Сильвия Лайм

Невеста волка

Глава 1

День не задался с самого утра. Сперва сразу после пробуждения я уронила на себя вазу с цветком, который оставил для меня на подносе Рома. В результате момент умиления подарком любимого так и не наступил. Насквозь мокрая, я прошла в ванную, чтобы умыться, когда первый раз тренькнул мой старый сотовый, оповещая об смске.

«Твой жених тебя обманывает», — значилось в сообщении, пришедшем с неизвестного номера.

По спине пробежали морозные мурашки.

Я тут же нажала «перезвонить», но на том конце никто не отвечал.

Прошла минута, другая. Я перебирала в голове все возможные варианты развития событий.

С Ромой мы были знакомы всего полгода. Невероятная встреча в самом центре Москвы у кинотеатра. После премьеры какой-то романтической драмы он подошел ко мне и сказал, что его сердце разбито. Я спросила: «Вас так расстроил фильм?» А он ответил: «Нет. Фильму далеко до моих страданий. Я влюбился с первого взгляда в самую красивую девушку в мире. И, если она откажет мне в свидании, я умру…»

А потом поцеловал мне руку, обворожительно улыбаясь.

Оказалось, что мы всего месяц назад окончили один и тот же ВУЗ. Удивительно, что я раньше его не замечала.

Отношения закрутились очень быстро. Мне казалось, да и до сих пор кажется, что до этого мужчины я и не любила вовсе. Не умела любить. Все прежние парни меркли на фоне того фейерверка эмоций, который я испытывала рядом с ним.

Поэтому, когда Рома сделал мне предложение, я, не раздумывая, согласилась.

Через неделю была запланирована наша свадьба. А сейчас мы жили в съемной однушке, пока в квартире, которая мне досталась от бабушки, шел ремонт.

Родители разбились в автокатастрофе, когда мне было шесть. Я почти не помню их. Всю жизнь меня воспитывала лишь бабушка. Но, к сожалению, в прошлом году скончалась и она, оставив меня совершенно одну. Одну до тех пор, пока не появился Рома.

Я вышла из ванной, взяла в руки расческу и пошла в комнату. Открыла шкаф, запертый на ключ, и провела рукой по мягкой ткани свадебного платья. В самой комнате меня встретила куча вещей для торжества. Наборы бокалов для росписи и катания по Москве, мои туфли, чулки, сумочка, подвязки, перчатки, коробочки-подарки для гостей, ящики шампанского и вина и еще много всяких мелочей.

Нащупав маленькие жемчужинки на платье, я встряхнула головой. Наверняка кто-то завидует нам с Ромой и пытается расстроить свадьбу. Может, какая-нибудь бывшая моего жениха. Бог его знает.

Но тут телефон тренькнул снова. В этот раз, проводя пальцем по экрану, я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

«Твой жених женится на тебе ради квартиры. На нем огромный долг, который нужно погасить в течение месяца».

Снова я начала набирать указанный номер. На этот раз уже гораздо более нервно. Но на другом конце постоянно сбрасывали.

Конечно, я не верила. С чего мне верить непонятно кому? Так можно оболгать любого человека. Тем более когда есть от чего отталкиваться.

Рома — из небогатой семьи, как и я. Но, в отличие от меня, у него нет ни квартиры в Москве, ни прописки. Только в Самаре, откуда он и приехал. Но глупо думать, что он женится на мне только ради этого скромного бабушкиного наследства. Сколько у нас в ВУЗе было девушек гораздо богаче! И, честно говоря, бывали среди них и не слишком умные. Если бы он хотел найти невесту с приданым, как у арабской принцессы, это не составило бы особого труда.

Но он выбрал меня, потому что любил. Так же как и я любила его.

Поэтому мне все сильнее хотелось узнать, что за нехороший человек, чтоб ему бородавками покрыться с ног до головы, пытается испортить нам свадьбу.

Я стала лихорадочно придумывать, как узнать, кому принадлежит телефонный номер. Вбила его пару раз в поиск в Google. И уже собралась звонить Роме, чтобы узнать, нет ли в его списке контактов такого абонента.

Но тут телефон тренькнул третий и последний раз.

Сердце подскочило к горлу. Дыхание перехватило от дурного предчувствия. Такого, какое обычно подкрадывается незаметно и кладет на шею холодные кольца удавки.

В СМС было написано: «Жених изменяет тебе. Все доказательства в вашей будущей квартире, в сейфе».

Жгуче-ледяные тиски сдавили грудную клетку. Голова закружилась.

Кто мог знать о том, что у нас есть сейф? Кто мог знать о том, что в нем хранится?

Это уже мало походило на шутку. Я тут же отбросила мысль звонить Роме. Признаться, мне в душу закрались подозрения. Я не хотела думать о плохом, все еще продолжала верить, что это глупая шутка. Но уже спешно натягивала лимонно-желтое платье и любимые туфли с ремешками.

Схватила сумочку, с которой не расставалась уже лет пять, сунула туда телефон с ключами и выбежала из квартиры.

Бабушка, уходя мир иной, оставила нам жилье не где-нибудь, а на Патриарших прудах. Когда мы приходили туда вдвоем, чтобы проверить ремонт, Рома любил шутить, что чувствует себя персонажем «Мастера и Маргариты». Только никак не мог определиться, кем именно. Я всегда весело смеялась и не обращала внимания на эту его фразу. Но именно сейчас почему-то она ярко всплыла в памяти.

Когда передо мной возник темный силуэт знакомого подъезда, я поняла, что страшно нервничаю. И, несмотря на все доводы разума, несмотря на доверие, которое я должна бы испытывать к Роме как к своему жениху, я предчувствовала нечто ужасное.

Поднявшись на лифте на четвертый этаж, трясущейся от нервов рукой я вставила ключ в дверь и повернула.

Несмотря на то, что в квартире должно быть пусто, я все равно пыталась двигаться бесшумно. Ноги привстали на цыпочки, пальцы сжали связку ключей, чтобы не гремела.

Я чувствовала себя вором, проникающим в чужую крепость. Только эта крепость была моей.

Но инстинкты не ошиблись. Сразу с порога стало слышно, как из ванной доносится шум. Голос Ромы, который я безошибочно узнавала.

Пару недель назад, как только рабочие закончили делать душевую кабину, мы ее тут же опробовали. Похоже, на этот раз Рома решил принять душ без меня. Но зачем делать это здесь?

Количество вопросов в голове росло. И гораздо больше их стало, когда я увидела у порога еще одну пару обуви. Мужские кроссовки.

Похоже, тут был кто-то еще. Но, возможно, это какой-нибудь друг? Или коллега по работе?

Не нужно заранее приукрашивать и делать из мухи слона.

Всего лишь два друга зашли выпить чаю. Рома хотел похвастаться квартирой…

И все же, стараясь двигаться бесшумно, я прокралась в дальнюю комнату, где в стену был вмонтирован сейф. Провернула на кодовом замке цифры — дату нашей будущей свадьбы — и открыла дверцу.

Внутри оказалась кипа документов. И несколько стопок денег, которые я копила три года и которые уже должны были быть уплачены за аренду ресторана.

Я быстро вынула первые попавшиеся бумаги, аккуратно упакованные в файл. Это оказался договор купли-продажи на квартиру. Вторая стопка — брачный договор, который я видела впервые в жизни. Третья — долговая расписка моего жениха на…

У меня глаза вылезли на лоб от обозначенной суммы.

А самым последним листом в стопке бумаг шел договор дарения. Где я собственнолично дарю своему мужу Роману Анатольевичу Ильину все свое имущество. А именно — квартиру на Патриарших прудах. Внизу стояла моя подпись и дата: двадцать первое число будущего месяца.

Перед глазами потемнело.

Руки задрожали. Казалось, я попала в страшный сон.

Как это могло быть правдой? Как?

Но в следующий миг все стало еще хуже. Если это, конечно, вообще возможно. Дверь комнаты с хлопком распахнулась, и в нее, смеющиеся, вошли двое. Мой Роман, обтирающийся полотенцем, и моя лучшая подруга Катя. Та, что обожала мужские кроссовки. Она должна была стать нашей свидетельницей на свадьбе…

У меня в глазах зарябило. Катя держала его за задницу и хохотала.

Рома медленно повернул голову в мою сторону, меняясь в лице. Натянул полотенце на свою нижнюю часть, которая была слишком очевидно в восторге от подруги, и покраснел.

— Лена, ты что тут делаешь? Это не то, что… В общем…

Он явно не знал, что сказать.

А Катя позади скрестила руки на груди и странно-хищно улыбнулась, даже не думая прикрывать собственную не менее вызывающую наготу.

— Что это значит, Рома? — спросила я тихо, словно все еще надеялась, что он вот-вот оправдается. Скажет, что в ванной потек кран и они вместе его чинили. Потом разделись, потому что одежда намокла, а другой нет. А документы в сейфе — свадебный розыгрыш, который я взяла и испортила…

Бред… да что угодно я ждала, что он скажет! Я бы поверила. Поверила во все, лишь бы не этот ужас!

Хотя ничего тут уже не придумаешь. Ничего.

Рома промолчал, поджав губы. С каждой секундой его лицо становилось все жестче. Словно это я провинилась. Словно это я сейчас сделала что-то совершенно ужасное.

А Катя вышла вперед и с наглым видом вырвала у меня бумаги из рук.

— Ну, раз ты все узнала, то скрывать больше нет смысла, — проговорила она своим звонким голоском. — Мы с твоим Ромой — давние любовники. И ты в нашем союзе — лишнее звено.

— Перестань, Кать, — скривившись, бросил мой бывший жених. — Давай без представлений. Ты зря сюда приехала, Лена.

— Прости? — уныло переспросила я и упала в кресло. Голова закружилась. Казалось, я перестала понимать, что вообще происходит.

— Лена, — снова Катя взяла инициативу в свои руки. Подошла к столу, где стояла ее сумка, и достала оттуда еще один лист. — Тебе придется подписать вот эту бумагу и сделать это сейчас.

Сунула мне под нос новый договор дарения, на этот раз датируемый сегодняшним числом.

Я вдруг начала догадываться, кто посылал мне утром все эти смс.

— Так это был твой номер? — выдохнула я.

— Что за номер, о чем вы? — всполошился Рома.

— Твоя любовница предупредил меня о том, что вы здесь, — мрачно ответила я. — Поэтому я и приехала.

— Катя? Зачем ты это сделала? — широко раскрыл глаза мой бывший. Его челюсти были плотно сжаты. Он медленно ходил по комнате туда-сюда, и в каждом шаге чувствовалось растущее напряжение.

Обнаженная девушка пожала худыми плечами.

— Я не хотела, чтобы ты женился. Вот и все. Не хотела штампа в твоем паспорте. Теперь уже ничего не изменишь, так ведь?

— Да, теперь уже поздно, — мрачно проговорил Роман.

В это время Катя снова постучала у меня перед лицом договором.

— Подписывай.

— Что ты делаешь? — приподнял бровь Рома.

— Спасаю твою аппетитную задницу, — гадко ухмыльнулась бывшая подруга. — Ты же не хочешь, чтобы тебя в Самару высылали в конвертах по частям? Нам нужно вернуть твой долг. И квартирка твоей невестушки — самый быстрый и легкий способ это сделать. Раз уж я разрушила наш прошлый план, надо воплощать в жизнь новый. Хотя, — усмехнулась она, — он не слишком-то отличается от предыдущего. Подписывай!

Последнее было брошено уже мне.

— Почему ты просто не попросил? — покачала головой я, глядя, как буквы договора расплываются перед глазами.

Нет, нельзя сдаваться. Нельзя показывать свою слабость.

— Я не буду ничего подписывать, — сказала твердо и встала.

Вытерла слезу, непрошено пробежавшую по щеке, и направилась к выходу.

— Как ты понимаешь, свадьба тоже отменяется, — бросила, проходя мимо Ромы. — Отсюда ты съезжаешь сегодня же. После тебя еще снова ремонт делать. И не вздумай появиться в нашей съемной квартире.

Мой голос звучал как каленый металл, по которому ударили молотом. По крайней мере, мне хотелось так думать.

Пусть внутри все раскрошено в труху, но по моему лицу они этого не увидят.

Каблуки босоножек звонко стучали по новой плитке пола, которую я уже мысленно в гневе отдирала и меняла на новую. Но в следующий момент за спиной раздалось:

— Ромчик, ты ее так и отпустишь?

— Конечно нет, дорогая…

Я едва успела повернуть голову, как время замедлилось.

Зрение мгновенно и комплексно уловило всю картину помещения. Словно сфотографировало. А теперь я, будто постфактум, рассматривала большие глаза Ромы, наливающиеся ненормальной, незнакомой мне холодной решимостью. Еще я видела улыбку на гадком лице Кати. И бутылку из-под нашего свадебного шампанского в руках Ромы. Бутылку, летящую к моей голове.

Вряд ли Рома хотел меня убить. А может, и хотел, но совсем не так и гораздо позже. Более незаметно, более аккуратно, чтобы подозрения ни в коем случае не пали на него. Например, через пару месяцев после свадьбы он мог «случайно» выкинуть меня в окно. Ведь дарственная в нашем сейфе датирована как раз подходящим для этого сроком.

Но, увы, все вышло не так, как планировал Рома.

Я поняла это в самые последние секунды, за мгновение до того, как зеленоватое стекло бутылки ударилось о мою голову.

В этот момент я повернулась, и удар пришелся не в затылок, а висок.

Гадкий оскал Катьки — это последнее, что я видела перед раскалывающей болью и кромешной тьмой.

* * *

Вокруг светило яркое утреннее солнце. Я открыла глаза, не слишком-то понимая, где нахожусь. Голова болела просто страшно.

— Что за чертовщина? — спросила тихо, массируя голову в надежде, что она пройдет.

Я оказалась на каком-то лугу. Кругом росли невысокие травы и цветы. Пахло сладким нектаром. А еще казалось, что тут просто бесконечное количество бабочек. Только каждую из них я видела впервые. Привычных капустниц, шоколадниц и лимонниц не было ни одной.

Слева вдали виднелась широкая кромка леса. Где-то на ее окраине возвышался самый настоящий замок. С такого расстояния его было едва видно, но острые шпили и громоздкие башни было ни с чем не перепутать.

Справа совсем рядом раскинулся оживленный город. Двух- и трехэтажные дома с красивыми красно-черепичными крышами очень напоминали европейскую глубинку. Узкие улочки, мощеные дороги, цветы в горшках, висящие у дверей домов.

А я сидела в своем желтом платье прямо на траве посреди городского пустыря.

Первым, что пришло в мою нездоровую голову, было: это все сон. А может, я умерла и попала в рай. Но с фига ли у меня так болит висок?

Однако все мысли резко испарились, когда чуть в стороне я услышала дикое рычание.

Повернула голову и обомлела. Метрах в пяти от меня стоял огромный, просто гигантский белый волк.

Или пес? Нет, скорее волк. Хотя я никогда не видела живых волков, на собаку этот зверь походил очень мало.

Сердце застучало в горле. Я громко сглотнула, надеясь, видимо, проглотить нервирующее биение.

Ничего не вышло.

Волк тем временем сделал шаг, потом другой. Все это время его большие огненно-голубые глаза смотрели на меня, не отрываясь. Словно гипнотизируя.

И я действительно, как завороженная, не могла отвести взгляда.

Стало жутко страшно.

И помощи попросить не у кого.

Я что-то невнятно пискнула и отползла немного назад.

Все. Конец платью.

Юбка-колокол задралась и упала на живот, обнажив бедра и острые колени.

Волк на миг замер.

У меня под подолом были одни красные стринги. И, собственно, именно на них сейчас и смотрело это косматое чудовище.

На волков ведь красный цвет действует не так же, как на быков? Хотелось бы надеяться, что прямо сейчас голод у зверя сильнее не разгорается.

Говорят, что взгляд «глаза в глаза» хищники рассматривают как брошенный вызов. Поэтому я отвернулась, направив все свое внимание в сапфирово-синее небо. Настолько яркое, с насыщенным оттенком индиго, что, если бы я не находилась в такой опасной ситуации, наверняка долго бы рассматривала его и удивлялась.

Но сейчас боковым зрением я внимательно наблюдала за волком, делая вид, что он меня ни капельки не интересует. Осталось только начать насвистывать.

Одновременно с этим я сделала еще несколько неловких движений назад, елозя задницей по траве.

И все. Большего мне хищник не позволил. Одним прыжком он преодолел разделяющее нас пространство и приземлился прямо рядом со мной.

Нервно выдохнула, когда увидела между своих коленей огромную пушистую морду.

Сердце упало и закатилось за позвоночник. В ушах зашумело от страха. Кажется, я даже забыла, как дышать.

Вот прямо сейчас настанет мне конец. Этот жуткий зверь перегрызет мне горло! Или цапнет за мягкую ляжку. Как пить дать цапнет!

А может, это сон и как только волк меня куснет, я проснусь?

Что-то подсказывало, что нет. Это не сон. Слишком явными были запахи, отовсюду проникающие в легкие. Слишком отчетливыми звуки. А глаза и вовсе рисовали настолько натуральную картину происходящего, какой и вовсе не бывает во сне.

Хищник сделал крохотный шаг вперед, ниже опустив морду. Глядя на меня исподлобья огромными глазами, в которых будто горело голубое пламя.

Я видела каждый волосок монстра, в деталях могла рассмотреть его лунно-белую шерсть и слегка торчащие из пасти крупные клыки.

Страх сковал мышцы. Я не могла пошевелиться.

А зверь словно выжидал. Играл, не торопясь, наступая на меня и не позволяя даже подумать о побеге. Заставляя пригибаться к земле.

И вот я была вынуждена опуститься на спину, упираясь локтями в землю, потому что зверь переступил с ноги на ногу и перешагнул через мои бедра, оказавшись сверху.

Может, он подбирался к горлу?

Я глубоко вздохнула, завороженная. Понимая, что от страха уже давненько не дышу. В небо смотреть было уже бессмысленно. Волк явно интересовался исключительно моей скромной персоной.

И чего ему зайцев не ловится?

Я еще раз оценила размеры хищника и подумала, что на такого, небось, и зайцев не напасешься.

В этот момент волк сделал еще один крохотный шаг, и в мои легкие проник тонкий, едва уловимый запах.

Этот аромат пронзил меня насквозь своей неправильностью. Своей чужеродностью.

Почти сразу же мне удалось понять, в чем дело: я не чувствовала в нем ничего привычного и животного. Никакой вони собачьей шерсти, немытых лап или нечищеной пасти.

Только что-то тонкое и свежее, дикое и лесное. С привкусом костра и зимнего ветра…

В голове вспыхнуло осознание: зверь так пахнуть не может.

Однако в эту секунду волк приблизился к моему лицу, и его пасть дрогнула, обнажив острые клыки.

От этого зрелища каждая мышца в моем теле натянулась, зазвенела. Словно что-то щелкнуло внутри. Наконец-то я была готова бежать, не оглядываясь, сломя голову. Наконец-то ко мне вернулась способность соображать! И почему я не умчалась отсюда раньше?

И пускай волк будет гнаться за мной, чтобы убить. Я хотя бы попытаюсь спастись, а не умру, лежа на травке!

Но едва я дернулась, чтобы перевернуться, выползти из-под зверя и рвануть прочь, как произошло нечто невероятное.

Огромное меховое тело задрожало и пошло легкой дымкой. А затем почти молниеносно длинная шерсть втянулась, обнажая гладкую загорелую кожу. Кости изменили форму. И передо мной оказался… человек.

— Оборотень, — выдохнула я, пораженная до глубины души. Ошарашенная, сбитая с толку.

А мужчина, что теперь нависал надо мной как гранитная скала, заслоняющая солнце, встряхнул головой. Длинные белые волосы упали вдоль узкого лица, странным образом оттеняя и выделяя яркие сапфирово-голубые глаза, которые смотрели на меня, не отрываясь. Густые пряди касались моей кожи. Падали на щеки, щекоча и словно предлагая дотронуться. Проверить, настолько ли они мягкие, как кажется.

Сумасшествие какое-то. Я даже умудрилась совершенно забыть о том, что меня пару минут назад убил собственный жених, а сейчас я бог знает где нахожусь. Все мысли были заняты этим странным мужчиной, чья фигура словно излучала силу, какое-то физическое притяжение. Власть. Ему хотелось довериться. Хотелось слушать его и даже подчиняться. Хотелось…

Еще много чего хотелось, и от этого я чувствовала себя еще более ненормальной.

Тем более стоило включить уже мозги, ведь незнакомец был полностью обнажен! Правда, похоже, смущало это только меня одну. А он совершенно невозмутимо шевельнулся, расположив мощные руки по обеим сторонам от моего лица.

Замечательно!

Теперь я не могла оторваться от рельефа его плеч и бицепсов.

А мужчина тем временем опустил веки и, наклонив голову к моему лицу, с шумом втянул воздух.

Мурашки пробежали по спине.

С какой-то стати мелькнула мысль, что Рома был гораздо меньше этого… самца. Я едва не опустила голову, чтобы сравнить «нижнюю часть» обоих мужчин.

Что со мной творится вообще? Видимо, совсем отшибла мне мозги бутылка из-под шампанского.

— Ты пахнешь ландышами и брусничным медом, — проговорил незнакомец тихо, взглянув мне в глаза, а затем снова наклонившись. Теперь к самой моей шее.

Я резко повернула голову, тяжело вздохнув.

Было страшно, что мужчина вот-вот прикоснется ко мне.

Было страшно, потому что мне этого хотелось.

Незнакомец дотронулся носом до моей кожи, медленно двигаясь от основания шеи вверх, к уху. Глубоко вдыхая, обжигая горячим воздухом, вырывающимся из легких.

В висках запульсировала кровь. Со страшной силой меня стало бросать то в жар, то в холод.

— Мне… плохо, — выдохнула я, закрывая глаза. Чувствуя, как все сильнее кружится мир вокруг. — Оставьте меня, пожалуйста…

Мужчина резко отстранился и нахмурился.

— Проклятье, ты ранена, — почти прорычал он.

Осторожно взял меня за подбородок и повернул голову в другую сторону, взглянув на висок, куда пришелся удар бутылкой.

— Раны я не вижу, но чувствую усиленную пульсацию крови внутри головы. Тебе нужен «белый халат».

— Не нужен мне никакой халат, — захныкала я, когда он положил свою ладонь мне на лоб, другой рукой обхватывая за талию. — Ни белый, ни красный, ни серо-буро-малиновый. И хватит ко мне прижиматься, вы все-таки голый!

У меня уже щеки горели от стыда. А еще от жара в груди, который никак не хотел униматься, а лишь разгорался сильнее.

Я уперлась ладонями в мужскую грудь, пытаясь оттолкнуть мужчину. Но пальцы словно превратились в сенсоры. Они различали каждый изгиб на мощном теле, рельеф каждой мышцы. Я едва остановила себя, чтобы вместо отталкивания не пощупать мужчину!

Незнакомец прищурился, и один уголок его рта скептически приподнялся.

— «Белый халат» — это врач. Так называется гильдия лекарей у людей. Вставай, сейчас мы…

В этот момент со стороны дороги раздались крики, а затем прозвучали самые настоящие оружейные выстрелы.

Мы резко повернули головы и увидели, как в нашу сторону мчится целая кавалькада всадников, держа ружья наперевес.

— О, Селена, кажется, мы потеряли слишком много времени, — прорычал он, и черты его лица обострились. — А теперь уже поздно.

— Что, что поздно? — спросила я нервно, чувствуя, что пугаюсь по-настоящему.

А еще стало ясно: то, что было пару секунд назад, оказывается, вовсе не испуг!

— Убить! — прокричал один из всадников и направил ружье прямо на нас.

Раздался оглушительный выстрел, а затем на меня навалилась темнота.

Глава 2

Открыла глаза я в какой-то постели. Похоже, прошла ночь и уже наступило новое утро.

Наверху вместо неба цвета индиго образовался потолок с лепниной. Внизу вместо травы расстелилась белая простыня с коричнево-красной каймой и вензелями.

Я огляделась по сторонам, пытаясь понять, что со мной в очередной раз приключилось. Хотя, надо заметить, после вчерашнего дня удивить меня чем-то было уже гораздо сложнее. Все происходящее я воспринимала как нелепую фантасмагорию, странный сон травмированного сознания. Сон, который несколько подзатянулся. Принимать окружающую действительность за правду совершенно не хотелось.

Комната, в которой я очутилась, поражала богатством и роскошью. В «прошлой жизни» подобное мне и не снилось. Дорогая лакированная мебель из темных пород древесины, витые ножки стульчиков и большого стола. Высокие шкафы с гладкими углами и медно-красной патиной в качестве отделки. Золотые кисточки на шторах, задрапированных красивыми складками.

Не успела я прийти в себя, как в комнату вошла девушка с подносом, одетая как прислуга. Увидев, что я очнулась, она вся переполошилась, высунув голову обратно за дверь.

— Лэрисса проснулись! Лэрисса проснулись! — прокричала она кому-то, а затем подошла ко мне. — Лэрисса, как вы себя чувствуете? Я помогу вам одеться, — добавила она, не особенно дожидаясь моего ответа.

В дверях показалось улыбающееся лицо какого-то молодого человека.

— Лэрс Девон, лэрисса еще не готова! — воскликнула служанка, увидав мужчину, что, вероятно, был ее хозяином.

Оказывается, все это время я сидела на постели в одной тонкой шелковой сорочке, которая мне не принадлежала.

Лэрс Девон сделал губы трубочкой и проговорил, притворно округлив хитрые глаза:

— О, прошу прощения! — и скрылся из виду.

В это время служанка начала споро натягивать на меня белую рубашку, корсет из мягкой персиковой кожи и темно-коричневую юбку с оборками.

— Я знаю, вы хотели бы принять ванну, лэрисса, но у нас сейчас нет времени. Хозяин дома, лэр Айрим Девон, вместе с женой и сыном ждут вас внизу. Мне велено передать, что вам непременно захочется с ними переговорить.

«Это где ж так высокопарно выражаются, интересно?» — подумала я.

— Непременно, — передразнила, натянув улыбку. Но вряд ли девушка уловила иронию, приняв это за согласие.

Сопротивляться я не видела смысла, а потому позволила себя одеть и увести вниз. Туда, где располагался огромный холл этого дома. Проходя по коридору, я мельком бросила взгляд в большое зеркало в человеческий рост. Оттуда на меня посмотрела немного растрепанная и удивленная моя копия. Однако к наряду придраться было невозможно.

На первом этаже меня действительно ожидали. Семейная чета расположилась на крупном кожаном диване с латунными пуговицами. Там сидел мужчина около шестидесяти лет, но вполне спортивного, атлетического телосложения. С маленькими черными усиками и седоватой лысиной. Его мадам была того же возраста. На ее голове, словно по волшебству, под углом держалась маленькая шляпка, из-под которой торчали тщательно уложенные кудри.

Сверху над супружеской четой прямо на стене висела целая коллекция огнестрельного оружия. Длинноствольное, короткоствольное, с резными ручками, деревянными, из слоновой кости и серебра.

Рядом на отдельном кресле расположился молодой человек лет двадцати пяти. Очевидно, он был их сыном, и именно он некоторое время назад заглядывал ко мне в комнату — поглазеть на незнакомку в полупрозрачной сорочке.

— Доброго дня, лэрисса, — поздоровался глава семьи, вставая и слегка кланяясь. — Это моя жена, лэра Кларита Девон, и единственный сын — лэрс Джерил Девон. А вас как зовут?

Служанка усадила меня в кресло рядом с хозяевами и напротив их любопытного сына.

— Елена, — ответила я. — Можно просто… Елена.

Не знаю почему, но мне вдруг совершенно расхотелось представляться Леной. Хотя эти люди выглядели довольно мило. Все, как один, дружелюбно улыбались, всячески пытаясь показать мне свое расположение.

— Э-лейна, — улыбнулся еще шире хозяин дома, странно коверкая мое имя. — Какое прекрасное и редкое в наших краях имя.

Мне, в принципе, было ни горячо, ни холодно от этих изменений в произношении. Главное — как можно быстрее понять, что происходит. И если окружающий мир — не плод моего воображения, то как мне, блин, вернуться домой? Там меня ждут милые Ромочка с Катей. Им наверняка не терпится познакомиться со своими тюремными надзирателями. Нельзя же заставлять их ждать?

— Вам, наверно, хочется узнать, где вы находитесь, лэрисса, не так ли? — ласково спросила меня хозяйка. А потом даже наклонилась чуть вперед, чтобы участливо коснуться рукой моей ладони.

— Вы что-то знаете об этом? Вы понимаете, что происходит? — выдохнула я, не поверив своим ушам.

Лэр переглянулся с сыном, а затем с женой. Их явное облегчение не могло укрыться от моего взгляда, вызвав чувство острой настороженности.

— Мы склонны предположить, что вы прибыли из иного мира, — ответила тогда хозяйка, снова коснувшись моей руки. Видимо, заметила мое волнение.

И, пока я переваривала эту невероятную, не укладывающуюся в голове, но при этом все объясняющую теорию, женщина продолжала:

— Такое случается у нас, но настолько редко, что о подобных случаях повествуют лишь легенды. Однако это событие считается крайне счастливым.

В это время я решила получше рассмотреть молодого сына четы Девон. У него были средней длины прямые волосы, падающие на глаза. Их серо-стальной цвет некоторым образом сочетался с серыми же глазами и светлой, почти лунной кожей.

При взгляде на него напрашивалось лишь одно слово: аристократ.

Хозяин дома сказал, что его звали Джерил.

Молодой человек улыбнулся, поймав мой взгляд, и вдруг добродушно подмигнул.

— Значит, вы думаете, что я… — пробубнила, пытаясь сложить воедино последние воспоминания. — Но, кажется, перед тем, как я оказалась здесь, меня едва не убили. А может, и убили.

Кларита сделала бровки домиком и сцепила руки, покачав головой.

— Бедное дитя! Наш лекарь осмотрел тебя. Сказал, ты была немного травмирована, но прямых повреждений нет. Видимо, пространственный переход все залечил.

— Пространственный переход? — зацепилась я за фразу. — А возможно ли мне вернуться обратно? По тому же переходу?

Снова вся семья переглянулась. Но на этот раз ответил сын:

— Лэрисса, обратной дороги нет. Никто из наших магов не знает, как и почему открываются эти врата. Не было еще ни одного прецедента, чтобы кто-то из детей звезд смог вернуться туда, откуда пришел.

— Детей звезд? — переспросила я.

— Так называют вас. Тех, кто родом из звезд. Из других миров.

Джерил грустно улыбнулся и развел руками. Словно ему жаль, что все так вышло.

Он показался мне настолько милым в своем необоснованном и нелогичном чувстве вины, что я невольно вновь вспомнила Рому. Тот никогда не извинялся. Он вообще, судя по всему, никогда меня не любил. А здесь передо мной сидели совершенно чужие люди. Но, казалось, я для них важнее, чем была для тех, кого считала самыми близкими. И Джерил, по крайней мере, явно интересовался мной как женщиной, хотя и делал это в наивной и забавной манере школьника-выпускника.

Я улыбнулась ему в ответ, несмотря на то, что его последняя новость о пространственных вратах меня совсем не обрадовала.

Некоторое время эти милые люди еще что-то рассказывали мне, пытались успокоить и обещали, что здесь мне будет очень хорошо. Они смогут об этом позаботиться.

Честно говоря, хотелось верить. Когда тебя предает единственный человек, которому ты доверяла во всем мире, что-то внутри обязательно разбивается на осколки. И вот эти осколки ужасно хочется кому-то вручить. Кому-то, кто будет бережно качать их, укроет одеялом и успокоит, пообещав, что все беды, наконец, закончились.

Затем мы вместе с этими милыми людьми выпили чаю. Младший Девон весело шутил, рассказывая местные анекдоты. А потом меня, наконец, отпустили принять душ и расслабиться.

Ванная комната поражала великолепием еще больше, чем основное убранство этого особняка. Мраморные плиты пола перемежались с мозаикой, элементы которой были вырезаны из натуральных самоцветов. Бассейн в полу оказался уже подготовлен к моему приходу, и сейчас в нем бурлила горячая вода, пахнущая чем-то невероятно восхитительным.

Одна из служанок настояла на том, чтобы потереть мне спину и ноги, затем высушила меня полотенцем и снова затянула в корсетное платье. На этот раз новое. Голубое, с темно-синими кожаными вставками и серебристо-стальными кольцами в качестве декора.

Не верилось, что все это происходит со мной. Я даже подумала на мгновение, что попадание в этот мир — лучшее, что могло случиться со мной в принципе.

Но иллюзия рая начала потихоньку растворяться, когда меня ненадолго оставили одну. Я не собиралась терять время на отдых, который мне настоятельно рекомендовали, а вместо сна в теплой постельке пошла прогуляться по саду перед домом.

Никто из жильцов, судя по всему, не заметил моего исчезновения. Возможно, ближе к обеду у местных жителей начинается что-то вроде сиесты. В любом случае мне удалось покинуть дом без свидетелей.

За массивными расписными дверями особняка меня ждал поистине дивный сад. Но я не спешила углубляться в заросли цветущих деревьев и кустарников, а решила сперва осмотреть периметр дома. Не знаю, что натолкнуло меня на эту мысль, но вскоре она с лихвой оправдала себя.

Неподалеку от одной из стен оказалась конюшня. Молодой паренек лет восемнадцати вывел жеребца из стойла и прямо сейчас мыл его, проходя щеткой по блестящим бокам.

Я поспешила подойти к нему, чтобы успеть поговорить еще с кем-нибудь до того момента, как дружелюбная семья Девонов вновь возьмет меня в оборот.

— Доброго дня, лэрисса, — поклонился парень, но не улыбнулся.

«Ну хоть кто-то тут выглядит нормально, — мелькнуло в голове. — Без сумасшедших американских улыбок в пол-лица…»

Наверно, я ненормальная, что так реагирую на чужую доброту.

Встряхнула головой, пытаясь думать о Девонах только хорошее.

— Доброго, — кивнула в ответ парню. — Ты тут работаешь?

Конюший кивнул.

— А вы гостите у хозяев?

— Да, приехала утром, — подтвердила я. — Лэр и лэра Девон любезно предоставили мне свое жилье… во временное пользование… Вероятно, я немного поживу здесь… пока не встану на ноги.

Никак не могла определиться, что говорить можно, а что — нет.

Но, казалось, парню было достаточно и этого. Он вдруг резко замотал головой, высматривая, нет ли кого в окрестностях. И, удостоверившись, что здесь только мы с ним, наклонился ближе и сказал значительно тише:

— Если надумаете бежать, вот этого коня я подержу для вас сегодня в упряжке. Он будет стоять в самом конце стойла. Но только сегодня. Иначе хозяева заметят. Но не бойтесь, конь очень смирный. Старый Лысь мигом довезет вас, куда надо. — Конюший постучал коня по спине, и тот довольно заржал. — До Арктура он вообще сам дорогу знает, только по крупу хлопни. Даже ребенок в седле удержится…

— А почему я должна бежать? — нахмурилась я, снова испытав тот самый укол беспокойства, что и прежде. Теперь гораздо более острый.

Что-то здесь происходило. И я никак не могла понять что.

Но в этот момент за спиной послышались шаги.

Я повернула голову в направлении крыльца дома и увидела там сына хозяина, быстро идущего к нам.

Конюх тут же отвернулся, невозмутимо натирая бока лошади.

— Так что? — повторила я настойчиво, пока Джерил был еще далеко.

Но паренек пожал плечами.

— Я ничего вам не говорил, лэрисса. Совсем ничего.

Я нахмурилась. Резко выдохнула, уперев руки в бока. А затем так же глубоко вздохнула.

И какая-то неуловимая мысль проскочила в мозгу. Какой-то тонкий аромат, витающий в воздухе, напомнил мне совсем другой. Тот, что я чувствовала недавно…

— Ты тоже оборотень? — предположила я, распахнув глаза.

Парень резко обернулся. Его взгляд был ошарашенным и испуганным.

— Не знаю, о чем вы, лэрисса. Пожалуйста, не говорите вслух таких предположений, я ведь не сделал ничего плохого!

— Чего плохого ты не сделал, Ринго? — спросил тем временем Джерил, неожиданно оказавшись за моей спиной. — Лэрисса, наш конюший докучает вам?

— Ни в коем случае, — натянуто улыбнулась я, все еще вглядываясь в парня, который затравленно опустил голову перед хозяином. — Ринго решил, что раз я пришла сюда, то хочу его отругать…

Джерил удовлетворенно улыбнулся и кивнул.

— Ну, Ринго у нас парень хороший. Никто не станет ругать тебя, дружище. Работай.

Он хлопнул его по плечу и развернул меня по направлению к дому, предложив руку.

— Лэрисса, могу я звать вас просто Эйлина?

— Вне всякого сомнения, — натянула зубастую улыбку я, нехотя перенимая эту дурацкую привычку разговаривать высокопарно. Впрочем, никто здесь не замечал, что я делаю это с налетом иронии.

— Очень рад, Эйлина. А вы можете звать меня просто Джерил, — кивнул он, ведя меня к дому.

— Джерил, почему мы идем обратно, я так хотела прогуляться? — спросила в лоб, пытаясь понять, не держат ли меня тут в добровольно-принудительном заключении.

Но хозяйский сын и здесь умудрился легко выйти из положения, потихоньку успокаивая меня:

— Ни в коем случае не хочется ограничивать вашу свободу, Эйлина. Но у нас в стране таков порядок: если вы хотите находиться на территории чужого владения, вы должны подписать бумагу, что согласны на покровительство семьи, которой принадлежит указанное владение. Иначе, как бы это сказать помягче, вы будете расценены обществом как девица легкого поведения или содержанка.

— Вы хотите, чтобы я что-то подписала? — удивилась я. — Вы ведь понимаете, что у меня здесь даже голоса нет? Ни одного документа, подтверждающего мою личность. Что тут у вас для этого используется? У меня нет ничего. Я как ветер.

— Вот именно, Эйлина, — кивнул Джерил. — А подпись на договоре такого значимого человека, как мой отец, автоматически присвоит вам все права, доступные каждому гражданину Светлого Диархана.

— Так называется ваше государство? — уточнила я, когда мужчина уже вел меня по широкой лестнице особняка.

Теперь мы шли очень близко друг к другу. Я чувствовала жар его тела, чувствовала легкий запах приятного парфюма. И мне снова казалось, что я попала в какое-то волшебное место, где люди хорошо выглядят, обходительны, дружелюбны и не пытаются причинить мне вред.

Я даже на миг представила, что было бы, останься я в этом доме навсегда. Ходила бы целыми днями в красивых платьях, принимала ванну и гуляла по цветочному саду. Сказка! Разве что немного скучно. Но это лучше, чем вечно искать деньги на съемное жилье, ремонт или новые ботинки.

— А чем занимается ваша семья? — спросила я, когда мы уже входили в кабинет лэра Айрима Дэвон. Он сидел за письменным столом и держал в руке какой-то документ с печатью и вензелями.

— Без лишнего хвастовства скажу, — начал тут же хозяин, услышав мой вопрос, — мы самый богатый и уважаемый клан оружейников в Светлом Диархане.

Он тряхнул лысеющей головой и поправил монокль на правом глазу. По всему его виду было понятно, что лишнего хвастовства в нем все же предостаточно.

— Вот, лэрисса, мой сын наверняка вам уже рассказал об этой бумаге. Разумеется, вы можете ознакомиться с ней, и, если не захотите, подписывать вас никто заставлять не будет. Но, увы, в этом случае вы не сможете остаться у нас в поместье. Но, надеюсь, до этого не дойдет…

Я бегло пробежалась глазами по бумаге, удивляясь, что понимаю каждое слово, несмотря на то, что написано было явно не на русском.

В целом текст документа был довольно коротким и содержал ровно то, о чем и говорил Джерил. Семья Дэвон обещала в нем оказывать мне всяческую поддержку, вот и все. А в самом низу бумаги стояла подпись и круглая печать с пистолетом внутри.

В последний момент все же легкие сомнения закрались мне в сердце, и я уже решила, что, возможно, не стоит торопиться. Но в этот момент хозяин дома сказал:

— Я даже боюсь представить, что может произойти с одинокой девушкой на наших улицах после захода солнца. А, не приведи Лючия, в полнолуние?

Я нахмурилась.

— А что у вас происходит в полнолуние?

— О, — покачал головой Джерил рядом со мной. Его приятное светлое лицо потемнело. Он медленно открыл ящик отцовского стола и достал оттуда серебряный пистолет с черной рукоятью. Провел по нему пальцами и отщелкнул барабан, проверяя количество пуль. Он был заряжен полностью, и внутри их оказалось ровно шесть.

Я с удивлением поняла, что в этом мире оружие выглядит примерно так же, как и в нашем. Вероятно, оно имеет сходный принцип действия, хотя в пистолетах мне прежде разбираться не доводилось.

— В полнолуние оборотни теряют способность выглядеть как люди, — закончил он. — И превращаются в огромных кровожадных тварей, готовых убивать каждого, кого им вздумается. Хотя и днем от них есть только одно спасение.

Он снова щелкнул чем-то в пистолете, выказывая полную готовность им воспользоваться.

— Действительно, у нас есть чем им ответить, — усмехнулся хозяин дома.

— Согласен, отец, — кивнул Джерил.

— Так значит… — промямлила я, вспоминая того огромного волка, превратившегося вчера в мужчину прямо передо мной, — эти существа опасны?

В том, что они существуют, сомневаться уже не приходилось.

— Весьма! — проговорил с запалом Джерил. — Они пробираются в наши города под видом людей, чтобы творить свои бесчинства. Убивать людей и насиловать женщин. Иногда они и вовсе утаскивают кого-нибудь, кто им понравится, в свой лес. Женщины оттуда, как правило, не возвращаются.

Мне нарассказывали еще много ужасов про этих «опасных тварей», прежде чем я все же подписала предложенную мне бумагу. На тот момент я была уже полностью уверена, что спаслась вчера чудом. И, объективно говоря, выбор у меня был небольшой: либо подписанная бумага, в которой ровным счетом ничего страшного не значилось, либо оказаться выкинутой на улицу к диким зверям, которые разрывают людей на куски. Ну кто в здравом уме выберет второй вариант?

— Мы с отцом делаем хорошее дело, — улыбнулся в очередной раз Джерил, — наше оружие защищает жизни мирных граждан. Мы защищаем город.

На слове «мы» он сделал ударение и захлопнул барабан пистолета.

В тот же миг раздался громкий стук в главную дверь поместья. Стук, который был слышен нам даже из рабочего кабинета лэра Дэвона. Служанка появилась из ниоткуда и побежала открывать, а через минуту вернулась, чтобы представить гостя:

— Лэр Винсент Регус, по очень важному делу.

Хозяин кивнул — мол, пускай, конечно же.

Мое сердце вдруг пропустило удар. Словно предчувствие накрыло с головой, начиная потихоньку топить в своем омуте, учащаяся пульс.

И оно не ошиблось.

Скрипнули петлицы двери, и на пороге нашего кабинета появился он.

Тот самый мужчина. Тот самый белый волк.

Оборотень.

Глава 3

Однако сейчас мой вчерашний знакомец выглядел совсем иначе. Я вообще с трудом узнала его под небольшим цилиндром, затянутого в узкий приталенный пиджак и брюки. Кроме того, откуда-то у него на лице образовались светлые бакенбарды и короткая борода. А над верхней губой кустились усы, аккуратно подкрученные вверх. В руке мужчина держал трость с набалдашником в виде головы волка.

— Здравствуйте, — церемонно проговорил хозяин Айрим. — Чем мы можем быть вам полезны, лэр Регус?

Оборотень прошел в кабинет уверенным и твердым шагом. Сел в предложенное кресло и снял шляпу. Я, не отрываясь, смотрела на него, не веря, что это действительно тот же мужчина, которого я вчера едва не общупала с ног до головы. В этот момент незнакомец вдруг бросил на меня короткий взгляд и подмигнул так, что никто, кроме нас, этого не заметил.

— Доброго дня, любезные лэры, лэрисса, — кивнул он, постукивая тростью по полу. — Надеюсь, я не отвлекаю вас от дел. Боюсь, у меня к вам весьма важный разговор.

— Что ж, — тут же сказал Айрим, махнув рукой своему сыну. — Думаю, не стоит утомлять нашу гостью насущными проблемами. Джерил, покажи лэриссе наш дивный…

Но едва молодой Девон поднялся с кресла, как оборотень его остановил, прерывая речь хозяина дома:

— Увы, боюсь тема, о которой я пришел говорить, как нельзя более касается вашей гостьи.

Сын и отец замерли. Переглянулись, и старший нахмурился.

— Какие дела вы можете иметь к моей кузине Эйлине? Она только сегодня прибыла в наш город и не могла еще завести здесь каких-либо знакомств. Боюсь, нам лучше не тревожить девушку.

Светлые усы оборотня Винсента Регуса дрогнули. Где-то на самом дне глубоких глаз, которые я так хорошо запомнила, снова сверкнуло синее пламя.

Он подкрутил кончик уса, не двигаясь с места.

— Я знаю, что эта лэрисса никакая не кузина вам, — ответил он прямо, не сводя взгляда с хозяина дома. — Я знаю, что она — дитя звезд.

В тот же миг Айрим отклонился назад в кресле и натужно засмеялся.

— Ну какая глупость, ну глупость же! Вы верите в эти сказки? — гоготал он.

Но его глаза не смеялись. Младший Девон и вовсе сидел неподвижно.

— Вы знаете, что это не сказки. И вчера на вашем приусадебном участке был зафиксирован мощный выброс магии. Когда вы прибыли на место происшествия, то нашли там вот эту девушку. Девушку, которая не принадлежит нашему миру.

Теперь Айрим не смеялся. Он смотрел на гостя с неприязнью и недоверием.

— Откуда вы знаете? Может быть, вы и есть тот самый паршивый пес, которого мы вчера едва не пристрелили? — зарычал хозяин дома. Выхватил из рук сына пистолет и взвел курок, направив дуло прямо на лицо гостя.

Оборотень даже бровью не повел.

— О, все просто. Не нужно так кипятиться. Не только у вас есть радар, милейший лэр Девон, — не дрогнув, ответил гость. Затем перевел взгляд на меня и проговорил: — К тому же я здесь, чтобы помочь, а не навредить. Уважаемой лэриссе самой не справиться.

— О чем вы говорите? — нахмурилась я, ощутив на себе внимательный голубой взгляд, от которого по спине пробежала волна мурашек.

— Не стоит слушать этого человека, — пробурчал Айрим, хмуро глядя на гостя и все еще не выпуская оружие из рук. — Мы вполне сможем позаботиться о вас, Эйлина. Вы подписали с нами договор доверия, а значит, ваша безопасность теперь наша обязанность.

— А что вы будете делать, если лэрисса умрет у вас в доме и об этом всем станет известно? — резко бросил незнакомец. — Что вы скажете министрам власти? А если дело дойдет до короля?

Хозяин дома побелел.

— Я один из министров, уж как-нибудь разберусь с остальными! — гаркнул он на гостя, подавшись вперед.

В этот момент сын положил ему руку на плечо, явно пытаясь успокоить.

— Отец… — проговорил он. — Ты пугаешь Эйлину.

Но об этом было уже поздно беспокоиться. Слова были сказаны. Я сидела как на иголках, меня словно жгло изнутри.

— Почему я должна умереть? — спросила громко, в этот раз повернувшись к незнакомцу. — Что вообще происходит?

Ярко-голубые глаза снова стали синими, как океан.

— Вам необходимо учиться выплескивать магию, иначе очень скоро она начнет сжигать изнутри, — объяснил таинственный мужчина.

Я глубоко вздохнула и дотронулась рукой до своей груди, где вдруг стало так странно горячо. Неприятно. Страшно.

Незнакомец наклонился вперед и накрыл другую мою руку ладонью.

— Вы маг. А в нашем мире это значит, что у вас внутри пламя, которое рвется наружу, — спокойно проговорил он. — Если пламя не найдет выход, сперва вы сойдете с ума, а затем умрете.

— Какой ужас, — выдохнула я. — Со всеми колдунами у вас такое происходит?

— Со всеми, — кивнул он. — Но те, кто знают об этом с детства, имеют преимущество. Мы учимся с малых лет. Для нас опасности почти никакой нет.

— Не слушайте его, лэрисса, — вернув на лицо виноватую улыбку, проговорил Айрим. — Я все еще не уверен, что этот человек — не мерзкий перевертыш, что забрался к нам в дом хитростью. Мы вполне способны сами обучить вас всему, что необходимо. Никакой опасности нет.

— Отнюдь, — покачал головой гость. — Чтобы понять, каким типом магии обладает дитя звезд, может понадобиться не только время, но и опытный наставник. А лучших наставников, чем в академии Арктур, вам не найти. Только там еще преподают магистры Клевера, способные справиться с этой задачей.

— Бросьте, нам не нужны магистры Клевера, чтобы обучить одного мага, — махнул рукой Айрим. — Межрасовая академия — это худшее, что можно предложить молодой лэриссе. Об этом не может быть и речи.

— Что это за академия такая? — спросила я все же, заинтересованная рассказом гостя.

— Это совершенно бесполезное и опасное место, — поспешил заверить меня Джерил, впервые подав голос за долгое время. — Например, я стал прекрасным магом и без него. У нас в Светлом Диархане тоже есть неплохие школы волшебства.

Он взял со стола деревянную фигурку, что служила прессом для бумаг, положил ее на ладонь, и… с коротким треском она превратилась в маленькую деревянную розу. Не слишком красивую и аккуратную, но довольно милую. Джерил протянул мне цветок с романтичной улыбкой.

Я взяла подарок и улыбнулась. Это было действительно удивительно. Только что произошло чудо, о котором в своей прошлой жизни я могла лишь мечтать.

— Никогда не видела ничего подобного, — прошептала тихо.

Тем временем оборотень снисходительно улыбнулся и спросил меня:

— Можно?

Затем взял бутон у меня с ладони и переложил в другую руку.

В тот же миг над неловко вырезанным деревом зажглись голубые искры, и фигурка изменилась. Теперь она стала тоньше и длиннее. У нее выросли листья и стебелек, лепестки распустились и заблестели. Через мгновение передо мной уже был цветок из светящегося разноцветного стекла.

Мужчина вернул мне подарок и сказал без тени улыбки и игр:

— Ваши школы и рядом не стояли с академией Арктур. Но дело не в этом. А в том, что сила детей звезд — это редкий дар нашему миру. Лэрисса обладает возможностями, о которых простые учителя могут и не знать. А промедление будет стоит ей жизни.

Айрим переглянулся с сыном, одновременно бурча:

— Так вы закончили академию Арктур, правильно я понимаю?

В этот момент в дверь постучали, и в кабинет вошла хозяйка дома.

— О, у нас гости! — воскликнула она.

И после недолгого мрачного приветствия муж рассказал ей, что происходит. Женщина округлила глаза, под которыми пролегло еще больше морщин, и воскликнула:

— Но там же оборотни! Они учатся рядом с нормальными людьми! Представления не имею, кто может отпустить в такое место своего ребенка! Тем более — девушку. Вы знаете, эти животные, они же насилуют наших женщин!

Кларита Девон схватилась за голову, другой рукой обмахивая себя, как веером.

— А что вы скажете, лэрисса? — вдруг обратился ко мне незнакомец, повернув голову.

Снова голубые глаза. Снова скользнули по мне горячей дорожкой, напоминая вчерашний день.

И пусть сейчас на этом человеке были дурацкие усы и одежда, я продолжала видеть его другим. Обнаженным, горячим утесом с грудой бугрящихся мышц.

Снова со мной происходило это.

Кажется, я впервые почувствовала себя капельку извращенкой.

— Признаться, такое понятие, как оборотни, пугает меня, — медленно ответила я, глядя только в ослепительно яркие голубые глаза. — Мне бы не хотелось подвергать свою жизнь опасности.

Мужчина на миг замер. Одна его бровь приподнялась, а уголок губ дрогнул.

— Несомненно, оборотни — это не домашние животные, — так же медленно и осторожно проговорил он.

Вокруг нас вдруг образовалась полная тишина. Все присутствующие следили за диалогом как завороженные.

— Однако доктрина «Об оборотнях и людях» защищает и тех, и других на территории академии. Ни одна из сторон не имеет права навредить другой.

— Вот как? — удивилась я, переведя взгляд на хозяина дома. Об этом он как-то запамятовал сказать. И все же я добавила: — В любом случае мне нужно подумать. Если есть возможность выучиться этим всем штучкам здесь, в городе без оборотней, я думаю, это более предпочтительный вариант.

Айрим с женой облегченно вздохнули, а Джерил мне откровенно подмигнул.

Сказать по правде, теперь мне не нравились ни Девоны с их странной недосказанностью, ни вот этот незнакомец, который скрывает, что на самом деле — волк. Волк! С огромными клыками и пастью, полной других острых зубов. Что, если вчера он и впрямь хотел меня съесть? А может, сперва изнасиловать, а потом съесть?

Гость некоторое время молчал, постукивая тростью по плитке пола. Словно искал еще какие-то причины, чтобы изменить мое решение. Затем резко встал и встряхнул головой. Из тугого хвоста на его голове вырвалось несколько прядей волос, вновь напоминая мне того, прежнего мужчину, который совсем недавно был ко мне так бесстыдно близко. Который пугал меня, но вызывал внутри какой-то нездоровый, горячий отклик.

— Оставьте нас наедине, пожалуйста, — сказал он твердо, глядя на Айрима с женой.

— Не думаю, что это уместно. Незнакомый человек с молодой лэриссой, — проворковала лэра Девон. — Да и Эйлина вряд ли захочет…

— Ничего, я… хочу послушать, — тут же отозвалась я.

И кто меня за язык тянул?

Айрим еще что-то проворчал, Джерил хотел возразить, но промолчал.

Оборотень улыбнулся, и всем троим пришлось выйти.

Возможно, я совершила ошибку, позволив нам остаться наедине. Но, казалось, я просто не могла отказаться. Что-то глубоко внутри мешало это сделать.

— Кто вы? — тихо прошипела я, вставая с кресла и делая незаметный шаг назад. — Какого лешего всем от меня надо?

Мужчина не сдвинулся с места, очевидно заметив, что я отношусь к нему с излишней настороженностью. Хотя разве это не нормальная реакция на его истинную звериную сущность?

Когда мы остались одни, а он поднялся с кресла, стало слишком очевидно, насколько он крупный. Высокий, широкоплечий. Ткань пиджака немного скрывала силуэт тела, но даже через плотное шитье умудрялись просвечивать его мышцы.

— Это долго рассказывать, Эйлина, — еле слышно начал он. — Но вы должны поехать со мной. Не хотите в академию, я научу вас сам.

— Зачем? Рассказывайте здесь и сейчас, — прошипела я. — Эти люди были ко мне добры. Они хотят помочь. Говорят, что защитят меня от зверей, которые убивают людей и насилуют женщин. И тут появляетесь вы! Скажите спасибо, что я не выдала вас!

Конечно, это была уже не совсем правда. После всех случайно брошенных фраз и недосказанностей я уже не доверяла Девонам. Но все же часть правды в моих словах была. Оборотням я тоже не доверяла.

Мужчина глубоко вздохнул и закрыл глаза. А когда открыл, так же тихо, без капли гнева ответил:

— Вам достаточно будет послушать кое-что…

С этими словами он подошел к соседней стене и вдруг положил на нее ладонь. Скользнул рукой влево, затем вправо и вниз. Словно прислушивался пальцами.

— Вот, здесь защита дома работает плохо. Слушайте.

Я подошла ближе, садясь на колени рядом с мужчиной. Любопытство было выше страха или недоверия.

Приложила ухо к стене и услышала… Первые же слова повергли меня в шок:

— …не сможем законно помешать ей, если ей вздумается ехать в эту дурацкую академию, — говорил бухтящий голос хозяина дома.

— Ей ничего не известно об этом мире, не стоит забывать, — суетливо ответил женский голос хозяйки. — Достаточно посильнее запугать. Да протянуть еще три дня, пока в город приедет пастырь. А там — голову в мешок и под венец.

— Почему никто и никогда не спрашивает моего мнения, интересно? — отозвался молодой голос Джерила. — А я теперь должен жениться на этой безродной? Ну, грудь у нее, конечно, ничего и фигурка ладная. Но я как-то рассчитывал на большее, маман.

— Замолчи, Джер. Иногда мне кажется, что у тебя в голове мозгов как у утки, — зашипела «маман». — Твоей женой станет иномирянка! Дитя звезд! Ты представляешь, какой вес это придаст нашему клану в министерстве?

— Но…

— А дети? — продолжал шипеть голос. — Ваши дети будут обладать уникальной магией. Наследники прошлых детей звезд становились самыми влиятельными магами в Диархане! Один правнук даже стал королем!

— Ладно-ладно, я согласен, — пробурчал Джерил. — Тем более что девка симпатичная. Думаю, мы с ней быстро найдем общий язык.

Он гадко рассмеялся, отчего у меня по позвоночнику словно проползла промозглая и липкая змея.

— Ах, прошу, без подробностей, Джер, я же твоя мать!..

На этом я оторвала ухо от стены и встала. Сердце стучало оглушительно быстро. Я протянула руку вперед, и оказалось, что у меня дрожат пальцы.

— Почему-то все вокруг пытаются меня обмануть, — тихо проговорила я, глядя на разноцветные плитки пола.

— Я не пытаюсь, — тут же ответил оборотень, что все это время стоял рядом и внимательно смотрел на меня.

Одна прядь его волос совсем выбилась из хвоста и теперь упала на лицо, вызывая настойчивое желание прикоснуться и заправить ее за ухо.

— А вот в этом я вовсе не уверена, — ответила тут же, сжав губы.

— Позвольте мне забрать вас, — сказал он твердо. — Это очень важно.

— Важно не только для меня, так ведь? — спросила я, приподняв бровь.

В моей прошлой жизни Рома с Катей хотели отжать у меня всего лишь квартиру. Я думала, что это много, пока в этом мире новым знакомым не потребовалась моя свобода и моя репродуктивная функция.

Чего хотел оборотень, оставалось лишь догадываться.

— Я никуда с вами не поеду.

— Здесь все не так, как кажется, Эйлина, — тихо проговорил он, сделав шаг ко мне.

Я сперва дернулась назад, инстинктивно пытаясь увеличить между нами расстояние.

Мужчина замер на месте, снова пытаясь меня не пугать. Это немного отрезвило. Меньше всего мне хотелось чувствовать себя затравленным животным, меньше всего хотелось бояться.

Хватит.

Я глубоко вздохнула и тоже сделала шаг вперед. Навстречу оборотню.

Мужчина задержал дыхание. Я заметила. Его глаза распахнулись, черные зрачки заполнили радужку.

Еще один шаг.

Почему, почему с ним это происходит? Ведь бояться должна я…

Теперь и мое сердце билось как сумасшедшее.

Ненормальное.

Мы оказались рядом, напротив друг друга. На расстоянии нескольких сантиметров.

Снова этот запах. Легкий аромат, почти неуловимый, ни капли не похожий на навязчивый парфюм. Снова окутал, проник в легкие.

В кровь…

Сердце колотилось уже в горле. Что-то поднималось внутри меня. Такое горячее и неотвратимое, как цунами южных морей. Как волна, которая, упав на берег, смывает все на своем пути, не спрашивая.

Не жалея.

Я поднялась на мысочках, сглатывая ком в горле. Пытаясь оказаться напротив мужского лица. Напротив, а не снизу. Глаза в глаза.

Наши носы едва не соприкоснулись.

Проклятье. Что на меня нашло?

Только остановиться уже невозможно.

Я все равно осталась ниже. Но теперь я видела так близко его лицо, так близко потемневшие огромные глаза. Глаза дикого зверя.

— Мое имя — не Эйлина. Елена, — прошептала я, не разрывая эту странную магию между нами. Зрительный контакт, от которого трещал воздух. — Елена Алексеева. Но можно просто Лена… большой, злой волк.

Мужчина выдохнул, и на миг одна его рука дернулась, приподнялась, словно он хотел что-то сделать. Коснуться меня, зарыться рукой в волосах, притянуть ближе…

Проклятая моя фантазия.

Но пальцы сжались в кулак, и мужчина ничего не сделал.

— А мое настоящее имя Ранфер Крас. Можно просто… Ран…

Последнее слово вырвалось из его груди будто само. С придыханием. Голос стал ниже, мягче, с легкой вибрацией рычания.

От этого короткого звука «Ран» у меня едва ноги не подкосились. Кровь ударила в виски. Стало тяжело дышать. Я снова почувствовала то самое безумие, которое накатило на меня вчера на поле. То ощущение всепоглощающего голода. Странное, чужое и незнакомое мне чувство, которое я не испытывала даже к Роме.

В жизни мною всегда управляла голова. Рассудок. Я гордилась собой за это качество.

Но теперь это будто осталось где-то за спиной. В том самом мире, где я умерла.

— Я все равно увезу тебя, даже если ты не согласишься, — поговорил он вдруг и все же поднял руку, коснувшись моих волос. Еле-еле.

Словно, как и прежде, не хотел пугать.

Словно боялся сам…

В этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге появилась вся семья Девон.

— Надеюсь, вам хватило времени? — с широкой улыбкой спросила Кларита.

Только теперь я видела, насколько эта улыбка ненатуральная. Натянутая.

И как раньше я этого не замечала? Или замечала, но просто ужасно сильно хотела поверить хоть кому-то?

— Конечно, — так же широко улыбнулась я в ответ.

Что ж, обе стороны конфликта решили использовать меня в каких-то своих играх. Придется постараться переиграть всех.

И начать стоит с волка.

— Я приняла решение, — сказала весело я, повернувшись к Ранферу. — С вами я никуда не поеду.

Оборотень сжал губы, но промолчал. Чета Девон заметно оживилась.

— Прекрасное решение! — сказала хозяйка. — Очень мудрое!

Чтобы разобраться с Девонами у меня еще было время. А пока можно было сделать вид, что я на их стороне.

Довольная собой, я сложила руки на груди и посмотрела на оборотня.

Он не сводил с меня ярко-голубого взгляда цвета неонового пламени. А затем вдруг повернулся к хозяевам дома и проговорил:

— На лэриссе Эйлине стоит малая метка оборотня.

— Что? — протянул Айрим.

Лицо его жены вытянулось. А у Джерила физиономия и вовсе едва не позеленела от отвращения.

— Значит, этот пес вчера успел ее пометить, — проговорил Айрим, бросив на меня взгляд, полный гадливости. — А вы в этом уверены? Как вы могли об этом узнать, если вы человек? Или же мы возвращаемся к тому, с чего начали?

Он резко схватил пистолет со стола и направил на Ранфера.

Тот закатил глаза и сжал зубы. Затем достал из нагрудного кармана пиджака небольшое стекло в металлической витой оправе. Подошел, бросив на меня хищный взгляд, так и говорящий: «Этот раунд за мной, детка». А вслух сказал:

— Вы позволите, лэрисса?

Затем, не дожидаясь разрешения, отогнул острый воротник моей блузки и приставил стеклышко к основанию шеи сбоку. Прямо рядом с ключицей.

Семейство Девон, как один, наклонились вперед, разглядывая там что-то. А затем отстранились, сделавшись еще более зелеными, чем прежде.

Однако реакция хозяйки дома удивила даже Ранфера:

— Что ж, метка — это, конечно, плохо. Но, в конце концов, это лишь малая метка. Со временем она сотрется. Милочка, идите к себе, пожалуйста. Мы решим остальные вопросы с этим господином.

Я стиснула зубы, больше не собираясь спорить. Но и терпеть это тоже больше не собираясь.

Криво улыбнулась в ответ, кое-как кивнула всей честной компании и вышла прочь. Уже захлопнув дверь, я услышала в спину:

— Маман, и я должен жениться на меченой?

Ярость закипала у меня внутри синим пламенем. Пламенем цвета глаз проклятого оборотня, чья «какая-то там метка» оказалась на мне. Я ни секунды не сомневалась, что это его рук дело.

Зайдя к себе в комнату, первым делом подошла к зеркалу и посмотрела на свою шею. Как и предполагалось, ничего не увидела. Сжала губы и даже топнула ногой.

Затем стянула с постели простыню и расправила ее по полу. Открыла шкаф, в котором для меня подготовили тонну красивого барахла, и быстро покидала все в простыню. Свернула ее и завязала узлом, перекинув через плечо.

— Это не воровство, нет, — бухтела я, вылезая из окна. — Это компенсация морального ущерба.

Осмотревшись по сторонам и убедившись, что вокруг никого нет, я прошмыгнула в конюшню. Конь, о котором говорил испуганный паренек, и правда стоял уже оседланный. Я вывела его из стойла, кое-как залезла и хлопнула его по задней части.

— Ну, как тебя там, Старый Лысь, давай, вези!

Как ни странно, конь и впрямь поехал.

Таким нехитрым образом через десять минут мы выбрались с территории усадьбы и оказались на широкой дороге, которая вела в неизвестном мне направлении.

Раз погони не наблюдалось, похоже, Девоны не торопились идти ко мне. Брезговали, наверно. Или пытались выпроводить гадкого Ранфера. А может, они и вовсе его там пристрелили.

От этой мысли что-то холодное и промозглое словно полоснуло когтями по позвоночнику. Но я напомнила себе, что этого оборотня стоит бояться. Он не спаситель мне, а еще один игрок, которому что-то нужно. А значит, мне должно быть плевать.

Я еще раз тихонько шлепнула коня, попросив его ехать быстрее, увереннее сжала его бока бедрами и приготовилась к долгому побегу. Прочь из этого места.

Прочь — куда глаза глядят.

Глава 4

Больше всего меня беспокоило, что траекторию моего движения слишком просто отследить. Всего один дорожный тракт. Всего одна беглянка.

Однако, когда впереди показалась тройная развилка, а мой коняжка самостоятельно выбрал самое правое ответвление, мне стало чуточку легче. Теперь, по крайней мере, погоне придется разделиться, если они захотят меня найти. Или действовать наугад.

На второй вариант я не рассчитывала, а потому понукала коня двигаться все быстрее и быстрее. Признаться, шею свернуть было не так страшно, как оказаться снова в лапах улыбчивого семейства Девонов.

На тракте кроме меня было еще довольно много народу. Телеги, диковинные автомобили, просто редкие всадники, как и я. И никто не обращал на меня никакого внимания. Хорошо, что мне пришло в голову оставить себе местную одежду. Так я хотя бы не выделялась из толпы.

Местность по обеим сторонам дороги выглядела сельской. Редкие деревянные домики, которые постепенно и вовсе исчезли, сменившись сплошным зеленым полем, которое вот-вот должно было уступить место густому лесу. Он уже виднелся впереди.

Примерно через час у меня в груди начало так нестерпимо жечь, что слезы сами собой потекли по щекам. Нехотя вспомнились слова Ранфера о том, что магия будет сжигать меня изнутри.

Стало безумно страшно. Неужели это была правда? Неужели я и впрямь могу так просто умереть?

Но в этот момент я очутилась у высокой каменной арки. Внутрь нее уходила дорога, извиваясь змеей к самому замку, который я видела в первый день своего попадания сюда.

Я так залюбовалась древними стенами, что как-то со временем забыла о боли. А потом она и вовсе исчезла.

На стенах арки было написано: «Извилиста тропа луны. Но в ее конце всегда — свет Селены. Добро пожаловать в Темный Диархан».

Буквы были старыми, и камень, в котором они выдалбливались, местами выкрошился. Однако надпись все еще читалась. А вырезанные по бокам волчьи силуэты, воющие на ровный диск, и вовсе прекрасно сохранились.

Я проехала внутрь, чувствуя, как по спине бежит табун мурашек.

Еще через некоторое время конь подошел к стенам высокого дворца. Вокруг него не было стены или рва с водой. Высокие серые стены росли прямо из-под земли и казались ужасно древними.

Мне не пришлось применять навыки красноречия, чтобы умаслить коня остановиться. Не пришлось прибегать к сложным гимнастическим трюкам, чтобы спрыгнуть. Животное остановилось само, как только подошло к большим дверям.

Я осторожно слезла, чувствуя, что, кажется, отбила себе всю задницу. И как люди ездят на конях целыми сутками? Что у них вместо пятой точки?

Прямо передо мной возвышалась еще одна арка. Чуть меньше прежней. На ней было написано лишь два слова: «Академия Арктур».

Похоже, конюх не обманул. Старый Лысь оказался очень спокойным жеребцом. И он действительно знал дорогу сюда.

— Спасибо, друг, иди домой, — аккуратно погладила я животное. Конь тихонько заржал, развернулся и пошел в обратном направлении.

А я двинулась в сторону замка.

Стоило ли мне идти прямиком туда, куда заманивал меня тот обаятельный оборотень?

Не знаю. Но больше идти было некуда. Кроме того, кто сказал, что среди толпы студентов меня можно будет легко узнать и найти? Кто сказал, что, найдя меня, будет легко забрать?

В общем, я была настроена решительно. Главное, чтобы в этом заведении не было какого-нибудь особенного отбора на почетное место студентки.

Но отбор, конечно же, был. Впрочем, об этом я узнала чуть позднее. А сейчас я заходила в огромный холл с высоким потолками и каменным полом, на котором мозаикой был выложен дивный рисунок. Девушка сидела спиной к белому волку. Ее волосы были похожи на половинку солнца. А волк выл на голубую половинку луны. Вместе они составляли странное, красивое единство дня и ночи.

А наверху, прямо над дивной мозаикой, располагалось объемное изображение этого самого луносолнца. Оно висело под потолком, и с солнечной стороны сейчас светили удивительные желто-оранжевые огни.

Вокруг никого не было, кроме одиноко сидящей на скамейке девочки. Она что-то писала в тетрадке, положив ее прямо рядом с собой. Я подошла поближе, стараясь не отвлекать. Сняла с плеча мешок с одеждой и спрятала его в ногах за спиной, постаравшись сделать так, чтобы он не слишком бросался в глаза.

У девушки были черные как ночь волосы, заплетенные в маленькую, тощую косу. Светлая кожа очень выделялась на их фоне. А когда девушка подняла голову, чтобы взглянуть на меня, я увидела, что у нее удивительно яркие желтовато-карие глаза. Почти медовые.

— Привет, — проговорила я сбивчиво, прикидывая, сколько лет может быть этой девушке. Она выглядела не старше двадцати.

— Привет, — с легким недоумением ответила она. Словно не поверила, что я к ней обращаюсь.

— Извини, что отвлекаю, ты не подскажешь, где тут можно… эм… записаться в студенты?

— Документы принимают вон там, — указала она рукой в правое крыло здания. — По коридору третья дверь слева. Поторопись, сегодняшний набор проходит испытания уже через двадцать минут.

— Набор? Испытания? — ахнула я. — Ай, ладно, спасибо большое! Надеюсь, еще увидимся.

Девушка хлопнула пару раз своими желтыми глазами, которые на фоне узкого лица казались огромными, и промолчала. Казалось, она была ошарашена до глубины души.

Я же поспешила в указанном направлении, размышляя о том, где возьму документы. А еще о том, что стоило мне только закончить один ВУЗ, под дикие пляски сжигая старые конспекты и радуясь, что больше не придется учиться «никогда-никогда-никогда», как я вновь ломлюсь в очередную приемную комиссию с надеждой, что меня не пошлют куда подальше.

В небольшом пятиугольном помещении сидела женщина около тридцати лет. Телосложением она немного напоминала спортсменку: подтянутая, гибкая, стройная.

Подняв на меня взгляд, она сухо и безэмоционально спросила:

— Поступать пришли? Документы, пожалуйста. Личное свидетельство, диплом об образовании либо свидетельство подмастерья.

— Знаете, у меня, к сожалению, ничего нет. Видите ли…

Женщина так резко приподняла одну бровь, что я замерла на полуслове.

— А где же ваши документы?

— Ну, предположим, потеряла, — развела руками я, ежась под внимательным взглядом.

Женщина опустила глаза вниз, глядя, как я ногой заталкиваю свою авоську подальше в сторону.

— Как я запишу вас без документов, интересно? — фыркнула она, наконец вернув свое внимание моему лицу. — Как вас хоть зовут?

— Елена Алексеева, — отозвалась я со вздохом, отчаянно размышляя, как умаслить эту женщину.

Однако, услышав мое имя, она вдруг кивнула, открыла огромный журнал, что лежал перед ней на столе, просмотрела его глазами и просто сказала:

— Хорошо. Этого хватит. На вступительные экзамены пройдите, пожалуйста, в аудиторию сто один. Это в противоположном коридоре. Начало через десять минут.

Я подхватила свои вещи и выскользнула из кабинета как ветер, не веря такому везению. Стоило, конечно, задуматься, как так вышло. Но теперь мне было необходимо пройти экзамены, и вот это сейчас беспокоило куда сильнее.

Однако в соседнем крыле двери с номером «сто один» не было. Девушки с большими желтыми глазами — тоже. Так что просить помощи оказалось не у кого.

Вокруг меня было около двадцати кабинетов, на табличках которых были изображены только животные. Медведь, страус, лебедь, аист и еще очень много других. Что из этого «сто один», можно было только гадать.

Время, выделенное на поиск, подходило к концу. И я уже готова была заглядывать в каждый кабинет наугад, как в коридоре появился невысокий широкоплечий мужчина в серой форме. Он мыл пол, не обращая никакого внимания на мои метания.

— Здравствуйте, извините! — накинулась я на него. — Подскажите, пожалуйста, где тут аудитория номер сто один? Я не вижу ни одной цифры!

Уборщик замер, уперев обе руки в древко швабры, окинул меня любопытным взглядом и улыбнулся.

— Новенькая, значит? Животные — это и есть цифры. Выпь, смотрящая в небо — единица, лебедь — двойка, медведь — тройка, потому что такой же круглый сверху и снизу. Страус с приподнятым хвостиком — четверка, кенгуру — пятерка, коала — шестерка, вот это сложно, да. Семерка — это аист, смотрящий влево, восьмерка — это два хомяка, что сидят друг на друге, девятка — это тигр, что свернулся клубком и спустил вниз свой хвост. Запомнила?

Я хлопала глазами, пытаясь понять, кто же это такое выдумал.

— А что значит сотня впереди? — спросила наконец.

— Сотня — это номер этажа. У тебя «сто один» — значит, нужна просто дверь с выпью.

Он продолжал так же широко улыбаться, пока я оглядывалась по сторонам в поисках двери.

— Ладно, — махнул он. — Ты права, дурацкая система. — Но оборотень, что много лет назад создал эту академию, видимо, думал, что это будет весело.

— Спасибо! — бросила я тогда, обнаружив заветную дверь. — Извините, я очень тороплюсь!

— Ничего, милая, ничего. Удачи на экзаменах, — донеслось мне вслед, когда за мной уже закрывалась дверь.

Да уж, удача мне пригодится.

В аудитории меня ждали пять преподавателей и пара десятков учеников. И отовсюду уже сверкали удивительные огни.

Это была настоящая магия! Магия, которая меня убивает и которой я совершенно не умею пользоваться.

Я быстро осмотрела аудиторию, довольно сильно напоминающую уменьшенную копию какого-нибудь греческого амфитеатра. Шестиугольное помещение по краям было заставлено скамейками, которые постепенно спускались все ниже. К центральной площадке, на которой происходило основное действо.

Там же, в самом центре, стояли пятеро преподавателей. Они выглядели старше студентов, однако все же трое из них были подтянутыми и атлетически сложенными, из-за этого угадать возраст не представлялось возможным. Оставшиеся двое казались на их фоне древними развалинами, хотя их возраст тоже явно не перевалил даже и за сорок. Четверо были мужчинами, и всего одна щупленькая женщина в очках.

Быстро пробежав глазами по трибунам, я заметила ту брюнетку, с которой разговаривала в холле, и поспешила пробраться к ней.

Девушка снова сидела совсем одна. Грызла карандаш и что-то записывала в тетрадке.

Как только я подсела к ней, она дернулась и с удивлением посмотрела на меня.

Я же заглянула к ней в тетрадь и обнаружила там удивительно красиво изображенный пейзаж. Черный грифель карандаша передавал хмурое небо и дождь, готовый вот-вот сорваться с тяжелых туч.

— Как здорово ты рисуешь! — проговорила я бодро. — Можно с тобой сесть?

Девушка еще пару раз хлопнула желтыми глазищами и кивнула.

— Спасибо, — проговорила она неуверенно.

Я затолкала под стол свою авоську, стараясь не привлекать этим к себе лишнее внимание.

— Уже началось, да? — тихо спросила я, когда в центр площадки внизу вышел широкоплечий парень с обнаженным торсом и горой бугрящихся мышц. Он разминал руки и готовился что-то делать.

— Ага, — кивнула девушка. — По очереди будут проверять людей и оборотней на уровень магии и мастерство.

Она сделала короткую паузу, а затем неловко спросила, опустив глаза:

— Ты совсем не знаешь, как это происходит, да? Ты же человек?

— Я — да, а что, я похожа на оборотня? — улыбнулась в ответ, на что девушка стушевалась еще сильнее, сдвинула брови домиком и нервно оторвала от тетрадки кусок листа. — Прости, я сказала что-то не то?

Тогда она подняла на меня взгляд своих магических глаз и ответила неожиданно:

— Я — оборотень. Но я не чувствую запахов. А потому не поняла, кто ты.

— Ты оборотень? — ахнула я.

Первым позывом было отшатнуться в сторону. Но я взглянула снова в узенькое испуганное личико девушки и не поняла, чего должна бояться.

Семейство Девон уверяло меня, что оборотни опасны. Что они — убийцы и насильники. Но сейчас передо мной сидела простая будущая студентка, и она ни капли не походила на монстра.

— Ну и хорошо, — кивнула я, приняв решение не делать из мухи слона. — А отсутствие обоняния — это плохо для вас, да?

В этот момент мимо нашей скамейки прошли две девушки. Высокие, стройные, загорелые. Они казались звездами, сошедшими с обложки журнала.

— Эй, Тиль, ты что тут забыла? — бросила одна из них. — Бракованным не место в академии.

Остальные засмеялись и, не дожидаясь ответа, пошли дальше.

Я снова посмотрела на девушку, которая сидела рядом со мной. Она словно вся сжалась в комочек, опустив глаза.

— Эти курицы — тоже оборотни, да? — спросила я тогда, услышав, как за окном по стеклу застучал дождь.

Погода испортилась.

— Ага, — кивнула девушка, но на меня посмотрела уже с большим интересом.

— Не обращай внимания, — постаралась я ее успокоить. — Сами они бракованные. Вон, ни рожи, ни кожи. Издали и не поймешь, то ли девки, то ли парни.

Моя новая знакомая тихо захихикала. Те нахалки, что прошли мимо нас, конечно, были красивыми, вопреки моим словам. Но атлетическое телосложение и крупные плечи и впрямь делали их отдаленно похожими на мужчин.

— Меня зовут Тилья, а тебя? — робко сказала девушка.

— А меня Лена. Будем знакомы.

— Лена… Интересное имя. А почему ты разговариваешь со мной, Лена? Как правило, люди не любят оборотней.

— Правда? — я сперва удивилась, а затем вспомнила слова семейства Девон. — Ну я, знаешь ли, лишена предрассудков.

Моя собеседница еще сильнее посветлела.

В этот момент на площадке внизу происходило не менее интересное действо, чем здесь у нас. Тот парень, что залихватски поигрывал обнаженными мускулами, подошел сперва к большому прозрачному камню-кристаллу. Положил на него руки и закрыл глаза.

В тот же миг камень начал будто изнутри наполняться голубоватым светом. Цветная сфера пульсировала, двигалась по часовой стрелке, закручиваясь спиралью.

— Потенциал — шесть баллов, склонность к гидрологии, — прокомментировал преподаватель, что стоял около камня.

Парень отошел в сторону к другим четырем членам комиссии. Те сидели за столом, перед которым на полу был начерчен круг. По всей его длине на одинаковом расстоянии друг от друга располагалось семь каменных чаш. С водой, землей, деревом, металлом, зажженным огнем, камнями и какими-то мелкими предметами.

Парень поднял руки, сделал пару непонятных движений кистями, затем прыгнул вперед и словно ухватил что-то невидимое в воздухе.

— Он что, мух ловит? — фыркнула я с улыбкой, повернувшись к Тиль. Та тихо прыснула в кулак и покачала головой.

Как по мановению волшебной палочки, вода, что была в одной из чаш, поднялась в воздух упругим жгутом и застыла в ожидании.

Тогда колдун стал описывать в воздухе круговые движения, вслед за которыми двигался водяной жгут. Словно самая настоящая летающая змея.

— Удивительно, — выдохнула я, когда парень закончил представление и аккуратной лентой вернул воду обратно в каменный сосуд, ничуть не расплескав.

— Очень неплохо, — похвалил один из преподавателей, записывая что-то в журнал. — Студент Фурсмер, факультет «Л», свободны.

Довольный парень кивнул и с улыбкой пошел прочь.

— А что такое факультет «Л»? — тихо спросила я.

— «Л» — значит «ловкость», — с готовностью ответила Тиль.

Дальше было еще несколько магов, которые показывали разные восхитительные фокусы с землей, деревяшками и камнями. Кто-то передвигал в воздухе предметы, кто-то заставлял огонь становиться то больше, то меньше, и вовсе перекидывая его на напольную плитку, где тот продолжал послушно гореть. Кто-то делал из камней что-то вроде снеговиков, кто-то из земли движением пальцев лепил собаку.

Всех распределяли по разным факультетам: «Б» — быстрота, «С» — сила, «Л» — ловкость, «Р» — разум.

— Как думаешь, куда ты попадешь? — спросила Тиль, а я в очередной раз испытала предчувствие подкрадывающегося песца.

— Не знаю, — ответила тихо. — Хорошо бы не выгнали.

— Не бойся, все пройдет нормально, — улыбнулась она. — Уверена, ты — отличный маг!

Я еще раз оглядела довольную девушку с ног до головы, недоумевая, кто вообще мог назвать оборотней опасными и кровожадными тварями. Сейчас Тиль казалась настолько безобидной и светлой, что становилось стыдно за людей, которые смеют обижать подобных ей. Впрочем, может, в своем зверином облике она внушает ужас и трепет?.. Или, может, моя новая знакомая — исключение? Проблемы с другими волками у нее определенно имелись.

В это время внизу на площадку вышел еще один парень. У него были волнистые рыжевато-русые волосы, спадающие на плечи. Узкое прямое лицо и уверенный взгляд. В отличие от нескольких предыдущих абитуриентов, что выходили исключительно с обнаженным торсом, этот носил рубашку, что сразу же бросалось в глаза.

— Скажи, Тиль, — начала осторожно я, не зная, что в моем вопросе может расстроить девушку, а что нет. — Вон те полуголые парни, наверно, оборотни, да?

Моя собеседница кивнула.

— У нас очень горячая кровь. Особенно у мужчин. Как правило, в большинстве случаев нам жарко в одежде. Поэтому… вот.

Она махнула рукой вперед, указывая на десяток парней с голыми торсами, что сидели в первых рядах.

— А девушки?

— Девушкам приходится терпеть, — усмехнулась она и кивнула чуть правее.

Там сидели три девчонки. Те самые, что недавно так грубо задели Тиль. Кроме них и нас, других абитуриенток здесь больше не было в принципе.

Пока мы все это обсуждали, русый парень вышел вперед и положил руки на магический кристалл.

Тот вспыхнул мгновенно. Гораздо ярче, чем прежде, гораздо интенсивнее. Цвет пламени внутри на этот раз был желтым.

— Потенциал — девять баллов. Склонность к пирокинетике.

На первых рядах зашептались. Члены приемной комиссии стали что-то записывать в свои тетради.

Парень же подошел к чашам с элементами и встал в круг. Выставил одну ногу вперед и согнул колени. Левую руку сжал в кулак у живота, а другую протянул к горящему огню.

А затем закружилось волшебство.

Правой рукой он описал в воздухе кольцо, которое тут же загорелось, превращаясь в букву «О». Еще несколько быстрых движений, и перед членами комиссии прямо в воздухе застыла горящая надпись: «Ольтер Викс».

Очевидно, это было его имя.

Красивая магия. Но я подскочила от удивления вовсе не от нее. А оттого, что Тиль рядом со мной вдруг громко захлопала в ладоши, широко улыбаясь.

— Как красиво, — проговорила она, увидев мое недоумение. — Ну, понимаешь, у оборотней редко встречается склонность к пирокинетике. Вот я и…

Она пожала плечами и покраснела.

— Этот парень не похож на оборотня, — заметила я.

Тиль кивнула.

— Судя по его имени, это наследник одного из богатейших человеческих кланов. Викс — монополисты всей винной продукции Светлого Диархана. Да и всего королевства, по-моему, тоже. Впрочем, за пределами Диархана я никогда не была.

— Понятно, — протянула я, в то время как Ольтер, вполне довольный собой, ожидал решения комиссии.

— Студент Викс! Ультра! Свободны! — провозгласил, наконец, один из ее членов.

И все присутствующие разразились аплодисментами.

Я тоже хлопала, чтобы не выделяться.

— Что за «Ультра»? Вроде про «Ультру» ты ничего не говорила, — спросила, наконец, у Тиль, когда на площадке начали появляться новые претенденты на учебу в академии.

Теперь все шло, как и прежде. Без особенных неожиданностей. Хотя мне было все так же интересно смотреть на каждый магический номер.

— Ультра — это название самого сильного факультета. Там учатся только самые одаренные студенты. Самые перспективные. И процент отсева с этого факультета — девяносто.

— Правда? — ахнула я.

— Правда, — кивнула девушка и добавила: — Все, кто выпускается из Ультры, имеют право подать прошение на вступление в орден Клевера. Туда берут только уникальных магов, способных управлять максимальным количеством типов магии. Волшебники-универсалы. Сильнейшие.

В этот момент я усиленно вспоминала, что там про орден Клевера говорил Ранфер, белый волк, который хотел меня выкрасть. Что только в академии присутствуют члены этого ордена?

Но подробности вызнать уже не было времени. В этот момент мрачный мужчина из приемной комиссии поднял голову и громко проговорил:

— Елена Алексеева.

Мое имя отразилось от стен, резонируя в ушах, груди, сердце.

Я встала, чувствуя, как не гнутся ноги.

— О, так твое полное имя Елена? — вдруг спросила Тиль и улыбнулась. — Красивое. Иди, у тебя все получится.

Я шагнула вперед, тихо прошептав:

— Мне бы твою уверенность…

Пока я шла к центральной площадке, в спину мне смотрели несколько десятков глаз. Я чувствовала себя бабочкой, приколотой булавкой к стенду на всеобщее обозрение.

На самых нижних площадках сидела та самая толпа полуголых оборотней, пройти мимо которых казалось сложнее всего.

Вообще-то эти парни ничем не походили на волшебных существ. На зверей и чудовищ, которыми их обзывали Айрим Девон и его сын. Напротив, они все, как на подбор, были высокими, статными и широкоплечими. А еще в них чувствовалась природная мощь, какая-то магнетическая сила, от которой мурашки пробегали по спине.

Стоило поравняться с их партами, как кто-то из них присвистнул и бросил:

— Классная попка, детка!

Остальные одобрительно засмеялись, а я покраснела, чувствуя себя восемнадцатилетней первокурсницей. А мне, вообще-то, двадцать три. И я надеялась, что институтские годы давно позади.

Но как только передо мной возник огромный магический кристалл, все остальные проблемы отошли на задний план. Члены приемной комиссии смотрели на меня, не отрываясь. А тот преподаватель, что фиксировал вспышки от камня, и вовсе казался хмурым и холодным.

— Коснитесь кристалла, — нетерпеливо сказал он, когда заметил, что я бездействую.

Оцепенение спало с меня в тот же миг, я сделала шаг вперед и положила руки на камень.

Его поверхность оказалась шероховатой и теплой. А потом пальцы словно приросли к ней. В следующий миг магический сенсор вспыхнул.

Я уже размечталась о том, как сейчас кристалл озарится всеми цветами радуги, показав меня уникальным магом всех направлений и элементов. Как дружно ахнут все присутствующие. И я, наконец, поверю, что я и правда какое-то там дитя звезд.

Однако все вышло не так. Нет, кристалл действительно вспыхнул и даже затрещал, до краев наполнившись не пойми чем. Мужчина, что контролировал процесс, даже испуганно шагнул назад.

Но уже через мгновение все пришло в норму. Магия равномерно распределилась по сосуду, заполнив его целиком. Только вот…

— Что это за цвет, Шаэрн? — спросил один из членов комиссии.

Мужчина, которого, оказывается, звали Шаэрн, наклонился над камнем, потирая выбритый начисто подбородок.

— Похоже на… коричневый, — пробурчал он. — На грязно-коричневый.

С первых рядов прозвучал сдавленный смех. Я повернула голову и увидела трех девушек-оборотней, которые хохотали, не останавливаясь.

— Предрасположенность — дерьмомантия! — бросил кто-то из них.

— Камень мог сломаться? — спросила единственная в комиссии женщина с пучком рыжих волос чуть светлее, чем у меня.

— Ну, класс, — пробубнила я, сложив руки на груди.

Сейчас еще окажется, что я не могу показать ни одного магического фокуса, и в результате пролечу как фанера над академией.

— Не думаю, лэра Бригита, — прозвучал твердый ответ Шаэрна.

Он тем временем выпрямился, поправляя мантию, завязанную на широкий пояс. Наконец, прокашлялся и громко сказал:

— Потенциал — десять баллов! Предрасположенность неизвестна.

Члены приемной комиссии что-то застрочили у себя в тетрадках. А потом, когда я уже была готова выпалить заготовленную тираду о том, что магии я не училась, но готова быстро наверстать, да и вообще я — не студентка, а находка для любого ВУЗа, один из членов комиссии выпрямился и просто сказал:

— Студентка Алексеева! Ультра! Свободна!

Я не могла понять, что произошло. Остальные абитуриенты и студенты зашептались, поднялся гул голосов.

Но спорить и спрашивать не хотелось. Вдруг еще передумают?

Мне всучили какой-то лист с результатами поступления и махнули рукой в сторону выхода.

— Идите заселяйтесь, Алексеева, — подгоняла меня лэра Бригита, зачесывая за ухо прядь рыжих волос. — Не задерживайте поток.

Я поспешила выполнить указание. Подхватила свои вещи и исчезла из аудитории так же быстро, как исчез бы прямо сейчас пирог с мясом, поставленный передо мной каким-нибудь добрым человеком. Кушать хотелось страшно.

Впрочем, дальше аудитории идти я не торопилась. Оперлась спиной о дверь и закрыла глаза, глубоко дыша. Словно долго и безостановочно бежала.

— Что, поступила? — раздался знакомый голос.

Повернула голову и увидела улыбающегося уборщика. Он все еще мыл пол, хотя коридор, на мой взгляд, и так блестел.

— Ага.

— Ну, поздравляю.

— Спасибо! — улыбнулась в ответ, рассматривая уборщика внимательнее. — А вы ведь человек, простите?

Тот добродушно улыбнулся.

— Верно подмечено, девочка.

— Мне показалось или тут очень много оборотней?

— Все верно, — закивал мужчина, склонив голову к полу и шурша тряпкой. Капли воды с плеском упали из ведра и растеклись по плитке. — Большинство студентов в академии — именно оборотни. Людей меньшинство. И еще меньше среди людей девушек.

«Шур-шур», — скользила тряпка по полу.

— Выходит, большая часть колдунов здесь — это оборотни. Остальная часть — охотники на них, — невозмутимо продолжал уборщик.

— Охотники? Но какой смысл им учиться вместе? — я совершенно переставала понимать логику этого мира.

— Ты не из наших краев, да? — спросил мужчина, снова оперевшись о древко швабры.

— Я… издалека. Там нет оборотней. Почти…

Вряд ли моя ложь, приправленная красными щеками, вышла убедительной. Но, кажется, уборщик поверил. Кивнул головой и продолжил свою работу.

— Повезло тебе, не иначе. У нас тут свои правила жизни. Диархан делится на Светлый и Темный. Это приграничный город, в самом центре которого — наша академия. С одной стороны от нее живут люди. Строят свои дома, выращивают скот, создают государство. А с другой простираются огромные дикие леса. В них живут оборотни. Говорят, там у них свои собственные города. Но я не верю. Какие города могут быть у волков?

Он фыркнул с легким презрением, но потом тут же посмотрел на меня и поправился:

— Нет, ты не подумай. В академии Арктур войны нет, так же как и во всем королевстве. Здесь у нас порядок и почти мир. Однако за этими стенами все иначе. Согласно закону, подписанному королем Ильгошем Вторым, оборотням запрещается появляться в стенах Диархана в своем зверином обличье. И каждый, кто увидит такого оборотня, вправе его застрелить. Как ты понимаешь, укреплению отношений между двумя расами это не служит. Как итог — вражда между нами и волками не утихает ни на секунду.

— Спасибо за экскурс, — кивнула я, обдумывая сказанное.

Вот уж не ожидала услышать такую познавательную лекцию от уборщика. Однако когда-то давно, в детстве, бабушка учила меня, что людей «маленьких» профессий никогда нельзя сбрасывать со счетов. Именно они чаще всего замечают то, на что другие не обращают внимания.

— А как вас зовут? — спросила я тогда.

Уборщик улыбнулся.

— Варго Ленс. Очень приятно. А тебя, милая?

— Елена Алексеева.

— Ну, будем знакомы, — кивнул он.

И в этот момент дверь аудитории открылась, и оттуда вышла довольная Тиль.

— О! Я боялась, что ты уже ушла.

— Мне хотелось дождаться тебя, — ответила я. — Судя по всему, тебя можно поздравить?

Девушка улыбнулась еще шире. Узенькое бледное лицо озарилось и засияло, как звезда.

— Да! Ты представляешь, меня тоже взяли в Ультру! Вот Кенья и Ашка разозлились, они-то попали всего лишь в «Б» и «Л»! Даже до «Р» им оказалось далековато!

Я быстро пошуршала в памяти этими буквами, вспоминая значения факультетов: быстрота и ловкость. И еще — разум, до которого девушки не дотянули.

В это время моя новая подруга двинулась вперед, очевидно, прекрасно зная, куда идти теперь. Я направилась за ней.

— Ты говоришь о тех девушках-оборотнях, да? — переспросила я на всякий случай.

Тиль кивнула.

— Когда-то мы были в одном клане. Пока… меня не изгнали.

— Изгнали?

— Это долгая история. — Она махнула рукой. — Смотри, вон там нам дадут ключи от общежития!

Она прибавила шагу, а мне оставалось только идти за ней.

За очередной из дверей оказалась небольшая комнатка, со всех сторон завешенная ключами. В центре сидела старая и дряхлая бабуля — синий чулок. Она вязала из клубка черно-серой шерсти большой свитер.

Бросив на нас взгляд исподлобья, она проговорила:

— Фамилии?

— Брукс и Алексеева, — тут же ответила Тилья.

Старуха отложила вязание и стала листать свой журнал с крайней осторожностью.

Блеснули белые листы, показались черные чернила.

— Брукс — есть. Комната пятьсот пять. Будешь жить с Алирой Тренвош.

Подруга взяла протянутые ключи и как-то разом поникла.

— Алексеева — есть. Комната пятьсот девять.

И больше ничего не добавила.

— А я с кем буду жить? — уточнила я.

Старуха подняла на меня недобрый взгляд, протягивая руку к своему вязанию.

— Твоя комната одиночная, — процедила она сквозь зубы, словно я чем-то ей ужасно насолила.

После этого мы с Тиль решили убраться оттуда поскорее, не задавая больше лишних вопросов.

— Похоже, мадам не в духе, — проговорила я задумчиво, поднимаясь вместе с новой знакомой на пятый этаж.

— Будешь тут не в духе, когда ты двухсотлетний оборотень и вот-вот отправишься к Селене, — ответила грустно девушка.

— Это все объясняет. Но ты-то чего такая расстроенная?

— А… нет, не обращай внимания, — вяло улыбнулась она. — Встретимся в столовой на ужине, хорошо? Говорят, нам тут положен полный пансион. Ну разве не замечательно?

С этими словами она развернулась к двери с кенгуру и вставила ключ в замок.

— Тебе нужна комната с тигром, — добавила она и, подмигнув, исчезла за дверью.

Я подхватила мешок с вещами, который все это время таскала за собой, и пошла в конец коридора.

Спасибо Тиль, дверь я нашла быстро. Внутри оказалось довольно уютно. Огромная кровать, пара тумбочек, шкаф, зеркало во весь рост напротив кровати. И, что самое интересное, несмотря на слова комендантши, здесь была еще одна комната, поскромнее. И совершенно никем не занятая! С кроватью поменьше, креслом, камином и еще целым пустым шкафом.

В этот момент у меня в голове мелькнул вопрос: почему комнату на двоих отдали мне одной? Но я не стала слишком сильно переживать по этому поводу. Если что-то у тебя хорошо, не стоит все портить неуместным любопытством. Это как если бы банк вдруг перечислил мне на карточку лишнюю тысячу рублей. Разве стала бы я звонить им и узнавать, почему такая несправедливость?

Не стала бы. Вот и здесь решила не баламутить воду лишний раз.

Развесила мятые платья в шкафу с надеждой, что отвисятся, и села на кровать, не имея ни малейшего представления, что делать дальше.

Собственно, хватило меня ненадолго. Без компьютера, телевизора и телефона у человека оказывается так много свободного времени! Ноги сами вынесли меня в коридор, где я и столкнулась с той самой троицей девушек-оборотней, что за сегодняшний день уже успели зацепить и меня, и Тиль.

Двоих из них, судя по всему, звали Кенья и Ашка. А третью…

— Алира, так к тебе подселили эту ущербную? — говорила одна из них.

Девушка с длинными светлыми волосами кивнула, скривив тонкий носик.

— Мало того, что мне учиться с ней на одном факультете, так еще и жить теперь вместе…

Из этого короткого разговора я поняла две вещи: в отличие от подруг, Алира попала в Ультру и будет учиться со мной и Тильей. А еще — Тилья расстроилась оттого, что Алира будет до конца обучения портить ей жизнь не только на занятиях, но и в свободное время. Ведь старая комендантша дала им один номер.

— О, девочка с дурнопахнущей магией, — хохотнула Алира, проходя мимо меня.

— О, накрашенный мальчик, — фыркнула я в ответ, почти не поворачивая головы.

Но краем глаза успела заметить, как вытянулось лицо Алиры.

— Мальчик? Протри глаза, курица!

— Ах, прости, ты не мальчик? — притворно ахнула я, прикрыв рот ладошкой. — Ну, тогда красься посильнее, что ли…

— Ах ты…

Алира дернулась вперед, но в это время в коридоре показался еще кто-то кроме нас. Поэтому девушка только злобно зашипела, развернулась и двинулась прочь вместе с подругами.

А я пошла искать столовую для студентов. Мне казалось, что время ужинать уже приближалось, а значит, не стоило задерживаться.

Столовая нашлась на втором этаже. Большая, ароматная и светлая. В этот момент я вспомнила, что не ела с самого утра.

В животе снова заурчало.

Внутри оказалось столько полуголых мужчин, что у меня в глазах зарябило. Они смеялись, переговаривались и даже периодически по-дружески дрались.

Как только я появилась в дверях, меня заметили мгновенно. Осмотрели с ног до головы и даже начали подмигивать. Впрочем, дальше таких формальных знаков внимания, слава богу, не дошло.

Девушек и вправду было значительно меньше. Это заставляло вспомнить слова хозяйки Девон о том, что приличных дам сюда на обучение не отпускают.

Что ж, я была готова считаться неприличной. Лишь бы меня не пытались снова обмануть и использовать в своих целях.

На входе у меня спросили имя и нацепили на руку резиновый браслет типа тех, какие дают в аквапарках или домах отдыха. Я прямо почувствовала себя как дома. На короткую секунду, пока женщина, что лепила мне браслет, не бросила:

— И жрать приходи один раз, а то на вас, оборотней, еды не напасешься.

— Я, вообще-то, не оборотень, — промямлила я от неожиданности.

— Да? — удивилась женщина, поправив тусклые нездорового цвета волосы. — А похожа. Ну ладно, тебя это тоже касается. К раздаче подходить один раз за прием пищи!

— Поняла-поняла, — буркнула я, проходя скорее внутрь. Сейчас я была готова стерпеть любую несправедливость, если меня за это вкусно покормят.

И меня покормили. Не сказать, что пища здесь сильно отличалась от нашей, земной, но способы приготовления определенно удивляли. Да и приправы я не узнавала на вкус. Хотя, вполне возможно, что котлеты с кабачковым рагу мне просто стоило есть помедленнее.

Где-то через полчаса в дверях появилась Тилья. Она нервно осматривалась по сторонам, и ее глаза показались мне ужасно грустными. Вероятно, она тоже уже встретилась с Алирой, и встреча прошла не слишком удачно.

— Тиль! — крикнула я через всю столовую, привлекая внимание как минимум пары десятков человек.

Девушка стушевалась, но улыбнулась.

— Иди скорей сюда! — крикнула я, отчего, кажется, еще больше голов повернулись в нашу сторону, глядя со все усиливающимся вниманием.

Что ж, пусть смотрят, мне не жалко. Для Тильи у меня было одно замечательное предложение, которое наверняка поднимет ей настроение. Однако мне было сложно даже представить, что именно оно скоро приведет к таким удивительным последствиям.

Глава 5

— Ты хочешь, чтобы я переехала к тебе? — выдохнула Тилья, когда мы уже шли обратно из столовой.

— Ну, я же говорю, комната у меня рассчитана на двоих. Но комендантша четко сказала, что больше никого селить туда не будет, — по второму кругу начала объяснять я. — А мне… вроде как скучно.

Я нарочно не стала упоминать Алиру, чтобы девушка не подумала, мол, я это из жалости.

— Но разве ты… — Тилья запнулась на полуслове, вытащив прядь из-за уха и нервно ее пожевав. — Разве ты не брезгуешь? Люди не любят оборотней, мне это известно, и я ничуть не обижусь, если ты на самом деле откажешься…

— Звучит так, будто это не я тебе предложила совместное проживание, а наоборот, — усмехнулась в ответ, идя по узкому коридору второго этажа академии.

Сейчас здесь было довольно шумно и многолюдно. Или, точнее, «многоволкно». Много, очень много оборотней сновало туда-сюда. Все студенты вывалили из аудиторий и своих комнат, торопясь на ужин и обратно.

— Просто мне хотелось бы знать, что ты действительно этого хочешь, — напряженно сдвинув брови, ответила девушка. — Чтобы потом не вышло, что ты передумала. Жить вместе оборотням и людям… не принято.

— Ай, да брось, — махнула я рукой. — Мне плевать на то, как принято и не принято тут. Я делаю только то, что сама хочу.

— Тогда я буду очень рада! — наконец воскликнула девушка, продемонстрировав именно ту реакцию, которую я и ждала.

В это время мы поднялись по витой лестнице на пятый этаж.

Я потихоньку начала «видеть» хотя бы примерно, кто из студентов человек, а кто нет. Собственно, это оказалось не так уж и сложно, учитывая, что оборотни по большей части были крупнее и мускулистее. А еще почти всегда ходили обнаженными по пояс.

Повсюду слышались смех, разговоры, крики. Где-то даже рычание. Но ни одного полуволка в зверином обличье мне так и не встретилось, хотя мне очень хотелось посмотреть.

— Тилья, а вы перекидываетесь в академии или это запрещено? — спрашивала я, пока девушка быстро хватала свои вещи, которые так и не успела разобрать. — И, кстати, вчера, когда мы заселялись, у тебя не было с собой багажа. А сегодня аж три сумки. Это что за магия такая?

Тиль усмехнулась.

— Это не магия, это я отдала свои чемоданы носильщику еще перед поступлением. Он их сюда и принес, как только появились результаты вступительного экзамена. А перекидываться в академии запрещено. Можно, но запрещено. Все же в образе волка мы… немного злее, чем обычно. Это может спровоцировать кровавую драку между нами и людьми.

— Понятно, — кивнула я, открывая дверь в свою комнату с тигром на двери.

— С ума сойти! — воскликнула девушка, как только переступила порог. — Вот это хоромы!

— А у вас в комнате не так разве? — удивилась я. — Мне казалось, все комнаты у студентов должны быть одинаковыми.

— Я тоже так думала, — с выражением проговорила она и выронила сумки от восхищения.

Подбежала к огромной кровати и тут же шлепнулась на нее, раскинув руки.

— Тут и зеркало, и кресла с диваном! Ах, как я хочу эту кровать! Да и вообще, сюда можно постояльцев заселять и плату брать! — ахала она.

Я усмехнулась.

— Ну вот и я так подумала. И решила позвать тебя. Только бесплатно!

Подняла палец и сделала ударение на последней фразе, чтобы Тилья глупостей себе не надумала. У нас, девушек, с глупостями — это быстро. Раз — и уже размышляешь о какой-то ерунде и не можешь выкинуть ее из головы.

Девушка улыбнулась.

— А в другой комнате все такое же крутое? — спросила она, спрыгивая с кровати. Подбежала ко входу в соседнее помещение и, схватившись за косяк, сунула туда голову. — Ну вот…

Протянула, как только увидела, что там и места меньше, и мебели не так много, зеркала нет и всего один шкаф.

— Ну, — пожала плечами я, — зато там есть камин. Если хочешь, я могу жить там. Мне все равно. Вещей у меня совсем немного.

— Но это будет нечестно, — покачала головой она, уже затаскивая свои чемоданы в «каморку». — Комнаты твои, тебе и спать на королевской кровати.

— Короче, ты мне это брось, — поймала я ее. — Мне и правда все равно, где спать…

В общем, пока мы разбирались, кто где, да потом еще раскладывали одежду, окончательно подкралась ночь. Тилья, довольная как слон, улеглась на свое новое «роскошное ложе», а я сидела в кресле рядом, обняв колени.

Вокруг было очень тихо. За окном взошла огромная луна, сделав привычно черным небо цвета индиго. И захотелось вести неспешные разговоры, делясь секретами и тайнами. Хотелось рассказать девушке, кто я на самом деле.

Но, скорее всего, это была плохая идея. А потому вместо вертящегося на языке признания я спросила:

— За что тебя изгнали… оттуда, откуда там тебя изгнали?

Девушка грустно улыбнулась, глядя в потолок.

— За то, что я бракованная. Оборотень с изъяном. Я говорила тебе, что не чувствую запахов. Не способна отличить оборотня от человека. Более того, несмотря на то, что я умею перекидываться, мой собственный запах — это запах человека. Некоторые оборотни считают это отвратительным.

— Но неужели за это можно изгнать из семьи? — удивилась я. — У тебя ведь есть семья?

— Конечно. Моя мать — оборотень. Но она подчиняется законам стаи. Мы регулярно встречаемся, она очень страдает. Переживает. Наверно, даже больше, чем я. А отец — человек, и я никогда не видела его.

— Но как это случилось? Это ведь не всегда было так? Изгнание?

— Не всегда, — покачала головой девушка и закрыла глаза. — Месяц назад Алира при всем клане вызвала меня на бой. Она сказала, что я — ущербный волк, и схваткой мне полагалось доказать, что это не так. Я проиграла. И вынуждена была уйти.

— Но как же так? В схватке всегда кто-то проигрывает. А если бы она дралась не с тобой, а с нормальным волком?

Девушка сморщилась.

— Ой, прости! — поправилась я. — Ну если бы она дралась с тем, у кого обоняние в наличии. Его бы изгнали?

— Нет. Это правило применимо только к ущербным. Меня держали в стае лишь потому, что этого требовала моя мать. И никто не осмеливался бросить мне вызов, чтобы не обидеть ее. Но Алире всегда было плевать. Она решила, что пора привести в исполнение закон.

— Вот гадина, — нахмурилась я. Это была уже не просто вражда двух девчонок, а нечто гораздо страшнее. — Где же ты живешь теперь?

— В Светлом Диархане снимала недорогую гостиницу. Слава Селене, никто не признает во мне оборотня, такая я щуплая и невзрачная, — ухмыльнулась девушка. — Но в полнолуние могли быть проблемы, поэтому я уходила из города на это время.

— Ты обращаешься в волка и не можешь контролировать себя? — осторожно спросила я, вспоминая истории Девонов.

— Нет! — спокойно возразила она. — Обращение, конечно, неконтролируемое, но я-то себя прекрасно осознаю в теле волка. Только вот в Светлом Диархане закон — убивать нас в зверином облике. Отстреливать как бешеных псов.

Девушка поджала губы.

— Звучит ужасно.

— Так и есть…

Мы еще немного поговорили, прежде чем я ушла к себе. Упала на свое скромное ложе с твердым намерением поскорее уснуть.

Честно говоря, мне было гораздо удобнее именно тут. В маленькой, уютной комнатке, которая чем-то даже напоминала ту, в которой я всегда и жила. Поэтому мне было несложно сделать подруге приятно, отдав ей более комфортное помещение.

Уснула я быстро — видимо, сказалась накопившаяся за день моральная и физическая усталость.

Однако стоило только закрыть глаза, как в соседней комнате раздался испуганный крик и какой-то хлопок. Через мгновение вбежала белая как смерть Тилья и запрыгнула ко мне на кровать.

— Лена… там… там!

— Что случилось? Успокойся, тихо, тихо, — говорила я, обнимая девушку, которая тряслась как мокрый котенок. И кто сказал, что оборотни страшные?

— Там… мужчина! Высокий, огромный! Склонился прямо над кроватью! Я думала, он мне снится, пока он не наклонился, не дотронулся до меня и не позвал тебя!

— Меня? — я резко отшатнулась, и девушка едва не упала с кровати. — Прости…

— Да!

Это уже было совсем не смешно. У меня начали дрожать руки.

— Как тут у вас включается свет? — прошипела я, вставая с постели.

— Вот тут, — буркнула Тилья и тоже поднялась. — Вот тут должен быть магический накопитель…

Пошарила рукой по стене над камином, и в следующий миг внутри него камень зажегся теплым оранжевым светом. Его было меньше, чем если бы в камине горел огонь, но все же вполне достаточно, чтобы прогнать тьму.

Я же схватила деревянный стул, перевернула его ножками вверх и, стараясь не дрожать, шагнула в соседнюю комнату.

Здесь было также темно, но лунный свет из окна и легкие блики у меня из-за спины все же позволили разглядеть очертания предметов.

В помещении никого не было. Огромная кровать стояла пустая, смятое одеяло частично валялось на полу. И если только таинственный гость не прятался в шкафу, то, скорее всего…

— Он тебе привиделся, — констатировала я, открыв дверцу шкафа одним резким движением.

Гора упала с плеч, аж дышать стало легче.

— Не может этого быть, — проговорила девушка, с неохотой возвращаясь в свою спальню. — Я тоже сперва так думала. Ну красивый мужчина, ну снится. Почему бы и нет? А потом поняла, что не сплю! А он произносит твое имя! Знаешь, красавчики в моих снах зовут только меня!

Я повернула голову и увидела на лице девушки зарождающуюся усмешку.

— Охотно верю, но откуда же тогда он явился и куда делся?

— Ты не поверишь, — выдохнула Тилья, — но он вылез оттуда…

Она протянула руку в сторону огромного напольного зеркала, что стояло почти у самой кровати.

Удар сердца. Оглушающий, как гром. Заставил замереть на месте.

У меня мурашки пробежали по спине. На этот раз я была готова поверить во все что угодно. Потому что этот странный предмет мебели вызывал у меня вопросы с того момента, как я впервые переступила порог этой комнаты.

Огромное, явно старое и дорогое. В тяжелой металлической раме, украшенной коваными завитушками и изображениями волков. Что может делать такое зеркало в комнате для студентов?

— Ты думаешь, мужчина вылез прямо из рамы? — спросила я, вспоминая все пересмотренные фильмы ужасов. — А потом залез обратно?

— Ну… — протянула Тилья. — Возможно. А может, обратно он уже телепортировался, чтобы быстрее скрыться.

— Телепортировался? — удивилась я. — У вас есть такая магия?

— У кого «у нас»? — не поняла она, но тут же стала объяснять: — Умение перемещаться в пространстве не такое уж редкое. Но для него все же нужно быть сильным магом. Например, все члены ордена Клевера это умеют. Все выпускники Ультры. А если учесть, что в нашей академии концентрация и тех, и других процентов на девяносто выше, чем в любой другой точке Диархана, то в комнату мог забраться кто угодно. Человек или оборотень, который находится в этом замке. Только вот зачем?

Я предпочла промолчать о том, что причина все же есть. Кто-то банально мог узнать о том, что я пришелец из другого мира. Кто-то, кто уже это знает, мог попытаться реализовать планы, провалившиеся из-за моего побега…

Сердце застучало в горле. Волосы на голове зашевелились от внезапно сложившейся картинки.

Перед глазами стали вспыхивать осколки старых мыслей, которые прежде я отбрасывала как пустяковые и не заслуживающие сиюминутного внимания. Казалось, что о них всегда можно было подумать и потом.

Во-первых, принятие меня в академию без документов. А я-то решила, что в этом мире все проще, чем в нашем! И раз секретарь сказала, что имени достаточно, — так оно и есть.

Но нет! Просто секретарю было известно мое имя. И она ждала меня.

Во-вторых, зачисление на факультет без вступительного экзамена. Я решила, что это результат действия моей магии «особого цвета». А еще подумала, что члены комиссии не хотят отсеивать мага с потенциалом «десять баллов».

Опять промах. Они наверняка заранее знали, что придет некая «Елена Алексеева», которую нужно принять без лишних вопросов.

И последнее — комендантша выделила мне одной целый блок на двоих человек! Блок, в котором стоит подозрительное старое зеркало…

Все это было сделано для того, чтобы я поступила в академию и заселилась сюда! Все, от начала и до конца!

И теперь я смотрела в свое отражение и могла лишь догадываться, зачем все это было нужно.

— А ты уверена, что этот тип вылез именно из зеркала? — спросила я, внимательно осматривая раму и вполне натуральное, твердое стекло.

— Конечно! Именно поэтому я и решила, что сплю, — подтвердила Тилья, проходя глубже в комнату и опять каким-то неведомым образом включая свет. На этот раз волшебные огни зажглись в красивых стенных нишах, которых я прежде не замечала.

— Но зачем же магу, который умеет телепортироваться, пользоваться зеркалом? — не понимала я.

Девушка задумалась.

— Не знаю… Вообще-то, такой вид перемещения — очень неприятная штука. Это больно и вызывает серьезный приступ тошноты. А может, этот тип не хотел разбудить нас. Телепортация — штука громкая.

Я кивнула, вспомнив, что и вправду слышала какой-то хлопок, когда Тилья вбежала ко мне в комнату.

— Похоже на правду.

— Ты знаешь, кто это мог быть? — спросила подруга, подбирая с пола одеяло и укутываясь в него как в мантию.

Челюсти сами собой сжались.

У меня было не так много вариантов ответа на этот вопрос.

— Догадываюсь, — пробубнила в ответ. — Но до конца уверенной быть никогда нельзя.

О моем попадании сюда могли знать лишь ушлые Девоны и белый волк Ранфер. Но если первым мое нахождение здесь не выгодно, то самым вероятным вариантом остается только проклятый оборотень.

Под опущенными веками всплыло узкое, правильное лицо мужчины. Его прямой взгляд из-под бровей. Насыщенные голубые глаза цвета газового пламени. Четкие, уверенные линии подбородка, мускулистая шея…

Я помнила его в мельчайших деталях. Как редко, бывает, помнишь даже близких друзей. Помнила немного заостренный, хищный разрез глаз, прямой нос, полные губы, еле уловимо изогнутые в усмешке.

Это было ненормально.

А еще это было страшно.

— Как думаешь, он хотел тебя убить? — выдохнула Тиль, выпучив свои желтые глазищи.

— Убить?! — резко повторила я, испугавшись даже самого предположения. — Нет, не думаю… Убить…

Зачем бы Ранферу меня убивать?

Такая мысль мне самой бы в голову не пришла. Но теперь, после слов девушки, я испытала странный укол страха. Вспомнила огромного волка, что смотрел на меня там, на поле, и скалился. Вспомнила его огромные клыки рядом со своим лицом.

Вдруг он и вправду сперва хотел меня убить, а потом передумал?

А может, и не передумал вовсе… Ведь ружья Девонов прогнали его с поля. А потом у них в доме Ранфер не мог ничего со мной сделать без страха получить после этого пулю в лоб. Как ни крути, а некоторым образом ушлая семейка меня защищала.

Что, если оборотень всего лишь хотел выманить меня на безопасную для себя территорию? В академию? Чтобы убить прямо здесь?

В общем, паранойя начинала набирать обороты.

Я встряхнула головой, отгоняя навязчивые образы огромных белых клыков.

— Я буду спать в этой спальне, а ты иди туда, — махнула я рукой в свою комнатушку.

— Но как же?.. — выдохнула Тиль, округлив глаза.

— Ничего, я не буду спать. Буду караулить. Если кто-то вылезет из зеркала, получит стулом по голове, — пробубнила я, схватившись покрепче за деревянную спинку.

— Ты такая смелая! — проговорила девушка, широко зевнув. — Я завтра дам тебе отоспаться обязательно.

И ушмыгнула прочь, притащив мне прежде мое одеяло и подушку. Затем свет в ее новой комнате погас и остался только в моей.

Я уселась на кровать, укрылась потеплее и заготовила стул для упреждающего удара, направив все внимание на старое зеркало.

Но оттуда на меня смотрело исключительно мое собственное отражение. До самого утра.

Когда солнце взошло, я была уже не столь уверена в ночном происшествии. И зеркало казалось мне вполне обыкновенным, и телепортирующиеся ко мне оборотни — какой-то фантазией.

Может быть, Ранфер и вовсе не знает, где я. Откуда ему знать, что я приехала на старом Лысе именно в академию Арктур? А вдруг я направила коня по другой дороге? А все, что случилось вчера, разве не может быть чередой удачных совпадений?

После бессонной ночи я была не в лучшем виде и соображала не слишком хорошо. Хотя, сдается мне, что пару раз я таки прикрыла глазки. Всего на пару минут. И после очередного такого послабления неожиданно подкрался рассвет. Поэтому, вообще-то, я могла чувствовать себя и гораздо хуже.

— Собирайся, сегодня у нас первая встреча с группой, — сказала мне Тилья, роясь в шкафу с вещами. — Нас вроде как будут вводить в курс дела, объяснят, как проходят занятия. Аудитория триста шесть.

— Ты откуда это все знаешь? — сонно пробурчала я.

— У нас на этаже рядом с лестницей висит расписание для всех курсов, — хохотнула она. — Поторапливайся, вряд ли нам позволят опаздывать даже под предлогом нападения маньяка.

— Маньяка? — сперва не поняла я.

— Ну, того, кто приходил ночью!

— А…

Очень не хотелось думать о том, что это все же был маньяк. Не хотелось думать о Ранфере как о человеке, который хотел мне навредить. Но все же, может, ночью приходил не он?

Туалетные комнаты были общие на всем пятом этаже. Отдельные для девушек и для мужчин. Чтобы воспользоваться мужскими удобствами собралась огромная очередь из полуголых студентов, от которых смущалась даже я, не обладая повышенной стыдливостью. С женской же стороны оказалось вообще пусто.

Поэтому мы быстро привели себя в порядок, я натянула свежий, в меру мятый наряд и поспешила вместе с Тильей в аудиторию триста шесть.

Однако на середине дороги подруга вдруг остановилась и сказала:

— Ой, блин, кажется, я хочу в туалет. Время еще есть, подожди меня здесь.

И умчалась, не успела я и слова сказать.

На третьем этаже было уже полно народу. Я осталась стоять посреди коридора, чувствуя себя словно музейный экспонат. Почему-то все проходящие мимо оборотни считали своим долгом обвести меня с ног до головы голодным взглядом, а затем подмигнуть или присвистнуть. Кажется, с другими девушками, которые изредка все же встречались здесь, подобного не происходило.

— Эй, крошка, хочешь, пошалим вечерком? — подмигнул мне какой-то здоровенный парень с обнаженным торсом. На загорелом теле почти неприлично выделялись рельефные кубики мышц.

Подошел ближе, откровенно прижимая меня к стене.

Позади него кто-то вульгарно свистнул.

Мачо тем временем расположил руки по обеим сторонам от моего лица, нависая надо мной как какой-нибудь Халк.

— Нравятся настоящие мужчины, да, детка? — спросил тем временем он, пока я пыталась понять, за что мне такое внимание.

— Очень нравятся, — кивнула я, сморщившись, — ты тут таких не видел случайно?

Парень изменился в лице, а затем криво усмехнулся.

— Острый язычок, крошка, его бы в дело пустить…

— Ой, отстань, а? — фыркнула я и прошмыгнула у него под рукой.

Уже хотела самостоятельно искать аудиторию с пандой на двери, не дожидаясь Тиль, но вдруг в конце коридора показался еще один оборотень. Он бежал сюда со всех ног, и его лицо было чрезвычайно серьезным.

Добравшись до компании парней в паре метров от меня, он остановился и тут же проговорил:

— Убита студентка. Подозревают оборотня.

А так как его дружки были по пояс голые, все, как один, изменились в лице.

Мачо, что стоял возле меня, мгновенно потерял ко мне интерес. Развернулся и подошел к друзьям.

— Когда это произошло? — спросил он.

— Вчера, где-то около полуночи.

Оборотни разговаривали тихо. Но все, кто был поблизости, мгновенно замолкли. Даже компашка «одетых», среди которых были две девушки. И просто одиночки, случайно проходящие мимо. Все сейчас внимательно слушали.

— А мотив?

— Ничего пока неизвестно, — ответил мрачно гонец дурных вестей. — Я сам услышал случайно. Профессор Тренвир говорила ректору, когда я проходил мимо.

В этот момент от людской компании отделился один парень, которого я мгновенно узнала. Светлые волосы, склонность к пирокинетике, богатые родители.

Ольтер Викс. Тот самый, который так поразил Тилью.

Он подошел к оборотням и, скривившись, быстро проговорил:

— Держи язык за своими клыками, волк. Об этом не должно стать известно. Ты поднимешь панику.

Он уже развернулся, чтобы уйти, но «гонец» схватил его за руку, заставив остановиться.

Ольтер повернул голову, смерив оборотня тяжелым взглядом.

— Ты что-то знаешь? — спросил волк.

Несколько мгновений прошло в молчании, а затем Ольтер ответил:

— Студентка «Два Л». Шейла Твинс. Длинные, рыжие волосы, среднего роста, худая. Человек…

— Хватит, я ее знаю, — сказал один из оборотней. А потом прибавил, закрыв глаза ладонью: — Знал.

Ольтер кивнул и пошел прочь. Через минуту вокруг снова воцарилась привычная суета. И только я все еще не могла сдвинуться с места, словно ноги вкопались и пустили корни.

— Что случилось? — раздался напряженный голос Тильи, наконец вернувшейся из дамской комнаты.

— Как ты догадалась, что что-то случилось? — вяло улыбнулась я.

— У меня хоть и нет обоняния, но зато я прекрасно читаю лица, — жестко ответила она. — Выкладывай.

И тогда я рассказала ей все, что слышала, не упуская ни малейших подробностей.

Под конец моего монолога раздался звонок, пора было заходить в аудиторию.

Тилья сжала губы и проговорила:

— У меня дурное предчувствие, а зверя чутье никогда не подводит. У тебя ведь тоже длинные рыжие волосы, Лена. И тот маньяк появился у нас в комнате как раз незадолго до полуночи.

— Что ты хочешь этим сказать? — прошептала я.

— Только то, что сказала, — ответила Тилья, заходя вместе со мной и выбирая, куда сесть. — Что-то надвигается. Что-то очень-очень нехорошее.

Глава 6

В небольшой шестиугольной аудитории, напоминающей класс для практических занятий, сидело двенадцать человек. Парты были вполне обыкновенные, рассчитанные на двоих человек. Только стояли полукругом, в центре которого располагалось возвышение с преподавательским столом. Вместо доски здесь была просто стена. Большая черная стена, на которой виднелись следы от мела.

— Двенадцать — счастливое число у оборотней, — улыбнулась Тиль, осматривая остальных членов пресловутого факультета Ультра.

Пока что мы были здесь одни, без преподавателя, и у нас было время получше осмотреться.

Из двух высоких окон в комнату лил ослепительно-яркий свет. Словно само солнце улыбалось, не ведая о наших страхах.

О моих страхах…

Но, как ни странно, подруга казалась довольной. Ее лицо сияло.

Я же проследила за ее взглядом и обнаружила за партой слева русую голову Ольтера Викса. На нем был приталенный пиджак молодежного кроя и брюки на бедрах, напоминающие наши джинсы. Он улыбался, и, надо признать, его улыбка и впрямь привлекала внимание.

Но мне не удалось в должной мере насладиться несомненной красотой парня, потому что рядом с ним за столом сидел Джерил Девон!

Стальные волосы упали на бледное лицо. Парень ухмылялся, не сводя с меня темного, немного ленивого взгляда.

— Ты чего так побелела? — спросила Тилья, обернувшись ко мне.

— Да вот… не ожидала увидеть здесь знакомого.

— А кого именно?

— Джерила Девона…

Теперь побледнела уже моя подруга.

— Ты знаешь сына Айрима Девона? Создателя и поставщика оружия людям?

— Да вот… Довелось завести знакомство. Не слишком удачное. А что тебя так напугало?

— Ну, видишь ли… Это его отец изобрел способ почти мгновенно убить оборотня, — говорила она, а я видела, как ее губы приобретают оттенок синевы. — Серебряная пуля в сердце. Не кинжал, не меч, которыми оборотня не так-то просто достать. А пуля. Быстрая и смертельная. Множество моих братьев и сестер отправились к Селене по вине этой семьи.

— Вот как, — ответила я, почувствовав, как холодная дрожь пробирает до костей. — Какая жестокость… Значит, Девоны — просто убийцы. А вовсе не благородное семейство…

Однако совершенно неожиданно на последней фразе в аудитории стало тише, и мои слова услышали все присутствующие.

Тилья вжалась в стул, как только десять пар глаз вонзились в нас обеих, будто пытаясь пригвоздить на месте.

Джерил оскалился, развернувшись к нам всем торсом. Ольтер сложил руки на груди, отбросив назад светлые волосы. Его взгляд был мрачным.

— О, я ранен в самое сердце! — ахнул Джерил, схватившись за грудь. — У волков появилась защитница! Смотрите, животные, как вы раньше-то без нее управлялись?

С правой стороны послышалось рычание.

— Попридержи язык, мальчик. Таких, как ты, даже наши щенки не трогают.

— Ах, ну все-все, я сдаюсь! — поднял ладони он, гадко усмехаясь. — Это не я первый начал, клянусь Лючией. Ну все равно, кошечка, признайся, — это он уже вновь повернулся ко мне, — кто из них тебя уже трахнул?

Я покраснела с ног до головы. Со всех сторон раздались недовольные шепотки.

В голове вертелись сценарии развития событий. Варианты ответов смешивались друг с другом и только сильнее выводили меня из равновесия.

Если я встану, подойду к этому напыщенному индюку и расцарапаю ему лицо, это будет нормально или перебор?

— Знаешь, Джерил, — проговорила я, — когда твои папуля с мамулей собирались женить тебя на мне, мои сексуальные связи не имели никакого значения. Сейчас что-то изменилось? Или ты третьим хочешь?

В голову лезли всякие глупости. Хотелось ответить хоть что-нибудь, чтобы вовсе не молчать.

Джерил побагровел. Открыл рот и закрыл. Теперь он не знал, что ответить. Видимо, новость о том, что мне известны их планы, малость выбила его из колеи.

— Ты должна была выйти замуж за наследника Девонов? — прошептала Тилья, и в голосе прозвучало что-то хрипящее.

— Я — нет. Но почему-то они так думали… — не поворачиваясь, ответила, зачем-то мысленно считая соотношение оборотней и людей в помещении.

Получилось семь к пяти. Пять полуголых парней плюс Тилья и Алира со стороны нелюдей. Я, Ольтер, Джерил и еще два молчаливых незнакомца со стороны людей.

Оборотни выигрывали по численности. Вероятно, ощущение, что он в меньшинстве, и заставило Джерила так быстро притихнуть.

Однако, как оказалось позднее, я просто слишком плохо знала этого мужчину с острым взглядом и волосами цвета стали.

В этот момент дверь кабинета открылась, и внутрь вошел преподаватель. По всему было видно, что он тоже оборотень. Широкий разворот плеч, мощная, крупная фигура, легкая льняная рубашка, накинутая на тело будто для приличия и застегнутая лишь на пару нижних пуговиц. Рукава у этого наряда и вовсе были неформально короткими.

— Добрый день, студенты, — бодро сказал мужчина. — Меня зовут Тенсер Лафт. Я один из кураторов факультета Ультра. Я поясню вам основные правила, а затем мы выберем, кто из преподавателей будет заниматься с вами, пока вы не вылетите отсюда, как пробки из бутылок с лунной брагой.

Он усмехнулся, и его губы растянулись от уха до уха.

На последних словах все присутствующие ощутимо напряглись.

— Ладно, не надо так переживать. Я пошутил. А может, и нет, — хитро подмигнул, затем наклонился к журналу, пройдясь ладонью по короткому ершику волос на голове. — Значит, вас двенадцать. Это четыре раза по три человека…

Он поднял голову, что-то задумчиво бубня.

— Но давайте постепенно. Итак, вам посчастливилось оказаться в лучшей академии всего королевства. Лучшей, потому что только в нашей академии преподают члены ордена Клевера. Универсальные маги, которые способны с одинаковым успехом повелевать стихиями, телепортироваться, летать, изменять характеристики предметов и еще много-много всего. Как вам наверняка известно. Все это — большая редкость. В основном стандартный обыкновенный колдун способен максимально освоить лишь что-то одно. Кто-то заклинает воду, кто-то гнет металлы, кто-то может помыть посуду на расстоянии. Но случается, что находятся и те, кто способен на большее. Универсалы. И, как правило, они обладают потенциалом девять или десять баллов.

В аудитории стояла гробовая тишина. Казалось, многие даже затаили дыхание.

— Таких магов, — продолжал профессор, обведя всех нас взглядом, — набирают на специальный факультет. Думаю, что вы уже догадались, что речь идет о факультете Ультра. И о всех вас.

Он сделал небольшую паузу, затем встал из-за стола и прошелся вдоль доски, сцепив руки за мощной спиной.

— Кроме того, наша академия набирает уже состоявшихся магов. Мы учим не детей и не подростков. Мы учим мужчин и женщин, которые уже многое умеют. Которые готовы осваивать сложные и опасные приемы. Если в процессе обучения станет ясно, что вы не тянете уровень Ультры, вы будете переведены на другой обыкновенный факультет.

Он остановился прямо посреди помещения и приподнял подбородок, бросая на нас жесткий взгляд из-под бровей.

— А еще мы учим тех, кто готов оставить вражду между оборотнями и людьми. Поэтому, если кто-то из вас будет замечен в подобном конфликте, вы вылетите отсюда трижды быстрее, чем влетели.

По кабинету прокатился тихий шепот и почти мгновенно стих.

Профессор удовлетворился этой реакцией и, кивнув, продолжил:

— А теперь к самому интересному. Сегодня мы будем выбирать вам кураторов. Ваша группа будет поделена на четыре отряда. Каждой группе будет присвоен один преподаватель, который будет вести с вами индивидуальные и совместные занятия, тренируя ваши слабые и сильные стороны. На сегодня это единственная наша задача. Вопросы есть?

После нескольких секунд, во время которых никто так и не рискнул высказаться, он кивнул и продолжил:

— Тогда приступим.

Взял со стола кусок простого белого мела, повернулся к черной стене, что служила доской, и начертил огромный прямоугольник размером с лист ватмана. Затем отложил мел и с чистой душой отряхнул руки.

— Сперва я буду перечислять тройку студентов, а затем назову их куратора, — наклонившись над журналом, проговорил мужчина. — Итак, Шенон Берн, Русвер Мендел, Валейн Эверик.

Два оборотня и один человек переглянулись. При этом последний — Валейн Эверик, которому выпало оказаться в связке с довольными волками, — выглядел мрачно.

— Ваш куратор… — профессор сдал паузу, протянул руку к доске и взмахнул ей, словно вытряхивает что-то из собственной ладони. — Лукас Шаэрн!

В тот же миг белый прямоугольник заполнился густой, объемной чернотой, а затем внутри появилось изображение преподавателя! Натуральное, будто он был сфотографирован.

Лукас Шаэрн — это был тот самый мужчина, что проверял потенциал студентов во время поступления! На нем и сейчас была та же темная мантия с синей оторочкой и широкий пояс. Взгляд мужчины смотрел прямо и твердо. Я даже немного расстроилась, что не он будет моим куратором. Лукас Шаэрн казался неплохим человеком. Хотя в том, что он — человек, я была несколько не уверена.

— Дальше, — коротко бросил наш профессор, — студенты Алира Тренвош, Мирон Фурсмер, Торос Варнет…

Как только прозвучали имена, Алира широко улыбнулась и «дала пять» довольному парню, что сидел рядом с ней. Тилья наморщила нос.

— Все трое оборотни, — проговорила моя подруга. — Вечно Алире везет.

Я повернулась к Тиль и приподняла бровь.

— То есть со мной в одной команде тебе оказаться бы не хотелось?

— Нет, что ты! — ахнула девушка, широко распахнув глаза. — Я просто имела в виду, что Алире не мешало бы немного выйти из зоны комфорта, хоть раз…

В этот момент профессор произнес, взмахнув рукой:

— Куратор — Бригита Тренвир!

В тот же миг на доске появилось изображение немолодой женщины с рыжим пучком волос на голове. Это была та самая дама, что оказалась единственной женщиной в приемной комиссии. Ее лицо выглядело добрым и спокойным.

Тилья сжала губы и указала на нее рукой.

— У Алиры даже куратор — женщина, — фыркнула она и отвернулась.

Тем временем профессор назвал свое имя и широко улыбнулся.

— Да-да, Тенсер Лафт — это я.

Он махнул рукой, и на доске всплыло его изображение.

— А учить я буду… Анрила Ланимфера, Форена Дароса и Джерила Девона.

Один оборотень и два человека. Последние подмигнули друг другу и пожали руки, перегнувшись через парту.

— И завершающая тройка, — проговорил преподаватель, снова опустив взгляд в журнал. — Тилья Брукс, Елена Алексеева и Ольтер Викс.

Я повернулась к девушке, чтобы обнять ее от радости, что мы оказались вместе. Она улыбнулась, раскрывая объятия. А когда вернулась на свое место, я увидела, как горят ее щеки.

Но не успела я раскрыть рот, чтобы спросить, что с ней, как профессор снова взмахнул рукой, многозначительно понизив голос:

— А вам, уважаемые, очень повезло. Ведь вашим куратором станет…

Раздалось еле слышное шуршание магии, и на стене появилось изображение.

Что-то громко звякнуло. Я думала, что это моя челюсть упала на пол, но это было всего лишь чье-то писчее перо.

— Ранфер Крас! — зазвучал зычный голос профессора. — Ректор академии Арктур! Декан факультета Ультра, обладатель огненного клевера, величайший маг нашей современности и Альфа Темного Диархана!

Сердце стучало в горле. Я не могла вздохнуть. И Тилья только усугубила мое состояние зловещим шепотом:

— Лена, это он! Он вылез из зеркала этой ночью!..

— Разойтись по своим отрядам! — скомандовал тем временем профессор.

Студенты зашевелились, покидая свои парты и двигая стулья.

Меня начало мелко трясти. От злости, гнева и раздражения. Руки сами собой сжались в кулаки до хруста костяшек.

Из-за Ранфера, этого плешивого пса, я попала сюда. Да, может быть, я и поддалась воле случая, когда старый Лысь привез меня к академии. Решила, что скрыться в этих стенах — неплохое решение. Вот только чье решение это было?

Конюх говорил, что конь регулярно ездит к Арктуру, поэтому помнит к ней дорогу. Это логично и объяснимо. И не вызвало у меня ни грамма сомнений. Но что, если и Ранфер прекрасно знал об этой особенности животного?

Нет. Не «что, если», а знал. Теперь было совершенно очевидно, что мое беспроблемное поступление сюда — чистой воды его рук дело.

Оставалось понять, что с убийством. И является ли эта трагедия последней «неслучайностью» в череде предыдущих. Или все же Ранфер не имеет к этому никакого отношения.

В любом случае я была так зла на него, что, казалось, вот-вот вспыхну. Щеки начали гореть. Грудь жгло.

— Лена, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Тилья, взяв меня за руку. — У тебя все лицо красное.

— Отлично, — пробурчала я, почти задыхаясь.

Прямо под кожей разрасталось что-то. Давило изнутри. Задняя часть шеи начала нестерпимо болеть.

— Профессор, студентке плохо! — тут же проговорила подруга, подзывая преподавателя.

— Не надо было… — проурчала я, облокотившись о стол.

Голова кружилась.

В этот момент к нам подошел и профессор Лафт, и хмурый Ольтер, что теперь должен быть в нашей команде.

А я вдруг поняла, что падаю.

У самого пола пространственная ориентация ко мне вернулась, и я поняла, что русоволосый наследник клана Виксов подхватил меня, осторожно усаживая на стул.

— Что случилось? — спросил он все так же хмуро.

Вероятно, ему вовсе не по нраву было оказаться в отряде со мной и Тильей.

— Не знаю. Спасибо, — пробубнила, пытаясь прийти в себя.

В этот момент подбежал преподаватель, схватил меня за руку и положил ладонь на основание шеи. В какой-то момент я даже решила, что он вздумал меня придушить, чтоб не мучилась.

— Алексеева, у вас неконтролируемый выброс магии. Срочно к куратору. Как только ваши энергии свяжутся, он сможет помочь.

— Выброс магии? — приподнял бровь Ольтер. — Ты что, не умеешь колдовать? Совсем?

Все, наблюдающие эту позорную сцену, начали шептаться. Что-то вроде того: «Как она сюда попала?» и «Какого хрена она делает в Ультре?»

Профессор Лафт же в этот момент, не обращая ни на кого внимания, совершил несколько пассов руками, обернулся вокруг себя, выставив вперед руки со скрюченными пальцами. Все это могло бы выглядеть даже комично, если бы по его воле при этом пространство не начало сворачиваться в бараний рог.

Воздух громко затрещал, словно что-то где-то взрывается или рвется. И перед нами образовалась черная дыра.

— Вперед, быстрее, профессор Крас ждет вас, — сказал Лафт и буквально толкнул меня в образовавшееся магическое отверстие.

Мне показалось, что меня жует нечто большое и беззубое. Мое тело кидало из стороны в сторону, сминало и сдавливало. Мною даже как будто кто-то чавкал.

А потом тьма расступилась, и я вылетела в какую-то комнату. Снова шестиугольную.

Голова кружилась, но я сумела разглядеть, что это кабинет. С кожаным креслом, лакированным каменным столом и стеллажами документов.

Следом за мной из ниоткуда выплюнуло Тилью и Ольтера.

Подругу едва не стошнило. А парень вышел так, словно всю жизнь только и делал, что путешествовал порталами.

Еще через мгновение я увидела перед собой блестящие мыски мужских туфель.

— Поднимайтесь, студентка Алексеева, — раздался знакомый чуть насмешливый голос, — приличной даме не пристало стоять на коленях прямо на полу.

Ранфер. Ранфер Крас…

С этими словами мужчина опустился ко мне, чтобы помочь подняться, и, пока никто не слышит, склонился к моему уху и добавил: — Если, конечно, дама не рядом со своим любовником.

Я почувствовала, как нестерпимо горят уши. Оттолкнула мужские руки, что пытались помочь мне встать, и поднялась сама.

Головокружение почти прошло. Этого пугающего чувства под кожей уже не было.

— Кажется, у вас были проблемы с магией, — проговорил Ранфер, когда я оказалась прямо напротив него. Снова на неприлично близком расстоянии, потому что, как только я встала, ему и в голову не пришло шагнуть назад.

Я посмотрела в его ярко-голубые глаза, и сперва забыла, что злилась. Они были как паутина: стоит один раз взглянуть — и не можешь оторваться. Потому что тебя уже утянуло на самое дно сапфирового огня.

— Мне уже лучше, — проговорила я, выдыхая.

— Вашу руку, пожалуйста, — попросил он тягучим, немного мурлыкающим голосом, который мигом отозвался вибрацией внутри меня.

Я ничего не ответила, но и не сдвинулась с места.

Ранфер поднял одну ладонь, сомкнув пальцы на моем запястье, а второй осторожно, не сводя с меня обжигающего взгляда, коснулся основания шеи.

О боже…

Я едва не забыла, что мы здесь не одни. А когда вспомнила, что это так, покраснела с ног до головы.

Пальцы моего нового куратора касались моей кожи, и мне казалось, что в этих местах в мое тело бьют маленькие молнии. Я видела огромную, мощную фигуру оборотня рядом с собой и испытывала смешанное чувство гнева и желания прикоснуться. Протянуть руку и провести по линии наполовину распахнутой рубашки, за которой виднелась рельефная, мускулистая грудь. Хотела скользнуть ладонью под ткань, почувствовать жар его кожи, узнать, насколько она гладкая.

Ранфер тем временем опустил руки и невозмутимо улыбнулся, сцепив пальцы за спиной.

— Все в порядке. Сила успокаивается, хотя все еще нестабильна.

Он больше не смотрел на меня, переведя взгляд на остальных присутствующих. А я почувствовала себя дурочкой, которая растаяла от одного прикосновения мужчины.

Но я ничего не забыла.

Стиснув зубы, я отошла на шаг назад, дав себе обещание, что просто так и без ответов я из этого кабинета не выйду. Пусть хоть на руках меня выносит.

Встряхнула головой и посмотрела на Тилью, чтобы отвлечься и не думать.

Девушка стояла рядом с Ольтером красная как помидор. Румянец на ее молочной коже создавал потрясающе красивый контраст с черными как ночь волосами.

Она опустила взгляд в пол, стоя совсем рядом с хмурым и сосредоточенным парнем.

— Сейчас я сделаю то, ради чего вы, собственно, сюда и пришли, — сказал тем временем проклятый оборотень, оказавшийся ректором целой академии и еще кем-то там ужасно важным.

— Свяжу нас заклинанием, которое смешивает энергии.

Взял со стола длинную алую ленту и подошел к Тилье. Обвязал ее запястье, а затем протянул ленту к руке Ольтера.

— Зачем это нужно? — спросил парень, бросив на мою подругу мрачный взгляд.

— О, это скорее для меня, чем для вас, — ответил Ранфер спокойно, делая на руке парня узел.

Несмотря на то, что Ольтер и наш куратор по возрасту словно бы не сильно и отличались, оборотень казался крупнее и сильнее.

Не казался. Он и был больше. Наследник Виксов тоже мог похвастаться мощной мускулатурой, которая не так бросалась в глаза из-за легкого камзола, расшитого серебром. Но ректор буквально заслонял его широким торсом и разворотом плеч.

И я не могла не замечать этот контраст. Ранфер казался мне камнем. Огромной скалой, которую будет не так-то просто сдвинуть.

Но я была готова постараться.

— Для вас связь почти не будет ощущаться, — продолжал мужчина, — а мне позволит контролировать ваши успехи.

Он подошел ко мне и протянул ладонь, бросив слишком многозначительный для такой стандартной процедуры взгляд.

А может, мне это лишь казалось.

Когда я протянула руку в ответ, он осторожно завязал на ней ленту, а затем закрепил узел на своем запястье. Сделал какой-то пасс свободной ладонью, и… лента просто растворилась красным туманом!

Тилья потерла кожу, Ольтер взглянул на куратора с удивлением. А я поняла, что что-то внутри меня изменилось. Совсем немного, почти неуловимо. И все же это было. Нечто новое.

— Вот и все, — сказал Ранфер, разворачиваясь и усаживаясь за свой стол.

Мы так и остались стоять напротив. Сесть нам никто не предложил.

— Ко мне обращаться куратор Крас или профессор, — продолжал он более прохладно.

Тут же стало ясно, что во время обучения Ранфер может быть и жестким преподавателем.

— На сегодня все. Вашей энергии надо привыкнуть к новой связи. Поэтому обучение мы начнем только завтра. Занятия сперва будут индивидуальными, поэтому встречаться вы не будете.

Я вздрогнула, понимая, что я и Ранфер будем оставаться наедине. Постоянно…

— Но чуть позже, думаю, можно будет начать совместные тренировки, — закончил ректор. — А теперь можете быть свободны.

Он сделал несколько легких движений пальцами, гораздо более простых, чем были у профессора Лафта, и напротив нас появился черный портал.

Тилья вздохнула, явно сдержав стон. Прикусила губу.

Мне стало ее жаль. Самой ужасно не хотелось лезть в эту беззубую пасть пространства.

Ольтер бросил на нее короткий взгляд, затем повернулся к профессору, проговорив:

— Доброго дня.

И без заминки шагнул в портал. Тилья вздохнула, попрощалась и тоже исчезла. А я так и продолжала стоять около ректорского стола, сложив руки на груди.

Дождалась, пока оборотень поднимет голову и вопросительно изогнет бровь. Сделала шаг вперед и жестко отчеканила, специально называя мужчину по имени, а не так, как он требовал к себе обращаться:

— А я никуда не пойду. Ранфер. Крас.

— Вы что-то хотели, А-ле-ксе-е-ва? — спросил он, вытягивая мою фамилию по слогам. В уголках полных губ не слишком хорошо скрывалась улыбка.

— Вы все знали, — резко бросила я, сложив руки на груди.

Несмотря на то, что он был снизу и это я находилась в более выигрышной позиции, Ранфер откинулся на спинку кресла и глядел на меня огненно-синими глазами победителя. Глядел так, как смотрят на жертву. На более слабого.

Это злило.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — невозмутимо ответил он и с циничным выражением на лице склонил голову набок. — Если вы не хотите сказать мне нечто важное, то прошу покинуть мой кабинет. У ректора академии, знаете ли, ужасно много дел.

— Ах, у вас много дел! — выдохнула я, едва не потеряв дар речи от возмущения. — Что-то буквально два дня назад у вас была куча свободного времени!

— Что ж, все меняется, — пожал плечами он и демонстративно опустился к каким-то бумагам. — Алексеева, мне нужно подготовить планы наших занятий, потрудитесь…

Он сделал вполне очевидный жест ладонью, словно «выметает» меня из комнаты.

У меня едва кровавая пелена перед глазами не упала. Я сделала резкий шаг вперед и уперла руки в стол, за которым сидел мужчина. Нависла над ним, почти мечтая, чтобы магия, которая во мне скрывается, оказалась огненной. И тогда я могла бы испепелить наглого манипулятора одним взглядом.

— Вы знали, что я сюда приеду, — проговорила я с ударением на слове «вы». — Вы обманули меня. Вы были у меня ночью. И вы…

Мужчина одним коротким, едва уловимым движением встал, упер руку в столешницу и махом перепрыгнул ее, заставив выпрямиться и отшатнуться.

А затем он медленно сделал шаг, припирая меня к этому злосчастному столу и оказываясь в паре миллиметров от моего лица.

— …оборотень!

Ранфер приподнял бровь и хищно улыбнулся.

— Ну, последнее — точно ни для кого не сюрприз, — с легкой усмешкой проговорил он.

Я не могла пошевелиться. Не могла вздохнуть, так близко он был. Казалось, сделай я хоть малейшее движение, он дотронется до меня. И тогда случится что-то ужасное.

В ушах зашумело. Пульс участился.

Снова происходило это.

— Так вы признаетесь, что все спланировали? — спросила я значительно тише, чем планировала.

Ранфер вздохнул, опустив голову. Большие глаза, смотрящие из-под бровей, слегка прищурились.

— Признаю, — ответил он после короткой паузы. Тоже гораздо тише, чем прежде.

А затем как-то отрывисто выдохнул и снова медленно втянул воздух. Словно сперва хотел вовсе не дышать, но не смог.

Горячая волна прокатилась по позвоночнику. Голова начала гореть. В висках стучало.

— Зачем вы это сделали? — спросила тогда я, сжав кулаки. Твердо рассчитывая сегодня получить ответы на все вопросы, несмотря ни на что. Особенно несмотря на то, что снова рядом с этим человеком со мной творилась какая-то ерунда.

— По многим причинам, — вкрадчиво проговорил он и… склонился ко мне.

— Что вы себе позв… — начала было я и тут же подавилась словами, когда он будто случайно скользнул щекой по моей щеке, а затем шепнул на ухо:

— Например, потому что ты мне понравилась.

Горячее дыхание обожгло кожу.

Давление подскочило. Меня начало трясти. От тонкого, почти неразличимого аромата, окутавшего с головы до ног. От жара мужского тела, в котором я парила. Тонула. От необъяснимого ощущения силы и власти, что распространялись вокруг оборотня.

— А еще? — выдавила я, замерев.

— Попробуй догадаться, — ответил он, переходя на шепот. И вдруг прикусил меня за мочку.

Перед глазами заплясали разноцветные звезды. Я жадно хватала воздух ртом, не понимая, что происходит. Вслушиваясь в учащенное дыхание мужчины и с изумлением осознавая, что меня это заводит. Мгновенно и настолько сильно, насколько, казалось бы, и вовсе невозможно.

— Что значит «альфа Темного Диархана»? — прошептала я тогда, закрыв глаза, сходя с ума от ощущения мягких губ на своем ухе. Чувствуя, как Ранфер приоткрыл рот и медленно очертил языком полукруг.

В этот момент я дала себе обещание, что вот-вот это все прекратится. Буквально через секунду…

— Это значит — самый главный среди оборотней. Король, царь, бог, — промурлыкал он, вызывая у меня волну мурашек по коже.

— Бог чего? — фыркнула я, пытаясь шуткой оборвать это сумасшествие. Положила ладони ему на грудь и толкнула.

Слабо. Слишком слабо даже для меня. Не то что для огромного мужчины, за которым меня наверняка даже и не видно.

Ранфер тихо засмеялся. Мягким, текучим смехом, похожим на шелест. Этот звук обволакивал, струился по венам.

— Реши сама, — ответил он, не двигаясь с места.

И тогда я выдохнула и сильнее толкнула его в грудь.

— Хватит, отойдите… — но едва он оказался на полшага впереди, на расстоянии моих вытянутых рук, как схватил меня за запястье и резко дернул на себя.

Я ахнула, ощущая, как он развернул меня, словно в танце, поворачивая на сто восемьдесят градусов. Быстро. Спиной к своей груди. Прижал, обнимая за живот, словно так и должно быть.

Словно имел на это право.

— Что вы…

Мягко запустил пальцы в мои пряди и откинул волосы вперед, позволив им упасть на грудь волной темной меди.

Зря я сегодня не заплела косу. Поторопилась. Теперь каждое его прикосновение чувствовалось с удвоенной силой.

Ранфер делал что-то странное. Вдруг опустил голову и…

О боже…

Прикосновение. Горячее.

Мягкие, чуть влажные губы скользнули по шее на линии моего позвоночника вниз.

— Ты так пахнешь, что в твоем присутствии я схожу с ума, — прорычал мужчина, и я едва узнала его голос.

Вибрирующий, дикий.

Проникающий в меня глубоко-глубоко, задевающий внутри какие-то неизвестные прежде струны.

Я приоткрыла рот, резко выдохнув. Скрывая стон.

Никогда прежде не думала, что у меня есть эрогенная зона на этом месте.

Закрыла глаза, задыхаясь. И тут же прикусила губу до боли, чтобы прийти в сознание.

Это немного отрезвило. Я выпрямилась, вырываясь из объятий, и быстро повернулась к оборотню лицом, отходя на несколько шагов в сторону.

В голове отчаянно метались огрызки мыслей, пытаясь сформулироваться хоть в какую-нибудь фразу.

— Хватит. Вы старше меня лет на пятнадцать. Для меня вы старый и дряхлый.

Я, конечно же, преувеличила. Ранфер выглядел лет на тридцать. А вообще, из-за крупной мускулатуры ему сложно было дать какой-то определенный возраст. Но мне хотелось немного уязвить самоуверенного нахала.

Ранфер на миг замер, словно не поверив своим ушам. Затем прищурился и выдохнул:

— Вообще-то, мне тридцать девять, но оборотни не стареют до семидесяти. А живут дольше сотни.

— Дольше сотни? — усмехнулась я, складывая руки на груди. Одновременно чтобы закрыться и чтобы сделать непринужденный вид. Спокойствия мне очень не хватало. — Представляю эти дряхлые развалины.

Послышалось вполне натуральное волчье рычание. Мужчина чуть наклонил голову и тоже сложил руки на груди.

— У нас не бывает дряхлых стариков. Мы хищники до самой смерти.

— Громко сказано, — фыркнула в ответ. — Так зачем я вам, не пора ответить?

Ранфер подошел к столу, слегка присел на него, упершись ладонями так, что мышцы на руках натянули рубашку. Ярко-голубые глаза вспыхнули.

— Хочешь правды? — спросил он уже спокойнее. — Что ж… мне нужна твоя сила. Твоя магия для стаи.

— А мне нужна ваша морковка для салата! Что за бред?! — я вышла из себя так быстро, что сама не заметила, как это произошло. Зарылась пальцами в волосах, отчаянно ероша их. Чувствуя внезапно нахлынувшую безысходность.

Я вдруг захотела домой. Пожалуй, впервые с тех пор, как оказалась здесь. Я хотела туда, где все было гораздо проще.

Ранфер сдвинул брови, а потом усмехнулся и покачал головой.

И, увидев, что он не разозлился, я начала успокаиваться.

— Почему вы все преследуете меня? — спросила тихо, не сводя взгляда с голубых глаз, неожиданно ставших такими серьезными.

— Потому что ты — избранная. Ты — дитя звезд, что должно изменить историю, — ответил он. И я поняла, что это чистая правда.

— И значит, теперь так будет все время? Все будут от меня что-то хотеть?

Ранфер мрачно покачал головой.

— Если о тебе все узнают, начнутся беспорядки. За тобой будут охотиться и оборотни, и люди. Но, если ты согласишься помочь мне, я смогу защитить тебя.

Голос мужчины звучал тепло и уверенно. Правдиво. Ему хотелось покориться, подчиниться. И это раздражало еще больше.

— Может, мне лучше обратиться за помощью к людям? Похоже, им я тоже могу пригодиться. Да и мне со своими привычнее. Наверняка среди сородичей будет безопаснее.

— Это вряд ли, — покачал головой Ранфер. — Идет война. И ты будешь козырем одной из сторон. Вот только у людей далеко не такие доброжелательные намерения, как у меня. Поверь.

— Я не собираюсь быть ничьим козырем, — нахмурилась я. — Верить вам я тоже не собираюсь. Нет ни одного повода. И… — я на миг запнулась. — Между оборотнями и людьми ведь нет войны?

Уголок губ Ранфера нервно дернулся. Он прикрыл глаза и отвернулся.

— Это видимость, — ответил он через короткое мгновение. — Война не кончилась и не кончалась ни на минуту уже сто лет. С тех пор, как был подписан хрупкий мир между нами. Но это тихая война. Как предательский пожар, который тлеет глубоко под землей, сжигая нас всех изнутри и то и дело вырываясь наружу яркими всполохами. Но приближается день, когда огонь совсем вырвется на свободу. И тогда его уже ничто не остановит.

Оборотень замолчал и в наступившей тишине снова посмотрел на меня. Узкое лицо выглядело хмурым. Челюсти были плотно сжаты, и линия подбородка стала резкой, жесткой.

Хотелось дотронуться до нее, провести пальцами, чтобы она вновь расслабилась.

Я встряхнула головой, когда Ранфер мрачно продолжил:

— Огонь ждет лишь повода, чтобы разгореться с сумасшедшей силой. И этот повод уже появился, Елена.

— Что же такого случилось? — выдавила я, уже заранее зная ответ.

— Появилась ты, — припечатал мужчина.

Ранфер вздохнул, а затем немного беспокойно начал барабанить пальцами по столешнице, не отрывая от меня взгляда.

Я проследила за движением его руки, невольно отмечая длину пальцев, внушительную ширину ладоней, выпуклые вены под кожей, уходящие за манжет рубашки.

— Как только об этом станет известно всем членам Совета, будет созвано слушание, — продолжал Ранфер. — Тебе придется выбрать сторону, которая в итоге получит преимущество и перевес. Войны будет уже не избежать.

Я сглотнула комок в горле. Мне совершенно не хотелось становиться причиной такого столкновения. Не хотелось быть его центром и избранной, которая в силах это все прекратить. Я до сих пор не до конца понимала, что вокруг меня происходит, а события только набирали обороты.

— Тогда, вероятно, я встану на сторону людей, — ответила я в основном для того, чтобы позлить оборотня. Само собой, такие вопросы не решаются сиюминутно. Да я и вообще не собиралась вставать на чью-то сторону, надеясь, что все проблемы таки обойдут меня стороной. — Все же люди мне ближе. Не такие дикие, шерстью не покрываются, в постель не тащат… По крайней мере, не все, — прибавила я уже не так уверенно, вспоминая, как меня чуть замуж не выдали.

— Не торопись с ответом, — сжав губы, проговорил Ранфер, совсем не уловив иронии в моем голосе. Видимо, этот вопрос действительно был так важен для него, что шуткам здесь не было места. На короткое мгновение мне даже захотелось ему помочь. — Ты должна узнать истинное положение дел. Уверен, ты передумаешь сама.

— Так и быть, я готова подумать, — ответила все же. — Но до окончательного принятия решения не стоит больше плести вокруг меня свои интриги и пробираться среди ночи ко мне в комнату.

Ранфер снова сложил руки на груди. Крупные бицепсы еще сильнее проступили сквозь натянутую ткань. Голубые глаза стали будто стеклянными.

— Не знаю, о чем ты.

— Все вы знаете! — выдохнула я, увидев, как по губам мужчины скользнула улыбка. Он опять издевался! — Еще раз… и… — у меня не хватило слов.

— Что? Отдашься мне, не глядя? — фыркнул он в кулак и все же рассмеялся. — Прости, я не удержался.

Я развернулась, схватила какую-то статуэтку с полки и со всей силы кинула в мужчину.

Но он продолжал смеяться. Выпрямился и сделал пару шагов по направлению ко мне, никак не прокомментировав порчу мной его имущества. Статуэтка разлетелась в пыль.

— Будем считать, что знакомство прошло успешно, — усмехнулся он, становясь серьезнее. — Завтра первый учебный день. Занятия у тебя будут проходить только со мной.

Он подошел еще ближе и, понизив голос, сказал:

— Никому не говори о своей природе. Если о тебе узнают, тебя могут даже попытаться убить. Веди себя как обычно.

Я сглотнула крупный комок в горле, вспомнив утреннее происшествие. Но ведь оно не имеет ко мне никакого отношения, правда? Ранфер ведь признался, что ко мне приходил он. А ведь он не маньяк…

— Может, мне будет лучше на другом факультете? Где больше народу, где ко мне не будет приковано столько внимания? — предположила я неуверенно.

Оборотень слегка нахмурился.

— Тебе уже становилось плохо, Елена, так ведь?

Я сперва не поняла, о чем он говорит. А затем вспомнила то жжение под кожей. Где-то внутри, в самой глубине.

Мрачно кивнула.

— Это чувство будет расти внутри тебя, пока не сожрет, — жестко ответил он. — Не сожжет изнутри. Только занятия в ультра могут помочь сбросить лишнюю силу. Только здесь у нас есть шанс понять, что за магией ты обладаешь на самом деле.

— А разве у меня какая-то необычная магия? — буркнула я, вспоминая коричневый цвет кристалла. — Это ведь просто предрасположенность. Разве нет? А колдовать я наверняка смогу как все.

Хотелось на это надеяться. Та сила… В общем, это было очень больно.

— Да, предрасположенность, — кивнул Ранфер, превращаясь в настоящего преподавателя. Голос стал звонче и четче. — Но дети звезд всегда обладают особыми способностями. Есть шанс, что ты вообще не сможешь колдовать. У предыдущего избранного было умение читать мысли и передавать их на расстоянии любому количеству человек. Он не умел ни зажечь самый маленький огонь, ни передвинуть ручку на парте. Но, когда короля Денвира Жуткого пытался убить его верный соратник-оборотень, об этом в тот же миг узнали все оборотни королевства. Они буквально видели, как это произошло. И потому поверили. Предатель был изгнан из стаи, а затем предан казни. И удалось избежать войны.

— Значит, и я здесь с той же целью, — проговорила я обессиленно.

До самого конца не хотелось в это верить.

— Да, — тихо ответил Ранфер. — Мы на пороге новой войны. Поэтому появилась ты.

Я сделала несколько шагов в сторону и упала в кресло, закрыв лицо руками.

Вдруг навалилась страшная усталость. На плечах словно оказалась неподъемная ноша.

А может, так оно и было.

«Я не избранная…»

— Я не рождена для того, чтобы спасать народы, — сказала тихо, подняв взгляд на Ранфера.

Голубые глаза были непривычно серьезными. Газовое пламя в них стало почти теплым.

Он подошел ко мне, словно не зная, что ответить. А затем сел в кресло рядом и молча накрыл мою руку своей.

Я повернула голову, но он на меня больше не смотрел. Задумчивый взгляд был направлен в пустоту.

Но его ладонь… Я чувствовала, что он был со мной.

— Ранфер, — позвала еле слышно. — Я хочу вернуться домой.

Он повернулся ко мне и несколько секунд просто молчал. Больше не было улыбок и шуточек. Его лицо стало абсолютно серьезным.

Широкая грудь поднялась и опустилась. Замерла.

Ранфер задержал дыхание.

— Это невозможно, — в звенящей тишине раздался, наконец, его ответ. — Ты здесь навсегда.

Глава 7

Елена ушла, решив пройтись пешком вместо использования портала. Она выглядела грустной, но Ранфер ничего не мог с этим сделать. Все, что сейчас в его силах, — это помочь ей сделать правильный выбор. И научить ее избавляться от лишней магии. Больше ничего. Не нужно забывать, что кроме этого — больше ничего.

Теперь альфа оборотней остался в своем кабинете совершенно один. Он вернулся к столу, сел, оперся локтями о столешницу и положил голову на сцепленные ладони.

Глаза закрылись, и под опущенными веками всплыло грустное женское лицо. Ранфер никогда не видел такой внешности, как у Елены. Обычной и в то же время с легким оттенком чего-то нового. Некой романтики и тайны. Того, что девушка принесла с собой из другого мира.

Он видел длинные темно-рыжие волосы, легкой волной спускающиеся по спине, видел яркие зеленые глаза. Такую женщину было сложно забыть. Сложно было пройти мимо и не заметить.

Ранфер не смог. Когда он увидел ее в первый раз — тогда, на поле, совсем рядом с границей между Темным и Светлым Диарханом, — он едва не потерял голову. Перешел на территорию врага в зверином обличье. Подверг свою жизнь опасности. Все вылетело из головы: разум, логика, долг перед стаей. Остался только ее запах, заполонивший все вокруг.

Иногда Ранфер терпеть не мог всех оборотней за то, что у них волчье обоняние. Он почти мечтал, чтобы его не было. Как легко жилось бы в этом случае. Он не чувствовал бы всей этой какофонии ароматов, которые вечно витали повсюду, рисуя в голове получеловека еще одну, новую картину окружающего. Страх, зависть, подчинение, обида, грусть, страсть. Он знал, как пахнет любая эмоция. Он понимал, что происходит с собеседником прежде, чем тот сам об этом догадывался. Конечно, это не делало оборотня всесильным. Иногда это делало его слабым.

Например, сегодня ночью, когда он пришел в комнату Лены, надеясь застать ее одну. Повсюду был ее запах. Ни с чем не перепутать. Девушка была в помещении.

Но рядом был и другой аромат. Еще одного человека. Странный, тусклый и невнятный запах. Он сбивал с толку, и Ранфер не сразу понял, что на кровати находится не Лена, а кто-то еще.

Ему вообще не следовало приходить. Это была ошибка. Та самая ошибка обоняния, что делала его слабым: ему хотелось еще раз вдохнуть ее. Понять, что за ерунда с ним происходит. Почему в присутствии этой девушки все выходит из-под контроля. Почему так сложно держать себя в руках.

Оборотни всегда были зверями. Детьми леса и полной луны. Инстинкты часто завладевали их волей, ведя хищников вперед. Но сильный хищник всегда умеет бороться со своими желаниями. Бороться и подчинять их.

Ранфер впервые в жизни столкнулся с ситуацией, когда для него это стало сложно.

Мужчина сжал кулаки и открыл глаза. Пошарил в ящике стола, не глядя доставая срочное письмо от Нашвила Викса, начальника охранного управления Светлого Диархана. С раннего утра, когда почта пришла по срочному портографу, в записке ничего не изменилось. Хотя Ранферу бы этого хотелось.

Молодая девушка двадцати трех лет найдена мертвой на минус первом уровне академии.

Шейла Твинс, чистокровный человек. Студентка «Два Л», то есть второй курс факультета Ловкости.

Буквально вчера Ранфер вел у ее потока пирокинетику. А ее морковно-рыжие, вечно торчащие в разные стороны волосы он помнил еще с первого курса.

И ночью она была найдена рядом с лунными камерами. Что ей там делать, человеку? И почему на теле следы когтей и клыков оборотня в зверином обличье, когда до полнолуния еще так далеко? Кто же из оборотней сознательно сменил ипостась, чтобы убить?

Что ж, однажды охранное управление найдет ответы на эти вопросы. Ректор Арктура не сомневался. Вопрос во времени.

Ранфер снова закрыл глаза и увидел перед собой медно-рыжие волосы дитя звезд. Елены. Отдаленно Шейла Твинс была на нее похожа. Это нельзя было не заметить. Это нервировало.

Единственная возможность гарантированно обезопасить девушку, возможность, которая мгновенно приходила в голову мужчине, — это забрать малышку себе. Но вряд ли клан одобрит это. Никто из оборотней не поймет, если он заведет себе подружку из людей. То, что позволено простым полуволкам, не позволено Альфе.

Ранфер сморщился и потер глаза у переносицы. Последнее время любая мысль заканчивалась одним и тем же.

Так нельзя.

Девушка, которая не выходит у него из головы, — избранная. Дитя звезд. Если он заведет с ней короткую интрижку, это может плохо закончиться. И наверняка так оно и будет. А любой промах может отвратить ее от волков. Повернуть чашу весов в другую сторону, и тогда войны будет уже не избежать. Люди сотрут их с лица земли окончательно.

Белый волк глубоко вздохнул. Широкая грудь поднялась и с шумом опустилась. Мощные кулаки сжались на столе.

Несмотря ни на что, Ранфер не привык говорить себе «нет». А значит, в этот раз остановиться будет сложно.

Он сунул письмо от начальника охранного управления обратно в ящик и с силой захлопнул. Дорогое дерево внутри стола дало трещину.

— Что ж, — с мрачной задумчивостью проговорил он. — Первую жертву уже нашли. Постепенно будут находить и остальных…

Он должен держать себя в руках. Или это станет началом конца для всех них.

* * *

Полдня я провела у себя в комнате. Сидела на широком подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела в окно.

Мне всегда нравились такие подоконники. Но в наших тесных московских комнатушках особенно не разгуляешься. Вообще, в мире, который остался далеко позади, было гораздо больше людей и меньше места. Огромные многоквартирные дома — как пчелиные соты. Вмещали максимум жильцов на минимальном клочке земли.

Здесь все было иначе. Даже в «тесной» комнате для студентов могла жить целая семья. Огромный замок, в который можно было бы заселить половинку небольшого города, тут был всего лишь академией.

И подоконники… на них можно было смело укладывать матрас и спать, если не боишься свалиться на пол среди ночи.

Я не боялась и уже подумывала так и сделать. Зачем мне одной такая огромная кровать?

Повернула голову к своему «царскому ложу» и покраснела.

Ранфер так и не сказал прямо, что это он приходил ко мне ночью. Но и не отрицал этого. Поэтому я вроде как больше не боялась таинственного маньяка, который вылезет из зеркала и покромсает меня на лоскутки. Признаться, несмотря на скандал, который я сегодня практически устроила собственному новоиспеченному ректору, я его даже немного ждала. Хотелось, чтобы Ранфер снова появился. Показал мне дивную «зеркальную магию», а потом обнял и улыбнулся. Конечно, я бы немедленно возмутилась, мол, что он себе позволяет, и вся петрушка. Но отталкивать бы не стала. Позволила бы ему сцепить свои сильные руки у меня за спиной, а сама тут же забыла бы о том, что больше никогда не вернусь в свой настоящий дом.

Но его не было. И тоска не проходила.

— Лена, нам нужно выйти на свежий воздух, — проговорила Тиль, уже в который раз пытаясь вывести меня погулять. — Я не могу сидеть в четырех стенах. Ты знаешь, что волки всю жизнь живут среди деревьев? У нас двух- или трехэтажные деревянные дома посреди лесного массива. Кругом ели и сосны, можно дышать полной грудью! Под ногами хрустят сухие иголки, влажный мох ласкает пальчики…

Она зажмурилась, раскинув руки в стороны. А затем открыла глаза и хмуро посмотрела на меня.

— Я не хочу, — буркнула я в ответ, сильнее поджав под себя ноги.

— Ты знаешь, я хоть и бракованный оборотень, но у меня плохо только с обонянием.

Она потыкала пальцем в кончик своего маленького носа.

— Остальные дары Селены при мне, Лена. Поэтому не зли меня, а то укушу. Вставай и пойдем уже на солнце!

Я повернула к ней голову, чуть прищурившись. Боевая Тилья — это было что-то новое. Но такой она мне нравилась.

Только сейчас я обратила внимание на ее наряд: тонкие облегающие бриджи с высокими сандалиями на ремнях и кофейного цвета рубашка, стянутая шнурками на груди. С черной косой, заплетенной прямо от макушки, она выглядела как Артемида, греческая богиня охоты.

Возможно, в этой скромной и зажатой девушке все же живет настоящая воительница? Нужно только ее разбудить?

— Не пойду, — фыркнула я уже скорее для того, чтобы посмотреть, что будет дальше.

Девушка улыбнулась сжатыми губами.

— Ну, ты сама напросилась.

С этими словами она подошла ко мне, положила руки мне на талию, резко наклонилась, уперев плечо мне в живот, и ловко закинула меня себе за спину.

— Эй, ты что вытворяешь? — ахнула я, чувствуя, что сейчас буду ржать как конь. Тилья была меньше меня на полголовы и тонкая, как веточка сирени.

— Тащу твою задницу на прогулку, — фыркнула девушка с легким рычанием, которого прежде в ее голосе не было слышно. В этот момент я поняла, что она и впрямь оборотень. Впрочем, меня это уже нисколько не пугало.

— Ладно-ладно, я готова идти сама, — усмехнулась я, когда она уже вытащила меня за дверь.

— Так-то лучше, — улыбнулась девушка, снова превращаясь в милую тихоню. Но меня уже было не обмануть.

Мы вместе вышли во двор академии. Солнце было в самом зените, легкий ветерок трепал нам волосы, а небо цвета индиго приобрело слегка розоватый оттенок, став еще более удивительным. Здесь было и впрямь красиво.

— Вон там есть отличная аллея, где мы можем посидеть на скамейке и погрызть вяленой оленины, — весело проговорила подруга, доставая из-за пояса небольшой мешочек.

— Ты взяла с собой сушеное мясо? — приподняла бровь я, а затем остановилась и положила руки на плечи девушки, серьезно взглянув в ее расширившиеся глаза.

От неожиданности она даже перестала улыбаться.

— Мне. Жутко. Повезло. С подругой, — отчеканила я бодро, про себя представляя, как целую ее трижды на Брежневский манер.

Тилья снова расцвела, а я, хихикнув, решила все-таки оставить свои фантазии при себе.

Мы прошли по тропинке, выложенной белым камнем, к небольшому фонтану. Выбрали скамейку и уселись отдыхать.

Вяленая оленина Тильи ничем не отличалась от обычной вяленой оленины. В целом поздний завтрак пришелся мне по нраву. Не хватало только чего-нибудь прохладного, чтобы запить угощение.

Мы неторопливо общались о разных пустяках. О том, что случится с нами дальше, как будут проходить наши занятия, и о том, что, вообще-то, академия Арктур — прекрасное место. И все было хорошо, пока разговор случайно не зашел об убитой сегодня ночью девушке.

В этот миг аппетит начал резко пропадать.

— Интересно, кто и зачем убил ее? — поинтересовалась Тилья, невозмутимо откусывая еще кусок мяса, которое уже перестало лезть мне в горло.

— Надеюсь, что кто бы это ни был, его быстро найдут, — пожала плечами я. — Ведь это страшное происшествие. Такого не должно быть в учебном заведении.

— Конечно, не должно, — кивнула девушка. — Но смерть в Диархане — не такое уж редкое явление, как ты понимаешь. Почти каждый месяц люди убивают кого-то из нас. Почти каждый месяц какая-то семья надевает траур. Теперь… все немного наоборот.

Я нахмурилась, услышав в голосе Тильи едва ли не злорадство. Возможно, мне показалось, но…

— Знаешь, мне кажется, что это убийство тебя вовсе не расстроило, — проговорила я, взглянув в спокойные желто-карие глаза девушки.

Тилья повернула голову, и ее брови взлетели и сложились домиком.

— Нет, ты не подумай… — начала она беспокойно, подняв в воздух руки ладошками вперед.

Но договорить ей не удалось. Неожиданно за нашими спинами раздался голос:

— Это потому что ей плевать, Элейна.

Мы резко повернули головы. Шум фонтана заглушил шаги. Из-за поворота дорожки вышел Ольтер. Он был один. На нем безупречно сидел легкий камзол, застегнутый только на одну пуговицу, руки покоились в карманах.

Поправив упавшие на глаза светлые волосы, он снова убрал ладонь в брюки. Взгляд из-под бровей стал темным и острым.

— Меня зовут не Элейна, а Елена, — процедила я, сложив руки на груди. Этот тип нравился мне все меньше.

Ольтер невнятно махнул рукой.

— Да, прости. Елена — это так странно звучит. В Светлом Диархане есть имя Элейна, почему тебя не назвали так? Откуда ты родом? Впрочем, мне все равно.

Он так быстро прибавил последнюю фразу, словно сам был недоволен собственным любопытством. Развернулся и совершенно серьезно решил продолжить свой путь, оставив нас со всем тем, что сказал.

— Эй, стой! — воскликнула я возмущенно, краем глаза замечая, как поникли острые плечики Тильи. Словно на них слон присел.

— В чем дело? — бросил парень, развернувшись вполоборота.

Красивое лицо исказилось гримасой еле уловимого презрения.

— Почему ты позволяешь себе говорить такое о других? — спросила я, вставая со скамейки.

Тилья закрыла лицо ладошками и пропищала:

— Не надо, Лена, пусть идет.

Ольтер поднял глаза к небу и сжал мягкие, четко очерченные губы.

В этот момент погода, словно по заказу, начала портиться. Солнце исчезло за тяжелыми свинцовыми тучами.

— Какое «такое»? — переспросил он и склонил голову набок. На лице не промелькнуло ни тени улыбки. — Говорю как есть. Твоей подружке плевать на нас. Так же как и нам плевать на нее и все ее племя.

— Под «нами» ты, очевидно, подразумеваешь людей, — фыркнула я, когда парень повернулся ко мне и сложил руки на груди.

Вся его фигура напряглась, и обычно не бросающиеся в глаза мышцы проступили сквозь ткань одежды.

В голове возник риторический вопрос: «Все ли мужчины в этом мире выглядят так, словно проводят на спортивных тренировках все свободное время?»

С другой стороны, может, так и должны выглядеть люди, которые находятся в состоянии непрекращающейся войны?

— Поразительная догадливость, — низко и медленно протянул Ольтер.

— Я не отношусь к описанному тобой контингенту людей, — жестко сказала я, — и прошу в моем присутствии держать язык за зубами, если тебе, кроме гадостей, сказать нечего.

На мою вспышку парень ответил ледяным спокойствием. Окинул меня убийственным взглядом и проговорил:

— От тебя я ничего иного и не ждал, поверь.

— Что ты имеешь в виду? — бросила я, пока ему вновь не вздумалось отправиться восвояси, задрав нос. Что-то в его фразе мне не понравилось. Она была явно с двойным дном, но я не могла понять с каким.

Он пожал плечами, словно ему не хочется это обсуждать.

— Ну, ты же встречаешься с оборотнями, так ведь? — раздался ленивый вопрос.

— Что? С какими оборотнями? — я ничего не понимала. — Что ты имеешь в виду?

В этот момент за спиной зашевелилась Тилья, выдвигаясь из тени.

— На тебе что, стоит метка? — шепнула она мне на ухо, пока я пыталась сообразить, о чем говорит этот зазнавшийся золотой мальчик.

— Какая метка? — еще сильнее нахмурилась я. — А, ну да, про какую-то метку мне говорил Ра… говорили, в общем…

Ольтер презрительно фыркнул и посмотрел в сторону.

— Какая на тебе метка, Лена, я ничего не чувствую? — снова шепнула девушка.

— А я почем знаю! — воскликнула, всплеснув руками.

— Метка внимания, — тихо усмехнулся Ольтер. — Твой парень тебе не сказал, да?

— Что еще за метка внимания? — не поняла я.

— Это такая метка, которая возникает на самке, если она готова принять ухаживания оборотня.

— Что-о-о?! — выдохнула я возмущенно, и Ольтер откровенно рассмеялся.

— Неужели ты не знала? — выдавил он.

— Но какое я имею отношение к этой метке? Я ведь ни при чем!

Тилья жалостливо улыбнулась, потрепав меня за плечо.

— Тут ничего страшного нет, — проговорила она в ответ. — Когда за тобой начинает ухаживать оборотень, он проявляет внимание. Интерес. Желание, — добавила она. На светлых щеках заалела краска.

Ольтер бросил на нее короткий внимательный взгляд.

— Это формирует на девушке особый, невидимый простому глазу знак. Он так и называется — «метка внимания», — продолжала она.

— Хорошо, но при чем здесь мое желание? — хрипло спросила я, чувствуя подвох.

Тилья улыбнулась.

— Метка не сможет «прицепиться», если девушка отвергает такой интерес. Поэтому в общем контексте метка означает что-то вроде: «мне нравится, что ты рядом». И остальные оборотни ее тоже чувствуют. По особому запаху.

— Как сложно, — протянула я, теперь краснея еще сильнее, чем Тилья. Выходит, Ранфер знал, что на его дурацкие, неприличные и ничем не обоснованные приставания я реагирую излишне… эмоционально. Знал с самого начала!

«Нравится, как же. Не нравится он мне!» — мелькнуло в голове.

А еще я внезапно поняла кое-что другое:

— Так это из-за метки внимания ко мне теперь пристает каждый встречный-поперечный оборотень?! — взвизгнула я.

На этот раз кивнул Ольтер. Он ухмыльнулся и проговорил:

— Они думают, что ты доступна. Что ухаживания оборотней тебе нравятся. Где один, там и другой. Метка внимания не имеет принадлежности. Невозможно определить, кто изначально был ее инициатором. А значит, дорога открыта каждому.

— Я его убью! — выдавила я через силу, сжав кулаки.

— Это уже не мое дело, — махнул рукой Ольтер.

— Стой, — мгновенно успокоилась я, и даже Тилья замерла от моего серьезного тона. — Я слышала, твой отец — начальник охраны города, — резко перешла к делу я.

— Ну, можно и так сказать, — еще более хмуро кивнул парень.

— Что с убийством девушки этой ночью? Как это произошло? — выдохнула я. — Ты должен нам все рассказать.

Наследник Виксов сдвинул светлые брови и сделал несколько быстрых шагов к нам. Лицо снова стало жестким, как камень.

— Вы не должны совать свой нос в чужое дело. Я ясно говорю?

Я прищурилась, пытаясь понять, что на душе у этого парня. Вгляделась в его светлые глаза и… не смогла поверить, что он может быть плохим человеком. Ольтер нравился мне. По-человечески. Возможно, строгое воспитание сыграло свою роль в становлении его характера. Возможно, повлияла среда, в которой он рос. Все это могло сделать его черствым, сухим и жестким, как наждачная бумага. Но я верила, что внутри, под плотной кожей, покрытой стальными шипами, у него прячется мягкое и спокойное сердце.

Оставалось надеяться, что я не ошибаюсь.

— Если мы начнем передавать пустые слухи, это вызовет панику, — осторожно начала я, видя в глазах парня отклик. — Но, если ты нам все расскажешь, мы сможем держать язык за зубами.

Ольтер глубоко вздохнул, не сводя с меня глаз.

Наследник клана Викс вдруг развернулся и сел на нашу скамейку, раскинув руки по спинке.

Выглянуло солнце. Дождь так и не начался.

— Хорошо, я расскажу, — ответил тихо, глядя куда-то вдаль.

Я сидела рядом с ним, а из-за моего плеча изредка выглядывала Тилья.

— Повторю то, что все и так знают, — сказал он мрачно. — Погибшая девушка была человеком. На ее теле найдены следы зубов и когтей оборотня. Спутать невозможно. Медэксперты подтвердили характерные отпечатки. Одна из ран — разорванная сзади шея. Признак Кровавого клана.

— Кровавый клан? Это что такое? — удивилась я.

Тилья сбоку нервно вздохнула и откинулась назад на скамейку, очевидно, чтобы не встречаться взглядом с Ольтером. Однако он все же бросил на нее темный взгляд, прежде чем ответить:

— Это банда оборотней, которые считают человеческую плоть изысканным ужином.

Голос мужчины звучал отрешенно и одновременно с затаенной агрессией.

— Кроме того, не все, но многие из них тренируют магию крови. Ты как будто вчера родилась, что не слышала об этом, — добавил он, окинув меня скучающим взглядом.

— Я… никогда не интересовалась политикой. Да и жила очень далеко отсюда, — поспешила я сказать в ответ.

Ольтер отвернулся, пожав плечами.

Мне повезло, что никто здесь всерьез не интересовался моими корнями.

— Ты сказал, что кровавых оборотней целый клан, — задумчиво протянула я. — Но почему так много? Я могу понять маньяка-одиночку, но целую стаю? Зачем они выбирают такой ужасный путь?

— Потому что однажды они попробовали человеческое мясо, — резко бросил Ольтер, его красивые алые губы искривились. — И им понравилось настолько, что отказаться от него стало невозможно. Звери. Что тут еще можно сказать?

Тилья за моей спиной сжалась и обхватила себя руками.

Я нахмурилась.

— Мой отец расследует дело об этом убийстве, — закончил Викс безо всякого хвастовства. — Сегодня он собирает улики в академии. Возможно, станет известно что-то еще.

С этими словами он встал, снова сунул руки в карманы и, тряхнув короткими, беспорядочно падающими на глаза волосами, сказал:

— Я задержался тут с вами. Счастливо оставаться.

Еле заметно кивнул мне головой, бросил короткий взгляд на Тилью и пошел прочь.

Как только мы вновь остались одни, я повернулась к девушке и задала вопрос, который она, судя по ее испуганному лицу, все же ждала:

— Это правда? Есть оборотни, которые едят людей?

Девушка выдохнула, вытащила сзади тонкую черную косичку и стала накручивать на палец ее кончик.

— Да, есть. И их много.

— Значит, вот почему люди так боятся оборотней, — проговорила я, тоже испытав неприятный укол внутри.

Мне прежде не раз доводилось слышать истории про собак, которые случайно пробовали человеческое мясо. После этого для их хозяев был один выход — усыпление. Смерть. Потому что ни один пес потом якобы не способен отказаться от этого. И он будет нападать на всех, даже на своих хозяев.

Не знаю, насколько эта история правдива. Но, судя по всему, на оборотнях подобное правило работало. Значит ли это, что любой из них мог стать чудовищем? Даже Тилья?

Хотелось бы, чтобы подруга развеяла мои сомнения. Но она заговорила совсем о другом:

— Среди оборотней Кровавые считаются врагами. Отверженными. Закон велит самцам убивать их при встрече с особой жестокостью, а самкам — убегать прочь, не привлекая к себе внимание. Но дело в том, что они тренируют особую магию, позволяющую управлять чужой волей. Кровавые оборотни — кровавые маги.

— Какое полезное умение, — проговорила я задумчиво. — А остальным эту способность тренировать нельзя?

— Нет, она под запретом, — покачала головой девушка. — Но можно тренировать способы защиты. Это сложное направление. Но, если мы не вылетим из Ультры, рано или поздно нам его обязательно покажут.

— А этим Кровавым, выходит, закон не писан. Нечестно. Проще было бы разрешить эту магию всем.

— Нельзя, — покачала головой девушка. — Потому что никогда доподлинно не известно, была ли использована магия крови или нет. Массовое овладение этим искусством грозит крахом всей государственной системе. Политической, судебной, исполнительной власти. Да любой власти. Как потом доказать, что тот или иной политик действовал в рамках своей воли, а не чужой? Как судье доказать правомерность своего решения? Нет ни одного детектора магии крови. Не существует. Именно поэтому этот клан так опасен.

Тилья закончила свои объяснения низким нервным шепотом.

— И никак их не выловить всех? — поинтересовалась я.

— Каждый год их число растет…

«Ну да, конечно», — мелькнуло в голове мрачное. Я бросила на подругу взгляд, в котором уже не было прежней уверенности.

И, похоже, она это заметила, опустив глаза.

Мне стало немного стыдно. Но разве в том была моя вина? Оборотни больше не казались такими же безобидными, как прежде. Мало того, что у них вот так просто могут поменяться пищевые приоритеты, так еще и невозможно угадать, с кем это уже случилось.

— Как я понимаю, по внешнему виду невозможно определить, кто перед тобой: обычный оборотень или из клана Кровавых? — продолжила я свою мысль.

Девушка обреченно кивнула.

— Они скрываются среди нас, — прозвучал ее тихий голос. — Поэтому я прекрасно понимаю людскую ненависть. И не могу осуждать тебя.

— Меня? — как-то чересчур пискляво взвизгнула я. Стало еще более стыдно, чем прежде. — Тиль, я вовсе не…

— Перестань, — подняла руку она, и снова внутри нее словно сверкнул невидимый стержень. — Не нужно. Правда в том, что ты боишься и не доверяешь. И мне нечем тебя успокоить. Потому что я тоже боюсь.

С этими словами она встала со скамейки.

— Пойдем, обед скоро, — закончила она и протянула мне свою тонкую руку.

Я взяла ее худую ладонь и пошла следом. Мне нравилось, что она не зацикливалась на том, кто из нас добро, а кто — зло. Она не искала от меня слепой веры. Она просто принимала жизнь такой, какая она есть. Этому у нее следовало бы поучиться.

Остаток дня прошел относительно спокойно. Мы больше не говорили на животрепещущие темы, и хотя бы в это время за сохранность нервов можно было не беспокоиться.

Однако уже вечером, ложась в постель, Тилья вдруг сказала:

— Знаешь, ген оборотней — доминантный. Я уже говорила, что моя мать была оборотнем, а отец — нет. И у меня не оставалось шанса родиться человеком. Но и нормальным волком при этом мне никогда не быть. Такие, как я, — позор для клана.

— Тилья… — попыталась остановить ее я, но она не позволила. Покачала головой, проходя вглубь комнаты.

— Я была бы рада, если бы люди не смотрели на меня с такой неприязнью, какую я сегодня видела в твоих глазах и в глазах Ольтера. Ведь я наполовину такая же, как вы. Но в итоге получается так, что я чужая с обеих сторон. Нет, не подумай, я не жалуюсь. Мне нравится быть оборотнем. Нравится превращаться в волка. Но, наверное, я променяла бы свою жизнь на ту, где у меня совсем не было бы ни магии, ни звериной ипостаси. Тогда ты верила бы мне, правда?

— Тиль, я и так верю, — проговорила я тихо.

Но девушка покачала головой. Без слов провела рукой над камином, и свет выключился. А потом она просто легла в кровать и отвернулась к стене.

— Спокойной ночи, Лена, — раздалось бесцветное.

Но я была почти уверена, что видела, как блестят уголки желтых глаз.

Мне пришлось выйти из ее комнаты. Но, ложась спать этим вечером, я пообещала себе, что изменю ситуацию. Не знаю как. Не знаю когда. Но Тилье больше не придется расстраиваться. В конце концов, я дитя звезд или нет?

Глава 8

Признаться, спать я ложилась со смутной, не до конца оформившейся надеждой, что, может быть, ночью из зеркала тихонько появится Ранфер. Я представляла, как завибрирует стеклянная поверхность, как пойдет рябью отражение. А затем в комнату шагнет темная высокая фигура. Широкие плечи закроют тусклый свет из окна, и серебристая луна потеряется в белых распущенных волосах.

Не знаю, почему я этого хотела. Я не доверяла Ранферу. Не понимала, какую роль должна сыграть в его планах. Но при этом я все же хотела видеть его рядом. Хотела иметь возможность протянуть руку и прикоснуться, закрыть глаза и вдохнуть его легкий, еле уловимый запах, лишенный резких нот парфюма. Мне было нужно все это. Все то, чего я на самом деле не позволяла себе в его присутствии.

Но Ранфер не появился.

Утро встретило меня ярким солнцем, своевольно светящим через шторы прямо в лицо. Я едва успела привести себя в порядок, впервые приняв душ в общих комнатах для девушек, как рядом с моей кроватью заклубилась магия.

От неожиданности я подпрыгнула, громко взвизгнув.

— Что случилось? — переполошилась Тилья, выбегая из своей комнаты. Она снова улыбалась как ни в чем не бывало. Будто и не случилось вчера этого ужасного вечернего разговора.

— Тут… смотри… — я ткнула пальцем в черное спиральное пятно размером с тарелку, которое то становилось больше, то вновь уменьшалось.

— Похоже на портал, — любопытно протянула девушка, осматривая таинственную штуку со всех сторон. — И такой же громкий.

Штука и впрямь вибрировала и трещала.

— Но почему такой маленький? — удивилась я, вспоминая порталы, которые мы видели прежде.

Тилья пожала плечами. А в следующий миг черное пятно подернулось дымкой, и из него на нас посмотрело хмурое лицо Ранфера. Ректора и нашего нового куратора.

— Студентка Алексеева, вы еще не готовы? — грозно бросил он, мгновенно заставив меня покраснеть.

Я сжала слишком низкий ворот сорочки с логотипом Арктур. Такие тут выдавали всем учащимся девушкам.

— У вас пять минут! — рявкнул он приказным тоном. — Затем портал засосет вас без вашего желания.

— Что? — ахнула я, не зная, за что хвататься в первую очередь.

— А как насчет меня? — невозмутимо спросила Тилья, и не думая прикрывать свою сорочку.

— Ваше занятие ровно в полдень, ожидайте, — ответил он, повернув голову к девушке. Затем добавил мне: — Время пошло!

И исчез вместе с минипорталом.

Я начала лихорадочно бегать по комнате, собирая вещи. Юбку, дурацкий корсет, рубашку, расческу и обувь.

Пока лениво зевающая Тилья затягивала мне тесемки на спине, отведенное Ранфером время кончилось. Я не успела причесаться. Только протянула руку, чтобы ухватить гребень, как снова раздался треск, и в воздухе появилось черное пятно, увеличивающееся в размерах. Не прошло и мгновения, как это пятно ринулось ко мне, утягивая в пучину пространственного перехода.

Пока меня что-то жевало и обсасывало, перекатывая туда-сюда, как в центрифуге стиральной машинки, на ум приходили тысячи ругательств, которыми можно осыпать Ранфера за такое обращение. А еще я подумала, что причесываться все равно не было никакого смысла.

Как только меня на четвереньках выбросило из портала, влажные, перепутанные волосы упали на лицо, я открыла рот, чтобы высказать все, что вертелось на языке. Но стоило поднять голову и встретиться с огненно-голубым взглядом, как все невысказанное застряло в горле.

Ранфер стоял на краю утеса. Его лицо было спокойным и красивым. Руки сцеплены за спиной. Ветер трепал одинокие волоски, выбившиеся из тугого хвоста, а солнце отражалось от серебристых пуговиц темно-синего камзола.

Мы были не в его кабинете, как я рассчитывала.

— Вставайте, студентка Алексеева, — проговорил он хлестко, словно забыл, что еще вчера называл меня на «ты» и по имени. Однако он все же подошел и протянул мне руку, помогая подняться.

— У нас сегодня намечена важная прогулка.

Я прищурилась, пытаясь понять, что за роль он выбрал для себя в этот раз. Наставник, преследователь, серый кардинал? С Ранфером мне не удавалось ничего предугадать заранее.

— Я думала, мы будем учить меня магии, — протянула я, нехотя отпуская его теплую руку.

— Будем. Но сперва я покажу вам то, чего вы еще не видели, — ответил он, снова сцепив кисти за спиной. Словно… боялся до меня дотронуться.

Опять ненужные мысли пронзали разум острыми иглами. Взгляд резкими скачками двигался по мужской фигуре, зачем-то отмечая явно напряженные мышцы под одеждой, сжатые челюсти, нарочито прямой взгляд.

— Что же именно вы мне покажете?

— Людей, — коротко ответил он, разворачиваясь и указывая вперед.

Там, за утесом, расстелился огромный город. Красные черепичные крыши играли на солнце яркими красками, маленькие каменные дома росли повсюду как грибы, высаженные садовником в четком квадратном порядке. Город делился на кварталы, между которыми как ручейки текли достаточно широкие мощеные улицы.

Затем Ранфер махнул ладонью вправо, указывая направление движения.

Замок академии оказался за спиной. Мы же двинулись по дороге, что вела в обход утеса. Медленно спускались вниз, минуя тот вход с аркой, через который я приехала сюда.

Всю дорогу мы шли молча, не касаясь друг друга. Не то что бы я жаждала потрогать наглого оборотня, но от его бесстрастной физиономии, направленной только вперед, мне становилось грустно. И холодно. Это была словно некая изощренная пытка молчанием, когда ужасно хочешь поговорить, но делаешь вид, что на самом деле тебе плевать. И Ранфер делал именно так.

Хотя, может, ему и правда было плевать.

Через некоторое время мы спустились с горы, на которой стояла академия, и потихоньку погрузились в город, который здесь называли Светлым Диарханом. Вообще-то получалось, что это лишь половина города, именуемая Светлой. А вторая половина, «Темная», должна быть по другую сторону утеса. Но о ней я пока вовсе не думала.

Мы прошли высокие символические ворота, которые, видимо, всегда были открыты и потому со всех сторон обросли землей. Вьющиеся растения поднимались вверх по кованым створкам, а внизу трава достигала середины дверей.

— Итак, зачем мы здесь? — спросила я, с интересом изучая серые фасады зданий, частенько возле окон расписанные узорами солнца, диковинную шестиугольную плитку под ногами и людей, уже снующих туда-сюда, несмотря на утро. Изредка мимо нас проезжали полностью крытые квадратные автомобили с большими узкими колесами. Шума двигателя я почти не слышала, а потому совершенно не могла понять, как они работают.

— Я подумал, что вам стоит своими глазами увидеть людской город. Во-первых, вы здесь никогда не были, а во-вторых… кое-что должно открыть вам глаза на отношения между людьми и оборотнями.

Оставалось только догадываться, что он имеет в виду.

Мы проходили все глубже в город, то здесь, то там поворачивали, и я уже окончательно забыла дорогу обратно, заплутав в городских чащобах. Оставалось надеяться, что Ранфер не задумал завести меня подальше, вырезать мне сердце и принести его какой-нибудь злой королеве. Хотя Белоснежка из меня еще та, поэтому вряд ли я могла бояться такого развития событий.

— Люди считают нас чудовищами, — мрачно продолжал мужчина.

Я была благодарна ему уже за то, что мы больше не молчим, но, похоже, тема, которую он решил завести, не так проста, как хотелось бы.

— Для них каждый оборотень — монстр, отброс и выродок, — продолжал он.

А я вдруг стала замечать, что некоторые люди, проходящие мимо, смотрят на нас не так, как должны бы. Не все, но вот, например, мужчина с пенсне во фраке и невысоком цилиндре. Поправил линзу, вглядываясь в нас внимательнее, а затем отвернулся и сплюнул на брусчатку. Еще через пару домов шла женщина в льняной серой юбке и легкой кожаной куртке. Она вела с собой двух премиленьких девочек с кудряшками и бантиками. Увидев Ранфера уже из-за поворота, она изменилась в лице, скривилась и, быстро развернув детей, пошла в другую сторону.

Оборотень то ли ничего не замечал, то ли ему было совершенно все равно. Четкая линия подбородка была приподнята вверх, взгляд оставался острым и пронзительным, прямым.

— Вас здесь узнают, не так ли? — уточнила я.

— Конечно, — кивнул он, не поворачивая головы. — Я ректор единственной межрасовой академии во всем королевстве. Академии, которая у этих людей под боком. Кроме того, я альфа всех оборотней, которых они когда-либо видели… или убивали.

— Вы так говорите, словно эти люди — единственные монстры из возможных, — тут же ответила я, сдвинув брови.

Разговор нес официальный оттенок благодаря странной отстраненности и холодности Ранфера. Благодаря тому, что он снова обращался ко мне на «вы». Теперь я была для него «студентка Алексеева». Я решила играть по его правилам. В конце концов, разве он для меня не просто преподаватель наук в чужом мире? Не чужой человек?

— Что вы имеете в виду? — в свою очередь нахмурился он.

— Кровавых оборотней, конечно же.

— Конечно же, — скривился он, повторив за мной. — Я смотрю, вам уже рассказали.

— Ну естественно, рассказали! — выдохнула я. — А вы хотели выставить людей отвратительными убийцами, которые устраивают геноцид на потребу своей черной душе? Забыв при этом упомянуть, что огромное число сумасшедших оборотней по всей стране жестоко убивают и жрут людей?

В это время мы вошли в какой-то узкий переулок, который неожиданно вывел нас… на рынок! Обычный человеческий рынок. С утра здесь было еще не так много народу, но возле торговых палаток суетились продавцы, на прилавках красиво лежали продукты, галантерея, одежда, украшения и разные безделушки.

У меня глаза разбегались, так хотелось все рассмотреть. Но все же разговор был важнее.

— Елена, — проговорил мужчина, вдруг резко остановившись у самого входа в торговые ряды. Его лицо было хмурым, полные губы плотно сжаты.

Блин.

Опять я смотрела на губы.

— Разве вам не известно, что плохими могут быть отдельные личности, но не весь народ? Разве вам не доводилось слышать, что нельзя судить по сотне людей о тысяче? По тысяче о десятке тысяч? Это ошибка. Среди любой расы есть плохие и хорошие. Среди людей маньяков не меньше, чем среди оборотней.

— Точно? — выдохнула я. — А как быть с тем, что бояться нужно каждого из вас, ведь неизвестно, кто уже перешел на сторону Кровавого клана… а кто еще нет?

Честно говоря, я не хотела прибавлять последнюю фразу. Правда не хотела повторять слова Ольтера о том, что жажду человеческого мяса может приобрести каждый оборотень. Стоит лишь раз попробовать… Я боялась произносить это вслух, потому что не хотела верить, будто Ранфер или Тилья способны превратиться в чудовищ таким образом. Это означало бы, что люди правы в своей ненависти. Каждый полуволк — бомба замедленного действия. Каждый — потенциальный убийца.

Но от этих мыслей в моей голове было уже не скрыться.

Я отвернулась, чтобы не смотреть на мужчину. Чтобы не показывать ему, как меня беспокоит это.

Но где-то на периферии зрения я видела, как челюсти Ранфера сжались, глаза полыхнули огнем. А затем он неожиданно резко схватил меня за плечи и придвинул к себе. Схватил пальцами подбородок, жестко приподняв его вверх и заставив посмотреть на себя.

Глаза в глаза.

Сердце застучало ошеломляюще быстро.

В висках пульсировало.

Я чувствовала жар его тела. Снова так близко, словно мы не просто знакомые. Словно… Все не так, как кажется.

Я не могла оторвать взгляда от его горящих глаз. В них пылала ярость, какое-то темное отчаяние. Но лгать себе было невозможно: мне нравилось даже это. Этот гнев, заставляющий его быть так близко ко мне. Сжигающий его ледяную броню надменного куратора и профессора.

— Скажи мне, Лена, — прорычал он сквозь зубы, снова переходя на имя вместо «студентки Алексеевой», — если ты попробуешь человеческое мясо, что с тобой станет?

— Меня вырвет, — без запинки ответила я, чувствуя, как жар его тела перетекает в меня от ладоней в предплечья. Струится по венам, жжет внутри. Чувствуя, как его ярость воспламеняет что-то и во мне.

— Вот и меня вырвет, Лена, — выдохнул он. — Оборотни мало чем отличаются от людей. Да, у нас есть дикая, животная форма. Но она служит защитой. Как волки, мы столь же разумны. Ни один оборотень в здравом уме не станет жрать человека. Или оборотня.

Я слушала его, широко распахнув глаза. И все же не могла поверить до конца.

— А в нездравом?

— А в нездравом и людей полно встречается, — жестко ответил он. — Не стоит обольщаться.

Мне нечего было на это сказать. Особенно сейчас, когда он продолжал держать меня, а его дыхание вдруг стало тяжелее. Я как специалист по профайлингу в аэропорту внезапно начала отмечать каждое изменение в его поведении и внешности. Выхватывать их, как голодный зверь.

Потемневшие глаза, напряженные мышцы.

Вдох-выдох. Быстрее, чем прежде.

Короткий, словно ворующий взгляд, скользнувший к губам…

От этого взгляда будто молния прошила меня насквозь.

Я резко втянула ртом воздух, чувствуя, что задыхаюсь.

И, конечно, в этот момент я не смогла сказать Ранферу, что, действительно, и среди людей есть множество жестоких маньяков. Есть монстры, каких сложно придумать нарочно. Но, в отличие от людей, у оборотней был целый клан каннибалов-убийц. И этот клан с каждым годом лишь увеличивался. В этом была принципиальная разница.

К сожалению, моя голова в тот момент была занята совсем другим. Я думала, как не показать мужчине, что от волнения у меня начали дрожать руки. Что щеки горят так, словно я полдня гуляла по городу с платьем, заправленным в трусы.

К счастью, сам Ранфер, наконец, отпустил меня, заведя на рынок.

— Мы хотим тут что-то купить? — поинтересовалась я, маскируя собственное волнение.

В груди все еще громко стучало. А еще я чувствовала то самое неприятное ощущение, что предшествовало прошлому магическому приступу. Под кожей стало болезненно горячо. Но я продолжала идти вперед, надеясь, что скоро это пройдет так же, как и в прошлый раз. Но, увы, надеждам не суждено было оправдаться.

— Не совсем, — уклончиво ответил мужчина, и по нему было видно, что он уже пришел в себя. А может, с ним и вовсе все было в порядке, а остальное — лишь моя больная фантазия. — На самом деле мы идем к озеру, где попробуем узнать, какой у тебя преобладающий тип магии. А вот по пути сможем кое-что увидеть.

Я внимательно смотрела по сторонам, пытаясь понять, что же это за «кое-что». И единственное, что замечала, — это отношение к Ранферу окружающих людей. Тех, кто его узнавал. Некоторые продолжали шарахаться как от чумы, некоторые кривились, но были и те, что нарочно скалились и поворачивались к нему всем телом, уперев руки в бока. Словно показывали свою готовность вступить в схватку.

Мужчина на всех одинаково не обращал внимания. Кроме того, несмотря ни на что, нам уступали дорогу, и никто, ни один из вышеперечисленных не смел произнести ни одного грубого слова. Словно все разом онемели. Хотя я и видела, как плотно они сжимают губы. Им явно было что сказать.

В какой-то момент мы остановились около вещевой лавки. Хозяин дружелюбно улыбнулся нам обоим.

Я подумала, продавец, вероятно, не знает, кто перед ним. Он широко распахнул руки и проговорил:

— У меня великолепный товар, вам, бесспорно, понравится. Для такой прекрасной девушки я даже готов сделать скидку! Что вас интересует? Отличные сумки из кожи питона и забруйской кобры, ремни, ключницы, портмоне и кошельки! Есть муфта из кролика и лисы, варежки из овчины и соболя. Скоро зима, не стоит ли купить вещи заранее? Через пару месяцев все подорожает, помяните мое слово!

Я перевела непонимающий взгляд на Ранфера. Все еще было неясно, что мы тут делаем. Но он сложил руки на груди, отчего его бицепсы стали выделяться сквозь одежду, и невозмутимо слушал.

— А… что у вас есть еще? — спросила я тогда, чтобы заполнить паузу.

— О, я вижу, вы ценители редкостей! — с хитрой улыбкой потер ладонями хозяин, затем развернулся и указал рукой на стенд позади себя. И тут я увидела то, на что прежде не обращала внимание. Хотя это было на самом виду.

На серой доске была приколота огромная черная шкура. Высушенные плоские лапы, длинный пушистый хвост и оскаленная волчья пасть размером с две человеческих головы.

Холодный пот прошиб меня насквозь.

Было совершенно очевидно, что это не просто волк. Таких огромных волков не бывает.

— Шкура оборотня! — провозгласил продавец, довольно облизываясь. — Очень качественная! Без следов от пуль. Охотник сказал мне, что завалил эту бестию голыми руками! Уж не знаю, как он это сделал, но, видать, матерый тип, опытный.

Хозяин подмигнул мне, аккуратно поглаживая шкуру.

А мне резко стало дурно. С каждой секундой я все ярче представляла, как это произошло. И видела перед собой не волчью шкуру, а человеческую кожу, распластанную и натянутую на доску.

Перед глазами потемнело. Жар под кожей, как назло, становился все сильнее. И то, что я видела, лишь усугубляло ситуацию.

Меня слегка повело, и Ранфер подхватил меня, подставив руку. Его лицо было каменно-холодным.

— Не стоит так переживать, — тихо сказал он. А затем повернулся к хозяину лавки и зло проговорил:

— Меня зовут Ранфер Крас. Вы пытаетесь продать шкуру оборотня альфе оборотней.

На секунду вокруг повисла тишина. Оказалось, что за этой сценой уже несколько минут следили все, кто находился рядом. Продавцы соседних лавок и случайные прохожие, что затесались в этот ряд в такую рань.

А хозяин вдруг ответил, ехидно скалясь, то, что мы совсем не ожидали услышать:

— О, мне это прекрасно известно, лэр Крас. — И его улыбка стала еще шире. Он даже выпятил вперед грудь, прищурив глаза. Будто говоря этим: «Ну, что ты сделаешь мне, волк?»

А он ничего и не мог сделать. Ничего не мог сделать посреди оживленного города утром на рынке человеку, которого защищает закон. Людям разрешено убивать оборотней в их животном воплощении. И на этом конец.

— Кто убил его? — холодно спросил Ранфер, и лицо его оставалось неподвижным. Не дрогнула ни одна мышца.

— О, я не могу вам сказать, любезный, — широко улыбнулся продавец. — Да это и невозможно, я выменял эту шкуру на крупную сумму у охотника, который не пожелал назвать своего имени. Ну, вы же понимаете, по какой причине. Нам бы не хотелось раздувать вражду, любезнейший.

Он так сладко улыбался, что даже мне захотелось его ударить. Сильно.

— Пойдем, — резко бросил Ранфер, развернув меня за локоть.

Люди, что стояли вокруг, шарахнулись от нас как от толпы голодных аллигаторов. Даже я чувствовала волны ярости, растекающиеся от Ранфера во все стороны. Настолько сильной, ощутимой ярости, что она била по коже, проникала сквозь поры, заставляла в спазме задерживать дыхание.

Его ненависть была почти материальной.

Через некоторое время мы вышли за территорию рынка, и дышать стало немного легче. Оборотень отпустил меня, и я больше не чувствовала его гнева.

Но мне его не хватало. Даже в черном облаке этих эмоций я чувствовала себя живой. Я чувствовала, что получеловек рядом со мной — настоящий.

И ему больно.

— Это ужасный закон, — проговорила я, когда мы начали спускаться по небольшому пригорку вниз. Неподалеку впереди виднелась гладь озера. Она серебрилась на солнце, отражая фиолетово-синее небо в своих водах.

Ранфер бросил на меня короткий взгляд и вздохнул.

— Дело не только в нем, — ответил он. — Нам известно об этом законе, и в полнолуние, когда многие оборотни не способны контролировать свое перерождение, они уходят в леса. В Темный Диархан. В это время в городе людей, как правило, не остается ни одного оборотня. Но новые шкуры появляются почти каждый месяц.

— Но как же это возможно? — удивилась я.

— Все просто. Охотники на оборотней, прикрываясь этим законом, уходят в наши леса. И убивают нас там. На нашей территории.

— Но это же ужасно!

— Да, иногда мы ловим таких охотников, — хрустнув костяшками пальцев, ответил мужчина. — И тогда их участь незавидна. Но даже в таком случае нам приходится устраивать суд тайно. Люди требуют вернуть им людей, чтобы судить их на своей территории. И в таком случае почти всегда их оправдывают. Ведь никто не может запретить человеку гулять по Темному Диархану, правда? — спросил Ранфер со злой, грустной улыбкой. — А как доказать, что он охотился, а не гулял?

— Значит, вот как… — протянула я тихо.

Под кожей уже зудело почти нестерпимо. Было страшно горячо, и шея горела больше всего. Казалось, у меня вот-вот вспыхнет огненный воротник.

Дышать стало тяжело.

Мы подошли к самой воде. Я сделала несколько шагов вперед, думая, что, если умоюсь, мне станет легче. Хоть один плюс, что в этом мире у меня не было косметики: можно не беспокоиться за сохранность макияжа.

Я потерла кожу возле ключиц, потом протянула руку назад, к затылку.

Боже, там было еще горячее.

— Что с тобой? — резко спросил Ранфер, двинувшись ко мне.

— Кажется… — я больше не могла нормально говорить. Из горла вырывались какие-то хрипы. — Жжет… Больно…

Ноги подогнулись, перед глазами потемнело, и я поняла, что падаю в озеро.

Но мое тело не коснулось воды. Не знаю, как это вышло. Но когда в следующий раз я открыла глаза, оказалось, что я лежу на руках Ранфера.

Мужчина сидел на побережье и крепко держал меня, слегка укачивая.

Белоснежные волосы выбились из его хвоста и падали на лицо непослушными прядями. Сквозь них ярко светило солнце…

— Тише, тише, — шептал он одними губами, проводя рукой у меня по щеке.

Прохладно, приятно…

Мокро.

Я дернулась от неожиданности, замечая, что вокруг пальцев Ранфера блестит толстый слой светящейся воды.

— Ш-ш-ш, все в порядке, — уговаривал он меня, будто я вот-вот вырвусь и убегу.

Ага, сейчас.

А ладонь Ранфера все двигалась и двигалась. Мягче, ниже. По шее, которая все еще горела от боли.

Как только вода коснулась пылающей кожи, мне стало легче. Прохлада притупляла жжение.

Я послушно замерла, глядя в огромные голубые глаза, ставшие сейчас такими темными. Не могла оторвать взгляда от его сосредоточенного лица, с которого исчезли все следы безучастности, гнева или пренебрежения. Он снова был теплым. Живым.

Проклятый оборотень снова околдовывал меня только одной своей близостью.

И уже было невозможно ничего сделать. Тепло его тела окутывало. Я прижалась щекой к широкой груди, на которой будто нарочно распахнулся тонкий камзол, надетый на голое тело. И теперь я чувствовала огонь горячей кожи.

В какой-то момент жжение во мне начало меняться, трансформироваться. Это ощущение было уже не столь сильно, но казалось, что мне становится лишь хуже. Потому что теперь было трудно дышать. Щеки пылали, а по позвоночнику то и дело пробегала мелкая дрожь.

Я прижалась к Ранферу сильнее. На короткий миг закрыла глаза, испуганно вздохнув, втянув в себя тонкий аромат его кожи. Что-то дикое и лесное. С привкусом вечернего костра и еловой коры.

И услышала громкий, оглушающий стук его сердца. Стук, отдающийся у меня в грудной клетке.

Мурашки пробежали по спине, жар прокатился от желудка вниз, заставив меня немедленно покраснеть и распахнуть глаза.

Пальцы конвульсивно сжались на ребрах Ранфера, отчего он вдруг задержал дыхание и посмотрел на меня потемневшим взглядом.

Тук-тук-тук. Удары сердца. Моего сердца. Один за другим. В висках, в горле.

— Прости, — шепнула тихо, понимая, что, похоже, поцарапала его.

Ранфер сжал челюсти. Напряглась четкая линия подбородка, переходящая в шею.

Невольно скользнула по ней взглядом до самого уха, из-за которого выбились несколько белых прядей.

Взглядом же заправила их обратно и провела по напряженным венам на широкой, мускулистой шее. К самой ключице.

О боже…

Резко подняла глаза вверх и увидела, как напряженно и внимательно Ранфер следит за мной.

Его рука зависла чуть ниже моей шеи так, что меня касалась лишь прохлада воды. Но вдруг все исчезло. Вода опала вниз, слегка намочив корсет. А ладонь мужчины легла мне на грудь. Ранфер касался ключиц, осторожно поглаживая кончиками пальцев их изгибы. Рисуя на мне какой-то узор, видимый лишь ему.

И только у меня от каждого прикосновения перед глазами вспыхивали разноцветные пятна. Кровь приливала к вискам, к груди, к низу живота. Пульсировала. Путала мысли.

Проклятье…

Сквозь влажную ткань корсета стали видны затвердевшие соски.

Я едва дышала.

— Что со мной? — тихо спросила я, почти боясь, что вот-вот сгорю на месте. Рассыплюсь в пепел от огня, бушевавшего внутри.

Голос вышел хриплым, рваным. Неузнаваемым.

Ранфер через силу улыбнулся. Словно для него это оказалось непереносимо сложно.

Я была не в силах оторвать взгляда от этой улыбки. От его полных, мягких губ, которые сводили с ума.

— Ты возбуждена, — отрывисто бросил он.

— Что? — выдохнула я, еще сильнее покраснев. Сознание по чуть-чуть стало возвращаться. Я дернулась, чтобы встать, но оборотень не позволил.

Улыбнулся, подняв руку, и коснулся большим пальцем моих губ.

Мир закружился.

Молнии пронзили тело, жгучие мурашки пробежали по спине.

Мягкая подушечка прошлась по контуру моего рта, щекоча, лаская. Это уже не было похоже на игру. Глаза Ранфера из голубых превратились в темно-сапфировые.

— Магия в человеческом теле подчиняется рефлексам самого тела, — немного хрипло проговорил он, и от этого голоса у меня закружилась голова. — Если тебе жарко от гнева — магия тебя сожжет, если ты боишься — она сведет тебя с ума, но если ты в состоянии покоя — магия тоже в покое. Сейчас ты не можешь привести себя в состояние покоя. Другой мир, оборотни, новая жизнь. Это вполне объяснимо.

Он сделал короткую паузу, а затем закончил низким, немного вибрирующим голосом:

— И я знаю только один хороший способ переключить твое внимание. Это пробудить твои инстинкты.

— Какая глупость, — прошептала я, сглотнув комок в пересохшем горле.

Перед глазами все помутилось. Я больше не могла находиться в его руках. В его объятиях. Особенно понимая, что «все это для моего же блага». И не более чем шутка.

Дурацкое спасение от боли…

Я закрыла глаза и стиснула зубы. А затем резко вырвалась из кольца горячих рук.

Ранфер больше не стал меня удерживать. Когда я вновь посмотрела на него, он улыбался.

— Я вовсе не хочу… — проговорила, стиснув зубы. — Вас.

Щеки все еще горели, но на приличном расстоянии от оборотня, как ни странно, я соображала значительно лучше. Трех шагов между нами вполне достаточно. Я надеюсь.

— Хочешь, — усмехнулся он, сцепив руки в замок на коленях. Он все еще сидел прямо на земле и не торопился вставать. Даже глядя на меня снизу вверх в такой расслабленной позе он казался уверенней и спокойней меня.

Это раздражало.

— Нет, — фыркнула, развернувшись и подойдя к озеру. Наклонилась и все-таки умыла лицо холодной водой.

— Мне не нужно твое «да», Лена, — проговорил он невозмутимо.

Я начала еще больше злиться. Резко развернулась и, уперев руки в бока, спросила:

— Твоего собственного «да» вполне достаточно? Так, может, и гладить будешь сам себя?

Ранфер ни капли не рассердился. Напротив, его взгляд странным образом потеплел, он склонил голову набок и с полуулыбкой проговорил:

— Острый язык — горячая девчонка.

— Седина в шкуру — бес под хвост, — тут же выпалила я первое, что пришло в голову.

Наверно, стоило придумать что-то поумнее, но мне не хватало выдержки.

Ранфер усмехнулся.

— У меня на шкуре нет седины, если ты на это намекаешь, — засмеялся мужчина. — И кто такой бес?

И неожиданно я тоже не смогла удержаться от улыбки, настолько заразительно смеялся проклятый оборотень.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Словно глазами общаться у нас получалось лучше. И от этого странного контакта внутри меня что-то менялось, оживало.

Мне показалось, что в какой-то момент Ранфер решил нарушить тишину. Уже открыл было рот, но внезапно нахмурился. Закрыл глаза и втянул воздух.

Когда голубые глаза вновь открылись, в них опять горело холодное пламя. Мне уже было не суждено узнать, что он хотел сказать. Однако случилось нечто похуже моего неведения.

Ранфер повернул голову к дороге, и теперь даже я увидела, что метрах в ста от нас ехал черный экипаж.

— Что случилось? — нахмурилась я.

— Пока не знаю, — тихо ответил мужчина, вставая. — Но чувствую, что этот катафалк здесь не случайно.

Глава 9

Траурный экипаж разительно отличался от обычного. Он был длиннее, значительно уже, а еще весь его внешний вид внушал страх. Черно-серые обшарпанные дверцы, окна, зашторенные мрачными сизыми занавесками, колеса с тонким спицами, на которые будто налипла могильная грязь.

Как только машина начала приближаться к нам, ко всему прочему раздался противный скрип ее осей. Ранфер тут же вышел на дорогу, останавливая ее движение.

— Что случилось? — из передней дверцы выбрался старикашка в фетровом пиджаке и коротком цилиндре. В зубах у него была дымная папироска, сам же он удивленно чесал седую бороду.

То тут, то там вдоль дороги начали появляться люди, заинтересованные происходящим.

— Кто в экипаже? — тут же спросил Ранфер. Голос его звучал уверенно и грозно. Даже мне хотелось ответить, хотя я не знала, что именно.

Водитель вздрогнул и слегка съежился под взглядом ректора Арктур. Мужчины, который был на две головы выше его ростом и в два раза шире в плечах. Но главное оказалось даже не в этом. Снова вокруг Ранфера разливалось невидимое облако странной энергии. Силы. Оно мягко проникало в тело, не давая возможности сопротивляться. Ведь, казалось бы, сопротивляться-то и нечему. Но как только это случалось, в голове оставалось единственное желание: сделать так, как говорит этот человек. Чего бы это ни стоило.

Мурашки пробежали у меня по спине. В который раз. И теперь лишь от вида фигуры оборотня. От его светлого, будто предгрозового взгляда, от плотно сжатых челюстей. От мышц на руках, которые напряглись, когда он сжал ладони в кулаки.

— А что, собственно, случилось? Почему вы?.. — заблеял водитель, снимая цилиндр.

— Отвечай, — негромко прервал Ранфер.

И папироска выпала изо рта водителя. Сам воздух вокруг будто пошел рябью. Короткой, но сильной, встряхнувшей все вокруг.

— Там… там… изволите ли… какая-то женщина. Нашли мертвой недалеко от Поляны аконита, — дрожащим голосом ответил мужчина. — Ее разодрал оборотень. Вот… везу в Охранное управление.

Ранфер ничего не ответил. Молча отошел от него, распахнул дверцы автомобиля и… замер.

Даже отсюда я видела, что прямо на полу, раскинув в стороны окровавленные руки, лежала женщина.

С длинными рыжими волосами.

Сердце заколотилось в груди как сумасшедшее.

Я не смогла противиться желанию подойти ближе. Мне нужно было знать, как это произошло. Нужно было видеть, что с ней стало…

Ноги сделались деревянными. Пока я с трудом преодолевала разделяющее нас расстояние, Ранфер наклонился и…

Мне было не видно. А потому одним рывком я оказалась рядом с оборотнем, наконец заставив свое тело повиноваться. Заглянула мужчине через плечо и резко выдохнула.

Зря я пошла на поводу у любопытства.

Тело женщины было исполосовано глубокими ранами от когтей. Горло оказалось вырвано. А на голове в разные стороны клоками торчали спутанные волосы. Сейчас они были в грязи и крови, но можно было догадаться, что прежде их оттенок был чуть светлее, чем у меня.

Меня начало тошнить. Я приложила руку ко рту и задержала дыхание.

Ранфер меня не замечал. И это хоть немного радовало. Не придется краснеть за свою несдержанность. Слабость.

Казалось, оборотень был полностью сосредоточен, изучая на теле девушки что-то, чего я не видела. Он провел рукой над ногами, затем животом, грудью и головой погибшей. Глаза мужчины были закрыты, и мне сложно было понять, что конкретно он делает.

— Ранфер… — тихо позвала я, справившись с приступом тошноты и стараясь больше не глядеть на труп.

— Лена, отойди. Тебе не стоит на это смотреть, — безапелляционно заявил он, не открывая глаз.

Как будто я должна была, не задумываясь, подчиниться. Просто так. Без вопросов.

Ага, сейчас.

— Ранфер, это еще одна жертва маньяка? — спросила я тогда, оглядываясь по сторонам.

Народу собиралось все больше. Люди перешептывались и указывали пальцем на траурную машину. Пару раз я слышала гневные реплики вроде «Еще одна…» и «Проклятые чудовища…»

Но никто не смел подойти ближе.

В этот момент Ранфер резко обернулся и посмотрел на меня мрачным взглядом из-под сдвинутых бровей.

— Тебе уже известно о маньяке?

— Да всей академии известно, — фыркнула я, приняв боевую позу. Пусть попробует скрывать от меня правду.

Но неожиданно оказалось, что он вовсе не собирается этого делать.

— Я все расскажу тебе. Чуть позже.

— Почему? Ее убил оборотень? Ну конечно, оборотень, — кивнула сама себе я, снова бегло взглянув на раны. — Такие травмы не бывают от людей, правда ведь? А вон, на руке, глубокие следы когтей…

Я видела их слишком отчетливо, чтобы перепутать.

— Ранфер, зачем оборотни делают это?

Мужчина глубоко вздохнул и тихо проговорил:

— Не знаю.

— Может, эта девушка ненавидела оборотней? — предположила я, стараясь не думать о том, что маньяк уже второй раз выбрал девушку с рыжими волосами. Все же это не такой уж распространенный цвет. Всего два процента населения на всей планете обладают таким оттенком. Оставалось надеяться, что это лишь совпадение. И под небом цвета индиго рыжих девушек побольше, чем под голубым.

— Нет, она не ненавидела оборотней, — тихо ответил Ранфер, и я поняла, что он чем-то ужасно опечален. Может, он был знаком с этой бедняжкой? Возможно, переживал ее смерть.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно, — кивнул он. — Она была истинной парой одному из нас.

И, опережая мой очередной вопрос «ты уверен?», Ранфер провел рукой над областью чуть ниже шеи убитой, и в тот же миг всего на несколько секунд там проявилось удивительное круглое клеймо. К сожалению, я не успела рассмотреть, что на нем изображено, хотя и не уверена вообще, что это было возможно. В голове остались лишь какие-то смутные очертания.

— Что это? — выдохнула я, когда знак окончательно пропал.

Ранфер захлопнул дверцы катафалка, крепко взял меня за руку и повел в сторону Академии, дав сигнал водителю, чтобы уезжал. В этот момент мы уже слишком сильно привлекли к себе внимание толпы. Люди гудели и переговаривались, периодически указывая на нас пальцами.

Ранфер, как и прежде, не обращал на них никакого внимания.

— Я показал тебе метку истинной пары. Большая редкость, чтобы Селена соединяла таким союзом человека и оборотня. В основном люди не принадлежат нашему миру. И дух луны не отмечает вас своим благословением. Но… бывают исключения. Поэтому для одного оборотня сегодня случилась большая трагедия.

На последней фразе голос мужчины опустился и затих. Ранфер стиснул зубы и замолчал.

Мне стало грустно вместе с ним, словно я кожей чувствовала его тоску. Хотя мне и не до конца было понятно, о чем он говорит.

Я слушала мужчину очень внимательно. И у меня в голове появлялось все больше новых вопросов. Была даже одна претензия, но я решила повременить с ней в угоду более важному.

— Правильно ли я понимаю, у этой девушки был любовник-оборотень? — уточнила я, пытаясь сложить у себя в голове верную картинку. — Так, может, это он ее и убил?

Предположение было, конечно, рискованное. Но ведь в жизни всякое бывает.

Ранфер резко повернулся ко мне и нахмурился.

— Ты не понимаешь, что такое истинная пара, да?

— Ну, как бы, они любили друг друга. Но ведь оборотень мог, скажем, сойти с ума? — пожала плечами я.

Мужчина стиснул зубы и отвернулся.

— Здорово же вы о нас думаете, Алексеева.

Ну вот. Опять эта дурацкая «Алексеева». Вот могла же спросить помягче?

Теперь он явно обиделся.

— Нет, этот оборотень не мог сойти с ума, — продолжил Ранфер, не глядя больше на меня. — Он любил ее больше жизни. Вот что значит «истинная пара». Теперь она мертва, и он, скорее всего, тоже проживет недолго. Волки не живут с половиной сердца.

По позвоночнику прокатилась волна колючих мурашек.

А мужчина тем временем продолжал:

— Одним словом, тебе достаточно знать, что истинный этой несчастной не мог убить ее. Иначе он убил бы этим самого себя. Но, конечно же, люди скажут иначе.

Он криво ухмыльнулся, и на дне голубых глаз мелькнула горечь.

— Гадкие оборотни! — вдруг раздался крик с обочины дороги, вдоль которой мы шли.

Я повернула голову и увидела старуху, указывающую на нас кривым морщинистым пальцем.

— Мерзкие твари! Оттрахали и убили! — продолжала орать она.

Ранфер усмехнулся, бросив короткий взгляд на женщину. В тот же миг она затихла, прижав ладонь ко рту, а меня бросило в жар от физически ощутимой силы, хлынувшей от мужчины.

— Да, вот примерно так они и скажут, — закончил оборотень, отвернувшись от старухи.

И странное воздействие исчезло.

Я глубоко вздохнула, но все же задала вопрос, который вполне мог еще сильнее разозлить моего вспыльчивого куратора:

— А не мог ее истинный убить девушку случайно? Например, перекинувшись в волка и потеряв контроль? Не злись, я помню, что ты говорил мне. Вы прекрасно соображаете в этом… состоянии. Но бывает ли такое, что звериная сущность все же берет верх?

Ранфер не разозлился. Спокойно покачал головой, глядя вдаль.

— Нет, это невозможно. Единственное время, когда волк берет главенство над нами, — это полнолуние. И то под «главенством» я подразумеваю неконтролируемое превращение. Остальное не слишком-то меняется. Но, как ты уже знаешь, люди считают это отличным поводом, чтобы нападать на нас.

Я знала. Но перебивать больше мне нисколько не хотелось.

— В Светлом Диархане во время полнолуния происходят случайные облавы, — продолжал он, пока мы обходили рынок, на котором было уже полно народу. — И, если оборотень приобрел там себе дом и мирно живет среди местных, к нему могут вломиться в самый ненужный момент. Когда шкуру волка будет не скинуть. И все. Смерть.

Ранфер был абсолютно спокоен, но я чувствовала, что это напускное спокойствие. Все сказанное, что глухо звучало в воздухе, он переживал близко к сердцу.

— К счастью, некоторые особенно сильные оборотни способны контролировать себя даже в полнолуние, — говорил он. — Например, мне нет никакого дела до фаз луны. Я обращаюсь по желанию. Такие, как я, могут жить здесь, не боясь предательской смерти от серебряной пули.

Ранфер сделал небольшую паузу, бросил на меня короткий взгляд, а затем продолжил:

— В любом случае все это я рассказываю не затем, чтобы напугать или вроде того. Я хотел пояснить, что оборотень, который являлся истинным для Хильды, не мог ее убить. Вот и все.

— Для Хильды? — нахмурилась я.

Ранфер кивнул.

— Хильда Варус, так звали эту девушку.

— Вы знакомы?

— Она собиралась устроиться на кафедру гидрологии. Заносила мне документы вчера.

— Какой кошмар, — выдавила я.

Ранфер ничего не ответил.

Оставшуюся дорогу до академии мы прошли молча. Гнетущая атмосфера убийства давила на нас как узкие стены траурного автомобиля, где нашли вторую девушку. В результате я так и не смогла спросить, а заодно и высказать оборотню все, что я думаю о метке, которую он оставил на мне. Метке внимания, или как там это у них называется. Эта проблема казалась такой мелкой по сравнению со случившимся, что и самой уже не хотелось ее обсуждать.

Как только мы подошли к дверям Аркутр, Ранфер повернулся и серьезно проговорил:

— О том, что вы видели, никому ни слова. Панику поднимать нельзя. Между людьми и оборотнями и так сложные отношения. Не стоит усугублять.

— Да… конечно, — кивнула я. На языке застыл десяток так и не высказанных фраз.

А Ранфер стоял напротив меня и смотрел сверху вниз холодным взглядом наставника.

— На сегодня наше занятие закончено, — добавил он прежде, чем уйти. — Задание на завтра: прочитать в библиотеке, что означает связь истинных пар. И какие бывают метки оборотней. Утром, ровно в девять, портал снова перенесет вас ко мне.

И я осталась одна. Мужчина развернулся и молча ушел. Словно так и должно быть. Словно между нами ничего и не произошло.

А мне только и оставалось думать: может, это и есть правда? Может, ничего особенного между нами не было с самого начала? А то, что случилось сегодня, лишь своеобразная помощь куратора своей студентке?..

Чтобы слишком сильно не зацикливаться на этом вопросе, я побыстрее вернулась в свою комнату и стала ждать Тилью. Судя по всему, она уже отправилась на собственное занятие с Ранфером.

Наедине. Два оборотня. Три часа обучения. И наверняка Тилья — очень хороший маг, в отличие от меня…

Не знаю, зачем я стала об этом думать. Но почему-то эти мысли меня страшно раздражали.

К счастью, время пролетело довольно быстро. Подруга вернулась довольная и измотанная. Долго рассказывала мне о том, что «куратор Крас сперва проверял ее возможности, а затем показал несколько удивительных приемов, о которых она даже не слышала».

Я к этому времени немного успокоилась, выкинув из головы дурацкие мысли, напоминающие ревность. Тилья приняла душ, и мы решили отдохнуть, устроив у себя в комнате небольшой пикник. Притащили из столовой кувшин компота, миску сухарей с изюмом, пару груш и пакетик сушеных яблок. Большего после обеда нам взять не разрешили. Но хватило и этого.

Я забралась с ногами в кресло, отправила в рот кусочек яблока и спросила:

— Тиль, расскажи-ка мне, что за метки оборотней у вас существуют? Как я поняла, их несколько?

Мне совершенно не хотелось идти в библиотеку. А с такой вещью, как метки оборотней, явно могла прекрасно справиться моя подруга. Уж это ей должно быть прекрасно известно.

Девушка удивленно приподняла бровь и улыбнулась.

— Все верно, — кивнула она. — Есть три метки. Малая, средняя и истинная. Все они считаются даром Селены. Но только истинная — ее благословением. А с чего такое любопытство?

В этот момент она подалась вперед и выдохнула:

— На тебе что, еще одна метка появилась? Ах, ну почему я ничего не чувствую!

Она стала напряженно водить вокруг меня носом и быстро-быстро втягивать воздух.

— Вот вообще ничего! — хныкнула она. — Каждый раз надеюсь, что вот сейчас-то обоняние и появится, вернется моя врожденная сила оборотня. Но нет. Ничего не чувствую!

— Успокойся, Тиль, нет на мне никаких меток, — подняла руки я и вдруг на миг сжала губы, задумчиво добавив: — Ну, кроме той, что уже есть. Я надеюсь.

— Да? Ну ладно тогда, — вернулась на свое место в кресле и оперлась о спинку. Вытянула ноги к камину, в котором пару минут назад сама же разожгла огонь. Я ведь совершенно не понимала, как это правильно делать.

— Так что за метки? И давай в подробностях, хорошо? — попросила я, доставая мысленный блокнот.

— Как скажешь. Сначала общая информация. Все метки невидимы обычному глазу. Но их можно частично визуализировать с помощью специального заклинания или особого прибора, который придумали люди. Какая-то линза. Но тут я в подробности не вдавалась.

Девушка сдвинула брови и взмахнула рукой, как будто ей это вовсе не интересно.

Но мне не нужны были пояснения конкретно на этот счет. Я вспомнила тот предмет, который Ранфер достал в особняке Девонов. С помощью него они увидели на мне что-то. Знак, который заставил их так измениться в лице.

— Как же вы замечаете эти знаки друг на друге? — удивилась я. — Без магии? Ведь все оборотни в Арктур заметили на мне малую метку без каких-либо усилий.

— Очень просто. По запаху. Говорят, у отмеченных Селеной появляется едва уловимый аромат, который ни с чем не перепутаешь. Обычно нормальный оборотень, не такой, как я, — добавила она, — способен различать сотни нюансов в аромате. И для него нет никакой сложности заметить подобное изменение. Говорят, каждая метка пахнет по-своему…

Она сделала короткую паузу, а затем продолжила:

— Первая, малая метка — это метка внимания. Когда мужчина и женщина в стае нравятся друг другу, между ними возникает невидимая связь. Эта связь обретает физическую форму, проявляясь невидимой меткой возле ключицы, если мужчина проявляет такое желание, а женщина его не отталкивает. Раньше это служило для того, чтобы волки видели, что какая-то конкретная самка уже заинтересована в другом самце. Хотя конкретного запаха самца малая метка не несет.

— Как-то со мной все вышло иначе, — фыркнула я. — И, почувствовав мою метку, все, наоборот, только посходили с ума.

Тилья улыбнулась.

— Оборотни очень любвеобильны, — проговорила она с легким сочувствием. — И в твоем случае произошла большая редкость. Метка появилась на человеке. А это значит, что тебе нравятся оборотни. А где один — там и все остальные, правда ведь?

— Какой странный вывод, — удивилась я.

Тилья пожала плечами с ухмылкой.

— Люди, а девушки тем более, в основной массе ненавидят нас. Найти симпатичную девушку, лояльно настроенную к оборотням, — большая редкость. Вот всем и хочется с тобой пошалить.

— Какая радость, — проворчала я, запихивая в рот еще кусочек яблока.

— Не расстраивайся. Зато каждый оборотень в академии видит, что ты практически своя. Что от тебя… понимаешь… не стоит ждать пули в сердце.

На последних словах она понизила голос и посерьезнела. А у меня резко пропал аппетит.

Если смотреть на ситуацию с этой точки зрения, то Ранфер, получается, даже оказал мне услугу, поставив эту метку. Не хотелось бы, чтобы меня боялись. Чтобы во мне видели врага.

Впрочем, не сделает ли это из меня врага людям? Узнаю только со временем.

— Хорошо, а что за средняя метка? — спросила я тогда, и Тилья улыбнулась еще шире.

— Эта метка уже носит отпечаток мужчины, — проговорила она хитро. — Каждый оборотень по запаху отличает того самца, что причастен к появлению метки. Это уже совершенно определенный знак, что женщина точно занята. И приближаться к ней не стоит, если не хочешь неприятностей.

— А как же формируется эта метка? — прищурившись, спросила я. В хитром взгляде Тильи мне чудился какой-то подвох.

Девушка на миг опустила глаза и прикусила губу изнутри.

— Ну, понимаешь… Между парой должен случиться незащищенный секс, — проговорила она, демонстрируя просто чудеса скромности к своим-то двадцати с лишним годам. — И мужчина должен… как бы… сделать это в женщину.

Я приподняла бровь, решив не переспрашивать. Вряд ли я поняла ее неверно.

— А разве не случается у оборотней незапланированного секса? Или вроде как секса по глупости? — уточнила я тогда. — Неужели метка все равно появится и другие мужчины уже не будут обращаться внимание на такую женщину?

— Конечно, случается! — махнула рукой Тилья и нервно хихикнула. — Во время больших праздников мы гуляем по лесу и вокруг костров всю ночь. Пьем, поем песни. В такие дни без любви вообще не обходится. Часто таким образом появляются новые пары. Но иногда это просто связь на одну ночь.

— И как же метка?

— А она просто пропадает через пару дней, — ответила девушка. — Чем слабее связь пары, тем легче и быстрее пропадает запах вместе с рисунком.

— А моя метка могла пропасть? — уточнила я.

— Могла, — кивнула Тилья, внимательно посмотрев на меня. — Если на того оборотня, что оставил ее, тебе абсолютно наплевать.

Я громко сглотнула, вспоминая, как сегодня около озера Ранфер творил со мной что-то невероятное. И промолчала, почувствовав жар на щеках и где-то в животе.

— Так, а третья метка? Истинная?

— О! Тут вообще все крайне интересно, — улыбнулась девушка. — Эта метка очень редка. И появляется она совершенно неожиданно. Поначалу ее носители даже могут вовсе о ней не знать. Ее запах может быть любым, или его и вовсе может не быть. Но в какой-то момент метка проявляется. Никто не знает в какой, ведь это благословение духа луны. Говорят, метка истинной пары пахнет как огонь. Подойди чуть ближе, сунь нос — и обожжешься. Тогда уже этот знак становится «виден» всем. И на самку, отмеченную таким образом, уже не может претендовать другой самец. Даже если он давно любит ее.

— Но почему? — нахмурилась я. — А если пара «истинных» не любит друг друга? Что за глупость?

— Так не бывает, — покачала головой Тилья и мечтательно закатила глаза. — Дух луны отмечает только идеальные пары. Если сперва они и не влюблены, то со временем влюбятся. И тогда станет ясно, что они идеально подходят друг другу. Но я не помню, чтобы такое случалось на моем веку. Двух истинных влечет друг к другу, как магнит и кусок металла. Это притяжение невозможно преодолеть. Между ними буквально искрит желание, которое чувствуют все вокруг. Знаешь, люди без секса могут жить месяцами. Но волки — наполовину животные. Инстинкты в нас гораздо сильнее. И Селена дарит истинным неугасающую страсть друг к другу. Именно поэтому истинные никогда не изменяют, почти никогда не ссорятся.

— Как связаны ссоры и постоянный секс, я сейчас не поняла? — прищурилась я.

Казалось, что все просто не может быть так радужно, как рассказывает Тилья. И ее одухотворенное лицо меня даже немного раздражало. Разве любовь может быть вечной? Я всегда думала, что рано или поздно у любой пары начинаются проблемы. Согласно мнению ученых, любовь как химический процесс длится в организме человека не более полутора лет. Затем она уступает место привязанности. Или заменяется новой любовью. В случае со мной и Ромой любовь кончилась даже еще быстрее.

— Когда два человека хотят друг друга, им некогда ссориться, — ухмыльнулась девушка. — Конечно, страсть — не главное в жизни. Но, как показала практика, душевные стремления у истинных тоже идеально совпадают. Просто это становится ясно чуть позже. Не сразу.

— Понятно, — фыркнула я, не очень-то веря в это «волшебство». — В общем, любовь-морковь до самого гроба. И все оборотни ужасно мечтают получить такую метку.

— Ага, — с энтузиазмом кивнула девушка, а потом задумалась. — Может, и мне однажды повезет. Тогда тот мужчина, которого отметит для меня Селена, влюбится в меня без всяких условностей. Не обращая внимания на мою ущербность.

Я уже думала, что она сейчас снова расстроится, но девушка неожиданно усмехнулась и подмигнула мне со словами:

— У него же не будет другого выхода, да?

Хохотнула и запила шутку компотом.

Я улыбнулась в ответ, морально готовясь перейти к новости, которая девушку не обрадует:

— Тилья, а что, истинные, чьи пары умерли, тоже умирают?

Девушка поджала губы.

— Да, к сожалению. Ну, точнее, не сразу, конечно. Просто их сердце так страдает, что тело начинает чахнуть. Увядать. Если оборотень, оставшийся в живых, стар, то он очень быстро уходит вслед за своей парой. Если молодой… тут все хуже. Может начаться болезнь, долгая агония. Но я не знаю таких случаев. Обычно Селена забирает влюбленных одновременно. Она не хочет, чтобы те, кого она благословила, страдали.

— Что ж, — протянула я мрачно. — Видимо, скоро у нас будет возможность проверить доброту вашего лунного духа.

— Что ты имеешь в виду? — напряглась подруга. — Неужели люди снова убили кого-то из нас?

— Нет, — покачала я головой. — Убита человеческая девушка. Некая Хильда Варус. Но у нее был…

— Да, я знаю, — глухо ответила она, склонив голову. — Эта женщина была истинной Нортону Лину, одному из оборотней в нашей стае. Когда Селена связала их, никто не мог поверить, что выбор духа пал на человека. Но в итоге Нортона все равно поздравляли. Благословение — это счастье. Как жаль…

— Прости, что расстроила.

— А откуда ты узнала?

— Сегодня утром мы наткнулись на траурный экипаж. В нем была эта женщина.

— Ты ее видела? — с мрачным интересом приподняла бровь Тилья. — Это точно был оборотень? Ее убийца?

— Ну, — я запнулась, когда к горлу снова подкатила тошнота. — Я видела раны, нанесенные когтями. Видела выдранное горло. Вряд ли это мог сделать человек.

— Ясно, — расстроенно кивнула девушка. — Это так ужасно не вовремя!

— Почему? — не поняла я.

— Ну как же? — развела руками подруга. — В Диархане, когда отношения между людьми и нелюдями и так натянуты до предела, посреди бела дня объявляется оборотень-маньяк, убивающий только человеческих девушек! Да это же кошмар!

— А разве есть какая-то разница? Ведь среди оборотней процветает целый клан убийц. Что значит плюс-минус еще один?

— Ты не понимаешь, — покачала головой Тилья. Окончательно отставила в сторону питье и сухари. — Кровавые — очень хитрые и осторожные. Они никогда не нападут на виду, никогда не сделают это так, чтобы поднялся шум. Каждое их убийство умалчивается. А труп могут и вовсе не найти, если они успеют спрятать или, ну, ты понимаешь, съесть его полностью. Они скрываются среди нас, действуя аккуратно, стараясь не разжигать войну. И у них это неплохо получается.

— Звучит так, словно ты их оправдываешь, — ужаснулась я.

— Нет, дело не в этом, — покачала головой она. — Их скрытность делает проблематичным их поимку. Но они хотя бы не действуют в лоб. Поэтому многие люди в принципе не догадываются о том, что проблема имеет такие серьезные масштабы. Это позволяет нашим ищейкам самостоятельно находить логова Кровавых и расправляться с ними до того, как об этом станет всем известно. Здесь же появляется маньяк, который будто нарочно убивает у всех на виду, понимаешь?!

— Ты думаешь, что все это делается специально? — ахнула я. — Чтобы начать настоящую войну?

Девушка пожала плечами.

— А как ты сама считаешь? — терпеливо начала пояснять она. — Появляется оборотень, цинично и бесстрашно убивающий только человеческих девушек. Об этом становится всем известно, и его никак не могут найти. Не вызовет ли это волну агрессии? Единственное, чего я не понимаю, это почему он появился именно сейчас? Как будто есть еще какой-то неучтенный фактор. Катализатор, от которого хрупкий мир может вспыхнуть как сухая солома. Словно эти убийства связаны с чем-то, о чем я не знаю.

Холодный пот выступил у меня на спине. Я громко сглотнула и промолчала.

Кажется, этот катализатор был мне прекрасно известен. Конечно, хотелось бы ошибиться. Хотелось бы, чтобы все оказалось простой случайностью.

Но что-то подсказывало, что это не так. И неучтенный фактор Тильи — это действительно я. Неожиданно появившееся в этом мире дитя звезд. Дурацкая избранная, которая должна переломить привычный ход вещей.

Похоже, мне просто необходимо узнать, кто является настоящим убийцей. Или очень скоро улицы Диархана окрасятся кровью.

Глава 10

Сегодня Ранфер Крас чувствовал себя хуже, чем обычно. Когда взошло солнце, он был уже готов приступить к занятиям, но нутром чувствовал, что Лена еще не собралась. Он ужасно хотел открыть портал к ней в комнату, застать ее за переодеванием или что-нибудь в этом роде. Но просто не мог себе позволить так поступить.

Это было неправильно.

Поэтому он вышел на широкий балкон перед своим кабинетом и вдохнул полной грудью свежий утренний ветерок.

Ранфер любил утро. Летняя жара еще не вошла в полную силу, птицы пели, а на улице еще никого не было. Конечно, гораздо приятнее было бы оказаться в это время в Темном Диархане. Перекинуться в волка и бежать по лесу к самому восходу, чувствуя, как гудят мышцы от бешеной скорости.

Закрыв глаза, мужчина на миг почувствовал укол ностальгии. Какого дохлого енота он тут делает? В этой академии среди не до конца оформившихся оборотней и людей, полных яда ненависти?

Веки поднялись, и в ярко-голубых глазах отразился янтарь солнца. Конечно, он помнил. Кто, кроме альфы Диархана, сможет удержать оборотней в узде? Кто, кроме него, сможет останавливать конфликты еще на стадии их появления? Ведь даже не все преподаватели считают, что двум расам необходим мир.

Все вокруг искрило. Стоило только поднести кусок соломы, чтобы взорвалось.

Ранфер не хотел этого.

Мужчина поднял взгляд в небо, рассматривая по-звериному четким зрением не до конца исчезнувшие звезды.

Он много лет изучал искусство предсказания, которое многие считали пустышкой. Лжеучением. Альфа оборотней помнил, что жизнями двух рас издревле управляли духи луны и солнца. Селена и Лючия. Небесные светила, от которых произошли оба народа. Светила, которые и сейчас незримо влияли на них.

Много лет Ранфер читал звезды, стараясь уловить их призрачное воздействие. Смешивал стихии, искал отражения небесных тел в воде и огне.

Многие смеялись над ним. Само собой, втихаря. Ведь смеяться в открытую над альфой Диархана не стал бы ни человек, ни волк. Но в итоге «лжеучение» дало плоды. Ранфер узнал, что в ночь на праздник летнего Небоворота с неба упадет звезда. Этой звездой стала девушка по имени Лена, иномирянка. Странная незнакомка, которая должна ознаменовать начало новой эры.

Дальнейшего узнать не удалось. Предсказание исчерпывало себя, так и не возвестив ни начало войны, ни ее избежание.

Но, благодаря своим знаниям, Ранферу удалось найти Лену немного раньше, чем это сделали Девоны. Он был готов, но все равно встреча стала сюрпризом. Потому что девушка неожиданно начала пробуждать его звериное начало. Рядом с ней он в любой момент был готов потерять контроль, не доверял самому себе. Но и не мог отказаться от этой слабости. От кукольного личика рыжеволосой феи, от ее таинственных зеленых глаз с желтоватой сердцевиной, внутри которых словно горело маленькое солнце.

Впрочем, он не был бы самим собой, если бы шел на поводу у своих инстинктов. Да и если ему вдруг до смерти захочется сбросить напряжение, всегда можно найти другую рыжеволосую девчонку с зелеными глазами…

Ранфер вздрогнул и нахмурился от этой мысли. Затем ладонью очертил круг, словно вырезал в пространстве перед собой отверстие. Тут же воздух перед ним почернел, образуя пугающую черную дыру.

— Пора! — скомандовал он, видя на другом конце перехода Лену, торопливо натягивающую сандалии на стройные ножки.

— Иду! — раздался ее тонкий испуганный голосок, и мужчина не смог удержаться, чтобы не улыбнуться.

В следующий миг он шагнул в портал, одновременно протягивая вперед руку и хватая склонившуюся девушку за талию. Не выходя из дыры в пространстве, он утянул студентку за собой, крепко прижав к себе.

Не нужно было так делать. Это какое-то ребячество. Но он не удержался.

Кажется, она хотела сказать что-то возмущенное. Однако неустойчивые стены портала не дали ей этой возможности. Сжимаясь и расширяясь, стремясь снова сомкнуться, залатать собственную брешь, ткань мира частично перекрывала дыхание, вышибала воздух из легких. Ранфер был привычен к этому, а потому просто на пару секунд расслабился и перестал дышать.

Только собственные руки на тонкой женской талии немного сбивали с толку.

— Что вы себе позволяете? — возмутилась девушка, нервно отпрыгивая от него в сторону, как пугливая лань, едва они оказались в тренировочной аудитории.

Ранфер скрыл улыбку и отошел в сторону, сцепив кисти за спиной. Но пальцы все еще чувствовали тепло ее тела, впалый живот под мягкой тканью корсета.

— Я не хотел, чтобы вы упали, вот и все, — проговорил он, постаравшись выглядеть нейтрально. Пока получалось плохо.

Девушка что-то фыркнула у него за спиной, поправляя одежду.

— Чем меньше вы будете меня трогать, тем меньше я буду падать, — ответила она грозно.

Ранфер приподнял бровь. На кончике языка вертелась куча ехидных вопросов, которые он мог бы задать ей в ответ, поставив тем самым девушку в неловкое положение. Но оборотень сдержался. Не стоило продолжать этот разговор, иначе он очень быстро перешел бы во флирт.

Опять.

— Тогда приступим, — проговорил он, сжав губы и настраиваясь на серьезную волну. — Сегодня мы должны попробовать понять, какой магией вас наделил наш мир, Алексеева.

Девушка снова закатила глаза, сложив руки на груди. Ранфер не акцентировал на этом внимание, хотя и не понял, чем заслужил это.

— У нас в академии с самого ее основания Феделиасом Арктуром принято свободное изучение множества наук, — привычным четко поставленным голосом преподавателя начал он. — У каждого мага с рождения имеется стихия или предмет, который подчиняется ему более остальных. Именно с сильной стороны мага мы и начинаем обучение, хотя другие дисциплины и стихии точно так же могут быть подвластны колдуну. Впрочем, на факультете Ультра правила чуть иные. И здесь мы оттачиваем мастерство уже состоявшихся, сильных волшебников. В твоем случае придется начать с азов.

Ранфер глубоко вздохнул. Он опасался, что будет тяжело. Лена же спокойно стояла от него в нескольких шагах, внимательно слушая и ожидая дальнейших действий.

— У нас есть широкий выбор предметов, на которые студент может записаться и изучать его вместе с группой. В их числе: телепортация, трансфигурация, гидроагрегация, гидрокинетика, пирология, пиромантия, пирокинетика, терралогия и так далее. Но, чтобы выбрать хоть что-то, нужно понять, к чему вы имеете склонность, а к чему — нет.

Ранфер сделал небольшую паузу и закончил:

— Приступим.

Протянул руку вперед, указывая девушке на четыре чаши, очень напоминающие те, что были на приемных экзаменах.

— И что мне предполагается делать? — спросила она, в голосе прозвучал завуалированный вызов.

— Для начала подойдите к воде.

Ранфер показал на своем примере. Встал рядом с чашей, протянул руку вперед и сделал простое круговое движение над водой.

В тот же миг на поверхности появились легкие концентрические круги.

Чем быстрее он двигал ладонью, тем сильнее закручивалась жидкость. В конце концов он резко поднял кисть вверх, и вслед за этим движением тонкий жгут воды из самого центра спирали взвился к потолку как змея.

— Ух ты, — протянула девушка.

Ранфер повернул голову и не смог сдержать улыбку. Он так давно не видел удивления на лице студентов. Как правило, эта реакция для всех остается в глубоком детстве, когда каждый из них только пробует свои способности.

— А я так тоже смогу?

— Попробуй…те, — тихо ответил мужчина, неосознанно любуясь счастливым блеском в насыщенных зеленых глазах.

— Но как? — пушистые ресницы удивленно захлопали.

— Представьте, что ваша ладонь не «над» водой, а внутри нее, — спокойно ответил он. — Ведь если вы опустите руку в чашу, то вам без труда удастся взбаламутить ее содержимое. Представьте, что именно это вы и делаете.

Лена сдвинула брови и послушно подняла ладонь. Затем начала водить рукой над поверхностью. Медленно, быстрее, быстрее.

Ранфер следил за ее сосредоточенным лицом, исподволь разглядывая точеный профиль, тонкий нос, симпатичную ямку под ним, переходящую в верхнюю губу. Делающую алый ротик таким маняще привлекательным.

— Не выходит, — фыркнула она, опустив руку. — Я вот даже не сомневалась. Если бы не видела, как это делаете вы, подумала бы, что это бред воспаленной фантазии.

— Это с непривычки, — спокойно ответил Ранфер, хотя, если бы ему ответил так кто-нибудь другой, не Лена, вероятно, он мог бы серьезно разозлиться.

Взял женскую руку, обхватив кисть своей ладонью.

Девушка вздрогнула, и волна этой легкой дрожи словно проникла в него самого.

Мурашки пробежали по спине.

Ранфер сжал челюсти, бросив на напрягшуюся студентку косой взгляд.

«Она всего лишь студентка. Несмотря на иномирность. Несмотря на особую роль. Всего лишь студентка…»

Но эта мысль в голове никак не желала укладываться.

— Сейчас я попробую провести собственную энергию через вашу ладонь. Хоть я и оборотень, механизм управления стихиями у нас один. Вы должны почувствовать власть. Силу. Способность управлять.

Их руки медленно двигались по кругу. Лена перестала дышать. Видимо, ей так сильно хотелось, чтобы все получилось.

Ранфер и сам хотел бы не дышать. Рядом с ней было слишком много ее запаха.

Но он лишь сильнее стиснул зубы. Почти до хруста.

Через пару мгновений стало ясно, что ничего не происходит. Вода не двигалась.

— Это еще ничего не значит, — выдохнул Ранфер, отпустив девушку и увидев разочарование на ее лице. — Есть вероятность, что с первого раза у нас просто не вышло. Но, возможно, у вас и правда нет способностей к воде. Давайте попробуем с другими стихиями. Сейчас нам главное — найти хоть что-то, с чем мы могли бы начать работу. Дальше пойдет легче.

Лена послушно кивнула, сжав губы. Но было видно, что она расстроена.

Следующей была чаша с землей. Затем они пробовали задуть свечу потоком воздуха из ладони. Затем пытались погасить огонь.

Ничего не вышло.

Лена глубоко вздохнула.

— Это бесполезно. Может, у меня просто нет магии? Ведь такие люди встречаются в вашем мире.

Ранфер фыркнул.

— Да, колдунов у нас не более тридцати процентов населения. Остальные либо лишены магии, либо она настолько слаба, что ее нет смысла тренировать. Но к вам это не относится.

— Почему?

— Через межмировый переход может пройти только маг.

— Ну, может, я исключение, — развела руками она.

Ранфер покачал головой. Ему ужасно захотелось обхватить ее подбородок пальцами и, притянув к себе, выдохнуть в губы, чтобы не спорила с ним. Что за несносная девчонка? Она не знала никаких правил, не понимала, как себя вести.

Не понимала, что перед ней не только куратор и преподаватель, но и альфа оборотней. Альфа, у которого в крови подчинять. Его природа действовала независимо от его желания. И сейчас ему приходилось то и дело подавлять тихое рычание.

Более того, Лена была женщиной. А женщины ему перечили только в одном случае.

Если хотели, чтобы он их трахнул.

— Не проще оставить все, как есть? — проговорила она в это время.

Ранфер закрыл глаза, повел плечами, разминая спину и шею. Секунда на то, чтобы сконцентрироваться.

— Вы не забыли, что у вас уже дважды был магический выброс, который едва удалось погасить? Это самый очевидный признак того, что магия у вас имеется. И ее нужно научиться выплескивать, чтобы однажды она не навредила вам.

— Ах да, — поджав губы, ответила она, закатив глаза. Так, словно делала ему одолжение. — И правда.

Ранфер с трудом остудил резко вспыхнувшее желание перекинуть нахалку через колено и отшлепать по голой заднице.

Но девушка вдруг повернулась и спросила:

— А ваш предыдущий… этот… звездный герой к чему имел склонность? Как называлась наука, которую он изучал?

Тряхнула головой. Волнистые рыжие волосы рассыпались по плечам.

Оборотень поймал себя на том, что не может перестать разглядывать ее. А еще — что ему хочется подойти к ней, резко преодолев одним прыжком несколько метров, намотать на кулак эту мягкую темную медь. Хочется заставить девушку выгнуться и прижаться к себе.

Почти нестерпимо.

И тогда он бы сказал: «Либо ты будешь молча слушать меня, лисичка, либо придет большой белый волк. И тогда тебе больше не придется молчать».

Картинка в голове вспыхнула так резко и неожиданно, что у Ранфера пересохло во рту.

Но все же он взял себя в руки, прищурился и ответил:

— «Звездный герой», — хмыкнул он, — как я уже говорил, имел склонность к редкому виду магии. Он был телепатом, передавал мысли на расстоянии в виде образов. Любому количеству людей. Ни до него, ни после в таком объеме этой магией не обладал никто.

— Тогда, может, есть смысл начать именно с телепатии? — предложила Лена, чуть склонив голову набок.

Ранфер не мог с ней не согласиться.

— Этот раздел магии очень сложен и мало кому удается, — серьезно кивнул он. — Но, учитывая то, кем ты являешься, возможно, это верное решение.

С этими словами Ранфер взял один из стульев, что стояли у длинной стены, и поставил перед Леной. Второй стул взял себе и сел напротив.

— Эту магию тебе могут показать всего два преподавателя во всей академии, — продолжил он. — Даже в ордене Клевера мало кто обладает такими способностями.

— Но вы, само собой, обладаете, куратор Крас? — слегка вытянула пухлые губы девушка, сделав нарочито уважительное лицо.

Снова издевка в голосе.

Ранфер начинал терять терпение.

Оборотню стало почти больно от желания схватить эти губы, подушечками пальцев почувствовав их мягкость, а затем протолкнуть большой палец в рот, заставив обхватить его. Он хотел видеть в ее зеленых глазах огонь покорности, темную жажду. Голод.

Тот голод, который он испытывал сам.

Но нахалка продолжала издеваться над ним.

— Скажите, куратор, — проговорила она, снова назвав его не по имени, так, как и должна была бы называть. Но неожиданно Ранферу это совсем не понравилось. — А можно я буду стоять, пока вы меня учите?

— В смысле? — тихо протянул мужчина, чувствуя подвох.

— Просто сидеть, понимаете, ну, сидеть в присутствии такого могучего мага, как вы!.. — ахнула она и распахнула свои огромные глаза. Под травянистой зеленью проглядывал солнечный смех.

Что-то внутри Ранфера взорвалось. Он сорвался с места как ураган. Вскочил на ноги, чувствуя, что тело выходит из-под контроля. И через мгновение на полу перед девушкой уже стоял его волк.

Кости преобразовались так быстро, что он едва успел понять, что произошло. Одежда треснула и разорвалась на лоскуты. Он не успел ее телепортировать.

Не от злости. От желания поиграть…

Такого с ним не случалось, пожалуй, с самого детства. Да что там, он уже в десять лет полностью контролировал свою волчью природу.

Но думать сейчас об этом не хотелось. Как только его тело покрылось густой снежной шерстью, запах Лены стал настолько интенсивным, что забил собой все вокруг. Если прежде его еще можно было игнорировать, то теперь — ни малейшего шанса. Он проник в легкие как сладкий яд, как наркотик с привкусом ландыша и брусники.

Ранфер сделал шаг вперед. Затем еще один.

Когда он перекинулся, от неожиданности девушка упала со стула и теперь сидела прямо на полу, не отрываясь глядя на него. Глаза в глаза.

Казалось, если их зрительный контакт прервется, случится что-то ужасное.

Ранфер даже не моргал. Он глубоко втягивал воздух, перемалывая его легкими, переваривая, как виноград превращая в вино. И пьянея от него же.

И что нравилось ему больше всего — в этом вине не было ни капли страха.

Лена не боялась. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами. Как в день их первой встречи. Дышала глубоко и часто, отчего ее грудь поднималась и опускалась, приковывая взгляд. Только юбка сегодня была длиннее.

Ранфер усмехнулся бы, если б это не заставило его оскалить волчью морду. Это могло напугать девушку. Оборотень меньше всего хотел бы пугать ее.

А чего он хотел?

Ответа на этот вопрос не было. Или же мужчина сознательно не хотел его искать.

Он сделал еще несколько осторожных шагов, оказавшись напротив коленей девушки.

Лена едва дышала.

А он дышал даже слишком быстро. Ранфер вдруг отстраненно подумал, что на двоих у них получается как раз норма.

А затем вдруг опустил голову, приоткрыл пасть и зубами поднял юбку вверх, заставив соскользнуть с коленей.

— Ранфер! — воскликнула девушка, ахнув.

«Вот теперь все было и впрямь как в первый раз», — все же усмехнулся оборотень, глядя на тонкие трусики.

Из пасти вырвалось короткое рычание.

Проклятье.

Страх.

Зеленые глаза напротив потемнели от расширившихся зрачков. Девушка сдвинула брови и стиснула зубы, но ничего не сказала.

Храбрилась.

Но в этот момент случилось нечто другое, что как нельзя лучше выдало неустойчивое психическое состояние студентки.

Ранфер ощутил жар, сгущающийся под кожей. Боль, вонзающуюся в мышцы десятками игл. Стальное кольцо сковало шею и сжалось.

Лена нервно пискнула и закрыла глаза. Ее лицо побледнело.

То, что это очередной магический приступ, стало ясно мгновенно. Только на этот раз приступ был гораздо сильнее, чем прежде. Ранфер уже не был уверен, что будет достаточно поверхностных манипуляций с девушкой. Он делил ее боль пополам, но та все равно не становилась меньше.

Терять время было нельзя. Он перекинулся обратно в человека и резко сказал:

— Посмотри на меня.

Лена подняла веки, снова глядя только ему в глаза. Она тяжело дышала.

Ранфер и впрямь знал лишь один способ унять магический всплеск: диаметрально переключить эмоции девушки. Злость и страх вызывали внутри ее тела дисгармонию. И, чтобы вернуть все на свои места, нужно было дать ей сильный заряд положительных эмоций.

Что он мог сделать, чтобы получить подобный эффект?

Рассказать трогательную сказку о любви? Спеть серенаду? Обложить ее с ног до головы мурлыкающими котятами?

По какой-то причине с Леной очень хорошо срабатывал иной способ…

Тот способ, который грозил ему самому потерянным спокойствием и бессонными ночами.

Он резко наклонился и поцеловал ее.

«О Селена…»

Мягкие губы, горячие, сладкие, как расплавленный мед.

Несколько секунд девушка не двигалась, замерла, затаив дыхание, словно не понимала, что происходит. Не знала, как реагировать.

А он медленно сместился чуть ниже, обхватил ее нижнюю губу и слегка прикусил. Почти незаметно. На десятую долю от той жесткости и силы, которую удерживал в себе. Которая рвалась наружу как цунами.

В этот момент Лена выдохнула и закрыла глаза. А затем вдруг распахнула губы и ответила на поцелуй. Неуверенно, осторожно. Словно глубоко внутри все еще рассчитывала его оттолкнуть. Но уже не могла себя заставить.

У Ранфера помутилось перед глазами. Он медленно опустился на локти, расположив их по обеим сторонам от ее лица. Затем обвел языком очертания женских губ и уверенно протолкнул его внутрь маленького ротика. Почти собственнически. Не оставляя девушке шансов.

Он прижался ней бедрами, забывая самого себя. Почувствовав, как жарко ее язык переплетается с его.

Как отрывисто и страстно она дышит.

Рычание само вырвалось из груди. Одной рукой Ранфер проник ей в волосы, большим пальцем поглаживая щеку и уголок губ, а вторую опустил и завел за ее талию, заставив прижаться к нему сильнее, сжал упругую задницу, которую до смерти хотелось избавить от одежды. Разорвать мешающие тряпки в клочья.

Но он лишь опустил руку еще ниже и проник ладонью под юбку, поглаживая бархатную кожу. Уже слишком интимно, но еще недостаточно…

Сумасшествие разливалось вокруг как вино. Делало пространство густым и тягучим. Ранфер глубоко дышал, наслаждаясь самим воздухом, пропахшим Леной. Наполненным ею до краев. Казалось, вместе с ним в легкие входит концентрированное желание, которому невозможно противиться.

Ранфер и не противился. Он уже давно забыл, почему принял решение, что с этой девушкой ему ничего нельзя иметь.

Он хотел большего.

Он хотел все.

Но в этот момент Лена распахнула свои огромные зеленые глаза, на дне которых горел огонь.

— Почему вы лежите на мне голый, куратор Крас? — выдохнула она, тяжело дыша.

Но, несмотря на обворожительный румянец на щеках, на влажные, приоткрытые губы, которые сводили его с ума, во взгляде уже отчетливо вспыхнул вызов.

Как ведро ледяной воды на голову. Ранферу даже показалось, что он чувствует холодное покалывание на разгоряченной коже.

Он закрыл глаза и задержал дыхание. А затем открыл вновь, так и не сделав вдоха. Смотрел на нее, пока от нехватки воздуха не начало жечь легкие.

Вот тогда он выпрямил руки и одним рывком встал.

Мышцы гудели, кровь стучала в висках, пульсировала в горле. Но тело уже почти пришло в норму.

Он опустил взгляд вниз и еле слышно выругался.

Тело почти пришло в норму.

Не торопясь, Ранфер развернулся, прошел на другой конец зала, открыл невзрачный шкаф и достал оттуда мантию вроде тех, что надевали на уроках химии в людских училищах для немагов. Здесь эта одежда висела на случай, если студенты испортят свою, тренируя огонь или водные лезвия.

Когда он вновь повернулся к Лене, она уже стояла, поправляя пышную копну растрепавшихся темно-рыжих волос.

— Если вы обещаете больше не приставать ко мне и оставаться на приличном расстоянии, мы, так и быть, сможем продолжить, — высокомерно проговорила она, вздернув свой маленький носик.

— На сегодня занятия окончены, — жестко бросил он в ответ, боясь только того, что в его взгляде читается слишком много эмоций.

Сегодня он перегнул палку, потерял контроль. В отличие от нее. Простой девчонки, которая одним своим видом довела его до полного безумия.

— Как скажете, куратор Крас, — пожала плечами она, все еще чего-то ожидая.

— Выход там, — указал он на дверь, все еще злясь на себя. На слабость, глупость. И на то, что не может прекратить злиться.

А самоуверенная нахалка пусть пройдется пешком. Без портала.

Лена приподняла бровь, но не сказала ни слова, молча покинув аудиторию.

Ранфер остался один, а через пару секунд уже вновь был в своем кабинете.

Ему хотелось принять холодный душ. Успокоиться, прийти в себя. Может, телепортироваться в Темный Диархан. Пробежаться по лесу так быстро, что деревья сольются в одно сплошное пятно. Так быстро, что в легких станет горячо от воздуха, а в голове блаженно пусто.

Но такой роскоши сегодня было не суждено сбыться. В его кабинете уже стояли трое его первых помощника. Три претендента на пост альфы в случае его скоропостижной гибели. Три волка, которые должны были стать соперниками. Но по факту это были самые преданные его друзья.

— Что случилось? — спросил Ранфер, чувствуя дурное настроение всех троих.

— Ран, нужно срочно что-то делать, — проговорил первый, которого звали Стенлир. — Люди волнуются. В корпус приходят письма от наших агентов, которые живут в Светлом. Они говорят, что люди устраивают митинги с требованием наказать оборотней и запретить нам вход в город. Ненависть с каждым днем увеличивается.

— Так всегда было, — мрачно сказал альфа, садясь в свое кресло и с тоской думая о ванне и еловом лесе.

Запахнул полы мантии, но в какой-то момент все равно стало видно, что под ней ничего нет.

Второй мужчина ехидно улыбнулся, окинув его хитрым взглядом, и спросил:

— Ты вот так преподаешь практические занятия? А много у вас девушек на потоке?

Грейрен. Самый слабый из тройки. Но все же сильнее любого обычного оборотня. Иногда желание пошутить в нем становилось сильнее всего остального. И тогда за это его хотелось придушить. Но факт оставался фактом: Ранфер любил его больше остальных.

— Нет, Грей. Я собирался в ванную, вот и все, — недовольно бросил Ранфер.

Но друг продолжал ехидно улыбаться.

— Ну-ну, — фыркнул он. — Пахнешь, кстати, здорово.

Ранфер широко распахнул глаза и ударил ладонью по столу.

— Грей!

— Хватит, дело серьезное, — снова проговорил Стенлир. — У нас нет времени на дурацкие шутки и препирательства.

Ранфер сжал зубы, но не стал прерывать друга. Несмотря на грубость, он был прав.

— Чего ты хочешь, Стен? — взглянув в глаза помощнику, жестко спросил альфа.

Сила вожака всколыхнулась сама собой. Видимо, друг все же его немного разозлил.

Стен вздрогнул, но взгляда не отвел. Остальные и вовсе стиснули зубы, закрыв глаза.

— Положение очень сложное, Ран, — уже гораздо тише и спокойнее ответил мужчина. Пригладил короткий ершик волос, глубоко дыша. — Нам необходимо принять меры по поиску оборотня, что устраивает беспредел в Светлом.

— Вы еще этим не занялись? — приподнял бровь альфа. — Или ты хочешь, чтобы я лично вышел на улицы вынюхивать эту крысу?

— Расследование ведется на территории людей. Нас не допускают к уликам, — наконец подал голос третий помощник, которого звали Харен. Он был из тройки самым молчаливым. Пожалуй, Ранферу эта черта в нем нравилась больше всего.

Альфа молча кивнул.

— Я предполагал такой исход, — мрачно проговорил он.

Затем открыл верхний ящик своего стола и вынул оттуда тонкую папку с документами.

— Здесь то, что я смог узнать, осматривая тело Хильды Варус. Второй жертвы. Запах, отпечатки, следы аур. Последних, кстати, очень много, невозможно выделить какой-то один.

Трое помощников по очереди ознакомились с данными, никуда не торопясь. Ранфер раздраженно вздохнул.

«Могли бы сделать это и в корпусе», — подумал он, но промолчал.

— Здесь написано, что на трупе преобладал отпечаток оборотня, — хмуро проговорил Стенлир, шурша листками.

— А мы до последнего надеялись, что это человек, — выдохнул Грейрен, с которого мигом исчез весь налет юмора.

— Да, — кивнул Ранфер.

— Но четкого следа ауры нет, — добавил опять Стенлир, еще сильнее нахмурившись. — Как это может быть?

— Понятия не имею, — покачал головой альфа.

Его это тоже беспокоило больше всего.

Каждый человек или оборотень помимо уникального аромата имел еще ауру, которую невозможно подделать. Создав слепок такой ауры, можно было найти по нему кого угодно. В отличие от него, запах через некоторое время смешивается с тысячей других, из которых невозможно было в итоге вычленить оригинальный аромат именно того субъекта, который нужен. С аурой было проще. Ее след держался дольше и был ярче.

Так на теле Хильды были сотни запахов и десятки аур. Ранферу удалось выделить самый яркий след. Но он оказался нечетким. Словно медальон, треснутый посередине и еще во множестве мест.

— К такому слепку могут подойти десятки оборотней, — пробурчал Стенлир, вертя так и эдак страницу, на которой была изображена схема ауры. — Ты не мог сделать рисунок получше?

Ранфер зарычал. Челюсть засвербела от желания выпустить волчьи клыки.

Дурной тон. Так делают только мальчишки, едва научившиеся управлять своим волком.

Но Стен все равно замер, покорно склонив голову и отведя глаза, принимая превосходство своего альфы.

Ранфер мгновенно успокоился и ответил:

— Я смог обнаружить больше, чем получилось бы у любого из вас, — прозвучал его холодный голос.

Он не хвастался. Он констатировал факт.

— Но на теле было только это. Прямо на следах от когтей и зубов. И отдельно еще куча аур людей, с которыми жертва вступала в контакт до смерти.

— Мы должны проверить всех, — снова подал голос молчаливый Харен. — Всех людей, всех оборотней, подходящих под этот отпечаток.

Ранфер посмотрел в его темные серьезные глаза и кивнул.

— Но это просто колоссальная работа, — ужаснулся весельчак Грей. — Да и кто нам даст доступ к трупу, чтобы задокументировать все отпечатки людей?

— Попробуйте запросить доступ непосредственно у Нашвила Викса, — ответил альфа.

— Начальника охранного управления Светлого Диархана? — переспросил Грей. — Кто же нас к нему пустит?

— Скажите, что вы от меня, — прозвучал ответ. — Его сын учится в Ультре под моим кураторством. Вряд ли Нашвил откажет.

Стенлир кивнул, явно удовлетворенный этим ответом, взял бумаги и, поклонившись альфе вместе с остальными, пошел к выходу.

Однако на пороге кабинета въедливый помощник обернулся и вдруг спросил:

— А если ничего из этого не поможет? Если не сработает?

Ранфер бросил на него мрачный взгляд.

— Тогда ситуацию разъяснит следующий труп.

Фраза прозвучала в полнейшей тишине. И, казалось, после нее в воздухе повисло что-то темное и дождливое.

— Ты думаешь, будет еще? — спросил Стен.

Альфа кивнул.

— Тебе что-то известно? — нахмурился друг.

Стенлир всегда чувствовал чуть больше, чем остальные. Ранфер предлагал ему потренировать искусство предсказаний, но тот всегда отказывался, ссылаясь на то, что на четвертом десятке уже поздновато учиться.

— Известно, — кивнул альфа. — Следующая жертва.

Удивление на лицах помощников было еще ярче, чем он мог предположить.

— И кто же это? — выдохнул Стен.

Несколько секунд оборотень молчал.

— Рыжая девушка. Человек. Примерно двадцать с лишним лет от роду.

Стенлир выдохнул, двое других оборотней переглянулись. Кажется, они боялись, что он назовет имя.

Ранфер хмыкнул.

— Среди студентов есть всего одна девушка, подходящая под это описание, — продолжал он. — Хвала Селене, рыжих не так много. Я уже принял некоторые меры по ее защите. Но в окрестностях академии действовать придется вам.

— Хорошо, — кивнул Стен. — Но что же это за защита? — спросил мужчина.

— Действенная, — буркнул Ранфер, отворачиваясь и больше не глядя на помощников.

Стенлир снова поклонился.

— Светлой луны, альфа, — сказал он и вышел прочь с двумя товарищами.

А Ранфер, наконец, остался один. Впрочем, легче ему от этого не стало. Он открыл ящик стола и по очереди выложил на стол три фотокарточки. На них издали были запечатлены три девушки, две из которых были уже мертвы. И Елена, улыбающаяся на фоне арки перед академией.

Несколько секунд он рассматривал узкие лица и рыжие волосы разных оттенков. А затем сделал резкий взмах рукой, две фотокарточки вспыхнули разноцветным пламенем. Через мгновение на столе лежало лишь изображение Лены и черный пепел.

— Они были не похожи на тебя, лисичка, — мрачно проговорил он. — Совсем не похожи.

Глава 11

После встречи с куратором Красом у меня было еще полдня, чтобы прийти в себя.

Я официально решила, что теперь буду звать оборотня только так. И пусть кусает свои волчьи локти, потому что вряд ли ему это понравится.

Кабинет ректора оказался на четвертом этаже, и я не слишком-то заблудилась, когда искала дорогу в свою комнату. Однако то, что он практически выставил меня за дверь, разозлило невероятно. Очевидно, он ждал от меня другой реакции. Восторгов, поцелуйчиков, рук, обнимащих его мускулистую шею…

И я почти готова была это ему дать.

«Но ведь, подумать только, какая наглость! Сначала напугал меня так, что я чуть заикаться не начала, а потом… потом…»

Я глубоко вздохнула. Ранфер нравился мне. Он был прав, когда говорил об этом. Вот только это ничего не меняло. Не меняло того, что я до конца так и не поняла, чего он от меня хочет. Какую роль уготовил мне в грядущем противостоянии людей и оборотней, если, не дай бог, оно случится. И что он сам думает обо мне как о женщине, я тоже понятия не имела.

Я никогда не была приверженцем свободной любви. Без обязательств, без отношений. Чистая физиология — это не мое.

Да, признаться, иногда рядом с Ранфером мне казалось, что я уже готова поступиться любыми принципами, лишь бы почувствовать его руки на себе. Его дыхание у своего уха. Ощутить прикосновение его тела.

Вот только это неправильно. Потому что утром наверняка окажется, что «мы оба поддались эмоциям», куратор не может встречаться со студенткой, да и не больно-то хочет, а еще обнаружится, что у Ранфера есть какая-нибудь премиленькая возлюбленная-оборотень, с которой мне будет сложно конкурировать, потому что я человек.

А я не собираюсь ни с кем конкурировать. И не собираюсь быть чьей-то эмоциональной ошибкой.

Сейчас у меня была одна мысль: узнать побольше о погибших девушках. Мне казалось, это может помочь понять, что на самом деле произошло. Возможно, кроме рыжих волос между ними есть еще какая-нибудь неочевидная связь?

Поэтому я шла в кабинет, где у меня должны были принимать документы на поступление. По факту, конечно, я уже была в списках благодаря куратору Красу, но вот другие-то обязаны были оставить о себе какую-то информацию.

Первой жертвой стала студентка, а значит, где-то должно лежать ее личное дело.

На первом этаже та самая третья дверь слева оказалась закрыта. Руки опустились. С чего я вообще решила, что у меня получится что-то узнать? Даже если бы я проникла внутрь, разве кто-то дал бы мне пролистать документы погибшей?

Глубоко вздохнув, я поплелась дальше по коридору, глядя на шестигранную плитку под ногами. А затем услышала знакомое «Шур-шур-шур». Подняла голову и увидела уборщика, которого встретила в первый свой день в академии. Как там его звали?..

— Господин Ленс? — помахала я рукой.

Поднимая на меня пустоватый взгляд, мужчина сверкнул лысеющей головой и улыбнулся.

— О! Доброго дня, Елена. Как ваши дела? Уже покорили какую-нибудь стихию?

Тряпка влажно хлюпала в ведре, пока я подходила ближе.

— Увы, господин Ленс, пока что я не смогла сотворить ни одного даже самого простого заклинания, — развела руками я.

Мужчина оперся о швабру и растянул губы.

— Можешь звать меня просто Варго, ну какой из меня господин? А насчет магии не беспокойся. Если она в тебе есть, то рано или поздно проявит себя. Сложнее тем, у кого ее нет вовсе. У меня вот нет. И, как ни пытайся, уже не появится.

— Жалко, — проговорила я, заметив, что уборщик по этому поводу явно тоскует.

Но мужчина тут же улыбнулся и ответил:

— О, не беспокойся, я ничуть не расстроен.

Снова тряпка скользнула по полу. Уборщик приблизился к одному из кабинетов, затем достал из кармана связку ключей и открыл его. Внутри было пусто, а мужчина невозмутимо зашел внутрь, перенеся за собой ведро с водой.

Меня словно ошпарило что-то. Я ринулась за ним и, сделав самое невинное лицо в мире, сказала:

— Варго, а вы не могли бы открыть для меня вон тот кабинет с аистом?

Мужчина приподнял бровь и спросил:

— Седьмой? А зачем?

— Я должна была занести туда сегодня утром недостающие документы, но забыла. А теперь там закрыто, и меня, наверное, наругают.

— Ох, бедный цветочек, — улыбнулся мужчина.

У меня сердце застучало в горле. Если он захочет спросить, что за документы, мне и предъявить будет нечего!

— Ну, пойдем, открою. Только смотри, ничего не трогай тут. Я домою сто восьмой и приду сюда. А ты можешь пока оставить, что тебе нужно.

Он звякнул ключами и прошел к заветной двери.

Я не могла поверить своему счастью.

Через какую-нибудь минуту скрипнули петли, уборщик ушел обратно в сто восьмой, а я осталась одна в заветном помещении.

На первый взгляд это был просто канцелярский кабинет. Узкий стол с карандашами, ручками и бумажками, стул, мусорное ведро и два шкафа. Я даже успела расстроиться, осознав, что стеллажей с документами тут быть не может.

Однако, обогнув письменный стол, за правым шкафом я обнаружила проход в соседнюю комнату. И здесь моему счастью уже не было предела, потому что передо мной был настоящий архив.

Не теряя времени даром, я вспомнила, что погибшую девушку звали Шейла Твинс, и побежала искать каталог на букву «Т».

Первой проблемой оказалось понять, в каком шкафу искать. Каждый был обозначен одной буквой, которая, судя по всему, означала факультет.

С трудом, но все же мне удалось вспомнить, что Ольтер говорил что-то про «Два Л». В тот момент я не поняла, что это значит. Теперь же все встало на свои места. Второй курс факультета Ловкости.

С этими знаниями найти нужную папку не составило труда. Дрожащими руками я пролистала короткое содержимое личного дела, стараясь запомнить все, что вижу. Затем положила папку на место и начала искать информацию о второй жертве.

Это была не студентка, а будущий работник кафедры гидрологии. Где могли лежать ее документы?

В этот момент я вспомнила: Ранфер говорил, что она передавала их лично ему.

Значит, обнаружить их, скорее всего, для меня невозможно.

Я разочарованно вздохнула. Ну что ж. Хотя бы полдела было сделано.

Развернувшись, чтобы выйти из кабинета, я с ужасом вздрогнула. На пороге стоял ухмыляющийся Джерил Девон.

Прямые волосы цвета стали обрамляли узкое лицо, падали на темные серебристые глаза. Алые губы, дерзко изогнутые, на светлой коже казались еще ярче.

— А что это тут делает наша маленькая волчья подстилка? — проворковал он, медленно и демонстративно закрывая за собой дверь.

Скрип. Щелчок. И мы оба словно наглухо отрезаны от внешнего мира.

Под кожу брызнула волна острых, холодных мурашек.

— Что тебе надо, придурок? — прошипела я, инстинктивно делая шаг назад и складывая руки на груди.

Как же жалко это, наверное, выглядит. Я совершенно не хотела, чтобы богатенький буратино думал, будто я его боюсь. А потому выпрямилась и приподняла подбородок, глядя только в жесткие серые глаза.

— Я задал тебе вопрос, курочка, — проговорил он, делая шаг вперед. Потом еще один.

Расстояние между нами стремительно сокращалось, и мне это не нравилось. Я не привыкла, что кто-то мог мне угрожать. Но что-то во взгляде этого парня казалось неправильным. Опасным.

— Я хотела найти свои документы, — без запинки соврала я. — А тебе какое дело, петушок?

Джерил стиснул зубы и прищурился.

— Не в твоих интересах грубить мне, — процедил он, снова шагнув вперед, — я ведь так ждал нашей новой встречи. Чего же ты убежала, разве моя семья плохо тебя встретила? Ах да, я же забыл. Тебе же нравится трахаться с оборотнями.

— Держи свой поганый язык за зубами, когда разговариваешь со мной, — не удержалась я, а затем отвернулась и резко пошла к двери, рассчитывая обогнуть парня и вырваться из комнаты, которая так сильно стала напоминать ловушку.

— Куда это ты собралась, курочка? — бросил Джерил и тут же перехватил меня на половине дороги.

Дыхание с хлопком вырвалось из груди, когда он толкнул меня к стене и прижал своим телом.

— Какого хрена ты творишь? — процедила я, чувствуя, что еще и затылком ударилась. — Отпусти меня сейчас же, или я тебе нос откушу.

— Ах, какая боевая, — тихо засмеялся парень. — Мне такие нравятся.

Сверкнула его ровная белозубая улыбка, которая могла бы быть красивой, если бы не слова, что вырывались из этого рта.

— Знаешь, — задумчиво проговорил он, — я ведь не хотел на тебе жениться, это правда. Мать с отцом пытались меня заставить. Зачем мне волчья шлюха? Но, когда ты убежала, понимаешь, что-то внутри меня загорелось. От меня еще никто не убегал. Я сам решаю, кому оказаться в моей постели, а кому — нет.

— Как легко, оказывается, тебя окрутить, — фыркнула я в надменное лицо.

Джерил скривился, но улыбаться не перестал.

— Это тебе кажется, курочка…

— Хватит называть меня курочкой, придурок!!! — выкрикнула я, чувствуя, что он таки довел меня до белого каления.

Резко проникла руками ему за спину, крепко удерживая на месте, и ударила со всей силы коленом между ног.

В тот же миг наследничек Девонов сквозь зубы зарычал и выпустил меня из захвата.

Но радоваться пришлось недолго. Парень оказался на диво крепким. Везло мне на здоровых мужиков, ничего не скажешь. Не успела я сделать и трех шагов к выходу, едва ухватившись за ручку двери, как сильные руки обхватили мою талию и потянули на себя.

— Никуда ты сегодня от меня не денешься, Елена-Элейна, — зло проговорил он, подняв меня в воздух так, что я заболтала ногами от неожиданности.

— Пусти!

— Сию минуту, дорогая, — хрипло усмехнулся он, перевернул меня и посадил задницей на стол, что стоял между шкафами.

Я уныло взглянула за дверь, что теперь была еще дальше, чем прежде.

Одной рукой засранец обхватил обе мои кисти, а вторую положил на бедро, медленно двигаясь вверх. Скользя по коже, одновременно задирая длинный подол платья.

— Эти шмотки, кстати, тебе не принадлежат, дорогая, — проговорил он, нависая надо мной как проклятый утес, о который разбиваются корабли. — Надо бы за них расплатиться, как думаешь?

С этими словами он крепче обхватил кисти рук у меня за спиной и ими же прижал меня к себе, заставив раздвинуть бедра.

— Я долго ждал момента, когда ты останешься одна, — выдохнул он изменившимся голосом, зарываясь носом у меня в волосах, едва касаясь шеи.

— Что, неужели подстилка оборотней тебя так зацепила? — фыркнула я, пытаясь вырваться.

— Не зацепила. Не надо преувеличивать, — низко проговорил он, едва касаясь меня губами. Почти со злостью.

Только это была странная злость, потому что внизу я слишком отчетливо чувствовала, чего парень на самом деле хочет.

И мне это совсем не нравилось.

Вообще-то, Джерил Девон был красивым мужчиной. Широкие плечи, приятное лицо, яркий, запоминающийся взгляд. Уверена, в Диархане полно девушек, так или иначе влюбленных в него.

Но злость, которая из него лилась как яд, делала его едва ли не змеей в моих глазах.

Когда он оказался так близко, я поняла, что от него даже пахнет приятно. Каким-то парфюмом с привкусом лайма. Вот только я теперь, похоже, буду всю жизнь ненавидеть лайм.

— Так что же ты привязался ко мне, если я тебе неинтересна и вообще раздражаю? — пыталась понять я, находясь в полном недоумении.

— Потому что таких, как ты, нужно наказывать, — отстранился он и ответил, со злостью глядя прямо мне в глаза. — Я все равно женюсь на тебе. И посажу на цепь, как непослушную суку, созданную только для того, чтобы ублажать хозяина.

С этими словами он наклонился ко мне и с яростью поцеловал.

Нервы затрещали вместе со столешницей, в которую он вдавливал меня своим телом. Его левая рука пробралась под мою юбку к самому бедру, сбоку коснувшись нижнего белья.

Я готова была закричать. Бесполезно дернулась, укусив его за нижнюю губу.

Джерил отстранился и зашипел, слизывая кровь с влажного рта.

— Любишь пожестче, дорогая? — ответил он, неожиданно ухмыляясь. — Что ж, я не против…

И резко разорвал ткань моих трусиков.

В этот момент в кабинет кто-то ворвался.

— Что тут происходит? — раздался знакомый голос.

Я заглянула через плечо засранцу Джерилу и увидела уборщика.

Славный друг! Мой благородный лысеющий рыцарь! Я была готова расцеловать его прямо в блестящий от пота лоб.

— Проваливай отсюда! — рявкнул Джерил и, развернувшись вполоборота, резко выбросил руку с растопыренными пальцами в сторону моего спасителя.

В тот же миг откуда ни возьмись из центра ладони парня вырвался сноп самого настоящего огня. Он был не сильный, не такой, чтобы как змея взвиться в воздух, окольцевать несчастного Варго и киношно превратить в пепел. Нет, скорее это была стрела из бенгальских огней. Впрочем, широкая и яркая стрела.

Уборщик ловко прикрылся дверью, и весь огонь погас, коснувшись самого обыкновенного лакированного дерева.

— Это было предупреждение, — пробасил Джерил, когда Варго вновь скрипнул петлями и показался на пороге.

— Отойди от нее, извращуга, — пробубнил неуверенно мой рыцарь и выставил вперед древко швабры, делая ею быстрые толчковые движения.

Выглядело в целом довольно смешно. Если бы не было так грустно.

Джерил усмехнулся и вдруг отпустил меня. Мгновенно пересек комнату, вырвал швабру у уборщика и ударил его острым концом палки в живот.

Варго застонал и согнулся пополам.

Следующим движением Девон локтем нанес ему удар в позвоночник, а затем закончил этот короткий бой, швырнув бедолагу головой об стену.

Мой герой упал без сознания. И теперь уже мне нужно было его спасать, потому что у мужчины по лбу текла струйка крови.

Пока это все происходило, я попыталась протиснуться к выходу. К сожалению, вся короткая схватка проходила непосредственно около дверного проема. И мне никак не удавалось обогнуть Джерила.

Когда я все-таки решилась на последний рывок, парень резко развернулся и схватил меня, прижав к себе.

— Куда это ты собралась, дорогая? — улыбнулся он.

Горячий. Дикий. Красивый. И совершенно не интересный мне мужчина.

Он склонился к моей шее, покрывая кожу поцелуями, напоминающими укусы. А я безуспешно пыталась его оттолкнуть, чувствуя, что от этого он лишь сильнее раздражается.

— Что, дорогая, я для тебя недостаточно хорош? — процедил он, зло улыбаясь. — Может быть, я не слишком красив? Или тебе мало моих денег? Так я богат, детка. Какого дохлого енота ты упираешься?

— Ты действительно думаешь, что я должна была согласиться на секс с тобой после того, что ты мне наговорил? — удивилась я до глубины души.

У меня даже вылетело из головы то, что я, вообще-то, собиралась бежать от насильника.

— Так тебе ласковые слова нужны? — выдавил он сквозь зубы. — Сначала заслужи их, детка. Потом посмотрим. Может, я даже позволю тебе получить удовольствие.

Это уже был перебор. Громкая пощечина наполнила кабинет звенящей тишиной.

Я обычно не бью мужчин просто потому, что если ты инициируешь драку, то должен быть готов к ответу. А если ударила женщина, это автоматически развязывает руки мужчине.

Кроме того, умная женщина должна иметь в своем арсенале такие слова, что бьют сильнее любой пощечины. Иногда это даже страшнее и уж точно весомее.

Но сейчас удержаться было просто невозможно.

Джерил выругался, но даже не приложил руки к лицу. Просто повернулся ко мне, продолжая прожигать серым взглядом, ставшим холоднее лезвия.

А в следующий миг поднял один манжет рубашки и стянул с собственного запястья черную веревочку, напоминающую ленту для волос. Я видела похожую у Тильи. Затем схватил мои кисти и ловким движением связал друг с другом.

— Я хочу видеть твое лицо, дорогая, когда я буду это делать, — прорычал он, снова сажая меня на стол и задирая юбку.

Проклятье. Это было уже не смешно. Совсем не смешно. Я до последнего думала, что он пытается меня запугать. Что у него ничего не получится. Но, похоже, засранец Девон решил пойти до конца. И нижнего белья на мне уже не было.

— Я тебя уничтожу, ты понимаешь? — выдавила я, тяжело дыша. С ужасом представляя, что сейчас может произойти. — Как только ты закончишь и развяжешь мне руки, я тебя просто убью.

Джерил фыркнул, расстегивая брюки. Но в его глазах сверкнула неуверенность. На короткий миг.

— Интересно, каким образом?

Ремень упал на пол. Брюки уже были расстегнуты. Но я смотрела только в ядовитые стальные глаза.

Мои зубы были сжаты. Связанные руки напряжены. Я почти не чувствовала, как короткие ногти вошли в кожу.

— А это неважно, — тихо, но уверенно ответила я, кивнув на стол, куда он меня усадил. — Всажу тебе ручку в висок. Выковыряю глаз ножницами. Отрежу причиндалы канцелярским ножом. Для тебя важнее будет исход, чем предыстория.

— Ты блефуешь, за убийство сажают, — уже не так уверенно проговорил Джерил, приближаясь ко мне. — Если, конечно, предположить, что я позволю тебе себя убить.

Он одним движением смел со стола все предметы и бумаги. А затем вернулся ко мне.

Слишком близко. Отвратительно рядом.

— Я дитя звезд, ты не забыл? Ты не навредишь мне, потому что я нужна твоей семье. А мне плевать на наказание.

Джерил на секунду замер, а я процедила, не сводя с него взгляда:

— Ну, давай. Начинай. Дай мне повод…

И в следующий миг произошло что-то странное. Засранец все же хмыкнул, не придав значения моим словам, сделал короткое движение, оказавшись совсем близко ко мне, и положил свою руку мне между ног.

В тот же миг раздался его дикий, шипящий крик:

— Твою мать! Какого хрена на тебе кожа огня?!!

— Что-что там на мне? — скривилась я.

Получив преимущество, я согнула ногу в колене и резко пнула Джерила в живот, избавляя кисти от веревки.

Парень упал на пол, продолжая прижимать к груди собственную руку.

— Кожа огня, мать твою. Кожа огня!

Я поправила юбку, подошла к нему и не поверила своим глазам. Одна ладонь вся целиком была покрыта алыми волдырями, словно он сунул ее в костер.

— Забавно, — хмыкнула я немного нервно.

А затем подошла еще ближе и дважды пнула засранца туфлей.

— Эй, хватит! — прошипел он. — Я просто хотел тебя напугать.

— Да, рассказывай мне сказки…. — прошипела я, наклонилась и так сильно ударила его по лицу, что даже испугалась, что повредила себе руку.

— Ай, — выдавила, сжав пальцы.

Парень не издал ни звука, только сжал зубы сильнее. Поднял на меня злой взгляд и не произнес ни слова.

— Проваливай отсюда, — сказала тихо, — пока я не вышла из кабинета и не заорала на весь этаж, что тут завелся насильник-извращенец.

Джерил стиснул зубы и неторопливо поднялся на ноги, продолжая сжимать раненую руку.

— Можешь мне не верить, волчья шлюха, — проговорил он совершенно спокойно. — Но насиловать я тебя не собирался. Мне не доставляют удовольствие женщины, визжащие как поросята.

— Ага, — бросила я, наклоняясь к несчастному Варго. Он так и лежал на полу без чувств. — Иди уже.

Джерил поправил дорогой камзол, опустил манжеты на рукавах. Теперь, если не приглядываться, его алая, вздутая кожа даже не была видна.

— Я все равно женюсь на тебе, Элейна, — вдруг проговорил он жестким, уверенным голосом.

Дрожь прокатилась по спине.

— Это вопрос решенный, — добавил он. — Отец уже почти получил одобрение у Совета. Кстати, да, ему пришлось рассказать, что ты — избранная. Так что Совет в курсе.

Гадкая ухмылка исказила его узкое лицо.

— При чем здесь Совет? — еле выдавила я, чувствуя, как стены моей клетки сужаются.

— О! Само собой, ни при чем, — ухмыльнулся парень. — Само собой.

С этими словами он просто вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Я сглотнула ком в горле, стараясь не обращать внимания на нервно подрагивающие руки и сердце, которое стучало слишком громко.

— Варго, эй, Варго! — наклонилась я к уборщику и похлопала его по щекам. — Варго, с вами все в порядке?

Мужчина определенно дышал и выглядел, словно спит. После пары шлепков он, к счастью, сморщился и очнулся.

— Да-да, Елена, — пробубнил он. — Я отлично себя чувствую.

Схватился за голову и стер со лба тонкую струйку крови, оглядывая помещение.

— Где этот засранец? Я сейчас ему швабру в задницу запихну! — возмущенно воскликнул он, вскакивая на ноги.

— Он уже ушел, — ответила я, тоже вставая.

— Он не обидел тебя, я надеюсь? — нахмурился мужчина.

— Нет, что вы, — покачала головой и кисло усмехнулась, — скорее я его обидела.

— Ну, ты молодец. Я и не сомневался, что ты сможешь за себя постоять. А как у тебя это вышло, магия какая-то пробудилась? — с интересом спросил он. — А то ведь взрослого колдуна одолеть непросто. У меня вот не было шансов.

— Не знаю, — пожала плечами я. — Он сказал, что на мне какая-то кожа огня.

— Хм… — пробубнил мужчина задумчиво. — Кожа огня — это защитное заклинание. Оно накладывается на человека, который не может самостоятельно за себя постоять. На человека, которому может грозить опасность от других людей. Кто наложил на тебя эти чары?

Я нахмурилась. По всему выходило, что сделать это мог только один субъект. И он вовсе даже не человек.

— Есть у меня один… покровитель… — пробубнила я, обдумывая услышанное. — А что, Варго, эту… м-м-м… кожу можно наложить только на одно конкретное место?

Я слегка покраснела, надеясь, что не придется вдаваться в подробности получения Джерилом ожога.

— Не-е-ет, что ты, — покачал головой уборщик. — Кожа огня действует на всем теле.

— Но как же так? — удивилась я, оглядываясь в это время по сторонам в поисках своего порванного нижнего белья. — Ведь ко мне можно прикасаться. И Тилья, и Джерил дотрагивались до моих рук, например, и ничего не произошло.

— Дело в том, — начал объяснять Варго, — что кожа огня срабатывает лишь тогда, когда кто-то пытается причинить тебе вред. Это очень удобное заклинание. Вот если бы твоя подруга захотела отрезать тебе руку, например, то, дотронувшись до нее, она бы обожглась. Понимаешь? А если ей просто захотелось бы коснуться тебя, то вреда бы не произошло.

— Да, это все объясняет, — задумчиво кивнула я, думая уже о другом. Трусов-то нигде не было.

Но я не помнила, чтобы извращенец-Джерил их подбирал. Да и зачем? Может, они просто завалились куда-нибудь?

— Эх, раньше оборотней одних нужно было бояться приличной девушке. А вот теперь и таких ублюдков, — посетовал Варго, качая головой. — Хотя оборотни и сейчас — чума. Никогда не знаешь, от кого из них можно ждать нападения. Сегодня ты с ним вместе ужинаешь, а завтра он ужинает уже тобой.

Варго вздохнул, а я, пожав плечами, ответила:

— Но ведь не все оборотни такие, как Кровавые. И не все люди такие, как Джерил Девон.

Уборщик остановил на мне долгий взгляд и поджал губы.

— Каждый сам выбирает для себя, с кем ему вести дружбу, это бесспорно, — ответил он наконец.

А затем отвернулся и направился к своему ведру со шваброй.

— Ладно, Лена. Ты иди, мне надо пол мыть и закрывать этот кабинет. Коридор сам себя не вычистит! — проворчал он, немного устало ссутулив плечи.

Я подумала, что бедняга, наверно, ужасно устал. Сперва вымой десяток кабинетов, затем получи по голове, а потом еще домой коридор. Это вам не с бумажками бегать.

— Да, конечно, простите, что отвлекла вас, — быстро проговорила в ответ. — И спасибо за помощь.

Я кивнула мужчине и выбежала прочь из кабинета, надеясь больше всего на свете, что этот день и все, что с ним связано, выветрится у меня из памяти как можно быстрее.

Однако я не забывала о том, что мне еще следовало обдумать с таким трудом полученную информацию о первой жертве маньяка. Было необходимо как можно быстрее записать все, что успело отложиться в голове. На память рассчитывать не приходилось. Я уже забыла добрую половину вроде аттестационного листа девушки, результатов ее экзаменов и прочих личных данных. Однако я помнила выбор факультета, основную магию, предметы, немного о семье и группе.

Но самое интересное случилось чуть позже. Когда с занятия у Ранфера вернулась Тилья.

Подруга выглядела уставшей, но довольной. Ее наряд был мокрым насквозь, а на штанах виднелись пятна свежей грязи.

— Ты где так извозилась? — спросила я, пока она стягивала с себя одежду, тряся волнистыми черными волосами, выбившимися из косички.

Девушка улыбнулась.

— Куратор Крас учил меня добывать воду из воздуха. Заставлял чувствовать влагу от росы, от луж, в ветре. А потом наполнять огромную бочку. В общем, пока я пыталась наколдовать ему требуемое количество жидкости, пару раз облилась, потом поскользнулась, а потом вообще чуть не упала в эту самую бочку. Но в итоге у меня получилось!

— Значит, ты умеешь управлять водой? — поинтересовалась я, записывая в это время на листок все данные о первой жертве маньяка.

— Да, и еще немного воздухом. Вроде бы, — радостно кивнула она. — Хотя это мне пока сложно дается, но куратор Крас сказал, что у меня отличный потенциал. Я уже сейчас могу слушать углубленные лекции по гидротехнике, гидрокинетике, гидравлике и аэрологии. А еще есть вероятность, что меня можно будет обучить телекинезу. Правда здорово?

Я вообще смутно понимала, о чем она говорит, но порадоваться за подругу всегда была готова, а потому спешно кивнула.

Девушка в это время продолжала:

— Только, ты знаешь, это так странно, когда тебя учит сам альфа Темного Диархана!

На ее щеках внезапно заалел румянец.

— В своем клане я была вроде как изгоем. Меня учили или из жалости, или из любви. Например, прабабушка, пусть вечность ее дух резвится в волчьих лесах. Она любила меня. Или Альрен, оборотень-травник, сын шамана Селены. Он учил меня управлять водой и готовить лекарства.

— У тебя был поклонник? — хитро приподняла бровь я.

Тилья грустно улыбнулась и покачала головой.

— Он старше меня лет на десять. Когда я была маленькой, это сильно ощущалось. Альрен защищал меня от других волков, потому что я была более слабой. А ему было меня жаль. Потом, когда я подросла, разница в возрасте перестала быть видна. Мы хорошо дружили, но, когда мужчина и женщина общаются слишком много и близко, неминуемо ползут слухи. Альрен прервал наши занятия, когда стали говорить, будто сын шамана «снюхался с бракованной».

— Это ужасно, — ответила я, бросив свое занятие. — И вы перестали общаться?

— Да, так близко, как раньше, перестали, увы, — пожала плечами девушка. — Но я его не виню. Другим незачем страдать от моих проблем. Ведь это я с браком, а не они.

— Прекрати так говорить, — скривилась я.

— Да брось, — махнула она рукой. — Я смирилась, и ты смирись.

— Послушай, ты же наполовину человек. А для человека у тебя прекрасное обоняние. Кроме того, ты — крутой маг, сумевший попасть в Ультру. А еще ты очень сильная. Это, знаешь, очень круто!

Тилья улыбнулась, подходя ближе.

— Да ты вообще практически сверхчеловек, — усмехнулась я. — А как ты меня в прошлый раз на плечо к себе закинула? А с виду такая хрупкая.

Девушка села рядом со мной за стол, оставшись в одной маечке и шортах. Она явно собиралась в душ, но я ее заболтала.

— Это ты еще не знаешь, как я пою красиво, — добавила она и громко засмеялась. — Вот только один минус: в полнолуние я превращаюсь в волка и никак не могу это контролировать.

— А Ранфер говорил, что вроде бы некоторые оборотни умеют, ну, сдерживать превращение.

— Некоторые — да, — кивнула она. — Очень сильные. Те, которые могли бы в теории стать альфами собственных стай. Таких очень мало.

— Ясно, — кивнула я, хотя ничего было не ясно.

Понять бы, в чем между ними разница, может, Тилья бы не так расстраивалась.

Чтобы отвлечь ее, я подвинула к ней исписанный листок.

— Смотри, я выписала всю основную информацию о Шейле Твинс. Девушке, которую убили первой.

— Зачем? — приподняла бровь Тилья.

— Хочу найти какую-нибудь зацепку, почему убийца выбрал именно ее. Пока в голову приходит только цвет волос. Ведь у второй жертвы он тоже был рыжим. Но, как ты понимаешь, такое сходство меня не устраивает.

Я подергала себя за выпавшую из-за уха прядь.

— Хотелось бы надеяться, что убийца выбирал девушек по иному принципу.

— Понятно. — Тилья пробежала взглядом написанное и сказала: — А почему нет ничего о второй жертве?

— Я и эту-то информацию нашла с трудом, — фыркнула в ответ. — Пробралась в закрытую аудиторию с документами. Обманула уборщика. В общем, ты не представляешь, что мне пришлось пережить.

Я махнула рукой, не торопясь рассказывать о выходке Джерила. Как ни странно, злость на него совершенно прошла. Мне даже было немного жаль его руку. Такой глубокий ожог будет проходить очень долго. А он мне всего-то белье порвал.

Да, вроде бы Джерил хотел совершить нечто пострашнее порчи одежды. Но теперь, когда все закончилось, и впрямь казалось, что он только пугал. Довольно жестоко. Но ведь я оказалась отомщена, так чего же злиться?

— О второй жертве мне лично ничего неизвестно, кроме имени и того, что рассказывала ты сама, — проговорила я. — И узнать это, вероятно, будет невозможно.

Девушка склонила голову набок, рассматривая мои каракули. А затем взяла ручку и еще один лист бумаги.

— Ну, скажем, часть аналогичной информации могу тебе рассказать и я. Вот, например. — Чернила окрасили бумагу, когда девушка начала писать. — Хильда Варус, человек, тридцать один год. Закончила Среднее магическое училище Светлого Диархана. Превалирующее направление в магии — вода, отличный специалист по гидрологии. Была истинной парой оборотню по имени Нортон Лин. В гуляниях оборотней участвовала редко. В Темном Диархане почти не появлялась. В клане прослыла тихоней за кроткий нрав…

Тилья еще много чего писала. А я все это время пыталась сравнить, какое же может быть еще сходство между убитыми.

Конечно, я отдавала себе отчет в том, что наши совместные выкладки — это несерьезно. Это лишь маленькая часть сведений, которые способны реально дать ответы. Да и вообще, убийца мог действовать по наитию, выбирая жертв случайным образом.

И все же в последнее мне не верилось.

Минут через десять подруга закончила работу, отложила лист и ушла, наконец, принимать душ. А я еще долгое время сидела за столом, по очереди перечитывая написанное.

В конце концов, когда это занятие мне изрядно надоело, я убрала листы в ящик стола. Потом сходила в коридор и проверила расписание занятий для всех потоков. Просто так. На всякий случай. И наконец снова вернулась к себе.

Чем дольше я думала о девушках, тем сильнее портилось настроение. По всему выходило, что у Хильды Варус и Шейлы Твинс было совсем мало общего. Они обе — натуральные рыжие человеческие девушки. Вот, пожалуй, и все.

Ах да. Еще в тот злосчастный день у Шейлы была лекция по гидрологии, которую вел наш ректор, а Хильда подала документы на работу на этой же кафедре. Выходит, перед своей смертью обе виделись с Ранфером Красом.

Да… Вот теперь точно все.

Глава 12

Следующий день начался неожиданно. Вместо привычной чавкающей воронки портала в комнате образовалась Тилья и воскликнула:

— Нам изменили расписание!

Она ходила умываться и, судя по всему, увидела что-то новое на стенде.

— Как это? — удивилась я. — Вчера еще все было в порядке.

— Да, а сейчас висит листок с уведомлением, что все студенты «Один-У-три» сегодня занимаются в девять утра вместе!

— Это что сейчас значит: «Один-У-Три»?

Девушка закатила глаза.

— Ты что, еще не выучила название нашей группы? Третья группа первого курса факультета Ультра.

— Ну да, конечно, — кивнула я. — Все понятно же.

— Конечно, — кивнула девушка, не уловив иронии в моих словах. А затем продолжила: — Написано также, что мы должны прийти без опозданий в аудиторию триста три в девять утра.

— Триста три, — повторила я, мысленно вспоминая, что за зверь изображает у них тройку.

— Не помнишь, да? — усмехнулась Тилья, заметив мое выражение лица. — Тройка — это медведь. Ну просто же.

— Просто?! Тилья! Это полный бред!

Я наконец позволила себе вспылить, высказав все, что думаю по поводу этой дурацкой системы счета.

Девушка улыбнулась, споро натягивая свои любимые узкие брюки и высокие сапоги с ремнями.

«И почему только мне выпала честь все время ходить в этих неудобных платьях?»

С этой мыслью я поправила оборки на нежно-голубой юбке, в которую плавно переходил серебристый корсет с металлическими вставками.

Нет, платья, конечно, родственнички Джерила мне предоставили очень элегантные. К ним прилагались даже чулки и красивые пояса для них. Мелочь, которую было совершенно некогда надевать. И все же, могло ведь в тот день перед моим побегом гостеприимное семейство Девонов повесить в шкаф пару брючных костюмов?

Надо будет уточнить у Джерила при встрече, почему такая несправедливость.

Я усмехнулась, представив его физиономию в момент, когда мне захочется предъявить ему эту претензию.

В это время Тилья натянула тонкую белую рубашку и поверх нее черный кожаный корсет.

В этом мире явно существовала какая-то мода на подобные штучки.

— Животные вместо цифр — это не просто блажь, — проговорила девушка, прервав мои размышления. — Хотя я толком не понимаю, зачем это нужно, но, говорят, традиция идет от основания академии Фиделиасом Арктуром. Самым сильным и могучим оборотнем своего времени. Это он придумал такую систему, и с тех пор все ее придерживаются. Но только на номерах кабинетов, конечно же. Больше нигде. Это вроде как дань памяти.

— Ну хоть какое-то объяснение. Хотя и не совсем понятно, о чем он вообще думал, — улыбнулась я.

Через несколько минут мы полностью собрались, спустились на третий этаж и вошли в аудиторию с медведем.

Внутри уже сидела вся группа. Мы оказались последними. Поэтому, как только за нами со скрипом закрылась дверь, все внимание присутствующих сконцентрировалось примерно в районе наших лбов.

Впрочем, я чувствовала, взгляды оборотней тут же заскользили вниз, останавливаясь на наиболее выступающих частях. Несколько полуволков улыбнулись, а один, которого, кажется, звали Торос, и вовсе мне подмигнул.

Алира, которую мы с Тильей так давно не видели, сложила руки на груди и вызывающе смотрела на мою подругу.

Джерил демонстративно отвернулся, скривив лицо так, словно увидел нечто отвратительное.

В аудитории вместо привычных парт стояли небольшие шестиугольные столы. За каждым сидело по трое студентов, и становилось ясно: это та самая разбивка на команды, которую устроил нам Тенсер Лафт в первый день учебы.

Подтверждая мои догадки, Ольтер, третий член нашей с Тильей команды, расположился в полном одиночестве. Он болтал с каким-то парнем за соседним столом и тоже будто нарочно старался не смотреть в нашу сторону. Лишь когда мы зашли, по нам пробежался его короткий безразличный взгляд, и на этом все.

— Ну, пойдем, — бросила я покрасневшей с головы до ног Тилье. И потащила ее за руку.

Возле Ольтера девушка снова встала как вкопанная, и мне пришлось сесть рядом с парнем.

— Привет, — бросил он будто нехотя.

— Ага, и тебе, — кивнула я.

Сбоку что-то невнятно пробурчала Тилья. Краем глаза я видела, что она снова стала красной, как помидорина.

Разговор не клеился, но, слава богу, почти сразу после нас в кабинет твердым шагом вошел ректор академии, и весь кабинет наполнился уважительным молчанием.

Ранфер выглядел мрачным и сосредоточенным. Светлые волосы были убраны в безупречный низкий хвост, тонкая голубая полукуртка-полурубашка была надета прямо на голое тело. Ворот был глубоким и острым, до середины груди, где и завязывался черными кожаными ремешками. На манжетах выделялась витиеватая черная вышивка.

— Я не буду долго рассказывать вам, почему мы решили поменять учебную программу и начать совместные занятия раньше. Вам достаточно знать, что с сегодняшнего дня мы планируем обучение по обороне от ментальных воздействий. Кто скажет мне, что это такое?

Мужчина встал посреди кабинета и, убрав за спину руки, направил на всех присутствующих жесткий взгляд сверху вниз.

Один из оборотней, что сидел с голым торсом рядом с Алирой, поднял руку и тут же спросил:

— А разве это обучение не должно начаться только на третьем курсе?

Ранфер выдержал паузу.

Всем хотелось узнать ответ на этот вопрос.

— Должно. Но мы передумали. Каждый из вас обладает потенциалом от девяти до десяти баллов, и мы пришли к выводу, что вы вполне способны осилить эту магию уже сейчас. Считайте, что вам повезло.

Еле слышный шепот прокатился по кабинету.

— Надеюсь, вам все ясно и больше дурацких вопросов не последует, — жестко проговорил Ранфер, заставив половину студентов вздрогнуть.

Никто ничего не сказал.

Однако, как только ректор открыл рот, чтобы продолжить, Ольтер резко поднял руку. Я успела заметить, как напряжено его тело, словно он готов был в любой момент броситься вперед на невидимого врага. При этом он довольно вальяжно опирался о спинку стула, делая вид, что ему все равно. И это показное спокойствие вкупе с внутренним напряжением создавало странный коктейль.

Как только Ранфер нехотя кивнул, разрешив ему говорить, Ольтер произнес, погрузив кабинет в напряженную тишину:

— Вы хотите научить нас защищаться от Кровавых оборотней?

Все присутствующие застыли в ожидании. Альфа не сводил острого взгляда с парня. Мне казалось, что ему не понравился вопрос. И он обязательно попытается от него уклониться, чтобы не сеять панику. Ведь, если защита так срочно необходима, значит, мы все в опасности.

Но Ранфер ответил совершенно спокойно:

— Да.

И вместо того, чтобы пуститься в пространные увиливающие объяснения, он повернул диалог со студентами так, что на вопросы пришлось отвечать нам, а не ему:

— Кто скажет мне, в чем особенность и опасность кровавой магии? — прозвучал его звонкий, хлесткий голос, заставивший оживиться всех присутствующих.

Но отвечать никто не торопился.

— Она порабощает волю? — скорее вопросительно, чем утвердительно ответил Торос.

Я пригляделась к нему повнимательнее. С короткими каштановыми волосами и неизменным голым торсом, он отличался от остальных только тем, что все его тело было покрыто татуировками. А еще в одном ухе блестела серебристая сережка-кольцо. Весь вид Тороса мягко намекал на то, что он вовсе не тихоня и не божий одуван.

— И все? — не впечатлившись ответом, переспросил Ранфер и сложил руки на груди. Светлая бровь изогнулась.

Это короткое движение отпечаталось внутри меня, вызывая легкую дрожь. По спине пробежала волна мурашек. Я поймала себя на мысли, что мне нравится наблюдать за тем, как этот мужчина ведет занятие. Нравится его невозмутимость, ледяное спокойствие. Нравится неуловимая способность приковывать к себе внимание.

В этот момент вверх поднялась рука слева от меня. На этот раз на вопрос решил ответить Ольтер.

Ранфер молча кивнул.

— Отец рассказывал мне кое-что о Кровавом клане и магии, которой они пользуются, — начал парень, тряхнув светлой шевелюрой. — Собственно, название клана как раз и пошло от типа магии — кровавая. Это особое направление, запрещенное на территории нашего королевства. Любое использование этого раздела знаний неминуемо влечет наказание в виде пожизненного заключения в Крысиную нору. А все потому, что с его помощью можно получить доступ к организму любого человека. Или оборотня. Кровавый маг способен по желанию вызвать у жертвы повышение артериального давления, спазм мышц, кровоизлияние в мозг.

Пока Ольтер рассказывал эти страшные вещи, я повернулась к Тилье и тихо шепнула:

— Что такое Крысиная нора?

— Тюрьма с самым жестким содержанием в королевстве, — ответила она.

— При надлежащей сноровке, — продолжал Ольтер, — такой маг способен на очень эффектные умерщвления. Например, он может заставить лопнуть сосуды в белках жертвы, вызвав фонтан крови из разорванных глазниц.

По спине прокатилась колючая дрожь.

Где-то в стороне раздался недовольный голосок Алиры:

— А можно как-нибудь без подробностей? И так понятно, что Кровавые маги способны превращать тела в кусок мяса.

На ее лице отразилась гримаса отвращения.

Ранфер окинул девушку прохладным взглядом. Алира поежилась, но продолжала смотреть на альфу с уверенностью и едва уловимым вызовом.

Я поймала себя на странной мысли, что мне это не нравится. Словно девушка-оборотень на самом деле не возмущалась, а… флиртовала.

— Постарайтесь не перебивать впредь, если вам нечего сказать, Тренвош, — проговорил Ранфер, а затем продолжил, все еще не отводя от студентки льдистых глаз. — Кровавая магия дает доступ не только к физическому воздействию. Страшнее иное ее свойство. Способность полностью контролировать жертву. Манипулировать ею, управлять. Как кукловод. Конечно, в таком случае жертва понимает, что с ней происходит, но сделать уже ничего не может. Ее руки и ноги связаны невидимыми нитями чужой воли.

Ректор обвел взглядом аудиторию, а затем спросил:

— А какой еще способностью могут обладать кровавые маги? Что еще не было названо?

Снова молчание. Снова тишина и переглядывания. Я-то даже не пыталась рыпаться, мне ответ был неизвестен даже в теории. Но любопытство росло с каждой новой фразой.

Когда Ранфер уже решил, что никто ему не ответит, и развернулся, чтобы продолжить, Тилья вдруг неуверенно подняла руку.

— Ну, Брукс, поразите меня, — улыбнулся наш общий куратор. И его лицо на этот раз было гораздо теплее, чем прежде.

И если к Алире моя ревность, по крайней мере пока, была вовсе не обоснована, то вот к Тилье я начинала испытывать всю гамму этого неприятного чувства.

— Кровавая магия может дать своему обладателю способность внушать мысли и воспоминания, — робко улыбнувшись, ответила она. — И тогда такой маг способен стать практически всесильным.

В этот момент Тилья выглядела настолько милой в своем скромном превосходстве, что я невольно порадовалась за подругу, несмотря на дурацкую, необоснованную ревность. Откуда вообще взялось это чувство?

Глупость какая.

Ранфер одобрительно кивнул.

— Все верно, — сказал, направив взгляд на всех и каждого одновременно. — Это главная опасность кровавой магии. И именно по этой причине данное искусство является незаконным. Встретившись с опытным кровавым магом, вы уже не сможете быть уверенными, что мысли в вашей голове — именно ваши мысли. Вы не сможете доверять самому себе. Реальность начнет стремительно меняться.

Это была по-настоящему страшная новость.

В кабинете поднялся напряженный гул. Даже Ольтер нахмурился, а затем проговорил:

— Как же можно быть уверенными, что с нами уже этого не произошло? Ведь определить такого мага невозможно?

Ранфер был абсолютно серьезен. От улыбки на его лице не осталось и следа.

— На самом деле колдунов, обладающих таким высоким уровнем мастерства, не так уж много. Необходимы десятилетия упорных тренировок, чтобы достигнуть подобных высот. В клане Кровавых освоить одноименную магию способны не более трети членов. И только каждый десятый из них — потенциальный мастер. Но службы безопасности Светлого и Темного Диархана регулярно ловят их практикующих колдунов. Потому что почти невозможно использовать внушение и рано или поздно не попасться.

— Но… как это? — спросил еще один неизвестный мне оборотень из команды Алиры.

Ранфер снова улыбнулся.

— А здесь мы приступаем к самому интересному. Кровавого мага не слишком высокого уровня мастерства способен определить любой колдун, практикующий дементикорию. Наука о защите разума. И сейчас мы начнем изучение этого занимательного предмета.

Все присутствующие радостно зашевелились.

— Теоретическую часть вам расскажет сегодня наш любимый профессор Тенсер Лафт, — продолжал ректор, в этот момент указывая на дверь в подсобное помещение, откуда выходил широкоплечий оборотень.

— Жаркого солнца и светлой луны, друзья мои, — улыбнулся тот самый преподаватель, с которым в академии я познакомилась в первую очередь. На нем, как и прежде, была легкая рубашка с короткими рукавами, демонстрирующая серьезные мышцы на руках. Пуговицы оказались расстегнуты до середины, и было видно, что на мускулистой груди профессора нет ни одного волоска.

Впрочем, несмотря на умопомрачительную фигуру, лицо мужчины выглядело серьезным и немолодым. Мне в голову впервые пришла мысль, что я не могу даже примерно предположить, сколько лет этому оборотню. Густые брови нависали над острым, цепким взглядом, лишенным наивной беспечности, что так свойственна молодости. На щеках и подбородке кожа темнела от еле заметной щетины.

Но самое главное, что профессор Лафт улыбался и выглядел на порядок менее грозным, чем Ранфер.

— Итак, дементикория, — произнес он, начиная лекцию.

Ректор в это время отошел в конец кабинета и сел там на стул у стены, сложив руки на груди. Теперь он оказался четко за нашими спинами, и мне сразу же сделалось не по себе.

— Дементикория — очень непростая наука, — звучал голос Тенсера. — Это слово произошло от двух других. Оно объединяет в себе такие понятия, как «безумие» и «мантикора».

Тенсер развернулся к стене, взял мел и удивительно быстро и ловко изобразил на ней нечто похожее на льва с хвостом скорпиона.

— Мантикора, как вам известно, — это мифическое животное. Оно символизирует силу и слабость одновременно. Ведь его яд в любой момент может быть направлен на него самого.

Профессор опустил пунктирную линию со скорпионьего жала прямо на спину животному.

— Точно так же в основе дементикории лежит способность мага оборачивать силу врага против него самого, — продолжал профессор.

Все присутствующие слушали настолько внимательно, что, кажется, даже перестали дышать.

— Кровавая магия воздействует в первую очередь на разум. Она посылает в мозг жертвы определенные сигналы, заставляя его генерировать приказы телу: подними температуру, ускорь кровообращение, останови сердце. Если перенаправить эти сигналы, то они вернутся к хозяину, вызывая сильную головную боль, галлюцинации и временное помешательство. Безумие. После этого кровавый маг уже не способен колдовать, его легко связать и привлечь к ответственности за свои деяния.

— Этим способом сейчас ловят кровавых магов? — спросила Алира, подняв руку и не дождавшись разрешения говорить.

Но Тенсер не обратил внимания на ее грубость. Он мило улыбнулся оборотнице и ответил:

— Да, это единственный способ справиться с кровавым магом. Поэтому данное обучение проходят все члены специального человеческого подразделения по делам оборотней, а также все оборотни особого статуса «ловчий». И сегодня его будете проходить вы.

Тенсер отошел подальше к доске с мантикорой и махнул рукой со словами:

— Так, кто тут из моей группы?.. А, Девон, отлично. Подойди ко мне.

При упоминании этого имени я вздрогнула. Повернула голову и встретилась с темным взглядом Джерила. Его алые губы были сжаты в тонкую линию, серые глаза метали молнии.

Как будто это я его к доске вызвала.

Проходя мимо меня, он одернул вниз манжет рубашки на той руке, которая была обожжена. Джерил ее так ничем не и не замотал, поэтому страшная рана была почти на виду.

Я стиснула зубы, не отводя взгляда, проводив парня до самой доски.

Джерил отвернулся, приготовившись слушать своего куратора.

В этот момент я неожиданно почувствовала себя… неловко. Между лопаток засвербело, словно кто-то смотрел мне в спину, не отрываясь.

Я нервно повернула голову назад и в тот же миг всей кожей ощутила тяжелый, задумчивый взгляд Ранфера. Пронзительные глаза снова светились голубым газовым огнем.

Резко отвернулась, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. Но при этом каким-то образом отчетливо ощутила, что оборотень в бешенстве. И причина этому, похоже, в Джериле.

Осознание пришло внезапно: Ранфер заметил обожженную ладонь парня.

— Девон, встань напротив меня, — скомандовал тем временем Тенсер. — Сейчас мы потренируемся в дементикории.

— Потренируемся? — приподнял бровь тот. — То есть вы будете применять на мне кровавую магию?

— О, нет, что ты, — усмехнулся преподаватель. — Хотя, признаться, это было бы более эффективно, правда, Крас?

Преподаватель посмотрел через весь кабинет на ректора и подмигнул ему.

— Жаль, что за это в тюрьму сажают, — немного мрачно кивнул в ответ Ранфер. — Некоторым и впрямь не помешала бы прочистка мозгов.

Тенсер засмеялся и встал в боевую позу, чем заставил Джерила изрядно напрячься.

— В общем, нет, Девон. Чтобы применять Кровавую магию, нужно ею обладать. А вы ведь не считаете меня членом Кровавого клана?

Джерил покачал головой.

— Вот и славно. А то, признаться, это было бы несколько обидно, — добавил с улыбкой Тенсер. — Вам-то хорошо. Люди не имеют способностей к кровавой магии, значит, вас в таком преступлении уже никто не обвинит. А вот оборотням с этим сложнее. Никогда не знаешь, перед кем придется оправдываться.

Он сделал небольшую паузу, усмехнувшись. А затем продолжил:

— Итак, приступим. Дементикория — это умение направить магию врага на него самого. И, хвала Селене, действует это искусство не только на кровавое направление. На любую другую магию — тоже. Насколько мне известно, у вас неплохие отношения с огненной стихией, так?

Джерил хмуро кивнул.

Я заметила, как он нервно сжал больную ладонь и снова разжал ее.

— Снимите всю одежду по пояс. Сейчас я начну швырять в вас небольшие устойчивые искры, — продолжал профессор. — А вам необходимо будет постараться повернуть их вспять.

— Что? — удивился Девон.

— Давайте-давайте, время идет, — подгонял профессор, не обращая внимания на удивление студента.

Джерил сжал зубы и резким движением расстегнул все пуговицы на куртке. Снял ее и бросил на ближайшую парту, за которой сидела Алира со своими товарищами.

В кабинете мгновенно будто стало на градус теплее, настолько это было интересно.

Девушка сложила руки на груди и приподняла бровь. На ее пухлых губах заиграла полуулыбка.

Джерил тем временем расстегнул рубашку и снял ее через горло, оказавшись обнаженным по пояс.

Девон-младший ничем не уступал сидящим здесь таким же полуголыми оборотням. У него была мощная мускулатура и широкий разворот плеч. Было на что засмотреться. Не мне, кому-нибудь другому.

Например, Алире, которая теперь не сводила с парня полупрезрительного плотоядного взгляда.

— Боишься, мальчик? — улыбнувшись, шепнула она Джерилу и уперлась локтями о стол. — Не бойся, оборотням нравится запах горелой человеческой плоти. Где, кстати, ручку обжег? Болит, наверно?

Никто не слышал этого, кроме тех, кто сидел поблизости.

— Говори за себя, — фыркнул оборотень, что сидел рядом с задиристой девчонкой. — Мне запах поджаренного Джерила точно не понравится.

— Осторожно, Алира, а то кто-нибудь может подумать, что ты принадлежишь Кровавому клану, — фыркнул Девон, вставая в защитную стойку.

— Хватит болтать, Девон! — воскликнул Тенсер и послал первый сноп искр из центра ладони. Большая часть погасла, а одна вырвалась вперед и помчалась прямо к парню.

— О, если бы так, ты был бы полностью в моей власти, мальчик, — с какой-то плотоядной угрозой облизнулась девушка.

Джерил вздрогнул, уронив взгляд на ее влажные губы и в вырез довольно крупного декольте. И пропустил искру.

С тихим шипением она вошла в живот парня, оставив там маленькое алое пятно.

Девон выдохнул сквозь зубы и отвернулся от Алиры, которая откинулась назад на стуле и начала хохотать.

— Девон, повнимательнее! — рявкнул Тенсер и послал новый сноп искр.

В этот раз Джерил встал в боевую позу, отставив ногу назад, развернулся вполоборота, продемонстрировав всем, как напрягаются и перекатываются под кожей мышцы на его спине, а затем легким движением ладони послал искру в обратном направлении.

Тенсер фыркнул и щелчком пальцев погасил огонь.

— Вы должны не брать под контроль конечный продукт моей магии, — покачал головой он. — Вы должны почувствовать саму мою магию и изменить ее вектор, не используя собственные силы.

— Не используя?.. — нахмурился Джерил, опуская руки.

— Именно, — кивнул Тенсер и снова послал сноп искр. Теперь две из них летели в сторону Девона, не давая ему никаких шансов на отражение.

Обе впились в его кожу, заставив парня зашипеть как змея, растирая кубики пресса обожженной ладонью.

— Ну просто восторг, — проговорила Алира, уже не слишком скрываясь. Оборотни вокруг нее улыбались, с ненавистью поглядывая на Девона.

Мне даже на какой-то миг стало жалко парня.

— Ладно, вы поняли, как и что вам нужно тренировать, — кивнул Тенсер и выпрямился, — продолжим на личном занятии. Не забудьте подготовиться. Я должен буду видеть, что вы тренировались!

Джерил кивнул, мрачно забирая свои вещи со стола.

— Следующая — студентка Тренвош, которой явно ужасно весело сегодня, — бросил с вызывающей улыбкой преподаватель.

Алира покраснела, но тут же прикусила губу и вздернула голову. Вышла из-за стола походкой «я не женщина, я богиня» и встала напротив Тенсера.

— Мне тоже нужно будет раздеться? — спросила она с придыханием, не сводя взгляда с профессора. И уже схватилась за края своей обтягивающей кофточки, из которой грудь и так вот-вот норовила выскочить.

Не знаю, возможно, мне показалось, но, по-моему, взгляд профессора Лафта слегка затуманился. И, когда он отвечал ей, голос звучал немного глуше, чем обычно:

— Нет, не стоит. С вами мы будем использовать телекинез.

А я никак не могла понять. Неужели эта выскочка так всем нравится?

Девушка пожала плечами и одернула ткань кофточки. Тенсер проследил взглядом за этим движением и неожиданно облизнул нижнюю губу.

— Какого лешего? — прошипела я, оказывается, вслух.

Тилья наклонилась ко мне и с виноватой улыбкой ответила:

— Я говорила: оборотни очень любвеобильные существа.

Как будто это был ее личный промах.

В этот момент Ольтер впервые за все время повернул к нам голову.

— Любвеобильны? — фыркнул он. — Я запомню. Тилья, у тебя тоже бывают с этим проблемы?

— Эй, влезать в чужие разговоры ужасно невоспитанно, — покачала головой я, вместе с Ольтером посмотрев на краснеющую подругу.

Несколько секунд девушка сильно тушевалась, а затем подняла свои огромные желтые глаза на Ольтера и, приподняв бровь, переспросила:

— А кто сказал, что это проблемы?

Я не сдержалась и усмехнулась. Ольтер едва заметно улыбнулся и снова вернул свое внимание преподавателю.

Затем я вспомнила, что Ранфер — тоже оборотень, и стало мне совсем не весело.

Я беспокойно повернула голову назад и посмотрела на ректора. Осознав, что он вообще не глядел в сторону Алиры, я почувствовала страшное облегчение. Хотя то, что меня это настолько беспокоило, пугало.

— Итак, вам нужно сделать то же самое, — говорил Тенсер. — Не используя собственную магию, вы должны повернуть вспять мою. Начали!

В следующий миг со стола профессора слетело несколько скрепок и карандашей. Все они выстроились в ряд напротив девушки и начали по очереди рваться вперед. Как маленькие торпеды.

Страшнее всего выглядело, когда карандаши острой стороной мчались в женский живот. Однако сила движения их была такова, что, долетев до кожи, они ударялись плашмя и падали.

Несколько раз Алира пыталась делать разные пассы руками, чтобы остановить движение предметов канцелярии. Но все бесполезно. В конце концов, девушка психанула, резко развела руки в стороны, и все карандаши и скрепки разлетелись в пыль.

— Мда, Тренвош, — буркнул профессор. — С вами на охоту лучше не идти…

Девушка надула губы.

— Вернитесь за парту. Следующий!

Так по очереди Тенсер вызывал всех, кто здесь присутствовал. Лишь у Ольтера в итоге получилось на короткий миг задержать в воздухе каплю воды, не используя магию. Задержать, но не повернуть вспять. И это была уже победа. У остальных, включая меня, не получилось вообще ничего.

И все же у большинства присутствующих были все шансы научиться в скором времени. У меня таких перспектив пока не предвиделось.

Когда тренировка подошла к концу, Ранфер встал, наконец, со своего места, вышел вперед и проговорил:

— Сегодня у вас было лишь первое занятие по дементикории, и вы не должны переживать, что ничего не вышло. Почти у всех. — Он бросил серьезный взгляд на Ольтера и едва заметно кивнул в знак одобрения. — Вы должны понимать, что это нормально. Кровавые маги годами учатся оттачивать свое мастерство. И вы будете делать то же самое. Чем сильнее будет ваш дар, тем более опасного противника в итоге вы сможете почувствовать. Ведь самое главное в этом искусстве, как вы уже поняли, не умение владеть магией. А способность ощущать чужую магию. Не видеть ее, не слышать. А ощущать своим нутром.

— А почему вы не тренировали нас, профессор Крас? — спросила Алира, выставив из-за парты длинные ноги, сложенные одна на другую. Уголки губ девушки дрогнули в улыбке.

Взгляд ректора безразлично скользнул по ее фигуре и обратился вновь в центр кабинета, поверх голов всех присутствующих.

Алира надулась.

— Потому что многоуважаемый профессор Лафт в этом искусстве гораздо более опытный практик и преподаватель, чем я. Он старше и имел возможность изучать дементикорию гораздо дольше. А кроме того, однажды он даже имел удовольствие собственноручно поймать одного кровавого оборотня.

— Правда? — ахнули студенты, и я в их числе.

— Правда, — кивнул с легкой улыбкой Ранфер, бросив короткий взгляд на Тенсера.

Тот стоял в углу и довольно ухмылялся.

— Думаю, однажды профессор Лафт расскажет вам, как это произошло. Если вы не будете его сильно раздражать. А сейчас можете собираться, занятие окончено. Не забудьте потренироваться. Завтра кураторы каждой группы спросят у вас о ваших успехах. Постарайтесь сделать так, чтобы вам было о чем рассказать.

После этих слов Тенсер Лафт слегка кивнул всем нам, сцепил руки за спиной и вышел прочь из кабинета.

Ранфер же задержался, чтобы сказать:

— Алексеева, через два часа индивидуальная тренировка. У вас есть время отдохнуть и пообедать. Не опаздывайте.

И ушел через портал.

Студенты засобиралась. Зашуршали листки бумаги и ручки. Заскрипели стулья.

Мы с Тильей тоже начали вставать, но тут раздался голос Алиры, приковавший всеобщее внимание:

— Было бы здорово обладать кровавой магией. Многих конфликтов удалось бы избежать! Моргнул глазом — и всякий мусор, который возомнил себя невесть кем, падает на колени и клянется оборотням в вечной верности. Сказка! Жаль, что эта магия вне закона.

В тот же миг все присутствующие люди повернулись к Алире. В воздухе ощутимо полыхнуло угрозой. Атмосфера накалилась, ведь даже ежу было понятно, что под мусором она имела в виду именно людей.

— Действительно, жаль, что ты не Кровавый маг, — грозно бросил Девон, поднимаясь из-за стола. У него не было с собой ни бумаги, ни ручки. Конспектировать лекцию он явно не планировал. — А то я получил бы огромное удовольствие, связав тебя и как следует… наказав, прежде чем отдать под трибунал.

Стальные глаза блеснули. Однако в голосе прозвучала не только угроза. Но и обещание чего-то густого и темного до дрожи. Пропитанного адреналином и жаром.

Алира томно облизнулась. Ей эта игра явно понравилась.

Что ж, я была бы даже рада, если бы эта парочка приглянулась друг другу. Хоть бы от нас с Тильей отстали оба.

Но, похоже, желание убивать в них обоих оказалось все же сильнее того, другого, что было скрыто от глаз.

— Вот и проверили бы, кто сильнее, — мягко ответила Алира. — И, когда оказалось бы, что ты проиграл, я заставила бы тебя собственноручно вырезать и съесть твой острый язычок.

— Хватит, — негромко, но уверенно проговорил Ольтер, не глядя на обоих.

Но они не слушали.

— С чего ты взяла, что я бы проиграл? — приподнял бровь Девон.

— Потому что я всегда выигрываю. Так ведь, Тилья? — ответила нахалка, повернувшись к моей подруге и зло подмигнув ей.

Краем глаза я видела, что девушка покраснела как помидор и опустила блестящие глаза.

Это уже никуда не годилось. Я была готова подойти к Джерилу и предложить свою помощь по выцарапыванию глаз этой сушеной вобле.

Но в этот момент неожиданно раздался резкий и громкий голос Ольтера:

— Закрой свой рот, Алира. Если не хочешь, чтобы я тебе его закрыл.

Тилья вздрогнула, словно он ее напугал. Настолько неожиданно все произошло.

— Ой, а что ты мне сделаешь, мальчик? — фыркнула девушка с манерами школьной забияки.

— Спрошу у отца, нельзя ли использовать к тебе статью о превентивных мерах обнаружения Кровавого клана, — спокойно ответил он, не сводя взгляда с оборотницы. — Согласно пятому пункту этой статьи, в Крысиную нору на срок до пятнадцати суток можно посадить любого оборотня, который высказывал вслух свое пожелание вступить в клан.

Лицо Алиры вытянулось.

— Но я же никогда не хотела вступать в клан. Что за глупость?

— Вот и объяснишь это в тюрьме. У тебя будет много времени. Здорово я придумал, правда? — жестко улыбнулся парень. — Заодно расскажешь ищейкам охранного управления, каковы, по твоему мнению, плюсы владения кровавой магией.

Улыбка исчезла с лица Алиры так же быстро, как и появилась.

А Ольтер тем временем вышел из-за стола и, не глядя больше ни на Алиру, ни на Тилью, которая едва дышала, пошел к выходу.

Когда он был уже у двери и, казалось, ничего не слышал, Алира зашипела Тилье:

— Что, нашла себе защитничка, бракованная волчица?

Ольтер развернулся на этот еле слышный звук так быстро, что у меня возникли нешуточные подозрения: не летучая мышь ли он?

Тиль едва успела открыть рот, чтобы ответить, как это сделал Ольтер:

— Мы в одной команде, Алира. Если я еще раз услышу, что ты вновь разбрызгиваешь вокруг свой яд, я поговорю с отцом. Да, я же упоминал, что он начальник охранного управления Диархана?

Задержавшись на пару секунд и убедившись, что нахалка прикусила язык, Ольтер вышел из кабинета.

— Пойдем, Тиль, — проговорила я, едва не отдирая приросшую к стулу девушку. Кажется, она была немного ошарашена. — Представление кончилось, актеры могут уходить. Пойдем, я есть хочу.

Прошло, оказывается, уже не меньше трех часов с начала занятия. И в животе начинало урчать.

Казалось, Алира совершенно успокоилась. Но, когда мы выходили из кабинета, в спину нам все же донеслось:

— Торос, как ты думаешь, как скоро маньяк убьет следующую жертву? Я думаю, она тоже будет рыженькой. У нас в Ультре, кстати, есть такая. Может, это будет она?

После этих слов дверь за нами захлопнулась. Но Тилья их тоже слышала. Она стремительно положила мне ладонь на плечо и сжала.

— Не слушай, ты же понимаешь, что это бред?

Я молчаливо кивнула, хотя настроение и испортилось. В голове начали блуждать мрачные мысли, раз за разом возвращаясь к тому, что, вообще-то, Алира может быть права. Я уже второй день высматривала в академии рыжих человеческих девушек.

И не нашла ни одной.

Мы с Тильей двигались по коридору в сторону лестницы, но, проходя мимо какой-то аудитории, я вдруг заметила, что внутри стоят Ольтер и профессор Лафт. И надо было бы идти дальше, но, услышав вопрос парня, так сильно перекликающийся с моими собственными страхами, я не смогла не остановиться.

— Профессор, — спрашивал Ольтер. — Выходит, кровавого мага можно обнаружить, только если во время своих тренировок он наткнется на колдуна, практикующего дементикорию?

Тенсер Лафт кивнул.

— Для этого мы и учили вас сегодня.

— Но, профессор, — сжав губы, продолжил Ольтер, — а если кровавый маг будет осторожен? Если он будет тренироваться лишь на заведомо слабых и лишенных магии людях?

Тенсер выдержал паузу, серьезно глядя в глаза парню.

— Если этому колдуну настолько повезет, что за годы своих тренировок он ни разу не нарвется на мага-дементикора, то он станет мастером. И найти его будет почти невозможно.

Я пошла прочь от кабинета, чувствуя, как горло сдавливает от ужаса. От невидимых клещей, которые проникли под кожу и перекрыли доступ кислорода к мозгу.

Тилья спрашивала, что со мной, но я не могла ответить.

Нужно было немного успокоиться.

А в голове стучало: «Мастер кровавой магии — это большая редкость… Не нужно бояться. Маньяка легко найдут…»

Однако успокоиться не получалось. Внутри зудело дурацкое предчувствие. Ведь если маньяк, убивающий девушек, — это мастер кровавой магии, то его никто и никогда не найдет.

А что, если он прямо сейчас здесь? В академии Арктур?

Глава 13

Пообедали мы довольно быстро. Затем Тилья ушла в наши комнаты, а я решила немного прогуляться прежде, чем отправиться в кабинет ректора. Ждать, пока Ранфер откроет очередной портал, мне нисколько не хотелось.

Заодно я прихватила одну из книжек подруги, что она взяла вчера из библиотеки. На обложке значилось: «Диархан. История». Чтение обещало быть скучным, но я не переживала по этому поводу. Будет полезно хоть немного узнать об истории города, в который мне довелось попасть.

Я вышла из высоких дверей академии, с удовольствием оглядываясь по сторонам. Над головой светило яркое солнце, впереди раскинулись живописные тропинки, с обеих сторон от которых росли аккуратно подстриженные кусты.

Мы с Тильей уже гуляли по этому парку, поэтому я смело двинулась в привычном направлении, выбрав свободную лавочку не слишком далеко от входа. Пару раз я встречала за очередным поворотом какую-нибудь влюбленную пару. Как правило, это были оборотни.

Как я это поняла?

Не только по обнаженному торсу парня. Ко всему прочему, влюбленные целовались так живо и горячо, что мне становилось стыдно. Про себя я даже пару раз усмехнулась: с таким рвением как бы кавалер даму вовсе не съел.

В общем, выбрав уголок потише, я села на скамейку и распахнула учебник.

Снова восхитилась тому, что прекрасно понимаю местную письменность, но довольно быстро втянулась в текст повествования и обо всем забыла.

От чтения меня отвлек чей-то гневный выдох. Я повернула голову и неожиданно встретилась взглядом с Джерилом Девоном.

Парень шел по дорожке чуть в стороне от моей лавочки. Я уже ждала, что он вот-вот завернет ко мне и снова начнется какая-то очередная неприятная сцена. Но неожиданно парень отвернулся и пошел дальше. А до меня вдруг дошло, что с ним что-то не так.

Под правым глазом синел внушительный фингал. Нижняя губа опухла, и тонкий кровоподтек окрасил подбородок. Дорогая куртка с вышивкой была немного помята, а один манжет и вовсе порван.

Джерил скрылся с моих глаз, будто нарочно больше не взглянув на меня ни разу. Его зубы были плотно сжаты. А мне лишь оставалось гадать, кто его так разукрасил и за что. Даже стало его немного жаль. Захотелось окликнуть и спросить, не нужна ли помощь. Но в этот момент в голове вспыхнуло воспоминание: Джерил нервно поправляет рубашку, скрывая обожженную ладонь, и Ранфер, смотрящий на меня, не отрываясь. Неспроста мне не понравился тогда этот его взгляд!

Встряхнула головой, отгоняя дурацкие мысли. Ну не мог же ректор академии избить студента, правда?

Комок застрял в горле. Я вновь посмотрела в книгу, не без труда находя место, на котором остановилась:

«Фиделиас Арктур основал собственную академию в триста седьмом году до Темного раскола. В то время он был одним из так называемых универсальных магов. Колдунов, способных превращаться в любое животное. Фиделиас начал набор студентов на один-единственный факультет — факультет общего волшебства. В те года оборотничество в зверей не было запрещено в стенах академии, и можно предположить, что под одной крышей в одно и то же время могли оказаться тигры, медведи, пантеры, волки, аисты и прочие животные. В таком виде они могли передвигаться между этажами и даже слушать лекции. Предположительно, именно в честь свободы и единения с природой Фиделиас принял решение обозначить кабинеты изображениями этих животных. А возможно, наоборот, в каждой аудитории учились соответствующие вывеске на двери звери. Тем самым могли попытаться избежать конфликта разных классов животных. Доподлинно это неизвестно до сих пор…»

— Ах во-о-от оно что! — усмехнулась вслух я, не сдержав эмоций.

Эти проклятые цифры на кабинетах не переставали сводить меня с ума. Но, когда стало ясно, что у них все же есть своя история и это не блажь сумасшедшего оборотня-основателя, мне, признаться, даже стало легче жить.

Я прочитала еще совсем небольшой кусок текста, а потом пролистала весь учебник до конца, но так и не нашла ответы на возникшие после чтения вопросы. Например, что такое «Темный раскол»? И куда делись универсальные оборотни, способные превращаться в кого угодно?

Пока оставался единственный самый простой вариант: записать эти вопросы в мысленную записную книжку и отложить до удобного момента. Там, в этой книжке, к слову, собрался уже довольно крупный список. И были в нем не только вопросы, но и, например, претензии к Ранферу. Что-то вроде: «Эй, почему у меня на теле какая-то огненная кожа, куратор Крас?» И еще один: «Вы меня поцелуете, куратор Крас?»

Но последний я пока твердо решила никогда не задавать.

Намереваясь продолжить чтение, я опустила голову, но меня снова отвлек странный звук. Оглядевшись по сторонам, я ничего не увидела. Вокруг были лишь кусты и пустые тропинки. И даже на скамейке в соседнем ряду, где еще недавно сидела целующаяся парочка, сейчас никого не было.

По ушам внезапно резанула слишком густая тишина. Еще недавно все здесь шуршало, пели птицы, где-то вдалеке разговаривали студенты. А сейчас не было вокруг ни звука. Только ветер еле слышно шелестел листвой.

Мне стало не по себе. Я поднялась на ноги, сунула книгу под мышку и направилась прочь из сада.

Вот только мне не удалось сделать больше ни шагу.

Ноги будто вмерзли в тропинку. Страх сковал легкие. Сердце бешено заколотилось.

Я хотела воскликнуть: «Что происходит?!»

Но с губ сорвалось только тихое шипение. Бесполезный и сиплый шепот.

Я не могла даже сглотнуть. Рот наполнился слюной, но я словно не управляла больше своей челюстью. Ничем не управляла…

Книга выпала на белую шестиугольную плитку и осталась лежать на ней ярким алым пятном возле моих туфель. Маленьких кожаных балеток без каблука, которые я позаимствовала у Девонов.

За спиной послышались шаги. Тихие, как шелест савана по крышке гроба.

Фш-фш-фш…

А я не могла повернуть голову! Не могла посмотреть, кто идет за мной. Кто…

…хочет убить меня.

Сердце забилось словно в предсмертной агонии. Словно пыталось вырваться из клетки ребер и убежать прочь, оставив тут меня — свою бесполезную оболочку.

Фш-фш-фш…

Он шаркал ногами. Зачем? Зачем?!

Кровавый оборотень.

Понимание этой простой мысли резануло, как ножом.

В академии Арктур — кровавый маг! И он пришел за мной.

Я стала лихорадочно пытаться сбросить с себя оковы чужой магии. Как там говорил профессор Лафт: «Нужно перенаправить вектор чужой магии. Вы не должны использовать свою…»

Я не умею колдовать, но мне это и не нужно. Мне необходимо лишь почувствовать чужое воздействие.

Вдох-выдох.

Я закрыла глаза и напряглась изо всех сил.

Вдох-выдох.

Фш-фш-фш…

Ничего не выходило!!!

В этот момент шаги остановились, и я поняла, что монстр стоит прямо у меня за спиной. Я слышала его прерывистое сопение, словно он только что бежал. Словно захлебывался воздухом.

А затем он наклонился, и я почувствовала, как волосы на затылке шевелятся от его дыхания.

Я знала, что это дыхание самой смерти.

Перед глазами пролетели события всех последних дней. Прямо сейчас, пока я настойчиво пыталась сдвинуться с места, в голове вспыхивали воспоминания.

Дом Девонов, побег, академия, экзамены, Тилья, занятия с Ранфером.

Ранфер.

Ранфер.

Ранфер…

Я думала, что умру. И хотела увидеть его перед смертью. Последний раз.

Это казалось странным, но мне ни разу не пришло в голову вспомнить свою квартиру в Москве и Рому с его бутылкой из-под свадебного шампанского. Он стерся из памяти как нечто настолько мелкое и ничтожное, о чем не принято вспоминать. Как укус комара. Кто будет вспоминать укус комара? Закрывать глаза и представлять, как маленький носик входит в плоть, проникает под кожу, одновременно впрыскивая немного анестезирующей слюны, от которой потом так чешется кожа.

Нет, никто этого не вспоминает, потому что всем плевать на комара. Разобраться бы с чесоткой, и делу конец.

Точно так же Рома больше не занимал в моих мыслях ни единого уголка. Только где-то глубоко внутри осталась рана от предательства. Но я больше не связывала ее с бывшим женихом. Она будто существовала вне его персоны.

Все эти мысли пронеслись в голове, как ветер. Быстро и неумолимо. Пронеслись и исчезли.

Остался лишь маньяк за спиной. И кровавая магия, которой я ничего не могу противопоставить.

Совершенно ничего.

В этот момент что-то произошло.

Раздался какой-то шорох, и я почувствовала, как дыхание за спиной отдаляется. Словно что-то напугало монстра.

Я быстро подняла взгляд вперед и не поверила своим глазам. На соседней тропинке за кустами медленно вышагивал по саду огромный белый волк. Он свернул прямо ко мне и неторопливо приблизился.

Тот самый волк, которого я помнила… Чья шерсть была такой мягкой на ощупь, и чьи клыки так сильно напугали меня.

— Ранфер… — прошептала я, и слезы полились по щекам.

Я упала на колени, понимая, что никакая сила больше не держит меня.

Плечи беззвучно дрожали.

— Что случилось?! — тут же раздался обеспокоенный голос.

И рядом со мной на колени опустился мужчина. Не волк.

Знакомый запах окутал едва уловимой вуалью. Горячие сильные руки сомкнулись за спиной, а я прижалась щекой к широкой груди, за которой так спокойно билось сердце.

Было сложно вымолвить даже слово. Будто они все застряли в горле, сдавленном спазмом.

— Что случилось, лисичка? — прошептал он, зарывшись пальцами у меня в волосах, прижимая к себе. — Ты задержалась. Я не нашел тебя в комнате и пошел по твоему следу. Почему ты плачешь?..

Тихий голос проникал в меня, пронизывал насквозь, залечивая раны, нанесенные страхом.

— На меня напал кровавый маг, — хрипло проговорила я, посмотрев на Ранфера.

— Что? — выдохнул он и тут же осмотрелся по сторонам. — Проклятье, раз это волк, мы его уже не найдем. Он наверняка скрылся. Ты видела его? Знаешь, как он выглядит?

Я покачала головой.

Ранфер нахмурился.

— Подожди минуту. — Ловким движением руки он открыл черную дыру портала и рявкнул: — Харен, обследовать территорию академии! Срочно! Здесь был кровавый маг!

— Слушаюсь, альфа, — раздался ответ.

Уже через мгновение рядом с нами стоял еще один оборотень. Хмурый, но не грозный. Под густыми бровями сверкали серьезные каре-желтые глаза. Длинные стальные волосы с проблесками седины были убраны в низкий хвост.

А в следующий миг на наших глазах он обратился в волка. С такой же матеро-серой шкурой с проблесками седины.

В этот раз я обратила внимание, что вся одежда Харена исчезла вместе с человеческим обликом.

На Ранфере же после превращения, наоборот, оказались надеты низкие брюки, подпоясанные ремнем.

— Куда девается и как возвращается ваша одежда? — громко сглотнув, спросила я, не сводя глаз с безупречных кубиков пресса своего куратора.

Харен в это время вынюхивал все вокруг как заправская ищейка. А затем просто скрылся с глаз.

— В смысле? — еле заметно улыбнулся Ранфер.

— Ну… почему она не рвется во время превращения? Откуда потом появляется?

Улыбка оборотня окончательно оформилась.

Я же в это время поднялась на ноги и, наконец, смогла свободно вздохнуть. Без страха, что сердце вот-вот разорвется. В висках все еще стучало, но теперь мне скорее было жаль, что нельзя вечность сидеть в объятиях оборотня.

— Это частичная телепортация, — ответил мужчина. — Довольно сложный предмет. Необходимо через микропортал переместить все детали одежды, скажем, в собственный шкаф. А затем вернуть их обратно таким образом, чтобы они зафиксировались в надетом положении.

— Звучит нереально, — проговорила я с полуулыбкой.

— Практически так и есть, — усмехнулся оборотень. — Поэтому я сейчас без рубашки. У меня вечно проблема с рукавами.

Он развел руки в стороны и весело посмотрел на меня.

Сейчас это был совсем другой Ранфер. Не тот, к которому я привыкла, не тот, который меня отталкивал, держа на расстоянии. И даже не тот, который целовал меня, сводя с ума своей близостью.

Стало вдруг ясно, что именно таким, как сейчас, альфу оборотней видят друзья. Те, кого он считает своими близкими. И мне вдруг нестерпимо захотелось оказаться в их числе.

— Проблема с рукавами? — переспросила я, давя улыбку. — Так, может, это к лучшему? По-моему, так тебе больше идет.

Сейчас впору было шлепнуть себя по губам и покраснеть. Иногда как вырвется что-нибудь изо рта, так потом и не поймаешь!

— Что? — брови мужчины взлетели вверх. А полные губы еще сильнее растянулись. — Это что сейчас было, комплимент моему голому торсу?

— Нет, вам показалось, куратор Крас, — фыркнула я и вытянула губы в трубочку, чтобы не засмеяться. — Хорошая сегодня погода, правда? Может, позанимаемся на свежем воздухе?

Ранфер продолжал улыбаться, не сводя с меня ярко-голубого взгляда.

— Неплохая идея, — ответил он через пару секунд. — Нам придется прозаниматься до самого вечера, поэтому в свежем воздухе есть смысл.

С этими словами он махнул рукой вперед и вправо и проговорил:

— Вот там есть широкая беседка для преподавателей. Студенты там не ходят, мешать нам не будут. Но вообще, если ты перенервничала после нападения, мы можем отложить занятие.

В этот момент он немного нахмурился, снова превращаясь в знакомого мне отстраненного профессора.

— Но вы должны помнить, что чем дольше мы тянем, тем опаснее становится ситуация. Ваша магия вот-вот…

— Ну сколько можно, а? — резко развернулась я, не в силах больше это слушать.

Ранфер так и застыл с открытым ртом.

— Что, что я не так сказал?

У него был такой виноватый вид, что с меня мигом слетела вся спесь.

— Сколько можно звать меня то на «ты», то на «вы»? — уже гораздо спокойнее спросила я.

Оборотень глубоко вздохнул и вдруг… извинился.

— Прошу прощения. Я… мне сложно переключаться с того странного отношения, которое у меня к вам сложилось, на дистанцию «преподаватель — студентка». Но я постараюсь. Больше никаких промахов, Алексеева. Больше никаких…

В этот момент я так разозлилась, что, сжав кулаки, сделала несколько шагов вперед. А затем, обхватив ладонями лицо мужчины, по-хозяйски закрыла ему рот поцелуем.

Секунды текли одна за другой. Медленно и тягуче. Стучали в ушах, отмеряли бесконечность, во время которой я тонула в руках Ранфера.

В тот же миг, как наши губы соприкоснулись, он обнял меня, прижав к себе с такой силой, что у меня воздух вышибло из груди. Но я не издала ни звука. Мне было так ослепительно хорошо, что становилось даже страшно.

Оборотень тяжело и отрывисто дышал. Одной рукой зарылся у меня в волосах, второй поглаживал спину, поясницу, спускаясь все ниже к бедрам.

Я была готова закричать. Мне было слишком хорошо, чтобы все это назвать просто игрой.

Стук его сердца под горячей кожей, дыхание, жар тела под моими пальцами…

Пульс участился, где-то внизу живота проснулся такой древний и сильный голод, какого я не испытывала, кажется, никогда в жизни.

Но в какой-то момент я резко отстранилась от мужчины и, почти задыхаясь, проговорила:

— Это ничего не значит!

— Конечно, — вопреки ожиданиям тут же кивнул Ранфер. Только дикий блеск в глазах выдавал, что он вовсе не так спокоен, как кажется.

— Это все для того, чтобы ты называл меня на «ты» и по имени, — пролепетала я какую-то глупость.

— Само собой, — слишком уж быстро повторил мужчина, сложил руки за спиной и направился вперед по тропинке. — Догоняй, Лена. У нас впереди долгий день.

— Блин. Блин, блин, блин… — процедила я сквозь зубы, пытаясь унять дрожь в ногах. А затем, когда мне это вроде бы удалось, направилась следом за ректором.

Почему я остановилась? Ведь все во мне тянется к этому человеку.

Нечеловеку…

Казалось, пусть бы хоть трава не росла, зато мне было бы хорошо.

Но нет. Я слишком хотела знать правду. Понимать, что происходит вокруг. А Ранфер то и дело лишь подкидывал мне новых вопросов, пытаясь использовать в своей игре против людей. Вдруг мое расположение ему нужно лишь для этого?

Было бы слишком болезненно узнать, что сама по себе я ни капельки не нужна альфе Темного Диархана. Что бы на самом деле это ни значило.

— Ранфер, расскажи мне про универсальных оборотней! — воскликнула я, чтобы немного отвлечься, а заодно и узнать что-нибудь полезное.

— Где ты успела об этом услышать? — приподнял бровь мужчина.

— В учебнике по истории Диархана.

— Ясно. А я почему-то решил, что тебе будет очень скучно идти в библиотеку.

Я прикусила губу, скрывая, что мне и впрямь было скучно.

Мы прошли по более узкой тропинке, сворачивая в сторону сада. Вход был закрыт на символический ремешок, накинутый узлом на колышек.

— Это сторона преподавателей, — пояснил мужчина. — Сюда запрещено входить студентам.

— О, как это выгодно для меня, — улыбнулась я. — Так что там с универсальными оборотнями?

— В своем роде универсальные оборотни — это и не оборотни вовсе, — задумчиво произнес Ранфер, потирая подбородок.

— Как это?

— Это сейчас их зовут оборотнями, по аналогии с нами. Но, по сути, много лет назад это были простые маги. Люди, способные превращаться в любого зверя. Удивительное умение.

— Люди? Значит, основатель академии Арктур был человеком? — не понимала я. — Тогда почему же все зовут его оборотнем?

— Потому что теперь люди отвергают саму мысль о том, что превращение в зверя — это нормально, — ответил Ранфер, когда впереди показалась красивая беседка из белого камня. — А тогда, много веков назад, колдуны и колдуньи жили в большем единении с природой, чем сейчас.

— А как же вышло, что все колдуны потеряли возможность превращаться в зверей? И почему теперь осталась способность только обратиться в волка?

Ранфер перевел на меня потемневший взгляд.

— Это долгая и запутанная история, Лена.

В этот момент мы вошли в беседку и сели на скамейки друг напротив друга. Признаться, мне хотелось, чтобы мужчина посадил меня рядом с собой, чтобы протянул руку и заставил опуститься рядом. Но вряд ли это было правильно.

— Я готова послушать.

— Что ж. Думаю, тебе стоит знать правду, — мрачно кивнул он, и я почувствовала, как по спине пробежала волна дрожи.

Что-то не так было с этой историей, раз даже альфа оборотней не слишком-то желал ее рассказывать.

— В первую очередь ты должна понять, почему я сказал, что универсальными были не оборотни, а простые маги. В то время понятия оборотень еще не существовало. Ведь оборотень — этот тот, кто оборачивается не по своей воле. Сегодня каждый из оборотней связан проклятием духа луны. И в полнолуние мы теряем способность выглядеть как люди. Да, многие из нас научились обходить это проклятье. Превозмогать его с помощью собственной внутренней силы. Но таких единицы. Остальные каждое полнолуние становятся рабами своей второй натуры.

Ранфер умолк, очевидно, давая мне время свыкнуться и переварить полученную информацию.

— Как же получилось, что дух луны проклял магов? — пока у меня не было ни единого предположения на этот счет.

— Не всех, — ответил мужчина. — В те далекие времена от основной массы колдунов, что по своему желанию выбирали себе любимого зверя, откололись те, что почитали волков. Они не просто организовали собственное общество, но и создали культ этих зверей. Шло время, и волчьи маги все больше отделялись от остальных. Они привносили в движение идеологию, обожествление своих звериных аватаров. И с каждым годом число их последователей росло. Их прозвали Лютыми за жестокость и агрессию, которую они проявляли к другим колдунам и особенно к людям, вообще лишенным магии. Постепенно раскол стал настолько сильным, что привычная жизнь колдунов королевства изменилась. Лютые уходили в леса, подальше от людей и других магов. Они все чаще и дольше находились в облике волков и все реже возвращались к нормальному существованию. Многие из них вовсе приняли решение остаться волками навсегда. Примерно в это время среди них появились любители человечины. Лютые признавали в себе главенство дикой природы. По их словам, хищники должны убивать слабейших, а волки издревле нападали на людей, если те забредали в лес.

— Так вот откуда произошел Кровавый клан? — ахнула я. — Значит, корни его еще из культа Лютых?

Ранфер пожал плечами.

— Возможно. Это было слишком давно. Какие оправдания у членов Кровавого клана на сегодняшний день, мне неизвестно.

— Ну да, конечно, — кивнула я. — Продолжай, пожалуйста. Что было дальше?

— А дальше начались жестокие нападения волков на людей. Они не выбирали себе жертв. Убивали и других магов, и тех, кто был лишен волшебства. Последние, конечно, страдали чаще, поскольку не могли себя защитить. И однажды, когда над королевством взошла очередная полная луна, Лютые вышли из леса. Они обернулись лишь наполовину, чтобы иметь возможность применять магию и убивать не только людей, но и колдунов. Это была огромная армия полуволков, готовая рвать и убивать ради утоления своего звериного голода. В тот день луна окрасилась кровью, но волки так и не дошли до Диархана. На подступах к городу их ждала армия защитников. Остальные волшебники приготовились вступить в бой и умереть, но не пустить чудовищ в город к своим женам и детям. К людям, которые не могли защититься. Их было меньше, но они не испугались.

С каждым словом Ранфера я понимала, что все сильнее хочу услышать развязку. Его рассказ полностью поглотил меня, я буквально боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не пропустить чего-нибудь важного.

— Однако битвы не произошло, — продолжал альфа. — На подступах к Диархану кровавая луна вспыхнула и окрасила небо и ночную тьму в красный цвет. Все Лютые, наполовину бывшие животными, обратились полностью. И, что самое удивительное, не смогли вновь стать людьми. Им оставалось драться лишь в теле волков. Хищниками, которым недоступна магия. Таким образом, защитники Диархана победили, даже не начав сражение. Они окружили нападающих кольцами стихий и поместили в тюрьмы города, где те снова смогли стать людьми лишь на следующий день. Колдуны, оборонявшие город, дали клятву, что никогда не будут применять магию оборота. И не примут облик ни одного животного в мире, чтобы подобная история не повторилась вновь.

— Какая печальная история…

— Это еще не все, — покачал головой Ранфер. — Всех Лютых, что стали оборотнями-волками, казнили. Но в лесах остались их дети и жены. Те, кто не пожелал выйти на бой. Их пощадили. И они основали свой собственный город, названный Темным Диарханом. В нем сейчас живем мы, их потомки. — Оборотень бросил на меня острый взгляд. — Прошло много веков с тех пор. Человеческие жертвы запрещены, оборотни уже давно не те, что были когда-то. Мы не хотим ни войны, ни жестокости. Звериное начало в нас никогда не преобладало. Но злодеяния предков не исправить одним желанием. И каждое полнолуние мы продолжаем нести свое наказание.

Несколько минут я молчала, пытаясь осознать, как отношусь ко всей этой истории. Это было чудовищно, конечно. И человеческий страх можно было понять. С другой стороны, люди тоже давно перестали быть несчастными жертвами.

— А что случилось с остальными магами? — спросила я тогда. — Теми, кто умел перевоплощаться в животных, но поклялся этого не делать? Ведь прошло много времени, теперь запрет наверняка не действует.

Ранфер покачал головой.

— Клятва все еще действует просто потому, что со временем люди абсолютно утратили способность перевоплощаться. Теперь это невозможно. И это еще сильнее увеличивает между нами пропасть.

— Ясно, жаль, конечно. Но есть над чем подумать.

— Главное, обдумай все хорошо, Лена, — тихо сказал он. — Сейчас такое время, что именно мы не желаем войны. Но очень скоро может случиться так, что ее будет не избежать.

— А что требуется от меня, Ранфер? — нахмурившись, проговорила я.

Снова где-то внутри вспыхнуло ощущение, что я нужна ему лишь как механизм для предотвращения конфликта.

«А что будет потом, куратор Крас?»

Мужчина вздохнул и улыбнулся, снял с головы ленту, стягивающую волосы, и встряхнул головой.

Белые, как лунный свет, пряди рассыпались по лицу, заставив меня задержать дыхание.

Голубые глаза, опущенные вниз, чуть светились. На губах играла странная, таинственная полуулыбка.

— Тебе нужно для начала научиться магии, Лена. Давай начнем там, где закончили в прошлый раз.

— С удовольствием, — кивнула я, поерзав на скамейке от нетерпения.

Может, в этот раз у меня, наконец-то, что-нибудь получится? Может, сейчас окажется, что я — настоящий маг, а не только на словах.

Мне с детства хотелось ощутить волшебство. Хотелось поверить, что существует не только наша серая, в меру суровая реальность, но и что-то другое. Более яркое, более непредсказуемое.

С этой точки зрения интересно было десяток-другой веков назад. Громыхнул над головой гром, ударила молния. А ты сидишь в своей лачуге и представляешь, как дерутся боги на небесах. Или еще: снарядил ладью в добрый путь и поплыл на ней исследовать новые берега, которые никто и никогда не видел. Что там на них? Может быть, высокие замки эльфов или драконьи копи. А может, горы, под которыми добывают руду бородатые гномы.

Однако с годами, как и у всех, моя детская вера в волшебство рушилась. Дед Мороз оказался вымыслом, Баба-яга вовсе не жила в центре леса за окном, а водяного в канале имени Москвы никто и никогда не видел.

Но вот теперь я в другом мире, который оказался гораздо более реальным, чем все прошлые фантазии. Вот только здесь на пороге война, и, кажется, я ждала от сказки вовсе не этого.

— В прошлый раз мы должны были потренироваться в телепатии, — проговорил Ранфер. — С этим направлением точно так же, как и с остальными. Если не получится сейчас, это не значит, что у тебя нет дара. Возможно, получится со временем.

— Ты сейчас заранее готовишь меня к поражению, правильно я понимаю? — прищурилась я, и Ранфер неожиданно усмехнулся.

— Да, похоже. Прости. Видимо, я тоже волнуюсь. Время уходит.

Затем он вздохнул, на миг сжал челюсти и без всякого веселья продолжил:

— Давай начнем. Телепатия предполагает чтение мыслей разной степени сложности. Самое простое — это чтение желаний, которые не оформились во фразу либо оформились не до конца. Например, закрой глаза, представь, что твоя голова — это дом, двери и окна которого открыты настежь.

Закрыла, пытаясь сделать то, что требовалось, хотя это и казалось странным.

Я вообще всегда была довольно покладистой ученицей, хотя и местами ленивой.

— Представь, что между окнами и дверьми гуляет ветер.

Я кивнула, давая понять, что вроде все готово.

— Отлично. А теперь представь в центре дома на столе какой-нибудь фрукт. Не называй его даже мысленно. Просто представь.

Я снова кивнула, мгновенно визуализировав простой апельсин.

— Это что-то круглое и оранжевое, — тут же ответил Ранфер. — Размером с яблоко. Но я такого фрукта не знаю.

Я тут же открыла глаза, не поверив своим ушам.

— Ты не знаешь, что такое а…

— Тихо, — мужчина тут же прижал к моим губам палец, а я вздрогнула всем телом.

Впрочем, взгляд Ранфера мимолетно скользнул по моим губам, и оборотень тут же отвернулся, убрав руку.

Но я успела заметить, как мужчина задержал дыхание и как дернулся кадык на мускулистой шее, когда он сглотнул.

У меня мурашки пробежали по спине.

— Он называется апельсин? — спросил Ранфер спокойно.

— Да, как ты узнал? У вас все же есть такие фрукты?

— Нет, я услышал у тебя в голове твой голос.

— Но… звучит очень просто, — не могла поверить я. — Мне вот что-то чужие голоса в головах не слышались никогда.

— Это непросто, — покачал головой мужчина. — У меня так быстро получилось, потому что ты ослабила все природные барьеры в своей голове. Я не зря просил тебя представить дом с открытыми настежь окнами и дверями. Это сделало тебя такой же открытой.

Я тут же мысленно позахлопывала все двери, еще и усилив эффект выдуманными звуками щелкающих замков.

Оборотень усмехнулся.

— Ну вот. Теперь я ничего не вижу, Лена.

Я едва не бросила в ответ: «Слава богу». Еще не хватало, чтобы он разглядел там что-нибудь лишнее, вроде моих фантазий о дедушке Морозе, Бабушке- яге и Ранфере, целующем меня прямо на этой скамейке.

— Хорошо, — снова проговорил оборотень, вдруг наклонившись вперед и взяв меня за руку. — Теперь твоя очередь.

Глубокие голубые глаза широко распахнулись, увлекая, маня в свою глубину. На самое дно.

— Что я должна сделать? — спросила резко осипшим голосом.

— Мой дом открыт для тебя, — мягко сказал он, и по позвоночнику прокатилась волна дрожи. Ничего не могла с собой поделать. Я слышала в этой фразе слишком яркую двусмысленность. — Тебе нужно войти внутрь и увидеть, что за животное сидит в самом центре.

Моя ладонь все еще лежала в его руках, и это нервировало. Сквозь кожу там, где он касался меня, словно проникали маленькие иголки. Они растворялись в крови, повышали температуру тела.

Я закрыла глаза, попытавшись представить, что вхожу в «его дом». Окна и двери открыты. Ветер играет короткими шторами…

Я шла глубже, стараясь увидеть впереди что-то важное. Что-то очень-очень нужное.

Но это было слишком сложно.

— Может, это белый волк? — спросила я наконец, когда у меня уже начали побаливать виски.

Ранфер покачал головой и глубоко вздохнул.

— Нет, Лена. Ты пользуешься логикой, а не телепатией.

— Я пользуюсь, чем могу, — выдохнула в ответ.

Опять ничего не получалось.

— Попробуй еще раз, — жестко сказал он. — Давай. Ты входишь в дом. Вокруг пусто и нет ни одного предмета мебели. И только посреди комнаты на полу…

Мы пробовали это упражнение еще раз десять. И раз за разом ничего не выходило.

В какой-то момент я вскочила с лавки и громко бросила:

— Я больше так не могу! Все. Устала.

Никак не могла взять в толк, как Ранферу удавалось так долго возиться со мной и не начать психовать.

— Хорошо, — кивнул он и тоже встал.

Он не показывал разочарования или недовольства. Но я знала, что все это присутствует внутри него, хоть красивое лицо и было столь же бесстрастным, как прежде, а плотно сжатые губы пытались улыбаться.

— Ладно. Продолжим завтра утром, — сказал мужчина, уже открывая портал. — Насчет сегодняшнего нападения. Ты должна понимать, что оно может повториться. Кожа огня будет защищать тебя, но этого недостаточно. А потому я предупреждаю тебя: не гуляй в одиночестве. Пусть рядом с тобой всегда будет хотя бы один человек или оборотень. Кровавый маг способен воздействовать на разум лишь одного объекта. Поэтому он вряд ли будет нападать на нескольких. А лучше будь осторожна и…

— …вовсе никуда не выходи из комнаты, — закончила я, скривившись. — Кстати, значит, кожа огня — это все же ваших рук дело, куратор Крас?

Ранфер вздохнул, и в уголках его губ заиграла знакомая полуулыбка.

— Я буду присматривать за тобой, Елена Алексеева, — чуть прищурившись, ответил он, а в следующий миг меня утянула пасть портала.

Через пару пренеприятнейших мгновений я оказалась у себя в комнате.

Дело шло к вечеру. Тилья уже нетерпеливо ждала меня.

— Ну? Получилось что-нибудь? — спросила она с дружеской надеждой.

Я уже рассказала ей, что маг из меня аховый и всех моих способностей хватает лишь на то, чтобы показывать детишкам фокусы из пальцев. А по правде сказать, всего один фокус с отрыванием большого пальца, и тот дети в основном сами умеют делать.

— Нет, я все так же бесполезна, как и прежде.

— О, не говори так!..

Мы еще немного поболтали, потом поужинали, а затем пора было ложиться спать.

Тиль ушла к себе, а я разделась, распустила волосы и взяла одну из ночнушек студентки академии. Все они были голубого цвета. Как небо. А внизу располагался тот самый герб, что был выложен мозаикой при входе в главный холл Арктур. Девушка, опирающаяся спиной о белого волка.

Очень странное изображение, в котором я теперь видела исключительно себя и ректора академии.

Правда, после рассказа Ранфера о Лютых, я взглянула на герб немного иначе. Мне стало интересно: в какое время у академии появился этот символ? В годы основания ее Фиделиасом Арктуром или позже? Ведь если в годы основания, то что означает этот волк? Почему нет изображения остальных зверей? Значит ли это, что сам Фиделиас придерживался идеи превосходства волков над людьми и остальными зверями?

Впрочем, вряд ли сейчас это было важно.

Я натянула ночнушку через голову и обнаружила, что она значительно меньше предыдущей, которую я отправила в стирку. Она была у́же и едва прикрывала бедра.

Впрочем, мне было вполне комфортно и так.

Я села напротив огромного волшебного зеркала, из которого когда-то появился Ранфер, а сейчас на меня смотрело исключительно мое отражение. Взяла расческу, которую мне любезно подарила Тилья, и стала задумчиво расчесываться.

Перед глазами проносились события последнего дня. Вспоминала всю информацию, которую удалось узнать об убийствах. Снова пыталась найти зацепку.

В какой-то момент я встала в тупик и решила спросить совета у подруги. Что она думает обо всем этом?

— Тиль! — крикнула я, надеясь, что девушка еще не легла.

— Я сплю.

«Значит, еще не уснула», — улыбнулась я.

— Тиль, как думаешь, а что, если убийца — человек?

Несколько секунд из соседней комнаты не доносилось ни звука. А затем девушка ответила:

— Знаешь, не пойми меня превратно. Я хотела бы, чтобы это оказался человек. Но на телах бедных девушек были волчьи следы! И явно не только физические, иначе на это давно уже обратили бы внимание.

— А есть еще какие-то следы, кроме ранений? — удивилась я.

— Да, — раздался приглушенный ответ, как будто девушка перевернулась на другой бок. — Есть какие-то следы аур, которые оставляют люди и оборотни, прикасаясь к чему-либо. Это некий уникальный знак. Я не очень в этом разбираюсь, наверно, Ольтер подсказал бы лучше.

— Действительно, жалко, что его сейчас нет с нами, — весело ответила я, уже представляя, как краснеет Тиль от мысли, что парень мог бы оказаться ночью возле ее кровати.

— Ага, — раздался ее заметно притихший голос.

И все же, несмотря на слова Тильи, мне не верилось, что все так просто. Вот вам труп, будто специально исполосованный когтями оборотня. Вот вам след ауры. Идите берите преступника. Почему же тогда его до сих пор не нашли?

— А что, если кто-то нарочно подделывает следы? Что, если убийца специально прикидывается оборотнем? — спросила я тогда.

— Не знаю, Лена. Наверно, это возможно. А сейчас, если ты не против, я буду спать.

— Ла-а-адно, — протянула я. — Спокойной ночи.

— Светлой луны, Лена, — сонно бросила девушка и замолчала.

Я тоже легла, но заснуть не получалось. Разные мысли лезли в голову, снова слишком яркие воспоминания прошедшего дня будоражили фантазию.

Наконец, через час бесполезного елозенья по постели я встала и вновь подошла к старому зеркалу. На этот раз меня занимал вопрос, каким образом Ранфер выбрался из него в ту первую ночь и почему не приходил больше ни разу. Мне было совершенно нечем заняться, а потому я наклонилась к стеклу и начала его изучать, тихонько постукивая по раме. Пальцы скользили по металлическим завиткам, а взгляд пытался выцепить хоть малейшую странность.

В какой-то момент я даже так осмелела, что тихо прошептала в отражение:

— Ранфе-е-ер!..

Коснулась щекой холодного стекла и вдруг провалилась в ртутное нутро старого зеркала.

Выдохнула я, уже когда оказалась в жесткой мужской хватке. Чьи-то пальцы сдавили плечи, больно впились в кожу.

Первые несколько мгновений я не могла понять, что происходит. Голова кружилась так, словно я вновь побывала в очередном чавкающем портале.

Я поежилась, сбрасывая с себя невидимую пространственную «слюну», в которой, мне казалось, я увязла с головы до ног. А затем открыла глаза.

— Какого хрена ты творишь, Лена? — прорычал Ранфер, неплохо так меня встряхнув. — Я думал, ты — убийца!

— Индюк тоже думал, что плавает, пока вода не закипела, — кашлянула я, окончательно приходя в себя. — Хватит меня трясти!

Оборотень не убрал руки, но трясти перестал.

— Отвечай, что ты тут делаешь и как вообще ты тут оказалась?

Он посмотрел мне через плечо, и я обернулась, проследив за этим взглядом.

Прямо у меня за спиной стояло точно такое же огромное напольное зеркало, как и в нашей с Тильей комнате. А еще я поняла, что нахожусь в спальне. А Ранфер… полуголый.

На мужчине были одни короткие домашние шорты, которые я бы назвала не иначе как обыкновенными трусами-боксерами.

Справа от мужчины оказалось полукруглое распахнутое окно с бордовыми занавесками. А рядом стояла широкая кровать с массивным каменным изголовьем, на котором были умело вырезаны лес, река, стая волков и огромная луна.

Я вообще впервые в жизни видела каменную кровать. Черно-серого цвета с белыми прожилками, она казалась ужасно холодной. Однако высокий белый матрас, ворох одеял и отглаженная, блестящая шелком простыня мгновенно устраняли этот мрачный эффект.

— Ты спал? — громко сглотнув, спросила я.

И скользнула взглядом по его обнаженному торсу. По бугрящимся мышцам, по четко очерченному рельефу загорелой, сияющей в свете камина кожи.

Снова сглотнула. В ушах застучал пульс. К щекам прилила краска.

Мне было ужасно стыдно, но взгляд то и дело норовил опуститься ниже.

Ранфер прищурился.

— Нет, я бегал, — возмущенно выдохнул он. Затем махнул рукой в сторону своей растрепанной постели и добавил: — А сейчас отжиматься начну. Смотреть будешь?

— Ага, — тут же кивнула я, широко улыбнувшись.

Оборотень закатил глаза, а затем склонил голову набок, снова взглянув на меня.

На дне кристально-голубых глаз мне снова почудились язычки газового пламени. По позвоночнику прокатилась легкая дрожь.

— Милая Лена, в таких случаях лучше не наблюдать, а присоединяться, — с мрачной улыбкой протянул он. А затем вдруг взял меня за руку чуть выше локтя и настойчиво повел к своей постели.

— Эй, ты что творишь?! — возмутилась я, пытаясь вырваться. Но бесполезно.

— А ты как думаешь? — бровь оборотня дерзко изогнулась. — Веду тебя отжиматься, конечно же.

Полные губы исказились в темной усмешке.

Я одновременно разозлилась и испугалась. А еще почувствовала, как после его слов внутри все загорелось. Словно роща, целиком объятая пожаром, сконцентрировалась у меня где-то в области под желудком. И нестерпимое тепло этого пламени ударило в голову.

— Отжиматься принято на полу, — процедила я, когда он подвел меня к кровати и мягко, но настойчиво толкнул на нее.

В последний момент я перестала сопротивляться, и у него это вышло очень легко.

— Я покажу тебе, как отжиматься на кровати, — дерзко улыбнувшись, проговорил Ранфер и поставил одно колено на простыню. — Там немного другая техника, но я уверен, лисичка, что тебе понравится.

После этих слов матрас прогнулся под весом его тела, и оборотень целиком накрыл меня собой.

Я слабо дернулась, прищурившись и плотно сжав зубы. Если засранец шутил, то шутка явно затянулась.

Но, несмотря на явную злость, которую я испытывала, даже занавескам в этой комнате было очевидно, что вырывалась я довольно вяло. Вон как покраснели. Да и как тут вырываться, когда ноги стали ватными, руки дрожат, а сама я дышу так тяжело, словно меня вот-вот сердечный приступ хватит?

Ранфер, несомненно, все это видел. И от этого его наглая ухмылка становилась все сильнее.

А еще он тоже глубоко дышал. За каких-то несколько секунд моего пребывания в этом помещении градус воздуха вокруг резко повысился, перейдя невидимую черту, после которой у меня в голове уже загорелся сигнал «Sos».

Я видела горящие голубые глаза напротив, чувствовала вес тела Ранфера на себе. И, несмотря на всю абсурдность происходящего, мне это нравилось.

Меня вновь окутало его тонким, жгучим, как кубинский ром, ароматом. Я ощущала, как его мягкие волосы, упавшие вдоль лица, щекочут мою кожу. Чувствовала сводящую с ума близость его улыбающихся губ. И мне становилось наплевать, как я вообще оказалась в таком положении. Казалось, даже пой он мне непристойные частушки в этот момент, я бы все равно хотела его.

Хотела его.

Блин…

В этот момент Ранфер медленно склонился ко мне, оказавшись еще ближе, чем прежде. Дразня своим гипнотическим, диким и животным взглядом, скользящим по моим губам.

Я глубоко вздохнула и выдавила, сжав челюсти:

— Если ты сейчас же с меня не слезешь, я тебе глаза выцарапаю. А потом искусаю. Ты знаешь, что укусы лисы вызывают бешенство?

Брови оборотня взлетели вверх, но он не двинулся с места. А у меня было уже не так много сил на сопротивление.

Но нужно было держаться, несмотря на его дурацкое волчье-ведьмовское обаяние. В конце концов, я никогда не была сторонником случайного секса. Для меня в этом событии всегда было заложено нечто более глубокое. А Ранфер… явно сам не знает, чего хочет. С самого начала он действовал, не спрашивая меня ни о чем. Достаточно лишь вспомнить его метку, зачисление меня в академию, зеркало в комнате. Да даже то, что происходит сейчас, делается без моего разрешения. Как будто я выдала этому мужчине документ со своей подписью и штампом: «Заранее одобряю все, что ни выдумает предъявитель сего».

Ранфер же меня в свои планы не посвящал никогда. «Изучай магию, потом поможешь моему народу», — вот и все, зачем я нужна.

В этот момент я еще раз посмотрела на оборотня и на миг закрыла глаза, позволяя себе короткую слабость.

Мысль о нем. Лишь вспышку.

— Слезь с меня, — прошипела и открыла глаза.

— Ты хочешь поиграть, лисичка? — приподнял бровь Ранфер и улыбнулся.

И улыбка вышла такой обворожительной… Хоть и наглой до неприличия.

— Иди ты…

— Ну, ты же не будешь отрицать, — тихо проговорил он, прожигая меня насквозь потемневшим взглядом, — что тебе хочется этого?..

Его голос неожиданно стал мягким и вибрирующим. С низким, грудным мурлыканьем он проник в меня, отзываясь внутри глухой дрожью. Скрытым стоном, дребезжанием невидимых струн моего тела.

Я распахнула губы, чтобы набрать в грудь воздуха, которого мне стало не хватать. А в следующий миг Ранфер меня поцеловал.

Медленно и осторожно его губы скользили по моим. Касались как ветер, дразня и играя, сводя с ума.

Это было самое потрясающее ощущение в моей жизни.

И это все было ненастоящим.

Я положила ладони на горячую грудь, под которой так быстро билось сердце, и резко толкнула, вложив всю силу, которая у меня только была.

Ранфер сдвинулся, упав на локоть слева от меня. Его глаза были полны незамутненного недоумения.

— Еще раз прикоснешься ко мне без спроса, я тебя ударю. Очень больно, — добавила я, резко вставая с кровати.

Мне было обидно. И не знаю, от чего больше. От того, как это все произошло, или от того, что я оттолкнула его, лишив себя того, в чем, казалось, так нуждалась.

— Что происходит, Лена? — нахмурившись, бросил Ранфер. — Вот поэтому я и не хотел заводить с тобой каких-то отношений.

— Что? — возмутилась я. — Ты не хотел? В смысле, теперь я, значит, виновата в том, что ты чуть меня силком в постель не затащил?

Ранфер склонил голову и прищурился. А затем начал медленно говорить, каждым словом будто припечатывая меня:

— Ты сама пришла ко мне. В мою спальню. Ночью. В ночнушке, которая меньше тебя на два размера! Интересно, зачем?

Я покраснела с головы до ног. Опустила взгляд вниз, схватившись за невероятно короткий край дурацкой сорочки.

— Я не планировала ничего, что твоя пошлая фантазия тебе подсказывала! — почти выкрикнула я, натягивая ткань пониже.

Казалось, оборотень не верит.

— И в мою комнату ты провалилась случайно? Никто не говорил тебе, как активируется зеркало? — спросил он, сложив мощные руки на груди. — Например, Тилья, которая вполне могла догадаться?

Я начала чувствовать себя ужасно глупо. По всему выходило, что я и впрямь сама к нему пришла, да еще и… Вот хамская моя физиономия!

— Я просто провалилась в отражение! — воскликнула я.

И тут мужчина резко посерьезнел.

— Так ты не знала, как открывается переход? — тихо переспросил он.

— Нет, — покачала я головой и поджала губы.

Интересно, за кого он меня принял? За девушку легкого поведения? За девчонку, которая специально искала короткую ночнушку, чтобы среди ночи забраться к нему в постель?

А еще он признался, что не хотел заводить со мной никаких отношений.

В глазах подозрительно защипало.

Я резко развернулась, чтобы больше не смотреть на него. Чтобы он не смотрел на меня. И быстрым шагом направилась к двери.

Понятия не имела, где вообще находится спальня ректора и как отсюда добираться до своей комнаты, но намеревалась покинуть это место как можно быстрее.

— Эй, куда ты собралась? — наставническим тоном бросил он.

— Не твое дело, — ускорилась я, подхватила его рубашку со стула, собираясь надеть ее за дверью, чтобы не выглядеть совсем уж голой.

И уже почти выскочила прочь, как позади раздались быстрые шаги.

Ранфер схватил меня за плечи и мгновенно развернул.

— Прости, — проговорил он хрипло. — Прости, я не хотел. Я дурак.

В этот момент по моим щекам, кажется, потекли слезы.

— Лена… — прошептал мужчина виновато.

А затем с силой прижал меня к себе, заключив в кольцо рук, из которого не вырваться. Зарылся у меня в волосах, тихонько поглаживая, и выдохнул в макушку:

— Это я виноват. Не плачь. Я очень-очень глупый оборотень.

Я почувствовала его сердце под своей щекой и закрыла глаза. Слезы больше не текли. Я вообще не планировала реветь, в конце концов, вроде и повода к этому никакого нет. Но переживания наложились одно на другое, и успокоиться никак не удавалось. Я тяжело дышала, вслушиваясь в быстрый стук внутри широкой грудной клетки, и мне становилось легче.

— Да, ты глупый оборотень… — проговорила я тихо, позволяя гладить себя по голове и перебирать волосы. Позволяя наполнять меня мурашками с головы до ног.

Ранфер беззвучно рассмеялся.

— Прости, лисичка, — проговорил он и глубоко вздохнул. Несколько секунд мы простояли в тишине, и в это время я слушала лишь его беспокойное дыхание. — Просто…

Ранфер запнулся, и его руки на мгновение замерли. Стук сердца, кажется, стал еще громче.

Я занервничала. Словно мне передавался тот странный ток, что бурлил в его венах, заставляя мышцы каменеть, а голос становиться бархатисто-хриплым.

— Просто я схожу с ума по тебе, — закончил тихо оборотень. — Не могу перестать думать. Каждый день ты в моих фантазиях, в моей голове, — звучал его низкий, мурлыкающими голос, словно проникая мне под кожу. — Даже сегодня, когда я понял, что в моей спальне действительно ты, я решил, что это очередной сон. Но ты была такой настоящей. Такой… желанной.

Ранфер на миг замер, а затем выдохнул и повторил:

— Прости… — отстранился от меня, все еще продолжая удерживать в объятиях. Но я чувствовала, что он вот-вот окончательно разрушит эту нашу связь.

Кольцо, в котором мне было так хорошо.

Я подняла взгляд и посмотрела в его глубокие голубые глаза. Где-то на их дне темнела грусть. Даже как будто бы боль.

Ранфер разомкнул губы, словно пытался опять извиниться, но я быстро накрыла его рот пальцем и сказала:

— Тихо…

Не знаю, что на меня нашло. Просто я больше не могла это слушать и не хотела. Мне нравился Ранфер. Нравился так сильно, что в его присутствии я забывала саму себя. И только мысль о том, что я ему на самом деле не интересна, всегда останавливала меня.

Но что останавливает теперь?

— Что с тобой? — выдохнул мужчина, и взгляд его еще сильнее потемнел.

Как прежде.

— Ничего, — ответила я ему… и самой себе. И улыбнулась.

А затем тихонько поднялась на мысочках и коснулась губами его губ.

В ушах громко застучало. В глазах потемнело. Кровь прилила к голове, казалось, я вот-вот упаду в обморок.

Потому что я решилась.

Глупый пингвин. Сама решилась на то, за что только что накричала на мужчину.

Ранфер замер, несколько секунд вовсе не двигаясь. Словно не веря, что это происходит.

Что я целую его, обвив руками шею, прикусывая нижнюю губу. Прижимаюсь к нему всем телом. Тонкой сорочкой, сквозь которую уже давно просвечивали набухшие вершинки груди.

— Лена, — выдохнул он, сцепляя руки на моей талии и закрывая глаза.

Словно…

— Как давно я этого хотел, — прошептал он мне в губы.

И я поняла, что так и было.

Почувствовала сквозь ткань горячие ладони, скользящие по моей спине, бедрам. Опускающиеся ниже и проникающие под ночнушку.

Мне становилось все жарче.

Голова кружилась от его близости, от ощущения того, что, наконец-то, все правильно. По-настоящему.

Очень давно уже у меня не было ничего настоящего. Вся моя прошлая жизнь — череда обмана и лжи. Очередь из драгоценных камней, которые на поверку оказались разноцветными фантиками от конфет, свернутыми и нанизанными на нитку моей наивности.

А теперь я была в самом центре урагана. И это было самое реальное из всего, что случалось со мной когда-либо.

— Моя Лена… — проговорил он низким, грудным голосом, в котором внезапно проскользнуло тихое рычание.

А в следующую секунду резко поднял меня за попу, заставив обхватить себя ногами. Продолжая целовать и не отпуская ни на секунду.

Его мышцы напряглись, тело стало твердым, как сталь. Грудная клетка втягивала воздух, как кузнечные мехи. Быстро, глубоко, отрывисто.

Ранфер сделал несколько шагов куда-то в сторону и прижал меня спиной к стене.

От легкого удара воздух вышибло из легких. А может, мне просто не хватало его рядом с этим мужчиной.

Прохладный камень стены сквозь тонкую ткань обжигал кожу. Контрастировал с жаром у меня внутри.

Оборотень наклонился и вместе с поцелуем жадно прикусил кожу на моей шее. У самого основания.

От неожиданности я вскрикнула и запрокинула голову назад. Позволяя ему все.

Лишь бы не останавливался. Не останавливался никогда…

Однако в этот момент произошло нечто странное.

По телу мужчины прошла легкая, едва заметная дрожь. А затем мне показалось, что мышцы на его плечах, за которые я держалась, внезапно…

…увеличились.

Я на секунду отпрянула, взглянув в лицо Ранфера, затуманенное желанием. Такое страстно-притягательное, что я едва не забыла, что вызвало мое удивление.

Однако через еще одно мгновение и черты лица оборотня неуловимо изменились. Заострились. Стали ярче и грубее.

Видимо, в моих глазах отразилось нечто странное, потому что в следующий миг Ранфер резко отодвинулся от меня. Его голубые радужки вспыхнули неверием, непониманием.

— Что происходит? — спросила я и протянула руку.

Мужчина тяжело дышал, но не позволял мне подойти к нему. Широкая грудная клетка быстро поднималась и опускалась. На смуглой коже выступили капельки пота, словно его лихорадило.

Стыдно признаться, но таким дезориентированным и беззащитным он нравился мне даже больше. А от сумрачного блеска рельеф мышц сделался только ярче.

Я громко сглотнула, переводя взгляд на широко распахнутые голубые глаза.

— Ты в порядке?..

— Нет, — выдохнул мужчина, опустив взгляд на свои ладони. Потом вновь посмотрел на меня и с легким рычанием произнес: — Иди к себе. Поговорим завтра.

В следующий миг меня знакомым образом зажевала воронка портала, выбросив точно ко мне на постель.

Лишь в последний момент, уже проваливаясь в межпространственную черноту, я заметила, как Ранфер отвернулся, сжимая челюсти. И из-под верхней губы блеснули увеличившиеся клыки.

Глава 14

Признаться, я ужасно разозлилась, когда Ранфер вот так вот «ушел меня» в свою комнату. Но стоило немного остыть и все обдумать, как гнев утих. Я вспомнила непонимание и едва ли не ужас в его глазах, и стало ясно, что оборотень не просто так меня выгнал.

Нет, конечно, ужасом там и не пахло. Мне вообще сложно представить Ранфера испугавшимся чего-либо. Но то, как он посмотрел затем на собственные ладони, дало понять: он не узнавал себя. Он чувствовал, что меняется, точно так же, как это чувствовала я.

Получается, если бы он не отправил меня к себе, я вновь могла бы увидеть его огромного белого волка?

Жаль, что так вышло. Мне бы хотелось снова запустить пальцы в его мягкую шерсть. Это было, конечно, немного страшно, но гораздо более волнительно и притягательно.

Может, стоило попросить?

Я тихо усмехнулась, представив, как говорю с придыханием, поигрывая бровями:

— Милый, ну, давай, покажи мне своего белого волка!

С этими двусмысленными фантазиями я улыбнулась и уснула.

На следующий день на занятиях Ранфера неожиданно подменил профессор Лафт. Не скажу, что это была радостная весть. Скорее даже наоборот.

С каждым часом я все больше проникалась уверенностью, что мой альфа испугался ответственности и решил оттянуть момент нашей встречи, на которой я непременно услышу что-то вроде:

— Алексеева, мы слегка поторопились, вчера я немного вышел из себя, прости.

А потом еще:

— Прости-прости-прости-прости. — В моих фантазиях в этот момент я бью мультяшного Ранфера скалкой по голове.

Не могу больше слышать это «прости». Оно слишком напоминало мой вчерашний промах. А еще то самое «прости», которое говорил мне Рома, когда оказалось, что моя квартира уже записана на него.

В общем, я была полна решимости найти Ранфера и стребовать с него тележку объяснений. И, может, маленькое ведерко признаний в любви. Мечтать же не вредно, правда?

Настроение было хорошее, несмотря на то, что с Тенсером Лафтом ничего не получалось. Профессор старался изо всех сил, рассказывая мне теорию использования всех типов магии, включая кровавую. На последней он заострил внимание, и мы снова попробовали методы защиты от нее.

— Помни, первый признак того, что кто-то использует магию крови, в том, что вокруг становится очень тихо, — говорил мужчина, приглаживает назад темные волосы с примесью седины.

Ранфер говорил, что оборотни долго не стареют. Интересно, сколько же лет Тенсеру, что он уже начал седеть? На вид — не более сорока. В реальности, очевидно, гораздо больше. Наверняка он очень хорошо изучил дементикорию за эти годы, раз ему даже довелось однажды поймать адепта Кровавого культа.

Мужчина повел мощными плечами, напряг мышцы на руках. И снова приготовился швырнуть в меня комочек земли, который мне в этот момент предлагалось перенаправить.

Привычная профессору рубашка без рукавов сегодня была полностью застегнута, но даже в таком виде я могла разглядеть сквозь одежду мощный рельеф его тела.

Оборотень. Что тут еще скажешь?

— Кровавый маг смотрит четко жертве в глаза, — продолжал Тенсер. — А затем заставляет делать то, что ему желанно.

— Минутку, но, когда на меня напали в парке у академии, никто не смотрел мне в глаза, — удивилась я. — Маньяк стоял позади.

— Да, — кивнул профессор. — Я слышал об этом ужасном инциденте. Того, кто проник на территорию Арктур и напал на вас, так и не нашли, к сожалению. Но мы продолжаем поиски. Так вот насчет взгляда: это помогает Кровавому магу влиять на волю жертвы. Гипнотизировать человека, внушая эмоции и страх. Таким образом можно заставить кого угодно танцевать, петь, бегать, приседать. Или убить себя. Но не стоит забывать: для этого маг должен быть очень сильным. Мастером. Таких колдунов очень мало, и ты вряд ли с ними встретишься когда-либо. Слабый же маг ограничивается лишь воздействием на тело. Тогда взгляд «глаза в глаза» и впрямь не нужен. Слабый колдун управляет только движением крови в организме. Этим способом он может обездвижить жертву. Или в самом тяжелом случае — заставить сердце остановиться.

На несколько мгновений Тенсер затих, а затем добавил:

— Защищайся!

И на этот раз потоком воздуха меня смело́ в кусты.

В общем, все было бесполезно. Никакие манипуляции не позволили моей магии проснуться.

Занятие закончилось уже после обеда. Дело клонилось к вечеру, и, зайдя к себе в комнату, я обнаружила довольную Тилью, натягивавшую на себя очередной брючный костюм. Сегодня, кстати, он был на редкость эротичным. В комплекте к нему прилагался короткий топик со шнуровкой на груди. Черная ткань с серебряной строчкой великолепно сочеталась с волосами девушки. Их она заплела в косу от самой макушки с завитками наружу. А по углам всунула крохотные голубые цветочки.

— Ты сразила меня в самое сердце, — ахнула я, схватившись за грудь. — Ты так готовилась к моему приходу?

Тилья хитро улыбнулась.

— Нет. Кое-что намечается. Но я решила не говорить тебе заранее и сделать сюрприз. Сегодня вечером мы идем на праздник Светлолуния.

— Праздник?

— Ну как праздник, — поморщилась девушка. — Он бывает раз в три месяца перед самым полнолунием. Мы собираемся на полянах аконита и празднуем нашу свободу от лунного плена. Празднуем нашу силу. На следующий день большая часть оборотней будет вынуждена обратиться в волков, и сегодняшняя ночь как бы знак того, что мы не боимся. Символ принятия собственной природы.

— Ух ты, — проговорила я. — А людям туда можно?

— Ну… Это все же праздник. Никого не выгоняют. Врагов клана, конечно, не приветствуют, но ты же не враг, — улыбнулась она. — Вся академия знает, что на тебе малая метка. Так что ты вообще друг.

Она весело улыбнулась.

— Ой, да, мне ведь жутко повезло, я ни на минуту об этом не забываю, — кивнула с улыбкой в ответ.

Точнее было сказать: «Оборотни в академии не дают мне об этом забыть», — но, по правде говоря, когда началось обучение, инцидентов с приставаниями стало значительно меньше. Возможно, все ко мне просто привыкли.

— Тогда одевайся, — скомандовала девушка. — Я купила тебе платье, не благодари. В том барахле, что ты привезла с собой, постоянно ходить невозможно.

— Барахле? — ахнула я с притворным возмущением.

Надо будет сказать Девонам, что их платья — барахло. Могли бы и получше чего-нибудь выделить дитю звезд. Ишь, как они встретили избранную! А потом удивляются, что я сбежала.

«Так Джерилу и передам при встрече», — усмехнулась про себя я.

— Вот, смотри, — указала девушка на кровать, где поверх покрывала лежал белый брючный костюм. У него на снежной жилетке выделялись сапфирово-синие воротничок и рукава рубашки. У штанов внутренняя часть бедер и попы была обшита такого же темного цвета кожей.

— Какое красивое… платье, — улыбнулась я.

— Ну, а ты думала, — фыркнула Тилья. — Во всяких юбочках по лесу шастать? Экая глупость.

— По лесу?

— Ага, это ведь самое интересное, — засияла подруга. — Давай, надевай скорее.

Я послушалась ее совета, но только после душа. Даже бесполезные тренировки с Тенсером Лафтом сделали из меня всклокоченное чудовище.

Белый костюм сидел великолепно. Брюки полностью обтягивали ноги, а кожаная жилетка, сшитая с темно-синей рубашкой, приподнимала и увеличивала грудь. Мне даже стало немного не по себе.

В этот момент в голову пришла мысль, что Ранфер обязательно должен быть на этом празднике. Ведь он тоже оборотень! Значит, там мы и встретимся, а когда он увидит меня в таком наряде, отвертеться от разговора точно не получится.

Эта мысль меня очень обрадовала, поэтому я попросила Тилью заплести мне такую же косу, как и у нее.

И скоро мы двинулись в путь.

— А почему вы празднуете на какой-то поляне? — решила поинтересоваться я, скрашивая минуты тишины, пока мы выходили из академии.

— А где еще праздновать детям лесов? — засмеялась Тиль. — Не в Светлом же Диархане! Мы любим свежий воздух. Любим луну и ветер. Треск костра и звезды. Тебе тоже понравится.

— А почему поляна, куда мы идем, так странно называется? Как там ты сказала?..

— Поляна аконита? — переспросила Тиль. — Так это еще один символ нашего бесстрашия, — фыркнула девушка, пробираясь сквозь кусты на какую-то гору.

Мы уже совсем вышли за черту академии, и теперь со всех сторон ближе и ближе на нас надвигался густой лес.

— Аконит — яд для оборотня. Впрочем, для человека тоже, — добавила она. — Но не настолько страшный. Аконит для нас — магическое растение, наделенное способностью влиять именно на наш центр магии. Его сок и отвар приносят ужасную боль. А на полянах аконита этого растения со всех сторон навалом. Мы сидим среди его листьев и цветов, тем самым показывая свое бесстрашие. Ведь даже если хоть один стебелек сломается и сок попадет нам на кожу, это будет очень больно.

— Надо же, какой мазохизм, — усмехнулась я, и Тилья кивнула в ответ.

— Не то слово.

В это время мы уже вошли в лес. Я почти ничего не видела вокруг, но девушка взяла меня за руку и уверенно повела за собой.

— Может, стоило взять фонарик какой-нибудь? — немного беспокойно спросила я.

— Фонарь в кромешной тьме слепит тебя саму, — ответила девушка. — Приглядись — и увидишь все, что хочешь видеть.

Звучало здорово. Но сколько бы я ни всматривалась в черноту, толку не было.

— Не выходит что-то, — проворчала я, споткнувшись о ветку. — И зачем я согласилась на это? А вдруг нас тут маньяк выследит?

Сквозь хруст под ногами я услышала тихий смешок.

— Да тут весь лес полон оборотнями, Лена!

С этими словами она трижды хлопнула в ладоши, а четвертый — о ствол ближайшего дерева.

И в тот же миг тропинка перед нами засветилась призрачными огнями. То здесь, то там вспыхивали маленькими фиолетовыми искрами высокие цветы какого-то растения. Они собирались в пышные соцветия, напоминающие конус, и стремились к черному небу.

— Это и есть аконит? — догадалась я, прослеживая путь растения до той поляны впереди, где цветов было больше всего.

Оказалось, там уже сидело несколько десятков оборотней! А я в темноте их совсем не видела.

— Почему же их не слышно? — удивилась я.

— Чтобы сохранить романтику праздника, конечно же. Звук наших разговоров и песен распространяется примерно на пять шагов и не дальше. Так мы можем одновременно и насладиться тишиной дикого леса, не пугая зверей, которые здесь обитают, и хорошенько отдохнуть, если захочется.

— Удивительно, — проговорила я, приближаясь вместе с девушкой к поляне.

До конца не верилось, что она говорит правду. Но стоило перешагнуть этот невидимый барьер в пять шагов, как масса звуков накрыла нас с головой. Пение, смех, голоса мужчин и женщин, струны гитары. Словно кто-то приоткрыл дверь в царство веселья.

А может, так оно и было.

В этот момент в стороне кто-то крикнул:

— О, Тиль, привет! Это ты зажгла аконит?

— Ага, — улыбнулась девушка и причудливым взмахом руки погасила цветки. — Мне нужно было успокоить подругу.

Она повернулась ко мне и махнула рукой.

— Это Лена, знакомься.

Я наконец разглядела среди толпы полуголых парней одного мужчину, что шел прямо к нам.

Высокий, темноволосый, как Тилья. Его хвост спускался ниже плеч к самым лопаткам. В одном ухе блестело аж четыре серьги: кольцо, череп, кинжал и — самый длинный — полумесяц.

— Лена, это Альрен, сын шамана Селены.

Я тут же вспомнила того парня, с которым подруга общалась в юности. И который отвернулся от нее, когда того захотел клан.

Мне это не понравилось. А потому, несмотря на спокойную улыбку мужчины, я лишь сдержанно кивнула.

— Рад знакомству, Лена, — поговорил он. — Проходите вон туда, — указал он чуть в сторону. — Скоро будем зажигать костры.

Как только аконит погас, я снова почувствовала себя слепым котенком. Но оборотням темнота, похоже, вовсе не мешала.

Тилья взяла меня за руку и повела к кольцу студентов. В самом центре один из них уже почти сложил пирамиду из поленьев. Затем он отошел чуть назад, сделал широкое движение руками, словно загребает пальцами воздух, и выбросил ладони вперед. В тот же миг из них вырвалась короткая огненная стрела. Она мелькнула в воздухе и с первого раза разожгла костер.

Вокруг сразу же стало гораздо светлее, и я смогла, наконец, рассмотреть присутствующих.

Тилья усадила меня на длинное бревно рядом с женщиной, чье лицо казалось ужасно знакомым. Только выглядела она немного странно. Несмотря на довольно теплую ночь, на ней был пушистый свитер и тонкая шапка, натянутая до самых мочек.

Видимо, я смотрела на женщину слишком внимательно, потому что она часто заморгала, а затем улыбнулась.

— Не надо так на меня глядеть, — наставительно проговорила она, покачав головой. — Да, я боюсь замерзнуть. Ночи в Темном Диархане гораздо холоднее, чем в Светлом!

Тут я окончательно уверилась, что имею дело с человеком.

— Ой, ну какая глупость, Бригита, — фыркнул мужчина справа от нее, снимая через голову майку с изображением волчьей стаи. — Здесь везде одна температура.

Оборотень. К гадалке не ходи!

А я в это время вспомнила, где именно видела женщину.

— Нет, меня удивила не одежда, — проговорила я с улыбкой. — Вы же куратор Ультры, правда? Бригита Тренвир?

Женщина деловито кивнула.

— А что, у вас какой-то вопрос ко мне?

— Нет, что вы. Просто… наверно, я не ожидала встретить тут кого-то из преподавателей.

«Кого-то, кроме Ранфера…»

Последнего, кстати, нигде не было видно.

— А что? — ухмыльнулась Бригита, показавшаяся мне ужасно милой в своей непосредственности. — Я хоть и не оборотень, и не студент, а праздники тоже люблю!

— Конечно, — кивнула я. — В этом я вас прекрасно понимаю!

Профессор Тренвир с улыбкой отвернулась и продолжила разговор со своим другом-оборотнем.

Вообще, как я заметила, здесь было не так уж и мало людей. Ну, по крайней мере, их было больше, чем я рассчитывала. Это немного обнадеживало, ведь я думала, что взаимная ненависть двух народов здесь абсолютная, чистая и незамутненная.

Но вот стоило посмотреть, как смеется уже давно не юная Бригита Тренвир над шуткой дружелюбного полуголого красавца, как на душе становилось теплее. А вон там, чуть левее, какой-то парень в куртке взял инструмент, ужасно похожий на гитару, и собирался петь. Судя по среднему росту и не такой уж выраженной мускулатуре, это был человек. А вот к нему подошел здоровяк в одной майке на голое тело и весело закинул руку на плечо. Они явно были друзьями.

Интересно, почему всего этого я не замечала в академии? Может, демонстрировать такую дружбу не принято? А может, на общем фоне тотальной ненависти пара-тройка случаев просто совсем не видна.

В любом случае я была приятно удивлена.

Однако кое-что все же продолжало расстраивать.

— А ты не знаешь, — спросила я у Тильи, — наш ректор ходит на праздники Светлолуния?

— Ой, ректор — темная душа. Я вообще до поступления в Арктур его никогда не видела, несмотря на то, что он альфа всего Диархана. В моем клане свой альфа. А на территории королевства вообще два десятка кланов. Где сейчас Ранфер Крас, одной Селене ведомо. Кроме того, если даже он решит посетить гуляния, кто знает, куда именно он пойдет? В нашем лесу сотни полян аконита. И на каждой сейчас идет веселье.

От масштабов праздника немного закружилась голова. Казалось, от такого количества оборотней должен гудеть весь лес. Но создавалось впечатление, что наша компания здесь совершенно одна.

Магия, да и только.

— Понятно, — протянула я, стараясь, чтобы не звучало так разочарованно, как это было на самом деле.

Скоро все оборотни расселись вокруг костра и стали слушать, как тот парень в куртке играет на своем инструменте. Студенты тихонько переговаривались, особенно не обращая внимания на исполнителя, а тот явно погрузился в собственные мысли, превратившись в красивый музыкальный фон.

Тилья познакомила меня с несколькими оборотнями. В основном это были парни, с которыми она дружила с детства. Ее травник Альрен тоже сидел рядом с нами, то и дело заглядывая подруге в соблазнительный вырез декольте.

Я задумалась о том, давно ли они виделись в последний раз. Возможно, три месяца назад, на прошлом празднике, когда Тилья еще не была студенткой.

А может, и еще раньше.

Как бы то ни было, моя соседка по комнате явно не замечала его скользящих взглядов, постоянно что-то рассказывая.

Девушек вокруг нас не было ни одной. Вероятно, они просто все разбрелись по другим компаниям, и мы остались одни среди мужчин.

Сперва меня это расстроило, но затем к нашему кругу приблизилась тройка дам, которые не нуждались в представлении. Алира и две ее подружки, которых не взяли в Ультру. Кенья и Ашка.

Настроение мгновенно начало портиться. Я испугалась, что Тиль расстроится, но она принципиально отвернулась и не глядела в их сторону.

— Будешь вина, Лен? — спросила она нарочито весело и протянула мне неизвестно откуда взявшийся бумажный стаканчик с напитком.

Внутри плескалась аппетитная темно-бордовая жидкость с пузырьками.

— Оно из диких ягод. Купаж дикой морошки и ежевики.

Я вдохнула сладкий аромат и чуть не растаяла. Морошка всегда была моей любимой ягодой. В Москве варенье или ликер из нее было так сложно достать!

Поэтому я спешно отхлебнула большой глоток, пока слюна не начала капать на новый костюм.

Вкус оказался волшебным.

— Знаешь, вот только из-за такой штуки в вашем мире стоило бы остаться навсегда, — восторженно проговорила я.

Тилья повернула ко мне голову и изумленно переспросила:

— Что ты сказала?..

Мои губы вытянулись уточкой, а глаза невинно распахнулись. Широко-широко. Я посмотрела на Тиль, хлопая ресницами как птица-секретарь.

— Ну, знаешь… — пробубнила я, опуская нос в стакан и делая еще один очень долгий глоток. — В общем, я тебе потом расскажу. Ой, смотри, а это там не Ольтер Викс?

Ужасно вовремя в двадцати шагах от нас на краю поляны появились несколько человек. Три девушки и двое парней. И, что примечательно, все на первый взгляд казались людьми.

К счастью, подруга отвлеклась и не стала задавать вопросов. А мы смогли рассмотреть пришедших.

Среди них и правда был Ольтер. Он стоял чуть впереди, сложив руки на груди. Смотрел по сторонам.

В этот момент краем глаза я заметила, что Алира взглянула на нас и уже открыла было рот, чтобы что-то сказать. Наверняка что-то гадкое.

Поэтому я не стала терять времени даром, вскочила и помахала рукой Ольтеру.

— Привет, Викс! Идите к нам!

Парень заметил меня, приподнял бровь, затем переглянулся со спутниками и все же подошел.

Они сели по другую сторону от костра, и какая-то милая девушка тут же принесла им стаканчики с вином.

— Как дела, Ольтер? Какими судьбами? — бодро спросила я, привлекая внимание не только одногруппника, но и всех тех, с кем он сидел рядом.

Кажется, ягодное вино в голову ударило.

— У-у-у, коварное, — прошептала я стакану и снова посмотрела на Викса.

Парень выглядел мрачным, как туча. Кажется, он не очень уютно чувствовал себя в компании оборотней. Но тогда какого лешего он тут забыл?

— Вот, решили отпраздновать с нашими товарищами Светлолуние. Ведь это для них… много значит, — выдавил из себя Викс.

Девушки рядом с ним шептались, одна из них жалась к парню, с которым пришла.

— Понятно, — кивнула я, решив отстать от этой компании.

Похоже, они были не рады здесь оказаться. Вот только зачем тогда пришли? Я решила обязательно узнать это, но чуть позже.

— Что на тебя нашло? — пропищала Тилья мне на ухо, прикусив губу. — Зачем ты его позвала?

— А что, разве он не в нашей команде под кураторством профессора Краса? — невинно переспросила я. — Вот и пусть общается с нами.

Подруга покраснела с ног до головы, но промолчала.

Разговор снова потек в привычном направлении. Но я теперь больше смотрела по сторонам и наблюдала за нашими общими знакомыми. За Алирой, за Ольтером. За оборотнями, которые старались не обращать внимания на новичков-людей, но то и дело кто-нибудь из них мог отмочить не совсем приятную шуточку или вовсе демонстративно перекинуться в волка прямо возле новых гостей. Те пугались, но продолжали пить и натянуто улыбаться.

Время шло, я выпила уже не меньше четырех стаканов дивной ягодной амброзии, и теперь каждый раз, когда кто-то превращался в волка, я хохотала и хлопала в ладоши. Эта трансформация вызывала у меня дикий восторг. Я периодически тянула руки, чтобы погладить чью-нибудь пушистую шерсть, а Тилья смеялась и хлопала меня по рукам. Мол, это неприлично. Однако, по-моему, большинству оборотней нравилось, и некоторые специально подходили поближе и давали себя почесать.

Парень в центре нашего круга продолжал играть на гитаре. Ольтер мрачно поглядывал то на меня, то на Тилью. Казалось, что наше веселье вызывает у него какой-то внутренний дискомфорт. И да, он тоже много пил. Его подружки, как ни странно, уже успели поладить с парочкой оборотней, и от этого Викс как будто стал еще мрачнее.

— Слушай, ты не возражаешь, если я отойду ненадолго? — вдруг возбужденно спросила Тилья.

Ее глаза блестели, когда она смотрела куда-то в сторону.

— Да, конечно, а в чем дело?

— Там… моя мама пришла, — улыбнулась она и сжала мою руку.

После этих слов девушка упорхнула как птичка, оставив меня в кругу оборотней, что становились все более и более любвеобильными.

Кое-кто с другой стороны от костра уже целовался вовсю. Одна парочка чуть правее и вовсе перешла к более активным действиям. Но никто вокруг словно бы не был против.

Атмосфера неуловимо начала приобретать необычный оттенок. Сладкий, тягучий, горячий.

В какой-то момент Ольтер резко встал на ноги и подошел ко мне. Это было неожиданно, но я не подала виду, что удивлена.

— Ну как, друг, уже изучил защиту от кровавой магии? — спросила я его, постаравшись говорить максимально расслабленно.

Но он почему-то еще больше нахмурился.

— Тебе кажется, что это шутки, да? — фыркнул он. — У меня отец каждый день приходит домой и рассказывает очередную страшилку о том, как убивал Диарханский мясник. Так его теперь зовут. И нет никаких серьезных зацепок по его поиску.

Я сжала губы.

— Совсем никаких?

Ольтер пожал плечами.

— Отец лично проверяет всех оборотней, подходящих по слепку ауры. Но их десятки. Уже начинаются волнения, почему мы сутками удерживаем в охранном отделении этих… зверей.

— Зачем ты так говоришь? — спросила я хмуро. — Тебе-то оборотни что плохого сделали?

— Мне — ничего, — хрустнул Ольтер костяшками пальцев. — У них бы и не вышло.

Он перевел на меня острый взгляд светлых глаз.

Получилось внушительно. Мурашки пробежали по спине.

— А что делать тем, кто слабее? — добавил он. — Ты не боишься? Не боишься, что мясник и вправду выбирает рыжих и ты можешь быть следующей?

С этими словами он поднес стаканчик ко рту и отпил. Ольтер не выглядел пьяным, но я чувствовала, что его откровенность вызвана именно коварным пузярящимся напитком.

А еще я внезапно поняла, что парень-то беспокоится вовсе не за себя. И, очень возможно, его ненависть вызвана желанием защищать тех, кто сам себя защитить не может.

— Зачем ты здесь? — спросила я его тогда. — Видно же, что тебе тут некомфортно.

Парень бросил на меня оценивающий взгляд и снова глотнул вина.

— Отец сказал, что я должен налаживать отношения с оборотнями. Я должен поддерживать дурацкую легенду, что между нами нет никакой разницы.

— А разве она есть? — тихо спросила я. — Посмотри, даже твои подруги уже нашли общий язык с несколькими местными.

И это было правдой. Две девушки, что пришли с Ольтером, стояли в стороне и скромно болтали с двумя оборотнями. Они периодически краснели и смущались, было видно, что такое общение для них впервой. Но это ведь ничего не меняло.

Ольтер нахмурился и отвернулся.

— Это их дело. Не мое.

В этот момент я заметила, что он смотрит, не отрываясь, куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, я наткнулась на смеющуюся Тилью.

Лицо парня в этот момент было еще мрачнее, чем прежде.

— Ты и Тилью терпеть не можешь? — искренне удивилась я. — Уж она-то ничего плохого в жизни не сделала. Это жестоко. Ее ни оборотни за свою не считают из-за отсутствующего обоняния, ни люди. Бедная моя Тиль.

Девушка в этот момент радостно разговаривала с женщиной, которая казалась ненамного старше нее. Но что-то в фигуре, в положении головы и манере держать себя давало понять, что, несмотря на безупречную фигуру и спортивное телосложение, она уже давно немолода.

Ольтер перевел темный взгляд на меня и ничего не ответил. А затем встал и молча ушел.

Я снова осталась одна. В то же время атмосфера вокруг все сильнее накалялась. Влюбленных парочек становилось больше, и некоторые из них уже вовсе исчезли с глаз, решив уединиться.

Я встала с бревна, намереваясь найти Тилью и предложить ей пойти домой. Однако девушка неожиданно исчезла, затерявшись между деревьями.

Я решилась пройтись по периметру нашей поляны, поискать ее. Может, отойти на пару шагов в глубину леса, буквально совсем чуть-чуть.

Но с виду безопасная, вытоптанная тропинка вела все дальше и дальше от костра, и в какой-то момент я перестала слышать шум толпы. Порог пяти шагов был пройден. Потом он был пройден еще раз пять. Но Тилья все никак не находилась.

Посмотрев по сторонам, я решила, что забралась слишком далеко и пора возвращаться обратно. Но в этот момент за спиной послышались тихие шаги, а затем раздался голос:

— Крошка, ты заблудилась?

Сердце ухнуло куда-то вниз.

Я резко развернулась, но, к счастью, встретилась взглядом не с Диарханским мясником, а с тремя подвыпившими полуголыми оборотнями.

От сердца мгновенно отлегло. Честно говоря, у меня перед глазами уже практически пронеслась вся жизнь. Ранфер просил не оставаться в одиночестве. И, вообще-то, я и не планировала ему перечить. Но Тилья, как назло, куда-то запропастились.

И вот я одна, а рядом со мной вовсе не маньяк, а три обыкновенных парня. Ну разве не праздник?

— Хорошо отдыхается, ребят? — спросила я и улыбнулась.

Мужчины переглянулись и тоже заулыбались.

— Очень хорошо, дорогая. Надеемся, что скоро будет еще лучше.

— Ну, дай бог, — кивнула я. — Вы случайно Тилью не видели? Такая хрупкая брюнетка в черном брючном костюме?

Один оборотень, что был крупнее и шире в плечах, чем остальные, подошел ближе и оперся предплечьем о ствол дерева. Длинные непослушные волосы цвета ржи упали на лицо и обнаженную грудь.

— Ты подружка маленькой Тиль? Как здорово. Значит, ты и правда дружелюбная девочка, да?

— Рен, заканчивай, мне не терпится, — заныл парень, что стоял чуть левее и позади здоровяка.

— Тихо, — рявкнул в ответ Рен и снова посмотрел на меня с улыбкой. — Как тебя зовут?

Спросил, подняв руку и проведя костяшками пальцев по моей щеке.

Честно говоря, эта компания мне резко перестала нравиться.

— Лена, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие, хотя глаза уже искали кратчайший путь возвращения к костру. Там хотя бы было полно народу. А тут совсем никого. — Если вы не видели мою подругу, я, пожалуй, пойду…

— Ну куда же ты, Лена? — грустно сложил бровки домиком Рен. — Мы так хотели познакомиться с тобой поближе.

— Кто «вы»?

— Я и два моих младших брата, — улыбнулся мужчина.

И теперь я поняла, что он и впрямь значительно старше двух других парней. Его братья еще походили на студентов Арктур, а вот Рен — уже нет. Хотя его внешность, фигура и лицо были все такими же молодыми. Лишь взгляд, полный холодной уверенности, а еще острые черты, более крупная мускулатура отличали от двух других оборотней.

— А твои братья и ты не хотите поискать себе собеседников у костра? — спросила я. — Вон там как много народу. Пойдем?

Но мужчина снова никак не отреагировал, лишь продолжая опасно улыбаться.

— Детка, я люблю тишину, — ответил он чуть мурлыкающими голосом и вдруг склонился к моему уху, шумно втягивая воздух.

Как дикое животное.

В общем, разговаривать мне резко расхотелось. Я дернулась в сторону и побежала как подстреленная лань. Намереваясь лететь так быстро, как если бы позади был огнедышащий дракон.

Но не успела я сделать и пяти шагов, как мощная рука перехватила мою талию, буквально поднимая вверх. Я по инерции продолжала болтать ногами в воздухе, словно это могло помочь побегу.

— Эй, отпусти! Я закричу. А!

Широкая ладонь накрыла рот, а затем оборотень припечатал меня к ближайшему древесному стволу.

— Чуть не убежала, — хохотнул один из младших и подошел слева. Второй тут же оказался справа.

И только Рен был напротив. Он крепко прижимал мое тело своим, продолжая удерживать ладонь на моем лице. Затем склонился к уху и, снова с шумом вдохнув, провел языком по раковине.

— Детка, не буди во мне зверя, — хрипло выдохнул он. — Мой зверь очень любит охоту на таких прытких козочек, как ты.

В тот же миг руки двух других парней начали неторопливо шарить по моему телу. Мягко, осторожно. Словно они на полном серьезе пытались сделать мне приятно.

— Если ты не будешь кричать, я отпущу твой аппетитный ротик, — тихо проговорил здоровяк, то и дело бросая на меня плотоядные взгляды.

Не услышав от меня возражений, он медленно начал опускать ладонь.

— Хорошая девочка, — промурлыкал он, — сладкая… Тебе с нами понравится.

— Что, со всеми тремя? — ахнула я, обалдев от такой перспективы и даже на миг забыв, что надо бы придумать план побега.

Похоже, эти трое из ларца на полном серьезе намеревались не насиловать меня, а заниматься любовью. Да и вообще, я буквально чувствовала распространяющиеся от них волны эротической энергии, желания. Но не ощущала агрессии или злобы, как это было с Джерилом.

— Боишься, что тебе будет много нас троих, детка? — ухмыльнулся здоровяк. — Не бойся, мы умеем доставлять дамам удовольствие.

С этими словами он опустил голову к моей шее и медленно начал покрывать ее поцелуями, в которых сквозил едва сдерживаемый голод.

Наверно, если бы я была любительницей острых ощущений, мне бы даже понравилось. Но пока я думала лишь о том, что совсем скоро дело дойдет до моего нижнего белья, и, как бы это ни было смешно, я планировала постараться, чтобы в нужный момент там оказались руки всех троих парней.

В этот момент Рен провел ладонью по моей щеке вниз, ласково очертил ключицы, затем хищно обхватив шею. Словно показывал, кто здесь главный.

Впрочем, все его действия оставались скорее эротичными, чем грубыми. Тем более я не торопилась жестко отбиваться, зная, что вот-вот за меня это должна сделать та самая кожа огня.

Все происходящее наводило на странные мысли о том, что я просто чего-то не понимаю. И у этих троих обычно вот так любовь и проходит. Словно никто из их женщин особенно и не сопротивляется такой необычной игре.

— Слушай, как там тебя… — начала я, отталкивая мужчину, пока его братья поглаживали меня по заднице, вызывая настойчивое желание избавиться от них, как от назойливых мух.

— Зови меня Рен, красавица, — промурчал этот ни разу не кот и пожелал снова засосать меня в шею.

— Эй-эй, не так быстро… красавчик, — фыркнула я, и мужчина довольно улыбнулся. — И вы тоже, — добавила дружкам, отталкивая их руки, — завязывайте меня лапать. Я не знаю, может, у оборотней вот так принято: после веселой вечеринки отлюбить одну даму на троих, но я на это не подписывалась.

Рен приподнял бровь, а один из его братьев недовольно сложил руки на груди.

— Так что, мы поняли друг друга? — напирала я, сделав как можно более грозный голос.

— Милая, — здоровяк оперся руками о ствол дерева над моей головой, нависая надо мной мрачной тучей. — Чем быстрее ты успокоишься, тем быстрее втянешься. Так что замри и получай удовольствие.

— Но… — вякнула я, но Рен прервал:

— Раздевайте нашу конфетку, ребята.

А в следующий миг схватил меня за подбородок и впился губами в мой рот, в то время как его братья стали расстегивать мои штаны и корсет.

Паника наконец ударила в голову, развеивая винные пары. Миром дело уладить не получилось. Осталось надеяться на магию у меня в нижнем белье.

Однако, как только один из братьев справился со всеми пуговицами на штанах, Рен опустил к ним руку, помогая стянуть вниз, и вдруг остановился.

— Замрите, — рявкнул он братьям и отстранился, с улыбкой вглядываясь в меня. — А что это у нас тут, малышка с секретом?

У меня сердце застучало в горле.

Он опустил взгляд и осторожно провел ладонью в нескольких сантиметрах от моего тела.

— Кожа огня… как любопытно, — протянул он. Несколько раз поводил ладонью над расстегнутыми штанами, сжал кисть в кулак, а когда распахнул, на землю с его руки посыпались золотые искры. — Была кожа — и не стало, — довольно проговорил он и облизнулся.

— Так, значит, девчонка была с сюрпризом? — удивился «правый» брат и в ужасе закатил глаза. — Какое счастье, что ты с нами, Рен. Это же по самые бубенчики могло все сгореть!

— А теперь точно все в порядке? — переспросил второй.

— Теперь точно, — кивнул Рен, не сводя с меня улыбающегося взгляда.

— Вы — огненный маг? — спросила я, чувствуя, как волнами накатывает ужас. — Поэтому почувствовали кожу огня?

Рен усмехнулся. Расположил одну руку ладонью вверх, и на ней тут же загорелось яркое пламя.

Я отшатнулась, почувствовав жар.

— Ни в коем случае, — ответил он весело. — Просто я универсал десятого уровня. И кандидат в орден Клевера. Вот и все.

На лбу выступил холодный пот.

Я оглянулась по сторонам, понимая, что вокруг сплошная кромешная тьма. Лишь вдали между деревьями мелькает костер.

Кожа огня, моя единственная защита, исчезла. Даже если я закричу, крик наверняка исчезнет через пять шагов, потому что заклятие тишины наложено на весь лес.

На этот раз у меня не оставалось шанса спастись.

В какой-то момент перед глазами почему-то всплыло лицо Ранфера. И мне стало ужасно грустно.

Глава 15

Ранфер нарезал очередной круг по своей спальне, сложив руки за спиной. Его длинные белые волосы упали на плечи и растрепались. За окном стояла глубокая ночь, и альфа Диархана был совершенно один, а потому в кои-то веки не надел рубашку. Тяжело быть и ректором старейшей академии, и преподавателем, и лицом всех оборотней королевства. Приходится постоянно держать себя в рамках приличия. Это значит, что никакого голого торса в стенах вуза и за его пределами. Это значит всегда убранные в тугой хвост волосы, это невозможность обратиться, когда просит тело и кровь.

Душно. Ему было душно здесь. Среди людей, ненависть которых была столь сильна, что ощущалась в воздухе. Среди оборотней, которые ждали от него чуда. Что вот-вот на следующем Совете Диархана он, наконец, сможет добиться для них равных прав. Хоть чего-нибудь, лишь бы оборотней перестали убивать.

А он не мог. Кровавые наступали на горло. И каждый раз, когда Ранферу удавалось хоть немного сгладить напряженность между людьми и полуволками, происходило очередное нападение клана. Альфа не мог знать наверняка, но чувствовал, что это делается специально. Кровавые умели убивать незаметно. В этом случае тела жертв исчезали целиком и без следа. Но, когда требовалась вспышка ненависти, появлялась жертва с разорванной шеей со стороны спины. Фирменный знак, ставший узнаваемым.

Прежде такие показательные убийства были редкостью. Одна — две в год. Чисто для того, чтобы поддержать напряженность. Подлить масла в костер ненависти. Но сейчас ситуация изменилась, и Ранфер знал, что это связано с появлением новой избранной. Вот только чего конкретно пытались этим добиться Кровавые? Понять было сложно.

А сам альфа в который раз думал и думал о ней. Не мог выбросить из головы рыжеволосую человеческую девушку. Ее улыбку, глаза цвета первой листвы. Тонкие руки, касающиеся его лица… Стройное тело, от которого мутнел взгляд и мышцы начинали ныть. Высокую грудь, от одного вида которой в штанах становилось слишком тесно.

Ранфер не узнавал сам себя. Он должен был пресечь на корню эти мысли. Его воли должно было хватить на то, чтобы просто забыть о ней.

Но не хватило. И вышло совсем наоборот. Это она, Елена, каждый раз начинала и останавливала его безумие. Это она управляла им, а не его воля. Это простая человеческая девушка оказалась сильной, а не альфа Темного Диархана.

И с каждым днем Ранфер становился все более одержимым. При воспоминании о ней у него горело в груди, жгло между ребер, словно легкие гоняли по телу жидкий огонь. Это было почти больно.

И вот сегодня, кажется, пришел момент, когда оборотень понял: все прошлые его решения окончательно полетели в пропасть. Все «правильно» и «неправильно», все обещания, которые он давал самому себе. Все в черную бездну богов. Ранфер больше не хотел делать так, как нужно. Потому что Елена была нужна ему как воздух. И плевать, что кому-то это может не понравиться. Плевать, что альфа не должен желать человека. И абсолютно до фонаря, что, если в их отношениях не все пойдет гладко, это может настроить избранную против оборотней. Что может пойти не так, если он думать способен только о ней?..

Вон, даже с самообладанием начались проблемы. А такого и вовсе никогда с ним не случалось. Тело вело себя странно, дикая природа брала верх над разумом. Если об этом узнают, могут начаться проблемы. Так не лучше ли решить их на корню, получив то, что более всего желанно?..

В этот момент Ранфер замер посреди комнаты, осознав, что весь взмок. Мышцы горели изнутри, кулаки были сжаты, как и челюсти.

Принятие решения далось ему нелегко. Но, несомненно, дело было не только в этом.

На миг он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Затем еще и еще раз.

В ушах зашумело. Пульс застучал в глотке. Кровь забурлила в венах, словно он испытывал… страх.

Было бы ложью сказать, что Ранфер никогда не испытывал этого чувства. Страх за близких людей, за Елену, за свой клан всегда был внутри него.

И все же, как правило, природный, дикий ужас был чужд его природе. Тот самый ужас, который прямо сейчас подкатывал к горлу.

Это было неправильно, и он не мог понять, в чем дело.

Беспокоясь все сильнее, Ранфер подошел к распахнутому окну и, оперевшись руками о подоконник, посмотрел в ночную даль. Перед ним далеко внизу расстилался лес Темного Диархана. Сейчас с вершины одной из башен Арктур, где располагалась его спальня, он видел десятки огней костров. Далеко между деревьями они выглядели как маленькие звезды, затерявшиеся в листве и освещающие лес.

Ранфер снова закрыл глаза и с шумом вдохнул свежий ночной воздух. И в этот момент словно молния прошила его насквозь.

Он увидел Елену. Ее испуганные зеленые глаза, залитые ночной тьмой, ее бледное лицо. И едва шевелящиеся губы, чьи движения неуловимо сложились в его имя.

Сердце оборотня похолодело от ужаса.

В тот же миг тело мужчины преобразилось в волчье. За долю секунды до того, как Ранфер выпрыгнул в окно.

Несколькими этажами ниже кто-то взглянул в ночное небо и с удивлением увидел, как пронесся мимо закрытых створок огромный белый волк. Пронесся и прямо в воздухе исчез в клубящемся рваном портале.

Пространственный переход вывел альфу во тьму ночного леса. Недалеко от опушки здесь еще сильно чувствовались запахи людей. Ароматы, что приносило ветром из Светлого Диархана. А еще сегодня все вокруг пахло гостями праздника, что пришли на поляны аконита отметить вместе с волками Светлолуние.

Ранфер встряхнулся, припал на передние лапы и втянул воздух, от злости скаля огромные клыки. Внутри него все клокотало.

Слух не улавливал ни звука — десятки заклятий тишины работали прекрасно. Но чувствительный нос все же смог дать хоть одну подсказку.

Впереди, совсем близко…

Волк сорвался с места как ветер. Оставил позади справа поляну с зажженным костром. Промчался по очереди мимо шести переплетенных прямо на траве тел. И через несколько секунд уже увидел впереди три мужские фигуры, прижимающие к себе одну женскую. Ту, что так знакомо пахла ландышами и брусничным медом.

Он замер в каком-нибудь метре от троих оборотней, опьяненных ягодным вином и запахами секса, растекающимися вокруг как сладкая отрава. Двое из них были студентами академии, а третий… третий явно гораздо старше.

И они касались его женщины.

Ранфер обратился в человека и схватил двоих щенков за шиворот, с силой раскидывая в стороны. Оба парня отлетели назад, а через мгновение раздался скулеж. Кажется, один из них ударился об дерево и что-то себе сломал. Но альфа уже не смотрел в их сторону.

— Убери руки от нее, — прорычал он третьему. Тому, с которым должно быть сложнее всего.

Сила альфы вырвалась из сердца как взорвавшаяся звезда, пригибая к земле слабых мальчишек позади. Но оборотень, что стоял напротив него, только поморщился.

— Альфа Диархана, — через силу склонил голову он, неприятно скалясь. — Рад видеть тебя. Но, понимаешь, я сейчас немного занят. Поговорим позже.

Ранфер встретился взглядом с Еленой, и внутри у него стало еще горячее. Злее.

Она боялась. Он отчетливо улавливал запах ее страха. А еще чувствовал его под ребрами, как воткнутый в легкое нож.

— Отойди от нее, Рен, или завтра твое место во главе клана Рубиновых займет кто-нибудь другой, — тихо предупредил Ранфер, с трудом сдерживая себя.

Если начнется бой, ни к чему хорошему это не приведет. Альфа ни на миг не предполагал, что может проиграть вожаку маленькой стаи западной границы. Но убийство этого волка приведет к волнениям. Начнется разбирательство, с какой стати Ранфер позволил себе вершить самосуд. Кто-то скажет, что альфа Диархана уже не способен удерживать мир не только между двумя народами, но и у самих волков.

Этого нельзя было допустить. А значит, необходимо заставить Рена убраться прочь на своих собственных ногах. Причем не сломанных.

Вот только есть маленькая проблема.

— Я не стану слушать тебя, — произнес вожак Рубиновых, — это моя девочка, и она хочет поиграть со своим волком. Правда, киса?

Он сжал пальцами подбородок Елены и заставил ее кивнуть головой.

— Вот видишь, — фыркнул он. — Я вообще люблю человеческих девочек. Они так редки в наших лесах…

У Ранфера потемнело перед глазами от ярости. Кровавая пелена потихоньку застилала взгляд.

Он снова посмотрел на девушку, слыша, как скрипят собственные челюсти.

«Разве я не говорил тебе не уходить никуда в одиночестве?» — прорычал он про себя.

Лена опустила глаза, словно поняла этот немой вопрос.

Оборотень едва заметно покачал головой и вернулся взглядом к Рену.

Вожак был очень сильным оборотнем и, как было прекрасно известно альфе, являлся еще и отличным магом. Одним из лучших.

Какова вероятность того, что он почувствует?..

Очень высока.

Но, похоже, у Ранфера все же нет другого выбора.

Альфа едва заметно вздохнул, набирая в легкие воздух, направил неподвижный, внимательный взгляд на вожака и тихо проговорил:

— Сейчас ты развернешься и выйдешь из леса. Вернешься к себе домой и ляжешь спать. А утром, как только встанет солнце, явишься ко мне, чтобы я снял тебя с должности и предал суду. Ясно?

Несколько секунд протекли в напряженном ожидании. А затем Рен выпустил воздух сквозь зубы и кивнул.

— Конечно, альфа.

Склонил голову и молча пошел прочь, подхватывая по пути скулящих на земле щенков.

Как только горе-оборотень скрылся среди деревьев, Ранфер повернулся к Лене и жестко схватил ее за плечи.

— Какого дохлого бобра тебя понесло в чащу леса в одиночестве? — выдохнул он.

Лена задрожала, а затем вдруг… обняла его, прижавшись лицом к груди.

И он не смог не обнять ее в ответ. Весь гнев и страх прошли так же быстро, как появились.

Он коснулся подбородком ее макушки и тихонько провел по волосам, заплетенным в косу.

— Ладно, все уже закончилось, — проговорил он мягко, — все уже закончилось.

Дыхание выровнялось у них обоих, но девушка продолжала прижиматься к нему. Он чувствовал ее дыхание, ощущал, как поднимаются и опускаются ресницы, слегка щекоча.

— Он сумел снять с меня кожу огня, — проговорила она тихо, не ослабляя объятий.

— Я понял, — кивнул оборотень, продолжая поглаживать девушку. Незаметно вдыхая ее тонкий сладковато-цветочный аромат.

— Рен Лакенфер — сильный маг. А еще — полный кретин.

— Он — альфа какой-то стаи? — переспросила она, подняв ладошку и осторожно выводя пальчиком какой-то узор на его груди.

Мурашки пробежали по спине оборотня. В груди резко стало жарко. Ранфер закрыл глаза и ответил, все больше и больше «вдыхая» ее в себя:

— Да, маленькой стаи на западе Темного Диархана.

— Так, значит, ты за меня беспокоился? — спросила она тихо, вглядываясь в него с легкой улыбкой. Огромные широко распахнутые глаза горели ярче звезд.

Оборотень затаил дыхание. Так близко было ее лицо. Магическая зелень радужек, алый блеск полных губ.

«Колдунья. Самая настоящая колдунья…» — проскочило в голове у него.

Если бы любовная магия существовала, он бы первый заявил, что Елена в ней мастер.

— Конечно, лисичка, — ответил он, не узнавая собственный голос, сорвавшийся на хрип.

А девушка улыбнулась и снова прижалась к нему. Словно ей этого было вполне достаточно.

— В этот раз ты в штанах, — проговорила она, и альфа почувствовал, как девушка улыбается.

— В смысле? — фыркнул он, едва не добавив: «А ты бы хотела, чтобы я был без штанов?»

Но вовремя сдержался.

— В последний раз, когда ты перекидывался из волка в человека, на тебе не осталось штанов. Какие-то проблемы с телепортом, — напомнила она, хитро улыбнувшись.

— А ты ждала повторения, да? — все же не смог не пошутить мужчина.

Уголки губ дернулись вверх.

Лена заулыбалась и покраснела.

— Я не буду отвечать на этот вопрос, так и знай, — с легким стеснением выдавила она. А затем прибавила: — Ты отведешь меня домой?

Ранфер вздрогнул, мгновенно вспомнив, что тут только что произошло. Он отпустил девушку, удерживая ее за плечо одной рукой, а другой поднимая ее подбородок. Из горла само собой вырвалось легкое рычание:

— Зачем ты вообще пошла на этот праздник? Ты, человек, полезла в самую гущу пьяных, озабоченных оборотней!

— Ну, я же не знала, что у вас какие-то проблемы с самоконтролем, — поежилась она, вырываясь из захвата.

— Если не знала, стоило спросить, — уже более явно прорычал альфа.

В его венах все еще гулял огонь от едва не случившейся драки. А девушка, тепло которой он продолжал ощущать в своих руках, разжигала кровь едва ли не в три раза сильнее. Внутри у Ранфера все клокотало, и энергия никак не могла найти точку выхода.

— На оборотня уровня Рена плохо действует внушение альфы, — объяснял он ей как маленькой.

Она и была такой. Не знала их правил, не понимала, в каком мире находится. И Ранфер боялся, что обучать придется в процессе. Вот на таких опасных и непредсказуемых ситуациях.

— А на оборотня под действием алкоголя и запаха секса внушение не действует вообще, — продолжал он чуть резче. — Его разум затуманен.

Ранфер отвернулся, тяжело дыша.

«Селена, эта девочка вообще ничего не понимает!» — проскочило у него в голове.

— Этот… тип… — проговорила Лена, слегка сморщившись, — не выглядел пьяным. Он был вполне…

— Да это неважно, — нетерпеливо прервал ее альфа, резко повернувшись к ней вновь. — Неважно, каким он тебе казался. Рен — оборотень, а не человек. И хоть между нами не такая уж большая разница… — Ранфер на миг прервался и серьезно посмотрел на девушку, выдохнув: — Она все же есть. О чем ты думала, когда шла на поляну аконита к толпе полуголых оборотней, у которых в эту ночь в крови только вино и секс?

— В смысле? — Лена приподняла брови, и ее лицо стало еще более наивным, чем прежде.

Альфа сжал зубы. В висках стучало слишком громко. Его инстинкты тоже пытались вырваться на волю. Тоже бурлили в венах. Как и у каждого оборотня этой ночью.

— Волки чувствуют, — медленно начал он, не сводя с девушки пронзительного взгляда, — чувствуют в воздухе запах чужого желания.

На секунду он сделал паузу и шагнул вперед. К ней.

Лена замерла, широко распахнув глаза.

— И этот запах, — продолжал он низким голосом, который вдруг стало слишком сложно контролировать, — сводит с ума оборотней. Сильнее вина. Сильнее чего бы то ни было.

Он сделал еще один крохотный шаг вперед и оказался совсем рядом с девушкой. Смотрел на нее сверху вниз, замечая, как высоко и быстро поднимается ее грудь, затянутая белым корсетом, который было даже слишком хорошо видно в окружающем мраке. Словно нарочно приковывая внимание.

Ранфер прошелся взглядом по волнистой кружевной кромке у самой груди. Облизал пересохшие губы.

И неожиданно понял, что Лена за ним наблюдает.

Мужчина стиснул зубы. Затем медленно поднял руку и коснулся ее щеки. Провел по ней, скользя уголку рта, и дотронулся большим пальцем до нижней губы.

Внутри разгорался пожар. От кончиков пальцев, которыми он касался ее, кожа горела, ныла, посылая импульсы по всему телу.

Стиснув зубы, Ранфер чуть опустил руку, крепко обхватив женский подбородок. И закончил жестче, чем хотел:

— Эта гремучая смесь ночи, вина и страсти способна лишить самообладания даже взрослого, владеющего собой оборотня. А уж толпу щенков, которым едва перевалило за двадцать, и вовсе лишает последних мозгов. Можешь считать это неким измененным сознанием, одурманенным, опьяненным. На таких оборотней не действует прямой приказ альфы.

Горло сдавило, во рту пересохло.

Ранфер вновь отвернулся, не в силах больше смотреть не девушку. Не в силах видеть ее удивленно приоткрытый влажный рот, блестящие, распахнутые от непонимания глаза.

Он взглянул поверх древесных крон и увидел луну. Она была круглой, как монета. Огромной и слепяще-белой. Не хватало еще совсем чуть-чуть, чтобы она стала полной. Но уже сейчас ее влияние на оборотней ощущалось как никогда.

Мужчина опустил голову и закрыл глаза, глубоко вздохнув. Всю жизнь он был таким, какой есть, — наполовину волком. Зверем, зависимым от инстинктов, эмоций, запахов и звуков. От голоса природы, блеска луны и воя ветра. Но никогда прежде это не казалось чем-то странным. Неправильным.

А сейчас он стоял рядом с человеческой девушкой и больше всего хотел, чтобы между ними не было различий. Чтобы она понимала его. Понимала то, что он не в силах ей объяснить.

Зашуршала трава, хрустнула тонкая сухая ветка.

Ранфер открыл глаза, но не повернулся к Лене. Все так же продолжал стоять к ней спиной и смотреть в черную пустоту между деревьями. Сердце все еще билось слишком быстро. Ему нужно было успокоиться, прежде чем они выйдут из леса и вернутся в…

— Лена? — еле слышно выдохнул оборотень, широко распахнув глаза.

— Конечно, Лена, кто же еще? — прошептала девушка, коснувшись ладонями его обнаженной спины. Расположила руки вдоль позвоночника и медленно, осторожно погладила.

Ранфер задышал быстрее. В виски ударил участившийся пульс. Сердце начало качать кровь как гидравлический двигатель с сердечником из магического златокамня.

— Что ты делаешь? — с трудом произнес он, чувствуя, как горячая змея обвивает его и по позвоночнику устремляется вниз, жгучими кольцами пульсируя, нервируя. Наливаясь огнем.

— Ничего, — одними губами проговорила она и… коснулась ими области между лопаток.

Ранфер сжал зубы и изо всех сил зажмурился.

Все тело словно с ног до головы пронзило молнией, отдающейся в нервах, кончиках пальцев. Оседающей мельчайшими иглами под кожей, от которых мышцы наливались ноющим желанием.

— Лена, — выдохнул Ранфер, чувствуя, что падает в черную пропасть. — Хватит…

Но девушка приподнялась на цыпочках, проводя губами по его позвонкам тонкую дорожку поцелуев. Почти к самой шее…

Оборотень тяжело дышал. Он ощущал, как волк внутри него бился в клетке из сладкого, безумного пламени, которое одновременно делало его бессмертным и убивало.

Перед глазами вспыхнули разноцветные искры. В брюках стало узко и тесно. Невыносимо.

Ранфер сжал кисти в кулаки, уперев ногти в кожу. Тем самым пытаясь контролировать их превращение в когти.

Но она снова поцеловала его. Снова коснулась горячими губами, на этот раз приоткрыв их и едва заметно высунув язычок…

Оборотень резко развернулся. Обхватил женское лицо ладонями, заставив смотреть прямо себе в глаза.

Он весь горел. Так сильно, что, казалось, вот-вот останется лишь пепел.

Лена отдернула руки, словно сделала что-то не так. Но он перехватил одну из них и положил ладонь себе на грудь, не отрывая от нее пылающего взгляда.

Он не знал, что в нем. Что она видит в его глазах. Но казалось, что она тоже боится отвернуться, как и он.

Не отпуская тонкое запястье, Ранфер провел женской ладонью по своей груди вверх, заставляя девушку касаться себя. Наблюдая, как расширяются ее и так огромные зрачки, делающие зеленые глаза почти черными.

А затем поднял ее руку еще выше и дотронулся ею до своего рта, прикусив и тут же облизав подушечку ее безымянного пальца.

Лена ошарашенно выдохнула, распахнув пухлый, манящий рот и нервно облизнув нижнюю губу.

Из горла Ранфера донеслось сдавленное рычание:

— У оборотней есть точка на теле, — медленно начал говорить он. — В ее центре находится энергетический узел магии, которого нет у людей. Вот здесь…

Альфа потянул ее руку, заводя женскую ладонь за свою шею к спине. Чуть ниже выступающего позвонка.

— Это место называется «лунное сплетение», — продолжал он хрипло, понимая, что сам уже плохо соображает. — Прикосновение к нему сводит оборотней с ума, Лена. Не играй с огнем, лисичка. Такие шутки… плохо заканчиваются, — отрывисто проговорил он, едва держа себя в руках.

Лена втянула воздух губами. Словно задыхается. Одна ее рука продолжала касаться оборотня так, словно она обнимает его за шею. Тогда она подняла вторую руку и обняла его по-настоящему, одновременно зарываясь в распущенных, взъерошенных волосах.

Мурашки рассыпались по спине горячими осколками.

— А я и не шучу, — выдохнула она и резко поднялась на цыпочках, касаясь его губ своими.

Прижалась грудью, всем телом, обнимая крепче, жестче, ближе.

Ранфер зарычал, отвечая на ее поцелуй, обхватывая тонкую талию и приподнимая ее в воздух. Стискивая хрупкое тело настолько сильно, насколько возможно, чтобы не сделать больно.

И все равно недостаточно…

Из женской груди донесся тихий стон, когда он заставил девушку обхватить себя ногами и вдруг прижал к древесному стволу. Сжал пальцами ее упругую задницу, эротично обтянутую тканью штанов, проклиная про себя все штаны на свете за то, что они — не юбка. Целуя тонкую, гладкую, как шелк, шею, заставляя девушку чуть повернуть голову набок и запрокинуть, зажмурив глаза от удовольствия.

В этот момент откуда-то со стороны горящего вдали костра раздался голос, в котором альфа оборотней безошибочно узнал Тилью Брукс, подругу его женщины:

— Ле-е-ена!

Чутье подсказало, что она всего в нескольких шагах от них. Пара деревьев, огромный куст позади, и Тилья увидит их.

Лена резко опустила ноги и смущенно улыбнулась.

— Я твою подругу завтра заставлю мне пруд из воздуха наколдовать, — недовольно пробурчал Ранфер, уже придумывая, куда открыть портал.

Девушка засмеялась.

— Пожалуйста, не надо, — фыркнула она, проведя ладошкой у него по груди.

И вдруг… ее лицо стало задумчивым, а затем резко изменилось.

— Что такое? — напрягся Ранфер, в то время как за деревьями Тилья вновь окликнула Лену. Оборотень безошибочно понял: случилось что-то непоправимое.

Но что могло произойти в течение несчастных нескольких секунд?

— Ранфер, — спросила тихо Лена, подняв на него обеспокоенный взгляд со сдвинутыми бровями. — А как ты заставил убраться отсюда Рена? Ведь ты говорил, что сила альфы почти не действует сейчас даже на молодых оборотней?

— Что ты имеешь в виду? — побледнел мужчина, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — Рен просто подчинился моему приказу, вот и все. Он знает, что его ждет наказание, вот и…

— Он не собирался подчиняться, — покачала головой она, уронив задумчивый взгляд в землю.

— Лена-а-а! — раздалось уже совсем рядом, и в промежутке между кустами мелькнула фигура подруги.

— Он собирался напасть, — ошарашенно произнесла она и вновь взглянула на альфу оборотней. — А ты внушил ему убираться отсюда, превратив в послушную куклу! Ты… кровавый оборотень?

Последний вопрос она произнесла еле слышно. Будто не веря сама себе.

Но все же отшатнулась в сторону, делая шаг за шагом прочь от него.

Внутри Ранфера все переворачивалось. Лед мешался с пламенем. Вьюга кипела на раскаленных нервах.

— Ты все неправильно поняла, — тихо произнес он, протянув руку вперед. Но уже зная, что она все равно уйдет.

— Нет, не трогай… — выдохнула она и бросилась в сторону кустов, за которыми ее искала Тилья.

Оборотень не двинулся с места. Не повернул головы. Только стиснул руки в кулаки, прислушиваясь к тому, что происходит в нескольких шагах от него:

— О, Лена, где же ты была? — раздался веселый голос молодой оборотницы.

— Это ты где была? — тихо пробурчала в ответ Лена. Тихо и испуганно.

Впервые за долгое время она по-настоящему боялась его. Его. И это вдруг оказалось очень больно.

— Пойдем отсюда скорее, — прошептала Лена, и скоро звук их шагов совсем исчез.

Ранфер чувствовал себя опустошенным. Он направил взгляд на свои ладони и глубоко вздохнул. В свете луны на бледной коже остались глубокие следы от когтей. Он вновь едва не обратился в волка.

Но это уже казалось не настолько страшно, как то, что, похоже, для Лены с сегодняшнего дня он превратился в чудовище.

Глава 16

Когда мы шли с Тильей обратно в академию, я постоянно подгоняла ее, а она не могла понять, в чем дело.

— Все нормально, — отрывисто бросала я в ответ и шла еще быстрее.

Рассказывать подруге прямо сейчас все, что произошло, не казалось мне хорошей идеей. Я вообще не знала, что теперь делать с тем знанием, что неожиданно мне открылось.

Ранфер — кровавый маг. А может, и член Кровавого клана. Убийца.

Верила ли я в последнее утверждение? Не знаю. Скорее всего, нет. Но нельзя было отрицать тот факт, что мне просто не хотелось в него верить. А правда могла оказаться сколь угодно ужасной.

Перед мысленным взором одно за другим всплывали воспоминания, на которые прежде я старалась не обращать внимания. Но которые так или иначе возвращали меня к мрачной правде.

Во-первых, обе жертвы перед смертью виделись с Ранфером.

Во-вторых, когда в прошлый раз в парке на меня напал Кровавый оборотень, там же я встретила белого волка ректора. Что, если Ранфер уже тогда воздействовал на меня? Что, если тем самым маньяком и был он сам? А история про человека, что стоял за моей спиной, — лишь для отвода глаз? Ведь он мог внушить мне все, что угодно. Все, чтобы я поверила, что убийца — кто-то другой. Поэтому преступника и не нашли тогда на территории академии. Его просто не было.

И тогда получается, что единственный существующий маньяк — это Ранфер Крас.

Он с самого начала хитростью заманил меня в эту академию, так и не сказав в итоге для чего. Может, он просто любит рыжих? А может, ему нужна именно я. Избранная, которая способна встать на сторону людей и начать войну, принеся проигрыш его народу. Вот он и пытается либо повысить мою лояльность к оборотням, уложив меня к себе в постель, либо просто убить, вернув равновесие к прежним показателям.

Чем дольше я размышляла, тем страшнее становилось. Я не хотела думать о том, что Ранфер лгал мне. Не хотела считать его убийцей. Но факт оставался фактом: он кровавый оборотень. Колдун, который на моих глазах смог применить внушение к магу десятого уровня. К Рену, вожаку целой стаи. Который уж наверняка изучал и продолжает изучать дементикорию.

О чем это говорит? Только об одном. Ранфер не просто кровавый оборотень. Он достиг в запрещенном знании такого уровня, что теперь его почти невозможно обнаружить. Он — мастер.

А что, если он применял свои умения, чтобы очаровать меня?

Как только эта мысль пришла мне в голову, я резко остановилась, схватившись за голову.

Тилья чуть отстала и шла сзади. В этот момент она воткнулась в мою спину и вскрикнула.

— Эй, Лен, ты что?

Обошла меня и нахмурилась, заглянув прямо в глаза:

— Ты чего такая бледная? Вина, что ль, перепила? Тошнит? Давай, пойдем скорее домой, у меня в тумбочке есть отличное средство…

— Нет, — покачала головой я и, взяв ее за руку, пошла дальше. — Все в порядке.

— Не нравишься ты мне, — пробурчала девушка. — Зря я оставила тебя одну. Ты как призрака увидела, честное слово.

«Если бы», — мелькнула мысль, на короткое время разбавляя варево из ядовитых предположений, что кипели у меня внутри.

С каждым шагом я верила в них все больше.

Ранфер — мастер. А значит, он способен был внушить мне не только мысли, но и желания. Осознание того, что мои сумасшедшие, необъяснимые эмоции к нему — это плод колдовства, переворачивало все внутренности. Сжимало сердце металлическими клещами. И теперь из него капала кровь.

Открыв огромные двери академии, мы прошли в пустой холл первого этажа. Здесь было темно и тихо, как и положено среди ночи. И только проходя мимо крохотной комнаты для метел, мы заметили копошащегося там уборщика. Он затаскивал туда ведро и развешивал тряпку.

— Варго, ты не спишь еще? — удивилась я, немного отвлекаясь от своих мыслей.

Мужчина поднял лысеющую голову и улыбнулся.

— Да вот, только домыл мужской туалет на первом этаже. Кто-то разлил по полу масляную краску! Увидел бы — за уши оттаскал и к ректору! И не поостерегся бы поднять руку и на оборотня, честное слово. Сил уже никаких нет!

— Сочувствую, — вяло улыбнулась я. — Как твое здоровье?

Я немного беспокоилась за него после встречи с Джерилом.

— Нормально! — махнул рукой он и вяло улыбнулся. — Что может случиться со старым Варго?..

Я кивнула мужчине, и Тилья потащила меня дальше.

Мы поднялись по лестнице и, наконец, зашли в наши комнаты. Тревожные мысли снова вернулись, стоило закрыть дверь, отделив нас с подругой от окружающего мира. И более всего выжигало внутренности одно:

«Все, что было между нами с Ранфером, — ложь. Все до единого слова. Все желания, все чувства. Ревность, страсть, восторг, который я испытывала рядом с ним. Спокойствие, умиротворение, тепло. Все — вранье лишь для того, чтобы я исполнила какой-то задуманный альфой план. Чтобы любила его и всех оборотней вместе с ним».

Любила…

Я никогда не думала о том, что была влюблена в Ранфера. Мне уже давно не шестнадцать, чтобы терять голову от любви. Чтобы трепетать от одного взгляда, чтобы сходить с ума без предмета своих фантазий. Но в этот раз, казалось, со мной и правда было так. Только вот все это — с самого начала обман.

— Не хочешь рассказать, что произошло? — приподняла бровь Тилья, заведя меня в комнату и уперев руки в бока.

Я покачала головой.

— Ну, тогда я спать. Завтра на свежую голову поговорим, — кивнула она немного недовольно и ушла к себе.

А я осталась одна. Подняла голову, взглянув на небольшие механические часы, висевшие на стене. Они отмеряли время с помощью какой-то зеленой жидкости, перетекающей туда-сюда из трех сообщающихся сосудов. И стрелка, плавающая на поверхности, показывала, что сейчас полвторого ночи.

Но, несмотря на время, сон никак не шел. Я провалялась в постели еще несколько часов. Затем за окном поднялось солнце, а я нервно распахнула глаза, понимая, что все же уснула.

Поднявшись с кровати и приведя себя в порядок, я поняла, что утро и вправду мудренее вечера. Мысли уже не разбегались в разные стороны как испуганные тараканы. Мне удавалось вполне спокойно и рационально обдумать все случившееся.

Впрочем, выводы оставались прежними. Ранфер — кровавый маг, и он опасен. Вот только что мне делать с этим знанием? Рассказывать об этом Тилье не хотелось. А больше было и некому.

Но совсем скоро кое-что изменилось.

В столовой во время завтрака внезапно включился рупор громкоговорителя, и все присутствующие услышали четкий, мрачный голос ректора академии:

— Студенты всех курсов сегодня в десять часов утра обязаны явиться в храм Селены для общего сбора. Все занятия отменены.

На этом рупор затих, зато в столовой стало в три раза громче. Народ переговаривался, спорил, обсуждал, что же произошло. Кто-то говорил, что академию закроют. Кто-то — что оборотни будут учиться отдельно от людей в связи с обстановкой.

Но самым популярным был вариант о новом трупе. И, к сожалению, через час, когда мы входили в огромный зал древнего храма богини луны, оказалось, что этот слух правдив.

Зал располагался в очень необычном месте, о котором прежде я не имела никакого представления. Оказалось, что храм Селены непосредственно прилегает к академии Арктур и находится посреди густо растущего сада. Между зданием учебного заведения и лесом Темного Диархана. Но и попасть туда было непросто.

Прежде я не видела рядом с академией никакого храма, и это оказалось вовсе неспроста.

Тилья тоже никогда не была в этом таинственном месте, но она много о нем слышала. Древнее сооружение, построенное гораздо раньше академии, оно было скрыто от глаз высокой растительностью и особым расположением. Чтобы попасть в него, нам пришлось сперва спуститься на минус первый этаж, а затем пройти по широкому темному коридору, что был проложен прямо под землей.

Наверно, это было бы даже страшно, если бы в тот момент с нами не шла толпа гомонящих студентов. Но в результате мы совершенно спокойно и без приключений добрались до старых металлических дверей черного цвета. На них были выкованы причудливые завитки и цветы в виде украшений. От металла шло легкое голубоватое свечение. Но многие элементы рисунка уже потеряли свой вид от времени.

Скрипнули старые петли, и мы очутились внутри храма.

Огромное помещение было полностью утоплено под землей. Привычных окон здесь не было в принципе. Высокие стены заканчивались куполообразным абсолютно прозрачным потолком, откуда с небес в храм лился лунный свет. Откуда он брался ранним утром, можно было только гадать. Возможно, купол менял структуру солнца. Цвет из желтого становился голубым, приглушенным и сумрачно-волшебным.

Это было удивительно, потому что серебристые лучи преломлялись от кристально чистого стекла, сверкающего тысячами граней, и почти магическим образом освещали все вокруг.

А еще стало ясно, почему общий сбор решили провести именно здесь. Я больше не видела в академии ни одного столь же огромного зала, где могли поместиться все факультеты и курсы одновременно.

В самом центре помещения стояла огромная полупрозрачная статуя женщины с руками, поднятыми к небу. Она тоже была выполнена в той же необычной технике, что и купол, который удерживали ее пальцы. Плавные изгибы тела не были гладкими, каждая выпуклость — как отдельный бриллиант сложной огранки. Вся она блестела мельчайшими изломами и гранями, светясь в лунном свете, будто сокровище.

Студенты столпились вокруг нее, со всех сторон оглядывая дух луны.

— Это ведь она? — тихо шепнула я Тилье. — Это Селена?

— Ага, — восторженно кивнула оборотница. — Никогда не видела ничего подобного.

Мне хотелось прибавить: «Я тоже». Но это казалось столь очевидно, что я промолчала. Я ведь человек. Что делать человеку в храме оборотней?

Мы прошли чуть глубже, стараясь пробраться сквозь толпу студентов к возвышению в конце зала. Там уже стояли Ранфер, Тенсер Лафт, еще несколько преподавателей и мужчин в необычной черной форме. Последних я видела впервые.

Мне не стоило труда разглядеть их всех даже с такого большого расстояния, потому что за их спинами во всю ширину и высоту стены располагалось огромное зеркало. Более того, фигуры, отражающиеся в нем, были увеличены в несколько раз. Поэтому создавалось впечатление, будто там вовсе и не зеркало, а широкоформатный экран, который показывал все, что происходило на сцене. Только со спины.

Мы подходили ближе, а я не могла отвести взгляда от Ранфера. Альфа оборотней стоял немного левее остальных, сцепив руки сзади. Его широкая спина была, как всегда, гордо выпрямлена, пронзительный взгляд казался мрачным и тяжелым.

Я невольно оглядывала его мощную фигуру, как обычно, безупречно одетую, внушительные плечи, тугие мышцы, проступающие через ткань легкой полукуртки. И мурашки побежали по спине.

Как долго будет работать на мне его дурман? Сколько времени нужно, чтобы кровавая магия перестала действовать? Что, если это навсегда?

Холодная волна прокатилась по позвоночнику.

Я не хотела даже думать об этом. Ведь если это сумасшествие не пройдет, я буду до конца своих дней вздрагивать от одной-единственной мысли о нем.

И сгорать в огне от одного его взгляда… Вот как сейчас, когда Ранфер вдруг повернул голову и безошибочно нашел меня в толпе. Краска прилила к лицу, в висках отчаянно застучало, ладони стали влажными, а сердце забилось где-то в районе горла.

«Это ненормально. Это ненастоящее…» — шепнула я себе и опустила голову, прикусив губу.

В последний момент показалось, что Ранфер нахмурился. Но я уже отвернулась. Скользнула взглядом по остальным присутствующим на возвышении и с удивлением обнаружила мужчину, невероятно похожего на Ольтера Викса. Только гораздо старше. На нем была черная форма с тремя золотыми солнцами в области сердца.

— Уважаемые студенты, преподаватели, работники академии, — заговорил он в это время.

И голос. Голос тоже был очень похож на Ольтеровский!

— Мое имя Нашвил Викс, — продолжал мужчина, и я удовлетворенно кивнула. Конечно, это мог быть лишь отец нашего одногруппника, и никто другой. — Я командир охранного управления Светлого Диархана. И я пришел сегодня сюда, чтобы сообщить вам печальную весть.

Приглушенный гомон прокатился по залу.

— Этой ночью, примерно около двух часов после полуночи, была зверски убита одна из ваших преподавателей. Бригита Тренвир, — продолжал он, а меня изнутри начала бить мелкая дрожь.

Бригита Тренвир. Женщина, с которой я вчера общалась в лесу. Женщина, которая уверяла меня, что профессору не зазорно немного отдохнуть и расслабиться. Женщина в свитере и теплой шапке, под которой, я вдруг вспомнила, тоже были рыжие волосы.

В этот момент Нашвил отошел на шаг назад, пропуская вперед Ранфера.

Кончики пальцев похолодели. Я смотрела в его кристально-голубые глаза, и ужас начинал потихоньку застилать разум.

— Для нас наступает нелегкий период, — хмуро начал он, оглядывая храм. — Три смерти за такой короткий промежуток времени дали нам понять две вещи.

Он сделал короткую паузу, а затем закончил:

— Что убийца среди нас и что мы не можем справиться с ситуацией…

У меня перед глазами снова одно за другим начали мелькать события вчерашнего вечера.

С каждым ударом сердца — новая вспышка.

Ночь, праздник, пьяные оборотни. Ранфер, появившийся невероятно вовремя, словно всегда знал, где я нахожусь. Кровавая магия, которую он применил. Тилья, неожиданно обнаружившая нас в лесу. И полвторого ночи на часах, когда мы вернулись в академию. То есть ровно за тридцать минут до смерти Бригиты Тренвир, что оставалась у костра! И Ранфер, который оставался всего в паре десятков шагов от нее!

Возможно, он разозлился, что я ушла. И убил другую…

У меня закружилась голова. Тошнота подступила к горлу. Я не хотела верить в это. Но, кажется, уже верила.

В этот момент я вновь подняла голову, взглянув на тех, кто стоял на возвышении в конце зала. Нашвил продолжал что-то говорить, но я слышала его через слово. Лишь последние фразы, прозвучавшие ярче и острее остальных:

— Мы будем вынуждены закрыть академию Арктур до тех пор, пока убийца не будет обнаружен. Надеемся, что это произойдет достаточно скоро, мы прикладываем к этому все наши силы. Если у вас есть какие-то сведения, которые могут помочь нам в деле…

Что-то внутри меня будто лопнуло. Как струна, которая тянулась слишком долго и, наконец, порвалась.

Я ринулась вперед. Расталкивая студентов и извиняясь.

— Лена, ты куда? — раздалось мне вслед, но я не отвечала.

Я должна была рассказать Нашвилу Виксу о том, что случилось вчера. И о нападении, которое произошло несколькими днями ранее.

Не знаю, что именно я смогу рассказать на самом деле. Смогу ли вообще произнести хоть слово о Ранфере. Смогу ли сдать его как кровавого мага. И захочу ли. Сейчас в моих планах этого не было. Только факты. Только нападение на меня кровавого мага, о котором Викс может не знать, и только мой разговор с Тренвир на вчерашнем празднике. Я хотела сбросить с себя эту ношу, эти эмоции, которые жгли изнутри. Ведь я видела Бригиту последней…

Я должна была рассказать хоть что-то. Понадеявшись, что в последний момент мне в голову придет какая-нибудь умная мысль, я ступила на маленькую лесенку, поднимаясь на сцену. Все это время меня преследовал тяжелый, напряженный взгляд альфы оборотней, от которого бросало то в жар, то в холод.

Но я не намеревалась отступать.

Я слышала, что внизу, за моей спиной шептались студенты. Никто не мог понять, неужели я способна рассказать что-то о маньяке?

Я сама не знала, могу ли. Но уверенно поднялась на деревянную «сцену», направляясь к Нашвилу Виксу.

Ранфер не сводил с меня пронзительного взгляда. Но я каждую секунду говорила себе, что не боюсь. Что он не сможет повлиять на меня. Что я должна рассказать все, как можно быстрее, пока он не решил вновь использовать на мне кровавую магию. Ведь, если он захочет, я не смогу произнести ни слова…

Однако, как только я начала подниматься по лесенке, оборотень сорвался со своего места и направился ко мне.

Я взглянула на него расширившимися от ужаса глазами, и ноги вдруг подкосились. Не успев преодолеть последнюю ступеньку, я едва не полетела вниз.

«Едва не». Потому что в последний момент Ранфер сделал стремительный рывок и схватил меня за руку. Дернул на себя и тут же обхватил за талию, помогая удержать равновесие.

Кровь ударила в голову вместе со страхом и возбуждением. Какой-то бешеный коктейль из стремления в ту же секунду убежать от оборотня и одновременно запрыгнуть на него, обхватить ногами и зарыться пальцами в мягких, белоснежных волосах, умоляя целовать себя и не останавливаться никогда.

Безумие какое-то.

— Отпустите меня, куратор Крас, — прошипела я, пытаясь вырваться из его объятий и встать на ноги.

Но он незаметно склонился ко мне и вдруг совершенно невозмутимо шепнул на ухо:

— Я думаю, что понял, какая у тебя магия, Лена. Нам нужно срочно это проверить.

Я подняла на него изумленный взгляд, а он просто взял и отпустил меня, отойдя на пару шагов в сторону. Словно ничего и не произошло.

Сердце стучало так, словно вот-вот выпрыгнет из горла.

Я нелепо хлопала ресницами, пытаясь понять, изменилось ли что-то от его прикосновений ко мне. Изменилась ли я после того, как он посмотрел мне в глаза?..

Прошло несколько секунд прежде, чем я поняла, что все также хочу рассказать обо всем Нашвилу Виксу. И, возможно, теперь хочу даже еще сильнее. Потому что ощущение, будто я хожу по тоненькому канату над бездной, лишь увеличивалось.

— Вы что-то хотели рассказать мне? — раздался в это время голос начальника охранного отделения Светлого Диархана.

Я резко повернула голову, встретившись со взглядом отца Ольтера. И… все слова застыли в горле.

Не потому что на меня кто-то влиял. Я просто не знала, что говорить.

Однако через мгновение необходимость в показаниях неожиданно отпала. А все внутри у меня перевернулось и перемешалось, превратив размышления последних суток в чушь и пустую потерю времени.

Двери храма резко распахнулись, и на пороге появились двое широкоплечих мужчин, одного из которых, как я помнила, звали Харен. Это был оборотень, помощник Ранфера. Тот самый, что должен был, но не смог, найти маньяка на территории академии. Второй, очевидно, тоже являлся подчиненным альфы.

— Мы нашли Диарханского мясника! — громко провозгласил Харен, заставив весь зал нервно зашевелиться.

После этих слов из-за дверей вышел третий оборотень, держащий в руках согнутого пополам и связанного… Варго Ленса!

Я не могла поверить своим глазам. Хотелось крикнуть: «Это ошибка!», и одновременно выдохнуть: «Слава богу». Ведь это означало, что убийца — не Ранфер.

Не Ранфер, так ведь?..

Я перевела ошарашенный взгляд на альфу оборотней. Мужчина стоял в нескольких шагах от меня, сложив руки на груди. Поймав мой взгляд, он стиснул зубы и приподнял бровь. Мол, ну что, не ожидала?

А я правда не ожидала. И с каждым мгновением мне становилось все более стыдно за то, что я позволила себе подозревать его.

И что подозреваю до сих пор…

Ведь эта троица могла ошибиться, притащив не того. Ведь Ранфер — все равно остается кровавым магом.

В любом случае, я устремила взгляд на предполагаемого убийцу и стала ждать объяснений.

Харен и его помощники втянули Варго на сцену, и в огромном зеркале позади отразилось хмурое, покрасневшее лицо уборщика. Я была уверена: сейчас каждый в зале смотрел в эту побуревшую, злую физиономию. И каждый не узнавал в нем обычного веселого Варго.

Первым делом к подозреваемому подошел Нашвил Викс. Взяв протянутые ему сослуживцем бумаги, он быстро пролистал их до страницы с какой-то схемой. Затем протянул руку к Варго и стал водить ею, словно щупая сам воздух. Потом перевел взгляд со схемы на человека и обратно, будто бы сравнивая Варго с чертежом.

— Похожа, — нахмурился он, кивнув. — Аура очень похожа, но совпадение не идеальное. Ленс — несомненно один из людей, которые входили в контакт со всеми тремя жертвами. Это правда. Но с чего вы решили, что именно он — убийца? На телах были явные и очевидные следы когтей и ауры оборотня. Вы пытаетесь ввести следствие в заблуждение?

Харен и два его друга ощутимо напряглись, сцепив зубы и сжав кулаки. Вперед тут же вышел Ранфер, положив руку на плечо Нашвилу.

— Пусть мои помощники расскажут, как все было, — сказал он. — И уже после этого будем делать выводы.

— Спасибо, альфа, — слегка поклонился Харен и снова мрачно посмотрел на Викса. — У нас было задание проверить всех людей, что входили в контакт с первой и второй жертвами. Пока вы проверяли оборотней, мы вели расследование в Светлом Диархане.

— Кто вам дал разрешение? — прошипел Нашвил, резко развернувшись к Ранферу.

— Какое может быть разрешение, если вы не пускаете оборотней в истинном обличии в город? Никто и никогда не дал бы нам ордер на допрос людей! Нашвил, успокойся, — добавил твердо ректор. — Давай дослушаем до конца рассказ, а потом ты будешь придумывать варианты расплаты.

Нашвил стиснул зубы, но кивнул.

— Так вот, — снова начал Харен. — Одного за другим мы проверили почти два десятка человек, чьи ауры были самыми яркими, несмотря на изломы и наложения на графике. И последним в списке оказался Варго Ленс. Штатный уборщик академии Арктур. Когда мы пришли к нему в комнату, он первым делом попытался выпрыгнуть в окно.

— Я просто испугался оборотней, ввалившихся в мой дом! — воскликнул вдруг Варго, пытаясь распрямиться. Но руки, плотно и высоко связанные за спиной, мешали ему. Харен тянул за веревку, не позволяя уборщику встать нормально.

После слов обвиняемого людская часть зала забурлила.

— Не ври, — прошипел Харен. — Ты видел в наших руках схемы аур. Ты знал, зачем мы пришли! Кроме того, лэр Викс, — добавил оборотень, внимательно взглянув своими желтыми глазами на начальника охранного подразделения, — мы нашли у него в подсобке на первом этаже вот это…

Харен протянул руку назад, и другой оборотень тут же вложил в нее нечто ужасное, появившееся из темного холщового мешка.

Странные деревянные грабли на толстой ручке. Только вместо металлических зубьев на концах были плотно привязаны высушенные мертвые пальцы с длинными, чуть блестящими когтями.

— Это что за?.. — Нашвил Викс выругался, взяв протянутую вещь одной рукой, а второй закрывая все лицо кроме глаз.

На ужасном инструменте со всех сторон были видны запекшиеся пятна крови.

Начальник охранного отделения, прищурившись, провел ладонью над когтями и сравнил нечто, увиденное им, с рисунком на бумаге.

— Отпечаток совпадает, — с изумлением кивнул он. — Это несомненно орудие преступления! Те же изломы на схеме. Вот здесь и здесь, смотрите!

Он передал схему Ранферу, а сам перевел мрачный взгляд на Варго.

Уборщик невозмутимо пожал плечами.

— Я нашел эту палку сегодня в мужском туалете. Она мне понравилась, и я решил взять ее себе. Все же на ней когти оборотня, а значит, мне почти наверняка удалось бы ее удачно продать.

— Нашел в туалете? — рявкнул Викс. — Что за чушь?

— Я вообще-то уборщик! — рявкнул в ответ Варго, глазом не моргнув.

Чем дольше продолжался этот спор и попытка выяснить правду, тем сильнее я ощущала, что ошиблась. Ранфер действительно не мог быть убийцей. А вот Варго — мог. Я чувствовала это порами. Каждой клеткой кожи.

И теперь мне было еще более стыдно.

Впрочем, уборщик продолжал очень успешно оправдываться, и каждое новое обвинение разбивалось о его логику. Словно бы это и правда все череда неудачных длч него совпадений.

Но я чувствовала, что это не так, вспоминая, что вчера ночью в половине второго, за полчаса до гибели преподавательницы, я видела не только Ранфера. Но и Варго, каким-то чудом не спящего так поздно.

Теперь становилось ясно, что это было не чудо. Он готовился убивать и как раз доставал свое оружие из подсобки.

Вот только как это доказать, если прямых улик нет?

— Кто угодно мог владеть этой штукой, — продолжал Варго. — Кто угодно из вашего списка. И этим кем-то должен быть оборотень. А не я. Человек. Неужели вы думаете, что три магички, одна из которых была преподавателем, могли позволить убить себя уборщику с самодельными граблями?! — воскликнул он и вдруг начал смеяться. — Большей чуши и придумать сложно.

Нашвил и Ранфер недоуменно посмотрели друг на друга.

— Убийца был кровавым оборотнем, — продолжал Варго уверенным голосом. — Вам это сможет подтвердить даже Лена. Правда, Лена?

Он неожиданно посмотрел на меня своим влажным, бегающим взглядом. И я впервые заметила, насколько странно он выглядит. Молодой, но лысеющий, с вечно блестящим лицом и глазами, которые ни на секунду не останавливались на одном месте.

— Что вы имеете в виду? — переспросила я, когда на меня оказались направлены взгляды не только всех, кто находился на сцене, но тех, кто был внизу.

— Конечно нападение на тебя! В саду! — ответил Варго, будто оплетая меня невидимой паутиной. — Я убирал мусор из урн и слышал, как ректор Крас просил своего помощника Харена найти кровавого оборотня на территории академии. Того, который напал на тебя.

— На вас напал кровавый оборотень? — переспросил, нахмурившись, Нашвил.

— Да, — кивнула я ошарашенно, понимая, что Варго не просто так знал об этом нападении. Он и был тем монстром, что лишил меня возможности двигаться. Что едва не убил меня.

— Подумать только, и мне никто об этом не сказал! — рявкнул Викс и схватился за голову.

Затем отошел на несколько шагов назад, туда где стояли люди в такой же форме, как у него.

Ранфер двинулся за ним. И тогда Нашвил произнес, шипя и хрипя от возмущения:

— Несмотря на улики, мы не можем удерживать этого человека. Все доказательства — косвенные. Он не кровавый маг. Он вообще не маг. А значит ни одна из жертв не подпустила бы его к себе с этими дурацкими граблями в руках!

Под конец Викс начал кричать, размахивая руками. Но делал это шепотом. Только слюни летели во все стороны.

Это могло бы быть даже забавно если бы ситуация не была столь серьезной.

Стоило представить, что Варго отпустят, как позвоночник пронзала нервная дрожь.

Теперь я была уверена, что убийца именно он. Не знаю, как. Не знаю, почему. Просто уверена, и все.

— Ну, что, сколько я еще должен находиться в этой унизительной позе? — проворчал Варго, явно считавший, что его вот-вот отпустят.

Нашвил глубоко вздохнул.

— Вы отправитесь в главное охранное отделение Диархана для выяснения обстоятельств этого дела. И уже там, если вам не будет предъявлено обвинение… то вас отпустят уже к вечеру.

— Нет! — воскликнула я, поймав короткий, триумфальный взгляд Ленса, полный безумия и злого голода. Настолько короткий взгляд, что, кажется, кроме меня его никто не заметил.

Краем глаза я уловила, как ко мне двинулся Ранфер.

Сразу же стало спокойнее.

Подумать только. Я снова доверяла ему. Вот только доверял ли он мне после того, как я обидела его?

— Что случилось? — нахмурился Нашвил Викс. И в его глазах сквозило явное непонимание, с какой стати я вообще лезу в это дело.

— Я знаю, как он убивал женщин, — ответила тихо и шагнула вперед. Не сводя взгляда с изумленного уборщика.

Мертвенная тишина наполнила зал.

— И как же? — проговорил с нажимом командир охранного отделения.

Я глубоко вздохнула, набрала в легкие побольше воздуха и произнесла:

— Варго Ленс — кровавый маг.

— Что? — ахнул Нашвил и отвернулся, ударив себя по лбу. — Я-то думал, вы сейчас что-то дельное скажете. Уберите отсюда эту студентку и пусть поучит основы. Люди не обладают кровавой магией!

Я вся сжалась от этой тирады. Но в следующий миг почувствовала на плече крепкую руку Ранфера.

— Я думаю, вам стоит прислушаться к ее словам, лэр Викс.

— Что, и вы туда же? — фыркнул тот.

— По моим предположениям Елена обладает редким видом магии, — медленно начал говорить Ранфер, внимательно глядя мне в глаза, — она способна чувствовать лунное сплетение оборотней.

По залу прокатился гулкий шепот.

— И что это значит? — приподнял густую светлую бровь Викс.

— Это значит, что Лена не ошиблась. Варго — кровавый маг. И полукровка. Почти наверняка кто-то из его родителей был оборотнем, — ответил Ранфер.

В этот момент я бросила короткий взгляд на уборщика и заметила, как вспыхнули испугом его глаза, подернутые красной сеткой сосудов.

— Я не оборотень. И это главное, — тут же сказал он. — У меня нет зверя, а значит кровавым магом я быть не могу.

Но на него, кажется, уже никто не обращал внимания.

Харен исчез в портале, чтобы уже через пару минут принести бумаги о родословной Варго Ленса.

— Его мать была оборотнем! — тут же воскликнул он, едва появившись из пространственного разлома. — А отец — простым человеком. Но оба исчезли, когда сыну было десять лет. И есть еще кое-что интересное!

Харен сделал паузу, передавая документы Ранферу и Нашвилу.

— Ген оборотней — доминантный. Но у Варго с детства не было звериной ипостаси, и клан матери отверг такого ребенка.

— Вот! Я же говорил, — фыркнул уборщик.

— Я знаю, что он оборотень, — вмешалась я.

— Это чушь, — воскликнул Варго. — Иначе я обращался бы каждое полнолуние. Я ведь не потенциальный альфа, надеюсь, с этим никто спорить не будет? Альфа без магии и сил — это была бы замечательная шутка!

Он каркающе рассмеялся. В полной тишине.

— Если он не обращается в волка, будет сложно доказать, что он кровавый маг, — хмуро ответил Викс. — Такого еще не бывало. И я, честно говоря, слабо в это верю.

У меня задрожали руки. Мелкой, нервной дрожью. Настолько сильно я хотела вывести этого человека на чистую воду.

— Что ты делаешь? — спросил Ранфер обеспокоено, когда я шагнула вперед. Прямо к связанному убийце.

— Тогда в архиве, — начала я тихо, глядя только в глаза Варго, — ты открыл мне дверь в закрытый кабинет только с одной целью. Чтобы убить меня, так ведь?

Шагнула еще ближе, удерживая темный, внимательный взгляд уборщика.

— Ты хотел, чтобы я не чувствовала опасности, а потому запустил меня туда одну, оставшись сперва в коридоре. Возможно, ты хотел зайти в кабинет позже. Так, чтобы тебя не видели, — продолжала я. — Но явился Джерил, и испортил тебе весь план.

Я сделала еще шаг и слегка наклонилась, чтобы оказаться прямо напротив блестящего от пота лица Варго.

— Но почему ты хотел убить меня? Зачем? — выдохнула я вопрос прямо ему в лицо.

В этот момент глаза уборщика подернулись пеленой ярости. Он сделал стремительный рывок и, наверное, укусил бы меня, если бы вовремя не появился Ранфер и не отдернул меня назад, обхватив за талию.

— Потому что я ненавижу рыжих сук!!! — рявкнул он на весь храм, задергавшись в путах, как отравленная рыба в ловчих сетях.

Нашвил тут же подошел ближе, внимательно вслушиваясь в фонтан ярости, прорвавшийся сквозь оболочку спокойствия.

— Моя сучья мать была рыжей! Проклятая оборотница! — орал он, разбрызгивая слюну вокруг. — Когда мне было десять, ее переманил Кровавый клан. И она просто сожрала моего отца! Распотрошила его, как курицу на обед, и съела по частям! А я смотрел, как она обгладывает его кости. Но я сумел отомстить. Сумел. Через пару дней напихал ей в мясо серебряную стружку. От своего свинского, звериного голода она и не заметила. А потом харкала кровью, выкашливая желудок.

Варго замолчал, глядя на меня полными ненависти черными зрачками.

— Я высушил ее тело, отрезал пальцы и сохранил. Шкуру очень дорого купили на рынке, но пальцы… были моими талисманами. Я хранил их много лет, прежде, чем осознал их истинную ценность.

— Но почему ты решил убивать людей? — спросил Нашвил, щелкая пальцами, чтобы один из его коллег скорее записывал все услышанное. — Почему не оборотней, раз ты их так ненавидишь?

— Потому что свалить все убийства должны были на оборотней, — скривился Варго. — И тогда уже не пара тройка жертв, а все волки вместе взятые ответили бы за то, что случилось со мной. Началась бы война. Или правительство ввело бы еще парочку законов против хвостатых. Пострадали бы все! Все эти меховые и клыкастые твари, которые должны быть уничтожены!

В зале поднялся дикий шум, но одним резким выкриком «тихо» Ранферу удалось его заглушить.

— И все же я не понимаю, как у вас получилось убить трех женщин, являвшихся отличными магами? — продолжал расспрос Викс.

Варго пожал плечами и демонстративно ухмыльнулся, промолчав.

— Он — кровавый маг, — повторила я. — Точно вам говорю.

Нашвил развел руками.

— К сожалению, это невозможно доказать, ведь лэр Ленс — человек. Однако, надо заметить, что имеющихся показаний и так достаточно, чтобы…

В этот момент Варго гадко усмехнулся и выставил вперед руку с разведенными в сторону пальцами.

Прямо в мою сторону…

Я тут же начала задыхаться, колени подогнулись. Воздух стремительно покинул грудную клетку, и в глазах потемнело.

Весь мир исчез.

Когда сознание вернулось ко мне, первым, что я увидела, был прекрасный хрустальный потолок храма. Я засмотрелась на яркое солнце, которое выглядело сейчас как кристально-белая луна. И на светлое небо, которое казалось темным, будто ночью. А еще я видела лицо статуи Селены. Оно одновременно было обращено ко входу в храм и будто бы ко мне. Оказалось совершенно невозможно правильно оценить, куда смотрят прозрачные, каменные глаза. Видимо, неизвестный скульптор именно так и задумывал свое творение. Из любого угла зала казалось, будто богиня смотрит именно на тебя. Если только ты не стоишь у нее за спиной, конечно.

— Лена, Лена… — повторял Ранфер, слегка хлопая меня по щекам. А я не замечала.

Перевела на него осоловелый взгляд и спросила:

— Что случилось?

— Ты упала в обморок. Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо, — ответила я, пытаясь вспомнить, что произошло. Но лицо Ранфера было так близко, что сконцентрироваться на мыслях получалось с трудом.

Его ярко-голубые глаза смотрели на меня, не отрываясь, и в них было столько тревоги, что я невольно затаила дыхание, боясь, что мне кажется. Боясь поверить, что он действительно так сильно переживал за меня.

За меня переживал… кровавый оборотень…

В этот момент осознание того, что только что произошло, накрыло меня штормовой волной. Вместе с шумом толпы студентов, которые галдели и верещали совсем рядом.

— Где Варго? — ахнула я, подняв голову.

Оказалось, что его выводили из зала под конвоем нескольких оборотней. А он что-то кричал и громко матерился.

— Его взяли под стражу. Он будет наказан за то, что сделал, — серьезно ответил мужчина, провожая мрачным взглядом убийцу.

— Значит, я угадала? Он все же был кровавым оборотнем?

— Да, — кивнул ректор. — Когда ты упала в обморок из-за его воздействия, я перенаправил его силу. Он начал кричать, а затем во всем признался. У оборотней не рождаются люди. Полукровки — всегда оборотни. И Варго — тоже был оборотнем. Но бракованным, как это принято говорить. У него был зверь, и было активное лунное сплетение сзади на шее. Но он не умел превращаться. Его зверь был в ловушке много лет, и это потихоньку сводило Варго с ума. Если, конечно, считать, что после смерти отца и убийства матери он еще был вменяем. Поэтому мы и не могли найти оборотня, убивавшего женщин. На жертвах оставались отпечатки аур его мертвой матери и его самого — оборотня без зверя и лишь наполовину человека.

— Как сложно, — схватилась я за виски. От количества информации начала болеть голова. А еще было очень холодно. — Меня знобит.

— Это последствия кровавого воздействия, — сдвинул брови мужчина, помогая мне встать и накидывая на плечи собственную рубашку. — Тебе нужно отлежаться. К счастью, Варго был слабым кровавым магом. Так что все это скоро пройдет.

Я кивнула, стараясь не смотреть на обнаженный торс Ранфера. Выпрямляясь и осматриваясь по сторонам, повернулась вполоборота к Нашвилу Виксу, который снова листал какие-то бумаги. А затем взглянула на себя в огромное зеркало.

Ранфер тем временем обратился к студентам с просьбой спокойно возвращаться в свои комнаты.

— С завтрашнего дня лекции и практики стартуют в прежнем объеме, — звучал его громкий командный голос. — Академия закрыта не будет!

Но в этот момент произошло что-то странное. Из огромного зеркала на меня посмотрела бледная девушка с перепутанными волосами. В ее глазах светилось изумление.

Я протянула руку к вороту на своем платье и отогнула его в сторону, убирая растрепанные пряди назад. Оттуда выглядывало что-то странное, и я никак не могла понять что именно.

Как только волосы перестали мешать обзору, на шее около ключицы я обнаружила… рисунок. Серебристо-белая круглая печать, напоминающая цветок на фоне луны.

Я нахмурилась, не понимая, что это. И даже потерла немного кожу.

Но символ не стирался.

И в этот момент за спиной раздалось громкое:

— Истинная метка!!!

— Что? Где? — переспросила я, разворачиваясь.

И обнаружила, что те, кто остался в зале, не отрываясь смотрят на меня. Кто-то даже указывает пальцем. Ведь в отражении зеркала я была видна всему храму!

Я перевела взгляд на Ранфера. Он ошарашенно смотрел на мою шею, и его лицо было гораздо бледнее обычного. Казалось, он даже не дышал.

— Что это значит? — не поняла я, нахмурившись еще сильнее.

Сердце бешено застучало.

Ранфер быстро подошел ко мне и развернул обратно к отражению.

— На тебе метка истинной пары. Ее видно только в зеркале Селены.

Он указал пальцем на знак у меня на шее и тут же замер, еще сильнее распахнув глаза.

— Куратор Крас, а давно вы с Леной истинная пара? — раздался снизу хитрый до невозможности голос Тильи.

Я готова была провалиться на месте. Щеки горели, как будто их кто-то перцем натер.

На обнаженной груди Ранфера светился точно такой же знак.

— Похоже… только что, — ответил оборотень, и голос его сорвался на хрип.

Я готова была упасть в обморок.

— Что это значит? — все повторяла я, как попугай, не в силах поверить, что эти их оборотнические сказки теперь и на меня распространяются.

Какая еще истинная пара? С кем? С Ранфером, который все еще кровавый оборотень? И которого я едва не сдала местным ментам?

С Ранфером, от которого у меня колени дрожат и голова идет кругом?..

— Лена, иди в комнату, я скоро поднимусь к тебе и мы поговорим, — строго сказал альфа, явно пытаясь взять себя в руки.

— Да-да, я ее провожу, — фыркнула Тилья, уводя меня ошарашенную из зала.

Я не видела ничего вокруг. У меня в голове звучало только одно:

«Все закончилось. Все закончилось… Это ничего не значит. Ничего страшного не произошло…»

Но оказалось, что все только начинается. Потому что когда Тилья завела меня в наши комнаты и плотно закрыла дверь, я услышала от нее всего несколько слов, перевернувших все с ног на голову:

— Я конечно рада, что у вас с куратором Красом любовь-морковь, но уборщик все же солгал.

— Что? — распахнула глаза я. — Ничего он не солгал, он — убийца. Я знаю это абсолютно точно!

Хотелось добавить: «Несмотря на то, что мне известен еще один кровавый оборотень…»

Тилья кивнула.

— Я согласна. Но есть одна нестыковка.

В этот момент она всунула мне в руку старую, потрепанную от времени газетную вырезку.

— Пока вы разбирались там, кто убийца и почему, я сбегала в библиотеку и нашла газетный выпуск двадцатилетней давности. О том, как произошла трагедия в семье Ленсов. Женщина оборотень убила своего гражданского мужа.

— Ну, и? — не понимала я, вглядываясь в цветной снимок, который почти не утратил краски за двадцать лет. Здесь явно имела место какая-то магическая технология.

— «Ну, и», — повторила Тилья, передразнив меня. — Мать Варго не была рыжей… Смотри: она натуральная, золотистая блондинка!

Я нахмурилась, ничего не понимая.

— Что это значит? Получается, Варго лгал? Но зачем ему это нужно? Ведь он уже признался во всем.

Никак не укладывалось в голове.

Тилья хмыкнула и, сжав губы, отложила листок на стол.

— А затем, — ответила она так тихо и мрачно, что каждое слово начало пробираться в меня шаркающими шагами липкого ужаса. — Здесь может быть лишь два варианта развития событий. Либо уборщик просто обманул нас, в чем ему не было никакой пользы, ведь признание уже прозвучало. Либо он и вправду думает, что его мать была рыжей. А это значит одно: ему внушили этот цвет волос.

— Чтобы он сознательно выбирал именно рыжих? — выдохнула я.

— Да, — кивнула подруга. — Ты понимаешь, к какому выводу это нас приводит, Лена?

Я закрыла глаза, перестав дышать. А когда открыла, тихо прошептала:

— Что заказчик убийства — кто-то другой. Именно он — настоящий мастер кровавой магии. И он до сих пор на свободе…

Конец первой книги

Content

Сильвия Лайм
Невеста волка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16