Ольга Богатикова

МАМА

ГЛАВА 1

«Уважаемая госпожа Хозер! Спешу уведомить вас, что не далее как в ближайшее воскресенье я намерен оставить все свои дела, покинуть шумную столицу и прибыть к вам в гости. Как долго будет длиться мой визит, я, к сожалению, точно сказать не могу, так как сам этого не знаю. Хочу лишь искренне заверить вас, что, будь на то моя воля, ни в коем случае не нарушил бы вашу спокойную уединенную жизнь…»

— Мам, привет!

«…но, как известно, обстоятельства сильнее нас. Особенно если их волю выражают люди, облеченные высшей властью…»

— Мам! Я пришел, говорю.

— Лео, я читаю корреспонденцию.

«Возможно, вам придется терпеть мое общество несколько недель, а возможно, несколько месяцев — до самой годовщины нашей свадьбы…»

— Круто. Может, ты отвлечешься на пару секунд и подпишешь мою макулатурку? Очень нужно, мам.

— Если это ежеквартальный отчет, клади его на стол. Если очередное прошение об отпуске, отправляйся писать отчет.

— Вот черт… Ладно, попытаться все равно стоило.

Я перевела взгляд с монитора на своего собеседника — нашего штатного мага. Леонард Кари стоял у моего стола в своей фирменной расслабленной позе и, как всегда, был великолепен — огненно-рыжие волосы собраны в небрежный хвост, малиновая рубашка с серыми черепами заправлена в ярко-фиолетовые штаны с модными дырами, в кислотно-салатовых кедах виднеются желтые шнурки.

Меня всегда поражало, что наряды такой бешеной расцветки, в которых любой другой человек казался бы буйным психом, на этом великовозрастном оболтусе смотрятся не только прилично, но и очень даже стильно. Волшебство, не иначе.

— Да отчет это, отчет! — Лео помахал передо мной тонкой прозрачной папкой, в которой виднелись исписанные листы бумаги, а потом мягко положил ее на край стола.

— Умница, — скептически сказала я, перекладывая папку ближе к себе. — Над прошлым полгода трудился, а этот всего за три месяца нацарапал.

— Ага, — довольно улыбнулся Леонард. — Видишь, мам, какие у тебя ценные люди работают! Так что там с отпуском?

— Если договоришься с Диром, отправляйся хоть сейчас, — пожала я плечами. — Подпишу без проблем.

— Договоришься с ним, ага, — фыркнул маг. — Опять начнет орать, что есть график и мы его все вместе составляли.

— Лео!

— Да понял я, уже ухожу договариваться.

«…В поместье я прибуду к ужину. Вам лично встречать меня на вокзале не обязательно. Однако надеюсь, что вы пришлете машину, дабы мне не пришлось ловить такси…»

— Ви, представляешь, Конор привез еще одну собаку! И тоже с распоротым брюхом!

Я снова оторвалась от чтения и подняла глаза на ворвавшегося в мой кабинет Шеридана Литта. Этот тоже выглядел так же, как и всегда: на лице восторг, во взгляде огонь, в волосах гнездо, в одежде беспорядок.

Вы когда-нибудь видели увлеченного своей работой судмедэксперта? А вот я вижу каждый день.

— Отлично, Шер. Ты ее уже смотрел?

— Пока нет. Я решил сначала сообщить об этом тебе, а уже потом вскрывать.

— Надо было поступить наоборот: сначала вскрыть, а потом рассказывать мне. Вдруг это обыкновенная собака, которую зарезал какой-то недоумок, и к нам она никакого отношения не имеет?

— О! — спохватился Шер. — Ты сейчас, наверное, занята…

— Есть немного.

— Извини, я зайду позже. Когда вскрою.

— Иди, Шер.

«…Не забудьте распорядиться, госпожа Хозер, чтобы слуги приготовили для меня спальню — телепортационные переходы всегда очень утомительны. Искренне надеюсь, что вы составите мне компанию за ужином и не позволите скучать на протяжении всего моего вынужденного визита. С уважением, Дерек Хозер».

Щелчком мышки я закрыла электронное сообщение и откинулась на спинку кресла.

Вот только тебя, Дерек Хозер, мне сейчас и не хватало. Всего навалом — и дел, и забот, и бумажной работы, лишь твоего смазливого лица в поле видимости не было. Скоро будет, ага.

Дверь кабинета чуть скрипнула и из-за нее показалась голова Дира Штейна — моего первого помощника.

— Ви, к тебе можно? — спросил Дир.

— Заходи, — кивнула я.

— Что-то случилось? — поинтересовался он, усаживаясь в кресло для посетителей.

Кресло жалобно скрипнуло. Еще бы, попробуй выдержать такую махину — в Дире роста почти два метра, в плечах косая сажень и кулачищи пудовые, как гири. На его фоне я со своим средним ростом и худощавой комплекцией выгляжу маленькой сказочной феечкой.

— Ничего особенного, — махнула я рукой.

— Да? А я в коридоре нашего блаженного встретил. Он начал было что-то про свой отпуск мяукать, а потом сказал, что ты чем-то расстроена.

Ну да, Лео эмоциональное состояние людей всегда ощущает особенно четко.

— Ерунда, — поморщилась я. — Муженек в воскресенье в гости приезжает.

— Ого! — удивился Дир. — Прямо-таки приезжает? Собственной персоной?

— Да.

— Но ведь обычно ты ездила в гости к нему. Что это он вздумал явиться сам?

— Судя по письму, его направили сюда высочайшим повелением. Не удивлюсь, если этот дурачок опять где-то набедокурил и его попросту отправляют в неофициальную ссылку, пока не уляжется шум. Если судить по тому, каким подчеркнуто сухим и издевательски официальным стилем изложено его послание, так, скорее всего, и есть.

— И чем нам грозит его визит?

— Вам — ничем. А мне — потраченным на него свободным временем, которого и так немного.

— Ну да, тебе же надо придумать для него культурную программу.

— Еще чего! — фыркнула я. — У меня дел и так по самое горло. Наш Рив ненамного меньше столицы, так что пусть он сам ищет себе развлечения.

— Плохая ты жена, Вифания.

— Так ведь я и не спорю. Хотя Дерек тоже муж так себе. Думаю, он понимает, что восторга его визит ни у кого не вызовет. Ты же знаешь, мы с ним, по сути, чужие друг другу люди.

— Неправильно все это.

— Нормально, я за два с половиной года привыкла. Ладно, оставим лирику. Что там Шер говорил про собаку?

С работы в этот раз я ушла только в девятом часу вечера. Перед тем как отправиться домой, позвонила со служебного телефона Лайону Витту, дворецкому поместья Рендхолл — нашего с Дереком Хозером «семейного гнезда». Сама я посещала эту усадьбу два-три раза в месяц — исключительно для того, чтобы люди, имеющие сомнительную честь там служить, не забывали, как выглядит их работодательница. Для постоянного проживания у меня был другой дом, вернее, домик, который располагался сравнительно недалеко от моей работы. Он был мил, уютен и нравился мне гораздо больше внушительного, но слишком пустого и бестолкового Рендхолла.

Лайон внимательно выслушал известие о том, что послезавтра в поместье впервые за последние двадцать лет прибудет его хозяин. Особой радости по этому поводу не высказал (а может, и высказал, у этого старика никогда не поймешь, доволен он или раздражен), но заверил, что к встрече важного гостя все будет подготовлено по высшему разряду.

В этом господину Витту можно было доверять безоговорочно, поэтому домой я поехала с чувством выполненного по отношению к моему супружнику долга.

В этом месте, думаю, нужно внести кое-какие пояснения.

Прежде всего, позвольте представиться — Вифания Хозер, урожденная Ренделл — старший кеан (проще говоря, шеф-начальник) отдела расследований Управления стражей порядка (УСП) славного приморского города Рив. К слову, третьего по величине и значимости в нашем государстве.

Вообще, в Риве я поселилась недавно — менее трех лет назад, да и то волей нелепого случая. Впрочем, если верить рассказам моей бабушки и записям в Родовой книге древних фамилий, бережно хранимой в королевской библиотеке, Рив является колыбелью семьи Ренделл. И мое эпическое пришествие в этот город — в некотором роде возвращение домой, так как я единственный прямой потомок этого рода.

Семейство мое на протяжении долгого времени было знатным и очень богатым. Бабушка говорила, что половина окрестных земель и огромное поместье Рендхолл, возвышающееся на высоком холме над Ривом, когда-то принадлежали моим предкам.

Правда, это было очень давно. В течение последних ста пятидесяти лет Ренделлы методично разорялись и раздавали свою собственность ушлым кредиторам. По словам бабушки, особенно много недвижимости, в том числе родовое поместье, в какой-то момент отошло некому Хозеру — выскочке из глухой провинции, который приложил немало усилий к тому, чтобы мои досточтимые предки пошли по миру.

В конце концов дошло до того, что мой прадед в поисках лучшей жизни едва ли не пешком отправился из Рива в Лиару — столицу нашей страны.

Прежних богатств он там, конечно, не обрел, но быт наладил, завел семью и даже сумел дать своим детям приличное образование.

Если в Риве землевладельцев Ренделлов никто уже не помнит, то в Лиаре членов моей семьи многие знают как потомственных юристов, грамотных и толковых.

Отец любит говорить, что знание буквы закона у нынешних Ренделлов в крови. Я с ним полностью согласна. Наверное, поэтому лично для меня вопрос выбора профессии не стоял никогда — конечно же стану правоведом. Так в некотором роде и вышло, шесть лет назад я окончила Лиарскую юридическую академию и устроилась криминалистом в отдел расследований Центрального УСП. Тогда я считала, да и считаю до сих пор, что с этой работой мне крупно повезло, ведь я самостоятельно, без помощи папы и его многочисленных знакомых сумела пробиться в главную правоохранительную структуру государства. Должность моя, правда, была не ахти какая значимая, но для двадцатидвухлетней девушки — самое то. Тем более, при должном усердии открывалась неплохая перспектива карьерного роста.

Целых три года моя жизнь была яркой, насыщенной знакомствами и впечатлениями и полностью меня устраивала. А уж в плане приобретения опыта и полезных навыков она являлась просто сказочной. Знаете, каково это — в поисках следов преступления ползать по высокой мокрой траве или осматривать каждый квадратный сантиметр комнаты, залитой липкой вонючей жижей? Я вот знаю и с уверенностью могу сказать: это очень интересно.

Конечно, в течение первых шести месяцев службы в УСП я очень уставала. Приходила домой, ужинала, а затем буквально вырубалась, причем нередко прямо за столом. Потом, правда, вошла в колею, а на третьем году получила свое первое повышение — должность младшего кеана — руководителя группы криминалистов нашего отдела.

Словом, все у меня было хорошо. До того момента, когда родители вдруг объявили, что я выхожу замуж.

Помню, в тот день я пришла со службы достаточно рано, часов в шесть вечера. Мама с папой встретили меня странными, горящими от возбуждения взглядами, терпеливо дождались, когда я поужинаю (наверное, опасались, что я подавлюсь от внезапного счастья), а потом сообщили, что совсем скоро моя жизнь круто изменится.

— Ви, как ты относишься к тому, чтобы выйти замуж? — осторожно спросил у меня отец.

— Пап, если ты хочешь выселить меня из дома, так и скажи, — хохотнула я. — Мне можно все говорить прямо, без намеков.

— Вот и хорошо, — кивнул родитель. — Тогда говорю прямо: через неделю состоится твоя свадьба.

— Ого! — удивилась я. — И кто же жених?

— Дерек Хозер.

От неожиданности я поперхнулась, а прокашлявшись, скептически посмотрела на серьезные лица родителей.

— Вот не смешно, пап. Ни разу.

— А я не смеюсь, Ви, — сказал он. — И не шучу. Хотя мне очень хочется, чтобы все это оказалось розыгрышем.

В ответ на вопросительный взгляд мама протянула мне небольшой лист плотной дорогой бумаги. Напечатанный на нем текст гласил, что высочайшим повелением его величества Георга Первого, короля государства Заринор, госпоже Вифании Ренделл надлежит сочетаться браком с господином Дереком Хозером. Причем сделать это в самые короткие сроки, не позднее чем через десять дней после получения этого письма. Также на бумаге имелись королевская подпись и печать.

Это, конечно, был полный бред. Ересь. Чушь. Глупость.

Лично с Дереком Хозером я знакома не была, хотя, конечно, прекрасно знала, кто он такой. В Лиаре, а то и во всем Зариноре, он был известен каждой собаке. Еще бы! Кутила, бабник, забияка, постоянный герой шумных вечеринок и скандальных хроник, один из самых завидных женихов нашего королевства, два года назад получивший в наследство от умершего отца немыслимые капиталы. А еще приближенный нашего государя и, к слову сказать, потомок тех самых Хозеров, пустивших по миру моего прадеда.

Как стало известно позже, причиной, побудившей его величество в приказном порядке женить убежденного холостяка Хозера, был крупный скандал, серьезно затронувший и без того не очень хорошую репутацию королевского любимца. Всю суть этого дела я, правда, так и не узнала, но столичные сплетники поговаривали, что связано оно было с интрижкой, которую Дерек Хозер завел с женой правителя соседней страны, который посетил наше королевство с дружественным визитом. Вроде бы их роман был настолько бурным и страстным, что в итоге легкомысленной королеве пришлось срочно делать аборт. Шило, как известно, в мешке утаить очень сложно, поэтому ее рогатый венценосный супруг в какой-то момент узнал о проделках своей не очень благоверной супруги и потребовал сатисфакции. А наш правитель, дабы избежать международного скандала, не нашел ничего лучшего, чем объявить, что Хозер к слухам никакого отношения не имеет, потому как уже давно обручен и вот-вот женится.

Так все было или не так, ни мне, ни моим родителям никто не доложил, да это, собственно, и не важно. Нас больше интересовало, почему из сотен тысяч девушек Лиары в невесты горе-любовнику выбрали именно меня.

Причина оказалась не менее бредовой, чем вся история с забеременевшей королевой. Кто-то очень умный и креативный вдруг вспомнил историю вражды наших семей и предложил таким образом их «помирить». Газетчики тут же разнесли по городу слезливую чепуху о влюбленной паре, чей брак положит конец холодной войне двух древних родов.

Лично меня эти розовые сопли очень позабавили. Если наши с Хозером прадеды при личной встрече и могли плюнуть друг другу в глаза, то уж мне с Дереком делить точно было нечего. О какой обиде, а уж тем более вражде, может идти речь, если с тех пор прошло столько времени? К тому же, не будь поблизости Хозера, моих достославных родственничков облапошил бы другой предприимчивый счастливчик.

Известие о том, что скоро мне предстоит официально сменить фамилию, мягко говоря, не обрадовало. Во-первых, что бы там ни говорили восторженные фанатки Дерека, женихом он был совсем незавидным, а во-вторых, я сама уже полгода состояла в весьма близких отношениях с Хедером Мюли — одним из наших криминалистов, и разрывать их не планировала.

После знакомства с будущим мужем у меня вообще появилось желание рвать и метать от бессильной ярости.

Дело было так. На следующий вечер после «радостного» известия Дерек Хозер явился в наш дом, чтобы посмотреть, как именно выглядит его будущая жена, и заодно составить брачный договор.

Я тогда как раз пришла с работы, уставшая как собака. Весь день в компании нашего мага собирала в цеху одного из столичных заводов фрагменты взорвавшейся самодельной бомбочки, подкинутой туда какими-то уродами. Кроме того, коллеги по своим каналам узнали о грядущей свадьбе и до самого вечера выражали мне соболезнования, а в довершение явился Хедер и устроил скандал. Так что Хозера я встречала, будучи не в духе. Мама попыталась было отправить меня наводить марафет, но, увидев, в каком раздраженном состоянии я нахожусь, махнула рукой. Поэтому к дорогому гостю я вышла в простом домашнем платье, без макияжа и прически.

Дерек Хозер явился к нам с видом аристократа, случайно оказавшегося в трущобах. Правда, переступив порог и стрельнув глазами по сторонам, мнение свое явно изменил: все-таки мы не бедствовали, деньги у семьи имелись, поэтому наш дом выглядел вполне прилично, даже дорого.

Хозер пожал руку моему отцу, вежливо кивнул матери, а меня окинул хоть и быстрым, но таким брезгливым взглядом, что я сразу поняла: не получится у нас нормальной семейной жизни.

Это и понятно — недотягиваю я до тех девушек, с которыми он привык общаться. Рост у меня средний, фигура худощавая, ноги пропорциональные к остальному телу, волосы темные и длинные, глаза карие, ногти короткие. Хозер же, судя по внешности его многочисленных любовниц, предпочитал высоких длинноногих блондинок с большой грудью и невероятным маникюром. Сам он выглядел им под стать. Высокий, широкоплечий, подтянутый, с густыми черными волосами, зелеными глазами и пушистыми ресницами. Красавчик, ничего не скажешь. Однако если судить по обстоятельствам нашего знакомства, в свои неполные тридцать лет остался дурак дураком.

От угощения гость отказался и сразу перешел к делу. Прежде всего продемонстрировал документ, подписанный его величеством, в котором говорилось, что Дерек Хозер обязан в течение как минимум трех лет состоять в браке с Вифанией Ренделл, при этом условия договора, на основании которого брак будет заключен, жених может выбирать по своему усмотрению. Правда, с поправкой, что на время супружества будет обязан обеспечить своей жене безбедную жизнь.

— Я принес готовый текст договора, — сказал Хозер. — Прежде чем мы поставим в нем подписи, я вкратце расскажу его суть. Нам с вами, Вифания, брак навязали. Это известно всем, поэтому не вижу смысла лицемерить и играть в счастливую семью. В течение двух дней после свадьбы вам надлежит покинуть Лиару и временно переехать в мое поместье в Риве. Там проведете три года, до самого развода. Приезжать в столицу вам разрешается один раз в год — в день годовщины нашей свадьбы, так как есть подозрения, что с этой датой нас будет поздравлять король. На четвертом году семейной жизни мы разведемся, распрощаемся, и вы сможете жить, где захотите. После брачного обряда я возьму на себя ваши расходы. На ваш банковский счет в качестве свадебного подарка будет переведена достаточная сумма, которую вы можете тратить по своему усмотрению. Также каждый месяц я стану переводить вам деньги на личные расходы. Сразу оговорюсь, обращаться ко мне за дополнительной выплатой не стоит, вы ее все равно не получите. Далее. В Рендхолле вы можете распоряжаться, как полноправная хозяйка. Единственное, что запрещено, — это выбрасывать или продавать вещи, которые там находятся. Если вдруг купите какую-нибудь недвижимость, она целиком и полностью останется в вашей собственности, и после развода я не буду иметь на нее никаких прав. То же самое касается моего имущества. В Риве можете вести ту жизнь, какую пожелаете, за собой я оставляю такое же право — остаюсь в Лиаре и веду тот образ жизни, к которому привык.

Я слушала его, а внутри у меня медленно закипала злость.

Очень, знаете ли, обидно, когда твою жизнь распланировали на несколько лет вперед, не потрудившись поинтересоваться на этот счет твоим мнением. Понятно, что Хозер, составляя договор, заботился прежде всего о собственном удобстве и благополучии. Ему, как и мне, этот брак и даром был не нужен, поэтому Дерек стремился максимально минимизировать присутствие в своей жизни навязанной жены.

Проблема была в том, что у этой самой жены на ближайшие три года тоже были планы. Во-первых, на работе со дня на день меня ждало очередное повышение. Должность старшего кеана долго пустовать не может, а значит, из-за этой идиотской свадьбы она конечно же пролетит мимо меня. Во-вторых, я попросту не хочу уезжать из Лиары. Мыслимо ли это? Здесь у меня все — родные, друзья, успешная личная жизнь, любимая работа. И что же, просто так все это бросить и уехать к черту на рога из-за того, что чужой мне человек вляпался в нехорошую историю?

Ответ — да. Потому что с королевским решением спорить нельзя. Я, правда, попыталась было убедить женишка немного переделать брачный договор, припомнив все правила его составления, а также права и обязанности обеих сторон, но Хозер был непреклонен. Наш разговор затянулся почти до часу ночи, и добилась я только обещания увеличить размер моего ежемесячного содержания («это единственное, что я могу для вас сделать, Вифания») и некоторого уважения со стороны будущего мужа («а вы, оказывается, юридически грамотная девушка!»).

Словом, в назначенный день я была упакована в дорогущее свадебное платье и в храме в присутствии его величества и нескольких тысяч неизвестных мне людей передана из рук отца в руки Дерека Хозера.

Вообще, всю свою свадьбу я могу охарактеризовать одним-единственным словом: фальшь. В тот день фальшивым было все — улыбки, пожелания вечного счастья и здоровых детей, тосты, застольные речи. Единственное, что оказалось настоящим, — это радость в глазах Георга Первого, который лично убедился, что его непутевый протеже окольцован.

К вечеру я настолько устала от всего этого цирка, что решила не мешкать с отъездом в Рив и отправиться туда на следующий же день, благо вещи мои уже были упакованы.

Когда же торжество подошло к концу и нас с Хозером доставили в его особняк, я была готова уснуть прямо на крыльце.

В холле нас встретили слуги. На лицах их было насмешливое выражение, и мне это совсем не понравилось. Да, фактически я тут не хозяйка и никогда ею не буду, но такое явное неуважение — просто свинство. Поэтому спустя пару секунд дворецкий, камердинер и горничные стояли, сжавшись и разглядывая пол. Причем ничего особенного для этого делать не пришлось. Я всего лишь внимательно посмотрела им в глаза.

Старший кеан нашего отдела, прочивший меня в свои преемники, как-то сказал, что женщина, от взгляда которой взрослых мужиков бросает в нервную дрожь, непременно сделает в УСП большую карьеру, и вообще, это очень хорошее умение — одним взглядом указывать людям их место.

Муженек, к слову, от моих глаз и выражения лица «как же я вас всех ненавижу» тоже шарахнулся. Поэтому быстро пожелал спокойной ночи и ретировался куда-то вглубь дома.

Таким образом, брачная ночь оказалась самой приятной частью всей свадьбы — мы с Хозером провели ее в разных спальнях, отлично при этом выспавшись.

Наутро после завтрака муженек лично проводил меня на телепортационный вокзал и даже помахал рукой, когда я переступила рамку портала.

Собственно, таким образом я и попала в Рив.

Когда вышла из голубой воронки на его муниципальном вокзале, оказалось, что меня там уже ждут. Ко мне подошел невысокий пожилой мужчина строгой наружности, который представился Лайоном Виттом — дворецким поместья Рендхолл.

В Рендхолле слуги меня встретили гораздо сердечнее, чем в доме мужа. И накормили, и вещи в специально подготовленные для меня апартаменты перенесли, и даже развлекли беседой, вкратце пересказав все городские новости и сплетни.

Милые люди. Радовались, что в доме наконец появилась хозяйка. И я их прекрасно понимаю — лично на меня усадьба произвела гнетущее впечатление. Она явно была рассчитана на большую семью и не менее большой штат слуг. Сейчас же в ней проживали всего шесть человек: дворецкий, водитель, кухарка, садовник и две горничные. Большинство комнат было закрыто на ключ, а мебель в гостиной и библиотеке накрыта белыми чехлами.

К разочарованию слуг, в Рендхолле я жила недолго, всего три месяца, потом переехала в сам город. И дело здесь было не в звенящей тишине хозяйского крыла, а в том, что из поместья оказалось жутко неудобно добираться на работу.

С работой, к слову, получилось забавно. Должность старшего кеана отдела расследований все-таки стала моей, только этот отдел располагался не в Лиаре, а в УСП Рива. Мое назначение стало этаким прощальным подарком от начальника и коллег, которые, правда, предупредили меня, что в приморском городе кеаны почему-то меняются как перчатки, и пожелали удачи на новом месте.

Так что на работу я отправилась уже на второй день после свадьбы. И появление мое стало в некотором роде феерическим.

Прежде всего оказалось, что отдел расследований расположен не в одном здании с остальными отделами, а в индивидуальном строении и совсем на другой улице. Меня заверили: подчиненные в курсе, что к ним в конкретный день прибудет новый руководитель. Однако утром в Управлении меня встретили лишь узкие пустые коридоры. Рассудив, что сотрудники наверняка совещаются у младшего кеана — моего будущего зама, я отправилась на поиски его кабинета. И через несколько минут буквально столкнулась со странным рыжеволосым парнем в канареечно-желтых штанах, красной рубашке и немыслимых разноцветных кроссовках.

— Ты к кому, красавица? — поинтересовался парень.

— К вам, — ответила я.

— А зачем?

— На работу.

— В каком смысле? — удивился он.

— В прямом.

— Подожди. Так ты что же — мама?

— Кто? — теперь уже удивилась я.

— Ну этот, как его… А! Старший кеан, да?

— Вроде того. А почему мама?

— Потому что начальник — это все равно что родитель, — глубокомысленно произнес парень, потом окинул меня оценивающим взглядом и улыбнулся. — А что, прикольно! Был у нас папа, теперь будет мама.

— А ты сам-то кем будешь, хохмач? — прохладно поинтересовалась я.

— Леонард я, штатный маг, — уже серьезнее ответил он.

— Ну так отведи меня к коллективу, маг.

Леонард снова бросил на меня взгляд — теперь уже внимательный — и повел дальше по коридору.

Коллектив обнаружился за одной из дверей второго этажа, причем в полном составе.

— Народ, я маму привел, — возвестил присутствующим Леонард.

Присутствующие вытаращились на меня как на чудо-юдо. Собственно, их можно понять. Во-первых, я с моим средним ростом была явно ниже всех. Во-вторых, в своем любимом светлом платье и в нежных туфельках смотрелась не шибко представительно. Да, я помню специфику своей работы, но от платьев и изящной обуви все равно не откажусь никогда. Девушка я или нет?

— Это наш старший кеан? — удивился один из сидевших в кабинете мужчин, светловолосый, спортивного телосложения. — А посолиднее никого не нашлось?

— Встать, когда в кабинет входит старший по званию! — строго скомандовала я.

Мужики подскочили как ужаленные. Да, владение голосом и его интонациями — еще один мой полезный талант. Я улыбнулась, мужики чуть расслабились. Мне тогда подумалось, что мы с ними неплохо сработаемся. И была права — сработались мы в конечном итоге прекрасно. Особенно после того, как при случае я продемонстрировала, что здорово умею доставать багром из воды утопленников, неплохо разбираюсь в ядах и взрывчатых веществах, умею делать верные выводы и правильно общаться с вышестоящим руководством, выбивая для отдела необходимые подписи, реактивы и так далее. Так что в команду (замечу, очень хорошую и вполне профессиональную) меня приняли относительно быстро. Это при том, что женщин в местном УСП было немного и работали они в основном лаборантками или уборщицами.

Что ж, в целом в Риве мне понравилось.

На деньги, которые драгоценный муж перечислил мне в качестве свадебного подарка (их сумма действительно оказалась весьма солидной), я купила симпатичный домик на одном из живописных ривских холмов, мебель и даже маленький автомобиль.

С самим Хозером мы встречались раз в год, как и было прописано в брачном договоре. Двадцать седьмого августа, в день годовщины нашей свадьбы, через муниципальный телепорт-вокзал я прибывала в Лиару, навещала родных, светила лицом на шумной вечеринке, устраиваемой по случаю нашего бракосочетания, жала руку Георгу Первому, а на следующее утро отправлялась обратно в Рив.

Отношения с мужем у меня по-прежнему оставались никакими, единственное, до чего мы продвинулись за два с половиной года брака, — стали называть друг друга на «ты».

Хозер моей жизнью никогда не интересовался. Но деньги на содержание переводил аккуратно. Я их, правда, особо не трогала, тратила только в том случае, если нужно было совершить какую-нибудь крупную покупку. А на повседневные нужды мне вполне хватало собственной заработной платы.

Как проводит время муженек, меня не очень-то волновало. Хотя я могла предположить, что у него все прекрасно. Особенно если судить по столичным статьям о светской жизни, которые то и дело появлялись в местных газетах. В них эмоционально обсуждались девушки, с которыми Дерека Хозера видели в клубах, ресторанах или на курортах. Меня эти писульки не трогали, а вот мой дружный мужской коллектив обижался и о чем-то возмущенно пыхтел в курилке.

Вообще, о том, чья я жена, в Риве знали все, как и то, что наш брак с Хозером фиктивный, — данная новость разнеслась по городу очень быстро. Некоторое время об этом даже перешептывались местные сплетники, однако, видя, что мне от их разговоров ни жарко ни холодно, вскоре это дело бросили.

Что ж, у ривских трещоток совсем скоро появится новая тема для разговоров — как только в наш приморский город собственной персоной явится мой ни разу не благоверный супруг.

ГЛАВА 2

— Ваш заказ, госпожа Хозер. Приятного аппетита.

На столик передо мной мягко опустилось блюдце с чашкой, от которой шел божественно ароматный парок, и тарелочка с кусочком шоколадного торта.

— Спасибо, Лайна.

Завтракать каждую субботу в кафе, расположенном в двух шагах от дома, уже давно стало моей маленькой любимой традицией.

Умные люди в белых халатах говорят, что начинать день с кофе и шоколада вредно для здоровья. Другие умные люди утверждают, что это очень полезно для хорошего настроения, и по выходным я с ними была особенно согласна. Ибо кофе в этом милом заведении чудесный, сласти — свежие, а уж вид из окна и вовсе выше всяческих похвал.

Вообще, с тех пор, как я поселилась в Риве, субботний завтрак для меня — этакая минутка релакса в шумной суете будних дней. Во время него можно расслабиться, ненадолго выбросить из головы дела и просто получать удовольствие от вкусного напитка, удобного кресла, доносящегося из открытого окна пения птиц и виднеющегося оттуда же кусочка улицы и чистого неба.

В этот раз мне показалось, что ломтик вкусняшки, который мне принесла Лайна, бессменная официантка этого кафе, был почему-то очень мал. По крайней мере, закончился он гораздо быстрее, чем кофе. Я только подумала о том, чтобы заказать еще какое-нибудь пирожное, как прямо передо мной появилось блюдо со свежими круассанами.

— Я их не заказывала, — сказала, не отрывая взгляда от веселой конопатой девчушки, игравшей на улице со своей собакой.

— Это комплимент от заведения, — ответил мне знакомый мужской голос.

Перевела взгляд и встретилась со смеющимися голубыми глазами.

Ларен Шет.

Светловолосый симпатяга, владелец сети пекарен и кондитерских магазинов, держатель некоторого количества акций ривского судоремонтного завода и руководитель местного теневого дома. Проще говоря, главарь ривских преступников.

Насколько мне известно, в свою «должность» он вступил сравнительно недавно — примерно за год до моего появления в этом городе, став преемником почившего (уж не знаю, в результате чего) руководителя. Шет был молод (лет тридцать пять, не больше), хорош собой, обаятелен и на бандита никак не походил.

— Здравствуйте, Ларен, — вежливо улыбнулась я.

— Позволите?

— Присаживайтесь.

Он опустился на соседний стул и придвинул мне тарелку с выпечкой.

— Мой повар недавно изобрел потрясающую начинку, — улыбнулся мужчина. — Угощайтесь, Вифания.

— Я так скоро стану габаритнее тумбочки, — улыбнулась, откусывая кусочек круассана. — Спасибо, Ларен. Передайте вашему повару, что он волшебник.

— Вы будете прекрасной при любых габаритах, — ответил Шет.

Знаю, коллеги осудили бы ту легкость, с которой я пробую выпечку из его пекарни, ведь с ее помощью меня можно отравить. Но мне-то было известно наверняка, что если глава теневого дома захочет покуситься на мое здоровье, то выберет для этого другой способ.

Наши с Шетом отношения многие считали странными. Не сказать, что они были дружескими или даже приятельскими. Скорее, мы просто мирно сосуществовали друг с другом. Просто я знала, кто он такой и чем занимается в свободное от официальной работы время, а он знал, что мне об этом известно.

Первые полгода своей службы в Риве я подумывала о том, чтобы обезглавить местный теневой дом, но потом отказалась от этой глупой идеи. Преступность этим все равно не искоренить. К тому же, Шет — делец до мозга костей, и с ним о многом можно договориться. А какую политику будет вести тот, кто придет ему на смену, еще вопрос.

Мы с Лареном познакомились в этом самом кафе. Он, как и сегодня, просто подсел ко мне за столик и попросил позволения «пообщаться с восхитительной девушкой». Мы тогда очень мило обсудили погоду и общих знакомых. В конце разговора я пожаловалась на одного из его «подчиненных» — особенно наглого сутенера, который, несмотря на многократные судимости, практически в открытую поставлял местным извращенцам несовершеннолетних проституток. В ответ Ларен поцеловал мне руку и пообещал провести с ним воспитательную беседу.

Больше я об этом сутенере не слышала.

На самом деле с главой теневого дома я виделась достаточно часто — на улице, в кино или театре, а иногда даже в магазинах одежды. Обычно мы вежливо здоровались друг с другом и шли каждый в свою сторону, но иногда встречи носили и официальный характер.

Каждый из нас выполнял свою работу; он получал от незаконной деятельности деньги, а я передавала в руки правосудия его наименее удачливых приспешников — тех, что имели несчастье попасть в поле моего зрения. Как говорится, работа, и ничего личного.

К слову сказать, сам Шет так мастерски прятался от УСП, что я могла ему только поаплодировать. Все стражи знали, что он преступник, но доказать этого не могли.

С друзьями и недругами Ларен всегда был очень вежлив и тактичен, а со мной, единственной женщиной — старшим кеаном, — особенно. Леонард как-то выдвинул предположение, что Шет мне попросту симпатизирует.

— Да этот уркаган влюблен по уши, мамулечка, — сказал маг. — Обрати внимание, как он пожирает тебя при встрече глазами. Сама убедишься!

Собственно, о том, что Ларен ко мне неравнодушен, говорило уже то, что каждое утро из его пекарни мне доставляли свежеиспеченные булочки и пирожки. Выпечку я принимала с удовольствием, считая ее знаком вежливости, ведь намеков на близкие отношения Шет мне не делал и разговоров на эту тему не заводил. До сегодняшнего дня.

— Скажите, Вифания, правду ли говорят, что вы совсем скоро станете свободной женщиной? — невинно поинтересовался он, делая глоток кофе.

— Не так уж скоро, — пожала я плечами. Странный вопрос, учитывая, что половина города в курсе срока моего брачного договора. — До развода еще полгода. А что?

— Да так, ничего, — улыбнулся мужчина. — А что же вы собираетесь делать после развода?

— То же, что и всегда, — удивилась я. — Моя свободная жизнь вряд ли будет чем-то отличаться от замужней.

— Знаете, лично мне кажется неправильным, что такая восхитительная женщина живет только работой.

— Осторожнее, Ларен, я могу подумать, что вы собираетесь за мной приударить.

— Напрасно смеетесь, Вифания. Я совершенно серьезен. Скажу больше, если бы вы были свободны, я сделал бы вам предложение прямо сейчас.

Смотри какой быстрый! То-то два года меня булочками и пирожными кормил. Впрочем, если посмотреть с другой стороны, заигрывать с женой королевского любимца может быть чревато. Это я знаю, что Хозеру на меня плевать с водонапорной башни, а другие могут думать, что у Дерека есть по отношению ко мне чувства, хотя бы даже собственнические.

На самом деле Ларен был не совсем прав, считая, что в моей жизни есть только работа. Некоторое время назад было в ней место и романтическим отношениям. Правда, недолго.

После переезда в Рив я еще почти год продолжала встречаться с Хедером Мюли. Накануне моей свадьбы мы решили, что три года — не такой уж большой срок, тем более Дерек ничего не имел против того, чтобы я вела активную личную жизнь. Каждый день мы с моим возлюбленным переписывались в Интернете или разговаривали по телефону, а раз в неделю, по субботам, он через телепорт приходил ко мне в гости.

В отличие от Хозера, который не считал нужным скрывать свои похождения, мне было стыдно афишировать наличие любовника — все-таки я замужняя женщина, поэтому наши встречи были тайными. И конечно же долго продолжаться они не могли.

Если поначалу секретность отношений нас будоражила, то через несколько месяцев начала откровенно напрягать. Плюс к этому Хедера явно задевали мои профессиональные успехи, а мне быстро надоел поток жалоб, который он обрушивал на меня во время каждого нашего разговора: и на работе у него не все ладилось, и родные заели нелепыми претензиями, и девушка (то есть я) живет слишком далеко, и так далее и так далее.

В какой-то момент мы оба поняли, что общаться друг с другом нам уже не так интересно, как раньше, поэтому встречи и беседы стали случаться все реже и реже, а потом прекратились совсем.

Собственно, на этом моя личная жизнь в Риве остановилась. Воздыхатели, конечно, имелись, взять хотя бы того же Шета, но все они предпочитали смотреть на меня со стороны — ни у кого не было желания переходить дорогу Дереку Хозеру.

Делать к кому-нибудь первый шаг мне самой пока не хотелось: во-первых, статус замужней женщины по-прежнему не позволял найти себе нового возлюбленного, во-вторых, работа тоже не давала такой возможности.

— Знаете, Ларен, вы несколько торопите события.

— Ну, если вы так считаете… — Он улыбнулся. — Я очень терпелив, Вифания. Не сомневайтесь, я дождусь, когда для события будет самое время.

Ох уж эта мужская самоуверенность!

— Ларен, можете ответить на мой вопрос? — сменила я тему.

— Смотря что вы спросите.

— Кто из ваших «коллег» ненавидит животных?

— Что вы имеете в виду? — удивился Шет.

— Я имею в виду зверей, распоротых ножом от паха до груди. Закон об издевательствах над четвероногими, знаете ли, никто не отменял.

— Я вас не понимаю, Вифания.

— В самом деле?

— Честное слово.

— В наш отдел в течение месяца коллеги передают трупы животных. Сначала кошек, потом собак. Причем недоумок, который их режет, идет по возрастающей — начал с мелких зверюшек, а теперь перешел на крупных. Вчера, к примеру, нам доставили огромного дога. Поймите правильно, Ларен, мне бы очень не хотелось, чтобы завтра где-нибудь на помойке стражи обнаружили ребенка с распоротым животом.

— У этих кошек и собак все внутренние органы были на своих местах? — задумчиво поинтересовался Шет.

— Нет, у них у всех отсутствовал желудок. Да, я тоже сначала подумала о наркодилерах, которые могли бы использовать животных в качестве перевозчиков. Но наш маг утверждает, что капсул с запрещенными веществами никто из четвероногих не глотал.

— Мой дом не имеет к этим животным никакого отношения, — серьезно сказал Ларен. — И это совершенно точно.

— Значит, шалят приезжие?

— Скорее всего. Я уточню это у своих ребят. Спасибо за информацию, Вифания. Знаете, мне очень неприятно, когда в жизнь Рива вмешиваются чужие люди, да еще тайком от его жителей. Если это приезжие, мы их отыщем. И я дам вам об этом знать.

Витт, как и всегда, оказался на высоте. Когда в воскресенье после обеда я приехала в Рендхолл, выяснилось, что к прибытию дорогого гостя все давно готово.

Со слугами Хозеру очень повезло — все они люди ответственные и очень исполнительные. Если бы хозяин усадьбы нагрянул без предупреждения, вряд ли бы он нашел к чему придраться, потому как и дом, и сад, и гараж, и хозяйственные постройки постоянно содержались в чистоте и порядке.

Чтобы сделать Дереку приятное, дворецкий распорядился подготовить для него не только спальню, но и кабинет, гостиную, столовую и даже бальный зал — на случай, если господин аристократ изъявит желание устроить в поместье светский прием.

Поддавшись на уговоры Витта, я прошлась по всем этим комнатам, оценила сверкающие чистотой светильники, окна и полы и заверила дворецкого, что Хозер Рендхоллом наверняка останется доволен.

Муженек прибыл в усадьбу в восемь часов вечера. К этому времени госпожа Руди, наша повариха, до отвала накормила меня разными вкусностями, приготовленными специально к его приезду.

Когда машина, отправленная за Хозером на телепортационный вокзал, просигналив, подъехала к дому, мы с Лайоном Виттом уже встречали дорогого гостя на крыльце.

Дерек вышел из автомобиля, и я равнодушно отметила, что за шесть с лишним месяцев, что прошли с момента нашей последней встречи, он почти не изменился — такой же элегантный, надменный, с чуть насмешливым выражением лица. Только на лбу и над переносицей у него появились морщины, а под глазами едва заметные круги. Видно, из Лиары муженек действительно уехал не от хорошей жизни.

— Ну, здравствуй, жена моя, — сказал Хозер, поднявшись по ступенькам на крыльцо.

— Привет, — ответила я. — Добро пожаловать.

— Спасибо. Войти в дом позволишь?

— Заходи, раз приехал.

Телепортационные переходы, по всей видимости, и правда его утомляли — во время церемонии знакомства со слугами Дерек был хоть и вежлив, но вял и даже немного рассеян, за что, впрочем, заранее извинился. Зато во время ужина ел с таким аппетитом, будто в столице жил впроголодь. Я же стараниями нашей кухарки была сыта и больше для вида ковыряла легкий фруктовый салат.

— Ты уже знаешь, сколько времени проведешь в Риве? — поинтересовалась я, когда Хозер покончил с мясным рагу и приступил к чаю.

— Нет, — покачал он головой. — Может быть, пару месяцев, а может быть, и больше.

— Понятно.

Спрашивать о причине столь стремительного переезда в провинцию не хотелось. Не очень-то мне это интересно, да и муженек наверняка не захочет отвечать на этот вопрос. Небось вляпался в очередную грязную историю, а их в моей жизни и так много, хоть ложкой ешь.

— Расскажи мне немного про Рив, — внезапно попросил Хозер. — Последний раз я приезжал сюда в детстве и конечно же ничего не помню. К тому же он наверняка с тех пор сильно изменился.

— Город как город, — пожала я плечами. — Не столица, конечно, но и не захолустье. Есть судоремонтный завод, доки, порт, в который заходят в основном торговые суда. Они привозят фрукты и овощи с островов, ткани и прочую ерунду, которую потом продают перекупщикам или передают другим транспортным компаниям. Еще есть цех ювелиров-артефакторов, они на основе энергии моря мастерят целебные побрякушки для больниц и частных заказчиков. Что еще… В окрестностях города растут целые плантации винограда. И, соответственно, есть винодельческий завод.

— А развлечения?

— Имеются, конечно. Театры, кинотеатры, музеи, рестораны, ночные клубы… Словом, на любой вкус. Как в Лиаре, только оформление чуть проще и цены пониже. Зато публика точь-в-точь как в столице. С такими же претензиями, потребностями, преступниками и проповедниками. Думаю, с развлечениями у тебя проблем точно не будет.

— Вряд ли у меня останется на них время, — усмехнулся Хозер. — У меня, если помнишь, в Лиаре есть компания, которой теперь придется руководить отсюда. И что-то мне подсказывает, что работать через Интернет и телефон будет жутко неудобно.

— Уверена, ты что-нибудь придумаешь.

— Хоть кто-то во мне уверен, — хмыкнул Дерек. — Кстати, Вифания, отец передавал тебе привет.

— Отец? Мой отец?

— Твой, конечно. Мой-то уже давно умер.

— Ты встречался с папой?

— Да. Последний месяц мы с ним виделись каждую неделю. По делу, разумеется.

— По какому?

— Извини, сказать не могу. При всем желании. Спроси у него сама.

Непременно спрошу. Вот ведь папенька жучок-паучок! Ни слова о делах со своим драгоценным зятем не сказал, а ведь по телефону со мной разговаривает почти каждый день!

Понятно, что отец Хозеру понадобился в качестве юриста. Значит, все-таки история и все-таки грязная.

Кстати, по поводу историй. Я бросила взгляд на большие настенные часы, висевшие в столовой прямо напротив меня, они показывали десятый час вечера. Что ж, пора откланиваться.

— Ладно, Дерек, приятно было повидаться, — сказала я, вставая из-за стола. — Господин Витт, распорядитесь, пожалуйста, чтобы Роберт подогнал мою машину к воротам.

— Хорошо, госпожа Хозер, я передам ваше желание водителю, — кивнул дворецкий и скрылся за дверью.

— Куда это ты? — удивился Дерек.

— Домой, — ответила я. — Завтра понедельник, нужно будет идти на службу. Хочу лечь спать пораньше.

— Я думал, что ты живешь здесь.

— Нет, я живу в самом Риве.

— Почему?

— Потому что Рендхолл для меня одной слишком большой.

— А зачем работаешь? Тебе не хватает ежемесячного содержания?

— Хватает, — улыбнулась я. — Просто мне нравится моя работа. Я от нее получаю моральное удовольствие.

— Ну, раз удовольствие…

Через приоткрытое окно послышался шорох автомобильных шин, значит, Роберт уже подогнал машину к подъезду.

— Мне пора.

— Может быть, тебе стоит сегодня переночевать здесь? — с сомнением произнес Хозер. — На улице уже темно.

Я усмехнулась.

— Я знаю на местных дорогах каждый камень, а спать предпочитаю в своей постели. Поэтому оставаться все-таки не буду. Всего доброго, Дерек. Не скучай.

— Спокойной ночи, Вифания.

— В общем, как-то так. Ничего нового.

Шеридан снял с лабораторного стола клеенку, выставляя на всеобщее обозрение нашего очередного покойника.

Это снова был дог, только явно больше предыдущего, но тоже распоротый от паха до груди.

— Почему ничего нового? — возразил Мэт Логан, один из криминалистов отдела. К слову, тот самый, который в мой первый рабочий день в Риве заявил, что я выгляжу несолидно. — Во-первых, эта собака единственная из всех прочих была найдена не на помойке, а в городском парке, и во-вторых, в ее крови обнаружен криладор.

— Криладор? — переспросила я. — Обезболивающее?

— Да, — кивнул наш судмедэксперт. — Только его доза очень велика для собаки. Ей вкололи кубиков тридцать, не меньше. Как слону.

— Ого!

— У криладора есть побочное действие: в большом количестве он вызывает паралич, — объяснил Шер. — При этом сознание остается сохраненным. Так что, ребята, если вам доктор пропишет этот препарат, принимать его нужно строго по рецепту.

— То есть тот, кто убил дога, прежде чем распороть ему брюхо, сначала его обездвижил, — пробормотал Мэт. — А какой в этом смысл? Криладор, конечно, продается в аптеках, но стоит очень даже прилично. Почему же он не усыпил собаку каким-нибудь более дешевым рометаром или этаминалом?

— Наверное, ему надо было, чтобы собака оставалась в сознании, — предположила я. — И при этом не лаяла, не кусалась и не бегала.

— Думаешь, ритуальное убийство? Жертвоприношение?

— Сомневаюсь. При жертвоприношении обычно вырезают сердце, а здесь — желудок.

— Ну и что? Может, этого пса посвятили какому-нибудь особенному демону, которому больше нравится пищеварительная система. Помнишь, в прошлом году мы накрыли группу сектантов, которые резали обезьян из нашего зоопарка? Они им вместе с сердцем удаляли еще и печень.

Такое разве забудешь!

— …Тем более это одна из моих версий.

Мы дружно обернулись и увидели стоящего у открытой двери Алефа Кина, одного из следователей нашего отдела. Который, собственно, и занимался делом убиенных животных.

— Не знаю, Ал, — скептически сказала я. — По мне, так это кто-то ушлый хочет увести следствие в сторону, чтобы не обнаружилось что-то более серьезное.

— Ви, это точно не наркоторговцы, — произнес Алеф. — Я не утверждаю наверняка, что зверей убивают чокнутые сектанты, но эта версия мне ближе всего. Обрати внимание — тела находят раз в четыре дня уже третий месяц.

Ну да, распоротых кошек и мелких дворняжек нам ребята из отдела инцидентов не передавали, думали, что это ерунда. А потом, когда собаки стали крупнее и нарисовалась четкая система, забили тревогу — уж очень это было подозрительно. И противозаконно.

— Я все выходные провел в городской библиотеке, — добавил Ал, — и выяснил, что у некоторых языческих культов, начиная с февраля, идет период так называемого активного поклонения божеству. С жертвоприношениями. И жертва приносится раз в четыре-семь дней.

— Ал, я не против этой версии. Проверяй ее, конечно. Просто меня все никак не покидает ощущение, что мы что-то упускаем.

— Не бери в голову. Разберемся, не впервой. Я, собственно, зачем пришел… Мэт, собирайся, поедем еще раз осмотрим место, где нашли этого дога. И Леонарда с собой прихвати, нам его помощь тоже понадобится.

Как только за ними закрылась дверь, у Шеридана зазвонил стационарный телефон.

— Литт слушает. А, это ты… Да, у меня. Ага. Ви, тебя у кабинета ждет посетитель. Лео сказал, что это прекрасная юная особа.

Я задумчиво кивнула и отправилась из катакомб Шера к себе на второй этаж — к свету, теплу и юной прекрасной барышне.

Пока поднималась по лестнице, все думала о несчастных собаках.

Было в этом деле что-то цепляющее, не дающее покоя. Я, конечно, по специализации криминалист, но и следователем отработала порядочно, чтобы иметь на такие вещи неплохую чуйку — спасибо лиарскому начальству, которое свято считало, что: а) молодежь должна попробовать себя во всем, б) молодежью можно затыкать любые возникшие дыры.

Алеф, конечно, прав: не было еще у нашего отдела таких дел, с которыми бы мы не разобрались. Но поговорить с Кином стоит. Все-таки последние две собаки — не безродные дворняжки, а вполне породистые и, скорее всего, домашние. А раз они домашние, значит, наверняка стоят на учете в городской ветеринарной клинике, ведь прививочный календарь таких животных ведется очень строго. Если же они не наши, значит, надо затребовать у единой администрации порта и вокзалов информацию о всех прибывших пассажирах с собаками.

Впрочем, Кин наверняка все это уже сделал, все-таки въедливость и скрупулезность — главные качества его характера.

Дама, ожидавшая меня в кресле у дверей кабинета, действительно была очаровательна — с чудесными пепельными кудряшками, лучистыми голубыми глазами и совершенно потрясающей резной тростью. На вид я дала бы ей лет семьдесят, не меньше.

Но к Лео я не имею претензий. Он всегда говорил, что женщина остается юна и прекрасна до самого конца, даже если этот конец настанет, когда ей исполнится двести лет.

— Добрый день, — поздоровалась я с посетительницей, пропуская ее перед собой в кабинет. — Чем могу быть вам полезной?

— Госпожа кеан, у меня беда, — со вздохом ответила старушка, скромно присев на стул для посетителей. — Я знаю порядок обращения в УСП и никогда не побеспокоила бы вас лично, но моя проблема не требует отлагательства.

Да-да, порядок. Приди в главный корпус Управления, письменно изложи суть своего дела, зарегистрируй эту бумагу у дежурного сотрудника, получи от него направление с именем следователя, потом приди в наш корпус, заблудись в наших коридорах, обратись к первому попавшемуся человеку, получи помощь, познакомься со следователем, устно изложи ему суть твоей проблемы, выброси полученную от дежурного бумажку в урну.

Собственно, поэтому жители Рива предпочитают в главный корпус УСП не ходить вовсе, и сразу идут к нам. Благо мы принимаем всех и никого не выгоняем.

— Слушаю вас, госпожа…

— Меня зовут Вита Лорден. Видите ли, госпожа кеан, у меня год назад умер муж. Люди мы пожилые, и ничего странного в этом нет. Тем более незадолго до смерти он простудился и сильно заболел. Но дело в том, что через месяц после смерти мужа признаки этой болезни появились у моего зятя — еще вполне молодого, крепкого мужчины. Он проболел две недели и тоже скончался. Спустя два месяца точно так же заболела и умерла его жена — моя дочь. А несколько недель назад я похоронила еще и сына с невесткой. Госпожа кеан, у меня на руках остались две маленькие внучки. И пять дней назад старшая начала кашлять точно так же, как ее родители и дед. Я страшно испугалась, повела ее к врачу. Он диагностировал тот же самый недуг.

— А что это за болезнь? — спросила я.

— Самый обыкновенный бронхит, который очень быстро перерастает в воспаление легких.

— То есть все ваши родные умерли от пневмонии?

— Да! Все до одного! Это при том, что каждый из них проходил курс лечения, а дочь и невестка даже лежали в клинике. Я провела полную дезинфекцию наших домов, постоянно наблюдала за здоровьем внучек. И все без толку. Знаете, это мне показалось очень подозрительным, и я обратилась в отдел расследования магических преступлений.

— Проклятие? — сразу предположила я.

— Проклятие, — кивнула госпожа Лорден. — Было наложено год назад, и должно было убить всех членов моей семьи. Всех, кроме меня. Господа маги его сняли, но внучке все равно становится с каждым днем все хуже. Медикаменты не помогают, она лежит с высокой температурой и кашляет почти без перерыва. Мне сказали, что на младшую проклятие подействовать не успело, а старшую можно спасти, если тот, кто наложил чары, сам же их и снимет. Но я не знаю, кто это сделал! И господа маги не смогли его определить. Помогите найти проклинателя, госпожа кеан. Если моя девочка умрет, я просто сойду с ума.

— Мы сделаем все, что будет в наших силах, — заверила я ее. — А вам, госпожа Лорден, нужно вспомнить, кто мог желать зла вашей семье или лично вам. По статистике, чаще всего проклятия насылают из мести, и именно знакомые люди.

— В том-то и дело, госпожа кеан, что у нашей семьи не было таких недоброжелателей! — воскликнула старушка. — Я уже говорила это господам из отдела магических расследований. Мы всегда жили мирно и ни с кем особо не конфликтовали. Случались, конечно, мелкие ссоры с соседями, но вряд ли они стали бы изводить моих детей из-за клумбы, что им испортила наша собака, или из-за разбитого окна, ремонт которого, мы, к слову, сразу же оплатили.

— А может быть, вас проклял кто-то не столь близкий? — подал голос появившийся на пороге моего кабинета Дир Штейн. — Вспомните, вдруг вы в юности отбили у какой-нибудь дамочки жениха или сделали более успешную карьеру, чем ваша лучшая подруга?

— Что вы, — грустно улыбнулась посетительница. — Ничего подобного не было. Мой муж — единственный мужчина, с которым меня связывали близкие отношения. К тому же мы были вместе всю жизнь, с самого детства. А подруги мои давно умерли. Некому мне завидовать.

— А родственники? — осведомился Дир, усаживаясь на соседний стул.

— Мы с ними дружим, — пожала плечами госпожа Лорден. — К тому же они гораздо успешнее и состоятельнее нас.

— А ваш муж? Дети? Возможно, у кого-то из них были проблемы с коллегами или друзьями?

— Такого просто не может быть, — покачала головой женщина. — У меня был прекрасный супруг, замечательные дети. Клянусь, мы никому не сделали ничего дурного. За что же на нас обрушилась эта беда?..

По ее щекам потекли слезы, и она быстро смахнула их рукой.

— Ладно. — Я серьезно посмотрела на старушку. — Вы принесли свои документы?

— Да, вот они. Здесь прошение о расследовании и свидетельство о проделанной работе от господ магов.

— Кому поручишь дело? — спросил у меня Дир.

— Тебе, — просто ответила я.

Он кивнул.

— Госпожа Лорден, вы можете идти к своей внучке, — сказала я старушке. — Вашим делом займется господин Штейн — один из лучших следователей нашего отдела. Держите при себе телефон, если ему потребуются какие-нибудь уточнения, он с вами свяжется.

Она кивнула, тихо поблагодарила и ушла. Штейн проводил ее взглядом.

— У нас на расследование очень мало времени, — серьезно сказал мой зам. — Если ее муж и дети умерли в течение двух недель после «заражения», то ребенок погибнет раньше. Остались считаные дни.

— Скорее часы, Дир. Эта дама сказала, что девочка болеет уже пять дней. Значит, у нас на все про все примерно сутки.

— Ты тоже желаешь принять участие в расследовании?

— Я уже его принимаю. Одна голова хорошо, Дир, но мало.

— Согласен, — кивнул он, подставляя стул к моему столу. — Что там с материалами дела?

Щелчком мышки я открыла на мониторе магбука каталог ривского УСП, и уже через пару минут принтер выбросил целую кипу бумаг по погибшим семьям Лорден и Кич, связанным кровным родством. Прошение Виты Лорден о проверке ее жилища на предмет проклятия, фото, краткие биографии и характеристики всех членов семей, магический анализ общего энергополя их домов, заключение о выявленном проклятии и так далее.

Ребята из магического отдела выполнили большую работу — они в максимально короткий срок собрали и задокументировали весь необходимый минимум информации, от которого можно отталкиваться и строить теории.

На то, чтобы изучить все материалы, нам с Диром потребовалось около часа. После чего Штейн отправился в гости к Лорденам, дабы проверить некоторые возникшие у него идеи, а я взяла телефон и набрала номер младшего кеана отдела магических расследований Вайлера Бадда.

— Вал, я по поводу дела Лорденов и Кичей, — сказала, когда он снял трубку.

— Как жаль, — нарочито грустно ответил мне Бадд. — Я уже было обрадовался, что тебе стало интересно, как у меня дела.

— Мне интересно. Особенно в той части, что касается проклятия, которое сняли твои ребята.

— Что-то не так с отчетом? — удивился Вайлер.

— Нет, с ним все нормально. Моего мага сейчас на месте нет, поэтому я решила проконсультироваться с тобой. Вал, в отчете сказано, что спектр проклятия артефакторный. Может быть такое, что кто-то из членов семьи случайно разбудил магию какой-нибудь старой проклятой вещи и никакие недоброжелатели тут ни при чем?

— Нет, Ви, это совершенно определенно свежее колдовство, — серьезно ответил Вал. — Просто какой-то урод год назад наложил проклятие на сувенирную статуэтку, а потом анонимно прислал ее в подарок Лорденам. Эта статуэтка весь год стояла у них в гостиной и транслировала черную заразу на всех членов семьи, которые оказывались рядом с ней.

— Но они умирали по очереди.

— Верно. Потому что она действовала избирательно. Сначала старики, потом молодежь, потом дети. Это серьезное колдовство, Ви. Кто-то не пожалел денег на то, чтобы заворожить подарок такими сложными чарами.

— Ты думаешь, проклятие создали на заказ?

— Скорее всего. У Лорденов и Кичей нет знакомых магов, и это совершенно точно. А черного артефактора, сама знаешь, найти не так уж трудно. Были бы деньги.

— Погоди. Значит, нам нужно отыскать именно артефактора?

— Нет, Ви. Чтобы спасти ребенка, нужен заказчик — проклятие создавалось на основе его крови. Соответственно вылечит девочку магический антидот, изготовленный также на основе его крови. Заметь, отданной добровольно.

Ох… А времени-то на поиски почти нет!

— Послушай, Ви, правду говорят, что к тебе приехал муж? — вдруг спросил Вайлер.

— Правду, — удивилась я. — А что?

— Да так, просто любопытно. И надолго он останется в Риве?

— Без понятия, Вал.

— У вас же развод через полгода, да?

— Знаешь, мне кажется, ты сейчас думаешь не о том.

— Извини. Просто у нас половина Управления ждет, когда ты станешь свободной женщиной, и внезапно приехавший муж несколько выбивает мужиков из душевного равновесия.

— Передай мужикам, чтобы перестали страдать ерундой и занялись делом, — сказала я. — Когда спасем девочку, тогда и побеседуем о моем разводе.

— Договорились! — радостно откликнулся Бадд. — Я попробую через свои каналы отыскать артефактора. Если найду, сообщу.

— Спасибо, Вал.

Как только я положила трубку, зазвонил мой мобильный телефон.

— Ви, я сейчас дома у клиентки, изучаю бронзовую чайку, с которой наши маги сняли проклятие, — услышала я голос Дира. — У этой птицы под хвостом выбит интересный символ. Знаешь ли ты, что означает древесная ветка с треугольными листьями?

— Знаю, конечно. Это логотип одной столичной компании, которая года четыре назад выпускала какой-то экологически чистый материал. Только этой фирмы больше нет, она быстро разорилась.

— Я сейчас приеду в Управление, Ви. Кажется, у нас с тобой появилась зацепка.

— Смотри! — Дир поставил передо мной на стол тяжелую металлическую фигурку птицы с раскинутыми крыльями. — Это тот самый подарок, который переморил родственников нашей старушки.

Я взяла чайку в руки, перевернула и заглянула ей под хвост. Ну да. Крошечная, но очень знакомая ветка с треугольными листьями.

— Так что это была за компания? — поинтересовался мой зам.

— Обычная однодневка, — пожала я плечами. — Правда, шума в Лиаре наделала много. Если мне не изменяет память, она выпускала какой-то новый дешевый материал, из которого призывала делать мебель, заборы, даже дома. Вроде как изделия должны были получаться крепкими, долговечными и недорогими. По факту, понятное дело, выходило наоборот: мебель из этого материала лопалась уже на следующий день, заборы падали после первого же несильного удара, а дома не строились вовсе. Недовольные клиенты завалили фирму жалобами и судебными исками, и она закрылась.

— Ясно. Знаешь, Ви, в Риве об этой фирме никому ничего известно не было. Поэтому как-то странно, что в одном из ривских домов обнаружилась статуэтка с ее логотипом.

— Значит, все-таки кто-то о ней знал.

— Я спросил у госпожи Лорден, как именно у них появилась эта чайка. Она сказала, что ее принес курьер в день рождения мужа. Причем этот подарок приняли с радостью. Ее супруг при жизни был неплохим хирургом, и благодарные пациенты время от времени баловали его подарками.

— Она знала, что на птице есть логотип?

— Нет. Я первый, кто додумался заглянуть чайке под хвост. Знаешь, что самое интересное? Бабушка этот символ узнала.

— Да ну?!

— Ей, конечно, ничего не известно ни о лиарской фирме, ни о ее продукции. Просто этот рисунок был на борту лодки ее покойного сына.

— Нам с тобой определенно везет! — воскликнула я.

— Не то слово, Ви. Значит, теперь нужно выяснить, что за фрукт был этот сынок.

Я пару секунд покопалась в лежавших на моем столе распечатках и вынула нужный лист с фото, биографией и характеристикой. Быстро пробежала по ним глазами.

Рид Лорден. Рыжеватый кареглазый мужчина лет тридцати. Вежливый, деликатный человек. Примерный муж. После окончания колледжа пять лет трудился слесарем на судоремонтном заводе. Потом попробовал себя в бизнесе, но быстро прогорел и до самой смерти работал плотником в ривском порту. С коллегами был дружен, нареканий от начальства не имел.

Интересно, что за бизнес он пытался вести?

— Дир, надо послать ребят поговорить с коллегами этого Рида. Вдруг кто-то вспомнит, с кем он ссорился или серьезно конфликтовал. Еще нужно проверить, что за дело он начал после увольнения с завода и что за лодка у него была. Сделать это нужно как можно скорее.

— Понял. До вечера все выясним, Ви.

К работе по делу «проклятой чайки» Дир для скорости привлек еще двух наших следователей. Уже через полтора часа они предоставили мне первые результаты: проблем с коллегами у покойного Рида Лордена не имелось, так как он был добр, спокоен и отзывчив.

Честно говоря, чего-то такого я и ожидала. Поэтому меня больше интересовал его неудавшийся бизнес — он наверняка был связан с лодкой, на борту которой имелся логотип лиарской горе-фирмы. Поэтому пока ребята собирали информацию, я просматривала в архиве оцифрованные газетные статьи прошлых лет. Просто появилось предположение, что, несмотря на заверения Дира, оскандалившаяся компания все-таки могла оставить след и в Риве — небольшой и не привлекший внимания УСП. Одновременно с этим я отправила срочный запрос в центральное УСП с просьбой выяснить, были ли поставки чудо-материала в другие регионы Заринора и какова дальнейшая судьба его производителей.

Ответ столичные коллеги пообещали прислать вечером, а в местном архиве никаких упоминаний об искомой фирме я не нашла.

Мои настенные часы показывали пятый час вечера, и я уже собиралась закрывать очередную страницу с отсканированной газетной полосой, как вдруг мое внимание привлек крошечный текст, обведенный черной траурной рамочкой: «Рид Лорден и вся его семья выражают искреннее соболезнование Норме Доти в связи с трагической смертью ее сыновей. Скорбим вместе с вами».

В другой ситуации я бы, наверное, не придала этому соболезнованию значения, но сейчас оно меня зацепило. Причем по целым трем параметрам: во-первых, по времени выхода в печать оно совпадало с примерным периодом разорения Рида Лордена, во-вторых, опубликовано соболезнование было как раз от его имени, в-третьих, оно явно было связано с каким-то печальным происшествием.

Конечно, был вариант, что никакого отношения к смерти самого Лордена эта заметка не имеет, но моя профессиональная чуйка подсказывала, что я нашла очень важную информацию.

— Ви! — В кабинет вихрем ворвался Дир в компании Курта Вейса — одного из наших следователей. — Смотри, что мы отыскали!

Они бухнули мне на стол папку с бумагами.

— Вита Лорден рассказала, что ее сын после того, как уволился с завода, решил попробовать себя в качестве рыбака, — принялся рассказывать Штейн, пока я разбирала принесенные ими документы. — Купил где-то по дешевке лодку, снасти, получил лицензию, нанял двух помощников и отправился на промысел.

— Причем в море он вышел единственный раз, — добавил Курт. — Посмотри в папке третий лист, он из отдела морского лицензирования.

— Рид решил работать один, независимо от рыбачьей артели, — задумчиво пробормотала я.

— Да. Поэтому его лодка отошла в сторону от лодок артели и, по всей видимости, забралась слишком далеко от берега. В тот день был сильный шторм, Ви. Ты тогда еще жила в столице и не видела, что здесь творилось. Эту бурю в Риве помнят до сих пор.

— Я угадаю, что было дальше, — сказала я. — Лодка господина Лордена была изготовлена из пресловутого чудо-материала, поэтому во время шторма она развалилась на куски. Рид при этом как-то умудрился выжить, а его помощники погибли.

Мужчины уставились на меня удивленными взглядами. Я молча увеличила на мониторе магбука соболезнование Норме Доти и указала на него своим подчиненным. Те быстро пробежали текст глазами.

— А вот и наш заказчик-проклинатель, — задумчиво пробормотал Курт.

— Ты думаешь, это мать погибших рыбаков прислала Лорденам чайку? — спросил Дир.

— Мотив у нее точно был, — согласилась я. — Горе по-разному действует на людей, а у этой женщины случилась настоящая беда — она в одночасье потеряла двоих детей. Госпожа Доти могла винить в смерти сыновей не стихию, а Лордена, в течение нескольких лет таить злобу, а потом отомстить.

— Тогда почему она решила оставить в живых только мать своего обидчика? Не логичнее было бы убить всех, кроме него самого?

— А это вы спросите у нее лично, — сказала я. — Как только узнаете, что именно она собой представляет. Возможно, мы с вами ошибаемся и эта Норма Доти — безобидный божий одуванчик. Еще нужно уточнить у Виты Лорден, не угрожала ли эта женщина ее сыну, а также узнать у медиков, нет ли у Доти какого-нибудь психического заболевания.

Дир тут же отошел к окну, чтобы поговорить по телефону с нашей клиенткой, а мы с Куртом вывели на экран адреса всех Норм Доти, проживающих в Риве. Таковых, к слову, оказалось пятнадцать.

Пока Дир общался с нашей клиенткой, мы вычеркнули из этого списка тех женщин, которые не подходили по возрасту — были слишком юны или, наоборот, находились в очень преклонном возрасте.

Удача нам улыбнулась и на этот раз — из пятнадцати горожанок нашим требованиям соответствовали всего три.

— Госпожа Вита ничего не знает о госпоже Доти, — сказал нам Штейн, убирая телефон в карман брюк. — Если с ее стороны угрозы и были, сын матери об этом ничего не говорил.

— Значит, будем проверять этих троих, — кивнул Курт.

— И сделаем это очень быстро, — добавил Дир. — Клиентка сказала, что ее внучке стало хуже. Надо торопиться, господа.

— Проедемся по всем трем адресам или попытаемся вычислить нашу проклинательницу здесь? — спросил Вейс.

— Попробуем вычислить на месте, — решила я.

Потом открыла страницу ривского Управления социальных отделов, ввела специальный пароль УСП. Почти минуту система решала, допускать ли меня к архиву кратких персональных данных жителей нашего портового города. Потом монитор мигнул желтым светом и открыл страницу нужного архива.

— И давно у тебя есть доступ к общим личным данным? — деловито поинтересовался Дир.

— Второй месяц, — пожала я плечами.

— Такой пароль есть у всех старших кеанов?

— Нет. Всем он без надобности, — сказала, вводя в строке поисковика имя и адрес первой нашей подозреваемой.

— Понятно.

На мониторе появился небольшой текст с информацией.

— Норма Доти, урожденная Форет, — начала вслух читать я. — Шестьдесят девять лет. Место рождения — Рив, место нынешнего проживания — Рив. Адрес… Так… Зарегистрирован брак с Карелом Доти… О! Имеет трех дочерей.

— Мимо, — решил Курт.

— Согласна, — кивнула я. — Следующая Норма Доти. Ага, вот она. Урожденная Аглер, место проживания — Рив. Вдова, детей нет и никогда не было. Тоже не то. Значит, проверяем третью. Так… Семьдесят лет, живет в Риве, вдова… О! Дети — сыновья Мартин и Марик Доти, трагически погибли. Состоит на учете в окружной психоневрологической клинике. Похоже, мальчики, это она.

— Тогда поехали к ней в гости.

Они тут же поднялись со своих мест. Я выключила магбук и тоже встала с кресла:

— Погодите. Я поеду с вами.

Госпожа Доти жила в маленьком частном доме с красной крышей, с кружевными занавесками на окнах и симпатичными клумбами у крыльца. Сама она, открывшая нам дверь через минуту после того, как Курт нажал на кнопку звонка, была под стать своему жилищу — невысокая, худенькая, с собранными в аккуратную прическу седыми волосами и в простом коричневом платье. Милая, внушающая доверие бабушка.

— Добрый вечер, — поздоровалась я. — Вы Норма Доти?

— Здравствуйте, — удивилась старушка. — Да, это я. Чем могу помочь?

— Мы из отдела расследований УСП, — мягко сказал Курт, показывая ей удостоверение. — И нам нужно с вами побеседовать.

Женщина как-то странно на нас посмотрела, потом опустила глаза и спокойно ответила:

— Проходите.

Через минуту мы уже устроились на стареньком диване в ее небольшой гостиной. Сама Норма Доти расположилась в кресле напротив. При этом сидела она как-то неестественно прямо и явно была очень напряжена.

— Я вас слушаю, — сухо произнесла женщина.

— Мы хотим поговорить о ваших сыновьях, — сказала я.

— А что о них разговаривать? — снова удивилась госпожа Доти. — Они уже давно умерли.

— Как это произошло?

— Попали в шторм и оба утонули. — Ее голос стал бесцветным, а взгляд почти стеклянным. — Это был… несчастный случай.

— А как вышло, что они попали в тот день в шторм?

— Ловили рыбу и слишком далеко отошли от лодок артели.

Похоже, это все-таки та самая женщина, которая была нам нужна. Вот только является ли она проклинательницей?

— Вам знакомо имя Рида Лордена? — спросил Дир.

— Знакомо, — тем же бесцветным голосом ответила старушка. — Он нанял моих мальчиков помощниками на свою лодку. И выжил в тот шторм.

— Видите ли, госпожа Доти, — осторожно начал Курт, — Рид Лорден умер несколько месяцев назад. А вместе с ним умерли почти все его родственники.

Норма Доти равнодушно пожала плечами.

— А мне-то что за дело? Все люди умирают.

— Лорденам кто-то прислал статуэтку с проклятием, — сказал Курт. — Так что их смерть — массовое убийство, за которое, сами понимаете, виновный должен понести наказание.

— Вы считаете, что этот виновный — я? — спросила женщина.

— У нас есть основания это предполагать.

Она усмехнулась.

— Надо же! Я-то думала, вы придете раньше.

Мы удивленно переглянулись.

— Так вы не отрицаете, что причастны к убийству?

— А зачем мне это отрицать? Да, это я прислала Лорденам фигурку с сюрпризом.

Она смотрела куда-то мимо наших лиц и говорила спокойно, даже равнодушно, словно мы обсуждали что-то мелкое и незначительное. Я ожидала, что госпожа Доти начнет уверять нас в своей невиновности, но старушка почему-то и не думала этого делать.

— Вы хотели отомстить? — спросила я.

— Я хотела справедливости, — жестко сказала она, переведя взляд на меня. — Лорден принес горе в мою семью. Если бы не его афера с рыболовством, мои мальчики были бы живы. Лорден знал, что в тот день будет буря, но все равно отправился в море. Он уверял, что его лодка выдержит любую непогоду, а она развалилась, как трухлявое корыто! Если бы этот человек погиб вместе с моими детьми, я бы сочла это высшей волей, но он остался жив. Он ходил по земле, грелся на солнце, смеялся и танцевал, а Марик и Мартин в это время лежали в земле!

Вот. Что и требовалось доказать.

— От буйства стихии никто не застрахован, — сказал Курт.

— От человеческой глупости тоже, — усмехнулась Норма Доти. — Только за нее нужно платить. Когда моих мальчиков похоронили, Лорден принес мне какие-то деньги. В качестве материальной помощи одинокой старухе. Этот идиот абсолютно не чувствовал вины за смерть моих сыновей, понимаете? Я его тогда прогнала. Чем мне могут помочь деньги, если у меня погибли дети — моя радость, моя гордость, моя жизнь! Я тогда решила, что будет справедливо, если мать, родившая и воспитавшая такого подонка, как Рид Лорден, на своей шкуре почувствует мою боль и горечь. Я несколько лет копила деньги, чтобы купить красивую дорогую статуэтку, и долго искала мага, который бы согласился наложить на нее черные чары. Я абсолютно не жалею о своем поступке, господа следователи. Я им горжусь. Справедливость восстановлена, и, если в нашем государстве за это нужно сесть в тюрьму, что ж, пусть будет так.

Сумасшедшая. Как есть сумасшедшая.

— Хорошо, вы отомстили своему обидчику, — сказал Дир. — Но от вашего подарка пострадал человек, который не имеет ко всей этой истории никакого отношения. Это маленькая девочка, госпожа Доти. Ребенок, который вот-вот умрет.

— И чего вы хотите от меня?

— Проклятие можно снять, если изготовить антидот на основе вашей крови.

— Еще чего! — фыркнула женщина. — Я не дам лорденовскому отродью ни капли. Пусть они все сдохнут! А я спокойно пойду под суд.

— Ее зовут Марика, — сказала я.

— Что? — не поняла старушка.

— Марика. Так зовут умирающую девочку, — пояснила я, вспоминая, что прочитала о ней в деле о семьях Лорден и Кич. — Ей одиннадцать лет. Ее мама и папа недавно умерли, и теперь она живет со своей младшей сестричкой у бабушки.

— Зачем вы мне об этом рассказываете? — спросила Норма Доти.

— У нее рыжие волосы и веснушки по всему лицу, — продолжала я. — И она очень любит кошек. А еще учится рисовать и играть на скрипке.

— Мой Марик тоже умел играть на скрипке, — тихо сказала госпожа Доти.

— Раньше по вечерам она читала сказки своей младшей сестре. А теперь не может, потому что лежит в постели и все время кашляет.

— Она ребенок Рида?

— Племянница. Дочь его старшей сестры, — ответил Дир. — У Рида не было детей. Они с женой не успели их родить.

— Марика очень худенькая, — говорила я. — Когда умерли ее родители, она старалась не плакать и все время успокаивала младшую сестру. Обещала, что никогда не оставит ее одну.

Госпожа Доти подняла на меня глаза.

— Сколько ей осталось жить? — глухо спросила она.

— Примерно сутки. Может, меньше.

По морщинистой щеке старушки скользнула слеза.

— Сколько ей нужно моей крови?

…Через десять минут вызванный Куртом наряд стражей увез нашу проклинательницу в Управление. Для повторной дачи показаний и добровольного кровопускания.

Вайлер Бадд, с которым я связалась по телефону, обещал сделать забор крови лично и максимально быстро изготовить антидот.

— Ви, а откуда ты узнала, что девочка любит кошек и читает сказки своей сестре? — поинтересовался Дир, когда мы отправились в свое Управление.

— Придумала, — честно сказала я. — И про скрипку тоже придумала, и про рисование. Как видишь, дорогой мой зам, я все сделала правильно.

Домой я снова пришла в девять часов вечера. Наскоро поужинав, взяла телефон и набрала номер своего отца. В принципе, папе можно было позвонить и завтра, но, во-первых, в такое время родитель обычно все еще бодр и способен к разговору, во-вторых, меня по-прежнему очень интересовало, какие дела его связывают с Хозером, а в-третьих, нужно было как-то отвлечься от сегодняшнего бешеного расследования и горя семей Лорден и Доти.

Папа взял трубку почти сразу.

— Ты таки вспомнила, что у тебя есть родители? — добродушно усмехнулся он.

— Имей совесть, я звоню вам почти каждый день, — проворчала я.

— Но разговариваешь-то в основном с матерью.

— Разумеется. Ей-то хотя бы можно дозвониться, а у тебя телефон последние две недели почти всегда или занят, или выключен.

— Очень много работы, Ви, — серьезно сказал отец. — Причем весьма и весьма серьезной. Не сердись, дочка.

— Я не сержусь, пап. Сама все никак завалы разгрести не могу, каждый день что-то новое выплывает. Так что я все понимаю. Кроме одного. Что за дела у тебя с Дереком Хозером?

— Он уже приехал в Рив? — спросил отец.

— Приехал. Вчера. Передавал от тебя привет.

— Надо же, не забыл.

— Пап!..

— Дела у нас исключительно юридические. Скажем так, он обратился ко мне за помощью, и я согласился защищать его интересы.

— По-родственному? — скептически уточнила я.

— Нет, за деньги.

— Я угадаю. Он опять влез в постель к чужой жене?

— Нет, — усмехнулся отец. — Женщины на этот раз ни при чем. Все гораздо серьезнее.

— Расскажешь?

— Прости, маленькая, не могу. Я дал клятву не разглашать подробности этого дела.

— Только подробности? Значит, общее содержание можешь?

— Ви, зачем это тебе?

— Я хочу быть уверена, что ты не ввязался во что-то скользкое и опасное.

— Дочка, я постоянно имею дело с чем-то скользким и опасным. Как и ты сама, дорогая моя девочка. Что касается твоего супруга, то его проблема, конечно, не из простых, но и не сказать, что очень страшная.

— Она затрагивает политику?

— Да.

— И короля?

— И короля.

— Значит, его внезапное переселение в Рив — все-таки ссылка?

— Вроде того. Только временная.

— Я так и думала.

— Ты у меня умница. — По голосу было слышно, что отец улыбается.

— То есть здесь он действительно надолго.

— Хозер тебе как-то мешает?

— Пока нет. По крайней мере, сегодня я о нем ничего не слышала. Не подумай, у меня к нему претензий нет. Мы все равно через несколько месяцев разведемся.

— Да уж, поскорее бы. Знаешь, Ви, я в очередной раз понял, что Дерек Хозер — не тот человек, которого я бы хотел видеть твоим мужем. Ладно, бог с ним. Что ты там говорила про свои завалы?..

ГЛАВА 3

Вторник в этот раз не задался. Потому что я с самого утра буквально закопалась в бумажках. Сначала Мэт принес квартальный отчет о проделанной работе, который нужно было срочно изучить и внести его данные в общий отчет отдела. Потом галопом прискакал Колин Адлер, наш второй криминалист, обрушивший на меня целую кипу своих документов. Вслед за ним в мой кабинет с горящими (как и всегда) глазами влетел Шеридан Литт, который тоже бухнул на мой стол папку С какими-то бумажками и торжественно объявил, что он тоже все отчеты составил, все реестры заполнил, а также нацарапал мне список реактивов, нужных для его творческой деятельности.

В довершение всего главный отдел ривского УСП потребовал немедленно подготовить все относящиеся к нам документы по делу Нормы Доти, ибо старушка во всем созналась, кровь для магического антидота сдала и стараниями Курта, который сейчас занимался выяснением всех подробностей и обстоятельств ее преступления, через несколько недель должна будет предстать перед судом.

Это ответственное дело я торжественно перепоручила Диру, а сама занялась всем остальным.

К обеду от цифр и графиков у меня уже рябило в глазах, поэтому, когда вдруг зазвонил рабочий телефон, я была чрезвычайно рада отвлечься от всей этой макулатуры.

— Добрый день, госпожа Вифания, — услышала в трубке осторожный голос дворецкого Витта. — Я не сильно отрываю вас от работы?

— Для вас, Лайон, я всегда свободна, — ответила, с наслаждением откидываясь в кресле. — Что случилось?

— Ничего особенного, госпожа Вифания. Господин Дерек ждал вас вчера к ужину, а так как вы не пришли, попросил меня выяснить причину вашего отсутствия.

Не поняла. Это что за новости?

— Лайон, мы с господином Дереком ни о каком совместном ужине не договаривались. А даже если бы и договаривались, я бы все равно не пришла. У меня попросту нет на это времени.

— Примерно это я и сказал господину Хозеру, — ответил дворецкий. — Он же выразил надежду на то, что за сегодняшним ужином вы почтите его своим присутствием. Очевидно, хозяин желает ввести в Рендхолле традицию собираться с вами каждый вечер за одним столом.

Я представила, как буду каждый вечер после работы кататься по сорок минут до Рендхолла и обратно, и нервно вздрогнула.

— Передайте хозяину, что я благодарю за приглашение, но никак не могу его принять. У меня нет ни времени, ни физических сил ежедневно приезжать в усадьбу. — Желания, к слову, тоже нет. — Думаю, мы могли бы вместе ужинать в субботу или в воскресенье. Если я не буду в этот день работать.

— Хорошо, госпожа Вифания. Я передам ваш ответ господину Дереку.

Неожиданное внимание со стороны супружника меня немало позабавило. Ужин, новая традиция, дворецкий в качестве связного…

Если не ошибаюсь, Дерек что-то говорил о делах своей компании, которых у него целая куча, и о том, что разгребать эту кучу ему придется из Рендхолла. Неужели уже разгреб и теперь не знает чем заняться?..

Вчера после разговора с отцом я часа полтора провела в Интернете — искала в газетах новости, в которых упоминалось бы имя Дерека Хозера, Георга Первого или Объединенного Парламента. Просто я рассудила, что раз муженек снова вляпался в историю, то о ней хоть как-то, хоть между строк должны были сообщить широкой общественности журналисты.

И не сегодня завтра новость о том, что знаменитый промышленник, любимец короля и желтой прессы переехал из столицы в Рив, станет известна и в нашем славном городке — не будет же Хозер все время сидеть взаперти, верно? И мне бы хотелось раньше местных газетчиков узнать, в чем причина столь внезапной перемены места жительства.

Слухов и сплетен в отношении своей персоны я по-прежнему не боялась, ведь и в Риве, и в Лиаре каждой собаке было известно, что по факту никакая я Дереку не жена и планов на его счет не имею.

Помнится, первые полгода, что я провела в Риве, моя мама время от времени пересказывала мне сплетни и пересуды, которые вызвали в столице и наша внезапная свадьба, и мой поспешный отъезд в Рив, и образ жизни Хозера, который, конечно, стал скромнее, но все равно не очень отличался от обычного. Меня эти разглагольствования немало веселили, ибо они зачастую содержали в себе предположения не только о размере моих рогов, наставляемых муженьком, но и о его собственных, ибо в то, что я буду ему верной супругой, разумеется, не верил никто.

Так вот, про газеты и скандальную историю. Ничего такого, что говорило бы о проступке Хозера по отношению к короне, конечно же в Интернете я не нашла, а спрашивать об этом приятелей из столичного УСП не стала. Такими делами обычно занимается исключительно Тайная канцелярия, а там у меня знакомых, увы, никогда не имелось.

В конце концов, я наткнулась на небольшую заметку о том, что столичный профсоюз металлургов собирается отправить в Службу по охране труда прошение о проверке условий, в которых работают люди на сталелитейном заводе в пригороде Лиары. Который, к слову, является частью компании «Азиру», принадлежащей Дереку Хозеру. Вроде как трое рабочих этого завода попали в больницу с поражением органов дыхания парами неизвестного вещества — они вдохнули его во время очередной рабочей смены.

Моя интуиция сразу же просигнализировала, что эта скудная информация имеет самое непосредственное отношение к временной ссылке моего муженька. Правда, было совершенно непонятно, при чем тут король, но выяснить это я решила позже, когда появится чуть больше свободного времени.

Однако сделала себе заметку: позвонить Карлу Битту — первому помощнику Дерека и верному старому другу всего семейства Хозеров. Вдруг он расскажет или хотя бы намекнет, что у них там произошло. С ним у меня были неплохие отношения: в течение двух с половиной лет своего брака именно через Битта, вежливого улыбчивого старичка, я решала все проблемы, возникающие в Рендхолле.

Но это, опять же, потом, а пока бумажки, бумажки, бумажки…

Обедать, как и всегда, я отправилась в ресторанчик, расположенный прямо напротив нашего отдела. Мы с ребятами в нем столовались часто — кормят вкусно, обслуживают быстро, да и от работы недалеко. У нас, как у постоянных клиентов, даже были там два своих столика у окна. Правда, сегодня они пустовали: мои следователи и криминалисты разошлись по делам и обед, видимо, решили пропустить. Так что за столом я сидела одна и рыбу, запеченную с овощами, также ела в одиночестве.

Когда вежливая официантка принесла на десерт креманку с мороженым, зазвонил мой мобильный телефон.

— Здравствуй, Вифания.

Ого! Какие люди!

— Привет, Дерек.

— Вот, решил узнать, как у тебя дела.

— Нормально у меня дела. Только работы очень много. Ты что-то хотел?

— Да, залучить тебя в гости. Я вчера все пытался тебе дозвониться и пригласить в Рендхолл на ужин, но со мной разговаривал только автоответчик. Я наговорил на него сообщение, но ты, видимо, его не услышала. А номер твоего мобильного мне десять минут назад дал дворецкий. Он сказал, что у тебя есть еще и рабочий телефон, но об этом я тоже узнал только сегодня.

О! Тогда все понятно. После вчерашнего расследования и вечерних бдений я конечно же, не прослушивала записи автоответчика. Честно говоря, я их вообще редко прослушиваю, мне ведь обычно звонят на мобильный, а домашний телефон служит, скорее, предметом интерьера прихожей. Надо бы его вообще отключить, чтобы наличие этого телефона никого больше не вводило в заблуждение.

— Извини, Дерек, я не могу принять твое приглашение. По крайней мере, сегодня.

— Жаль. Я рассчитывал на твою компанию.

— Тебе скучно?

— Не то чтобы скучно, у меня самого дел полно. Просто Рендхолл несколько велик для меня одного, а ты пока единственный знакомый мне человек в этом городе.

— Разве это проблема? Уверена, ты с легкостью заведешь в Риве и другие знакомства. Стоит только выйти на улицу. Наверняка найдется множество людей, которые захотят составить тебе компанию. И пойми меня правильно, я совсем не буду возражать, если с кем-то из этих людей у тебя будут близкие отношения. К тому же Рендхолл, скорее всего, станут навещать и твои столичные знакомые.

— Вифания, ты настолько занята?

— Дерек, до Рендхолла сорок минут езды на автомобиле. Не обижайся, пожалуйста, но кататься после рабочего дня, который, кстати, редко заканчивается в одно и то же время, туда и обратно каждый день я не буду. Это тяжеловато. Я уже говорила господину Витту, что могла бы навещать тебя в выходной, не чаще. Извини.

— Я тебя понял. — Голос Хозера стал задумчивым. — Не буду больше отвлекать. Всего хорошего, Вифания.

— До свидания, Дерек.

Следующий день мало отличался от предыдущего. Снова были документы, отчеты и срочные задания от вышестоящего руководства. Например, только до обеда меня трижды просили поднять прошлогодние дела — закрытые, по которым уже были вынесены решения суда. Причем дважды пришлось это делать самостоятельно, так как других свободных рук снова не было.

После обеда в мой кабинет быстрой походкой вошел Леонард. Вошел не один, а в компании моего зама, причем Дир уверенно держал нашего штатного мага за шиворот, как одного из своих проказливых сыновей.

— Ви, я только что поймал этого клоуна в своем кабинете! — гневно заявил мне Штейн. — Он при помощи своих магических штучек пытался переделать график отпусков!

— А что мне еще остается, если ты ни в какую не соглашаешься передвинуть мой отпуск? — невозмутимо пожал плечами Лео. — Уже и ребята пообещали со мной поменяться, и только ты рогом уперся!

— Ты соображаешь, что только что проводил махинации с официальным документом? — прошипел Дир.

— Подай на меня рапорт. Или прошение о расследовании моего противоправного действия.

— Лучше дай ему в глаз, Дир, — посоветовала я.

Они замолчали и уставились на меня так, будто только сейчас поняли, где находятся.

— Вам обязательно устраивать балаган именно в моем кабинете? — поинтересовалась я. — Больше заняться нечем? Сами не можете разобраться со своими отпусками? Лео, вот скажи на милость, почему тебе приспичило идти в отпуск именно со следующей недели?

— У меня уважительная причина, — буркнул маг. — Я жениться собираюсь.

— На ком? — ахнул Дир. — Уж не на той ли белобрысой ведьме, что разбила об твою голову горшок с кактусом, который ты подарил ей на день рождения?

— На ней, — заулыбался Лео. — Ты же знаешь, я люблю девушек с характером.

— Идиот, — простонал Дир.

— Сам дурак, — обиделся маг. — Моя Лирочка — самое чудесное существо на свете.

— Лео, вы знакомы всего три месяца!

— И что? У меня еще ни с кем отношения не длились так долго! Вот я и тороплюсь жениться. Пока Лирочка не передумала.

— Блаженный, на всю голову блаженный, — вздохнул Дир и повернулся ко мне. — Прости, что побеспокоили, Ви. Нам действительно лучше разобраться самим.

Я понимающе кивнула. О чем-то тихо переговариваясь, они вышли за дверь, причем Дир так и не выпустил из рук ворот ядовито-оранжевой рубашки Леонарда.

Я вздохнула. Вот что это сейчас было? То ли детский сад, то ли сумасшедший дом…

К вечеру мои бумажные завалы стали значительно меньше, а ровно в пять часов я получила уведомление о том, что общий отчет о деятельности моего отдела согласован. Значит, можно немного расслабиться и посвятить себя более полезным и интересным делам.

На радостях, что руководство не стало придираться к моему бумажному творчеству, решила побаловать себя вкусненьким и испечь яблочный пирог. Готовить я умею и люблю, поэтому скромничать не буду — выпечка мне удается особенно хорошо.

Сразу после работы я немного прошлась по магазинам, чтобы купить некоторые ингредиенты для будущего пирога, кое-что из бытовой химии и прочих нужных в хозяйстве вещей, которые, как всегда, закончились неожиданно.

Когда же, груженная, аки ослик, пакетами со своими покупками, приехала домой, у дверей меня ждал сюрприз. Возле моего крыльца на маленькой декоративной лавочке сидел Дерек Хозер. С магбуком и большой спортивной сумкой.

В первый момент я даже не поняла, что меня удивило больше: то, что муженек изволил явиться в гости, или то, что он притащил с собой свои вещи.

Хозер меж тем поднялся со скамейки и, вежливо улыбаясь, направился ко мне.

— Привет, — сказал он и попытался забрать у меня пакеты с продуктами.

Я ловко увернулась и поинтересовалась:

— Что ты тут делаешь?

— Пришел тебя навестить.

— С вещами?

— Да. Хочу попроситься на постой.

— Рендхолл тебя уже не устраивает?

— Там очень… неуютно. Весьма неуютно.

— И ты решил перебраться ко мне?

— Почему бы и нет? Все-таки ты моя жена.

Это заявление несколько меня удивило. И обескуражило. Да что там, от его слов я буквально обалдела.

— Дерек, в нашем с тобой брачном договоре четко прописано, что моя личная недвижимость является только моей и что…

— Да я и не претендую на твое жилье, — остановил меня Хозер. — Мне просто нужно некоторое время где-то перекантоваться. Если впустишь меня в дом, я все объясню.

— Ладно. — Я вручила ему пакеты и направилась к входной двери. — Пошли.

Свои вещи он оставил в прихожей. Там же, следуя моему примеру, разулся. Я привела его в кухню, забрала покупки и жестом указала на стул, приглашая садиться.

— Ну, рассказывай, — потребовала, начиная раскладывать свои покупки по полкам.

— Дело в том, что Рендхолл нуждается в ремонте, причем очень серьезном, — начал Хозер.

— Разве? — удивилась я. — По-моему, там все в идеальном состоянии.

— Ошибаешься. В хозяйском крыле постоянно происходят перебои с водоснабжением — нужно менять почти все трубы. Электропроводку и автоматы тоже. Позавчера я подключил к сети свой магбук и остался без электричества. Еще там большие проблемы с Интернетом, а это очень мешает моей работе. К тому же в поместье необходимо сделать небольшую перепланировку. Я уже подписал договор со строительной бригадой, и сегодня в полдень она приступила к ремонту. Так что мне временно нужно пожить в каком-нибудь другом, более комфортном месте.

Ага, во всей огромной усадьбе для хозяина не нашлось ни одной свободной от ремонта комнаты. Ну-ну.

— И долго продлится эта твоя масштабная переделка?

— Прораб сказал, что не меньше трех-четырех недель.

Сколько?!

— Дерек, а ты уверен, что в моем доме тебе будет достаточно комфортно? У меня нет ни слуг, которые бы готовили еду и стелили тебе постель, ни личного бассейна, ни просторных гостиных. Может, тебе стоит снять гостиничный номер? Или подыскать съемную квартиру, которая отвечала бы всем твоим требованиям, или даже коттедж?

— У тебя есть горячая вода и Интернет, это все, что мне сейчас нужно. Вифания, я понимаю, ты мне совсем не рада, поэтому обещаю, что стесню тебя ненадолго — на пару-тройку дней, пока Витт подыщет мне другое жилье. В «Азиру» сейчас сложный период и мне постоянно нужно быть на связи с Биттом и начальниками всех подразделений. На долгие переезды совершенно нет времени. А обслуживать меня не надо. Есть я могу в ресторане, а свою кровать в состоянии застелить сам. Если хочешь, я заплачу за каждый день, который проведу у тебя.

— Ты и так мне каждый месяц неплохо платишь, — пожала я плечами. — Черт с тобой, оставайся. Только, Дерек, давай сразу договоримся: ты действительно проведешь у меня только несколько дней и будешь при этом вести себя аккуратно и скромно. Я привыкла сама распоряжаться в своем доме и чьи-либо капризы терпеть не стану.

— Без проблем.

— И еще. Не вздумай ко мне приставать.

— И в мыслях не было, — пожал плечами Хозер. — Что-нибудь еще?

— Пока вроде все. Идем, покажу, где ты будешь жить.

Поселить мужа я решила в гостевой спальне, в которой обычно ночевали мои родители или столичные друзья, когда приезжали в Рив, чтобы меня навестить.

Вообще, комнат у меня в доме немного: две спальни (гостевая и моя собственная), гостиная (она же библиотека), просторная кухня с выходом на небольшую открытую веранду, туалет с душевой кабиной и ванная. Для одной меня места более чем достаточно.

Надеюсь, для двоих его тоже хватит.

Хозеру комната понравилась. По крайней мере, недовольства ею он не высказал. Поблагодарил, перенес в нее свои вещи, а потом закрыл дверь и приступил к работе — через пару минут я услышала, как он с кем-то громко и жестко говорит по телефону.

Сама же я быстро переоделась и приступила к выпечке.

Моя мама говорит, что приготовление пищи — это творчество, равное любому другому виду искусства, что вкусный суп или нежный пирог, приготовленный с душой, могут быть сравнимы с красивой мелодией или хорошими стихами.

Кто-то с маминым мнением согласится, кто-то нет, однако я сама во время приготовления пищи прямо-таки чувствую, как на меня снисходит вдохновение. Наверное, поэтому еда у меня обычно получается весьма недурно.

Пирог был готов примерно через час. На чудесный аромат, который разнесся от него по всему дому, из своей норки выполз Дерек. Не угостить его я, конечно, не могла, поэтому пирог закончился гораздо быстрее, чем я рассчитывала, — несмотря на свою спортивную подтянутую фигуру, муженек оказался на удивление прожорлив.

После того как от выпечки осталась только пара крошек, Дерек поблагодарил меня за поздний ужин и ушел к себе.

Когда я легла спать, из-под двери его спальни еще виднелся свет и раздавались едва слышные щелчки мышки магбука.

Утро четверга началось с веселья.

Когда я проснулась и пошла умываться, оказалось, что Хозера дома нет. Он появился в кроссовках и спортивном костюме, как раз тогда, когда я, приведя себя в порядок, заваривала на кухне чай.

— Бегаю по утрам, — объяснил мне муж.

— Молодец, — похвалила я. — А я вот себя бегать никак заставить не могу. Я заварила чай. Будешь?

— Буду, — обрадовался Хозер.

Я потянулась, чтобы взять еще одну чашку, как вдруг раздался звонок в дверь. Должно быть, курьер принес очередную порцию внусностей из пекарни Ларена Шета.

— Открой, пожалуйста, — попросила я мужа.

Он кивнул и пошел к двери, а я принялась разливать в чашки чай.

— Ух ты! — раздался из прихожей удивленный голос Леонарда Кари. — Ты кто, мужик?

— А вы-то кто такой, юноша? — с прохладцей поинтересовался Дерек.

— Я — Лео, — ответил маг. — Я к маме пришел.

— Боюсь, Лео, вы ошиблись, — сказал Хозер. — Здесь вашей мамы нет.

Я хихикнула, отставила в сторону чайник и тоже пошла в прихожую.

— Как это нет? А куда же она делась? — возмутился тем временем Леонард. А потом увидел меня, выходящую из кухни, отодвинул удивленного Хозера в сторону и зашел в дом. — Вот же она! Мам, привет! А этот крендель сказал, что ты здесь не живешь. Я даже испугался. Кто он, кстати, такой?

Выглядел Леонард сегодня еще более феерично, чем обычно: он был одет в пеструю рубашку, от которой рябило в глазах, зеленые штаны с желтыми заплатками и канареечного цвета кеды.

— А это, Лео, папа, — ехидно улыбаясь, ответила я.

— В каком смысле? — удивился маг.

— В прямом. Знакомься, это Дерек Хозер — мой муж. Дерек, это Леонард Кари — штатный маг моего отдела.

— О-о-о! — глубокомысленно протянул Кари. — Ты уже приехал. Ну что ж, приятно познакомиться.

Дерек промолчал. Он в растерянности переводил взгляд с Лео на меня и явно не знал, как реагировать.

— Ты зачем ко мне пришел? — поинтересовалась я у Леонарда.

— А вот! — Он жестом фокусника извлек прямо из воздуха круглую коробочку с логотипом пекарни Шета, от которой исходил божественный аромат свежей выпечки. — Встретил курьера и решил лично принести тебе булки нашего уркагана.

— Лео, а если серьезно?

— Если серьезно, я сегодня не успел позавтракать. А эти булки пахнут так отвратительно вкусно, что едва удержался, чтобы не схомячить их прямо на улице. Угости меня этими вкусняшками, и я все-все расскажу.

— Что с тобой делать, — улыбнулась я. — Иди за стол.

Лео заулыбался в ответ и шустро потопал в кухню.

— Вифания, — Дерек все еще выглядел изумленным, — кто это был?

— Я же тебе сказала: мой штатный маг.

— А почему он называет тебя мамой?

— Потому что она всему нашему отделу как мать родная, — крикнул из кухни Леонард.

— Вот значит как, — по-прежнему обескураженно пробормотал Хозер. — Я так понимаю, речь идет о твоей работе. Позволь полюбопытствовать, что это за такой интересный отдел?

— Отдел расследований ривского УСП, — пожала я плечами.

Я-то думала, муженек знает, где я тружусь.

— А… кем ты там работаешь?

— Руководителем, Дерек. Я — старший кеан.

После этих моих слов лицо Хозера вытянулось. Видимо, мне тоже удалось его удивить. Я про себя хмыкнула и пошла наливать третью чашку чая. Муж еще пару секунд постоял в прихожей и отправился за мной.

— Ну, рассказывай, что случилось, — сказала я Леонарду, когда все мы сели за стол.

— Да ничего особенного, — ответил он, вынимая из коробочки круассан. — Мне Курт позвонил. Говорит, на ступеньках у нашего отдела дядюшка Хайтер сидит. Ждет старшего кеана, ни с кем другим разговаривать не хочет. Курт звонил тебе, но почему-то не дозвонился. А я неподалеку живу, вот он и попросил меня забежать, сообщить, что у нас ранний посетитель.

— Что ж ты раньше не сказал! — воскликнула я и залпом допила остывший чай. — Быстро доедай свой круассан, и поехали на работу!

На Леонарда, эксцентричного и своеобразного, сердиться обычно бывает сложно, но сейчас ему удалось вывести меня из себя. Потому что дядюшка Хайтер, а вернее, господин Хайтер Клуни, — это серьезно. Этот невысокий, аккуратно одетый старичок время от времени появляется в Управлении, чтобы сообщить о готовящемся преступлении. Ему всегда доподлинно известно, где оно будет совершено и когда. Клуни просто ни с того ни с сего приходит в наш отдел, делится информацией и так же внезапно исчезает. При этом он ни разу толком не объяснил, откуда у него появились такие важные и полезные сведения.

Когда я только начинала работать в Риве, попыталась было выяснить, кто же такой этот господин Клуни, где живет и чем занимается. Только мне этого сделать не удалось, потому как дядюшка Хайтер нигде официально зарегистрирован не был. Этого старичка знали все, но никто понятия не имел, где его в случае чего можно найти. Сам же он, с удовольствием пересказывая сплетни о преступлениях, ни за что не хотел говорить о самом себе. В какой-то момент я перестала интересоваться его личной жизнью и оставила старика в покое, ведь с его помощью нам удалось предотвратить немало краж и убийств.

Лично я считаю Хайтера этаким добрым духом нашего города. А духов, которые решили заглянуть в гости, нужно всегда принимать и внимательно слушать.

Я поставила свою чашку в раковину и поскакала за сумочкой. Кинула в нее мобильный телефон, носовой платок и побежала в прихожую обуваться.

— Слушай, папа, уезжал бы ты отсюда в свою столицу, — внезапно услышала я голос Лео, пробегая мимо кухни.

— Это еще почему? — возмутился Хозер.

— Так тебя же тут убьют.

Что?

— Что? — озвучил мои мысли Дерек. — Кто меня убьет?!

— Да кто угодно. У нас полгорода на мамулечку облизывается, а подойти, пока она за тобой замужем, они боятся. Все ждут, когда вы разведетесь. Если узнают, что ты теперь живешь тут, найдутся желающие случайно уронить на твою голову кирпич или столкнуть в море. Ты, кстати, плавать умеешь?

— Лео! — крикнула я. — Ты идешь?

— Иду, Ви! — отозвался маг. — А ты, папа, все же подумай над моими словами. И уезжай. Здоровее будешь.

Он действительно ждал меня на ступеньках. Скромно притулился внизу на самом краешке, чтобы не мешать приходящим на работу стражам.

Я выскочила из машины и пулей бросилась к нему.

— Что же вы здесь сидите? — спросила я, протягивая ему руку и помогая подняться на ноги. — Зашли бы внутрь. Вы же знаете, там очень удобные стулья.

— Не хочу мешать твоим сотрудникам, Ви, — мягко улыбнулся господин Клуни. — Они люди занятые. Зачем я буду путаться у них под ногами?

— Что вы такое говорите! — возмутилась я. — Мы всегда вам рады. Все до одного.

Пока шли в мой кабинет, дядюшка Хайтер успел справиться о моем здоровье, рассказать, что у него самого в последнее время ноют колени, и предположить, что на смену солнечной погоде, которая стоит в Риве уже третью неделю, скоро придут дожди.

— Угостить вас чаем? — спросила я, когда господин Клуни удобно устроился на стуле для посетителей в моем кабинете.

— Нет, Ви, ни тебе, ни мне чаи гонять некогда, — улыбнулся наш пожилой информатор. — Давай лучше посплетничаем.

— Давайте, — усмехнулась я.

— Слышал я, Вифания, что скоро в нашем городе случится страшная сказка, — с хитринкой в голосе начал старик. — Будто задумал злой колдун похитить прекрасную принцессу, а на ее место заколдованную уродину посадить. Да так мастерски решил колдун уродину заколдовать, чтобы никто ее от настоящей принцессы не отличил, даже родной отец. Будто сделает это чародей для того, чтобы продать красавицу в рабство заморскому богатею-самодуру за хорошие денежки. А как догадается король-отец, что дочка его пропала, так уж искать ее поздно будет — сгинет принцесса в заморской стране. Так-то вот, Вифания.

Н-да… Я говорила, что все предупреждения о готовящихся преступлениях у дядюшки Хайтера носят иносказательный характер? Нет? Так вот, они все примерно так и выглядят. Видимо, старик считает, что просто написать на преступников донос — скучно, или же серьезно опасается за свою жизнь, поэтому каждая его сплетня — это головоломка, которую нашему отделу предстоит решить в самые короткие сроки. Конечно, можно подумать, что рассказы Хайтера — бред, но, как показала практика, лучше сыграть с господином Клуни в его странную игру, чем потом кусать локти и пытаться отыскать того, кто совершил злодеяние, описанное нашим добрым духом.

— Ты подумай над этой сказочкой, Ви, — сказал дядюшка Хайтер, вставая с места. — А я дальше пойду. Дела у меня.

— Спасибо за информацию, господин Клуни, — вежливо ответила ему.

Когда за ним закрылась дверь, я постучала по соседней стене, смежной с кабинетом моего заместителя.

— Идите сюда, — громко сказала. — Я знаю, вы все слышали.

Через минуту в моем кабинете стало многолюдно. Помимо Дира в комнату пришли Леонард и Алекс Бин — наш третий следователь.

— Ну, как вам сказка? — поинтересовалась я у них.

— Как обычно, ясного мало, — пожал плечами Алекс. — Понятно только, что скоро произойдет крупная кража с целью продажи краденого за границу.

— Будем работать сообща? — спросил Дир.

— Разумеется, — кивнула я. — Бумажки мы разгребли, а загадки дядюшки Хайтера нужно решать со всей возможной поспешностью. Давайте думать вместе — кем может быть эта принцесса, которую хотят украсть?

— Наверное, это что-то очень ценное, — задумчиво сказал Лео. — Что-то, что непременно купят за большие деньги. Что-то, что можно на какое-то время заменить подделкой.

— Возможно, речь идет о предмете искусства, который кто-то хочет заполучить в частную коллекцию, — предположил Алекс.

— Скорее всего, — кивнула я. — Тогда у нас большая проблема. В Риве десятки музеев, и в каждом имеется по два-три эксклюзивных дорогих экспоната.

— И что же, приставим к ним дополнительную охрану? — спросил Дир.

— В принципе, охрану можно увеличить, — ответила я. — Но мне кажется, этим мы только заставим вора на какое-то время затаиться или придумать новый план своей аферы. Вы знаете, у кого есть цель, тот ее добьется. Поэтому давайте для начала составим список самых ценных предметов искусства, которые хранятся в Риве.

— Я сделаю, — тут же вызвался Алекс.

— Обрати внимание на историю каждого экспоната, — добавил Дир. — Вдруг с одним из них была связана история, которая нас заинтересует? Может, какая-нибудь картина или статуя стоят особенно дорого или раньше их уже пытались украсть.

— Лео, свяжись с музейщиками и магическим отделом, — сказала я. — Есть вариант, что нашу картину-статую уже подменили. Пусть проверят экспозиции и запасники. На всякий случай. У нас в городе хватает умельцев, которые подделают что угодно. И еще, Алекс, обрати особое внимание на Главную художественную галерею. Она является самым большим музеем города. А Клуни что-то говорил про короля-отца. Уж не хозяина ли этой галереи он имел в виду?

— Я тоже пообщаюсь с директорами музеев, — предложил Дир, — по поводу их сотрудников. Если экспонат собираются заменить копией, скорее всего, действовать будут изнутри.

Когда все они покинули мой кабинет, я набрала номер Винсента Коди — директора Главной художественной галереи и, к слову сказать, неплохого знакомца нашего отдела.

— Слушаю вас, госпожа старший кеан, — шутливо ответил мне он.

— Винс, звоню предупредить — к тебе скоро придут мои ребята, — сказала я. — Есть подозрение, что твой музей собираются обокрасть.

— Опять? — усмехнулся Коди. — Пусть попытают счастья. Я как раз установил новую охранную систему. С кучей сюрпризов.

— Винс, возможно, один из твоих экспонатов заменят копией. Сам понимаешь, это сделать легче сотруднику музея, чем пришлому вору. У тебя, кстати, есть новые сотрудники?

— Да полно. Человек десять, не меньше. Как раз недавно набрал новых реставраторов и искусствоведов.

— Да… Что ж, будем работать. Когда к тебе явятся мои сотрудники, дай им список самых ценных экспонатов. И в запасники пусти. Одним из них будет маг, он проверит, нет ли среди твоих шедевров подделки.

— Знаешь, Ви, список я, конечно, составлю, а вот запасники, по-моему, — это лишнее. Однако из уважения к тебе и к закону, так уж и быть, пущу. Но только с моим сопровождением.

— Как скажешь.

— Слушай, старший кеан, а в новую секцию их тоже пускать? Там, между прочим, самая серьезная система охраны. Мышь не проскочит.

— Нужно проверить все.

— Тогда только на пару минут. В новой секции хранятся вещи, особенно чувствительные к колебанию температуры воздуха. Эти колебания могут навредить Принцессе.

Что он сказал?

— Кому навредить?!

— Принцессе. Это такая книга, Ви.

— Так. Расскажи-ка мне про эту книгу подробнее.

— О! — заулыбался в трубку Винсент. — Она — моя жемчужина, моя гордость. Ты ведь знаешь, что к галерее недавно присоединился ривский библиотечный фонд?

— Теперь знаю.

— Я пять лет этого добивался, Ви! У главного городского библиотекаря запасники располагались в сырых подвалах, представляешь? Старый идиот! И это при том, что коллекция библиофонда содержит ценнейшие старинные экземпляры! Когда мои работники вывезли книги из этих подвалов и начали их разбирать, выяснилось, что у нас в руках настоящие сокровища. Там такие образцы древней литературы, такие хроники и записки, что у меня буквально волосы на голове зашевелились, когда я их увидел. Но знала бы ты, Вифания, в каком плачевном состоянии были многие из них! Мои реставраторы смогли восстановить лишь третью часть всех испорченных книг. Я уже подал заявление в суд. Пусть старый дурак ответит за каждый испорченный образец! Это же надо так преступно небрежно относиться к истории, литературе и своей работе в принципе! Вот увидишь, он заплатит столько, что…

— Винс, Принцесса…

— Ах да, извини. Так вот, среди всех полуиспорченных книг мы отыскали одну, которая непостижимым образом сохранилась почти целиком. Она называется «Сказание о Принцессе Ривской» и содержит уникальные хроники об исторических событиях эпохи древних королей. Эта книга бесценна, Ви. Я не шучу и не преувеличиваю. Мне уже поступило почти пять десятков обращений от частных коллекционеров с просьбой продать Принцессу. Такие деньги предлагали, что на них можно половину города выкупить. Но я всем отказал. Эта книга должна принадлежать городу. Я планирую несколько раз в год выставлять ее в музее для широкой публики. Обрати внимание, совершенно бесплатно.

Моя интуиция выла сереной — вот она, красавица, которую собираются продать за границу богатому коллекционеру! Неужели дядюшка Хайтер пожалел несчастных сыщиков и назвал героев своей сказки реальными именами?

Сейчас же скажу Алексу и Лео, чтобы бросали все дела и отправлялись к Коди и его Принцессе. А Дир пусть проверит всех сотрудников галереи — и новых, и старых.

— Я отправляю к тебе своих мальчиков, Винс. Будем охранять твою жемчужину вместе.

Ребята со своим делом справились быстро. Через три часа они снова сидели в моем кабинете. Правда, на этот раз к ним присоединился и сам Винсент Коди — невысокий симпатичный брюнет лет сорока, выглядевший всегда так импозантно и строго, что больше походил на адвоката или серьезного бизнесмена, но уж никак не на знатока и хранителя искусства.

— Книга подлинная, охраняется очень серьезно, — доложил мне Алекс. — Сам я слабо представляю, как вообще ее можно украсть.

— У нас нет причин не верить господину Клуни, — пожала я плечами. — Если он сказал, что Принцессу собираются подменить, значит, так и есть.

— Ребята из маготдела прислали мне список иллюзионистов, которые способны на особенно качественные иллюзии, — сказал Лео. — Их немного, четыре человека.

— Работников галереи я почти всех проверил, — добавил Дир. — По девятнадцати могу всю информацию предоставить прямо сейчас. Только в ней ничего интересного нет — все они добропорядочные граждане. По остальным сведения отдам завтра до обеда. Но уверен, с ними тоже все будет чисто. По крайней мере, на первый взгляд.

— И как же вы будете ловить вора, который решил украсть Принцессу? — серьезно спросил Винсент Коди.

— На живца, — просто ответила я. — Мы поймаем его с поличным.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — Взгляд Винса стал скептическим. — Все-таки речь идет о бесценном памятнике литературы. Если мы его потеряем… Демон, даже думать об этом не хочу!

— Винсент, держи себя в руках, — поморщилась я. — Преступления, о которых сообщает наш информатор, обычно совершаются в течение двух-трех суток. Времени на то, чтобы вычислить вора, очень мало, поэтому мы и будем брать его с поличным. Лучше скажи, твои сотрудники в курсе, что в галерею приходили мои ребята?

— Конечно, в курсе. Их видели очень многие, если не сказать все.

— И как ты объяснил причину их визита?

— Пока никак. Они прибыли почти сразу после нашего с тобой разговора. По залам и запасникам я водил их сам, а потом вместе с ними поехал сюда. А что?

— А то, что было бы неплохо, если бы ты провел общее собрание своих музейщиков. И на нем объявил, что УСП намерено каталогизировать все наиболее ценные произведения искусства, которые хранятся в музеях Рива. Что маги будут снимать слепки ауры каждого такого предмета, и делать это начнут, скажем, через неделю.

— Хочешь подтолкнуть вора к действию? — догадался Дир.

— Да. Визит Алекса и Лео мог испугать нашего злоумышленника. Надо уверить его, что о нем и его намерении никто не знает, а наши мальчики приходили в музей по делам УСП. Опять же вор, скорее всего, человек умный, а значит, сообразит, что если он поменяет книги до того, как в галерею явятся наши маги, то слепок они снимут сразу с подделки. Иллюзия ведь ауру немного искажает. Это будет ему только на руку — о том, что Принцесса украдена, узнают очень не скоро, ведь в каталогах копия будет проходить как оригинал.

— Ты так уверена, что вор — один из моих сотрудников? — поинтересовался Коди.

— Почти на сто процентов, — ответил вместо меня Алекс. — Винсент, я своими глазами видел твою систему охраны. Обойти ее может только человек, который знает, как именно ее можно снять. Делай выводы.

— Мне трудно в это поверить, — беспомощно развел руками музейщик. — Я очень тщательно подбирал персонал. Особенно тот, что имеет доступ в специальные секции. Все мои люди — благонадежные, многие работают в галерее не один десяток лет.

— Поверь, наш художественный друг, когда на кону большой барыш, даже самые проверенные и надежные ребята могут оказаться подлецами, — усмехнулся Лео. — Уж мы-то это знаем точно.

— Хорошо, проведу собрание, — кивнул Винсент. — Для достоверности могу даже потребовать у хранителей поднять собственные каталоги экспонатов. А что дальше?

— А дальше к вам придут ребята из маготдела во главе с нашим Леонардом и установят дополнительную систему защиты, о которой будешь знать только ты, — сказала я.

— Можно в эту защиту вплести магическую ловушку, — с предвкушением потер руки Лео. — Только нужно подумать, на что ее запитать, чтобы она случайно не поймала того, кого не надо.

— Вот и подумай, — улыбнулась я. — Где, кстати, твой список иллюзионистов?

— Я сбросил его тебе по электронной почте. Распечатывать было некогда.

— Отлично. Тогда сейчас я позвоню Вайлеру Бадду и попрошу у него пару чародеев для наведения чар. Лео, ты, как я уже сказала, отправишься с ними. Дир, продолжай проверять данные сотрудников галереи, Алекс тебе в этом поможет. А я пока посмотрю, что за волшебники эти иллюзионисты. И пусть нам улыбнется удача, господа стражи.

Домой я отправилась сразу после того, как Лео позвонил мне из музея и доложил, что магическая ловушка установлена.

— Мы решили запитать ее на распознавание чужой книги, — сообщил он. — В этом хранилище находится только Принцесса, и другой литературе там делать нечего. А вор наверняка сразу принесет с собой подделку. Когда ловушка сработает, любитель древностей будет обездвижен, и включится индивидуальная сигнализация.

— И кто ее услышит?

— Я, Вайлер Бадд и наш музейный приятель.

— Когда сработает сигнализация, не забудь сразу сказать об этом мне.

— Не волнуйся, мам, после нас ты первая обо всем узнаешь.

Таким образом, с работы я ехала с одной стороны в хорошем расположении духа, с другой — в некотором волнении от предстоящего ожидания.

Когда открыла свою входную дверь, комнаты встретили меня звенящей тишиной. Хозера дома не было.

Я осторожно заглянула в гостевую спальню — вещи мужа были на месте. Значит, он внял моему совету и отправился на прогулку.

Быстро приготовила себе легкий овощной ужин и так же быстро его съела, поглядывая то на часы, то на экран мобильного телефона.

В Главной галерее рабочий день подошел к концу, Винсент наверняка уже провел собрание своих работников и сообщил им о грядущей «каталогизации». Вполне возможно, что вор попытает счастья прямо сегодня, а потому телефон лучше постоянно держать при себе.

Однако время шло, а Лео все не звонил.

В начале девятого вернулся Хозер. Когда он открыл калитку и шагнул во дворик, я как раз сидела на веранде в плетеном кресле, пила чай и смотрела на огни города — с пригорка, на котором был расположен мой дом, их было видно особенно хорошо.

— Привет, — сказал мне Дерек, усаживаясь в соседнее кресло. — Как дела?

— Нормально, — ответила я. — Чай будешь?

— Нет, спасибо. Я недавно ел.

— Как хочешь. Гулял?

— Почти, — усмехнулся Хозер. — Смотрел съемные квартиры, которые мне подобрал Витт.

— И как?

— Мне ни одна не понравилась.

Кто бы сомневался. Нашему аристократу угодить тяжело.

— Как прошел твой рабочий день? — вдруг поинтересовался Дерек.

— Как обычно, — пожала я плечами. — А почему ты спрашиваешь?

— Да так… Мне как-то чудно думать, что ты — страж.

— Почему же?

— Ты такая маленькая, хрупкая. И вдруг старший кеан.

— Дерек, я думала, ты знал, что у меня за профессия.

— Да, я был в курсе, что в Лиаре ты работала в каком-то отделе УСП, но, честно говоря, думал, в Риве ты будешь просто наслаждаться жизнью.

Я посмотрела на него как на дурачка.

— Ты сам бы не взвыл от скуки, просто наслаждаясь? — скептически поинтересовалась я.

— Взвыл бы, — согласился Хозер. — Но многие девушки мечтают именно о такой жизни, с деньгами и без работы.

— Я — не многие девушки.

— Я уже это понял. Скажи, Вифания, как старший кеан, ты в этом городе знаешь всех, верно?

— Не всех, но многих, — осторожно сказала я.

— Тогда тебе известно, кто такой Ларен Шет?

Я едва не поперхнулась.

— Этот человек известен в некоторых ривских кругах, — ответила мужу. — Ты что же, с ним знаком?

— Теперь да. Он сегодня подсел за мой столик, когда я ужинал в одном уютном ресторане.

— Что ему было от тебя нужно? — жестко спросила я.

— Ничего особенного, — пожал плечами Хозер. — Он сказал, что много обо мне слышал и давно хотел познакомиться. Я ничего против не имел, сама знаешь, в Риве у меня знакомых мало. Мы немного поговорили о бизнесе — он сказал, что здесь у него есть свое производство. Политику обсудили, курс акций некоторых компаний — словом, очень приятно побеседовали.

— Ты сказал ему, что сейчас живешь у меня?

— Да. Этот Шет спросил, где я остановился, а я ответил, что временно живу в доме своей жены. Он тогда справился о твоем здоровье и попросил передать от него привет.

Дерек говорил, а мысли в моей голове уже кружились в хороводе. Когда Шет узнал о том, что Хозер приехал в Рив? Скорее всего, сразу. А потом несколько дней ждал удобного случая познакомиться с ним лично. Но зачем? Он не может не понимать, что королевский любимец и в ссылке остается очень значительной персоной, и, если с ним что-то случится, поднимется такой шум, что всем небо покажется с овчинку.

Хочет меня подразнить? А какой в этом смысл? Мы же с Дереком все равно через несколько месяцев разведемся. С Лареном надо связаться и напрямую спросить, что ему нужно от Хозера.

— Знаешь, пока я сюда шел, все пытался понять — почему мне так знакомо его имя? — продолжал между тем мой муж. — А потом вспомнил. На коробочке с круассанами, которую принес сегодня твой сотрудник, было написано «Риалья. Пекарня Шета». Это ведь он прислал тебе сладости, верно? Вифания, Ларен Шет — твой любовник?

— Нет, Дерек, — усмехнулась я. — У меня с Шетом не настолько близкие отношения. Хотя булочки мне действительно присылает он. Время от времени мы общаемся, но только по работе. У меня есть к тебе просьба. — Я серьезно посмотрела ему в глаза: — Постарайся по возможности реже встречаться с этим человеком.

— Почему? Мне он показался приятным и внушающим доверие.

— О, не сомневаюсь. Он всем внушает доверие. До поры до времени. Шет — глава местного преступного дома, Дерек. Не думаю, что тебе стоит заводить с ним близкое знакомство.

Брови Хозера взлетели вверх.

— Какие у тебя необычные знакомые, — пробормотал он. — Так, значит, твой штатный маг не шутил, когда говорил, что мне из-за тебя могут проломить голову?

— Не говори глупостей, — поморщилась я. — Никто тебя не тронет.

— Да я этого и не боюсь. Я в состоянии за себя постоять.

Надеюсь, Дерек, ты знаешь, о чем говоришь.

Когда Хозер ушел в дом, я сразу же взяла телефон и набрала номер, по которому звонила всего один раз и достаточно давно.

— Добрый вечер, Вифания. — Бархатный голос Шета раздался в трубке буквально через секунду после того, как я нажала на кнопку вызова.

— Здравствуйте, Ларен. Есть у вас свободная минутка?

— Для вас у меня свободна целая жизнь.

Хм, пожалуй, не буду сейчас заострять на этой реплике внимание.

— Вы сегодня познакомились с Дереком Хозером.

— Да, мы неплохо пообщались за ужином.

— Ларен, зачем он вам понадобился?

Шет тихо хмыкнул:

— Ужин?

— Нет, мой муж.

— Милая Вифания, а что такого я сделал? Мы с господином Хозером всего лишь обсудили несколько интересных тем. Из-за чего вы так разволновались, что решили мне позвонить?

— Вы ничего не делаете просто так, Ларен, и я об этом знаю.

— Ну хорошо. Допустим, мне стало любопытно, что за человек ваш фиктивный супруг. А заодно захотелось передать через него привет. Он его, кстати, передал?

— Передал.

— Отлично.

— Ларен, я прошу вас, будьте благоразумны. Хозер по-прежнему приближенный Георга Первого, и, если с ним что-то случится, у всех нас будут большие проблемы.

— Я вовсе не собираюсь вредить вашему супругу. По крайней мере, до тех пор, пока он ведет себя хорошо. Другое дело, если господин Хозер вдруг попытается вас обидеть… Знаете, милая Вифания, от несчастного случая не застрахован никто. Даже королевский фаворит.

— Ларен! — предостерегающе начала я.

— Впрочем, то, что ваш супруг все еще фаворит, тоже весьма условно, — продолжал глава теневого дома. — Вам известно, почему Георг Первый сослал его в Рив?

— А вам? — с замиранием сердца спросила я. — Вам известно?

— Да. Ни господин Хозер, ни ваш отец, который представляет в Лиаре его интересы, не расскажут подробностей этой неприятной истории. Вы ведь уже знаете о кровной клятве, которая заставляет их молчать, правда? У меня же в столице есть знакомые, которые никакими клятвами не связаны и при этом находятся в курсе многих политических событий.

— Вы расскажете мне?

— Расскажу. Но не бесплатно.

— И чего же вы хотите?

— Я хочу поужинать с вами, Вифания. Скажем, завтра вечером.

— Приглашаете меня на свидание?

— Совершенно верно. Там я отвечу на все ваши вопросы. По крайней мере, на те, на которые смогу.

— Ларен, мне, конечно, очень интересно узнать, во что по милости Хозера ввязался мой отец, однако я сразу хочу предупредить: спать с вами я не буду. Если не согласны, все, что мне нужно, выясню сама.

Он тихо засмеялся.

— Вы такая милая и забавная девушка! Нет, госпожа старший кеан, секс я вам не предлагаю. Хотя, конечно, ничего против него не имею. Мы просто посидим в хорошем заведении, я угощу вас чем-нибудь вкусным и расскажу кое-что интересное.

— Ларен, зачем вам это?

— Просто хочу вас увидеть, — серьезно сказал Шет и, прежде чем я успела что-либо ответить, добавил: — Буду ждать вас завтра в девятнадцать часов в ресторане «Лиарда». Приходите, Вифания.

И положил трубку.

Почти минуту я разглядывала огни уличных фонарей.

Поздравляю, Ви, тебя впервые за последние полтора года позвали на свидание, да еще в один из лучших ресторанов города.

Нет, за встречу с Шетом меня никто не осудит. Любой страж, который увидит нас вместе, поймет, что свидание наше исключительно деловое. Да и сам Ларен весьма приятный мужчина — и в плане внешности, и в плане общения. А уж если он действительно ответит на мои вопросы… Что ж, увидеться с ним определенно стоит.

Только подумала, как вдруг зазвонил телефон.

— Лети к музею, мамуля, — раздался в трубке восторженный голос Леонарда. — Сработала наша сигнализация!

На сборы мне понадобилась одна минута, благо переодеваться в домашнее платье я благоразумно не стала. Заскочила в дом, сунула ноги в туфли, схватила сумку и ключи от машины.

— Ты куда это на ночь глядя? — удивился выглянувший из своей комнаты Хозер.

— На работу, — ответила я, выскакивая за дверь.

До Главной художественной галереи доехала очень быстро. Повезло — поток автомобилей был небольшим и предоставлял массу возможностей для маневров.

Они ждали меня в холле.

— Все собрались? — спросил Вайлер. — Тогда идемте смотреть, кто попался в наш силок.

— А ведь я не ожидал, что ловушка сработает так быстро, — признался Винсент Коди, ведя нас по коридору к хранилищу. — Думал, грабителю потребуется несколько дней, чтобы окончательно решиться на свое злодеяние.

— На самом деле ничего здесь удивительного нет, — ответил Леонард. — Зачем ждать у моря погоды, если все уже спланировано? Тем более, согласно нашей легенде, в музее скоро должна появиться масса лишнего народа.

Пока Вайлер снимал наложенные чары, я едва не подпрыгивала от нетерпения — уж очень хотелось посмотреть на нашего отчаянного авантюриста.

Наконец дверь распахнулась. Мы шагнули в комнату и… застыли в немом удивлении. В нескольких шагах от нас стояла высокая тумба с установленным на ней стеклянным кубом, через стенки которого можно было видеть небольшую толстую книгу. Прямо над этой книгой оранжевыми огоньками переливалась плотная магическая сеть, а в ней, как муха в янтаре, застыл большой черный ворон. С раскинутыми крыльями и книгой в когтистых лапах.

— Что за… — обалдело воскликнул Винсент. — Это и есть вор?!

— Странный вор, — удивленно согласилась я. — Я так понимаю, эта птица ручная и дрессированная. А наш злоумышленник просто открыл ей дверь и запустил внутрь. Винс, у тебя сигнализация установлена на полу?

— Да, — кивнул Коди, — ровным потоком без единого пустого места. А еще есть охранная сеть на расстоянии примерно полутора метров от пола.

О! Значит, наш охотник за музейными ценностями не настолько значимый сотрудник, чтобы иметь ключ от всей охранной системы, раз уж ему потребовались крылья, дабы незаметно подобраться к Принцессе.

— Вокруг книги тоже есть охранка?

— Есть, но не очень серьезная. Я боялся, что излучение от сигнализации ей навредит. Все-таки эта хроника очень древняя. Слушай, а как ворон собирался подменить Принцессу? Ведь для этого нужно еще и открыть крышку куба и аккуратно поменять оригинал и подделку местами.

— Вороны очень умные, — пожала я плечами. — Наверняка этого красавца хорошо обучили такому сложному трюку. Посмотри, какой у него умный взгляд! Как у человека.

— Это непостижимо! — отмер молчавший до сих пор Вайлер Бадд. — Лео, ты тоже это видишь?

Я бросила взгляд на магов. Оба они с восторженными лицами, не отрываясь, глазели на злобно зыркающего на нас ворона.

— Просто отпад! — восхищенно выдохнул Леонард. — С ума сойти! Я-то думал, это сказки. А они, оказывается, еще встречаются!

— Расскажу своим ребятам — не поверят, — пробормотал Бадд.

— Мальчики, вы о чем? — не поняла я.

— О нем. — Вал кивнул на застывшего ворона.

— И что с этой птицей не так?

— Это не птица, Ви, — все так же восхищенно сказал Лео. — Это оборотень.

У меня глаза практически вылезли из орбит. Оборотень? Настоящий?

— Это видно по его энергополю, — сказал Вайлер. — Я-то думал, что они вымерли или ушли на другой континент. Интересно, он один в своем роде или у него где-то поблизости есть родственники и друзья?

— А мы у него сейчас спросим, — усмехнулся Лео, формируя в руках что-то напоминающее длинный аркан. — А заодно и по поводу книжечки нашей полюбопытствуем.

Быстрым точным движением он накинул на ворона петлю. Она тут же обхватила птицу двумя рядами толстой веревки. Лео плавно дернул аркан на себя, и связанный пернатый грабитель выскользнул из зоны действия магической ловушки.

Через пять минут все мы уже находились в кабинете Винсента. Ворона Леонард поместил на ковер прямо перед нами.

— Давайте-ка, любезный, перекидывайтесь в человека, — предложил задержанному Вайлер, когда мой штатный маг снял свои путы.

Ворон бросил на него сердитый взгляд и хрипло каркнул.

— Поматерись еще у меня! — фыркнул Лео. — Сам не обернешься, так мы с коллегой тебе поможем. Да еще законсервируем. Хочешь прожить пару лет с хвостом и птичьими лапами?

Ворон снова каркнул и начал меняться. Его тело вытянулось и как-то плавно изменило свою форму. Через мгновение перед нами сидел молодой мужчина, неожиданно светловолосый и голубоглазый.

— Дик! — ахнул Винсент. — Так это ты?..

Мужчина поморщился и отвел взгляд.

— Все-таки это твой сотрудник, — констатировала я.

— Не просто сотрудник, — грустно ответил Винс. — Это приемный сын моей соседки. Мы много лет жили через садовую дорожку друг от друга. Он вырос практически у меня на глазах. Я его поэтому к себе и взял. Плотником и уборщиком.

— И давно этот мужчина работает в галерее?

— Восемь лет.

Какая прелесть. Впрочем, такие ситуации, к сожалению, не редкость.

— Как ваше имя? — обратилась я к оборотню.

— Дик Маршкеп, — хрипло ответил он, подняв на меня глаза.

Встретился со мной взглядом. Опустил голову.

— Что вы делали в хранилище Главной галереи, господин Маршкеп?

— А вы не видели? — усмехнулся задержанный. — Висел в воздухе.

— С какой целью вы туда проникли?

— Хотел немного подзаработать.

— Подзаработать?! — задохнулся от возмущения Винсент Коди. — Ты хоть понимаешь, щенок, что собирался сотворить?

— На официальную зарплату коттедж не построишь, — пожал плечами Маршкеп. — Она у меня слишком маленькая.

— По чьему заказу вы действовали? — спросила я, прежде чем владелец музея успел высказать все, что думает о своем сотруднике.

— Ни по чьему.

— Просто захотел редкую книжку почитать? — фыркнул Лео.

— Нет, — ответил ему Маршкеп. — Я таким старьем не интересуюсь. Пусть его другие читают.

— Так вы не отрицаете, что проникли в охраняемую секцию для того, чтобы украсть самый ценный музейный экспонат города? — спросил Вайлер.

— Вы считаете, есть смысл отпираться? — поинтересовался вор.

— Кому вы планировали продать Принцессу? — спросила я.

— Не знаю, я еще не решил. Желающих пруд пруди. Кинь клич — с руками оторвут.

Это точно.

— У вас были сообщники?

— Нет, — хмыкнул Маршкеп. — Зачем они мне?

Я взяла книгу, которую мужчина собирался положить в стеклянный куб вместо Принцессы. Ну да, по виду ветхая старинная рукопись. Хотя на ощупь она не такая уж древняя. Правильно, зачем заморачиваться? Руками эту хронику точно никто трогать не будет.

— Кто накладывал иллюзию на вашу книгу?

— Какая разница? — Оборотень снова вскинул на меня взгляд. — Этот человек ничего о моих планах не знал.

— Это не имеет значения, — ответила я. — Он в любом случае соучастник преступления.

— Но это же ерунда! — возмутился Дик Маршкеп.

— Ерунда или не ерунда — решит суд. Так кто заколдовал вашу книгу?

— Я не знаю его имени. — Оборотень снова отвел взгляд и уставился на стену за моей спиной.

— Врет, — спокойно констатировал Лео.

— Вижу, — сказала я. — Леонард, вызывай стражей. Отвезем нашего собеседника в Управление.

Маршкепа увели. Винсент почти минуту наблюдал в окно, как пыхтит по дороге автомобиль УСП, пока тот не скрылся из виду.

— Знаешь, Ви, я в шоке, — признался мне Коди. — После разговора в твоем Управлении я долго думал, кто именно мог бы попытаться украсть Принцессу. Кучу вариантов рассмотрел, а на Дика даже не подумал. Он ведь мне почти родня. Да еще оборотень! Интересно, его приемная мать в курсе?

— Знаешь, Винс, то, что мы поймали твоего уборщика, еще не говорит о том, что можно расслабиться, — задумчиво сказала я. — Лично я очень сомневаюсь, что у него не было подельников. По-видимому, он просто исполнитель. Стратегов нам еще предстоит найти. Поэтому магическую ловушку с твоего хранилища мои мальчики снимать пока не будут. На всякий случай. Ты не против?

— Не против, — вздохнул музейщик. — Ох, Ви! Как это странно и неприятно, когда близкие люди вдруг оказываются не такими… положительными, как ты всегда думал.

— Что поделать, Винс.

— Я ведь до последнего надеялся, что вор — человек со стороны, — грустно улыбнулся Коди.

Я только развела руками.

ГЛАВА 4

Пятница, как и всегда, началась с планерки.

— …ему недавно исполнилось тридцать два года. Он с самого детства отличался тягой к авантюрам и непредсказуемым поведением. Словом, забияка был тот еще, учиться не хотел, постоянно попадал в разные передряги, но при этом мастерски из них выходил. В нашем архиве я нашел документы, так там подшито одно дело о хулиганстве, которое он совершил, когда ему было шестнадцать лет. И больше ничего. Повзрослев, он остался таким же лентяем и задирой, поэтому часто менял место работы. Задержался надолго только в галерее господина Коди.

Дир отложил листок со своим отчетом и обвел всех нас взглядом.

— Маршкеп по-прежнему отказывается рассказывать о своих сообщниках. Имя иллюзиониста тоже не называет. Ви, нужно разрешение на магическое сканирование его памяти.

— Достанем, — кивнула я.

— А дадут? — засомневался Алекс.

— Разумеется, — усмехнулась я. — Руководство уже в курсе, что главная историческая реликвия города по-прежнему рискует отправиться в иностранную коллекцию.

Вчера я до самой ночи писала предварительный отчет руководству о деле «Принцессы Ривской», в котором особо отметила, что задержанный нами «особенный» вор вряд ли согласится сотрудничать со следствием, а так как уговаривать его времени у нас нет, магическое сканирование — важная необходимость.

— После планерки я отправлю начальству служебную записку с просьбой о сканировании. К вечеру, скорее всего, нужная бумага будет в нашем распоряжении. Лео, сам проведешь процедуру или попросим кого-нибудь из маготдела?

— Конечно, сам!

— Вот и хорошо. Ладно, с этим все понятно. Алеф, что там с твоими распоротыми собаками?

Текст записки я состряпала минут за десять, отправила и снова занялась бумажной работой. Вот только дела делаться никак не хотели — мысли все время уходили в сторону. Причем в основном в сторону предстоящей встречи. И к разговору за завтраком, который состоялся у меня сегодня утром.

Когда вчера я вернулась из музея домой, Хозер еще не спал. Услышав стук входной двери, он выглянул из комнаты и уже собирался что-то спросить, но, увидев мое усталое лицо, просто кивнул головой и вернулся к своим делам.

Через некоторое время я услышала возле своей комнаты тихие шаги. Дерек топтался там почти минуту, но внутрь так и не зашел. Зато утром, к моему удивлению, устроил что-то очень напоминающее допрос.

— И часто ты работаешь по ночам? — невинно поинтересовался супруг, пока мы пили чай.

— Когда как, — пожала я плечами. — Раньше часто, а теперь в зависимости от обстоятельств.

— Ты ведь вчера вечером поехала не документы подписывать, верно? — продолжал Хозер. — Тебя выдернули на какое-то расследование?

— Да, так и было.

— Но ведь ты руководитель. Разве у тебя нет других, административных обязанностей?

— Есть. И немало.

— Тогда почему бегаешь наравне с простыми следователями? Разве нельзя было поручить это ваше расследование кому-нибудь другому?

— У меня специфическая работа, Дерек. Есть такие ситуации, когда времени на расследование нет, нужен мозговой штурм, а одной головы для этого мало. К тому же у каждого моего сотрудника есть дела, которые могут тянуться месяцами. Поэтому все мы друг другу помогаем.

— А сколько всего у тебя сотрудников?

— Восемь. Вместе со мной девять.

— Всего-то? — удивился Дерек. — Не слишком ли мал ваш отдел для такого крупного города, как Рив? Сколько же у тебя следователей?

— Четверо, причем один из них — мой заместитель. И нет, Дерек, их не мало, а вполне достаточно. Мы работаем в тесном взаимодействии с другими отделами, поэтому в новых кадрах пока не нуждаемся. А с чего вдруг такое внимание к моей работе? Раньше ты к ней интереса не проявлял.

— Раньше я с УСП не сталкивался, — усмехнулся муж. — Знаешь, мне кажется несправедливым, даже неправильным, что ты ловишь по ночам бандитов наравне с мужчинами. Я тоже руководитель группы людей, но при этом большую часть времени провожу за компьютером.

— Кто на что учился, Дерек, — пожала я плечами. — Моя работа доставляет мне удовольствие, а значит, она правильная.

В «Лиарду» я поехала сразу после работы. Поначалу у меня была мысль заскочить домой и переодеться, но на это попросту не хватило времени. Ближе к вечеру мне позвонил Жеран Фурье — руководитель ривского УСП — строгий усатый мужчина, чем-то напоминающий мне отца.

По телефону мы разговаривали почти час. Я подробно пересказала ему детали поимки Дика Маршкепа (зачем, спрашивается, до полуночи отчет сочиняла?) и ответила на все возникшие у руководства вопросы.

На самом деле то, что Фурье лично мне звонит, многие считают честью. Других старших кеанов для разговора по душам он обычно вызывает к себе на ковер. Но я — женщина, и, видимо, поэтому мне дают такую милую поблажку.

— А может, этот твой оборотень не врет и у него действительно не было подельников? — сказал мне в конце нашего разговора Жеран Фурье. — Ты сама знаешь, какие криминальные таланты порой прячутся среди дворников, садовников или посудомойщиков.

— Все это так, но господин Клуни сообщил, что похитить Принцессу задумал «злой колдун». То есть умный, хитрый человек. Возможно, влиятельный и обладающий магией. Маршкеп не умный, не хитрый и не влиятельный. Разве что удачливый. И магией, кроме своего оборотничества, не владеет. Я уверена — он простой исполнитель. Однако все это нужно проверить.

— Что ж, проверяй. Разрешение на сканирование я отправил тебе с курьером. Подписывай его и отдавай своим ребятам. Пусть работают дальше.

Таким образом, домой я не попала — пока дождалась курьера, пока передала документ Лео…

Словом, ровно в девятнадцать часов я уже была на пороге «Лиарды».

Стоило шагнуть в холл ресторана, как рядом тут же материализовался метрдотель, который вежливо сообщил, что меня уже ждут, и проводил в отдельный кабинет.

Шет подготовился к встрече как следует. Для нашего ужина он выбрал VIP-зал — уютный, с красивыми шторами, мягким ковром и симпатичными стильными светильниками.

Когда я вошла, он, как всегда красивый и элегантный, встал из-за стола, поцеловал руку и вежливо отодвинул для меня стул.

— Добрый вечер, Вифания.

— Здравствуйте, Ларен.

— Я рискнул сделать заказ не только за себя, но и за вас. Хочу, как и обещал, угостить кое-чем особенным.

— В отношении особенных блюд я вам полностью доверяю, — улыбнулась ему.

— Очень этому рад. Надеюсь, я вас не разочарую.

Через пару минут официант уже ставил перед нами тарелки с салатом и рыбой, от которых исходил чудесный аромат.

— Очень вкусно, — оценила я, попробовав одно из блюд. — Ларен, вы мне обещали не только хорошую еду, но и интересный разговор.

— Куда вы так спешите, Вифания? Вам неприятно мое общество?

— Что вы! Наоборот. Просто очень хочется узнать, что опять случилось у Дерека Хозера.

— Ну, если вам очень хочется, давайте поговорим. Знаете, при встрече ваш муж показался мне весьма интересным и респектабельным человеком. Никогда бы не подумал, что его подозревают в государственной измене.

Ох… Это слишком даже для Хозера.

— Ваши сведения достоверны? — серьезно спросила я.

— Абсолютно, — так же серьезно ответил Шет.

— Если Дерек — политический преступник, почему он сейчас находится в Риве, а не в застенках Тайной канцелярии или хотя бы не под домашним арестом в своем столичном доме?

— Возможно, потому, что официальных обвинений вашему мужу пока не предъявили. И не предъявят до тех пор, пока не будут выяснены все обстоятельства случившегося скандала. Вам ведь известно, Вифания, что Дерек Хозер — любимец Георга Первого, которому прощались многие шалости?

— Уж мне, Ларен, это известно лучше, чем всем остальным.

— А вы задумывались, почему это происходит?

Я пожала плечами.

— Дело в том, что семья Хозеров вот уже второе столетие является главным тайным кредитором короля. Родственники вашего супруга вовремя успели прибрать к рукам почти половину промышленных артерий Заринора. При желании его величество способен вернуть все эти предприятия обратно под крыло государства, вот только делать этого он не будет, дабы не тратить деньги казны на поддержание этих самых предприятий. Хозеры же не только ведут разработку месторождений полезных ископаемых, варят сталь и все такое прочее, но и самостоятельно, без дотаций короны, содержат все свои рудники и заводы, покупают новую технику, платят жалованье рабочим, а еще, помимо официальных налогов, вносят в казну некий процент, который и обеспечивает им любовь и уважение нашего короля. Нежные чувства его величества подкрепляют еще кое-какие деньги — их Хозер, скажем так, дает Георгу Первому в долг по первому требованию и на долгосрочный период. Видимо, поэтому король терпеливо переносит выходки вашего супруга и даже помогает ему выбраться из некоторых передряг. Хотя лично я не совсем понимаю, почему нельзя убрать хулиганистого фаворита с глаз долой, и обстряпать дело так, чтобы корпорация «Азиру» перешла к другому, серьезному человеку. Но, видимо, на это у его величества есть свои причины.

— А что с государственной изменой?

— Чтобы понять суть ситуации, нужно знать некоторые детали. Скажите, Вифания, слышали ли вы о трагическом случае, который произошел с парламентарием Фитером?

— Об этом слышала вся страна, — сказала я.

Что там страна, все заграничные газеты несколько месяцев взахлеб обсуждали эту ужасную историю.

Дело в том, что господин Фитер являлся не только членом Объединенного парламента нашего государства, но и противником королевской власти. Фитер был необыкновенно умным, мастерски умел вести самые разные переговоры и поворачивать любой спор в свою пользу. А еще он выступал категорически против целого ряда реформ, которые собирался ввести Георг Первый.

Я говорю «был» не случайно. Год назад господин Фитер трагически погиб в результате теракта — в его личный автомобиль была заложена бомба, которая взорвалась в тот момент, когда парламентарий и его жена куда-то ехали по своим делам.

Позже эксперты выяснили, что основой бомбы оказался круч — взрывчатое вещество, чье производство запрещено в нашем государстве. У круча есть важная особенность: его нельзя перевозить на большие расстояния, потому как во время долгого движения происходит некая реакция, и сразу за ней следует мощный взрыв. Другими словами, выходило, что в где-то в Лиаре открыто подпольное производство незаконного взрывчатого вещества, которым кто-то снабдил террористов. Словно в подтверждение этому один за другим произошло два теракта, в которых погибли еще два противника монархии, правда, не такие заметные, как покойный господин Фитер.

Со стороны казалось, что это монархисты таким грубым образом пытаются избавиться от особенно рьяных оппонентов.

Некоторые СМИ долго муссировали эту тему, помогая террористам компрометировать королевскую власть. Однако спустя пару месяцев разговоры как-то поутихли, да и новых терактов больше не происходило. А лабораторию по производству круча так и не отыскали.

— Дело Фитера и его убиенных товарищей дало новый виток, — сообщил Ларен Шет. — В Лиаре нашли место, где производили круч.

— Да вы что?! — ахнула я. — И где?

— В одном из старых подсобных помещений пригородного сталелитейного завода. Который входит в состав корпорации «Азиру».

— По-моему, это самая обыкновенная подстава. Причем шитая белыми нитками.

— Не скажите, милая Вифания. Чудесные люди из Тайной канцелярии уже определили, что круч там изготавливали не один год. К тому же его производство было неплохо спрятано. Оно обнаружилось только по воле случая. В эту подсобку каким-то образом заглянули два сталевара, которые не имели к кручу никакого отношения.

— Они вдохнули его пары и получили ожог легких, — добавила я, вспоминая заметку, прочитанную несколько дней назад. — Потому что круч токсичен и с ним нужно работать в специальном снаряжении.

— Откуда вы знаете? — удивился Шет.

— Прочитала в газете про двух пострадавших рабочих. И сделала выводы.

— Как, однако, приятно с вами беседовать, Вифания, — улыбнулся глава теневого дома. — Так вот, шум тогда поднялся страшный. А уж когда умники, изготавливавшие круч, признались, что действовали с согласия владельца «Азиру», вышел настоящий скандал.

— Какой-то бред!

— Примерно то же самое сказал и ваш супруг, когда узнал, что делалось на его заводе и что его пытаются включить в список химиков — любителей взрывчатых веществ. Дальнейший ход мыслей ребят из Тайной канцелярии вполне понятен и логичен. Круч вне закона, то есть это уже уголовщина. Продавать его за границу нельзя, а значит, использовать его собирались по месту изготовления. Вспоминаем дело Фитера и вызванную им антипатию к короне. В конечном итоге имеем подозрение в неблагонадежности и, как следствие, в государственной измене. Георг Первый, видимо, не шибко поверил выводам своих подчиненных. Все-таки у Хозера при дворе куча недоброжелателей. И отправил его сюда до выяснения всех обстоятельств дела. И от греха подальше.

Ларен сделал глоток вина, которое расторопный официант еще пять минут назад налил в его бокал, и продолжал:

— Конечно, на заводе провели служебное расследование. Немало народу было наказано и уволено. При этом во время допросов все эти люди как один утверждали, что делали круч по распоряжению Дерека Хозера. За дополнительную прибавку к зарплате. Правда, не нашлось ни одного документа, которым бы прикрывалось производство взрывчатки, однако такое количество свидетельств против вашего мужа не могло оставить равнодушным вежливых мальчиков из Тайной канцелярии. Мои столичные информаторы уверяют: ему уже собирались предъявить обвинение и брать под арест, как вдруг пришло личное распоряжение короля оставить Хозера в покое до конца расследования. Прямо-таки волшебное доверие, не находите, Вифания?

— В газетах об этом ничего не писали.

— Это пока. То, что ваш супруг на неопределенный срок покинул столицу, вызовет много разговоров, предположений и сплетен. Которые скоро докатятся и до Рива. Что-то мне подсказывает, что здесь жизнь господина Хозера будет тоже насыщенной и интересной.

Пусть его жизнь будет какой угодно. Меня больше заботит, не пострадает ли из-за этой истории моя семья. Все-таки мы с Дереком пока еще женаты.

— Вифания, вы совсем не едите, — обратил внимание Шет.

— Аппетит пропал, — честно призналась я.

— Надо было отложить этот разговор на потом, — опечаленно сказал Шет. — Что же это за ужин, если кусок в горло не лезет? Может, хотя бы попробуете вино?

— Попробую, — улыбнулась я. — Спасибо за познавательный рассказ, Ларен.

Он улыбнулся в ответ и наполнил мой бокал.

Остаток ужина прошел легко и непринужденно. Мы обсудили последние городские новости, а потом Шет рассказал кучу забавных историй. Я смеялась и прямо-таки чувствовала, как меня отпускает напряжение, возникшее при рассказе об очередной проблеме моего супружника. Что ж, свидание определенно удалось. Господи, скорей бы август!

Когда часы на моей руке показали, что до полуночи осталось двадцать минут, я засобиралась домой.

— За руль вам сегодня нельзя, — заметил Шет. — Я мог бы вас проводить.

Я представила, как глава теневого дома доводит меня до калитки и целует в щечку, и едва не рассмеялась.

— Спасибо, Ларен, но я лучше вызову такси.

Он мягко улыбнулся, а потом вдруг приподнялся, легко перегнулся через стол, взял мою руку и нежно коснулся пальцев губами.

— Вы — чудо, Вифания, — серьезно сказал он. — Искренне надеюсь, что в такой неформальной обстановке мы с вами пообщаемся еще неоднократно. Наш конфликт рабочих интересов, конечно, непрост, но я обязательно придумаю, как с ним быть.

Домой я приехала в первом часу ночи и сразу отправилась спать. А утром, выглянув в окно, обнаружила у дома свою машину, которую вчера оставила на стоянке у ресторана. Она была аккуратно припаркована на своем обычном месте, а на ее капоте лежала изящная красная роза.

— Доброе утро!

Хозер вернулся с пробежки как раз тогда, когда я, уже одетая и готовая идти в кафе на свой традиционный субботний завтрак, ставила в вазу розу от моего криминального воздыхателя.

— Привет.

— Ты вчера снова вернулась поздно?

— Ага.

— Опять работа?

— Нет. На этот раз личное.

Он повернулся ко мне, увидел розу. Чуть нахмурился.

— А сейчас ты куда?

— Завтракать. Я по субботам завтракаю в кафе неподалеку.

— Подожди немного, я пойду с тобой.

— Ну уж нет!

— Почему?

— Потому что субботний завтрак — это время моего душевного отдыха. Никаких проблем, никакого общения. Только кофе и пирожное.

— Я тоже хочу кофе и пирожное. Обещаю, буду вести себя тихо и с разговорами приставать не стану.

— Дерек, ты меня слышал? Я пойду одна и кофе пить тоже буду одна. Позавтракай в этот раз без меня.

— Ладно, — как-то хитро согласился Хозер. — Тогда приятного аппетита.

Я бросила на него подозрительный взгляд и отправилась в кафе. По дороге подумала, что надо бы позвонить Лайону Витту и поинтересоваться, ищет ли он своему хозяину съемное жилье.

Задуманное исполнила сразу после того, как официантка поставила передо мной чашку с кофе и блюдце с кусочком шоколадного торта.

— Доброе утро, Лайон.

— Здравствуйте, госпожа Вифания. Очень рад вас слышать.

— Взаимно. Лайон, звоню, чтобы спросить, на каком сейчас этапе ремонт Рендхолла?

— На этапе полного разрушения дома. — В голосе дворецкого промелькнуло едва заметное недовольство. — Я, конечно, утрирую, но, по сути, так и есть. В усадьбе идет масштабная переделка всего: комнат, коммуникаций, даже фасада. И конца-края не видно.

— Да-а… Крепитесь, Лайон.

— Ничего страшного, госпожа Вифания, переживем.

— Скажите, а что со съемным жильем для вашего хозяина?

— Я каждый день предоставляю господину Хозеру варианты. Но они его не устраивают. Если так пойдет и дальше, боюсь, мне нечего будет ему предложить.

— А в каких районах вы ищете жилье?

— В самых лучших, госпожа Вифания. Там, где квартиры и дома имеют удобное расположение, красивый вид из окон и элитный дизайнерский интерьер.

— Ага. Значит, шикарные апартаменты Дереку не по нраву, а маленькая комнатка в моем доме — то, что нужно.

— Возможно, господину Хозеру просто комфортно находиться рядом с вами, госпожа Вифания.

Ну конечно. Особенно если учесть, что общаемся мы всего два раз в день — утром и вечером.

— Знаете, Лайон, может быть, у нас с вами о Дереке неверное мнение? Может быть, ему на самом деле нужна не роскошная квартира, а что-нибудь попроще?

— Вы сейчас шутите, госпожа Вифания? — скептически поинтересовался Витт.

— Шучу, Лайон. Просто я привыкла жить одна, и наличие в доме еще одного человека несколько меня напрягает. А учитывая, что он никак не может выбрать себе жилье, его оккупация моей гостевой спальни может затянуться. И мне это не нравится.

— Попросите его переселиться в гостиницу, — невозмутимо предложил дворецкий.

Какой добрый старичок.

— Нет, выгонять человека на улицу стыдно. Тем более он мой муж. Хоть и фиктивный. Пусть лучше съедет сам.

Я сделала глоток кофе, бросила взгляд в сторону и чуть не поперхнулась. За одним из столиков в конце зала вольготно восседал Хозер. Он что-то пил из фирменной голубой чашки этого заведения и смотрел прямо на меня.

— Вы совершенно правы, госпожа Вифания, — продолжал между тем Витт. — Я постараюсь как можно скорее найти вариант, который хозяина полностью устроит.

Хозер поймал мой взгляд и невинно помахал рукой. Я с подчеркнутым удивлением подняла брови. Муженек все так же невинно пожал плечами, кивнул, указывая на свою чашку, а потом приложил палец к губам. Мол, пью кофе, никому не мешаю. Я криво улыбнулась и отвернулась к окну.

— Хорошо, Лайон, — сказала дворецкому. — Спасибо за понимание. Всего вам доброго. Желаю пережить ремонт без нервных потрясений.

— Спасибо, госпожа Вифания. До свидания.

Я положила телефон на стол, неторопливо сделала еще один глоток кофе. Не удержалась, бросила взгляд на Хозера. Он все так же смотрел на меня и давал при этом какие-то указания широко улыбающейся официантке Лайне.

Мне стало смешно. Честное слово, какой-то детский сад. А Лайну даже немного жаль — вон как старается обратить на себя внимание незнакомого красавчика, а он на нее даже не смотрит.

Я снова повернулась к окну, ложечкой отщипнула кусочек торта. Ух, какой сладкий! Повар в этот раз явно добавил очень много сахара. Да и кофе как-то горчит, и солнце в окно светит слишком ярко…

Нет, ну сколько можно на меня пялиться!

О, неужели отвернулся? А, уже все равно. Завтрак все равно получился скомканным.

Я быстро допила кофе, заплатила по счету и вышла на улицу.

Неподалеку от кафе находится старый городской парк, недавно заново открытый после реставрации. По субботним меркам время сейчас достаточно раннее, так что можно будет спокойно побродить по его аллеям и подумать. Возможно, позвонить отцу и немного поговорить о его взаимоотношениях с зятем.

Кстати, о зяте. Едва я переступила ворота парка, как позади раздались легкие шаги.

— Милая девушка, позвольте составить вам компанию!

Я обернулась и встретилась со смеющимся взглядом Хозера. Его чудесное игривое настроение почему-то жутко меня разозлило. Оставит он меня сегодня в покое или нет?

— Любезный, вы меня преследуете? — не очень дружелюбно поинтересовалась я.

— А что остается делать, — развел руками Дерек. — Вы же все время от меня убегаете!

— Может быть, на это есть причина? И кстати, в этом городе имеется множество других милых девушек, которые составят вам компанию с большим удовольствием, нежели я. Всего доброго.

Развернулась и отправилась дальше по дорожке. Он конечно же сразу меня догнал и пошел рядом.

— Отчего же вы такая бука? — весело поинтересовался Дерек.

— Оттого, что хочу побыть одна, а вы мне мешаете.

— Но ведь сегодня чудесный весенний день! Гулять одной — преступление.

Он подмигнул и протянул мне свою руку.

Я резко выдохнула и быстрым движением заломила ее ему за спину. Хозер охнул, причем скорее от неожиданности, чем от боли.

— Дерек, ты глухой? — прошипела ему на ухо. — Я. Хочу. Побыть. Одна.

— Вифания, что ты делаешь? — просипел муженек. — На нас же смотрят!

Я окинула взглядом аллею. Из наблюдателей обнаружился только удобно расположившийся на газоне полупьяный мужичок, который действительно с удивлением на нас глядел.

— У меня была тяжелая, насыщенная неделя, — продолжала шипеть я. — Отцепись от меня! Дай нормально отдохнуть!

— Эй, парень! — крикнул вдруг мужичок. — У тебя там проблемы?

— Все нормально, — просипел ему в ответ Хозер.

— Точно? А то девка эта больно грозная. И вид у нее какой-то слишком решительный. Может, помочь?

— Не нужно, — с трудом проговорил Дерек, пытаясь извернуться, чтобы увидеть своего внезапного помощника. — Это моя жена.

— Да? А чего она у тебя такая нервная?

Я уже хотела высказать этим двоим свое мнение о мужской солидарности, как вдруг Дерек, воспользовавшись тем, что, прислушиваясь к разговору, я ослабила хватку, неуловимым движением вырвался из моего захвата. Через секунду уже я сама была обездвижена и прижата к груди драгоценного супруга, при этом мои руки оказались осторожно, но крепко сжатыми за моей спиной.

— Ви, не бесись, — тихо сказал Хозер. — Я просто пытаюсь хоть немного с тобой подружиться.

— Ну и методы у тебя! — пробормотала я ему в свитер.

— Извини. Ты сегодня раздражена. Это я так тебя разозлил?

Я вздохнула. А что он, в сущности, сделал? Да ничего. Ну позавтракал в том же кафе, что и я, ну решил прогуляться по той же парковой дорожке… Что в этом такого?

— Нет, Дерек, — сказала я. — Наверное, мне пора немного отдохнуть от работы. Сам видишь, уже на людей кидаться начала.

Он хмыкнул. Ну а что?

Не говорить же, дорогой супруг, что я просто предвзято к тебе отношусь. Что из-за твоих подвигов моя жизнь совершила крутой поворот, и мне теперь очень удобно винить именно тебя во многих моих бедах. Что при упоминании имени Дерека Хозера я мысленно закатываю глаза. Что считаю легкомысленным прожигателем жизни.

И уж, конечно, я не буду говорить, что твое скромное поведение в моем доме дает повод задуматься: имела ли я право так плохо думать? Я ведь не знаю о тебе ничего, кроме грязных историй из желтых газет.

При этом я вижу — ты активно занимаешься делами «Азиру», а из дома выходишь только для того, чтобы поесть и посмотреть квартиры, которые находит для тебя Лайон Витт. Ты, Дерек, не так прост, как я привыкла думать. И меня это выводит из себя.

— Какие, однако, высокие у вас отношения, — восхитился со своего газона мужичок.

Хозер улыбнулся и мягко убрал руки с моих запястий.

— Ладно, я, пожалуй, пойду, — сказал он, когда я отлепилась от его груди и отошла на шаг в сторону. — Приятной прогулки.

— Дерек, — коротко вздохнула я. — Пошли гулять вместе.

Он удивленно поднял брови.

— Ты же хотела побыть одна.

— Хотела. Так ты идешь?

— Конечно, иду.

Он галантно предложил мне свой локоть. Я взяла его под руку, и мы неторопливо пошли вперед по дороге.

Наша прогулка оказалась на удивление легкой и веселой. Мы немного побродили по парку, потом вышли на улицу и отправились в исторический центр города.

Пока гуляли, ни у меня, ни у Хозера рот не закрывался ни на минуту. Как забавно, — за эти четыре часа мы разговаривали друг с другом дольше, чем за все время нашего супружества.

— Ви, что это за камень на постаменте?

— Это такой фонтан.

— Фонтан? А где же вода?

— Внутри. На камень наложены особые чары. Вечером, с последним лучом солнца он раскрывается, как цветок, и из его сердцевины начинают бить струи воды.

— Это, наверное, очень красиво.

— Ага. Этот камень очень любят туристы. И воры-карманники. По ночам и тех, и других тут пруд пруди.

— А я уже хотел вечером на него посмотреть.

— Так смотри. Кто тебе мешает? Только деньги с собой не бери. И телефон. И украшения. Ничего с собой не бери, в общем. Ибо карманники у нас неистребимы.

— Ну, раз ты так говоришь… А это что за красивое здание?

— Бывшая городская тюрьма. Теперь в ней располагается медицинский университет.

— Э-э-э…

— Да, меня в этом городе поначалу тоже многое удивляло. Мы с тобой, кстати, выходим на пешеходную улицу исторического центра Рива.

— Ничего себе валуны!

— Не валуны, а брусчатка. В столице такие дороги не сохранились, а тут еще есть одна. Она, правда, короткая, метров двадцать. Дальше будет тротуарная плитка.

— Какой красивый храм! Он действующий?

— Да. И к тому же самый старый во всем Приморье. Говорят, его построили в эпоху древних королей. Когда с моря дует ветер, колокольчики на его шпилях играют грустную, но очень красивую мелодию. Мне рассказывали, что это символизирует одновременно бренность и чудо человеческой жизни…

С Хозером оказалось на удивление приятно общаться. Дерек шутил, смеялся, задавал вопросы, да и вообще вел себя очень вежливо, предупредительно и на представителя золотой аристократии совсем не походил.

Помимо исторического квартала, я провела его по некоторым особенно живописным городским мостам, показала знаменитый ривский обрыв, с которого открывался потрясающий вид на бухту и корабли. Потом мы сделали крюк через торговые ряды и улицу кукольников («да-да, Дерек это все — магазины игрушек и мастерские, в которых их изготавливают») и вышли на Главную улицу.

— На самом деле Главная улица, по сути, является целым кварталом, — рассказывала я Хозеру. — Тут расположены самые дорогие рестораны, клубы и магазины города.

— И часто ты здесь бываешь?

— Достаточно часто. Правда, по работе. Наша местная элита временами любит пошалить, а мой отдел потом разбирается, кто в этих шалостях был прав, а кто виноват.

— Здесь только заведения?

— Конечно нет. На других центральных улицах находятся театры, мэрия, главное городское Управление стражей порядка, музеи. Вот, кстати, Главная художественная галерея. В ней собрана потрясающая коллекция живописи и скульптуры. Очень рекомендую. Я недавно сама здесь была.

— Тоже по работе? — усмехнулся Дерек.

— По ней, родимой, — улыбнулась я. — Еще у нас есть неплохой археологический музей. Видишь, из-за угла виднеется уголок крыши? Это он и есть. А вот, кстати, его владелец.

— Тот худой бородатый господин, который сейчас переходит улицу?

— Да. Бывший член местного самоуправления, кстати. Его зовут Витор Хатер-Анн.

— Хатер-Анн? Он варариец?

— Да. Приехал в Заринор из Варарии лет десять назад. Мой знакомый искусствовед шутит, что его оттуда выдворили из-за противного характера.

— Скорее уж из-за фамилии, — хохотнул Хозер.

— А при чем тут фамилия? — не поняла я.

— Она забавно переводится.

— Ты знаешь варарийский язык?

— Немного. Моя няня была родом из этой страны и кое-чему меня обучила.

— И как же переводится фамилия господина Витора?

— Она означает «злой колдун».

Меня словно ударило током. На мгновение я буквально застыла на месте.

— Ты уверен? — серьезно спросила у Хозера.

— Конечно. Хатер-Анн был неизменным персонажем любой няниной сказки. Можно, конечно, перевести это сочетание слов как «нехороший ведьмак», но «злой колдун» правильнее.

«Задумал злой колдун похитить прекрасную принцессу…»

— Ви, что-то не так? — спросил Дерек. — Ты побледнела.

— Дерек, мне срочно нужно позвонить.

Мы свернули с дороги в тень дерева, растущего между двух расположенных поблизости магазинчиков. Я достала телефон, набрала номер своего зама.

— Дир, Маршкепу уже провели сканирование памяти?

— Еще нет, — несколько удивленно ответил Штейн. — Лео сказал, что сделает его сегодня после обеда.

— Пусть поторопится. Хотя, конечно, вряд ли он узнает что-то по-настоящему важное. Но все равно откладывать не нужно.

— Ви, что-то случилось?

— Случилось, Дир. Похоже, я знаю, кто именно решил украсть Принцессу.

Через полчаса Дир уже вез меня в своей машине в Управление. Хозера мы тоже взяли с собой — чтобы довезти до дома.

В отличие от встречи с Леонардом, знакомство мужа с моим замом прошло не в пример спокойнее — они только сдержанно поздоровались и пожали друг другу руки. Если богатырское телосложение Штейна и произвело на Дерека впечатление, то он его никак не выказал, зато всю дорогу мрачно молчал.

А вот Дира встреча равнодушным не оставила.

— И давно этот мужчина обитает в твоем доме? — поинтересовался он, после того как мы высадили Хозера возле моей калитки.

— Несколько дней, — ответила я. — В Рендхолле сейчас ремонт, и он временно живет у меня.

— Так, значит, ваш брак перестал быть фиктивным?

— Ты с ума сошел? — поинтересовалась я. — Прямолинейный мой заместитель, не кажется ли тебе, что задавать такой личный вопрос как минимум неприлично?

— Извини. Просто меня немного удивило, что ты пустила его к себе на порог.

— Мы вроде как женаты. К тому же он ведет себя вполне прилично.

— Это радует. Ладно, бог с ним. Ты говорила, что знаешь, кто хочет украсть нашу книгу.

Коротко пересказала ему свой разговор с Хозером.

— Конечно, все это домыслы, — добавила я в конце. — У нас нет никаких оснований подозревать Хатер-Анна в преступлении. Поэтому я и настаиваю на немедленном сканировании Маршкепа. Он, скорее всего, с заказчиком напрямую не общался, однако может вспомнить какие-нибудь детали, которые нам пригодятся.

— Ви, когда ты последний раз ходила в археологический музей? — вдруг задумчиво спросил Дир.

— Честно говоря, я в нем ни разу не была.

— А я был, — усмехнулся Штейн. — В прошлую субботу ходили туда всем нашим семейством. Старшему сыну задали в школе нарисовать скелет кистеперой рыбы, вот жена нас в музей и потащила. Знаешь, Ви, впечатление у меня осталось гнетущее.

— Почему?

— Там явно много лет не было ремонта. Стены облупленные, витрины старые, светильники тусклые, ступеньки при входе потрескавшиеся… И это в центре города! У музея явно проблемы с деньгами.

— Городская мэрия их разве не дотирует?

— Может быть, и дотирует, но недостаточно. Так что…

В Управлении я сразу пошла в свой кабинет, а Дир отправился встречать Лео — он должен был вот-вот вернуться из городской тюрьмы, в которой содержался Дик Маршкеп.

Долго ждать не пришлось, они оба вошли в мой кабинет уже минут через пять.

— Быстро же ты справился, — удивленно сказала я Леонарду.

— А что там делать? — пожал плечами маг. — Дольше до тюрьмы добирался и бумажки подписывал. Мам, а к чему такая спешка? Случилось что-то?

— Ты сначала расскажи, что узнал, — ответил за меня Дир. — А потом уже будем решать, случилось или нет.

— В общем, мы оказались правы, — начал Лео. — Маршкеп — всего лишь исполнитель.

— А кто заказчик он, конечно, не знает, — вставила я.

— Ну, как сказать, — хмыкнул маг. — Там такая история! Соплями подавиться можно. Его на это дело девка сманила.

— Какая еще девка? — удивился Дир.

— О! Красотка, просто персик. Губки пухленькие, ножки длинные, попка круглая…

— Лео, не отвлекайся, — попросила я.

— Не буду. Но девка действительно что надо. Я не удержался, копнул у Маршкепа в памяти чуть глубже, интересно стало, что это за фифа. В общем, зовут ее Ариана, и познакомились они года два назад. Маршкеп влюбился по уши, бегал за ней как собачонка, но она только нос морщила да посылала его куда подальше. А пару месяцев назад вдруг сама к нему подошла и предложила встречаться. Парень счастлив был до одури. Правда, выяснилось, что барышня эта любит дорогие подарки и роскошные рестораны, а у нашего плотника-уборщика с деньгами было туго. Вот она в какой-то момент и предложила ему украсть Принцессу, дабы книжку продать и вольготно жить на вырученные денежки.

— А откуда Ариана узнала про Принцессу? — спросила я. — О ней ведь пока широкой общественности не сообщали. Маршкеп рассказал?

— Нет, мамуля. И вот тут начинается самое интересное. Красотка эта, оказывается, работает неподалеку от Главной галереи — в археологическом музее.

Мы с Диром переглянулись.

— Кем работает? — спросила я.

— Без понятия. Но это ничего, узнаем. Так вот. Дик на ее предложение согласился не раздумывая. Она же ему и книгу поддельную принесла, и надавала кучу советов, как лучше украсть оригинал. При этом, мама, девчуля ну никак не производит впечатление не то что прожженной авантюристки, но и просто толковой девушки. Сдается мне, что провернуть это дельце кто-то ее надоумил.

— Сможешь воплотить портрет Арианы? — спросила я.

Лео кивнул, сделал насс рукой, и в воздухе перед нами застыло изображение миловидной фигуристой блондинки в коротеньком синем платьице.

— Вот, — кивнул Леонард. — Если пару минут подождешь, оно застынет и его при желании можно будет ставить в рамочку.

— На самом деле мы имеем право прямо сейчас взять эту девицу под стражу как соучастницу преступления, — заметил Дир.

— Если она еще в городе, — усмехнулась я. — Ариана наверняка дала стрекача еще в ту ночь, когда мы поймали Маршкепа. Впрочем, нам никто не мешает это проверить. А заодно узнать побольше о ее родственниках и друзьях. Только сделать это нужно как можно аккуратнее. Чтобы не спугнуть «злого колдуна».

— Я поручу это Курту, — кивнул Дир.

— Мне кажется или вы двое знаете больше, чем я? — чуть насупился Лео.

— Есть кое-какие предположения, — ответила ему. — Только их сначала нужно проверить. Дир, вызывай Курта. Пусть приступает к работе немедленно. Вдруг наша барышня не успела уехать далеко?

Когда мужчины вышли из моего кабинета, я набрала номер Винсента Коди.

— Винс, нужно поговорить. Свободен?

— Ты что-то узнала о Принцессе?

— В некотором роде.

— Тогда я в полном твоем распоряжении.

— Скажи, Винс, показывал ли ты Принцессу кому-нибудь из своих коллег? Я имею в виду тех, кто работают в других музеях.

— Разумеется. Мне ведь было нужно подтвердить подлинность книги, а для этого необходимо созывать ученый совет. Поэтому ее видели очень многие — практически все владельцы ривских музеев, некоторые искусствоведы. Постой-ка! Ты хочешь сказать, что вор — один из них?

— Это пока предположение, — уклончиво ответила я. Не хватало еще, чтобы он от избытка эмоций пошел бить кому-нибудь лицо и сорвал нам этим всю работу. — Ты же понимаешь, нужно проверить все версии. На твоем ученом совете присутствовал владелец музея археологии?

— Конечно. Он дольше всех поздравлял меня с такой чудесной находкой.

— Знаешь, Дир недавно рассказал, что у Хатер-Анна в музее полная разруха.

— Ну еще бы! — хмыкнул Коди. — Когда спускаешь деньги на карточные долги и молоденьких любовниц, на ремонт и обновление коллекций мало что остается.

— Так он кутила?

— Еще какой. Правда, не буйный, поэтому о его подвигах известно только в узких кругах.

— Понятно. А его сотрудников ты знаешь?

— Конечно, почти всех. Мы ведь работаем неподалеку друг от друга.

— Тогда тебе наверняка известна некая Ариана. Она светловолосая, высокая, фигуристая…

— А! Ариана Кокс, — перебил Винсент. — Это такая блондиночка, которая все время ходит в коротких платьях. Знаю.

— Кем она работает?

— Точно не скажу. То ли бухгалтером, то ли секретарем. Но это официально. В действительности ее основное занятие — согревать Хатер-Анну постель.

О! Даже так…

— И давно они встречаются?

— Ты просто так интересуешься или в чем-то их подозреваешь?

— Считаешь, что я позвонила тебе, чтобы посплетничать?

— Извини. Честно говоря, я не в курсе. Витор свои похождения особо не афиширует, он ведь женат. Ари появилась в его музее где-то года два назад, и Хатер-Анн почти сразу после этого стал появляться с ней то в ресторанах, то в театре на закрытой премьере. Знаешь, из окна моего кабинета очень хорошо видно окно его личной комнаты отдыха. И я по вечерам неоднократно наблюдал, в каких позах они там «дружат». Пока Витор не догадался повесить шторы поплотнее.

— Какая прелесть. Скажи, эта Ариана до сих пор работает в археологическом музее?

— Ну да. По крайней мере, позавчера я ее там видел.

— Что ж, есть о чем подумать. Спасибо, Винс.

— Всегда пожалуйста. Звони, если что. Особенно если будут новости о Принцессе.

После разговора с Винсентом Коди долго читала архивные материалы на Витора Хаттер-Анна. Информация о нем была разбросана по разным источникам, но ее, по сути, было не так уж много.

Уроженец Варарии, двенадцать лет назад эмигрировал в Заринор. По образованию искусствовед, пять лет жил в разных городах нашего государства, потом осел в Риве, купил у предыдущего владельца музей археологии, который с тех пор является его основным источником дохода. Женат, детей не имеет.

Насколько я помню, в газетах о господине Хатер-Анне писали всего пару раз, когда его музей проводил какие-то благотворительные мероприятия. В остальном жизнь «злого колдуна» казалась тихой и обыкновенной.

Если не считать карт, любовницы и денежных трат, несоразмерных с доходами.

На самом деле было бы неплохо пообщаться с господином Хатер-Анном лично. Впрочем, познакомиться с ним нам предстоит однозначно, коль его сотрудницу подозревают в соучастии в серьезном преступлении.

Только подумала, дверь кабинета открылась, и в нее ввалился довольный Курт Вейс.

— Пришел отчитаться о проделанной работе, — радостно заявил он мне, усаживаясь на стул.

— Уже? Вот это скорость, — восхитилась я. — Вы с Лео сегодня бьете все рекорды.

— Конечно, — кивнул Курт. — Кому охота работать в субботу? Есть желание быстро все сделать и пойти домой. А если серьезно, Ви, у меня в археологическом музее двоюродная тетка уборщицей работает, а этот контингент все обо всех знает. В том числе слухи и сплетни. Вот я с ней немного и пообщался. Держи, кстати, досье на нашу красавицу Ариану. Дир велел передать.

Он протянул мне лист бумаги. Я взяла его, пробежалась глазами по тексту.

Итак, что мы имеем. Ариана Кокс, двадцати пяти лет от роду. Уроженка Рива, четвертый ребенок в многодетной семье, мать — медсестра, отец — рыбак.

Ага, то есть семья, в которой выросла наша роковая женщина, жила далеко не богато.

…по образованию стилист-парикмахер, три года работала в одном из салонов города, потом уволилась и уже пару лет трудится в археологическом музее…

— Специалистом по кадрам, — начал между тем рассказывать Курт. — Я, пожалуй, начну с конца. Госпожа Кокс со вчерашнего дня в отпуске. Причем ушла поспешно, сдвинув весь график и никому не передав свои дела.

Ну вот. Что и требовалось доказать.

— Тетя сказала, что барышня трудиться не любит и на работе занимается тем, что целыми днями красит ногти, читает журналы и пьет кофе, — продолжал следователь. — А еще спит с владельцем сего чудесного учреждения и ни от кого это не скрывает. Судя по всему, в музее госпожу Кокс недолюбливают, но, учитывая, что она любовница владельца, стараются не связываться. Тетушка вообще характеризовала ее как хитрую, но при этом достаточно глупую особу. В Хатер-Анна Ариана вцепилась как клещ. Вернее, не в него, а в его кошелек. И, соответственно, посасывает его содержимое.

— Все понятно, — кивнула я.

Думаю, господину Витору не стоило особого труда уговорить девушку разыграть перед влюбленным в нее Маршкепом внезапно вспыхнувшее чувство, а потом убедить его похитить Принцессу. Ариана видела, что денег у Хатер-Анна не так уж много, а искать нового, более обеспеченного любовника почему-то не захотела.

— Ариана еще в городе? — спросила я у Курта.

— Нет, — покачал он головой. — Уехала. Я смотался к ее родным, они не в курсе, где девушка сейчас находится.

— Тогда действуем так: барышню объявляем в розыск, Хатер-Анну отправляем срочную повестку явиться завтра в отдел для дачи показаний. Курт, выходные у нас с тобой накрылись медным тазом — все это сделать нужно срочно, пока господин Витор не уехал вслед за своей любовницей.

Вейс посмотрел на меня грустными глазами, кивнул и вышел.

Словом, домой я приехала, когда часы показывали восьмой час вечера. Уставшая, как собака.

Дерек ждал меня в гостиной. Проходя мимо окон, я увидела, что он сидит в кресле и читает какую-то книгу. Но едва я вошла в дом, Хозер тут же прервал свое занятие и вышел в прихожую.

— Привет, — устало сказала ему.

— Как ты?

— Нормально. Как и всегда, куча дел.

— Ясно. Ужин на столе.

— Что, прости? — опешила я.

— Я говорю, на столе ужин. Минут десять назад привезли из ресторана. Свою порцию я съел, осталась твоя.

Так. Мне точно пора в отпуск. Хозер сказал, что заказал мне ужин? Хм… Это наверняка слуховая галлюцинация.

Я сунула ноги в домашние тапочки и потопала на кухню.

Точно, на столе стояли две тарелки, накрытые полупрозрачными крышками. Мой живот тут же выдал жалобную руладу.

— Я просто подумал, что ты наверняка забыла поесть, — сказал пришедший вслед за мной Дерек. — Я сам забываю, когда на меня сваливается гора внезапной работы. А кофе с кусочком торта, который ты съела утром, это все-таки очень мало.

С ума сойти. Ты смотри, какой заботливый! С чего бы это?

Я подняла с тарелок крышки и обнаружила под ними салат с морепродуктами и свиную отбивную с картофелем.

Та-а-ак. Надо серьезно поговорить с муженьком и выяснить, с чего он вдруг стал такой добрый и заботливый. Но это потом. Сначала ужин!

И с салатом, и с отбивной я расправилась в два счета. Дерек сидел напротив и молча пил чай, который сам же и заварил. Когда я, сытая и довольная, отодвинула обе тарелки в сторону, он молча поставил передо мной чашку и заварочный чайник.

— Спасибо, — сказала ему, наливая в чашку ароматный напиток. — Это было очень мило с твоей стороны.

— Что именно?

— Озаботиться моим ужином.

Он пожал плечами.

Я сделала глоток чаю.

— Дерек, может быть, уже скажешь, что тебе от меня нужно?

— В смысле? — удивился муж.

— В прямом. Мы с тобой за два с лишним года виделись всего три раза, и вдруг ты переезжаешь ко мне в дом, приглашаешь на прогулку, кормишь ужином… Что происходит, Дерек?

Хозер посмотрел на меня с искренним изумлением.

— А что в этом такого? — спросил он. — Я должен делать вид, будто живу в Риве один, а тебя на самом деле нет в природе?

— Вообще-то раньше ты именно так и поступал.

— Раньше… — Он как-то грустно вздохнул. — Раньше я жил далеко и все было по-другому. Ви, у каждого из нас своя жизнь, и, отсылая тебя в Рив, я попросту хотел максимально сгладить неудобные грани нашего супружества. Причем неудобные для нас обоих. Неужели тебя обижало, что мы редко общаемся?

— Нет, — фыркнула я. — Мне это общение нужно точно так же, как и тебе. Видишь ли, Дерек, я вообще-то не хотела переезжать в Рив. В Лиаре у меня была отличная комфортная жизнь, которая меня вполне устраивала. И вдруг пришлось все бросить, уехать сюда и заново обустраивать свой быт, строить карьеру. А еще эти показушные годовщины свадьбы, на которые надо приезжать только для того, чтобы его величество увидел мою мордочку. И газетные статьи о твоем, хм, активном образе жизни, и слухи о тебе, которые мне приходится периодически выслушивать… Не знаю, какие именно грани ты хотел сгладить, но у тебя это получилось не очень. И меня удивляет, что ты, два с половиной года успешно делая вид, будто меня нет в природе, вдруг стал таким внимательным. Сразу напрашивается вывод, что тебе от меня что-то нужно.

— Но мне не нужно ничего, — растерянно развел руками Хозер. — Мне жаль, что из-за моих проблем тебе пришлось кардинально изменить свою жизнь. Но ведь и я вовсе не горел желанием жениться. Решение за меня принял король, и невесту подобрал тоже он. А с королями, знаешь ли, не спорят. А по поводу слухов и газетных статей… Поверь, если бы ты осталась в Лиаре, они бы лились на тебя гораздо большим потоком. К тому же там обязательно нашлись бы проходимцы, которые попытались повлиять на меня, используя твою персону.

— Проходимцев не боюсь, — усмехнулась я. — Потому как имею с ними дело почти каждый день.

— Это и видно. Ты — жесткий человек, Вифания. Твой непростой характер очень контрастирует с хрупким нежным обликом. И меня удивляет, что такая девушка так странно реагирует на проявление элементарного внимания и элементарной заботы, которую мужчина оказывает женщине.

— Извини, Дерек. Я непривычная к тому, чтобы обо мне заботились. Обычно я сама о ком-то или о чем-то забочусь. Что же касается характера… У меня в подчинении восемь взрослых здоровых мужиков. А вдобавок к ним еще несколько десятков, с которыми приходится время от времени решать рабочие дела. Я не могу позволить себе быть хрупкой и слабой, иначе попросту потеряю авторитет. Мои, с позволения сказать, сынки могут себе позволить несколько фамильярно ко мне обращаться или по-простецки вести себя в моем присутствии, но при этом каждое мое распоряжение они выполняют четко и без возражений. К тому же, Дерек, чтобы быть слабой, женщине нужно иметь защитника, за чьей спиной она, в случае чего, может спрятаться. У меня такого защитника нет.

— Это неправильно, — серьезно сказал Хозер.

Я пожала плечами.

— Нормально. Меня вполне устраивает.

Пару минут мы молчали. Я пила чай, Дерек рассматривал обои.

— В августе мы разведемся, и ты сможешь вернуться в столицу, — наконец сказал муж.

— Я не собираюсь возвращаться в Лиару, — ответила ему.

Хозер вскинул на меня удивленный взгляд.

— Почему же?

— А зачем? Здесь у меня есть свой дом, хорошая должность, интересная работа, прекрасный крепкий коллектив, куча полезных связей. А что ждет меня в столице? Снова работа простым криминалистом УСП, отцовский дом и приятели, которые за три года успели меня позабыть? Нет уж, моя жизнь теперь тут, и я отсюда никуда не уеду.

— Что же ты тогда будешь делать после развода?

— Много чего. Съезжу наконец в гости к родителям. Возьму полноценный отпуск и отправлюсь в путешествие. Выйду замуж, только на этот раз по-настоящему.

Хозер грустно улыбнулся и кивнул головой.

— Да, планов у тебя великое множество. А что будешь делать завтра?

— Работать, Дерек. Снова работать.

Он вошел в мой кабинет ровно в девять часов утра. Высокий, прямой как палка, в дорогом синем костюме и начищенных до блеска ботинках.

— Здравствуйте, господа, — вежливо, с едва заметным акцентом сказал он нам.

— Доброе утро, господин Хатер-Анн, — кивнула я. — Благодарю, что так быстро пришли. Присаживайтесь.

Владелец археологического музея покосился на сидящих неподалеку от моего стола Дира и Лео и осторожно опустился на стул для посетителей.

— По какой причине меня вызвали в УСП? — спросил Хатер-Анн.

— Нам нужно, чтобы вы рассказали о сотруднице вашего музея Ариане Кокс.

— Да, я прочел в повестке, что моего кадровика подозревают в соучастии в преступлении, поэтому набросал на нее характеристику. — Он вынул из внутреннего кармана пиджака тонкую белую папку и положил ее мне на стол. — Если честно, ваше послание меня удивило. Ариана — очень милая, добрая и совершенно безобидная девушка.

Пока он говорил, я вынула из папки лист бумаги и быстро прочитала написанный на ней коротенький текст. Ничего интересного в нем конечно же не было. Только сухие факты, как ответственно девушка выполняет свою работу и как вежливо и дружелюбно ведет себя с коллегами.

— Вы знаете, где сейчас находится госпожа Кокс? — спросила я.

— Нет, — пожал плечами Хатер-Анн. — В пятницу Ариана ушла в отпуск.

— А где она собирается его проводить, не сказала?

— А должна была? — усмехнулся мой собеседник.

— Это было бы вполне логично. Учитывая, какие близкие отношения вас связывают.

Лицо Хатер-Анна окаменело.

— Наши отношения — наше личное дело, госпожа старший кеан.

— Ошибаетесь, господин Хатер-Анн, — улыбнулась я. — Ариана Кокс подозревается в очень серьезном преступлении и уже объявлена в розыск. У нас есть информация о том, что вы с ней долгое время общаетесь очень тесно. И, соответственно, ваши показания в обязательном порядке должны быть в материалах дела.

— Вряд ли я смогу вам помочь. Мы с Арианой расстались.

— И давно?

— Несколько недель назад. Она предпочла мне другого мужчину. Помоложе.

— Господин музейщик врет, — подал голос Леонард.

Хатер-Анн стрельнул в его сторону глазами.

— Маг? — усмехнулся он.

— Маг, — кивнул Лео. — Как и вы, уважаемый. Я замечательно это вижу по вашей ауре.

Вот это новость!

— Что-то я не припомню, чтобы господин Хатер-Анн значился в списках чародеев Рива, — задумчиво протянула я.

— Это потому что его там нет, — сказал мне Леонард. — Господин музейщик, по всей видимости, скрывает свой магический дар и поэтому не зарегистрирован в Магическом реестре. Вы ведь знаете, что это незаконно, уважаемый?

— Мой дар очень слабый, — поспешно ответил Хатер-Анн. — Меня с ним в свое время ни в один магический университет не приняли. Какой смысл регистрироваться, если все, на что я способен, это передвинуть взглядом стакан с водой?

— Не скромничайте, — широко улыбнулся Леонард. — Вы гораздо сильнее. Думаю, вам под силу и более сложные чары. Например, наложить на какой-нибудь предмет иллюзию.

— О чем вы вообще говорите? — возмутился Хатер-Анн. — Для чего я сюда пришел? Рассказать об Ариане Кокс или обсуждать мои способности?

— Одно другому не мешает, — сказала я. — К тому же будет лучше, если мы с вами все выясним прямо сейчас. Вы ведь понимаете, что, когда Ариану найдут, будет проведено магическое сканирование ее памяти…

— Вы в чем-то меня подозреваете? — перебил Хатер-Анн. — Тогда предъявляйте официальное обвинение и доказательства моей вины. Честное слово, какой-то бред… Я ведь даже не знаю, что за преступление совершила Ариана!

— На днях госпожа Кокс вместе со своим подельником пыталась выкрасть одну ценную, очень дорогую книгу, — сказал Дир, все это время сидевший молча. — Теперь ей и ее приятелю грозит восемь — десять лет тюрьмы, в зависимости от того, какое решение примет суд.

— И против нее есть какие-то улики? — недоверчиво поинтересовался Хатер-Анн.

— Против нее факты, которые удалось раздобыть благодаря сканированию памяти ее приятеля, — сказала я. — То есть да, улики есть и они неоспоримые. Отвечая на ваш первый вопрос, господин Хатер-Анн — нет, лично вас пока никто ни в чем не подозревает и не обвиняет.

— В таком случае мне больше нечего вам сообщить. Как я уже сказал, с Арианой в последнее время я почти не общался и о том, что она планирует преступление, ничего не знал. Да, она как-то очень поспешно ушла в отпуск, но я в этом ничего особенного не увидел. Ари сказала, что у нее семейные проблемы. Вот и все.

Я слушала его явно отрепетированную речь и думала о том, как нелегко сейчас, должно быть, приходится бедному Леонарду. Насколько я знаю, магу его уровня это откровенное вранье должно было жечь уши. Причем в самом прямом смысле слова.

— Что ж, если вам больше нечего добавить, подпишите, пожалуйста, эту бумагу, — сказала я, протягивая Витору Хатер-Анну лист с серебристой магической печатью. — Это подписка о невыезде из города до конца следствия.

— А зачем мне ее подписывать? — Музейщик был неприятно удивлен.

— Это формальность, которой, к сожалению, не избежать.

— Но ведь бумага волшебная, — пробормотал Хатер-Анн, беря в руки лист.

— Совершенно верно, — кивнула я. — Мы должны быть уверены, что вы не покинете Рив до тех пор, пока преступники не пойдут под суд.

— А если я откажусь ставить здесь свою подпись?

— Тогда мы возьмем вас под стражу как человека, причастного к преступлению либо скрывающего важную для следствия информацию.

— Что?.. Госпожа старший кеан, так же нельзя! Что, если мне нужно срочно по делам музея уехать, скажем, в Лиару или куда-нибудь еще?

— Вам придется отменить вашу поездку.

Музейщик скривился и поставил на листе свою размашистую подпись.

— Я могу идти?

— Да, господин Хатер-Анн.

Он встал со стула и решительно направился к двери.

— Господин музейщик! — вдруг позвал его Леонард, и, когда тот обернулся, внезапно швырнул в него магический шарик.

Хатер-Анн автоматически выставил вперед руку, и шарик рассыпался на тысячу блестящих частиц, которые тут же растаяли в воздухе.

— Вы что делаете? — взвизгнул владелец археологического музея.

— Простите, — невозмутимо ответил Лео. — Само как-то вырвалось.

— Я напишу на вас жалобу, — прошипел господин Витор. — На вас, старший кеан, тоже. Раз уж вы не объясняете вашим сотрудникам, как себя вести.

И ушел, хлопнув дверью. Я повернулась к Лео.

— Ну и что это было, великий импровизатор?

— Наш шанс быстро прижучить этого бородача, — довольно ответил маг, делая руками какие-то пассы. — Он явно причастен к преступлению, мам.

— Это я и так знаю. Осталось только доказать.

— Доказательства будут к вечеру. Отбивая мой пульсар, он оставил нам шикарный образец своей магической силы. Его можно сравнить со структурой чар, наложенных на книжку, которой Маршкеп собирался заменить Принцессу. Если они совпадут, этот музейщик запоет по-другому.

— А что, по магии можно определить колдуна? — удивился Дир.

— Обычно нет. Можно только выяснить тип наложенного или примененного заклинания и, определив преобразующий вектор его действия, составить кондуальную картину… — Увидев наши с Диром поглупевшие лица, Лео запнулся. — Ладно, не важно. Короче, полноценного волшебника по чарам найти нельзя. А вот недомаги типа Хатер-Анна оставляют после себя некий магический флер, из-за которого их заклинания очень недолговечны. И этот флер у каждого недомага свой. Образец силы с поддельной книжки снял наш дорогой Вайлер Бадд, а я вот надыбал образец силы господина музейщика. Прямо сейчас поеду в маготдел. Будем сравнивать. Завтра сообщу результаты.

— Ты же с понедельника хотел уйти в отпуск, — невинно напомнил Дир.

— Да какой отпуск! — возмутился Лео. — Дел выше крыши! Эх! Так я из-за этой работы никогда не женюсь…

Из-за того, что беседа с владельцем музея археологии прошла очень быстро, домой я вернулась еще до полудня.

Дом встретил меня благодатной тишиной — Хозер снова куда-то ушел гулять.

Так как никаких планов на сегодня у меня не было, я решила посвятить остаток дня домашним заботам. Сделала уборку, приготовила еду, закинула в стиральную машину накопившееся за неделю белье.

Затем достала вязальный крючок, клубок с нитками, уселась в гостиной и приступила к творчеству. Вообще, рукоделие я очень уважаю, хоть и занимаюсь им редко, когда придется. Я давно заметила, что во время ручного труда в голову приходит много разных, зачастую очень толковых мыслей. А мне сейчас как раз нужно было подумать.

Крючок в моих руках принялся резво плести петли…

Если образец магической силы Хатер-Анна совпадет с образцом, снятым с поддельной Принцессы, расследование можно будет считать завершенным.

На самом деле картина события вырисовывается очень хорошо. Наш «злой колдун» решился на столь дерзкое ограбление из-за недостатка денег. Его музей, конечно, приносит стабильный доход, но, видимо, он слишком мал, чтобы удовлетворить все запросы господина Витора. А украв и продав книгу, варариец мог получить состояние, которое бы обеспечило ему роскошную жизнь в течение многих лет.

То, что исполнителем преступления Хатер-Анн выбрал Дика Маршкепа, вполне закономерно. Как магически одаренный человек, он наверняка узнал, что парень является оборотнем, а его беззаветная любовь к Ариане Кокс и вовсе оказалась музейщику на руку.

На самом деле план господина Витора был не так уж плох. Если бы не предупреждение дядюшки Клуни, из-за которого мы установили в хранилище Главной галереи дополнительный уровень защиты, дело варарийца наверняка бы выгорело. А что? Маршкеп отключил бы внешнюю сигнализацию, обернувшись, перелетел бы через внутреннюю и спокойно поменял книги. Подмену в этом случае обнаружили бы не скоро.

Интересно, а что Хатер-Анн планировал сделать с Маршкепом после того, как тот добудет ему Принцессу? Не удивлюсь, если бы господин оборотень вдруг пропал без вести, а потом отыскался где-нибудь на пустынном пляже, изъеденный рыбами…

От размышлений меня отвлек громкий звонок мобильного телефона. Причем явно не моего. Я отложила вязание (ажурный шарфик уже был связан почти наполовину) и пошла на звук.

Его источник обнаружила в прихожей — это разрывался от звона телефон Дерека. Я было хотела отключить его сигнал и пойти рукодельничать дальше, но тут мое внимание привлек абонент, настойчиво добивающийся разговора с моим драгоценным супругом. Карл Битт — первый помощник Хозера в делах «Азиру».

А ведь я недавно планировала с ним пообщаться. Что ж, на ловца и зверь бежит.

Я взяла телефон и нажала кнопку «ответить».

— Добрый день, господин Битт.

— Вифания? — удивился тот. — Это вы?

— Я. Неужели узнали меня по голосу?

— Разумеется. Ваш чудесный голосок я узнаю всегда. Не могли бы вы передать трубку Дереку?

— Не могу, Карл, извините. Хозер куда-то ушел, а телефон оставил дома.

— Ах да, он же временно проживает у вас… Когда Дерек вернется, пожалуйста, скажите ему, чтобы он сразу же мне перезвонил.

— Снова проблемы, Карл?

— Не то чтобы проблемы — так, текущие заботы.

— Говорят, «Азиру» переживает не лучшие времена.

— Бывало и хуже, — грустно признался Битт. — Особенно когда все контролирующие службы Заринора вдруг решили проинспектировать компанию с ног до головы. Сейчас проверки закончились и ситуация немного стабилизировалась.

— У вас опять искали круч?

Несколько секунд старик молчал.

— Откуда вам известно о нем? — серьезно спросил он. — Дерек рассказал?

— Нет. Я узнала из своих источников.

— Просочились-таки сведения, — устало вздохнул Битт. — Да, Вифания, искали именно его. Переворошили каждый квадратный сантиметр на всех предприятиях нашего холдинга.

— И что?

— Не нашли, конечно. Да и откуда бы он взялся? Все диверсанты обитали на сталелитейном заводе.

— Скандал замяли?

— С большим трудом. Эх… Как следствие упали акции, партнеры стали вести себя жестче. Да еще хозяин уехал… Был бы он на месте, наши официальные ответы и заявления по поводу взрывчатки звучали бы увереннее и имели бы больший вес. А так…

— Сочувствую, Карл. Правда. Вам сейчас приходится нелегко.

— Спасибо, Вифания.

— Знаете, я очень далека от дел «Азиру» и неприятной ситуации, возникшей вокруг моего мужа. Однако меня это очень беспокоит. Я имею в виду выводы служащих Тайной канцелярии о благонадежности Дерека.

— Так вам и об этом известно?

— Обижаете, господин Битт.

— Да-да, конечно, вы же служите в УСП… Только, Вифания, я сразу предупреждаю, что беседовать на эту тему не могу. Я первый помощник Дерека Хозера и давал клятву о неразглашении.

— Я понимаю. Поэтому ничего особенного у вас спрашивать не буду. Карл, мой отец защищает интересы зятя именно по этому направлению?

— Да.

— Это может ему как-то угрожать?

— Что вы, совсем нет! На самом деле защита — всего лишь необходимая формальность. Его величество ни минуты не верил, что с Дереком у него могут быть проблемы, поэтому невиновность вашего мужа господин Ренделл отстаивает только перед парламентариями.

Действительно, волшебное доверие.

— Но почему? История знает примеры, когда самые, казалось бы, верные люди предавали своих королей.

— Здесь не тот случай, госпожа Хозер. Я, к сожалению, не могу рассказать вам об этом подробнее. Просто поверьте. Или при случае поинтересуйтесь у своего мужа. Возможно, он вам объяснит, почему Георг Первый так безгранично ему верит.

— Знаете, Карл, при всем уважении, Дерек не создает впечатление человека, которому можно доверять.

— В самом деле? — искренне удивился старик. — Отчего же вы так думаете?

— Его репутация говорит сама за себя. Вместе с легкомысленными похождениями и вздорными выходками.

— Милая Вифания, — мягко и, скорее всего, с улыбкой сказал мой собеседник, — не совершайте ошибку других людей, не судите о человеке по слухам и сплетням. Вы, как никто другой, должны понимать, что в газетах зачастую пишут не то, что есть на самом деле, а то, что нужно одному конкретному лицу. Ну, или группе лиц. И уж тем более вы должны понимать, что один и тот же факт можно подать в нескольких разных вариантах.

— Вы сейчас пытаетесь меня убедить, что Хозер не бабник и кутила, а белый плюшевый мишка?

— Что вы! Кто я такой, чтобы навязывать свое мнение? Вы сейчас живете с Дереком под одной крышей. Присмотритесь к нему. Возможно, узнаете о супруге много нового и интересного.

Хозер появился дома, когда на улице стало темнеть. Вернулся он хмурый и явно чем-то недовольный.

— Был сегодня в Рендхолле, — объяснил он мне, усаживаясь в гостиной в соседнее кресло. — Проверял, как идет ремонт.

— Судя по твоему лицу, с ремонтом какие-то проблемы, — предположила я, отложив крючок и отрезая от готового шарфика нитку.

— Это ты сама связала? — удивился Дерек, рассматривая ажурное полотно.

— Сама, — пожала я плечами.

— Может, ты и шить умеешь? — усмехнулся муж.

— Умею. И шить, и готовить, и даже вышивать крестиком. Так что там с ремонтом усадьбы?

— С самим ремонтом ничего особенного, — ответил Хозер, все еще разглядывая свежесвязанный шарф. — А вот рабочие, которые его делают, меня очень разочаровали.

— Наделали брака?

— Да. Причем везде. Я уже всерьез думаю о том, чтобы выписать сюда из столицы бригаду, которая ремонтировала мой лиарский дом. Стоить, конечно, это будет дорого, но зато я буду уверен, что работу сделают на совесть и никто не попытается меня обмануть. Знаешь, чем больше всего разозлили меня местные работяги?

— Не знаю.

— Тем, что считают своего заказчика идиотом. Только представь, бригадир, глядя мне в глаза, уверял, что его люди работают быстро и качественно, а в двух шагах от него один из рабочих засыпал в стяжечный раствор упрочнитель с маркировкой М4У1!

— И?..

— Это самый низкопробный упрочнитель, Ви! Полученный раствор после застывания очень скоро пойдет трещинами. Я прошел весь дом, просмотрел все работы и под конец едва не ругался матом. Материалы, которые закупили эти чудо-мастера, оказались дешевыми. Кафель они выложили криво, стены сделали с уклоном, я проверял по уровню — несовпадение почти два сантиметра. Они думали, что меня можно провести как младенца, понимаешь? Посчитали, что я не пойму, какую ерунду они лепят в Рендхолле!

Я слушала его с вытаращенными глазами. Хозер умеет обращаться со строительным уровнем? И разбирается в маркировках сухих смесей?

— Дерек, ты соображаешь в строительных делах?

— Разумеется, — фыркнул он. — За полтора года на стройках много чему можно научиться.

— И что ты там делал столько времени?

— Шесть месяцев проходил практику. Потом еще год работал.

Что-то я ничего не поняла. Какую практику? Где работал? Дерек ведь бизнесмен…

— Ах да, ты же не в курсе, — понятливо кивнул муж, увидев мое озадаченное лицо. — Видишь ли, Вифания, мой отец всегда придерживался мнения, что владелец крупного холдинга обязан изнутри знать основные направления его деятельности.

Хм, а ведь у «Азиру» направлений много. И добыча полезных ископаемых, и металлургия, и строительство, но только не гражданское, а промышленное.

— Поэтому он заставил меня получить целых три образования, — продолжал Хозер. — Причем высшее из них только одно — экономическое. Остальные средние профессиональные.

— Так ты еще и строитель?

— Вообще-то каменщик-футеровщик. Но на стройке меня научили и красить, и штукатурить, и даже плотничать.

— О! А какая у тебя третья профессия?

— Обогатитель полезных ископаемых. Ведь горнодобывающее направление в «Азиру» — основное. Сама понимаешь, образование без практики не имеет смысла, поэтому после получения каждого диплома я год-полтора работал на производстве простым рабочим. Чтобы, так сказать, понюхать пороху.

Обалдеть. Кто бы мог подумать…

— А как же ты умудрялся совмещать работу и занятия?

— Обыкновенно, — пожал плечами Дерек. — Сначала окончил строительное училище, год проработал на стройке. Потом одновременно поступил в вуз и в колледж. Правда, профессию обогатителя получал заочно. Зато потом больше полутора лет провел на фабрике — сначала на грохоте, потом на сепараторе.

— Э-э-э…

— Это такие аппараты для обогащения руды, — улыбнулся Хозер. — Не забивай себе голову.

— У тебя была очень насыщенная жизнь.

— Не то слово. Но я отцу за нее очень благодарен. В бою и правда оказалось легче, чем в учении.

— А когда же ты отдыхал?

— Когда выдавалось свободное время, — пожал плечами муж. — Впрочем, оно более-менее появилось, только когда меня с фабрики перевели в главный офис «Азиру».

Ну да. Тогда-то ты и пустился во все тяжкие.

В чем-то Хозер-старший был прав — после такой школы жизни Дерек наверняка стал грамотным руководителем. Зато время, проведенное за партой и в цеху, с лихвой компенсировал в более старшем возрасте. Папаша небось за голову хватался от сумасбродных поступков сына.

Интересно, если бы Дереку дали время нагуляться в положенном для всех молодых людей возрасте, к тридцати годам он бы перебесился или так и остался бы гулякой?

Впрочем, судя по тому, как мало Хозер бродит по городу и как много времени проводит за компьютером, волей-неволей закрадывается мысль: а может быть, Битт был прав и в моем драгоценном супруге действительно кроется гораздо больше интересного, чем я думала?..

Кстати, по поводу Битта.

— Ты забыл дома телефон, — сказала я, протягивая мужу его гаджет. — Сегодня звонил Карл. Просил передать, чтобы ты связался с ним, когда вернешься.

— Спасибо, — кивнул Дерек, принимая из моих рук мобильный. — Я-то думал, что потерял его где-то в строительных завалах. Впрочем, сейчас вечер, и все важные вопросы Карл, скорее всего, уже решил без меня. Так что я сначала закажу чего-нибудь поесть, а уж потом буду работать.

— Заказывать не обязательно. Я сегодня приготовила много вкусного. Если хочешь, угощайся.

— Хочу, — тут же отозвался Хозер и резво потопал на кухню.

Я усмехнулась и через пару минут присоединилась к нему. Заварила чай, уселась напротив.

— Знаешь, а ты странный, — вдруг сказала, глядя, как быстро он поглощает мою стряпню.

— Почему это? — с набитым ртом поинтересовался Дерек.

— Ты не такой, как я привыкла считать.

— В каком смысле?

— Ну… Постоянно весь в делах и заботах. Почти ни с кем не общаешься. Ведешь себя очень серьезно.

— И что в этом странного?

— Это идет вразрез с твоим имиджем и репутацией.

— В самом деле? — усмехнулся Дерек. — Какая жалость. А ты-то сама?

— А что я сама?

— Имея приличное содержание, торчишь с утра до вечера на работе, общаешься с преступниками, командуешь мужчинами, еще вяжешь красивые вещи, совершенно потрясающе готовишь мясо и ни от кого ничего не требуешь.

— И что? Многие женщины живут именно так.

— Я таких женщин ни разу не встречал. Ты первая. Мне чаще попадались дамы с другими интересами. Все они в основном мечтали просто жить в свое удовольствие в роскоши, с приличным достатком.

— Ты, видимо, не там заводил знакомства, — усмехнулась я.

— И не с теми, — кивнул Дерек.

— Можно я задам тебе нескромный вопрос?

— О, раз нескромный, обязательно задавай.

— Ты живешь в Риве уже две недели. Почему тебя до сих пор никто здесь не навестил?

— Потому что меня некому навещать, — просто ответил Хозер, наливая себе чаю. — Впрочем, ближе к следующим выходным в гости обещал заглянуть Карл.

— А где же твои друзья и подруги?

— Их нет, — пожал плечами Хозер. — Как выяснилось. Приятелей была куча, прихлебателей и вовсе целая толпа. А с друзьями как-то не задалось. Стоило покинуть столицу при двусмысленных обстоятельствах, и все мое близкое окружение куда-то рассосалось. Разве что Битт остался, но он мне не просто друг, а кто-то вроде доброго дядюшки.

О! Печально. И гадко. То-то супруг так настойчиво желает со мной подружиться. Несмотря на обилие дел, ему, должно быть, не хватает простого человеческого общения.

— Спасибо за вкусный ужин, Ви, — сказал Дерек. А потом вдруг протянул руку и мягко сжал мою лежавшую на скатерти ладонь. — И за приятную компанию.

ГЛАВА 5

Следующая рабочая неделя прошла без особых происшествий.

В понедельник Лео принес бумагу с результатами анализа образцов магического флера. Как мы и предполагали, они оказались идентичными, и уже через пять минут я торжественно вручила своему заму подписанный ордер на арест господина Хатер-Анна.

— Это называется — не зная броду, не суйся в воду, — сказал тогда Леонард. — Не приняли тебя в универ, не корчи из себя магистра магнаук. Музейщик-то наш своим волшебством наследил похлеще, чем грязный ботинок на белом ковре.

Ариану Кокс, к слову, отыскали на следующий день после того, как ее любовника взяли под стражу. Оказалось, что девушка тихой мышкой сидела в загородном доме своих приятелей — на более далекое путешествие у нее банально не хватило денег.

Новость о том, что владельцу археологического музея предъявили обвинение в организации крупного ограбления, разлетелась по городу быстрее ветра и вызвала целый шквал пересудов и злословия. Громче всех конечно же возмущался господин Коди.

Для бедного Винса известие о том, что его музей хотел обокрасть его же сосед, стало еще одним ударом под дых. Этим тут же воспользовались местные журналисты, поэтому уже через пару дней после ареста Хатер-Анна почти все ривские газеты вышли с большим комментарием Коди о «мерзком и отвратительном» поступке господина Витора.

Обсуждение попытки дерзкого ограбления Главной галереи так захватило город, что почти никто не обратил внимания на сообщение об известном промышленнике Дереке Хозере, который недавно переехал в Рив.

Что касается самого Хозера, то у меня появилось четкое ощущение — переселяться на съемную квартиру муж больше не планирует. Спрашивать в лоб, когда же он наконец съедет, было неловко, а сам Дерек эту тему конечно же не поднимал.

Особенно показательным был тот момент, когда во вторник вечером к нам в гости приехал Лайон Витт. Господин дворецкий привез какие-то бумаги, касающиеся ремонта Рендхолла, а еще фотографии очередной партии элитных домов, сдаваемых в наем. Документам по реконструкции усадьбы Дерек явно обрадовался. Тут же уселся их изучать, а потом сделал несколько телефонных звонков, чтобы уточнить какие-то одному ему понятные детали.

Однако стоило бедняге-дворецкому заикнуться о пресловутых элитных домах, Хозер так злобно на него зыркнул, что господин Витт тут же осекся и поспешил откланяться.

На самом деле нельзя сказать, что присутствие мужа сильно меня напрягало. Он по-прежнему вел себя вполне прилично, вещи по дому не раскидывал, посуду за собой (а иногда и за мной тоже) мыл и никаких претензий не высказывал.

Между тем ему явно очень не хватало приятелей, с которыми он мог бы поделиться впечатлениями и мыслями, что появлялись у него в течение дня. Поэтому теперь каждый вечер, после того как я возвращалась с работы, на меня начал выливаться такой поток информации, что я, и так загруженная делами по самую маковку, поначалу в нем попросту тонула.

— Дерек, почему ты все время сидишь дома? — в один из таких дней осторожно спросила я у него. — Я ведь постоянно на службе, а тебе, должно быть, очень скучно одному в четырех стенах.

— Пока «Азиру» не выберется из кризиса, я не могу далеко отходить от магбука, — ответил Хозер. — Поверь, скучать мне некогда — я постоянно отвечаю на звонки или на электронные сообщения, проверяю отчеты руководителей своих предприятий, веду переговоры. Дистанционно это делать долго и неудобно, поэтому времени и сил на прогулки почти не остается. И знаешь, меня это очень напрягает. Я привык к тому, что в моей жизни есть не только работа, но и много других интересных занятий. Я договорился с Карлом, что в выходные отдыхаю и все срочные дела он будет полностью брать на себя. Иначе я здесь просто свихнусь.

Вот-вот. И я свихнусь вместе с тобой. Поэтому, дорогой мой супруг, было бы неплохо найти тебе парочку друзей для задушевных разговоров и разгрузочных попоек. А еще лучше любовницу, которая бы переключила твое внимание на себя. Так как заводить знакомства ты пока не имеешь физической возможности, наверное, мне стоит взять их поиск в свои руки.

Собственно, случай вывести Хозера в свет представился уже на следующий день.

В четверг утром курьер принес мне письмо из городской мэрии, в котором говорилось, что госпожа Вифания Хозер приглашается на ежегодный Весенний бал, который состоится в ближайшую субботу.

Мероприятие это было традиционным и вполне обыденным. Моду на подобные вечера (во втором месяце осени принято устраивать еще и Осенний бал), если не ошибаюсь, ввел прапрадед нашего нынешнего короля, который постановил для увеселения знати дважды в год проводить во дворце особенно пышные балы с масштабными банкетами. Вроде бы эти праздники были приурочены к каким-то милым королевскому сердцу датам, возможно, чьим-то дням рождения, но история их не сохранила.

Простым смертным в эти дни полагалась одна бесплатная кружка пива в любом заведении столицы, поэтому довольны нововведением были все, даже трактирщики, так как ущерб, причиненный их заведениям добрыми горожанами, которые после бесплатного пива обычно вели себя как недобрые, с лихвой возмещался королевским казначеем.

Традицию сезонных балов позже подхватили и многие провинциальные города, правда, бесплатное пиво своим жителям они наливать отказались.

Сейчас Весенний и Осенний балы — это светские приемы (банкет и танцплощадка прилагаются), на которые пускают только тех людей, которые имеют в обществе определенный статус.

Меня, как старшего кеана, на сезонные балы в Риве приглашают систематически. Приглашение всегда приходит на двоих, однако в обществе я обычно появлялась одна — обязывал статус порядочной замужней женщины.

Что ж, на этот раз местным высокопоставленным кумушкам будет что обсудить, ведь на этот Весенний бал я приду вместе со своим мужем.

— А где и когда он пройдет? — поинтересовался тем же вечером Дерек, когда я показала ему приглашение.

— В городской мэрии, в субботу вечером, — ответила я. — Мне подумалось, что тебе не мешало бы отвлечься от работы и повеселиться.

— А там будет весело? — скептически спросил Хозер.

Ну конечно, куда уж нашим провинциальным приемам до королевских праздников, к которым он привык!

— Теоретически, — пожала я плечами. — Вроде бы должен быть концерт какой-то столичной знаменитости, банкет и все такое прочее. Так ты пойдешь?

— Как заманчиво звучит, — улыбнулся Хозер. — Конечно, пойду.

Вот и замечательно.

На подготовку к Весеннему балу мне много времени не понадобилось. В пятницу после работы я заехала в свой любимый магазин одежды и выбрала для грядущего праздника длинное платье кораллового цвета с нежной вышивкой по лифу и боковому шву.

Платьев в моем шкафу, конечно, много, но приходить в мэрию несколько раз в одном и том же — дурной тон.

Туфли к наряду я покупать не стала, решила, что подберу из тех, что ровным рядом стоят в моей гардеробной. Украшения тоже имеются, а прическу и макияж сделаю себе сама.

Хозер же, казалось, о мероприятии и вовсе забыл — до позднего вечера яростно стучал по клавиатуре магбука и на кого-то злобно шипел по телефону.

Зато утром, когда я выползла из спальни, он, бодрый и свежий, уже ждал меня на кухне.

— Умывайся и пошли скорее завтракать, — заявил Дерек.

— И тебе доброго утра, — зевнула я в ответ. — Ты, я так понимаю, намерен снова пойти в мое любимое кафе?

— Ага. Там готовят очень вкусный кофе. Но ты не переживай, я опять сяду в другом конце зала и мешать тебе не буду.

Зато снова станешь скалиться и буравить меня взглядом.

— Да ладно уж, — махнула я рукой. — Мы и за одним столиком прекрасно поместимся.

Хозер как-то странно усмехнулся. Я мысленно пожала плечами и отправилась в душ.

Полчаса спустя мы уже сидели в кафе и выбирали к завтраку сладости. Лайна Дерека явно узнала. Принимая заказ, она была немало удивлена, что в этот раз я явилась не одна, а в компании того самого красавчика, который в прошлую субботу упорно не обращал на нее внимания.

Видимо это обстоятельство так неприятно ее поразило, что девушка забыла положить на блюдце к моей чашке кофе традиционный кусочек рафинада. Как ни странно, на эту маленькую оплошность первым обратил внимание Хозер.

— А где же сахар? — вежливо улыбнулся он Лайне.

— Простите? — не поняла официантка.

— Сахар, — повторил Дерек. — Вы его не принесли, а моя жена пьет только сладкий кофе.

Глаза девушки изумленно расширились.

— Жена? — вырвалось у нее.

Да, мне это слово тоже резануло слух.

— Жена, — подтвердил Хозер. — Принесите, пожалуйста, сахар.

— Конечно-конечно, — услужливо кивнула Лайна и поспешно направилась в сторону кухни.

— Ты знаешь, что я пью сладкий кофе? — спросила я у Дерека.

— Конечно, я ведь не слепой, — пожал плечами муж. — Еще я знаю, что ты иногда кладешь в кофе щепотку корицы. А в чай — ложечку меда.

Смотри какой внимательный! А ведь он, скорее всего, замечает не только то, что я пью, но и многие другие мои предпочтения и привычки…

Завтрак прошел мирно и в чем-то даже весело. Мы съели по куску торта, обсудили соседей, которые вчера до самой ночи горланили детские песни о гномах и оленятах, посмеялись над их особенно «удачными» руладами.

Потом Дерек заплатил по счету и проводил меня до перекрестка.

— У меня сегодня есть кое-какие дела, — сказал он. — Во сколько мы с тобой должны быть в мэрии?

— В семь часов вечера.

— Тогда в половине седьмого я за тобой заеду. Одна не уезжай, ладно? Обязательно меня дождись.

— Хорошо, — удивилась я.

Хозер кивнул, и мы разошлись в разные стороны.

Гулять в это утро мне не хотелось, поэтому я сразу пошла домой.

Быстро сделала уборку, полила все комнатные цветы, а потом до самого вечера провалялась на диване с книгой.

Когда часы в гостиной показали семнадцать ноль-ноль, я начала собираться на бал — тщательно и неторопливо.

К своему новому платью подобрала нежно-розовые туфли на тонком каблуке, а из украшений — небольшой изящный кулон-жемчужину на тонкой серебряной цепочке и браслет с двумя такими же жемчужинами.

Волосы я слегка завила и убрала наверх. Получилось неплохо — волнистые пряди легли с той аккуратной небрежностью, которая и была мне нужна. На плечи я накинула легкую, но теплую шаль — все-таки сейчас весна и по вечерам с моря дует холодный ветер.

Сборы закончила аккурат в восемнадцать тридцать, поэтому, когда возле моего дома послышался шорох шин, а потом громкий гудок клаксона, я уже была при полном параде.

Не спеша вышла на крыльцо. И обомлела.

Прямо у моей калитки был припаркован большой, роскошный и, судя по всему, очень дорогой автомобиль. Настолько дорогой, что вряд ли в нашем портовом городе найдется еще один такой красавец — подобный эксклюзив может себе позволить далеко не каждый богач. Хозяин этого черного блестящего монстра стоял рядом, расслабленно на него облокотившись.

Для своего первого выхода в местное общество Хозер выбрал классический костюм стального цвета и белоснежную сорочку. Галстук Дерек надевать не стал, оставив верхнюю пуговицу рубашки расстегнутой.

Словом, выглядел муженек стильно и, что греха таить, по-настоящему потрясно.

Хм, похоже, проблем с поиском для него новой пассии у меня не возникнет.

Мое появление тоже произвело на супруга впечатление. Едва я вышла из дома, глаза Хозера удивленно расширились, а на лице появилось выражение… восторга? Восхищения?

Дерек мягкой походкой подошел ко мне, протянул руку.

— Карета подана, госпожа Хозер, — бархатным голосом сказал он, чуть склонив голову.

Я вложила свои пальцы в его раскрытую ладонь, и Дерек, крепко их сжав, помог мне сойти по ступенькам вниз.

— Это твой монстр? — спросила я у мужа, кивнув в сторону машины.

— Мой. Тебе нравится?

— Выглядит внушительно, — улыбнулась я. — Откуда он здесь взялся?

— Его сегодня доставили телепортом из Лиары. Ну что, поехали на бал?

В здание городской мэрии я вошла, держа супруга под руку. Просто Дерек, помогая мне выпрыгнуть из своей машины, молча положил мою ладонь на свой локоть и решительно повел к дверям.

Наше появление произвело фурор. Едва во всеуслышание было объявлено, что на праздник прибыли господин и госпожа Хозер, в украшенном цветами и разноцветными лентами зале осталась слышна только музыка — все голоса стихли, а взгляды устремились в нашу сторону. Впрочем, через пару секунд правила приличия все же возобладали над любопытством, и гости вернулись к своим разговорам.

— Госпожа Хозер, рад вас видеть! — Градоначальник Колин Рассел первым подошел нас поприветствовать.

— Здравствуйте, господин мэр.

— Добро пожаловать в Рив, господин Хозер, — вежливо сказал Рассел, протягивая моему мужу руку.

— Благодарю вас, — кивнул Дерек, отвечая на рукопожатие.

— Для нас честь принимать таких высоких гостей. Прошу вас, чувствуйте себя как дома.

Стоило нам пройти несколько метров в глубину зала, как отыскалась еще целая куча людей, которые пожелали выразить нам свое почтение. При этом во взгляде каждого из них помимо интереса проглядывало некое напряжение, будто все они знали о Хозере что-то особенное.

Хм. Похоже, столичные слухи наконец дошли и до Рива.

Дереку на двусмысленные взгляды, похоже, было наплевать. Он вел себя свободно и вежливо, при этом выражение его лица как-то незаметно стало надменным и чуть высокомерным. Таким, каким я неоднократно видела его в Лиаре.

Это открытие несколько меня удивило, за то время, что муж провел в моем доме, я привыкла к другому Дереку Хозеру — веселому, дружелюбному, человечному. Теперь же рядом со мной снова стоял преисполненный собственного достоинства аристократ, привыкший чувствовать себя хозяином жизни.

При этом стоило мне попасть в поле зрения супруга, как черты его лица становились мягче, а улыбка — искреннее.

Маскарад, опять маскарад.

Что ж, мне есть чем гордиться, раз в моем присутствии господин Хозер перестал надевать маску холодного величия и ведет себя просто и естественно.

В какой-то момент среди цепких взглядов, которые то и дело бросали на нас гости, я буквально кожей ощутила один особенно горячий взор. Обернулась и встретилась глазами с Лареном Шетом.

Руководитель теневого дома стоял недалеко от нас и рассеянно слушал оживленную болтовню одного из местных чиновников. При этом в его взгляде читалась такая гамма чувств, что мне стало не по себе. Восхищение, недовольство, раздражение… Мне показалось, что Шет сейчас больше всего на свете хочет отделаться от своего говорливого собеседника и подойти к нам.

Увидев, что я смотрю прямо на него, Ларен улыбнулся и что-то сказал чиновнику, после чего тот закрыл рот и, кивнув, отошел к другой группе гостей. А главный преступник и кондитер города двинулся к нам.

— Добрый вечер, — вежливо сказал он, подойдя вплотную.

— Здравствуйте, Ларен, — улыбнулась я, протягивая ему руку.

Шет легко и нежно поцеловал мои пальцы. С Хозером обменялся рукопожатием.

— Очень рад вас здесь видеть, — оживленно сказал Ларен. — Вифания, вы ослепительны. Дерек, вы счастливчик. Ваша жена — самая красивая женщина на этом празднике.

— Да, мне очень повезло, — кивнул Хозер.

— Вы ведь провели в Риве уже несколько недель, верно? Как вам наш город?

— Чудесное место, — улыбнулся муж.

— Тут жизнь течет гораздо тише и размереннее, чем в Лиаре. Здесь не бывает скачек, шумных приемов и прочих столичных увеселений. Дерек, признайтесь, вам наверняка скучно в нашей глуши.

— Мне некогда скучать, — пожал плечами мой супруг. — Очень много дел. Сутками, знаете ли, не могу оторваться от магбука и телефона.

— Мобильная связь и Интернет есть и в других городах Заринора, — невинно заметил Шет. — Простите, что лезу не в свое дело, но тот же Сааран или Пьеатор гораздо больше подошли бы такой значительной персоне, как вы.

— Возможно, вы правы, господин Шет, — серьезно ответил Дерек. — Но мне здесь комфортно, да и жене Рив очень нравится. У нее тут друзья, работа, успешная карьера. Было бы неправильно бросать все это из-за глупостей вроде светских тусовок или эфемерной респектабельности. Мнение Вифании для меня значит очень много. Мы же семья, а семья должна быть на первом месте.

Шет, казалось, от этого заявления обалдел даже больше, чем я.

— Если я ничего не путаю, — вкрадчиво сказал он, — о том, что у вас есть жена, вы впервые вспомнили меньше месяца назад. К тому же, если не ошибаюсь, в конце лета ваша семья распадется.

— Как знать, — мягко улыбнулся Дерек. — За этот неполный месяц многое изменилось.

Он больной? Или считает себя бессмертным? Не понимает, кого именно взялся дразнить?

У Шета на скулах надулись желваки. Он было открыл рот, чтобы что-то сказать, но я поспешила вмешаться в разговор.

— Господа, — лучезарно улыбнулась мужчинам, — может, стоит прекратить этот балаган? К вашей беседе прислушивается половина зала. Мне бы очень не хотелось, чтобы завтра весь город обсуждал эту вашу… некрасивую сцену.

— Вифания, о какой сцене вы говорите? — мягко ответил мне Ларен. — Мы с вашим супругом просто разговариваем. Как и все присутствующие на этом балу. Но если вам неприятно или неинтересно нас слушать, мы можем пообщаться позже. Вы ведь не против продолжить нашу беседу, Дерек?

— Не против, Ларен, — усмехнулся Хозер. — При первом же удобном случае.

Шет кивнул, еще раз поцеловал мне руку и отошел в сторону.

Я повернулась к мужу и уже хотела поинтересоваться, давно ли он стал идиотом, как вдруг зазвучали фанфары и на установленный в зале помост поднялся мэр Рассел.

В течение десяти минут он говорил торжественную речь, суть которой, как и всегда, сводилась к восхищению нашим портовым городом и надежде на его дальнейшее процветание. В конце господин Колин поблагодарил собравшихся за то, что пришли на бал, и пожелал от души повеселиться. После этого градоначальник под громкие аплодисменты сошел вниз, а на сцену поднялась столичная знаменитость — невысокий худощавый парень, который очень приятным баритоном запел песню о любви.

Несколько пар тут же закружились в танце, остальные гости либо потянулись к столу с напитками и закусками, либо отошли к стене и продолжили свои беседы.

К моему мужу сразу же прилепились два господина из портового Управления и начали его о чем-то расспрашивать.

Что ж, раз уж супруг занят, можно приступать к тому, ради чего, собственно, я сюда явилась.

Окинула внимательным взглядом зал и почти сразу увидела ее — первую и самую главную кандидатку для Дерека Хозера.

Марианна Керр. Высокая длинноногая блондинка с пышной грудью, пушистыми ресницами и очаровательными серыми глазами. Хозяйка самого модного и успешного в Риве салона красоты, мечта всех обеспеченных мужчин города. Впрочем, для трети этих самых мужчин — мечта вполне сбывшаяся.

Если не ошибаюсь, пару недель назад госпожа Керр рассталась со своим очередным поклонником и сейчас находится в активном поиске нового. Что ж, все складывается очень удачно.

Словно в подтверждение моих мыслей об удаче, Марианна отдала официанту пустой бокал из-под шампанского и направилась к туалету. Я тут же пошла вслед за ней.

Дождалась, когда девушка сделает все свои дела и выйдет к умывальникам.

— Здравствуйте, Марианна. Чудесно выглядите.

— Добрый вечер, госпожа Хозер, — настороженно ответила она. — Вы тоже выглядите отлично.

— Вы сегодня одна, без сопровождающего?

— Почему же? Я пришла сюда со своим братом.

Хм, видать, с кавалерами у нее совсем засада, раз уж она явилась на бал в компании этого прожженного наркомана.

— Как вам понравился мой муж? — Я решила не ходить вокруг да около и сразу брать быка за рога.

— Он… очень мил, — несколько растерялась Марианна. — А что?

— Видите ли, Марианна, Дереку в Риве одиноко. Все его друзья остались в столице, а здесь завести знакомства он еще не успел. Я почти все свое время провожу на работе и поэтому далеко не всегда могу составить ему компанию.

— Вы что же, хотите, чтобы я развлекла вашего супруга?

— Зачем так грубо? — поморщилась я. — Просто я подумала, что вам, умной, красивой и успешной будет очень интересно пообщаться с Дереком Хозером — тоже умным, успешным и красивым. У вас наверняка найдутся точки соприкосновения. Что скажете?

— Ну уж нет! — воскликнула Керр. — Провести меня вздумали, госпожа старший кеан? Не выйдет! Общайтесь со своим мужем сама!

— Марианна…

— Вы думаете, я не знаю, что о нем говорят?

— И что же?

— Что его подозревают в серьезном преступлении и поэтому выгнали из столицы! Я, конечно, общалась со многими мужчинами, но преступников среди них не было! Мне не нужны проблемы, госпожа Хозер.

По-хорошему не получилось. Жаль.

— Вы уже давно в проблемах по самые уши, госпожа Керр, — жестко сказала я. — Если согласитесь развлечь Дерека, одной из них может стать меньше.

— Что вы имеете в виду? — испуганно спросила Марианна.

— Вашего брата, разумеется. И его неестественно расширенные зрачки, которые хорошо видны даже через очки-хамелеоны. А еще кожа землистого оттенка — ее не скроет толстый слой дорогого тонального крема. Как считаете, господин мэр обрадуется, если узнает, что один из его гостей находится под дозой тяжелого наркотика?

— Все-таки укололся, — вздохнула Марианна.

— Если вы прямо сейчас отправите его домой, я закрою глаза на это вопиющее безобразие и не буду в третий раз заводить на него дело. До следующего раза, разумеется.

— Грязный прием, Вифания, — серьезно сказала Марианна.

— Ошибаетесь. Хорошо подумайте, Марианна. Слухи, которые ходят про Дерека Хозера, — вранье. А если и нет, это не имеет значения. Совсем скоро его доброе имя будет восстановлено, и он вернется в Лиару. Оказывая мне маленькую услугу, вы получите шанс отправиться туда вместе с ним. А еще сможете заиметь дополнительные деньги на лечение вашего родственника.

Взгляд девушки стал заинтересованным.

— Вы так легко предлагаете супруга чужой женщине, — протянула она. — Почему?

— По-моему, причину я вам уже объяснила. Так вы согласны?

— Согласна, — кивнула Марианна.

— Тогда — вперед.

Из туалета я вышла первой. Хозер в одиночестве стоял у столика с закусками, пил что-то оранжевое, напоминающее безалкогольный коктейль, и явно скучал. Я подошла к другому концу стола, взяла шпажку с бутербродом и приготовилась смотреть представление.

И оно себя ждать не заставило.

Марианна, свежая и прекрасная, выпорхнула из дверей и, сверкая белозубой улыбкой, подплыла к Дереку. Увидев пышногрудую красавицу, супруг оживился. Он улыбнулся ей в ответ и сказал что-то такое, отчего Марианна залилась веселым смехом. Собственно, после этого смеха Хозер вдруг почему-то потерял к девушке интерес. Его лицо стало непроницаемым, ответы отрывочными, а взгляд рассеянным.

Да… Такого быстрого и сокрушительного фиаско не ожидал никто.

Внезапно Дерек повернул голову и увидел меня. На его губах заиграла улыбка. Он вежливо прервал оживленную речь Марианны, кивнул головой и, оставив девушку в состоянии полнейшей растерянности, быстрым шагом пошел ко мне.

— Наконец-то! — воскликнул Хозер. — Где же ты пропадала?

— В дамской комнате, — ответила я, глядя через его плечо на госпожу Керр.

Марианна, поймав мой взгляд, только развела руками.

— Скажи-ка, Ви, как ты относишься к танцам?

— Хочешь меня пригласить? — усмехнулась я.

— Именно, — кивнул Дерек, протянул мне руку, церемонно поклонился. — Прошу вас, госпожа Хозер.

Танцевать с мужем оказалось легко и приятно. Дерек вел уверенно и, казалось, предугадывал каждое мое движение.

— Я видела, ты познакомился с Марианной Керр, — как бы между прочим, сказала я.

— Да.

— И очень быстро от нее отделался. Она тебе не понравилась?

— Нет, не понравилась.

— Почему же? Марианна — одна из самых красивых и успешных женщин этого города.

— Рад за нее. Меня такие дамы раздражают.

— Красивые и успешные?

— Фальшивые и одинаковые. Знаешь, есть такой тип людей, которые ведут себя в определенных ситуациях словно по заданному шаблону. Имея немного практики общения с таким людьми, можно без труда предугадать, как они себя поведут или что будут говорить. Эта милая девушка как раз относится к таким индивидуумам. А мне шаблонные женщины и в Лиаре надоели.

— Тебе, конечно, виднее, — задумчиво пробормотала я.

Когда мелодия, под которую мы танцевали, подошла к концу и Дерек отвел меня обратно к столу с напитками, оказалось, что нас там поджидает Винсент Коди.

Сегодня музейщик выглядел очень спокойным и умиротворенным. У него даже левый глаз дергаться перестал. Значит, переживания по поводу Принцессы уже позади.

Винс с чувством пожал руку Хозеру, а меня крепко и по-дружески обнял. Потом, извинившись перед моим мужем, отвел в сторонку.

— Я хотел сказать спасибо, Ви, — торжественно заявил Коди. — Тебе и всем твоим ребятам. В моих глазах вы совершили подвиг.

— Винс, прекрати, — ответила я. — Не надо нас перехваливать. Мы за свою работу вообще-то зарплату получаем, поэтому…

— Да ладно тебе! — перебил Винсент. — Я просто хочу, чтобы ты знала: мой музей для вас всегда открыт бесплатно.

Ну… Учитывая сколько стоит входной билет в Главную галерею, это можно считать очень щедрым подарком. Тем более я уже знаю, кого было бы неплохо сводить туда на экскурсию.

— Спасибо, Винс.

Он весело мне подмигнул и удалился.

Я уже хотела вернуться к Дереку, обернулась… и на мгновение застыла от неожиданности.

Оказалось, за те две минуты, что я беседовала с Коди, моего мужа окружила целая толпа прелестных дам, которые по примеру Марианны Керр решили лично представиться брутальному богачу.

Хозеру их общество, по всей видимости, показалось приятнее общества незадачливой хозяйки модного салона. Он весело улыбался, что-то говорил. Девушки слушали его с интересом, некоторые из них время от времени ему отвечали, а другие мило хихикали в ладошку. Словом, все собеседники выглядели вполне довольными друг другом.

Эта чудная картина отчего-то неприятно меня уколола. Настолько неприятно, что я рассердилась сама на себя. Не этого ли я хотела — чтобы супруг переключился с меня на кого-то другого? Этого. Ну так в чем же дело? В том, что не я убедила этих красавиц познакомиться с Дереком Хозером? Или это типичный женский заскок — мужик мой, уберите от него руки?

Внезапно мое правое плечо кто-то осторожно погладил. Повернула голову и увидела Ларена Шета.

— Скучаете, Вифания? — спросил у меня он.

— Немного, — кивнула я.

Шет перевел взгляд на Дерека и толпу довольных девиц.

— А вашему мужу, похоже, весело.

Я пожала плечами.

— Пусть развлекается.

Ларен улыбнулся и тихо попросил:

— Окажите мне честь, Вифания, потанцуйте со мной.

Хм. Почему бы и нет? Я улыбнулась и подала ему руку.

Мы вышли на открытую площадку и неторопливо закружились под медленную нежную музыку. Мне подумалось, что на нашу пару сейчас обернется половина зала. По крайней мере, мои коллеги из УСП точно. Однако, бросив взгляд на гостей, с удивлением обнаружила, что смотрит на нас только один человек — мой условно благоверный супруг. Причем смотрит так пристально, будто прикидывает, как лучше перерезать мне и моему партнеру сухожилия.

Я мысленно фыркнула. Что уставился-то? Сам глядит, а его цветник скучает.

— Сегодня вы превзошли саму себя, — сказал мне Шет. — Я весь вечер не могу оторвать от вас глаз.

— Вы мне льстите, Ларен.

— Я не имею привычки льстить, Вифания. Поэтому всегда говорю правду.

— В таком случае простите. Я несколько теряюсь, когда мне говорят комплименты.

— Это очень печально, Вифания. Очевидно, вам слишком редко их говорят.

— Возможно.

— Скажите, чем вы планируете заняться завтра?

— Хочу съездить к Святой Ларе.

Лицо Шета тут же стало серьезным.

— Я уже давно там не был, — задумчиво сказал он. — Деньги перевел, а сам все никак не соберусь. Поехал бы вместе с вами, но, скорее всего, не выйдет.

— Я передам от вас привет.

— Не надо. Боюсь, моему привету там мало кто обрадуется.

Когда мелодия стихла и я вернулась к столу, выяснилось, что прелестные красотки куда-то делись, и Хозер ждет меня один, причем с выражением откровенного раздражения на лице.

— Тебя ни на минуту нельзя оставить одну, — недовольно заявил он.

— Кто бы говорил, — насмешливо сказала я. — Где твой гарем?

— Распустил по отцам, мужьям и женихам, — в тон ответил Хозер. — Владелец гарема в наше время — горемыка.

Я хихикнула.

— Ты так живо общался с этими девицами! Они, очевидно, не были ни фальшивыми, ни одинаковыми.

— В отличие от первой дамы они были очень милы. Хоть и совершенно неинтересны. Ви, может, поедем домой?

— Уже? Тебе здесь не нравится?

— Не то чтобы не нравится… — Он быстро стрельнул глазами в сторону стоявшего неподалеку Ларена Шета. — Просто здесь как-то однообразно.

— В самом деле?

— Да. К тому же у меня есть для тебя сюрприз.

— Дерек, не пугай меня.

— А ты не бойся. Поехали?

Садясь в машину, я подумала, что с бала мы фактически сбежали. Действительно, с его начала прошло не более двух часов, и у приглашенных впереди еще как минимум три официальные речи, две перемены блюд и целое море музыки.

А Хозер между тем прав — там скучно. Возможно, если бы на балу присутствовало больше моих хороших знакомых, вроде Вайлера Бадда, который сегодня почему-то не пришел, лично для меня время бы проходило гораздо веселее. А так…

Несколько минут мы ехали молча.

— Знаешь, этот Шет, похоже, имеет на тебя серьезные виды, — вдруг сказал Дерек.

Я пожала плечами.

— Нет, серьезно. Ларен так тобой восхищался, смотрел таким влюбленным взглядом… Особенно когда вы танцевали. Мне кажется, если бы я не увел тебя с бала, это бы сделал он.

— Ты преувеличиваешь.

— И вовсе нет. Ви, Шет тебе нравится?

— Смотря что ты имеешь в виду, — усмехнулась я. — Ларен умный, вежливый, красивый. А уж какие чудесные булочки каждое утро присылает! Но у нас очень серьезный конфликт интересов, который не позволяет наладить более тесные отношения.

— Шету, похоже, на этот конфликт плевать, — серьезно сказал Дерек.

— Пока я замужем, близко Ларен ко мне не подойдет.

— Это радует.

— Дерек, можешь мне объяснить, зачем ты начал его дразнить?

— Затем, что сразу посылать человека к чертям невежливо, — ответил Хозер. — А я, знаешь ли, обычно стараюсь деликатно вести себя с малознакомыми людьми. При этом очень не люблю, когда мне начинают давать непрошеные советы. Невооруженным глазом было видно, что мое присутствие на этом балу господина Шета бесит.

Скорее не твое присутствие, а то, что явился ты туда под руку со мной.

— Мне кажется, тебе стоит вести себя с ним осторожнее, — сказала я. — По городу ходят неоднозначные слухи. Видел, с какой настороженностью на тебя смотрели местные чины? В свете последних событий все они могут подумать, что король тебе больше не благоволит.

— Они могут думать все, что им угодно, — усмехнулся Хозер, останавливая автомобиль возле моего забора.

— Дерек, преступление, в котором тебя подозревают, очень серьезное. Стоит ли так легкомысленно к этому относиться?

— О каком преступлении ты говоришь?

— О государственной измене.

Муж вскинул на меня удивленный взгляд.

— В Риве ходит такой слух?

— Не совсем, — покачала я головой. — Об этом говорят только в узких кругах. Очень узких.

— А ты? Ты в это веришь?

— Скажем так: я в этом сомневаюсь.

— Вот и замечательно, — кивнул Хозер. — Пойдем, Ви. Покажу тебе мой сюрприз.

Он помог мне выбраться из машины и, снова взяв под руку, повел к дому.

Едва за нами закрылась калитка, как моя веранда, крыльцо и ведущая к ним дорожка осветились десятками огоньков разноцветных гирлянд, которые кто-то закрепил на перилах, деревянных балках, уложил на плитку вдоль бордюрного камня. Благодаря этому в наступивших сумерках мой дом стал выглядеть как резиденция феи.

В дополнение к огонькам в воздухе вдруг поплыла тихая нежная мелодия, а на веранде обнаружился стол, накрытый на две персоны.

— Я подумал, что, раз уж в мэрии мы ничего, кроме бутербродов, не ели, стоит устроить праздничный ужин дома, — негромко сказал мне Дерек. — Тебе нравится?

— Очень, — улыбнулась я. — А чем нас будут угощать?

— Давай посмотрим, — предложил муж и повел меня на веранду.

Угощали нас в этот вечер свиными ребрышками, запеченными на гриле, салатами из овощей с морепродуктами и из курицы с зеленью, а также восхитительным шоколадным тортом. Словом, самыми вкусными, фирменными блюдами кухарки Рендхолла тетушки Марты. Из напитков на столе стояли две бутылки с красным и белым вином.

Попробовав для начала салаты, я решила вернуться к разговору, который мы с Хозером начали в машине. Конечно, атмосфера нашего позднего ужина располагала к другой, более легкой и приятной беседе, но эта тема меня интересовала давно.

— Дерек, можно задать тебе вопрос?

— Задавай.

— Ты сам-то не боишься, что его величество перестанет к тебе благоволить?

Муж устало вздохнул.

— Нет, не боюсь. Ви, я никогда не предам короля. И я ни в чем не виноват.

— А я тебя ни в чем не обвиняю. Дело в другом. Сам знаешь, любое подозрение может серьезно испортить репутацию человека и подорвать к нему доверие. Знаешь, как в том анекдоте: ложки нашлись, а осадочек остался.

— Ви, ты меня не совсем поняла. Я не просто сторонник его величества. Я в принципе не способен пойти против правящего режима. Никак. И королю об этом известно.

— Вот теперь я действительно не понимаю. Что ты имеешь в виду?

— Я не могу рассказать тебе подробнее, — замялся Дерек. — Это в некотором роде семейный секрет нашего рода. Ты, конечно, официально моя жена, но так как наш брак не консумирован, членом семьи ты, по сути, не являешься. Поэтому…

Он развел руками.

Что ж, значит, тайна останется тайной.

— Тебе придется поверить мне на слово, — продолжал Хозер. — Я не только не могу предать короля, я не могу даже помыслить об этом. Потому как иначе мне будет… очень больно. И Георг Первый об этом сразу же узнает.

Понятного тут, конечно, мало. Зато ясно, почему его величество так безгранично доверяет своему любимцу.

— Тогда из-за чего тебя отправили в Рив?

— Я не должен был сюда приезжать, — поморщился Хозер. — Я планировал остаться в Лиаре и лично доказывать свою невиновность. Это король знает, что обвинения против меня не имеют оснований, а парламентарии считают по-другому. Особенно либеральная партия — эти крикуны всегда относились ко мне предвзято. Им ведь тоже неизвестен мой семейный секрет.

— Что-то произошло?

— Да, — хмыкнул Хозер. — Под капотом моей машины обнаружился круч.

Что?!

— Тебя пытались убить?

— Вроде того. У меня есть любимый автомобиль, который я вожу только сам. В тот день я должен был ехать на нем по делам, но в последний момент почему-то передумал. Не знаю почему, просто захотел сесть в другую машину. А когда вернулся, обнаружил в гараже толпу стражей и ребят из Тайной канцелярии. Оказалось, что механик решил проверить у машины двигатель и нашел бомбу.

С ума сойти. В газетах об этом не писали.

— Собственно, после этого случая его величество и приказал мне уехать в Рив. На самом деле, Ви, я не считаю это решение верным. Дело в том, что многие тогда заявили, будто я сам засунул круч в свой автомобиль. Чтобы оправдаться за то, что его нашли на моем заводе. Вроде как — смотрите, я тоже жертва, меня тоже решили убить. Глупо, но многие в это поверили. А моя ссылка на юг? Чем не демонстрация королевского недоверия! Я, конечно, понимаю, его величество таким образом просто хотел обезопасить меня от дальнейших покушений и дать следствию свободу действий, но меня очень напрягает, что, пока в Лиаре кипят события, я вынужден отсиживаться здесь, в тишине и покое.

Н-да…

— Король очень трепетно к тебе относится, — заметила я. — Ты ему, часом, не родственник?

— Нет, — усмехнулся Дерек. — Просто моя семья уже много лет верно служит короне. А его величество умеет ценить надежных людей.

Несколько минут мы молча ели ребрышки и салат.

— Какой-то неромантичный у нас получился ужин, — сказал наконец Хозер.

— А тебе хотелось романтики?

— Конечно. Сегодня на балу я танцевал с восхитительной женщиной, было бы логично продолжить этот вечер чудесным ужином в красивой обстановке.

— Тебе досталась совершенно неромантичная спутница.

— Ошибаешься, — подмигнул он мне. — Еще какая романтичная. Просто она об этом не знает.

Я улыбнулась.

— Ты уже думала, чем будешь заниматься завтра? Мне сказали, что неподалеку от Рендхолла есть конный клуб. Давай поедем туда? Покатаемся на лошадях.

— Вообще-то я собиралась завтра навестить детей, — призналась я.

— Каких детей? — удивился Хозер.

— Моих.

— У тебя есть дети?!

— Да.

— И много?

— Много. Примерно сорок человек.

Взгляд Дерека стал откровенно обескураженным.

— Ты не устаешь меня удивлять, — сказал он. — Что это за дети, Ви?

— Если хочешь, поехали к ним в гости вместе. Я вас познакомлю.

— Ты меня заинтриговала. Конечно, я поеду с тобой. Но ведь это будет только завтра. — Он протянул руку и взял со стола бутылку. — Вина, госпожа Хозер?

Воскресное утро у меня началось рано. Я нарочно поставила будильник на семь часов, чтобы не заспаться до обеда, вчера мы с Хозером засиделись на веранде допоздна — пили вино, смеялись и болтали всякую чепуху.

Дерека будить не пришлось, к тому моменту, как я вышла из душа, он вернулся со своей утренней пробежки.

— Так куда мы сегодня едем? — спросил меня муж, пока мы ели овсяную кашу, которую я сварила на завтрак.

— Для начала в магазин. К детям нужно приходить с подарками.

За подарками мы отправились сразу же после завтрака. Посетили не один магазин, а целых три — игрушек, одежды и канцелярских товаров.

Дерек с изумлением смотрел, как я сметаю с полок целые коробки с тетрадями, упаковки с карандашами, шариковыми ручками, красками и фломастерами, как в огромную тележку отправляется целый размерный ряд носков, колготок, футболок, юбочек и брючек, а за ними десяток кукол, мягких собачек, зайчиков и мишек, куча коробочек с машинками, кубиками, конструкторами и прочими яркими радостями детской жизни. Поначалу муж просто молча таскал покупки за мной по магазину, а потом начал сам подкидывать в тележку особенно понравившиеся ему товары. Когда пришло время расплачиваться за все это на кассе, Хозер потянулся за своим портмоне.

— Не надо, — остановила я его, доставая банковскую карту. — Ты и так платишь за все эти подарки. Я покупаю их за те деньги, которые твой бухгалтер переводит мне в качестве ежемесячного содержания.

Сложив все покупки в автомобиль, мы заехали в один из магазинчиков Ларена Шета за конфетами и пирожными. Потому что являться к детям без сладостей, на мой взгляд, самое настоящее преступление.

В гости мы отправились на моей машине. Я вчера пила гораздо меньше Дерека, поэтому за руль сегодня села сама. Путь наш лежал сравнительно недалеко — на окраину города, где начинались поля и виноградники.

Остановились мы на небольшой самодельной парковке у старой каменной ограды с облезлой металлической калиткой. За ней хорошо просматривалось трехэтажное обшарпанное здание, над высокой дверью которого большими буквами было написано: «Интернат Святой Лары».

— Приехали, — сказала я, заглушив мотор. — Теперь пошли в гости.

— Что это?

— Детский дом. Для особой категории мальчиков и девочек.

Стоило нам, нагруженным пакетами и коробками, миновать ограду и ступить на бетонную дорожку, как из-за угла здания выскочил огненно-рыжий мальчонка трех-четырех лет в стареньких штанишках и чистенькой заштопанной рубашке.

— Мама? — удивленно воскликнул он, увидев меня. — Эй! Все сюда! Наша мама приехала!

И бросился ко мне.

Я выпустила из рук пакеты с плотно упакованной одеждой и кинулась ему навстречу. Поймала рыжика буквально в прыжке, прижала к себе, закружилась вместе с ним по дорожке.

— Здравствуй, мой хороший, здравствуй, — чувствуя, как где-то внутри начинает подниматься волна радости, затараторила я. — Какой ты стал взрослый, Люк! Я тебя скоро и поднять-то не смогу!

Двери интерната открылись, и из них высыпала целая толпа мальчишек и девчонок от пяти до десяти лет. Эта галдящая ватага тут же взяла меня в плотное кольцо.

— Ви, привет!

— Мама, наконец-то ты приехала!

— Тебя целых три недели не было! Мы скучали!

Они смеялись, что-то наперебой говорили. Некоторые, как маленький Люк, бросились обниматься и, рискуя опрокинуть на землю, повисли на мне, словно обезьянки.

— Эй, Ви, как дела? Круто, что ты приехала!

Я подняла голову — из окон третьего этажа высунулись еще с десяток человек. Стараясь сохранить серьезность, они просто махали мне руками. Ну конечно, им, взрослым тринадцати-пятнадцатилетним людям несолидно кидаться гостье на шею, объятия это удел малолеток.

— Спускайтесь вниз! — крикнула я подросткам. — Мы привезли подарки!

Краем глаза увидела, что из здания интерната выбежала госпожа Дана Вилье, директор, и две воспитательницы. Все три пожилые женщины бежали, прихрамывая, тщетно пытаясь догнать своих быстроногих питомцев.

— А ну-ка отпустите госпожу Хозер, обезьяны! — беззлобно прикрикнула на детей госпожа Вилье. — Вы же ее сейчас уроните и раздавите! Вас много, а она одна. — А потом обратилась ко мне: — Вифания, милая, что же вы не сообщили, что приедете? Мы бы подготовились, пирогов побольше напекли!

— Пироги мы привезли с собой, — улыбнулась я, не выпуская из рук Люка и других повисших на мне малышей. — Простите, что не предупредила. Совсем замоталась.

— Мам, а кто этот дядя? — вдруг спросил Люк, указывая на молча взирающего на нас Хозера.

Остальные, как по команде, тоже повернули к нему свои любопытные мордашки.

— Это очень хороший и добрый дядя, — ответила я. — Его зовут Дерек. Он привез вам много полезных и красивых подарков.

— Он как дядя Дир и дядя Лео? — спросила обнимающая меня за ногу восьмилетняя кудрявая Мия.

— Вроде того, — кивнула я.

После этого часть шумной толпы отделилась от меня и побежала знакомиться с Хозером.

— Дядя, а ты с мамой приехал, да?

— А что у тебя в пакетах?

— А ты будешь с нами играть?

Дерек, поначалу явно растерявшийся от такой бурной встречи, быстро сориентировался, протянул детям мешки с игрушками и уже хотел что-то ответить, но тут бдительные педагоги предложили с улицы переместиться в помещение и уже там разобрать подарки и спокойно пообщаться.

Внутри интернат выглядел гораздо симпатичнее, чем снаружи: полы были выстелены новым линолеумом, стены оклеены веселыми обоями, а потолки — плиткой, простенькой, но аккуратной.

— Неделю назад закончили косметический ремонт, — сказала мне Дана Вилье, заметив, как внимательно я смотрю по сторонам. — Теперь у нас стало гораздо уютнее.

— А окна? — спросила я.

— В детских спальнях заменили все. Вчера поставили последнее. Теперь на очереди игровые комнаты и учебные классы.

— Деньги есть?

— Есть, — улыбнулась директор. — Не на все, конечно, но на замену самых ветхих хватит.

— Мы привезли немного одежды и канцтоваров, — сказала я.

— Очень хорошо, — обрадовалась госпожа Вилье. — На этих пострелятах все огнем горит, только успеваем штопать и перешивать. И тетрадки очень нужны, ведь учебный год еще не закончился. Спасибо, Вифания.

— Было бы за что, — улыбнулась я.

Нас привели в общую гостиную, где ребятня тут же приступила к разбору игрушек. Нас же с Дереком взял в оборот завхоз — тощий серьезный старик, которому мы торжественно передали пакеты с вещами и коробки с канцтоварами.

— Ты часто здесь бываешь? — поинтересовался Хозер, когда мы наконец присели на один из стоявших в комнате диванов.

— Один-два раза в месяц, когда выдается более-менее свободный день. Мой отдел шефствует над этим интернатом.

— А почему малыши называют тебя мамой?

— Ты, видимо, редко бывал в детских домах, — усмехнулась я. — Ребята, которые живут в таких учреждениях, мамами и папами называют всех, кто хорошо к ним относится: воспитателей, техперсонал, гостей… Потом, правда, вырастают и начинают звать по имени.

— Знаешь, мне казалось, что в Зариноре принято уделять детдомам много внимания. А здесь все так… бедно. Дети ходят в старых, шитых-перешитых вещах, мебель древняя, фасад у здания облупленный…

— Видишь ли, Дерек, — медленно начала я, — в Риве находятся три интерната. И, поверь, в двух других обстановка гораздо лучше, чем здесь. Наш муниципалитет предпочитает делать вид, что ребят из «Святой Лары» просто не существует.

— Почему?

— Потому что тут содержится особая категория детей. Это так называемые отбросы общества. Беспризорники, бродяжки, дети наркоманов, убийц, грабителей. Те, что в свои восемь-десять лет видели больше грязи, чем мы с тобой. В этом интернате присматривают за ребятами, которые не прижились в других детских домах и считаются трудными.

— Но они выглядят как совершенно обычные дети, — заметил Дерек, кивая на мальчиков и девочек, с восторгом показывающих друг другу кукол и пушистых мишек.

— Выглядят — да, обычными, — грустно улыбнулась я. — Но это маленькие. Ты сегодня еще увидишь подростков. У них глаза повидавших жизнь стариков. Впрочем, тут и у малышни порой мелькает во взгляде такое понимание окружающего мира, что волосы дыбом встают. Видишь рыженького Люка?

— Это мальчик, который кинулся при встрече тебе на шею?

— Да. Два года назад я лично привела его к госпоже Вилье. Мы нашли Люка под одним из мостов Рива в компании бродяг, которые заставляли его, тощего голодного двухлетку, просить милостыню, потому что он никак не мог научиться воровать. Видел бы ты тогда этого ребенка! Он был грязный, оборванный и вел себя как настоящий дикарь. Никого к себе не подпускал — кричал, лягался ногами, пытался укусить. А уж как злобно и испуганно зыркал по сторонам! На руки пошел только ко мне, да и то не сразу. Я сама вымыла его, переодела, накормила, сама попыталась пристроить в какой-нибудь интернат. Но в «приличных» детдомах нас с ним дальше кабинета директора не пустили. Вежливо намекнули, что с такими детьми работать очень тяжело и вообще им тут не место. А в «Святой Ларе» он прижился, теперь вроде бы даже нормально развивается, без особых проблем общается с другими детьми.

В этот момент в гостиную вошли трое подростков — девочка и два мальчика лет четырнадцати. К ним тут же подбежали еще две девочки помладше и потянули к столу смотреть какие-то игрушки.

— Обрати внимание на эту взрослую девочку, — тихо сказала я Дереку. — Ее зовут Килиана, и она росла в очень неблагополучной семье. Ее мать и отчим были наркоманами, все деньги спускали на уколы. В какой-то момент отчим попытался расплатиться за очередную дозу ее телом — предложил попользоваться Кили одному любителю молоденьких девочек. Килиане повезло, она сумела сбежать и несколько месяцев бродяжничала в окрестностях города — боялась появляться на улицах, чтобы не попасться на глаза матери или отчиму. Ее случайно обнаружил патруль стражей и привел в один из «приличных» интернатов. Но она оттуда ушла. Видимо, на то у нее были причины. Отсюда, к слову, Кили тоже пару раз сбегала, но потом возвращалась. Сама.

— Видимо, здесь работают очень хорошие воспитатели и психологи, — задумчиво сказал Хозер, глядя, с каким интересом Килиана рассматривает книжку, которую ей протянул один из мальчишек.

— Они энтузиасты, — грустно улыбнулась я. — И очень любят детей. Другие люди здесь надолго не задерживаются. Работать с такими мальчиками и девочками очень тяжело. Ведь у многих из них уже сформировалось четкое представление о жизни — будь сильнее и безжалостнее других, бей первым, делай только то, что нужно лично тебе, и так далее. Вряд ли здешним бабушкам и дедушкам удастся их перевоспитать, но эти педагоги хотя бы пытаются показать им, что есть другая жизнь, с другими ценностями и радостями.

— И твой отдел им помогает.

— Да. Во-первых, мне очень жалко этих детей — уж слишком рано их макнули носом в дерьмо. А во-вторых, я пытаюсь хоть как-то минимизировать вероятность того, что с некоторыми из них мне придется встретиться в другой, более серьезной обстановке. К тому же, оказывать помощь детскому дому — святая обязанность тех, у кого есть возможность это сделать.

— Судя по всему, ваш мэр этой обязанностью манкирует.

Я грустно усмехнулась.

— На детей, оставшихся без попечения родителей, выделяются приличные деньги. Но эти ребята получают от муниципалитета сущие крохи, которых хватает только на еду и кое-какие необходимые мелочи. Когда я пришла сюда в первый раз, была просто в шоке от условий, в которых содержались воспитанники этого интерната. Облупившийся фасад — это ерунда, Дерек. Тут во всех комнатах последнего этажа текла крыша, по полу было страшно ходить — линолеум был местами вздувшийся, а местами дырявый. Из окон дуло так, будто окон вовсе нет. Зимой все дети спали в этой гостиной, потому что тут есть камин и помещение более-менее прогревалось… Госпожа Вилье мне тогда сказала, что это здание уже несколько лет стоит в списках на капитальный ремонт, но очередь до них никак не дойдет.

— И ты поспособствовала тому, чтобы очередь-таки дошла.

Я кивнула. Да, поспособствовала. Угрозами. Пришла в мэрию и пообещала уговорить ребят из антикоррупционного Управления устроить внеочередную проверку документации отделов образования и опеки. Тогда-то чиновники зашевелились и отремонтировали интернату дырявую кровлю и полуобрушенное крыльцо. На этом муниципальные деньги закончились. Помню, истеричная дама из отдела образования совала мне тогда под нос документы и кричала, что из-за моих «малолетних ублюдков» ей пришлось урезать бюджет других образовательных учреждений Рива. А я, не выдержав, схватила ее за грудки и пообещала лично разобраться, на основании чего сорок сирот живут в условиях, близких к экстремальным.

После этого разговора я пошла в банк и отправила на спонсорский счет интерната Святой Лары все деньги, переведенные мне Дереком Хозером за первый наш супружеский год. А потом позвонила Ларену Шету и предложила финансово поучаствовать в жизни мальчиков и девочек, которые силами его «коллег» остались без крова, родителей и детства. Шет тогда внимательно меня выслушал и сказал, что сделает все, что будет в его силах.

Собственно, после этого в интернате стали потихоньку делать необходимый ремонт, покупать одежду, мебель, игрушки. Раз в две-три недели я приезжала сюда, чтобы посмотреть, как идут дела и пообщаться с детьми. Лео, Дир, Курт, Алеф и Мэт время от времени наведывались сюда вместе со мной и устраивали малышне настоящие праздники с пикниками и спортивными соревнованиями. Пару раз мы даже вывозили ребятишек на спектакли в кукольный театр.

Винс Коди очень кстати предложил бесплатно посещать его музей. Можно договориться и организовать в Главную галерею несколько экскурсий. Пусть ребятки посмотрят картины и статуи. Вдруг кого-нибудь из них заинтересует искусство?..

В интернате Святой Лары мы провели целый день. Скормили детям все купленные в «Риалье» пирожные, почитали новые книги. Дерек вместе с мальчиками сыграл в спортивные игры (мы с девочками и воспитательницами очень громко болели за все команды сразу). Потом мы дружно учились мастерить из подручных материалов кормушки для птиц, пели песни. Причем Хозер пел громче всех.

Дерек вообще на удивление легко сошелся с детьми. С ним охотно общались даже те, кто обычно предпочитал отсиживаться в стороне, что лично для меня стало большой неожиданностью.

Словом, домой мы уезжали хоть и усталые, но очень довольные и всю дорогу со смехом обсуждали особенно забавные моменты сегодняшнего дня.

— Знаешь, было бы неплохо обустроить для детей бассейн, — вдруг сказал Дерек, когда мы подъехали к дому.

— Это будет непросто, — ответила я.

— Почему же? У них для него есть прекрасное место. Если с торца учебного крыла сделать пристройку и подвести коммуникации, получится то, что надо.

— А деньги, Дерек? Ты представляешь, сколько это будет стоить? Где они возьмут такую сумму?

— Мир не без добрых людей, — хитро улыбнулся муж. — Посмотрим, может, добрые люди помогут там оборудовать еще и спортивную площадку, и уличные тренажеры.

— И отремонтировать фасад, и обновить кухонную технику, и купить новую мебель, — кивнула я. — Добрым людям следует начать свою помощь с того, что действительно необходимо.

— Ладно, — кивнул муж. — Добрые люди это обязательно учтут.

ГЛАВА 6

Следующие две недели моя жизнь текла тихо и мирно. На работе установилась та рутинная обстановка, которую принято именовать стабильным трудовым процессом — без особенных потрясений и расследований, требовавших вмешательства старшего кеана. Мои мальчики закрывали и открывали дела, сдавали мне отчеты; я, в свою очередь, формировала их в общий свод, а также занималась другой бумажной работой.

Личная жизнь стала все больше напоминать классическую супружескую, только без интима.

Ремонт в Рендхолле подходил к концу, многие комнаты были уже готовы, и Хозер совершенно спокойно мог переселиться обратно в усадьбу, однако он и не думал этого делать, а я не возражала — уже совсем привыкла к тому, что по вечерам дом встречает меня светом в окнах, а муж — улыбкой.

Еду я теперь готовила на двоих — завтракали и ужинали мы с Хозером вместе. Вдвоем ходили за покупками и даже начали созваниваться в течение рабочего дня, чтобы просто поболтать и ненадолго отвлечься от дел.

Несколько раз после работы мы ходили в кафе, а в выходные гуляли по городу.

Весна между тем все больше вступала в свои права, на улице становилось теплее, и Дерек снова заговорил о том, чтобы отправиться в конный клуб и покататься на лошадях. На этот раз я против не была, поэтому прогулку мы запланировали на ближайшее воскресенье. Поехать раньше не получалось — в субботу к Дереку в гости обещал приехать Карл Битт. Вообще, планировалось, что первый помощник посетит Хозера еще несколько недель назад, однако бедный старик так закопался в делах «Азиру», что времени на визиты у него попросту не оставалось. Однако сейчас Дереку понадобилось лично обсудить с Биттом какие-то вопросы, и в этот выходной Карл должен был совершенно точно приехать в Рив.

Таким образом, субботний день у нас с мужем оказался расписан почти по минутам: утром мы шли завтракать в кафе, потом в ближайший супермаркет за продуктами, затем Дерек должен был поехать на телепортационный вокзал, чтобы встретить долгожданного гостя. Далее им надлежало отправиться на обед в один из городских ресторанов, а потом в Рендхолл. Домой Хозер планировал вернуться вечером, после того как проводит помощника к телепорту, ибо оставаться в Риве на ночь Битт не хотел.

Планировать мы, конечно, могли что угодно, однако всемирный разум распорядился по-своему.

В субботу утром, после того как мы вернулись из магазина, в дверь моего дома кто-то позвонил.

— Ты кого-то ждешь? — поинтересовался муж.

— Нет, — ответила я.

Дерек выглянул в окно, удивленно вскинул брови.

— Кажется, это приехал Карл, — недоуменно сказал он.

— Так рано?

Хозер пожал плечами и отправился открывать дверь. Я пошла вместе с ним. И не напрасно, потому как визитер, обнаружившийся на пороге, оказался вовсе не господином Биттом.

Это была девушка. Очень красивая девушка, приблизительно двадцати трех лет от роду, с роскошными золотыми волосами, прелестным личиком и длинными стройными ножками, которые были отлично видны из-под подола ее коротенького, явно очень дорогого платья.

Увидев Хозера, красавица улыбнулась так лучезарно, что едва не затмила собой весеннее солнце.

— А это я! — радостно провозгласила она. — Здравствуй, Дерек! Не ожидал меня увидеть?

— Привет, Ариэлла, — хмуро ответил мой супруг. — Не ожидал. Чем обязан такому… высокому визиту?

Судя по сжатым губам и взгляду, который вдруг стал жестким и колючим, Дерек встрече совсем не обрадовался.

— Ты мне не рад? — удивилась девушка.

— А я должен радоваться? — хмыкнул Хозер. — Карл, ты можешь мне объяснить, что здесь делает эта женщина? И почему ты приехал так рано?

Приподнявшись на цыпочках и выглянув из-за плеча мужа, я увидела, что позади Ариэллы действительно стоит господин Битт, причем на его лице было выражение обреченности, как у человека, который знает, что виноват, и покорно ждет наказания.

— Извини, Дерек, — покаянно ответил старик. — Госпожа Кроус так настойчиво уговаривала взять ее с собой, что я не смог отказаться.

Ну конечно, Ариэлла Кроус. Одна из последних любовниц Хозера, об их связи еще писали в газетах. А я все думала, когда же о моем муженьке вспомнят его столичные «приятельницы»?..

— Мы приехали рано, чтобы сделать сюрприз, — продолжая улыбаться, сказала Ариэлла. — Просто я подумала, что тебе, должно быть, одиноко в этом городе, и решила заглянуть в гости.

Здорово. Почти через полтора месяца после того, как он покинул столицу. Что ж, лучше поздно, чем никогда.

— Так это и есть дом, в котором ты живешь? — щебетала между тем госпожа Кроус. — Какой он маленький и невзрачный! Господин Битт сказал, что в твоей усадьбе сейчас ремонт и ты временно обитаешь в другом месте. Но, Дерек, эта хибарка — верх аскетизма! Ты ведь до сих пор держишь нас на пороге, потому что мы все в ней не поместимся, верно? Смотри, там так тесно, что сюда вышла даже твоя служанка. Чего ты тут ждешь, милочка?

— Жду, когда нас представят, — процедила я, чувствуя себя задетой словами этой беспардонной красотки.

Мой фирменный взгляд заставил Ариэллу испуганно моргнуть и вопросительно уставиться на Хозера. Но тот уже спохватился сам.

— Познакомься, Ви, это Ариэлла Кроус, — сказал Дерек. — Моя лиарская знакомая. Ариэлла, это Вифания Хозер — моя жена.

Ангельское личико неожиданной гостьи вытянулось.

— Вот это да! — выдохнула она. — Ты, Дерек, как я посмотрю, времени не теряешь. — А потом, обращаясь ко мне: — Простите, госпожа Вифания. Я не ожидала вас увидеть.

— Давайте пообщаемся в доме, — предложила я.

Действительно, сколько можно стоять на пороге?

— Не нужно, — повернулся ко мне Дерек. — Не будем менять планы. Мы с гостями пообщаемся в другом месте, а ты пока отдыхай. — По его губам скользнула улыбка. — До вечера, Ви.

Он взял свою куртку и вышел во двор. Я же осталась на месте и смотрела, как муж, что-то скупо отвечая бывшей любовнице, повел ее и своего помощника к машине, как усадил их в салон, завел мотор и поехал в сторону центра города. На душе у меня при этом почему-то было неспокойно. Да что там, гадко у меня было на душе.

Короткая встреча с Ариэллой Кроус показалась настолько неприятной, что на некоторое время выбила из колеи. Пытаясь делать домашнюю работу, то и дело вспоминала ее дурацкие слова о своем «невзрачном» доме и о том, что сама я похожа на прислугу. Конечно, куда уж мне до светских львиц!

Впрочем, занимаясь уборкой, затем стиркой и пересаживанием комнатных цветов я постепенно отвлеклась и уже через пару часов совсем выбросила из головы утреннее происшествие.

Закончив домашние дела, решила провести в своей гардеробной ревизию и выбрать наряд для завтрашней конной прогулки. Перебрав одежду, поняла, что для поездки за город у меня совершенно нет подходящих брюк. Штанов в моих шкафах в принципе немного, ведь я больше люблю юбки и платья.

Пришлось срочно бежать в магазин и покупать недостающий элемент гардероба.

Потом мне подумалось, что завтра после катания на лошадях было бы неплохо устроить пикник, поэтому пару следующих часов я потратила на приготовление яблочного пирога, домашней буженины и кучи других вкусностей.

Когда все было готово, оказалось, что часы показывают уже восьмой час вечера. А Дерек до сих пор не вернулся. Я уже хотела позвонить ему и спросить, когда он придет домой, но передумала. Вдруг муж до сих пор занят? Вопрос только — чем или кем он занят…

В девять часов не выдержала и набрала номер дворецкого Рендхолла.

— Лайон, господин Дерек у вас? — спросила я, когда Витт снял трубку.

— Да, госпожа Вифания, — ответил дворецкий. — Хозяин в усадьбе вместе со своей гостьей.

— Гостьей? — переспросила я. — Или с гостями?

— С гостьей, — повторил Витт. — С госпожой Кроус. Они недавно поужинали и сейчас беседуют в гостиной.

— Я так понимаю, господин Хозер и госпожа Кроус останутся в Рендхолле ночевать?

— Совершенно верно. Хозяин уже распорядился подготовить спальню.

Спальню. Понятно.

Значит, лиарской красавице удалось-таки вернуть себе расположение моего супружника.

— Позвать господина Дерека к телефону?

— Не нужно.

— Что-нибудь ему передать?

— Тоже не надо. Спасибо, Лайон. Доброй вам ночи.

— И вам доброй ночи, госпожа Вифания.

Бросив телефон в кресло, я рухнула на диван, чувствуя себя буквально оглушенной.

Стоп! А почему, собственно, я расстраиваюсь? Разве мне кто-то клялся в любви или что-то обещал? Нет. Разве мой статус фиктивной жены имеет какое-то значение? Тоже нет. Все обязанности Хозера по отношению ко мне прописаны в нашем брачном договоре, и он их аккуратно выполняет.

К тому же Дерек взрослый, здоровый мужчина, привыкший к регулярной половой жизни. И конечно же за этот месяц с небольшим очень соскучился по женской ласке — одной работой сыт не будешь…

И вообще, не я ли сама хотела, чтобы муж переключился на какую-нибудь женщину и дал мне возможность снова побыть одной? Да, я хотела именно этого.

Тогда почему мне так противно? И так… больно?

Нет-нет, Ви! Оставь немедленно эти глупости. Хоть твой муж и оказался здравомыслящим приятным человеком, бабником и сердцеедом он быть не перестал. Поэтому живо подбирай нюни и приводи мысли в порядок.

Еще час я, сердитая на себя, на Хозера и на Ариэллу Кроус, слонялась по дому. Потом приняла душ и легла в постель.

Сон, разумеется, ко мне не шел, а вот всевозможные мысли — глупые и злые — сыпались, как из рога изобилия. Уснула я далеко за полночь, сразу после того, как решила, что именно скажу своему неблаговерному супругу, если он еще раз захочет посетить мое жилище.

Конная прогулка конечно же не состоялась. Дерек не пришел ни утром, ни в обед, ни после полудня. Признаюсь честно, часов до одиннадцати я то и дело украдкой поглядывала на экран своего мобильного телефона. Вдруг в Хозере проснется совесть, и он соблаговолит извиниться за то, что сорвал все мои планы. Но нет, хорошие манеры мужа спали беспробудным сном.

Полезного в этот день я сделала мало — только вскопала вдоль веранды землю для будущей цветочной клумбы и перебрала подготовленные для нее семена. Потом включила музыку, и остаток дня посвятила вязанию, отвлекаясь только на то, чтобы поесть вкусняшек из тех блюд, которые вчера приготовила для пикника.

Пока занималась рукоделием, с неудовольствием думала о том, что за эти недели так привыкла к присутствию мужа, что теперь мне его не хватает.

Что ж, как привыкла, так и буду отвыкать.

Ровно в шесть часов вечера дверь моего дома открылась, и в прихожую ввалился Хозер, румяный и улыбающийся.

— Привет, — сказал он мне.

— Привет, — ответила я. — За вещами пришел?

— За какими вещами? — не понял Дерек.

— За своими, конечно.

— А… зачем мне вещи?

— Они тебе не нужны?

— Нужны. Ты что, хочешь выгнать меня из дому?

Он весело усмехнулся и подмигнул мне левым глазом. Какое, однако, игривое у него настроение!

— Совершенно верно, — кивнула я. — Раз ты ночевал сегодня в Рендхолле, значит, он уже вполне пригоден для жизни. Так что, Дерек, собирай свою сумку и освобождай помещение.

Взгляд мужа стал откровенно озадаченным.

— Вифания, — серьезно сказал он, — ты шутишь?

— Нет, — так же серьезно ответила я. — Ты у меня загостился. Обещал пожить пару дней, а провел здесь целый месяц. Пора и честь знать.

— Это из-за Ариэллы? — Взгляд Хозера стал понимающим. — Ты рассердилась, что я не пришел ночевать?

— При чем тут это?

— Ви, у меня совершенно не было возможности вырваться раньше! Я приехал сразу, как только она ушла через портал в Лиару.

— Не сомневаюсь, — кивнула я. — Знаешь, Дерек, воспитанные люди, которые что-то кому-то пообещали, обычно звонят и предупреждают, если их планы резко изменились.

— Боже… — Он устало потер виски. — Мы же собирались в конный клуб! Прости, Ви, я совсем забыл!

А Ариэлла, видимо, та еще затейница. Так ублажила мужика, что он забыл обо всем на свете.

— Это уже не важно, — отмахнулась я. — День прошел, завтра мне на работу. Да и у тебя наверняка есть дела. Поторопись, Дерек. Скоро стемнеет, а до Рендхолла путь не такой уж близкий.

— Так ты действительно хочешь, чтобы я ушел?

— Да.

— Вифания, что происходит? В чем я виноват? У меня оказалось неожиданно много дел, и я…

— Дерек! Твои дела — это твои дела. Меня в них посвящать не обязательно.

Он прямо посмотрел мне в глаза.

— Это глупо, Ви. Я ведь правда уйду.

Я молча приняла его взгляд. Через несколько секунд Хозер отвел глаза и направился в свою комнату. Спустя десять минут он вышел из нее со спортивной сумкой в руках.

— До свидания, Ви.

— Всего хорошего, Дерек.

— …А я ему отвечаю: это все фикция, а значит, ты говоришь полный бред.

— А он что?

— Набычился сразу, покраснел. Орать начал, что даст мне по морде, потому как за свои слова надо отвечать.

— А ты?

— А я за свои слова всегда в ответе. У меня же первый кун по тарикийской борьбе.

— Круто! Так ты ему вмазал?

— Не то чтобы вмазал, так, припугнул немножко. Больно он мне нужен!

— Слушай, Мэт, давно хотел спросить: а как там Кир?

— О! У него дела — полная засада! Встречаю я его, значит, пару дней назад…

Вашу мать! Это просто невозможно!

Чувствуя, что сейчас взорвусь от скопившегося раздражения, я выскочила из-за стола и с грохотом распахнула дверь своего кабинета. Стоявшие рядом с ней Лео и Мэт вздрогнули и уставились на меня.

— Вам обязательно обсуждать свои дела именно здесь? — прошипела я им. — У вас вообще совесть есть? Считаете, мне интересно слушать, кто из вас кому набил морду?

— Извини, Ви, — растерялся Мэт. — У тебя в кабинете все слышно?

— До последнего слова! И это очень мешает мне работать!

— Мам, а чего ты сегодня такая злая? — невинно поинтересовался Лео. — Какие-то проблемы с папой?

— Тебе, хохмач, я вижу, нечем заняться, — холодно ответила я. — Найти тебе работу?

— Да ладно, ладно! — Маг поднял руки в примирительном жесте. — Не надо меня убивать, я сам как-нибудь убьюсь.

— В таком случае отправляйтесь по своим рабочим местам. Живо!

Через секунду коридор опустел.

Молодец, Ви. Нашла на ком срываться. Можно подумать, мальчики виноваты в том, что ты неудачно вышла замуж.

Вообще, конечно, я изо всех сил старалась вести себя нормально и ни на кого не рычать. Однако получалось не очень, скопившееся за выходные напряжение требовало выхода.

Сегодня, в понедельник, меня раздражало все: шелест бумаги, бубнеж Шеридана, которому внезапно понадобились какие-то особенные инструменты, скрип дверей, посторонние разговоры.

Все это началось с самого утра. Сначала я давилась слишком сладкой ячневой кашей и в непривычном одиночестве собиралась на службу. Потом, как назло, отказалась заводиться машина, и в Управление мне пришлось ехать на автобусе. Пока ждала его на открытой остановке, пошел дождь, и в свой отдел я приехала мокрая как мышь.

Словом, к обеду все «сыновья» были в курсе, что мама не в духе, поэтому до самого вечера в мой кабинет никто не заходил и бесед под дверью не устраивал. Даже Дир предпочел оставить меня сегодня в покое и все рабочие вопросы задавал исключительно по электронной почте.

Домой я приехала ровно в пять часов вечера. На этот раз на такси — дождь продолжал идти, поднялся студеный ветер, а мокнуть и мерзнуть мне не хотелось.

Чтобы успокоить нервы, решила немного позаниматься гимнастикой, упражнения всегда помогали мне расслабиться. Но едва достала из шкафа специальный коврик, как тишину дома прорезал звонок.

Пришлось запихивать коврик обратно в шкаф и идти в прихожую. Открыла дверь, нахмурилась — на пороге стояли Хозер и Лайон Витт.

Судя по выражению лица, Дерек находился примерно в том же настроении, что и я — мягко говоря, отвратительном. Витт же выглядел расстроенным, если не сказать подавленным.

— Ну? — холодно спросила я.

— Привет, — вяло махнул рукой Хозер. — Вот, привел к тебе голубя мира.

— В каком смысле? — не поняла я.

— В прямом. Господин дворецкий хочет тебе что-то сказать.

Я посмотрела на Витта. Тот кивнул.

— Что ж, заходите, Лайон.

Я посторонилась, и старик поспешно зашел в прихожую. Вопросительно взглянула на мужа.

— Я останусь здесь, — сказал мне Хозер.

— На ветру и под дождем? — удивилась я.

— Я тепло одет, а у тебя тут есть крыша, — ответил он. — Посижу на веранде. Не хочу, чтобы ты подумала, будто Витт действует по моей указке.

Я пожала плечами. Если человек желает поморозить сопли — на здоровье.

Дворецкий между тем уже ждал меня в гостиной, скромно сидя на краешке дивана.

— Лайон, что происходит? — спросила я его, усаживаясь в кресло напротив. — Зачем Дерек вас сюда привез?

— Я сам его об этом попросил, — ответил старик. — Вифания, хочу вымолить у вас прощение. По моей вине случилось недоразумение, которое привело вас к ссоре с господином Хозером. Простите меня, пожалуйста!

— Лайон, не могли бы вы говорить толком? Я ничего не понимаю.

Дворецкий вздохнул.

— Помните, в субботу вечером вы звонили в Рендхолл?

— Да. И что?

— По глупости я сказал такое, из-за чего вы заподозрили своего мужа в супружеской измене. Я пришел вам сообщить, что на самом деле никакой измены не было.

А Дерек молодец, что остался снаружи. Будь он здесь, после этих слов его седовласого защитника я бы вытолкала этих двоих обратно под дождь.

— Лайон, — начала я, — вы извиняетесь напрасно. Наш брак с господином Хозером фиктивный, и мне совершенно все равно, изменяет он мне или нет.

— Я понимаю, — кивнул дворецкий. — Но считаю, что вы должны знать: хозяин и госпожа Кроус в ту ночь спали в разных комнатах. Более того, перед сном господин Дерек запер девушку на замок, а ключ отдал мне.

Ого! Вот теперь мне стало интересно.

— Я вас внимательно слушаю, господин Витт, — сказала я.

Мужчина коротко вздохнул, словно ему предстояло рассказать что-то неприятное.

— Видите ли, госпожа Вифания, в эти выходные в Рендхолле произошла очень некрасивая история. Признаться, мы, служащие усадьбы, давно отвыкли от криков и брани, поэтому случившийся скандал несколько вывел нас из равновесия.

— Дело было в гостях?

— Да. Хозяин предупредил меня, что в субботу после обеда приедет в поместье вместе со своим другом. На деле же он прибыл гораздо раньше и в сопровождении двоих гостей — господина Витта и госпожи Кроус. Я не имею привычки обсуждать действия своих работодателей, однако в этот раз обратил внимание на то, как странно хозяин повел себя с гостьей. Он явно не был ей рад. Поручил мне ее развлекать, а сам целых три часа в кабинете о чем-то беседовал с господином Виттом. А что интересного я могу предложить молодой женщине, госпожа Вифания? В Рендхолле еще идет ремонт, половина дома в строительных лесах, сад из-за мешков с сухими смесями и кусков стройматериалов в беспорядке… Я, конечно, проводил ее в библиотеку, но ни книгами, ни магбуком, ни телевизором госпожа Кроус не увлеклась и каждые полчаса посылала меня к хозяину, чтобы узнать, когда он освободится. А хозяин как будто нарочно не выходил из кабинета, даже обед перенес на более позднее время.

— Они обедали в Рендхолле?

— Да, Марте пришлось срочно готовить на всех троих. После обеда господин Дерек вместе со своим приятелем еще на пару часов заперлись в кабинете, а госпожа Кроус все так же их ждала.

— Наверное, она очень разозлилась, — хмыкнула я.

— Не то слово, — серьезно ответил дворецкий. — Девушка была в ярости. А когда друг хозяина собрался восвояси и предложил ей отправиться вместе с ним, заявила, что никуда не поедет, пока не поговорит с господином Дереком.

Значит, Битт уехал один, а Ариэлла осталась.

— Не знаю, о чем они говорили, — продолжал дворецкий, — но беседа явно была… гм, не очень приятной. Я оставил их в гостиной, а через десять минут оттуда раздались крики, грохот и звон. Я, конечно, поспешил обратно и обнаружил, что две старинные напольные вазы, которые стояли у стены, разбиты, а рядом с ними валяются осколки чудесного фарфорового ангела, что много лет украшал каминную полку в этой комнате. — Лицо старика стало несчастным. — Эта дама в порыве гнева просто разбила их об пол! А как она ругалась! Какие недостойные слова кричала хозяину в лицо! Я бы на месте господина Дерека задушил эту… гм… собственными руками! А он ничего, даже голоса на нее почти не повысил. Долго они разговаривали, потом господин Дерек снова оставил ее одну и с кем-то почти полчаса беседовал по телефону. А после сообщил мне, что госпожа Кроус останется на ночь в Рендхолле и велел приготовить для нее комнату.

— А где же спал сам господин Хозер?

— В своем кабинете. Это пока единственное помещение, кроме библиотеки, где есть Интернет. Так вот. Они поужинали, затем снова вернулись в гостиную, немного поговорили. Потом хозяин лично отвел девушку в приготовленную для нее спальню, запер там на ключ и велел мне выпустить ее оттуда только утром.

— Он боялся, что она может что-нибудь вытворить?

— Не знаю, госпожа Вифания. Но лично я бы этому не удивился.

— А что было дальше?

— В воскресенье господин Дерек сразу после завтрака куда-то уехал, затем вернулся и попросил, чтобы горничная разбудила госпожу Кроус. Она, видимо, не привыкла рано вставать и проспала почти до обеда.

— Больше они не ссорились?

— Нет, не ссорились. Но и не общались. Молча позавтракали и разошлись по своим комнатам. Господин Дерек занимался делами, а девушка сидела в той спальне, в которой ночевала. Ближе к вечеру в Рендхолл приехали какие-то люди, и хозяин вместе с ними и своей гостьей уехал на вокзал. Знаете, госпожа Вифания, я был очень удивлен, когда он вернулся обратно в поместье. А уж когда сказал, что вы попросили его покинуть ваш дом… Я даже подумать не мог, что мой ответ насчет приготовленной спальни введет вас в такое ужасное заблуждение! Ради бога, простите меня! Господин Дерек все выходные мотался туда-сюда по делам, разбирался с истеричной девицей и даже не думал вам изменять. Клянусь, я говорю чистую правду!

— Не надо так беспокоиться, Лайон, я вам верю. И не обижаюсь.

— Вы простите вашего мужа?

Я вздохнула. Да разве тут дело в одной только Ариэлле?

— Я с ним поговорю. А дальше будет видно.

— Спасибо, Вифания, — кивнул дворецкий. — В таком случае разрешите откланяться. У меня еще есть дела в усадьбе.

— На улице идет дождь. Я вызову вам такси.

— Буду очень за это благодарен.

Через несколько минут я открыла входную дверь, выпуская Витта к подъехавшей машине. А потом кивнула все еще сидевшему на моей веранде Хозеру.

— Заходи. Расскажешь свою версию событий.

Он встал и молча прошел в дом. Глядя на его побелевшие от холода пальцы и красный нос, который к вечеру непременно захлюпает, я подумала, что Хозер наверняка не привык ждать кого-то на ветру, да и вообще оправдываться.

— Будешь чай? — предложила я своему замерзшему принципиальному мужу.

— Если угостишь, буду, — ответил он, снимая куртку и вешая ее на крючок в прихожей.

На кухне Дерек уселся на стул, который за месяц пребывания в моем доме привык считать своим, и говорить начал только тогда, когда я поставила перед ним чашку с горячим чаем.

— Ты пообщалась с Виттом?

— Пообщалась, — ответила я.

— И что скажешь?

— А я должна что-то сказать?

— Ви, я не спал с Ариэллой, даже не собирался.

— Дерек, тебе совсем не обязательно передо мной отчитываться. В нашем брачном договоре четко прописано, что мы с тобой имеем право вести такую жизнь, какую захотим. У меня по поводу твоих связей нет никаких претензий. И быть не может.

— И все-таки я хочу, чтобы ты знала — я не планирую поддерживать с Ариэллой какие-либо отношения.

— Отчего же? Она производит впечатление очень интересной девушки.

— Это только впечатление, — хмыкнул Дерек, отпивая чай. — Видишь ли, Вифания, я очень принципиально отношусь к предательству тех людей, которых считаю близкими. Когда произошло… э-э-э… недоразумение, из-за которого мне пришлось уехать в Рив, выяснилось, что близких людей у меня практически нет. Как только разгорелся скандал и по светским салонам поползли слухи, что я собирался восстать против короля, Ариэлла стала первой, кто отвернулся от меня. Ты знаешь, какую жизнь я вел в Лиаре, поэтому буду говорить прямо: мы встречались с ней четыре месяца и конечно же были любовниками. Ее отец являлся моим партнером по бизнесу и, по всей видимости, рассчитывал, что после развода с тобой я женюсь именно на Ариэлле.

Ненавижу и категорически не понимаю родителей, которые ради выгодных сделок кладут своих дочерей в постель к деловым партнерам. По-моему, это вдвойне гадко, когда сутенером высокопоставленной проститутки является ее же собственный отец.

— Однако стоило мне попасть в неприятную ситуацию, как семейство Кроус тут же разорвало со мной отношения, — продолжал Дерек. — Сначала Ариэлла заявила, что мы разные люди и никак не можем быть вместе, а через несколько дней ее папаша расторгнул с «Азиру» все договоры, аргументируя это тем, что стоимость акций компании резко упала и его категорически не устраивает сумма убытков, которые он из-за этого понесет.

— У большого корабля в трюме большие крысы, — пожала я плечами.

Хозер усмехнулся.

— Если Ариэлла тебя бросила, зачем же она убедила Битта взять ее с собой в Рив?

— Очень хороший и правильный вопрос, — кивнул муж, допивая остатки чая. — Ты ведь знаешь, что мое дело недавно совершило крутой поворот? Нет? О! В лиарских газетах уже пишут о том, что все обвинения против Дерека Хозера беспочвенны и преступников нужно искать среди других людей. Мой телефон последние дни буквально разрывается от звонков бывших приятелей, которые вдруг решили узнать, как я здесь поживаю. В прошлую среду Карл рассказал мне, что первый помощник Кроуса кулуарно интересовался у него, можно ли им перезаключить с «Азиру» разорванные договоры. А в субботу ко мне в гости явилась Ариэлла. С предложением «начать все сначала».

— Как грубо, — фыркнула я.

— И глупо. Я ни минуты не сомневался, что в Рив ее отправил отец. Собственно, поэтому постарался как можно корректнее объяснить ей, что никаких отношений между нами больше не будет. Однако господин Кроус, видимо, дал дочери четкий приказ без победы не возвращаться. Знаешь, иногда я жалею, что воспитание не позволяет мне взять надоедливую истеричную дамочку за волосы и вытолкать ее из своего дома. Собственно, поэтому наше общение затянулось. В принципе, можно было бы в ответ на истерику Ариэллы, которая заявила, что никуда из Рендхолла не уйдет, и едва не довела до инфаркта дворецкого, устроить скандал, но меня остановили ребята с фото- и видеокамерами, которые в последнее время любят прогуливаться в окрестностях усадьбы. Обо мне и так слишком часто говорят, зачем подливать масло в огонь?

— Возле Рендхолла бродят репортеры? — удивилась я. — Ты уверен?

— Конечно, — пожал плечами муж. — Журналистов от обычных прохожих я отличаю без труда. Не веришь, поезжай в поместье и убедись сама.

— Но ведь ты живешь в Риве не первый день. Почему они заинтересовались тобой только сейчас?

— Я подозреваю, что дело тут в тебе. Пока я жил в доме старшего кеана, пресса предпочитала обходить меня стороной. Рендхолл же — дело другое. Именно поэтому Ариэллу мне удалось более-менее тихо отправить домой только после того, как я пообщался по телефону с ее отцом.

— Ты будешь возобновлять с ним контракты?

— Нет, конечно, — хмыкнул Хозер. — Крысы мне не нужны. Видимо, Кроус надеялся, что мы с его дочкой все-таки помиримся, поэтому прислал за ней своих подчиненных только вечером. Пока я их ждал, успел переделать кучу рабочих дел. У «Азиру», к сожалению, дела все еще идут не так хорошо, как хотелось бы. Знаешь, Ви, — Дерек серьезно посмотрел мне в глаза, — это были самые ужасные выходные за последние пять лет моей жизни. Меня нагрузили проблемами компании, облили грязью, а в довершение еще и выгнали из дома. Ужасно неприятно, что из-за этой дурацкой истории пострадала и ты. Прости меня, Ви. Я ведь вовсе не хотел тебя обидеть.

Я глубоко вздохнула.

— Я все понимаю, Дерек. И не обижаюсь.

Я просто делаю выводы.

— Значит, мне можно вернуться домой? — шутливо поинтересовался Хозер.

— А разве тебя выгнали и из Рендхолла тоже?

Брови мужа поползли вверх.

— Ты… не пустишь меня обратно? В свой дом?

— На ПМЖ — нет.

— Но ведь ты сказала, что принимаешь мои извинения!

— Принимаю. Но считаю, что жить нам лучше раздельно.

— Почему? Я недостаточно искренне извинился? Что тебе нужно еще?!

— Видишь ли, Дерек, — начала я, тщательно подбирая слова, — меня задела вовсе не история с Ариэллой Кроус, — скажем так, не только она. Мне кажется, что, если бы твоя бывшая возлюбленная не приехала в Рив, случилось бы что-нибудь другое, что заставило меня задуматься о наших с тобой взаимоотношениях. Быть может, это глупо, но мне казалось, за прошедший месяц мы неплохо сдружились.

— Так и есть! — воскликнул Дерек.

— Знаешь, я всегда считала, что самое неприятное в отношениях людей — это равнодушие. Когда одному абсолютно все равно, что другой из-за него может испытать неудобство. Меня с детства учили, что к чувствам, времени, интересам людей, а особенно тех, кого ты называешь своими друзьями, нужно относиться уважительно. Поэтому я всегда с вниманием отношусь к интересам другого человека и того же требую к себе. Если же человек демонстрирует мне свое откровенное равнодушие, значит, близкими людьми мы с ним не станем. Я все понимаю, Дерек. Правда, понимаю. Тебя выбили из колеи, нагрузили кучей лишней информации, заставили понервничать. Но и ты пойми: я никогда не претендовала на то, чтобы стать центром вселенной, однако очень хочу, чтобы по отношению ко мне проявляли хотя бы элементарную вежливость. У нас с тобой была договоренность, были общие планы, которые мы обсуждали почти полторы недели. Знаешь, очень неприятно ощущать, что мною и этими планами пренебрегли. Телефон у тебя есть, пальцы тоже имеются. Это было бы несложно — выделить из твоего плотного графика полминуты и предупредить меня, что ввиду нежданных обстоятельств все отменяется. Я ведь и сама зачастую работаю на износ, в том числе в свои законные выходные, поэтому лишних вопросов задавать бы не стала — надо, значит, надо. Впрочем, это, конечно, ерунда. Ты был занят. И ты уже извинился.

— Но впечатление осталось испорченным, — медленно сказал Дерек.

— Вместе с выходными, — кивнула я. — Это прекрасно, что ты тоже все понимаешь.

Почти минуту мы сидели молча.

— И что теперь? — спросил наконец Хозер. — Дружбе конец?

— Ну почему же. Было бы странно прекращать общаться из-за подобной глупости. Как ты считаешь?

— Я с тобой согласен.

Я вдруг обратила внимание на то, как крепко Дерек сжимает пальцами угол моего стола и как лихорадочно румяны его щеки.

— Знаешь, будет действительно лучше, если до конца своей ссылки ты останешься жить в Рендхолле, — сказала, желая его успокоить. — Подумай сам: в августе мы разведемся, ты уедешь в столицу, я останусь здесь. Есть ли нам смысл сближаться особенно тесно?

— А почему бы и нет? — пробормотал Хозер. — Неужели я стал так тебе противен, что ты не хочешь лишний раз меня видеть?

— А зачем нам видеть друг друга лишний раз? — серьезно ответила я. — Чтобы дружить, вовсе не обязательно жить под одной крышей. К тому же мы с тобой два с половиной года прожили как совершенно чужие друг другу люди. А в конце лета чужими станем официально и, вполне возможно, больше никогда не встретимся. Мне кажется, было бы логично оставить друг о друге теплые воспоминания.

— Ну конечно, — фыркнул Дерек. — Впечатление-то я о себе испортил. Вы позволите хотя бы звонить вам, госпожа Хозер?

— Позволю, — с шутливой милостью кивнула я.

— А вместе завтракать по субботам?

— Для этого тебе придется тратить сорок минут на дорогу от Рендхолла до кафе. Это же очень неудобно.

— Ничего страшного, — махнул он рукой. — Для меня эта дорога — не расстояние. Так ты не против?

— Не против.

Он посидел у меня еще пару минут, а потом засобирался в поместье.

— Сильно не гони, — сказала я, глядя как Хозер надевает в прихожей куртку. — Дорога от дождя мокрая, а перед Рендхоллом очень крутой поворот.

— Если хочешь, я могу позвонить, когда доберусь до усадьбы, — улыбнулся муж.

— Позвони, — пожала я плечами.

Хозер вдруг серьезно посмотрел мне в глаза, а потом взял двумя руками мою ладонь и осторожно ее сжал.

— Пожалуйста, Ви, не сердись на меня. Мне очень стыдно за то, что произошла такая некрасивая ситуация. Мы с тобой действительно много времени прожили как чужие люди, и мне очень не хочется, чтобы мы снова отдалились друг от друга.

Когда его машина отъехала от моего дома, я некоторое время стояла у окна, смотрела ей вслед и думала о том, что на самом деле есть еще одна причина, по которой я не хочу сближаться с Хозером.

Уж слишком удивила и даже испугала собственная реакция на известие об «измене» мужа. Раньше его похождения меня абсолютно не трогали. Так что же изменилось в моем отношении к гуляке Хозеру, раз я так близко к сердцу приняла рассказ Лайона Витта о спальне и приватной беседе Дерека и Ариэллы?

Эта симпатия к мужу, возникшая за месяц нашего совместного проживания, совсем не порадовала. Хозер, конечно, тоже относится ко мне вполне благосклонно, однако надеяться на глубокое чувство с его стороны было бы глупо. Скоро он вернется в столицу и наверняка выбросит из головы и Рив, и свою ненужную жену.

Конечно, я уже не могу с уверенностью говорить, что Дерек — великовозрастный дуралей, который живет только в свое удовольствие. Он ясно показал и многогранность своей натуры, и адекватность поведения, и кучу положительных качеств. Собственно, все это меня и подкупило. Однако в эти выходные Хозер ярко продемонстрировал — его отношение ко мне изменилось не настолько сильно, как мое к нему. Честно говоря, мне бы очень не хотелось пополнить ряды дамочек, по сердцу и чувствам которых потоптался мой условно благоверный супруг. Поэтому пусть он лучше живет в Рендхолле и по возможности быстрее уезжает в Лиару. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон.

ГЛАВА 7

Во вторник на работу снова пришлось ехать на общественном транспорте — за прошедшие сутки в самочувствии моего автомобиля ничего не изменилось, и заводиться он все так же отказывался. Однако времени, потраченного на неумелые попытки его реанимировать, оказалось достаточно, чтобы опоздать на автобус и явиться в отдел через пять минут после начала рабочего дня.

Как раз для того, чтобы увидеть, как Лео с помощью левитации помогает двум рослым стражам заносить в подвал Шеридана Литта через специальный вход большой пластиковый мешок.

Сам судмедэксперт стоял возле двери и с заметным нетерпением наблюдал за процессом.

— Снова собака? — спросила я у него.

Шер кивнул.

— Позвони мне, когда вскроешь.

— Ага, — рассеянно кивнул он. — Непременно.

Он позвонил примерно через час. К этому времени я успела выпить чашку кофе (нормально позавтракать сегодня не удалось), проверить электронную почту, ответить на пару писем с официальными запросами из отдела экономических преступлений и дружественного нам издания «Ривский житель». Отвечая последнему, с улыбкой подумала, что вчера вечером Хозер действительно мне позвонил и сообщил, что до Рендхолла он добрался без происшествий. Мы проболтали минут двадцать — обсудили полузавершенный ремонт поместья, погоду, которая к вечеру начала налаживаться, и еще несколько других пустячных тем.

В целом впечатление от прошлого дня у меня осталось удовлетворительное. Я была очень рада, что мы с мужем обо всем договорились и что наш разговор обошелся без скандалов и обид. Собственно, эти самые мысли и прервал звонок Шеридана.

— Ви, спустись, пожалуйста, ко мне в подвал, — сказал Литт. — Очень нужна твоя помощь.

— Эта собака отличается от прежних?

— Еще как! Приходи скорее.

Спустя десять минут я уже изучала нашего очередного «клиента». Это снова был дог. Вернее, метис дога с какой-то рослой дворняжкой. Если не считать распоротого живота, выглядела собака очень неплохо — в меру упитанная, с хорошей густой шерстью. Словом, явно не бродячая псина, а чей-то домашний любимец.

Возле стола, на котором теперь лежал этот мертвый зверь, помимо меня и Шеридана стояли Леонард и Алеф, оба с весьма озабоченными лицами.

— Похоже, в этом деле грядут подвижки, — сообщил мне Ал, когда я подошла к ним.

И слава богу. То, что собак режут никакие не сектанты, было выяснено уже давно, однако с тех пор расследование основательно затухло.

— И чем же этот пес необычен?

— Тем, что по сравнению с другими он был найден сразу после смерти, — принялся объяснять Литт. — Ребята, которые доставили его, рассказали, что им на него указал какой-то бродяга. Он рано утром проходил мимо заросшей части городского парка и увидел, как трое мужчин резали ножом что-то большое. Решил, что их жертва — человек и побежал за стражами. Словом, когда пса нашли, он был еще теплым.

— На самом деле, Ви, это большая удача, — сказал Алеф. — Теперь мы точно знаем, что собак используют контрабандисты.

— Обоснуй, — заинтересованно попросила я.

— На псине остались следы колдовства, — ответил мне Лео. — Очень серьезного колдовства, мам. Кто-то наложил на штуку, которую дали проглотить этому зверю, отводящие чары. Причем такие сильные, каких я ни разу не видел. Это было сделано, скорее всего, для того, чтобы без проблем пройти магический сканер. Ну, чтобы он не обнаружил в желудке пса инородный предмет. После извлечения этого предмета заклинание автоматически снималось. А спустя пару часов исчезали его последние следы. Нам повезло, что зверя нашли так рано, я успел поймать остатки магического флера.

— Что это был за предмет? — спросила я.

— Капсула, — ответил Шер.

— Одна?

— Да.

— А что было в ней, узнали?

— Именно для этого мы тебя и позвали, — сказал Алеф. — Лео сделал магическую проекцию капсулы. Открыть ее мы не сможем, однако проекция передает остатки исходящего от нее запаха. У нас, конечно, специалист по запахам и прочим деталям Мэт, но он сегодня в отгуле и находится далеко от города. Второго криминалиста забрал Дир. Можно отправить проекцию на экспертизу, но это займет много времени. А ты у нас тоже криминалист. Может, посмотришь? Вдруг аромат покажется тебе знакомым!

— Посмотрю, конечно. Показывайте.

Лео взмахнул рукой, и над столом зависла увеличенная копия овальной, неперевариваемой желудочным соком капсулы. В таких свой товар любят перевозить наркодилеры. От капсулы действительно исходил сильный запах — в воздухе тут же разлился аромат горького миндаля с примесью пережженной карамели. Я конечно же его узнала. В академии нас учили распознавать при помощи обоняния многие виды опасных веществ. Этому веществу было уделено особенно много внимания.

У меня спина мгновенно покрылась холодным потом.

— Узнала? — спросил Алеф.

— Узнала, — хриплым от волнения голосом сказала я. — У нас большие проблемы, ребята. Это круч.

Лица «сыновей» синхронно вытянулись.

— Ты уверена? — недоверчиво спросил Алеф.

— Пахнет именно им. А он это или нет, нам теперь предстоит выяснить.

— Подождите, — вмешался Шеридан. — Круч ведь нельзя перевозить на большие расстояния. Это вещество взрывается от тряски! Или уже нет?

— Взрываться-то оно взрывается, — задумчиво сказал Лео. — Но сдается мне, нашлись умники, которые смастерили такую упаковку, которая мешает ему воспламеняться раньше времени. Плюс перевозчики. Возможно, собаки, которые глотали капсулу со взрывчаткой, тоже были особенные. Вы ведь обратили внимание, какими ухоженными выглядят наши песики? Вот! Наверняка их специально выращивали для этой миссии. Или кормили какой-нибудь магической дрянью, чтобы они могли без проблем перевезти круч в своем желудке.

— Сначала были мелкие животные, — начала я рассуждать вслух. — Они, скорее всего, были, так сказать, пробой пера — перевозили совсем малое количество вещества. Затем их сменили более крупные, те, которые способны проглотить капсулу побольше. Итого, что мы имеем, господа? Команда каких-то ублюдков в течение двух месяцев складировала в нашем городе запрещенную законом взрывчатку. Складировала тайно и понемногу. Что это значит?

— Теракт, — прошептал Шер. — Теракт в процессе подготовки.

— Как думаешь, Ви, сколько круча они уже перевезли? — спросил Алеф Кин.

— Думаю, не очень много — граммов восемь. Впрочем, для теракта этого вполне достаточно.

— Видимо, недостаточно, — сказал Леонард, — раз круч все еще сюда привозят. Вот ведь стервецы! Мам, обрати внимание, все предыдущие собаки, которых к нам доставляли, были мертвы не менее суток, и никаких следов на них уже не оставалось. Мы бы до самого теракта не догадывались, что у нас под носом творится такое!

— Значит, тот дог, которого накачали криладором, был нужен просто для отвода глаз? — поинтересовался Литт. — Чтобы направить следствие по неверному пути?

— Не знаю, Шер, — вздохнул Алеф. — Лично я в этом сомневаюсь.

— Бог с ним, с этим догом, — вмешалась я. — Мы подумаем о нем чуть позже. Двайте-ка лучше поговорим о насущном. Прежде всего о том, как круч вообще попал в Рив.

— В принципе, его могут производить где-нибудь в пригороде, — задумчиво произнес Кин. — Но тогда собаки-перевозчики были бы не нужны.

— Вместе с сильными отводящими чарами, — вставил Лео.

— Именно. Значит, взрывчатку ввозили издалека. Настолько издалека, что по прибытии в наш город этим молодчикам вместе с их зверьем нужно было пройти через арку магического сканера. А где у нас есть магические арки?

— В порту и на телепортационном вокзале, — подхватила я. — Ал, ты проверял в ветеринарной клинике тех собак, которые к нам поступали раньше?

— Проверял. В списках наших ветеринаров их нет.

— Чудно. Тогда давайте сделаем так: Алеф, пообщайся с работниками порта и вокзала, пусть поднимут журналы за последние два месяца, надо выяснить, кто и откуда приезжал в Рив с большими собаками. Лео, узнай у стражей, где именно они нашли последнего пса, и отправляйся туда, быть может, сумеешь отыскать какие-нибудь следы. И позвони Диру, пусть он направит к тебе Колина. Сам понимаешь, криминалист тебе там может очень пригодиться. Шер, продолжай работать с нашим покойником, вдруг он «расскажет» еще что-нибудь интересное.

Отдав распоряжения, я направилась в главное ривское УСП к Жерану Фурье, справедливо рассудив, что, если в городе, возможно, готовится теракт, руководству надо сообщить об этом с глазу на глаз.

Мне повезло, руководитель стражей был на месте и принял меня сразу же, как только секретарь сообщил о моем визите. Господин Фурье внимательно меня выслушал, рассмотрел и понюхал проекцию капсулы, которую я захватила с собой, а потом поинтересовался:

— Вифания, ты уверена, что это именно круч?

— Как я могу быть в этом уверена? — удивилась я. — Запах похож, но саму капсулу мы воочию не видели и, соответственно, не вскрывали. Это предположение, но наиболее вероятное.

— Вот именно, Ви, предположение. Ты ведь понимаешь, что, если я сообщу в Центральное управление, что в Риве появился круч, уже через пару часов в городе будет куча сыскарей из Тайной канцелярии. Это же как-никак их юрисдикция. Согласись, будет очень неприятно, если в итоге окажется, что взрывчатка тут ни при чем и у нас просто появился новый вид наркотиков. Поэтому мы поступим следующим образом: пусть твои ребята работают дальше. Как только они нароют еще хотя бы одну улику, говорящую в пользу контрабанды круча, я сразу же доложу об этом наверх.

— А если к этому времени половина Рива взлетит на воздух?

— От восьми граммов не взлетит. Если твоя версия с терактом верна, значит, в городе готовится что-то очень серьезное. Если террористы захотели бы взорвать, скажем, мэрию или наше с тобой Управление, вряд ли бы они заморочились с таким сложным взрывчатым веществом. Скорее всего, выбрали бы что-нибудь попроще.

— И все же я считаю, что лучше перебдеть, чем недобдеть, — осторожно сказала я. — Можно хотя бы кинуть клич коллегам из других городов? Вдруг у кого-то из них происходит нечто подобное.

— Кидай, — разрешил господин Фурье. — Привлекай к расследованию кого хочешь и в любом количестве. Я сообщу кеанам остальных отделов об особенной важности твоего дела. И сроки, Ви. Сама понимаешь, результаты должны появиться как можно скорее.

— Я понимаю.

— Еще, Вифания. Свяжись с Лареном Шетом, объясни серьезность ситуации. Если его люди завезли в Рив новые галлюциногены, пусть хотя бы на это намекнет, чтобы мы волновались не так сильно.

— Почему бы вам самому не позвонить Шету? — спросила я.

На самом деле это логично и вполне соответствует субординации — когда один руководитель обращается к другому руководителю.

— Боюсь, со мной наш кондитер будет вести себя не слишком откровенно, а то и вовсе попытается в награду за помощь выторговать для себя какие-нибудь привилегии. — Фурье усмехнулся. — Для тебя же он сделает что угодно, даже звезду с неба достанет. Причем совершенно бесплатно.

— Вы преувеличиваете, — скептически сказала я.

— А вот и нет, — снова усмехнулся начальник. — После вашего с ним танца на Весеннем балу половина Управления делает ставки, кто у нас к концу года сменится — глава теневого дома или старший кеан отдела расследований.

Вот ведь…

— Я так понимаю, половине Управления нечем заняться, раз они так пристально следят за моей личной жизнью, — холодно сказала я. — Что ж, коль вы разрешили привлекать к расследованию всех, кто понадобится, я обеспечу этой половине активные трудовые будни.

— Да ладно тебе, — махнул рукой Фурье. — Ребята же за тебя переживают. И я, кстати, тоже.

— Я угадаю. Вы поставили на то, что уйдет Шет?

— Да, — широко улыбнулся шеф. — Потому что верю в твое благоразумие. Можешь идти, Ви. И не забудь позвонить кондитеру.

Из кабинета начальника я вышла в подпорченном настроении. Подумать только! Мне казалось, что на балу на нас с Лареном смотрел только Хозер, а оказывается, наблюдали все. Что говорить, молодцы. И танец посмотрели, и выводы сделали, и ставки определили.

Выйдя на улицу, я вынула телефон и набрала номер Шета. Фурье прав, с нашим «кондитером» действительно надо побеседовать.

Тот, как и всегда, ответил после первого же гудка.

— Доброе утро, Вифания.

— Здравствуйте, Ларен. Мне нужно с вами встретиться.

— Неужели Господь услышал мои молитвы? — с шутливым недоумением отозвался Шет.

— Это касается работы.

— Значит, не услышал. Ладно. Скажите, где и когда.

— Сегодня, желательно поскорее. Место значения не имеет.

— Я бы приехал прямо сейчас, но, к сожалению, не имею такой возможности. Что, если мы встретимся в обед?

— Идет.

— В какой ресторан желаете пойти?

— Ни в какой. Ларен, беседа будет очень серьезная, и мне бы не хотелось, чтобы нас кто-то услышал.

— Тогда предлагаю прогуляться по ботаническому саду. Там есть куча аллей, по которым никто никогда не бродит. И неплохое кафе, где можно перекусить.

— Хорошо, пусть будет ботанический сад.

— Отлично. Тогда в обед я пришлю за вами машину.

— Зачем?

— Чтобы вам не пришлось добираться до места нашей встречи на такси или на автобусе, ведь ваш автомобиль все еще неисправен.

Та-а-ак!

— Вы следите за мной, Ларен?

— Что вы, Вифания! Так, присматриваю время от времени. На всякий случай. В обед буду ждать вас в саду. До встречи, госпожа кеан.

Машина приехала за мной ровно в тринадцать часов.

Когда я вышла из здания нашего отдела, прямо к подъезду подкатил темно-серый автомобиль. Его водитель, серьезный мужчина средних лет, услужливо распахнул передо мной дверцу. А когда я села, вежливо улыбнулся и мягко тронулся с места.

До ворот ботанического сада мы добрались минут за десять. И это при том, что сама бы я добиралась раза в два дольше — многие улицы и переулки, по которым вез меня водитель главы теневого дома, были мне попросту незнакомы.

Поблагодарив шофера за столь быстрое и комфортное путешествие, я вышла на улицу и направилась к воротам. Шагнув в открытую калитку, попала из сырой весны в теплый мир вечного лета — магически одаренные работники сада поддерживали над ним волшебную сферу, которая сохраняла микроклимат, необходимый для роста и цветения растений.

Шет ждал меня прямо у входа — сидел на одной из деревянных скамеек, установленных вдоль главной аллеи. Мое появления его явно обрадовало. Он встал и, улыбаясь, направился мне навстречу.

— Как добрались, Вифания?

— С ветерком и с удобством, — ответила я. — Спасибо, Ларен.

— Что будем делать сначала — пообедаем или погуляем?

— Давайте начнем с прогулки. Мне нужно обсудить с вами одну очень важную тему.

Шет кивнул. Потом предложил мне свой локоть и, когда я взяла его под руку, неторопливо повел вперед по аллее. Кроме нас по саду больше никто не бродил, поэтому разговаривать можно было свободно.

— Что у вас случилось, Вифания?

— Не у меня, а у всех нас, — поправила я его. — Есть предположение, Ларен, что в Риве готовится теракт.

Шет удивленно вскинул брови.

— Поясните, пожалуйста.

Я в общих чертах обрисовала ему ситуацию с уже известными ему убитыми собаками.

— Конечно, я не могу наверняка утверждать, что эти люди перевозили именно круч. Поэтому кроме магической проекции капсулы мне нужны еще какие-нибудь зацепки. Вы ведь понимаете, Ларен, что, если в Риве грянет взрыв, пострадают не только невинные люди. Тайная канцелярия развернет такую чистку, что мало не покажется ни вашим, ни нашим. И начнут эту чистку именно с ваших подчиненных.

— Я начну ее первым, — серьезно ответил Шет. — Мне про круч ничего не известно, однако я даже не допускаю мысли, чтобы о поставках взрывчатки не знали мои… коллеги. По всей видимости, в наших рядах завелась крыса, которая ведет свою собственную игру. А крыс в моем доме принято травить.

О! Новость о том, что в городе что-то происходит без его ведома, господина кондитера явно разозлила. О том, какая широкая у главы ривских преступников сеть информаторов, наслышаны все стражи нашего УСП. Что ж, господин Шет, прививки от гордости иной раз бывают полезными.

— Тогда, быть может, мы с вами некоторое время поработаем вместе? — предложила я. — Моя задача — получить подтверждение того, что в городе появился круч и, если очень повезет, отыскать ориентировку на место его складирования. Если ваши подчиненные смогут в этом помочь, мы с вами избежим больших неприятностей.

— Они помогут, — задумчиво кивнул Шет. — Еще не знаю как, но помогут. Скажите, Вифания, вы уже думали, с какой целью в нашем городе собираются устроить теракт?

— Во всех делах, где замешан круч, чувствуется запах государственной измены, — ответила я. — У меня не было времени, чтобы как следует обмозговать эту тему, однако я считаю, что это поднимают голову те же люди, которые в свое время организовали убийство парламентария Фитера. Его смерть подняла тогда бурю негатива против королевской власти. А теперь представьте, как подорвет авторитет короны и УСП, ее главного защитника, смерть тысяч невинных людей.

— Тогда логично было бы предположить, что теракт готовят не только у нас, но и в других городах тоже, — сказал Шет.

— Да, мне это уже приходило в голову. Поэтому я отправила письма иногородним коллегам с тем, чтобы они держали ухо востро.

— Думаю, мне стоит поступить так же, — сказал Шет. — Судя по всему, дорогая Вифания, отыскались смельчаки, которые решили, что Георг Первый засиделся на своем троне и пора ему уступить место кому-нибудь другому.

— Считаете, что эти смельчаки хотят сменить правящую династию?

— Как знать! Наследный принц пока слишком мал для государственных дел, а в случае свержения его отца наверняка найдется регент, который поведет и страну, и принца по тому пути, который им нужен.

— Все это такие густые дебри, Ларен, в них очень легко заблудиться и сгинуть. Поэтому соваться в них я не хочу.

— И правильно, — серьезно сказал Шет. — Нам с вами это ни к чему. Мы птицы не того полета, чтобы вникать в подробности дворцовых интриг. Однако остаться совсем уж в стороне вам, Вифания, вряд ли удастся. Учитывая, что вы замужем за одним из тех заринорцев, который, пусть в финансовом плане, однако является опорой короля.

И которого его величество был вынужден отправить подальше от себя. Хм, интересно, Хозер такой один или Георгу Первому пришлось сослать в провинцию и других верных ему людей?

Так, Ви, тормози. Все это действительно не твоего ума дело. Твоя задача — отыскать круч и предотвратить в городе чрезвычайное происшествие.

— Кстати, по поводу вашего мужа, — продолжал между тем Шет. — До меня дошли слухи, что интернат Святой Лары получил в дар от компании «Азиру» два холодильника и новую плиту. А пару дней назад там начался основательный ремонт фасада.

— Да, я тоже об этом слышала, — улыбнулась я. — Дерек обещал мне, что добрые люди ребятишкам из приюта обязательно помогут.

— А еще говорят, будто господин Хозер съехал из вашего дома и теперь живет в Рендхолле. Это правда?

— А то вы не знаете, — фыркнула я.

Ларен усмехнулся.

— Так значит, вы теперь снова свободны.

— Я всегда была свободна, — пожала я плечами. — Если вы помните, Дерек жил у меня, пока в поместье велись строительные работы. Теперь они почти закончены, и он вернулся обратно в усадьбу.

— Да-да, разумеется, — кивнул Шет. — Я так и подумал.

Мы еще немного прошлись по аллее сада, а потом отправились обедать в кафе.

— Так что случилось с вашей машиной? — спросил у меня Ларен, когда мы приступили к чаепитию.

— Не знаю. Двигатель урчит и фырчит, а я в этом ничего не понимаю. Нужно вызвать эвакуатор и отвезти ее в автомастерскую.

— Я пришлю вам механика. Это будет быстрее и эффективнее. И гораздо дешевле.

— Ой ли? — недоверчиво сказала я. — Что я вам буду должна за эту услугу?

— Вы слишком плохо обо мне думаете, Вифания. Я просто хочу вам помочь, и ничего мне за это не надо. Разве что прогуляетесь со мной в субботу по окрестностям города. В конный клуб, например.

Опять конный клуб!

— Ничего не могу обещать, Ларен. Возможно, мне придется работать в выходные.

— В таком случае платы не нужно никакой. Помочь чудесной женщине — для меня лучшая награда.

Первые результаты расследования появились уже этим вечером.

Сразу после обеда ко мне в кабинет явился Шеридан, который сообщил, что больше ничего интересного и полезного из убитой собаки выудить не может и поэтому собирается отправить ее в лабораторию магического отдела. Я сразу же связалась с Вайлером Баддом и попросила, ввиду важности дела, поторопить колдунов с исследованием нашего покойника.

Через три часа Вал мне перезвонил и торжественно заявил, что его ребята сработали со всей возможной скоростью и уже направили мне по электронной почте отчет.

— Спасибо, Вал, — сказала я ему. — Вы большие молодцы.

— Это точно, — довольно согласился Бадд. — Проверь свою почту, там должно быть кое-что интересное.

— Прямо сейчас этим и займусь.

— Послушай, Ви… — Голос Вайлера стал загадочным.

— Что?

— Ты любишь театр?

— Очень люблю. Но бываю в нем редко. Работа, знаешь ли.

— В пятницу в Рив с гастролями приезжает труппа лиарского Королевского театра.

— Да ты что?!

— Ага. Всего на один день.

— С ума сойти! Билетов, наверное, уже не достать…

— Да, очередь была такая, что касса работала целые сутки. Собственно, за эти самые сутки билеты и размели. Знаешь, мне повезло, и я умудрился урвать местечко и для себя.

— Счастливчик! Ты мне это рассказываешь, чтобы я от зависти подавилась слюной?

— Нет. Я это рассказываю, чтобы сообщить, что у меня есть не один, а два билета на спектакль.

— Вайлер…

— Пойдешь со мной в театр, Ви?

— Ты еще спрашиваешь! Конечно, пойду!

— Замечательно, — довольным голосом сказал Бадд. — Тогда в пятницу в половине седьмого я за тобой заеду.

— Идет!

— Твой муж не будет против?

— Не будет. Он снова живет в Рендхолле.

— Вот и чудно! — как-то ненатурально обрадовался Вайлер. — Тогда до пятницы.

Трубку я повесила с ощущением, будто господин Бадд уже давно осведомлен о том, что Дерек в моем доме больше не квартирует.

Ах да, за моей личной жизнью ведь следит половина УСП!

Чувствуя, как внутри зарождается раздражение, я открыла свой электронный почтовый ящик, развернула обнаружившееся там письмо и приступила к его изучению.

Собственно, выяснили эксперты маготдела немного, зато по существу.

Убитую собаку действительно подвергали воздействию неких чар, которые особым образом влияли на ее желудок — капсула со взрывчаткой фактически врастала в него и при перемещении животного оставалась неподвижной. Извлечь капсулу можно было только хирургическим путем, а само убийство пса становилось в некотором роде актом милосердия, так как вживление инородного тела негативно сказывалось на функционировании организма, и теоретически в течение нескольких дней несчастный зверь должен был умереть от отравления веществом, которое находилось внутри капсулы.

Что интересно, «милосердные» люди убили собаку до того, как в крови животного появились следы интоксикации. В течение нескольких часов после ее смерти магия должна была рассеяться, и мы, стражи, в итоге получили бы обычную собаку с распоротым брюхом.

В конце письма стояла приписка, что заклинание для прохождения магического сканера, по всей видимости, было наложено на пса дня три назад, а вот чары, изменившие его желудок — накапливались в течение нескольких месяцев.

Это что же получается: где-то существует целый питомник таких модифицированных животных?

А почему бы и нет? Очень удобно — выращивай себе собачек да перевози круч. Одна перевезла — бери вторую, потом третью, четвертую… А если нужно доставить взрывчатку в несколько городов, так вообще все замечательно.

От этих мыслей мне ощутимо поплохело. Я уже собралась в связи с этим выпить чашку кофе, как в мой кабинет быстрым шагом вошел Алеф.

— Ну? — тут же спросила я.

— Животных в Рив привозят и по морю, и через телепорт, — без предисловий начал рассказывать следователь. — Причем довольно часто. Однако крупных собак преимущественно доставляют через телепортационный вокзал. Я выяснил: в последние месяцы пассажиры с большими псами в основном прибывали из Лиары.

— Документы на животных у них были в порядке?

— Да, у всех.

— Значит, питомник, скорее всего, находится в столице, — задумчиво пробормотала я.

— Какой питомник? — не понял Алеф.

Вместо ответа я распечатала отчет экспертов маготдела и протянула ему. Кин быстро пробежал текст глазами.

— Начальник вокзала мне сказал, что через пару недель в наш город привезут несколько десятков собак, — сказал Ал. — Причем большая часть будет именно из Лиары.

— А с какой целью?

— На ежегодный фестиваль собаководов. Он каждый раз проводится в новом городе. В этом году выбрали Рив. Считается, что это большая честь, потому как на фестивале будут участвовать любимые собачки ее величества королевы Диалиры.

— Сама королева тоже приедет? — спросила я.

— Нет, конечно, — фыркнул Алеф. — Ей это мероприятие не по статусу.

Ну да. В противном случае мы бы все уже стояли на ушах.

— Какая прелесть, — вздохнула я. — Получается, что через две недели в Рив, так сказать, под шумок могут привезти целую партию круча.

— Вполне, — согласился Кин. — Никто этих собак пересчитывать не будет. Если их приедет, скажем, пятьдесят, а уедет сорок, это никого, кроме нас, не насторожит. Животных ведь можно продать или подарить.

— То-то и оно, — устало потерла я виски. — Выходит, Ал, скоро у нас настанет очень жаркое время.

После того как Кин ушел, в мой кабинет притопал Лео.

— Короче, мам, с нашими душегубами полная засада, — заявил он мне с порога. — В парке следов почти не осталось. Я смог выяснить только то, что уже рассказал нам бомжик, который нашел убиенную псину. Резали его четверо мужиков. Вынули желудок и разошлись в разные стороны.

— И больше ничего?

— Ну, еще могу назвать их примерный возраст. Одному было лет двадцать пять, остальным за тридцать.

— Угу. А в какие, ты говоришь, стороны они разошлись?

— В разные.

— Это я поняла. А что находится в этих разных сторонах?

Лео задумался.

— Так… Тот, который помоложе, пошел влево. Там у нас куча парковых велосипедных дорожек, детская площадка и травматологический корпус городского медицинского центра…

— Стоп! — перебила я. — Помнишь, Шер уже давно говорил, что почти все найденные собаки разрезаны очень профессионально, словно их вскрывал человек, который занимается этим постоянно?

— Думаешь, это один из тамошних докторов? — Глаза Леонарда загорелись азартным восторгом.

— Почему бы и нет? Впрочем, наш «хирург» не обязательно врач. Если ты говоришь, что он молод, значит, им может быть и практикант, и какой-нибудь талантливый медбрат.

— Точно, — кивнул маг. — Смотри, как удобно устроились эти черти! Пришли с собакой в парк — типа погулять, а этот медик вышел, пса им вскрыл и дальше работать пошел.

— Какая мерзость.

— Я скажу об этом Алу, завтра вместе проверим травматологов.

— Проверьте. А куда пошли трое других мужчин?

Леонард почесал нос.

— Пошли-то они в противоположную сторону, да только там ничего особенного нет. Лишь кусты и автодорога.

— Значит, сели в машину и уехали, — задумчиво сказала я. — Ладно. Лео, ты молодец! Теперь у нас есть зацепка. Будем работать дальше.

Когда я пришла домой, оказалось, что возле калитки меня дожидается незнакомый бородатый мужичок с большим пластиковым чемоданом в руках.

— Я — Рой, — вежливо представился он. — Автомеханик. Мне сказали, что у вас неисправна машина.

— Неисправна, — обрадовалась я. — Проходите, пожалуйста.

К своему парковочному месту я провела его через двор. Рой осмотрел мое хозяйство снисходительным взглядом мужчины, попавшего в женскую вотчину, и молча занялся автомобилем.

Я же отправилась ужинать.

Во время еды продолжала размышлять по поводу круча и собак.

Алеф перед уходом с работы выпросил у Шеридана фото последнего зверя, чтобы показать его работникам телепорт-вокзала — вдруг они вспомнят пса и смогут найти данные его «хозяина»?

С травматологами тоже удачно получилось. Возможно, через день-два я уже смогу предоставить шефу предварительный отчет и, если повезет, даже одного из участников преступления.

Фурье прав, вызывать сыскарей из Тайной канцелярии нужно, уже имея на руках хоть какие-нибудь конкретные данные. Впрочем, магический анализ тела последнего пса уже должен их заинтересовать.

Мои размышления прервал звонок мобильного телефона.

— Привет тебе, моя дорогая жена.

Ах да, сеанс связи.

— Привет, Дерек. Что нового?

— О! Целая куча новостей. Во-первых, отец передавал тебе привет.

— Ты разговаривал с папой? Я так понимаю, в твоем деле снова появились подвижки?

— Да, очень серьезные и опять в положительную сторону. Рассказать подробнее не могу — кровная клятва, ты же знаешь.

— Да, я помню. Что еще?

— Я сегодня дал согласие на рабочую встречу с мэром вашего города и гендиректором судоремонтного завода. Завтра будем общаться. Возможно, договоримся до контрактов — в этом городе у «Азиру» партнеров еще не было.

— Здорово! Глядишь, и акции снова поднимутся.

— Дай-то бог. А что интересного у тебя?

— У меня сегодня был очень насыщенный день, — сказала и вдруг поняла, как сильно устала за весь этот бешеный вторник. — Дерек, можешь ответить мне на один вопрос?

— Хоть на тысячу.

— Высылал ли король из столицы в провинцию еще кого-нибудь из особенно приближенных к нему людей, кроме тебя?

Несколько секунд Хозер молчал. Я за это время успела налить себе чаю.

— Почему ты спрашиваешь? — как-то недовольно поинтересовался муж.

— Обстоятельства вынуждают.

— Какие обстоятельства?

— Рабочие. Ты ответишь на мой вопрос?

— Отвечу. Да, высылал. Троих. Я — четвертый.

— Я так понимаю, их имена ты мне не назовешь.

— Правильно понимаешь.

— Тогда я угадаю — это не простые придворные, а те, кто в некотором роде являются опорой короля. Я права?

— Права.

— То есть кто-то планомерно убирает от трона верных людей, способных в случае чего серьезно поддержать королевскую власть, — начала я рассуждать вслух.

— Ви…

— Скорее всего, подрывает их авторитет, возможно, как и в случае с тобой, вынуждает стражей или Тайную канцелярию завести на них уголовное дело.

— Вифания…

— Тем самым этот некто бросает тень и на имя его величества, ведь король вынужден защищать своих любимцев, а в глазах общества это выглядит как защита преступников…

— Вифания, прекрати! — вдруг рявкнул в трубку Хозер. А потом уже спокойнее добавил: — Тебе совершенно ни к чему лезть в эту трясину. Почему ты вообще об этом заговорила?

— Ну уж точно не из простого любопытства. Есть подозрение, Дерек, что в Риве скоро произойдет ЧП. Чтобы его предотвратить, придется перекопать немало грязи.

— А кроме тебя, этим заняться некому?

— Это моя работа. И мне платят за нее деньги.

Повисла пауза — Хозер явно о чем-то задумался. В этот момент раздался стук в окно. Я обернулась и увидела автомеханика Роя. Он помахал мне рукой, а когда я открыла окно, сообщил:

— Вашу машину, хозяйка, я забираю в мастерскую. Уже и эвакуатор вызвал.

— Сломалось что-то серьезное? — спросила я.

— Не то чтобы серьезное, — махнул он рукой. — Просто ее разбирать нужно. А для этого требуется подъемник или хотя бы смотровая яма, а у вас нет ни того, ни другого.

— С кем это ты разговариваешь? — поинтересовался в трубке Хозер.

Я на него шикнула, продолжая разговаривать с автомехаником:

— Рой, а когда вы вернете ее обратно?

— Да послезавтра и верну. Как новенькая будет.

— Ладно, — вздохнула я. — Забирайте. Сколько я вам буду должна за услуги?

— Да вы что! — почему-то испугался механик. — Вы мне ничего не должны. Совсем ничего, ни одной монеты!

О!.. Неужели Шет действительно решил мне просто помочь?

— Так я пойду? — засуетился ремонтник. — Вот и эвакуатор приехал. Не беспокойтесь, хозяйка, в четверг утром машинка ваша будет дома.

— Большое вам спасибо.

Мужичок кивнул и резво потопал к подъехавшему эвакуатору.

— Так у тебя сломалась машина? — подал голос Хозер. — Почему ты мне об этом не сказала?

— Ты бы мне ее починил? — усмехнулась я, наблюдая, как бережно мой автомобиль загоняют в другую машину.

— Может, и починил бы.

— А ты умеешь?

— Я много чего умею. Знаешь, Ви, есть что-то неправильное в том, что моя жена в случае чего обращается за помощью к кому угодно, но только не ко мне.

Ага, интересно, почему?

— Ларен сам предложил помощь.

— Ларен. Ну конечно. Кто же еще!

— Дерек, не ворчи.

— Не буду. Скажи мне, на чем ты завтра будешь добираться на работу?

— На автобусе, — ответила я. — А что?

— Ничего. Ладно, не буду больше тебя отвлекать. Отдыхай, Ви.

— До свидания, Дерек.

На следующее утро меня ждал сюрприз. В виде большого знакомого автомобиля, припаркованного возле моего дома.

Я спустилась с крыльца и решительно направилась к нему.

— Доброе утро, — сказал мне Хозер, открывая дверь со стороны пассажирского сиденья.

— Привет. Что ты тут делаешь?

— Поехал в город по делам и решил подвезти тебя на работу.

И глаза такие честные-честные.

Дела у него в Риве в восьмом часу утра. Ну-ну.

Я уселась в машину, и она мягко тронулась с места.

— Тебе было не обязательно заезжать за мной лично, ты мог отправить водителя. Роберт живет в городе, ему было бы удобнее.

— Я хотел тебя повидать.

— Мы виделись в понедельник.

— Ну и что? Я уже соскучился.

Соскучился он.

Честное слово, все это напоминает какое-то глупое соревнование. Один вызвался ремонтировать мой автомобиль, другой, узнав об этом, кинулся подвозить меня до работы. Один пригласил меня в конный клуб, второй, узнав, что прогулка сорвалась (в том, что Шету об этом известно, я не сомневаюсь), тут же попытался перехватить инициативу.

Нет, мне, конечно, приятно, что двое таких представительных мужчин наперебой стараются мне угодить. Вот только непонятно, какой в этом смысл и не выйдет ли это состязание мне боком.

Дерек довез меня практически до порога Управления и, пожелав удачного дня, уехал.

В коридоре отдела мне встретился Мэт. Поздоровался, проводил хитрым взглядом. Потом точно такими же взглядами один за другим меня встретили Колин, Лео и Алекс. Двух последних я взяла под локотки и повела в свой кабинет.

— Мам, а как называется марка папиной машины? — невинно поинтересовался Леонард.

— Понятия не имею, — ответила я. — Она одна из тех, что делают на заказ и в ограниченном количестве.

— Наверное, очень дорогая, — завистливо пробормотал Алекс.

— Скорее всего, — кивнула я. — Вы бы, дорогие мои детишки, не в окна на элитные автомобили пялились, а делом занимались. Алекс, ты закрыл свое последнее дело?

— Да. Материалы сбросил тебе на электронную почту.

— Тогда присоединяйся к нашему новому расследованию. Лео, расскажешь ему, что к чему. В травматологию поедете вместе, а для Алефа у меня будет другое задание.

— Без проблем, мам.

— Лео, очень тебя прошу: работайте как можно тише и осторожнее. Нам ни в коем случае нельзя спугнуть «собаководов».

— Не переживай, мам. Я «хирурга», если что, и без особенной проверки узнаю.

— По запаху, что ли? — усмехнулся Алекс.

— По запаху, — серьезно кивнул маг. — Вернее, по следам энергополя. Их, конечно, мало, но мне хватит. Знаете, коллеги, перевозчики, по всей видимости, считают нас полными дураками. Вчера в парке меня что-то зацепило. Я весь вечер думал, что именно, а потом понял: ребятки даже не подумали закрыть свои биополя хотя бы элементарными щитами. Они уверены, что мы их не найдем.

— Значит, надо показать, что они не правы, — пожала я плечами.

— Ага, — кивнул Леонард. — Этим мы сейчас и займемся.

Сразу после их ухода и до самого обеда я занималась тем, что снова разбирала бумажки и отвечала на телефонные звонки. Время от времени отвлекалась и размышляла по поводу круча и его перевозчиков.

Вспомнились слова Шета, что у террористов в Риве наверняка есть серьезная поддержка. Это понятно — в одиночку в чужом городе действовать очень непросто. В голове шевельнулась мысль, что «собаководы» могут иметь хороших приятелей не только среди местных преступников, но и среди важных городских персон. Почему бы и нет? Если это шалит оппозиция, ее членом может оказаться кто угодно. К тому же лично для меня не секрет, что у того же Шета есть доброжелатели не только в злачных местах Рива, но и в мэрии. Кто мешает его пресловутой «крысе» иметь такие же полезные связи?

Кроме того, возникает вопрос: куда отправились трое мужчин, о которых говорил вчера Леонард, после того как молодой медик вынул для них собачий желудок с капсулой круча? И кто они были такие?

Логично предположить, что один из них — перевозчик, другие — местные жители, которые приняли на хранение опасный груз. А поехали они туда, где находится склад этих самых взрывоопасных капсул.

Также логично предположить, что в связи с некоторыми особенностями круча находится этот склад неподалеку от места будущего теракта.

Идем дальше.

Круч обладает очень большой разрушительной силой. Пресловутых восьми граммов хватит, чтобы уничтожить многоэтажный дом. Наши «собаководы», по всей видимости, решили взорвать что-то побольше, раз все еще везут в Рив взрывчатку.

Если через две недели, когда к нам начнут стягиваться собаководы со своими питомцами, они доставят еще несколько капсул, возможно, до взрыва останется уже совсем немного времени.

А что нужно для успешного теракта, кроме бомбы? Ограниченное место с большим количеством народа и для пущего эффекта — какая-нибудь особенная дата, чтобы новость о количестве жертв прозвучала особенно устрашающе.

У меня по коже побежали мурашки.

А ведь такая дата есть. И как раз скоро. Через три недели, почти сразу после собачьей выставки, вся страна будет праздновать двадцатую годовщину восшествия на престол его величества Георга Первого.

В честь юбилейного события в каждом городе Заринора состоится целая куча массовых мероприятий, а в завершение пройдут широкие народные гулянья. Помнится, мэр нашего города говорил, что на Старой торговой площади участников праздника будут бесплатно угощать вином и какими-то закусками, а еще состоится концерт и фейерверк.

Можно не сомневаться — там соберется весь Рив, да еще приедет куча людей из пригорода. Старая площадь, конечно, очень просторная, однако она окружена высокими постройками и имеет всего два выхода.

Теперь у меня похолодели ладони.

Если бомба рванет там, жертв будет много. Очень много.

А если рванет в нескольких городах, то разразится настоящая буря — народ не простит терактов, подготовленных под носом у короля и его стражей.

Я откинулась на спинку кресла и стала глубоко дышать, чтобы успокоить забившееся сердце.

До королевского праздника у нас еще есть немного времени, однако работать все равно нужно быстрее.

После обеда я собрала экстренное совещание, на котором поделилась с «сыновьями» своими предположениями. Судя по серьезным лицам, с которыми мальчики меня слушали, эти соображения показались им очень даже вероятными. Поэтому предложение собраться с силами и максимально ускорить расследование, было принято без возражений.

— Пса на вокзале не вспомнили, — сказал после моей пламенной речи Алеф. — Собак через телепорт каждый день проходит по несколько штук, поэтому на них никто особого внимания не обращает.

— Нужно попросить Бадда дать нам парочку магов посильнее, — внес предложение Лео. — Пусть подежурят у магических сканеров в порту и у телепорта. Вдруг столичные умники решат привезти в Рив немного взрывчатки до собачьего фестиваля.

— Дело говоришь, — кивнула ему. — Обязательно поговорю сегодня с Вайлером. А как дела у вас с Алексом?

— Нормально, — улыбнулся Леонард. — Прежде всего, наш «хирург» точно не доктор. В травмкорпусе числятся шестнадцать молодых мужчин в возрасте до тридцати лет и ни один из них врачом не является. Семеро из них — медбратья, пятеро — санитары, остальные — техперсонал: два плотника, водитель и сантехник, работающий по договору подряда.

— Вы их видели?

— Да, почти всех. Даже с сантехником познакомились — вдруг это скрытое светило медицины? Мало ли…

— И что?

— Сантехник точно никого не резал. Как и плотники, и санитары, и четверо медбратьев. Осталось проверить еще троих ребят. У них сегодня выходной, поэтому мы, пожалуй, наведаемся к ним в гости.

— Хорошо. А я позвоню в отдел поисковиков, попрошу осмотреть Старую площадь на предмет скрытых тайников. И пусть нам улыбнется удача.

Домой я собиралась, погруженная в свои мысли по самую маковку. Когда выключала рабочий магбук, на мобильный пришло сообщение от Дерека: «Ты сегодня задержишься?».

«Нет, — ответила ему. — Уже иду домой».

«Отлично. Выходи».

Его автомобиль был припаркован у тротуара напротив нашего здания. Хозер открыл мне дверь, и я устало рухнула на сиденье.

— Тяжелый день? — спросил муж.

— Да, — кивнула я. — Слишком много мыслей. Голова сейчас лопнет.

— Твоя голова нам еще пригодится. Поэтому предлагаю поехать куда-нибудь поужинать, а заодно избавиться от лишних идей.

— Давай, — согласилась я.

Он привез меня в один из ресторанов, расположенных на центральной улице Рива — милое место с удобной мебелью и толстым меню.

— Как прошла твоя беседа с мэром? — спросила я у Хозера, когда перед нами поставили тарелки с едой.

— Нормально, — ответил муж. — Завтра мои юристы составят договор сотрудничества с вашим судоремонтным заводом, а к концу недели мы его подпишем.

— Здорово. Поздравляю.

— Спасибо, — улыбнулся Дерек. — Еще я сегодня дал первое интервью ривским журналистам.

— О! И о чем они тебя спрашивали?

— Пока только о бизнесе: что я планирую здесь делать и будет ли от этого какая-нибудь польза городу.

— Странно, что не спросили про твою семейную жизнь.

— Еще спросят, не сомневайся. Причем очень скоро. Я говорил тебе, что в Рендхолле закончен ремонт?

— Нет.

— Так вот, он закончен. Поместье теперь вполне годится для проживания и приема гостей. И они приедут уже в эту субботу.

— Что ж, значит, на выходных ты не будешь скучать.

— Ви, ты не поняла. — Дерек серьезно посмотрел мне в глаза. — Мы будем встречать гостей вместе.

— Это еще почему?

— Потому что ты — официальная хозяйка Рендхолла.

Этого только не хватало.

— Вижу, ты не в восторге, — заметил Хозер. — Однако тут ничего не поделаешь. Гостей должна встречать и принимать хозяйка. Это ее прямая обязанность.

О да. Традиции заринорских аристократов вечны и незыблемы. Если не ошибаюсь, с момента нашей свадьбы в своем лиарском доме Дерек не провел ни одного официального светского мероприятия именно по причине этих самых традиций: раз жена живет в другом городе, значит, ни о каких приемах не может быть и речи.

— Дерек, у меня сейчас в разгаре очень важное расследование…

— У тебя всегда расследования. Важные и в разгаре.

— Зачем ты вообще приглашал гостей?

— Я их не приглашал. Это они ко мне напросились. Помнишь госпожу Кроус, которая приехала меня навестить? Теперь таких желающих примерно пятнадцать человек. Правда, им хватило ума предварительно сообщить о своем визите и спросить у меня, когда я буду готов их принять.

— Почему же ты не послал их куда подальше?

— Потому что первый визит знакомых после переезда аристократа на новое место жительства — их незыблемое право. К тому же среди гостей будет ваш мэр и еще парочка местных важных персон.

— Ларен Шет тоже придет?

— Не смешно, Ви. Совсем.

— Извини. Что же требуется от меня?

— Ничего особенного, — оживился Дерек. — Встретить, проследить, чтобы все ели, пили и улыбались.

— Ладно. Но культурную программу ты возьмешь на себя. Я понятия не имею, чем развлекать твоих приятелей.

— Об этом не беспокойся, — усмехнулся Хозер. — Их главное развлечение будет состоять в том, чтобы попытаться восстановить со мной дружеские связи.

— И долго они пробудут в Рендхолле?

— Меньше суток. Приедут вечером в субботу, уедут после завтрака в воскресенье. Кстати, в пятницу дизайнеры начнут украшать поместье. Как закончишь работать, приезжай. Посмотришь, что они там накреативят.

— Ну уж нет! — решительно возразила я. — В пятницу я никуда не поеду. У меня на этот вечер планы и изменить их не смогут ни гости, ни дизайнеры, ни традиции.

— Чем же ты будешь заниматься?

— Я пойду в театр.

— В театр?!

— Да! На единственный спектакль королевской труппы. И это не обсуждается, Дерек.

— А с кем пойдешь? Уж не с господином ли Шетом?

— Представь себе, нет. Меня пригласил коллега по работе.

— Что-то слишком много вокруг тебя вьется мужчин, — недовольно протянул Хозер.

Я равнодушно пожала плечами.

— Так значит, тебе нравится театр?

— Да. Заметь, в последнее время я слишком редко туда хожу, чтобы просто так отказываться от билета.

— Ну раз так, тогда, конечно, иди. А с дизайнерами я разберусь сам.

В его глазах блеснул такой хитрый огонек, что я сразу поняла: муженек что-то задумал.

ГЛАВА 8

В четверг рабочий день начался очень рано. В третьем часу ночи меня разбудил зазвонивший мобильный телефон, который восторженным голосом Леонарда сообщил, что «хирург» найден, задержан и сейчас находится в городской тюрьме. Так что «если ты, мама, хочешь поучаствовать в допросе, то дуй сюда, а мы тебя подождем».

Поучаствовать в допросе я, конечно, хотела, поэтому выскочила из-под одеяла, побрызгала в лицо водой, влезла в первое попавшееся под руку платье и, вызвав такси, отправилась в тюрьму.

«Хирургом» оказался невысокий пухленький парень, лысоватый и с совершенно невыразительным лицом. Выглядел он испуганным и явно не понимал, что происходит.

— Взяли его в ночном клубе, — объяснил мне присутствующий здесь же Алекс. — Сначала прогулялись с Леонардом по адресам троих медбратьев. С двумя познакомились и пообщались без проблем, а за этим пришлось побегать. Дома-то его не оказалось. Полгорода объехали, прежде чем отыскали. Только знаешь, Ви, сдается мне, что помощи от него будет немного.

Вин оказался прав. В ходе беседы выяснилось, что парень действительно почти ничего не знает. Хотя собак вскрывал он, причем дважды и за неплохую плату.

— Мне про этих животных к-коллега рассказал, — чуть заикаясь от волнения, объяснил «хирург». — Говорит, х-хочешь подработать? А я очень х-хочу. З-зарплата у меня небольшая, деньги нужны.

— Что за коллега? — спросила я.

— Один и-из наших санитаров. Он неделю назад уволился и за город перебрался.

— Не врет, — меланхолично вставил Леонард.

— Да зачем мне врать! — воскликнул парень. — Я откуда знал, что за с-собак теперь сажают? Мне на мобильный позвонили, я вышел в парк, желудок извлек, деньги получил.

— А люди, которые заплатили вам за… операцию, не объяснили, зачем им понадобилось убивать собак?

— Они сказали, что псы проглотили ценные вещи и извлечь их можно только так.

— И вас эта версия совсем не насторожила? — поинтересовалась я. — Вы не подумали, что собаки могут перевозить, скажем, наркотики или какие-нибудь другие запрещенные вещества?

Взгляд «хирурга» стал откровенно несчастным.

— Мне деньги нужны, — жалобно повторил он.

В общем, все понятно. «Санитар» знал, кому предлагать подработку, из-за попустительства таких равнодушных несознательных людей безнаказанно совершается примерно треть всех преступлений в Зариноре, да и в любой другой стране тоже. А что? Дело парень сделал, деньги взял, неудобных вопросов не задал. А если вдруг случится так, что он попадется стражам (как сейчас), — это его проблемы. Золото, а не исполнитель.

— Когда вы извлекли желудок, он не показался вам странным?

— Показался, — охотно ответил парень. — Он твердый был, как камень, и сильно вонял.

— Чем вонял?

— Горелыми конфетами и чем-то еще. Так пахло от нашей кондитерской фабрики, когда там случился пожар.

— Понятно, — кивнула я. — А люди, которые привели собаку, были вам знакомы?

— Нет, я их видел впервые.

— То есть оба раза к вам приводили животных разные мужчины?

— Да.

— Лео, — обратилась я к своему магу, — утром добуду тебе разрешение на сканирование его памяти. Нужно выудить из нее портреты «собаководов» и, по возможности, всю сцену «операции».

Маг кивнул.

— А что теперь со мной будет? — робко поинтересовался горе-медбрат.

— Это решит суд, — ответила я.

Когда парня увели, Алекс предложил развезти нас с Лео по домам.

— Сомневаюсь, что лица наших террористов получатся такими же четкими, как у красотки Арианы Кокс, — задумчиво пробормотал Кари. — Они, конечно, ребята самонадеянные, но вряд ли полные идиоты — наверняка немного подрихтовали этому медику память.

— Добудь что добудешь, — сказала я. — А там посмотрим.

— В принципе, мы уже сейчас можем вызывать лиарских сыскарей, — сказал Алекс. — «Хирург» хорошо описал запах, исходивший от собачьего желудка. И он соответствует запаху круча.

— Фурье этого будет недостаточно, — скептически ответила я. — Ему нужны более конкретные факты. Так что продолжаем рыть землю, господа.

Ложиться спать уже не было смысла, поэтому до восьмого часа утра я занималась тем, что приводила себя в порядок, завтракала и думала, думала, думала.

Запрос на магическое сканирование памяти горе-медбрата надо составить и отправить сразу, как только доберусь до своего рабочего места. А после набросать отчет для Фурье.

Хм… Если Лео сможет выудить хоть мало-мальски сносные изображения, можно будет показать их Ларену Шету. Вдруг он опознает кого-нибудь из «собаководов»?

К отделу меня снова подвез Хозер. Когда я вышла из дома, он как раз парковал машину у калитки.

По дороге Дерек завел было со мной разговор, но я, по-прежнему погруженная в размышления, поддерживала его вяло.

— Ты странно выглядишь, — заявил мне муж. — Будто не выспалась.

— Это потому что я сегодня в три часа ночи вела допрос преступника, — ответила ему.

— А кроме тебя, этим заняться снова было некому?

— Дерек, ты опять?

— Извини. Конечно, некому. Не берегут тебя твои «сыновья».

— Начальник должен своим примером показывать подчиненным, как нужно работать.

— Точно. Теперь я понимаю, почему они называют тебя мамой.

Разрешение на сканирование памяти задержанного пришло через двадцать минут после того, как я отправила соответствующий запрос. Лео, до отвращения бодрый и свежий, тут же умчался в городскую тюрьму.

Вернулся он только после обеда. К этому времени я успела обсудить с Алефом дела, отправить отчет Фурье и поругаться с криминалистами поискового отдела, которые сообщили, что осмотр Старой площади планируют провести только после выходных.

— Держи, мамулечка, — сказал Леонард, материализуя передо мной три магических портрета. — Это лучшее, что я мог с ними сделать.

Как мы и предполагали, изображения были мутными. Наш маг постарался придать им максимально возможную четкость, однако этого явно было недостаточно. Единственное, что можно было рассмотреть на полученных портретах, это цвет волос и одежды.

Впрочем, если вглядываться долго, удавалось различить некоторые незначительные детали: кулон, предположительно в форме зигзага, на шее одного из мужчин, крупную родинку на виске у другого и длинные глубокие морщины на лбу у третьего. Вот, собственно, и все.

— Я, пожалуй, отдам эти мордашки ребятам из маготдела, — решил Лео. — Может, они сумеют сделать с ними что-нибудь еще.

— Отдавай, — согласилась я. — Только оставь мне копии, хочу показать их одному человеку.

— Нашему уркагану, что ли? — догадался маг. — Думаешь, он в этих цветных пятнах кого-нибудь узнает?

— А вдруг?

Лео пожал плечами и быстрым движением руки создал еще четыре полуразмытых портрета.

Когда Кари ушел, я взяла телефон и позвонила Ларену Шету. В этот раз ответа пришлось ждать долго. Слушая гудки, я думала о том, что в последнее время общаюсь с Шетом слишком часто. И хоть общение наше исключительно деловое, но стоит признаться, что с каждым разом оно становится для меня все приятнее и приятнее. По крайней мере, я больше не испытываю внутреннего протеста, который ощущала раньше, набирая его номер.

После пятого гудка включился автоответчик, который приятным мужским голосом предложил оставить господину Шету голосовое сообщение. Я коротко рассказала о полученных изображениях и попросила связаться со мной при первой же возможности.

В конце рабочего дня позвонил Вайлер Бадд.

— Уже готовы портреты? — обрадовалась я.

— Какая ты быстрая! — усмехнулся он. — Над ними работать нужно долго и кропотливо, так что результаты появятся не раньше завтрашнего дня. А звоню я, чтобы напомнить о спектакле. Ты о нем еще не забыла?

— Конечно нет! Ни один террорист в мире не заставит меня пропустить постановку Королевского театра.

— Вот и чудно.

— А где расположены наши места, Вал?

— В первом ряду центральной ложи. Знаешь, там еще установлены такие удобные кресла с подвижными спинками. При желании их можно откинуть, чтобы сесть поудобнее…

— Из этой ложи сцена видна как на ладони! — выдохнула я в трубку. — Вал, я тебя обожаю!

— Это очень хорошо, — серьезно ответил мне Бадд. — Потому что я тебя тоже обожаю, Ви.

Вечером меня с работы снова забрал Хозер. Он был одет в строгий деловой костюм и выглядел уставшим.

— Целый день провел в городе, — сказал муж в ответ на мой вопросительный взгляд. — Познакомился с начальниками некоторых управлений вашей мэрии, потом снова общался с судоремонтниками… В свой электронный ящик сегодня успел заглянуть всего пару раз, и лишь для того, чтобы просто пересчитать доставленные туда письма. Битт при встрече меня убьет.

— Вряд ли, — улыбнулась я. — Без тебя ему придется совсем туго.

— Это точно. Кстати, — Дерек взял с приборной панели лист бумаги и протянул мне, — это список гостей, которые в субботу приедут в Рендхолл.

— И что мне с ним делать?

— Просто ознакомься. Должна же ты знать, с кем придется общаться на этих выходных.

В списке были указаны тридцать три фамилии — пятнадцать приятелей Хозера со спутницами и трое жителей Рива — мэр с супругой и начальник местного экономического управления.

— Знаешь, большая часть указанных здесь фамилий мне незнакома, — сказала я мужу. — Как я должна разговаривать с этими людьми?

— По возможности вежливо. Впрочем, я на этом не настаиваю. Откровенно грубить, конечно, не нужно, но им будет полезно узнать, что в нашем доме им не рады.

Я усмехнулась.

Без проблем, дорогой муж. Ставить зарвавшихся молодчиков на место я умею и очень люблю.

— Среди приглашенных дам будут твои любовницы?

Хозер бросил на меня удивленный взгляд.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я должна знать, сколько змей станут на меня шипеть.

— На тебя никто шипеть не будет. В этом списке нет моих… близких знакомых.

Когда мы подъехали к дому, оказалось, что на крыльце меня ожидает сюрприз.

Прямо на ступеньках лежал большой букет нежных алых роз, перевязанных широкой красной лентой.

— Подарок от тайного поклонника? — недовольно поинтересовался Дерек.

Я молча вышла из машины, подняла цветы. Среди бутонов белела маленькая перламутровая открытка.

«Простите, что не смог сегодня вам перезвонить. Травля крыс заняла больше времени, чем я предполагал. Буду благодарен, если вы вышлите фото на мой электронный адрес, он указан на обороте этой карточки. Надеюсь на скорую встречу. Л. Ш».

— Поклонник, я смотрю, все тот же, — протянул незаметно подошедший Хозер. — И такой романтичный — цветы, записка…

— Дерек, ты чем-то недоволен? — прямо спросила я у него. — Тебя задевает, что кто-то оказывает мне знаки внимания?

— Ну что ты, — странно усмехнулся он. — Мы же с тобой ничего друг другу не должны. Кроме того, что указано в брачном договоре.

— Вот именно, дорогой супруг. Вот именно.

Пятница прошла в ожидании вечера.

Единственной радостью, которая случилась до похода в театр, стало счастливое возвращение из ремонта моей машины. Рой лично пригнал ее в семь утра к моему дому и заверил, что теперь с ней все в порядке.

В течение рабочего дня я чувствовала себя этакой сомнамбулой — слушала отчеты ребят, рассматривала обработанные специалистами маготдела портреты террористов (которые, к слову, стали ненамного четче, чем были), а сама то и дело думала о предстоящем спектакле.

Усталость и напряжение последних дней буквально подступили к горлу, и мозг потребовал пусть короткого, но немедленного отдыха. А что может быть лучшим отдыхом, как не перемена деятельности?

К концу дня я стала настолько рассеянна, что едва не удалила из почты непрочитанное письмо от шефа. Однако вовремя извлекла его из корзины, прочитала и даже нацарапала более-менее внятный адекватный ответ.

Домой я вернулась в начале шестого и сразу же приступила к сборам в театр. В этот раз выйти в свет я решила в длинном изумрудно-зеленом платье с открытыми плечами. К нему у меня как раз был чудесный ювелирный комплект, состоявший из длинных сережек и изящного ожерелья, и еще маленькая сумочка-клатч.

Вайлер, как и обещал, заехал за мной в половине седьмого. Его взгляд, ставший откровенно восторженным при моем появлении, капнул на сердце такую большую каплю елея, что настроение сразу взлетело до небес.

— Надо чаще тебя куда-нибудь приглашать, — подмигнул Бадд. — Ты выглядишь просто потрясающе.

— А в другие дни я страшилка? — усмехнулась я.

— Нет. В другие дни ты тоже выглядишь отлично. Но сегодня — просто волшебно.

В фойе театра было не протолкнуться. Элегантных мужчин и сверкающих украшениями женщин было так много, что я в очередной раз мысленно поблагодарила Вайлера за своевременно купленные билеты — судя по всему, многие театралы будут смотреть спектакль, сидя в проходе на приставных стульях.

В свою ложу мы с Баддом поднялись сразу после первого звонка, который возвестил скорое начало представления.

Однако стоило подойти к своему месту, как внутри что-то екнуло — во втором ряду центральной ложи сидел Дерек Хозер. Прямо за моим креслом.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался он.

— Добрый, — кивнула я. — Что ты здесь делаешь?

— Жду начала спектакля, — невинно ответил Дерек. — Очень, знаешь ли, люблю театр.

Я про себя усмехнулась. Надо же, какое совпадение!

— Понятно, — кивнула я.

Позади тихо кашлянул Вайлер.

— Познакомишь меня со своим спутником? — поддержал его Хозер.

— Конечно. — Я чуть отодвинулась в сторону, чтобы мужчины могли хорошо друг друга видеть. — Дерек, это Вайлер Бадд — младший кеан магического отдела ривского УСП и мой хороший друг. Вал, это Дерек Хозер — мой муж.

Взгляд Бадда на мгновение стал удивленным, однако потом маг улыбнулся и вежливо пожал протянутую Хозером руку.

— Я думал, билетов на эту постановку уже не достать, — сказал он моему супругу.

— Так и есть, — кивнул Дерек. — Однако у директора театра нашлись резервные места.

— Судя по всему, их было немного, — заметил Вайлер, кивая на пустое место во втором ряду ложи, где стояло только кресло Хозера.

Тот с невинным видом развел руками.

Раздался второй звонок, и мы заняли свои места. Кроме нас троих в ложу поднялась незнакомая мне пожилая супружеская пара, которая также разместилась в первом ряду, слева от Вала.

Усевшись в кресло (действительно очень удобное), я развернула полученную в фойе программку.

Спектакли Королевского театра всегда отличались большой продолжительностью, однако в этот раз актеры отвели на свою постановку всего час, да к тому же без антракта.

Хм… А Дерек, оказывается, маньяк. Сдается мне, что в театр он явился вовсе не потому, что любит творчество лиарских лицедеев, а с целью проконтролировать меня. Наверняка не поверил, что моим спутником будет не Ларен Шет, и решил в этом убедиться лично. Вон как, увидев Вайлера, расслабился и заулыбался.

Детский сад, честное слово.

Раздался третий звонок. В зале погас свет и спектакль начался.

Уже через несколько минут я забыла и о муже, и о его полуадекватном поведении, и вообще обо всем на свете.

Историю, которую показывали актеры, я читала много лет назад. В ней говорилось о рыбаке, который попал в шторм и волей стихии оказался в чужих краях, вдали от дома и близких людей.

Переселившись в Рив, я часто вспоминала этот сюжет, и сейчас затаив дыхание наблюдала за разворачивающимся действием.

В самый разгар событий (рыбака как раз выбросила волна на берег неизвестного острова) мое кресло внезапно пришло в движение. Оно осторожно отодвинулось назад, а его спинка плавно и неслышно упала вниз. Я, увлеченная игрой актеров, не сразу сообразила, что произошло. Однако упасть вместе со спинкой не успела — талию вдруг обхватили мужские руки и крепко прижали к широкой мужской груди.

Дыхание тут же сбилось. Что происходит?!

Моего обнаженного плеча осторожно коснулись горячие губы, а потом тихий голос мужа прошептал прямо в ухо:

— Ты так прекрасна… Как же я соскучился, Ви!

Сердце совершило кульбит. Он с ума сошел?

Я попыталась вырваться из его объятий. Дерек не выпустил, сжал крепче. Осторожно провел носом по моей шее, словно вдыхая запах. Нежно поцеловал ложбинку за мочкой уха, вызвав этим целый табун мурашек.

Ненормальный маньяк! Он вообще понимает, что творит?

Понимает. Еще как понимает!

Мы находимся в центре зала, прямо перед сценой. При желании, зрителей, сидящих в первом ряду нашей ложи, можно прекрасно видеть не только актерам, но и половине партера — стоит только обернуться и поднять взгляд вверх. Если я закричу или хотя бы дернусь, рискую привлечь внимание не только своих соседей, но нескольких сотен человек. И, соответственно, оскандалиться. Мне это надо? Нет и тысячу раз нет.

Хозер же сидит в тени и его никто не видит. А он этим пользуется, да еще таким бесстыжим образом!

— Отпусти! — выдохнула я, повернув голову в его сторону.

— Нет, — прошептал он. — Теперь не отпущу, Ви.

Дерек прижался щекой к виску и осторожно потянул меня на себя, заставляя откинуться на него, как на спинку кресла.

В руках Хозера неожиданно оказалось так тепло и уютно, что спустя три неудачных попытки высвободиться я мысленно смирилась с его неожиданной инициативой.

Черт с ним, пусть обнимает. Нежничать дальше он вроде бы не планирует.

Позориться, конечно, не хочется, но, если дорогой супруг вздумает приставать, получит в глаз. А я сделаю вид, что не имею к этому происшествию никакого отношения.

Но до самого конца спектакля муж вел себя почти примерно. Из объятий не выпускал, однако хватку ослабил и любезно предоставил свое плечо, на которое я удобно откинула голову.

Руки с моей талии Хозер убрал, только когда в зале включили свет и зрители встали, чтобы аплодисментами и криками «браво!» поблагодарить актеров за чудесную постановку.

В фойе мы спустились втроем — я, Дерек и Вайлер. Забрали из гардероба верхнюю одежду, вышли на улицу.

— Вайлер, я сам отвезу Вифанию домой, — вдруг сказал Хозер.

Бадд покачал головой.

— Нет, Дерек. Я ее сюда привез, я увезу обратно. С моей стороны будет некрасиво, если я отдам свою даму тебе.

Ага. А то, что я уеду с каким-то мужиком, оставив законного супруга в одиночестве, будет смотреться симпатично. В фойе и гардеробе театра нашу троицу не окинул цепким внимательным взглядом разве что охранник, и то потому, что не знал, кто мы такие.

На спектакле и журналисты были, так что в понедельник в газетах наверняка появится свежая сплетня.

— Вал, не обижайся, пожалуйста, но будет лучше, если я поеду домой с Дереком, — сделав грустные глаза, сказала я Бадду. — Сам понимаешь, нужно соблюдать приличия.

Вайлер вопросительно приподнял брови. Затем проследил за моим взглядом, увидел, с каким любопытством поглядывает в нашу сторону театральная публика, и понимающе кивнул.

— А я-то хотел по пути обсудить с тобой спектакль… — В его добродушном голосе отчетливо проскользнули нотки раздражения.

— Я позвоню тебе, когда приеду домой, — примирительно улыбнулась ему. — У меня есть кое-какие мысли по поводу лодки главного героя, и мне очень хочется ими с тобой поделиться.

— Буду ждать твоего звонка, — улыбнулся в ответ Бадд.

— Спасибо, что привел меня в театр, Вал. Я буквально отдохнула душой.

— Всегда пожалуйста, Ви.

Вайлер и Хозер пожали друг другу руки, после чего мы разошлись в разные стороны.

— И как это понимать? — обратилась я к мужу, когда мы сели в машину и тронулись с места.

— Что именно?

— То, что ты начал распускать руки.

— Я всего лишь тебя обнял, Вифания.

— Раньше ты себе такого не позволял.

Он усмехнулся.

— Не вижу в этом ничего особенного. Прикасаться к тебе мне разрешено законом.

— Дерек, — предостерегающе начала я.

— Мне ведь правда очень тебя не хватает, Ви. Я так привык, что мы каждый день вместе, что жить в пустом Рендхолле скучно и неуютно.

Мне тоже без тебя неуютно. Не хочется этого признавать, но, к сожалению, так и есть. Несмотря на всю мою активность и профессиональную загруженность, дом, встречающий по вечерам тишиной и темными окнами, начал откровенно меня напрягать.

Я знаю, чтобы привыкнуть к тому, что я снова одна, нужно время. Но как же медленно оно тянется!

— Обещать, что больше не буду тебя обнимать, я не стану, — продолжал Хозер. — Мне очень понравилось держать тебя в руках. Ты теплая и потрясающе пахнешь.

Я уставилась на него недоуменным взглядом. Теплая? Хорошо пахну?..

— Впрочем, дальше объятий заходить я не буду. По крайней мере, до тех пор, пока ты против. — Глаза Дерека хитро прищурились. — Кстати, Ви. Может, тебе стоит переночевать сегодня в усадьбе? Завтра приедут гости, есть ли смысл кататься из Рива в Рендхолл?

— Конечно, есть, — возразила я. — Хотя бы потому, что для ночевки в поместье мне нужно взять некоторые личные вещи, а еще подобрать наряд к завтрашнему приему. Так что вези меня домой. Завтра утром я соберу сумку и приеду к тебе сама. Мне ведь придется развлекать наших визитеров и в воскресенье утром, верно?

— Да, завтракать перед отъездом они будут в Рендхолле. Поэтому ночь с субботы на воскресенье в любом случае нужно провести в усадьбе. Знаешь, я, пожалуй, завтра заеду за тобой сам. Ты ведь не против выпить свою традиционную чашку кофе в моей компании?

— Не против.

— Вот и хорошо. Тогда утром мы идем в кафе, а потом едем в поместье.

— Кстати, по поводу поместья. Ты говорил, сегодня его должны были украшать дизайнеры.

— Ну да. Приезжали какие-то люди с большими коробками. Но я перепоручил их дворецкому.

— А сам-то ты видел, что они там наукрашали?

— Нет. Мне было некогда — я доставал билет в театр.

Хм…

— Наверное, достать его было непросто.

И очень дорого.

— Как сказать.

— То есть ты не знаешь, как сейчас выглядит усадьба?

— Честно говоря, мне все равно. Если бы не регламентированные приличия, я бы для этих людей вообще не стал ничем заморачиваться.

Понятно.

— Ладно, бог с ними. Поговорим о гостях завтра. Лучше скажи, тебе понравился спектакль?

— Я его уже видел, — улыбнулся Дерек. — Еще полгода назад.

— Зачем же ты тогда пошел на эту постановку сегодня?

— Хотел побыть немного с тобой, — невозмутимо ответил Хозер. — Мы в последнее время так мало общаемся. Приходится использовать каждую возможность, чтобы тебя увидеть.

Это спокойное прямолинейное заявление несколько меня ошарашило. Пару минут я молча переваривала слова Дерека и думала, как мне на них реагировать.

Это что же получается, он полдня выбивал из дирекции театра билеты, чтобы в течение часа молча со мной пообниматься? Ах да, еще проверить, с кем я приду на представление… С ума сойти. Не понять мне сложную мужскую душу.

Автомобиль мягко затормозил у моей калитки.

— Спасибо, что подвез.

Дерек взял мою руку, нежно провел указательным пальцем по запястью. Потом наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Не за что, Ви. До завтра.

Он заехал за мной в девять утра. Постучал в дверь как раз в тот момент, когда я, выйдя из душа, заканчивала сушить феном мокрые волосы.

В субботу я встала достаточно поздно — в восемь часов. Да, это поздно. Учитывая, что моя норма — ежедневные побудки в 6.00, а то и раньше. Однако сегодня я разрешила себе понежиться под одеялом подольше.

В пятницу вечером я долго разговаривала по телефону с Вайлером. Позвонила ему сразу, как только приехала домой, после чего мы почти два часа делились впечатлениями о прекрасной игре актеров, странном освещении сцены и абсолютно неорганизованной работе гардероба.

Когда же Вал, пожелав мне спокойной ночи, отключился, пошла проверять электронную почту — еще утром выслала Шету портреты предполагаемых террористов, но в течение дня никакой реакции на свое сообщение не дождалась.

Отложив в сторону мобильный телефон, открыла электронный ящик и обнаружила в нем письмо с коротким текстом:

«Портреты расплывчатые, но узнаваемые. Спасибо, Вифания. Благодаря вам я вытравлю из своего дома самую большую крысу. В понедельник предлагаю встретиться и побеседовать. Выходные, насколько мне известно, у вас заняты семейными делами. Целую ваши чудесные пальчики. Л. Ш».

Сообщение Ларена вызвало у меня беспокойство. Побеседовать я не против, а очень даже за. Однако упоминание о «семейных делах» откровенно меня напрягло.

Он что, прослушивает разговоры по мобильному телефону? Или приставил соглядатаев, которые следят за каждым моим шагом? Откуда ему известно обо всем, что со мной происходит?

Приятно, конечно, что такой солидный мужчина интересуется моей жизнью, однако его принадлежность к преступному сообществу вызывает подозрения и серьезное неприятие таких знаков внимания.

Собственно, с мыслями о том, кто именно может за мной наблюдать, я и заснула.

В кафе в эту субботу было на удивление много посетителей. Шагнув в шумный зал, я подумала, что в этот раз, скорее всего, придется изменить традиции и выпить кофе в другом заведении. Однако стараниями Лайны наш столик все же оказался свободным.

— И тут толпа, — как-то грустно сказал Дерек, когда официантка поставила перед ним чашку с кофе.

— Не любишь большого скопления людей?

— Не то чтобы не люблю… Скорее, получаю от этого очень мало удовольствия.

— В самом деле? — скептически сказала я. — А как же твои знаменитые шумные вечеринки? Королевские приемы? Сезонные балы?

— Приемы и балы — это неизбежная необходимость. А вечеринки… На них совсем не обязательно присутствовать до самого конца.

— Я, видимо, чего-то не понимаю. Самый светский человек Заринора не любит светскую жизнь?

— Не бери в голову, — отмахнулся Хозер. — Все это скучно и совершенно не стоит обсуждения.

Ну-ну.

— У нас с тобой сегодня много дел, — продолжал Дерек. — Ты приготовила вещи для ночевки в Рендхолле?

— Да. После завтрака их заберем и можно отправляться в усадьбу.

— Знаешь, Ви, напрасно ты вчера не поехала со мной в поместье. Я в пятницу получил там массу удовольствия.

— Ты о чем?

— Ривские дизайнеры, как и ривские строители, нормально работают только под присмотром.

— Они плохо украсили дом?

— Смотря что ты подразумеваешь под словом «плохо». Декоративные материалы у них качественные, да и закрепили они их на совесть. А вот с чувством стиля у ребят явно проблемы. Хотя картинки в их каталогах были очень милы, да и цены на услуги совсем недешевы. Когда я приехал из театра, долго рассматривал результаты их творчества и размышлял, как удобнее будет все это сорвать. А сегодня утром поглядел еще раз и подумал — не оставить ли, как есть? Так что, госпожа Хозер, мне нужен совет.

— А что говорят слуги?

— Кухарке и водителю интерьер понравился. Горничным — нет. Дворецкий после каждого осмотра украшенных комнат выпивает по двадцать капель валерьянки.

— Ты меня заинтриговал. — Я залпом допила остатки кофе. — Поехали в Рендхолл!

До поместья мы добрались всего за полчаса. Трасса была пустынной, поэтому муж позволил себе немного прибавить скорость.

Перемены, наступившие в усадьбе после ремонта, дали о себе знать сразу, как только я ступила на дорожку, ведущую к центральному входу. Фасад дома был покрашен в приятный золотистый цвет, на всех этажах заменены окна, обновлена тяжелая входная дверь. Сама дорожка оказалась выложена новенькой тротуарной плиткой, а расположенные по ее краям фонарные столбы обзавелись причудливыми лампами.

Что ж, пока все выглядело очень даже неплохо.

— Внимание! — с шутливым предостережением объявил Хозер, открывая передо мной створку тяжелой двери. — Заходи и наслаждайся.

Переступила порог дома и онемела. Глаза мои вылезли из орбит, а рот приоткрылся — просто создалось впечатление, что я в один момент попала в замок, населенный вампирами и призраками.

Мрачные тона, свисающая с потолка декоративная паутина, светильники в банальнейших красных колпаках и чучела странных мохнатых животных, возникшие перед глазами после яркого уличного света и зеленых полураспустившихся деревьев, буквально ошеломляли.

Я перевела округлившиеся глаза на мужа.

— Погоди, — подмигнул мне он. — Ты еще не видела столовую и бальный зал.

Хозер взял меня под локоть и повел вглубь дома.

Через десять минут я осознала, что очень понимаю господина Витта, который изволил хлестать валерьянку ложками. Да что там, после мини-экскурсии по украшенным комнатам я и сама бы не отказалась от такой настойки.

Потому что это был кошмар.

Господа дизайнеры, очевидно, решили оформить поместье в контрастных красках. Столовая оказалась выполнена в ядовито-сиреневых и желтых тонах, а бальный зал — в красных и розовых. После мрачного зловещего холла эти резкие цвета показались мне пошлыми, даже психоделическими. Еще в помещениях обнаружились жуткие воздушные шарики, висящие под потолком, огромные несуразные банты, прикрепленные к стенам, и цветные ленты, обвивающие ножки стульев, кресел и столиков.

— И ты хотел все это оставить? — поинтересовалась я у Хозера.

— Ага, — кивнул он. — В такой обстановке гости у нас надолго не задержатся.

— А мы сами сойдем с ума, — кивнула я. — Нет, дорогой муж, позориться нам с тобой ни к чему. А твоих приятелей отвадить от дома можно и другим способом.

— Поверю тебе на слово.

— Кстати, ты дизайнерам уже заплатил?

— Нет.

— Вот и хорошо. Вызывай их сюда.

— Уже, — широко улыбнулся Дерек. — Минут через десять ребята будут здесь.

— Отлично. Нужно исправить этот ужас.

Ужас исправили в общей сложности за пять часов. Прибывшие креативщики — две девушки и парень, явно магически одаренный, поначалу пытались меня убедить, что усадьба украшена в соответствии с последними модными тенденциями, однако, наткнувшись на мой злобный взгляд, поспешно согласились все переделать. А обещание Дерека, что он не заплатит за работу ни монеты до тех пор, пока госпожа Хозер не будет довольна, и вовсе придало им нечеловеческую скорость.

В соответствии с моими указаниями ребята убрали шарики, банты, чучела и прочую бутафорию (интерьер дома после этого резко похорошел), вместо них добавили в комнаты несколько причудливых световых гирлянд, вазонов с живыми цветами и еще парочку милых декоративных элементов.

В начале пятого часа вечера я была полностью удовлетворена получившимся результатом, и дизайнеры, схватив заслуженные деньги, торопливо покинули Рендхолл.

После их отъезда я позвала Дерека, который все это время провел в своем кабинете, громко с кем-то ругаясь, и гордо провела его по преобразившимся комнатам.

— Нравится? — спросила я у него, когда мы после осмотра бального зала вернулись в холл.

— Ага, — улыбнулся Хозер. — Теперь в доме приятно находиться.

— Напомни мне, нам нужно встречать гостей на вокзале?

— Нет, они доберутся в поместье сами.

— Здорово. Тогда я пойду готовиться к их встрече.

— Погоди, Ви, — остановил меня муж. — У меня есть для тебя небольшой подарок.

— Подарок?

— Да. Идем, я покажу.

Дерек привел меня в свой кабинет, потом подвел к письменному столу и указал на стоявшую на нем большую старинную шкатулку.

— Открой ее.

Я осторожно подняла кованую крышку и ахнула. Внутри шкатулки на красном бархате, разделенные перегородками, лежали драгоценности: кольца, серьги, браслеты, броши, ожерелья. Красивые, явно старинные и очень дорогие.

— Это фамильные украшения моей семьи, — сказал Дерек. — Раньше они принадлежали моей матери. Теперь все это твое.

— Я не могу принять такой подарок, — серьезно ответила я.

— Он тебе не нравится?

— Нравится. Очень нравится. Но, Дерек, до нашего развода остались считаные месяцы. Зачем дарить фамильные драгоценности женщине, которая скоро станет тебе чужой?

В глазах Хозера блеснул хитрый огонек.

— Тогда возьми их на время, — предложил он. — А после развода вернешь обратно. Знаешь, мне очень хочется, чтобы сегодня вечером ты надела какое-нибудь украшение из этой шкатулки.

— Хорошо, — кивнула ему. — На время, пожалуй, я их приму. Только пусть они хранятся в Рендхолле, а надевать их я буду лишь на такие исключительные мероприятия.

— Договорились, — ответил Дерек. — У меня для тебя есть еще кое-что…

Он открыл ящик стола, вынул из него прямоугольный бархатный футляр и протянул мне.

Я открыла коробочку и снова ахнула. Внутри лежали два потрясающих гребня — очень изящных, украшенных драгоценными камнями-хамелеонами.

— Нравятся? — тихо спросил Хозер.

— Они чудесные, — искренне ответила я. — Большое тебе спасибо. Только знаешь, мне нечего подарить тебе в ответ.

Муж усмехнулся, качнул головой.

— Ты сама — подарок, Вифания.

Он протянул мне шкатулку. Я улыбнулась, взяла из нее особенно понравившееся мне ожерелье и отправилась переодеваться.

ГЛАВА 9

Наряжалась я тщательно и неторопливо. Долго делала прическу, аккуратно рисовала на веках стрелки и красила ресницы. При этом размышляла — стоит ли все-таки сегодня надевать подарки Дерека? Нет, гребни решила надевать однозначно — уж очень они красивые, да и в волосах моих смотрятся просто восхитительно. А вот по поводу ожерелья были сомнения.

Помнится, моя незабвенная бабуля, мама отца, во времена моей чудесной юности заставила вызубрить кучу правил из обширного регламента заринорских аристократов. Старушка надеялась, что семейство Ренделлов однажды вернет себе то высокое положение, которое было у него сто пятьдесят лет назад. Если мне не изменяет память, в одном из этих правил говорилось, что подтверждением статуса супруги аристократа, а также ее отличительной чертой являются именно фамильные драгоценности. У каждой семьи они индивидуальны — с определенным орнаментом и особой техникой изготовления, по которой их могут узнать другие приближенные к трону люди.

Хозера можно понять — сегодня к нему явятся крысы, которые надеются вновь заполучить его дружбу и доверие, и Дереку наверняка хочется, чтобы все они, прежде чем будут посланы куда подальше, уверились в том, что в его жизни все еще лучше, чем было до отъезда в Рив, и даже загадочная жена — достойная супруга достойного человека.

Хозер может сколько угодно говорить, что ему плевать на мнение и чувства этих людей, однако то, что он попытался вручить мне шкатулку с украшениями своей матери, говорит как раз об обратном.

Что ж, подыграть Дереку мне совсем несложно. Хочет показать приятелям респектабельную жену, будет ему респектабельная жена. Правда, всего на один вечер, но ведь на больший срок это и не нужно.

Я защелкнула замочек ожерелья и несколько секунд любовалась, как здорово оно смотрится в вырезе платья и как отлично сочетается с камнями-хамелеонами в моих волосах.

То, что муж подарил мне еще и гребни, тоже понятно. Хотя и глупо. Честно говоря, после того как Ларен Шет любезно помог мне с машиной и прислал шикарный букет цветов, «скромный» презент от мужа был вполне логичен и ожидаем. Соревнование как-никак.

Хм. А мне это их соперничество даже начинает нравиться. Особенно если учесть, что ни одному из этих упертых барашков я ничего не обещала…

Когда часы показали, что до шести часов вечера осталось десять минут, я спустилась в холл первого этажа — именно здесь хозяевам надлежало встречать прибывающих гостей.

Дерек уже был там. Судя по улыбке, заигравшей на его губах, и тому, как нежно он поцеловал мою руку, обликом своей супруги Хозер остался доволен.

— Волнуешься? — поинтересовался у меня муж.

— Нет, — ответила я.

Ответила искренне, потому как действительно не испытывала и доли какого-либо дискомфорта.

Пока спускалась по лестнице, в голове роились мысли, разбудившие во мне здоровую злость.

Елки-палки! Этот дом и эти земли в течение многих десятилетий принадлежали моей семье. Здесь рождались и умирали мои предки. Хозеры, завладевшие поместьем из-за безалаберности Ренделлов, по сути, так и не стали тут настоящими хозяевами — большую часть времени усадьба стояла пустой, в то время как ее официальные владельцы жили в Лиаре или в других крупных городах Заринора.

Пусть я ненадолго вернулась в свое родовое поместье, однако в данный момент я его самая что ни на есть полноправная хозяйка. А раз так, есть ли смысл, находясь в собственном доме, бояться людей, которых я больше никогда не увижу?

Первые визитеры переступили порог Рендхолла ровно в восемнадцать часов. Это была классическая великосветская пара: он — высокий брюнет в дорогом сером костюме, она — миниатюрная блондинка в ярко-алом платье с декольте. При виде Хозера на их лицах как по команде расцвели счастливые улыбки. Соскучились по лучшему другу, ага.

— Дерек! — радостно воскликнул брюнет. — Наконец-то мы с тобой увиделись!

— Здравствуй, Мартин, здравствуй, Лили, — спокойно ответил муж, пожимая ему руку. — Познакомьтесь с моей женой Вифанией. Ви, это Мартин Вибер и его невеста Лилиана Ларт.

Гости перевели свой взгляд на меня. Через долю секунды я с некоторым злорадством наблюдала, как с их лиц сползают счастливые гримаски.

— Добро пожаловать, — прохладно сказала я.

— Рады познакомиться, — растерянно пробормотал Мартин Вибер.

Его спутница испуганно прижалась к нему.

— Вы приехали первыми, — сладко улыбнулась я. — Прошу вас, проходите в гостиную. К сожалению, мы не можем в ближайшее время составить вам компанию, сами понимаете, нам нужно встретить других гостей. В гостиной к вашим услугам закуски, музыка и чудесный вид из окна. Прошу вас, не скучайте.

Гости закивали головами и торопливо направились в другую комнату.

— Может, мне стоит отправиться за ними? — спросила я у Дерека. — Все-таки это не очень прилично — оставлять гостей одних.

— Ничего страшного, — улыбнулся он. — Подождут, обсудят впечатление, которое ты только что на них произвела. Знаешь, чтобы смутить Вибера, надо очень постараться, тебе же это удалось сделать одним взглядом. Как ты это делаешь, Ви?

Я пожала плечами.

Далее визитеры пошли вереницей.

Следующим явился ривский мэр с супругой и с начальником местного экономического отдела. С ними я общалась гораздо сердечнее, однако в гостиную они почему-то отправились с той же поспешностью, что и приятели Хозера.

С остальными гостями мы успели раскланяться в течение последующих пятнадцати минут.

Они были разного возраста, по-разному выглядели, но все как один — лощеные и солидные. И все при виде меня с мужем резко становились радостными и веселыми.

Некоторые, очевидно решив взять вершину доверия Дерека с наскока, едва не кидались его обнимать, но, напоровшись на мой внимательный взгляд, убирали от хозеровского тела руки и покорно отправлялись к остальным гостям.

— Дерек, мне нужно срочно обсудить с тобой одну важную тему, — заявил один из визитеров — полный надменный господин, явившийся в сопровождении молоденькой дочери. — Не мог бы ты уделить мне сейчас пару минут твоего времени?

— Дерек поговорит с вами после ужина, — ответила вместо Хозера я. — Не раньше.

— Милая девушка, — с высокомерной улыбкой сказал гость. — Негоже столь очаровательной особе вмешиваться в мужские дела.

— После ужина, — ледяным тоном оборвала я. — А теперь — в гостиную. Прошу вас.

Господин поперхнулся и быстро засеменил в указанном мной направлении. Его дочь отправилась за ним едва ли не бегом.

— Мне кажется, я как-то теряюсь на твоем фоне, — провожая толстяка взглядом, сказал мне Хозер.

А я чувствую себя твоим телохранителем. И полновластной хозяйкой сегодняшнего вечера.

Когда все участники приема были в сборе, я пригласила их за стол. Специально для торжественного ужина в помощь нашей госпоже Руди из города были доставлены три повара, которые славно потрудились для того, чтобы угодить этой великосветской ораве.

По традиции мы с мужем заняли места с двух концов стола. Насколько я помню, это делалось для того, чтобы хозяин развлекал гостей, сидящих за одной половиной, а хозяйка — за другой.

Едва все приступили к еде, как между визитерами завязались тихие разговоры, в которых конечно же пришлось участвовать и нам. К Хозеру обратились с вопросами двое находившихся рядом с ним молодых людей (их имена я не запомнила), а ко мне — одна из барышень, рыжая длинноногая красотка, чье имя тоже вылетело из моей памяти.

— У вас чудесные украшения, госпожа Хозер, — заметила она.

— Благодарю. Мне они тоже нравятся.

— Это ведь фамильные реликвии семьи Хозер, верно?

— Верно.

— И давно вы носите именные драгоценности этого рода?

— Мы с господином Хозером женаты почти три года. Как вы думаете, как давно я отношусь к этому роду, чтобы носить его именные украшения?

Девушка понятливо кивнула и принялась за еду.

— Господин Родери, — обратилась я к одному из сидевших за столом мужчин. — Почему вы ничего не едите? Вам не нравится угощение?

Соседи названного господина покосились на его тарелку. В ней лежала капелька овощного салата, которую мужчина мусолил уже десять минут. Его жена — очаровательная изящная особа «ела» то же самое.

— Прошу нас извинить, — улыбнулся Родери. — Мы с супругой не едим после шести часов вечера.

— Видите ли, господин Родери, — холодно сказала я, — законы южного гостеприимства обязывают хозяев плотно и вкусно накормить своих гостей. Если же гость отказывается от еды, это можно расценить как грубость и серьезную обиду. Вы с супругой желаете нанести нам с господином Хозером оскорбление?

— Ни в коем случае! — воскликнул мужчина. — Право, я думал, что сегодняшняя вечеринка будет проходить в лиарском стиле. А он не предусматривает таких строгих правил.

— Вместо того чтобы строить предположения, следовало узнать, как именно будет проходить прием, — мой тон стал еще холоднее. — И, если бы вас не устроили его условия, вовсе отказаться участия в нем.

— Я вас понял, — кивнул Родери. — Мы с женой не хотим обидеть ваше замечательное семейство, поэтому нарушим нашу многолетнюю традицию.

С этими словами он подцепил вилкой золотистую куриную ножку и положил ее в свою тарелку.

— Благодарю вас. — Я улыбнулась и оглядела притихших гостей. — У кого еще здесь особый режим питания?

После моих слов хозеровские друзья принялись жевать активнее.

— Теперь я понимаю, почему он отправил ее в Рив, — пробормотал один из сидевших неподалеку мужчин.

Я бросила взгляд на Хозера. Дерек улыбнулся и по-мальчишески мне подмигнул.

После ужина гости переместились в бальный зал. Наши чудо-дизайнеры разделили его на несколько секторов: в одном были установлены круглые столы для карточных игр, в другом — мягкие удобные диванчики для желающих поболтать. Еще была предусмотрена просторная площадка для танцев, а на балконе, куда из зала имелся специальный выход, оборудованы места для курения, с пепельницами и магическими огоньками.

Для развлечения «друзей» Хозер пригласил из Рива музыкантов оперного театра, которые, расположившись у стены, одну за другой выводили легкие непритязательные мелодии.

— Прошу вас, располагайтесь, — сказала я гостям. — Чувствуйте себя как дома.

В ответ на меня единодушно посмотрели так выразительно, что я с удовлетворением поняла: как дома чувствовать себя не получится ни у кого.

Между тем визитеры послушно разбрелись по залу. Почти все мужчины заняли места за карточными столами, причем больше всего народу оказалось там, где изволил расположиться Дерек.

Перед тем как сесть за игру, муж бросил на меня вопросительный взгляд и, получив в ответ одобрительный кивок, отправился на растерзание толпе доброжелателей.

Я же, чувствуя себя комендантом в студенческом общежитии, неторопливо сделала круг по залу, дабы убедиться, что все гости заняты и никто из них не скучает. Результатом была полностью удовлетворена — если кто-то и был чем-то недоволен, то усердно делал вид, что его все устраивает.

Когда проходила мимо диванчиков, обратила внимание на госпожу Елизанну, супругу нашего мэра. Эта пухленькая добродушная женщина сидела отдельно от остальных дам и явно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Как ваши дела, Елизанна? — дружелюбно поинтересовалась я, присаживаясь рядом.

— Прекрасно, — улыбнулась она. — Спасибо, Вифания. Чудесный ужин, чудесная музыка.

— А вот компания не очень, — заметила я.

— Я никого здесь не знаю, — пожала плечами гостья. — А эти дамы и барышни не очень-то желают принимать меня в свое общество. Я подумываю о том, чтобы пойти к мужу и вместе с ним и другими мужчинами составить партию в карты. Хотя, честно говоря, мне больше нравятся женские игры и пасьянсы.

— У нас есть стол с женскими картами, — заметила я.

— В самом деле?

— Да. Он расположен слева у стены. Думаю, здесь также найдутся желающие составить вам компанию. Правда, дамы?

Я строго посмотрела на соседнюю группку женщин, прислушивающихся к нашему разговору. Те быстро переглянулись. Через секунду от них отделилась Лилиана Ларт и нерешительно подошла к нам.

— Мне нравится играть в пикарду, — тихо сообщила она.

— Мне тоже, — обрадовалась Елизанна. — Пойдем, деточка, составим парочку узоров.

Я проводила их взглядом и направилась к притихшим дамам. Краем глаза заметила трех мужчин, которые сложили карты и двинулись в нашу сторону.

— Как вам нравится вечер? — поинтересовалась я у великосветских львиц.

— Спасибо, все прекрасно, — ответила давешняя рыжеволосая красотка, обратившая во время ужина внимание на мои украшения. — Скажите, госпожа Хозер, почему вы так много времени проводите в провинции? Вам не по вкусу светская жизнь?

Вот язвочка! Можно подумать, она (как и остальные заинтересованно уставившиеся на меня гостьи) не знает о главном условии моего брачного договора.

— У меня нет времени на светскую жизнь, — мило улыбнулась ей. — Вместо того чтобы растрачивать свои дни на балы, приемы и безделье, я предпочитаю приносить пользу нашему государству.

— Вы работаете? — с некоторой долей презрения поинтересовалась изящная жена господина Родери.

— Да, — кивнула я.

— И кем же, если не секрет?

— Госпожа Хозер защищает нас от преступников, — ответил вместо меня один из подошедших мужчин. — Вифания, вы ведь старший кеан отдела расследований? Или я ошибаюсь?

— Вы не ошибаетесь, — кивнула я.

Дамы удивленно переглянулись.

— Значит, вы наверняка знаете много интересных криминальных историй, — продолжал мужчина. — Быть может, вы расскажете нам хотя бы парочку?

О! Это ты, господин хороший, удачно предложил.

— Конечно, расскажу, — усаживаясь поудобнее, улыбнулась я. — Был у нас, к примеру, случай, когда в местном зоопарке стали убивать обезьян. Раз в неделю вспарывали зверушкам животы, вырезали печень, вытаскивали кишки и фигурно завязывали их на прутьях клеток. Неплохо причем завязывали, даже симпатично. В ходе розыскных мероприятий выяснилось, что обезьяньи потроха приносили в жертву демонам местные сектанты. А кишки на прутьях завязывали просто так, чтобы красиво было. Ребята эстетами оказались.

Дамы побледнели. Господа тоже.

— А еще, помнится, накрыли мы группу наркоманов, которые приобрели где-то несколько десятков таблеток, содержащих сильный галлюциноген. Так вот, парни этих колес наглотались и, соответственно, поймали приход. Что интересно, видения почти у всех были одинаковые. Четверо наркоманов решили, что их пятый товарищ — копченый бараний окорок. И съели его.

— Как съели? — вытаращила глаза госпожа Родери.

— Обыкновенно, — пожала я плечами. — Зубами. Мы тогда отыскали их в подвале старого заброшенного дома. Так там весь пол был забрызган кровью и ошметками плоти.

— Какая интересная у вас работа, — нервно сглотнув, пробормотал один из мужчин.

— Не то слово, — согласилась я. — Но это все ерунда. Вот был у нас еще один любопытный случай…

Я развлекала гостей рассказами о жутких и кровавых делах своего отдела почти полчаса. Во время повествования дамы и господа бледнели, краснели, синели и зеленели. Раза три меня пытались прервать и перевести беседу на другую тему, но наткнувшись на мой фирменный взгляд, замолкали и продолжали слушать.

Спас несчастных аристократов мой разлюбезный супруг. Наигравшись в карты и наобщавшись с «приятелями», Дерек подошел к нашей компании и, дождавшись окончания очередной истории, предложил оценить концерт классической музыки, который для нас приготовили ривские музыканты.

Гости тут же повскакивали с мест и бросились занимать места в импровизированном зрительном зале.

— Знаешь, Ви, после концерта у наших «друзей» будет много вариантов, как весело и приятно провести время, — сказал муж, когда зазвучала первая мелодия. — Потом слуги проводят их в спальни. Поэтому наше с тобой дальнейшее присутствие на этом празднике жизни не обязательно.

— Предлагаешь сбежать? — удивилась я.

Хозер кивнул.

— А прилично ли это?

— Думаю, после твоих рассказов гости будут этому только рады. Я уже договорился с дворецким, он за нас извинится.

— А мэр и его жена? И еще один местный чиновник?

— Они уже ушли. Ты с таким жаром рассказывала о своих приключениях, что они не решились тебя беспокоить. Просили поблагодарить за прекрасный вечер.

Какие они, однако, деликатные люди!

— Ну так что, — испытующе посмотрел на меня Дерек. — Пойдем отсюда?

— А пошли, — хитро улыбнулась я. — Пусть гости развлекаются сами.

Мы осторожно встали и потихоньку выскользнули из зала.

В холле Дерек взял меня за руку и повел к выходу.

— Куда мы идем? — поинтересовалась я.

— Сейчас увидишь, — улыбнулся муж.

Едва оказались на улице, как мои брови удивленно взлетели вверх — прямо перед крыльцом стояла открытая коляска, запряженная парой лошадей.

— Хоть нам и не удалось попасть в конный клуб, но на лошадях мы все же покатаемся, — подмигнул Хозер. — Хотя бы так.

— А ты умеешь ими править? — с некоторой опаской спросила я.

— Умею, — кивнул муж. — Прошу вас, госпожа Хозер.

Он распахнул передо мной дверцу коляски, помог забраться внутрь, а потом легко поднялся на место кучера и уверенно тронул поводья.

Тихо цокая копытами по тротуарной плитке, кони двинулись к воротам — к моему удивлению, открытым.

О! Так, значит, этот побег не внезапный экспромт, а очень даже спланированное действие!

Какая прелесть — сумерки, тишина, конный экипаж… Наверняка дальше нас ждет что-нибудь романтичное.

Мы выехали со двора, миновали несколько аллей усадебного парка и двинулись дальше, к виноградникам. На повороте наша упряжка повернула направо и снова углубилась в парк. Спустя пять минут я увидела между растущими здесь дубами множество крохотных огоньков. Еще через минуту коляска въехала на небольшую полянку и остановилась.

От представшей передо мной картины на мгновение перехватило дыхание.

Трава, деревья и кустарники словно крупными бусинами были усыпаны зеленоватыми светящимися точками.

Более того, по краям полянки оказались установлены невысокие садовые фонари, которые сейчас тоже светились магическими огоньками.

В самом центре этого великолепия располагалась резная деревянная беседка, увитая разноцветными гирляндами. Все световое многообразие было настолько тихим и гармоничным, что возникало ощущение, будто мы попали в волшебную сказку.

Дерек спрыгнул на землю, открыл дверцу коляски и помог мне спуститься вниз.

— Что это за место? — тихо спросила я у него.

— Оно называется Поляна Фей, — объяснил муж. Потом взял меня за руку и повел к беседке. — Я прочитал о нем в старой книге, которую случайно нашел во время ремонта в библиотеке Рендхолла. В ней говорилось, что в самой заросшей части парка есть место, куда каждый год с наступлением теплых дней сползаются светлячки.

— Так, значит, все эти зеленоватые огоньки — светляки?

— Ага. И они будут жить тут до самой осени. Мы с Виттом и прорабом, который командовал тут во время ремонта, два вечера подряд прочесывали парк, чтобы найти эту полянку. А когда нашли, я подумал, что было бы неплохо ее облагородить. Она тебе нравится?

— Здесь сказочно, — искренне ответила я.

Дерек довольно улыбнулся.

Когда мы вошли в беседку, оказалось, что в ней имеются два мягких узких диванчика с целым набором теплых шерстяных пледов и деревянный столик, на который кто-то предусмотрительный поставил большую вазу с фруктами, держатель с бокалами, пару бутылок вина и коробку с конфетами. На полу стояло два беспроводных обогревателя, которые сейчас оказались особенно кстати — ночью на улице все-таки прохладно.

Я тут же набросила на плечи плед, а потом скинула туфли и с ногами забралась на диванчик. Дерек бросил на меня веселый взгляд, потянулся за бутылкой, легко ее откупорил.

— Вина, госпожа Хозер? — церемонно спросил он.

— Наливайте, господин Хозер, — милостиво кивнула я.

Он налил в бокалы рубиновый напиток, один бокал протянул мне.

— За удачный вечер!

Мы чокнулись и пригубили вино — оно оказалось легким и очень вкусным.

— Ну, рассказывай, — потребовала я, сделав еще один глоток. — О чем с тобой говорили гости?

— О! — Дерек тоже сделал из своего бокала глоток. — Столько заверений в дружбе и преданности я еще никогда не слышал. Мне было сказано, что ни один из этих добрых людей не поверил клевете, которую обо мне говорили в салонах, что все разорванные связи и контракты — нелепое недоразумение, что все они уверены в моей честности по отношению к королю и государству. А то, что вспомнили обо мне только сейчас, произошло исключительно по причине необъятной кучи забот и хлопот, которые обрушились на каждого из них. Однако теперь-то уж они докажут свою искренность и будут систематически со мной общаться.

— И приезжать в гости?

— Нет, про повторный визит ни один из них не обмолвился.

— Правильно. Какой смысл соваться в замок, если его охраняет дракон.

Хозер коротко хохотнул.

— Ты была очаровательна, Ви. Я просто не мог налюбоваться. Со своими «сыновьями» ты тоже такая строгая?

— Ну что ты, — хмыкнула я. — С моими мальчиками я добрая и нежная. Я ведь им мама, а не мачеха.

Он улыбнулся.

— Знаешь, я очень тебе благодарен. Правда. Я всегда в одиночку отражал и любовь, и неприязнь светского общества, а сегодня впервые понял, как это здорово — иметь рядом надежную поддержку.

Я недоуменно на него уставилась.

— А раньше у тебя поддержки не было?

— Почему же? Были родители, Карл… Собственно, все. Список закончен. В плане дружеских отношений я очень невезучий человек.

Ну да. Должно же тебе хоть в чем-то не везти.

— Ты — странный человек. Светский, но в то же время одинокий. Как такое может быть? С твоим-то образом жизни!

— А что ты знаешь о моем образе жизни, Ви? — Дерек вопросительно поднял брови. — Наверняка только то, что читала в газетах.

— И то, что слышала от городских сплетников, — кивнула я. — У меня не было оснований им не доверять. Особенно если вспомнить скандал, который стал причиной нашего с тобой супружества.

— Не было никакого скандала, — отмахнулся Хозер. — Только глупое недоразумение.

— Ну конечно, — хмыкнула я. — А забеременевшая королева — это просто художественный вымысел.

Дерек устало вздохнул и посмотрел на меня взглядом человека, вынужденного в сотый раз пересказывать одну и ту же историю.

— Ви, у меня с этой женщиной не было отношений. Тем более интимных. Беременность, насколько я знаю, у нее действительно случилась, но отцом ее ребенка был не я.

Моя рука, которая в этот момент потянулась за конфетой, застыла на полпути.

— Как это не ты? — удивилась я. — А кто?

— Откуда мне знать? — пожал плечами муж. — Любовников у нее было много.

— Погоди! — Я уселась на диване поудобнее. — Если ты к этой истории не имеешь отношения, почему мы тогда поженились?

— На самом деле я в этой истории отметился. — Хозер поставил свой бокал на столик. — Но не в том качестве, к которому все привыкли.

— Объяснишь?

— Объясню. Но придется начать издалека. Видишь ли, моя дорогая жена, главная героиня этого сопливого действа — ее величество Лиадира Вельская, если ты помнишь, является второй супругой его величества Кирано Третьего — короля соседнего с нами Велля.

— Помню, — кивнула я. — Он женился на ней через семь лет после смерти своей первой жены. Причем у него с новой королевой вроде бы была большая разница в возрасте.

— Именно так. На момент их совместного посещения Заринора Кирано Третьему было шестьдесят восемь лет, а Лиадире — двадцать шесть. Понятно, что о полноценных супружеских отношениях в этой семье речи не шло. Королю Кирано эти самые отношения, по всей видимости, особо были и не нужны — все-таки возраст солидный, мужская сила не та, да и наследники уже имеются — от первой жены у него осталось двое взрослых сыновей. Новая жена скорее выполняла при нем роль эскорта — женщины, с которой не стыдно выйти в свет и внешностью которой можно гордиться. Она ведь действительно была очень красива. А еще очень любила мужскую ласку. Но так как законный супруг одаривал ее своим вниманием не часто, свои физиологические потребности ей приходилось удовлетворять на стороне.

— Бедняжка.

— Ты напрасно ее жалеешь, Ви. С удовлетворителями у Лиадиры проблем не было. Уж прости за прямоту — таких женщин в народе называют шлюхами. Через пару дней после того, как королевская чета Велля прибыла ко двору Георга Первого, по дворцу поползли слухи о свиданиях Лиадиры с некоторыми придворными кавалерами. Говорили, что молодой королеве очень нравятся высокие темноволосые мужчины, которые гораздо ниже ее по положению. Ей приписывали интрижки не только с аристократами, но и со слугами — водителями, садовниками и камердинерами.

— По-моему, это уже слишком.

— Я тоже поначалу так думал. Придворным сплетникам свойственно преувеличивать реальное положение дел. Невинная прогулка по парку может быть преподнесена чуть ли не как разврат на глазах у высшего общества. Однако потом я лично слышал, как один из молодчиков-дворян хвастался за карточным столом, что провел пару приятных часов в постели вельской королевы. А спустя несколько дней я уже своими глазами увидел, как ее, якобы удалившуюся по женским делам из бальной залы, где проходил очередной торжественный прием, имеет в пустынном коридоре высокий лакей, который разносил гостям шампанское.

— Хм. Знаешь, такое сильное половое влечение похоже на болезнь.

— Может, Лиадира и была больна, — пожал плечами Дерек, — но от своего недуга явно не страдала. Словом, в какой-то момент она начала оказывать знаки внимания и мне.

— А ты?

— А я не идиот, Ви. Понимаю, чем чревата интрижка с такой высокопоставленной особой. И знаешь ли, не очень-то это приятно — общаться с женщиной, которую попробовала половина дворца, все-таки рослых брюнетов при дворе пруд пруди. Категорически не люблю шлюх.

— Я угадаю: ты ей отказал, а она обиделась.

— Ну… В целом так и было. Она пару раз давала понять, что будет не против встретиться со мной в каком-нибудь уютном местечке, я же притворялся дурачком и делал вид, что намеков не понимаю. А незадолго до ее отъезда в Велль у нас-таки состоялась приватная встреча, в результате которой мне пришлось подарить ей пиджак, дабы она хоть как-то прикрыла свои прелести. Честное слово, Ви, во время разговора на тему почему не хочу с ней спать, я был очень вежлив и деликатен. Мне казалось, что она поняла и приняла мои аргументы. Но, по всей видимости, ее женская гордость все же пострадала, потому как спустя три недели после того, как Лиадира с мужем покинули Заринор, меня вызвал к себе наш король и сообщил, что вельская королева якобы сделала от меня аборт.

— Ты, наверное, очень удивился.

— Не то слово. Его величество рассказал: когда Кирано Третий узнал, что жена была беременна не от него, устроил ей жуткий разнос, а в ответ услышал печальную историю о том, что пока он, Кирано Третий, занимался государственными делами, заринорец Дерек Хозер долго и упорно добивался внимания его супруги. В конце концов, несчастная жертва редкого супружеского секса поддалась соблазнителю, и в итоге получилось то, что получилось.

— Георг Первый поверил в твою невиновность?

— Конечно. Я физически не могу сказать ему неправду. Я же говорил тебе о своем семейном секрете?

— Да, говорил.

— Ну вот. Его величество решил, что клеветать на приближенных к нему людей недопустимо, однако сказать рогатому монарху, что его жена могла понести от кого угодно, было бы не очень дипломатично. Историю о том, что я помолвлен и собираюсь жениться, наш король придумал сам. Не удивлюсь, если это был некий экспромт, который нам с тобой и пришлось воплотить в жизнь.

Дерек взял со стола бокал и налил в него еще немного вина. Потом наполнил и мой бокал тоже.

— Теперь я даже благодарен Лиадире за ее выдумки. Если бы не она, вряд ли мы с тобой когда-нибудь познакомились.

Это точно.

Дерек серьезно посмотрел на меня.

— Знаешь, Ви, я очень жалею, что по-настоящему узнал тебя только сейчас. Мне нужно было сразу поинтересоваться, что за человек моя жена.

Что ж, а мне не следовало верить всем ходящим о тебе сплетням.

— Почему же ты не поинтересовался? — усмехнулась я, сделав глоток вина.

— По той же самой причине, по которой ты узнавала о моей жизни только из желтых газет. Я не считал этот брак чем-то серьезным. Он ведь вынужденный, а мы оба — просто жертвы обстоятельств. Скажи, разве тебе самой хотелось становиться мне настоящей женой? С исполнением супружеского долга и всех остальных обязанностей?

— Разумеется, нет. Я выходила замуж за незнакомого человека, который, ты уж прости, даже не был мне хоть сколько-нибудь симпатичен.

— Вот и я женился на совершенно чужой девушке. Да еще зная, что этот брак изначально фиктивный и продлится совсем недолго. Какой смысл сближаться с человеком, если никому из нас этого не надо? Все ведь получалось очень красиво: я женат и король соседней страны не имеет ко мне никаких претензий, моя супруга получает хорошее содержание и не лезет в мои дела, через три года мы разводимся и при этом никто никому ничего не должен. Зато сейчас, Ви, мне очень жаль, что я отправил тебя в Рив.

— Но ведь, составляя брачный договор, обо мне ты думал лишь в последнюю очередь, верно? Давай говорить честно. На мои чувства, потребности и желания тебе было плевать.

— Как и тебе на мои.

— Не спорю. И таким образом мы возвращаемся к тому, с чего ты начал: никто никому ничего не должен.

— Ты сердишься на меня? — спросил Хозер.

— За что?

— За то, что из-за меня твоя жизнь перевернулась. За то, что я переселил тебя из столицы в Рив.

— Не бери в голову, — махнула я рукой. — Я своей жизнью вполне довольна. Если бы не вся эта глупая история, вряд ли бы я узнала Леонарда Кари, Дира Штейна, Шеридана Литта и других замечательных людей. Так что я не в обиде.

Дерек улыбнулся, и мы звонко чокнулись бокалами.

Несколько минут молча пили вино и ели фрукты. Я неторопливо пережевывала виноградину и думала о том, что в длинном рассказе Дерека меня что-то зацепило. Что-то важное и абсолютно не относящееся к нашим взаимоотношениям.

Если посмотреть на Хозера внимательнее, можно увидеть очень интересный портрет: приближенный к королю человек, связанный с ним какой-то странной родовой тайной, серьезный бизнесмен, который на самом деле не так прост, как может показаться. Тот, кого многие в королевстве считают легкомысленным кутилой и, соответственно, не принимают всерьез.

— Дерек, — задумчиво сказала я, — все эти газетные статьи, в которых описываются твои пьянки и кутежи, — фикция?

Хозер, тоже погрузившийся было в размышления, вскинул на меня удивленный взгляд.

— По большей мере — да, — ответил он. — Хотя кое-какие из них рассказывали и о настоящих событиях. Почему ты спрашиваешь?

— Ты сам заказывал эти статьи? — проигнорировала я его вопрос.

— Какие-то сам, какие-то — нет. А что?

Я почувствовала, как внутри зашевелилась моя следовательская чуйка.

— А то, что вся страна верит, что ты — золотой балбес, который любит только девок, алкоголь и шумные вечеринки.

Хозер равнодушно пожал плечами.

А меня буквально озарило.

— Тебе просто нужно, чтобы большая часть Заринора не воспринимала тебя всерьез, — начала вслух рассуждать я. — Не считала значимым и важным для короля человеком. Подумаешь, крутится во дворце! Денежки есть, вот и крутится. Небось фирмой специально обученный человек управляет, а сам только пьет да гуляет. И никто не отдает себе отчет, что «Азиру» — практически монополист в черной металлургии и изготовлении металлов, и на самом деле именно ты держишь в руках эти ветки промышленности.

— Ви…

— И вас таких много, верно? Тех, кого считают прожигателями жизни и обсуждают только их новые тачки и новых любовниц, но которые на самом деле очень влиятельные люди, способные в случае чего серьезно поддержать короля в трудной ситуации.

— Вифания!

— Как мы выяснили ранее, кто-то умный потихоньку вынуждает его величество отсылать таких людей в провинцию, фабрикует против них обвинения, заводит дела. Глупые дела, которые можно относительно легко развенчать. Ему вовсе не нужно сажать этих людей в тюрьму или отправлять в долгую ссылку. Ему надо протянуть время, чтобы их не было рядом с королем, когда грянет взрыв…

— О чем ты говоришь?! — воскликнул Дерек.

— Я знаю, где искать главного террориста, — ответила я больше себе, чем ему. — Во дворце, у самого трона.

— Зашибись! — Хозер устало потер виски. — Устроил, называется, романтическое свидание! Вифания, скажи мне честно — ты вообще человек? Или, быть может, на самом деле ты робот, который способен думать только о работе? О каком взрыве идет речь, Ви? И при чем здесь трон?

— Дерек, у меня есть информация, что в Риве готовится большой теракт, — серьезно сказала я. — С использованием круча.

Лицо мужа удивленно вытянулось, а сам он заметно напрягся.

— Ты уверена?

— Я-то уверена, но мое начальство пока отказывается бить тревогу и ждет, когда мы с мальчиками найдем веские доказательства.

— Объясни подробнее, — потребовал Хозер.

Было в его жестком тоне нечто такое, что заставило меня без лишних сомнений рассказать о возникшей ситуации. Правда, обрисовала я ее в общих чертах, не вдаваясь в профессиональные детали.

Дерек слушал очень внимательно, при этом его взгляд с каждой минутой становился все более встревоженным.

— Знаешь, Ви, — сказал Хозер, когда я завершила свое повествование, — есть у меня предположение, что кручевый теракт может произойти не только в Риве.

— У меня тоже есть такое предположение, — кивнула я. — И еще целая куча других. Вот представь: кто-то умный, хитрый и максимально приближенный к трону (а к трону он приближен настолько, что прекрасно знает, какие именно люди являются в Зариноре самыми влиятельными) замыслил некую пакость. Для того чтобы ее осуществить, необходимо сделать так, чтобы король на какое-то время остался без поддержки надежных людей. Для этого данный человек принялся постепенно отдалять этих самых надежных придворных от трона, а чтобы они отдалились от него на более-менее долгое время, еще и начал порочить их доброе имя. А теперь представь другую картину: надежные люди удалены из Лиары, король, по сути, один, и вдруг происходит нечто такое, отчего всколыхнется вся страна.

— Например, серия взрывов, — предположил Хозер.

— Причем с большим количеством жертв, — кивнула я. — Насколько я могу судить, сейчас оппозиционные газеты вовсю критикуют некоторые новые реформы короля, и их статьи находят множество сочувствующих заринорцев. Страшно представить, какая случится истерика после терактов. Успокоить людей будет непросто, а если еще поднимут голову господа из радикальной оппозиции, то может случиться…

— Государственный переворот, — задумчиво закончил Дерек. — И он, возможно, будет успешным. Для того чтобы отразить внезапный удар, мало одной только армии, Ви. Перестрелять бунтарей легко, трудно потом доказать общественности, что это было необходимо. Находясь в ссылке, лично я не смогу ни быстро и четко контролировать процесс брожения в умах людей, который наверняка начнется и на моих предприятиях тоже, ни предотвратить левый отток выплавляемого металла.

Ну да. Восставшим ведь понадобится оружие. Что стоит наладить его подпольное производство из этого самого левого оттока? Изготовить при помощи магии «стрелялки» и основы для боевых артефактов можно будет очень быстро. Впрочем, это самое производство наверняка уже запущено и вовсю работает…

Стоило только представить масштабы возможных проблем и неприятностей, как у меня мгновенно заболела голова.

— Ви, что с тобой? — обеспокоенно спросил Хозер. — Ты побледнела.

— Это же сколько будет трупов! — простонала я, хватаясь за голову. — Беспорядки, стрельба… Господи!

Дерек быстро встал со своего места, пересел на мой диван. Потом плотнее закутал меня в плед, прижал к себе.

— Тише, тише, — ласково сказал он, щекотно дыша в мой затылок. — Ничего еще не случилось, Ви. И не случится. До предполагаемого теракта есть время, так что ты успеешь и найти собачников, и отыскать круч. А я прямо сегодня позвоню кое-каким своим лиарским знакомым и перескажу им наш разговор. Не переживай, не будет никакого переворота. И трупов не будет, и беспорядков.

Он двумя пальцами поднял мое лицо.

— Пообещай мне, что будешь заниматься только своими обязанностями, Ви, — произнес муж, серьезно глядя мне в глаза. — Что не будешь соваться в политику и искать главного террориста. Ты уже сделала половину дела — указала направление, в котором нужно работать мне и моим… друзьям. На этом остановись. И просто ищи бомбу.

Я коротко кивнула.

Дерек улыбнулся и нежно чмокнул меня в кончик носа. Потом крепче прижал к себе и едва слышно пробормотал:

— Теперь я вижу, что ты все-таки не робот…

Домой мы возвращались, когда сумерки превратились в ночь.

Дабы мои ноги, обутые в легкие туфельки, не замерзли на остывшей земле, в коляску муж отнес меня, все так же закутанную в теплый плед, на руках. Я с молчаливой благодарностью приняла этот его внезапный порыв супружеской заботы.

Дабы не наткнуться в темноте на дерево и не пропустить нужный поворот, Дерек выудил откуда-то два больших фонаря, прикрепил их на повозку, и мы отправились в обратный путь.

До дома добрались быстро — воздух стал по-ночному холодным и муж заставлял лошадок бежать быстрее.

У ворот усадьбы Хозер передал поводья какому-то вынырнувшему из темноты человеку, снова взял меня на руки. На ноги поставил только тогда, когда мы вошли в теплый холл дома, да и то потому, что я сделала попытку сползти с его рук на пол.

Гости уже разошлись по своим комнатам, и в Рендхолле царила сонная тишина.

Хозер сжал мою руку и повел на второй этаж, в хозяйское крыло.

Когда мы остановились возле резной коричневой двери моей спальни, Дерек вдруг привлек меня к себе, поправил выбившуюся из прически прядку волос, а потом нежно коснулся моих губ коротким осторожным поцелуем.

— Спокойной ночи, Вифания.

ГЛАВА 10

К завтраку все собрались в девять часов утра.

Мы с Дереком чудесно выспались и находились в отличном расположении духа, а вот некоторые наши гости явно чувствовали себя не в своей тарелке.

И их можно было понять.

Дело в том, что после того как мы с мужем разошлись по своим комнатам, выяснилось, что общение с визитерами в этот вечер еще не закончено.

Вообще, сюрпризов вчера оказалось гораздо больше, чем я предполагала. Во-первых, выскользнув из объятий Хозера, вдруг обнаружила, что моя и его спальня, строго говоря, являются единым помещением, разделенным тонкой перегородкой с символической раздвижной дверью, которая ранее была не видна, ибо находилась за декоративным панно.

После того как я, отодвинув панно и открыв эту самую дверь, поинтересовалась у Дерека, почему место его ночевки перенесено именно сюда, мне сообщили, что у этого решения имеется некий сакральный смысл, который я очень скоро постигну.

Во-вторых, через полчаса стало понятно — Хозер знал, о чем говорил, потому как, уже собираясь ложиться в постель, я услышала в коридоре чьи-то шаги. Дерек в это время разговаривал по мобильному телефону (очевидно, с теми друзьями, о которых упоминал на Поляне Фей) — из-за перегородки было слышно, что он подробно и серьезно что-то рассказывает своему собеседнику.

Я накинула на плечи халат, выглянула за дверь. И обнаружила молоденькую дочку полного господина, который хотел побеседовать с Хозером сразу после своего прибытия в Рендхолл.

Девушка явно направлялась в спальню моего мужа, при этом она была одета в полупрозрачный пеньюар, под которым хорошо просматривалось кружевное, почти ничего не прикрывающее белье.

Ну правильно, жена же у Хозера фиктивная, об этом знают все. А значит, ничто не может помешать пообщаться с ним в приватной обстановке. Ну, почти.

— Заблудились, милочка? — громко поинтересовалась я, выходя из своей комнаты.

Девушка вздрогнула, а увидев меня, мгновенно побледнела.

— Я… мне… мне нужно видеть господина Хозера, — запинаясь, пролепетала она. — Папа попросил кое-что ему передать.

Понятно. Еще одна великосветская проститутка.

— В двенадцатом часу ночи? — строгим голосом спросила я.

Ее взгляд заметался по сторонам.

— Просто… просто господин Хозер вернулся недавно, а папе очень нужно…

— А почему ваш папа прислал сюда именно вас? Почему не пришел сам, раз уж ему настолько плевать на правила этикета, что он решил побеспокоить хозяина дома в столь позднее время?

— П-простите, госпожа Хозер…

— И почему вы разгуливаете по коридору полуголая? У нас приличный дом, милочка, а не бордель.

Девица густо покраснела. В этот момент в коридор выглянул Дерек, причем с жутко недовольным выражением лица.

— Дамы, не могли бы вы орать чуть тише? — раздраженно спросил он. — У меня важный телефонный разговор.

Я приложила палец к губам и примирительно кивнула. Хозер вернулся в спальню, а я, снова повернувшись к смущенной девице, процедила:

— Марш в свою комнату!

Через пару секунд после того, как полуголая гостья скрылась из виду, Дерек опять выглянул в коридор.

— Ну, теперь поняла, почему я поселил тебя поблизости? — хитро поинтересовался он.

— Я уже забыла, что сегодня являюсь твоим телохранителем, — усмехнулась в ответ. — Они что же, всю ночь будут к тебе ходить?

— Не знаю, — пожал плечами Хозер. — Их панашам и мужьям, очевидно, очень нужно наладить со мной хоть какие-нибудь отношения.

— Предлагаешь до утра сторожить твою дверь?

— Ни в коем случае. Я запру ее на замок. Просто я хотел продемонстрировать нашим гостям, что с такой женой, как ты, пытаться завоевать мое расположение при помощи секса глупо.

После его слов мне в голову пришла забавная идея.

— Послушай, Дерек, — хитро улыбнулась я, — ты хочешь спать?

— Не очень. А что?

— Давай поиграем.

Хозер вытаращил глаза. А я коварно улыбнулась и решительно зашла в его комнату.

Спустя десять минут дверь спальни мужа тихонько приоткрылась, и в нее скользнула очередная красотка — на этот раз та рыженькая, которая во время приема пару раз пыталась завести со мной разговор. Однако, увидев меня, сидящую в пикантной позе на коленях у мужа, уже через секунду пулей вылетела в коридор. Это было так смешно, что мы сползли на пол и громко хохотали до самого прихода следующей соблазнительницы.

Развлекались таким образом почти час; за это время спальню Дерека успели посетить еще три девушки. Потом эта забава нам наскучила. Мы заперли двери и, во второй раз пожелав друг другу спокойной ночи, отправились спать.

Собственно, именно поэтому утром у нас с мужем настроение было хорошее, а у гостей — не очень.

После завтрака никто из визитеров задерживаться не стал. Витт вызвал им несколько автомобилей такси, после чего светские львы и львицы явно с облегчением покинули Рендхолл.

Я же осталась в усадьбе до самого вечера. Дерек гордо провел меня по всем отремонтированным комнатам, которые я еще не успела осмотреть, продемонстрировал обновленный сад и искусственный пруд, вырытый и обустроенный в парке. Возле этого пруда мы быстро организовали пикник, в котором приняли участие и Лайон Витт, и тетушка Марта Руди, и все остальные слуги.

В седьмом часу Дерек отвез меня домой. Всю дорогу мы вспоминали особенно веселые моменты вчерашнего приема и последующего ночного бдения и долго над ними хохотали.

Когда автомобиль Хозера остановился у моей калитки, еще почти полчаса просидели в салоне, продолжая болтать и смеяться.

— Знаешь, — сказал мне Дерек, когда я наконец выбралась наружу, — завтра я снова хочу тебя увидеть.

— Ничего не могу обещать, — пожала я плечами. — Я понятия не имею, как сложится мой день, и во сколько вернусь с работы.

— Тогда я тебе позвоню.

— Звони.

Его автомобиль тронулся с места, только когда я закрыла за собой входную дверь дома. После того как он скрылся из виду, я включила магбук и открыла электронную почту. Там меня уже ждало письмо.

«Надеюсь, вы хорошо повеселились, Вифания. Предлагаю завтра вместе пообедать и обсудить моих крыс. В тринадцать часов пришлю за вами машину. Целую ваши пальчики. Л. Ш.».

Утро в этот раз выдалось очень напряженным. Сразу после того как я приехала на работу, мне позвонил младший кеан поискового отдела и сообщил, что никаких тайников на Старой рыночной площади его ребята не обнаружили.

— Мы прощупали и изучили там все, — сказал он. — Нарочно отыскали в архиве ее древний архитектурный план, думали, вдруг в нем указаны какие-нибудь секретные ходы или еще что-нибудь в этом роде. Но и там ничего не нашли.

— Вот черт!

— Ви, ты сама видела эту площадь — на ней нет ничего, кроме старой коновязи и здоровенной каменной глыбы, которую наш мэр именует культурным достоянием города.

Да-да, стоит там такая «скульптура» — огромный монолит, с полустертым изображением моря и рыбачьей лодки. Достояние сие весьма сомнительно, ибо, на взгляд многих жителей Рива, оно не украшает, а скорее уродует площадь. По словам нашего мэра, то, что каменюка была установлена здесь в незапамятные времена и фактически является ровесницей города, достаточное основание, чтобы считать ее культурной ценностью. Однако лично мне кажется, главная причина того, что монолит все еще стоит на своем месте, — его огромные габариты. Чтобы сдвинуть эту громадину, придется потратить кучу сил и бюджетных денег. Так что стоять «скульптуре» на площади до тех пор, пока она не рассыплется сама.

— А ее пьедестал вы проверяли?

— Обижаешь! Его проверили в первую очередь. Это сплошной камень, без трещин и тайников.

— Магов привлекали?

— А как же. Глухо, Ви.

Положив трубку, я некоторое время просто сидела за столом и рассматривала обои на противоположной стене.

Неужели я ошиблась и круч на самом деле хранится в другом месте? Но ведь это глупо и опасно — взрывчатку лишний раз переносить с места на место очень чревато.

Тогда, быть может, взрыв произойдет где-нибудь в другом месте? Вариант, конечно, возможный, но моя следовательская чуйка противилась ему всеми силами.

Цель террористов вовсе не в теракте, а в той массовой истерии, которая за ним последует. А тут вам и праздник, и куча народу, и замкнутое пространство.

Сдается мне, что-то наши поисковики из виду упустили. Где-то на площади тайник все-таки есть, и через пару недель он славно рванет. Что ж, будем думать и искать.

Ближе к обеду ко мне в кабинет явился Алеф.

— Ви, через неделю открывается собачий фестиваль.

— Я помню, Ал.

— Я связался с его организаторами и попросил предоставить мне списки участников с указанием количества животных. Сказал, что это необходимо для обеспечения безопасности — все-таки в их числе будут питомцы королевы.

— Они уже прислали тебе этот список?

— Да. — Он вынул из кармана сложенный в четыре раза листок бумаги. — Вот, смотри — всего в Рив приедут сорок собаководов, и привезут они в общей сложности семьдесят зверей.

— Много…

— Ага. Съедутся эти ребята со всей страны, однако двенадцать из них прибудут к нам из Лиары.

— Среди них есть владельцы больших питомников?

— Есть. Четверо. Заметь, все они разводят крупные породы, и все привезут сразу несколько собак. Думается мне, Ви, что у террористов вовсе не один питомник. Какой смысл везти в Рив двух-трех животных? А так можно доставить целую партию, причем не привлекая к себе особенного внимания.

— Согласна, — кивнула я. — Будет как минимум странно, если кто-то из участников привезет на фестиваль сразу десять-пятнадцать собак. Другое дело, если самих заводчиков окажется больше. Что ж, Ал, теперь наша задача выяснить, кто из них доставит вместе с питомцами взрывчатку.

— Будет забавно, если все четверо.

— Да уж, обхохочешься, — хмыкнула я. — Узнай у организаторов фестиваля про эти питомники поподробнее — кто такие, кого выращивают, как давно существуют.

— Хорошо. Завтра представлю тебе отчет.

Когда Алеф ушел, у меня в сумке пиликнул мобильный телефон.

«Вы не забыли про обед, Вифания? Карета уже подана».

Взглянула на часы — их стрелки как раз показывали тринадцать ноль-ноль.

Шет, как всегда, точен и пунктуален. И прав — самое время поесть и побеседовать.

У тротуара ждала та самая машина, которая возила меня в ботанический сад. Уже знакомый усатый водитель вежливо кивнул и распахнул передо мной дверцу автомобиля.

Когда уселась на сиденье, оказалось, что едем мы в не сторону центра, как я полагала, а в сторону побережья — почти на самую окраину города.

Через десять минут автомобиль притормозил у незнакомого мне кафе — с виду очень милого и уютного, из окон которого открывался чудесный вид на море.

Шет встретил меня прямо у входа. Выглядел он сегодня странно: взгляд его был усталым, щеки бледными, а уголки губ опущенными вниз. Неужели пресловутые крысы оказались очень близкими ему людьми?

— У вас что-то случилось, Ларен? — спросила я, когда мы сели за стол.

— Ничего особенного, — улыбнулся Шет. — Расскажите лучше, как прошло ваше семейное мероприятие, Вифания.

— Замечательно, — усмехнулась я. — Веселее, чем я предполагала.

— Говорят, на этих выходных вы очень талантливо сыграли мегеру.

— Кто говорит?

— Куча самых разных людей. А особенно те, которые сейчас делятся впечатлениями о Рендхолле в своих столичных салонах.

О да, им теперь точно есть что обсудить.

К нашему столику подошел официант, быстро принял заказ и бесшумно удалился.

— Почему вы думаете, что мегеру я именно сыграла? — хитро сказала Шету, когда юноша скрылся из виду. — Может, мне вовсе не пришлось никого играть. Может, я позволила себе быть собой?

— Тогда вы просто идеальны. — Улыбка Шета стала еще шире. — Умная, красивая, да еще с таким твердым характером. Не женщина — мечта.

Боюсь, большая часть мужчин с вами не согласится, господин кондитер.

— Не перехваливайте меня, Ларен.

— А я и не хвалю. Просто говорю то, что вижу.

— Спасибо, конечно. Но, быть может, нам с вами стоит поговорить о том, как выходные провели вы?

Шет криво усмехнулся.

— О! Я провел их весьма плодотворно.

— Вы все-таки смогли узнать кого-то на моих снимках?

— Смог. Одного человека.

— Кого, если не секрет?

— Я не буду называть его имя. Вы все равно его не знаете, Вифания. Опознать кого-то на тех портретах, конечно, очень сложно, однако моего знакомого выдало его любимое украшение.

Ну да, среди собаководов был мужчина с кулоном на шее. Видимо, нашему незадачливому хирургу эта подвеска запомнилась лучше всего.

— Значит, Ларен, вы можете что-то рассказать по поводу круча и террористов?

— Могу. Я не буду вдаваться в подробности своего собственного служебного расследования, Вифания. Только скажу, что в скором времени в Рив доставят порядка тридцати граммов взрывчатки. Ее привезут сразу большой партией. И эта партия, по всей видимости, будет последней.

Хм. Похоже, я все-таки права, и фейерверк случится именно во время праздника.

— Ваши сведения надежны?

— Более чем, — усмехнулся Шет.

— Это все?

— Не совсем. У ваших террористов, госпожа старший кеан, есть очень хорошие друзья в городской мэрии. А также множество полезных знакомых по всему Заринору, в том числе в высших эшелонах власти. В связи с этим, думаю, было бы не лишним подключить к расследованию вашего супруга, раз уж господин Фурье боится вызывать сюда государственных сыскарей и ждет, когда вы принесете ему капсулы с кручем на блюдечке.

— Я уже его подключила.

— Вот и чудно. — Улыбка Ларена стала шире. — Значит, можно расслабиться и не волноваться.

— А вот это вряд ли, — усмехнулась я. — Скажите, Ларен, быть может, ваш коллега сказал, где именно заговорщики складируют круч?

Шет немного замялся.

— Он… намекнул. Сказал, что взрывчатка находится на видном месте, но при этом ее никто не сможет заметить. Более точных координат, к сожалению, я вам не предоставлю — бедняга был под заклятием и говорить прямо не мог физически.

— Ваш информатор еще жив? — прямо спросила я.

— Разумеется, жив, — фыркнул Ларен. — Если бы он умер, его столичные приятели заподозрили бы неладное, а мне совершенно не хочется срывать вам всю работу, Вифания. Поэтому мои маги просто немного подрихтовали ему память. Теперь я буду за ним присматривать и, по мере поступления свежих новостей, писать вам письма и приглашать на свидания.

Как мило и романтично.

— Ларен, по поводу последней партии круча — ваш коллега не уточнял, кто именно его привезет в Рив?

— Он сказал, что груз привезет себя сам. И будет идти рядом со своими сопровождающими. Вы ведь знаете, что скоро в городе состоится фестиваль собаководов?

— Конечно. А еще я знаю, что из Лиары к нам привезут в общей сложности целых двадцать шесть собак. Вы считаете, что все они будут перевозчиками взрывчатки?

— Вряд ли все. Скорее, только половина, а то и одна треть. Будь я на месте террористов, несколько псов взял бы с собой просто для отвода глаз.

Вообще, он, конечно, прав. Будет странно, если у какого-нибудь собаковода внезапно пропадут все питомцы.

— А что бы вы еще сделали на месте террористов, Ларен?

— На месте террористов я бы вовсе отказался от этой идеи. Я против взрывов, разорванных тел и государственных переворотов. Однако, если подумать немного шире… В каждом городе, где готовился теракт, я оставил бы ответственных за его исполнение. Если моя цель не просто запугать народ, а заставить его действовать, я бы заранее внедрил этих ответственных в органы местной власти или сделал активистами общественной жизни. И проследил, чтобы они стали любимцами местных жителей. После взрывов нужно направить народный гнев и народное горе в нужное русло, а делать это удаленно ох как непросто. Гораздо легче и эффективнее, если этим на местах займутся надежные, проверенные люди. Есть у нас в Риве такие деятели, которых публика любит настолько, что в случае ЧП поверит их словам быстрее, чем лепету мэра и господина Фурье?

Есть. Лично мне вспоминаются сразу пятеро.

Отличное предположение, Ларен. Нужно будет его как следует обмозговать, ведь если взять этих самых «ответственных», дело можно считать закрытым.

Жаль, что Дир сейчас в отпуске и отдыхает со своим семейством в другом конце страны. С ним рассуждения и версии выходили особенно ровными и гладкими. Ну да ладно. Через несколько дней он вернется, тогда и поговорим.

— Надеюсь, мои сведения и рассуждения вам пригодятся, — сказал Шет.

— Не сомневайтесь, Ларен. Большое вам спасибо.

— Всегда рад помочь.

Он взял чашку, сделал глоток кофе и вдруг спросил:

— Скажите, Вифания, правду ли говорят, будто вы передумали разводиться со своим мужем?

— Что за глупости? — удивилась я. — Ничего подобного. Кто вам это сказал?

— Земля полнится слухами, — пожал плечами Шет. — Ходят сплетни, что вы стали много времени проводить наедине, в том числе ночью.

Собственно, никто и не сомневался, что после моей «игры» в спальне мужа начнутся двусмысленные разговоры. Но оно того все-таки стоило.

— К лицу ли вам, уважаемому и влиятельному человеку, слушать такие глупые россказни? — усмехнулась я.

Взгляд кондитера стал серьезным, даже жестким.

— Просто ответьте мне, Вифания. Ваш брак с Дереком Хозером больше не фиктивный?

Было в его тоне что-то такое, что заставило меня внутренне содрогнуться и посмотреть на него внимательнее. Бледные щеки, внезапно обнаружившиеся морщинки на лбу и в уголках глаз, сжатые губы…

— Нет, — просто ответила я. — В наших супружеских отношениях ничего не изменилось.

Шет глубоко вздохнул. Улыбнулся.

— Однако вы с господином Хозером неплохо сдружились в последнее время, верно?

— Не верьте сплетням, Ларен, — спокойно сказала я. — В августе мы с Дереком разведемся. И это не обсуждается.

Домой в этот день я уехала вовремя, сразу после окончания официального рабочего времени. Припарковала на своем обычном месте машину, подошла к калитке и увидела Хозера.

Он сидел на ступеньках крыльца, прогретых уже теплым весенним солнцем, и что-то с аппетитом жевал. Узел его галстука был ослаблен, рядом лежал небрежно брошенный пиджак.

— Дерек?

— Привет. Как дела?

— Нормально. В гости заехал?

— Как видишь. — Он поправил свой пиджак, сделал, указывая на него, приглашающий жест: — Присаживайся.

— Спасибо, — хохотнула я, усаживаясь. — Давно сидишь?

— Нет, минут десять, не больше.

— А что, если бы я сегодня задержалась на работе?

— Какая разница? Подождал бы чуть дольше. Лучше посмотри, что я принес.

Жестом фокусника он вытащил откуда-то большую картонную коробку, одну из тех, в которые обычно складывают разные вкусности в кондитерских магазинах. В ней лежала целая куча пирожных, булочек и пирожков.

— Нашел сегодня совершенно потрясающую кофейню, — объяснил муж. — Маленькая, но такая уютная! У твоего Шета, похоже, появился конкурент — там не только готовят вкусный кофе, но и пекут разные булки. Вот, принес тебе попробовать.

Я взяла первый попавшийся под руку пирожок, откусила.

— Мм… И правда, очень вкусно.

— Я и кофе для тебя захватил.

Он протянул мне высокий пластиковый стакан.

— Спасибо.

Несколько минут мы молча жевали. Прямо так, сидя на нагретых солнцем ступеньках.

— Значит, ты сегодня был в городе.

— Да, имелись кое-какие дела. Как движется твое расследование?

— Потихоньку, — с некоторым недовольством ответила я. — Времени остается все меньше, а из результатов одни предположения и сведения, которые нельзя подтвердить материальными уликами.

— Не беда, — хитро улыбнулся Хозер. — Скоро к тебе прибудет помощь.

— Какая еще помощь? — удивилась я.

— Помнишь, вечером в субботу после нашего с тобой разговора на Поляне Фей я звонил своим лиарским друзьям? Сегодня мне пришло от них сообщение, что на днях в Рив приедет Дориан Зорак.

— Кто это?

— Один из кеанов Тайной канцелярии. Мерзкий тип — дотошный, скрупулезный, язвительный, придирчивый. Словом, один из лучших.

Обалдеть.

— Дерек, Фурье меня убьет.

— За что?

— За то, что перепрыгнула через его голову и вызвала сыскарей по собственному почину.

— Не волнуйся, официально Зорак приедет ко мне. Я ведь в ссылке, забыла? Почти государственный преступник. Меня нужно все время держать на контроле.

— Он знает про наш круч?

— Да, но, боюсь, только в общих чертах. Так что у тебя еще будет возможность рассказать ему подробности.

Что тут скажешь, новость действительно замечательная. Заручиться поддержкой человека, который, в отличие от меня, поиском террористов и государственных преступников занимается уже много лет подряд, — большая удача. А там, глядишь, разберется в обстановке и коллег своих к нам подтянет. Тогда уж точно все будет хорошо.

— Зайдешь в дом? — спросила я у мужа, допив последний глоток кофе.

— Зайду, — кивнул он. — У тебя ведь на сегодня дел больше нет?

— Нет.

— У меня тоже. Значит, можно немного поболтать.

В Рендхолл Дерек уехал в девять часов вечера. До этого времени мы обсудили все и вся. Сначала — прошедший день: Хозер рассказал, как прошла его очередная встреча с судоремонтниками, а еще о том, что с сегодняшнего дня в интернате Святой Лары началось строительство бассейна. Я же в общих чертах поделилась соображениями по поводу своего расследования (про обед с Лареном Шетом благоразумно говорить не стала). Затем мы вновь вернулись к позавчерашнему приему — Дереку сегодня утром позвонил Карл Битт и, хихикая, пересказал слухи, которые с воскресенья гуляют по Лиаре.

— Вы, госпожа Хозер, теперь самый обсуждаемый персонаж светских сплетников.

— Неужели?

— Да. Не удивлюсь, если о вас, дорогая супруга, ныне говорят исключительно шепотом. Ваш строгий характер при воздушной внешности произвел фурор.

— Не преувеличивай.

— А я и не преувеличиваю. Думаю, в салонах долго будут вспоминать твои кровавые истории и как жестко ты ставила на место гостей.

И как удобно сидела на твоих коленях, тоже будут вспоминать.

Что ж, на здоровье.

Обсудив прошедшие выходные еще раз, мы с Хозером решили, что для полноценного ужина булочек и кофе все-таки мало, и отправились на кухню угощаться тефтелями с овощным рагу, после чего Дерек любезно вымыл всю посуду.

Домой он засобирался только тогда, когда сумерки за окном уже решительно грозили превратиться в ночь. Я проводила его до калитки, а когда он уехал, достала недавно начатое вязание (на этот раз это была простенькая тонкая шапочка) и уселась рукодельничать.

Крючок резво завертелся в моих руках, а в голове тут же замелькали мысли.

Предположение Шета по поводу поддержки заговорщиков в верхах местной власти логично и вполне закономерно. Собственно, я и сама об этом думала.

Завтра надо будет попросить моих мальчиков узнать подробнее о каждом из пяти наших молодых амбициозных лидеров — тех самых, которые пришли мне на ум во время разговора в кафе. Трое из них — общественные деятели, двое — чиновники городской мэрии. Все они, на мой взгляд, могли бы вдохновить людей на решительные действия. По крайней мере, к их мнению горожане прислушались бы точно.

Что ж, в ожидании господина Зорака нам будет чем заняться.

Поиском сведений о жизни и судьбе потенциальных заговорщиков я озадачила Алекса. Сама же, пока он рыскал по просторам информационных сетей, зашла в архив кратких персональных данных, дабы иметь хоть какое-то представление, с кем именно мы имеем дело.

И правильно сделала, потому что уже через несколько минут исключила из списка подозреваемых сразу двоих мужчин — одного чиновника и одного общественного деятеля. Выяснилось, что оба они местные уроженцы, которые ни разу за всю свою жизнь не были в Лиаре. Даже среди членов их семей и близких друзей не имелось никого, кто постоянно проживал бы в столице.

А вот с остальными все оказалось гораздо интереснее. Во-первых, каждый из этой тройки оставшихся лидеров был приезжим. Во-вторых, в Риве все они поселились пять лет назад, причем в течение одного года. В-третьих, сразу же проявили социальную активность и очень быстро обзавелись кучей единомышленников.

Совпадение? Или все-таки нет?

Что мешает террористам оставить в городе не одного «ответственного», а нескольких? Для конспирации, так сказать, и наибольшей эффективности дела.

Я внимательно вгляделась в архивные фото.

Первый — Марк Синнен. Практикующий хирург, приехал из столицы после окончания университета. Защитник бездомных животных, глава общественного совета по делам семьи, материнства и детства. Несмотря на свою молодость, очень уважаемый в Риве человек.

Второй — Каррен Мири. Тоже общественник, по образованию юрист. Прибыл в этот город по семейным обстоятельствам, чтобы оформить наследство, доставшееся ему после смерти родственников. И почему-то остался здесь работать и жить. От себя добавлю: умный и очень грамотный человек. Часто публикует в газетах небольшие статьи по вопросам семейного и трудового права.

И третий, на мой взгляд, самый интересный персонаж — Лукас Чен. Начальник отдела городского хозяйства ривской мэрии, член совета по сохранению культурно-исторического наследия, член ривского парламентского собрания. Перевелся к нам из Лиары, где служил чиновником. Добродушный и самый любимый народом представитель местного самоуправления.

Н-да. Это называется, выбирай себе любого, главное, не ошибись. По мне так каждый из них может быть «ответственным», а то и все сразу. Теперь надо дождаться, когда Алекс соберет о них еще какие-нибудь сведения, а потом уже делать выводы. Или же отправляться лично знакомиться с господами любимцами местной публики.

Я распечатала их фотографии и краткие биографии, сложила в отдельную папку. Когда заканчивала эту несложную работу, в мой кабинет вошел Алеф Кин, тоже с папкой в руках.

— Ви, я принес тебе отчет о лиарских собачьих питомниках.

— Быстро же ты! Узнал что-то интересное?

— Вот, смотри… — Он уселся напротив меня и стал выкладывать из папки листы с распечатанным текстом. — Все они — крупные специализированные организации. Имеют весь необходимый пакет документов, а их животным своевременно делают прививки и проводят профилактические осмотры. Словом, с бумажками полный порядок. Теперь подробности. Питомник № 1, создан десять лет назад. В нем разводят собак исключительно одной крупной породы, которая в основном используется для охраны промышленных объектов, где исключено применение магии. Его владельцы известны на всю страну и очень пекутся о чистоте крови своих питомцев.

— Мне кажется, Ал, этот питомник нужно отложить в сторону. Среди собак-контрабандистов в основном были метисы.

— Я тоже так думаю. Эти метисов в принципе не признают, так что они, скорее всего, к нашим подрывникам отношения не имеют. Далее. Питомник № 2 и питомник № 3 принадлежат одной семье, но официально ими владеют два разных человека.

— Братья?

— Кузены. И знаешь, что самое интересное? Эти родственники очень любят экспериментировать. За двадцать лет существования их зверинца они вывели две новые породы.

Ух ты!

— Да-да, — улыбнулся Алеф, заметив, как заблестели мои глаза. — Метисов у них должно быть немерено. Так что эту организацию я возьму на особый контроль.

— А что с четвертым питомником?

— О! Он достоин особого внимания. Его владелец привезет на фестиваль самое большое количество собак — целых семь.

— Ого!

— Да. По одному представителю от каждой своей породы.

— У них так много разновидностей?

— Ага. Этот питомник — старейший в стране. И — та-дам! — его хозяин принадлежит к древнему дворянскому роду, приближенному к королевскому двору.

Я с трудом подавила в себе желание подпрыгнуть в кресле и радостно запищать.

— Ал, я тебя обожаю, — с чувством сказала Кину. — Ты просто молодец.

Щеки Алефа слегка порозовели.

— Раз уж ты откопал эти замечательные сведения, значит, и наблюдать за собачками и их хозяевами я поручу именно тебе.

Кин кивнул.

— Лео и ребятам из магконтроля поручим контролировать прибытие собак на вокзале. Вдруг они смогут что-нибудь увидеть в их биополях? Напомни, когда участники начнут прибывать на фестиваль?

— В эту субботу. А само мероприятие начнется в воскресенье.

— И сколько времени оно будет продолжаться?

— Три дня. Во вторник подведут итоги, наградят победителей, а потом оправят всех по домам.

Значит, бомба будет заложена в полном объеме уже к следующей среде. Праздник по случаю юбилея коронации его величества назначен на будущее воскресенье, и «фейерверк» к этому моменту как раз успеют подготовить.

К вечеру моя голова буквально пухла от мыслей и полученной информации.

Дабы немного разгрузить мозги, после работы я решила немного прогуляться. Оставила машину возле дома и неторопливо направилась в парк.

Погода стояла теплая и сухая (если, конечно, не считать некоторой влажности, присущей любому приморскому городу). Очень кстати дул легкий ветерок, его невесомые прикосновения уверенно остужали мою разгоряченную голову.

Впрочем, совсем остудить ее не удалось. Когда я ступила на центральную аллею парка и уже намеревалась купить себе у уличной торговки рожок с мороженым, запиликал мой мобильный телефон.

— Привет, Дерек.

— Привет. Ты приехала с работы?

— Да, я сейчас гуляю.

— А не могла бы ты прогуляться до Рендхолла? Если хочешь, я пришлю за тобой машину.

— Что-то случилось?

— К нам приехал гость.

— Уже?!

— Уже. Не вижу смысла откладывать такую интересную поездку.

Совершенно с ним согласна.

— Не надо машины, Дерек. Я сейчас приеду сама.

Дерек встретил меня на крыльце Рендхолла, у самой входной двери.

— Когда приехал Зорак? — спросила я, входя в дом.

— Два часа назад, — ответил муж. — Я хотел познакомить тебя с ним завтра, но он настоял на том, чтобы обсудить наши дела немедленно.

— И правильно сделал, здесь отлагательств быть не должно. Где он сейчас?

— В моем кабинете. Идем, я вас познакомлю.

Господина сыщика мы нашли сидящим в кресле и листающим какую-то книгу. Увидев нас, он отложил ее в сторону и неторопливо поднялся.

На вид Дориану Зораку я бы дала примерно тридцать восемь лет. Он был высокий и худощавый, с медными, почти каштановыми волосами, пронзительными серыми глазами и светлой молочной кожей, характерной для большинства рыжих людей. В отличие от Леонарда Кари, который также носил рыжую шевелюру, у господина Зорака не было на лице ни одной веснушки, да и вид у него был гораздо серьезнее и представительнее, чем у моего штатного мага.

Сыщик был одет в черные джинсы и тонкий серый свитер, благодаря которому казался еще бледнее, чем есть на самом деле.

При виде меня глаза Зорака сощурились, и в них на мгновение промелькнуло выражение холодной снисходительности.

Я про себя усмехнулась. Да-да, мне уже говорили, что выгляжу я несолидно, а потому первое впечатление обо мне всегда весьма отличается от второго.

— Господин Зорак, позвольте представить вам мою жену Вифанию, — сказал Дерек. — Вифания, это Дориан Зорак — кеан Тайной канцелярии его величества.

— Приятно с вами познакомиться, — произнесла я, протягивая гостю руку.

— Взаимно, — кивнул он, легко пожимая мои пальцы. — Госпожа Хозер, если вы не против, давайте обойдемся без церемоний. Недавно мне стало известно, что вы можете сообщить некоторые интересные сведения, которые способны повлиять на благополучие нашей страны.

— Могу, — кивнула я. — Но только после того, как вы покажите мне ваш кеанский значок, господин Зорак.

Хозер вскинул на меня недоуменный взгляд. А ты думал, милый муж, что я совершенно незнакомому человеку просто так расскажу о том, что в Зариноре, возможно, готовится государственный переворот?

Гость же снисходительно усмехнулся, вынул из кармана джинсов маленькую коричневую картонку и передал ее мне. Пару секунд я вглядывалась в отпечатанные на ней символы, а потом вернула владельцу.

— Сегодня я расскажу вам о нашем деле только на словах. Документы, фотографии и отчеты по нему остались у меня на работе. Я не успела взять их с собой.

— Не беда, — ответил сыщик. — Я с большим удовольствием выслушаю все, что вы мне сообщите.

Дабы не мешать нам, Дерек отправился вниз давать распоряжения об ужине, а мы с Зораком сели в кресла напротив друг друга и начали наш разговор. О круче, убиенных собаках и своих предположениях я рассказывала господину сыщику больше получаса. Тот слушал очень внимательно, время от времени задавал уточняющие вопросы, задумчиво кивал головой. К концу повествования Зорак уже смотрел на меня прямым заинтересованным взглядом. Это было очень приятно и вселяло надежду, что мы быстро сработаемся.

Вообще, этот сыскарь произвел на меня неоднозначное впечатление. С одной стороны — сухарь сухарем. Лицо каменное, губы сжатые, глаза холодные как льдинки. А с другой — явно не так прост, как кажется на первый взгляд. Что он умен, видно без всяких разговоров. И наверняка профессионал — бездарей-то в Тайной канцелярии не держат.

— Завтра я наведаюсь в ваш отдел, — сказал мне Зорак. — Хочу посмотреть материалы дела и уточнить некоторые детали.

— Конечно, — кивнула я. — Приходите.

— Только сначала, пожалуй, заскочу засвидетельствовать свое почтение господину Фурье.

— Господин Зорак… — начала было я.

— Дориан, — невозмутимо поправил меня гость. — Предлагаю оставить церемонии и называть друг друга по имени. Раз уж мы с вами будем некоторое время работать вместе, думаю, это вполне оправдано.

— Хорошо, Дориан, — согласилась я. — Тогда я — просто Вифания. Теперь по поводу моего начальника. Я буду вам очень признательна, если вы не станете в лоб спрашивать его о террористах. По регламенту вызвать вас сюда должен был именно он, а не приятели моего мужа. Поймите меня правильно, я не хочу проблем с руководством.

— Понимаю, — кивнул Зорак. — Не беспокойтесь, Вифания. Я найду убедительное объяснение своему визиту, и вас оно касаться не будет.

В кабинет осторожно заглянул Дерек.

— Вы закончили разговор? — поинтересовался он.

— Да, — ответила я.

— Прекрасно. Слуги сейчас накрывают на стол. Ты ведь останешься на ужин, Ви?

— На ужин — да. — Кушать, честно говоря, хотелось чрезвычайно. — А после него сразу же поеду домой.

— Вы уедете из поместья? — непонятно почему удивился Зорак.

— Да, — пожала я плечами. — Я живу в городе и ночевать буду там.

Зорак бросил на Дерека странный взгляд. Тот отвел глаза и мое заявление никак не прокомментировал.

Что это с ними? Господин сыщик не в курсе, что мы с Хозером супруги только на бумаге?

Поужинали быстро и в полной тишине. Когда трапеза подошла к концу, Дориан отправился в отведенную ему комнату, а муж вызвался проводить меня к автомобилю.

— Может, все-таки останешься, Ви?

— Я бы осталась, — честно ответила я. — Но ты же знаешь, для этого мне нужно иметь под рукой целый баул разных вещей. А он остался в Риве.

— Тебе надо завести себе еще один такой баул, — хмыкнул Хозер. — Специально для ночевок в Рендхолле. А еще лучше совсем сюда переселиться.

— Дерек, что за глупости?

— Я, между прочим, говорю серьезно. Дом полностью отремонтирован, в нем есть все необходимое для нормальной жизни. А на работу по утрам я могу отвозить тебя сам.

Я фыркнула. Мой герой, ага.

— Никуда я переезжать не буду. У меня есть свой дом, и мне в нем хорошо.

Хозер вдруг наклонился и нежно коснулся своим носом моего.

— Вредная ты.

— Уж какая есть, — засмеялась я. — Знаешь, расскажи мне лучше о Зораке. Он будет жить здесь?

— Да, до конца расследования. Если, конечно, не посчитает, что в другом месте ему будет удобнее.

— Ты не очень-то рад его соседству.

— Не то чтобы не рад. Просто он несколько меня напрягает. Когда я с ним разговариваю, создается впечатление, будто он видит все, что происходит в моей голове, и знает больше, чем я хочу сказать. А в этом приятного мало.

Ну да, вид у Дориана такой, что ему хочется отвечать правду и только правду. Полезная, кстати, особенность, как и мой фирменный взгляд.

Меня, впрочем, странности Зорака нисколько не беспокоили. Этот человек может помочь отыскать круч, а все остальное уже не имеет значения.

При этом что-то мне подсказывало — с появлением в Риве господина сыскаря события понесутся быстрее ветра.

И я конечно же не ошиблась.

ГЛАВА 11

Во вторник утром мне позвонил Фурье.

Нарочито спокойным и равнодушным голосом он сообщил, что ближе к обеду мой отдел навестит кеан Тайной канцелярии, неожиданно и очень кстати явившийся в Рив с плановой проверкой проживающих в нашем городе людей, чья благонадежность находится под вопросом.

Мне тогда подумалось, что Зорак, очевидно, владеет волшебным даром убеждения. Или же это шеф был настолько ошарашен внезапным появлением сыскаря, что проглотил не жуя все, что Дориан ему сказал. Потому как объяснение это явно было шито белыми нитками.

Со своей стороны, я честно заверила начальника, что приму гостя со всем присущим мне гостеприимством и непременно покажу ему все бумаги, которые он пожелает увидеть.

Зорак явился к нам ровно в одиннадцать часов.

Вежливо пожал руки Лео, Алефу и Алексу, внимательно и;; неторопливо прочел каждый документ, подшитый к делу о собаках-контрабандистах, потом по отдельности пообщался с каждым из задействованных в расследовании ребят.

— Вам следовало вызвать меня раньше, — сказал Дориан, когда, получив все необходимые сведения, зашел в мой кабинет, дабы еще раз обсудить круч и террористов. — Дело и правда серьезное. И с неприятным запашком.

— Несколько недель назад я связалась с коллегами из других городов, — ответила я. — Есть подозрение, что взрыв готовят не только у нас.

— С какими именно городами вы связывались?

— Со всеми крупными. Теми, где в случае теракта жертв окажется особенно много.

— И как движется расследование у них?

— Я не узнавала. Мое дело — предупредить.

— Тогда я выясню это сам. Будет очень плохо, если тамошние стражи пропустили ваши слова мимо ушей.

Обедать с господином сыскарем мы отправились вместе. Рива Дориан не знал, поэтому, чтобы сэкономить ему время на поиск приличного заведения, я повела его в наше «обеденное» кафе.

В этот раз там собрался весь мой отдел. Правда, не за одним столом, как обычно, а за разными — мальчики деликатно не стали навязывать свое присутствие столичному гостю в его личное время. Правда, время от времени с интересом на него поглядывали.

К Зораку они явно отнеслись настороженно. Собственно, ничего удивительного — человек он новый, да еще из самой высокой правоохранительной организации страны. К тому же Дориан общался с ними холодно и официально, а мои «сыновья» за годы службы в провинциальном УСП привыкли к более сердечному сотрудничеству.

— Вифания, позвольте задать вам личный вопрос, — неожиданно сказал сыщик, когда обед подошел к концу.

Дабы гость не чувствовал себя совсем уж брошенным, я сидела рядом с ним. И молча ела, как и в Рендхолле.

— Смотря что вы спросите, Дориан.

— Почему вы вечером уехали из поместья?

Я про себя фыркнула.

— Потому что привыкла спать в своей постели. И я уже говорила об этом вчера. Вы ведь знаете, что нас с господином Хозером связывают фиктивные узы?

— Знаю, — кивнул Зорак. — Но меня сбили с толку ваши украшения. Мне показалось странным, что женщина, надевающая такие побрякушки, живет отдельно от своего мужа.

А что не так с моими побрякушками?

На мне и вчера и сегодня были надеты украшения, которые я ношу уже не один год. Фамильные драгоценности Хозеров, аккуратно сложенные в шкатулку, хранятся в сейфе Рендхолла, поэтому я совершенно не поняла, в чем проблема.

— Я имею в виду гребни в ваших волосах, — объяснил Зорак в ответ на мой вопросительный взгляд.

— А что в них особенного? — удивилась я.

Гребни, подаренные Дереком в прошлую субботу, мне очень нравились, и я действительно носила их все эти дни, снимая только на ночь. Но ведь это просто заколки для волос. Или нет?

— Собственно, ничего особенного, — пожал плечами Зорак. — Обычные старинные артефакты обычной дворянской семьи. Если не ошибаюсь, такие украшения несут охранительную функцию — защищают свою хозяйку и ее будущих детей от заболеваний, сглаза и даже помогают дать отпор во время физических нападений. Ваши гребни очень ценные и дорогие, Вифания. Такие вещи обычно дарят тем, с кем желают провести вместе всю оставшуюся жизнь. Увидев их на вас, я решил, что слухи, гуляющие сейчас по Лиаре, правдивы и семья Хозер действительно воссоединилась. Но, видимо, я что-то не понимаю. Или понимаю не до конца.

Обалдеть. Просто обалдеть.

— У нас с господином Хозером сложные отношения, — пробормотала я, чувствуя себя буквально ошарашенной.

Из кафе в свой кабинет я практически бежала бегом — уж очень хотелось обсудить с Дереком чудесный подарок и его неожиданно обнаружившиеся особенности. Можно было бы, конечно, дождаться вечера и позвонить ему из дома, но меня так распирало желание пообщаться с дорогим мужем, что откладывать разговор я не стала.

— Дерек, привет.

— Привет, Ви. Как дела?

— Замечательно. Скажи мне, пожалуйста, отчего ты вдруг решил пошутить?

— Пошутить? О чем ты?

— О гребнях, которые подарил мне в субботу. Несколько минут назад я узнала, что это не просто красивые цацки, а сильные артефакты твоего семейства.

— Да, так и есть.

— Так и есть? Почему ты мне об этом не сказал?

— А в чем проблема, Ви? Ну артефакты. Что в этом плохого?

— Плохого ничего… Просто если бы я знала, что это не обычные украшения, никогда бы их не взяла.

— Именно поэтому я тебе об этом и не сказал.

— Дерек! Я уже объясняла: мне не нужны вещи, на которые я не имею прав. Через четыре месяца у нас развод. Какой смысл дарить мне фамильные ценности? Сейчас я их возьму, а в августе буду возвращать обратно?

— Ты ничего не будешь возвращать, — ответил Хозер. — Развода не будет.

— То есть как?! — изумилась я. — Пришло новое распоряжение от его величества? Наш брак продлен еще на несколько лет?

— Нет, король здесь ни при чем. Я просто не дам тебе развода, Ви.

Что?!

— Ты сейчас пошутил? — после паузы спросила я.

— Нет. Я говорю серьезно. У нас не будет развода. Ни в августе, ни в октябре, никогда. Ты — моя жена. И будешь ею и впредь.

Я глубоко вздохнула. Приехали.

А вот интересно — это только у меня сейчас такая веселая жизнь? Сначала террористы отыскались, теперь муж с ума сошел. И как, главное, вовремя!

— Ты, я так понимаю, все уже решил, — спокойно сказала я. — И снова один, без меня.

— Ви…

— Знаешь, у меня сейчас нет ни времени, ни желания с тобой ругаться. Однако кое-что я тебе скажу, Хозер. Ты меня больше ни к чему не принудишь. И если договориться полюбовно у нас не выйдет, я добьюсь развода через суд. На этом все!

Нажала на кнопку сброса, небрежно кинула телефон на стол. Потом упала в кресло и устало откинула голову на его спинку. Мысленно досчитала до десяти.

Вот это муженек выдал так выдал! А как натурально притворялся здоровым и адекватным!

Я считаю себя цивилизованным человеком и всегда стараюсь держать себя в руках, однако самоуверенный тон супруга так меня возмутил, что, будь он поблизости, заломила бы ему руку снова. Или сделала бы что-нибудь еще.

Впрочем, возможность объяснить ему, что он не прав, у меня еще будет. Не по телефону же ругаться на эту тему!

Мои пальцы начали отбивать на подлокотнике кресла чечетку.

Если на короткое время забыть о раздражении, которое вызвало во мне заявление Дерека, придется самой себе признаться — еще пару месяцев назад его слова вызвали бы у меня гораздо более сильное негодование.

Теперь же мое отношение к мужу стало другим. Я больше не думаю и не говорю о нем со снисходительностью и сарказмом. Более того, я научилась его уважать и даже стала симпатизировать.

Отношение Хозера ко мне тоже очень изменилось. Это случилось уже давно. Впрочем, не заметить данный факт в принципе было тяжело. Уж не знаю, в соревновании ли с Шетом тут дело, однако в последнее время Дерек ведет себя со мной особенно нежно и ласково. Все эти свидания, объятия, поцелуи…

Не могу сказать, что они мне не нравятся. Нравятся, да еще как! Особенно когда он берет меня за руку или гладит по волосам — осторожно, трепетно, словно я сделана из тонкого фарфора. И руки у него такие сильные, такие теплые, что каждое их прикосновение вызывает у меня табун мурашек…

Ох… Тормози, Ви, просто тормози.

Каким бы Хозер ни был чутким и заботливым, пропасть между нашим социальным положением никто не отменял.

Вообще, возможность сохранения нашего брака и рассматривать-то глупо. Хотя бы потому, что это и не брак вовсе. Для того чтобы шагнуть на новую ступень супружеских отношений, нужно как минимум взаимное желание, а у меня его пока нет.

Я, к слову сказать, вообще не понимаю, зачем Дереку вздумалось сохранить за мной статус своей жены. Понравилось иметь подле себя телохранителя, который способен отогнать от него неугодных людей? Но он и сам с этим неплохо справляется. Разглядел красоту мою неземную и теперь хочет каждый день на нее любоваться? Это и звучит-то смешно.

Да, мы неплохо сдружились, но дружить можно и не будучи женатыми. Новые печати в наших документах вовсе не будут означать, что нам надлежит прекратить свое общение. Другое дело, что у Хозера после возвращения в Лиару на это просто не будет времени, да и я найду чем заняться в его отсутствие.

А развод… Лично мне он действительно нужен. Потому что после него я буду полностью избавлена от тех рамок, в которые меня заключили почти три года назад, и наконец смогу ощутить себя по-настоящему свободным человеком.

Разводу быть! Кто бы там что ни решил.

Весь день я старалась не думать о том, что ждет меня после работы. Разговор с Дереком я оборвала практически на полуслове, поэтому ждать меня мог только скандал. Причем еще было неизвестно, кто именно станет его инициатором.

Собственно, отвлечься от мыслей о своем горе-супружестве мне было не так уж сложно.

Через некоторое время после беседы с Хозером в мой кабинет явились Зорак и Алекс. Первый для того, чтобы обсудить некоторые детали расследования, второй — чтобы вручить папку со сведениями о потенциальных приятелях лиарских собачников.

Выслушав умозаключения по поводу «ответственных», Зорак прямо с моего рабочего магбука отправил запрос в какую-то базу данных, и пока она обрабатывала его требование, вместе со мной внимательно изучал принесенные Алексом бумаги.

— Знаете, Вифания, судя по всему, все эти мужчины — члены одной компании, — заявил мне Дориан, после того как отложил в сторону последний прочитанный лист.

— Вы так считаете?

— Они так подчеркнуто, вызывающе разные, что я почти в этом уверен. Осталось дождаться подтверждения от моих коллег.

Ему, конечно, виднее, однако…

— Я бы не была столь категорична. У каждого из этих людей идеальные характеристики и хорошее прозрачное прошлое. Нужно проверять их дальше.

— Людей с хорошим прошлым не бывает в природе, Вифания, — усмехнулся сыщик. — И вы это прекрасно знаете. У каждого из нас имеется в жизни эпизод, который висит на совести черным пятном. Другой вопрос, насколько хорошо мы можем скрыть его от окружающих. У ваших ребят пока что это неплохо получается. Однако мы с вами очень скоро узнаем о них что-нибудь интересное.

Честно говоря, мне очень хотелось, чтобы Зорак оказался прав. Потому как сведения, которые собрал Алекс, характеризовали Синнена, Мири и Чена едва ли не как небесных ангелов.

В целом выходило, что они были честны (по крайней мере, в базе данных нашего УСП их фамилии отсутствовали), доброжелательны, ответственны, между собой никаких конфликтов не имели, впрочем, как не имели и горячей дружбы.

При этом все они оказались холостыми и бездетными, что, по моему мнению, было несколько странно для таких успешных, обеспеченных людей. Кроме того, моя следовательская чуйка подсказывала, что с этими тремя не все так просто и радужно, как может показаться на первый взгляд. Особенно смущало, что о столичной жизни наших гипотетических подозреваемых было известно очень мало — из разряда «родились-крестились-учились», и все.

— В общерегиональной базе о них выложены только эти сведения, — виновато сказал Алекс. — К более серьезным банкам данных у меня доступа нет.

Как и у меня. По рангу не положено.

— А у меня есть, — произнес Дориан. — Собственно, именно туда я сейчас запрос и отправил. Теперь надо ждать.

Ждали мы недолго. Уже через полтора часа у Зорака пиликнул мобильный телефон, сыскарь прочел появившееся на его экране сообщение, а потом минут на десять завис перед монитором магбука, систематизируя открывшиеся документы.

— Давайте разбираться дальше, — сказал он, когда оживший принтер распечатал новую порцию бумаг.

Полученные сведения и правда оказались гораздо интереснее, чем те, которые принес Бин.

Например, выяснилось, что Чен, Мири и Синнен уже давно друг с другом знакомы — будучи студентами, они посещали один из столичных молодежных кружков, в котором занимались социальным проектированием, критикой местной власти и даже участвовали в парочке безобидных пикетов.

— В Лиаре есть оппозиционные кружки? — удивился Алекс, изучив распечатку.

— Конечно, — кивнул Зорак.

— Как же вы это допускаете?

— А почему мы должны их запрещать? — Дориан оторвался от чтения и внимательно посмотрел на моего следователя. — У нас, кажется, никто свободу слова не отменял. Или вы считаете, что Тайная канцелярия сажает каждого инакомыслящего за решетку?

— Тайная канцелярия ненавязчиво контролирует эти кружки, — пробормотала я, не поднимая глаз от бумаги. — Иначе как бы имена наших активистов оказались в ее базе данных?

Зорак усмехнулся.

— Скажите, Дориан, — обратилась я к нему, — можно ли узнать, кто был руководителем этого самого кружка?

— Можно. Сегодня я отправлю еще один запрос.

— Замечательно, — кивнула я.

Внезапно дверь моего кабинета распахнулась, и в нее вихрем влетел Алеф Кин.

— Ребята! — восторженно воскликнул он. — У меня для вас отличная новость! Знаете, кто входит в число организаторов собачьего фестиваля?

— Не знаем, Ал, — ответила я, с улыбкой наблюдая за нашим столичным гостем.

При появлении Кина брови Зорака сначала взлетели вверх, а потом нахмурились. Да, такая вот у нас в отделе необычная субординация.

— Марк Синнен, — торжественно объявил Алеф. — Я только что об этом узнал.

Дориан громко выдохнул. Алекс весело хлопнул в ладоши. Я потерла руки.

— Думаю, мальчики, нам стоит познакомиться с господином общественником поближе.

— Определенно, — кивнул Кин. — Завтра наведаюсь к нему в гости.

Мы разошлись в шестом часу вечера.

Ехать домой мне сегодня не хотелось. Не покидало ощущение, что там меня будут ждать разборки с супругом. Вообще, разобраться я была не против, но только не в конце рабочего дня.

Поэтому, закончив дела, поставила телефон в режим вибрации, съездила в торговый центр за продуктами, потом немного побродила по магазинам, выбрала себе новый шарф и заколку для волос и только после этого отправилась домой.

А там меня действительно ждали. Правда, не совсем так, как я предполагала.

Едва я свернула к своему коттеджу, оказалось, что и он, и двор буквально утопают в цветах. Причем в самых разных — тюльпанах, розах, хризантемах, лилиях… Охапки разноцветных бутонов были повсюду — на крыльце, на ступеньках, на садовой дорожке и клумбах, даже на карнизах окон.

Когда, обалдевшая, я вышла из машины, посреди всего этого великолепия возник Хозер.

— Я не знал, какие ты любишь цветы, — с улыбкой сказал муж в ответ на мой изумленный взгляд. — Поэтому купил все, какие нашел.

Да… Букеты мне, конечно, дарили много раз, но в таком количестве я получаю их впервые.

— Дерек, — медленно произнесла я, — а куда я дену весь этот гербарий?

— Ну… — Взгляд Хозера стал чуть растерянным. Видимо, когда покупал цветы, он об этом не задумывался. — Большую часть можно перенести в дом. Если их компактно расставить по комнатам, они там очень даже поместятся. Остальные пусть стоят на крыльце.

— Мне не во что их поставить. У меня всего две вазы.

— Знаю, — заулыбался Дерек. — Поэтому я купил их вместе с ведрами.

Это хорошо. Правда, не совсем понятно, что делать с этими самыми ведрами, когда цветы завянут.

Следующие пятнадцать минут мы занимались тем, что перетаскивали емкости с цветами (к слову сказать, свежими и ароматными) в мои апартаменты. В итоге на крыльце осталось всего пять букетов, а я серьезно задумалась о том, чтобы провести эту ночь с открытыми окнами, дабы не умереть к утру от удушья.

— Ну и зачем ты приволок мне этот цветочный магазин? — поинтересовалась я у мужа, когда в гостевую комнату было втиснуто последнее ведро.

— Тебе не нравится мой подарок? — осторожно осведомился Хозер.

— Нравится, — вздохнула я. — Просто он такой огромный…

— Знаешь, если судить по тому, с каким чувством ты сегодня бросила трубку, мне нужно было купить цветов больше еще хотя бы раза в два, — усмехнулся муж. — Дабы не щеголять потом с оторванной головой.

О! А ведь я вроде бы ни орать, ни топать ногами, ни драться сегодня не планировала. Но подход Хозера к серьезным разговорам мне определенно нравится.

Помню, мой дядюшка со стороны матери как-то сказал, что, если муж в чем-то перед женой провинился, без цветов ему дома делать нечего. Видимо, это некая догма, которой придерживаются многие мужчины.

— Скажи-ка, Дерек, а не принес ли ты, совершенно случайно, чего-нибудь вкусного? — спросила я.

Шутки шутками, а холодильник у меня сегодня пустой.

Хозер хитро улыбнулся и жестом фокусника вынул откуда-то плетеную корзинку с логотипом одного ривского ресторана.

Хм. А муж-то у меня — золото.

Словом, наша супружеская «ссора» проходила в весьма приятной и вкусной обстановке.

— И давно тебе в голову пришла эта гениальная идея по поводу развода? — поинтересовалась я, пробуя салат с курицей.

— Не очень, — признался Хозер. — Мне, наверное, следовало посоветоваться по этому поводу с тобой. И с плеча рубить сегодня не стоило.

— Точно, — кивнула я.

— Ви, скажи честно — я тебе противен?

— С чего ты это взял? Конечно нет.

— Тогда почему ты так категорично требуешь развода?

— По-моему, это ты сегодня категорично заявил, что его не будет.

— Разумеется! Просто я знаю, что лучшей женщины, чем ты, на роль своей супруги мне не найти.

— Спасибо за лестный отзыв, — хмыкнула я.

— Ви, я не шучу.

— Я тоже. Дерек, мне кажется, ты забываешь, что брак предполагает не только совместные обеды и оборону от гостей. Я уже тебе говорила, что хочу настоящую семью с детьми, любовью и всеми прочими составляющими. Фиктивный брак мне надоел до чертиков.

— Мне тоже он надоел, Ви. И я тоже хочу нормальную семью. Скажи, что нам с тобой мешает ее создать? Ты же упорно держишь меня на расстоянии вытянутой руки и не позволяешь подойти ближе!

— А мне есть смысл подпускать тебя к себе? Ты уже однажды показал, насколько легкомысленно относишься и ко мне, и к своим обещаниям. Стоит на горизонте появиться каким-нибудь делам или старым знакомым, как мгновенно забываешь обо всем и обо всех.

— Ты будешь до конца жизни вспоминать тот случай с Ариэллой?

Я пожала плечами. Для меня эта некрасивая история была слишком показательной, чтобы просто выбросить ее из памяти.

Дерек встал со своего места, обошел стол и присел на корточки возле моего стула.

— Ви, мне плохо без тебя, — серьезно сказал он, глядя на меня снизу вверх. — И с каждым днем все хуже. Я не могу тебя отпустить. Не могу, понимаешь? — Муж взял мою руку, нежно поцеловал пальцы. — Мне мало наших телефонных разговоров. Я хочу каждый день тебя видеть. Прикасаться к тебе. — Он снова поцеловал мою руку. — Я конечно же не буду тебя неволить. Но раз уж я не вызываю у тебя отвращения, быть может, стоит попробовать построить наши отношения по-другому? И отсрочить развод хотя бы до зимы или середины осени. Чтобы я успел доказать, что со мной можно создать настоящую семью.

Я чуть сжала его ладонь, а потом мягко сползла со своего стула вниз и уселась на пол рядом с ним.

— Дерек, мне нужен этот развод, — начала я. — Погоди, не перебивай. Дай объяснить. Я хочу, чтобы ты понял: меня всегда очень нервировала эта глупая ситуация с нашей женитьбой. Все эти бредовые слухи и разговоры, которые ходят вокруг нее до сих пор, фальшь, которой она пропитана насквозь. В моем понимании супружество — это чистое и священное понятие. У нас же с тобой оно изначально было выпачкано в грязи по самую маковку. Семью надо строить не с этого, Дерек.

Я вздохнула.

— Знаешь, я, как любая другая девушка, мечтала, чтобы мой брак начался с любви. А не с королевского приказа. Чтобы мой жених попросил у родителей моей руки, а не поставил их перед фактом. Чтобы у нас была веселая свадьба, на которую бы собрались близкие люди, а не полутраурная церемония с незнакомыми дядьками и тетками. Мне всегда хотелось, чтобы мои взаимоотношения с мужем ни у кого не вызывали смеха или жалости. Чтобы все было по-настоящему, понимаешь?

Я серьезно посмотрела мужу в глаза.

— Я два с лишним года живу в ожидании момента, когда фарс, который в документах обозначен как замужество, закончится, я стану полностью свободна, и у меня наконец наладится личная жизнь. И хозяйкой этой жизни снова буду только я. Что еще случится настоящая любовь и настоящая свадьба. Пусть это чистая психология, но для меня это очень важно. Ты мне вовсе не противен, Дерек. Наоборот, очень нравишься. Но я так хочу разрубить все фальшивые узы, которые нас связывают! Не лишай меня этого. Пожалуйста.

Хозер, внимательно слушавший мою речь, как-то грустно улыбнулся, а потом решительно привлек меня к себе и крепко обнял. Я тоже обхватила его руками, положила голову ему на плечо.

— Я подарил зачарованные гребни, потому что беспокоюсь за тебя, — тихо сказал Дерек. — Очень боюсь, что однажды ввяжешься в такое дело, которое выйдет тебе боком. Хочу, чтобы у вас была хоть какая-нибудь защита, госпожа Хозер.

— Я смотрю, тебе нравится называть меня именно так — госпожа Хозер, — усмехнулась я.

— Мне нравится, что мою фамилию носит такая замечательная женщина.

Подняла голову и встретилась с его взглядом.

— Я понял тебя, Ви, — сказал Дерек. — Но и ты слышала мое мнение по поводу развода. До августа еще есть немного времени, чтобы убедить тебя в моей правоте.

ГЛАВА 12

До самой пятницы мы работали относительно тихо и спокойно.

Лео целыми днями общался с ребятами из маготдела, которых Вайлер Бадд определил проверять людей, прибывающих в Рив через муниципальные телепорты. Время от времени Леонард срывался с места и стрелой летал то в порт, то на вокзал, чтобы взглянуть на приезжих, показавшихся волшебникам подозрительными.

К нашим террористам, правда, ни один из этих подозрительных типов отношения не имел, однако благодаря такому повышенному вниманию УСП были предотвращены две попытки ввоза контрабандных товаров.

Алеф и Алекс вовсю налаживали контакты с кандидатами в «ответственные». Изучая добытые ими данные, я была склонна согласиться с Зораком, что все трое — члены одной компании. По крайней мере, об этом четко говорила распечатка звонков с их мобильных телефонов.

Оказалось, что эти внешне малознакомые и не заинтересованные друг в друге люди очень любят совместные беседы.

В течение двух месяцев они созванивались сорок девять раз, причем чаще всего их разговоры приходились на две последние недели.

Лично у меня создалось впечатление, что эти ребята не просто призваны направить в нужное русло волну народного гнева, а принимают живейшее участие в подготовке самого теракта.

Логично было бы предположить, что у каждого из них имеется свое направление работы. Так, Чен наверняка заведует тем самым складом капсулированного круча, который наши поисковики все никак не могут отыскать. Являясь начальником хозяйственного управления города, он наверняка знает укромный уголок, в котором можно надежно спрятать взрывчатку.

Синнен, скорее всего, отвечает за доставку в Рив собак и извлечение из них смертельных капсул.

А Мири… По всей видимости, его обязанность — обеспечивать правовую сторону этой работы. Хотя мне пока было не совсем понятно, в чем конкретно состоят его обязанности.

Зорак, выслушав мои соображения, предположил, что господин Каррен, скорее всего, еще проявит себя во время грядущего фестиваля, оформляя документы на продажу собак.

— Вот увидите, Вифания, животных будут продавать, и очень активно, — сказал сыщик. — Причем официально и, скорее всего, ограниченному количеству людей. Пока есть время, проверьте ривских собаководов. Особенно тех, которые зарегистрировались недавно.

— Проверим, — кивнула я. — Однако сдается мне, что большая часть покупателей будет из числа простых горожан, которые пожелают приобрести себе породистую псину. Или даже нескольких.

— Согласен, — ответил Дориан. — Но местных собаководов на всякий случай тоже держите на контроле.

Что касается самого господина сыщика, то работать с ним было… необычно. С одной стороны, Зорак обладал отличным логическим мышлением, быстро соображал и делал полезные выводы, поэтому общаться с ним как с профессионалом было одно удовольствие. С другой же стороны, Дориан оказался на удивление замкнутым человеком, который в течение нескольких часов мог не проронить ни слова.

Меня это здорово напрягало, потому как в рабочее время столичный гость квартировал в моем кабинете — найти ему отдельное помещение мы не смогли (не сажать же его в кладовку!), а работать в одной комнате со следователями Зорак отказался, заявив, что там слишком шумно.

Все эти дни в нашем кабинете царила тишина. Большую часть времени Дориан с непроницаемым лицом что-то читал в своем личном магбуке и активно с кем-то переписывался. В какой-то момент он мог сорваться с места и молча выйти за дверь, а вернуться спустя два, три, четыре часа.

Завязать с сыщиком разговор можно было только в том случае, если он касался круча и террористов. На отвлеченные темы Зорак говорить отказывался. Мои попытки выяснить, насколько удобно его разместили в Рендхолле и как ему понравился Рив, либо пресекались какой-нибудь резкой фразой, либо оставались проигнорированными. Дориан, по всей видимости, привык существовать один и привычек своих менять не собирался.

Хм. И это меня Дерек называл роботом?

Правда, несколько раз я ловила на себе внимательный взгляд своего невольного соседа. Зорак изучал меня с серьезным выражением лица, а заметив, что я вижу его странный интерес, сразу же возвращался к своим занятиям.

Обедали мы по-прежнему вместе, если, конечно, господин сыщик не рыскал в это время по городу.

К его необычному поведению я привыкла очень быстро — если человек куда-то уходит, значит, ему это нужно. Тем более очень скоро выяснилось, что во время своих прогулок Зорак общается с людьми из разных структур городской власти и нашего УСП, очевидно проверяя свои собственные версии. Результатами этих проверок он неизменно делился со всей нашей группой, поэтому никто к его угрюмому желанию работать в одиночку претензий не имел.

В пятницу же где-то в космосе, по всей видимости, родилась новая звезда, потому что за десять минут до законного перерыва Дориан вдруг оторвался от своих дел и спросил:

— Вифания, не составите ли вы мне компанию за обедом?

— Составлю, — ответила я, — как и всегда.

— Тогда собирайтесь. Я предлагаю сегодня поесть в другом месте.

— Вам разонравилось наше кафе? — поинтересовалась я.

— Нет. Просто хочется какого-то разнообразия. Вчера неподалеку от вашего отдела я обнаружил чудесный ресторанчик с хорошей кухней. Думаю, вам там понравится.

Честно говоря, его предупредительность несколько меня удивила. Я-то думала, что господин сыскарь просто глотает пищу, дабы поскорее насытиться и вернуться к работе, а он, оказывается, не только смакует блюда, но и не прочь разделить их с другими.

Ресторанчик действительно оказался чудесным. Выполненный в теплых золотистых тонах, с мягкими диванчиками и тяжелыми дубовыми столами, он возбуждал аппетит одним только видом своего интерьера.

Едва мы переступили порог этого заведения, как произошло что-то невероятное. На губах господина Зорака вдруг расцвела улыбка, от которой его лицо буквально ожило, движения сделались плавными, почти кошачьими, а сам он, несмотря на свою природную бледность, стал выглядеть мило и даже забавно.

В первую секунду это неожиданное преображение очень меня удивило. А во вторую заставило заподозрить, что сыскарь что-то задумал и позвал меня в этот ресторан не просто так.

Дориан вежливо отодвинул для меня стул, делая заказ, ласково улыбнулся официантке. Потом непринужденно поинтересовался у меня названием цветка, который рос в большой кадке у окна, и почти пять минут рассуждал о необычном морском воздухе Рива и его переменчивой погоде. Словом, вел себя совершенно непривычно.

— Дориан, — тихо обратилась я к нему, дождавшись паузы в его длинном монологе, — зачем на самом деле вы меня сюда привели? Мы кого-то ждем?

— А вы действительно умны, Вифания, — улыбнулся Зорак.

— И кто же это будет?

— Увидите. Очень скоро.

Третий участник трапезы явился к столу сразу после того, как официантка поставила перед нами тарелки с салатами и запеченным мясом.

— Добрый день, — раздался вдруг за моей спиной знакомый голос. — Позволите к вам присоединиться?

Я обернулась и увидела Ларена Шета.

— Присаживайтесь, Ларен, — со вздохом сказала я.

Зорак лучезарно улыбнулся.

— Очень рад видеть вас, Вифания, — произнес Шет, занимая соседний стул. — Я смотрю, поклонников у вас с каждым днем становится все больше и больше.

Я фыркнула.

Кондитер махнул рукой официантке, и та поставила перед ним чашку кофе и тарелку с таким же запеченным мясом, как и у нас.

— Знаете, Вифания, — продолжал Шет, — я искренне советую вам быть осторожнее с этим поклонником. Очень уж у него неоднозначная репутация.

— Что вы говорите! — делано удивилась я.

— Да. Вчера, к примеру, этот господин настойчиво добивался встречи со мной. А не добившись, придумал хитрый план, как залучить меня к себе.

— Как видите, господин Шет, мой план удался, — снова улыбнулся Зорак. — Выходит, слухи правдивы и вы действительно без всяких разговоров придете туда, где появится Вифания Хозер.

Та-а-ак…

— Значит, у нас тут не простой обед, а ловля на живца? — с легким недовольством спросила я.

— Вроде того, — невозмутимо кивнул Дориан.

— И чем же я обязан такому пристальному вниманию спецслужб? — невинно поинтересовался Ларен.

— Хочу предложить вам временное сотрудничество, господин Шет.

Руководитель теневого дома удивленно приподнял бровь.

— Госпожа Хозер очень скромная женщина и, видимо, постеснялась привлечь вас к расследованию, — продолжал Зорак. — Я же говорю открыто: нам сейчас нужна помощь всех структур, в том числе незаконных.

— Вы, кажется, что-то путаете… — начал Шет.

— От лица своей организации могу гарантировать вам и вашим людям полную неприкосновенность на время расследования и еще целый год после него. Более того, после поимки террористов Тайная канцелярия забудет о неприятностях, связанных с розовым камнем и синими птицами. Вы ведь понимаете, о чем я говорю?

Ларен, очевидно, понимал, потому как взгляд его стал заинтересованным, а сам он слегка подался вперед.

— Что же от меня требуется, господин Зорак?

— Помощь, господин Шет. Вы ведь в курсе, что завтра в Риве открывается собачий фестиваль?

— Разумеется.

— Мне нужно, чтобы кто-то контролировал его изнутри. Следил за фактической численностью животных, владел информацией о каждом человеке, который пожелает купить себе метиса или породистого пса, знал, какова дальнейшая судьба этого самого пса хотя бы в течение одной следующей недели.

— А что, УСП среди местного населения агентов больше не вербует? — насмешливо поинтересовался Ларен.

— Агенты есть, — ответил Зорак. — Но их недостаточно. Дело же, господин Шет, очень серьезное. Судя по некоторым данным, руководит всем этим оркестром весьма высокопоставленная личность, и поймать эту личность можно только за руку. Поэтому у нас есть много причин обезвредить заговорщиков до того, как случится фейерверк. Вы нам поможете, Ларен?

Шет посмотрел на меня. Улыбнулся.

— Конечно, помогу, господин Зорак. Но мне недостаточно ваших устных гарантий.

— Мы оформим все необходимые охранные бумаги, — кивнул сыщик. — Уже сегодня я отправлю вам курьера с документами.

— Отлично, — кивнул Шет. — Подробности нашего сотрудничества обсудим в приватном разговоре сразу после того, как я познакомлюсь с вашим курьером.

Пока они общались, я молча ела салат и внимательно слушала их разговор. Стратегия Зорака мне была понятна, более того, я была совершенно с ней согласна. Действительно, кто лучше членов теневого дома сможет отследить подробности махинаций, которые будут происходить во время фестиваля? Честно говоря, я и сама думала о том, чтобы обратиться за помощью к нашему кондитеру, однако до последнего надеялась, что удастся справиться своими силами. Тем более мне нечем расплатиться с Лареном за его услуги. Это Зорак мог предложить ему что-то важное и стоящее, у меня же Шет в качестве платы мог потребовать такое, что мне бы совсем не понравилось.

Между тем поступок Дориана меня несколько напряг. Зачем было вести меня в ресторан и непонятно для чего разыгрывать спектакль с чудесным преображением? Можно было рассказать о своих планах, и я бы просто позвонила Ларену и договорилась с ним о встрече. Вряд ли кондитер отказал бы мне.

Господину сыщику нравится выманивать теневых лидеров из их нор? На здоровье, конечно, вот только по отношению ко мне все это действо выглядит как самое банальное неуважение.

Ларен допил свой кофе, расплатился с официанткой, поцеловал мне руку и удалился.

— Вы довольны? — поинтересовалась я у Зорака.

— Вполне, — кивнул он. — Имея такую поддержку, можно чувствовать себя почти спокойным.

— Вы доверитесь преступникам?

— Ни в коем случае, Вифания. У меня нет никакой гарантии, что Шет никак не связан с нашими собаководами. Однако то, что я пообещал от имени Тайной канцелярии, без сомнения, даст ему стимул хотя бы немного облегчить нашу работу.

— Мне вы тоже не доверяете, Дориан?

— А у меня есть для этого основания? — хитро спросил он.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Видимо, есть, раз уж вы не соблаговолили сообщить мне, для чего именно мы идем в это заведение.

— Вифания, только не говорите, что вы на меня обиделись.

— Я и мои ребята привыкли работать в команде, господин Зорак. Если вы желаете вести это дело вместе с нами, извольте следовать отлаженной системе. Если нет — пишите рапорт руководству, отстраняйте нас от расследования, приглашайте сюда своих коллег и работайте так, как привыкли вы.

— Значит, все-таки обиделись, — усмехнулся Дориан.

Я равнодушно пожала плечами.

— Думайте, что хотите. Если бы вы рассказали мне о планах относительно Шета, ваша встреча состоялась бы еще вчера. У меня есть его номер телефона, и он еще ни разу не отказал в помощи.

Зорак удивленно приподнял бровь.

— Вы любовники? — прямо спросил он.

Я сощурила глаза.

— Не очень корректный вопрос, Дориан.

— Простите.

— Нет, мы не любовники. Ларен мне симпатизирует и поэтому иногда соглашается отвечать на мои вопросы.

Взгляд сыщика стал внимательным и колючим.

— Я никогда не верил в роковых женщин, — задумчиво произнес он. — Тех, которые одним взглядом способны ставить мужчин перед собой на колени. А теперь вижу, что они все-таки существуют.

— Я никого не ставлю перед собой на колени. Мне это не нужно.

— Вот именно, — кивнул Дориан. — Поэтому они склоняются перед вами сами.

Когда мы выходили из ресторана, на мой мобильный телефон пришло смс от Шета.

«Хороший получился обед, не правда ли? Сегодня вечером я позвоню вам, и мы его обсудим».

— Не сердись на него, Ви. Серьезно. Зорак как каприз погоды — такой же непредсказуемый и почти неподвластный человеческой логике. Ты ведь не обижаешься на дождь или снегопад, верно?

— Не обижаюсь, — вздохнула я, поудобнее устраиваясь в кресле и накрывая ноги пледом. — И на Дориана тоже не обижаюсь. Дерек, я просто не понимаю, для чего и для кого нужно было устраивать цирк с рестораном и превращением в добряка-весельчака. После обеда, к слову, он снова работал молча, а если и говорил, то только по делу.

— Знаешь, в Лиаре у Зорака очень неоднозначная репутация. — Голос Хозера в телефонной трубке звучал тихо и задумчиво. — Говорят, он не только отличный сыщик, но и хороший актер. Настолько хороший, что многие черты его характера — загадка даже для тех людей, которые проработали с ним бок о бок много лет. Ты говоришь, что Зорак — мрачный молчаливый тип, а в моем окружении он известен как скрупулезный, дотошный зануда. Дориан все время играет, Ви. Возможно, его желание быть для всех разным как-то обосновано с профессиональной точки зрения, а может, он просто заигрался и уже не может остановиться.

— А как Зорак общается с тобой?

— Почти никак, — фыркнул Дерек. — Мы видимся только за завтраком и за ужином. Потом он либо отправляется в свою комнату, либо идет гулять. Идеальный гость — его не видно и не слышно. Кстати! Он сегодня спрашивал о тебе.

— Да? И что же его интересовало?

— Как ты живешь. Какие у нас с тобой отношения. И прочее в таком духе.

— Не очень деликатные вопросы.

— Что ты! Он расспрашивал осторожно. Так, чтобы ни один вопрос не прозвучал обидно или двусмысленно.

Я хмыкнула.

— И зачем ему это?

— Думаю, ты сумела произвести на него впечатление, — нарочито небрежно сказал муж. — И заинтересовать.

Я закатила глаза.

— Ладно, бог с ним. А что сегодня интересного было у тебя?

Я проболтала с Дереком почти два часа. Когда нажала на кнопку сброса, мои уши были красными, как помидоры.

Однако вернуть себе нормальный цвет им явно было не судьба — спустя ровно одну минуту телефон зазвонил снова.

— Добрый вечер, Вифания.

— Добрый, Ларен.

— Вот, звоню, как и обещал.

Глубоко вздохнула.

— Ларен, я бы хотела перед вами извиниться.

— За что? — удивился он.

— За своего коллегу. У него собственные методы работы и профессиональные привычки, которые могут показаться странными.

— Вам не за что извиняться, Вифания. Меня странностями не удивить и не испугать. К тому же беседа с господином Зораком проходила в вашем присутствии, а вас я всегда рад видеть.

Вот и хорошо.

— Теперь о том, о чем я хотел с вами поговорить. Завтра у нас с вами день X.

— Участники фестиваля начали приезжать уже сегодня. Мой маг вечером доложил, что в Рив прибыли три собаковода с питомцами.

— Ничего подозрительного в этих собачках господа волшебники, конечно, не обнаружили.

— Естественно. Контрабандисты наверняка приедут в составе общей толпы.

— Вифания, а вы уже знаете, где террористы хранят круч?

— Я знаю только то, что рассказали мне вы, — про самое видное место.

— Тогда я дам вам еще одну подсказку. Пресловутое видное место находится на торговой площади.

Кто бы сомневался.

— Это точно?

— Вроде да. По крайней мере, так сказал мой заколдованный коллега.

— Ларен, наши поисковики изучили там каждый сантиметр и никаких тайников не обнаружили. Даже намека на них не нашли.

— Маги смотрели?

— Разумеется.

Магам, чтобы увидеть скрытое, надо хотя бы примерно знать, в какую сторону смотреть, поэтому толку от них было немного.

— Что ж, продолжайте искать. Я подключу к вашим поискам своих людей. Некоторые из них большие специалисты по тайникам.

Не сомневаюсь.

— Ларен, я очень благодарна вам за помощь. И за сознательность. Когда дело касается таких опасных случаев, очень важно, чтобы против них объединилось как можно больше единомышленников.

Несколько секунд Шет молчал, будто раздумывая, что мне ответить.

— Знаете, Вифания, — медленно начал он, — если быть честным, на этих случаях я мог бы заработать кучу денег. И мне, по большому счету, плевать, кто именно будет сидеть на троне — Георг Первый или кто-то другой. Мой бизнес не зависит от правящего режима.

— Если это идет в ущерб вашим финансовым интересам, зачем вы нам помогаете, Ларен?

— Потому что я против войн и революций. И уже говорил об этом, Вифания. А еще потому, что этим расследованием занимаетесь вы, и мне хочется вам помочь.

Мои губы сами собой растянулись в улыбке.

— Спасибо, Ларен. Я очень ценю ваше внимание и заботу. Только знаете, я не уверена, что смогу равноценно за них отплатить.

— Не надо об этом беспокоиться. Плата мне не нужна.

В самом деле? Что-то я не припомню, чтобы глава теневого дома занимался благотворительностью. Интернат Святой Лары не в счет.

— Вы серьезно?

— Да.

— Знаете, господин Шет, я вам не верю.

— Напрасно.

— Почему же?

— Потому что… — Он запнулся, а йотом коротко вздохнул. — Потому что я люблю вас, Вифания.

У меня внутри что-то испуганно екнуло. Повисла тишина.

Они сговорились?

Время шло. Шет молчал. Я тоже.

Господи, Ларен! Что мне вам на это ответить? Сейчас, да еще по телефону.

Но он, похоже, ответа и не ждал. Помолчал еще пару секунд, словно давая мне возможность обдумать услышанное. А потом сказал, тихо и нежно:

— Доброй ночи, Вифания.

И повесил трубку.

На следующее утро встречать участников фестиваля я отправилась вместе с Лео. Стражей, призванных обеспечить безопасность породистых собак и их предприимчивых хозяев, на телепортационном вокзале было много, и примерно треть из них составляли ребята Вайлера Бадда.

Мы с Леонардом выказывать свою принадлежность к ривскому УСП не стали и просто смешались с толпой зевак, желающих поглазеть на животных раньше всех остальных жителей города.

Я смотрела на людей, спешащих по своим делам или праздно слоняющихся по залу, и чувствовала тихое умиротворение. Неожиданное признание Шета вчера выбило меня из колеи, затмив все тревоги по поводу грядущей доставки круча.

Меня вполне устраивали полудружеские отношения с нашим криминальным кондитером, и менять их на что-то другое пока не хотелось. Моему женскому самолюбию, конечно, были приятны и его ненавязчивое внимание, и волнующие взгляды, однако слова Шета, намекающие на его отношение ко мне, я всегда старалась пропускать мимо ушей.

Ну, в самом деле, какая из нас может получиться пара?

С одной стороны, иметь спутником жизни такого надежного заботливого мужчину, как Ларен, — великое счастье. С другой принимая во внимание противоборство сфер наших интересов, счастье это долгим быть не может. Даже если предположить, что я отвечу на его чувство — и ради наших отношений мы откажемся от своих должностных обязанностей. Нас просто не оставят в покое бывшие коллеги. Ни его, ни меня. Потому что не бывает ни бывших стражей, ни бывших бандитов. Особенно если учесть, что мы оба знаем слишком много интересного, чтобы просто так сойтись и жить долго и счастливо.

Как бы то ни было, а мысли в моей голове роились долго и категорически не давали возможности настроиться на что-нибудь другое.

И вот сейчас их медленно, но ощутимо сменяло легкое волнение, которое всегда появляется во время ожидания большого и важного события.

Собаководы начали прибывать в десять часов утра. Первыми из воронки портала вышли королевские кинологи с мягкими переносками, из которых виднелись крошечные мордочки собачек ее величества. Следом за ними потянулись остальные.

На процедуру досмотра каждого участника фестиваля работники вокзала тратили не более пяти минут. Сверялись со списками конкурсантов, сканировали протянутые собаководами документы, пропускали людей и их животных еще через один магический сканер, а потом направляли в расположенную тут же боковую дверь. За этой дверью их должен был встретить один из организаторов фестиваля, чтобы затем проводить к такси, которому надлежало отвезти их в гостиницу.

Мне было хорошо видно, как пристально служащие, проводящие магическую обработку данных, рассматривают собак. Причем особое внимание обращают на крупных, которые, пристегнутые к поводку, смирно шли рядом со своими хозяевами. Несколько раз эти «служащие» что-то отмечали в списках и делали пометки в блокнотах.

— Они фиксируют тех псов, у которых в биополе заметны следы магической активности, — тихо объяснил мне Лео.

— Ты тоже видишь эти следы?

— Конечно. На самом деле, Ви, чары есть на абсолютно всех этих собаках, влоть до комнатных крысообразных. Ты знаешь размер призового фонда фестиваля? Вот! Конкурентов-то никто не отменял, а нечестных конкурентов тем более. Где гарантия, что твою животину случайно не отравят или не переломают ей лапы? Эти хозяева явно не пожалели денег, чтобы защитить своих питомцев.

— Кого же тогда отмечают наши чародеи?

— Тех, у кого магический след имеет самионовую окраску с вкраплениями бероновых линий… Знаешь, это долго объяснять. Короче, тут имеются собаки, у которых биополя особенно отличаются от общей массы. Вот их-то и берут на заметку.

Понятно. В общих чертах.

Сама же я ничего подозрительного в прибывающих конкурсантах не видела. Обычные люди с обычными животными. Волнуются, спешат, как и положено перед большим мероприятием. Впрочем, меня интересовали далеко не все участники собачьего фестиваля, а только те, о которых мы несколько дней назад разговаривали с Алефом.

Владельцы трех крупных лиарских питомников появились спустя час. Они вышли из портала один за другим. Вышли гордо, улыбаясь и не выказывая ни капли волнения. Собственно, глядя на их животных, становилось ясно, что волноваться этим людям действительно не нужно — псы, породистые, с блестящей шерстью и сытым взглядом, привыкшие к выставкам и вниманию, шагали поистине с королевским достоинством.

При этом мне показалось, что как минимум три зверя вели себя не так, как остальные.

— Посмотри, — тихо сказала я Леонарду, — похоже, вон те собаки чувствуют себя не очень хорошо. Они будто заторможенные.

— Словно недавно отошли от наркоза.

Мы с Лео обернулись.

— Привет, папа, — широко улыбнулся маг.

— Привет, сынок, — улыбнулся в ответ Дерек, втискиваясь между нами. — Отлично выглядишь.

— Спасибо, — довольно сказал Лео и поправил воротник ядовито-фиолетовой рубашки.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась я у мужа.

— Пришел взглянуть на собак, — ответил Хозер, решительно обнимая меня за талию. — Знаешь, жена, я ведь тоже теперь участвую в фестивале.

— В качестве кого? — удивилась я.

— В качестве спонсора. Вчера подписал с организаторами последние бумаги. Ты ведь понимаешь, когда дело касается денег, и бухгалтерия, и юристы начинают работать быстро и слаженно, поэтому все нужные документы для меня подготовили в мгновение ока. Кстати, Ви, я подумываю о том, чтобы приобрести для тебя парочку породистых собак. Куплю любых, только выбирай.

Дерек, ты просто умничка.

— Здорово, — кивнула я. — Видишь, муж, тех заторможенных псов?

— Да.

— Хочу их.

— Без проблем.

— Попробуй договориться о покупке завтра, после открытия фестиваля. Теоретически их хозяин должен тебе отказать. Если так и произойдет, немедленно скажи мне. Есть подозрение, что эти трое везут в себе ценный груз.

— Я тебя понял, — кивнул Хозер. — А если мне их продадут, что тогда с ними делать?

— Отвези детям из «Святой Лары». Этих собак воспитывают как отличных сторожей, так что в интернате им найдут достойную работу.

Поток четвероногих друзей человека иссяк только через полтора часа. За это время ни я, ни остальные стражи больше не увидели ни одного подозрительного зверя.

Здание вокзала мы покинули сразу, как закрылась дверь за последним собаководом. Прежде чем выйти на улицу, Леонард сбегал к дежурившим возле телепорта ребятам из маготдела и, пару минут с ними пообщавшись, забрал какие-то бумаги.

— Предлагаю где-нибудь перекусить и пообщаться, — предложил маг. — К нам, кстати, обещали присоединиться Алеф с Алексом и наш мрачный лиарский друг.

— А мне можно с вами пообедать? — осторожно спросил Дерек.

— Думаю, да, — кивнул Лео. — Ты ведь теперь тоже в деле, папа. Мам, ты не против?

— Не против, — ответила я. — Поехали.

Обедали мы в кафе, расположенном напротив нашего отдела расследований.

Появление в нашей компании Дерека Хозера вызвало у моих коллег легкое недоумение, однако вслух никто не поинтересовался, почему, собственно, он здесь находится. «Сыновья» давно привыкли, что на работе я ничего не делаю просто так (раз привела с собой мужа, значит, так надо), Зорак же был, как всегда, невозмутим и на Хозера особого внимания не обратил.

Едва официантка принесла блюда с едой, как к нашему обществу присоединился еще один человек — плотный мужчина средних лет с седоватыми каштановыми волосами, который представился Густавом.

— Меня прислал господин Шет, — прямо заявил он. — Найдется ли у вас для меня местечко?

Местечко конечно же нашлось.

— Итак, — сказала я, когда все, быстро перекусив, приступили к чаю. — Что мы имеем на сегодняшний день?

— В Рив прибыли все участвующие в фестивале собаководы, — начал Леонард. — Как я уже говорил на вокзале, каждый из них укрыл своих животных защитными чарами, однако на некоторых из них были наложены дополнительные щиты. Эти самые щиты видны не всем, и сканер их считать не может.

— Сколько собак было укрыто такими чарами?

Лео сверился с бумагами, которые ему дали «служащие» вокзала.

— Восемь. И знаешь, мам, какое вышло совпадение — все они принадлежат трем лиарским питомникам. Тем самым, о которых Ал собрал много интересных сведений.

Мы переглянулись.

— Фестиваль открывается завтра в десять утра, — добавил Алеф. — Торжественная часть будет длиться около часа, потом пройдут соревнования собак, а после пятнадцати часов каждый питомник откроет выставочную площадку, где любой желающий сможет узнать о родословной собак и купить понравившегося пса.

Теперь переглянулись только я и Дерек.

Больше ничего интересного коллеги сообщить не смогли, поэтому, допив чай, мы разошлись по своим местам.

А дальше события понеслись как на крыльях.

Уже на следующее утро выяснилось, что к активной деятельности приступили не только мы, но и террористы. Ближе к полудню мне позвонил Хозер и сообщил, что покупка «заторможенных» собак не состоится. Причина оказалась объективной — животных уже продали, причем еще вчера, в день прибытия.

— Я решил не ждать пятнадцати часов, — рассказал Дерек. — Мне, как одному из спонсоров мероприятия, положены некоторые преимущества, поэтому попросил продать мне животных еще до открытия фестиваля. Чтобы, так сказать, быть в очереди первым.

— И что?

— Организаторы связались с хозяином, а он заявил, что эти собаки изначально предназначались конкретному человеку. Даже договор купли-продажи показали. Знаешь, кому везли этих псов, Ви?

— Кому?

— Некоему Лукасу Чену.

Опаньки!

Что ж, похоже, мои предположения начинают оправдываться.

Сразу после разговора с Дереком я набрала номер Густава и попросила выяснить, где находятся пресловутые звери. Коллега Ларена Шета сработал весьма оперативно — уже через час он перезвонил и рассказал, что собак держат в загородном доме Чена, однако их там не три, а две.

Это сообщение не на шутку меня обеспокоило. Конечно, можно было допустить, что третий пес содержится в каком-нибудь другом месте, городской квартире Чена, например. Но, учитывая, что все сводилось к одному, допускать такую мысль уже не хотелось.

Третья собака, по всей видимости, была мертва, а капсула с кручем переправлена в место хранения. Конечно, тело породистого пса вряд ли выбросили на помойку или оставили в парке, однако на всякий случай я попросила рядовых стражей проверить городские окраины и зеленые массивы.

Так как от выставочного центра, где проходил фестиваль, до здания нашего отдела было достаточно далеко, мы, не сговариваясь, временно назначили генштабом мой дом — в выходные коллективные обсуждения дела проходили в моей гостиной.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что по-прежнему руковожу процессом расследования, вместо того чтобы уступить место у руля Дориану Зораку. При этом лиарский сыщик не торопился брать бразды правления в свои руки, внимательно и, как мне показалось, с одобрением наблюдая за моими действиями. Он живо обсуждал со мной каждое донесение, строил догадки, а еще по-прежнему носился по городу, с кем-то переписывался по электронной почте, разговаривал по телефону. Последние два действия выполнял, сидя в моей кухне, чем необычайно нервировал Дерека.

На мой вопрос, чем конкретно он занимается, господин сыщик соблаговолил объяснить, что координирует работу нескольких УСП, которые, подобно нам, ищут круч в других городах.

В дни проведения собачьего фестиваля Дориан напоминал мне взявшую след гончую — взгляд его горел, а ему самому явно никак не сиделось на месте.

На месте, впрочем, не сиделось никому — почти все задействованные в расследовании люди проводили время либо в выставочном центре, либо на торговой площади. Результатов нашей деятельности при этом оказалось до обидного мало.

Фестиваль шел своим чередом, публика была в восторге, однако ничего особенного или подозрительного не происходило. Псов более-менее активно начали покупать только в понедельник, причем спросом пользовались в основном лохматые комнатные зверушки. Крупных же брали неохотно, а на собак, взятых нами на заметку, и вовсе почти не обращали внимания.

Этот факт лично меня очень нервировал, потому как выходило, что ценный груз уже доставлен и спрятан, а значит, шансы поймать террористов за руку стремительно уменьшались.

Во вторник утром с фестиваля наконец пришли интересные новости — Каррен Мири оформил продажу одновременно шести больших породистых псов. Густав тут же сообщил: их покупатель — чужестранец, который приехал в Рив специально, чтобы приобрести этих четвероногих сторожей.

— Он объяснил, для чего ему столько собак?

— Конечно, госпожа Хозер. Там были журналисты, они у него сразу же об этом спросили. Он ответил, что живет на островах и занимается выращиванием хлопковых культур. Магией эти растения защищать нельзя, поэтому собаки ему нужны, чтобы наравне с людьми сторожить плантации.

— Когда он повезет их к себе домой?

— Завтра. Я узнал — у него забронировано несколько мест в трюме корабля, который отправляется на юг.

Какая прелесть. Наверняка завтра на борт лайнера поднимутся не шесть собак, а гораздо меньше.

— Алекс, Лео, возьмите вместе с Густавом этого фермера на контроль.

— Будет сделано, мам.

— Госпожа Хозер, — коллега Шета поднял на меня виноватый взгляд, — есть еще одна новость. Не очень хорошая.

Все тут же уставились на него внимательными взглядами. Выходные закончились, но мы по-прежнему вели дела в моей гостиной, оставив здание отдела расследований под присмотром вышедшего из отпуска Дира Штейна.

— Говорите, Густав.

— Помните двух псов, которых приобрел Лукас Чен?

— Да.

— Мои друзья вели наблюдение за загородным домом Чена. Вчера вечером собаки оттуда исчезли.

На пару мгновений повисла тишина… Промухоловили?

— Вы знаете, куда они делись? — спросила я.

— Нет, — покачал головой Густав. — Могу только точно сказать, что дальше забора, которым обнесен коттедж господина чиновника, они не выходили.

Лео хмыкнул.

— Что тут непонятного? Капсулы вынули, собак закопали. Густав, к господину чиновнику в течение этих выходных приезжали гости?

— Да, человек пять, не меньше.

— Ну вот. Наверняка среди них был тот, кто умеет разделывать звериные туши.

— Фу, как мерзко, — поежилась я.

Маг пожал плечами.

— Плохо мы с вами работаем, господа, — медленно произнес ранее молчавший Зорак. — Есть информация, что теракты готовят еще в четырех городах, помимо Рива. И там расследование идет куда успешнее, нежели у нас. По крайней мере, там уже примерно знают, где террористы хранят круч.

— Так и мы об этом знаем примерно, — ответила ему я. — Дориан, нам уже давно сообщили, что ривский склад взрывчатки — на Старой площади. Но там ничего нет! Понимаете? Ни-че-го.

Я взяла с полки папку со свежим отчетом ребят из поискового отдела, вынула стопку недавно сделанных фото, бросила их перед Зораком на стол.

— Поисковики уже сто раз обшарили площадь вдоль и поперек. Я лично вчера полдня ползала с ними по брусчатке, искала лазы, тайники и прочее. Нам даже коллеги господина Густава ничем помочь не смогли! Нет там склада. Просто нет.

— Вифания, — вдруг подал голос Хозер, который забросив все свои дела, сидел в гостиной вместе с моими «сыновьями». — А эту штуку вы проверяли?

Все повернулись в его сторону. Дерек держал в руках фотографию, на которой была снята торговая площадь вместе с куском «ценного» камня, изображавшего морской пейзаж.

— Проверяли, — отмахнулась я. — Постамент просканировали сразу. Это цельный камень и никаких тайников в нем нет.

— Я говорю не про постамент, — покачал головой муж. — А про сам памятник с мозаикой. Вы смотрели, что находится внутри него?

Мои «сыновья» переглянулись. Фыркнули.

— Дерек, — снисходительно сказала я, — этот, с позволения сказать, памятник — огромный тяжеленный монолит, который невозможно…

— Почему вы думаете, что это монолит? — перебил меня Хозер.

Все переглянулись еще раз.

— А что, это не так? — удивился Алеф.

— Нет, конечно. Посмотрите! — Дерек взял в руки другое фото, на котором памятник был виден лучше. — Этот камень называется липирид. Несколько столетий назад его использовали для облицовки зданий и других сооружений. У него очень интересная структура — мелкая, но при этом достаточно прочная, чтобы выдержать дождь, снег и прочие погодные капризы. Его раньше добывали на юге Заринора, пока не изобрели другие, более дешевые облицовочные материалы. У липирида характерный серо-голубой оттенок, так что ваш памятник совершенно точно изготавливали с его применением.

Мы смотрели на Хозера во все глаза. Я совсем забыла, что Дерек еще и каменщик!

— Одно время липиридом было модно облицовывать монументы. Саму скульптуру делали из папье-маше — бумаги, опилок, старых тряпок. Обмазывали все это специальным составом, сверху накладывали липирид — и все, памятник готов. В колледже нам рассказывали, что такие фигуры внешне выглядели очень громоздкими, но на деле были легкими и при желании могли переноситься с места на место. Много лет назад они во всех городах стояли. Потом их везде демонтировали.

— А у нас оставили, — прошептал Леонард.

— Возможно, ваш монолит внутри полый, ребята, — сказал Дерек. — И вы зря относитесь к нему с таким пренебрежением. Этот монумент уникален, таких больше нет нигде. И не будет — технология облицовки липиридом уже давно забыта.

Повисла тишина. Лично у меня было ощущение, будто я получила по голове большим пыльным мешком.

— По-моему, папа, ты только что всех нас сделал, — восхищенно сказал Леонард.

— Погодите, — вдруг подал голос Алекс Вин. — Что-то я не понял. Поисковики уже который день протирают своими коленками площадь и ни разу не обратили внимание на сам памятник? Как такое могло быть?

— Элементарно, мой недоверчивый друг, — усмехнулся Лео. — Во-первых, никому в голову не пришло, что каменюка может таить в себе подвох. Она же такая большая и цельная! Во-вторых, наши взрыватели наверняка наложили на нее пару-тройку отворотных заклятий. Ну ты знаешь — это когда ходишь рядом с предметом, но в упор его не замечаешь. Увидеть искомый предмет через такую завесу волшебства можно только тогда, когда знаешь, куда надо смотреть. А наш памятник, как я уже сказал ранее, ни у кого сомнений не вызывал.

— Хорошо, — согласился Алекс. — Тогда объясните мне, пожалуйста, почему наши коллеги, которые ползают вокруг этого монумента днем и ночью, не увидели рядом с ним ни одного подозрительного человека?

— Подозрительных людей там было пруд пруди, — ответила я. — На площади всегда ходит много народу. Но ты прав, Алекс. Кто-то наверняка подходил к камню, открывал тайник, складывал туда капсулы с кручем. Лео, отворотные чары могут быть такими сильными, чтобы подойти к предмету незамеченным в присутствии большой толпы?

— Обычно нет, — задумчиво сказал наш волшебник. — Нужно проверять, мам. На мой взгляд, тут два варианта: или кроме отворота там наворочена еще куча всякого колдовства, или же наш папа не прав и никакого склада в памятнике нет.

— Тогда давайте проверим, — вклинился в разговор Зорак. — Поедемте на площадь!

Мы приехали туда втроем — я, Лео и Зорак. Остальные члены генштаба, дабы не привлекать особого внимания публики, остались у меня дома в ожидании новостей.

Людей на площади, как и всегда, было много. Собственно, это и неудивительно — в домах, стоявших по ее периметру, находилось много старых кафе и антикварных магазинов.

Когда до фальшивого монумента оставалось не более десяти метров, Леонард вдруг побледнел и схватился за голову.

— Лео, — обеспокоенно позвала его я, — что с тобой?

— Твою мать! — с чувством ответил маг. — Честное слово, мам, я такое вижу в первый раз.

— Чары?

— Слоев двадцать, не меньше. Ох… Чего тут только нет!

Он прищурил глаза, стал шевелить губами, словно что-то подсчитывая.

— Лео!

— Сейчас, мам. Так… Восемь… Нет, погоди. Одиннадцать… Одиннадцать отворотов! Один, два, три… Шесть охранных щитов, три ментальных оповещалки… Обалдеть! Короче, мам, это и есть склад.

Здорово.

Только теперь у нас есть еще одна проблема.

— Если на нем столько заклятий, значит, подобраться к нему незаметно для заговорщиков мы не сможем, — задумчиво пробормотал Зорак.

Вот-вот.

— Конечно, — кивнул Лео. — Незаметно тут даже мышь не проскочит. Хотя, знаете, господа коллеги, как по мне, так делать что-то незаметно нам уже особого смысла нет. И поисковики, гуляющие вокруг памятника, и Алеф с Алексом, которые свели с господами «ответственными» личное знакомство, наверняка уже давно привлекли внимание террористов.

Разумеется. Какими бы взрывники ни были уверенными в себе, а интерес со стороны УСП вряд ли упустили из виду. Наши ребята, конечно, и площадь осматривали, и знакомиться с общественниками ходили под невинными предлогами, которые официально ни к какому теракту отношения не имели, однако сохранить в этом деле абсолютную секретность было просто нереально.

— Предлагаю вернуться к остальным и обсудить план действий в более спокойной обстановке, — усмехнулась я. — А то стоим мы с вами, ребята, посреди площади, как три дурака. На нас уже прохожие оборачиваться начали.

Дома нас встретил веселый смех ребят и свежесваренный кофе с плюшками из ближайшего кондитерского магазина. У меня почему-то сложилось впечатление, что Дерек, Алекс и Алеф ходили за вкусняшками вместе. По крайней мере, зайдя в гостиную, мы застали их живо обсуждающими какую-то явно очень интересную тему. Причем говорил в основном Дерек, а Густав и мои «сыновья» его слушали и время от времени, хихикая, вставляли в рассказ свои реплики. Беседа их явно была далека от темы заговора и террористов.

Дориан, услышав смех, нахмурился, а я порадовалась. Присутствие моего мужа на собраниях нашего генштаба хоть и не вызывало у ребят возражений, но воспринималось совсем нерадостно. Видимо, мальчики никак не могли простить Хозеру тот факт, что два с лишним года он полностью игнорировал мою персону.

— Развлекаетесь? — ядовито поинтересовался у них Зорак.

— Развлекаемся, — спокойно ответил Дерек. — Какие новости?

— Ты был прав, папа. — Лео плюхнулся на диван и цапнул верхнюю плюшку из горки, лежавшей в тарелке на моем журнальном столике. — Камень укутан целым коконом сильных заклинаний. Причем таких сильных, что подойти к нему незаметно в принципе невозможно.

— Круто! — восхитился Алекс. — Склад нашли. Что будем делать теперь?

— Ловить на живца, — предложила я. — Если завтра иностранец, купивший на фестивале собак, отправляется на свои острова, значит, сегодня тайник должен пополниться еще несколькими капсулами круча. Предлагаю выставить наблюдателей на площади и возле гостиницы, в которой остановился этот человек. Что скажете, Дориан?

— Я с вами согласен, — кивнул Зорак.

— Тогда действуем следующим образом. Лео, связывайся с Вайлером, объясняй ситуацию и проси у него боевых магов для дежурства на площади. Алекс, отправляйся к рядовым стражам. Я сейчас позвоню их кеану и попрошу людей для наблюдения за гостиницей. Густав, нам понадобится и ваша помощь тоже.

Коллега Шета понятливо кивнул.

— Скорее всего, заговорщики будут прятать капсулы, когда стемнеет, — сказал Зорак. — Чар на памятнике, конечно, много, однако есть ли смысл открывать тайник, когда на улице много народу?

— Это понятно, — кивнула я. — Но посты расставлять нужно оперативно. Мало ли что наши террористы учудят в последний момент!

— Ви, а что делать с Синненом, Ченом и Мири? — спросил Алеф.

— Ничего, — пожала я плечами. — Нам пока нечего им предъявить, кроме подозрений и домыслов. Однако совсем без внимания их оставлять нельзя. Проследи за тем, чтобы господа «ответственные» на протяжении этих суток оставались в городе.

Алеф кивнул.

Мужчины допили кофе и потянулись к выходу. Вместе с ними ушли и Зорак с Хозером. Первый заявил, что ему необходимо о чем-то поговорить с Густавом, второй — сославшись на какие-то дела.

Остаток дня у меня прошел в нервном напряжении.

Из дома я переместилась обратно в свой рабочий кабинет и, чтобы как-то переключиться, занялась скопившейся бумажной работой. Потом выслушала отчет Дира о вчерашнем дне и впечатления о его семейном отпуске. Затем — жалобы Шеридана на просроченные реактивы.

Все эти текущие дела проходили передо мной этаким фоном, как кино, которое смотрят рукодельницы во время своих занятий. Вроде бы все понятно, а голова при этом занята другим.

Несколько раз мне по очереди звонили Алекс и Лео — докладывали о том, что все посты расставлены и теперь дело только за нашими террористами.

Как и предполагал Дориан, заговорщики в течение дня подходить к каменному памятнику не торопились, очевидно, дожидались темноты.

Домой я поехала, когда небо начало темнеть и на город стали опускаться сумерки. Однако стоило войти в дом и переобуться в домашние тапки, как мне снова позвонил Леонард.

— Приезжай на площадь, мамуля, — воодушевленно прошептал он в трубку. — Мы загнали какого-то зайца. Сейчас будем брать.

Лео встретил меня прямо на автостоянке, расположенной неподалеку от площади.

— Взяли? — сразу спросила я, выйдя из машины.

— Взяли, — кивнул маг. — И тут же заморозили. Пойдем, посмотришь на нашего зайца.

— Тайник уже открыли?

— Нет, больше не делали ничего. Бадд сказал ждать тебя.

— Хорошо. Посторонние на площади есть?

— Нет. Как только этот мужик подошел к памятнику, мы сразу поставили защитный контур. Населению сказали, что проводим учения.

Вот и замечательно.

Когда мы, миновав серебристую дымку, отгородившую центральную часть площади от остальной улицы, подошли к лже-монументу, перед моими глазами предстала чудесная картина. Метрах в трех от памятника стоял высокий худощавый мужчина. Его правая нога была чуть поднята, будто он собирался сделать шаг вперед, а на лице застыла легкая улыбка человека, который только что завершил последние дела и может со спокойной совестью отправляться домой. Мужчина выглядел так, будто время для него остановилось и он застыл в нем, как муха в янтаре.

Неподалеку стояла толпа тихо переговаривающихся стражей, среди которых я разглядела Алекса и нашего криминалиста Мэта Логана. Едва приблизилась к «зайцу», от этой компании отделился Вайлер Бадд и быстро направился ко мне.

— Этот тип подошел к камню и вдруг пропал, — на ходу начал объяснять мне младший кеан магического отдела. — А мы с коллегами стояли поодаль и наблюдали. У него в ауре есть печать допуска через все защитные слои, поэтому он с легкостью прошел через каждый из них. Пару минут повозился возле памятника, а потом пошел обратно.

— То есть для обывателей этот мужчина был невидим?

— Да. Его смогли разглядеть только маги. Когда он вышел из зоны действия заклятий, мы сразу его заморозили.

— Ты знаешь, кто он такой?

— Нет. А ты?

— Вижу его первый раз. Могу только предположить, что это один из исполнителей, который, скорее всего, очень далек от главных действующих лиц. Как будем пробираться к тайнику, Вал?

— Очень просто, — улыбнулся Бадд. — Мы, пока тебя ждали, считали с биополя мужчины код доступа через защитные слои. Не поверишь, едва не упарились, пока этим занимались. Поэтому сейчас ты вместе со своими людьми отойдешь в сторонку, а мои ребята попробуют аккуратно размотать весь кокон.

— Они снимут чары?

— Нет, именно размотают. Снять их будет очень тяжело — над защитой явно поработали сильные и умелые маги. Да и нужно ли это? Террористов-то мы еще не поймали. В общем, Ви, расклад такой: пока мои чародеи будут держать защиту разомкнутой, у тебя будет немного времени, чтобы ощупать камень и отыскать тайник.

— Ты можешь хотя бы примерно показать, где он находится? Камень-то большой.

— Конечно, покажу.

— Тогда давайте начинать.

Вайлер кивнул своим ребятам, те сразу же выстроились вокруг памятника полукругом.

Бадд кивнул еще раз, и стражи приступили к разматыванию кокона.

Я всегда с большим интересом наблюдала за тем, как работают маги. У меня самой нет ни капли волшебных сил, поэтому я не вижу ни разноцветных нитей заклинаний, ни колдовских формул, которые они часто чертят в воздухе, что-то друг другу объясняя. Однако это все равно очень забавно — смотреть, как их пальцы складываются в фигуры и делают причудливые пассы, как по вискам течет пот, когда они прилагают почти физическую силу, чтобы раздвинуть невидимые простому обывателю охранные щиты или сломать неведомую преграду.

Кокон заклинаний, наложенных на лжемонумент, разматывали четыре мага. Данное дело явно давалось им с трудом, поэтому в какой-то момент к ним присоединился и мой Леонард. Работа сразу пошла быстрее, и через пару минут нам было объявлено, что путь к памятнику открыт.

— Ребята, у вас есть не больше двадцати минут, — сказал Лео. — Дольше мы эту дрянь не удержим. Поторопитесь.

Вайлер наколдовал кусочек сверкающего «мела» и начертил на задней немозаичной стороне большой круг.

— Тайник где-то здесь.

Мы с Мэтом бросились ощупывать шероховатую поверхность липирида.

Дерек был прав, камень действительно оказался обшит пластинами — широкими и короткими. Правда, подогнаны они друг к другу были так плотно, что казались единым целым.

Минуты бежали, однако дверцу склада нащупать никак не удавалось. По моей просьбе Бадд создал небольшой магический огонек, при помощи которого мы стали внимательно изучать каждый сантиметр обозначенного участка лжемонумента.

Мэт достал свои инструменты — кисточки и крохотные отмычки, которыми принялся быстро и осторожно орудовать на стыках каменных пластин.

— Ничего не выходит, Ви, — расстроенно сказал он. — Я не знаю, как открыть эту штуку.

— Давайте я попробую.

Я обернулась и встретилась взглядом с зелеными глазами своего мужа. Он был одет в джинсы и тонкий свитер, а в руках держал большой пластиковый чемодан.

— Дерек? Что ты тут делаешь?

— Хочу вспомнить боевую юность, — ответил Хозер, решительно отодвигая меня в сторону. — Подвинься, жена.

Он положил свой чемодан на брусчатку, открыл и, немного в нем покопавшись, извлек небольшой деревянный молоток и еще какой-то странный предмет с большими наушниками, чем-то напоминающий медицинский стетоскоп. Хозер надел эти наушники, прислонил к камню кружочек мембраны и принялся осторожно обстукивать липирид своим молотком. Этим делом он занимался буквально три минуты. Потом вынул из кармана маркер и нарисовал с его помощью две едва заметных точки. Молча отобрал у Мэта отмычку, что-то ковырнул. Одна из каменных пластин тут же отъехала в сторону, явив нашей дружной компании небольшое углубление, полное небольших продолговатых предметов.

У меня перехватило дыхание.

— С ума сойти! — восхищенно ахнул мой криминалист.

Дерек, ты — самое настоящее чудо!

— Как муж смог пройти через ваш защитный контур? — зачем-то спросила я у Вайлера, глядя во все глаза на открывшийся тайник.

— Я дал ему пропуск, — ответил маг. — И, как видишь, не напрасно.

Хозер отошел от памятника в сторону и с улыбкой сказал:

— Принимайте работу, госпожа Хозер.

— И побыстрее, — добавил Леонард. — Мы тут чары держим из последних сил.

Следующие пять минут мы с Мэтом занимались тем, что с максимальной осторожностью вынимали из тайника смертоносные капсулы и бережно укладывали их в специальный ящик, который Логан предусмотрительно захватил с собой. Когда последняя из них покинула каменный склад, Вайлер сделал несколько пассов, и тайник снова оказался полным взрывчатки — на этот раз иллюзорной.

— Иллюзия продержится не больше трех дней, — сказал нам младший кеан, наблюдая, как его люди смыкают вокруг монумента кокон защитных заклинаний.

— Ясно, — кивнула я. — Попробуем за это время взять наших подозреваемых.

— Что будем делать с ним? — Вал кивнул на замороженного приятеля террористов. — Отвезем в Управление?

— Нет, — покачала я головой. — Это вызовет волнение среди заговорщиков. Его нужно отпустить. Он ведь не понял, что с ним произошло?

— Нет, для него время стояло на месте.

— Отлично. Лео, возьми у него слепок ауры, потом пробьешь его по нашей базе и узнаешь, кто он такой и где живет.

— Понял, мам.

— Вал, можно ли ему прямо здесь провести магическое сканирование памяти? Или для этого нужны особые условия?

— Вообще-то можно, — неуверенно ответил Бадд. — А разрешение на эту процедуру? У тебя оно есть, Ви?

— А сам ты как думаешь?

— Думаю, нет.

— Я возьму на себя всю ответственность, Вайлер. И сама буду по этому поводу разговаривать с Фурье.

— Хорошо, — кивнул Вал. — Только, Ви, этому парню после сканирования будет плохо. И его друзья быстро догадаются, что у него в голове кто-то покопался.

— Пусть, — решила я. — У нас остается не так много времени, чтобы соблюдать все церемонии.

Бадд кивнул.

— Лео, сделаешь?

— Конечно, — усмехнулся Кари. — Сейчас все будет, мам.

Он подошел к парализованному мужчине, положил ладони на его виски и застыл. Через минуту сторонник террористов начал бледнеть, а его глаза сами собой стали закатываться.

Леонард отпустил его голову, снимая магическую заморозку. Мужчина охнул и повалился на бок.

— Эй, приятель, тебе плохо? — как ни в чем не бывало, воскликнул Лео, склонившись над ним и, очевидно, имитируя случайного прохожего. — Кто-нибудь, вызовите врача!

Пока Дерек звонил медикам, а стражи из маготдела снимали защитный контур, Вайлер накинул на ящик с кручем чары невидимости, и они вместе с Мэтом повезли его к экспертам нашего УСП.

— Что будем делать дальше? — тихо спросил у меня муж.

Я посмотрела на него, улыбнулась:

— Поехали домой.

Вместо того чтобы отправиться в Рендхолл, Дерек приехал ко мне. На автомобильном перекрестке мы, не сговариваясь, свернули к моему дому и, с трудом втиснувшись на одно парковочное место, поставили обе машины рядом.

— Будешь ужинать? — спросила я у Хозера, открывая калитку.

— Буду, — кивнул он.

Разогревали еду и сервировали стол вместе. Совсем как несколько недель назад — до того момента, как я попросила мужа переехать в поместье. Усаживаясь напротив него за стол, я вдруг осознала, как не хватало мне все это время домашних уютных ужинов. Совместных трапез за это время у нас случалось много, но ни одно кафе, ни один ресторан такую теплую, почти семейную атмосферу создать, конечно, не могли.

— Как ты оказался на площади? — спросила я у Хозера.

— Я подумал, что вам наверняка придется искать тайник вручную, — ответил Дерек. — А твои криминалисты вряд ли знают о структурных особенностях липирида. Мне же они более-менее известны. Поэтому я сначала немного освежил свои знания об этом минерале, а потом съездил в строительный магазин и купил кое-какие инструменты, чтобы, если моя помощь все-таки понадобится, обнаружить полость максимально быстро.

— Знаешь, муж, ты — настоящее золото, — искренне сказала я.

— Рад, что ты наконец это поняла, — шутливо подмигнул Хозер.

После ужина я вручила Дереку стопку грязных тарелок и, пока он их мыл, с каким-то особым удовольствием заваривала нам чай.

Пить его мы отправились в гостиную.

— И что будет теперь? — спросил у меня Дерек, удобно устраиваясь на диване.

— Самое интересное, — улыбнулась я, забираясь с ногами в стоявшее рядом кресло. — Завтра Лео расскажет, что именно увидел в голове нашего курьера, на основе этого мы и будем строить свою дальнейшую работу.

— А если в этой голове ничего особенно не хранилось?

— Скорее всего, так и есть. Или же на его памяти стоит блок, как у информатора Ларена Шета. — Я сделала глоток чаю. — Но кое-какие зацепки все равно отыщутся. У нас работают сильные маги, Дерек, они обязательно что-нибудь откопают. В принципе, можно поступить проще. Круч мы нашли, взрыва не будет, а значит, нам ничто не мешает прямо сейчас отправиться к Синенну, Чену и Мири, арестовать их, допросить. Если станут отпираться, провести магическое сканирование со всеми сопутствующими процедурами вроде сбивания блокировки памяти и всего такого прочего. При этом конечно же разразится страшный скандал, однако террористы будут пойманы и обезврежены, теракт, соответственно, предотвращен. Все поют, танцуют и радуются.

— Но недолго.

— Совершенно верно. До следующего теракта. Который, скорее всего, через некоторое время случится где-нибудь в другом месте. Потому что своими грубыми действиями мы наверняка спугнем самого главного, высокопоставленного террориста, а его, как говорит наш столичный сыщик, нужно ловить исключительно за руку. Поэтому действовать придется максимально осторожно и по возможности не привлекая к себе особого внимания.

Жаль только, времени на это не очень много.

— Послушай, Вифания, — задумчиво сказал Дерек, поставив на журнальный столик свою уже пустую чашку. — Правильно ли я понял, что моя небольшая помощь оказалась в этом деле кстати?

— Конечно, — ласково улыбнулась я. — Ты нам очень помог, Дерек. Без тебя склад со взрывчаткой мы бы ни за что не нашли.

По крайней мере, без лишнего шума — точно. Конечно, можно было взять за жабры господ «ответственных», но тогда бы мы наверняка сорвали всю операцию.

— Значит, я заслужил награду? Хотя бы маленькую?

Я подняла на него взгляд. Хозер смотрел на меня очень серьезно.

— Заслужил, — кивнула я. — Конечно, заслужил.

Тоже поставила свою чашку на стол, встала и направилась к нему. Дерек внимательно следил за каждым моим движением.

Подойдя к дивану, я наклонилась, обхватила лицо Хозера руками и горячо поцеловала его в губы.

Сильные руки мужа стиснули мою талию и быстро потянули вниз. Через мгновение я уже лежала под ним на диване, а Дерек страстно отвечал на мой поцелуй. При этом его ладонь жадно скользнула по моему бедру, подняла подол юбки и с каким-то бешеным отчаянием принялась ласкать мои ноги.

Все это — жаркие, почти болезненные поцелуи, страстные прикосновения, от которых горела кожа, наше сбившееся дыхание — было таким умопомрачительно сладким, острым и ярким, что у меня тут же закружилась голова, а низ живота полыхнул огнем.

Я вцепилась в плечи Дерека, изо всех сил прижимая его к себе. Чувства, которые вызывал во мне этот человек, те самые, что я решила надежно спрятать в самом укромном уголке своего сердца, гейзером вырвались наружу, а тело, почти два года мучимое воздержанием, с решительной категоричностью потребовало мужчину.

Пальцы Хозера, быстро скользившие вверх по моим ногам, одетым в тонкий капрон, внезапно добрались до голой кожи. Это прикосновение будто ударило нас обоих током — меня оттого, что рука мужа была совсем рядом с тоненькой тканью белья, Дерека — от сознания, что под юбкой у меня находятся кружевные чулки.

Хозер оторвался от моих губ, прерывисто выдохнул, а потом приподнялся и чуть подрагивающими руками начал стягивать с меня одежду. Я выгнулась, чтобы ему было удобнее расстегивать мою кофточку, а когда она оказалась на полу, тоже приподнялась и буквально сдернула с мужа тонкий свитер и находившуюся под ним белую футболку, а затем потянулась к ремню его джинсов…

Спустя час я, одетая только в пресловутые кружевные чулки, лежала на этом же диване, чувствуя себя полностью обессиленной.

Отблагодарила так отблагодарила!

Дерек лежал сверху, уткнувшись носом в мою шею, тяжело дышал и все никак не мог успокоить частое сердцебиение. Я его понимала — мое сердце тоже рвалось наружу. И это было вполне закономерно — такого яркого и страстного секса лично у меня еще не было никогда и ни с кем.

Мы реально не могли насытиться друг другом, опробовали на прочность все поверхности моей гостиной, едва не сломав при этом декоративный комод, а от сладких судорог, которыми завершался каждый наш сексуальный экспромт, буквально сносило голову.

— Знаешь, я только сейчас понял, какой я идиот, — сказал Дерек, когда немного пришел в себя.

— В самом деле? — улыбнулась я, неторопливо перебирая пальцами его волосы.

— Да. Мне не нужно было отсылать тебя в Рив. Почти три года улетели коту под хвост. — Он посмотрел мне в глаза и хитро улыбнулся. — Ну да ладно. Еще есть время все исправить.

С этими словами муж встал дивана, подхватил меня на руки и понес в спальню, на широкую двуспальную кровать.

…Заснули мы далеко за полночь, успев дважды побывать в душе и на кухне (вернее, на кухонном столе).

Моя голова удобно лежала на обнаженном плече мужа, при этом я ощущала себя как никогда спокойной и умиротворенной. Думать и что-либо анализировать совершенно не хотелось — ни то, что отношения с Дереком теперь явно перейдут в совсем другую стадию (Хозер ясно дал мне сегодня понять, что половая жизнь у нас будет регулярной), ни то, что наш брак консумирован, ни о последствиях, которые, несомненно, за всем этим последуют. Сейчас мне было необыкновенно хорошо, а обо всем остальном я подумаю завтра.

ГЛАВА 13

На этот раз свою традиционную пробежку Дерек пропустил.

Утром я, на удивление свежая и бодрая, проснулась первой. Осторожно выбралась из объятий спящего мужа (который при этом запыхтел и завозился — недовольно, но очень забавно) и тихонько отправилась в душ.

Включила воду и почти десять минут стояла под ее горячили струями, чувствуя себя заново родившейся. Голова была как никогда ясной, а энергия буквально била ключом. Вот это я понимаю — качественно снять стресс!

Когда я вернулась в спальню, Дерека на кровати уже не было, зато с кухни отчетливо слышались шаги и звон посуды.

Однако стоило присесть за туалетный столик и потянуться за расческой, как на мои плечи легли сильные руки.

— Доброе утро, — прошептал мне на ухо муж, а потом щекотно поцеловал в шею.

— Доброе, — хихикнула я, оборачиваясь к нему.

Мои губы тут же были захвачены в плен, нежный и волнующий.

Целовались мы долго. В какой-то момент у меня мелькнула мысль, что на работу я сегодня опоздаю.

— Какая ты сладкая! — с улыбкой сказал Дерек, оторвавшись наконец от моих губ. А потом мягко развернул меня к зеркалу и сам взял расческу. — Позволишь?

Я кивнула и уже через несколько секунд едва не мурлыкала от удовольствия — Хозер перебирал мои пряди осторожно и с явным знанием дела.

— Неужели ты еще и парикмахер? — поинтересовалась я.

— Нет, — улыбнулся муж. — Когда был маленьким, часто расчесывал волосы своей матери. Они были очень красивые — длинные, густые, блестящие. Как у тебя.

Он усмехнулся.

— С тех пор как мама умерла, расческой к женским волосам я больше не притрагивался. До сегодняшнего дня.

Приведя мои кудри в порядок, Хозер отправился в душ, а я стала собираться на работу.

Потом был завтрак — овсяная каша с цукатами, собственноручно сваренная Дереком (к слову сказать, единственное блюдо, которое он умел готовить).

Из дома вышли вместе. Возле автомобилей муж нежно чмокнул меня в кончик носа, после чего мы разъехались в разные стороны, я — на работу, Хозер — в Рендхолл.

Всю дорогу до своего отдела я размышляла.

Честно говоря, сегодня я опасалась, что Дерек заведет разговор о прошлой ночи и о том, как нам теперь жить и общаться дальше. Учитывая его заявление, что разводиться со мной он уже не хочет, это было бы вполне закономерно. Однако на эту тему Хозер не сказал ни слова.

За завтраком мы смеялись и говорили о чем угодно, но только не о наших взаимоотношениях. Правда, муж то и дело бросал на меня странные взгляды, словно желая о чем-то спросить, однако я упорно делала вид, что его внимательных глаз не замечаю, и висевший в воздухе вопрос так и остался незаданным.

За это Дереку я была очень благодарна, потому как обсуждать личную жизнь мне совершенно не хотелось. По крайней мере, пока.

Впрочем, наедине с собой можно быть честной и откровенной.

Понравилась ли мне прошлая ночь? Безусловно. Хочу ли я продолжения? Да, хочу.

На этом все.

Сейчас у меня слишком много дел, чтобы забивать голову еще и своим дурацким супружеством. С Дереком мне легко и хорошо, без него — откровенно тоскливо. Однако если он, хорошо все обдумав, сделает вид, что секс — всего лишь один из видов снятия стресса, я не обижусь. Пусть все идет как идет. Сейчас самое главное — арестовать террористов, а обсудить, как будем жить дальше, мы с Хозером еще успеем.

Зорак пришел на работу раньше меня. Когда я вошла в кабинет, он уже пил кофе и что-то читал в своем магбуке.

— Доброе утро, — поздоровалась я.

— Доброе, — отозвался сыщик, повернувшись ко мне. — До меня поздно вечером дошли слухи о вашей вчерашней операции. Поздравляю, Вифания. Это большой успех.

— Спасибо, — кивнула я. — А чем в это время занимались вы, Дориан? На площади вы так и не появились.

Он улыбнулся.

— А я с Алефом Кином и нашим общим другом Густавом общался с иностранцем, купившим на фестивале стаю собак. Если помните, сегодня утром этот человек вместе со своим зверинцем должен будет отплыть на родину.

— И что? — заинтересованно спросила я.

— Он действительно возьмет с собой на борт шесть собак, Вифания. Но — вот ведь какая неожиданность — все эти зверушки вовсе не громадные сторожевые псы, а маленькие комнатные песики.

Ого!

— Дориан, вы можете говорить прямо?

— Я могу даже изложить мои вчерашние наблюдения на бумаге, — усмехнулся Зорак. — А если серьезно, расклад получается следующий: господин иностранец действительно фермер, владеющий крупной хлопковой плантацией. И в Рив действительно прибыл, чтобы нанять охранников для своих полей. Более того, он их уже нанял — среди его личных документов я нашел договор с одним из охранных предприятий города. На выставку же собак этот фермер отправился из чистого любопытства. Любит, знаете ли, животных, а домашних особенно. Перед тем как пойти на фестиваль, он зашел в одно питейное заведение, дабы пропустить там бокал пива, а после этого пива внезапно решил за бешеные деньги купить себе кучу породистых зверей.

— Чары?

— Скорее всего. Бедняга совершенно не помнит ни того, кто убедил его купить псов, ни самого факта покупки. Его хлопок охраняют люди, и четвероногие сторожа ему совершенно не нужны. Все это время он был уверен, что приобрел именно маленьких собачек — в подарок своим родным и друзьям.

Какая прелесть. Однако здесь у меня возникает один вопрос.

— Дориан, вы проводили иностранному гостю сканирование памяти? — уточнила я.

— Не сразу, — ответил он. — Сначала я с ним просто поговорил. Когда же выяснилось, что фермер ничего особенного не помнит, за дело взялись маги.

Отлично. Значит, теперь мне придется отчитываться перед Фурье сразу за два несанкционированных сканирования. Вряд ли Зорак имел на руках подписанное начальником ривского УСП разрешение на ментальное вмешательство. Впрочем, господин сыщик наверняка даже заморачиваться этими бумажками не стал.

— Выяснили, кому иностранец передал крупных животных?

— Да, — кивнул Дориан. — К нему в гостиницу явились двое мужчин, которые принесли маленьких собачек и забрали больших. Знаете, что самое интересное, Вифания? За ворота гостиницы эти люди псов не выводили. Я пообщался с хозяином этого славного заведения, и он любезно сообщил, что у него в коридоре первого этажа имеется дверь, ведущая в подземный переход, которым, при желании и небольшой плате, может воспользоваться любой человек.

Пообщался? Пытал он его, что ли?

— Этот переход ведет прямиком в парк, — продолжал Зорак. — Мы прошли под землей вместе, а потом Алеф с рядовыми стражами отправился прочесывать заросли и кусты. Сдается мне, Вифания, если вы пригласите его сюда, он сможет рассказать нам что-нибудь интересное.

В кабинет я позвала не только Алефа, но и всех остальных членов нашей расследовательской группы, ибо каждый из моих «сыновей» должен был рассказать что-нибудь важное. По просьбе Зорака первым я велела высказаться Кину.

— Мы прочесывали парк полночи, — сообщил Ал. Собственно, по его бледному лицу и усталым глазам это было понятно и так. — Прошли практически по горячим следам, поэтому кое-что откопать сумели. Судя по всему, капсулы из собак снова извлекали в зарослях. В одном из самых густых секторов парка мы нашли небольшую полянку, явно вырубленную искусственно, а на ней — множество бурых пятен и отпечатков мужских ботинок и собачьих лап. Пришлось срочно вызывать Колина и Лео — без криминалиста и мага было не обойтись.

— Ага, — зевнул в кулак наш штатный чародей. — Я к ним прямо с площади приехал. Мы Колина на поляне с рядовыми оставили, а сами дальше в заросли ломанулись.

— Мы — это кто?

— Я, Ал и Густав. Через самую чащу прошли. Там, знаешь, тропиночка такая удобная обнаружилась, и следов, в том числе магических, на ней было видимо-невидимо.

— И привела эта тропинка, как и в прошлый раз, к автомобильной дороге, — предположила я.

— Точно. Там след стал просматриваться уже не очень хорошо, поэтому мы транспорт вызывать не стали и двинули по нему на своих двоих. Знаешь, мам, что в нашей прогулке было самое интересное? Густав топал уверенно, будто видел этот след вместе со мной. Или, что более вероятно, просто знал, куда мы идем.

— Да, — кивнул Алеф. — Я тоже это заметил.

Та-а-ак…

— Поясните, — попросил Дориан.

— Далеко идти не пришлось, — продолжал Леонард. — Километра через два мы уткнулись носами в большущий дом с высоким каменным забором. Густав наш прямо в лице изменился. Спрашиваю у него: знаешь, кто тут живет? А он — знаю, коллега мой, очень в определенных кругах высокопоставленный.

Наверняка тот самый информатор Ларена Шета.

— Я уже пробил этот дом по базе адресов, — вставил Алеф. — Он принадлежит Бернарду Орли — владельцу сети городских ювелирных магазинов.

— Который вот уже несколько лет является хорошим приятелем Марка Синнена, — широко улыбаясь и едва не потирая руки, добавила я. — Если не ошибаюсь, он систематически жертвует немалые суммы на кормежку и лечение бездомных животных, которых курирует и защищает наш общественник.

— Не ошибаешься, мамулечка, — подтвердил маг. — Но капсулы с кручем в дом этого бандита-ювелира не заносили. Их передали кому-то прямо возле забора — есть серьезное подозрение, что тому тощему мужику, который сделал закладку на Старой площади.

— Личность этого мужчины выяснили? — спросила я.

— Выяснили, — подал голос молчавший все это время Алекс Бин, опуская мне на стол пачку распечатанных бумаг. — Тут два отчета, Ви, — мой и ребят из отдела экспертиз, полистаешь на досуге. Мужчину зовут Оливер Орли, он сводный брат Бернарда Орли. Помнишь размытые портреты, которые Лео извлек из памяти молодого хирурга, вскрывавшего за деньги собак? По всей видимости, этот Оливер — тот самый человек, у которого на лице была крупная родинка.

Все к одному. Надо бы побеседовать с Шетом.

— Лео, а в памяти господина Орли было что-нибудь интересное? — спросил Дориан.

— Пока не знаю, — пожал плечами маг. — Общий слепок я снял, но на нем стоит блок, а я его еще не взламывал. Не успел.

— Серьезный блок?

— Нет. Этот парень явно не очень важная персона и, скорее всего, знает немного. К вечеру вся информация будет извлечена и задокументирована.

Зорак кивнул.

Я взяла бумаги Алекса и быстро пробежала глазами оба отчета, биографию Оливера Орли и заключение экспертного отдела. В последнем текста было немного. Итог срочного исследования был, как и ожидалось, однозначным: в капсулах, извлеченных из тайника на Старой площади, находился круч. Двадцать граммов чистой качественной взрывчатки, аккуратно расфасованной в толстостенные, магически запертые сосуды.

Что ж, можно считать, что полдела мы сделали. Осталось самое главное.

— Алекс, братьев Орли нужно взять под наблюдение, — сказала я, отложив бумаги в сторону. — Особое внимание удели их контактам с Марком Синненом. Алеф, иди отдыхать. Как придешь в себя, поможешь Алексу. Работайте очень осторожно — эти люди находятся на особом положении у главы теневого дома. Лео, занимайся памятью нашего курьера. На все про все у нас около трех суток, пока террористы не догадались, что в тайнике теперь находится иллюзия.

Когда мальчики покинули кабинет, Зорак повернулся ко мне.

— Что скажете, Вифания? — поинтересовался он. — Есть о чем подумать, правда?

Я кивнула.

— Лично мне показалось особенно интересным то, что такие богатые и влиятельные люди, как господа Орли, лично участвовали в транспортировке круча, — сказал Дориан. — Неужели они не нашли возможности сделать это чужими руками?

— Значит, не нашли, — пожала я плечами. — Может быть, Орли мало кому доверяют и потому все важные дела предпочитают делать сами. К тому же богатый и влиятельный из них только Бернард, а сводный братец, скорее, выполняет при нем работу из разряда подай-принеси.

Я протянула сыщику отчет Алекса, тот, не отрывая от меня взгляда, забрал бумаги, при этом как бы невзначай проведя своим указательным пальцем по моему запястью. Я вздрогнула, Дориан бегло улыбнулся.

— Мне интересно другое. О том, что эти предприимчивые родственники отвечают за доставку, транспортировку и хранение взрывчатки, кроме нас наверняка знает еще один человек. Знает давно, однако этими сведениями почему-то решил не делиться. Если не возражаете, Дориан, мне бы хотелось лично спросить у него, с какой целью он скрывал такую важную информацию.

И почему новости о заговорщиках бросал от случая к случаю, как кости бродячей собаке.

— Да, конечно, — понятливо кивнул Зорак.

Он встал со своего места и вышел за дверь. А я вынула телефон и набрала номер Ларена Шета.

Кондитер ответил не сразу. Прежде чем в трубке зазвучал его бодрый веселый голос, я почти минуту слушала длинные гудки.

— Доброе утро, Вифания.

— Здравствуйте, Ларен. Как ваши дела?

— Терпимо. А ваши?

— Мои — чудесно. Как поживает ваш приятель Бернард Орли?

— Орли? Думаю, тоже неплохо. А что?

— Да так. Решила полюбопытствовать, как у него идет бизнес. Он ведь его расширил, не так ли? Теперь кроме продажи бриллиантов занимается перевозкой и складированием взрывчатых веществ.

Шет тихо хмыкнул.

— Вы такая внимательная, Вифания! Бизнес у Орли до последнего времени шел достаточно активно. Сейчас, правда, несколько затих. Поставки, знаете ли, прекратились. Да и бизнес ли это был? Расходов — куча, дохода — ноль.

— А вы очень хороший руководитель, — усмехнулась я. — Знаете обо всех, даже неофициальных делах своих подчиненных. Наверняка давно знаете и со всеми подробностями.

Я услышала, как он глубоко вздохнул.

— Чего вы от меня хотите, Вифания?

— Хочу узнать, почему вы обманули меня, Ларен? — прямо спросила я.

— Я вас не обманывал.

— В самом деле? Помнится, когда рассказали, что нашли среди своих людей «крысу», вы подчеркнули, что имя этой самой «крысы» мне ничего не скажет. Это при том, что я замечательно знаю, кто такой Бернард Орли и чем он занимается. Конечно, это ерунда, я бы на вашем месте тоже не стала называть имя своего проштрафившегося приятеля. Еще мне помнится, вы говорили про наблюдателей, которых приставили к своему информатору, чтобы присматривать за ним и его новым хобби. Я ни за что не поверю, Ларен, что эти наблюдатели не сообщили вам, кто привозил круч, кто его принимал и куда его прятали. А это уже совсем не ерунда — все-таки на кону у нас с вами стояли сотни человеческих жизней. Мне доподлинно известно, что Орли со своим сводным братом являются едва ли не самыми активными организаторами теракта. Вы уже объяснили мне свои мотивы, Ларен, и свое отношение к королевской власти. Но вам ничего не стоило просто сказать, где находится круч. Не придумывать историю с ментальным блоком на памяти вашего подчиненного, не бросать намеки, а просто сообщить, где хранятся эти чертовы капсулы. Вы не были обязаны помогать моему отделу, но все же решили вмешаться в это расследование, договорились с господином Зораком о сотрудничестве. Что вам нужно на самом деле, Ларен?

Несколько секунд Шет молчал. В какой-то момент я даже подумала, что телефонная связь оборвалась, и уже хотела окликнуть своего собеседника, но глава теневого дома заговорил сам:

— Это не телефонный разговор, Вифания.

— Нас подслушивают?

— Нет. Просто это долгая история.

— Я в ближайшие два часа никуда не тороплюсь.

Он тихо усмехнулся.

— У меня нет никакой особой цели, правда. Я просто хотел вам помочь. Но, видите ли, Вифания, с Берни Орли все не так однозначно, как может показаться. В наших кругах он является слишком влиятельным человеком, чтобы просто так сдать его стражам УСП. Вы должны понимать — я в теневом доме вовсе не бог и за свои поступки могу быть привлечен к ответу. Да, я действительно знал больше, чем рассказывал, однако вам сообщил достаточно, чтобы вы поняли, в каком направлении нужно работать. Густав уже рассказал мне, что взрывчатку вы нашли и обезвредили. К тому же, милая моя Вифания, подписывая с Дорианом Зораком соглашение, я лишь обещал предоставить своих людей для наблюдения за собачьим фестивалем и поиском тайника с бомбой.

Ага, и это при том, что сам уже прекрасно знал, где именно находится этот тайник.

— Неужели Орли такая значительная персона, что даже вы опасаетесь с ним связываться?

Шет немного помолчал.

— Вифания, давайте все-таки поговорим с глазу на глаз. Можно прямо сейчас. Я приеду туда, куда скажете.

— Нет, Ларен. Мы будем разговаривать именно по телефону. Впрочем, если вы не хотите отвечать на мой вопрос — пожалуйста. Я все выясню сама.

Мне почему-то показалось, что после этих слов мой собеседник крепче сжал трубку мобильника.

— Вифания, вы меня убиваете. Скажите честно, вы не хотите меня видеть?

— Не хочу, Ларен. Мне очень неприятно сознавать, что человек, который хорошо и правильно рассуждал о вреде терактов и народных волнений, разрешил себе пустить на самотек такое серьезное дело.

Снова повисло молчание.

Нет, я уже давно не наивная дура, которая верит, что все люди — добрые благородные существа и всегда говорят то, что думают. Да и к Шету, честно говоря, я по-прежнему относилась с некоторой настороженностью, однако эта история с недомолвками здорово меня разозлила.

Неужели господин кондитер думал, что я с оружием наперевес явилась бы к Бернарду Орли и, как грубый солдафон, просто заперла его в кутузке? Что не нашла бы способа тихо извлечь круч и тихо продолжить расследование?

Мне было бесконечно жаль драгоценного времени, которое мы потратили впустую, ползая вокруг камня со взрывчаткой, жаль своих ребят, которые работали на пределе сил и возможностей, чтобы предотвратить страшный взрыв. А ведь на горизонте всегда маячил вариант, что круч мы можем вообще не найти. Господи! Да у меня волосы встают дыбом только от одной мысли, что у заговорщиков все могло получиться. В монументе на Старой площади было спрятано достаточно взрывчатки, чтобы превратить в руины половину города. А Шет, зная, где хранятся капсулы, только делал намеки, дабы я знала, в каком направлении нужно работать. И этот человек признавался мне в любви!

Ларен снова глубоко вздохнул.

— Орли приехал в Рив около десяти лет назад. Из Лиары. Поговаривали, что ему пришлось бежать от стражей из-за своих радикальных высказываний и что в столице он носил совсем другое имя. Так это было или нет, я точно сказать не могу, как только Орли появился в нашем городе, в теневой дом пришло распоряжение относиться к нему с уважением и по возможности не беспокоить.

— От кого пришло распоряжение?

— От вышестоящего руководства.

Понятно.

— Бернард вел себя очень хорошо, Вифания. Он быстро завоевал авторитет, наладил бизнес. Знаете, если бы не его самоотвод, главой теневого дома сейчас был бы не я, а он.

Ого! Даже так!

— Мы привыкли ему доверять. Поэтому я был очень удивлен, когда узнал, что Берни начал вытворять в Риве такое… непотребство.

Что ж, теперь многое встало на свои места.

— Благодарю, Ларен. Хочется верить, что сейчас вы были со мной честны.

— Вифания, я был с вами честен всегда. Порой что-то недоговаривал, но лжи никогда не допускал.

— Я все понимаю, Ларен, — бизнес и ничего личного. Не буду больше отнимать у вас время. Всего доброго.

— Погодите! — В голосе Шета явно прозвучало волнение. — Неужели вы так сильно на меня сердитесь?

— Нет, не сержусь.

Я давно ни на кого не сержусь и не обижаюсь. Я делаю выводы.

— Вы очень дороги мне, Вифания. И я не хочу портить с вами отношения.

— Стоит ли об этом беспокоиться? Вы ведь мне ничего не должны, Ларен. Договор у вас только с Зораком, я же больше беспокоить вас не буду. Большое спасибо за сотрудничество.

Я нажала на кнопку сброса. Откинулась в кресле.

Вот почему у меня на душе так гадко?

Он ведь действительно ничего мне не должен и при этом сделал много хорошего: и машину починил, и в рестораны водил, и булками каждое утро кормит. А я, неблагодарная сволочь, еще с претензиями пристаю и чего-то требую — это от человека-то, который находится на совсем другом социальном полюсе.

Да уж. Слишком близко мы подошли друг к другу. Когда эта заваруха кончится, нужно будет встретиться и поговорить. Сейчас же лучше сосредоточиться на господине Орли — интересном и, как выяснилось, очень загадочном.

Только подумала, как открылась дверь и в кабинет снова зашел Зорак.

— Побеседовали?

— Да. Мне рассказали о нашем ювелире кое-что новое.

— Это очень хорошо, потому как я сейчас тоже узнал весьма интересную новость. Помните, вы просили меня выяснить, кто был руководителем оппозиционного кружка, в котором в студенческие годы состояли Чен, Синнен и Мири?

— Да.

— Только что позвонил мой коллега из Лиары. Имя руководителя — Бриан Лоу. Вам, скорее всего, оно ни о чем не скажет, а вот я об этом господине слышал немало. Одно время он преподавал экономику и право в одном из столичных университетов, там и организовал свое оппозиционное общество. Просуществовало оно недолго, года два — ровно до тех пор, пока безобидные беседы и мирные выступления не переросли в откровенные призывы к смене правящего режима с соответствующими листовками, статьями в газетах и прочим. Наша служба быстренько этот кружок прикрыла, а Лоу поспешил уволиться и уехать из Лиары. Больше о нем никто ничего не слышал.

— Как это? — удивилась я. — Тайная канцелярия ни разу не поинтересовалась, как поживает этот вольнодумец?

— Именно так. Странно, да? О Лоу все забыли, будто его и не было. Но самое интересное не это. Коллеги прислали его портрет, и Дир любезно мне его распечатал. Вот, полюбуйтесь.

Он вынул из кармана сложенный в четыре раза лист бумаги, развернул и показал мне. Мои брови поползли на лоб. С листа на меня смотрел Бернард Орли.

— Неожиданно, правда? — усмехнулся Дориан.

Я покачала головой.

— Я уже ничему не удивляюсь. Зато теперь понятно, кто у нас главный злодей.

Зорак вопросительно приподнял бровь. В ответ я коротко пересказала ему свой разговор с Лареном Шетом. Сыщик задумчиво пожевал губами.

— Знаете, Вифания, господина кондитера можно понять. У Лоу-Орли, по всей видимости, в Лиаре есть очень влиятельный покровитель, с вашего позволения — самый главный злодей.

— На Тайную канцелярию этот покровитель не очень-то повлиял, — заметила я. — Все-таки нашему вольнодумцу пришлось уехать и сменить имя.

— На Тайную канцелярию вообще влиять очень непросто, — усмехнулся Зорак. — Это могут сделать только люди, максимально приближенные к трону.

Да уж. Вот так каша заварилась в нашем южном городке!

— Что будем делать дальше, Дориан?

— Думаю, пришла пора вызывать сюда моих коллег из Лиары. Кто бы ни покрывал вашего ювелира, в этот раз он зашел слишком далеко.

— Может быть, стоит подождать, пока Лео разберется с памятью Оливера?

— Одно другому не помешает. Мои друзья прибудут в Рив всяко не раньше завтрашнего дня. Сначала им придется поднять старое дело господина Лоу и вспомнить, кто именно отдавал распоряжение оставить его в покое.

Я кивнула. Зорак немного покопался в своем письменном столе, а потом снова ушел.

Я же уселась в кресле поудобнее и начала размышлять.

Как все интересно у нас получается! Выходит, заговор зрел не один год и, возможно, даже не одно десятилетие. Сначала были пробные попытки — оппозиционный кружок, пикеты, статьи, критикующие власть. Однако где-то заговорщики перестарались, раз уж Тайная канцелярия прикрыла их общество. Надо будет попросить Дориана получше разузнать об этом кружке. Обычно особые стражи его величества лояльно относятся к оппозиции, если, конечно, она не становится радикально-террористической.

Итак, далее. Радикальное общество разогнали, его руководитель уехал в провинцию. Причем не просто уехал и не просто в провинцию, а в конкретный город, где сразу же занял хорошее положение и завоевал определенный авторитет в определенных кругах. Через некоторое время в этот же город приехали его бывшие «ученики» — надо полагать, особенно сочувствующие и усердные студенты, которые также очень быстро заняли в Риве удобные теплые места.

Какие из всего этого можно сделать выводы?

Первое: «ответственный» в Риве только один — Бернард Орли (или Бриан Лоу, кому как больше нравится), причем ответственен он за все — и за доставку и хранение круча, и за поиск посредников, и за народные волнения после теракта. Остальные, по всей видимости, простые помощники.

Второе: теракт в Риве должен был чем-то отличаться от взрывов в других городах — быть мощнее и разрушительнее, например. Вряд ли тамошние «ответственные» тоже имеют такую серьезную защиту, как Лоу-Орли. Хотя…

Мои рассуждения прервал звонок мобильного телефона.

— Привет, жена.

По голосу Хозера было понятно, что он улыбается.

— Привет, муж.

— Через полчаса обед. Предлагаю провести его вместе. Что скажешь?

Обед? Уже?

Бросила взгляд на часы. Ну да, время пробежало незаметно.

Кстати, Хозер, раз уж ты позвонил…

— Дерек, — задумчиво сказала я, — скажи, ты знаешь человека по фамилии Лоу? Лет десять назад он жил в Лиаре и преподавал право и экономику в каком-то университете.

— Я знаю многих Лоу, — ответил муж. — В столице это очень распространенная фамилия.

— Этот человек был каким-то образом приближен ко двору. Имел там или каких-нибудь покровителей, или друзей, или еще кого-то в этом роде.

— Ну… — задумался Хозер. — Что касается двора, мне вспоминается только один Лоу. Правда, во дворце он появился всего однажды, да и то потому, что с ним была связана достаточно грязная история. Если не ошибаюсь, Лоу помог выбраться из одной некрасивой передряги младшему сыну герцога Джорно. Вроде как взял на себя его вину. За это его пригласили в малый закрытый кабинет и вручили конверт с деньгами и какую-то ювелирную побрякушку.

— Кто такой герцог Джорно?

— Троюродный брат Георга Первого. Официально он ведет дела, связанные с культурой и общими увеселениями, а фактически занимает пост второго советника нашего короля.

Опаньки!

— Ты можешь вспомнить имя этого награжденного Лоу?

— Могу, конечно. Его звали Бриан. Я запомнил, потому что точно так же звали моего отца.

Я прямо почувствовала, как кровь прилила к моим щекам и огнем загорелись уши. Совпадение? Не думаю.

— Дерек, я тебя обожаю, — с чувством сказала мужу.

— Я снова тебе помог? — хитро проговорил Хозер.

— Ты даже не представляешь как.

— Значит, мне снова положена награда?

— Какой, однако, ты меркантильный, — усмехнулась я.

— Разумеется, — усмехнулся он в ответ. — Я же бизнесмен.

— Будет тебе награда, только позже. Обед мне, видимо, придется пропустить.

— Хорошо, — согласился муж. — Тогда встретимся вечером. И ты останешься со мной на всю ночь.

— Согласна, — улыбнулась я.

Положила трубку и побежала искать Зорака.

Обед у меня все-таки состоялся — в привычном кафе и в компании всей моей расследовательской группы.

— На Старой площади необходимо поставить наблюдающих, — говорил Зорак, накручивая на вилку маринованные водоросли из своей тарелки. — Насколько я знаю, детонатора вы в тайнике не нашли. Значит, его попытаются поставить в ближайшее время.

— Уже сделано, — ответил Алекс, отпивая глоток яблочного сока. — Там круглосуточно дежурит оперативная группа из маготдела.

Еще бы! Едва террористы начнут монтировать детонатор, сразу обнаружат, что круча в тайнике больше нет.

— Вы связались со своими коллегами, Дориан? — спросила я у Зорака.

— Да. И рассказал им о ваших предположениях. Знаете, Вифания, они не очень-то их удивили. Герцог Джорно уже попадал в поле зрения Тайной канцелярии, и теперь у нас появилась отличная возможность заняться им всерьез.

Вот и хорошо.

— Каковы будут наши дальнейшие действия, господа коллеги? — поинтересовался Леонард. — Мам, память Орли-младшего я взломал и описал. Отчет отправлю тебе после обеда по электронной почте.

— Прекрасно, оперативный ты мой, — улыбнулась я. — Тогда продолжаем наблюдать — и за площадью, и за всеми нашими террористами.

Когда официантка унесла пустые тарелки и мы приступили к чаю, в кафе вошел еще один посетитель. Брови Зорака, который сидел лицом к двери, на мгновение взлетели вверх. Мальчики, последив за его взглядом, замерли с чашками в руках. Я обернулась и увидела Ларена Шета.

— Добрый день, — вежливо поздоровался глава теневого дома, подойдя к нашему столу. — Извините, господа, что отвлекаю вас от чаепития, но мне очень нужно поговорить с госпожой старшим кеаном.

Он выглядел встревоженным, а в его голосе отчетливо слышалось напряжение. Мои «сыновья» молча переглянулись.

— Быть может, вы к нам присоединитесь? — спросила я у Шета.

— Спасибо, нет. Я бы хотел поговорить наедине. — В его глазах появилась откровенная мольба. — Прошу вас, Вифания.

Я бросила взгляд на своих сотрудников, молча встала и пошла вслед за Лареном в другой конец зала.

— Эк его пробрало, — услышала тихий голос Леонарда. — Даже сюда приехал и никого не постеснялся.

Я мысленно фыркнула.

— Вы бы еще в наш отдел пришли, Ларен, — насмешливо сказала я, усаживаясь вместе с кондитером за свободный столик.

— Я бы пришел, — серьезно ответил Шет. — Но побоялся не застать вас на месте.

— Вы хотели поговорить. Я слушаю.

Он бросил взгляд в сторону. «Сыновья» уже допили чай и теперь просто сидели на своих стульях и внимательно смотрели на нас. Услышать разговор они, конечно, не могли, однако пристально следили за каждым нашим движением.

Защитники мои.

Я невольно улыбнулась.

— Вифания, простите меня, — сказал Шет, очевидно решив, что улыбка предназначалась ему. — Клянусь, я ни в коем случае не хотел вас обидеть. Ситуация получилась неоднозначная, и мне очень неприятно, что она затронула вас за живое.

Ага, затронула. И меня, и моих подчиненных, и еще уйму людей.

— Я и правда не мог сразу все вам рассказать, — продолжал Ларен. — Вифания, я не идиот и не подлец. Если бы вы не решили проблему с поиском круча, непременно принял бы меры, чтобы предотвратить взрыв.

А пока мы эту проблему решали, вы, господин кондитер, молча смотрели, как УСП топчется на одном месте. Я не понимаю и не признаю полумер. Если взялся сотрудничать, сотрудничай, если ситуация неоднозначна, скажи об этом сразу.

— Мне стоит сказать вам спасибо, Ларен, — ответила я. — Вы не остались в стороне и по мере своих возможностей помогали расследованию. Вам не нужно волноваться. Еще раз благодарю.

— Холод в вашем голосе убивает, — признался Шет, глядя мне прямо в глаза. — Что мне сделать, чтобы вы действительно меня простили? Принести голову Бернарда Орли на блюде?

— Давайте обойдемся без крайностей, Ларен, — серьезно сказала я. — Дело близится к концу, и мы закончим его сами. Если вы хотите помочь, общайтесь с Дорианом Зораком. Быть может, он предложит вам еще какой-нибудь выгодный контракт.

Ларен внезапно перегнулся через стол и схватил меня за руку. Я вздрогнула и буквально кожей почувствовала, как напряглись мои «сыновья».

— Я понимаю, вы обижены и очень расстроены. — Он наклонился и горячо поцеловал мои пальцы. — И совершенно не хотите ни услышать меня, ни понять. Я не буду сотрясать воздух, Вифания. Только скажу, что просто так вы от меня не избавитесь и мы еще обсудим и ваши обиды, и наши отношения.

Шет снова поцеловал мне руку, встал и вышел из кафе.

ГЛАВА 14

Отчет, который Лео, как и обещал, сбросил мне по электронной почте, оказался настоящим кладезем информации, хотя и весьма специфическим. Не зная, кто такие братья Орли на самом деле, выудить из памяти Оливера что-либо конкретное было проблематично. Над его головой явно очень основательно поработали — простенький блок, как оказалось, был вершиной магического айсберга. Воспоминания Оливера представляли собой сущую кашу, сваренную из кучи разрозненных и на первый взгляд не связанных друг с другом фрагментов.

Для более-менее легкого восприятия Леонард обозначил каждый из них отдельным номером, и я почти полтора часа занималась тем, что складывала из этой россыпи понятную картину.

Не то чтобы мне было сложно, все-таки последовательность событий я знала, однако дело это оказалось долгим и весьма муторным.

Зорак помогать мне с сортировкой информации отказался и о чем-то активно переписывался со своими коллегами.

Ближе к четырем часам вечера пазл был сложен.

— Есть что-нибудь интересное? — поинтересовался Дориан, заметив, что я уже просто читаю документы.

— Есть. Хотя в целом все это нам известно и так, — ответила я. — Только теперь с подробностями: как встречали собак, где конкретно извлекали капсулы, как и в какое время прятали круч.

— Стало быть, Оливер знает, и кто именно накладывал чары на тайник?

— Да. Над камнем работали два чародея из Лиары. Правда, их имена Орли неизвестны, его с ними лично никто не знакомил. Зато он хорошо запомнил их лица. Я попрошу Леонарда сделать для вас портреты.

— Попросите.

— Лео, как всегда, копнул глубже, чем требовалось, и узнал некоторые подробности семейной жизни наших заговорщиков. Знаете, почему Бриан Лоу взял фамилию Орли?

— Нет. И почему?

— Оливер на самом деле ему не брат, а сын. Только незаконный.

— О!

— Забавно, не правда ли? Не ребенок взял фамилию отца, а отец ребенка.

Зорак равнодушно пожал плечами.

— Как мы и предполагали, Бернард был мозговым центром, а Оливер — исполнителем. Знаете, Дориан, у нас теперь достаточно информации, чтобы арестовать весь их семейный подряд.

— Не будем торопиться, Вифания. Пусть все идет своим чередом. Нужно дождаться от них еще какого-нибудь действия.

Я кивнула.

На самом деле, это большая удача, что с Оливером Орли мы столкнулись именно в конце расследования, а не в начале, иначе его память-мозаика сбила бы нас со следа и завела черт знает куда.

— Вифания, — вдруг произнес Зорак, — можно задать вам личный вопрос?

— Смотря какой.

— Чем вы планируете заниматься после развода с Дереком Хозером?

— Вам это действительно интересно?

— Просто я подумал, что страж с таким замечательным аналитическим умом, как у вас, может быть очень полезен Тайной канцелярии, — невозмутимо сказал Дориан. — После развода вы получите возможность вернуться в столицу, и я бы мог побеседовать о вас со своим руководством.

Он говорил и смотрел таким странным горячим взглядом, что мне стало откровенно неуютно.

— Я получу возможность вернуться в Лиару просто на исходе третьего года своего замужества, — ответила ему. — Вне зависимости от того, разведемся мы с Дереком или нет.

— А есть вероятность, что развода не будет? — осведомился сыщик.

— Я думала о том, чтобы остаться жить в Риве. — Его второй вопрос я решила проигнорировать. — У меня здесь хорошая должность, дружный коллектив, приемлемая зарплата.

— В Лиаре у вас будет больше перспектив и много интересной работы.

Я пожала плечами.

— Подумайте о моем предложении, Вифания. Хорошо подумайте.

С Дереком мы встретились в шесть часов вечера. Муж хотел заехать за мной на работу, но я решила сначала заскочить домой, чтобы переодеться. Поэтому наше свидание началось прямо у моей калитки.

— Ты без машины? — удивилась я, когда Хозер внезапно появился из-за угла на своих двоих.

— Да, — кивнул он. — Хочу предложить тебе прогуляться по городу. Что скажешь?

— Пошли, — согласилась я. — Мы с тобой давно не бродили по улицам.

Он взял меня за руку и повел по тротуару.

— Ви, ты голодна?

— Пока нет, я выпила на работе чашку кофе.

— Это хорошо, потому что наша прогулка может немного затянуться. Помнишь, ты обещала остаться со мной до утра?

— Помню, — улыбнулась я. — Мы что же, будем всю ночь ходить по Риву?

— Не совсем ходить и не совсем по Риву, — усмехнулся муж. — Но всю ночь — определенно.

По дороге мы шли неторопливо, весело обсуждая прошедший рабочий день. Дерек снова рассказывал мне о своих коммерческих делах, причем так забавно, что я все время смеялась, совершенно при этом не понимая, о чем конкретно идет речь.

В какой-то момент улица свернула вправо, дома остались позади, и перед нами раскинулась городская набережная.

— Куда же мы все-таки идем? — спросила я у мужа.

— Знаешь, я подумал, что это неправильно — жить у моря и ни разу по нему не прокатиться.

Ну, я вот живу тут почти три года и тоже не сподобилась. Так уж сошлись звезды.

— И на чем мы будем кататься?

— На «Дельфине».

— Вот здорово! — обрадовалась я.

На самом деле на «Дельфине» — этакой морской разновидности речного трамвая — я хотела прокатиться давно. Эти небольшие пассажирские кораблики являются частью парка муниципального транспорта и наравне с автобусами и троллейбусами доставляют горожан из одного конца Рива в другой, только по воде.

«Дельфины» пользуются в городе большой популярностью, причем не только среди местных жителей, но и среди туристов, потому как чудесный вид, открывающийся с палубы морского трамвая, всегда вызывает неподдельное восхищение.

Дерек купил билеты в кассе на одном из причалов, после чего мы вслед за остальными пассажирами поднялись вверх по трапу, заняли свои места и приготовились наслаждаться прогулкой.

Погода установилась совсем уже летняя, однако вечером с моря все еще дул прохладный ветер, и на палубе «Дельфина» было достаточно зябко. Как только на нас дохнуло холодным воздухом, муж привлек меня к себе и крепко обнял за плечи. Сразу стало теплее и уютнее.

Трамвайчик неторопливо двинулся вдоль ривской бухты. За его бортом ласково урчали волны, а с берега доносилась какая-то приятная музыка. Наши попутчики о чем-то весело переговаривались, и у меня на душе снова стало легко и спокойно.

— Как прошел твой день? — спросил Хозер.

— Насыщенно, — ответила я, удобнее устраиваясь в его объятиях. — Зорак предложил мне должность в Тайной канцелярии.

— В самом деле?

— Да. Сказал, что, если я согласна, поговорит обо мне со своим руководством.

— А что ты?

— А я ничего. Мне эта идея не кажется такой уж удачной.

— Мне тоже. Ви, у тамошних сыскарей по-настоящему собачья работа. Она почти полностью исключает личную жизнь и здорово меняет самого человека. Заметь, не в лучшую сторону — делает равнодушным, даже безразличным.

Неудивительно. Среди стражей любого уровня в принципе немного мягких, добросердечных людей. Что делать, такая служба.

— Не факт, что шефы Тайной канцелярии вообще согласятся принять меня в свои ряды.

— Почему же? Они ценят талантливых людей. Однако мне думается, что Дориан зовет тебя в Лиару совсем не для того, чтобы раскрыть твой потенциал.

— А для чего?

— Чтобы держать тебя возле себя.

Я фыркнула.

— Дерек, что за глупости?

— И вовсе не глупости, Ви. Ты ему очень нравишься. Мы с Зораком, знаешь ли, сейчас живем в одном доме, и он периодически расспрашивает меня о тебе.

— Хозер, ты меня ревнуешь?

— Ревную. А что? Ты пока еще моя жена.

Я закатила глаза.

— Бог с ним, с Зораком, — махнул рукой муж. — Нам, кстати, пора на берег. Мы уже приехали.

— Куда приехали? — удивилась я. — Разве мы не просто катаемся?

— Нет, конечно. Пойдем, я кое-что тебе покажу.

Я встала и огляделась по сторонам. «Дельфин» привез нас на другой конец бухты, к еще одной ривской достопримечательности — черным гротам.

Эта большая группа природных пещер, сухих и глубоких — настоящий магнит для художников и фотографов. В некоторых гротах гнездятся птицы и живут редкие виды улиток, оттуда открывается невероятный вид на море и корабли. Поэтому предприимчивые люди из сферы услуг соорудили на пляже близ этих пещер небольшие кафе и даже мини-гостиницы для желающих уединиться и в тишине любоваться чудесными пейзажами.

Однако сейчас на дворе весна, туристов в Риве мало, поэтому кафе и домики-отели стоят закрытыми. Кроме одного, который, едва мы сошли на берег, встретил нас уютным светом в окнах.

— Нам туда? — спросила я у Дерека.

— Ага, — кивнул он. — Идем скорее, там нас ждет ужин.

Я прибавила шагу — после морской прогулки ощутимо хотелось подкрепиться.

Как оказалось, весь дом состоял из одной большой просторной комнаты. В ней стоял сервированный стол с кучей различных мисочек и тарелок. Его окружал легкий магический купол — очевидно, для того, чтобы приготовленная еда оставалась горячей. Еще в комнате была ширма, скрывавшая душевую кабину, и широкая резная кровать.

Мои губы сами собой растянулись в улыбке.

Дерек щелчком пальцев развеял купол и подвел меня к столу.

— Прошу вас, госпожа Хозер.

Ну ужин у нас были морепродукты — запеченная со специями рыба, салаты с креветками и водорослями, улитки и устрицы.

Первые несколько минут мы ели молча. Я с наслаждением смаковала каждую ложку и думала о том, что мне очень нравится нынешнее состояние душевного умиротворения. И что после окончания расследования нужно обязательно взять отпуск и поехать куда-нибудь отдыхать.

Кстати о расследовании.

— Дерек, как в Лиаре идет защита твоего честного имени?

— Потихоньку, — пожал плечами он.

— Тебя этот процесс больше не волнует?

— Нет. Его величество знает, что я не виноват, а доказать это остальным — дело времени.

— Скажи-ка, — вдруг заинтересовалась я, — а какие у тебя были отношения с герцогом Джорно?

Хозер усмехнулся.

— У меня с ним не было отношений, Ви. Как и у других моих друзей. Я с ним, конечно, давно знаком, и при личной встрече мы всегда друг с другом здороваемся. Собственно, этим наше общение исчерпывается.

Хм. Тогда еще вопрос.

— Дерек, ты и правда не можешь мне рассказать, в какие именно города сослали твоих приближенных к королю приятелей?

— Правда не могу. Но я знаю, почему ты об этом спрашиваешь — уже обсуждал эту тему с Зораком.

— И что же?

— Да, Ви. Эти люди сейчас находятся в тех городах, где планируются теракты.

Все один к одному.

Господи! Как же хочется поторопить события! Арестовать Лоу-Орли, взять под стражу его дружка-герцога и очень настойчиво попросить их рассказать о своих планах и намерениях.

— Знаешь, жена, давай мы сегодня не будем больше говорить о делах, — предложил Дерек, откладывая в сторону вилку. — Ты уже поела?

— Да.

— Понравился ужин?

— Конечно, было очень вкусно. Спасибо тебе.

— Пожалуйста. Значит, теперь можно попробовать сладкое.

— А что у нас на сладкое?

Хозер хитро улыбнулся и встал из-за стола. Молча отодвинул мой стул, подхватил меня на руки и понес к постели.

Ничего против такого десерта я не имела, поэтому, когда меня бережно опустили на мягкое покрывало, с воодушевлением ответила на последовавшие за этим поцелуи.

В этот раз страсть уступила место нежности. Мы никуда не торопились, а потому прикосновения и ласки были наполнены жаркой негой, от которой кожа покрывалась мурашками и сладко трепетала каждая клеточка тела.

Мы любили друг друга долго, чувственно, горячо.

Потом пили сладкое вино и обсуждали какую-то ерунду, почему-то шепотом.

Затем просто лежали и целовались — страстно и жадно, будто бы пытаясь напиться друг другом. Эти поцелуи быстро переросли в новые ласки и стоны — на кровати, на полу, у окна.

Эмоции и ощущения уже не били сумасшедшим гейзером, как прошлой ночью, они лились широкой рекой — неспешной, сверкающей и оттого нереально теплой и чувственной. Каждое движение, каждый толчок поднимали внутри меня жаркую волну, которая смывала все лишние мысли, оставляя только невероятное чувство восторга…

Мы заснули, когда на улице стояла глубокая ночь. Я удобно устроилась у Дерека на плече и вырубилась буквально за одну минуту.

Жаль, ненадолго.

Спустя совсем немного времени меня разбудил звонок мобильного телефона. Трубку я нашла не сразу, поначалу спросонья никак не могла сообразить, где именно лежит надрывающийся гаджет.

— Мам, привет, — услышала я бодрый голос Леонарда, после того как орущий сотовый все-таки нашелся. — Ты спишь, что ли?

— Лео, который час?

— Четвертый, — невозмутимо ответил маг. — Если быть точным, три часа пятьдесят две минуты.

— И что тебе от меня надо в это время?

— От тебя ничего. Просто наш друг Густав пару минут назад сообщил, что братья Орли сегодня на рассвете планируют установить в камень детонатор. Рассвет наступит через полтора часа, поэтому мы с ребятами сейчас выдвигаемся на площадь. Вот я и подумал, вдруг ты захочешь отправиться с нами?

— Захочу, Лео, — со вздохом ответила я. — Конечно, захочу.

— За тобой заехать? Или ты сама?

— Сама.

— Слушай, мы ведь все равно будем проезжать мимо твоего коттеджа, так что…

— Лео, я сейчас не дома.

— О! — растерялся Кари. — Извини, мам. Наверное, мне не стоило тебя тревожить.

— Не бери в голову, ты все сделал правильно. Отправляйся на площадь, я скоро буду.

Нажала на кнопку сброса и еще раз вздохнула.

Ну и как мне теперь выбираться из этого чудесного местечка? «Дельфины» в это время еще не ходят.

— Вызвать такси? — подал голос Дерек, уже проснувшийся и с обреченным видом озирающийся по сторонам в поисках разбросанной одежды.

— Вызывай, — кивнула я. — Пора ехать на работу.

— Поедем вместе, — сказал муж. — Одну я тебя не отпущу.

Я улыбнулась и начала одеваться.

Добраться до площади оказалось не так-то просто. К гроту, возле которого стоял наш домик-отель, такси подъехать не могло, поэтому нам пришлось почти пятнадцать минут топать по узкой тропке к небольшой остановке, обустроенной для туристических автобусов.

Ехали практически через весь город, так что к началу основного действия успели тютелька в тютельку.

В какой-то момент я даже решила, что мы или опоздали, или прибыли раньше всех, ибо на Старой рыночной площади наблюдался только фальшивый монумент, и не было ни одной живой души.

Собственно, так мне казалось до тех пор, пока кто-то не схватил нас с Дереком за руки и не потащил к какому-то закрытому кафе.

— А что, папа, ты у мамули теперь вместо личного телохранителя? — насмешливо поинтересовался Лео, затянув нас к себе под магический полог невидимости.

— Вроде того, — буркнул Хозер, высвобождаясь из его цепких пальцев.

— Что, мам, развод отменяется? — весело подмигнул мне Кари.

— Не лез бы ты не в свое дело, деликатный мой, — в ответ беззлобно посоветовала я.

— Понял, — кивнул Леонард. — Не дурак.

— По теме что-нибудь расскажешь?

— Расскажу. Мы тут готовим долгожданный захват. Сейчас на площади десять боевиков из маготдела — Вайлер дал самых лучших. Зорак сказал, что сегодня Орли нужно взять.

Что я там думала об ускорении событий?

Похоже, сейчас состоится то самое действие, которого так ждал господин сыщик. Хотя выжидать дальше и смысла нет — ребята сунутся в пустой тайник и сразу поймут, что их раскрыли.

— А сам-то Зорак здесь? — спросила я у Леонарда.

— Пока нет. Но он обещал скоро приехать.

— Возле камня ловушки установили?

— Обижаешь, мам. Сварганили целых пять. От этих родственничков всякого можно ожидать.

— Хватит болтать! — вдруг прошипел слева еще кто-то невидимый. — Сюда идут.

Мы замерли.

И действительно, из-за угла на площадь вышли три человека. Они шагали уверенно, неторопливо, о чем-то тихо переговаривались. Ни дать ни взять старые друзья, загулявшиеся по городу до самого утра.

Приглядевшись, в двоих из них я узнала Бернарда и Оливера Орли, третий — высокий и очень худой мужчина, мне знаком не был.

— Вот черт! — тихо ругнулся Лео. — Этот длинный — маг.

Словно в подтверждение его слов, третий «друг» внезапно остановился и принюхался, совсем как собака.

— Что-то не так, — негромко сказал он остальным. — Нужно уходить.

— С ума сошел? — удивился Орли-младший. — А сроки? Предлагаешь их пропустить?

— Безопасность превыше всего, — возразил ему Бернард-Бриан. — Уходим.

Ну уж нет! Внутри меня тут же поднялась волна протеста.

До юбилея коронации осталось всего ничего, а мы все еще сидим в засадах, облизываем эту проклятую площадь и ждем, ждем, ждем…

Хватит.

Участники заговора известны, доказательств море, группа захвата наготове. Так просто, ребята, я вас не отпущу!

Я протиснулась между Дереком и Леонардом и выскочила из-под волшебного полога.

— Господа, постойте! — громко крикнула вслед террористам.

Мужчины вздрогнули и обернулись. Позади едва слышно ругнулся Хозер, однако я уже спешила к нашим заговорщикам.

Лоу-Орли меня конечно же сразу узнал.

— Госпожа старший кеан? — удивился он. — Любите поздние прогулки?

— Обожаю, — серьезно ответила я, наблюдая за тем, как побелели щеки его внебрачного сына.

Молодой еще, зеленый. Не то что его папаша — тот на мое неожиданное появление отреагировал спокойно.

— Как хорошо, господин Орли, что вы со своими друзьями тоже их уважаете, — сказала я. — Мне нужна помощь. Прямо сейчас.

— Помощь? — удивился долговязый маг. — Это какая же?

— В наш отдел поступила информация, что в Рив прибыла крупная партия наркотиков. И спрятали ее на этой площади. — Террористы переглянулись. — Сегодня ночью местные дилеры должны открыть схрон и извлечь из него все вещества. Так уж вышло, что оперативная группа прибудет чуть позже, а преступники должны появиться с минуты на минуту.

Я тараторила с серьезным лицом и без пауз, сочиняя на ходу и стараясь не думать о том, какой бред несу. Главное, чтобы заговорщики согласились подойти вместе со мной к фальшивому монументу.

— А что нужно от нас? — спросил Оливер Орли.

— Помочь их задержать, конечно! Одна, без мужской помощи, я не справлюсь. Поверьте, господа, ни Рив, ни УСП вашу услугу не забудут.

— На площадь идти нельзя, — решительно возразил долговязый чародей. — Там повышенная магическая активность.

— А разве это не нормально? — осторожно спросил Оливер, очевидно намекая на чары, наложенные на фальшивый монумент.

— Нет, — отрезал долговязый. — Совсем не нормально.

— Я скажу, в чем тут дело, — поспешила вмешаться я. — На площади расставлены магические ловушки, настроенные на наркоту. Видите этот мусор?

— Окурки и бумажки от конфет?

— Да. На самом деле это замаскированные ловчие кристаллы. Как только наркотики будут извлечены, они сразу на это отреагируют.

— Если тут есть ловушки, зачем вам мы? — спросил Лоу-Орли.

— Затем что кристаллы не смогут надолго задержать злоумышленников!

— Точно, не смогут, — задумчиво подтвердил чародей. — Если партия большая, среди дилеров обязательно будет маг, который или сломает ловушки, или просто их обойдет.

— Так вы согласны помочь? Отлично! Идемте скорее, преступники прибудут уже совсем скоро!

Я решительно двинулась в направлении настоящих магических ловушек, которые сегодня установили подчиненные Вайлера Бадда, изо всех сил надеясь, что «друзья» не передумают или совершенно случайно не стукнут меня чем-нибудь по голове.

Однако такое нарочитое доверие возымело действие. Плюс ко всему свою роль сыграли разнородные чары, которыми площадь теперь была укутана как одеялом, — пришлый чародей просто не мог разобраться во всей этой мешанине и, соответственно, не имел возможности опровергнуть мою шитую белыми нитками историю.

— Будем их ждать возле вон того магазина, — сказала я попутчикам, проходя мимо фальшивого монумента. — Скорее, нас не должны увидеть.

Когда заговорщики поравнялись со своим тайником, я кожей ощутила, как напряглись наши боевые маги. И не напрасно — стоило «братьям» Орли подойти к монолиту, как полумрак площади разрезали яркие белые вспышки. Оливер тут же оказался запертым в узкой светящейся клетке. Похоже, у парня при себе было что-то связанное с кручем.

Я улыбнулась.

— Ах ты, сука! — воскликнул долговязый чародей, видимо сообразив, что ловушка предназначалась вовсе не для наркоторговцев.

В его руке засверкал белесый магический пульсар, и он не раздумывая метнул его в мою сторону.

Ни пригнуться, ни отпрыгнуть в сторону я не успела — слишком близко мы с колдуном стояли друг к другу. Однако ничего фатального не произошло: подлетев ко мне, пульсар будто натолкнулся на невидимую стену и, отскочив от нее как мячик, полетел обратно к хозяину. Тот молниеносно выставил руку, и светящийся шарик впитался в его ладонь.

Не успела я испугаться, как господин чародей повалился на брусчатку прямо к моим ногам, пораженный сразу несколькими парализующими заклинаниями.

Увидев новые магические вспышки и бегущую к нашей компании толпу людей, Лоу-Орли зайцем бросился наутек, а ко мне из темноты подскочил Хозер, белый как бумага.

Он молча обхватил меня руками, на мгновение прижал к себе, да так крепко, что я едва не задохнулась. А потом принялся быстро ощупывать и осматривать на предмет повреждений.

— Да цела я, цела, — с улыбкой сказала я, пытаясь высвободиться из его рук. — Спасибо твоим зачарованным гребням. Они спасли мне жизнь.

— Ненадолго, — с облегчением в голосе пообещал муж. — Дома я тебя придушу, и никакие артефакты не помогут. Разве можно так поступать, Ви? Ты нас всех жутко напугала!

— Они бы ушли, Дерек, — серьезно сказала я. — И мы бы снова потеряли время. Кстати, о времени. Мальчики! — крикнула я суетящимся колдунам. — Главного-то поймали?

— Главного арестовывают уже сейчас, — раздался насмешливый голос Дориана Зорака. — Прямо в собственной постели.

Я посмотрела в сторону и увидела приближающегося к нам сыщика, довольного и улыбающегося. Следом за ним шагал Ларен Шет, подталкивая впереди себя Бриана Лоу, которого изволил держать за заломленную за спину руку.

— Этого зайчишку, как видите, тоже поймали, — усмехнулся Зорак. — Причем сразу, как только он добежал до конца площади.

Мы посмотрели на «ответственного» террориста. Тот молча глядел в сторону.

— Я обещал вам голову Орли, Вифания? — сказал глава теневого дома. — Она теперь ваша. И все остальное тоже.

Выспаться мне удалось только через сутки после событий на Старой площади.

А тогда, посадив задержанных в специальный фургон, мы всей дружной компанией отправились в главное ривское УСП, дабы провести допросы.

При обыске на площади из потайного кармана Оливера наши ребята извлекли небольшой детонатор и парочку магических кристаллов, при помощи которых заговорщики намеревались привести его в действие. Что ж, теперь понятно, почему ловушка отреагировала именно на младшего Орли. У остальных ничего особенного при себе не было.

Когда мы рассаживались по машинам, Дерек изъявил желание поехать с нами, но я решительно отправила его домой. Уехал он неохотно и то после того, как Дориан пообещал, что лично проследит, чтобы со мной больше ничего не случилось.

Сам же Зорак находился в чудесном расположении духа — сиял как новенькая монета и едва ли не потирал от восторга руки.

— Главный, которого вытащили из постели, — это герцог Джорно? — уточнила я у него по дороге в Управление.

— Да, — кивнул сыщик. — Вчера в полдень мои коллеги получили на его арест личное разрешение короля. Стражи из другого заминированного города прошлым утром взяли тамошних «ответственных» и оперативно провели им сканирование памяти. Судя по тому, что они выяснили, и тому, что его величество этой информации поверил, Джорно теперь вывернуться не сможет никак. Правда, на все вопросы ребятки ответить так и не смогли, но это не беда. Думаю, господин Лоу поможет нам прояснить то, что осталось непонятным.

— Расскажете, что удалось выяснить?

— Это долго, Вифания. К тому же вы скоро все узнаете сама.

Конечно, узнаю. Рано или поздно. Лоу-Орли — фигура непростая, поэтому не думаю, что его арест махом решит все проблемы.

И точно, стоило подъехать к зданию Управления, как дорогу нам преградил темноволосый господин в строгом деловом костюме — Адриан Деа, один из лучших адвокатов Рива и всего приморского региона.

— Вы задержали моего подопечного, — сразу же заявил он. — Я требую, чтобы его допрос прошел после того, как мы поговорим, и только в моем присутствии.

Ага. Еще попробуй доказать, что Лоу просто проходил мимо площади и ни в чем не виноват.

— Ваш подопечный обвиняется в терроризме и государственной измене, — жестко сказала я, прямо глядя Деа в глаза. — Увидитесь и побеседуете с ним только после допроса или магического сканирования памяти. Если вы против, я посажу вас в соседнюю камеру как лицо, помешавшее УСП и Тайной канцелярии вести важнейшее расследование. А о своих требованиях, мнениях и обязанностях расскажете потом королевскому трибуналу.

Адриан удивленно моргнул и машинально отступил в сторону.

Скорее всего, господин адвокат хоть и был в курсе разных делишек Лоу-Орли, однако о заговоре не знал.

Впрочем, и своего внезапного ступора он вышел быстро и не мешкая шмыгнул в открытую дверь вслед за нами.

Оливера Орли и мага, который, к слову, назвался Геральдом Соффом, посадили в разные камеры. Собственно, Орли-младший нам был не нужен — извлеченные из его памяти воспоминания уже давно изучили и задокументировали для суда и архива. А вот с чародеем пообщаться было интересно, он наверняка сможет рассказать что-нибудь полезное.

Бриана-Бернарда привели в допросную первым. Допрашивать господина ответственного взялся Зорак.

— Назовите ваше имя, — попросил его Дориан.

— Бернард Орли, — невозмутимо ответил тот.

— Я имел в виду ваше настоящее имя, — с мягкой улыбкой уточнил сыщик.

— А оно настоящее, — пожал плечами заговорщик. — Если вы сомневаетесь в подлинности моих документов, можете обратиться в лиарскую мэрию — в ее регистрационной книге есть соответствующая запись.

— Но ранее вас звали по-другому, — сказала я.

— Да, — кивнул Орли. — Имя я сменил. А что? Имею право. Прежнее мне никогда не нравилось.

— То есть вы не отрицаете, что несколько лет назад вас звали Брианом Лоу?

— Нет, госпожа Хозер, не отрицаю.

— А что вы делали на площади так рано утром? — спросил у него Зорак.

— Гулял.

— На рассвете?

— Да. Люблю, знаете ли, утренний город без транспорта и прохожих.

— Ваш сын тоже его любит?

— Любит, — все так же невозмутимо произнес Лоу-Орли. — Наверное, это наследственное. Мой друг Геральд, кстати, тоже уважает такие прогулки.

— И часто ваш сын берет с собой на променад действующие детонаторы?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Бриан-Бернард. — Оливеру нравится возиться с разными проводами, кнопками, тумблерами.

— И носить их в карманах.

— А что в этом такого? Вы же носите с собой часы и мобильный телефон. Чем детонатор хуже? Оливер время от времени участвует в конкурсах технических самоделок и даже занимает призовые места. Уверен, эта штуковина тоже была изготовлена для какого-нибудь конкурса. Знаете, господа сыщики, я не понимаю, к чему все эти вопросы и что вообще сейчас происходит. Меня и моих спутников обманом заманили на оцепленную площадь, обвинили в ужасном преступлении, о котором лично я слышу впервые, да еще не позволили поговорить с адвокатом! Вам не кажется, что это слишком?

Я слушала его и едва сдерживала улыбку.

Он и в самом деле считает нас идиотами?

— Господин Орли, — сказала ему, — вы ведь понимаете, что в ваши игры тут никто играть не собирается? У нас нет ни времени, ни желания смотреть вашу клоунаду. Не прекратите паясничать, я просто позову сюда мага, и он проведет вам сканирование памяти. И разрешение на это у нас есть.

— Почему вы меня вообще задержали? — уже серьезно спросил Лоу-Орли. — На основании чего решили, что я как-то причастен к этой вашей «государственной измене»?

— На основании воспоминаний вашего сына, — ответил Зорак.

В глазах заговорщика мелькнуло удивление.

— Мы знаем обо всем, господин Лоу, — продолжал Дориан. — И о теракте, и о ваших делах с герцогом Джорно, который, к слову, сейчас тоже дает показания, и об особенных собаках, способных перевозить в своих желудках взрывчатку, и о многом другом. Я бы не советовал вам делать изумленные глаза и утверждать, что вы не имеете ко всему этому отношения. Доказательства вашего участия в заговоре неопровержимы.

— Если вы все знаете, что должен рассказать я? — усмехнулся Бриан-Бернард.

— Подробности, господин Лоу, — снова улыбнулся Зорак. — Вы же знаете, стражи и Тайная канцелярия всегда очень любопытны.

Мы общались с ним без малого четыре часа. На вопросы горе-ювелир отвечал без возражений, но очень осторожно, буквально взвешивая каждое слово и зачастую формулируя фразы так, дабы многие из них можно было трактовать двояко.

Он подтвердил, что приехал в Рив по указанию второго королевского советника и все эти годы готовил почву для крупного дела, которое намеревался провернуть герцог. Что подключил ко всему этому и сына, и трех своих учеников, оставшихся верными идеям распущенного политического кружка. Что все указания и необходимую помощь по организации теракта получал непосредственно из Лиары от доверенных людей Джорно.

Из его рассказа выходило, что главным заговорщиком действительно был предприимчивый герцог, в то время как сам Лоу являлся только исполнителем, действовал исключительно за деньги и против короля мыслей никогда не имел. Как любит говорить Ларен Шет, бизнес, и ничего личного.

Слушая его, я с трудом сдерживала улыбку. Умница, Бриан-Бернард. Одно дело замышлять государственный переворот и совсем другое — тупо действовать по чьей-то указке. Наказание последует в любом случае, однако статьи будут разными. Если Джорно теперь рискует тихо подавиться сухарем где-нибудь в каменоломнях, то Лоу-Орли может светить максимум тридцать лет каторжных работ в Даррейских лесах, где он наверняка сумеет организовать себе приемлемые условия для жизни.

— Сканирование памяти все-таки придется провести, — задумчиво сказал мне Зорак, когда нашего собеседника увели в камеру предварительного заключения. — За рассказ Лоу, конечно, спасибо, однако он явно сообщил нам далеко не все. Да и правды в его словах наверняка не так много, как может показаться.

— Согласна, — кивнула я. — Попрошу мальчиков заняться.

— И пусть поторопятся. К вечеру его воспоминания должны быть задокументированы и по возможности визуализированы.

— Когда вы планируете отвезти Лоу в Лиару?

— Я бы отвез уже сегодня, но без четких показаний делать это ни к чему. Поэтому, скорее всего, дня через три-четыре.

— Он поедет вместе с сыном?

— Конечно. И с сыном, и с другом, и со всеми своими знакомыми, которые как-либо участвовали в подготовке теракта. Я благодарю вас за сотрудничество, Вифания. Если бы вы вовремя не обратили внимания на погибших собак, последствия были бы по-настоящему ужасны.

Я молча кивнула.

— Сегодня и завтра нужно взять у заговорщиков показания, потом временно приостановить приготовления к воскресному празднику и провести на площади следственный эксперимент. На этом ваша работа будет закончена, Вифания. Все остальное сделает Тайная канцелярия. Подготовьте, пожалуйста, полный отчет по всему ходу расследования, я отвезу его в Лиару вместе с нашими террористами.

Следственный эксперимент из-за недостатка времени провели утром в пятницу, почти сразу после того, как арестовали и допросили еще нескольких приятелей Бриана-Бернарда. Фурье лично попросил мэра перенести украшение торговой площади к воскресному торжеству еще на сутки, чтобы Лоу со товарищи мог подробно продемонстрировать, кто и как складывал круч в зачарованный лжемонумент.

На следственный эксперимент поехал Зорак и еще трое серьезных мужчин, прибывших этим утром из Лиары, а я осталась в Управлении приводить в порядок документацию и обрабатывать данные, извлеченные из памяти Лоу-Орли и мага Геральда Соффа. Последний, вопреки ожиданиям, в «дело» был вовлечен сравнительно недавно, поэтому знал мало и, вопреки моим ожиданиям, ничего нового из него выудить не удалось.

Словом, работы в предпраздничные дни было столько, что утро, день и вечер смешались в моей голове в единый мутный водоворот. В пятницу же ближе к обеду в мой кабинет вошел Хозер. Молча покрутил пальцем у виска, после чего взял меня за руку, все так же молча заставил встать со стула и повел за собой.

— Куда это мы? — удивленно спросила я у него.

— Спать, — коротко ответил муж. — И обедать. С Зораком все это согласовано, он не против.

Отрубилась я, к слову, прямо у Дерека в машине, поэтому супругу пришлось нести мое тело в кровать на руках. Что примечательно, долгого отдыха не получилось — в себя я пришла всего через три часа. Быстро приняла душ, поела, переоделась и вновь поскакала на работу…

Несмотря на то что Зорак планировал переправить преступников в Лиару лишь в начале следующей недели, по факту они уехали туда утром в воскресенье.

— Вы подумали над моим предложением, Вифания? — спросил у меня сыщик, собираясь на телепортационный вокзал.

— Если честно, у меня не было на это времени, — призналась я. — Не обижайтесь, Дориан. Ваше предложение очень лестное, однако я, скорее всего, останусь в Риве.

Его бровь на мгновение взлетела вверх.

— Я вас не тороплю, — спокойно сказал сыщик. — Еще есть возможность взвесить все за и против, Вифания. Но вы должны понимать: шанс трудоустроиться в Тайную канцелярию выпадает один раз в жизни.

— Я это понимаю.

Он коротко улыбнулся и вдруг обжег таким пронзительным взглядом, что мне стало не по себе. Когда же за господином сыскарем закрылась дверь, я окончательно для себя решила, что в Тайной канцелярии мне делать все-таки нечего.

На воскресный праздник мы с Дереком пошли вместе.

Вообще, прежде чем начались подготовительные работы к торжеству, наши ребята еще раз вытерли рыночную брусчатку своими коленями, в очередной раз проверяя ее на наличие опасных элементов. Ничего подобного, правда, не нашли, что несказанно всех обрадовало.

Между тем в долгожданное воскресенье площадь все равно находилась под пристальным наблюдением УСП — для охраны общественного порядка.

Бродить по городу мы с мужем начали еще до полудня, сразу после того как проводили в обратный путь Дориана Зорака. Я смотрела на веселых суетящихся людей и думала о том, что поиск и поимку террористов мы провели сравнительно тихо. Задержание Лоу-Орли и его друзей вызвало, конечно, в местных СМИ некоторую шумиху — все-таки господин ювелир был в городе личностью известной. Однако обсуждали ривские газеты не теракт и не заговор против короля, а связь Бриана-Бернарда с преступной группировкой города — именно это деяние было решено представить причиной его ареста, дабы не волновать публику и не провоцировать ненужных толков и страхов.

Перед отъездом Дориан сказал мне, что столичные СМИ о готовившихся терактах тоже ничего не напишут — все-таки их организатор является королевским родственником, а его величество не любит выносить на всеобщее обсуждение семейные проблемы.

Что ж, лично я со всем этим была полностью согласна.

Мы долго гуляли по украшенным улицам. Посмотрели с набережной торжественный парад яхт и соревнования спортсменов-гребцов, пообедали в небольшом нарядном ресторанчике.

— Как это странно — сознавать, что все уже закончилось, — сказал мне Дерек.

— Что ты, — усмехнулась я. — Сейчас начнется самое интересное: новые следственные эксперименты, подробный разбор заговора, поиск завода, производившего круч, работа с собаководами… Расследование будет длиться еще несколько месяцев. Впрочем, учитывая личный интерес короля, суд может состояться уже к середине или концу осени.

— Ого!

— Да. Такие дела за два дня не делаются. Но для меня и моих ребят все действительно закончилось. Если, конечно, не вылезут еще какие-нибудь неучтенные обстоятельства.

— Тебя вызовут в суд?

— Вряд ли. Зачем? Все, что касается ривского теракта, есть в материалах дела. Ничего сверх того я рассказать не могу.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Дерек. — Главное, что твое участие в этой истории больше не нужно.

Да, меня это тоже радовало, потому как такое напряженное, нервное расследование в моей практике случилось в первый раз.

Мы бродили по городу до глубокой ночи. Побывали на уличных концертах, вместе с остальными горожанами танцевали и пили вино, смеялись и веселились. А когда погасли последние нити яркого праздничного фейерверка, пешком отправились ко мне домой. Спали в одной кровати, действительно просто спали, ибо на что-то большее ни у меня, ни у Хозера совершенно не было сил.

ГЛАВА 15

В течение следующих двух недель жизнь постепенно возвращалась в свою колею.

Я и все мои «сыновья», задействованные в расследовании теракта, занимались в основном бумажной работой — докладами, заполнением рабочих журналов и прочей важной бюрократической ерундой.

Периодически со мной связывались стражи из городов, в которых заговорщики также намеревались лишить жизни несколько тысяч человек. Мы долго обсуждали подробности следственных мероприятий, а также некоторые формулировки официальных отчетов.

Судя по тому, что мне рассказали коллеги, все теракты были подготовлены по одной и той же схеме. Правда, ривский взрыв должен был стать самым мощным и разрушительным, видимо, тут сыграла роль численность населения — наш город из всех избранных заговорщиками «счастливчиков» был самым крупным.

Взрывчатку, как и мы, оперативники находили в самых неожиданных местах. А в Дерре, одном из «счастливых» городов, стражи отыскать ее самостоятельно так и не сумели, поэтому обезвредить бомбу смогли только после того, как взяли под стражу своих террористов.

В личной жизни, как и на работе, также был полный порядок. Хозер опять переселился в мой коттедж, и теперь по вечерам меня снова ждали светлые окна и ласковый заботливый мужчина.

После того как заканчивался мой трудовой день, Дерек прекращал свои телефонные переговоры, и мы вместе отправлялись гулять. Держась за руки, бродили по диким пустынным пляжам, катались на «Дельфине», ходили в кино, разговаривали и много целовались. Спал Дерек теперь в моей комнате, а потому наши ночи проходили в любви и нежности.

При этом меня никак не покидало чувство нереальности происходящего. Все было так правильно, красиво и хорошо, что попросту не могло продолжаться вечно. Собственно, так и вышло.

На исходе второй недели спокойной размеренной жизни Дерек вдруг объявил, что возвращается в столицу.

— Звонил твой отец, — сказал он, когда мы в воскресный полдень пили чай на моей кухне. — Сообщил, что в связи с последними событиями меня срочно хотят видеть в Тайной канцелярии. А буквально через час после этого разговора пришло электронное письмо от его величества с приказом вернуться в Лиару.

— Твоим друзьям тоже пришли такие письма?

— Да, — улыбнулся Дерек, а потом хитро подмигнул. — Поедешь со мной, Ви?

— Каким образом? — удивилась я. — Мне нельзя появляться в столице до двадцать седьмого августа. Ты забыл?

— Нет, не забыл. Просто я некоторое время назад отправил прошение изменить некоторые пункты нашего брачного договора. Если помнишь, король давал мне в этом некоторое преимущество. Так вот, ты теперь можешь беспрепятственно приезжать в Лиару, когда захочешь. И совершенно свободно жить там, несмотря на число, месяц и год.

Ну ничего себе! Вот это да!

— Знаешь, я очень соскучился по столице, — вздохнул Дерек. — И дело тут даже не в том, что дико устал заниматься делами «Азиру» через Интернет. Мне не хватает лиарского шума и ее суетливой атмосферы. Не хватает моего дома, привычных вещей. Ты не представляешь, как я рад, что наконец могу вернуться обратно! Рив, конечно, чудесный город, но с Лиарой он никогда не сравнится.

Я слушала его и чувствовала, как внутри что-то покрывается колючим холодным инеем.

— Ты зовешь меня с собой навсегда? — осторожно спросила я.

— Конечно. А как иначе? Ты — моя жена, и я хочу, чтобы мы были вместе.

— Я прекрасно тебя понимаю, — медленно сказала ему. — Ссылка конечно же доставляла тебе массу неудобств, и то, что ты очень хочешь вернуться домой, вполне закономерно. Там тебя ждут дела, привычная обстановка… А что ждет в Лиаре меня?

Во взгляде Хозера мелькнуло удивление.

— Тебя ждут родители, старые приятели, родной город, в конце концов, — ответил муж. — Разве этого мало?

Я грустно улыбнулась.

— Ты ошибаешься. Никто меня в Лиаре не ждет. Родители уже привыкли, что я живу далеко, приятели обо мне забыли, а родной город больше не вызывает особенных эмоций. А вот в Риве все наоборот. Мне здесь хорошо, Дерек. Я уже говорила тебе об этом. У меня тут друзья, хорошая работа, связи и достойное положение в обществе. Я здесь прижилась и чувствую себя очень комфортно. Рив — это мой город, понимаешь? Я в курсе, что в столице больше перспектив, интересных дел и интересных людей. Но как же я брошу Рив? Лео, Дира, Шеридана, Алекса и остальных? Как я оставлю ребят из «Святой Лары»? Мое место здесь, Дерек.

— То есть ты со мной не поедешь? — искренне удивился Хозер.

— Нет, не поеду.

Он в изумлении покачал головой.

— Я-то думал, ты обрадуешься…

— Я рада. Правда рада. И очень тебе благодарна. Я ведь так долго мечтала о том дне, когда смогу беспрепятственно поехать в гости к родителям. Но переселяться в Лиару насовсем не хочу. Тем более для этого придется уволиться с работы.

— Ах да, работа, — жестко усмехнулся муж. — Драгоценное УСП, из-за которого ты не видишь белого света, но которое беззаветно обожаешь. Позволь тебе напомнить, Ви, что работа в жизни не самое главное.

— И это сказал человек, сутки напролет занимающийся бизнесом, — фыркнула я.

— Не сравнивай «Азиру» и УСП, — все так же жестко сказал Хозер. — Они никогда не стояли рядом и стоять не будут. Без меня «Азиру» может развалиться, а УСП без тебя будет действовать, как и всегда.

— Я это знаю. Ну так что ж? Предлагаешь сидеть дома и печь пироги?

— Почему бы и нет? Заниматься выпечкой гораздо безопаснее, чем бегать за преступниками. Впрочем, я не настаиваю. Тебе ведь быстро наскучит сидеть дома, верно? Ну так и работай на здоровье. Просто я не понимаю, почему этого нельзя делать в Лиаре.

— Ты еще поставь вопрос ребром, — снова фыркнула я. — Мол, или ты, или Рив.

— Зачем? Это глупо и бессмысленно. Хотя бы потому, что ты только что выбрала Рив.

Он перегнулся через стол и взял меня за руку.

— Ви, а как же я? Неужели ты так и осталась ко мне равнодушной?

— Что ты такое говоришь! — мягко возмутилась я, сжав его пальцы. — Ты для меня значишь очень много.

— Я не хочу с тобой расставаться, — сказал Дерек. — А разводиться тем более не хочу. Я не представляю, как теперь смогу жить вдали от тебя. Ви, прошу, поедем со мной! Я сделаю все, что захочешь. Помогу заново устроиться в Центральное УСП, соглашусь со всеми погонями, перестрелками и задержаниями. Я даже готов смириться с кучей мужиков, которая непременно появится возле тебя в Лиаре.

— Как же ты не понимаешь! — Я крепче сжала его ладонь. — Я не могу уехать. Не могу. Все мое существо противится этой идее. Нам нужно придумать, как решить эту задачу по-другому.

Он осторожно высвободил свою руку и спрятал ее под стол.

— И все-таки ты не человек, — грустно сказал Хозер. — Неужели наши отношения совсем не имеют для тебя значения? Разговоры, прогулки, секс… Выходит, они сводили с ума только меня? Сколько можно прятаться в скорлупе сильной женщины, Ви? Я помню, как однажды за этим самым столом ты сказала, что ведешь себя жестко, потому что нет того, кто мог бы тебя защитить. Позволь мне быть твоей опорой, Ви. Поверь, я с этой ролью прекрасно справлюсь.

Опорой?

Легко сказать. Учитывая, что я сама привыкла быть опорой для всех, привыкла принимать решения и сама воплощать их в жизнь. Мне опора не нужна. Тем более такая, которая наверняка попытается подмять меня под себя.

— Молчишь? — усмехнулся Дерек. — Хорошо. Завтра я уезжаю. Если решишь-таки оставить свои фантазии и предрассудки, дай мне знать.

Он встал из-за стола и вышел за дверь. Я осталась сидеть на месте. В повисшей тишине было слышно, как хлопнула входная дверь, затем с улицы донеслось утробное урчание мотора и шорох шин.

А потом все стихло.

Он уехал в понедельник, ближе к вечеру. Очевидно, ждал, что я передумаю, позвоню и все же поеду вместе с ним.

Я ему действительно позвонила, и даже не один раз — и вечером в воскресенье, и на следующее утро.

Честно говоря, уже через несколько минут после того, как за Дереком закрылась дверь, на меня накатила тоска и злость. С одной стороны, внутри стало так холодно, будто я босиком вышла на мороз, а дом моментально оказался каким-то огромным и раздражающе тихим. С другой же стороны, я никак не могла понять, почему на мое предложение придумать третий вариант решения возникшей задачи Хозер отреагировал так резко. В самом деле, неужели в современном мире, где существуют телепорты и процветают различные магические технологии, нельзя сделать так, чтобы два далеких города стали ближе?

Собственно, это я Дереку и сказала во время вечернего телефонного разговора. В ответ мне сообщили, что магические переходы — это не выход, так как они съедают кучу физических сил, и вообще это неправильно, когда два близких человека большую часть времени находятся на расстоянии сотен километров.

В итоге у меня создалось впечатление, что говорим мы совершенно о разных вещах или же, в лучшем случае, просто не до конца друг друга понимаем. Более того, выходило, что Хозер в принципе не желает вести конструктивный диалог и искать какие-либо компромиссы — ты едешь со мной, и точка. Или же ты остаешься в Риве, и тоже точка. А еще «и стражи, и работа везде одинаковые» и много всего в таком духе.

Это меня разозлило особенно. Я, конечно, знала, что при всей присущей нежности и заботе мой муж по-прежнему остается жестким расчетливым человеком, привыкшим командовать большим количеством людей. Однако в отношении себя любимой бескомпромиссные заявления Дерека мне совершенно не нравились. Извини, милый муж, мне указывать не нужно — я, слава богу, сама являюсь начальником, со мной можно только договариваться. А договариваться в этот раз Хозер почему-то не хотел.

Причину этого странного поведения я объяснить не могла. То ли его всерьез обидело мое нежелание следовать за ним туда, куда ему надо, то ли захотелось показать жене, кто в доме хозяин, то ли здесь было что-то еще, находящееся за гранью моего понимания.

Наш разговор закончился тем, что мы, так ни о чем не договорившись, сквозь зубы пожелали друг другу спокойной ночи и практически бросили трубки. Прямо как пятнадцатилетние подростки-максималисты.

Полночи я провела, тупо глядя в потолок, обдумывая нашу дурацкую беседу и поздравляя себя с первой семейной ссорой.

Утром позвонила Дереку снова и спросила, могу ли проводить его до телепорта. Хозер в ответ буркнул, что беспокоиться по поводу его отъезда мне не нужно, а потом поинтересовался, не решила ли я все-таки уехать вместе с ним.

— Нет, — ответила я. — К тому же такие дела быстро не делаются.

— Хорошо, — сказал муж. — Думай, решай. Когда что-нибудь надумаешь, сообщи.

Как выяснилось потом, это был последний наш разговор на много недель вперед.

Я надеялась, что, добравшись до дома, Дерек позвонит и расскажет, как прошел его магический переход, ведь они всегда давались ему очень непросто. Однако Хозер мой номер так и не набрал. Сама я звонить тоже не стала, очень уж не хотелось снова услышать в голосе, ставшем за эти месяцы родным, неприятную холодную интонацию.

Молчание длилось день, два, три, неделю… Было в нем что-то подчеркнуто обиженное и обидное, будто каждый из нас ждал, чтобы другой вышел на связь первым.

В какой-то момент мне в голову пришла мысль, что Хозера попросту захватила череда неотложных дел и он банально не успевает или не желает звонить своей далекой жене.

Что ж, у меня дел тоже было с избытком.

Зато теперь всякий мой день начинался и заканчивался тоской и тупой ноющей душевной болью, от которой единственным лекарством была усиленная трудотерапия.

В пятницу, когда я собиралась на работу, утро оказалось скрашено неожиданной встречей.

Я как раз высушила волосы и принялась укладывать их в аккуратную прическу, когда в дверь кто-то позвонил. Собственно, примерно в это время мне обычно доставляли булочки из пекарни Ларена Шета. Однако, открыв дверь, на ее пороге я обнаружила не конопатого паренька-курьера, а главу теневого дома собственной персоной. Причем в руках в него была знакомая коробочка, от которой исходил божественный запах свежей выпечки.

— Доброе утро, Вифания, — улыбнулся Шет.

— Здравствуйте, Ларен. Вы сегодня вместо курьера?

— Да. Решил занести булочки и лично поинтересоваться, как они вам нравятся.

— Понятно, — кивнула я, пропуская его в дом. — Заходите, Ларен.

Он переступил порог осторожно, даже как-то нерешительно. Молча прошел вслед за мной на кухню, присел на один из стоявших у стола стульев.

— Хотите чаю?

— Если угостите.

— Угощу. Так зачем вы пришли, Ларен?

Он принялся неторопливо развязывать ажурные тесемки на крышке коробки.

— Чтобы узнать, как у вас дела.

— С моими делами все в порядке. Я жива, здорова, продолжаю работать. А вот у вас наверняка многое изменилось.

Он принял из моих рук чашку с чаем. Усмехнулся.

— Ну да, изменилось. После ареста Орли в наших рядах произошли некоторые волнения. К счастью, эти волнения были сугубо внутренними. Господин Зорак выполнил условия нашего договора, и королевские сыскари не стали проводить чистку теневых домов.

Я мысленно усмехнулась. А вы, Ларен, хитрец. Сказал, что голова Лоу-Орли теперь принадлежит мне, а сам между тем достал ее для Дориана Зорака.

— Вифания, — осторожно начал Шет, — вы уже знаете, что с Дерека Хозера официально сняты все обвинения?

Вот как!

— Теперь знаю. В том, что это случится, я никогда не сомневалась.

— Его доброе имя полностью восстановлено, ссылка отменена. Вифания, — взгляд Шета стал очень серьезным, — почему вы не уехали в Лиару вместе с ним?

Я удивленно приподняла бровь.

— Дерек наверняка звал вас с собой, — продолжал кондитер. — Почему вы не поехали?

— Потому что не захотела.

— И все?

— Ларен, ваше ли это дело? Простите за грубость, но это касается только меня и моего мужа.

— Конечно, — кивнул он. — Не сердитесь, пожалуйста. Просто нам с вами нужно поговорить по душам. И прояснить кое-какие личные моменты.

— Мне скоро надо будет ехать на работу. Может, мы побеседуем позже? Вечером, например.

— Я надолго вас не задержу, — грустно улыбнулся он. — А вечером у меня на встречи не будет времени.

— У вас что-то случилось?

— В некотором роде. Видите ли, мои вышестоящие друзья выразили мне сердечную благодарность за столь удачное сотрудничество со стражами и Тайной канцелярией. И настоятельно предложили повышение по службе.

Понятно. У Хозера ссылка закончилась, у Шета вот-вот начнется. Из-за меня.

— Ларен…

— В этом нет ничего страшного, Ви. Правда. Могло быть хуже. У ривского теневого дома появится новый глава, уверен, что вы и с ним прекрасно сработаетесь. Однако есть обстоятельство, которое меня очень беспокоит. Король и Тайная канцелярия могут сколько угодно закрывать глаза на истинного следователя, который раскрыл обстоятельства заговора, однако мои коллеги этого делать не будут. Пока здесь я или Дерек Хозер, вас никто не тронет. Не посмеет тронуть. Другое дело, что совсем скоро вы останетесь без защиты. Я жутко боюсь, что тут же найдутся люди, пожелающие прострелить вашу умную сообразительную голову.

— Ларен, я страж, — ответила ему, — и найду способ защитить свою жизнь. У меня есть куча знакомых магов, которые мне в этом помогут.

— Да, я знаю, — кивнул Шет. — Однако мне все равно очень за вас страшно.

Он перегнулся через стол и взял меня за руку, совсем как Дерек пять дней назад.

— Я бы позвал тебя с собой. — В его глазах появилась такая щемящая тоска, что у меня по коже побежали мурашки. — Но ведь ты не поедешь. Если не поехала с ним, что уж говорить обо мне. Молчи, не перебивай! Иногда я думаю — кто ты? Великая милость или наказание за все мои грехи? Я так тебя люблю…

Он наклонился и горячо поцеловал мои пальцы.

— Если бы не мерзкая история с терактом, я бы еще поспорил с Хозером за твое сердце. А теперь в этом нет смысла. Я просто не смогу обеспечить тебе нормальную спокойную жизнь. Что там! Не факт, что я и себе-то смогу ее устроить.

— Ларен, подождите, — сжала я его ладонь. — Я могу вам помочь. У меня есть связи в столичном УСП, там очень ценят сотрудничество и взаимовыручку…

— Ви, — он мягко погладил мое запястье, — обо мне не нужно волноваться. Меня не убьют и даже не покалечат. Ты ведь не знаешь особенности устройства нашей организации. И совершенно не представляешь уровень влиятельности и возможностей ее шефов. Да тебе и не нужно этого знать. Просто поверь, помощь нужна не мне, а тебе. Мне невыносимо сознавать, что ты можешь оказаться в опасности.

— Хорошо, — сжала я его ладонь второй рукой. — Что вы предлагаете?

— Уезжай в Лиару. К мужу. Он находится так близко к трону, что рядом с ним ты будешь в безопасности всю свою жизнь.

— Не вариант.

— Ты еще торгуешься? — усмехнулся Шет.

— Просто я не боюсь, Ларен. Из-за своей профессии рискую головой практически каждый день. И недоброжелателей у меня хватает.

— Как только я уеду, их станет больше. Тебя не трогали, потому что я строго запретил это делать.

— Когда вы уезжаете?

— Сегодня вечером.

Я усмехнулась.

— Что ж, значит, жить в этом городе мне станет еще интереснее.

— Ненормальная… — Он снова поцеловал мои пальцы. — Впрочем, я предполагал, что ты откажешься. Поэтому на всякий случай договорился со своими бывшими подчиненными, чтобы они ненавязчиво за тобой присматривали. Если вдруг увидишь в толпе знакомые лица, знай, что это друзья. А магам своим скажи, чтобы поставили защиту на твой дом и машину. И гребни фамильные не снимай. Желательно никогда.

Я смотрела на него и не знала, улыбаться мне или плакать. Вот сидит передо мной главный преступник города и рассуждает, как сохранить мою жизнь и обезопасить от своих коллег. Держит за руку, смотрит в глаза с такой невыразимой нежностью, что перехватывает дыхание. Словно это не тот человек, с которым я на протяжении двух лет вела негласное противостояние. И уж совсем не тот, который ради собственного благополучия был готов рискнуть жизнями сотен человек.

А моей вот жизнью рискнуть не может.

— Я уеду далеко, — продолжал между тем Шет. — Но все равно время от времени буду интересоваться твоей жизнью. Ты не против, Ви?

— Не против, — снова усмехнулась я.

Можно подумать, Ларен, вам действительно нужно на это мое согласие.

Он встал из-за стола. Я, продолжая держать его руку, поднялась вслед за ним. Шет мягко притянул меня к себе, осторожно погладил по щеке.

— Пожалуйста, не обижайся на меня, — тихо сказал уже бывший глава ривского теневого дома. — Мне невыносимо думать, что из-за некрасивой ситуации с Орли ты будешь вспоминать обо мне с недовольством.

Я покачала головой.

— Это мне нужно просить у вас прощения, — грустно ответила ему. — Это ведь из-за меня в вашей жизни происходят такие большие перемены. Если бы вы отказались мне помогать, никто бы вам «повышение» не предложил.

— Глупости! — Ларен крепко меня обнял. — Я осознанно помогал и УСП, и Тайной канцелярии. И ни о чем не жалею. Попробуй помириться с Хозером, Ви. Я очень хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

Я подняла голову. Шет посмотрел мне в глаза, а потом быстро и очень горячо поцеловал в губы. После этого выпустил из объятий, развернулся и ушел.

Я почти минуту стояла посреди кухни, прислушиваясь к доносящемуся с улицы шуму. Затем вернулась в спальню, машинально надела первое попавшееся под руку платье, рассеянно провела по лицу пуховкой с пудрой и отправилась на работу.

По пути думала о том, что у любви бывают разные формы и проявления. Кому-то нужен огонь и ревность, кому-то — нежность и умиротворение. Кто-то сказал, что взаимная любовь — высшее проявление эгоизма. Действительно, легко любить, когда на свои чувства ты получаешь равноценный ответ. А если этого ответа нет? Что, если чувство может оказаться губительным для объекта твоей страсти? Много ли среди нас тех, кто уйдет в сторону, откажется от возлюбленного, чтобы ему, возлюбленному, просто было хорошо?

Господи, как же это, наверное, больно…

Приехав в Управление, я заперлась в своем кабинете, опустила жалюзи. А потом упала в кресло и заплакала.

Дни неторопливо бежали вперед. Жизнь окончательно вернулась в свою колею, а мой отдел — к привычным криминальным расследованиям.

Прошел май. Наступил июнь.

Время от времени я просматривала электронные версии столичных газет, однако ничего интересного в них не находила. Как и говорил Дориан Зорак, ни одно СМИ ни строчки не написало о заговоре, взрывчатке и готовившихся терактах. Только однажды, в середине первого летнего месяца, мне попалась крошечная заметка о том, что в Зариноре сменился министр культуры и народных увеселений. Куда делся прежний министр, герцог Джорно, сказано не было.

Об истории с кручем все будто забыли. Словно ничего не было и быть не могло.

И если позиция короля и Тайной канцелярии в данном вопросе мне была более-менее понятна, то безразличное отношение ривского УСП возмущало. В конце концов, это ведь именно наш отдел обратил внимание на убитых собак и раскрыл заговор против короны. А нам за это никто даже спасибо не сказал.

Мои «сыновья» по этому поводу ничего не говорили, однако я отчетливо ощущала растущее среди них напряжение. Поэтому в какой-то момент просто пошла к Фурье и попросила выписать мальчикам премию за добросовестный труд и отличное исполнение служебных обязанностей в чрезвычайной для города ситуации.

Наш разговор длился около получаса и закончился моей победой — шеф неохотно и сквозь зубы пообещал отблагодарить отдел расследований за хорошую работу.

Благодарность эта оказалась своеобразной. Через несколько дней на мой банковский счет бухгалтерией УСП была переведена некоторая сумма денег. Но вот что интересно: если для одного человека размер полученной премии был весьма приличным, то для половины отдела — до обидного скромным.

Чтобы хоть как-то восстановить справедливость, я взяла немного денег со счета, на котором хранились средства, поступающие мне из компании мужа, прибавила к ним премию от УСП и полученную сумму разделила между своими следователями и криминалистами. Себе долю оставлять не стала — ребятам нужнее, а у меня и без того имеются хорошие накопления.

«Сыновья» такой благодарностью остались довольны, и назревающий конфликт был исчерпан.

Честно говоря, я немного завидовала благодушной атмосфере, установившейся на работе, потому как в душе у меня махровым цветом расцветала депрессия.

От Дерека вестей так и не было. В Интернете я периодически встречала о нем кое-какие статьи, и, если судить по ним, столичная жизнь у моего благоверного была примерно такой же, как у меня в Риве. Журналисты с удивлением писали, что гуляка-Хозер стал мрачным типом, прекратил посещать светские мероприятия, с прессой общаться не желает и безвылазно сидит в главном офисе «Азиру». С момента возвращения в Лиару он появился на публике всего один раз — на обязательном приеме во дворце, который невозможно было пропустить ни одному столичному аристократу. Там он около часа пугал почтенную публику своим желчным выражением лица, а потом просто уехал, попрощавшись только с его величеством.

Изменившееся поведение королевского любимца связывали с резкой переменой климата, скопившимися делами корпорации и даже со мной — оставшейся в Риве мегерой-женой. Все это, конечно, были домыслы журналистов, потому как, опять же, Дерек никому никаких комментариев не давал.

Еще одним фактором, влиявшим на мое душевное равновесие, были нежные вкусные булочки, которые мне по-прежнему каждое утро привозили из пекарни Ларена Шета.

К слову сказать, памятуя о предупреждении кондитера, я стала постоянно носить с собой защитные артефакты, и попросила Леонарда установить вокруг дома охранный контур, а в автомобиле — охранные же кристаллы.

Магические штучки были смонтированы очень быстро, однако за все последующее время они ни разу не понадобились, ибо покушаться на мою жизнь никто не спешил.

Зато на совесть нападки совершались постоянно, и совершала их я сама.

Быть может, это глупо, но я чувствовала за собой вину и перед Дереком, и перед Лареном. Мне все время казалось, что именно я в ответе и за то, что их жизнь круто изменилась, и за то, что Рив они покинули с тяжелым сердцем. Можно сколько угодно рассуждать об образе жизни этих мужчин, их морали и поступках, однако лично мне они ничего плохого не сделали (брачная ссылка не в счет, я уже давно перестала на нее обижаться). Более того, каждый из них относился ко мне очень сердечно и старался сделать мою жизнь легче и комфортнее.

При этом по Хозеру, чего греха таить, я убивалась особенно. Реветь, конечно, не ревела, зато успокоительные таблетки крепким кофе запивала систематически. Мои мысли то и дело возвращались к нашим прогулкам, разговорам, шуткам, жарким бессонным ночам. Дом без него снова стал пустым, а постель холодной.

Звонить Дереку я по-прежнему опасалась — в голове билась мысль, что муж больше не хочет ни видеть меня, ни слышать. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон.

Хотя, конечно, все это было по-детски глупо.

Я отлично понимала, что поговорить мне с ним все-таки нужно. Хотя бы для того, чтобы окончательно прояснить эту дурацкую ситуацию, выяснить наши дурацкие отношения и избавиться от дурацких обид. Но почему-то все время откладывала разговор на потом.

Пока однажды меня не припекло по-настоящему.

Случилось это в конце июня, в дождливый субботний день.

Небо с самого утра было затянуто тучами, из которых извергались целые водопады воды, зарубившие на корню все мои планы на этот выходной. Я не пошла ни в кафе, ни в магазин за новыми мотками пряжи. Клумбы мои остались непрополотыми, зато в доме я навела такой порядок, которого в нем не было еще никогда. С домашними делами расправилась сравнительно быстро — в третьем часу пополудни все сверкало чистотой, и делать было больше нечего.

Я села в свое любимое кресло и попыталась довязать очередную ажурную салфетку, однако постоянно сбивалась и путала нитки, потому как мысли мои были очень далеки от рукоделия. В конце концов, я положила спицы на пол, откинулась на спинку кресла и принялась задумчиво глядеть на крупные капли дождя, скользившие по оконному стеклу.

В голове было пусто и звонко, а ноющая боль в сердце почему-то стала особенно острой. В памяти внезапно всплыло стихотворение, которое много лет назад, во времена своей студенческой юности я переписала в свой девичий блокнот из какого-то поэтического сборника:

Мы никогда не знаем, где

И что найдем мы в жизни этой.

Один блуждаешь в темноте?

Я посигналю ярким светом.

Пусть гром гремит и дождик льет,

Не верю я плохим приметам.

Печаль покинет нас, уйдет —

Жизнь не бывает без невзгод,

Мы стали друг для друга светом.

Как странно разрушать мосты

И глупо ссориться — о боже! —

В то время как ни я, ни ты

Уже без света жить не можем.[1]

Из глаз сами собой покатились слезы. Вытерла их тыльной стороной ладони и решительно потянулась за мобильным телефоном. Номер набрать не успела, гаджет запиликал сам.

Глянула на экран и усмехнулась — мне звонил отец.

— Привет, пап.

— Здравствуй, моя хорошая. Как твои дела?

— Потихоньку, как всегда.

— Без проблем?

— Да. Вчера передали в суд материалы по группе воришек, обчищавших ювелирные магазины. Что нового у тебя? Процесс века завершен?

— Завершен, — усмехнулся папа. — Мы окончательно победили, злые люди заткнулись и претензий к нам больше не имеют.

— Ты молодец, пап.

— Я знаю, — самодовольно усмехнулся он. — Послушай, Ви. У нас тут случилось кое-что необычное.

— И что же?

— Несколько часов назад к нам с мамой заходил Дерек Хозер.

Я замерла.

— Дерек? И что он хотел?

— Не поверишь, дочка. Он просил у нас твоей руки.

Что?

— Пап, мы с ним пока еще женаты.

— Да, я тоже удивился и напомнил ему об этом. А Хозер сказал, что ваш брак — чушь и полная фикция. А еще что ему очень хочется жениться на тебе по-настоящему. Получить благословение родителей, создать семью, родить детей. Полчаса рассказывал нам с мамой, какая ты замечательная и как сильно он хочет провести рядом с тобой всю оставшуюся жизнь. Знаешь, дочка, я был впечатлен.

Я тоже впечатлена, папа. Да так, что буквально не могу вздохнуть.

— И что ты ему ответил? — внезапно осипшим голосом спросила у отца.

— Согласился, конечно. Правда, я особо подчеркнул, что последнее слово в любом случае останется за тобой.

С ума сойти. Просто нет слов.

— Помнится, ты говорил мне, что Дерек — не тот человек, за которого ты выдал бы меня замуж.

— Я и сейчас так считаю. Уж слишком Хозер приближен к королю, слишком многое связывает его семью с правящей династией. Если случится что-то вроде недавней попытки переворота, он снова пострадает первый. А вместе с ним пострадаешь и ты.

— Ты зря переживаешь, пап. Я в этот раз помогла ему выбраться из передряги, помогу и в следующий.

— О-о-о, — задумчиво протянул отец. — Так у вас там все серьезно?

— Да, пап. Более чем. И сейчас я это понимаю особенно хорошо.

Мы поговорили еще минут десять и распрощались. Разговор откровенно не клеился, уж слишком ошеломительной была новость, сообщенная отцом.

Однако на этом сюрпризы субботы не закончились. Стоило мне положить телефон на комод, как кто-то позвонил в дверь. Открывать пошла, предчувствуя что-то необыкновенное. И оказалась права — на пороге стоял Хозер.

Бледный, с горящими глазами и большим букетом цветов. И мокрый как мышь.

— Привет, — улыбнулся он.

— Заходи скорее, — произнесла я, отходя в сторону. — С тебя течет, будто ты только что из душа.

— Почти так и есть. — Он переступил порог, вручил мне букет и стал быстро снимать обувь. — Представляешь, я промок до нитки. Не ожидал, что в Риве может быть дождь, а прогноз погоды не проверил — замотался и забыл.

Я бросилась на кухню готовить чай. Дерек пошел за мной. Садиться за стол почему-то не стал, расположился у окна рядом со мной.

— Я сегодня заходил в гости к твоим родителям, — сказал Хозер.

— Знаю. Папа только что мне звонил и все рассказал.

— И что ты обо всем этом думаешь?

— Глупость какая-то, — сказала я, не поворачиваясь. — Мы с тобой и так женаты.

Он взял меня за руку и мягко развернул лицом к себе.

— Ты сама говорила, что это не брак, а фальшивка, — сказал он, глядя мне в глаза. — Что семью таким образом строить нельзя. А я очень хочу, чтобы у нас с тобой была семья. Настоящая.

— Почему? — тихо спросила я.

— Потому что я тебя люблю, — просто ответил Дерек. — В Лиаре я много думал о наших отношениях и понял: не могу допустить, чтобы они прекратились. Не могу без тебя, понимаешь?

— Понимаю, — серьезно ответила я. А потом обхватила мужа руками и прижалась к его груди. — Потому что я тоже без тебя не могу.

Хозер стиснул меня в объятиях.

— Ты выйдешь за меня замуж, Ви?

— Выйду, — ответила, не поднимая головы. — Я даже согласна переехать в Лиару. Без тебя мне в Риве живется… отвратительно мне в нем живется.

— На самом деле переселяться вовсе не обязательно, — деловито произнес муж.

— Почему?

— Я перевожу главный офис «Азиру» в Рив. Поближе к морю.

Я оторвала голову от его груди и удивленно посмотрела ему в лицо.

— Дерек!..

— Что? Если моя жена любит этот город, значит, мы будем жить в нем. Могу я позволить любимой маленький каприз?

— Маленький каприз? Хозер, о чем ты говоришь? Речь ведь идет о целой корпорации! О сотнях людей, которые будут вынуждены бросить свои дома, своих друзей и родственников и переехать черт знает куда! И все это из-за моего каприза? Дерек, они же меня проклянут.

— Не проклянут, — усмехнулся муж. — Тайная канцелярия провела в административном звене «Азиру» серьезную чистку. Пятая часть моих управляющих сейчас сидит в камерах предварительного заключения. Поверь, любимая, оставшиеся работники переедут туда, куда я им скажу, если не с радостью, то без возражений точно. К тому же значительная часть сотрудников останется прикрепленной непосредственно к фабрикам и заводам, а они, если помнишь, разбросаны по всей стране. По сути, в Рив переедет менее двух с половиной сотен людей, а это не так уж критично. Правда, вместе с ними придется перевозить и важную технику, и весь бумажный архив, но это все ерунда. Я подробно все распланировал, оповестил сотрудников, провел кое-какую подготовительную работу. Так что с сентября «Азиру» начнет перебираться на новое место.

— Ты сумасшедший, — покачала я головой.

— Заметь, виновата в этом ты, — усмехнулся Дерек. — За эти полтора месяца я действительно едва не тронулся умом.

Он крепче прижал меня к себе.

— Я жутко по тебе скучала, — тихо призналась ему. — Собиралась позвонить и еще раз все обсудить, но так и не собралась. Очень боялась, что ты пошлешь меня куда подальше.

— Знаешь, я боялся того же самого — что ты пошлешь меня. Поэтому тихо готовился к переезду. Думал, что, если мы будем жить в одном городе, однажды все-таки ты сдашься и станешь моей.

— Я уже давно твоя, Дерек.

Он усмехнулся.

— Мы с тобой бестолковые люди, Ви.

— Точно. У меня, кстати, есть вопрос. Каким образом ты собрался на мне жениться?

— Самым обычным. В храме, в присутствии родственников и близких друзей.

— Дерек, во второй раз: мы с тобой уже женаты. Официально.

— И что? Фактически наш брак настоящим не был. А этот будет самым что ни на есть всамделишным, с любовью и взаимным согласием. Для этого даже разводиться не нужно.

— И нас повторно обвенчают?

— Конечно. Ничего запрещенного мы с тобой делать не собираемся. При желании можем обновлять наши клятвы хоть каждую неделю.

— А его величество? Он тоже будет присутствовать на церемонии?

— Нет, — улыбнулся Хозер. — Ему и прошлого раза хватило.

— Он не против твоего переезда в Рив?

— Нет. Мы уже все с ним обсудили. В этом городе есть достаточно телепортов, чтобы я в случае чего мог быстро вернуться в столицу.

— Это хорошо, — улыбнулась я.

Дерек улыбнулся в ответ, а потом засунул руку в карман брюк, вынул небольшую синюю коробочку и протянул ее мне.

— Знаешь, — сказал муж, — кольца нам тоже надо обновить. В новой жизни все должно быть другим — и отношения, и жилье, и символы супружеской верности. Как ты считаешь?

Я открыла коробочку и тихо ахнула. В ней на крошечной бархатной подушечке лежало чудесное витое колечко с маленьким камнем-хамелеоном.

— Еще один семейный артефакт? — усмехнулась я.

— Да, — кивнул Дерек. — Ты — моя семья, а значит, все реликвии моего рода теперь твои. Оно тебе нравится?

— Очень.

Я еще несколько секунд любовалась волшебным подарком, а потом закрыла коробочку и положила ее на стол. Пусть ждет бракосочетания.

— Послушай, Дерек… — Мне в голову вдруг пришел еще один вопрос. — Если у нас с тобой будет настоящая семья, значит, ты сможешь рассказать мне свою родовую тайну? Ту самую, которая связывает тебя с королем.

Лицо мужа стало серьезным. Он долго молчал, потом наконец кивнул.

— Наверное, нужно все рассказать тебе прямо сейчас, — задумчиво сказал он. — Да, так будет лучше и честнее. Возможно, узнав секрет моего семейства, ты передумаешь и потребуешь развода.

После его слов мне стало не по себе.

— Тогда, быть может, не стоит ничего говорить?

— Ну почему же. — Дерек отошел от меня на шаг и облокотился на подоконник. — Дело в том, Ви, что все наследники рода Хозеров, вне зависимости от пола, достигнув совершеннолетия, приносят королю присягу. Не обычную присягу, Ви. Думаю, ты о ней слышала. В народе она известна как Клятва Верного Сердца.

Мои брови поползли вверх.

— Дерек, — медленно сказала я, — Клятва Верного Сердца в нашем государстве официально запрещена.

— Запрещена, — согласился супруг. — И тем не менее отпрыски четырех дворянских родов в обязательном порядке приносят ее монарху правящей династии.

И после этого превращаются в самых преданных и надежных слуг короля. Поклявшийся никогда не сможет сказать его величеству неправду, а если вдруг задумает преступление против короны, испытает такую ужасную физическую боль, которая ему никогда и не снилась. А если, превозмогая мучения, все же попытается это преступление совершить, умрет в ту же секунду.

Что ж, теперь понятно, почему Георг Первый так ценит Дерека и его друзей — такими верными людьми разбрасываться нельзя.

— Ты должна понимать, Вифания, — продолжал Хозер, — наши дети тоже будут обязаны принести его величеству эту Клятву. Она — залог королевской благосклонности и безбедной жизни. Мой отец воспитывал меня так, чтобы я стал не только хорошим руководителем «Азиру», но и преданным королевским слугой. Своих детей я буду воспитывать так же.

Я снова подошла к нему вплотную.

— Значит, так тому и быть.

Он облегченно вздохнул.

Приподнял мое лицо и серьезно посмотрел в глаза.

— Я люблю тебя, Ви. Всем сердцем люблю.

— И я тебя люблю, Дерек.

Эпилог

Мы поженились третьего июля — через две недели после разговора на моей маленькой кухне дождливым субботним днем. Нас обвенчали в самом древнем ривском храме, том самом, с колокольчиками на высоких шпилях.

Гостей на церемонии было немного — родители, Карл Битт, Вайлер Бадд и восемь моих «сыновей» из отдела расследований с женами и подругами. После того как перед алтарем Всевышнего мы с Дереком поклялись друг другу в вечной любви и верности, оказалось, что нас ждет сюрприз. На улице возле храма громкими радостными криками нас встретила большая толпа жителей Рива, решивших поздравить госпожу старшего кеана с бракосочетанием.

Что ж, наша вторая свадьба удалась на славу. Мы буквально утопали в безграничном счастье, цветах и искренних пожеланиях благополучия.

После венчания вместе с гостями отправились в Рендхолл, где нас ждали музыканты и множество чудесных блюд от госпожи Руди. К слову сказать, мой штатный маг, попробовав мясо, запеченное ею с яблоками, громко объявил, что после трапезы отправится на кухню делать тетушке Марте предложение руки и сердца, потому как сотворить такую необыкновенную вкусноту могла только настоящая волшебница.

Потом были танцы, смех, слезы радости в глазах моей матери и безграничная нежность в объятиях мужа, который не отходил от меня ни на минуту.

За весь наш свадебный день Дерек отпустил меня от себя только однажды — вечером, когда мы провожали до ворот поместья гостей, не пожелавших остаться в Рендхолле на ночь.

Я с улыбкой смотрела, как Хозер жмет руку Диру и о чем-то весело балагурит с Лео, и вдруг услышала, как кто-то тихо окликнул меня из аллеи усадебного парка.

— Госпожа Хозер!

Обернувшись, увидела знакомого плотного мужчину средних лет с седоватыми каштановыми волосами.

— Густав! — удивилась я, подойдя к нему поближе. — Что вы тут делаете?

— Пришел поздравить с праздником, — добродушно улыбнулся он. — И передать подарок от одного вашего верного поклонника.

Мужчина вынул из-за пазухи небольшой матерчатый футляр и протянул его мне. Когда же я взяла его в руки, вежливо поклонился и исчез в темноте парка.

Я осторожно открыла футляр и глубоко вздохнула. Внутри лежала восхитительная платиновая брошь в виде нежного затейливого цветка. Рядом с ней лежал сложенный в четыре раза маленький листок бумаги. Вынула его, осторожно развернула.

«Будь счастлива».

Я снова вздохнула и осторожно погладила ювелирный шедевр.

Буду, Ларен. Обязательно буду.

Примечания

1

В тексте использованы стихи автора.

Content

Ольга Богатикова
МАМА

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

Эпилог

Примечания