Чейз Джеймс Хэдли

Считай, что ты мёртв. Лапа в бутылке. Мисс Шамвей машет волшебной палочкой

ЛАПА

В БУТЫЛКЕ

Часть первая

ГЛАВА 1

Дождь барабанил по мостовой, и вода с шумом низвергалась из водосточных труб, когда Гарри Глеб поднимался на эскалаторе станции метро Нью-Бонд-стрит. Он остановился у выхода и с отвращением посмотрел на тяжелое от мрачных туч небо.

"Где мое чертово везение? — сердито подумал он. — Ми какой надежды на такси, дьявол его забери! Придется идти пешком; старая корова не любит, когда опаздывают".

Отогнув манжетку, Гарри посмотрел на часы и нахмурился. Если они не врут, то он уже опоздал. Простояв в нерешительности несколько минут, он все же торопливо зашагал по улице, пригнув голову под льющимся дождем и ругаясь про себя.

"Неплохое завершение для этого вонючего денечка, — размышлял он, не замечая стекавшей со шляпы воды и брызг, разлетавшихся из-под ног. — Дело с сигаретами провалилось, эта чертова дохлятина пришла четвертой и сорок фунтов уплыли, а теперь еще этот сволочной дождь".

Гарри привычно держался в тени, избегая освещенной части улицы. Пройдя половину Нью- Бонд-стрит, он засек слабое мерцание металлических пуговиц на плаще полицейского и автоматически перешел дорогу.

"Вест-Энд кишмя кишит "домовыми", — подумал он. Пригнув широкие плечи, как будто ожидая, что на них вот-вот ляжет тяжелая рука, Гарри думал о своем. — Этот флик большой и сильный, как бык, бездельничает и только мешает своим присутствием. На моем месте он принес бы куда больше пользы".

Когда между ним и полицейским осталось ярдов сто, Гарри решился вернуться на прежнюю сторону улицы, потом свернул на Майфер-стрит. Пройдя еще немного, оглянулся. Сзади никого не было. Удовлетворенный этим, он быстро юркнул в подъезд, находившийся рядом с антикварным магазином, и очутился в слабо освещенном вестибюле.

По каменным ступенькам спускалась блондинка в кожаном пальто и фланелевых брюках. Увидев Гарри, она замедлила шаги, и ее жесткое накрашенное лицо просветлело.

— А, дорогой, привет, спешишь ко мне?

— Еще чего, — проворчал Гарри, — у меня есть на кого тратить деньги, получше тебя. — Но, разглядев горькую складку вокруг ее губ, смягчился: — Послушай, сидела бы ты дома. На улице ни одной собаки, кроме полицейских. Льет как из ведра.

— Есть ты, — ответила женщина, приглашающе улыбаясь.

Гарри почувствовал к ней жалость. Он был знаком едва ли не со всеми проститутками Вест-Энда и знал, что у Фан паршивое положение. Она становилась слишком стара, чтобы продолжать игру, а конкуренция была слишком жестокой.

— Извини меня, Фан, но сегодня я занят. — Он стряхнул воду со шляпы и спросил: — Кто-нибудь уже поднимался?

— Бернштейн и эта гадина, Тео. Эта свинья предложила мне шиллинг.

Гарри скрыл улыбку.

— Наплюй на Тео, все так делают. У него плохое представление о юморе.

Глаза женщины сердито блеснули.

— Когда-нибудь я им займусь. Мне приходилось в свое время сталкиваться с грязными крысами, но от этой меня тошнит.

— От его вида меня тоже тошнит, — беззаботно проговорил Гарри. — Что ж, пока, Фан.

— Заходи ко мне, когда освободишься, — продолжала она настаивать, — я доставлю тебе удовольствие, Гарри.

Он с трудом подавил дрожь.

— Как-нибудь на днях, но не сегодня. Со мной поедет Дана. А ну-ка, подставляй ладонь. — Он вытащил две фунтовые бумажки. — Купи себе подарок.

— Спасибо, Гарри. — Женщина схватила деньги. — Ты хороший парень.

— Я это знаю, — он усмехнулся, повернулся и зашагал по лестнице.

"Бедная кляча, — подумал он. — Толстеет и стареет. Доставит удовольствие… Бррр!"

Наверху лестницы он остановился у двери, на которой было написано:

"Миссис Френч.

Агентство по найму прислуги.

Справки".

Гарри подождал несколько секунд, потом на цыпочках подошел к перилам и посмотрел вниз, в вестибюль. Блондинка стояла в дверях, глядя на льющийся дождь. Наконец она раскрыла зонтик и вышла на улицу. Гарри покачал головой, затем подошел к двери и тихонько постучал.

В комнате вспыхнул свет, на матовом стекле появился силуэт девушки, в замке повернулся ключ, и дверь открылась.

— Хэлло, это я, — весело проговорил он, — как обычно, последний?

— Входи скорее, Гарри, они тебя ждут.

— Пусть подождут, — он притянул к себе девушку и поцеловал. Ее губы были теплыми и податливыми. — Ты отлично выглядишь. Как это тебе удалось после такой ночи?

— Не говори о прошлой ночи, — она улыбнулась ему, — утром у меня была жуткая головная боль.

Он подумал, что она такая же твердая и прекрасная, как алмаз, и такая же дорогая…

— Иди же, Гарри, они ждут. Ты же знаешь маму, — она слегка коснулась его лица длинными теплыми пальцами.

Он обвил рукой ее талию.

— Чего она хочет? Я не видел ее несколько недель, и пусть заберут меня черти, если я хочу ее видеть. Каждый раз, когда я ее вижу, получается какая-нибудь неприятность.

— Не будь дурачком, Гарри, и не давай слишком большой воли своим рукам. Иди.

Он усмехнулся, проходя следом за ней через маленькую прихожую во внутреннюю комнату, освещенную настольной лампой, которая бросала яркое пятно света на белый бювар, лежащий на большом письменном столе. Комната была наполнена сигаретным дымом и плотно зашторена. Миссис Френч сидела за письменным столом. Бернштейн и Тео — напротив нее. Все они смотрели на вошедшего.

— Ты опоздал на десять минут, — резко проговорила миссис Френч. Эго была тучная женщина с желтоватым цветом лица и живыми проницательными глазами. В ее ушах покачивались серьги из черного агата, сверкающие при свете лампы.

— Что поделаешь, — беззаботно отозвался Гарри. — Такси нет, и хлещет как из ведра. Пришлось идти пешком. — Он стянул с себя пальто и бросил его на стул.

— Хэлло, Сид, старина, как делишки? Чтоб мне провалиться! Никак там наш юный принц блестит ногтями в темноте? Как делишки, Тео, мой красавчик?

— Заткнись, — огрызнулся из темноты Тео.

Гарри добродушно рассмеялся.

— Что за очаровательный малыш! — Он оперся своими большими руками о стол и посмотрел на миссис Френч: — Что ж, вот и я. Лучше поздно, чем никогда. Что готовится?

— Давайте приступим к делу, мама, — нетерпеливо проговорила Дана. — Я хочу спать.

— Сядь, Гарри, — миссис Френч указала на стул, — пора нам снова поработать вместе.

Гарри сел.

— Вот как? Не знаю. — Он достал пачку "Плейере", закурил и протянул сигареты Бернштейну. — "Домовые" что-то зашевелились, ма. Они прихватили Перри прошлой ночью. Бедный остолоп не успел выйти из дома, как его сцапали. Они сейчас все на стреме и все из-за той заразы, что хлопнула Раусона. Стоит только выстрелить в фараона, как начинается заваруха. Не знаю, стоит ли сейчас затевать дело.

— Перри — дурак! Только околачивался на улице да искал открытые окна. А это хорошая работа, Гарри. Спланированная. Нет никакого риска.

Грязная лапа Тео потянулась к сигаретам, и Гарри сразу спрятал пачку.

— Тебе нет! Покупай себе сам.

Тео выругался сквозь зубы.

— Заткнись, — прикрикнула Френч, — я говорю!

— Извини, ма, давай дальше, — с извиняющейся улыбкой сказал Гарри, — что там у тебя на уме?

— Как бы ты отнесся к тому, чтобы заполучить меха Уэсли?

Гарри окаменел. Затем с шумом выдохнул воздух сквозь ноздри.

— Эй, подожди-ка! Ты что ж, хочешь засадить меня на пять лет? Я не такой простачок, знаешь!

— То же говорю и я, — внезапно вмешался Бернштейн. Это был маленький человечек с коричневым и морщинистым, как у обезьяны, лицом. Его руки были покрыты густыми черными волосами, они жесткими пучками топорщились и на затылке, и высовывались из-за воротника сорочки. — Будь благоразумной. Что за польза биться о стенку головой. Меха Уэсли? Безумие!

— Но ты взял бы их, если бы мы до них добрались? — спросила миссис Френч, и ее взгляд сделался жестким.

Он кивнул.

— Да. Но у нас нет никакой надежды до них добраться. Будь благоразумной.

— Ты это говоришь серьезно? — спросил Гарри. — А ты знаешь, против чего мы пойдем?

— Знаю. — Миссис Френч стряхнула на пол пепел от сигареты. Ее губы были плотно сжаты. — Это будет нелегко, но можно сделать.

— А я говорю нет! — воскликнул Бернштейн и ударил по столу маленьким волосатым кулачком. — Четверо уже пытались. Вспомни, что с ними стало! Это слишком опасно.

— Знаешь, он прав. Но если бы мы могли до них добраться, было бы здорово! — произнес Гарри.

— Ты болтаешь, как слабоумный. И ничего не знаешь об этом деле, только то, что слышал. Согласна, четыре дурака уже пытались добраться до мехов. Ни один из них не знал, как открывается сейф. Они даже мозгами не пошевелили, потому что шевелить было нечем…

— Ты не права, — возразил Бернштейн, подавшись вперед, — Френк много потрудился. Он четыре месяца изучал место, но его схватили даже раньше, чем он успел открыть сейф. Что вы на это скажете?

— Мы должны учиться на чужих ошибках. Значит, вделан сигнал, который приводится в действие, когда до сейфа дотрагиваются. Мы должны об этом узнать. Это первое, что нам нужно сделать.

— А как ты собираешься это сделать? — спросил Гарри.

— Миссис Уэсли нужна прислуга. Она искала ее во всех других агентствах и теперь пришла ко мне. Я долго ждала такой удачи.

— А мы подсунем ей шлюху? — Гарри заинтересовался. — Это мысль. И она может сработать.

— И сработает. Если мы сможем определить туда девушку, которая будет держать ушки на макушке. Она узнает, как действует сейф. И тогда мы возьмемся за работу.

— Я мог бы. — Гарри подумал о Перри, который сидел за решеткой. Только позавчера они играли в покер. Такое крупное дело, как меха Уэсли, пахнет пятью годами. Он содрогнулся. — Работа будет не из легких, ма, вначале я бы хотел побольше узнать о ней. Тео тоже будет работать?

Тео прекратил обкусывать ногти для того, чтобы выдавить из себя:

— А то как же. Если ты слабак, то я нет.

— Когда-нибудь я приплюсну твои прыщи, обезьяна, — дружелюбно сказал Гарри, — а вместе с ними и твое личико.

— Прекратите, — прикрикнула миссис Френч, — мы должны заполучить девушку, иначе нам и не стоит браться за это дело. Ты ей нравишься, Гарри?

Тот усмехнулся.

— Нельзя сказать, что она меня ненавидит. Смешно, но девчонки питают ко мне слабость. И не спрашивайте меня почему. — Он поспешно отодвинулся, так как Дана ударила его по колену. — Присутствующие, конечно, исключаются, — добавил он, подмигивая. — Но у этой малышки глаза становятся шальными, когда она меня видит. А это что-нибудь да значит!

— Займись ею. Она не будет болтать, если ты правильно за нее возьмешься. Не будет, если она к тебе неравнодушна.

— Ты и твои проклятые бабы, — сердито проворчала Дана, — почему ты не повзрослеешь?

— Я прекрасно чувствую себя таким, какой я есть, — ответил Гарри, потрепав ее по руке. — Они для меня ничего не значат. Ты же это знаешь.

— Почему бы вам не пойти куда-нибудь вместе, — фыркнул Тео, — меня тошнит от одного вашего вида.

— Я сейчас прибью эту гниду, — прошипел Гарри.

— Поработай над девушкой, Гарри, — сказала миссис Френч, сердито глядя на Тео. — Пока мы ее не заполучили, мы ничего не сможем сделать. Она нужна мне примерно через неделю. Справишься к этому времени?

— Подожди, подожди! Я не сказал, что собираюсь браться за эту работу. Что от этого я получу? Мне нужен хороший кусок, иначе я не согласен.

Миссис Френч ждала этого. Она взяла карандаш и придвинула к себе бювар.

— Меха застрахованы на тридцать тысяч. Предположим, мы запросим за них семнадцать. — Она вопросительно посмотрела на Бернштейна.

— И нечего на меня смотреть, — резко оборвал Бернштейн, — я не могу сказать, сколько они стоят, пока не увижу их.

— Есть еще драгоценности, — продолжала миссис Френч, игнорируя реплику Бернштейна. Она начала что-то писать, в то время как остальные наблюдали за ней. — Твоя доля, Гарри, будет не менее восьми тысяч, а может, и больше.

— Ага, — воскликнул Гарри с загоревшимися глазами. — Вот это разговор! За восемь тысяч…

— Это безумие! — воскликнул Бернштейн. Его руки взметнулись над столом, как две испуганные летучие мыши. — Вы не можете давать таких обещаний. Я должен сначала увидеть товар, тогда я назначу цену. Вы не можете говорить, что он стоит столь-ко-то или столько-то.

— Если вы не можете назвать цифру, Сид, то сможет кто-нибудь другой, — холодно сказала Френч. — Вы не единственный скупщик, кто хочет получить меха Уэсли.

Тео подтолкнул Бернштейна локтем.

— Накинь-ка их на себя и прикинь, как они пойдут тебе, — со смехом сказал он.

Дождь стучал в окна и с шумом низвергался по водосточным трубам. Одинокий полисмен, шагая по Майфер-стрит, глубже закутался в плащ, не имея понятия о том, что в нескольких ярдах от него планируется кража. Он не интересовался кражами. Он беспокоился об овощах, которые посадил днем. "Этот дождь, — думал он, — будет им весьма кстати".

ГЛАВА 2

Если вам случится искать их, то-вы найдете разнообразный ассортимент кафе, ресторанов и клубов, которые каким-то образом укрываются в джунглях кирпича и камня на Кингс-стрит, Фалькам Палас — роуд и Хаммерстинбридж-роуд. Вам может показаться странным, как, таким невзрачным заведениям удается не прогореть, что кому-то из толпы спекулянтов и болтающихся бездельников придет в голову мысль отправиться туда закусить. Но эти удивительные кафе и ресторанчики живут только ночью и — в самые ранние утренние часы. Если вам случится быть там после одиннадцати, вы найдете их переполненными странного вида мужчинами и женщинами. Они сидят за чашкой чаю или кофе, потихоньку о чем-то беседуют и, когда дверь открывается, бросают на нее подозрительные взгляды, облегченно вздыхая, если видят знакомое лицо вошедшего, а не полицейского.

Именно в такие места всякие подозрительные личности, уставшие сидеть в своих крысиных норах, забегают глотнуть кофе и оглядеться, прежде чем снова укрыться в Вест-Энде. Именно здесь собираются мелкие гангстеры, чтобы обсудить детали нового дела, здесь встретишь самых отчаянных из скопища лондонских подонков — накрашенные девицы и юнцы в сандалиях и ярких свитерах заправляются перед ночными похождениями.

Королем таких кафе и ресторанов было "Бридж-кафе", которым владел Сэм Хьюард, коренастый человек неопределенного возраста. Он приобрел кафе в разгар массированных бомбежек Лондона, и досталось оно ему дешево. Заглядывая вперед, Хьюард верил, что когда-нибудь да возникнет нужда в подобном месте, где будут встречаться большое количество парней, обмениваться информацией, узнавать, кто в городе, а кого нет, кто в данный момент платит лучше за шелковые чулки, сигареты и даже за норковое пальто.

Шесть месяцев тому назад в офис Хьюарда вошла девушка. Ее звали Джуди Холланд, и она работала в ближайшей двухпенсовой библиотеке. Девушка сказала Сэму, что слышала, будто в штате появилась вакансия.

— Я могла бы быть полезной, — спокойно проговорила она. — Я не люблю болтать о том, что вижу.

Хьюард сразу же заинтересовался ею. Ему понравилось, как ее темные блестящие локоны естественными волнами спадают по обеим сторонам маленького довольно бледного лица. Интриговали ее настороженные серые глаза и особенно фигура, которая, как подумал он с присущим ему злом, была бы неотразимой, будь она без одежды. И не мог понять, как это он не заметил ее раньше. Если она работала в библиотеке, то он должен был ее видеть. Сэм огорчился, почувствовав, как он постарел. Пять лет назад он бы ее не пропустил. Тогда он очень много думал о девушках. Но в последнее время эти мысли уже не занимали Хьюарда, как прежде, и это беспокоило его.

Стоявшая перед ним девушка вызвала в нем почти забытое чувство желания. На ней быт свитер, выставляющий напоказ ее грудь, и очень узкая короткая юбка. Ее помада была яркой и положена так, что рот казался почти квадратным, а губы такими мягкими и зовущими, что у Сэма стеснило дыхание. Он был бы удивлен и раздосадован, если бы узнал, что она оделась так специально, осведомленная о его похотливости. Дружески к ней настроенный юный спекулянт сообщил ей, что Хьюарду нужна привлекательная девушка, которая умеет держать язык за зубами. С ним будет все в порядке, если она не станет возражать, чтобы ее иногда лапали.

Что до кафе, то ей не нужно было объяснять, что они представляют собой в этом квартале. Но деньги, которые платил Хьюард, были хорошими, и это решало все. Деньги были чудесными.

"Он заплатит шесть бумажек, а может быть, и больше, если ты позволишь иногда хлопнуть себя по заду, даже семь!"

Семь фунтов в неделю! В то время подобная сумма была пределом мечтаний Джуди. Она решила во что бы то ни стало получить эту работу. Что же до приставаний, то она уже была с этим знакома. Семь фунтов в неделю! Да это же целое состояние!

Джуди было двадцать два года, и двадцать из них были отмечены печатью бедности, нужды, возни с жалким хламом и поиском работы. Ее родители бедствовали, дом был нищ и грязен, а она вечно голодна. Всегда, насколько помнила, ее обуревало горькое чувство, что жизнь ускользает, что она лишена тех чудесных вещей, которые имела бы, будь у нее деньги. Именно вечный голод сформировал ее ум и сделал его изворотливым и лукавым. Голод и зависть, потому что зависть вечно мучила ее, делая замкнутым, необщительным ребенком, а позже коварной и изворотливой женщиной.

Едва она подросла настолько, что стала различать имущих и неимущих, зависть овладела ею всецело. Она завидовала людям, имеющим хорошие дома и отличную одежду, машины и прочие приятные вещи, купить которые можно только за деньги. Завидовала стоящему на углу слепому попрошайке, когда люди давали ему деньги. Завидовала детям в школе, которые были одеты лучше ее. Джуди изводила родителей, требуя вкусной еды, карманных денег, красивой одежды, пока отец, доведенный ее хныканьем до белого каления, не избил ее. После этого девочка решила, что обеспечит себя сама. Вначале она воровала только по мелочам: кусок шоколада у одноклассницы, сдобную булочку с прилавка в магазине, ленту у сестры. Она действовала осторожно, и никто ее не подозревал. Но чем больше брала, тем больше ей хотелось, и, чтобы отпраздновать свои двенадцать лет, Джуди ограбила прилавок с драгоценностями в Бульверсе. Однако на этот раз она имела дело не с детьми, и ее схватили.

Судья попался снисходительный. Он понял ее, прочитав отчет о жизни Джуди в семье, и вызвал девочку к себе. она была слишком напугана, чтобы запомнить все, что он сказал, в памяти осталась лишь притча об обезьяне и бутылке, которую судья сделал краеугольным камнем своей воспитательной проповеди.

— Ты слышала когда-нибудь, как ловят обезьян в Бразилии? — спросил он, к ее удивлению. — Позволь мне рассказать тебе об этом. В бутылку кладут орех и подвешивают ее к дереву. Обезьяна забирается на дерево и засовывает в бутылку лапу. Орех схвачен. Но горлышко бутылки слишком узкое, чтобы вытащить лапу с добычей. Ты скажешь, что обезьяна могла бы разжать лапу, выпустить орех и убежать? Но обезьяны никогда так не поступают. Они настолько жадны и глупы, что просто не могут расстаться со схваченным лакомством. И всегда попадаются. Жадность, Джуди, опасная вещь. Если ты позволишь ей овладеть собой, то рано или поздно она тебя сгубит.

Он отослал ее домой, и больше она не крала. Но по мере того, как взрослела, в ней росла зависть к богатым, а ее помыслы все время занимала страстная жажда денег. Когда во время воздушного налета погибли ее родители и она осталась одна в грязной комнате, неожиданные свобода и безнадзорность вдруг привели к открытию возможности получить то, что казалось недосягаемым, причем с легкостью, о которой прежде она даже не подозревала. Прежде она лишь смутно догадывалась об этой своей силе, возмущаясь, что мужчины стараются прикоснуться к ней… Ее раздражало, когда кондуктор автобуса помогал ей выйти, когда старый джентльмен брал ее за руку и просил перевести его через улицу, когда тяжело дышащий сосед водил рукой по ее ноге в кино, делая вид, будто ищет что-то упавшее. Теперь она сообразила, что в ней есть нечто, привлекающее мужчин, и решила использовать свою привлекательность, причем отнюдь не бесплатно. Война и прибывшие из Америки солдаты дали ей такую возможность. Она присоединилась к обширной армии девушек Ист-Энда, весело проводивших свое время с янки. Хотя в то время ей было всего семнадцать лет, Джуди быстро освоила новое ремесло. Она выбирала исключительно офицеров. Она приобрела необходимые лоск, гардероб ярких туалетов и 50 фунтов в "Пост Сейвен банке". Некоторое время она жила хорошо. Однако война окончилась, и американцы вернулись домой. Последовали унылые годы, и жизнь потребовала иной хитрости. Приходилось крутиться, чтобы приобрести деньги, купоны на одежду, еду. Но былое благополучие не приходило. Ей лишь удалось получить работу в двухпенсовой библиотеке, хотя там платили всего два фунта и десять шиллингов в неделю. Все стало сложным, и она начала понимать, что тому, кто не рискует, приходится очень туго. Выходило: или ты честный и живешь стесненно, или нечестный, и тогда тебе хорошо. Золотой середины не было. Она знала, что "Бридж-кафе" пользуется плохой репутацией, что там собираются всякого рода мошенники, однако деньги там платили хорошие, и это было для нее главным. Она устала сводить концы с концами на 50 шиллингов в неделю.

— Если будешь работать на Хьюарда, встретишь там деловых людей, — сказал ей молодой спекулянт. — Сыграй игру верно и не будешь нуждаться ни в чем. Девчонка с твоей внешностью должна жить шикарно, а твою библиотеку шикарной не назовешь.

Семь фунтов в неделю! Это решало все. Какое ей дело до того, что происходит в кафе. Она себя в обиду не даст. Если Хьюард ее возьмет, она готова работать на него. -

Джуди повезло. Хьюард, едва увидев ее, сразу понял, что она подходит ему.

— Здесь есть два рода работы, — сказал он. — Одна из них дневная и оплачивается тремя фунтами в неделю. Немного прибрать, приготовить сандвичи для ночной торговли. Работа небольшая… Но работа.

— А другая? — спросила Джуди, чувствуя, что вторая и есть та, за которую она возьмется.

— А… — Хьюард подмигнул. — Другая — хорошая работа. Работа для честолюбивой девушки, которая при этом умеет держать язык за зубами. Может тебе подойти.

— И что за нее платят?

— Семь фунтов в неделю. Нужно следить за кассой и передавать кое-какие сообщения. Эта работа ночная: с семи до двух утра. Но тебе придется держать рот на замке, а когда я говорю на замке, это значит на замке.

— Я не болтлива, — заверила Джуди.

— И не стоит этого делать, во всяком случае, не в этом месте. Я помню девушку ненамного старше тебя и такую же хорошенькую, которая однажды услышала что-то, что ее не касалось, и начала болтать. Ты знаешь, как это бывает: девушки любят болтать, это их вторая натура. Ее нашли в темном переулке, и внешность ее была сильно попорчена. Нет, болтать не стоит.

— Вы меня не испугаете, — самоуверенно сказала Джуди, — я не вчера родилась.

— Вот это верно, — усмехнулся Хьюард. — Ты девушка ловкая. Я понял это сразу, как тебя увидел. А теперь слушай. Мы должны обслуживать наших клиентов, понятно? Самая важная часть обслуживания — передача поручений. Ты должна очень хитро с этим справляться… Ничего не записывать, поручения передавать быстро. Их может быть до двадцати за ночь. Например, тебе могут позвонить насчет Джека Смита, понимаешь? Тебе придется узнать, кто он и на месте ли. Если его нет, так и скажешь. Тебе сообщат, что ему передать. Твоя работа увидеть Смита, как только он войдет, и никто не должен знать, что ты ему сообщила. Тебе все время придется быть очень ловкой, но ты сможешь это делать. И тебе ничего не будет. — Видя ее колебания, добавил: — Ты ничего не будешь знать! А раз ничего не знаешь, то и не влипнешь ни в какую историю. Ясно? Зато есть возможность перехватить немного легких деньжат. Кое-кто из мальчиков сунет тебе бумажку, а то и две за то, что передала сообщение. Я видел, что они это делают. И послушай: ты мне нравишься. Если ты возьмешься за работу, я стану платить восемь бумажек. Лучше не найдешь, а? Мальчики будут от тебя без ума: ты ловкая и хорошенькая. Я сразу узнаю хорошую вещь, когда ее вижу. Подумай, восемь кругленьких фунтов каждую пятницу. Подумай о шелковых чулках, которые ты сможешь на них купить.

Но Джуди хотела знать о работе больше, прежде чем согласиться. Так она и сказала.

— Вот тут ты ошибаешься, — ответил Хьюард. — Тебе ничего не нужно знать. Как и мне… Я просто держу это место, понятно? Сюда приходят парни и девчонки, иногда они оставляют поручения, за это и платят иной раз, а я кормлю их едой и оказываю небольшие услуги, но вопросов не задаю, понятно? Флики могут тебя спрашивать, но если ты ничего не знаешь, то что ты можешь сказать? Вот это я и называю ловкостью.

— Сюда приходит полиция? — Джуди насторожилась. — Не думаю, что мне это нравится.

Хьюард нетерпеливо махнул рукой.

— Ты не хуже меня знаешь, что полиция повсюду сует свой нос. Это их работа, и полиция все равно рано или поздно всюду добирается. Кто об этом беспокоится? Мы не делаем ничего запретного, мы занимаемся обслуживанием. И наша голова не должна болеть, если наши клиенты выкидывают какие-нибудь трюки, верно? И кроме того, за что я предлагаю восемь бумажек, когда работа стоит 50 кругляшек? Я мог бы получить дюжину девчонок за 50 кругляшек, но я плачу восемь бумажек, потому что "домовые" могут начать задавать вопросы. Я не говорю, что они будут задавать, а говорю, что они могут, и я знаю, что девушки не любят впутываться в дела с полицией, ни одна не захочет, вот я и плачу немного больше.

Это показалось ей достаточно разумным, да и деньги были немалыми. Если она позволит этому шансу просочиться меж пальцев, то может никогда не получить другого.

— Хорошо, — сказала Джуди, — я согласна.

Придя на новую службу, она была удивлена, какими легкими оказались ее обязанности. Кафе ожило лишь после одиннадцати. Появились первые постоянные посетители, и вскоре помещение наполнилось сигаретным дымом и гулом голосов. Сидя за прозрачным стеклянным прилавком, она почувствовала себя и участницей, и тайным зрителем, наблюдавшим странную и волнующую пьеску. Хьюард с зажатой в зубах сигаретой и большим бриллиантом, сверкающим на его мизинце, в эту первую ночь оставался возле нее. Он вполголоса рассказывал о людях, сидевших за столиками и у стойки бара.

— Вот та глыба в желтовато-коричневом костюме — это Сид Бернштейн, — бубнил он в самое ухо Джуди. — Запомни — Сид. У него большой магазин мехов на Гидсон-роуд. Ты, наверное, его видела. Если тебе понадобится недорогая шуба, иди к нему. Он тебе ее устроит, если скажешь, что пришла от меня.

Парень, с которым Сид болтает, — Герцог Проследи за ним, ты никогда не увидишь его пьющим чай из блюдечка. Неважно, чем он зарабатывает себе на жизнь. Чем меньше ты знаешь… А вот там Пегси, парень в сером костюме, занимается бегами, знает много секретной информации о бегах… — Хьюард выпрямился и прочистил горло. — Ладно, это неважно. Он — Пегси, остальное забудь. Тот, что курит сигарету, — Голдсак — Золотой мешок. Ловкий парень, когда я его встретил, около двух лет назад, он стоил не больше 30 бумажек, а теперь может подписать чек на 30 кусков и не моргнет глазом. Он большой игрок.

Джуди запомнила их всех. А кое о чем догадалась сама. Например, ей удалось перехватить несколько слов из разговора Пегси и Герцога, когда она проходила мимо них. "Делить я не буду, — говорил Пегси, — или двадцать пять тысяч, или ничего. Справишься с ними в лучшем виде, что тебя беспокоит?" — "Это для меня слишком большая игра, — с сомнением отвечал Герцог. — Большая часть из них, говоришь, "Плейере"?"

— Верно, — Пегси поднял голову, перехватил взгляд девушки и подмигнул ей.

"Двадцать пять тысяч "Плейерсов", — размышляла Джуди. — Сколько же они получат за эту сделку?" На следующий день она узнала из газет, что со склада "Хупсдатча" украдено 25000 пачек сигарет. Сложить два и два было нетрудно.

Жизнь в кафе Джуди виделась необычной, привлекательной. Часто звонил телефон. Фразы, которые ее просили кому-нибудь передать, ей ничего не говорили. "Борзая Пегси выглядит хорошо". "Попроси мистера Голде? ка позвонить мне, Бой Блю в двенадцать". Сообщение для мистера Бернштейна: "Обычное время, обычное место К. О. Д." и так далее. Кодированные сообщения не столько настораживали ее, сколько интриговали. Ведь люди, получавшие их, делали немалые деньги. Она завидовала им, понимая, что сама не смогла бы так мошенничать.

К концу третьей недели Джуди заработала двенадцать фунтов — восемь дал ей Хьюард, остальные были чаевыми. Но чем больше она получала, тем больше ей хотелось. Ее расходы возросли. Она сняла маленькую меблированную квартирку на Фалькам Палас-роуд, стоившую в неделю четыре фунта. Стала чаще курить. Свободная днем, она стала ходить в кино, в большие магазины, где покупала всяческие безделушки. Такая жизнь ей очень нравилась, хотя часто она чувствовала себя одинокой. У нее не было друзей. Прежде она о них как-то не задумывалась, а теперь ночная работа не давала с кем-нибудь приличным подружиться. Все нормальные люди днем заняты службой. Но особенно, причем неожиданно для себя, она вдруг затосковала о мужской компании, вздыхая о том времени, когда, лишь прошвырнувшись мимо офицерского клуба, могла подцепить целый эскорт дружков. Ведь это не очень большое удовольствие сидеть одной в кинозале. Ей нужен был спутник, который говорил бы приятные вещи и которого она, если бы захотела, могла одарить своим расположением. Мужчины, посещавшие кафе, похоже, думали только о том, как сделать деньги. Правда, Джуди могла заполучить Хьюарда, но он был слишком стар для нее. Вначале он попытался было приставать, однако она быстро сообразила, как избежать его ухаживаний. Стала реже покидать свою окруженную стеклом кассу, приходила на службу тогда, когда в кафе уже были другие работники. Но и хозяина нельзя было окончательно лишать надежд, она это понимала и изредка позволяла ему некоторые вольности. Как и предсказывал ее знакомый спекулянт, Сэм этим удовлетворился.

Джуди уже проработала в кафе три месяца, когда впервые там появился Гарри Глеб. Она сразу, едва увидела, заинтересовалась им, на него просто невозможно было не обратить внимания. Его широкая, приветливая улыбка заставляла улыбаться в ответ, его смех был заразителен, уверенность в себе — потрясающая. К тому же Гарри изысканно одевался. При взгляде на его галстук у Джуди стеснило дыхание. У него были густые черные волосы, красивая тонкая ниточка усов над губой, серо-зеленые глаза, лучившиеся доброй улыбкой. Он всегда был готов пошутить, дать в долг бумажку-другую. И знал большую часть официантов шикарных ресторанов Вест-Энда, мог запросто назвать их по имени. Он знал большинство проституток Вест-Энда, повес и авантюристов. Гарри был типичным лондонским спекулянтом, и ему было наплевать, знал ли кто об этом или нет. Короче, Гарри Глеб не мог не нравиться.

И Джуди он показался героем, сошедшим с экрана. Ставить рядом с ним других мужчин, посещавших кафе, было все равно что сравнить Кларка Гейбла с тем толстяком, который недавно прижимался к ней в метро. Однако она слишком много испытала, чтобы показать свое восхищение им. Джуди знала о силе своей обаятельности и верила, что рано или поздно он сам сделает первый шаг.

В это время Гарри вел дела с Сидом Бернштейном. Ему не нравилось "Бридж-кафе", но Сид ходил туда регулярно, и Гарри тоже начал ходить туда. Он тоже заметил Джуди, сидевшую за стеклом в кассе, и, как любая хорошенькая девушка, она возбудила в нем мимолетный интерес. Зато, когда Джуди выбралась из кассы, чтобы передать оставленную Герцогу записку, Гарри увидел ее фигуру и не удержался, протяжно свистнул.

— Вот так лакомый кусочек, — сказал он Бернштейну, показав пальцем на Джуди. — Где это Хьюард откопал ее?

Бернштейн не имел об этом ни малейшего понятия, и после его ухода Гарри подошел к кассе. Джуди давно терпеливо ждала этого, но и вида нс показала, что довольна. Смеялась, когда он говорил комплименты, но осадила его, когда он повел себя слишком вольно.

Гарри притягивал к себе женщин, как магнит булавку. Он считал их слюнявыми и сентиментальными, иногда забавными, но всегда доступными. Поведение Джуди удивило его. Она держалась довольно дружелюбно, но глаза ее хранили насмешливое выражение, будто знали, чем он кончит. И поэтому, казалось, всерьез его не принимала. И это раздражало Гарри. Он мог быть милым и льстивым, но это ни к чему не вело. Такое отношение будоражило, интриговало Гарри, чего и добивалась Джуди. Появляясь, он заговаривал с пей, дарил ей то коробку конфет, го чулки, стараясь преодолеть барьер насмешливости, который она воздвигала, чтобы держать его на расстоянии. Время от времени он ее просил пойти с ним, но девушка отказывалась. Откуда ему было знать, что Джуди не хотела рисковать. У нее был большой опыт, в обращении с мужчинами, и она знала, что чем дольше держать их на расстоянии, тем более пылкими они будут, когда ты сдашься.

Когда миссис Френч спросила, знает ли он девушку, которая смогла бы им помочь, он тут же подумал о Джуди. У нее были мозги, и она была достаточно сметливой, чтобы воспользоваться случаем. Правда, несколько смущало ее упорное нежелание стать более дружелюбной. Что ж, ему придется пойти на радикальные меры. Пока у нее есть работа и она регулярно получает деньги, она независима и вполне может дать ему от ворот поворот. Гарри испытывал ужас перед независимыми женщинами. А его сейчас с Джуди, думалось ему, разделяла только ее независимость. Значит, перше, что нужно сделать, — добиться ее увольнения. Но как? Он много думал, но ничего не мог придумать. Она крепко держалась за Хьюарда, и, казалось, не было ничего, что могло вынудить ее покинуть кафе.

— Что ж, что-нибудь подвернется, — оптимистично решил Гарри, устав от бесплодных попыток, — гак всегда бывает.

Ему повезло, хотя получилось не совсем так, как он ожидал.

ГЛАВА 3

Два вечера спустя после встречи Гарри с миссис Френч телефон, стоявший перед Джуди, зазвонил, и женский голос, задыхающийся и тревожный, спросил:

— Скажите, пожалуйста, здесь ли Гарри Глеб?

Джуди почувствовала неприятный холодок в спине. Она не видела Гарри три дня. Она уже начала подумывать, не обошлась ли с ним слишком сурово и не нашел ли он себе другую подругу.

— Боюсь, что нет, — ответила она, напряженно размышляя, кто же эта позвонившая женщина.

— Вы уверены в этом? Дело очень срочное. Он сказал, что будет здесь.

В ее голосе прозвучали истерические нотки, и это испугало Джуди. Хьюард, выйдя из своего кабинета, увидел, что Джуди оглядывает присутствующих, подошел к ней.

— В чем дело?

— какая-то женщина спрашивает мистера Леоа, она кажется очень обеспокоенной.

— Все женщины Глеба обеспокоены, — ответил Хьюард, кисло улыбаясь. — Это их естественное состояние. Дуры они чертовы, его здесь нет.

— Мне очень жаль, но сегодня мы его не видели, — сказала Джуди в трубку.

Некоторое время в трубке слышалось лишь потрескивание, потом тот же голос произнес:

— Он придет. Не попросите ли вы его немедленно позвонить мне? Запишите, пожалуйста, номер.

Джуди записала номер и сказала, что сразу передаст, как только он появится.

Хьюард нахмурился.

— Хотел бы я, чтобы этот парень держался отсюда подальше, от него нет никакой пользы.

Через несколько минут в кафе вошел Гарри, и Джуди махнула ему рукой.

— Хэлло, — сказал он, подходя, — только не говори, что на этот раз ты хотела меня видеть.

— Несколько минут назад тебе звонили. Какая-то женщина хотела поговорить с тобой. Она сказала, что это срочно. Риверсайд 58.845.

Его улыбка исчезла, и в глазах появилось выражение тревоги.

— Можно мне воспользоваться вашим телефоном?

Таким он ей нравился. Он не казался ей больше легкомысленным, и, глядя на него, она подумала, что он выглядит жестким и опасным. Она следила за тем, как он набирает номер, и заметила, что рука его нетверда.

— Дана? — никто, кроме Джуди, не слышал его разговора. — Это Гарри. В чем дело? — Он слушал, и Джуди видела, как его рука все крепче сжимала трубку. — Давно? Хорошо. Держись настороже. Хорошо. Нет, брось психовать. Все будет хорошо. Да, да, пока. — Он повесил трубку'.

— Кто-то что-то пронюхал? — спросила Джуди, напряженно глядя на него.

— Да, — некоторое время он молча изучал ее, — хочешь меня выручить? — Он быстро посмотрел кругом, потом сунул ей маленький пакет, завернутый в папиросную бумагу.

— Спрячь его до завтра, а? Держи подальше от любопытных взглядов, и если кто спросит, не давал ли я тебе чего… О’кей?

— Ни для кого я бы этого не сделала, но для тебя сделаю, — улыбнулась Джуди.

— Умница. Как насчет того, чтобы завтра пойти со мной? Позавтракаем вместе?

— Не завтра. Я очень занята. — Это было неправдой. — Может быть, послезавтра. Придешь завтра вечером?

— Можешь держать пари. Побереги эту штуковину для меня. Привет. — Он быстро направился к двери. Открыв ее, остановился, потом шагнул назад.

Вошли двое: высокие мужчины в шляпах с опущенными полями и в плащах. Джуди почувствовала внезапную слабость. Полиция! Ей нетрудно было догадаться, что именно поэтому Гарри так спешил избавиться от свертка.

Гарри разговаривал с полицейским. Он вымученно улыбался. Остальные посетители кафе следили за ними, стараясь не привлекать внимания. Детектив, инспектор Доусон, которого Джуди знала в лицо, кивнул в сторону кабинета Хьюарда. Гарри Глеб пожал плечами и пошел в указанном направлении. Он прошел мимо нее, даже не взглянув. В тот момент, когда они скрылись из вида, все, кто находился в кафе, стремительно бросились к выходу. Через несколько секунд кафе опустело. Испуганная Джуди схватила сумочку и собралась было сунуть пакет туда, но передумала, решив, что это первое место, куда они могли заглянуть. Она быстро огляделась и сунула сверток за верхнюю часть пояса.

Полицейские недолго пробыли в кабинете. Они вышли с Гарри и бледным от злости Хьюардом. Полицейский помоложе пошел к выходу с Гарри. Хьюард и Доусон несколько минут разговаривали, потом направились к Джуди.

Доусон приподнял шляпу. Он принадлежал к людям старой школы и верил, что вежливость себя окупает.

— Добрый вечер, мисс. Вы знаете того молодого парня?

Она бросила на него дерзкий взгляд.

— Нет. А если бы и знала, то не понимаю, при чем здесь вы?

— Но разве он только что нс разговаривал с вами?

— Он покупал сигареты.

— Вот как? Когда я обыскивал его, при нем их не было. Что вы на это скажете?

Джуди изменилась в лице. Это была промашка, притом скверная. Она ничего не ответила.

— Он ничего вам не показывал?

Джуди почувствовала холод в позвоночнике, но заставила себя встретиться с его взглядом.

— Нет!

— Вы позволите осмотреть вашу сумочку?

— Вы не имеете никакого права заглядывать в мою сумочку, — вспыхнула она, — но если это вам доставит удовольствие, пожалуйста. — Она подтолкнула к нему сумочку, но он до нее не дотронулся.

— Все в порядке, мисс, не буду вас беспокоить, — он посмотрел на Хьюарда. — Что ж, пока, Сэм. На днях увидимся. — Его взгляд обежал пустое помещение, и он спрятал улыбку. — Прости, что испортил тебе торговлю, твои посетители, мне кажется, слишком чувствительны.

— Пока, — ответил Хьюард, холодно глядя на него.

Доусон приподнял шляпу перед Джуди.

— Я не знаю другого парня, который мог бы быстрее втянуть девушку в беду, чем Глеб, — сказал он, — может, такие и есть, но я сомневаюсь в этом.

Когда он вышел, Хьюард злобно посмотрел на Джуди.

— Ну что еще ты здесь разыгрываешь?

Джуди подняла брови.

— Не знаю, о чем это вы?

— Я с тобой поговорю, когда мы закроемся, — злобно прошипел он и направился к себе в кабинет.

Джуди надевала шляпу перед висевшим на стене осколком зеркала, когда вошел Хьюард. Теперь они были в кафе одни. Все остальные служащие уже ушли.

— Что тебе дал Глеб? — бесцеремонно, в своей манере, хозяин сразу взял быка за рога.

Агрессивный тон Хьюарда и ледяной взгляд подсказывали Джуди, что надо быть настороже.

— А разве вы не слышали, что я сказала Доусону? — фыркнула она. — Ничего он мне не давал.

— Я слышал, что ты сказала Доусону, не сомневайся… — Сэм подошел к ней ближе. — Если ты не научилась врать искуснее, чем делаешь это сейчас, тебе лучше молчать. Доусон догадался, что ты как-то замешана в эту историю. Если он даже не был уверен, что Гарри отдал тебе кольца, то что между вами что-то есть, понял.

Кольца?! Джуди почувствовала, что ее лицо побелело под слоем косметики.

— Я… Я не знаю, о чем вы говорите.

— Послушай-ка, девочка, — сказал Хьюард, смягчаясь, видя испуганное выражение ее глаз. — До сих пор ты вела себя умницей, но сейчас это не так. Глеб работает за пределами нашего округа. Мы для него ничего не делаем, и он для нас тоже. Дошло? Ты этого нс знала, мне следовало тебя предупредить. Ладно, я тебя не виню. Он слишком ловок. Из его сетей еще никто не ускользнул.

— Говорю же вам, что он мне ничего не давал, возразила Джуди с бьющимся сердцем. Если только она признается, что взяла у Гарри краденое, придется во всем подчиняться Хьюарду. Какая же она дура, что приняла пакет. Она должна была догадаться, что к чему. В эту минуту она ненавидела себя за то, что оказалась такой легкомысленной.

Хьюард изучал ее. Его грубое лицо посуровело.

— Послушай. Сегодня одна знатная дама оставила на туалетном столике два кольца с бриллиантами стоимостью в тысячу долларов. И — фью. Таков Глеб. Он действует в доли секунды и специализируется на спальнях. Это его профиль. Доусон о нем знает, я тоже. Он явился сюда сразу после кражи, и я думаю, звонившая сюда женщина предупредила, что полиция идет по его следу. Вот он и оставил добычу тебе. Это тоже один из его любимых трюков. Ему наплевать, что он ставит под удар других, спасая собственную шкуру. Глеб вонючая тварь, я не люблю парней, которые приводят сюда фликов. У меня нет времени за ними бегать, и я хочу получить эти кольца.

Джуди схватила пальто и шляпу и устремилась к выходу. Хьюард преградил ей путь.

— А ну-ка, на минутку, — прошипел он, и в его глазах мелькнул недобрый огонек.

— Не знаю, я ничего не знаю об этих кольцах. Я хочу домой, позвольте мне уйти.

— Еще рано. Я был терпелив с тобой, Джуди, потому что ты мне нравишься. Но с этим парнем ты ведешь себя, как дура. Я вижу все, что здесь творится. Я видел, как ты с ним болтала и старалась напустить на себя равнодушный вид. Пыталась подцепить, верно? Берегись. Глеб знает женщин вдоль и поперек, это его специальность. Оставь парня в покое. Ты можешь заполучить сколько угодно других, получше этой крысы Глеба. Он не принес еще счастья ни одной девушке.

— О, — в ярости крикнула Джуди, — как… да как вы смеете разговаривать так со мной?! Пустите!

— Я тебя предупреждаю, — сказал Хьюард, теряя терпение, — ты не уйдешь отсюда, пока не выложишь кольца. А если мне придется самому отбирать их у тебя, тебе не поздоровится.

— Вы их не получите, и я не нуждаюсь в вашей проклятой работе! Я тебя не боюсь, старый хрыч.

Видя ее побледневшее в ярости маленькое личико, решительный вид и сжатые кулачки, Хьюард застыл в восторге, потом рассмеялся:

— Брось, Джуди, не будь дурой. Нервы у тебя в порядке, и мы отлично поладим. Давай кольца, и забудем об этом чертовом деле.

— Я уже сказала, что не знаю, о чем вы говорите. Нет у меня никаких колец, а если бы и были, я все равно вам не отдала бы, — кричала Джуди, пытаясь проскочить к двери.

Хьюард перехватил девушку, одной рукой зажал кисти ее рук, а другой начал обшаривать ее тело.

— Как ты смеешь, — бушевала Джуди, пытаясь вырваться. — Пусти меня, или я так закричу, что сюда прибегут люди.

— Вопи сколько хочешь, — задыхаясь, проговорил Хьюард, его лицо было искажено. — Если сюда сбегутся "домовые", я скажу, что ты прячешь ворованное. Стой спокойно и хватит рыпаться. Они у тебя, я знаю. — Тут его пальцы нащупали маленький бугорок на поясе. — А, вот они где. Брось вырываться, это тебе не поможет.

Джуди билась и лягалась. Но ее туфли без каблучков не производили никакого впечатления на толстые ноги Хьюарда, и вдобавок она никак не могла высвободить руки. Когда он начал задирать на ней юбку, она испустила полный ярости вопль.

— Удивляюсь я тебе, Сэм, — сказал Гарри, появляясь в дверях. — Ты можешь получить шесть с половиной месяцев за то, что делаешь.

Хьюард так поспешно выпустил Джуди, как будто она вдруг стала раскаленной. Гарри в беспечно сдвинутой на глаза шляпе, с руками, засунутыми в карманы, и с жестким и циничным выражением на лице стоял, прислонившись к косяку двери.

— Как ты сюда попал? — слабым голосом спросил Хьюард. Он испугался, ему не нравились засунутые в карманы руки Гарри, они таили плохо скрытую опасность.

Джуди бросилась прочь от Хьюарда. Ее глаза горели ненавистью, лицо было бледным.

— Ах ты, проклятая свинья! Да как ты посмел меня тронуть! — Она подлетела к Гарри. — Это все из-за тебя! Разве ты не видел, что он со мной делал! Дай ему хорошенько.

Гарри смотрел на нее с искренним восхищением. Ему нравились девушки в гневе, а Джуди сейчас была настоящим вулканом.

— Уймись, солнышко, — с улыбкой сказал он. — Не хочешь же ты, чтобы я бил старика, верно? Пойдем лучше ко мне, он не сделает тебе ничего плохого.

— Я научу его, как хватать меня своими грязными лапами, — бушевала Джуди. Схватив четырехугольную банку с медом, швырнула ее в Хьюарда. Сэм отшатнулся. Пока она металась в поисках другого орудия, Гарри, покатываясь от смеха, настиг девушку и выволок на улицу.

— Запрись, Сэм, — крикнул Гарри, — долго я ее не удержу, а она жаждет твоей крови!

Дверь поспешно захлопнулась, и в ней повернулся ключ.

Джуди, красная от злости, вырвалась и забарабанила в дверь.

— Впусти меня, грязный старый козел! Я еще с тобой не рассчиталась! Я убью тебя!

— Убирайся вон, — крикнул из-за двери Хью-Хьюард— ты уволена, поняла? Я не хочу тебя больше видеть. Танцуй отсюда, не то я позвоню в полицию.

— Я упеку тебя в тюрьму! — орала Джуди. — Я подам на тебя в суд за нападение, ты… так просто тебе не отвертеться, не думай!

— Да ладно, Джуди, — успокаивал девушку Гарри, держась от нее, однако, подальше. — Ты здорово напугала старика, больше он не полезет.

Джуди повернулась к нему.

— Из-за тебя я потеряла работу! — Теперь она напала на Гарри. — Хорошо тебе стоять тут и ухмыляться. А что делать мне?

Гарри подумал: говорил же я себе, что-то должно случиться, вот и вышло так, что лучше не придумаешь.

— Как же мне быть? — продолжала Джуди, немного успокоившись. И тут до нее дошло, что она лишилась работы в кафе. Найти другую на 12 фунтов невозможно. — О, черт бы тебя взял! Лучше бы мне с тобой не встречаться! И зачем только я стала тебе помогать!

— Не горячись. Едем, мы все это обсудим. У меня там машина, я отвезу тебя домой.

Она пошла с ним, потому что не знала, что ей делать. Будь она одна, вернулась бы к Хьюарду и повинилась. Но Гарри тащил ее, держа за локоть. Он увел ее от Хьюарда и не собирался отпускать.

— Не беспокойся, — сказал он, останавливаясь около большого "Крайслера*-, сверкавшего под фонарем.

Джуди заметила на нем знак проката.

— Это твоя машина? — спросила она, настораживаясь.

— Конечно. Номер не значит ничего, если не считать того, что я могу ездить спокойно, не боясь вопросов фликов, где беру бензин.

Она посмотрела на длинный блестящий капот и большие фары. Если он может позволить себе держать такую машину, у него должны быть деньги. Должны быть! Посмотрим, что я из этого извлеку.

— Пробудись, соня, где ты живешь? — спросил он, подсаживая девушку в машину.

— Фалькам Палас-роуд, — ответила она, усаживаясь на широкое удобное сиденье.

— Что у тебя… комната? — Он сел радом и нажал на стартер.

— Квартира.

— Ты с кем-нибудь ее делишь?

— Нет! А ты много хочешь знать, верно?

— Такой уж я любопытный, — смеясь, ответил Гарри и быстро повел машину по пустынным улицам. Никто из них не произнес ни слова, пока не остановились возле ее дома. Тогда он предложил:

— Я зайду к тебе. Я не прочь выпить чашку чаю.

— Ты не зайдешь и никакого чая не получишь, — фыркнула Джуди. — А если ты хочешь вернуть эти кольца, придется платить.

Гарри круто повернулся, чтобы взглянуть на нее. Он улыбался, но глаза его смотрели сурово.

— Но я хочу с тобой поговорить, а здесь мы не можем, ну будь же умницей и пригласи меня.

— Я не имею привычки приглашать к себе мужчин в такой час. Я хочу за кольца 50 фунтов, и ты не получишь их, пока не дашь мне деньги.

Он тихонько свистнул.

— Имей сердце, малышка. М) фунтов! Да эти проклятые кольца столько не стоят.

— Они стоят тысячу, и ты прекрасно это знаешь. Принеси деньги завтра утром, или я их продам. — Она рывком открыла дверцу, выскочила из машины, взбежала по ступенькам и захлопнула дверь парадного прежде, чем Гарри успел высунуться из машины.

— Эй, Джуди! — крикнул он.

— Завтра утром, или ты их больше не увидишь, — победно проговорила она, запираясь в квартире.

ГЛАВА 4

Гарри подождал, пока в комнате на первом этаже не вспыхнул свет. Тогда, улыбаясь, он включил мотор и поехал вдоль улицы. Было больше трех часов ночи, и встретившаяся случайная машина дала новый поворот его мыслям. Он вернулся назад. Потом, двигаясь с удивительной ловкостью, перелез через железную ограду, ухватился за водосточную трубу и вскарабкался по ней до подоконника комнаты Джуди.

Растворив окно, Гарри забрался в комнату и закрыл окно за собой. Он двигался с необыкновенной быстротой и осторожностью. Все это заняло у него не больше нескольких секунд. Гарри отодвинул штору. Комната, в которой он очутился, была большая, скудно обставленная и без особых удобств. Лампа у кровати бросала бледно-розовый свет на обои и мебель. Дверь в конце комнаты была полуоткрыта. По звуку бегущей воды он догадался, что там ванная. Было слышно, как Джуди тихонько напевала, готовясь ко сну, и он улыбнулся.

Вскоре Джуди вышла из ванной. На ней была изумрудно-зеленая пижама, великолепно подчеркивающая фигуру. Волосы падали на плечи. Увидев неожиданного гостя, она резко остановилась, сначала побледнела, потом покраснела.

— Хэлло, помнишь меня? — небрежно бросил он. — Ложись, Джуди, я хочу с тобой поговорить.

Ее взгляд скользнул по комнате, задержатся на туалетном столике, и она метнулась к нему. Но Гарри опередил ее. Он схватил два полуприкрытых ее сумочкой кольца, и тут она его настигла.

— Положи на место, — яростно прошипела Джуди.

Не обратив внимания, Гарри сунул их в карман.

— Прости, малышка, но это дело серьезное и шутки тут не годятся, — мягко сказал он. — Я хочу с тобой поговорить. Принеси мне чашку чаю, и мы поговорим.

— Дьявол! — со злостью сказала она. — Я все для тебя сделала, а ты не хочешь со мной рассчитаться.

— Кто сказал, что я не хочу? Тебе нужна работа, гак? Что ж, у меня для тебя есть работа, и отличная. Честно, не вру.

— Какая?

— Дай мне чай и сотри со своего личика эту злобную гримаску. Ну, Джуди, я не могу говорить без чая.

— Это уж слишком, Гарри, — сказала она, сдаваясь. — Ладно, кажется, мне придется приготовить тебе его.

Пока она занималась чаем, Гарри курил сигарету.

"Вот так их нужно ломать, — думал он. — Кажется, я по-настоящему ее приручил. Еще немного, и она будет моей, когда я этого захочу".

Джуди вернулась в спальню, поставила поднос на стол.

— Так что насчет работы? — спросила она, передавая ему чашку. — И не забудь, ты должен мне 50 фунтов.

— Сколько тебе платил Сэм?

— Двенадцать фунтов в неделю.

Он осторожно присвистнул.

— Скоро столько не найдешь… — Гарри подумал, потом продолжал: — Твоя работа была не слишком чистоплотна, Джуди, и ты рисковала.

— К чему это ты?

— Так просто. Сколько времени ты работала у Сэма?

— Шесть месяцев.

— А до того?

— В двухпенсовой библиотеке.

— А еще раньше?

— На фабрике, — Джуди нахмурилась, вспоминая.

— Значит, ты была при деньгах только шесть месяцев?

— Да, и не собираюсь без них оставаться, — ее j взгляд стал жестким. — До сих пор в моей жизни не I было ничего хорошего. Думаешь, что сможешь найти мне что-либо стоящее?

— Я знаю, что смогу.

— А что?

Он пил чай, изучая ее.

— Я не верю, что у тебя есть для меня хоть какая-нибудь работа, — сказала она, видя его колебание. —

Ты просто водишь меня за нос. Если так… ты пожалеешь. Мне ведь совсем просто увидеться с Доусоном и рассказать ему о кольцах.

Гарри чуть не выронил чашку: подобная угроза не была шуточной, даже если она только пугала.

— Подожди минутку, Джуди, нельзя так бросаться словами. Для девушки, которая фискалит полицейским, есть мерзкое название.

— Эго меня не страшит, — ответила Джуди, вскидывая голову. — Так как насчет работы?

— Самая денежная в настоящее время для тебя — это работа горничной, — осторожно начал он, — моя знакомая держит бюро по найму, и она может устроить.

Джуди застыла, возмущенно глядя на него.

— И ты думаешь, что я соглашусь быть прислугой?

— А ну-ка, расслабься, Джуди, ты везде остаешься сама собой. Ведь до сих пор тебя не беспокоило, каким способом ты добываешь свои деньги, ели они тебя устраивали, верно? Чем плохо быть горничной? Это шикарная работа. Ты будешь жить в роскошной квартире, иметь хорошую еду и деньги…

— Но прислугой… — Она встала и начала ходить ю комнате. Гарри следил глазами за ее фигурой, чувствуя, что его мысли уходят прочь от делового "правления. — Нет. Хьюард платил мне 12 фунтов в неделю. Прислуге столько нс платят. Я не могу и те собираюсь жить на копейки.

— Эта работа особая, — с усмешкой возразил Гарри. — Что бы ты сказала о 15 фунтах в неделю плюс 50 в конце срока?

— Но никто не заплатит столько! — воскликнула >на, круто поворачиваясь к нему.

— Послушай, перестань капризничать, — в его голосе прозвучало раздражение. — Я хочу, чтобы ты получила легкие деньги и совсем не интересовалась тем, почему они тебе достались. Ты достаточно умна, чтобы понять это.

— О, конечно, — насмешливо произнесла Джуди. — речь идет о каком-то рэкете?

— Вроде того, но если ты не знаешь, в чем дело, о и спроса с тебя нет, верно?

Его настойчивость утомила Джуди. Она подумала,что уже слышала подобный довод от Хьюарда. Эн, конечно, верен — ничего не видеть, ничего не знать, и все будет в порядке. Что ж, пусть он послу-кит еще раз.

— Все, что тебе придется делать, это поработать в >дном месте с месяц или около того. Ты будешь жить на всем готовом плюс три фунта в неделю. Я устрою для тебя 12 фунтов добавки и по окончании 50 — премии. Больше того, я дам тебе задаток уже сейчас, если ты согласишься.

— Но, Гарри, мне нужно все обдумать…

— Хорошо, скажешь мне завтра. Утро вечера мудренее. 15 фунтов в неделю и 50 фунтов премии. Такими деньгами не бросаются.

— А ты не водишь меня за нос? — внезапно спросила она, мгновенно став подозрительной. — Ты можешь уйти отсюда и оставить меня с носом. Я не вчера родилась. Я могу больше никогда не увидеть тебя. Что я тогда буду делать?

Он поднялся со стула, подошел и сел рядом.

— Открою тебе секрет, — сказал он, привлекая девушку к себе. — Я не собираюсь оставлять тебя, во всяком случае, сегодня.

Она вырвалась и вскочила на ноги.

— О, нет! Ничего такого не выйдет. Я так легко не сдаюсь. Нет, уходи, я найду способ снова найти тебя.

Она потянулась к халату, но он схватил ее за руки.

— Нет, — прошептала она, вырываясь. — прекрати, Гарри… Ты не должен…

Он закрыл ее губы своими. Какое-то время она еще продолжала вырываться, потом ее руки обвились вокруг его шеи.

— Убирайся к черту! — пробормотала она невнятно, а потом всхлипнула: — Ну, ты можешь обнять по-человечески!

ГЛАВА 5

Утренний свет легко проник в комнату сквозь безвкусную ситцевую штору. Сердито прокричав, молочник с громким стуком поставил у входа бутылки. Чуть позже постучал почтальон.

Джуди шевельнулась, потянулась и зевнула. Сквозь полуоткрытую дверь ванной доносился шум льющейся воды. Она удовлетворенно развела и свела ноги под одеялом и сонно спросила:

— Получил, что хотел, Гарри, а?

— Мне нужен чай через несколько минут, разве ты не встала?

— Еще чего, — отозвалась Джуди, переворачиваясь и натягивая одеяло до подбородка. — Потер-ишь.

— Как бы не так. — Гарри появился в дверях с полотенцем на бедрах, и она подумала, что он похож на боксера: мускулистый, поджарый и загорелый. — Вылезай, пока я сам тебя не вытащил.

— Иду, — не очень охотно подчинилась Джуди и I кинула одеяло, ловя его взгляд. — Еще нет десяти.

— У меня много дел в это утро. — Гарри не обрати внимания на ее призыв и снова скрылся в ван-ой.

Джуди нехотя пошлепала на кухню и поставила чайник на газ.

"Смешно, — думала она, — мне кажется, будто н был здесь всегда, будто он часть моей жизни". Ну почему он такой скрытный? Ночью они говорили, и Джуди пыталась выведать что-либо о его жизни, мыслях. Однако все время наталкивалась на какой-то барьер легкомысленности, который Гарри воздвиг вокруг себя, превращая все серьезное в шутку.

Когда девушка вернулась с чаем, он был уже одет.

— Гарри… Эти кольца… Я беспокоюсь. Занимаясь этим, трудно долго продержаться. Ты же сам знаешь.

Он взял у нее чашку и рассмеялся.

— Ради Бога, не начинай заботиться обо мне… заботься о себе, если тебе так нужно заботиться.

— Но я беспокоюсь.

— Послушай-ка, мне предстоит провести в этом мире всего ничего, еще лет сорок, при везении, — сказал он. — Что такое сорок лет? Пустяк. А потом черви и темнота. А раз так, я собираюсь наслаждаться жизнью, пока могу. Без денег это невозможно. Деньги — это машины, бензин, одежда, обувь. Эго ночь на бегах в "Уайт-сити", это партия в покер и кресло в театре. Это все, что ты пожелаешь. Я пытался трудом зарабатывать себе на жизнь, но из этого ничего не вышло. Я был на войне, внес стою маленькую лепту в победу, а теперь хочу отдохнуть. Пока у меня есть деньга, я знаю, что делать с ними, и пользуюсь этим.

— Но что будет хорошего, если ты десять лег проведешь в тюрьме? — спросила Джуди, надеясь, что, наконец, он ответит серьезно, раз уж пустился в рассуждения.

— Приходится быть ловким. Три года мне удавалось избегать ее и сейчас удается.

— Если бы не я, ты уже сидел бы там, — напомнила Джуди.

— Не стоит так думать. Всегда кто-то окажется под рукой. Если бы ты не взяла кольца, я избавился бы от них иначе. Не впервой.

Это раздосадовало и обидело Джуди. Ей хотелось думать, что именно она спасла его от тюрьмы и именно для себя.

— И ты всегда крутишь любовь с женщинами, которые выручают тебя? Это у тебя вроде вознаграждения, да? — вскинулась она.

— Ты смешная, малышка, — рассмеялся он, — я забочусь о тех, с кем кручу любовь. Скоро ты в этом убедишься.

Раньше она никогда не мучилась ревностью, но сейчас сознание того, что и другие женщины знали его так же близко, как она, было ей мучительно.

— Гарри… кто эта женщина, Дана, та, что звонила?

— Моя мать, — ответил он, решительно поднимаясь, — чудесная старушенция. Ты ее полюбишь.

— Я не привыкла, чтобы со мной так обращались, — возмутилась Джуди, вскакивая. — Прекрати возню со мной! Кто она? Я хочу знать!

Он нахмурился, потом снова рассмеялся.

— Не дави на меня, Джуди, она просто знакомая ушка. Тебе не о чем тревожиться, она и половины стоит того, что ты. И ничего для меня не значит.

— Откуда она знала, что за тобой охотятся шпики?

— Она ясновидящая. Увидела старину Доусона ди чайных листьев.,

— Прекрати трепотню! — Джуди не могла успокоиться.

— Занимайся своими делами, — тихо проговорил Гарри, но в его глазах сверкнул жесткий огонек. Наступила долгая пауза, в течение которой они i смотрели друг на друга. Джуди первой отвела □а. Она поняла, что так ничего не добьется, и решила переменить тактику.

— Отлично, не отвечай, если тебе гак хочется выдать таинственным, — сказала она, пытаясь демонстрировать безразличие. — Хочешь еще чаю?

Он отставил свою чашку, закурил и зевнул.

— Через минуту мне надо бежать, — произнес, глядя на часы.

Она снова почувствовала тревогу. Он может уйти ее квартиры, и она никогда больше его не увидит.

— Где ты живешь, Гарри? — спросила девушка, пивая чай.

— Даунинг-стрит, 10. У меня маленькая квартирка последнем этаже. Это очень удобно, поскольку у с с премьер-министром общий лакей.

Эго бесполезно, сникла Джуди. За его шутливостью тлея независимый характер, не терпящий чужого влияния. Ей нельзя было действовать прямолинейно, в лоб. Возможно, позже, когда ей удастся завоевать его доверие, она чего-нибудь добьется. А пока…

Джуди добродушно упрекнула:

— Ты когда-нибудь бываешь серьезным?

— А для чего мне быть серьезным? Ешь, пей, делай деньги и люби, потому что завтра станешь добычей червей. У меня нет времени на то, чтобы быть серьезным. Развлечения требуют много труда.

— Значит, я так никогда и не узнаю, где ты живешь? — А сама думала: эта женщина живет с ним, вот почему он не хочет говорить.

— Иногда ты бываешь поразительно догадлива, Джуди.

— Хорошо, продолжай играть в таинственность, — сердито произнесла Джуди и отвернулась.

— Чем меньше ты будешь знать обо мне, тем будет лучше, — сказал он и взял пальто. — Так как насчет той работы, Джуди?

— Что ж, я согласна. Думаю, мне лучше за нее взяться, — неохотно проговорила она. — Что мне предстоит делать? Быть горничной и больше ничего?

Он усмехнулся.

— Эго все. Конечно, если ты будешь держать ушки на макушке.

Она сразу поняла, что впутывается в подготовку к краже, и заколебалась.

Гарри, поняв ее сомнения, вытащил две пятифунтовые бумажки.

— Я обещал тебе кое-что в задаток. А ну-ка сунь их в карман.

Джуди раздумывала недолго. То, чего она не знала, не могло принести ей вред, да она умела и постоять за себя. Джуди решительно взяла деньги.

— Что дальше?

— Держи, — он вручил ей карточку, — пойдешь по этому адресу, найдешь миссис Френч и скажешь, что пришла от меня. Она все знает.

— А риск? Я хочу сказать, я не буду иметь неприятностей?

— Ни малейшего риска, — успокоил он. — Все, что тебе придется делать, это побыть горничной. Просто, верно?

— И держать ушки на макушке, — добавила она, глядя на него.

Он усмехнулся.

— Верно, Джуди, ну, пока.

— Когда я снова тебя увижу?

Скоро. Сейчас у меня мною дел. Я с тобой свяжусь.

— Вот так все мужчины: получат то, что хотели, и сразу в бега, — проворчала Джуди.

Он привлек ее к себе и поцеловал.

— Если я тебе срочно понадоблюсь, обратись к миссис Френч. Денек-другой меня нс будет в городе, однако она знает, как со мной связаться. Хорошо?

Она поглядела на него.

— Должно быть хорошо.

Он поцеловал ее еще раз, легонько шлепнул по мягкому месту и вышел. Джуди из окна смотрела, как он торопливо шагает по улице. "Готовится кража, — думала она, — и я должна что-то узнать для него. Но если я не буду иметь ничего общего с кражей, — успокаивала она себя, — я не попаду в беду". Джуди взглянула на две пятифунтовые бумажки и улыбнулась: отличные деньги.

ГЛАВА 6

Джуди обнаружила агентство миссис Френч над магазином старой книги на Майфер-стрит. Она вошла в полутемный вестибюль. Направо дверь вела в магазин, прямо была лестница, под нею лифт.

Блондинка, держа в руках китайского мопса, стояла в дверях. Она без всякого интереса взглянула на Джуди, потом перевела взгляд своих подведенных глаз на улицу. Какой-то мужчина, переминаясь с ноги на ногу, смотрел на нее, но, увидев Джуди, прошел дальше. Блондинку это не встревожило. Человек уже дважды проходил мимо. Очевидно, он был из тех, кому нужно время, чтобы решиться. Он непременно вернется.

Джуди вошла в холл; оглядев блондинку, сморщила нос. Я бы ни за что на это не пошла, сказала себе. Оглянувшись, заметила за стеклянной дверью высокого костлявого человека. Он стоял спокойно, склонив голову набок, и неотрывно следил за нею. Он был старый и сухой, и его густые белые волосы нуждались в гребне. Под его испытующим взглядом Джуди почувствовала себя неловко и торопливо побежала вверх по ступенькам, зная, что он будет смотреть на ее ноги до тех пор, пока она не скроется из виду.

Дверь с табличкой "Миссис Френч. Бюро по найму" выходила прямо на лестничную площадку. Джуди открыла ее и вошла в небольшую, хорошо обставленную комнату, полную цветов и солнца. У окна за пишущей машинкой сидела девушка, красивая, аккуратная и ухоженная. Ее густые каштановые волосы были уложены в прическу так, что каждый волосок находился на своем месте. Белое льняное платье с красными пуговицами и пряжкой сидело на ней без единой морщинки. Казалось, девушку с величайшими предосторожностями вынули из коробки и так же осторожно посадили в кресло не далее чем минуту назад. Джуди смотрела на нее с интересом и завистью.

Девушка подняла голову, и ее алые ноготки застыли над клавишами. Увидев Джуди, она, раздраженно оттолкнув стул, вышла из-за барьера, делившего комнату пополам. У нее была легкая грациозная походка манекенщицы, и она была высока ростом. Джуди почувствовала себя оборванкой и дешевкой, что сразу же настроило ее на обидчивый лад.

— Вы что-нибудь хотите? — спросила девушка, глядя на посетительницу с плохо скрытым пренебрежением. Ее низкий хрипловатый голос показался Джуди знакомым.

— Мистер Глеб велел спросить мне миссис Френч, — робко сказала Джуди.

— О, понятно, — девушка поджала губы, — вы мисс Джуди Холланд, я полагаю? Садитесь, вам придется подождать. Моя мать сейчас занята. — И она вернулась к машинке.

Чувствуя себя униженной и ненавидя девушку, Джуди села. Ждать пришлось долго. Машинистка вела себя так, словно в комнате никого постороннего не было. Тишину в офисе нарушал лишь стук пишущей машинки и трель звоночка в конце каждой строчки.

Джуди изучала девушку. "Должно быть, здесь хорошо платят, — думала она. — Это платье великолепно сшито. Хотела бы я иметь такое. Я выглядела бы в нем гораздо лучше, чем она".

Внезапно девушка встала, собрала со столика бумаги и прошла во внутренний кабинет. Через некоторое время она появилась и бросила:

— Идите, она освободилась.

Миссис Френч сидела за большим письменным столом у окна. Она была в черном, и, глядя на нее, похожую на явившуюся на похороны родственницу, Джуди вздрогнула. Длинные агатовые серьги раскачивались туда-сюда при каждом движении головы. Она была полностью лишена привлекательности своей дочери, но в твердой линии рта и подбородка имелось что-то общее. Казалось, она знала о Джуди все и потому подошла к делу с ошеломляющей быстротой.

— Глеб рассказал мне о вас. Вы не выглядите дурой. Работа довольно проста, если относиться к ней добросовестно, — и поскольку Джуди продолжала стоять у письменного стола, нетерпеливо махнула рукой в сторону кресла: — Садитесь, садитесь, — у нее был глубокий хриплый голос. — Сегодня днем пойдете в "Парк Бей", 97. Знаете, где Альберт-холл? А "Парк Бей" как раз рядом. Вы не сможете его минуть, он большой и довольно уродливый. Вашей новой хозяйкой будет миссис Говард Уэсли. Вы будете ее личной горничной. Вам придется содержать в порядке ее вещи, помогать одеваться, отпирать двери, расставлять по комнате цветы и отвечать на телефонные звонки. Сама по себе работа легкая. Постоянный штат служащих сделает все остальное, а еду приносят из ресторана. Миссис Уэсли платит три фунта в неделю. Вы должны будете приходить сюда каждую субботу за дополнительной платой. Вы все поняли?

— Да.

В миссис Френч было нечто, вызывавшее тревогу, какая-то непредсказуемость. Будто говорила она совсем не то, что думает.

— Ваша форма вон там в свертке, — продолжала миссис Френч и коснулась сережек. Этот жест, казалось, доставил ей удовольствие, и она улыбнулась. — Если вас это не устраивает, можно что-то изменить, но, считаю, условия хорошие. И, ради Бога, держитесь уверенней. Требования миссис Уэсли очень высоки. А вот ваши рекомендации, — она перебросила через стол два конверта, — изучите их. Обычно миссис Уэсли не очень придирчива, но кто ее знает. Одна рекомендация от доктора, другая от священника. Мне было непросто их достать, и они стоили денег, так что не потеряйте.

— Благодарю вас, — в замешательстве проговорила Джуди и положила оба конверта в сумочку.

— Так, — продолжала миссис Френч, — теперь вы знаете, что вам надо делать. А сейчас мне надо немного рассказать вам об Уэсли. Говард Уэсли — муж, является старшим партнером фирмы по оборудованию самолетов "Уэсли-Бентон". Фабрика находится недалеко от аэродрома "Норфод". Уэсли ездит туда каждый день. Может быть, вы о нем читали. Он слепой. Имеет Крест Виктории, посадил горящий самолет под бомбами. Как бы там ни было, он ужасно богат и слепой. — Она взяла карандаш и стала чертить в блокноте круги. — Миссис Уэсли, до замужества Бланш Туррель, была актрисой в музыкальной комедии, возможно, вы ее видели. Она пьет, как лошадь. Вот почему ей пришлось оставить сцену. Уэсли сходил по ней с ума, но ей не было до него дела, да ей вообще ни до кого, кроме себя. Она вышла за него ради денег и, как я слышала, превратила его жизнь в ад. У нее бешеный нрав, подлая душа и нравственность уличной кошки. — Она подумала немного, потом добавила: — О да, она первоклассная сука.

— Понимаю, — вздохнув, отозвалась Джуди.

— Вы с ней хлебнете, — сказала миссис Френч, — ваши обязанности несложны, но общение с ней не будет легким. Вот почему мы вам так хорошо платим. Эти деньги придется заработать, даром они вам не достанутся. — Она посмотрела на Джуди, и в ее глазах появилось удовлетворенное выражение. — Насколько мне известно, служанки у нее держатся не более трех недель, и удержаться до тех пор, пока я вам не скажу, — будет тоже частью вашей работы. Если вы уйдете раньше, чем мы будем готовы, вы потеряете 50 фунтов, ясно?

— Раньше, чем вы будете готовы к чему? — резко спросила Джуди.

— Вам скажут, если появится необходимость, — ответила миссис Френч. — Сейчас ваше дело попасть в "Парк Бей". Вас устраивают деньги, которые мы вам платим, не так ли?

— О да, деньги хорошие.

— Тогда радуйтесь и не задавайте лишних вопросов. — Миссис Френч открыла ящик, достала портмоне и отсчитала 12 фунтов. — Возьмите. В следующую субботу получите столько же. Делайте то, что вам говорят, и мы о вас позаботимся. И не вздумайте выйти из игры, не то вам придется пожалеть об этом. — Она посмотрела на Джуди и закончила своим хриплым голосом: — А теперь идите и сотрите с лица грим, вы служанка, а не кинозвезда.

— Да, — отвез ила Джуди, пряча деньги в сумочку. Она ненавидела эту женщину.

— И умерьте свой темперамент. Вам придется собрать всю свою волю, когда миссис Уэсли начнет пробовать на вас свои штучки. Когда она пьяна, она сущая ведьма, запомните это. Будьте осторожны.

— Понятно.

— Ну а теперь идите и скажите Дане, что она мне нужна.

Джуди едва не уронила сверток с формой. Значит, это была та девушка, которая предупредила Гарри о полиции. Гарри сказал о ней: "Она не такая хорошенькая, как ты, так что тебе нечего беспокоиться". Он врал. У этой Даны было все: осанка, внешность, одежда и невероятная ухоженность. "Как он мог гак лгать! — Джуди охватили ярость и отчаяние. — Он пытался убедить меня, что она для него ничего не значит. Такая девушка!"

— Чего вы ждете? — удивилась миссис Френч. — Вы ведь знаете, что вам надо делать?

— Да, — ответила Джуди и вышла из кабинета.

Дана говорила по телефону, повернувшись спиной к Джуди.

— Она сейчас здесь, — говорила она. — Да, она выглядит хорошо, насколько это возможно… — Она посмотрела через плечо и, увидев Джуди, замолчала.

— Миссис Френч хочет вас видеть, — сказала Джуди, чувствуя, что у нее дрожит голос. Она вышла из офиса, закрыла дверь и остановилась, прислушиваясь.

Сквозь стеклянную панель двери ясно слышался голос Даны:

— Только что ушла. Немного неряха, я бы сказала, но если выполнит работу… Что? Нет, я не уверена. О, конечно, все хотят получать деньги. Это все, что им нужно. Поговорим об этом вечером.

С кем она говорила, думала Джуди, не с Гарри, нет: он бы никогда не позволил, чтобы ее называли неряхой. Ей хотелось вбежать в офис и ударить Дану по лицу. Но тут внезапно сознание того, что за ней наблюдают, заставило ее обернуться. Миссис Френч стояла в двери, ведущей из ее офиса в коридор. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь лестничное окно, падали на ее черные серьги, заставляя их вспыхивать искрами. Она не двигалась, лишь молча глядела с холодной угрозой. Джуди вспомнилась восковая кукла из комнаты ужасов. И, забыв о своем гневе, она бросилась к лестнице, оправдываясь на ходу:

— Я не подслушивала.

Каменный взгляд миссис Френч не изменился, и ее серьги продолжали искриться на солнце.

Джуди побежала по лестнице. На повороте она чуть не столкнулась с блондинкой, поднимавшейся по лестнице. За ней шел мужчина, которого Джуди видела на улице. Он не взглянул на Джуди и продолжал подниматься с пылающим лицом. В вестибюле худой костлявый мужчина по-прежнему глазел на нее сквозь застекленную дверь магазина. Его взгляд жег ее до тех пор, пока она не выбежала по каменным ступеням в жар и грохот Майфер-стрит.

Часть вторая

ГЛАВА 1

Блондинка в шелковом халате поверх устричного цвета ночной рубашки открыла входную дверь квартиры 97 "Парк Бей" и со злостью спросила:

— Что вам нужно так рано? Разве вам не сказали, что у меня нет прислуги? — Ее хорошенькое личико припухло от сна, и она выглядела так, словно только что встала с постели.

— Простите, если я вас побеспокоила. — Джуди была смущена и испугана. Женщина не сделала ни малейшей попытки умерить свой гнев. — Меня послала к вам миссис Френч. Мне… Мне кажется, вы ожидаете меня.

— Тогда входите же, ради Бога, — сказала Бланш Уэсли. — Я уже столько дней обхожусь одна. Это просто чудовищно, как со мной обращаются. — Она направилась в холл.

Джуди закрыла входную дверь и пошла за ней.

— Я не могу говорить с вами до тех пор, пока не выпью кофе, — продолжала Бланш, проводя маленькими, похожими на коготки, пальцами по белокурым волосам. — Ну, раз вы здесь, устраивайтесь. Кухня вон там. Просто пошарьте, пока не найдете то, что нужно. И, пожалуйста, не задавайте кучу вопросов, у меня ужасно болит голова. Приготовьте кофе, я буду в той комнате, что в конце коридора… — Она посмотрела на Джуди. — А вы довольно хорошенькая. Что за приятное разнообразие. Я так устала быть окруженной уродливыми лицами. Я никак не могу понять, почему рабочий класс такой уродливый. Но принимайтесь за дело. Вы, я полагаю, умеете готовить кофе?

— О да, — ответила Джуди и лучезарно улыбнулась.

Бланш вздрогнула.

— Это очень мило, но, пожалуйста, не надо мне улыбаться. Мои нервы просто этого не выдерживают. — Нахмурившись, она посмотрела на свои стеганые атласные туфельки и продолжала: — Я думаю, что было бы очень мило, если бы вы мне говорили "мадам". Да, я думаю, это будет вам нетрудно, как вы думаете?

— Нет, мадам, — ответила Джуди, она сделалась пунцовой, и ее улыбка растаяла.

— Вы рассердились? — тонкие, как карандашная линия, брови поднялись. — Разве я сказала что-нибудь обидное? Вы стали красной, как бурак. По крайней мере, мне кажется, что он такой.

— О нет, мадам, — ответила Джуди, крепко сжав руки за спиной.

— Возможно, я скажу рано или поздно что-ни будь такое, — с видимым удовлетворением проговорила Бланш. — Мистер Уэсли говорит мне, что я нетактична со слугами. Пожалуй, это так, но я думаю, что, если платить хорошие деньги, можно говорить что вздумается. /

Джуди молчала. Кукольное личико, очаровательное маленькое тело и золотые кудри, напоминавшие нимб, подавили ее.

— Ну, прекратите же смотреть на меня, — все еще хмурилась Бланш. — Конечно, люди имеют привычку смотреть на меня. Но я думаю, это лишнее, если чувствуешь при этом, будто на тебя обрушился гнев Божий.

— Извините, мадам, — Джуди попыталась отвести глаза, однако в этой женщине было что-то странное, приковывающее взгляд к себе.

— Я чувствую себя сегодня утром совсем больной, — продолжала Бланш. Она прижала пальцы к вискам. — И никому нет дела до того, что я умру. —

Потом, внезапно придя в ярость, вскрикнула: — Ради Бога, прекратите на меня таращиться, идите и делайте кофе!

— Простате, мацам, — Джуди попятилась, — я сейчас приготовлю. — Она пошла на кухню и поспешно закрыла за собой дверь.

"Ну что же, меня предупреждали, но кто знал, что она окажется такой. Тьфу! Придется следить за каждым своим шагом, если я хочу здесь надолго остаться".

Поставив воду на газ, она торопливо выскользнула из платья и надела форму.

"Возможно, хозяйка будет довольна формой, — думала она. — По крайней мере, это покажет ей, что я знаю свое место". Джуди зло фыркнула.

Комната Бланш, куда Джуди вошла, таща поднос, была очень светлая. Она словно никогда не проветривалась. Воздух был спертым, тяжелым, пропитанным бренди и застоявшимися духами. В комнате царили ошеломляющая роскошь и ужасный беспорядок. Стены были обшиты бледно-голубой материей. Кресла, расписной шезлонг и белый пуф стояли на толстом ковре, резной туалетный столик был засыпан пудрой, завален тюбиками с наполовину выдавленным маслянистым содержимым и перевернутыми бутылками. Туфли беспорядочной кучей валялись в углу. Соломенная шляпка, величиной почти с абажур, свисала с одного из плафонов.

— Как вы долго, — сердито сказала Бланш, — вам придется быть порасторопнее, если хотите, чтобы мы поладили…

Она вгляделась в Джуди и продолжала:

— А, вы переоделись. А вы очень мило выглядите, что за хорошенькая форма… — Она указала на ночной столик. — Поставьте поднос и оставьте меня. Возможно, вы захотите навести порядок в ванной, а уж потом мы поговорим. Это вон там. Я буду готова через минуту-другую.

Вид ванной поразил сердце Джуди завистью. Там были душевая, ванна, туалетный столик, массажный аппарат, турецкая баня и аппарат для окраски волос — все, до чего могла додуматься праздная испорченная женщина. Подобно спальне, в этой комнате также царил беспорядок. Ванна не была опорожнена. В мыльной воде плавало полотенце. На полу была рассыпана пудра, кристаллы ароматической соли хрустели под ногами Джуди, когда она принялась подбирать разбросанные простыни и полотенца с засохшей мыльной пеной. Работая с быстротой, на какую только была способна, она прибрала валявшиеся вещи, протерла пол.

Бланш еще не вышла из спальни, когда Джуди вернулась туда. На туалетном столике, прикрытый коробочкой пудры, стоял наполовину налитый бокал бренди.

— Вот и вы, — сказала Бланш и улыбнулась. Теперь она выглядела более веселой и дружелюбной. — Я не спросила, как ваше имя? Не думаю, что я это сделала…

— Джуди Холланд, мадам.

Бланш бросилась в кресло, прикрыла на минуту глаза, потом открыла и оглядела Джуди долгим внимательным взглядом.

— Вы сказали, что вас послала ко мне миссис Френч? Я, кажется, совсем потеряла память.

— Да, мадам.

— Ну, тогда, полагаю, с вами все в порядке. У вас есть рекомендации?

Джуди протянула ей два конверта.

— Эта женщина всегда умела работать, — немного сердито проговорила Бланш, вскрывая конверты. Она взглянула на рекомендации и бросила их на туалетный столик. — О жалованье, я полагаю, она вам сказала?

— Да, мадам.

— Что ж, тогда можете считать себя принятой… — Она наклонилась вперед, чтобы увидеть свое отражение. — Посмотрим, как нам удастся поладить. Вы приготовили очень хороший кофе. Пока вы будете убирать мою комнату и помогать мне, если я буду нуждаться в помощи, я буду довольна. Это все, что мне от вас требуется. Ваша комната в другом конце коридора. Это хорошая комната, я люблю устраивать людей с удобствами. Вы можете начать сразу?

— Да, мадам.

Бланш взяла расческу и начала водить ею по белокурым завиткам.

— Сегодня вечером я уеду, я бы хотела, чтобы вы переехали немедленно. Я не люблю оставлять квартиру пустой, если этого можно избежать. Это возможно или нет?

— Да, мадам. — Джуди устала стоять около этой обаятельной маленькой куклы.

— И вы не возражаете, чтобы остаться здесь одной на ночь?

Джуди удивилась:

— О нет, мадам, совсем нет.

— Какая вы храбрая, — вяло протянула Бланш, — а я терпеть не могу оставаться одной. Мистер Уэсли последние две недели находился в Париже, и я была в ужасе. Никогда нельзя быть уверенной в том, что кто-нибудь не захочет забраться в квартиру. Сейчас развелось столько воров, а по ночам слышатся такие странные звуки. Иногда я думаю, не живут ли здесь привидения. Но вы, вероятно, не верите в духов?

— Нет, мадам, — твердо ответила Джуди.

— Должно быть, очень приятно не иметь воображения, — сказала Бланш, взбивая кудри. — А я акая чувствительная и нервная, иногда мне совершенно явственно слышится, как кто-то расхаживает ю коридору. Это потому, что мои нервы так напряжены.

"Или так крепки", — подумала Джуди, сдерживая смех.

— Наполнить ванну, мадам?

— Думаю, что нужно это сделать. И потом упакуйте чемодан. Я не вернусь до завтрашнего вечера. Ожидаю к этому времени мистера Уэсли. Для вас будет много работы. Нужно привести в порядок все мои вещи. У меня столько дней никого не было, и все пришло в ужасный беспорядок. Даже не знаю почему. Будьте паинькой и откройте шкаф. Вы видите, что каждое мое платье имеет номер. Он на вешалке.

В комнате стояли три огромных шкафа со скользящими дверцами. В том, который открыла Джуди, висел длинный ряд платьев, костюмов и вечерних туалетов.

— Каждому платью соответствует определенная шляпа, белье и, конечно, сумочка и обувь, — тихим усталым голосом объясняла Бланш. — Это моя собственная система. Все под номерами, и работа состоит в том, чтобы держать одинаковые номера (месте. Вы сможете с этим справиться?

— Да, мадам.

— Вот там сейф. Вы не можете его видеть. Он спрятан в стене, я сама им занимаюсь. Я держу в нем; вои меха и драгоценности. А теперь, я думаю, вам лучше наполнить ванну. Я обязательно должна успеть на поезд в 17.15, а время бежит.

Она произнесла это так, как будто в этом была виновата Джуди.

Пока Бланш лежала в ванне, Джуди постаралась убрать в комнате, и, работая, она размышляла над тем, что будет делать вечером. Она не ожидала, что так быстро получит свободный вечер. Если бы только удалось связаться с Гарри, они бы могли вместе сходить в кино. Но как связаться? Единственной надеждой была миссис Френч, Гарри сказал, что можно связаться через нее. Стоило попытаться.

Сборы Бланш оказались бесконечным и мучительным делом. Дважды ее чемодан пришлось распаковывать, поскольку она изменяла свое мнение о том, что брать с собой. Потом, когда, казалось, все было готово и Джуди собиралась заказать по телефону такси, хозяйка вдруг сделалась раздражительной и решила не ехать.

— Я уверена, что мне нечего беспокоиться, — заявила она, бросаясь в кресло. Одетая и накрашенная, Бланш была ошеломляюще красива. Как разрисованная мастером кукла. — Нельзя сказать, чтобы мне нравились эти люди. Она слишком много говорит, и, кроме того, я неважно себя чувствую. Я не поеду… Решено. Вам лучше распаковать вещи, пока они еще не помялись.

Джуди столько раз их укладывала, упаковывала, распаковывала, снова упаковывала и опять распаковывала, и все под наблюдением Бланш, которая критиковала, сердилась и делала бесполезные замечания, что, получив очередной приказ, она едва сдержалась и не швырнула чемодан в Бланш. Вся кипя, она принялась вынимать вещи. Когда она уже почти все сделала, Бланш издала восклицание и хлопнула в ладоши.

— И о чем я только думаю? Бедная моя Джуди, конечно, я должна ехать. Я совсем забыла, что там будет Бьюки. Я просто должна его видеть. Поторопитесь и снова все уложите. Я просто не могу сказать, как мне жаль, что я заставила вас столько работать. — Возмущенная Джуди едва сдерживала слезы, но принялась снова укладывать вещи.

— О нет, Джуди, подожди, не закрывай, — стукнула Бланш в голову новая мысль, когда Джуди собиралась уже захлопнуть крышку. — Ведь это не все, верно? Что-то было… Конечно. Не думаю, чтобы мне понадобилось это платье цвета беж. Оно где-то на дне. Ты знаешь, о чем я говорю? Я буду в нем выглядеть, как смерть.

Джуди готова была ее задушить. Она вытащила из чемодана вечернее платье цвета беж, испортив при этом всю укладку. У нее при этом был такой сердитый и страдающий вид, что Бланш решила переменить тактику.

— Тебе нравится это платье, Джуди? — небрежно спросила она. — Мне оно не нужно, а хранить без цели жалко.

Ярость Джуди сразу улетучилась. Она села на корточки и подняла глаза на Бланш.

— Прошу прощения, мадам, — и, посмотрев на платье, ласково провела по нему рукой.

— Оно миленькое, да? — беззаботно проговорила Бланш. — Это от Хартхолла, но цвет мне страшно не идет. Не понимаю, зачем я его купила. Тебе оно нравится?

— Мне? — спросила Джуди с загоревшимся взором. — О да, конечно, благодарю вас, мадам.

Бланш улыбнулась, это была жестокая усмешка, и, когда Джуди ее увидела, сердце заныло.

— Хорошо, я подумаю, — проговорила Бланш. — Конечно, отдать его я не могу, оно стоит 150 гиней или около того, но я могу уступить тебе его за 20 фунтов.

Обессиленная от разочарования, Джуди положила платье на спинку стула и нагнулась над разоренным чемоданом.

— Но я не думаю, что ты могла бы тратить по 20 фунтов на вечернее платье, или это возможно?

— Нет, мадам, — ответила Джуди и отвернулась.

— Какая жалость. Ну что ж, это не важно. Носить такое платье девушке твоего класса — настоящий абсурд. Над тобой только стали бы смеяться. Возможно, я помещу объявление в "Таймс", я ведь могу это сделать, не гак ли?

Джуди бросила на нее беглый взгляд и поймала довольное выражение, мелькнувшее на лице Бланш. Это длилось лишь мгновение, но Джуди поняла, что та действовала обдуманно.

"Отлично. Забавляйся, мерзкая кошка, но в другой раз ты меня так просто не поймаешь. Не стоит принимать всерьез твои выходки, — подумала девушка, когда Бланш ушла. — Ты только этого и добиваешься. Слава Богу, что я буду избавлена от тебя целые сутки. Теперь мне наплевать на то, что Гарри собирается с тобой проделать. Если я смогу ему помочь свернуть эту шейку и поганый носик, я это сделаю".

Она прикинула: чтобы привести квартиру в надлежащий порядок, понадобится часа четыре; таким образом она сможет быть готовой к встрече с Гарри где-то в семь часов, если только сможет его разыскать.

Ей не хотелось звонить в агентство Френч, но у нее не было выбора. После некоторого колебания она позвонила.

Ответила Дана.

— Это Джуди Холланд, — произнесла она, напрягшись. — Я хочу поговорить с мистером Глебом. Вы можете мне дать его номер?

— Подождите, — сказала Дана, бросив трубку. Затем Джуди услышала: — Это Холланд, она хочет с тобой поговорить.

К удивлению Джуди, на том конце провода возник голос Гарри.

— В чем дело? — недовольно спросил он.

— О, ни в чем. Все в порядке. Я хотела тебя сегодня увидеть. Миссис Уэсли уехала, и у меня свободный вечер. Мы не могли бы встретиться в семь часов?

— Извини, малышка, — в его голосе звучало раздражение. — У меня назначена встреча.

— Но, Гарри, почему бы нам не встретиться? Я не знаю, когда снова буду свободна. Я здесь совсем одна и мне нечего делать.

— Через двадцать минут я уезжаю в Манчестер. Мне очень жаль, но я ничего не могу поделать. Увидимся, когда я вернусь, а сейчас у меня нет ни минуты, — и он повесил трубку.

"Черт! — подумала Джуди. — Вот ты и достукалась. Говорить не с кем, идти некуда и весь вечер свободный. Так удачно наткнулась на Гарри, а толку… И такой нелюбезный, в конце концов, мы же любовники". Но желая найти Гарри оправдание, решила, что его смущало присутствие Даны.

Некоторое время спустя, лежа в постели, Джуди уже не думала об одиночестве. Комната ее очаровала. Она была обставлена так же удобно, как и все остальные в доме: с ванной, телефоном и портативным приемником у кровати.

Джуди побывала на старой квартире. Забрала вещи. В новой роскошной обстановке девушка не чувствовала себя больше ни заброшенной, ни одинокой. Комната, горячая ванна, радио и удобная постель погасили на время желание видеть Гарри.

В полдевятого она включила радио, протянула руку, чтобы выключить ночник, и тут услышала звук, заставивший ее насторожиться. Где-то в квартире осторожно закрылась дверь. Она нахмурилась, ощутив внезапную тревогу, и села, прислушиваясь. Она вспомнила слова Бланш: "Я терпеть не могу оставаться здесь одна. По ночам раздаются такие странные звуки". Джуди подумалось, что хозяйка хотела се напугать, и она снова потянулась к выключателю. Однако опять замерла, потому что занавеска шевельнулась.

— Это всего лишь ветер, — уверяла она себя, но продолжала прислушиваться. Сейчас она не слышала ничего, кроме громкого тиканья часов да своего частого дыхания. Досадливо передернув плечами, она выключила свет. Но лишь комната погрузилась во мрак, в голову полезли тревожные мысли: был ли кто в квартире? Подкрадывался ли к окну? Ветер ли шевельнул занавески? Или…

"Это просто смешно, — успокаивая себя, подумала Джуди. — Я не дам волю нервам".

И тут она различила звук шагов и похолодела. Ошибки не могло быть: мягкие, осторожные шаги, направляющиеся к ее двери.

Она дернулась к ночнику, но лишь сорвала его. Он со стуком упал на пол. Перегнувшись, Джуди судорожно вцепилась в светильник. Ее сердце бешено колотилось в груди. Потом она услышала, как поворачивается ручка, и в ее мозгу молнией мелькнула мысль: она же не заперлась!

В коридоре горел свет, и, когда дверь приоткрылась на дюйм, он проник в комнату. В ужасе Джуди откинулась к стенке и съежилась. Полоска света упала на пол, отбрасывая угрожающую тень. Джуди ждала, онемевшая, повергнутая в ужас. Что-то белое и неразличимое возникло в проеме. Крик, который рос в груди Джуди горячим кипящим комом, вырвался наконец наружу, наполнив комнату страшным карканьем. В дверях стояла Бланш Уэсли. В слабом свете она выглядела озорным призраком.

Джуди снова вскрикнула.

— Я вас побеспокоила? — невинно спросила Бланш. — Я не хотела мешать, я только хотела посмотреть, удобно ли вы устроились. — Голубые, цвета незабудок, глаза так и сверлили Джуди, на лице которой застыло выражение панического ужаса. — Я передумала и последним поездом вернулась домой. Боюсь, что испугала вас, — довольная улыбка стала шире. Но тут она выключила свет и сказала из темноты: — Спокойной ночи, Джуди.

Дверь закрылась.

ГЛАВА 2

Джуди пришла к выводу, что почему-то Бланш не в своем уме. Поэтому единственное, что ей остается делать, это не позволять себя пугать. Да, прошлой ночью она испугалась. Но кто бы вел себя на ее месте иначе? Впрочем, с нею это случилось лишь потому, что Бланш застала ее врасплох. В следующий раз она будет начеку. Раз хозяйка "с приветом", значит, всегда нужно ждать какой-нибудь пакости. А поскольку Джуди не знает, что и когда ей тюкнет в больную, пропитую голову, за нею необходимо следить. Но, несмотря на это решение, Джуди знала, что ей предстоит еще хлебнуть горя с Бланш, у той наверняка припасена еще целая куча подленьких трюков, которые она все равно выкинет, как бы ни была осторожна Джуди. И она не ошиблась.

Готовя завтрак, Джуди сунулась в буфет за чаем и неожиданно столкнулась с телом мужчины, лежавшим на дне лицом вниз и полускрытым мраком. На короткий момент девушка перестала соображать, что с нею происходит, а когда немного оправилась от шока, ей показалось, что кухня погружается в темноту. Она обнаружила себя сидящей на полу со сведенными судорогой руками и ногами. Прошло несколько минут, прежде чем она снова осмелилась взглянуть на тело. И от злости едва не вцепилась себе в волосы. Предмет ее испуга оказался… мужским костюмом, очень умело набитым подушками. Бланш опять напугала ее.

Не вполне соображая, что она делает, Джуди убрала подушки, сложила костюм и принесла его в комнату Говарда Уэсли. Проходя мимо большого зеркала в прихожей, она ужаснулась своему бледному и изможденному лицу с глазами, похожими на пустые дыры в белой простыне.

Джуди вернулась на кухню, приготовила себе чашку чая и села.

"Если так будет продолжаться, — размышляла она, — придется уйти. Конечно, с моей стороны было глупо так пугаться, но кто, скажите на милость, мог подумать, что изнеженная хозяйка не пожалеет труда, чтобы изготовить эту проклятую штуку, до жути похожую на мертвеца". Позже, когда Джуди складывала белье в ящик, ее руки наткнулись на что-то сухое и гладкое. Посмотрев вниз, она окаменела: там лежала ужасного вида змея, свернувшаяся колечком.

Джуди ужасно боялась змей, и, пронзительно вскрикнув и бросив белье, она метнулась к двери. Но, придя в себя, сообразила, что это могла быть еще одна из приятных шуток Бланш. Вернувшись в комнату, она боязливо заглянула в ящик. Хотя чучело со стеклянными глазами ни в коем случае не могло быть змеей, Джуди содрогнулась, бросила на нее белье и захлопнула ящик. Теперь нервы ее были совершенно расстроенными, и, когда в дверь позвонили, она едва не выскочила из собственной шкуры от ужаса.

Она не помнила, как выбежала из комнаты и открыла дверь, не сразу осознав, что над ней возвышается высокий, хорошо одетый мужчина. Его глаза взирали на нее со слабым интересом.

— Полагаю, что миссис Уэсли еще в постели? — недовольно произнес он и прошел в холл, вручив ей шляпу и стек. Он снял перчатки и бросил их в шляпу, которую она продолжала держать перед ним, стараясь собрать свои разбегающиеся мысли.

Джуди ответила, что миссис Уэсли действительно еще не встала, и спросила, что он желает.

— Я мистер Хуг Бентон, компаньон мистера Уэсли, — сообщил гость мягким голосом церковного проповедника.

Он был тонколицым, гладковыбритым и бледным, его волосы были очень светлыми и прямыми, губы бескровными, а глаза — цвета янтаря.

— Я полагаю, вы новая горничная? — спросил он, прицениваясь к ней, как владелец конюшни, выбирающий новую лошадь. — Вы не скажете миссис Уэсли, что я здесь?

— Она не любит, чтобы ее так рано беспокоили, — ответила Джуди, с неудовольствием вспоминая выговор, полученный ею накануне.

— Как интересно, — сказал он и улыбнулся, показав мелкие белые зубы. Эту автоматическую гримасу трудно было назвать улыбкой. — Я знаю миссис Уэсли немного дольше, чем вы, и хорошо осведомлен о ее привычках. Скажите ей, пожалуйста, что я здесь.

— Но я… Я не думаю… — начала Джуди, зная, в какую ярость может прийти Бланш, если ее побеспокоят в половине двенадцатого.

— Вам платят не за то, чтобы вы думали, — сердито сказал Бентон, — а за то, чтобы вы делали, что вам говорят.

Джуди повернулась на каблучках и с пылающим лицом поспешила в спальню Бланш, злясь, что дала повод услышать колкость. Она громко постучала в дверь и вошла.

Бланш лежала в кровати, с ее губ свисала сигарета, а на ночном столике в пределах досягаемости стоял стакан с бренди. Она подняла голову, ее бледное припухшее личико исказилось.

— Я ведь не говорила вам, что вы можете врываться сюда, когда захотите, не так ли? — выговорила она, и в ее глазах заплясали злые огоньки. — Я позвоню, когда вы будете мне нужны, а теперь убирайтесь.

— Мне очень жаль, что я вас беспокою, мадам, — спокойно произнесла Джуди, — но пришел мистер Бентон, и он настаивает на встрече с вами… Я сказала ему, что вы отдыхаете.

— Хуг? В такое время? Впрочем, я не должна заставлять его ждать. Быстро, Джуди, наведите здесь порядок. Дайте мне шкатулку с косметикой. Ох, да идите же, шевелитесь, не стойте, как сонная рыба. — Сердитое выражение исчезло, и Бланш приподнялась в постели.

Это была новая Бланш: взволнованная, дурашливая, возбужденная и еще более ненавистная Джуди.

Пока Бланш трудилась над своим лицом с тщательностью мастера-косметолога, Джуди носилась по комнате, уничтожая следы чудовищного беспорядка.

— Разбрызгайте духи, — скомандовала Бланш, накладывая тон на бледные щеки. — Я знаю, что в комнате тяжелый воздух. — Она наложила румяна, налила бренди и поставила стакан на комод. — И откройте окна. Поспешите, Джуди, вы еле волочите ноги, будто у вас сломана спина.

Красная, едва дыша, Джуди сделала, что ее просили, и снова взялась за разбросанные принадлежности дамского туалета. Бланш лежала, откинувшись на подушки, закинув под очаровательную голову руку — олицетворение соблазна.

"Умеет эта чертова кукла пользоваться косметикой", — с завистью отметила Джуди, наблюдая удивительное превращение маленькой неряхи в хрупкое, прелестное существо.

— Теперь пусть войдет, — нетерпеливо разрешила Бланш, — и перестань таращиться на меня.

Джуди нашла Бентона в холле. Он курил с раздраженным и скучающим выражением лица.

— Сюда, пожалуйста, — пригласила Джуди, поворачиваясь. У нее вдруг возникло противное ощущение, что он видит ее тело сквозь одежду. Когда девушка остановилась у комнаты Бланш, его рука коснулась ее бедра. Она вздрогнула и отстранилась. Бентон неохотно убрал руку, посмотрел на нее своим бесстрастным взглядом и прошел в комнату Бланш.

— А, Бланш, — сказал он своим тонким голосом, — как прелестно вы выглядите в этот ранний час. — Он прикрыл за собой дверь, но она не захлопнулась, и Джуди услышала, как он сказал: — У меня есть новости. Говард не вернется до понедельника, он прислал телеграмму.

— Вы провокатор, — со смехом сказала Бланш.

— А почему бы и нет, — протянул Бентон. — Мы поедем? Днем я свободен. Мы могли бы провести вместе весь уик-энд.

— Не лучше ли закрыть дверь, дорогой, не следует кричать о наших злодеяниях на всю квартиру.

Джуди поспешила исчезнуть. "Уф, ну и пара, — подумала она. — Друг друга стоят. Действительно ли Бланш уедет с ним?" Она тут же подумала о Гарри, и ее сердце подскочило от радости. Вернется ли он сегодня из Манчестера? Пока еще рано строить планы, Бланш могла и не уехать. Гарри мог быть в Манчестере, а она могла остаться в этой большой квартире одна и в этот раз на долгий одинокий уик-энд.

Через какое-то время Бентон вышел от Бланш. Джуди из кухни слышала, как он прошел по коридору, помедлил, потом вернулся назад. Он вошел в кухню и мягко закрыл за собой дверь.

— Вы что-нибудь хотите? — холодно спросила она.

— Хочу? — повторил он, подняв светлые брови. — Да… Кое-что. Я хочу с вами поговорить.

Она ждала, враждебная и нервная. Подойдя к ней, он достал бумажник, запустил в него тонкие пальцы и вытащил пятифунтовую бумажку.

— Да, — сказал он, складывая банкноту в узенькую полоску. — Кое-что. — Он постучал по ней костяшками пальцев и скривил губы. — Вы личная служанка миссис Уэсли и можете видеть и слышать вещи, которые вас не касаются. Личная служанка не болтает. Вы понимаете?

Джуди сделалась красной.

— Я не нуждаюсь в этих наставлениях ни от вас, ни от других.

Светлые брови снова поползли вверх.

— Не сердитесь, пожалуйста, миссис Уэсли может быть очень трудной. Горничные редко держатся у нее больше недели, и я нахожу такое положение затруднительным. Я чувствую, что настало время установить деловую связь с горничной, с вами. Вы улавливаете мою мысль? — Он протянул ей банкноту.

Какое-то время Джуди колебалась. Раз уж попала в переделку, может извлечь из этого выгоду или нет? Пять фунтов… Возможно, он даст больше? Но ей пришлось сделать усилие, чтобы выдержать взгляд янтарных глаз, когда она согласилась:

— Думаю, да.

— Ага, значит, я в вас не ошибся. Видите ли, есть некоторые обстоятельства, которые мистеру Уэсли не обязательно знать. — Его улыбка стала напряженной. — Он слепой, а слепые очень чувствительны и подозрительны. Я бы не хотел причинить ему боль.

— Понимаю, — Джуди чувствовала себя не очень уверенно.

— Пока вы не видите и не слышите того, что происходит в этой квартире, мы отлично поладим. Например, сегодня утром меня здесь не было. Вы поняли?

I Джуди кивнула.

— И я думаю, что нам надо держать это маленькое соглашение в тайне. Миссис Уэсли оно может не понравиться.

Джуди снова кивнула.

— Великолепно, — он возвышался над ней, очень высокий, пахнущий лавандой и сигаретами. Он сунул банкноту ей в ладонь и потрепал по руке. Но прикосновение вышло слишком ласковым и заставило Джуди вздрогнуть. Она попыталась отступить назад, но и так уже была прижата к столу, а путь вперед он ей отрезал. Какое-то ужасное мгновение ей казалось, что он собирается ее поцеловать, но он этого не сделал. Он пошел прочь, показав свои зубы, когда открывал дверь. — Значит, договорились, j! Джуди. Ничего не видишь, не слышишь. Просто, не так ли?

Он вышел и закрыл дверь, и в это время позвонила Бланш.

Когда Джуди вошла к хозяйке, то не сразу заметила, что буфет закрыт расписанной стенкой. Скосив глаза, она увидела сейф. Внутри стального тайника, освещенного двумя мощными лампами, находилось несколько меховых манто, висевших в ряд. Джуди, обожавшая меха и проводившая много часов, глазея на их выставки в витринах магазинов, тут же узнала норку, соболя, бобра, белую лисицу и горностая. В глубине тайника находилась еще одна дверца, за которой, догадалась Джуди, Бланш хранила свои драгоценности.

Хозяйка сидела за туалетным столиком, натягивая тонкие, как паутинка, чулки. Она подняла глаза, перехватила взгляд Джуди и, проследив его направление, улыбнулась.

— Это то, о чем мечтают все воры Лондона, — она надменно кивнула на тайник. — И ни один не смог в него проникнуть, Джуди. Это самый превосходный, самый безопасный сейф, который когда-либо существовал. Его конструировал мой муж. Шесть воров?.. Или восемь?.. Не могу вспомнить, но что-то вроде того пытались проникнуть сюда. Мы всех их схватили. Больше они не пытались, так как знают, что это бесполезно. Каждый, кто пытается вскрыть сейф любым способом, посылает сигнал в Кингстомский полицейский участок, и через две минуты оттуда приезжает бригада.

Так вот чем интересуется Гарри, догадалась Джуди. Эта гадина получит неплохой урок, если потеряет меха.

Бланш продолжала:

— Только мистер Уэсли и я знаем комбинации и где находятся замки.

— Я могу вам чем-нибудь быть полезной, мадам? — спросила Джуди, намеренно меняя тему. Она не хотела, чтобы Бланш заметила ее интерес к сейфу.

— Я собираюсь на уик-энд. Мистер Уэсли не вернется до понедельника. Я хочу, чтобы ты сложила мой багаж. Вот список вещей, которые я возьму с собой, я набросала его для тебя.

Ожидая повторения вчерашней сцены, Джуди взяла список и начала доставать отмеченное Бланш. Даже когда она упаковала чемодан, то все еще ждала, что хозяйка вот-вот начнет травить ее. Но этого не случилось. Бланш выглядела занятой своими мыслями и, одеваясь, тихонько что-то напевала, казалось, забыв о присутствии Джуди.

Внезапно она вспомнила:

— Что ты будешь делать во время уик-энда, Джуди?

— Я… Я не знаю, мадам, — растерялась девушка, не ожидавшая такого вопроса.

— Что ж, лентяйничать ты не должна. Ты найдешь массу шитья, и тебе не мешало бы почистить серебро. Приноси пользу и не заставляй меня подсказывать, чем тебе заняться. Есть цветы, и мои туфли требуют заботы… Короче, работы, если хорошенько приглядеться, полно.

— Да, мадам, — согласилась Джуди.

— В воскресенье ты можешь выйти, но я не хочу, чтобы ночью квартира пустовала. Ты поняла? И ради всего святого, не приводи сюда мужчин. Я знаю, каковы вы, девушки. Швейцару скажи, что ты будешь одна, он за тобой присмотрит.

Джуди, красная и разъяренная, отвернулась.

— И нечего играть в обиженную, — нахмурилась Бланш, — я не говорю, чтобы ты этого не делала, но я хочу сказать, что я этого не потерплю. Иди сюда, Джуди.

Джуди подошла к ней, глядя угрюмо и дерзко.

— У тебя хорошенькая фигурка и кожа прелестная. — Пальцы Бланш, подобно сухим маленьким прутикам, тронули щеку Джуди, и та, вздрогнув, попятилась. — Ведь ты же не боишься?

— Нет, мадам.

— Правильно, — рассмеялась Бланш. — Это так смешно, что некоторые люди, кажется, боятся меня. Конечно, я люблю шутить, но ведь это же просто забава. — Теперь она пристально смотрела на Джуди. — Старик в буфете тебя напугал?

— Не слишком, — безразлично ответила Джуди.

— Вот как, — взгляд незабудковых глаз стал жестким. — Прежняя девушка закатила истерику. Было очень смешно. А змея? Разве тебя она не напугала? — Она довольно рассмеялась. — Змея — моя любимая шутка. Мой муж терпеть не может ее. Иногда я кладу ее в постель.

Джуди отвернулась. Она не хотела, чтобы Бланш заметила на ее лице ненависть и желание броситься на нее и задушить.

— Ты любишь меха? — вдруг спросила Бланш, заканчивая красить лицо.

"Еще раз меня ты на эту удочку не поймаешь", — подумала Джуди и ответила:

— Да, мадам, люблю.

— Тогда погляди на мои, потрогай, я хочу, чтобы они тебе понравились.

Джуди не двинулась.

— Благодарю вас, мадам, но чужими мехами я не интересуюсь.

— О, чепуха, — возразила Бланш с веселым смехом, — взгляни на них, нет ни одной женщины, которая бы отказалась ими владеть. Норка стоит пять тысяч, а белая арктическая лиса… Мне не хочется даже говорить, сколько она стоит. Иди, посмотри на них.

Джуди подошла ближе к сейфу, стараясь выглядеть равнодушной, но магическое воздействие мехов было слишком сильным, чтобы ей это полностью удалось.

— Сними норку с вешалки, если хочешь, можешь ее примерить.

Джуди шагнула в сейф и потянулась за норковым манто. Вдруг что-то щелкнуло, и стальная стена захлопнулась, заперев ее внутри. Секунду-другую она была так удивлена, что не шелохнулась и не вскрикнула. Потом в ее душе зародилась искра страха, но Джуди быстро взяла себя в руки.

"Ты на это напросилась, — укоряла она себя, — тебе следовало догадаться, что предложение с подвохом. Ты должна сохранять спокойствие. Бланш не может оставить тебя здесь надолго. Она спешит на поезд. Если бы здесь было немного больше места, а то от этих мехов кажется слишком жарко, да и воздуха совсем мало. Она, вероятно, думает, что напугает меня до смерти, но ей это не удастся! Я сяду и подожду, пока она меня не выпустит". Все еще ощущая страх, Джуди опустилась на пол. Полы манто касались ее головы и лица, раздражая ее.

"А что, если Бланш уедет и оставит меня здесь? Если она действительно помешана, ей все равно. Долго без воздуха я не продержусь. Уже сейчас становится трудно дышать".

Внезапно погас свет, и на Джуди навалился тяжелый мрак. Джуди услышала свой дикий крик и попыталась вскочить на ноги, барахтаясь в висящих мехах. Она всегда боялась замкнутого пространства и теперь теряла голову. Дико вопя, барабанила в холодную стальную стену, скреблась о блестящий металл, как безумная. Ее руки были бессильны перед дверью. Она почувствовала себя сломленной навалившимся шквалом темноты и упала на колени, продолжая кричать. Какое-то сорванное манто накрыло ее с головой.

ГЛАВА 3

Сознание пробуждалось медленно, как после тяжелого сна. Очнувшись, Джуди обнаружила себя лежащей в своей постели. Она долго смотрела в потолок, потом заплакала. Может быть, причиной этому были сильный испуг и расстроенные нервы.

Позже, когда слезы иссякли, она стала гадать, кто же перетащил ее из сейфа на кровать, и сразу почему-то вспомнила о Хуго Бентоне. Представив, как его руки касались ее, она почувствовала едкое отвращение. "Решено, — подумала Джуди, — я здесь не останусь. Бланш ненормальная и опасная. Я могла умереть".

Джуди встала и, неуверенно ступая, направилась в спальню Бланш, смутно надеясь, что та еще там, и она немедленно сможет сообщить о своем уходе. Но Бланш уехала. Большая роскошная спальня казалась странно пустой без нее. Голубая с узором стена опять скрывала стальной сейф. Слабый аромат лаванды и сигар плавал в комнате, и Джуди снова вздрогнула. Значит, Бентон был здесь.

Она подошла к стоявшему у кровати буфету и достала бутылку бренди и стакан. Тяжело опустившись на кровать, сделала несколько глотков. Напиток оказал мгновенное действие — тревога и слабость исчезли.

"Однако оставаться здесь я не собираюсь, — твердила она себе, — вечером сложу свои вещи и уеду. Ждать нечего. Как бы я ни была осторожна, она все равно меня перехитрит. Пока я с ней, у меня не будет ни минуты покоя. Ухожу! С меня довольно!"

Дело было не только в Бланш. Она обманывала себя, что это так.

Несмотря на всю браваду, ее напугал вид дорогих мехов. Дело было слишком рискованным. Полиция сразу заподозрила бы, что она имеет отношение к краже. Как только они узнают, а они обязательно узнают, что она работала у Уэсли, они поймут, что ее присутствие здесь не было случайным. Нет, она не собиралась больше иметь ничего ни с Бланш, ни с мехами.

Джуди услышала звонок где-то в квартире и несколько секунд не двигалась с места. Потом до нее дошло, что это телефон, и она подняла трубку стоявшего у кровати аппарата.

— Джуди?

— Да, да. — От неожиданности она едва не онемела. — Где ты, Гарри? Я о тебе думала и должна тебя увидеть. Я так рада, что ты позвонил.

— В чем дело? — голос Гарри звучал сердито.

— Я должна тебя увидеть! — истерично воскликнула она. — Мне все равно, занят ты или нет.

— Хорошо, хорошо, не волнуйся, через часок смогу с тобой повидаться. Ты сможешь выйти?

— Она уехала на уик-энд. О, Гарри, так приятно слышать твой голос. — Тут ей в голову пришла одна мысль. — Приходи сюда, здесь нет никого, кроме меня. Ты сможешь все осмотреть. Это ведь то, что ты так хотел.

— Не по телефону, — оборвал он, — ты уверена, что никто не придет?

— Нет-нет, никто. Миссис Уэсли не вернется до понедельника. — Она посмотрела на часы. — Когда ты приедешь?

— В шесть, возможно, немного позже, скажем, в шесть пятнадцать.

— Гарри, будь осторожен, за квартирой наблюдает швейцар.

Некоторое время трубка молчала.

— Может, мне лучше не приходить? Я не хочу все провалить после стольких трудов.

— Ты должен прийти. Поднимись на лифте до последнего этажа и спустись вниз пешком. В верхней квартире живет мисс Грегори, сделай вид, что идешь к ней.

— Ловко работаешь, — сказал он и рассмеялся, — ладно, приду.

— Будет так чудесно увидеть тебя, Гарри.

Но едва повесив трубку, Джуди ощутила тревогу. Что он скажет, узнав о ее намерении уйти?*-Потом, отважившись, она встала и подошла к гардеробу Бланш.

"Я удивлю его, как никогда в жизни, — она пришла в восторг от своей выдумки, — я буду такой красивой, что он не сможет мне противиться".

Выбор одежды из коллекции Бланш занял у нее некоторое время, но в конце концов она нашла кое-что по своему вкусу. Платье было цвета диких маков с низким вырезом и туго обтягивающей юбкой. Она расчесала волосы так, что они густыми волнами упали на плечи, и без четверти шесть была готова. Критически изучив себя в зеркале, она пришла к выводу, что Дана сейчас не годится ей и в подметки. Это платье подчеркивало ее красоту как никакое другое. Она едва узнавала себя.

В несколько минут седьмого в дверь позвонили. Это был Гарри в бойко заломленной шляпе и с засунутыми в карманы плаща руками. Какое-то время он не узнавал преобразившуюся девушку, потом шагнул вперед, и лицо его озарилось ошеломленной улыбкой.

— Джуди! Ты удивительно выглядишь! А перышки-то взяты напрокат, будь я проклят! — воскликнул он совершенно искренне. Он едва мог поверить, что это та самая девушка. — Да ты просто красавица! А я и не знал! — И он устремился к ней. Джуди оттолкнула его.

— Нет, не трогай меня, я не могу быть замешанной в этом деле.

Удивленный жестким выражением ее глаз, Гарри почувствовал некоторое смущение.

— Ты прелесть, Джуди, — сказал он, не спуская с нее глаз. — Золушка ничто в сравнении с тобой. Ты просто сногсшибательна. Ее платье?

— Конечно, уж не воображаешь ли ты, что я могла купить такое сама? Но идем, я хочу с тобой поговорить."

Он последовал за ней в гостиную и, похоже, впервые почувствовал себя неуверенно. Ее красота и обстановка вокруг ошеломили его. Это было нечто новое, и он не знал, что с этим делать.

Джуди быстро поняла, какое она произвела на него впечатление, и воспользовалась этим. Она стояла у камина и холодно смотрела на него.

— В чем дело, Джуди, разве ты не хочешь меня поцеловать?

— Нет! Нет! — крикнула она. — Я хочу с тобой поговорить. Я ухожу отсюда. Я не могу здесь оставаться.

— Но в чем дело, что случилось?

Она рассказала ему про выходки Бланш.

— Ты не знаешь, какая она, — закончила Джуди, сверкая глазами. — Она ненормальная. Это точно. Она могла меня убить. Я никогда не знаю, что у нее на уме. Я боюсь открывать шкаф или буфет. Боюсь отвечать на звонки. Я не могу этого больше выносить и не вижу, почему должна это делать.

— Но послушай, Джуди, ты просто устала, — сказал он, испуганный ее решительностью. — Завтра ты все увидишь в другом свете. Ты же не позволишь себе поддаться дурацким шуткам, верно?

— Она пугает меня и действует мне на нервы. Пока она была здесь, я не знала ни минуты покоя. Игра не стоит свеч. Мне плохо, Гарри, и я не могу здесь остаться.

Он подошел к дивану и сел. Положение становилось серьезным. Он решил, что придется сказать ей, почему она здесь, объяснить, что дело сложное и в минуту его не окончить.

— Послушай, Джуди, ты можешь узнать все сейчас, — сказал он, не слишком твердой рукой вытаскивая сигарету. — Я охочусь за этими мехами, теперь ты понимаешь, не так ли?

— Ты что, принимаешь меня за дуру? Конечно, я догадалась, и мне это не нравится.

— Тебе не о чем беспокоиться. Ты в полной безопасности, — уверял он ее, — я хочу, чтобы ты узнала, как действует сейф. Это самая сложная штуковина в городе. Я твердо решил до нее добраться, и ты единственная, кто мне в этом может помочь.

— Ты не сможешь его открыть, — отрезала Джуди. — Она мне сказала, что он связан с Кингстонским отделением полиции.

— Вот оно что! — воскликнул Гарри, подавшись вперед. — Именно это я и хотел узнать. Что еще она тебе сказала?

— Она сказала, что восемь воров пытались его открыть. Как тебе это нравится?

— Четверо, — уточнил Гарри, — не восемь. Я предполагал, что они примерно так и попались, но не был в этом уверен. Неужели ты не понимаешь, малышка, что только ты, если здесь останешься, можешь дать мне всю нужную информацию. Расскажи мне о мехах.

Джуди поморщилась. Она не могла спокойно вспоминать о них:

— Есть норковое манто, оно стоит пять тысяч. И белая арктическая лиса, она слишком красивая для этой фурии. — Джуди не сдержала зависти, мысленно представив себя их владелицей. Вздохнув, добавила: — Есть еще горностай и соболь…

— Драгоценности видела?

— Нет, но знаю, что они в стальном шкафчике в сейфе.

Расспрашивая, Гарри думал, как бы ее убедить остаться. Нужно было найти ее слабую струнку и сыграть на ней. Но как?

— Ты говоришь, дверь сейфа захлопнулась, когда ты вошла. Она закрылась сразу или постепенно?

— Как мышеловка, мгновенно, — вздрогнув, ответила Джуди. — Как только дверь закрывается, воздух больше не проникает в сейф. Если просидеть там подольше, то умрешь.

— Значит, нельзя позволить, чтобы тебя заперли. Дверь закрыла хозяйка или сработала автоматика?

— Я не знаю, но ее не было у двери.

— Что ж, давай посмотрим. Проводи меня в спальню.

— Хорошо, но ты усвоил, что я не собираюсь продолжать? Ты можешь, если хочешь, посмотреть, и лучше тебе посмотреть внимательнее. С моей помощью ты больше ничего не увидишь.

Он последовал за ней в спальню Бланш, чувствуя себя растерянным и беспомощным, как никогда. Ее твердая решимость обескураживала.

Джуди ткнула пальцем в обитую шелком стену:

— Эго здесь. Не трогай ее, полиция нам ни к чему.

— В этом ты чертовски права, — сказал он и стал изучать стенку. — Никаких следов, что бы там ни было, чистая работа. Дверь открывается внутрь или наружу?

— В сторону.

Несколько минут он стоял, задумчиво глядя на стену, потом покачал головой:

— Бесполезно, нам нужно больше узнать, как работает эта штуковина, прежде чем я ее открою. Ты должна помочь мне, Джуди.

— Не собираюсь, — отрезала она, чувствуя, как передается ей его тревога.

Гарри привлек Джуди к себе:

— Потерпи еще немножко и вместо 50 фунтов получишь 100. Ну же, девочка, будь умницей. До сих пор ты действовала отлично.

— Нет, Гарри, с меня довольно. Ты рассказа! мне, во что впутался, и это делает меня твоей сообщницей. Я не хочу иметь дело с полицией, и, кроме того, я не могу выносить эту женщину. Ты просто не понимаешь, как она меня изводит.

Внезапно у него возникла идея, и, едва она пришла ему в голову, он понял, как много значит для него эта девушка. "Отлично, — подумал Гарри, — теперь я могу смотреть правде в глаза. Она меня сразила, она то, что мне нужно, и я не собираюсь ее терять. Ничего подобного у меня не было раньше. Если я женюсь на ней, она будет моей, и, черт возьми, я это сделаю".

— А что, если тебе немного потерпеть, Джуди? — он взял ее за руку. — Еще два-три дня, и все. Слушай, давай провернем дельце, а потом поженимся. Как ты к этому относишься? — Гарри с нетерпением смотрел на девушку. — У меня будет достаточно денег, чтобы легко прожить остаток наших дней. Мы можем поехать в Америку. Поживем там в свое удовольствие.

Джуди отстранилась, не сводя с него глаз. От волнения у нее по спине пробежала легкая дрожь.

— Жениться на мне?! Поехать в Штаты?!

— Почему бы и нет! Ты же хотела хорошей жизни. — Теперь он был возбужден. — Я дам тебе ее. Весь мир будет перед тобой, как на тарелочке. Я люблю тебя. Я с ума схожу по тебе! Неужели ты не понимаешь?

— Если ты лжешь… — начала она, и глаза ее вспыхнули.

— Конечно же, нет, я говорю правду, Джуди. Послушай, предположим, ты откажешься. Что с тобой будет? Вернешься к Хьюарду? Он тебя не примет. Будешь работать на фабрике за четыре фунта в неделю? Тебе нравится это, не правда ли? А я предлагаю тебе все, что ты хочешь: вещи, развлечения, деньги и себя, если я тебе нужен. Черт побери, щедрее я быть не могу. У меня есть друзья в Штатах. Мы отлично поладим вместе. Что скажешь?

Некоторое время она изучала его. Это был для нее момент триумфа. Он говорил искренне. Он ее любит. Нужно лишь верно сыграть, и она без риска получит от него все, что хочет.

— Я тоже люблю тебя, Гарри, — сказала Джуди, обвивая руками его шею, — но не останусь здесь, я не воровка. Хорошо, допускаю, что мне пришлось делать то, что мне делать не следовало, но я держалась в рамках закона. Я никогда не совершала и не собираюсь совершать ничего такого, что могло бы привести меня в тюрьму. И, пожалуйста, Гарри, брось это, Бланш слишком умна, и тебя схватят. Что тогда будет со мной?

"Не вышло, — думал он. — Что же мне, черт возьми, теперь делать? Я потеряю ее, если что-нибудь не придумаю. Придется повидать миссис Френч и все переиграть, а сюда найти другую девушку".

— Хорошо, Джуди, — он поцеловал ее. — Я не стану вовлекать тебя в кражу, если ты так настаиваешь. На наших отношениях твое решение не отразится. Я обожаю тебя, малышка. И найду способ проникнуть в эту мерзкую коробку без тебя. Ты уйдешь.

— Честно, Гарри? Ты правда так думаешь?

— Конечно.

— Но зачем связываться с этими мехами? Давай уедем в Штаты. Не рискуй, Гарри.

— Я должен сделать эту работу, — сказал он немного нетерпеливо. — Откуда, ты думаешь, возьмутся деньги на поездку? Послушай, Джуди, эта работа принесет мне восемь тысяч. Я должен ее выполнить.

— Восемь тысяч!

Какое-то мгновение она была готова поддаться искушению и остаться, чтобы помочь ему, но осторожность взяла верх. Зачем? Он справится сам. А потом будет тратить деньги на нее без всякого риска.

— Хорошо, Гарри… — начала она.

— Что это, — прервал он ее, насторожившись, — ты что-нибудь слышала?

— Нет, а в чем дело?

Он быстро подошел к двери, открыл ее и сразу закрыл.

— В квартире кто-то есть, — прошептал он. — Бланш!

Джуди едва не упала в обморок. Быть захваченной в спальне Бланш, в ее одежде! Страх парализовал девушку.

— Это миссис Уэсли, что мне делать? — Она метнулась к окну. — Я должна спрятаться…

Дверь отворилась. Она повернулась, стиснув кулаки и сдерживая готовый вырваться крик. Вошел мужчина. Он был в черных очках, скрывающих глаза. Впялив в них черные стекла очков, остановился в дверях.

— Здесь кто-нибудь есть? — холодно спросил он. — Бланш, ты здесь?

Джуди, к своему облегчению, поняла, что это был Говард Уэсли. Он, конечно, не мог ее видеть.

Часть третья

ГЛАВА 1

Говард Уэсли был невысок ростом, хотя и произвел на Джуди впечатление крупного мужчины. Он был широкоплеч и держался очень прямо. Несмотря на черные очки, Джуди разглядела, что его черты прекрасны, а решительный рот, твердый подбородок придают ему внушительный вид. На его широкий лоб падали густые волосы, серебрившиеся на висках. Позже она была удивлена, услышав, что ему только 38 лет.

Джуди и Гарри стояли и молча смотрели на него. Когда Говард шагнул в комнату, они отступили в глубь ее.

— Здесь кто-нибудь есть? — повторил он.

Гарри сделал рукой знак Джуди.

Она поняла, что он пытается предложить ей взять дело на себя, и знала, что он прав.

Она ответила слегка хриплым голосом:

— Да… я…

Уэсли нахмурился, продолжая смотреть в ее направлении, как будто знал, что она здесь.

— И кто вы? — спросил он, достав из кармана золотой портсигар и выбрав сигарету.

— Я Джуди Холланд — новая горничная, — ответила она, пытаясь заставить свой голос звучать твердо.

— Понятно, — он похлопал себя по карманам и нахмурился еще больше. — Не могли бы вы дать мне огня, я, кажется, оставил свои спички в кармане пальто.

Она испуганно повела вокруг глазами. Гарри вытащил коробок спичек и положил его перед Джуди.

Поведение Гарри удивило Джуди. Он стоял неподвижно и наблюдал за Уэсли пристально и настороженно. Его спокойствие немного раздражало Джуди, которая была настолько потрясена, что едва дышала. Взяв спички, она подошла к Уэсли, удовлетворенно отмечая, что он продолжает смотреть на то место, где она только что находилась. Только сейчас она окончательно поверила, что Уэсли действительно слеп и не может ее видеть. Однако пальцы все равно так дрожали, что она не смогла зажечь спичку.

— Дайте мне, — сказал он и протянул руку.

Она подала ему спички.

— Где миссис Уэсли?

— Уехала на уик-энд, — ответила Джуди, глядя на Гарри, который тихонько двигался к двери. Он кивнул ей головой и подмигнул.

— Понятно. — Уэсли прикурил, держа спичку за кончик. — Благодарю вас.

Джуди взяла коробок и положила на стол, где его подобрал Гарри.

— Она сказала, когда вернется?

— Она не ждала вас раньше вечера в понедельник. И, наверное, вернется к этому времени.

— И вы тоже меня не ждали? — улыбнулся он. — Надеюсь, я не испортил вам вечер?

— О нет, сэр, — поспешно ответила Джуди, тревожась, не заподозрил ли он чего-нибудь. — Мне нечего было делать. Я… Я убирала комнату.

— Неужели? А пахнет от вас так, как будто вы собрались на вечеринку. — Он извиняюще рассмеялся. — Я не хотел быть грубым, но мне приходится полагаться на свой нос и уши. От вас исходит очень приятный запах.

Джуди вспыхнула и отступила назад. Запах должен быть приятным, это пахли духи Бланш.

— Я… я никуда не собиралась, — заикаясь, проговорила она.

— Мистер Гарридж займется багажом, он мой секретарь, скоро будет здесь. Вы не приготовите нам кофе?

— Да, сэр, — ответила она, думая, что немедленно должна освободиться от чужого платья.

— Подайте его, пожалуйста, в кабинет, у меня есть кое-какая работа. — Уэсли повернулся и взглянул, казалось, прямо туда, где стоял Гарри, который поспешно отступил на несколько шагов. — У меня странное чувство, будто в комнате еще кто-то есть, — продолжал Уэсли, взявшись за дверную ручку. —

Это так? — Он мог легко дотянуться до Гарри. Джуди, тяжело дыша, показала Гарри, чтобы он отступил еще дальше.

— О нет, сэр, конечно, нет.

— Иногда у меня возникает подобное чувство, — нахмурившись, произнес Уэсли. — Хорошо, приготовьте кофе как можно быстрее. — Он вышел.

— Тьфу, — сказал Гарри, — он стоял чертовски близко. Сними платье, тот, другой тип, не должен видеть тебя в нем.

— Я не виновата, — чуть не плача сказала Джуди, — я не знала, что он придет.

— Неважно, снимай эго платье, — требовал Гарри.

Она подбежала к шкафу Бланш, где оставила свою форму, потом — в ванную. Переодевание заняло у нее немного времени. Когда она вернулась, Гарри слушал у двери.

— Приготовь им кофе, — прошептал он, — я должен смываться.

— Когда я увижу тебя снова? — чуть слышно прошептала она. — Я здесь не останусь. Это решено.

— Увидимся завтра днем. До того времени не уходи. Я буду в парке напротив в три часа. А теперь пошли.

Несколько минут она колебалась.

— Хорошо. Не пытайся меня убедить, бесполезно. Я не останусь. — Она оставила его и быстро пошла на кухню.

Когда она принесла кофе в кабинет, Уэсли сидел в кресле, куря сигару. Молодой человек, не намного старше ее, чье худое, некрасивое, но приятное лицо озарилось улыбкой, сидел за столом. Она догадалась, что это был Гарридж — секретарь Уэсли. Он указал на столик, стоявший подле Уэсли, и уткнулся в свои бумаги.

Когда она остановилась, чтобы поставить поднос, Уэсли спросил:

— Вы, я полагаю, недавно пришли?

— Я пришла вчера, сэр.

— Что ж, надеюсь, вы будете здесь счастливы, — сказал Уэсли таким тоном, как будто он в этом сомневался. — Нас так рано не ждали. Но не позволяйте нам разрушать ваши планы относительно уикэнда. Вы можете идти, если хотите. Нам ничего не нужно, я думаю, мы проведем уик-энд на фабрике. Единственное, что я вас попрошу, это подать нам утром завтрак. Вы знаете, как это делается? Можете заказать его в ресторане. Мы должны уехать около девяти часов.

— Хорошо, сэр.

Как это ужасно для него быть слепым, подумала она, направляясь в комнату Бланш. Он милый и добрый, как он мог жениться на этой гадине?

Прибрав в комнате Бланш, она прошла на кухню. Она не знала, что с собой делать. Было еще рано, и ее тянуло куда-нибудь пойти, но только не одной. Джуди принялась расхаживать по комнате.

Она думала о Гарри. Еще какой-то час назад она с восторгом приняла мысль о поездке с ним в Америку, но сейчас уже не была так в этом уверена. Она вдруг поняла, что Гарри пустой и бесхарактерный, а его одежда яркая и безвкусная. Он никогда не станет таким богатым, как Уэсли. Это все равно, что сравнивать фальшивый алмаз с настоящим. Если даже Гарри украдет меха, на сколько ему хватит восьми тысяч? Ненадолго, если они поедут в Америку и будут там себе все позволять. А потом?

"Я должна смотреть фактам в лицо, — думала она. — Гарри — вор. Доусон меня предупреждал. Он связан с этой ужасной миссис Френч. Потом, есть еще Дана. Какие еще беды я навлеку на себя, если выйду за него замуж?"

Если уж выходить замуж, так за такого мужчину, как Уэсли. Тогда она получила бы все, что хотела: большой дом, вещи, слуг. Но, конечно, Уэсли не мог ее видеть. Кроме того, он уже женат. Но, предположим, она расскажет ему о краже? Он мог бы начать ей симпатизировать и сделать для нее что-нибудь. Тут она, испугавшись, очнулась от своих мечтаний. Она вспомнила, что сказал ей Хьюард о девушке, которая болтала. Она должна выкинуть подобные мысли из головы. Ее размышления были прерваны стуком в дверь. Вошел Гарридж, неся кофейный поднос.

— Хэлло, — сказал он, дружески улыбаясь. — Я решил принести его сам. Кофе был просто великолепным.

— Думаю, он просто был вам нужен, — ответила довольная Джуди и взяла поднос.

— Я — Том Гарридж, — сказал он, расхаживая по кухне и держа руки в карманах, — я — секретарь мистера Уэсли и его верный Пятница. Мы могли бы познакомиться получше, вы часто будете меня видеть.

— Вот как!

— Весьма. Я сказал мистеру Уэсли, что считаю вас изумительной девушкой.

Джуди повернулась и начала складывать чашки и блюдца в раковину.

— Надеюсь, вы не возражаете, — сказал он, — вы же знаете, что это правда.

Она усмехнулась.

— Нет, я не возражаю. Но думаю, что мистеру Уэсли это было не особенно интересно.

— О нет, напротив, — уверял ее Гарридж. — По крайней мере, он сам ничего не говорил, но слушал очень внимательно.

Джуди рассмеялась и начала мыть посуду.

— В данный момент он работает с диктофоном, — объяснил Гарри, — вот почему я смог выйти и составить вам компанию. Вы не возражаете?

— Нет, не возражаю.

— Прекрасно. Как здесь вам нравится?

— Не особенно, — задумчиво протянула Джуди.

— Я полагаю, миссис Уэсли показала свои фокусы?

— Да.

— Ее обычные штучки: чучело змеи, упрятывание в сейф.

Джуди закинула назад голову.

— Откуда вы знаете?

— О, она их на всех пробует. Со мной она тоже пыталась. Я был заперт в этом проклятом сейфе десять минут. Я думал, что умру.

— Но я не собираюсь оставаться здесь надолго, — твердо проговорила Джуди. — Она опасна.

— Нет, нет, вы должны остаться, как только вы втянетесь в здешнюю атмосферу, она перестанет обращать на вас внимание. Она скоро оставит вас в покое. Меня она теперь совсем не трогает. А Уэсли вам понравится. Он первоклассный парень.

Джуди прислонилась к раковине, теперь она совсем не возражала поболтать.

— Не могу себе представить, как он мог на ней жениться, — сказала она.

— Она не всегда была такой, знаете, — ответил Гарридж, — когда Уэсли встретил ее впервые, она была любимицей Лондона и просто божественной. Бланш знала, что у него куча денег, и вскружила ему голову. И с самого начала взяла над ним верх. Не только выудила у него крупную сумму, сейчас она уже промотала их до последнего пенни, но и убедила его согласиться, что в случае разрыва он выплатит ей еще такую же сумму. Сейчас, я думаю, он очень жалеет об этом соглашении. С ней так: голову вытянешь, хвост завязнет, и ведет себя, как захочет.

— Но почему он не даст ей денег и не избавится от нее?

— Не может. Он работает над одним изобретением, которое должно наполовину сократить стоимость оборудования самолетов, и вкладывает в него каждый пенни, и она знает об этом.

— Мне кажется это ужасным, — сказала потрясенная Джуди, — и ко всему этому быть слепым.

— Да, — Гарридж покачал головой. — На этой неделе он испытал крупное разочарование. Французский специалист думал, что сможет провести на его глазах успешную операцию. Вот почему мы ездили в Париж. — Он взглянул на часы, свистнул и соскользнул со стула. — Я должен вернуться, обещал, что буду отсутствовать только пять минут. Еще увидимся.

Позже, когда Джуди была уже в постели, она услышала, что Гарридж сказал кому-то "спокойной ночи", и привстала, посчитав, что он обращается к ней. Ей понравился Гарридж, и она улыбнулась, сообразив, что он прощается с Уэсли. Она слышала, как закрылась входная дверь, теперь Джуди была в квартире одна с Уэсли.

"Что ж, — подумала она, — беспокоиться не о чем, он безопасен. Если бы это был Бентон, мне пришлось бы быть настороже. Но Уэсли…" Она уже засыпала, когда звон разбитого стекла заставил ее приподняться на кровати. Она прислушалась, потом вскочила и натянула халат.

С ним, должно быть, что-то случилось, мелькнуло у нее. Встревоженная, Джуди побежала по коридору к комнате Уэсли, там она остановилась, прислушиваясь. Услышав какое-то движение, постучала.

— Кто там? — спросил Уэсли, потом добавил: — О, Джуди, входите.

Она отворила дверь. Уэсли стоял одетый в халат и пижаму и с безнадежным видом смотрел в ее направлении. На нем все еще были бесформенные очки с черными линзами, и она поймала себя на том, что ей хочется, чтобы он снял их. У его ног валялся разбитый бокал, содержимое которого вылилось на ковер.

— Хэлло, Джуди, — сказал он, печально улыбаясь, — пришли меня спасать?

— Я услышала… — начала она и вдруг увидела, что по его руке струится кровь. — О! Да вы порезались!

— Эта чертова штуковина выскользнула у меня из рук, а когда я пытался ее подобрать, вонзилась мне в палец.

— Я наложу повязку, — произнесла Джуди, довольная, что сможет ему помочь. Она быстро принесла из спальни Бланш пакет для оказания первой помощи. — Если вы сядете, я перевяжу вам руку.

— Спасибо, — он пошел по комнате, бормоча: — Где же стул?

Она взяла его за руку и подвела к креслу.

— До чего же тяжело быть таким беспомощным, — сказал он, садясь. — Что бы я делал, если бы вы не пришли?

Не зная толком, что ответить, и чувствуя неловкость от этого, она промолчала. Остановила кровотечение и наложила повязку.

— Я надену вам резиновый напальчник, и все будет в порядке.

— Джуди, это очень любезно с вашей стороны. Вы спали?

— О нет, — ответила она, продолжая бинтовать руку. — Так удобно?

— Превосходно. — Он согнул пальцы. — Я наделал много беспорядка?

— Все в порядке, но мне нужно здесь убрать.

Она сходила за тряпкой и щеткой и, подметя куски стекла, вытерла пятно тряпкой.

— Теперь все в порядке. Могу я еще что-нибудь сделать для вас?

Он удивил ее, спросив:

— Сколько вам лет, Джуди?

— Двадцать один.

— А вы хорошенькая?

— Я не знаю, — вспыхнула она.

— Гарридж говорит, что да. А он знает в этом толк. Я только сейчас сообразил, что мне не следовало оставаться с вами одному. Мне нужно было подумать об этом раньше. Миссис Уэсли может это не понравиться. — Он играл поясом от халата. — Но мне страшно не хочется одеваться и ехать в клуб. Наверно, нужно было это сделать раньше, но я не поеду. И все равно, я думаю, не следует говорить миссис Уэсли, что я провел ночь здесь. Я ничего не скажу и буду рад, если вы сделаете то же самое.

— О нет, — ответила Джуди, сразу сообразив, что Бланш, узнав об этом, повела бы себя безобразно. — Я ни за что не скажу.

— Благодарю вас, — он не двигался и не был смущен. — Все это, конечно, чепуха, но… что поделаешь. А сейчас вам лучше лечь в постель.

— Вы уверены, что я больше ничего не могу сделать для вас?

— Есть одна вещь, которую вы можете мне сказать, прежде чем уйдете, — ответил он, улыбаясь. — Мистер Бентон приходил в мое отсутствие? Это мой компаньон.

Джуди чуть не сказала: да. Но что-то в его позе, в его внезапно застывших руках насторожило ее и вел ело быть осмотрительной. Она с чувством стыда вспомнила, что взяла у Бентона деньги.

— Нет, — ответила она, ненавидя себя за ложь, — здесь никого не было.

— Понятно, — он, казалось, испытал облегчение и удобно откинулся на спинку стула. — Хорошо, Джуди, вы не выключайте свет, он мне не мешает.

Странно было оставлять его сидящим в кресле, странно и немного печально.

ГЛАВА 2

Гарри Глеб закурил сигарету и тут же со злостью швырнул ее в камин.

— Нечего на меня орать, — зло ответил он. — Она выходит из игры, я сделал все, что мог, но ничего не вышло.

Миссис Френч не сводила с него глаз, ее лицо было замкнутым и суровым.

— Она должна остаться. Другой такой возможности поместить туда девушку у нас не будет. Я знаю Бланш Уэсли. Если Джуди уйдет, сядем на мель.

Гарри безнадежно пожал плечами:

— Я сделал все, что было в моих силах. Я не могу заставить девушку остаться, если она вдолбила себе в голову, что уйдет, верно?

— Твоя беда в твоей мягкости, — сказала миссис Френч. — Надо было взять эту сучку за шею и хорошенько потрясти. Тогда бы она сразу сделала то, что ей велят.

Гарри бросил на нее злобный взгляд.

— Я женщинам не могу причинить ала и не бью их. Такого я делать не буду. Вам нужно придумать что-нибудь еще.

— Да можешь ты понять своей тупой башкой, что ничего другого нет! — рявкнула Френч. — Я с ней поговорю сама.

— Нет! — крикнул Гарри. — Я говорю, что это бесполезно, оставьте девушку в покое.

Френч пристально посмотрела на нею.

— А не увлекся ли ты ею, Гарри?

Эго было то, чего Френч ни в коем случае не должна была подозревать. Он боялся ее. Она слишком много знала о нем. И он не мог чувствовать себя в безопасности. И потом, была еще Дана. Френч ожидала, что Гарри женится на ее дочери. Если она решит, что он увлекся Джуди, быть беде. Он ей не доверял. Она могла сделать все что угодно, даже выдать его "домовым".

— Не болтайте чепухи, — сказал он, — конечно, нет. Она ничего для меня не значит. Просто я не терплю насилия, вы знаете.

— Никакого насилия не будет. Я с ней поговорю, я ей пригрожу, но не больше. После нашего разговора она поведет себя как шелковая.

Гарри это не нравилось, но упорствовать он побоялся.

— Хорошо, но держите свои руки от нее подальше. Я не стану этого терпеть, ма, предупреждаю.

— Можешь убираться, — отрезала Френч, — когда ты мне понадобишься, я за тобой пришлю. Работа продолжается. Наши планы в действии, она сделает то, что я ей велю.

— О’кей, — с тревогой сказал Гарри, — но не трожьте ее. Я прослежу.

Френч не ответила. После его ухода она встала, что-то обдумывая. Затем сняла телефонную трубку, набрала номер и немного подождала. Ответил Тео.

— Кто это? — спросил он своим гнусавым голо-

— Приходи сюда, — приказала миссис Френч, — у меня для тебя есть работа.

— Что там еще, уже поздно, я собираюсь спать.

— Гарри увлекся девчонкой Холланд. Она стала неуправляемой. Я хочу, чтобы ты с ней немного поговорил.

— Это другое дело, — весело ответил Тео. — Это не работа, а развлечение, сейчас прибегу.

ГЛАВА 3

Тео сидел на садовой скамейке напротив "Парк Бей", засунув руки в карманы, в сбитой на затылок велюровой шляпе. С его губ свисала сигарета, и ее дым, кольцами поднимавшийся в небо, заставлял его щурить один глаз.

Было рано, без нескольких минут девять, и Тео в этой части парка находился один. Если не считать случайного автобуса, смотреть было не на что, но Тео это не огорчало, его вполне удовлетворяло беззаботное сидение на солнышке. Большую часть своей жизни он проводил ничего не делая, просто стоя на углах улиц, ни о чем не думая, расслабившись. Он не любил никаких занятий, рассматривая их как последнее дело. И когда Гарридж вышел и сел в ожидавшую его машину, Тео вздохнул. Он уже знал, что через несколько минут ему придется взяться за дело. Чуть позже вышел Уэсли. Швейцар подвел его к машине, посадил, захлопнул дверцу, и машина умчалась.

Тео отшвырнул сигарету и встал. Когда он вошел в обширный холл дома, швейцар вышел из своей каморки и холодно посмотрел на него.

— Что вы хотите? — с подозрением спросил он.

— Собираюсь повидать свою сестренку, — ответил Тео, — есть возражения?

Швейцар держался недоверчиво, и Тео это видел.

— Позвольте мне пройти, — продолжал Тео, — скажите, что это ее братишка Гарри.

— Не диктуй мне, что надо делать, — проворчал швейцар. — Я не уверен, что миссис Уэсли это понравилось бы.

— Скажи и ей. Сообщи в газеты, раструби по радио, действуй, парень, я не спешу. Я хочу, чтобы ты доставил себе полное удовольствие.

Швейцар покраснел. Он почувствовал, что поставил себя в дурацкое положение.

— Тогда топай побыстрее. И долго не задерживайся. Я не хочу, чтобы тут болтались такие, как ты.

— Я так и думал, потому и пришел, — ответил Тео. Он подошел к автоматическому лифту и поднялся на четвертый этаж. Пока лифт поднимался, он, прислонившись к стене, закурил. Дельце следовало провернуть побыстрее. Не то этот старый волдырь поднимется посмотреть, что происходит. Он надавил кнопку квартиры 97 и стал ждать.

Джуди открыла дверь.

— Хэлло, Джуди, — сказал Тео. Положив раскрытую ладонь ей на подбородок, он с такой силой толкнул девушку, что она влетела в холл. Он последовал за ней, закрыл дверь и показал кулак.

— Не вопи. Я от миссис Френч.

Джуди отступила назад. Она увидела перед собой короткого, плотного юнца лет девятнадцати, с жесткими густыми волосами, которые падали ему на плечи и засаленный воротник пальто. Его круглое жирное лицо было прыщавым, а глаза глубоко сидящими и враждебными. Во всем облике было что-то, придававшее ему ужасно злобный и жестокий вид.

— Не волнуйся, — сказал он и улыбнулся, его зубы были гнилыми и желтыми. — Нам нужно немного поболтать, пойдем, я немного устал.

Охваченная ужасом, Джуди направилась в гостиную, Тео шел за ней, смотрел по сторонам и усмехался.

— Неплохо, а? Глупо оставить такое местечко. — Он впился в нее глазами. — Ты ведь хочешь уйти, верно?

— Я ухожу, — слабым голосом сказала Джуди, — и никто меня не удержит.

— Я удержу, — сказал Тео и плюхнулся в кресло.

Джуди рванулась к телефону, но, прежде чем ей удалось добраться до трубки, Тео настиг ее и развернул назад. Она открыла рот, собираясь закричать, но он шлепнул ее по лицу. Вскрикнув от боли и страха, она отлетела назад, потеряла равновесие и упала на пол.

— В следующий раз познакомишься с моим кулаком, — прошипел Тео. — Я спорить не люблю. Не хочешь играть с Гарри, будешь плясать со мной.

— Не буду, — всхлипнула Джуди. — И скажу полиции. Я не стану этого делать.

Тео засмеялся.

— Вот как ты думаешь, — он вытащил из кармана мятый бумажник и достал из него три фотографии. — А ну-ка взгляни на это. Я стащил их у полицейского фотографа. Они настоящие, тебя заинтересуют.

Джуди подалась назад.

— Я ни за что не буду смотреть, — бросила она, — если ты не уйдешь…

— Хочешь, чтобы я тебя снова двинул, телка безмозглая? — бросил Тео, приближаясь к Джуди. — Посмотри на них, или я тебе врежу. — Он швырнул фотографии Джуди на колени. Она увидела обезображенные лица и, содрогнувшись, стряхнула карточки на пол.

— Подними и посмотри, — сказал Тео, — больше я повторять не буду.

Джуди медленно наклонилась и подняла их. Она посмотрела на них, и лицо ее исказила гримаса ужаса.

— Это купорос, — сказал Тео, — сногсшибательные картинки. Все точно, как в жизни. Этих подруг я знал. Одну зовут Эмми Персоне. Она проститутка. С ней такое сделал один негр. Она была далеко не уродина до того, как ее обрызгали. Посмотри-ка на другую. Это Эдит Лусон. Болталась с другим типом, и ее облили. А это еще одна. Получила целую ванну. Работала в кафе на Ленчер-стрит, слишком много болтала. Пришел один типчик, заказал чашку кофе, а когда она его принесла, он ее и отоварил. Я там был в это время. — Тео усмехнулся. — Она подняла столько шума, как поезд в тоннеле, но флики так никогда и не узнали, кто это сделал. И если с тобой такое случится, они тоже не узнают. А это может случиться, если ты перестанешь с нами ладить.

Вздрогнув, Джуди бросила фотографии. Вид обезображенных женских лиц наполнил ее леденящим страхом. Никакая угроза не достигла бы цели с такой действенностью.

Тео хлопнул ее по плечу.

— Смотри, вот эта штука. — Он держал между большим и указательным пальцами маленький зеленый флакон. — Я ношу его с собой, понятно? И не думай, что можешь убежать или спрятаться. Я умею находить людей. Одно неверное движение, и ты получишь свою долю. Держи рот на замке, делай то, что тебе говорят, и все будет в порядке. Но начни что-то, что нам будет не по вкусу, и можешь прощаться со своей мордашкой, дошло?

— Да, — прошептала Джуди.

— Хорошо. И больше не тарахти. Мы хотим к среде узнать, как открывается сейф. Встретимся в среду в восемь часов на Майфер-стрит. Если не придешь, пожалеешь, дошло?

— Да.

— О’кей. А теперь, где ванная?

Она не знала, зачем ему ванная, но была слишком ошеломлена, чтобы соображать. Она указала:

— Вон там.

— Ага, значит, туда мы и пойдем.

— Я не хочу туда.

— Ты накличешь на себя много бед, если не избавишься от этой скверной привычки. Пошли. — Он потащил ее в ванную. Она чувствовала, что с ней сейчас произойдет что-то ужасное, но ничего не могла сделать.

— Отличное местечко, — сказал Тео, закрывая дверь. — Здесь достаточно приятно почиститься. О’кей, Джуди, просто стой у ванны, идет?

Она отпрянула от него.

— Пожалуйста, оставьте меня в покое, — умоляюще проговорила она, — я все сделаю.

— Не будь безмозглой телкой. Из-за тебя я провел в постели на три часа меньше. Ты испортила мне утро. Подружки так со мной не поступают.

— Пожалуйста…

— И ты тоже, и ты… — бесстыдное ругательство заставило ее окаменеть.

— Посмотрим, как тебе это понравится, — он слегка ткнул ее кулаком в лицо и, когда она вскинула руки, ударил ее в желудок.

— Ты ведь не захочешь испортить этот прекрасный ковер, — бросил он, жестко улыбаясь. Когда она опустилась на пол и ее начало тошнить, он выскользнул из ванной и захлопнул дверь.

ГЛАВА 4

В три часа того же дня Гарри сидел на скамейке, которую утром занимал Тео. Он смотрел на окна квартиры Уэсли и с нетерпением ждал Джуди, но она не шла. Без четверти четыре он слегка встревожился.

"Что с ней случилось? Не подождав меня, она бы не скрылась".

Подождав еще несколько минут, он встал и пошел к телефонной будке, находящейся неподалеку. Он позвонил в квартиру Уэсли, но ответа не получил.

"Куда, черт возьми, она могла запропаститься?" — спрашивал Гарри себя, стоя у будки и глядя на молчащие окна. Идти в квартиру было слишком рискованно. Некоторое время он решал, что дальше делать, и страх в его душе все рос. Что, если Френч что-либо с ней сделала? Он в ярости сжал кулаки. Что толку стоять здесь и гадать. Нужно действовать. Он махнул рукой проезжавшему мимо такси, дал адрес и откинулся на спинку сиденья. Если с ней что-то сделали, он заставит их заплатить. Теперь она принадлежит ему, и если кто-то думает, что может безнаказанно трогать ее, то пожалеет об этом.

Миссис Френч и Дана пили чай в маленькой служебной квартирке, когда в комнату влетел Гарри.

Дана подошла к нему.

— О, Гарри, привет, а мы тебя не ждали.

Но Гарри, не обращая на нее никакого внимания, прошел мимо и бросил на миссис Френч полный ярости взгляд.

— Что с Джуди? — зло спросил он. — Мы должны были встретиться днем, но она не появилась. Я звонил, и мне никто не ответил. Вы что-нибудь знаете?

Миссис Френч спокойно встретила его гневный взгляд.

— Ты, Гарри, по-прежнему ведешь себя как круглый дурак. Какое тебе дело до того, что с ней случилось?

С огромным усилием сдержавшись, он вспомнил, что не должен позволить заподозрить себя в любви к Джуди. Для этого еще будет время, когда дело будет сделано и он получит свою долю. Если она заподозрит, что он хочет уехать с Джуди, они его выдадут. Он был в этом уверен.

— Не знаю, что вы хотите этим сказать, — огрызнулся он. — Она на нас работает. Я за ней слежу. А теперь она исчезла.

— Вчера вечером ты говорил, что она не собирается с нами работать, — напомнила Френч. — Мне кажется, что ты создаешь вокруг нее слишком много проблем. Эго нечестно по отношению к Дане, Гарри.

Гарри сердито посмотрел на нее.

— Она для тебя что-то значит? — спросила Дана, подходя к нему вплотную.

— Нет! Но я хочу знать, что с ней случилось.

— Тогда все в порядке, — сказала Френч и рассмеялась. — Я послала Тео утром повидаться с ней. Они немножко потолковали, и она изменила свое мнение об уходе. Думаю, она дуется.

— Тео? Вы послали эту вонючую крысу?

— Почему бы и нет, ты сам сказал, что она становится трудной.

— Тео? — Гарри был бледен и с трудом сдерживал ярость. — Он ее трогал?

— А тебе что до этого? Ты, как мне помнится, сказал, что она для тебя ничего не значит.

Гарри постоял, глядя на Френч, потом на Дану, затем повернулся на каблуках и вышел, хлопнув дверью.

— Он быстро от нее устанет, — сказала Френч, когда Дана пошла было за ним. — А если нет, то я избавлюсь от нее, когда все будет кончено. А пока не поднимай шума, беспокоиться не о чем.

— Ох, заткнись ты! — крикнула Дана и заплакала.

ГЛАВА 5

В понедельник утром Бланш Уэсли вернулась в свою квартиру в отвратительном настроении. Уикэнд прошел неудачно. Бентон был не в духе, и отель оказался безобразным. Конечно, денег у Хуга немного. Он часто и безуспешно играл и был по уши в долгах, но если он думал, что для нее подходит что-то другое, кроме самого лучшего, то пусть выбросит из своей дурацкой башки мысль об уик-энде с ней. Она терпеть не может Брайтон. Этого он просто не может понять. Вечно там ветры, сырость и дожди. Отель совершенно невозможный. Подать еду в спальню ей отказались, а масла в тост положили кусочек величиной с полпенни. Когда она пожаловалась, официант повел себя просто безобразно, а этот дурак Хуг подтвердил, что все правильно. Он, казалось, нашел это смешным. Она хотела, чтобы в спальне развели огонь, но управляющий начал мямлить что-то относительно тяжелых времен. Если бы не Хуг, который насильно остановил ее, она бы высказала управляющему все, что думала о его отеле. Последним ударом было открытие, что в отеле нет бренди. Того, без чего она обойтись не могла. Пришлось тащиться под дождем в кабак, и та дрянь, которую им там предложили, была совершенно неописуемая, и они еще имели наглость требовать шесть шиллингов за стакан. И теперь, входя в обширный холл "Парк Бей", она твердо решила, что здесь не потерпит никакой расхлябанности. Это был ее дом, и если ей нужен огонь, она будет его иметь, если ей нужен фунт масла к утреннему тосту, швейцар, черт побери, принесет ей фунт. Или она найдет на него управу. Если будет хоть малейший намек, что обслуживание ухудшилось в ее отсутствие, она затеет такой скандал, какого еще не помнили. Но главный швейцар, едва лишь увидел ее, выбежал из своей каморки, на ходу отдавая распоряжение помощнику, и с уважением приветствовал ее. Такси было оплачено, багаж вынесен, почта, аккуратно перевязанная бечевкой, с поклоном вручена ей. Зажженная спичка появилась как по волшебству, едва она сунула сигарету в накрашенные губки.

"Это лучше, — подумала Бланш, — много лучше". И она оттаяла от уважительного внимания, оказанного ей.

— Да, Гаррис, — сказала она, стягивая перчатки, — до чего же приятно вернуться домой. Я провела отвратительный уик-энд. Как дела в квартире? Кто-нибудь приехал?

Главный швейцар был готов к этим вопросам. Он прекрасно знал, что ни одна мелочь не ускользнет от внимания Бланш. Поскольку он получал от нее чаевые, по крайней мере, пять фунтов в неделю, это ко многому обязывало, несмотря на его крайне неблагоприятное мнение о ней.

— Мистер Уэсли и мистер Гарридж вернулись в квартиру в субботу вечером, мадам, — ответил он. — И какой-то тип заходил в воскресенье утром повидать вашу прислугу.

Бланш дружески улыбнулась и показала в улыбке красивые мелкие зубы.

— Мистер Уэсли провел уик-энд в квартире? — промурлыкала она.

— О нет, сударыня, только ночь субботы.

— Мистер Гарридж был с ним?

— Нет, мадам.

Бланш стряхнула пепел с сигареты.

— Конечно, моя горничная была рада помочь ему, если он нуждался в помощи? Она не уходила из квартиры?

— Нет, мадам. Она была там.

Бланш, довольная, кивнула. Вот, по крайней мере, отличный предлог для первоклассного скандала.

"Собирается из этого что-то извлечь, — подумал швейцар. — Ну что ж, пусть это даст ей возможность немного поразвлечься".

— А кто этот тип, который приходил навестить мою прислугу?

— Он сказал мне, что брат, но, должен заметить, он показался мне распушенным парнем. Мне его вид совершенно не понравился.

Улыбка Бланш исчезла.

— Тогда зачем же вы позволили ему подняться? — со злостью бросила она. — Разве я вам не приказала следить за этой девкой? Я вам говорила, что она не смеет принимать у себя мужчин. Должны же вы знать, что девицы такого типа не лучше уличных кошек, или вы думаете, будто я хочу, чтобы в мое отсутствие моя квартира превратилась в бордель?

Главный швейцар слишком поздно понял, куда завела его собственная словоохотливость.

— Он заходил вчера, мадам, в 10 утра, — смущенно сказал он, — и оставался там не более нескольких минут. Если бы он пробыл дольше, я бы спустил его вниз. Уверяю вас, ничего подобного там не было.

Бланш бросила на него сердитый взгляд.

— В десять утра в воскресенье можно быть таким же аморальным, как и в десять вечера в субботу, — громко сказала она. — Я много слышала, что эти уличные девки могут делать всякие гадости за несколько минут без всякого ущерба для своей нервной системы. Что же касается брата, то я просто не верю в его существование. Вы дурак, Гаррис. Вы всегда были дураком и останетесь им, пока вас не похоронят в какой-нибудь забытой Богом дыре.

— Да, мадам, — ответил швейцар и покорно склонил голову.

Бланш сделала небрежный жест шоферу, ждавшему ее с багажом, и прошла к лифту.

Влетев в квартиру подобно миниатюрному урагану, Бланш в холле первым делом добралась до звонка и принялась яростно трезвонить, прежде чем Джуди успела узнать, что она уже явилась. Бланш презрительно посмотрела на торопливо вошедшую горничную. Та была бледна, под глазами у нее темнели круги, свидетельствующие, что прошлую ночь она не спала.

— Дай мне бренди и поторопись, ты кажешься мне какой-то вареной.

Джуди ничего не ответила. Она со страхом ждала этой минуты. Быстро принесла бутылку и стакан и поставила их на стол перед хозяйкой. Затем взяла ее чемодан и направилась к двери.

— Не уходи! — остановила Бланш. — Я хочу с тобой поговорить. Иди сюда, чтобы я тебя видела… — Она налила бренди, выпила и, поставив стакан на место, закурила. — Что ты делала во время уик-энда?

— О, ничего особенного, мадам, — ответила Джуди, избегая пристального взгляда хозяйки. — Я… убирала. Потом надо было еще пошить…

Бланш нетерпеливо барабанила пальцами.

— Это неважно. Кто-нибудь приходил?

— О нет, мадам.

Хозяйка не сводила с нее глаз.

— Ты хочешь сказать, что была одна в квартире в течение всего времени?

Джуди поколебалась, потом ответила:

— Да, мадам, это так.

— До чего же странно, — сказала Бланш, — а швейцар сказал, что приходил твой брат.

— Мой… Мой брат? — повторила Джуди, с небольшим опозданием догадавшись, что у Тео, возможно, были затруднения со швейцаром и что он, оправдывая свой приход, назвался ее братом. — О да, мадам… Я забыла. Мой брат приходил меня повидать. Он оставался недолго. Я не пустила его в квартиру. Надеюсь, вы не возражаете?

Бланш отпила еще немного бренди. Она чувствовала, что, если не будет осторожна, скандал, которого она так жаждала, может не состояться.

— Я думаю, что ты врешь, — грозно сказала хозяйка. — Я не верю, что у тебя есть брат, и ни за что не поверю, что ты не попросила этого мужчину пройти в мою квартиру.

— Уверяю вас, мадам, — проговорила Джуди, которой страх придал смелости, — в квартиру он не входил… Он… Он получил место на пароходе и забегал только, чтобы проститься.

Бланш изучала ее.

"Не стоит больше настаивать, — подумала она, — эта неряха ускользнула, но я с ней еще не закончила".

— Итак, если не считать твоего брата, здесь никого больше не было? — продолжала она, подняв брови.

"Сказал ли ей швейцар о возвращении Уэсли, — подумала Джуди, — или тогда он не дежурил? Уэсли просил ничего не говорить". Она колебалась, не зная, что сказать.

— Ну, говори, — потребовала Бланш.

Джуди решила рискнуть.

— Никого, мадам.

Бланш улыбнулась.

— И даже мистера Уэсли? — елейно спросила она.

"Все знает! — панически подумала Джуди. — Что мне теперь делать?"

Но Бланш не дала ей возможности оправдаться. Она впала в дикую ярость.

— Так вот как! — орала она, вскочив с кресла. — Конечно, слепой не может быть слишком разборчив. Говорят, в темноте все кошки серы, но я удивляюсь, как он решил подцепить уборщицу?

Джуди почувствовала, что ее бросило сначала в жар, потом в холод. Она понимала, что не посмеет ни возразить, ни уйти. Теперь она вынуждена оставаться здесь, пока того требует миссис Френч.

— Или я ошибаюсь? — голос Бланш взвился до последних пределов. — Да как ты смеешь мне лгать! — Она схватила стакан с бренди и запустила в Джуди. Стакан пролетел мимо девушки и шлепнулся о стену, осыпав ее осколками. — Убирайся с глаз моих долой, грязная потаскуха!

Джуди опрометью бросилась к двери, так как Бланш озиралась по сторонам в поисках другого подобного предмета. В дверях она чуть не столкнулась с входящим Уэсли.

— Что здесь происходит? — спросил он. — Бланш? Что случилось?

— Я скажу тебе, что случилось! — бушевала Бланш. — Я только что сказала этой потаскушке все, что я о ней думаю.

Джуди выскочила из комнаты. За дверью она остановилась, прислушиваясь.

— Тебе следует лучше владеть собой, Бланш, — спокойно проговорил Уэсли, — ты сама не знаешь, что говоришь.

— Ты, я думаю, не станешь отрицать, что оставался на ночь с этой девчонкой?

— Я был здесь в субботу ночью. Что тебя раздражает?

— Тогда почему она сказала, что тебя здесь не было, если все было так, как ты говоришь?

— Потому что я велел ей так сказать. Зная тебя, я полагал, что это поможет мне избежать скандала. Но ошибся. Теперь ты довольна?

— Ах ты, животное! — со злостью бросила Бланш. Послышался звук удара. Зазвенело разбитое стекло, и опрокинулось что-то из мебели.

Джуди в ужасе бросилась в комнату.

Уэсли стоял неподвижно, прижав руки к груди. Бланш, очень бледная, смотрела на него. Столик валялся на полу, окруженный осколками разбитой вазы.

— Теперь, я надеюсь, ты удовлетворена? — напряженным голосом спросил Уэсли.

— Нет! Безмозглый ты дурак, — и, широко размахнувшись, Бланш ударила его по щеке.

Джуди вскрикнула.

Уэсли отступил назад.

— Довольно, Бланш. Ты пьяна. Ступай проспись. Ты мне отвратительна.

— Как я тебя ненавижу! — кричала Бланш. Она диким взглядом обвела комнату, подскочила к камину и схватила кочергу.

Джуди задрожала. Когда Бланш занесла кочергу, ринулась на мужа, она закричала:

— Берегитесь!

Но Уэсли не тронулся с места. Не выдержав, Джуди бросилась вперед, схватила Бланш за руку.

— Как вы смеете его бить? Как вы смеете?! Ведь он слепой! — крикнула она.

Бланш оглядела Джуди и выдернула руку. Потом вдруг разразилась смехом.

— О, Говард, до чего же смешно, — выдавила она. — Эта дуреха вообразила, что я действительно собираюсь тебя ударить.

Джуди была ошарашена. Наигранный смех Бланш совсем сбил ее с толку.

— Иди прочь, — хихикая, велела Бланш. — Тебе не нужно его защищать. Я не причиню ему вреда.

Джуди жадно глотнула воздуха, повернулась и вышла. В этот момент в дверь позвонили.

ГЛАВА 6

Хуг Бентон протянул Джуди шляпу и перчатки и внимательно посмотрел на нее.

— Мистер и миссис Уэсли дома, я полагаю? — сказал он, поднимая брови. — Я сам найду дорогу. — Он открыл дверь в гостиную и остановился на пороге, созерцая картину разрушений. Его глаза цвета меди метнули быстрый взгляд на Бланш.

— А, Хуг, хэлло, — весело сказала она, — а меня опять подвели нервы. Как мило с вашей стороны, что вы пришли.

— Примите мои соболезнования, — Бентон осторожно прошел в комнату.

— Хэлло, Говард, рад вас снова видеть. Сожалею, что не удалось встретиться в бюро. У меня был долгий уик-энд в Брайтоне.

— Мне сказали об этом, — сухо ответил Уэсли, — надеюсь, вы получили удовольствие?

— Благодарю вас. Было неплохо. Совсем неплохо. Правда, погода могла быть получше.

— Надеюсь, вы останавливались в хорошем отеле, Хуг, милый? — проворковала Бланш. — Я всегда думала, что эти дешевые забегаловки ужасны. Ни огня, ни еды в постель, ни масла. Кошмар.

— Да, я понимаю, о чем вы говорите, — сказал он, пройдя по комнате. — Есть еще много трудностей. Такие времена.

— Ради всего святого, — нетерпеливо проговорила Бланш, — где Джуди? Джуди! Сейчас же убери это безобразие!

Горничная торопливо вошла в комнату. Убирая, она чувствовала, что Бентон наблюдает за ней внимательным и изучающим взглядом.

— Выпейте, Хуг, — бросил Уэсли, — сегодня я не собираюсь выходить, много работы.

— Как жаль. А я думал, не пообедаете ли вы двое со мной в клубе, — сказал Бентон. — Пожалуй, я выпью виски. Может быть, мне удастся убедить вас изменить свое решение?

— Мне бренди, дорогой, — сказала Бланш, когда Уэсли направился к буфету. — Я была бы рада пообедать в вашем клубе, Хуг, это такое милое скучное место. Поедем, Говард.

— У меня много работы, — спокойно напомнил Уэсли.

— Ну что же, тогда я поеду без тебя, — ответила Бланш. — Не вижу причины, почему я должна сидеть весь день взаперти.

— Пожалуйста, — пожал плечами Уэсли, неся два стакана.

Бланш забрала у него напитки и нашла виски Бентону, который погладил ее пальцы, подававшие стакан.

— Но, может, мы совершим этот поход в другой раз? — неуверенно предложил Бентон.

— Но я хочу сейчас пойти в ваш скучный клуб. Говард никогда никуда не ходит.

— Что ж, если Говард не возражает…

— Почему я должен возражать? — спросил Уэсли, направляясь к креслу.

Джуди тем временем собрала осколки и тихонько вышла из комнаты, но словно споткнулась, услышав, как Бентон сказал:

— Между прочим, Бланш, мне ни разу не предоставлялась возможность осмотреть этот ваш замечательный сейф. Сегодня я как раз читал о нем в "Стандарте". Его называют восьмым чудом света. Может быть, вы покажете мне его? Уверяю вас, я не вор.

С сильно бьющимся сердцем Джуди прижалась к стене.

— Отчего же, конечно, — весело согласилась Бланш. — Я не думала, что вас это может заинтересовать. Это очень забавно, — она издала жесткий смешок. — На днях я заперла в нем горничную.

— Зачем ты это сделала? — возмутился Уэсли.

— Да просто ради забавы, хотела посмотреть, как она станет себя вести. Маленькая дурочка испугалась.

— Это был не слишком добрый поступок и к тому же опасный.

— Она не жаловалась, — беззаботно ответила Бланш. — К тому же должна же я иногда пошутить. А если ей это не нравится, то она всегда может уйти.

— А я думал, что сейчас очень трудно найти прислугу, — холодно проговорил Бентон. — Она показалась мне услужливой крошкой.

— Только потому, что ей посчастливилось быть хорошенькой. И вы, и Говард к ней прилипли, — недовольно упрекнула Бланш. — Говард так увлекся, что вернулся домой досрочно и провел с ней ночь один.

— О, перестаньте, Бланш, — даже Бентон казался смущенным.

— Я не говорю, что что-то такое было, — сказала Бланш и пронзительно захохотала. — Говард не обращает внимания на охотящихся девочек. Но Джуди могла попытаться его поймать.

— Не хватит ли, Бланш? — голос Уэсли звучал резко. — На сегодня с меня чепухи довольно, и я вовсе не нахожу это смешным.

— Давайте лучше вернемся к сейфу, — вмешался Бентон, предотвращая надвигающийся скандал. —

Не позволите ли мне осмотреть его, я обещаю хранить гай ну.

— Это дело Бланш, — холодно проговорил Уэсли. — Мы договорились не раскрывать секрета комбинаций.

— Ну что ж, если дело обстоит таким образом…

— Чепуха, — вмешалась Бланш, — конечно же, он должен его увидеть. У нас нет секретов от милого старика Хуго, верно?

— Показывай, если хочешь, — нетерпеливо ответил Уэсли.

— Я чувствую себя польщенным, — сказал Бентон с легкой усмешкой в голосе. — Я допью свой бокал, если можно, а потом вы покажете мне сейф.

— Мы должны пойти все, — сказала Бланш и хихикнула, — сейф в моей спальне, и мне нужен телохранитель. Кроме того, Говард может рассказать вам, как он работает.

Джуди не стала больше слушать. Вот шанс для нее. Она быстро прошла по коридору до спальни Бланш. Где она сможет спрятаться? Буфет отпадает. Под кроватью? Можно, но опасно. За шторы? Да, это гораздо лучше. Джуди отдернула шторы, скрывавшие большие окна, потом бросилась к двери и выключила свет. Став у окна, тщательно закрылась и с бьющимся сердцем стала ждать.

Через несколько минут дверь в спальню отворилась. Вспыхнул свет. Сквозь щель между двумя половинками штор Джуди ясно видела комнату.

Бланш и Бентон стояли у расписанной стенки. Уэсли осторожно, словно нащупывая проход, подошел к креслу и сел вдали от них.

— Ну вот и все, — сказала Бланш, — сейф скрыт за этой стенкой. Она скользит в сторону, когда я трогаю вот эту пружину. Это идея Говарда. Он сам все устроил. Он был ужасно умный в смысле рук, до того как ослеп. Теперь он, конечно, тоже ужасно умный, — и она звонко хихикнула.

Эта насмешка заставила Джуди вспыхнуть. Она увидела, как Уэсли сжал кулаки так, что суставы побелели.

— Пружинка не работает, — продолжала она, посылая Бентону многозначительный взгляд, — до тех пор, пока скрытый указатель не будет поставлен на определенное число.

— Ты выключила сигнал тревоги? — напомнил Уэсли.

— О нет. Я не должна забывать подобные вещи. — Она повернулась к Бентону. — Если тронешь указатель раньше, чем отключишь охранную сигнализацию, квартира наполнится полицейскими прежде, чем успеешь сказать "Поль Робинсон" или что вы там собирались сказать. — Она подошла к кровати, наклонилась над изголовьем, и Джуди услышала щелчок скрытого выключателя.

— Теперь сигнал тревоги отключен, — довольно сказала она, возвращаясь к Бентону.

— Так вот как вам удалось схватить столько воров, — сказал он, привлекая ее к себе.

Бланш бросила быстрый взгляд на Уэсли, который сидел в своем кресле, не двигаясь. Потом она улыбнулась и подняла свое лицо, подставляя его Бентону для поцелуя.

"Скоты! — подумала Джуди. — Как они могут, когда он с ними в комнате?"

Бланш оттолкнула Бентона и погрозила ему пальцем, но лицо ее было оживленно и в глазах горело такое неприкрытое желание, что Джуди затошнило.

— Указатель там, — продолжала она и отвела в сторону квадрат расписанной стены. — Я поворачиваю его на цифру три, нажимаю ногой пружину, и дверь открывается.

Расписанная стена скользнула в сторону, открыв блестящую стальную дверь, которую Джуди уже видела.

— Пока все ясно, — проговорил Бентон. Его рука потянулась к Бланш, но та оттолкнула ее, нахмурившись.

— В стальную дверь вделан еще один сигнал тревоги, — продолжала она. — Ты не выключишь его, Говард? — Она снова повернулась к Бентону, в то время как Уэсли вставал с кресла. — Он в ванной, выглядит как обыкновенный выключатель.

Но Бентон не слушал, едва лишь Уэсли скрылся за дверью, он схватил Бланш в объятия и впился губами в ее рот. Они стояли так, почти не дыша, с закрытыми глазами, забыв обо всем на свете, и никто из них не слышал возвращения Уэсли. Джуди прижала руки к лицу. Было ужасным видеть его стоявшим здесь и не догадывающимся, что происходит. Потом Джуди почувствовала, как у нее по спине пробежала дрожь: она увидела, что пальцы Уэсли сжались в кулаки, а рот превратился в единую тонкую линию. Слышал ли он этих двоих, забывшихся в своем бесстыдстве?

Внезапно до сознания Бланш дошло, что Уэсли вернулся, и она отпрянула от Бентона. Она дрожала и, чтобы не упасть, вцепилась в его руки. Бентон взглянул через ее плечо, исказившись в злой возбужденной гримасе.

— Сигнал отключен, — холодным, безразличным тоном сообщил Уэсли.

Еще несколько секунд Бланш не могла говорить, потом произнесла:

— Пусть лучше Говард расскажет тебе о ловушке для воров, я никогда не могла понять, как она работает.

Бентон вытащил носовой платок и вытер лицо.

— Что за ловушка? — спросил он, его голос звучал неуверенно.

— Я покажу, — сказал Уэсли и двинулся к сейфу. — Ты откроешь его, Бланш?

Джуди внимательно наблюдала: она видела, как Бланш повернула выключатель, находившийся рядом с сейфом, раздался свист воздушной струи, свет в комнате мигнул, и дверь открылась.

— Если даже удастся зайти так далеко, а пока это не случилось ни с одним из них, — сказал Уэсли, — он все же будет пойман, когда войдет в сейф. Его обнаружит скрытый пучок света, идущий от специальной лампы. Он направлен таким образом, что попадает на фотоэлемент, установленный на противоположной стороне.

Бентон наклонился вперед и заглянул в сейф.

— И что произойдет? — подняв брови, он посмотрел на Бланш. Она покачала головой.

— Тот, кто входит, пересекает световой пучок. Фотоэлемент тут же реагирует увеличением напряжения в сети, ведущей к триоду электронной лампы. А это, в свою очередь, приводит к срабатыванию серии реле, включающих мотор, закрывающий дверь.

— Очень умно, — сказал Бентон, — значит, если я войду в сейф, дверь захлопнется, и я окажусь в ловушке. Верно?

— Да. И если вас не выпустят, то задохнетесь.

— Тогда, я думаю, не стоит и пробовать, — сказал Бентон, невесело улыбаясь. — Я надеюсь, есть какие-нибудь средства контроля?

— Конечно. Нужно выключить свет, падающий на фотоэлемент, тогда сейф безопасен.

— Но нужно ли это? Отделка кажется такой тщательной и стоила, наверно, немало?

— Эго больше, чем игрушка, — сказал Уэсли, — со временем я верну все затраты благодаря уменьшению выплаты страховых взносов. Страховая компания была настолько поражена сейфом, что намного сократила их. А ведь только меха застрахованы на тридцать тысяч, а у Бланш есть еще и драгоценности.

— О страховке я не подумал, — сказал Бентон. — Так, понятно, замечательный сейф, и спасибо, что вы мне его показали.

— А теперь идем в ваш смешной старый клуб, — предложила Бланш. — Пойдем с нами, Говард!

— Извини, — ответил муж, — мне нужно диктовать, но ты иди.

— Ну что же, если ты так считаешь, — сказал Бентон, обменявшись взглядом с Бланш.

Бланш сняла с вешалки норковое манто и скользнула в него.

— Ты закроешь сейф, Говард?

— Да, — бросил он, давая понять, что они могут идти.

Джуди отступила от щели между шторами и тоже ждала с гулко бьющимся сердцем, с ужасом думая о том, что Бланш может позвать ее. Но та была слишком занята Бентоном, чтобы думать о Джуди.

Услышав стук закрывшейся входной двери, Джуди с облегчением вздохнула и снова посмотрела в щель. То, что она увидела, пригвоздило ее к полу. Уэсли снял темные очки и двигался по комнате без всякой неуверенности. По тому, как он мгновенно закрыл сейф, она поняла, что он вовсе не слеп, и так поразилась своему открытию, что не удержала приглушенное восклицание. Уэсли услышал и уставился на шторы, где она пряталась.

Без черных линз, которые, оказывается, ему были нужны лишь как маска, он казался чужим, и его странные блестящие глаза испугали ее.

— Вы можете выйти, Джуди, — спокойно проговорил он.

Часть четвертая

ГЛАВА 1

Уэсли стоял в своем кабинете возле большого каменного камина. Лицом к нему, взволнованная и смущенная, сидела Джуди. Она все еще находилась под действием шока, вызванного ее открытием. Джуди последовала за ним в кабинет совершенно неспособная придумать, чем и как объяснить, зачем пряталась за шторами.

Он, хоть и казался спокойным, был странно бледен, несколько минут они оба молчали.

— Вы не должны думать, что я сержусь на вас, — вдруг сказал Уэсли, — не нужно бояться.

Она подняла на него взор. Его глаза непреодолимо приковывали к себе. Темные и блестящие, они, казалось, вобрали в себя всю его сущность.

— Очень важно, чтобы вы никому не говорили о моем зрении, — спокойно продолжал Уэсли. — Пока никто не должен знать, что я могу видеть, даже миссис Уэсли. Я не буду объяснять, почему, но хочу, чтобы вы пообещали никому не рассказывать об этом. Я могу на вас положиться?

Джуди была удивлена: она ожидала не просьбы, а допроса. В то же время она чувствовала к нему доверие.

— Да, да, — пообещала Джуди, — я ничего не скажу.

— Посмотрите на меня, Джуди, — проговорил он и, когда она встретилась с ним взглядом, продолжал: — Вы обещаете, не так ли? Это означает успех или поражение в моей работе. Это настолько важно, что трудно выразить словами.

"Ну что же, если это так важно, то я, видимо, смогу извлечь из этого какую-нибудь пользу, — подумала Джуди. — Может быть, поэтому он и не спросил меня, что я делала за шторой".

— Да, обещаю, — повторила она.

"Что значит — обещаю? Я посмотрю, как развернутся события, а там будет видно".

— Благодарю вас. — Он засунул руки в карманы. — Теперь давайте потолкуем о вас. Вы попали в беду, не так ли?

Она посмотрела в сторону, не отвечая.

— Послушайте, Джуди, вам лучше быть откровенной, я знаю о вас больше, чем вам кажется. Вы здесь с определенной целью, не так ли?

Она почувствовала, что изменилась в лице. Как он об этом узнал, что еще ему известно?

— С определенной целью? — бесцветным голосом спросила она. — Что вы хотите этим сказать?

— Вот почитайте, это пришло вчера, — он вытащил из кармана бумажку и протянул ей.

Она посмотрела на написанное и похолодела. Хьюард! Он написал Уэсли. Записка была краткой.

"Дорогой сэр!

Будьте осторожны. Гарри Глеб — вор по мехам. Джуди Холланд и Глеб — друзья. Если вы за ними не присмотрите, то потеряете ваши меха. Друг"-

Старая сволочь сказала, что рассчитается с ней. Он, вероятно, выследил ее.

— Верно, что вы и тот парень, Глеб, охотитесь за мехами? — спокойно спросил Уэсли.

Она немного поколебалась, потом решила рассказать ему правду. Он хочет, чтобы она хранила тайну.

Вряд ли он ей что-нибудь сделает. После того как эта гадина, Тео, угрожал ей, она выдаст их без всяких сожалений. Это ее единственный шанс освободиться от них.

— Они заставили меня! — крикнула она и вытащила носовой платок, притворяясь, будто плачет. — Вы не знаете, какие они. Они избили меня. Я не хотела этого делать.

Уэсли сел.

— Не расстраивайтесь. Давайте начнем сначала. Кто написал эту записку?

— Сэм Хьюард. Я… Я у него работала. У него кафе на Хаммер-стрит. Я знала, что его кафе место встречи воров, но думала, что смогу держаться от них в стороне. Мне так нужны были деньги, я никогда не знала никаких радостей. Вы не знаете, что такое быть бедной. Всю жизнь мне приходилось обходиться без того, чего мне хотелось.

Наступила долгая пауза, потом Уэсли сказал:

— Вы не должны продолжать такую жизнь. Если я смогу вам чем-то помочь, то помогу, но вначале я должен знать все детали. Вы встретили этого парня, Глеба, в кафе?

— Да, — ответила Джуди и рассказала ему печальную историю о том, как Гарри заставил ее полюбить себя, как обещал жениться на ней, как раздобыл ей место горничной у Бланш и как Тео приходил сюда в квартиру. Она ничего не утаила. — Я знаю, что не должна была приходить сюда, — закончила Джуди, вытирая глаза. Она сидела, чуть отвернувшись, не показывая хозяину, что слезы ее притворны. — Я не догадывалась, что они задумали, пока не увидела сейф. А потом, когда я решила уйти, явился этот ужасный Тео и избил меня. Он угрожал мне купоросом.

Уэсли слушал ее, не перебивая, и, когда она смолкла, закурил сигарету.

— Не стоит беспокоиться, — сказал он и улыбнулся. — Мы найдем выход. Ну а теперь уже много времени. Не знаю как вы, а я проголодался. Вы не закажете в ресторане ужин на двоих? Разговор продолжим за едой. — Он встал и подошел к шкафу для коктейлей. — И вам непременно нужно выпить. Ни к чему быть несчастной. Я рад, что вы рассказали мне всю историю. Я думаю, что вы вообще в ней не виноваты. — Смешивая два коктейля, он продолжал: — Это Глеб был с вами, когда я увидел вас?

Она вспыхнула.

— Я… Я не думала, что вы можете меня видеть. Мне так стыдно, что я взяла чужое…

— Вы были очень красивы, Джуди, — сказал он ей и протянул бокал. — На днях вы снова должны быть одеты во что-нибудь красивое, но на этот раз для меня.

Джуди посмотрела удивленно, не ожидая от него ничего подобного.

— Это был Глеб?

— Да.

— Хорошо. А теперь идите, берите свой бокал. Я хочу все обдумать.

Когда Джуди звонила в ресторан, заказывая ужин на две персоны, ум ее был в смятении. Она вошла в свою комнату и надела ярко-красный шарфик и красный пояс, чтобы оживить свое темное платье. Взглянув в зеркало, увидела юное очаровательное личико, которое ей очень понравилось.

Пока она будет так выглядеть, то может на многое надеяться, сказала Джуди себе.

Вернувшись на кухню, допила коктейль, и это ее подбодрило. Дело оборачивалось даже лучше, чем она предполагала. Он видел, как великолепно она выглядела в платье Бланш, и запомнил это. "На днях вы должны будете одеться во что-нибудь красивое, — сказал он, — на этот раз для меня".

"Он интересуется мною, — думала она, — если я буду действовать осторожно и приму в его делах деятельное участие, возможно, тогда смогу просить его о чем угодно. Нет ничего, чего бы он не смог для меня сделать, если захочет. У него куча денег, и он найдет способ избавиться от этой француженки и от Тео. И потом еще Гарри. Я никогда не прощу ему, что он напустил на меня эту гадину. Он должен был знать. Я заставлю его заплатить за это. Теперь он мне не нужен, а с Уэсли я в безопасности".

Внося в комнату подносы с едой, она нашла его расхаживающим с заложенными за спину руками. Она еще не привыкла видеть его без очков и почувствовала тревогу.

— Все готово? — спросил он, принимая у нее один из подносов. — Вид аппетитный, не так ли? Садитесь там, где я могу вас видеть.

Они сели за стол друг против друга. Под его дружелюбным взглядом ее тревожное чувство постепенно угасло.

— Мы не будем говорить о делах до тех пор, пока не покончим с едой. Проблема не так сложна, как вам это представляется, но мы займемся ею позже. Больше вы не будете чувствовать себя несчастной.

— Спасибо, — ответила Джуди, больше не чувствовавшая себя несчастной, ей хотелось видеть его реакцию. — Но мне не следовало бы здесь находиться. Если миссис Уэсли… — Она увидела, как посуровело его лицо.

— Она не имеет права жаловаться, — резко возразил он. — Она лишила себя этого права своим поведением. Вы видели, что она делала?

— Да, я сочла это ужасным.

— Тогда давайте не будем о ней говорить, — сказал Уэсли. — Я смешаю вам еще один коктейль.

Наступило неловкое молчание, пока, улыбаясь, он смешивал коктейль. Но Джуди казалось, что он снова обрел спокойствие.

— Я рад, что все так получилось, Джуди. Я был одинок, слишком одинок. А сейчас мне очень хорошо. Я так давно не ужинал с хорошенькой девушкой.

Джуди насторожилась. Она не ожидала, что он возьмется за дело так скоро.

— Я думал над тем, что вы сказали, — продолжал он, будто не заметив ее удивления. — О том, что вы были лишены развлечений, удовольствий. Скажите мне, Джуди, что вы, собственно, подразумеваете под удовольствиями?

— Делать то, что хочешь, — не раздумывая, ответила она.

— А что вы хотите делать?

Без малейшего колебания она объяснила:

— Покупать красивые вещи. Танцевать, посещать лучшие рестораны, иметь машину и тому подобное.

Он рассмеялся:

— Милая Джуди, вы мыслите странными категориями. Что пользы от всего этого? Это примитив. Куда больше удовлетворения могут принести такие простые вещи, как книги, сад, прогулка, музыка.

"Вот тут-то ты и ошибаешься", — подумала Джуди. Ему же она ответила:

— Если бы у меня были деньги, я смогла бы приятно проводить время.

— Ну что ж, посмотрим, — несколько загадочно промолвил он и начал задавать вопросы о кафе, внимательно слушая о его посетителях.

К концу ужина ей стало с ним совсем легко.

— Хорошо, Джуди. — Уэсли встал. — Давайте избавимся от этой посуды и побеседуем. — Он взглянул на каминные часы. — Я не смогу уделить вам много времени. Прежде чем лечь, я должен выполнить массу дел.

Когда она отнесла подносы на кухню и вернулась, он придвинул к ней кресло, а сам стал у камина, прислонившись и внимательно глядя на нее.

— Есть только один выход, — спокойно сказал он, — мы должны пойти в полицию.

— О нет! — воскликнула она, сразу же воспротивившись этому. — Мы не должны этого делать.

— Потому что вы боитесь банды? Я могу это понять, Джуди, но другого выхода нет. Мы должны устроить им ловушку, поймать их всех, и тогда вы будете спасены. А без помощи полиции нам не обойтись.

— А что, если они узнают? — содрогнувшись, спросила Джуди. — А что, если Тео удастся уйти?

— Мы должны сделать все, чтобы они не узнали и не ушли. Повидайтесь с ними в среду и расскажите им, как открывается сейф. Я вам все покажу, так что вы будете знать и сумеете сами проделать всю процедуру. Мы поймаем их на месте преступления. Завтра я схожу в полицию. Если Глеб захочет, чтобы вы приняли непосредственное участие в краже, вы должны будете это сделать… У него не должно быть ни малейшего подозрения в том, что вы его подстерегаете. С вами все будет в порядке, я за этим прослежу. — Он говорил так уверенно, что к Джуди вернулось мужество.

— Но если со мной ничего не случится, они поймут, что я их предала, — с тревогой сказала Джуди.

— Тогда для них уже будет слишком поздно что-либо предпринимать. Послушайте, Джуди, это же единственная возможность спасти вас, как вы этого не понимаете.

— Да, — неохотно согласилась девушка.

— Отлично. Ведите себя как ни в чем не бывало. Повидайте в среду Глеба и попытайтесь разузнать, когда он намерен обокрасть сейф. Это крайне важно. Мы будем готовы его встретить. Вы сможете пройти через это?

— Думаю, да, — ответила она, вспоминая о Тео. Но голос ее был лишен убежденности.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— Вы думали о том, что будет с вами, когда все будет кончено?

— Я, право, не знаю. Не думала. Я не знаю, что буду делать.

— Не стоит беспокоиться, — сказал он, — если позволите, я намерен кое-что для вас сделать. Я хочу дать вам возможность проверить, отвечает ли вашим представлениям об удовольствии действительность. — Он засунул руки в карманы, продолжая смотреть на нее испытующим взглядом. — Я был женат в течение шести лет, Джуди, за это время не знал ни нежности, ни любви. Три года я был слепым. Жизнь была жестока ко мне. Но теперь, когда вернулось утраченное зрение, я собираюсь все изменить. Вы прелестны. Я устал без женской ласки. Мне нужен кто-то вроде вас. Извините меня, если я чересчур прям. Вы понимаете, о чем я говорю?

Она едва верила своим ушам и молча смотрела на него, заливаясь краской.

— Я никогда снова не женюсь, — продолжал он. — Но я мог бы дать вам безопасность, собственный дом и платить тысячу в год. Я не стану вам особенно надоедать и уверен, что мы сделали бы друг друга счастливыми.

Она поверила, что он говорит серьезно.

Собственный дом! Тысяча в год!

Она мгновенно сообразила, что это плата за молчание. Он предлагал ее в обмен на обещание, что она никому не расскажет о его появившейся способности видеть. Пусть так, но она все равно обрадовалась. Ведь это было то, о чем она мечтала и что считала несбыточным. Она с трудом сдерживалась, чтобы не выдать охватившего ее восторга.

— Обдумывайте все, Джуди, — тем временем говорил Уэсли. — Времени достаточно. Вначале нам нужно покончить с другими делами, но я решил о своем замысле сообщить вам заранее. Едва лишь увидев вас, я стал думать об этом.

"Нет. Он лжет, — догадалась Джуди, — но что мне за дело? Если ему нужно мое молчание, пусть платит за него".

— Я… Я не знаю, что сказать, — начала она.

Уэсли знаком остановил ее:

— Тогда не говорите. Обдумайте все. Я поговорю с вами еще раз, когда все будет кончено. Но я хотел, чтобы вы знали: я займусь вашей судьбой, если вы этого хотите. А теперь идите, Джуди, мне нужно поработать.

Жаль, что он подходил к вопросу так прозаически. Если бы он демонстрировал любовь, все было бы гораздо проще. Но он был так спокоен, отстранен и хладнокровен, что она пришла в замешательство. Будто считая, что, покупая ее, не стоит и заботиться хотя бы о видимости чувств. Джуди ушла с облегчением.

ГЛАВА 2

Как только Джуди по-настоящему осознала, что ей дает предложение Уэсли, все остальное для нее отошло на задний план. Даже Тео, незримо присутствовавший в ее мыслях, словно порождение кошмара, начал представляться не таким страшным. Уэсли хотел сделать ее своей любовницей. Что ж, она готова согласиться. В обмен на молчание она получала безопасность, деньги, одежду, собственную квартиру, машину. И он не какой-нибудь жирный ужасный старик, который стал бы донимать ее своей ревностью, докучать нежностью. Он был великолепен. Он ей сразу, при первой встрече, понравился. Правда, вел себя несколько разочаровывающе сдержанно…

За завтраком на следующее утро он едва говорил с ней. Когда Гарридж вышел за газетой, он сухо спросил:

— Вы ведь не боитесь, не так ли?

— О нет… теперь нет, — ответила она и улыбнулась, но ответной улыбки не получила. Лицо, частично скрытое черными очками, было непроницаемым.

— Все будет в порядке, я просто хотел знать, не изменили ли вы своего мнения, — с этими словами он вышел из комнаты.

Но если его поведение и разочаровывало, то было много приятных вещей, о которых можно было помечтать. Интересно, где она будет жить? Он мог бы найти квартиру и на Майфер-стрит. Как удивительно все обернулось. Еще совсем недавно она работала в двухпенсовой библиотеке, а теперь у нее будет квартира и тысяча в год.

Звонок Бланш прервал ее грезы.

"Ну, теперь уж недолго, — думала Джуди, направляясь в комнату хозяйки. — Скоро прислуга будет ждать моих приказаний".

Бланш была в скверном настроении. Джуди поняла это, едва переступила порог.

— Приготовь мне ванну! — приказала та. — И не топай по комнате, как слон, у меня дико болит голова.

Джуди промолчала. Пошла в ванную и пустила воду. Вернувшись обратно, увидела, что Бланш расхаживает по спальне.

— В конце недели ты уйдешь, — проворчала она. — Я не хочу никаких возражений. Ты уйдешь.

Джуди хотелось смеяться. Как будто она могла остаться, когда перед ней открывалась иная перспектива.

— Да, мадам, — сказала она так весело, что Бланш уставилась на нее в злобном удивлении.

— А если ты посмеешь насмехаться, то пожалеешь об этом. Вон с моих глаз!

Спустя некоторое время Джуди услышала, что Бланш ушла, и почувствовала облегчение. Теперь она была предоставлена самой себе и, решив, что не стоит больше заниматься домашними делами, прошла в гостиную.

"Очень скоро, — сказала она себе, — это будет моим обычным времяпрепровождением. Мне нечем будет заниматься, кроме развлечений. А почему бы не начать уже сейчас?"

Она закурила сигарету, положила ноги на другое кресло, устроилась поудобнее и взяла газету.

Но вскоре почувствовала раздражение, а потом и откровенную скуку. Попыталась было заинтересовать себя романом, найденным на столике, но чтение не увлекло ее. Тогда Джуди включила радио. Бойкие звуки военного оркестра подействовали на нее раздражающе. Она снова почувствовала себя одинокой, квартира начала угнетать, и ей подумалось, а будет ли та новая жизнь, которую предлагал Уэсли, желанной?

"Когда я буду у себя, все будет иначе, — пыталась подбодрить себя Джуди. — И потом, можно будет ходить по магазинам, позже вставать…"

Однако в глубине души она сознавала, что не так уж интересно болтаться по магазинам, да и валяться в постели, проснувшись, она никогда не любила.

Во время ленча Джуди находилась в весьма унылом настроении и, чтобы убить время, начала чистить столовое серебро. Тогда время понеслось на удивление быстро, и она рассердилась на себя.

"Мне не следовало этого делать, — спохватилась она. — Мне надо избавиться от этой роковой привычки — убивать время работой. Это смешно".

Бланш вернулась домой около пяти часов и устроилась в гостиной с тем самым романом, который пыталась читать Джуди. Слыша ее резкие движения, Джуди догадалась, что хозяйка, так же, как и она раньше, не знает, куда себя деть. Очевидно, роман тоже не помог.

"Возможно, это от безделья, — подумала Джуди. Потом, вспомнив о своем решении избавиться от рабской привычки трудиться, нахмурилась. — Если у меня будут деньги, я сумею хорошо проводить время. Смогу каждый день ходить в кино, посещать музыкальные шоу и танцы. Трудно сидеть лишь дома без денег. Интересно, где Бланш сегодня была?"

Из гостиной послышались звуки оркестра, потом нетерпеливое восклицание: "Черт!" — и радио смолкло.

Явная скука Бланш угнетала Джуди.

"Если она при всех своих деньгах не знает, что делать с собой, не произойдет ли то же самое со мной? Вся беда в том, что в наши дни особенно не поразвлекаешься. Говард прав. Мы действительно должны искать новые стандарты жизни".

Ей хотелось, чтобы Уэсли вернулся. Если бы она могла остаться с ним на несколько минут наедине, он, может быть, дал бы ей какие-нибудь доказательства своей симпатии. Это послужило бы ей некоторой компенсацией за утомительно проведенный день.

Она от души надеялась, что он перестанет быть таким холодным к ней. И еще ее волновала догадка, что он хранит какую-то тайну. Зачем ему было притворяться слепым? Она не верила, что причиной тому была работа. Она с тревогой чувствовала, что в его желании выдавать себя за слепого было что-то нехорошее, и это ее тревожило.

Она услышала, как Бланш начала говорить по телефону, и, чувствуя беспокойство, подошла к двери.

— Сегодня вечером не могу, дорогой, — раздраженно говорила она. — Нет, я должна идти с Говардом на этот проклятый обед к Энериту… — Она помолчала, потом продолжала: — Абсолютно ничего. Ходила в кино. Нет, мерзкий, я просто не знала, что с собой делать. Тебе-то хорошо. У тебя есть твоя дурацкая фабрика. Послушай, Хуг, ты не мог бы раздобыть денег? Я устала от этой жизни. Я добилась бы развода, если бы ты привел в порядок свои житейские дела. Ну сделай что-нибудь. Ведь не думаешь же ты, что я буду так жить дальше. Ты же не захочешь, чтобы я тебя содержала, верно? Думаю, я вполне благоразумна. Я не прошу тебя и меня содержать. Только себя. Если бы ты мог это сделать, я моментально выскочила бы за тебя замуж. — Новая долгая пауза, потом она сказала: — О Боже, я болтаю, а дверь открыта настежь.

Джуди поспешила скрыться. Потом она услышала, что пришел Уэсли, и захотела встретиться с ним.

— Джуди? — спросил он, когда она вошла в гостиную. Он сидел в кресле с зажатой меж пальцев наполовину выкуренной сигаретой. Он не посмотрел на нее и вел себя так, будто был слепым. Это раздражало ее: она уже считала, что получила право на другое обращение.

— Да, — коротко ответила она и подошла к нему.

— Все в порядке, — тихо сказал он, — полиция согласна с тем, что вам надо вести себя так, будто ничего не случилось. Повидайте завтра, как было условлено, этих парней и расскажите им, как открывается сейф.

Он вытащил из кармана листок бумаги и протянул ей:

— Скопируйте это. Там все объяснено. Нельзя, чтобы они что-то заподозрили. Полиция хочет схватить их с поличным, с мехами. Вам беспокоиться не о чем. Полиция не станет предпринимать против вас никаких действий.

— Понятно, — сказала она, с надеждой ожидая продолжения. Кража ее не интересовала. Ее интересовали только их будущие отношения. Почему он не хочет о них говорить?

— Вы не боитесь? — он принял ее молчание за колебание. — Вы сможете через это пройти?

— О да, конечно смогу, — ответила она, потом выпалила: — Я… Я думала о том, что вы говорили вчера вечером… О вас и обо мне.

Он быстро встал.

— Не теперь, Джуди. Сначала давайте покончим с делами. И ничего не говорите о краже миссис Уэсли. Она о краже знать не должна. Понятно?

"Черт бы побрал эту кражу", — подумала она, но вслух сказала:

— Конечно, я ей ничего не скажу.

— Вот это правильно. Будет также лучше, если никто не увидит нас вместе беседующими. Это продлится недолго, Джуди.

— Миссис Уэсли велела уйти мне в конце недели. До тех пор что-нибудь изменится?

— Если бы вы могли предложить Глебу пятницу, было бы очень хорошо. Я устрою так, что в этот вечер нас не будет дома.

— Я скажу им, — пообещала девушка. — Но что будет со мной? Мне нужно будет куда-то пойти, когда я уйду отсюда.

Он нетерпеливо махнул рукой.

— Все устроится. Я за этим прослежу. А сейчас, думаю, вам лучше уйти. — Он улыбнулся.

— Но времени осталось немного, — настаивала Джуди. Если он не собирается становиться более практичным, ей придется заставить его изменить планы. — Вы сказали, что у меня будет квартира?

— Конечно, — ответил Уэсли, и у нее возникло чувство, что он с трудом сохраняет спокойствие. — Конечно, у вас будет квартира. — Он подумал немного, сжимая и разжимая пальцы. — В четверг у вас свободный день? Мы встретимся где-нибудь и посмотрим, что можно сделать. А теперь идите, Джуди.

Это было не то, что она хотела, но делать было нечего. По крайней мере, она вынудила его против своей воли заняться ею. Джуди видела это. Что ж, она продолжит и дальше в том же духе.

— Хорошо, Говард… — она осеклась и покраснела. — Я… Я могу вас называть Говардом?

Он застыл, направив на нее черные линзы очков.

— Зовите меня как хотите, — и в его голосе зазвучала резкая нотка. — А теперь уходите, Джуди.

Она подошла к двери и оглянулась.

Он не двигался. Руки его были глубоко засунуты в карманы брюк, на черных стеклах очков играл свет. В его позе была странная напряженность. Он напоминал человека, который слышит свист летящей бомбы и ждет взрыва.

ГЛАВА 3

Среда.

Утро казалось нескончаемым, а Бланш особенно придирчивой. Она не хотела идти сегодня вечером обедать с Уэсли и вымещала дурное настроение на Джуди. Злоба и дурное настроение Бланш, а также мысль о том, что ей скоро предстоит встретиться с Френч, действовали Джуди на нервы, и весь день тягостное, непривычное чувство холодным комом стояло у нее в груди.

Уход Бланш из квартиры на ленч явился для Джуди большим облегчением. Но едва лишь она устроилась с газетой, позвонил телефон. Это был Гарри.

— Джуди? Я стараюсь связаться с тобой с воскресенья. Что случилось, малышка? Каждый раз, когда я звоню, отвечает эта Уэсли. Я с ума сходил, думая о тебе. Что с тобой сделал Тео?

Джуди почувствовала, как в ней поднялась волна ярости.

— Я не желаю говорить с тобой, подлец! — злобно крикнула она. — Ты велел этой свинье избить меня, ты не помешал. Ненавижу тебя и не хочу тебя больше видеть, — и швырнула трубку на рычаг.

Телефон сразу же зазвонил снова. Она не взяла трубку, и он замолчал.

Итак, с Гарри покончено. Да, она его немного любила, но теперь у нее есть Говард, и она не желает даже смотреть на Гарри.

Она насторожилась, услышав, что в дверь позвонили, и подумала, не Гарри ли это или вдруг Тео? Прежде чем она набралась храбрости и открыла дверь, позвонили еще раз. Это был не Тео, а инспектор Доусон.

— Добрый день, — грубовато бросил он, приподнимая шляпу, — мне надо перемолвиться с вами словечком.

Джуди покраснела, потом побледнела. Его она меньше всего ожидала увидеть. Она отступила в сторону, и он прошел в холл.

— Небольшое разнообразие после "Бридж-кафе", а? — спросил он, озираясь кругом. — Попала в цвет, а?

— Да, — еле слышно проговорила она.

— Леди только что вышла, я ее видел. Она, должно быть, вернется не скоро?

— Да.

— Тогда все в порядке. Пойдемте куда-нибудь, где мы могли бы поговорить.

Она провела его в гостиную, и он снова оглянулся, кивая круглой головой.

— Очень мило, здесь и убирать нечего. Что же, всем так везти не может. Давайте лучше сядем.

Джуди села. Она была рада этому, чувствуя слабость в ногах.

— Мистер Уэсли не хочет, чтобы его жена была в курсе дела. Считает, что она стала бы слишком нервничать. А глядя на нее, не подумаешь, что она такая нервная, верно?

— Да, — ответила Джуди. Она внезапно обнаружила, что сгибает и разгибает пальцы, и поспешно сжала их в кулаки.

— Какие они смешные — мужья, — продолжал Доусон, качая головой. — Или он считает, что она узнает об этом от вас?

Джуди насторожилась. К чему он клонит?

— Я… Я не знаю, что вы имеете в виду?

Его холодные голубые глаза внимательно изучали ее.

— Неважно, — неприязненно ответил он, — а теперь поговорим. Мистер Уэсли более менее рассказал мне, но я подумал, что мне надо поговорить непосредственно с вами. Подружились с Глебом неожиданно, а? В последний раз, когда я о нем спрашивал, вы его не знали.

Джуди вновь изменилась в лице.

— Я… Я узнала его только после… Когда вы… — она замолчала.

— Неужели? Хорошо, не будем об этом. Это неважно. Я предупреждал относительно него, не так ли? Рассказав о нем Уэсли, вы показали, что у вас есть здравый смысл. Рано или поздно, но мы все равно схватили бы их и вас заодно с ними.

Джуди ничего не отвечала, только сейчас она осознала, в какой попала переплет, и очень испугалась.

— Ну, начнем с того времени, когда вы подружились с Глебом, — сказал Доусон. — Только ничего не утаивайте. Мне нужны факты.

Рассказать Уэсли было одно, но беседовать с полицейским — совсем другое. Шесть месяцев работы в "Бридж-кафе" не прошли даром. Она знала, что бывает с доносчиками.

"Болтать не стоит, — предупреждал Хьюард, — ее нашли в темной аллее…" Но теперь было уже слишком поздно. Ей придется пройти через это, и она неохотно выложила Доусону все, что уже говорила Уэсли. Это было нелегко. Доусон все время наблюдал за ней. Он не прерывал ее, но его глаза выражали холодную неприязнь, и она знала, что он отмечает каждый факт, чтобы потом все проверить. Когда она дошла до Тео, он оживился.

— Какой милый паренек, — холодно улыбнулся он. — Мы за ним проследим. Он уже сидел шесть месяцев за избиение девушки два года назад, а прошлым летом мы чуть не взяли его за фокусы с купоросом. Только алиби его было слишком хорошим, и дура девчонка побоялась свидетельствовать против него. Да, нам придется присмотреть за Тео и за вами тоже.

Джуди вздрогнула.

— И за миссис Френч мы тоже проследим, — продолжал Доусон. — Она отнюдь не дура. Содержать агентство по найму — отличная мысль. Это дает ей возможность проникать в богатые дома. Будьте осторожны с ней и смотрите не оступитесь. Одна ошибка, и она почует западню. Сегодня вечером вы с ней увидитесь?

Джуди кивнула.

— Отлично. Я поставлю около ее дома своего человека. Если что будет не так, бросьте что-либо в окно: сумочку, что угодно. Вы играете с огнем, юная леди. Не хочу вас пугать, но, если эта особа решит, что вы их предали, вам будет плохо.

— Я знаю, — сказала Джуди.

— Ошибки нежелательны. Если мы сумеем схватить их с мехами, работа будет чистой. Давайте-ка погладим на сейф. Нужно провести репетицию, чтобы вы были полностью уверены, что сможете его открыть. Могу заложить последний пенни, что они, придя сюда, захотят, чтобы это сделали вы.

Джуди отвела его в спальню Бланш.

— Миссис Доусон была бы счастлива иметь такую комнату, — сказал Доусон, оглядываясь. — Как Уэсли ладит с женой? — Этот вопрос прозвучал для Джуди, как выстрел, и она увидела, что Доусон внимательно за ней наблюдает.

"Он что-то замышляет, — подумала Джуди, — мне надо быть осторожной".

— Очень хорошо, но, я думаю, вам лучше спросить об этом его самого.

Доусон наморщил свой длинный нос.

— Не думаю, чтобы он мне сказал, — ответил он, криво улыбаясь. — Он обращается со мной не как с другом. Где сейф?

Джуди показала.

— Посмотрим, как вы его откроете. Не забудьте отключить сигнал тревоги, я не хочу, чтобы мои люди бегали сюда без причины.

Джуди нашла за изголовьем кровати выключатель. Потом она прошла в ванную и повернула оба находящихся там выключателя. У нее ушла минута на то, чтобы найти в стене отверстие, в котором были скрыты диск и указатель. Она поставила указатель на цифру три, нажала на пружину и открыла первую дверь.

— Пока хорошо, — проговорил Доусон. — Что дальше?

Нажав на кнопку, Джуди открыла вторую дверь, выключила фотоэлемент и отступила.

— Вот как это делается, — сказала она, очень довольная собой.

Доусон посмотрел на меха и свистнул…

— Отличный подбор, — отметил он, — хорошо это у вас получается. Закройте теперь.

Джуди закрыла сейф, включила сигнализацию и вернулась в гостиную.

— Мы должны знать, когда они наметят кражу, — сказал Доусон. — Если вы будете осторожны, вам не о чем беспокоиться. Но не спускайте глаз с Тео. Глеб ловкий, смазливый пижон, а Тео опасен.

— Я знаю, — сказала Джуди.

Доусон внимательно посмотрел на нее.

— А что вы собираетесь делать, когда это маленькое представление будет закончено? Влезете в новую неприятность?

Джуди насторожилась.

— Нет, — холодно ответила она.

— Это хорошо. — Взгляд голубых глаз был подозрителен. — Мистер Уэсли не собирается что-либо сделать для вас? Он, кажется, интересуется вами?

— Понятия не имею. Мне все равно. Я всегда сумею найти работу.

— Ну, это уже кое-что. До сих пор вы не вели себя примерно, но, возможно, это приключение заставит вас быть осмотрительней. Смотрите, в следующий раз вы можете не найти себе богатого покровителя, юная леди, так что смотрите.

Он открыл дверь и вышел в коридор.

— Она должна быть с минуты на минуту, — проговорила миссис Френч, нетерпеливо поглядев на часы. — Тео следит за ней. Не думаю, чтобы могло случиться непредвиденное.

Гарри прикусил губу. Несмотря на то, что он изо всех сил хотел казаться спокойным, в его взгляде угадывалось волнение.

— Не люблю я Тео, — сказал он, — когда-нибудь вам придется пожалеть, что взяли его.

Миссис Френч нетерпеливо махнула рукой.

— Что тебе за дело до него, вечно на него нападаешь. Я больна и устала от вашей грызни.

— На него нельзя положиться, — бросил Гарри, — он опасен и похож на крысу, прижми его в углу, и он начнет кусаться.

— Он слишком ловок, чтобы его поймали.

Гарри рассмеялся.

— Тео — ловок? Не смешите меня. У него мозг, как у ископаемого. Все, о чем он думает, написано на его лице. Вскоре он наверняка совершит убийство, и я бы не хотел быть с ним в этот момент.

— Ты рассуждаешь, словно старая баба, — холодно проговорила Френч.

— Субъект, расшвыривающий направо и налево купорос, не может быть надежным. Он ведь получал шесть месяцев за избиение девушки. У фараонов есть его отпечатки. Один неверный шаг, и он опять их оставит. А если фараоны изловят Тео, он нас выдаст. Что мы тогда будем делать?

— О нем я не беспокоюсь. Я беспокоюсь о девчонке Холланд. Она выдаст нас, если мы за ней не присмотрим.

Гарри, нахмурившись, потер лицо.

— После того как мы закончим дело, я выхожу из игры, — сказал он, — становится слишком жарко.

Думаю податься в Штаты и оглядеться там. Пусть здесь обстановка немного разрядится.

— А в чем дело? Струсил или как?

— Чему тут удивляться, — дружелюбно проговорил Гарри. — Я неплохо подработал. Кое-что прикопил, и это дельце должно быть прибыльным. Могу же я пожить в свое удовольствие?

— Ты еще не закончил с работой, — напомнила ему Френч.

Дверь, ведущая в офис, распахнулась, и вошла Дана.

— Разве она еще не пришла? — спросила она, проведя по волосам Гарри тонкими пальцами. — Хэлло, Гарри, помнишь меня?

Он раздраженно отдернул голову.

— Брось, — неприязненно сказал он, вынимая расческу и приводя волосы в порядок.

Она взглянула на него, потом на мать, но та поджала губы.

— Гарри уезжает после завершения работы, — заговорила Френч, — хочет ехать в Америку.

— Тогда я тоже, — откликнулась Дана. — Мы поедем вместе. Ведь так, Гарри?

Он недовольно взглянул на нее и улыбнулся.

— Мысль неплохая, — неуверенно проговорил он, — но я еще твердо не решил.

В дверь робко постучали.

— Эго она, — сказала Дана и сжала губы, — я пойду. — Открыв дверь, увидела в темном коридоре Джуди. — Входите, — пригласила она. — Вы опоздали, не так ли?

— Неужели? — бросила Джуди. — Я и не заметила. — Ее сердце колотилось, в горле пересохло, но она держала себя в руках. и, если не считать напряженно бившейся жилки на виске, казалась совершенно спокойной.

— Хэлло, — произнес за ее спиной гнусавый голос, и она, вздрогнув, обернулась.

Из темноты возник Тео.

— Весь вечер таскаюсь за тобой в надежде, что ты наконец решишься. — Его несвежее дыхание ударило в лицо, и она содрогнулась.

— Входите и вы, — сурою проговорила Дана, она тоже не любила Тео.

Они проследовали в кабинет, причем Тео буквально наступал Джуди на пятки.

— Держу пари, ты мечтала обо мне, Джуди, — сказал он, ухмыляясь. — Небольшой ночной кошмарчик, который застал тебя врасплох.

Гарри оттолкнул кресло и встал.

— Заткни свою глотку, обезьяна! Кто велел тебе болтать?

Тео бросил на него злобный взгляд, дотащился до стула и сел.

— Скажи-ка лучше этому типу, чтобы он отстал от меня, — обратился он к миссис Френч. — Я от него устал.

— Хэлло, Джуди, — с нервной улыбкой сказал Гарри. — Проходи и садись возле меня.

Джуди бросила на него полный презрения взгляд и повернулась спиной.

Тео захихикал.

— Вот это да, — произнес он. — Пхни-ка ее в зад.

— Заткнитесь вы, оба! — рявкнула миссис Френч. — А вы, — она обратилась к Джуди, — садитесь. Узнали, как открывается сейф?

Джуди посмотрела ей в лицо.

— Да.

— Жаль, — сказал Тео, — я мечтал заняться тобой.

Гарри снова сделал движение, собираясь встать, но Френч нетерпеливо махнула рукой в его сторону.

— Отлично. Садитесь и расскажите нам.

Джуди оттащила свой стул подальше от Гарри и села.

— Я сделала заметки, лучше прочитайте их.

Тео подался вперед.

— Не дай Бог они будут неверными, — сказал он, — попробуешь шутить, пожалеешь.

Джуди отпрянула под его жестким взглядом.

Гарри тыльной стороной ладони ударил Тео по губам, и тот вместе со стулом грохнулся назад. Секунду-другую он, не двигаясь, лежал на полу, потом с перекошенным от злобы лицом разразился проклятиями. Его рука скользнула по бедру, вытащила маленький пистолет. Но Гарри был готов к этому. Он вышиб его из рук Тео, затем поднял и положил на стол.

— Я тебя предупреждал, — произнес он, глядя вниз на Тео. — Когда я говорю заткнись, это значит заткнись. И не пытайся снова бросаться на меня с пистолетом, дешевка.

Тео медленно поднялся на ноги. Взгляд его напугал Джуди. Он тронул нос и губы тыльной стороной ладони, потом подошел к стоящей у окна кушетке и растянулся на ней. Его молчание было даже более жутким, чем порыв ярости.

Френч взглянула на него, потом подняла пистолет и положила в свою сумочку.

— Сколько раз мне нужно твердить тебе, чтобы ты не таскал пистолет. — Ее яркие глаза метали искры. — А ты таскаешь оружие, Гарри?

— Нет, — ответил Гарри, все еще глядя на Тео. — Я не такой сопляк, как этот мокрогубый. Я никогда не ношу пистолета и никогда не буду. Мне достаточно своей головы.

Френч улыбнулась.

— С тобой я поговорю позже, — сказала она Тео.

Тот пошевелил губами, но ничего не ответил. Он смотрел в потолок, и в его глазах сверкала ненависть.

Джуди наблюдала эту сцену, скованная ужасом. Вид пистолета заставил ее похолодеть.

— Что же, — проговорила Френч, — давайте приступим к делу, где ваша бумага?

Джуди достала листок, исписанный ее аккуратным почерком, и положила на стол.

Френч просмотрела написанное. Гарри стоял за ее спиной, читая через плечо.

— Два сигнала тревоги, — сказал Гарри и свистнул. — Они действовали наверняка. Я же говорил, что там должен быть фотоэлемент. Прекрасно, эго как раз то, что нам нужно.

Френч испытующе посмотрела на Джуди.

— Вы уверены, что сможете открыть сейф?

Джуди кивнула.

— А как вы узнали об этом?

— Миссис Уэсли устроила демонстрацию своему другу. Я спряталась в комнате.

— Умница, — отметил Гарри и улыбнулся, но она смотрела в другую сторону. Она понимала: он старается добиться ее расположения; но что бы он ни сказал или сделал, ее чувство к нему не могло измениться.

— Хорошо, — сказала Френч и положила листок. — Теперь можно начинать. Сегодня среда. К концу недели я буду готова. Что они делают в субботу, вы знаете?

— В субботу я ухожу, — ответила Джуди, — миссис Уэсли меня предупредила.

Все посмотрели на нее. Даже Тео поднял голову и впился в нее взглядом.

— Почему? — спросила Френч.

— Она меня невзлюбила, хотя я ничего такого не сделала.

— Вы должны быть там, когда мы возьмемся за сейф, — сказала Френч, — вы увязли в этом деле по горло. Тоща в пятницу.

— Почему вы не можете оставить меня в покое? — спросила Джуди, думая оказать небольшое сопротивление. — Я же показала вам, как открывается сейф. Больше я ничего не смогу сделать.

— Вы сделаете все, что я скажу. Теперь уже вам нельзя выйти из игры, так что старайтесь. Мы о вас позаботимся. Гарри свяжет вас перед уходом. Пока вы будете вести себя разумно, никто к вам не прицепится. Вы получите свою долю. Мы дадим пятьсот фунтов. Когда полиция начнет задавать вопросы, скажете, что вошли трое мужчин, схватили и связали. Вы не смогли хорошенько их рассмотреть. Помните только, что на них были белые плащи и шляпы с опущенными полями… Вы не дура и сочините правдивую историю. Поняли?

— Да, — угрюмо ответила Джуди.

— Хорошо. — Френч перенесла свое внимание на Гарри. — Твое дело работать вместе с Джуди. Сложить все меха и перенести в служебный лифт. Тео будет в подвале и получит их. Позади дома есть удобное место для машины. От подвала до нее будет только шаг. Как только отправите меха, бери драгоценности, вяжи Джуди и спускайся на лифте вниз. Подробности мы сможем обсудить позже. — Она выстрелила взглядом в Джуди: — Уэсли уедут в пятницу?

— Да, уедут, я слышала, как об этом говорила хозяйка. Они собираются на обед в театр.

— Отлично, — сказала Френч и посмотрела на Гарри. — Значит, в пятницу в восемь.

Гарри кивнул.

— Идет, — ответил он, но в его глазах затаилась тревога.

— Вопросы есть? — спросила Френч.

— Я не хочу оставлять Джуди в квартире после того, как работа будет закончена, — сказал Гарри. — Вы знаете этих полицейских. Они догадаются, что она тоже замешана. Думаете, она сможет им противостоять?

— Если не потеряет голову, все будет хорошо, — ответила Френч, — другого пути нет.

— А если у нее не выдержат нервы и она заговорит? — настаивал Гарри. — Тогда мы пропали.

Внезапно Тео выпрямился.

— У нее выдержат нервы. Это самое последнее, что у нее не сможет не выдержать, — и он захохотал. Это был смех дегенерата — высокий, визгливый.

— Заткнись, дурак! — вспыхнула Френч, вскакивая из-за стола.

Тео перестал смеяться, глядя на Джуди с ненавистью.

— Что тут смешного? — спросил Гарри, посмотрев на него.

— Увидим, — ответил Тео, не отрывая взгляда от Джуди.

— Прекрати! — еще раз крикнула Френч и повернулась к Гарри. — Не обращай на него внимания, он сегодня просто глуп. Мы должны рассчитывать на то, что Джуди сохранит хладнокровие. Мы не можем взять ее с собой. Если мы это сделаем, они застукают нас через нее.

Гарри встал.

— Ну ладно, — произнес он, но вид у него был далеко не счастливый. — Как ты к этому относишься, Джуди?

— Что это ты стал обо мне беспокоиться? — фыркнула она. — Одним махом втянул меня в это дело, так к чему же теперь беспокоиться.

— Так вот как ты считаешь, — вспыхнул он.

— Что-нибудь еще?

— Еще есть кое-какие детали, — ответила Френч, — но мы утрясем их между собой в пятницу. Пятница, в восемь часов.

— Тогда я пошел, — сказал Гарри и направился к двери.

— И я с тобой, — сказала Дана, поднимаясь.

— Мне нужно повидать одного человека, — отрицательно качнул головой Гарри. — Извини. Спокойной ночи всем, — и он вышел.

Джуди почувствовала легкую дрожь восторга, так ей понравилось обращение Гарри с Даной. Но какое ей было до этого дело, у нее не будет ничего общего с дешевыми парнишками вроде Гарри. Просто было приятно видеть, как Дану поставили на место.

Она встала.

— Теперь мне можно уйти?

Френч кивнула.

— Иди, Джуди, и следи за каждым своим шагом. Попробуешь словчить — пожалеешь. Тео будет за тобой следить.

Джуди вышла из комнаты, не взглянув ни на Тео, ни на Дану. Ее сердце колотилось, но она была полна триумфа. Ей удалось узнать, когда намечено ограбление. Вся ответственность за дальнейшее лежала на полиции.

Она быстро прошла по пустынной улице, перешла Нью-Боцц-стрит и направилась к Беркли-скверу. Внезапно она услышала за спиной шаги и поспешно оглянулась. Из тени выступил Гарри, взял ее за локоть и пошел рядом. Она пыталась освободиться, но его хватка была цепкой.

— Ну, не дуйся на меня, малышка, — произнес он, — я не виноват. Я узнал, что эта крыса, Тео, должен пойти к тебе, но было слишком поздно, чтобы его остановить.

Она рывком выдернула руку и, повернувшись к нему, с яростью бросила:

— Убирайся прочь, я не хочу больше иметь с тобой никаких дел.

Он неуклюже переступил с ноги на ногу.

— Не надо так, Джуди. Я думал о тебе. Послушай, малышка, давай покончим с этим делом, а потом уедем в Штаты. Я устал от этой жизни. В последнее время я много думал. Почему бы тебе и мне не объясниться? Ну же, улыбнись и скажи, что поедешь со мной.

Она поглядела на него снизу вверх и чуть не расхохоталась. Думать о замужестве с этим дешевым мошенником, когда ей обещана квартира на Вест-Энде и тысяча в год! Да она не пошла бы за него замуж, даже если бы он был первым мужчиной на земле.

— Убирайся от меня прочь, — повторила она, — я тебя ненавижу. Ты всего лишь жалкий вор, — и, повернувшись, она быстро пошла по улице.

Он догнал ее и забежал вперед.

— В чем дело, ты ведь любишь меня, правда? Мы кое-что значим друг для друга. Мне очень жаль, малышка. Я знал, что втягиваю тебя в эту кутерьму, но я заглажу свою вину.

— Оставь меня в покое, сколько раз мне говорить, что я не хочу тебя видеть.

— Неужели ты не хочешь уехать в Штаты? — продолжал он настаивать. — Я дам тебе все радости мира. Да ну же, малышка, поцелуй меня, и забудем об этой истории.

Он потянулся к ней, и, выведенная из себя его упрямой самоуверенностью, Джуди ударила Гарри по лицу.

— А теперь оставь меня в покое! — крикнула она и побежала вниз по темной улице.

Гарри остался стоять, прижав руки к лицу. В его глазах были недоумение и обида. Ни одна женщина не вела себя с ним так. Для него это был настоящий шок, удар по самолюбию и гордости. Гарри глубоко вздохнул. Он не собирался получать ответ "нет". И сделает все, что сможет, чтобы вновь завоевать ее. Ни одна из всех известных ему женщин не смогла бы противиться. И Джуди не будет исключением. Он ее любит! Когда с работой будет покончено и она уйдет из этой квартиры, то станет благоразумнее. Эго жизнь в роскошном окружении виновата. Когда вернется на свое место, то снова станет прежней Джуди и через какую-то неделю не откажется поехать с ним в Штаты.

Он глубоко засунул руки в карманы пальто и нырнул в темноту. Тео, наблюдавший всю эту сцену из дверей магазина, наклонился и плюнул в водосток.

Часть пятая

ГЛАВА 1

Едва увидев Уэсли в гостиной Пиккадили-отеля, Джуди почувствовала замешательство. А она так ждала этой поездки. До самого момента встречи с ним все, казалось, складывается удачно. Она надела свое самое лучшее платье. Чтобы быть полностью уверенной, что Тео не следит за ней, Джуди пересаживалась с автобуса на такси, с такси на автобус, и ей нравились острые ощущения, которые становились частью того времяпрепровождения, которое она представляла восхитительным. Однако она и не предполагала, какой трудной ей покажется прогулка. Если бы Уэсли был слепым на самом деле, все получилось бы иначе. Но она знала, что он притворяется, и страшно смущалась, глядя, как люди смотрели на него, уступали дорогу и даже предлагали свою помощь. Возле отеля стояла длинная очередь на такси, но едва лишь появился Уэсли, державший под руку Джуди, как швейцар настоял, чтобы ему уступили первенство, и никто не стал спорить.

Джуди, которая была немного суеверна, подобное поведение Уэсли казалось безнравственным. Она боялась, что Господь Бог может прогневаться и снова сделать его слепым.

Когда такси тронулось, Уэсли, заметивший ее неловкость, улыбаясь, сказал:

— Бедная Джуди, боюсь, что вам очень не по себе. Но не стоит беспокоиться. Вам придется к этому привыкнуть.

— Но должны ли вы так поступать? — спросила она. — Это нечестно.

— Когда играешь роль, Джуди, нужно играть ее безошибочно, — ответил он с внезапной горечью в голосе. — Если вы хотите, чтобы мы поладили, принимайте меня таким, какой я есть.

Больше ничего не было сказано, пока такси не подъехало к конторе "Фаулер и Фрибоди", занимавшейся продажей недвижимого имущества на Дьюк-стрит.

Мистер Фаулер появился собственной персоной и провел их в свой кабинет.

Уэсли объяснил, что он хочет, и Джуди перехватила удивленный взгляд Фаулера. Она поняла, что он догадался, откуда дует ветер, и возненавидела его. Он предложил две квартиры, которые счел наиболее подходящими. Одна из них была на Беркли-стрит, другая на Виго-стрит. Они взяли такси и осмотрели обе. Джуди моментально влюбилась в ту, что на Виго-стрит. "Спальня, — подумала Джуди, — слишком элегантна, чтобы ее можно было описать словами". Потолок темно-синего цвета был расписан звездами, а одна из стен была сплошь зеркальной и подсвечивалась лампой.

Пока Джуди осматривала жилье, Уэсли спокойно стоял у двери. Они были одни, и он снял очки. Его глаза с плохо скрываемым цинизмом смотрели, как она в волнении бегает из очаровавшей ее ванной в спальню и обратно.

— Я считаю, это восхитительно! — воскликнула она. — Гораздо лучше, чем старомодное местечко на Беркли-стрит.

— Как хотите, Джуди, если вам нравится… — сказал Уэсли, пожав плечами. — Но я считаю, что это очень похоже на обиталище проститутки.

— Мне все равно, — заупрямилась Джуди, покраснев. — Я хочу эту.

Некоторое время он изучал ее, потом снова пожал плечами.

— Хорошо, если вы хотите, то получите.

Она была сердита на него. Своим сравнением он снял позолоту с имбирного пряника.

Осел! Что он знает о проститутках! Комната очаровательна. Звезды на потолке восхитительны. Даже в кровати она сможет воображать, что смотрит на небо. Да, он не должен был портить ей удовольствие. Она должна здесь жить, и если ему не нравится, пусть не приходит.

— Да, я ее хочу, — повторила она, — вернемся в агентство и заключим аренду.

Когда они снова вышли из агентства, Уэсли вручил ей ключ от входной двери.

— Вот, Джуди, ключ от вашей новой квартиры. Надеюсь, вы будете в ней счастливы.

Она не поблагодарила. Она все еще сердилась на него.

— Что же, теперь, я полагаю, вам следует купить что-либо из одежды, — сказал он. — Те мрачные дни для вас миновали. Нет больше ни "Бридж-кафе", ни Гарри Глеба, ни черного рынка. Надеюсь, вы понимаете это?

— Да, — неохотно ответила девушка. Он был прав. Она не должна больше встречаться ни с кем из старой банды. Рано или поздно, но про то, что она заговорила, станет известно, и тогда с ней не будут церемониться.

Он купил ей вещи, которые ее удивили. Они были строгие, скромные и прекрасно сшиты. Но ей не нравились. Она хотела носить яркие, вроде тех чудесных платьев, которые были у Бланш. Но Уэсли даже не посоветовался с ней, и, посмотрев в зеркало, она невольно признала, что в этих платьях выглядит необыкновенно привлекательной и изящной. Одобрительный кивок Уэсли, когда служащая вышла из примерочной, обрадовал ее. Но когда он купил ей норковое манто, ее восторг не знал границ, и она немедленно простила ему характеристику квартиры. Она немедленно хотела надеть его, но он распорядился, чтобы и одежда, и манто были отосланы на квартиру на Виго-стрит в субботу вечером.

— Вам будет что предвкушать, — сказал Уэсли, когда они вышли на улицу. — А теперь я должен вернуться на фабрику. Надеюсь, вы приятно провели время, Джуди?

Норковое манто привело ее в такой восторг, что ей захотелось быть с ним милой. Она хорошо знала, что когда мужчина делает такой подарок, то ожидает вознаграждения, и она готова его дать.

— А вы не могли бы вернуться в мою квартиру, Говард? — пригласила она, глядя на него ласкающим взглядом.

Он пристально посмотрел на нее, неохотно улыбнулся и потрепал по руке.

— Не теперь, Джуди, я должен быть на работе. — И он поспешил в ожидавшее такси.

Джуди осталась стоять на улице.

"Сухарь противный, — сердито думала она, — ну ладно, если он меня не хочет, мне все равно. В следующий раз, когда он захочет, я откажусь".

Детектив в штатском, терпеливо сопровождавший их все время, облегченно вздохнул: день выдался беспокойным, и ему хотелось поскорее вернуться в штаб-квартиру и отчитаться в своих действиях.

"Интересно, какую игру он ведет? — спрашивал он себя, идя за Джуди. — Похоже на то, что вьет любовное гнездышко".

Детектив успел изучить стройные ноги Джуди, пока она торопливо шла впереди, и вздохнул: "Не могу сказать, чтобы я винил его за это. Для слепого он, без сомнения, отхватил сладкий кусочек".

Джуди, не зная, что за ней следят, направилась к Пиккадили. Вечер был в ее распоряжении, и она считала себя вправе отметить это событие.

ГЛАВА 2

Вы можете получить выпивку в "Арлекин-клубе" в любое время дня и ночи, если не возражаете заплатить за нее больше обычного. Гарри Глеб только что вышел из офиса Френч и почувствовал непреодолимое желание выпить. Были оговорены последние детали ограбления, и он оставил Френч и Тео обсуждать, какую машину им выбрать. Чем больше Гарри думал о предстоящем деле, тем меньше оно ему нравилось.

"Я стал трусом, — думал он, поднимаясь по ступенькам, ведущим в клуб. — Со мной происходит что-то непонятное. Ну что же, это будет последняя работа, за которую я возьмусь, во всяком случае, на длительное время. Я достаточно получу за нее".

Он вошел в маленький безвкусный холл, кивнул швейцару с острыми глазами и прямо прошел в бар. В этот час, а было уже немногим больше половины пятого, в баре находились только две девицы, которые, потягивая виски, сидели на табуретках, и читающий газету старый человек со стоящей перед ним порцией чистого виски. Бармен расцвел, увидев Гарри. Ему наскучила беседа с девицами, и он надеялся, что новый посетитель окажется более интересным собеседником. Но тот не был расположен болтать. Он заказал двойное виски, огрызнулся, когда бармен попытался втянуть его в разговор, и отошел от бара. Гарри думал о Джуди. Он думал о ней всю ночь, и бессонная ночь не принесла ему облегчения. Он хотел ее так, как не хотел никогда ни одну женщину.

"Нужно было быть поганой харей, чтобы втянуть ее в такое дело, — укорял он себя. — Если бы я держал ее подальше от этого, с ней не было бы никаких затруднений. А как только я получил бы монету, мы прыгнули бы на пароход и провели наш медовый месяц в Штатах. А теперь я во что бы то ни стало должен ее вернуть. Неважно каким способом. Завтра мы идем на дело, и до этого я с ней поговорю. Фараоны будут следить за ней день и ночь. — Он отпил виски. — Хорошо Френч советовать оставить ее в квартире связанной. Нужно взять Джуди с собой и спрятать где-то, пока станет не так жарко. А потом вместе ускользнуть из страны. — Он, нахмурившись, посмотрел на окно. — Однако поедет ли она со, мной, а если нет, то что она собирается делать? — Он допил виски и собирался уже заказать еще, как вдруг вспомнил, что сегодня у Джуди выходной…

"Хотелось бы знать, что она делает, — подумал он. — Болтается по Вест-Энду и глазеет на витрины? Может быть, я набреду на нее, если пойду. — Гарри отодвинул стул и встал. — Вот что я сделаю. Поищу ее. Может быть, мне удастся убедить ее быть благоразумной".

Кивнув бармену, он вышел и, дойдя до Пиккадили, медленно побрел по Парк-лейн. Он дошел до Рейди-парк Корнер, потом повернул назад. Проходя мимо Беркли-отеля, он увидел Джуди на другой стороне улицы, быстро идущей к цирку.

"Вот что называется настоящей удачей, — подумал Гарри. — Я знал, что она должна быть где-нибудь поблизости. Хорошенькая малышка, красива, как картинка. — Он усмехнулся, чувствуя, как в нем поднимается волна желания. — Черт побери! Разве я когда-нибудь думал, что вот так стану охотиться за девчонкой? Плохи мои дела!"

Едва лишь транспорт стал замедлять скорость у светофора, он перебежал дорогу и устремился за Джуди. Детектив в штатском, которому давно надоело ходить за Джуди, узнал Гарри и присвистнул.

"Откуда он взялся и чего хочет?" — спрашивал он себя, замедляя шаги и давая Гарри возможность держаться впереди.

Гарри был слишком увлечен преследованием Джуди, чтобы заметить детектива. Он догнал Джуди, когда она ждала перехода напротив цирка.

— Хэлло, малышка, — сказал он, приподнимая шляпу, — я хочу с тобой поговорить. Планы изменились.

Джуди насторожилась, сердито глядя на него.

— Я не хочу говорить с тобой, убирайся!

— Не будь упрямой, — Гарри взял ее за руку. — Речь идет о деле. Идем, мне нужно с тобой потолковать. Там на углу клуб, где нас не будут беспокоить.

Джуди колебалась. Если Френч изменила планы, нужно предупредить Уэсли.

— Ну ладно, — сказала она и пошла с ним вдоль Регент-стрит. Больше никто из них не произнес ни слова. Джуди не хотела говорить. Эта встреча нарушила ее планы. Она намеревалась сходить в кино и поужинать в "Парк Бей". Она не нуждалась в спутниках, поскольку хотела помечтать о своем доме и норковом манто.

Когда они вошли в "Арлекин-клуб", в это время пустой, Гарри спросил, что она будет пить.

— Ничего, — отрезала девушка, присаживаясь в углу, — от тебя я ничего не хочу.

Он нахмурился, подошел к бару и заказал двойное виски.

— Джуди, ты ведь не сердишься на меня больше? — спросил он, усаживаясь напротив. — Я жалею, что вообще связался с этим делом, но сейчас уже ничего не изменишь.

Она сделала нетерпеливый жест.

— Ты сказал, что хочешь поговорить о деле. Скажи, что ты хотел мне сообщить, и я уйду.

Он изучающе посмотрел на нее, увидел холодный недружелюбный взгляд и понял, что она его больше не любит. Это открытие наполнило его отчаянием.

— Это насчет твоего ухода из квартиры, когда работа будет сделана, — неуверенно проговорил он. — Мне это не нравится, малышка. Это небезопасно. Я хочу, чтобы ты ушла вместе со мной. Мы спрячемся где-нибудь, а потом уплывем на пароходе в Америку.

Она смотрела на него так, как будто считала его ненормальным.

— Я не боюсь остаться и уж, конечно, с тобой не пойду. Я ведь сказала тебе, что не желаю иметь с тобой ничего общего.

— Но послушай, Джуди, я втянул тебя в эту переделку и хочу вытащить тебя из нее. Я с ума схожу по тебе, малышка. Честно, я не стал бы так говорить, если бы это не было так серьезно. Я люблю тебя! И все для тебя сделаю. Если я оставлю тебя в квартире, тобой займутся фараоны. Они сразу заподозрят, что здесь не все ладно, едва только узнают, что ты работала у Хьюарда. А даже если нет, что ты собираешься делать? Ты не сможешь жить на три фунта в неделю. Поедем со мной, и я дам тебе все радости, какие только захочешь. Послушай, я устал от этой жизни. Хочу раздобыть немного денег, и тогда все, конец. После этой работы я завязываю. Собираюсь уйти сразу и хочу, чтобы ты пошла со мной. Честно, Джуди, я люблю тебя так сильно, что не могу жить без тебя.

Не сами слова, а то, как он их сказал, подействовали на нее. Внезапно она почувствовала себя больной и разбитой, осознав то, что глушила в себе раньше. Она любила ею и отдалась ему, а теперь собиралась выдать полиции. Пока она находилась во власти испуга, все казалось нереальным, всего лишь планами, которые никогда не сбудутся. Но теперь, видя его перед собой и слыша, как он говорит о любви, зная, что он скоро будет в руках полиции, она увидела, что это было, как нож в спину. Джуди едва не выложила ему всю правду, едва нс сказала, что выдала его полиции. Но ее остановила мысль о Тео. Пути назад не было. Если она признается, Тео бросится по ее следам. Она не будет в безопасности до тех пор, пока вся банда не окажется за решеткой.

— Нет! — в ярости бросила она. — Я никогда с тобой не поеду. Но, Гарри, предупреждаю тебя, не мечтай об ограблении. Беги, пока не поздно. Ты из этого дела не выберешься, я это чувствую. Пожалуйста… Пожалуйста, брось это дело! — И прежде чем он успел остановить ее, вскочила и бросилась к двери.

Гарри смотрел ей вслед, ощущая во всем теле холодную дрожь. Потом толкнул стул и бросился за девушкой. Он догнал ее на ступеньках и схватил за руку.

— Джуди, что ты хотела сказать? Что тебе известно?

Она попыталась освободиться, но он повернул ее к себе, чтобы видеть глаза.

— Ты ведь не трепешься, правда? — спросил он, тряся ее за плечи. — Ты ведь не доносила?

— Да нет же, нет, — выдохнула она, внезапно испугавшись. — Это просто… Я боюсь. Опасность настолько велика, что, боюсь, ничего не выйдет. — Он продолжал испытующе смотреть на нее, и она продолжала: — Уйди от меня. Дай мне пройти, ты слышишь!

— Эй, мисс, этот парень к вам пристает? — раздался резкий голос с нижней ступеньки.

Высокий человек в шляпе с опущенными полями и в плаще смотрел на них снизу верх. Гарри узнал в нем одного из людей участка на Сильвей Роу и поспешно выпустил Джуди.

— Все в порядке, — ответила испуганная Джуди. Она сбежала вниз, миновала детектива и выскочила на улицу.

— Смотри, парень, — сказал детектив Гарри, — или у нас с тобой состоится небольшая прогулка.

— Буду смотреть, — ответил Гарри и вернулся в клуб.

ГЛАВА 3

Пока Гарри пытался убедить Джуди в своей любви, Френч обсуждала с Тео последние детали ограбления. Она сидела за письменным столом у окна, и бледные лучи солнца играли на ее серьгах.

Тео комфортабельно расположился перед ней в кресле. Его потрепанная шляпа сползла на одно ухо. Он никогда не обращал внимания на свою внешность. Ему и в голову не приходило, что, приложив некоторые усилия, можно улучшить ее. Казалось, он действовал в обратном направлении, делая себя противным, насколько только мог. Сидя в кресле с длинной жирной прядью волос, падающей на глаза, с мерзким злобным выражением на толстом прыщавом лице, он казался карикатурой на гангстера.

Френч уже договорилась относительно машины, которую нужно было использовать, при ограблении, и теперь между ними внезапно воцарилось молчание. Френч смотрела холодно на Тео, а тот ковырял пальцем в носу.

— Больше ничего нет? — спросила Френч.

Тео усмехнулся.

— Да эта девчонка, Джуди, как ее там, — проговорил он и, вытянув ноги, стал с задумчивым выражением созерцать носки туфель.

— Интересно, будет ли она болтать? — проговорила Френч, будто думала вслух. — Дело крупное. Оно принесет по восемь тысяч каждому. Если она заговорит…

— Не собираетесь ли вы заводить разговор о ней сначала? — резко спросил Тео. — Я сказал, что улажу все дела с ней, и я это сделаю.

Френч проследила, как от соседнего тротуара отъехала машина. У девушки, сидевшей за рулем, был в зубах зажат мундштук с сигаретой почти в фут длиной. Френч подумала, что она выглядит смешной.

— Но теперь, когда Гарри в нее втрескался, — продолжал Тео, — мне нужна будет помощь.

Френч повернула голову и вопросительно посмотрела на него.

— Какая помощь?

— Вот как себе я это представляю, — сказал Тео.

Он расстегнул ворог рубашки и с яростью стал чесаться. — Гарри делает свое дело и отправляет мне меха на служебном лифте. Потом он связывает девчонку и оставляет ее. Он спускается к парадной двери со стекляшками. Я кладу меха в машину. За рулем должна быть Дана. Это работа для всех пар рук, понятно?

Френч прекрасно все поняла, но сделала вид, что нет.

— Я не хочу впутывать Дану в это дело, — резко бросила она. — Раньше ты всегда правил сам.

Тео уставился на нее.

— Что с тобой? — сердито спросил он. — Должен же я присмотреть за девчонкой или нет?

Он снова стал чесаться.

— И как же гы собираешься за ней присмотреть?

— Я поднимусь на служебном лифте, подожду, пока уйдет Гарри, войду, развяжу ее и запихаю в сейф. Когда ее найдут, то подумают, что она попалась, как говорится об этом в той бумажке, которую она нам дала.

Френч продолжала смотреть в окно.

— Это убийство, — задумчиво продолжила она.

— Это будет несчастный случай, — возразил Тео, — по крайней мере, это будет выглядеть так.

— Я не говорю, что это плохая мысль, — продолжала Френч, — ход ловкий. Тогда бы мы были наверняка уверены, что она не станет болтать. Но я против убийства.

Но на Тео это никак не подействовало. Он снял свою видавшую виды шляпу, покопался в ней и извлек оттуда помятую пачку "Плейере", выбрал наименее грязную сигарету, раскурил ее и снова насунул шляпу на голову.

— Я хочу потратить монету, которую должен получить, — сказал он, выпуская из ноздрей длинную струю дыма. — Ты сказала, что если она начнет болтать, у меня не будет много времени, чтобы их потратить. И у тебя с Даной тоже.

— Или у Гарри, — великодушно согласилась Френч.

— Мне плевать, что случится с Гарри, я еще рассчитаюсь с ним.

Френч вспыхнула.

— Я не желаю слышать подобных слов. Тебе должно быть стыдно.

— О, мне очень стыдно, — ответил Тео и снова начал скрести себя.

Наступила еще одна долгая пауза, потом Френч сказала:

— Во всяком случае, он собирается в Штаты.

Тео фыркнул:

— Ты можешь выбросить Гарри из головы. Мы говорили о девчонке.

Френч покачала головой:

— Я ничего не желаю знать. Я против убийства.

В глазах Тео появилось сомнение, но он не был уверен, серьезно она возражает или нет.

— Разве я не твержу тебе, что это будет несчастный случай? — настойчиво сказал он и тихонько выругался, так как кожа на груди снова стала зудеть.

— Я не хочу это обсуждать, — отрезала Френч и после паузы добавила: — Ты получишь большую порцию, чем Дана и Гарри, еще полторы тысячи.

Тео просиял и усмехнулся.

— Пусть будет два куска, раз ты об этом заговорила. Дело того стоит.

— Нет, — упрямо повторила Френч, — мне придется объяснить Гарри.

— Нет, не придется. После того как я выполню работу, мы сделаем новую дележку. Он не посмеет возразить, будет слишком поздно.

— Хорошо, две тысячи, — согласилась Френч.

Тео кивнул.

— И Дана за рулем.

— Не понимаю, почему ты не можешь править, — Френч избегала взгляда Тео. — Но если говоришь, что не можешь, Дана займется этим.

— Что ты ходишь вокруг да около? Свидетелей здесь нет. Ты хочешь, чтобы я это сделал, ведь так?

— Я сказала, что сама идея хороша, — осторожно ответила Френч. — Я также сказала, что, как мне кажется, нужно только не дать ей болтать, но, повторяю, что я против убийства. Давай оставим это.

— Я получу плюс две тысячи и Дана правит?

Френч кивнула.

— Отлично, — ответил Тео, вставая. — Ты ни при чем, я сам обо всем подумал.

Когда он ушел, Френч долго сидела, глядя в окно. Потом пришла Дана.

— Все ушли?

Френч кивнула.

— Договорились? — продолжала Дана.

— Обо всем.

— Эта девица Холланд беспокоит меня, — проговорила Дана, присаживаясь на конец стола.

— Пусть она тебя не беспокоит, — ответила Френч, не поворачивая головы. — Тебе придется вести машину.

Брови Даны взлетели вверх.

— Почему? Разве Тео не может?

Френч встала.

— Тео говорит, что у него есть нечто более важное. Я не знаю, что он собирается делать, и не собираюсь спрашивать, и не хочу, чтобы ты спрашивала.

Некоторое время Дана смотрела на нее, потом изменилась в лице.

— Но, мама, ты же не хочешь сказать, что…

— Заткнись! — крикнула Френч и отвернулась к окну.

На следующий день, когда детектив-инспектор Доусон работал в кабинете, ему объявили о приходе Уэсли. Доусон кивнул полицейскому и встал, приветствуя гостя.

— Для вас, мистер Уэсли, приготовлено кресло, — сказал он, делая знак констеблю.

— Надеюсь, у вас все готово, чтобы встретить их сегодня вечером, — спокойно начал Уэсли. — Думаю, мне следовало заглянуть к вам, чтобы обговорить последние детали.

— Все будет в порядке, сэр, — ответил Доусон, задумчиво смотря на пришедшего. — Все готово. Затруднений не будет.

ГЛАВА 4

"И зачем такому парню, как этот, понадобилась девчонка Холланд? — размышлял он. — Видеть и оценить ее, внешность он не может. Девчонка она привлекательная, я этого не отрицаю, но больше в ней ничего нет. А у этого парня много денег и пропасть образования и культуры. У них нет ничего общего. Интересно, в чем же дело?" Он был заинтригован сообщением детектива в штатском, но решил, что это не его дело. Чисто случайно, следя за Джуди, детектив узнал, что происходит между этими двумя. Хотя это было не его дело, Доусон не мог не быть озадаченным.

— У вас будет свободное поле деятельности, — продолжал Уэсли после минутного колебания. — Мы с женой идем в театр. Обычно я не хожу в театры, но это единственная возможность увести жену изквартиры. Я очень озабочен тем, чтобы она ничего не узнала о событиях сегодняшнего вечера. Она пожелала бы остаться, а это страшно осложнит задуманное. — Слегка передвинувшись, он продолжал: — Думаете, с мисс Холланд ничего страшного не случится?

— Абсолютно ничего, — успокоил его Доусон. — Она, правда, сказала мне, что они собираются связать ее, когда с ограблением будет покончено. Во всяком случае, мы будем под рукой. Стоит ей только закричать…

— А где конкретно будут находиться ваши люди? — спросил Уэсли.

— Двое будут в холле, двое на задней аллее, еще двое на площадке за квартирой, и еще двое на крыше. Насколько нам известно, они как раз окажутся внутри кордона. Мы не оставим им ни одного шанса.

Уэсли вздохнул.

— Очень хорошо, — сказал он, вставая. — Вы не сможете связаться со мной, пока я не вернусь из театра, но, думаю, что не понадоблюсь вам больше. Я позвоню вам в антракте. Это будет, предполагаю, примерно в восемь сорок. Этого достаточно?

— Вполне. Ни о чем не беспокойтесь.-

— Благодарю вас. Теперь не стану вас задерживать. Я уверен, что у вас еще много дел.

— Да, предстоит еще немало, — согласился Доусон, пожимая ему руку. — Хотя это дело — не из сложных.

— Надо полагать, они не проскочат меж пальцев.

— Никакого сомнения. Мы их схватим.

— Видимо, вы захотите привлечь мисс Холланд в качестве свидетеля? — спросил Уэсли. — Я предпочел бы, чтобы вы обошлись без нее, если только этого можно избежать. Если бы от меня все зависело, я не хотел, чтобы вокруг ее имени поднимался какой-либо шум. Это возможно, как вы считаете?

"Так вот зачем он приходил", — подумал Доусон и ответил:

— Вряд ли она нам понадобится. Если мы схватим их с вещами, дело будет ясным. И, конечно, мы не нуждаемся в вас.

— Ну, тогда все в порядке. Видите ли, у девушки за спиной темное прошлое. Вам оно известно. Я хочу, чтобы она начала жизнь заново, если мне удастся этому помочь. Если же станет известно, что банда поймана благодаря ей, у нее могут быть неприятности со стороны ее бывших знакомых.

— Вполне вероятно, — согласился Доусон, — я не стану ее тревожить, сэр, до тех пор, пока меня не вынудят.

Уэсли кивнул. Он все еще медлил с уходом.

— Хорошо, инспектор. Мисс Холланд меня интересует. Вы мужчина и понимаете, что я имею в виду. Я позабочусь о ней, когда с этим делом будет покончено. Так что… Понимаете, огласка была бы лишней.

— Ну, это едва ли меня касается, — сказал ошеломленный Доусон. Он меньше всего ожидал услышать подобное.

— Конечно, конечно, — улыбнулся Уэсли. — Но она ведь связана с преступным миром, не так ли? Я не хотел бы, чтобы ею продолжали интересоваться, когда все будет кончено. Я беру ее под свою ответственность.

— Я не стану интересоваться ею до тех пор, пока она не будет замешана в другом деле, — несколько холодно проговорил Доусон. — Нет никакого смысла говорить мне, сэр, подобные вещи.

— Но я хотел, чтобы вы знали. Надеюсь, в будущем меня не будут выслеживать детективы в штатском, — сказал Уэсли, и мышцы его рта напряглись. — Это как раз то, без чего я прекрасно могу обойтись, и если это повторится, я приму решительные меры.

Доусон скривился.

"Поймал меня, — подумал он, — неудивительно, что он такой откровенный. Наверное, эта вредная девчонка заметила Крага".

— Это просто недоразумение, сэр, — спокойно проговорил он. — Я должен извиниться. Мы обеспечивали мисс Холланд надежную защиту и случайно вмешались в события, которые нас не касаются.

— Ясно, — сказал Уэсли. — Когда в будущем ваш человек увидит нас вместе с мисс Холланд, он, согласно вашей инструкции, оставит нас в покое?

— Надеюсь, что после этого вечера у нас не возникнет необходимость следить за мисс Холланд, — ответил Доусон.

— Конечно, нет, — ответил Уэсли и улыбнулся. — Вечером я вам позвоню. Не сможет ли ваш помощник проводить меня до такси?

Когда они ушли, Доусон провел рукой по волосам.

"Не хотел бы я стоять на пути этого парня, — подумал он. — С виду спокоен, но кусается, держу пари, здорово".

Он подошел к окну и проследил за тем, как отъехала машина с Уэсли.

"Его винить особенно нельзя. Он хороший парень, смелый — Крест Виктории, и слепота. Ну что ж, если хочет получить удовольствие с этой девчонкой, желаю ему удачи".

ГЛАВА 5

Джуди расхаживала по своей комнате. Было без нескольких минут семь, и скоро должен был прийти Гарри. Ожидание становилось нестерпимым. Все предыдущие ночь и день она пыталась набраться смелости и предупредить Гарри, но каждый раз, подходя к телефону, вспоминала об угрозе Тео и тех жутких снимках женщин, которые он показывал. Если она спасет Гарри, Тео кинется по ее следам, и, кроме того, это не понравится Уэсли. Теперь, когда Гарри сказал, что любит ее, к ней вернулась часть прежнего чувства к нему. Если бы Уэсли был милее с ней, она не стала бы думать о Гарри, но он слишком уж неприкрыто предлагал ей взятку за молчание. И не был влюблен в нее, как Гарри. А девушке нужна любовь, говорила она себе. Ее ум метался в поисках выхода. Даже теперь она еще не знала, какой путь выбрать, хотя и понимала, что возможность застать Гарри по телефону была упущена. Слишком поздно.

Легкий стук в дверь заставил ее насторожиться. Вошел Уэсли. Он был в черном вечернем костюме и выглядел очень красивым, несмотря на свои черные очки.

Он мягко закрыл за собой дверь, прислонился к ней и улыбнулся Джуди.

— Боитесь, — спросил он, — сердечко бьется, как пойманная птичка?

Она кивнула с несчастным видом.

— Скоро все будет кончено, — заверил он. — Я очень бы хотел помочь, но ничего не поделаешь, вам на это придется идти одной. Дело того стоит, Джуди. Как только вы освободитесь от этих людей, сможете начать новую жизнь, и я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы вы были счастливы.

— Я… Я все время думаю о Гарри, — выдохнула она. — Вчера я его видела. Он хочет, чтобы я уехала с ним в Америку. Он… Он сказал, что любит меня, и я знаю, что это правда.

Лицо Уэсли осталось бесстрастным.

— Понятно, — сказал он с расстановкой, — и вы чувствуете себя довольно скверно, потому что полиция должна схватить его, не так ли? — Он засунул руки в карманы брюк.

Хотя он выглядел спокойным, Джуди подозревала, что он нервничает не меньше ее.

— Но такой парень, как Глеб, никогда не даст вам счастья и рано или поздно попадет в беду, и тогда с ним пропадете и вы. У вас нет выбора, не так ли? Вы должны это понять.

— Я знаю, — ответила Джуди. — Но выдать того, кто любит тебя, это гак мерзко. Я… Я хотела предупредить его, чтобы он держался подальше. Если бы не Тео…

Некоторое время Уэсли молчал. Он изучал ее, пока она стояла у окна.

— У меня есть кое-что, может быть, это вас подбодрит. — Он держал в руке чековую книжку.

— Это для вас. Я открыл счет на ваше имя. Можете тратить по своему усмотрению 250 фунтов. Каждый квартал я буду класть такую же сумму. Вы можете завтра пойти в банк и оставить там образец подписи. После этого начинайте брать деньги.

Ей всегда хотелось иметь счет в банке, и Гарри был мгновенно забыт.

— 250 фунтов? — повторила она, глядя на него. Взяла чековую книжку и перелистала страницы. — Для меня?

— Я же сказал, что буду платить вам тысячу в год, — напомнил он, — это начало.

— Понимаю, — она продолжала смотреть на него, потом сказала: — Я ведь безразлична вам на самом деле, правда? Вы просто хотите знать наверняка, что я не буду болтать. Вы меня не обманете?

— Я и не собираюсь вас обманывать, как вы это говорите, — спокойно возразил он. — Ваше молчание важно, Джуди. Если вы хотите сохранить то, что я вам даю, сохраните мою тайну. Что бы ни случилось, вы должны молчать. Если этого не сделаете, квартира и годовой доход не будут вам больше принадлежать. И не потому, что я их у вас отберу, а поскольку не смогу давать их. Видите ли, если это случится, я, как мне кажется, буду разорен. Большего сказать не могу. Возможно, мне не следовало говорить так много, но вы случайно обнаружили мою тайну, и я должен сделать все, чтобы убедить вас не разглашать ее. Так что никому и ничего не говорите.

— Я не скажу, — твердо ответила Джуди и крепко сжала чековую книжку.

— Что касается Гарри Глеба, то если вы проявите слабость сейчас, пожалеете об этом в дальнейшем. А теперь я должен идти. Не бойтесь, Джуди, желаю вам удачи. Вы ведь справитесь, не так ли?

"Я должна справиться", — подумала она про себя и вспомнила слова Гарри: "Пока у меня есть деньги, я знаю, что мне с ними делать. Деньги — сила. Мне предстоит провести в этом мире всего несколько лет, потом черви, и темнота, и холод. Я собираюсь наслаждаться жизнью, пока смогу". Это была и ее философия. Она не может позволить себе быть разборчивой, и Джуди подумала, что, окажись Гарри на ее месте, поступил бы так же.

— Да, я справлюсь, — твердо заверила она.

Но когда Уэсли ушел и она услышала, как за ним захлопнулась дверь, страхи снова нахлынули на нее… До прихода Гарри оставалось еще сорок минут, и она, ожидая, страдала от своих мыслей. По мере того, как стрелки ползли все дальше и дальше, она нервничала все больше и больше. Каждый звук: скрип двери, тиканье часов, шуршание шин проезжающих мимо автомобилей, подвизгивание снующего между этажами лифта — все заставляло ее вздрагивать.

Но не только она находилась в таком напряжении. В парке, стоя в тени деревьев, Гарри и Тео наблюдали за освещенным входом в "Парк Бей". Гарри держал в руке сигарету, закрывая ее огонек. Он тоже чувствовал тревогу и нервничал, то и дело переступая с ноги на ногу.

Другое дело — Тео. Прислонившись к дереву, в сбитой на затылок шляпе, он ждал, безмятежно спокойный. Он не собирался волноваться из-за такого пустяка, как этот. Нужно было очень многое, чтобы выбить Тео из колеи.

— Сколько времени? — внезапно спросил Гарри. Он вытащил носовой платок и вытер им лицо.

— 19.20, — ответил Тео, взглянув на фосфоресцирующий циферблат своих часов. Он посмотрел на Гарри, и в его глазах сверкнула ненависть.

— Пора им выйти, — бросил Гарри, затушив сигарету и сунув окурок в карман. — Как ты думаешь, мы их пропустили?

Тео, выругавшись под нос, поскреб ребра.

— Невозможно. А что ты так торопишься? До восьми мы все равно ничего не сможем делать.

— Не понимаю, зачем ма вмешала в это дело Дану? — пробурчал Гарри. — Мы бы справились и вдвоем.

Тео зло усмехнулся в темноте.

— Она права, — ответил он. — Кто угодно может увести машину из этого места, если ее оставить надолго. Так лучше. Я проберусь черным ходом, чтобы меня никто не заметил, и когда Дана приедет, все, что мне нужно будет сделать, это забросить ей меха в машину, и она тут же отвалит. Отличная мысль.

Гарри хмыкнул. Его тревожили любые неожиданные изменения в плане.

— Вот они, — вдруг сказал Тео, указывая пальцем.

Они проследили за тем, как Бланш и Уэсли влезли в ожидавшее их такси. Ни один из них не произнес ни слова, но оба следили за красными сигнальными огнями такси, пока те не скрылись из — иду.

Гарри закурил новую сигарету.

— Ну, начнем, — бросил он, — мне бы лучше пойти туда сразу. Ожидание давит мне на печенку.

— Что с тобой? — плюнул Тео. — Струсил?

— Заткнись ты, обезьяна, — проворчал Гарри.

Наступило долгое молчание, затем Тео снова посмотрел на часы.

— Мне пора, — сказал он. — Дай мне пять минут, потом иди. В тюрьме увидимся. — И нырнул во мрак.

Лицо Гарри одеревенело. "У этой крысы вместо нервов — канаты, — подумал он. — "В тюрьме увидимся". С такой работой это вполне может случиться".

Гарри ждал, сжав кулаки. Он решил уехать с Джуди, чего бы это ему ни стоило, после того, как отошлет меха Тео. Ее протесты его не интересовали. Она пойдет с ним.

Решив, что Тео уже дошел до аллеи, он поднял воротник и медленно пошел по траве к дому. Его сердце неистово колотилось, в горле пересохло. Раньше, идя на дело, он никогда так не нервничал, и это сегодня его беспокоило.

Он забеспокоился еще больше, если бы знал, что детектив-инспектор Доусон и два его помощника в штатском крадутся за ним следом.

Он зашел в обширный вестибюль и подошел к конторке портье.

— Я ищу квартиру мисс Грегори, — обратился Гарри к нему. — Вы мне не подскажете, где она?

Джуди сказала ему, что квартира на верхнем этаже занята мисс Грегори. Подобная информация всегда была полезной, и Гарри сохранил ее про запас.

— Мисс Грегори? — переспросил привратник, выходя из-за конторки. — Да, сэр, верхний этаж. Лифт направо. Не знаю, дома ли мисс Грегори. Вы хотите, чтобы я узнал?

Гарри громко высморкался. Он держал у лица носовой платок в надежде, что привратник не разглядит его хорошенько.

— Она меня ждет. Все в порядке. Верхний этаж? Благодарю. — Он быстро прошел к лифту и нажал на кнопку вызова. Дожидаясь, он испытывал отвратительное чувство человека, за которым следят. Его шея покрылась потом, и он вытер ее носовым платком.

Дверь лифта открылась, и он вошел внутрь. Нажав на кнопку верхнего этажа, он бросил быстрый взгляд на вестибюль. Там было пусто. Швейцар вернулся в свою конторку. С облегчением вздохнув, Гарри облокотился о стенку лифта.

Выйдя из лифта, он спустился на два этажа и подошел к площадке квартиры Уэсли. Оглядел пустынный коридор, потом подошел к двери и позвонил.

Наступила долгая напряженная пауза. Джуди открыла дверь внезапно. Он взглянул на нее. Ее лицо было белым, а в широко раскрытых глазах читался страх.

— Все в порядке, Джуди, — успокоил Гарри, стараясь говорить беспечно. — Идем.

Он прошел мимо нее в квартиру и захлопнул дверь.

— Идем же, малышка, нужно поскорее все это обтяпать.

Но она стояла неподвижно, глядя на него. На нем был темный плащ и шляпа с зауженными полями, надвинутая на глаза. Она видела, что из-под шляпы на его лицо стекает пот, а глаза горят лихорадочным блеском.

— Гарри! — воскликнула она, отступая. — Пожалуйста, не делай этого!

Он взял ее за руку и, невзирая на слабый протест, повел в комнату Бланш.

— Ну-ну, спокойнее, — проговорил он, хотя сам очень волновался. — Все кончится быстро, верно? Открывай-ка сейф, малышка, и побыстрее.

Больная от страха, Джуди каждую минуту ожидала прихода полиции. Она не решалась сдвинуться с места и только смотрела на него глазами, темневшими, как две дырки на простыне.

— Гарри! Зачем ты пришел! Я же говорила тебе, чтобы ты уехал! — крикнула она, вцепившись в его рукав.

Он вырвался.

— Идем! Ради Бога, перестань болтать и поскорее открой этот чертов сейф, — лихорадочно проговорил он и встряхнул ее за плечи.

— Но, Гарри… — она заплакала.

— Поговорим, когда уйдем отсюда. — Он с трудом сдерживал себя. — Идем, открывай. — Он подтащил ее к расписанной стене. — Выключи сигнал тревоги. Один за кроватью, не так ли? Выключи его.

Внезапно она осознала, что, если он не возьмет меха, полиция ничего не сможет с ним сделать. Она скажет, что он просто пришел навестить ее, и у них против него ничего не будет.

— Гарри! Послушай. Уходи, пожалуйста. Если ты сейчас уйдешь, я даже готова пойти с тобой.

Он обошел ее. Его собственные нервы были на пределе. Раньше при выполнении задуманного он никогда не терял столько времени.

— Гарри! Ты не понимаешь… — Но он, тяжело дыша, отшвырнул ее руку и хлестко ударил по щеке.

— Возьми себя в руки, дура! И открывай!

Она отступила, прижав руки к лицу. Она догадалась, он ударил ее потому, что испугался, однако все равно не могла ему простить и этого. Если он мог с ней так поступить после того, как говорил о своей любви, то чего же стоит его любовь?

— Ладно, — мрачно проговорила она. — Но не говори потом, что я тебя не предупреждала.

Гарри так нервничал, что едва не ударил ее снова. Он находился в квартире десять минут, а сейф еще не был открыт.

— Давай, — яростно бросил он, — нужно поскорее уходить отсюда.

Двигаясь, как автомат, она подошла к изголовью кровати и выключила сигнал тревога. Потом сходила в ванную и отключила второй сигнал. Когда она вышла оттуда, он снова попросил ее поторопиться. Не сознавая толком, что делает, она открыла сейф. Когда стальная дверь скользнула в сторону, Гарри уставился на ряд меховых манто. Едва она выключила свет, который падал на фотоэлемент, как он бросился вперед, сгреб в кучу меха и выскочил из комнаты. Она слышала, как он рванул панель, закрывавшую служебный лифт на кухне. Внезапно она почувствовала, что близка к обмороку, и, чтобы не упасть, вцепилась в стул.

Гарри вбежал снова, собрал оставшиеся меха. Он действовал как заведенный, не обращая на нее никакого внимания. Теперь она уже ничего не может сделать, думала Джуди, изо всех сил держась за спинку стула. Через минуту-другую ворвется полиция, и с Гарри будет покончено.

Потом случилось нечто такое, что заставило всю ее кровь отхлынуть от сердца. Кто-то дико закричал, и этот крик вихрем пронесся по квартире. Вслед за ним раздался выстрел.

Джуди одним прыжком выскочила из спальни и, дрожа от страха, помчалась по коридору к входной двери. Гарри оказался у нее раньше. Он, не отрываясь, смотрел вниз на что-то, лежащее на полу. Рядом валялся пистолет, и из его ствола струился сизый дымок.

— Гарри! — крикнула Джуди, и тот, вернувшись к жизни, рванулся назад и запер входную дверь. Но Джуди успела разглядеть маленькую, похожую на восковую куклу, фигурку, замершую на полу. Это была Бланш! Джуди вскрикнула, увидев кровь, текущую по ее лицу и расползающуюся темной лужей вокруг головы.

Потом дверь задрожала под ударами, затрещала. Гарри отскочил, повернулся и побежал по коридору. Его глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит, лишенное красок лицо было ужасным.

Джуди отпрянула от него.

— Ты ее убил! — закричала она, выбросив руки, чтобы он ее не задел. — Гарри! Беги!

— Ты же знаешь, что я этого не делал! — завопил Гарри, хватая ее за руку. — Я был на кухне! Я никогда в жизни не носил пистолета! Джуди! Ты должна им это сказать… Я этого не делал!

Потом дверь распахнулась, и в коридор влетело трое полицейских.

Гарри оттолкнул Джуди и бросился на кухню. Но не успел сделать и пары шагов, как был сбит полицейскими и, невзирая на яростное сопротивление, схвачен.

Джуди слышала, теряя сознание, как он кричал:

— Я не делал, не делал! Клянусь, не делал! Это не мой пистолет.

Потом все погрузилось в темноту, в бездонную пропасть.

ГЛАВА 6

Тео тянул себя наверх на служебном лифте, когда услышал выстрел и немедленно нажал на тормоза. Он находился всего лишь в нескольких футах от служебного люка, открытого Гарри. В кухне горел свет, и Тео видел даже часть потолка. В квартире творилось что-то невероятное. Он услышал отчаянный крик Джуди и треск рушащейся входной двери. И выругался, поняв, что случилось нечто непредвиденное.

Лифт приводился в действие посредством веревки, за которую нужно было тянуть; находясь внутри кабины. Работа была не из легких. Проклиная все на свете и обливаясь потом, Тео изо всех сил дергал веревку. Он хотел во что бы то ни стало попасть в квартиру и заставить Джуди замолчать. Когда он уже находился всего в нескольких футах от нее, до него вдруг донеслись звуки борьбы и голос Гарри, пронзительный от ужаса:

— Я не делал этого! Клянусь, не делал! Эго не мой пистолет!

Лицо Тео напряглось.

— Кто-то стрелял, — подумал он. — Самое время ее убрать. — Но в квартире были люди. И Тео, озабоченный лишь одним — удрать, пока его не заметили, забыв о тормозе, на мгновение выпустил из рук веревку. Лифт вздрогнул и камнем ринулся вниз, не останавливаясь на этажах. Тео испустил рев попавшего в капкан зверя.

Его вопль услышали детективы в штатском, сторожившие в аллее. Они увидели вылетевшую из темноты кабину лифта. Ударившись о стальные перекрытия, он развалился, и на влажный бетон глухо шмякнулось безжизненное тело.

Детективы подбежали и наклонились над Тео. Лицо его было перекошенным от боли и ужаса. Когда они дотронулись до него, Тео завопил, напугав обоих полицейских. Они отпрянули назад, не спуская, однако, с него глаз.

— Ладно, сынок, — сказал тот из них, кто был постарше. — Полегче. Мы вызовем для тебя "скорую помощь". — По тому, как Тео лежал, он понял, что парень сломал себе спину, и, повернувшись к товарищу, добавил: — Это все. Я сейчас вернусь.

По лицу Тео струился пот.

— Куда он пошел? — Тео еле ворочал языком.

— За Доусоном и "скорой помощью".

— Держу пари, старина Доусон развеселится, —

он пытался шутить, но сумасшедшая боль кривила его лицо. — Он никогда меня не любил. — И замолчал, задыхаясь. — Эта чертова спина… Не трогайте меня. Пока вы меня не трогаете, все в порядке.

— Полегче, мальчуган, — проговорил детектив и присел перед ним на корточки. — Мы поставим тебя на ноги.

Тео нервничал:

— Наконец-то попаду в газеты. У меня в бумажнике моя фотография, передай ее прессе, приятель. Мой старик обалдеет, когда увидит меня в газете. Ведь об этом будет на первой странице, так?

— Верно, — усмехнулся детектив.

— Возьми-ка сейчас и оставь у себя, — настаивал Тео. — Тебе подбросят за это несколько монет. Если не ты, ее возьмет Доусон, ты его знаешь.

Чтобы успокоить парня, детектив вытащил бумажник и взял оттуда фотографию.

— Эта? — спросил он.

— Эта. Дашь ее прессе. — Минуту он лежал неподвижно, потом спросил: — А что это был за выстрел?

— Не знаю, — ответил детектив. — Глеб не таскает с собой револьвер?

Тео не ответил. Если он должен умереть, а он считал, что так будет, то не хотел дать Гарри улизнуть. Гарри ударил его, а еще никому не удавалось ударить Тео и не пострадать за это. Но прежде чем отплатить, Тео хотел узнать о выстреле побольше.

Полицейский сослался на Доусона.

— Но ему лучше поторопиться, — Тео начал хрипеть. — Я собираюсь сыграть в ящик.

— Ни в коем случае, ты должен жить, чтобы отсидеть свои десять лет.

— Десять лет мне бы не дали, — возразил Тео, — максимум три.

Из темноты возник Доусон и наклонился над лежащим.

— Хэлло, — сказал он, вглядываясь в белое со следами страданий лицо. — На этот раз влез в гадкую историю, а?

Тео открыл глаза.

— Пока вы меня не трогаете, все в порядке, — произнес он, — "скорая" уже едет?

— Да, — ответил Доусон. — Видел раньше этот пистолет, Тео?

Он поднял оружие и направил на него луч фонаря.

— Это из него стрелял Гарри? — спросил Тео. — Он кого-нибудь убил?

— Мы не знаем. Все зависит от того, его ли это пистолет?

— Его, его, наверняка. Кого он убил?

— Ты уверен? — усомнился Доусон.

— Еще бы. Я возражал, чтобы он его брал. Но он ни за что не хотел слушать меня. Сказал, что убьет любого, кто станет у него на пути.

— Ты подпишешь заявление? — спросил Доусон.

Тео кивнул.

— Вам лучше поторопиться. Долго я не протяну, — его взгляд становился тусклым.

Доусон уже делал запись в блокноте. После некоторых затруднений ему удалось получить подпись Тео.

"Скорая помощь" опоздала.

ГЛАВА 7

Когда Доусон вернулся в холл "Парк Бей", Гарри Глеба уже опустили туда на лифте. Гарри был в наручниках, и его вел дородный детектив в штатском. Другой полицейский держался за его спиной. Лицо Гарри было мертвенно-бледным. Увидев Доусона с пистолетом в руке, он было дернулся к нему, но безуспешно. Охранник ударом остановил его.

— Я не убивал, Доусон! — закричал Гарри голосом, полным отчаяния. — Это не мой пистолет! У меня никогда не было пистолета! Вы же знаете. Ради всего святого, Доусон, не вешайте на меня дело. Я не убивал!

Холодные глаза Доусона обежали Гарри сверху донизу.

— Брось кривляться, Глеб, твой дружок Тео выдал тебя. У меня есть подписанное им заявление, в котором утверждается, что пистолет твой. Ты потратил слишком много сил, Глеб, и это — твое последнее дело.

— Он врет! — закричал Гарри. — Приведите эту крысу сюда, и я заставлю его сказать правду! Приведите его сюда!

— Он мертв! — жестко сказал Доусон и приказал: — Уведите!

— Мертв! — кричал Гарри и, так как его подталкивали к лестнице, обезумев, рвался из рук полицейских. Двум детективам пришлось немало потрудиться, прежде чем они вытолкали его из холла и втолкнули в ожидавшую машину.

Газетные репортеры с фотоаппаратами ожидали на улице, и темнота озарилась вспышками блицев, когда они наперебой стали снимать сопротивляющегося преступника. Еще некоторое время были слышны его вопли из отъезжающей машины.

Гаррисон, помощник Доусона, подошел к своему шефу.

— Приехал мистер Уэсли, — тихо сказал он. — Он сейчас наверху.

— Хотел бы я знать, черт возьми, как ей удалось пройти сквозь кордон? — проворчал Доусон, потирая тяжелую челюсть. — И почему она вдруг вернулась одна?

— Я не спрашивал мистера Уэсли, — ответил Гаррисон, — он немного не в себе. Надо ему дать опомниться… Вы сами его расспросите, шеф, или это сделать мне?

— Я с ним повидаюсь, — мрачно бросил Доусон. — С этим делом будет куча шуму. Гаррисон, мы заранее оцепили место, знали, что Глеб наверху, и позволили спокойно убить ее. Кроме того, она личность известная. Когда пронюхают газеты… Меня уже и так спрашивали, как это мы оказались здесь раньше, чем произошла кража. А что с девушкой Холланд?

— Она все еще наверху. Ею занимаются.

Доусон подошел к лифту. Гаррисон последовал за ним.

— Тео умер, — произнес Доусон, — сломал хребет. Ужасная смерть. Как все это воспринял Уэсли?

— Кажется, совсем выбит из колеи. Вошел тихо. Я вначале его не заметил. Не до него было. Тело не трогали, и он прямо-таки наткнулся на него. Потом наклонился и потрогал жену, и как раз в этот момент подоспел я. Это было для него чертовски сильной встряской. Я отвел его в кабинет и оставил там. Подумал, что ему надо время переварить эго известие.

— Я не думаю, что между ними была любовь, — возразил Доусон. — Он собирался сделать девчонку Холланд своей любовницей. И судя по тому, что я слышал о Бланш Уэсли, она была порядочной дрянью. Но все равно, вряд ли приятно прийти домой и споткнуться о тело собственной жены… а?

Он остановил лифт и направился к парадному входу квартиры Уэсли. Тело Бланш все еще лежало там, где оно упало. Полицейские фотографы снимали его с разных точек, а специалист по отпечаткам пальцев работал в холле.

Доусон, не останавливаясь, сразу же прошел в кабинет Уэсли. Тот сидел в кресле, вцепившись руками в подлокотники. Его лицо было бледно и сурово. При появлении Доусона он повернул голову на звук его шагов. Черные очки только подчеркивали бледность лица.

— Кто это? — спросил он.

— Доусон. Плохи дела, сэр, к сожалению, ничем не могу порадовать.

Уэсли кивнул.

— Да, — его голос звучал невыразительно, — разве ваши люди не могли помешать ей войти?

— У них не было инструкции препятствовать тем, кто входит в дом. Они должны были лишь задерживать выходящих, — напомнил Доусон. — Никто из моих не видел, как вошла миссис Уэсли. Если бы они знали, кто она, то обязательно остановили ее. Почему она вернулась?

Уэсли в отчаянии развел руками.

— Мы поссорились. По правде говоря, инспектор, мы не слишком ладили друг с другом. Моя жена во многом была очень трудным человеком. Она вела себя нетерпимо к моей слепоте, да и я сам был тоже не слишком терпим. — Поколебавшись, он продолжал: — Она выпила, а в таком состоянии на нее нападают приступы ярости. До нашего отъезда в театр она довольно много пила. В машине начала один из бесконечных споров, какие всегда возникали между нами. Он перешел в настоящий скандал, и пока я расплачивался с шофером, она меня бросила. Понятия не имею, куда она пошла. Как вы понимаете, слепому человеку очень трудно сориентироваться в толпе людей, разыскивающих свои места. Я оставил ее билет капельдинеру, полагая, что она пошла в бар или в дамскую комнату. Но после того, как занавес поднялся, а Бланш так и не появилась на своем месте, я догадался, что она сбежала. Решил вернуться в клуб, но потом мне пришла в голову мысль, что она могла вернуться сюда, и я встревожился. Поиски такси вызвали у меня некоторые трудности. Наконец кто-то сжалился надо мной и остановил машину. Когда приехал сюда, узнал, что она… она… — он замолчал и отвернулся.

— Но как она вошла? Ее никто не видел. Вы можете объяснить?

— Думаю, да. Скорее всего приказала шоферу доставить ее ко входу в гараж. Он находится под землей и имеет отдельный вход. Оттуда можно подняться в нашу квартиру, не заходя в холл. Она часто так делала.

— Но после того, как Глеб зашел в квартиру, мы не видели ни одного такси.

— Возможно, она пришла пешком, не знаю, я только предполагаю.

Доусон смотрел на него.

— О да, понимаю. Я не знал насчет гаража. Мне следует проверить, видел ли кто ее там. Но мы задержали человека, который, по-видимому, убил ее.

Уэсли, казалось, стал еще бледнее.

— Если все, инспектор, то, может быть, вы позволите мне уйти. Это для меня слишком большое потрясение.

— Конечно, — Доусон почувствовал к нему внезапную жалость. — Мы постараемся вас не беспокоить. Я могу что-либо для вас сделать?

— Если вы увидите Гарриджа, это мой секретарь, скажите, чтобы зашел. Он должен скоро быть.

— Непременно, — пообещал Доусон и повернулся к двери.

— О… Инспектор. С мисс Холланд все в порядке? — осторожно спросил Уэсли.

— Да… Она несколько растеряна, но в полном порядке. Я собираюсь сейчас с ней поговорить.

— Она что-нибудь видела?

— Вот это я и хочу узнать.

— Понятно. Благодарю вас.

Доусон вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Минуту-другую он постоял, размышляя, затем прошел в гостиную, где его ждал Гаррисон.

— Спустись в гараж и узнай, не видел ли кто миссис Уэсли входящей туда, — приказал он. — Гараж внизу, и это единственное место, за которым мы не наблюдали. Уэсли полагает, что она прошла этим путем.

— Да, сэр, — ответил Гаррисон, делая шаг к двери, но Доусон его остановил:

— Где девица Холланд?

— В своей комнате. Это в конце коридора, сэр.

Доусон кивнул и, тяжело ступая, зашагал по коридору. Он постучал в дверь и, толкнув ее, вошел в комнату. Джуди лежала на кровати. Ее залитое слезами лицо побледнело, когда она увидела, кто вошел.

— Где вы были, когда раздался выстрел? — спросил Доусон. Он не собирался тратить здесь лишнее время. — В комнате миссис Уэсли? Что произошло?

— Я… Я не знаю… Я ничего не видела.

Доусон наблюдал за ней. Его губы сжались.

— Послушай, молодая особа. С некоторых пор вы находитесь в центре всяких фокусов. Теперь впутались в дело об убийстве. Вы находились с Глебом одни в квартире. Вам следует быть более разговорчивой, не то получите большие неприятности.

— Но я не знаю! — воскликнула Джуди, садясь. — Я ничего не видела.

— Вы что-то слышали, не так ли?

— Я слышала миссис Уэсли, а потом выстрел. Я выбежала. Гарри склонился над миссис Уэсли. Он только что вышел из кухни.

— Это все, что вы видели? Вы не видели, как он в нее стрелял?

— Но он з нее не стрелял! Он был на кухне! — запротестовала Джуди. — У него не было пистолета! Он этого не делал!

— Не пытайтесь вытащить его из беды. Я знаю, вы были в него влюблены, так что ничего из этого не выйдет, — сурово предупредил Доусон. — Если не он, кто же стрелял? В квартире были только вы и Глеб.

— О нет! — в ужасе крикнула Джуди. — Я этого не делала.

— Я этого не думаю, — сказал он, — но хотел показать, как ложь может поставить вас в очень трудное положение.

— Но… Но я уверена, что он этого не делал, — настаивала Джуди, сжимая пальцы. — Парадная дверь была открытой, в нее мог войти кто угодно.

— Невидимка! В каждом конце коридора стояли мои люди. Никто не мог спуститься или подняться незамеченным. Едва лишь раздался выстрел, двое моих людей ворвались в коридор. Они никого не заметили.

Джуди, холодея, посмотрела на него.

— У Глеба был в руке пистолет? — спросил Доусон.

— Нет. Пистолет лежал на полу рядом с миссис Уэсли, совсем близко от двери.

— Хорошо. Ну что же. Для вас все кончено. Тео мертв, Глеба мы схватили и теперь возьмемся за Френч. А вы с этого времени ведите себя осторожнее. — Он направился к двери и, оглянувшись, посоветовал: — Запомните, вы будете свидетельницей.

Этот процесс вызовет большую шумиху. На суде не распространяйтесь о наших с вами договоренностях, понятно?

Выйдя из комнаты Джуди, он столкнулся с Гаррисоном.

— В гараже никого нет, сэр, — сообщил тот. — Обслуживающий персонал уходит в семь.

— Вам следует попытаться найти такси, на котором она приехала, — проговорил Доусон. — Ее никем не замеченное появление здесь выгладит довольно странно. У меня такое чувство, что нам предстоит поработать в этом направлении.

Гаррисон выглядел озадаченным.

— Но ведь Глеб ее убил, не так ли? Разве в этом есть сомнения?

— Всегда существуют сомнения до окончательного решения суда, — с горечью проговорил Доусон. — Я не собираюсь упускать удачу из-за небольшой дополнительной работы. Я давно положил глаз на Глеба. Теперь, когда мы его взяли, не собираюсь позволить ему проскочить меж пальцев. Узнай, что делала миссис Уэсли с того времени, как рассталась с мужем, и до тех пор, пока ее не убили.

— Да, сэр.

Ни один из них не заметил, что дверь, ведущая в кабинет Уэсли, была слегка открыта. Когда полицейские ушли, дверь бесшумно затворилась.

Часть шестая

ГЛАВА 1

В квартире наступила странная тишина. Джуди ожидала, что Доусон еще вернется поговорить с нею. Она была в отчаянии и надеялась услышать, что с Гарри все в порядке, что полиция не верит, будто он убил Бланш. Джуди слышала низкий голос Доусона, стоявшего у ее двери и дававшего указания своим людям. Чтобы не закричать, она впилась ногтями в ладони, болью заглушая рвущуюся наружу тревогу за Гарри. Однако Доусон не пришел. Наверно, она уже не представляла для него никакого интереса. Доусон пожелал Уэсли доброй ночи и направился к выходу. Его тяжелые шаги, печатавшиеся на паркете в коридоре, звучали, словно обвинительный приговор невиновному в убийстве Гарри.

Вскоре приехал Гарридж. Но и он, очевидно, забыл о Джуди. Когда ушел последний полицейский, она выглянула в коридор. Она очень боялась, что на ковре увидит кровь Бланш. Однако кто-то уже все почистил, и о недавней трагедии свидетельствовало лишь сырое темное пятно.

Две лампы, затененные абажурами, бросали на ковер мрачные круги света. Джуди теперь боялась коридора. Ей казалось, что Бланш совсем не убита и вот-вот, выглянув из своей спальни, затеет очередную пакость. Вздрогнув, Джуди быстро захлопнула дверь и прислонилась к ней. Было страшно даже подумать о том, что придется оставаться еще хотя бы час в этой жуткой атмосфере. Единственным ее желанием было бежать отсюда немедленно. У нее был ключ от квартиры на Виго-стрит, и она, решив отправиться туда, принялась укладывать вещи. Роясь в сумочке, проверяя, не забыла ли положить все нужное, она услышала какое-то непонятное движение в коридоре и оцепенела. По спине пробежала холодная дрожь. Бланш?!

"Не будь смешной, — встряхнувшись, сказала Джуди себе. — Бланш мертва. Может быть, это Уэсли? Не идет ли он к ней?"

Она ждала и слушала, и шорох, будто это скреблась мышь, повторился.

Джуди подкралась к двери и, поколебавшись, выглянула. В коридоре стоял Уэсли и глядел вниз на мокрое пятно. Его бледное лицо не выражало никаких чувств, потом он вдруг шаркнул ногой по ковру, словно хотел вытереть его. Он повторил это несколько раз и тихо сказал:

— Она не смела дольше жить!

Джуди почувствовала себя больной и разбитой. Нетвердыми шагами она добралась до кровати и села, ожидая, когда пройдет нахлынувшая слабость. Положив голову на руки, девушка закрыла глаза. Она не слышала, как Уэсли зашел в комнату, и, когда тот заговорил, вздрогнула так сильно, что он тоже испугался.

— Я не хотел вас беспокоить, — помедлив, мягко произнес Уэсли. — Я должен был постучать.

Она промолчала.

— Теперь вы успокоились, не так ли? — продолжал он, осторожно двигаясь по комнате и не глядя на нее. — Я не зашел к вам раньше из-за полиции, но они сказали мне, что с вами все в порядке. Это, должно быть, был ужасный шок для вас?

Она все еще не находила, что сказать.

— Доусон ведет себя странно, вам не кажется? — Он постоял немного, глядя на нее, затем опять стал расхаживать по комнате. — Он, кажется, что-то подозревает. Какое ему дело, как Бланш вошла в квартиру? Зачем искать в этом какую-то тайну?

— Я не знаю.

— Без сомнения, ее наверняка застрелил Глеб. Не пойму, зачем?

— Он этого не делал! — крикнула, вскакивая, Джуди. — Я знаю, что Гарри этого не делал.

Уэсли быстро повернулся к ней. В его глазах вспыхнула такая тревога, что Джуди не могла не заметить ее.

— О чем вы?

— Гарри этого не делал. Я знаю, он этого не делал.

— Почему вы так уверены?

— О, знаю, он сделал много подлого, но он никогда не стал бы ни на кого нападать, и к тому же у него никогда не было оружия. Френч спрашивала, и он ответил, что у него никогда не было и никогда не будет пистолета. Он тогда говорил правду, и сегодня, когда говорил, что не убивал ее, он тоже говорил правду!

— Вы сказали это полиции? — в голосе Уэсли слышалась легкая дрожь.

— Доусон мне не верит. В квартире находились только я и Гарри. Если не он застрелил ее, значит, это сделала я.

— Дурак! — Уэсли вдруг рассердился. — Неужели он так думает?

— Нет! Он пытался меня запугать, но ему не удалось. Я сказала, что входная дверь была открыта.

— Что?! Что вы хотите этим сказать?

— Входная дверь была открыта. Когда миссис Уэсли вошла, то забыла ее закрыть.

Внезапно Уэсли схватил Джуди за руку, притянул к себе и внимательно посмотрел на нее.

— При чем тут дверь, к чему вы клоните?

— Я хотела сказать, что ее мог застрелить любой, кто находился в коридоре, — ответила Джуди, пытаясь освободить руку. — Пустите, пожалуйста, мне больно.

Но он еще долго смотрел на нее, прежде чем выпустить руку и отойти.

— Извините. И что на это сказал Доусон?

— Сказал что-то насчет невидимки. — Джуди села, она вдруг снова почувствовала слабость в ногах… — Он сказал, что полицейские наблюдали за коридором, и никто не мог спуститься или подняться незамеченным.

— Невидимка! Подумать только, что говорит Доусон, — глаза Уэсли лихорадочно блестели. — А вы, Джуди, изо всех сил хотите ему помочь. Но вы действительно не видели, как кто-то стрелял в нее из-за двери? Если полиция была там, то разве возможно, что кто-то мог это сделать?

— Нет, — ответила она, с удивлением наблюдая за происшедшей с ним переменой. — Думаю, нет. Но я уверена, что Гарри этого не делал.

— Я нахожу немного трогательной вашу снисходительность к нему. В конце концов, ведь он — вор. Он не имеет права на ваше снисхождение. У вас нет никаких доказательств, что он не стрелял в Бланш. Ведь вы больше его не любите, да?

— Нет, не люблю. Но в то же время я чувствую, что он этого не делал.

— Не слишком убедительный аргумент. Не сомневаюсь, на присяжных он не произведет впечатления. Что ж, посмотрим.

— Его повесят? — спросила Джуди, широко раскрыв глаза.

— Не знаю. Об этом лучше не думать. Ведь его даже не допрашивали. — Уэсли полез в карман за сигаретами, закурил и снова стал расхаживать по комнате… — Не думаю, что я смог бы провести здесь ночь, а вы, Джуди?

— Нет.

— Поедем в новую квартиру?

Она вздрогнула при мысли о том, как останется с ним наедине и их связь начнется так быстро после того, что случилось.

— А нельзя ли мне поехать туда одной? — спросила она. — Я… Я… предпочла бы немного побыть в одиночестве.

— Абсурд, — его голос прозвучал резко, — ни одному из нас нельзя проводить ночь в одиночестве. Мы должны держаться вместе. Беспокоиться не о чем, я не стану вам надоедать, если это вас тревожит. Но если хотите воспользоваться той квартирой, Джуди, вы должны разделить ее со мной. Возможно, вы передумали? Не могу сказать, что буду винить вас, если это произойдет. Может быть, вам не нужен счет в банке, норковое манто и квартира? Вам стоит только сказать слово, и вы вольны делать все, что угодно… В том числе и уйти из этой квартиры и забыть о моем существовании.

Джуди посмотрела на него, и лицо ее напряглось.

— Вы, кажется, забыли, что дали мне все это, чтобы я не болтала, — нервно напомнила она. — Я собираюсь делать то, что хочу, и не хочу, чтобы вы были в этой квартире.

Уэсли улыбнулся.

— Теперь все изменилось, Джуди, — мягко проговорил он. — Уже не имеет значения тот факт, что я вижу и об этом кто-то будет знать. Я не собираюсь вдаваться в объяснения, но моя мнимая слепота была связана с Бланш. Теперь, когда она мертва, это не имеет значения. Возможно, вскоре я расскажу об этом, но не сейчас. Я буду притворяться слепым еще несколько недель, а потом верну себе зрение. Но это неважно. Если хотите сделать по-своему, говорите, но в таком случае вы больше ничего от меня не получите. Если же будете вести себя хорошо, я дам вам деньги и позволю остаться в квартире. Но это в том случае, если вы будете вести себя хорошо.

Джуди не знала, обманывает он ее или нет. Она решила, что нет, но не была до конца уверена в этом, и такая неопределенность раздражала. Она не собиралась отказываться от квартиры и денег. Нужно было удержаться во что бы то ни стало.

— Ладно, — угрюмо сдалась она. — Думаю, нам лучше ехать.

— Хорошо, — теперь в его голосе появилась новая нотка. Он несколько преобразился, повеселел и уже не выглядел таким измученным. — Давайте уедем отсюда и начнем новую жизнь. Я обещаю вам приятное времяпрепровождение. — Он направился к двери. — Сложу некоторые вещи и через несколько минут буду у вас. Не будем тянуть время, хорошо?

Когда Уэсли вернулся, она была уже готова.

— Поехали, — сказал он и взял ее сумку.

Они вместе прошли по коридору и оба вздрогнули, переступая через темнеющее на ковре пятно. Лифт находился напротив двери. Уэсли подошел к нему и нажал кнопку вызова.

Ни один из них не произнес ни слова, пока лифт не поднялся и дверь кабины не открылась.

Уэсли признался:

— Я рад уехать отсюда. Я всегда ненавидел это место.

Лифт мягко пополз вниз. Джуди случайно взглянула на пол. В углу желтело что-то знакомое. Пока она пыталась понять, что это, Уэсли стремительно нагнулся, схватил эту вещицу и сунул в карман. А Джуди показалось, что он поднял тот самый напальчник, который она недавно надевала ему на пораненную руку. Ее удивила и озадачила торопливость, с какой он его прятал, странно напряженное выражение лица. Она почувствовала, что за черными очками, которые он носил, его глаза глядят на нее испуганно.

Впрочем, тогда это маленькое происшествие показалось ей несущественным, мало ли чего не бывает. А вспомнилось оно ей позднее при совсем других обстоятельствах.

Вест-Лондонский суд был переполнен, когда Гарри Глеб появился там на скамье подсудимых. Гарри был ошеломлен этим скоплением людей, он никак не думал, что вызовет столь горячее и пристальное внимание, и почувствовал страх. Бросив в зал только один полный ужаса, затравленный взгляд, уставился на стену поверх головы судьи, будто там был ответ на все мучившие его вопросы. С ночи ареста в нем произошла огромная перемена. Обвинение в убийстве выбило из Гарри весь апломб. Он словно постарел, и в его глазах держался застывший дикий ужас. Со стороны могло показаться, что он никак не может пробудиться и избавиться от терзавшего его во сне страшного кошмара. Его лицо стало серым, осунувшимся и измученным, губы кривились, руки дрожали. Если бы Джуди увидела его, то была бы поражена. Он не был больше тем красивым хвастливым ловкачом, которого она знала. Это был загнанный в ловушку дикий зверь, который уже чует запах смерти.

ГЛАВА 2

После недели заключения Гарри услышал от Доусона угрюмое замечание, что Френч выскользнула из его рук и до сих пор находится на свободе. Он выслушал эту новость со смешанным чувством удовлетворения и зависти. Огляди Гарри повнимательнее зал суда, он получил бы подтверждение словам Доусона. Лишь в нескольких ярдах от него сидела Дана. Он бы приободрился, если бы знал, что она пришла сюда, лишь бы взглянуть на него. Ибо он чувствовал себя покинутым всеми, а мысль о том, что Тео умер, избежав всего этого, вызывала в нем неутихающий гнев.

Дана не очень беспокоилась о себе. Она знала, что риск невелик. У полиции не было ее подробного описания — Дана еще не попадалась ни на чем предосудительном. К тому же она приняла меры предосторожности, надев очки в черепаховой оправе и спрятав волосы под тесной шляпкой. Глядя на скамью подсудимых, Дана думала, что Гарри выглядит ужасно. Он имел настолько болезненный и испуганный вид, что она едва узнавала его. Видеть, как он сидит, вцепившись в перила ограждения так, что побелели косточки пальцев, и слышать, как он срывающимся голосом отвечает на вопросы судей, было для нее невыносимым, потому что она давно любила Гарри.

Судья, казалось, хотел поскорее избавиться от подсудимого. Когда Доусон попросил заключения под стражу, он охотно согласился. Доусон сказал, что к концу недели надеется произвести остальные аресты. Вставая, Гарри поймал взгляд Даны — девушка ободряюще улыбнулась ему. То, что она оказалась здесь, ошеломило и испугало Гарри. И его реакция вызвала у нее беспокойство.

"Плохо дело, — размышляла она, пробираясь сквозь толпу к выходу. — Повесить его они не могут. Он этого не делал. Это, должно быть, Тео, у него был пистолет. Я должна во что бы то ни стало вырвать Гарри из этой переделки… Но как?"

Дана шла по улице в глубокой задумчивости. В глубине души она сознавала, что вряд ли сможет помочь любимому. Они вцепились в него. А если в вас вцепятся, с вами все кончено.

Пока она решала про себя эту проблему, инспектор Доусон вернулся в свой кабинет, где его ожидал Гаррисон.

— Заключен на неделю, — сказал он в ответ на вопрос Гаррисона. — За этот срок мы должны схватить убийцу. Новости есть?

— В отношении миссис Френч и Даны — нет. Они где-то весьма умело притаились. Никаких следов.

Доусон фыркнул.

— А как насчет таксиста, который привез Бланш из театра?

— Похоже, она не брала такси. Никаких следов. И еще одно. Никаких следов шофера, отвозившего домой Уэсли. Это немного странно, сэр, вряд ли шофер забудет слепого.

— Уэсли сказал, что вернулся домой на такси?

— Да, сэр, у меня есть его показания.

— Оставим это пока. Обнаружили что-либо насчет передвижения миссис Уэсли?

— Ничего важного, сэр. Швейцар театра видел, как она, приехав, вышла из такси, и расплачивался Уэсли, она его не ожидала. В театре Бланш хорошо знают. Она там играла. Бланш прошла в бар. Еще швейцар нашел странным, что она оставила слепого мужа одного. Он помог ему добраться до входа в партер и сказал, что миссис Уэсли в баре, но Уэсли вроде не расслышал. Он прошел вниз, где его взял на попечение капельдинер.

— Не понимаю, почему бы ему не расслышать, он не глухой? Продолжай.

— Барменша утверждает, что Бланш была не в настроении. Она выпила три бренди и примерно за две минуты до первого звонка ушла из бара. Швейцар, увидев ее выходящей из театра, удивился. Она направилась по Пиккадили Серкус, и никто, кажется, больше не видел ее до конца.

— Она могла поехать на метро, сейчас не так легко поймать такси.

— Я думаю, что так оно и было, сэр. Если бы она могла сразу попасть на поезд, то пришла бы домой как раз к тому времени, когда это и произошло.

— Вернемся к Уэсли. Насколько его заявление соответствует действительным фактам?

— Полностью, сэр, если не считать двух исключений. Одно из них — швейцар сказал ему, что Бланш в баре, а он утверждает, что не знал об этом. Хотя, конечно, мог и не расслышать. Второе — когда он вышел из театра, швейцар предложил поймать такси, а он отказался. Это показалось мне немного странным, сэр. У меня здесь его показания. Он сказал: "Мне пришло в голову, что жена могла вернуться сюда, и я встревожился. Поиски такси вызвали у меня некоторые затруднения, наконец кто-то сжалился надо мной и помог мне".

— Да, очень странно. Если швейцар предлагал такси, почему он не воспользовался его услугами? Думаю, мне придется еще раз поговорить на эту тему. Он больше не живет в "Парк Бей", переехал на Виго-стрит, с этой девчонкой Холланд.

Гаррисон удивился.

— Вот что сбивает меня с толку, Гаррисон. — Доусон встал и оперся руками о письменный стол. — Зачем такому парню, как Уэсли, девчонка Холланд?

Гаррисон улыбнулся:

— Она хорошенькая девушка, сэр. В наши дни парень не очень заботится о том, что у нее в голове, были бы у нее хорошая фигурка и мордашка. По крайней мере, те парни, которые любят развлечения подобного рода.

— К чему хорошенькое личико слепому?

Гаррисон задумался.

— Да, конечно, я и не подумал. Да, вы правы, сэр. Интересно, в чем же дело?

— Шантаж?

— Не думаю, если бы это был шантаж, зачем бы ей быть вместе с ним? Шантажисты любят держаться на расстоянии. Да она и не кажется мне подходящей для этого.

— Возможно, они любят друг друга, сэр.

— Возможно. Ладно, не знаю; теперь, Гаррисон, обратите все внимание на Френчей, которые нужны мне немедленно. Они где-то затаились, ищите. Я поговорю с Уэсли. И не забывайте о таксистах. Есть еще надежда, что появится, по крайней мере, один или даже оба.

Когда Гаррисон ушел, Доусон посмотрел на часы. Было немногим более трех. Следует позвонить Уэсли около пяти, сказал он себе. Если его нет дома, возможно, удастся в таком случае поговорить с Джуди Холланд.

ГЛАВА 3

Бентон жил в маленькой, но комфортабельной квартире в Вест-Энде на верхнем этаже старомодного здания, в котором находились три холостяцкие квартиры, обслуживаемые домоправительницей и слугой. Единственным совместным ритуалом был завтрак, он накрывался в маленькой нише, смежной с комнатой Бентона. Каждое утро в восемь часов, по воскресеньям — в девять, еда подавалась на стол. Бентон вставал в половине восьмого, принимал ванну и брился, а затем, оставаясь в пижаме и халате, завтракал. Его завтрак состоял из корнфлекса, тостов с маслом и крепкого кофе. И никогда не менялся. Покончив с едой, он закуривал и разворачивал газету. Какими бы важными ни были новости, он не выходил и не брал газету прежде, чем заканчивал завтрак. Лишь потом усаживался в кресло и принимался за чтение. В девять часов уезжал на фабрику.

На следующее утро после смерти Бланш он принял ванну, побрился и позавтракал со своим обычным бесцветным спокойствием. Его ум был занят двумя важнейшими для него проблемами: Бланш и деньги.

В первый раз он встретился с Бланш на свадьбе, хотя до этого уже несколько раз видел на сцене, восхищаясь ею на расстоянии. Уэсли не рассказывал ему подробности своей женитьбы, хотя они несколько лет были компаньонами, после того как приобрели фабрику по самолетостроению "Уэсли-Бентон" в четыреста акров цехов, взлетно-посадочных площадок и ангаров. Главенство, несомненно, принадлежало Уэсли, но вклад Бентона тоже был немал. При своей внешней бесцветной флегматичности он обладал блестящим чутьем и организованностью. Одним-двумя росчерками пера мог превратить хаос в строгий порядок. Он умел заключать выгоднейшие контракты, умиротворять раздраженных министров, успокаивать нервных, подозрительных банкиров. Справлялся с любой тонкой, раздражающей и жизненно важной работой, сделать которую Уэсли не мог, его подводил темперамент. Хотя каждый активно не любил другого, их партнерство было плодотворным, а для Уэсли и прибыльным. Бентон же никогда не умел беречь деньги, он был мотом, и его доля прибыли таяла в карточных долгах и различных авантюрах, в которые его можно было легко втянуть.

Лет шесть тому назад Уэсли вошел в кабинет Бентона и как бы вскользь объявил о намерении жениться. Бентон принес свои поздравления, с любопытством гадая, кто же невеста. С любопытством и тайной усмешкой. "Кто же согласится выйти замуж за холодную рыбу, подобную Уэсли? — не понимал он. — Возможно, какая-нибудь лошадиного вида особа, чьей единственной гордостью была случайная фотография в "Татлерс" или "Скетче". Но когда Уэсли познакомил его с Бланш, Бентон ощутил самый сильный шок за всю свою жизнь.

Бентон был из развратников. Еще в школе учитель как-то сказал Хугу в присутствии всего класса, что его мозг похож на воспаленное от язв тело. Это было тогда, когда Бентон стал участником особенно неприятного скандала, после которого и был исключен из гимназии. Женщины были необходимы ему, как опиум наркоману. Он восхищался Бланш, видя ее на сцене, при более близком знакомстве она привела его, отнюдь не мальчика, в замешательство. Побыв совсем немного в ее обществе, он ощутил исходящий от нее чувственный животный магнетизм. Это не было влюбленностью или просто влечением к хорошенькой женщине. Все было гораздо глубже. Это было подобно вирусу, проникшему в кровь и вызывавшему страстное желание, терзавшее его и днем, и ночью.

Когда Уэсли добровольно ушел в военно-воздушные силы, Бентон, непригодный к воинской службе, без колебания воспользовался его отсутствием. К тому времени Бланш пила уже вовсю, и он стал ее собутыльником. Спиртное на Бентона не действовало, зато Бланш развращало и морально, и физически. К удивлению Хуга, его страсть к этой женщине со временем не убывала. А прежде, стоило ему вступить с женщиной в связь, как она едва ли не сразу теряла для него свою привлекательность. С Бланш все произошло иначе. Чем больше он ее видел, тем ближе она ему становилась, тем больше он ее желал… Это было похоже на то, как если бы подлить масла в огонь. Будь у него деньги, он женился бы на ней, не раздумывая. Бланш все время этого хотела. Не случайно она то и дело требовала, чтобы он привел в порядок свои финансовые дела, а сама не тратила своих денег, пока могла пользоваться деньгами Уэсли.

Из грубого эротического начала их связь переросла в нечто подобное любви, странной, патологической. У Бентона не было ни друзей, ни приятелей.

Что-то в нем отталкивало мужчин, и Бланш была его единственным другом.

Развернув газеты и увидев фото Бланш и броский заголовок, сообщавший о ее смерти, Бентон побледнел. Оглушенный, он долго сидел, зажав газеты в длинных красивых пальцах. Чувство утраты парализовало его. Когда он наконец смог двигаться, то медленно, неуверенным шагом направился к буфету. Налил себе стакан бренди, выпил и снова налил. Потом вернулся к креслу и еще раз прочел сообщение об убийстве. И пока читал, его лицо все больше морщилось, и Бентон заплакал. Позже он позвонил на квартиру Уэлси, но никто не ответил. Позвонил на фабрику и узнал, что Уэсли не приезжал и туда. Большего Бентон ничего не мог сделать, он снова сел в кресло и, не отрываясь, смотрел на противоположную стенку, до боли прикусив бледную губу.

Он все еще сидел так, когда позвонил Уэсли. Тот был краток, и его голос звучал невыразительно. Уэсли попросил Бентона присмотреть за фабрикой.

— Некоторое время меня не будет, вам придется обходиться без меня. Срочной работы нет. Если я вам понадоблюсь, вы можете связаться со мной через клуб.

Бентон был ошеломлен тем, что Уэсли решил взвалить на него все дела. Он не посмел показать, насколько его ранило известие о смерти Бланш. Он считал, что Уэсли не имеет понятия о его связи с ней. Иначе наверняка, озлясь, пустил бы Бентона по миру — он был поручителем большого кредита в банке для Бентона.

Мысль о том, что придется идти на фабрику, была Бентону отвратительна. Ему хотелось остаться дома, вспоминая о Бланш. Он даже не сумел заставить себя выразить Уэсли соболезнование. Ни один из них в разговоре не произнес имени погибшей.

Как только Хуг пообещал, что присмотрит за фабрикой, Уэсли повесил трубку. А ведь Бентон тоже думал о каком-нибудь благовидном предлоге, чтобы взять отпуск на несколько дней.

О следующих двух днях Бентон помнил смутно. Хотя он и садился в обычное время за свой письменный стол, совсем не занимался делами на фабрике. Выглядел он ужасно: бледный, измученный, убитый горем. К счастью, были способные помощники, которые поняли его состояние и избавили его от основной работы, если не считать необходимых подписей в документах. Бентон побывал в Лондонском суде и внимательно изучил Гарри Глеба. Его светлые, полные мстительного чувства глаза с удовлетворением отмечали страдание и страх на лице Гарри.

Вечером у Бентона возникло странное, подобное ностальгии, желание пойти в спокойный ресторан Сегетти на Джермиан-стрит, где они часто бывали с Бланш, сесть на свое привычное место в углу и мысленно быть снова с Бланш. Но едва он вошел в переполненный зал и увидел спешившего к нему Сегетти, как понял, что совершил ошибку. Без Бланш радом он чувствовал себя обнаженным в этой атмосфере богатства, вкусной еды и легкомысленной болтовни. С Бланш ресторан казался восхитительным и дружелюбным, теперь же он нервировал его и вызывал неуверенность. И еще острее чувствовалось навалившееся одиночество. Одному ему в этом роскошном ресторане делать нечего. Он сразу начал казаться себе рыбой, выброшенной из воды. Без красивой, одетой в меха женщины, когда он, задумавшись, остановился у дверей, на него начали поглядывать с любопытством. Да и сам он уже понял, что превращается для Сегетти в проблему. Но отступать было поздно, и он быстро направился по красивому ковру навстречу приветствовавшему его хозяину.

— Конечно, мистер Бентон, — сочувственно заговорил Сегетти, ведя его к свободному столику, — бедная мадам, мы все ее так жалеем. Ужасно невероятно.

Бентон сел.

— Она любила сюда приходить, — сказал он, взглянув в черные глаза итальянца. — Ни одно другое место не доставляло ей столько удовольствия. — Ему хотелось бы сделать Сегетти своим поверенным, рассказать, каким одиноким себя чувствует, однако он знал за собой фатальную особенность вызывать неприязненность к себе у других. Эту нелюбовь он заметил и в глазах Сегетти и покраснел, подумав: "Черт с ним, не нужна мне его жалость".

Он заказал копченую семгу, которую обычно не ел, и бутылку любимого Бланш бренди. Уселся, не обращая внимания не устремленные на него любопытные взгляды. Бутылка быстро опустела. Он чувствовал, что немного захмелел, но не обеспокоился. Бренди всколыхнуло в нем столько тоски и горечи, что он едва не задохнулся.

Вдруг Бентон увидел входящих Джуди и Уэсли. Компаньона он узнал сразу: по черным очкам и осторожной, не очень уверенной походке. Девушка показалась незнакомой, он лишь отметил ее миловидность и яркий вечерний туалет. Вначале Бентон не обращал на нее внимания, поскольку не отрываясь глядел на Уэсли, едва веря своим глазам. Как он мог поступить так?! Как мог прийти в известный ресторан с женщиной, когда после зверского убийства жены не минуло и нескольких дней. Не из-за этого ли не появляется на фабрике? Неужели он закусил удила и бросился во все тяжкие? Кто она?

Он впился глазами в Джуди. Где он видел ее раньше? Внезапно он напрягся и подался вперед, плотно сжав бледные губы.

"Джуди! Горничная Бланш!" Он провел по глазам горячей сухой рукой и снова вгляделся… Сомнений не было, хотя он едва узнавал ее в этом вечернем платье, которое теперь казалось ему таким знакомым. Такое платье было у Бланш. Он хорошо это помнил: в нем Бланш была в тот вечер, когда первый раз отдалась ему. Это платье оживило перед ним картину их связи, и он похолодел от ужаса.

"А драгоценности? На ней бриллианты Бланш! Возмутительное богохульство!" Он почувствовал, как кровь ударила в голову. Огни ресторана как-то потускнели, что-то жесткое сдавило его горло. Теперь он был на ногах, и им управлял лишь непереносимый страх.

Он смутно сознавал, что кто-то поддерживает его и чей-то голос спрашивает, не плохо ли ему. Со слепой яростью отбросив державшую его руку, на негнущихся ногах, с белым подергивающимся лицом и горящими глазами он устремился к столику Уэсли.

В ресторане вдруг стало очень тихо. Люди поворачивались и смотрели на него. Они видели, как он остановился возле Уэсли и дрожащим пальцем показал на Джуди.

— Вели этой грязной сучке снять платье твоей жены! — крикнул Бентон срывающимся голосом. — Как ты посмела, грязная служанка? — Он выбросил руку, намереваясь схватить бриллиантовое колье, но Джуди отпрянула назад и взвизгнула.

Уэсли вскочил на ноги. Молодой офицер, сидевший по соседству, бросился к ним и с силой ударил Бентона тыльной стороной ладони. Хуг отлетел назад.

— Пьяная свинья, — перенес он гнев на офицера.

Подоспели два официанта. Они схватили Бентона за руки, а Сегетти, нервно подрагивая, приказал поскорее вывести Бентона.

— Оставьте меня в покое! — кричал Бентон, яростно сопротивляясь. — Уберите руки прочь! — Его голос прервался, и он жалобно зарыдал, вызвав общее смятение в зале. А он, словно выплеснув все свое отчаяние, поддерживаемый двумя официантами, молча тащился к выходу.

ГЛАВА 4

В течение дней, последовавших за смертью Бланш, Джуди успешно удовлетворяла свое тщеславие, мучившее ее с раннего детства. Наконец-то у нее было столько денег, сколько она хотела, квартира в Вест-Энде и норковое манто. В это трудно было поверить. И если бы не Уэсли, она беспечно бы наслаждалась своим счастьем. Но Уэсли ее тревожил. Джуди считала, что все мужчины похожи друг на друга. Они отличались лишь подходом. А всем им было нужно только одно. В принципе Уэсли ей нравился, и, когда он настоял, что останется с ней, она приготовилась принять его как любовника. Но ее гордость была оскорблена — Уэсли не сделал даже попытки забраться к ней в постель. Он был дружелюбен и добр, но совершенно холоден, и это ее озадачило. С другими мужчинами она всегда знала, что делать, и могла рассчитать вперед каждый свой ход. Поведение Уэсли сбивало с толку, и по мере того, как шли дни, в ней росла к нему ненависть, рожденная подозрением, будто он не может забыть ее недавнего положения прислуги.

Чтобы досадить Уэсли, Джуди требовала дорогих подарков. Однако он казался лишь довольным и потакал всем капризам. Из магазина на Нью-Бонд-стрит привез туалетный столик, отделанный эмалью и золотом. Потом купил ей золотой портсигар и зажигалку. Он водил Джуди в "Савой" завтракать, в "Беркли" обедать, а в "Киро" танцевать. Но все время она ощущала невидимый барьер между ним и собой, и это вызывало в ней ярость.

С ночи убийства Джуди не имела ни минуты, чтобы вспомнить о Гарри Глебе. Уэсли продумал все. Все дни и ночи были заняты бесконечными развлечениями, визитами в ночные клубы, театры и кино. В квартире не было радио, и им не приносили газеты. До нее не доходило никаких новостей из внешнего мира. Ей никто не звонил и не писал. Она понятия не имела о том, что с Гарри, и о том, что Френч и Дана все еще не пойманы. Джуди была поглощена новой жизнью, не подозревая, что ее стараются держать в своего рода плену. Уэсли ни на минуту не оставлял ее. Тем не менее она быстро сообразила другое — что Уэсли готов выполнить любое ее желание. Она давно мечтала о нарядах Бланш и наконец решила, что настало время заговорить об этом.

Прежде чем начать разговор, Джуди позаботилась, чтобы выглядеть более соблазнительно. Она надела облегающее шелковое платье, подаренное Уэсли накануне, и предстала перед ним. Но Уэсли был непоколебим. Он сидел в кресле перед огнем и изучал ее без особого интереса. Наконец все-таки спросил:

— Какая шалость у тебя на уме?

Она улыбнулась и попыталась сесть к нему на колени, но он отстранил ее мягким движением руки.

— Пойди и сядь у окна, где я смогу тебя видеть.

"Он безнадежен", — подумала она, но показывать, насколько это ее бесит, не отважилась.

— Мне нужно кое-что из одежды, — начала она, засунув руки в карманы, чтобы позволить шелку платья обрисовать ее маленькие груди. Сигарета свисала с ее тщательно накрашенных губ. Выпуская дым через ноздри, Джуди слегка прищурилась, пряча настороженность.

— Ты когда-нибудь будешь удовлетворена, Джуди? Едва лишь ты получаешь одно, как сразу требуешь другое.

, — Мне не нравится одежда, которую ты мне купил.

I В твоей квартире полно всего. Вещи мне подходят. (Почему бы мне ими не воспользоваться?

, Уэсли внимательно посмотрел на нее. Она ожидала возражений и приготовилась к ним.

— Это вещи Бланш.

— Но ей они не нужны.

— Я упомянул тебе об этом факте лишь потому, что она носила их. Вдруг ты, быть может, почувствуешь брезгливость к платьям умершей женщины.

Она была искренне удивлена:

— Но почему? Конечно, я бы не захотела носить платье, в котором ее убили, это ужасно. Но другие вещи, почему бы и нет? Зачем им пропадать?

— А тебе не приходило в голову, что мне может неприятно видеть тебя в одежде моей жены?

— Почему? У нее были сотни платьев. Многие из i них она носила, когда ты был слепым, какое тебе до | них дело?

" Внезапно он рассмеялся.

— У тебя на все готов ответ. Ты просто маленький вампир. Ладно, Джуди, владей ими. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Она быстро воспользовалась моментом:

— Почему?

Он протянул ноги к огню и улыбнулся.

— Почему бы и нет? Почему же мне не попытаться осчастливить кого-нибудь?

— А что ты от этого получишь?

— У меня очаровательная компаньонка, и, кроме того, мне интересно наблюдать, как из куколки получается бабочка. Почему ты смотришь на меня с таким подозрением? Неужели не веришь, что люди могут помогать друг другу без корыстных целей?

— Мужчины никогда не помогали мне просто так. Ты говорил, что хочешь, чтобы я стала твоей любовницей. Интересное у тебя представление о любовницах.

— Я не помню, чтобы говорил что-нибудь похожее. Я не имел намерения делать тебя своей любовницей, как ты об этом сказала. Я предложил тебе дом, безопасность и тысячу в год. Условий я тебе не ставил. Это ты их придумала и ошиблась. Я от тебя ничего не хочу, мне лишь нужно, чтобы ты была счастлива. — Он закурил сигарету и продолжал: — Если ты хочешь носить эти платья, нам нужно поехать на мою квартиру и забрать их.

— Тебе ехать ни к чему, я могу их взять сама.

— Не лишай меня своего общества. Кроме того, швейцар может подумать, что ты их украла.

Она почувствовала, что краска заливает ее щеки.

— Разве ты не собираешься ходить на фабрику? Нужно ли тебе проводить со мной столько времени?

— Я с успехом могу управлять фабрикой и отсюда, Джуди. Ты беспокоишься, что я останусь без денег? Не стоит волноваться. У меня очень способные помощники. — Он явно насмехался. — Так ты переоденешься? Я бы не хотел, чтобы ты простудилась.

Выходя из комнаты, она хлопнула дверью. Это был для нее единственный способ выразить свои чувства.

Она не заметила, каким он стал бледным, когда они поднимались на лифте в квартиру в "Парк Бей". Она была слишком взволнована при мысли, что сейчас завладеет всеми этими чудесными вещами, чтобы смотреть на Уэсли. Теперь ей уже ничего не стоило войти в квартиру. Даже высохшее пятно на полу для нее больше ничего не значило. Бланш как будто не существовала вообще, а Гарри представлялся лишь смутным неприятным воспоминанием, оставшимся в тайниках подсознания.

Пока она выбирала платья, Уэсли расхаживал по спальне, глубоко засунув руки в карманы и опустив голову.

Когда она подняла одно из платьев, изучая его, он вдруг свирепо выкрикнул:

— Нет! Не это! Положи на место!

— Но оно мне нравится, — возразила Джуди, упрямо сжав губы. — Это как раз мой цвет. Почему я не могу его взять?

— Положи на место!

Она увидела гримасу боли на его лице и искорки в глазах и поняла, что это сигнал опасности. Выбор был велик, и после легкой внутренней борьбы с собой она повесила вещь на место…

— Неужели ты еще не готова? — нетерпеливо спросил он. — Ты никогда не сможешь носить столько вещей.

— О, еще как смогу. Неужели ты думаешь, что я упущу такую возможность? Всю жизнь мечтала иметь кучу платьев, и вот теперь я их имею.

Наконец она набила вещами два больших чемодана, но уходить медлила. Не было в ней удовлетворения. Ведь здесь, она знала, было много всякой всячины: драгоценности, меха… Разве могла она уйти, не получив часть их?

— Нельзя ли мне взять кое-что из драгоценностей? — спросила Джуди, льстиво улыбаясь. — Эти платья будут выглядеть ужасно скучно, если их не украсить.

Он долго смотрел на нее.

— Кажется, ты никогда не насытишься, Джуди.

Ну что же, хорошо. Полагаю, что мне лучше самому тебе что-либо подобрать.

Уэсли отключил сигнализацию и принялся изучать содержимое стального шкафчика. Она попыталась заглянуть туда тоже, но он загородил собой шкафчик.

— Я же сказал, что подберу для тебя что-нибудь. Не будешь ли ты так любезна посидеть вон там, пока я не решу, что ты получишь?

— Но почему мне нельзя выбрать самой? Я знаю, чего я хочу.

— Если ты не сядешь, то вообще ничего не получишь.

Джуди рассердилась, но огоньки в его глазах вновь укротили ее, и она с угрюмым видом отошла к окну. Впрочем, как оказалось, ей не о чем было беспокоиться, его выбор заставил ее затаить дыхание, особенно бриллиантовое колье, которое он небрежно бросил на стол.

— Ой, какая красота! Я, правда, могу все это взять? Ты мне их отдаешь?

— Я даю драгоценности тебе взаймы. Все, чем ты пользуешься, Джуди, это взаймы.

Она бросила на него быстрый подозрительный взгляд, однако была слишком взволнована, чтобы беспокоиться об условиях, на которых получила эти вещи. Она может носить эти драгоценности! А побеспокоиться, останутся они или нет, она может и попозже. Ей хотелось немедленно примерить колье, но Уэсли не позволил. Казалось, он вдруг почувствовал неодолимое желание поскорее бежать отсюда. Однако, даже получив два полных чемодана одежды и драгоценности, Джуди не торопилась, она еще жаждала мехов.

— А нельзя ли мне взять одно манто? — спросила она, убирая драгоценности в сумку. — Мне страшно нравится арктическая лиса.

Он запер сейф.

— Нет. Будь довольна норковым, которое я тебе подарил, и перестань клянчить. Меха не получишь. Неужели ты никогда не насытишься?

Он взял чемоданы и двинулся к двери.

— И нечего дуться. Идем, Джуди, перестань вести себя как ребенок.

Она пошла за ним к лифту, внутренне кипя. Теперь она жаждала арктическую лису больше всего на свете, но понимала, что требовать ее сейчас бесполезно. Позже она разработает план кампании. Джуди была уверена, что если не отстанет от него, то сможет получить все, что хочет.

В этот вечер они отправились в ресторан Сегетти, потому что Джуди горела желанием показаться в колье в лучшем ресторане города. Бентон испортил им праздник, и теперь она сидела в отвозившем их такси задыхающаяся от гнева.

Уэсли сохранял ту же невозмутимость, с которой он встретил выходку Бентона в ресторане. А Джуди ненавидела его за это. Ей казалось, что он предал ее. Не выдержав, она взорвалась:

— Как он посмел обозвать меня! Сучка! Ты ведь не собираешься это оставить как есть? Он был любовником твоей жены. Ведь ты не позволишь ему так поносить меня?

Не глядя на нее, он сказал своим холодным презрительным тоном:

— Придержи свой вульгарный язычок!

Она была настолько ошеломлена, что вжалась в сиденье и замолчала.

Когда они очутились дома, Джуди подошла к нему вплотную. Ее лицо пылало, глаза сверкали.

— Я больна от такой жизни и больше не останусь здесь с тобой ни минуты! Не знаю, зачем я вообще пришла сюда. Ты всегда был мне отвратителен.

Уэсли прошел по комнате и включил электрокамин. Он выглядел усталым и измученным, но и в его глазах сверкал гнев.

— Если хочешь уходить — уходи, но с собой ты ничего не возьмешь. Поняла? Если ты уйдешь отсюда, то уйдешь в своей одежде, а не в той, что я дал тебе взаймы. Иди к себе, на сегодня с меня хватит, я устал от тебя.

Она поплелась в свою комнату, перекошенная от злобы, так как ясно осознавала, что никакие его слова и поступки по отношению к ней не были ей так ужасны, как отказ от праздной жизни и роскоши, с которой познакомилась. Она понимала, что попала в ловушку, и это бесило ее. Она не была настолько решительной, чтобы от всего, чем владела, отказаться и вернуться к своему прошлому. Мысль, что она не добилась над ним той власти, которую обычно получала над другими мужчинами, доводила до белого каления.

Присев на кровать, Джуди немного остыла и первый раз за все время задумалась над тем, почему он дал так много, в то время как она, что было очевидным, для него ничего не значит? Почему он делал так, если презирал ее? Ну, ясно, вначале он хотел, чтобы она молчала о его мнимой слепоте. Но ведь через несколько дней он сказал, что это уже не имеет значения. А если это правда, то почему он до сих пор притворяется слепым? А что, если он лгал?! А что, если у него есть причины заставлять всех думать, что он слепой? Но почему? Кого он боится? Кого-то на фабрике? Бентона? Полицию? Внезапно она вскочила. Полиция! Потом в голове у нее точно что-то высветилось, и ужас сжал горло. Уэсли убил Бланш! Это было настолько очевидно, что она не могла понять, как не догадалась об этом раньше. Отсутствие зрения было превосходным алиби. Вот оно! Слепого никто не станет подозревать. Он ненавидел Бланш. Гарридж сказал, что в случае развода ему пришлось бы уплатить ей крупную сумму денег, а он не имел такой возможности. Бланш была связана с Бентоном. Вот мотив. Он сделал вид, будто перенесенная им операция была неудачной, хотя на самом деле удалась. Он, должно быть, знал, что рано или поздно ему предоставится возможность, и он ее убьет при таких обстоятельствах, когда невозможно заподозрить его, слепого. И она, Джуди, дала ему такую возможность. Он быстро понял, как легко будет свалить вину на Гарри. Вот почему он был так обеспокоен, чтобы Бланш не знала о предполагаемой краже. Как же ему удалось уговорить Бланш вернуться с ним домой и как удалось пройти мимо полиции незамеченным? А потом Джуди вспомнила про напальчник, который он подобрал в лифте и постарался спрятать. Вспомнила, как он заволновался, услышав мнение полиции, что кто-то мог стрелять в Бланш из коридора. Теперь она была уверена, что он поднялся вместе с Бланш и оставался в лифте, пока та открывала дверь. Потом, когда она вошла в холл, выстрелил, бросил рядом пистолет. Довольно просто. Полиции в коридоре не было. Все, что ему нужно было сделать, избавившись от пистолета, — сразу захлопнуть за собой дверцу лифта и ждать, пока полицейские не ворвутся в квартиру. Пока они хватали Гарри, лифт должен был опуститься в полуподвал. Там он, без сомнения, подождал еще несколько минут и вышел через главный вход. Кто будет его подозревать?!

Эго открытие повергло Джуди в дрожь. Она и раньше инстинктивно чувствовала, что Гарри не убивал. Знала об этом все время. Вся трепеща, она услышал а шаги Уэсли. Она вскочила и отпрянула назад. На ее лице был смертельный ужас.

— Это вы! Это вы ее убили! — закричала Джуди. — Вот почему вы до сих пор притворяетесь слепым!

Он спокойно закрыл дверь.

— Я знал, что со временем ты догадаешься, — проговорил он. — Ну что ж, раз ты теперь все знаешь, нам лучше все обсудить. Сядь и, ради всего святого, не смотри с таким испугом, я не собираюсь причинять тебе зла.

— Я не хочу с вами разговаривать. Оставьте меня в покое. Я иду в полицию!

Он пододвинул кресло к кровати и сел.

— Не стоит так волноваться, Джуди. Я заплачу тебе, если ты будешь спокойна и выслушаешь мои слова. Хочешь сигарету? — он протянул ей портсигар, но она, вздрогнув, отшатнулась.

— Джуди, не могла бы ты перестать вести себя, как служанка в мелодраме? — Его холодный тон, как он на это и надеялся, вызвал в ней злобу.

— Да как ты смеешь! Убирайся, убирайся или я позову полицию.

Уэсли закурил и бросил зажигалку и портсигар на кровать.

— Закури, Джуди, не будь глупышкой. Я хочу с тобой поговорить.

— Как ты можешь быть таким невозмутимым после того, что сделал? — она в упор глядела на него. — В тебе нет никаких чувств, ты холодный и ужасный.

— Уверяю тебя, кое-какие чувства у меня есть, но сейчас не время их обнажать. Ты права, Бланш убил я.

Джуди окаменела.

— И ты пытался свалить вину на Гарри? Трус! Как ты мог?

— Я не так заинтересован в Гарри, как ты. Он оказался на месте преступления, и подозрение пало на него. Едва ли ты можешь меня винить за то, что я сам не полез признаваться, не так ли? Ты сделала бы на моем месте то же самое.

Его прямота так удивила ее, что она не нашлась, что сказать.

— В конце концов, Джуди, при всем моем уважении к Гарри Глебу, он не представляет никакой ценности для общества, не так ли? Он вор, спекулянт и, судя по тому, что ты мне говорила, опасен для молодых женщин. Насколько я понимаю, гордиться ему нечем. С другой стороны, я делаю дело, важное для всей страны. Моя работа, которая связана с беспилотным вождением самолетов, подходит сейчас к завершению и представляет огромную ценность для будущих поколений. Положи нас на чаши весов, и я, мне думается, заслужу больше права на жизнь, чем он.

— Как ты можешь так говорить? Он не виноват! Ты не смеешь прятаться за его спину. Ты не можешь позволить, чтобы его повесили вместо тебя.

— Но я и не говорил, что хочу, чтобы его повесили вместо меня, — ответил Уэсли и улыбнулся. — Чтобы ты так не волновалась, Джуди, я лучше объясню тебе, что произошло. Так что не прерывай меня. Просто сиди и слушай. Возьми, пожалуйста, сигарету, она поможет тебе сосредоточиться.

Загипнотизированная его спокойствием, она села на кровать и взяла в руки сигарету.

— Прекрасно. Итак, я начну сначала. Я женился на Бланш шесть лет тому назад. Я глупо влюбился. Мне бы следовало понять, судя по ее репутации, какого она сорта женщина, мне много говорили об этом, но я ничему не верил. Для меня Бланш была самой привлекательной и чудесной принцессой на свете. В то время у меня было много денег и казалось лишь справедливым дать ей дарственную на большую часть их. А потом она предложила, чтобы в случае нашего развода я выплатил ей двести тысяч. Не буду терять времени, чтобы доказать тебе, как умно Бланш действовала. Она сказала это как бы в шутку. Мне это и казалось шуткой до тех пор, пока мне не было предоставлено на подпись отпечатанное соглашение. Я не хотел его подписывать, и Бланш решительно отказалась от заключения брака. Нас ожидало двести гостей, все было готово к брачной церемонии, и я понял, что должен или поставить свою подпись, или потерять ее и выглядеть дураком до конца своих дней. По крайней мере, мне так тогда казалось. Я вел себя как дурак и теперь расплачиваюсь за это. Был в нее влюблен и хотел ее во что бы то ни стало. Я боялся, что свадьба может сорваться. Чтобы быть кратким, скажу только, что я поддался на шантаж. Сейчас эта история кажется невероятной, но, однако, уверяю тебя, она действовала очень умно, умело подвела все к тому, будто я не доверяю ей и потому именно только от меня может исходить инициатива нашего разрыва. — Он пожал плечами и улыбнулся. — Уверяю тебя, девяносто девять процентов мужчин сделали бы на моем месте то же самое, имей они столько денег, сколько имел я.

Первый год нашей супружеской жизни был очень счастливым. Бланш была всегда веселая и милая, мы повсюду бывали вместе, делали все вместе, но я постоянно чувствовал, что она принадлежит мне не полностью. Она, конечно, и не принадлежала полностью мне. Она принадлежала дюжине других мужчин, но обнаружил я это позднее. Фабрика расширялась, и я был озабочен тем, чтобы избежать притока государственных средств. Я хотел своего полного контроля. Рисковал и предпочитал рисковать собственными деньгами. Расходы увеличивались. Скоро две трети моих капиталов оказались вложенными в мое предприятие. Это меня не беспокоило, так как я был уверен, что добьюсь успеха. Именно тогда и начались неприятности с Бланш. Думая об этом сейчас, я считаю, что Бентон рассказал ей, что мой капитал вложен в фабрику. Она не хотела оставлять меня, но хотела жить, как ей нравится. Хотя у меня и не было в наличии свободных денег, но был хороший годовой доход, и Бланш не хотела его терять. Потом она начала пить и заводить любовные связи со всеми, с кем хотела, и я ничего не мог поделать. И не мог от нее избавиться. Я просто не мог себе этого позволить. Был так занят на фабрике, что через некоторое время перестал обращать внимание на ее поведение. К тому времени я ослеп, и то, что я не мог видеть, перестало меня беспокоить. Так мы жили два года. Потом Бентон стал уговаривать ее выйти за него замуж. Ей пришла в голову мысль, что она может от меня избавиться, что она может заставить меня сдаться и заплатить по соглашению. Условия соглашения были совершенно определенными. В суде у меня не было никакой опоры под ногами. Я понимал, что победа будет на ее стороне, и стал искать выход. Я почти закончил работу. Мне нужно было еще всего шесть месяцев. Если бы она подождала до тех пор, я бы смог безболезненно с ней рассчитаться. Но она не хотела ждать.

Он затушил сигарету и прикурил новую. Когда он подносил зажигалку к сигарете, его рука была твердой.

— Наскучил вам, Джуди? Я рассказываю вам потому, чтобы вы знали доподлинно, почему я избавился от Бланш. Теперь она была уже настоящей пьяницей. Она всех развращала. Любой молодой парень, который ей понравился, находился в опасности. Ты понятия не имеешь, в какое мерзкое животное она превратилась. Я находился на грани безумия. Потом получил возможность прооперироваться. Мне сделали операцию, и, ожидая, когда с меня снимут повязку, я понял, что, если решусь убить Бланш, мне обеспечено превосходное алиби. Это была лишь мимолетная мысль, но она запала в голову. Я к ней возвращался все чаще и чаще. И решил, что, если буду видеть, я ее убью.

Хирург предупредил, что шансов на возвращение зрения один из тысячи. Когда с меня сняли повязку, я ничего не увидел. Операция, очевидно, не дала положительного результата, так к ней и отнеслись. Но позже, днем, я обнаружил, что немного вижу свет, а к вечеру стало еще лучше. Я никому ничего не сказал и притворился, что по-прежнему слеп.

Когда я вернулся домой, то с удивлением обнаружил там тебя в платье Бланш и Глеба. Я догадался, что вы оба охотитесь за мехами, и стал придумывать ситуацию, при которой вы оба обеспечили бы мне алиби. Причин избавиться от Бланш было более чем достаточно. У меня не было к ней никакой жалости. Она стала угрозой для моей деятельности. И должна была уйти, выбора не было. Остальное ты знаешь. План сработал куда лучше, чем я рассчитывал. Полиция, правда, немного озабочена, почему Бланш вернулась, но я не думаю, что это к чему-нибудь приведет. И теперь, Джуди, у меня есть, по крайней мере, три месяца, прежде чем мне нужно будет вспомнить о причине смерти Бланш. За эти три месяца работа будет закончена.

— Ты… Ты хочешь сказать, что расскажешь им, ты не позволишь, чтобы Гарри повесили?

— Конечно, нет. Когда я закончу то, над чем работаю, пойду в полицию и выдам себя. До того времени, пока Глебу станет грозить серьезная опасность, есть, по крайней мере, три месяца. Я не слишком забочусь о том, что будет со мной потом. И не пойду на то, чтобы позволить Глебу умереть из-за поступка, которого он не совершал. Так что не стоит смотреть на вещи с таким трагизмом, Джуди. Ему сейчас плохо, но он в безопасности. Эго я тебе обещаю. А то, что ему приходится не слишком сладко, естественно, он это заслужил.

Джуди недоверчиво слушала его. Ее сердце колотилось, руки были сухи.

— Я тебе не верю, — наконец заявила она. — Не верю тому, что ты мне рассказал. Я все равно сообщу полиции обо всем, что ты мне рассказал. Почему Гарри должен за тебя отдуваться?

— Я же рисковал, рассказывая тебе все это. И знал, что ты можешь передать мои слова, как ты только что сказала. Так что давай теперь поговорим немного о тебе. Ты отдаешь себе отчет в том, что, если меня выдашь, тебе придется рассчитывать только на себя, на то, что сама заработаешь? Не думаю, что это будет много. Ты сейчас вкусила от роскоши и знаешь, что это такое. Ты не будешь вести себя безрассудно. Я не могу себе представить, чтобы ты отказалась от всего этого. Конечно, я мог тебя недооценить. В таком случае можешь идти в полицию. Но если я стану все отрицать, то у них не будет достаточно улик, чтобы освободить Глеба и арестовать меня. Возможно, это им и удастся, но все же вопрос спорный. А тем временем ты, Джуди, лишишься квартиры, вещей и драгоценностей, которые, кажется, доставляют тебе столько радости. И если ты терпеливо подождешь, пока я закончу задуманное, тогда, прежде чем пойти с повинной, я оставлю тебе крупную сумму, и ты сможешь сохранить за собой квартиру и все, что я тебе дал. — Он встал, потянулся и зевнул. — Я устал, давай отложим решение на завтра. Ты все обдумаешь. Если захочешь все бросить и вернуться к прежней нищей жизни, задерживать не стану. Иди на здоровье. А будешь молчать, уверяю, с Гарри ничего не случится.

Он улыбнулся ей и направился к двери.

— Спокойной ночи, Джуди.

Часть седьмая

ГЛАВА 1

После ухода Уэсли Джуди осталась в смятении. Она ненавидела Бланш и не чувствовала к ней жалости. Женщина была ужасная и получила лишь то, что заслуживала. По мнению Джуди, винить Уэсли в том, что он сделал, будет несправедливо. Но и сваливать вину на Гарри тоже нельзя. Зато, если она согласится молчать, пока Уэсли не подготовится, то сможет жить, как живет. Ведь Гарри, в конце концов, это не повредит. Уэсли обещал рассказать правду, когда придет время. Его работа, как он говорил, очень важна, так почему бы не согласиться с тем, что его просьба об отсрочке весьма разумна? Конечно, Гарри сейчас приходится трудно, но почему она должна отказываться от своего счастья ради того, чтобы избавить этого подонка от небольших страданий. Достаточно только вспомнить, что он позволил Тео избить ее. Разве она тогда не страдала? И, кроме того, будь она трижды честной и выдай Уэсли, какой у нее останется шанс получить арктическую лису? Если же подождет, Уэсли может дать ее в знак признательности… А если не догадается сам, она может и попросить. Ничего страшного. Но что, если Уэсли не станет о себе заявлять? Что, если это просто трюк, чтобы потянуть время? Стоит ли об этом думать? Если он заупрямится, то все, что от нее требуется, — просто пойти в полицию. Речь идет лишь о том, что ей нужно будет что-то предпринять в последний момент, чтобы Уэсли успел закончить работу, а Гарри избежал наказания. Так она спорила с собой до глубокой ночи, пока ее совесть, усталая и побежденная, не отступила.

На следующее утро Уэсли спросил, что она собирается делать. Джуди обидели его спокойствие и невозмутимость, когда она сообщила, что готова принять условия.

— Ну что же, — сказал он, пожав плечами, — раз все устроилось, я еду на фабрику. Работы много, а времени мало.

"Он мог бы, по крайней мере, поблагодарить меня, — подумала Джуди. — Ведь не многие сделали бы для него то, что сделала я".

— Есть одна вещь, — робко проговорила она. — Я чувствую, что мне бы… — Она замолкла и начала снова: — Меха… Я бы хотела арктическую лису. Не понимаю, почему мне ее нельзя взять. Я для тебя столько сделала.

— А я для тебя ничего? — улыбаясь, возразил Уэсли. — Когда я буду под судом, мне доставит удовольствие мысль, что ты носишь арктическую лису. Но сейчас я ни за что ее тебе не отдам. Будем откровенны друг с другом, Джуди. Моя работа и жизнь в твоих руках. У меня нет причин доверять тебе, и я буду чувствовать себя в большей безопасности, если придержу нечто, что ты хочешь во что бы то ни стало. Это даст мне возможность удерживать тебя. Ты понимаешь, не так ли? Я тебе обещаю. Когда все кончится, ты получишь не только арктическую лису, но и все остальные меха. Ждать тебе недолго, немногим больше двух месяцев.

Ей пришлось довольствоваться этим.

Теперь, когда Уэсли нечего было от нее скрывать, его отношение к ней изменилось. Он почти не разговаривал с Джуди. Он не отрицал, что для него было испытанием жить с нею под одной крышей. Но если бы он ушел, как ему того хотелось, полиции это показалось бы странным. В его положении он не должен делать ничего такого, что могло бы показаться полиции странным. И, кроме того, он остается здесь потому, что хочет быть уверенным в ее молчании.

Она была вольна делать, что хотела. У нее были деньги, туалеты и квартира. Она могла пригласить туда своих друзей, он не требовал от нее ничего, кроме молчания.

— Чем упорнее я буду работать, тем скорее твой друг Глеб окажется на свободе и ты получишь меха, так что не жди от меня, что я буду возить тебя развлекаться так часто, как тебе этого хочется. У меня просто нет времени.

Это было совсем не то, что ожидала Джуди, и когда он ушел на фабрику, заскучала, почувствовала себя одинокой. У нее не было друзей. Люди, которых она когда-то знала, которые посещали "Бридж-кафе", исключались. Она боялась встречи с ними. И потому обрадовалась, когда вскоре после шести раздались шаги Уэсли.

— Надеюсь, ты хорошо провела время, Джуди?

— Не думаю, что тебе до этого есть дело, — отрезала она, — но если тебе хочется знать, день был отвратительный.

Он прошел в гостиную, и она потащилась за ним.

— Очень печально это слышать. У меня много работы. Но если ты хочешь, мы могли бы вместе поужинать около девяти часов. Если у тебя нет чего-нибудь более интересного, я пошлю за ужином?

— О нет, нет, сегодня мне бы хотелось выйти. — Она наблюдала, как он усаживается возле диктофона. — Что случилось с Бентоном? — продолжала она. О нем она думала со злобой.

Прежде чем ответить, Уэсли установил диктофон и поставил новый цилиндр.

— Я от него отделался, — в его голосе прозвучала жесткая нотка. — Это было довольно просто. Он занял деньги, и мне пришлось лишь отказаться от нескольких поручительств в финансовом мире, чтобы выбить почву из-под его ног. Больше он не будет меня беспокоить.

— Ты жестокий, да? — но в глубине души она была восхищена.

— Пожалуй. В наши дни надо быть жестоким, Джуди. Ты и сама не такая уж добрая.

Она понимала, что ему не терпится начать работу, но ей страшно не хотелось от него уходить. Она нуждалась в обществе.

— Не могу ли я тебе чем-нибудь помочь? — спросила она, надеясь, что он позволит ей остаться.

Он повернулся и посмотрел на нее.

— Помочь мне? Знаешь, Джуди, я еще никогда не встречал такой удивительной молодой женщины. Неужели ты меня не боишься? Неужели ты не ужасаешься от того, что я сделал?

Джуди пожала плечами.

— Почему я должна об этом заботиться? Она получила лишь то, что заслужила. Она недостойна была жить. Почему я должна тебя бояться?

— Я завидую твоей трезвости. Нет, Джуди, не думаю, что ты смогла бы мне помочь. Тебе бы следовало развлекаться, не стоит зря терять время. Я даже не ожидал застать тебя дома. Думал, ты где-нибудь веселишься.

— Как я могу веселиться одна? Я весь день скучала.

— Бланш вечно жаловалась на скуку, и ты быстро начала. Почему бы тебе не повидать друзей?

— Ты же знаешь, что теперь у меня их нет. И все из-за тебя. А ты только смеешься надо мной.

— О, чепуха, — он начал выражать признаки нетерпения. — Но мне нужно работать. Твоими неприятностями мы займемся за ужином. Иди, пожалуйста, Джуди, и дай мне возможность заняться делом.

— Если я не нужна, то уж, конечно, не останусь! — крикнула она. Ее глаза наполнились злыми слезами, и она вышла, громко хлопнув дверью. Через некоторое время ее состояние жалости к себе было нарушено звонком у входной двери. Она с испугом обнаружила в коридоре инспектора Доусона.

— Мистер Уэсли дома?

Она постаралась скрыть свое состояние, зная, что Доусон внимательно наблюдает за ней.

— Да, но он работает.

— Я хотел бы с ним поговорить. Вы не будете любезны сообщить ему, что я здесь?

Джуди неохотно впустила его в холл.

Он огляделся и тихонько свистнул.

— Вам здесь нравится?

— Очень, — угрюмо проговорила Джуди.

— Хорошенькое на вас платье. Он неплохо за вами присматривает, интересно почему?

Джуди сердито посмотрела на него, скрывая испуг и гадая, чего он хочет. К Уэсли она вошла дрожащая и взволнованная.

Увидев смятение в ее глазах, Уэсли спросил:

— Доусон?

— Да, он хочет с тобой поговорить.

— Отлично. Он что-нибудь сказал?

— Только то, что ты хорошо за мной присматриваешь, и ему интересно почему.

Уэсли улыбнулся.

— А он не дурак. Верно? Хорошо, Джуди, приведи его сюда. Бояться совершенно нечего, но, если он тебя беспокоит, ты можешь сказать ему правду.

— Тебе будет несладко, если я это сделаю.

— Но и тебе тоже.

— Не стоит быть таким уверенным.

— Не заставляй его больше ждать и не играй мелодраму. Тебе это не идет.

— Я начинаю тебя ненавидеть, — с яростью сказала Джуди. — Ты все время надо мной насмехаешься.

— Не будь ребенком.

Она вышла из комнаты с пылающим лицом, и Доусон сразу заметил ее возбужденность.

— Он вас ждет, — сказала она, не глядя на него. — Он в последней комнате.

Доусон, казалось, не торопился.

— Вчера я видел вашего приятеля Гарри Глеба. С ним совсем плохо. Я рассказал ему, как вы с Уэсли спелись. Когда парень сидит в тюрьме, он любит слушать последние сплетни. Но Гарри, кажется, не оценил это сообщение. Похоже, он думает, что его схватили из-за вас. — Доусон печально покачал головой. — Думаете ли вы когда-нибудь о Гарри? Я не уверен, что у вас есть время думать о старых друзьях. За развлечениями не до них. А вот у Гарри нет. Он тревожится. Между нами говоря, на его месте я тоже беспокоился бы за себя. Неофициально могу сообщить, что парня собираются повесить.

Джуди пристально посмотрела на него, но промолчала.

— Может быть, вы так не думаете и у вас есть в запасе нечто, что может его спасти?

— Нет!

— Уверены? Всякий, кто скрывает улику в деле об убийстве, может попасть в большую беду. Вы по-прежнему думаете, что Гарри этого не делал?

— Я вам нужен, инспектор? — спросил Уэсли, появляясь в дверях.

Доусон вздохнул и оглянулся.

Уэсли, чьи глаза прятались за черными стеклами очков, стоял, глядя на него. Его неестественное спокойствие скрывало напряжение, в котором он находился.

— Да, — Доусон медленно прошелся по комнате. — Я немного поговорил с мисс Холланд, но раз вы пришли…

— Пройдемте в гостиную, там удобнее. Джуди, тебе лучше переодеться. Если помнишь, после инспектора у нас назначена встреча.

Едва лишь Доусон и Уэсли прошли в гостиную, Джуди бросилась в спальню, мысленно благодаря Уэсли за то, что он придумал предлог, выручающий ее от продолжения беседы с Доусоном.

Оставшись одна, она снова запаниковала. Будут ли у нее неприятности из-за того, что она не сказала полиции про Уэсли? Говорил ли Доусон неправду? Следует ли ей сказать правду? Если она это сделает, будет ли против нее возбуждено дело? Ведь могут и возбудить. Доусон ее не любит. И может воспользоваться возможностью сделать ей плохое. Она подумала о Гарри. Как жестоко и подло со стороны Доусона было говорить ему, что она живет с Уэсли. Ведь это неправда. И теперь Гарри представляет себе невесть что. Но с какой стати ей переживать за Гарри? Она ведь не любит его. Или любит?

Думая о нем, она поняла, что предпочла бы рядом его, а не Уэсли. Вот уж было бы весело. Ее мысли целиком переключились на Гарри. Он был далеко, и она начала его жалеть, и ей стало уже казаться, будто она снова любит его. Джуди принялась строить планы. Почему бы ей с Гарри не объединиться, когда Уэсли заявит о себе и деньги перейдут к ней? С деньгами, которые ей обещал Уэсли, она могла бы уехать в Америку. Она знала, что Гарри наверняка осудят за вторжение в чужую квартиру. Но это ведь ненадолго, и она будет его ждать. Внезапно она поняла, что всегда любила его, и он любил ее. Он говорил ей об этом. Разве не умолял ее уехать вместе? А она, дура, отвергла его ради Уэсли.

Низкий голос уходящего Доусона прервал ее горькие мысли. А тут и Уэсли вошел к ней. Он остановился у двери. Его лицо было бледным и усталым.

— Ушел, но бродил рядом, совсем рядом, Джуди.

Она вскочила.

— Почему? Чего он хотел?

— Задавал вопросы. Я действовал не так уж умно, как думал. Но сейчас он удовлетворен.

— Какие вопросы?

— Проверял мои показания. Я избежал очевидных ловушек, но, если бы он не был так уверен в моей слепоте, мне пришлось бы трудно. — Он провел рукой по волосам. Джуди еще никогда не видела его таким взволнованным.

— Я чувствую себя неспособным работать сегодня вечером, все это вывело меня из колеи. Поедем куда-нибудь, развлечемся…

Но Джуди беспокоилась о себе:

— Доусон сказал, что я могу попасть в беду, если буду скрывать улики. Я хочу знать, что это означает. Не хочу из-за кого-то попасть в беду.

— Боишься за себя, да? С тобой ничего не сделают, пока ты не заговоришь. Беспокоиться не о чем.

— Все это очень хорошо, но если они узнают?

— Как они могут узнать, если ты им не скажешь?

И, ради Бога, перестань ныть. У меня и так достаточно неприятностей, чтобы выслушивать еще жалобы о твоих проблемах. Переодевайся и идем.

Джуди вспыхнула:

— Ты нисколечко не думаешь обо мне. Я устала от того, что со мной обращаются, как с прислугой.

— Ты должна винить только себя, — спокойно ответил он. — Ты не должна была здесь оставаться.

— И от всего отказаться? Я не такая дура.

— Боюсь, Джуди, что ты безмерно прожорлива. Едва получаешь одно, как сразу хочешь другое. Ты никогда не бываешь удовлетворена, боюсь, никогда и не будешь.

— Что ты про меня говоришь? — со злостью крикнула она. — Это неправда! Неправда. Я никогда такой не была!

Уэсли рассмеялся.

— Ты безнадежна, Джуди. Не сердись, переодевайся и поедем.

— Я никуда с тобой не поеду! Я тебя ненавижу! Убирайся и оставь меня в покое!

Она бросилась на кровать и зарыдала.

ГЛАВА 2

Счастье ушло от Джуди, и жизнь с Уэсли превратилась в сплошной конфликт, столкновение двух враждующих сторон, в котором она всегда оставалась побежденной.

Он все время был занят, допоздна работал на фабрике, а иногда и ночи напролет дома. Она же скучала, чувствовала себя заброшенной и постоянно думала о Гарри. Ей казалось, что к ней пришло бы счастье, вернись она к самостоятельности, к работе, но у нее не хватало силы воли, чтобы отказаться от полученных благ. Сейчас она имела все, что можно было купить за деньги, кроме счастья, и это не давало ей покоя. Джуди много думала о Бланш, и до нее медленно доходил ужас содеянного. Уэсли — убийца! Хотя прошло больше недели, тот факт, что Уэсли убил жену, начал доходить до нее только сейчас. А начав думать о нем, как об убийце, она стала бояться. Уэсли сказал, что она держит его жизнь в своих руках. Стоит ему от нее избавиться, и никто никогда не сможет доказать, что Бланш убил он. Джуди нервничала, просыпалась ночью, боялась оставаться с ним в комнате. Ночью запирала дверь и старалась никогда не поворачиваться к нему спиной, следила, чтобы он не подсыпал ей яд.

Джуди как-то подумала, что она могла бы продать драгоценности, которые он ей дал, и уйти от Уэсли. Но, подсчитав, убедилась, что этих денег ей хватило бы ненадолго… А потом опять стало бы худо.

Когда Гарри после своего заключения предстал перед судом, Джуди вызвали в качестве свидетеля обвинения. Она пришла в ужас от того, что ее связь с полицией получила широкую огласку. Уэсли, обнадежив, ничем не помог.

— Нельзя совместить несовместимое, — сказал он ей. — Что говорить, решай сама. Если считаешь, для тебя будет лучше сказать им, что это сделал я, то знай, я не собираюсь оказывать на тебя давление, — и он улыбнулся, похоже, забавляясь выражением ярости, отразившимся на ее лице.

Хотя Джуди и не хотела себе в этом признаться, мысль о том, что он так точно разгадал ее характер, ее бесила. Он совершенно не сомневался, что она не посмеет его выдать, и был уверен в своей безопасности. Вновь и вновь выведенная из себя этой уверенностью, она решала позвонить в полицию и каждый раз вновь и вновь откладывала, перед телефонной трубкой бессильно опускала руки.

Стоя на свидетельском месте, под взглядом сотен глаз, Джуди пылала от стыда. Когда она взглянула на Гарри, у нее внутри будто что-то оборвалось. Она едва узнала его. Он похудел, лицо было измученным. Глаза хранили выражение затравленного зверя. И он даже не взглянул на нее. Это доконало Джуди.

Обвинитель изложил события быстро и осторожно. Он представил Джуди в очень выгодном свете, нарисовав перед судьей портрет объятой ужасом неопытной девушки, попавшей в сплетение обстоятельств, контролировать которые у нее не было сил. Джуди подумала, что он переигрывает, и страстно желала, чтобы он перестал плести о ее невиновности. Что мог подумать о ней Гарри? Она покосилась в его сторону, но он по-прежнему не смотрел на нее.

Но когда ее начал допрашивать адвокат, дружелюбная атмосфера вокруг нее, созданная обвинителем, быстро рассеялась. Он, казалось, задался целью испортить хорошее о ней впечатление, возникшее у суда, и дискредитировать ее настолько, насколько это возможно. Адвокат преуспел в своих намерениях. Он в лоб спросил, верно ли, что она была любовницей Гарри. Джуди пыталась уклониться от прямого ответа, но он не оставил ее в покое, пока она с пылающим лицом не призналась. Так вот какова ее неопытность. Верно ли то, что она попала в услужение к Бланш добровольно? Знала ли о готовящемся ограблении? Она горячо отрицала это, но видела, что ей никто не поверил. Что делает сейчас? И адвокат насмешливо сморщил нос, когда она сказала, что ведет хозяйство мистера Уэсли. Как прислуга? Как домоправительница, с трудом выпуталась она.

Она оставила свидетельское место, понимая, что не помогла ни Гарри, ни себе. Адвокат выставил ее неким подобием Иуды в женском одеянии. После этого оставаться в суде было для нее невыносимым.

Вечером Уэсли сообщил ей, что Гарри намечено судить на ближайшем заседании.

Все газеты кричали об этом деле, и она читала и перечитывала сообщения, вздрагивая от стыда, когда натыкалась на замаскированные намеки о ее отношениях с Уэсли.

Она поняла также, что у Гарри нет ни малейшего шанса. Хотя никто не видел, как он стрелял в Бланш, полицейские, ворвавшиеся в квартиру, подтвердили, что он пытался убежать. В квартире были только он и Джуди. Она как осведомительница полиции не имела мотива для убийства, а Гарри его имел. Он попал, по словам обвинителя, как мышь в ловушку. Приговор, казалось, уже был предрешен.

Вот тогда Джуди и встревожилась уже по-настоящему. Белое, с загнанным выражением лицо Гарри преследовало ее. Она постоянно уверяла себя, что все будет хорошо, что Уэсли явится с повинной. Но когда в мыслях возвращалась к безнадежному положению Гарри, то начинала бояться, не случилось бы с Уэсли чего-либо. Вдруг он попадет под машину и погибнет? Тогда Гарри ничто не спасет. Мучимая этими мыслями, она пошла к Уэсли.

— Ты думаешь, я совсем бессердечный? — сказал он, откладывая бумагу, которую читал. — Я давно уже подумал об этом. В моем банке лежит написанное мною сообщение, вскрыть которое можно после моей смерти. Так что он не пострадает.

— Как я могу знать, что ты говоришь правду?

— Тебе следует умерить свою подозрительность, Джуди. Думаю, ты не веришь, что я спасу Глеба, это так?

— Если ты так говоришь, то я думаю, что это гак и есть, — мрачно ответила она.

Как-то за неделю до суда Джуди пришла домой вечером. Уэсли позвал ее, едва она переступила порог. Она не видела его два дня.

— В чем дело?

— Я видел Доусона, и тот мне сказал, что Дана Френч будет проходить по делу как свидетель защиты.

— Но ее же арестуют! — воскликнула Джуди, меняясь в лице.

— Очевидно, она влюблена в Глеба.

— Что ты хочешь этим сказать? — сердито спросила Джуди.

— Она пошла на это, наверное, надеясь, что может его спасти.

— Но как?

Уэсли пожал плечами.

— Она присягнет, что пистолет принадлежит Тео и что именно Тео стрелял в Бланш. Она не догадывается, что ее показания все равно не помогут Глебу. Но я подумал, что тебя это может заинтересовать. Оказывается, еще есть на свете бескорыстные люди.

Джуди сжала пальцы. Она едва держалась на ногах от злости и отчаяния. Подумать только, эта расфуфыренная дура собирается выручить Гарри.

— Ты меня ненавидишь? — крикнула она, глядя Уосли в лицо.

— Нет, Джуди, но ты меня по-настоящему интересуешь. Ничто меня так не обрадовало, как если бы ты отправилась в полицию и рассказала всю правду. Это доказало бы мне, что я полностью в тебе ошибался.

— Не понимаю, что ты хочешь этим сказать?

— Да, ты не понимаешь. Даже теперь, когда эта девушка показала тебе пример, ты не хочешь рисковать, чтобы не потерять свое.

— Тебе просто нравится говорить мне гадости. Гарри не повесят. Ты мне обещал. Так почему же я должна от всего этого отказываться? Это ты жестокий эгоист. Ведь ты не собираешься допустить, чтобы его повесили?

— Нет, но тебе просто трудно в это поверить, не так ли? Я начинаю думать, что ты ничего для него не сделала бы, позволь я его повесить.

— Нет, сделала бы! И тебе лучше не начинать эти свои фокусы. Я не делаю это только потому, что ты его спасешь. Почему я должна отказываться от счастья и денег? Я всю жизнь была их лишена.

— Счастье? А ты счастлива, Джуди? Я в этом сомневаюсь. И когда ты останешься со своими деньгами, предоставленная себе, ты по-прежнему будешь несчастлива. Ты ждешь того, чего вообще нет.

— Это мы еще увидим. А раз мы об этом заговорили, сколько денег ты собираешься мне оставить?

— Я все ждал, когда же ты мне задашь этот вопрос. Думаю, что две тысячи в год тебе будет достаточно.

Другой возможности не представится, подумала она, и спросила:

— Две тысячи после того, что я для тебя сделала? Хочу больше. Я хочу много больше. Кому еще тебе оставлять деньги? Если бы не я, тебе не удалось бы закончить свою драгоценную работу. Разве это для тебя не самое главное? Я хочу пять тысяч.

— Не будь ребенком.

— Я хочу их и получу.

Он с презрением посмотрел на нее.

— Тебе никогда не приходило в голову, Джуди, что я мог бы с легкостью от тебя избавиться?

Весь ее гнев мгновенно угас, подобно огоньку задутой спички.

— Испугалась? — продолжал он. — Когда человек совершает одно убийство, второе его уже не пугает. Что для меня легче и проще, чем свернуть твою поганую шейку.

Она попятилась.

— И порой, Джуди, мне кажется, что подобная процедура доставила бы мне массу удовольствия. К несчастью, по своей натуре я не убийца. Ты не можешь этому поверить, но жалею, что так поступил с Бланш. Она уже ничего для меня не значила. И заслужила смерть, но не от моих рук. Пока живу, я буду сожалеть о ее смерти. Единственное, что имеет значение в этой жизни, спокойная совесть. Этого у меня нет, у тебя тоже. И не смотри так испуганно, ты в полной безопасности. Я не хочу, чтобы на мне лежала еще и твоя смерть, и, кроме того, я не хочу до тебя дотрагиваться. Чем больше я на тебя смотрю, тем больше понимаю, какая ты скверная женщина.

— Это мы еще посмотрим, — с яростью бросила Джуди. — Ты об этом пожалеешь. Обязательно пожалеешь…

Уэсли рассмеялся.

ГЛАВА 3

Бентон сидел в баре дешевого кабака неподалеку от станции Чаринг-кросс. Он потягивал виски и рассматривал поверхность своего столика. В глазах его застыло мрачное, горькое выражение, худое тело вздрагивало. "Я конченый человек", — твердил он себе. Он говорил себе две последние недели, что самым лучшим выходом для него было бы застрелиться, но знал, что у него не хватит смелости ни застрелиться, ни встретиться лицом к лицу со своими кредиторами. Он был подобен человеку, стоящему на высоко натянутом канате, которого вдруг оставила смелость и который знает, что стоит ему только пошевелиться, как он упадет. Он решил скрыться и ничего не предпринимать до тех пор, пока не случится что-то, что вынудит его к действиям. Он оставил свою квартиру и в течение нескольких последних дней блуждал по улицам, ночуя каждый раз в новом отеле. В кармане у него было 35 фунтов, и, когда они кончатся, он останется ни с чем. Он задолжал много денег, даже не был уверен в точной сумме, но примерно она должна была составлять что-то около 20 тысяч фунтов. Если кредиторы доберутся до него, то объявят его банкротом. Этот позор висел над ним дамокловым мечом. Ему пришлось отказаться от клуба. С тех пор как отец записал его членом этого клуба, он с волнением приходил сюда, испытывая чувство гордости, минуя величественный портал и входя в просторные тихие комнаты… Он яростно цеплялся за традиции, зная, что больше у него ничего нет. Его школа, его клуб, его квартира и отец-генерал — это все, что было у него за душой. Они значили для него больше, чем что-либо другое. Они и, конечно, Бланш. Теперь он потерял все, и его ненависть сконцентрировалась на Уэсли.

Бентон не был жестоким человеком. В нем не было той искры, которая могла вспыхнуть жаждой убийства. Его ненависть была злобным и мстительным, но не кровожадным чувством, и, сидя в грязном кабаке, он мучительно думал, как отплатить своему обидчику той же монетой. Ему и в голову не приходило воспользоваться физическим недостатком Уэсли. Слепому легко нанести увечье, даже убить его, но такое может принести лишь минутное удовлетворение. А Бентону хотелось чего-то более материального. Чтобы Уэсли страдал, как страдает он.

Бентон смахнул с черного пальто несколько пылинок. Этот жест был бессознательным, но это придало мыслям другое направление. Теперь он мог думать о чем-то еще, кроме Уэсли. Хотя он и жил в маленьких дурных отелях, имея в своем распоряжении одну смену белья, ему еще удавалось поддерживать свою изысканную элегантность, и каждое утро он, поеживаясь, погружался в холодную ванну. Несчастья не отучили его от прежних привычек.

Он допил виски и, слегка пошатываясь, направился к бару за новой порцией. Девушка в красной шляпке и грязном плаще поймала его взгляд и улыбнулась. Она была высокая, с большим бюстом и крутыми бедрами, и на мгновение захватила внимание Бентона, вызвав огонек желания. Но потом он увидел ее запачканные руки, полоску фязи вокруг шеи, услышал слабый кислый запах от ее волос, когда подошел поближе, и невольно содрогнулся при мысли, что мог ее захотеть.

Он вернулся за свой столик, сел, выпил половину порции виски и аккуратно поставил стакан. Затем вытащил из кармана сигарету.

— Я тоже выкурю одну, если у вас есть лишняя, — сказала девушка в красной шляпке, подходя поближе.

Он встал. "Джентльмен ведет себя как джентльмен даже со шлюхой", — говорил ему его отец.

— Боюсь, что вы зря теряете время, — произнес он своим бесцветным голосом. — Прошу меня извинить.

— Я не спешу, дорогой. Я доставлю тебе удовольствие. Если хочешь, можешь остаться на час.

Снова трепет желания пробежал по его телу, подобно боли, и он вспомнил о Бланш. Теперь он был один и ему полагалось рассчитывать только на себя. Он снова посмотрел на девушку, оценил ее своими блеклыми глазами и ужаснулся, что мог даже подумать о том, чтобы пойти с ней.

— Боюсь, что нет, — все еще вежливо сказал он. — Вы должны меня извинить.

— У тебя измученный вид. Я заставлю тебя забыться.

— Нет, — напряженная улыбка появилась и погасла на его лице.

— Тогда закажи мне выпить, ты ведь не поскупишься на выпивку, а?

Он нащупал в кармане мелочь. Ему было жалко тратить деньги на ее выпивку, теперь ему нужен был каждый пенни, но чувствовал на себе насмешливые взгляды других мужчин, стоявших у бара, и опасался, что она может устроить сцену.

— Я тороплюсь. Вот, купи себе.

Она посмотрела на полукрону, которую он ей протянул, и ее полные губы презрительно искривились.

— Можешь повесить монетку на стенку. Если ты меня не хотел, зачем же пялился? Черт с тобой, провались ты совсем.

Бентон торопливо покинул бар, сопровождаемый смешком мужчин. Лишь выйдя на свежий воздух, понял, что пьян, и пошел осторожнее. Вскоре он наткнулся на старую женщину, которая шла к станции Чаринг-кросс. Она была очень старая, слабая и сгорбленная. Он случайно задел ее плечом. Старушка отлетела и шмякнулась о стену.

Он смотрел на нее, скованный ужасом, потом приподнял шляпу и забормотал извинения. Он ни разу в своей жизни не ударил женщину. Джентльмен, как бы он ни был пьян, не должен толкать женщин. Он увидел, что в ее старческих глазах сверкает гнев, когда она сказала:

— Вы пьяны, вот что. Вы мертвецки пьяны.

Он полез в карман за полукроной, которую однажды уже облили презрением. Но старушка обрела утраченное равновесие и зашагала прочь, оставив его смотрящим ей вслед. Это переполнило чашу его страданий.

Уэсли! Больше тянуть невозможно. Он не мог так все оставить. Сначала он должен решить с Уэсли, а потом с собственными проблемами. Пока Уэсли занимает его мысли, ему не удастся взять себя в руки. Он ускорил шаг. Вдали Биг-Бен пробил девять. На улице все еще было полно народу. Толпы выходили из ресторанов, и он слышал шарканье ног и веселые голоса. Он пересек Трафальгар-сквер и внезапно остановился у одного из фонарей.

На фабрике было три сторожа, вспомнил Бентон. Он хорошо знал их привычки. В одиннадцать часов они вместе ужинали. Однажды он застал их за этим. Это было против правил, и хотя их об этом уже предупреждали, они, он это знал, продолжали встречаться в одиннадцать. В течение получаса исследовательская лаборатория не охранялась. У него все еще был ключ. Дело было нетрудным.

Его тень легла поперек фонтана, и он смотрел на нее, уйдя мыслями в прошлое. Без всякой на то причины он вспомнил вдруг свою первую встречу с Бланш, и к нему вернулось то чувство, которое он испытал, заглянув в ее широко распахнутые голубые глаза. Это было нечто такое, чего никогда больше не будет: незабываемые мгновения, не ценимые тогда, но бережно хранимые сейчас. У него не было больше никаких надежд, лишь воспоминания, воспоминания и месть.

Он быстро пошел по направлению к Пел Мел, украдкой окинув взглядом на ходу освещенные окна его клуба. Ему очень хотелось зайти туда выпить и посмотреть в последний раз… Но вся его смелость улетучилась при мысле о швейцаре, который знал каждого члена клуба, его имущественное положение. Он помедлил, чтобы взглянуть в окно курительной комнаты. Большие кресла, попарно стоящие в комнате, мягкий свет, спокойные движения старого официанта, несшего поднос с напитками группе членов клуба, тесным кружком сидящих перед одним из каминов, — все это образовало картину, которую он унес в своей памяти, картину, которая оставила в его душе еще один рубец. Эта комната еще неделю назад являлась частью его жизни. Уэсли забрал ее у него. Глаза Бентона лихорадочно блестели, когда он выбежал на дорогу, махая рукой такси, только что высадившему пассажира и теперь медленно отъезжавшему от тротуара.

Вначале шофер не хотел ехать так далеко, но, когда Бентон сунул ему фунтовую бумажку, неохотно согласился.

Пока такси, гремя и подпрыгивая, мчалось по улице, Бентон смотрел в окно. Голова была пустая и легкая, во рту пересохло. Он нуждался в глотке спиртного, и, когда такси проезжало мимо станции метро, он наклонился и приказал шоферу остановиться. Он взял для шофера пинту пива и сам с жадностью проглотил два двойных виски.

Шофер, плотный пожилой человек, выпил пиво с недовольным выражением лица. Бентон видел, что вызывает у него неприязнь, но уже привык к этому. Ни один из них не произнес ни слова, исключая обычное "доброго здоровья", но ни один из них не имел в виду это в самом деле. Теперь было около десяти. Куча времени, подумал Бентон. Он расплатился и вернулся с шофером к такси.

Когда они проезжали станцию метро "Вуд-Грин", Бентон вдруг вспомнил, что ехал этим путем на похороны Бланш. Он не зашел в маленькую часовню, Уэсли был в трауре, и он не мог заставить себя делить с ним свое горе. А когда все ушли, он прошел к могиле и положил на нее букет фиалок. Мысль о том, что только его цветы будут лежать на сырой рыхлой земле, принесла ему удовлетворение. Он остановил такси в четверти мили от фабрики и, не взглянув на шофера, быстро зашагал в темноту. Широкое двухстороннее шоссе было еще очень оживленным, и он держался у обочины, отворачиваясь от слепящих огней фар.

Ворота фабрики были заперты на замок, как Бентон и ожидал. Он знал, что дальше от дороги в заборе есть отодвигающаяся доска. Тайный проход использовался рабочими, чтобы купить фрукты у останавливающихся у аэродрома грузовиков.

Он отодвинул доску, протиснул свое худое тело через щель и быстро направился к лаборатории. Фабрика была погружена в темноту. Все было закрыто, он шел по траве с тревогой в светлых глазах, глубоко засунув руки в карманы пальто.

Научно-исследовательская лаборатория, одноэтажное кирпичное здание под черепичной крышей, было скрыто основным зданием и находилось совсем рядом с главным входом. Подойдя к нему, Бентон насторожился, увидев одинокое светящееся окно. Луна бросала на здание белый холодный свет, оттеняя мертвую неподвижность камня. Бентон вспомнил, как гордился зданием, когда оно возводилось. Он отдал ему весь свой талант организатора. Он вспомнил тысячи бумаг, заготовленных им, чтобы получить необходимые материалы, споры с поставщиками, специалистами. Теперь все это в прошлом. И теперь он собирался предать это, что считал своим детищем, огню. Это прикончит Уэсли, как тот прикончил его. Все деньги Уэсли были связаны с этой лабораторией. Немного погодя здесь будет бушевать пламя. В одной из внешних пристроек есть цилиндр с бензином. Он подтащит его к зданию, и спички довершат дело.

Он стоял и смотрел на освещенное окно, гадая, там ли еще Уэсли, и, пока он смотрел, свет погас. Он ждал, скрытый в темноте, и через несколько минут из дома вышел человек. Это был старший сторож, который шел ужинать.

ГЛАВА 4

Любой, кто мог заглянуть в эту комнату, легко принял бы то, что увидел, за одну из домашних идиллий. Уэсли сидел в кресле. Время от времени он брал со столика одну из бумаг и изучал ее, делая на полях аккуратные пометки. Напротив сидела Джуди. Она вязала сложный двухцветный узор, голубое с белым. Два разноцветных клубка лежали у нее на коленях, а блестящие спицы пощелкивали в ее руках. Если не считать постукивания спиц и шелеста бумаги, в комнате уже давно царило молчание. Джуди хотелось в этот вечер куда-нибудь пойти, но Уэсли отказался. Тогда она со своим вязаньем пришла к нему в комнату и без разрешения уселась у огня. Бросив на нее лишь один удивленный взгляд, он снова уткнулся в какие-то чертежи и тут же, она была уверена в этом, забыл о ней. Она весь вечер была одна и жаждала компании. Даже молчаливое присутствие Уэсли было лучше, чем одиночество, и теперь, когда вязала, она чувствовала, что отдыхает, и впервые за последние недели в ее душе установился покой.

И вдруг раздался пронзительный телефонный звонок. Этот резкий звук сразу внес тревогу в спокойную атмосферу комнаты. Даже Уэсли вздрогнул, оторвавшись от своих вычислений.

— Иногда я жалею, что вообще был изобретен телефон, — сказал он, откладывая бумагу. — Ты не ответишь, Джуди? Скажи, что я занят.

Джуди отложила вязанье и с ледяным видом подошла к аппарату. Попросили Уэсли.

— Это очень срочно, я звоню с фабрики, — голос звучал взволнованно.

— Это с фабрики, — сказала она и протянула ему трубку.

Когда он ее брал, их пальцы встретились. Джуди отдернула руку и вернулась к камину.

Она слышала голос говорящего, но ухватила только одно слово — "пожар" и, быстро взглянув на Уэсли, сразу почувствовала какую-то беду.

— Я еду.

Человек продолжал кричать.

— Хорошо, хорошо, — спокойно сказал он. — Держите его там до моего приезда. Я еду. — Он положил трубку. Джуди испугали его помертвевшие глаза.

— В чем дело?

— Бентон поджег лабораторию. Нужно туда ехать.

— Бентон? Но почему?

— Разве это важно?

— Хочешь, я поеду с тобой? — она предложила это, не думая.

— Пожалуй, да. Мне стоит продлить свое притворство еще немного, во всяком случае, до тех пор, пока не увижу размеров разрушений. Будет странным, если меня кто-нибудь не привезет. Кроме того, пожар может тебя позабавить. Это грандиозное зрелище.

Холодная безжизненная нотка в его голосе заставила ее вздрогнуть.

— Значит, так плохо?

— Кажется, да. Идем, если повезет, поймаем такси.

Они поймали машину на Пиккадили.

Уэсли молча смотрел в окно, пока такси мчалось в потоке других машин, потом проговорил:

— Странно, как меняются обстоятельства. Я думал, что все предусмотрел и не может случиться ничего непредвиденного. Лаборатория, конечно, была ключом ко всему, и все же я ничего подобного не предполагал. Похоже, твоему другу Глебу не придется ждать суда.

Джуди вопросительно посмотрела на его бледное лицо.

— Не понимаю.

— Если лаборатория погибла, в моей работе нет больше смысла. Все кончено.

— Ты хочешь сказать, что у тебя не будет больше времени?

— Или денег.

Джуди отпрянула от него, будто ее ударили.

— При чем здесь деньги?

— На оборудование лаборатории я занял деньги. И дал гарантии. Если не будет лаборатории, отпадут и гарантии.

— Ты хочешь сказать, что у тебя больше не будет денег? А что тогда будет со мной? Ты обещал перевести на меня деньги.

— Знаю. Мне очень жаль, но я не мог предвидеть такого поворота дела, верно? От моих денег ничего не останется. Все, что у меня было, я вложил в лабораторию. Но ты получишь меха и драгоценности. Они стоят огромную сумму. Если ты будешь аккуратной, все будет в порядке.

— Ты меня обманул! — злобно крикнула она. — После всего, что я для тебя сделала, после всех твоих обещаний! Ладно, больше ты не получишь отсрочки. Я иду в полицию. Ты за это заплатишь!

— Прости меня, Джуди, я, конечно, не заслужил таких слов, но обещание есть обещание. Я обязательно сдержал бы слово. И хочу, чтобы ты верила в это.

— Болтовня! Это все, на что ты способен. Болтун! — Слезы гнева стекали по ее лицу, и она поспешно отодвинулась в угол салона.

— Ты получишь меха. Я надеюсь, они принесут тебе счастье. Оно нужно тебе, но иногда мне кажется, что ты не сможешь им владеть. Что ты будешь делать, Джуди? Ждать, пока Глеб выйдет из тюрьмы? Ты ведь любишь его, не так ли?

— Да, — с силой бросила она. — Он стоит шестерых таких, как ты. И можешь думать о нас, когда тебя будут вешать.

— Постарайся не воспринимать это с такой горячностью, Джуди. Похоже, Бланш после всего этого смеется последней. Убивать ее было ошибкой. Видишь, это не принесло мне пользы. Утром зайди в мой банк. Там есть письмо для тебя и заявление для полиции. Я все привел в порядок.

Она заметила, что его руки дрожат, но не чувствовала к нему жалости. По крайней мере, она получит меха. Арктическую лису она оставит себе, а остальные продаст. С этими деньгами она может неплохо устроиться.

Когда такси подъехало к фабрике, она увидела пламя и клубы густого дыма. Ряды припаркованных машин стояли вдоль дороги, и большая толпа зевак словно плыла к огню.

Полисмен остановил такси.

— Напрямик вы не проедете, — добродушно сообщил он, — через дорогу протянуты шланги.

— Мы пойдем пешком, — сказал Уэсли и вышел из машины. — Вы подождете? — спросил он шофера. — Леди вернется назад.

Джуди последовала за ним по поросшему травой краю дороги. Они быстро настигли медленно движущихся людей. Уэсли взял ее за локоть и начал энергично проталкиваться сквозь толпу. Какой-то человек толкнул его и сбил очки. Джуди, двигавшаяся следом, наступила на них и раздавила. Это дало ей хоть какое-то удовлетворение. Поломка очков показалась ей финальным аккордом их связи.

— Они сломаны, — сказала она ему.

— Ну и что же? Неужели ты не понимаешь, Джуди, что теперь это неважно. — Они достигли фабричных ворот. Теперь они слышали шипение воды.

Пламя рокотало совсем близко, и воздух был сухим и горячим. Уэсли заговорил с одним из полицейских, и тот пропустил их. Из-за дымовой завесы на них вылетел Гарридж. Через его лицо тянулась длинная грязная полоса, в глазах застыли ужас и изумление.

— Плохо? — спросил Уэсли, придерживая его за руку.

Гарридж сглотнул. Некоторое время он ничего не мог сказать. Он вцепился в Уэсли, пытаясь отдышаться.

— Ничего не осталось, — проговорил он. — Ужасно, сплошной костер. Спасти ничего не удастся.

— А Бентон? — спокойно спросил Уэсли.

— Очень огорчен, но жив, — Гарридж пристально посмотрел на Уэсли. — Ваши глаза, сэр, они выглядят совершенно нормально. Вы можете видеть?

— Да, я могу видеть. Отведи меня к Бентону.

— Но это же замечательно, — Гарридж казался очень удивленным. — Это та операция?

— Отведи меня к Бентону, — повторил Уэсли. Лицо Гарриджа стало замкнутым.

— Он там, сэр, — указал он рукой на маленькое здание. — Я должен вернуться, мы переносим документацию, на случай, если огонь пойдет дальше.

Они обнаружили Бентона, лежащего на полу, со свернутым пальто под головой и наброшенным одеялом. Подле него на стуле сидел полицейский. При появлении Уэсли он встал.

— Я Говард Уэсли. Могу я с ним поговорить?

— Да, сэр. Он очень плох. Ноги сильно обожжены. Как только придет "скорая", его увезут.

Джуди отступила назад, едва Уэсли наклонился над неподвижной фигурой.

— Хэлло, Хуг, — сказал Уэсли, опускаясь на колени.

Бентон открыл бледные глаза.

— Кто это? — слабым голосом проговорил он. — Уэсли?

Бентон нахмурился. Он прикусил губу крупными белыми зубами. Прошло некоторое время, прежде чем он заговорил. Потом слова полились из него подобно лавине боли:

— Я жалею, что сделал это. Я хотел свести с тобой счеты, но, как только занялось пламя, понял, что поступил неверно. Все было неверно. Я пытался потушить пожар, но в конце концов огонь настиг меня. Думаю, что со мной все кончено. — Он закрыл глаза и добавил: — Я этого хочу.

— С тобой все будет в порядке. Мы все делали то, чего нельзя было делать. Я еще больше сожалею о случившемся. Когда мы поступаем неверно, то поначалу всегда считаем себя правыми и только потом видим, как ошибались.

— Да. Это верно. Прости меня, Уэсли, я так жалею.

— А мы неплохо справились с лабораторией, верно? — сказал Уэсли и улыбнулся. — Ты вложил в нее столько же труда, сколько и я.

Бентон поднял глаза на его бледное измученное лицо.

— Я никогда не ожидал услышать от тебя что-либо подобное. Ты очень добр. — Дрожь пробежала по его тонкому лицу, и он сжал пальцы в кулак. — У меня такое чувство, будто ноги мои все еще в огне.

— Ты поправишься. Скоро приедут врачи.

— Если бы не Бланш, мы могли бы отлично поладить, — проговорил Бентон. Теперь все его лицо было покрыто капельками пота.

— Да… Бланш. — Уэсли выпрямился. — Я хочу в последний раз взглянуть на лабораторию. Но вначале я хотел увидеть тебя.

— Что с тобой случилось? — слабым голосом спросил Бентон. — Из-за глаз?

— Не беспокойся об этом, ни о чем не беспокойся. До свидания, Хуг, — Уэсли наклонился, протягивая ему руку, — у тебя все будет в порядке.

— Ни за что бы не поверил. — Бентон схватил его руку. — Я думал, что ты меня будешь дико ненавидеть. Я был дураком. Прости меня.

— До свидания, — Уэсли спокойно убрал руку. Повернувшись к двери, он позвал: — Джуди…

Она подошла к нему. Полицейский с любопытством смотрел на них.

— Пойдем со мной, Джуди.

На улице все жутко грохотало. Рухнула стена лаборатории. Некоторое время Уэсли и Джуди стояли рядом в дыму и жаре и смотрели друг на друга.

— Возвращайся в квартиру, такси ждет. Завтра увидишься с Доусоном и отдашь ему заявление. Оно вызволит Глеба. Все будет в порядке. Будь осторожна при продаже мехов. Надеюсь, ты найдешь свое счастье, Джуди.

Она смотрела на него, сбитая с толку. Было очень трудно слышать его в этом вое пламени.

— Что ты собираешься делать?

— Обо мне не беспокойся. Вот Гарридж. Гарридж, проводите мисс Холланд к машине, — попросив это, Уэсли быстро пошел прочь.

— Куда он? — закричала Джуди, внезапно испугавшись. — Остановите его. Нельзя разрешать ему уходить.

Она побежала было за Уэсли, но Гарридж оттащил ее назад.

— Это опасно.

— Пустите, — вырвалась она и побежала за Уэсли. Тот исчез за главным зданием. Когда она повернула за угол, жар ударил ей в лицо. Искры закружились вокруг, заставив отпрянуть. Пожарные, сгрудившиеся у ближайшего здания, пытались водой сбить пламя. Вдруг один из них увидел Уэсли, идущего в огонь, и закричал. Двое других бросили шланги и побежали было за ним. Далеко они не ушли. Дикая жара заставила их остановиться. Уэсли же, казалось, не замечал ничего. Он шел вперед, глубоко засунув руки в карманы, и с высоко поднятой головой. Джуди смотрела на него, стиснув руками щеки. Она видела, как загорелась его одежда. Закрыв лицо руками, она закричала.

Гарридж успел увидеть Уэсли, объятого пламенем, и тут горящая масса дерева и металла рухнула, скрыв его из виду. Длинный блестящий огненный язык взметнулся в небо на том месте, где только что стоял человек.

ГЛАВА 5

С письмом Уэсли, дающим право на меха, и заявлением в полицию Джуди уже не сомневалась, что ей делать. Суд над Гарри начнется на следующий день, так что спасение должно было прийти в последнюю минуту, как это случается только в кино. Гарри, думала она, никогда не забудет, что именно она вытащила его из петли. Но прежде чем взяться за освобождение Гарри, она решила добыть меха. Потом она пойдет к Доусону… В манто из арктической лисы она будет чувствовать себя намного уверенней. На Доусона это, несомненно, произведет впечатление. После его фамильярного с ней обращения Джуди страшно хотелось произвести на него впечатление. Прочтя заявление, он, несомненно, разрешит ей свидание с Гарри. Она полагала, что Гарри придется предстать перед судом лишь за попытку ограбления, но она пообещает ему, что будет его ждать. И сможет, не дрогнув, выслушать приговор. Когда он выйдет, она встретит его у ворот тюрьмы. Эти мысли заставили ее расчувствоваться, и она даже немного всплакнула, представив, как Гарри выходит из тюрьмы, дрожащий и замерзший. Снег, снег должен быть обязательно, он падает на его тонкое пальто, а она выбегает из автомобиля и вся в мехах заключает несчастного Гарри в свои объятия.

Уэсли полностью выветрился из ее памяти. Его смерть означала для нее новую жизнь. "Я никогда ему не нравилась", — оправдывала она себя. Он использовал ее до самого конца и не заслужил к себе жалости. То, что она не получила твердого дохода, просто чудовищно. Она ни за что не простит ему этого. Но, по крайней мере, у нее есть капитал. Она помнила, как Френч сказала, что эти меха стоят 30 тысяч фунтов. Это было все равно, что выиграть ирландское пари. С 30 тысячами можно сделать многое. Потом еще драгоценности. Бриллианты сейчас поднялись в цене. Так что и за них она получит немало.

Она не скажет Гарри, что Уэсли отдал ей драгоценности. Она положит их в банк на тот случай, если что-то будет не так. У нее не было абсолютной уверенности, что они с Гарри поладят. Девушке следует быть осторожной.

Заявление Уэсли полностью снимало с Гарри вину, объясняя, как ему удалось вернуться с Бланш в квартиру. — Он писал, что в такси затеял спор из-за Бентона и намекнул, что у того делишки с Джуди. Удар попал в цель, поскольку Бланш хорошо знала о слабостях Бентона. Уэсли сказал, что тот собирается повидать Джуди, как только они уедут в театр. Для Бланш этого было вполне достаточно. Она оставалась в театре ровно столько, сколько нужно было, чтобы выпить, а потом вернулась домой через гараж.

Когда Бланш открыла входную дверь, Уэсли, оставшийся в лифте, выстрелил в нее и бросил пистолет в холл. Он едва успел закрыть дверь лифта до прихода полиции. И опередил их на считанные секунды. Пистолет, писал он, принадлежит американскому солдату, имя и служебный номер которого он приводил. Он купил его у него два года назад и был уверен, что найти солдата не составит труда. Идя по Пиккадили, Джуди крепко прижимала к себе конверт с заявлением. От него зависела жизнь Гарри. Она держала его и размышляла, не будет ли лучше сразу отправиться в полицию. Но искушение надеть манто пересилило. Она знала, что будет выглядеть в этих мехах изумительно. Так что, опустив конверт в сумочку, она стала озираться в поисках такси.

По дороге Джуди строила воздушные замки. Конечно, получить всю сумму ей вряд ли удастся, но и двадцать тысяч будет совсем неплохо. Если Гарри захочет остаться в Лондоне, будет просто восхитительно снять квартиру и обставить ее до его возвращения.

Когда она решила, в каких цветах ей отделать спальню, такси остановилось около Парк Бей.

Ее немного тревожила встреча со швейцаром, но беспокоиться ей не пришлось. Швейцар ушел завтракать, а его помощник еще не приступил к работе. Никто не видел, как она отпирала входную дверь квартиры Уэсли. Несколько мгновений она постояла в холле, прислушиваясь. Было странно снова находиться здесь, чувствовать запах духов Бланш, по-прежнему стойко висящий в воздухе.

Она быстро прошла в спальню Бланш и закрыла за собой дверь. Потом она отключила сигнализацию, открыла сейф, выключила фотоэлемент и постояла немного, любуясь мехами. Теперь они принадлежали ей, и она может делать с ними, что захочет. Это был момент ее триумфа. Но не следовало забывать о драгоценностях. До сих пор ей не представлялось возможности осмотреть всю коллекцию Бланш, и эта мысль вызвала в ней легкую дрожь. Они тоже должны стоить много денег.

Она отстранила меха и вошла в сейф, положив сумочку на верх стального шкафчика с драгоценностями. Потом с разочарованием вспомнила, что не имеет ни малейшего представления, как открывается шкафчик. Гладкая, отлично отполированная крышка не имела никаких щелей, но в центре ее находилась маленькая черная кнопка. Она потрогала ее, нахмурилась, затем с силой надавила.

Раздалось легкое шипение, и дверь сейфа захлопнулась.

Ее нашли через четыре дня. Это сделал инспектор Доусон, который догадался, что она пошла за добычей и оказалась пойманной в сейфе. Когда дверь открыли, она лежала на полу под арктической лисой, о которой так страстно мечтала, с заявлением Уэсли, крепко зажатым в руке. Сделать для нее что-либо было уже невозможно. Но Гарри оказался счастливее. Он отделался 18 месяцами. Странно, но когда он вышел из тюрьмы, действительно шел снег, только молодая, роскошно одетая женщина не встречала его. Лишь служащая Армии Спасения сунула ему под нос кружку с дарами самоотречения.

МИСС ШАНВЕЙ МАШЕТ ВОЛШЕБНОЙ ПАЛОЧКОЙ

Часть первая

ГЛАВА 1

Едва расположившись в баре Маноло, я заметил Поля Жудена, главного редактора "Сентрал Ньюс Эдженси", "О Боже!" — чуть не вскрикнул я, пытаясь спрятаться, но он уже засек меня и бросился в моем направлении, как бык, почуявший стойло.

— Привет, старик, — сказал я, делая вид, что страшно рад видеть этого типа. — Как дела? Садитесь и расслабьтесь немного. Судя по вашему виду, вам необходимо подкрепиться.

— Бросьте хорохориться, — отозвался Поль, красноречивым жестом подзывая официанта. — Я искал вас повсюду. И где вас только носит, черт возьми? У меня есть кое-что для вас, Милан.

Дальше он мог и не продолжать. Когда шеф СНЭ прыгает на вас через все кафе, как будто он проглотил вместе с супом передник кухарки, это вовсе не означает, что он безумно счастлив вас видеть, а говорит скорее о том, что тебя хотят втравить в очередную неприятную историю.

— Кое-что для меня? — произнес я с горечью. — Так говорят собакам, когда хотят швырнуть им косточку.

Подошел официант, и Жуден заказал две большие порции виски.

— Послушайте, Поль, — продолжил я, когда официант удалился. — У меня большое желание бросить все к черту. Вот уже шесть месяцев плесневею в этой мексиканской пустыне. А тьма-тьмущая стервятников только и ждет случая, чтобы выпить всю мою кровь. Проклятые кактусы, в сравнении с которыми еж покажется игрушкой, искололи мою шкуру. Когда я сморкаюсь, у меня из ушей сыплется песок. Ладно, я вовсе не нытик, но мне просто необходим небольшой отдых, и я хочу, чтобы вы намотали себе на ус, — я собираюсь его себе предоставить…

Жуден даже не слушал меня. Он перебирал пачку телеграмм, которую извлек из своей сумки.

— У Мэддокса есть для вас работа. Сегодня утром я получил от него телеграмму. Она длиннее, чем бульварный роман.

— Мэддокс? — Я поплотнее уселся в кресле. — Не беспокойтесь о нем. Скажите, что в этот момент я путешествую. Скажите ему, что я болен. Скажите ему все, что угодно, но хоть раз проявите свое великодушие в отношении меня.

Пока Поль разбирал свои записки, официант принес заказ.

— За снижение твоего кровяного давления, — произнес я, поднимая стакан и единым махом вливая в рот две трети содержимого в нем виски.

— Вот!.. — воскликнул Жуден и сунул мне свои записки. — По-моему, шикарное дело для тебя.

Я тут же вернул назад его писанину.

— Можете оставить это у себя, старик. Этому я не покупатель. Мне требуется покой. Завтра рано утром я сажусь в нью-орлеанский поезд. Вашей Мексикой я сыт по горло. Скажите Мэддоксу, пускай поищет другого дурака.

— Да хватит вам! Дело серьезное и очень срочное. Не заставляйте меня терять время даром. Милан, вы прекрасно знаете, что за это дело вам придется взяться, так к чему эти отговорки?

Он, конечно, был прав. Но мне, отстукавшему десять месяцев, преследуя бандитов при температуре плавления песка, да еще в стране, где их больше, чем червей на трупе, приходилось туго.

С тех пор как Сапата показал пример, каждый индеец, способный поднять пару покрышек, поспешил податься в бандиты. Когда я приехал сюда, у меня была слабая надежда, что все эти истории о бандитах вызовут интерес у широкой американской публики. Но неприятности не заставили себя ждать. Один из доморощенных мексиканских диллингеров вбил себе в башку, что должен отправить меня на тот свет. А мне совсем не хотелось ждать, пока эта заразная идея перекинется на других. Но Мэддокс — еще та штучка! Ему подавай только горячие факты, прямо с места события. Он взорвется, если я ему подсуну какую-нибудь фальшивку. Нет никакой возможности спорить с ним. Когда он идет по одной стороне улицы, гремучие змеи убираются на другую. Это многое в нем объясняет.

— Так что это за история? — сдался я наконец. — Только не заставляй меня читать эту телеграмму. Я готов принять худшее, но потихоньку и в малых дозах.

Жуден сделал большой глоток. Недурно он окопался, этот парень. Все, что ему нужно было делать, так это вскрывать конверты и всучивать ребятам полную опасностей работу.

— Что ж, — незамедлительно отозвался Поль. — История называется: "Блондинка среди бандитов!", или "Приди, дорогой, иначе я пропаду без тебя!".

Я допил свое виски.

— Я не просил вас упражняться в остроумии, — перебил я газетчика. — Я хочу знать суть без прикрас. Если уж мне захочется посмеяться, то я лучше послушаю по радио программу Боба Хоупа…

— Позавчера, — продолжал Жуден, не обращая внимания на мою реплику, — к Мэддоксу пришел Хэмиш Шамвей. Он заявил, что его дочь исчезла в Мехико. По его мнению, речь идет о похищении.

— А я-то здесь при чем?

— Ты должен найти ее, конечно!

— Ха! И она — красотка, вне всякого сомнения! Предупреди, в каком месте мне начинать смеяться. Но шутки в сторону. Кого я должен искать на самом деле?

— Довольно глупостей, Милан, — бросил Жуден с хмурым выражением лица. — Вас, без малейшего сомнения, просят разыскать девицу.

— И я должен перерыть всю Мексику, чтобы отыскать девчонку, которая была достаточной идиоткой, чтобы в ней затеряться?

— Но ты же настоящий профессионал в подобном вопросе. Действуй так, как посчитаешь нужным. Мне на все наплевать до того самого момента, пока ты ее к нам не приведешь.

— Наплевать?

— Вот именно!

— Отлично! — ответил я, обозревая Поля как новоявленную диковинку. — А не лучше ли мне перерезать горло сразу? Это сэкономит вам время и деньги.

— К чему эти преувеличения? Не стоит смотреть на дело под таким углом. Послушайте, Милан, нужно признаться, что с некоторых пор от ваших статей тошнит даже собак.

— Что же я могу поделать, раз у ваших собак такие слабые желудки.

— Шутки в сторону. Мэддокс дает вам шанс оправдать ваши последние промахи. Вот почему он ухватился за эту комбинацию. Она вызовет сенсацию: бедный старик без единого цента в кармане приходит в редакцию "Нью-Йорк Репортер" и умоляет помочь ему найти пропавшую дочь. И что делает для него "Репортер"?

— Старика выпроваживают в лифт, попутно объясняя, что. он может лить свою сладкую водичку где-нибудь в другом месте, после чего он распускает свои носки и начинает вязать из них перчатки для Мэддокса, — ответил я без колебаний.

— В редакции "Нью-Йорк Репортер" говорят ему: "Все в порядке, брат, вам ее найдут", — ответил Жуден, хмуро глядя на меня. — На первых полосах газеты излагается история о пропавшей девушке. Там же помещается ее фото и фото отца, чтобы доказать, что все это не утка. И далее пойдут броские заголовки типа: "Блондинка похищена мексиканскими бандитами!", "Двадцать пять тысяч долларов вознаграждения!", "Отец девушки убит горем!", "Нью-Йорк Репортер" финансирует поиски на всем американском континенте!". Постиг идею? После этого вы находите малышку, в подобающих красках описываете историю ее похищения и привозите девушку в Нью-Йорк, где Мэддокс возвращает ее отцу в присутствии официальных представителей. Отличная реклама для "Репортера". Великолепная идея!

— Да уж! Бедный Мэддокс вовсе свихнулся, — сказал я, печально качая головой. — И это совсем не сюрприз для меня. Я всегда думал, что у него шарики заходят за ролики. А как реагировала на это его бедная жена? Должно быть, страшный удар для нее. А его дочь? Косоглазенькая и прыщавая. Позволь напомнить тебе, что он вряд ли сможет вести непринужденный разговор со своими лучшими друзьями.

Жуден допил свое виски и закурил сигару.

— О’кей, Милан, теперь о работе. Ты можешь развлекаться, если тебе это нравится, но у тебя нет выбора. Мэддокс просил передать вам, что дает на поиски в пределах недели. Если же поиски будут безрезультатны, он вряд ли сможет держать у себя такого сотрудника.

— Вот как? Что ж, можете передать этому шантажисту, что если он надеется меня запугать, то попал в глаз не только пальцем, но и целым кулаком. Я не буду больше сотрудничать с этой газетой, даже если вся редакция во главе с редактором начнет умолять меня продавать им мои статьи на вес золота. Какая наглость! Осмелиться угрожать мне! Ха-ха! Ему придется здорово побегать, прежде чем найдется мозг равный моему! Кстати, с чего он взял, что я смогу найти эту девчонку?

— Это не представляет особых трудностей, — улыбнулся Поль. — У нас имеется ее фотография, к тому же у девицы большой зеленый "Кадиллак" и она фокусница по профессии. Очень красивая. Ее зовут Мира Шамвей, и именно в этом городе ее видели в последний раз.

— Послушай, Поль, — сказал я серьезно. — Но ведь сотни девушек ежедневно теряются в Нью-Йорке. Я мог бы найти любую из них на выбор. Я хочу вернуться на Бродвей, заниматься поисками своих родных девиц, чем тратить время на поиск"/ чужих, — сделал я последнюю попытку уговорить Поля оставить меня в покое.

— Весьма сожалею, Милан, — развел он руками. — И не трать время зря, приступай немедленно. Начало истории должно быть напечатано на первой странице газеты уже утром.

Я вытащил свою записную книжку.

— О’кей, — сказал я. — Итак, ее имя — Мира Шамвей. Профессия… Ты, кажется, говорил, что она…

— Фокусница, — напомнил мне Жуден и широко улыбнулся. — Оригинально, не так ли? Она работала в варьете вместе со своим папашей, пока они не расстались. После этого она стала выступать в ночных клубах в одиночку. И старик утверждает, что дочь хорошо знает свое дело.

— Никогда нельзя верить тому, что старики говорят о своих детях, — сухо возразил я. Сделав кое-какие заметки, я убрал блокнот в карман. — А что дает основание Мэддоксу полагать, что ее украли?

— Такова его версия, — Жуден пожал плечами. — Во всяком случае, Милан, ведите игру должным образом. И если вдруг окажется, что ее еще не похитили, проследите, чтобы это непременно случилось. Вам, разумеется, известны пара-другая бандитов, готовых взяться за любое дело ради нескольких долларов?

— Как прикажешь тебя понимать? — спросил я, глядя на своего собеседника с изумлением.

— Может статься, что мисс фокусница просто удрала, забыв предупредить своего милого родителя. Во всяком случае, отступать уже поздно. И, если она на свободе, нужно ее украсть, и как можно скорее. Слишком много поставлено на карту, разве ты не понимаешь?

— Послушай, Жуден, — я начал беспокоиться. — Если все, что ты говоришь, серьезно, то у вас что-то неладное с головой.

— Моя голова в порядке, — сухо ответил Жуден. — Но ваше положение в скором времени станет весьма затруднительным, если только вы не выполните того, о чем вас просят.

— Так вы совершенно честно говорите, что эта девчонка где-то забавляется в настоящее время и я должен заплатить, чтобы ее украли?

— Именно так. Не вижу в этом особых затруднений. Расходы, естественно, за наш счет.

— Этого мало. Мне нужен официальный приказ. Всякое может случиться…

— На письменные инструкции не рассчитывайте. Вам придется действовать на свой страх и риск.

Но что вы скажете о премии в двадцать пять тысяч долларов?

— Вы хотите сказать, что я могу их получить? — спросил я, заинтересовываясь этой историей.

— Все зависит от того, как вы справитесь с заданием, — подмигнул мне Жуден. — Мэддокс, конечно, не считает нужным вручить ее именно вам, но, если у вас хватит наглости явиться на официальную церемонию, он, конечно, подпрыгнет до потолка, но уже не сможет отступить.

— Я не забуду это, — сказал я. — Как насчет того, чтобы еще выпить?

— Спасибо, — он отрицательно покачал головой. — Нужно торопиться домой. Ребятишки вечером собираются на прогулку. Нужно позаботиться о них, после того как уйдет няня.

Я рассмеялся. Мне это ничего не стоило, а ему нравилось строить из себя шутника, от этого никому не было вреда.

— О’кей, — сказал я. — Придется отыскать эту Миру Шамвей. Бегать из дому с таким именем. Так где ее фотография?

Жуден вынул из портфеля фотографию и бросил ее на стол.

— Если бы спальня этой девицы загорелась, — сказал он, — пожарникам понадобилось по меньшей мере пять часов, чтобы погасить огонь, а потом по крайней мере столько же времени, чтобы погасить каждого пожарника.

Я подобрал фотографию. Пока я ее изучал, Жуден смылся.

ГЛАВА 2

Прежде чем я пойду в своем повествовании дальше, вы должны узнать, каким образом Мира Шамвей познакомилась с Доком Анзелом и Сэмом Боглем. Поскольку я при столь знаменательном событии не присутствовал, то расскажу об этой встрече так, как об этом рассказала мне позже Мира.

Док Анзел и Богль находились в кафе Лоренцилло. Вы когда-либо бывали там? Это уютное маленькое кафе, защищенное толстыми каменными стенами. Патио представляет собой прекрасный образец старомексиканского стиля, так, по крайней мере, утверждал туристический путеводитель, хотя я и не уверен в правильности его сведений. Может быть, и вы тоже? Ничего, пусть считают знатоки стилей так, если им нравится. Посреди патио возвышался окаймленный камнями фонтан. Вокруг него располагались железные столы и скамейки. Листья кипарисов и бананов образовывали нечто вроде крыши, мешающей видеть небо. В клетках, расположенных вдоль веранды, сидели попугаи самых немыслимых и ярких расцветок, разглядывали вас и трещали без умолку. Тот, кто приезжает в страну впервые, восхищается типично мексиканским колоритом.

Эти двое — Док Анзел и Сэм Богль — уже сидели там перед кружками весьма теплого пива, когда Богль, подняв голову, заметил блондинку, с волосами цвета яичного желтка, появившуюся внезапно посреди группы торговцев-индейцев. На мгновение она мелькнула перед его взором и вновь потерялась в толпе.

— Сэм, — ровно сказал Док, — сколько раз тебе нужно повторять — женщины это к несчастью.

— Неужели это мираж? — Богль тяжело поднялся, внимательно вглядываясь в полутемный зал. — Ты можешь понять, что это га, о которой я грежу?

Док Анзел отложил нож и вилку. Это был сморщенный маленький человечек с короткими, удивительно белыми волосами на голове.

— Умерь работу своих желез, — охладил Анзел пыл своего приятеля. — Всему свое время и место.

— Вечно одни и те же разглагольствования о времени и месте. Я никогда не имею времени на то, чтобы заниматься тем, чем нужно. Кстати, мы так ненадолго останавливаемся в каждой из этих проклятых дыр, что и познакомиться ни с кем не успеешь. — Богль снова сел на стул.

— Трудность заключается в том, что мы… — начал было Анзел, но Богль устало махнул на него рукой.

— Я устал от этой проклятой вонючей страны! И наперед знаю все, что ты мне скажешь. Что мешает нам поменять Мексику на Чикаго?

— Серьезные причины, насколько мне известно, мешают тебе вернуться домой, — тихо ответил Анзел.

Богль нахмурился. Это был парень могучего телосложения, одетый в спецовку, которая жала под мышками. В прошлом он был членом банды Маленького Берни, как раз во времена сухого закона. После его отмены, решив работать самостоятельно на свой страх и риск, Богль уехал в Чикаго. Однако не сумел заработать там достаточно денег. Однажды ночью, окончательно прижатый к стене, он был вынужден вступить в перестрелку с полицией. Два полицейских офицера пытались арестовать его, и Богль застрелил обоих. Ничего не оставалось, как покинуть страну и перебраться в Мексику. Здесь он почувствовал себя почти в безопасности. Вот уже шесть месяцев он работал в паре с Доком Анзелом, продавая патентованные медицинские снадобья индейцам майя.

Анзел и Богль образовывали плохо подобранную пару. Они различались заметно не только внешне, несхожим был и их внутренний мир. Богль мечтал о легкой жизни с туго набитой мошной, с удовольствиями, первое место в которых занимали бы соблазнительные дамочки. После оживленного Чикаго он находил Мексику пресной и скучной. И еда, и пыль, и жара были для Сэма отвратительны. Туземные женщины надоели ему. По его социальному и финансовому положению женщины американской и английской колонии были для него недосягаемыми. Даже виски здесь было плохое. Он ненавидел Мексику почти так же, как и полицию.

Анзел, наоборот, был счастлив повсюду. У него была удивительная способность находить людей, готовых верить в чудодейственность его снадобий, и он был готов жить где угодно.

До встречи с Боглем у него часто случались в этом бизнесе конфликты с клиентами, так что он не осмеливался даже появляться в некоторых местах. Но имея компаньоном бывшего телохранителя Маленького Берни, мог не бояться больше вспыльчивых клиентов даже в самых забитых туземных кварталах. При виде огромных кулаков и маленьких буравчиков-глазок Сэма самые бурные спорщики становились тихи, как овечки. В течение шести месяцев они кочевали из города в город, посвящая свои утренние часы приготовлению пузырьков, которые затем продавались простакам, достаточно глупым, чтобы доверять болтовне двух бродяг. Анзел был мозгом, а Богль мускулами их фирмы. Это Богль устанавливал палатку и импровизированный прилавок. Это Богль выставлял на нем бутылочки ровными рядами и бил в барабан, дабы привлечь внимание прохожих. Этот барабан, кстати, придумка самого Богля, весьма способствовал успеху совместного предприятия.

Анзел, покуривая старую трубку, оставался в палатке до тех пор, пока не раздавался громкий шепот его компаньона:

— Набралась уже целая банда!

Тогда врачеватель величественно выходил из палатки и захватывал ошеломленную аудиторию чарами своего ревностного фанатизма.

Далее Богль выставлял напоказ свои внушительные мускулы, обязанные якобы таблеткам Вирили доктора Анзела (коробочка с пятьюдесятью таблетками за три доллара). Наконец можно было посмотреть на картину с изображением удивительно костлявой женщины и на изображение той же самой женщины, но уже в виде королевы красоты. Эта метаморфоза заставляла замирать сердца туземцев, и произошла она, внушалось им, благодаря таблеткам доктора Анзела, способствующим развитию женского бюста (два доллара пятьдесят центов за коробочку с двадцатью пятью таблетками) и такой удивительной трансформации.

Анзел и Богль предпочитали кафе Лоренцилло всем другим заведениям подобного рода. Здесь было довольно мало американцев, и после заполненного хлопотами длинного дня два компаньона проводили там спокойные вечера.

— Все копы обо мне давным-давно забыли, — задумчиво сказал Богль, поднимая на пару дюймов стакан. — Скоро и год пройдет. Это достаточно долгое время. И потом, у меня не было иного выхода, как застрелить этих мерзавцев. Так что это не убийство, а необходимая самооборона.

— Не говори глупостей, — откликнулся Анзел. — На какие шиши мы там проживем. Кому, скажи на милость, в Чикаго нужны таблетки Вирили?

Богль его уже не слушал. Его выкатившиеся глаза так и впились в златовласую блондинку, появившуюся у входа в кафе и озирающую с высоты веранды патио, заполненное народом.

— Что за прелесть! — воскликнул Сэм, вцепившись в стол. — Ты только взгляни!

— Она действительно очень красива, — произнес Анзел с сомнением в голосе. — Но слишком хороша для тебя, мой мальчик. Она из тех женщин, что начинают гладить волосы, а кончают тем, что уносят твой скальп…

— Святой Моисей! — воскликнул Богль, не обращая ни малейшего внимания на тираду Дока. — Такая красавица в мексиканской дыре!

Анзел внимательно рассматривал девушку. Она явно была в нерешительности. На маленьком лице легко читался сильный характер. Ее глаза и рот были большими, а нос выше всяких похвал, подвел итог знаток женщин и целебных бальзамов. Светлые волосы, падавшие на плечи девушки, отливали медью в свете ацетиленовых ламп. На ней был белый костюм с темно-красной блузкой.

— Самая красивая девушка в мире, и одна, — пробормотал Богль с хрипотой в голосе. — Можно подумать, что она именно из тех девушек, кто позирует для афиш Кони Айленд. Иди пригласи ее, Док, пока она не уселась с одним из этих вонючих метисов!

И действительно, двое безукоризненно одетых испанца стали внимательно поглядывать на девушку. Некоторое время они тихо переговаривались между собой. Затем один из них пригладил волосы и решительно поднялся.

— Минуточку! — прорычал Сэм, резко поворачиваясь и глядя в лицо испанцу. — Оставь свои чувства при себе, приятель! Проследи лучше за своей задницей! Я сам займусь этой дамой… Тебе все понятно?

Испанец, посмотрев на Богля, пожал плечами и спокойно сел на свое место.

Анзел, опасаясь осложнений, встал с озабоченным видом.

— Спокойнее, — начал увещевать он друга. — Твоя горячая кровь нас погубит.

— Клянусь, я переверну весь этот вонючий кабак, если ты не приведешь сюда эту мышку!

Анзел повиновался, хотя и с некоторым стеснением, так как понимал, что на его персону обращено внимание всех посетителей. У молодой девушки, облокотившейся о перила веранды, был весьма приветливый вид. Улыбкой красавица продемонстрировала Анзелу прекрасные зубки.

— Хэлло! — приветствовал он девушку без обычной непринужденности. — Простите меня, — церемонно продолжил он. — Позволю себя спросить, не ждете ли вы кого-нибудь здесь. Это неподходящее место для одинокой молодой женщины.

— Вы говорите словами туристического проспекта, — печально ответила девушка. — Но я посещаю этот кабачок вот уже пять дней, и со мной до сих пор еще ничего не случилось. Все эти страшные рассказы, — должно быть, липа.

— Я хотел спросить, не посидите ли вы за нашим столиком в ожидании свидания?

В ее громком заразительном смехе, шедшем из самой глубины горла, было что-то такое дерзкое, что привело в замешательство обычно хладнокровного Анзела.

— В ожидании свидания? А почему вы, папаша, думаете, что я жду кого-нибудь? Считаете меня неспособной защищаться самой?

— Извините меня, — сказал он раздраженно. — Я вижу, что вы очень современны. Мне остается только пожелать вам всего хорошего.

— Не надо так горячиться, — сказала она быстро. — Стенли и Левингстон хорошо сделали, подружившись друг с другом. Кстати, держу пари, что ваш маленький дружок умирает от желания со мной познакомиться. Или у него всегда такая физиономия?

С этими словами девушка спустилась с веранды в патио и пошла прямо к Боглю. Покорный судьбе, Анзел последовал за ней.

Что касается Богля, то тот сидел подобно истукану, ошеломленный развитием событий. Блондинка уже дошла до их столика, а Сэм все еще глазел на нее с открытым ртом.

— Может быть, дать вам нитку с иголкой? — предложила дама, опираясь о стол тонкими загорелыми руками. Но, увидев остекленевший взгляд парня и услышав растерянное "что?", она села, скрестив ноги, оправила юбку на обтянутых шелком коленях и задумчиво посмотрела на него. — Я спросила вас об этом, — продолжала девушка, — потому что вы не встали. Тогда я подумала, что вы, должно быть, потеряли пуговицу. Теперь я поняла, что дело не в этом. Вы можете ввести в заблуждение только издалека! Вблизи не ошибешься! Чикаго, по всем статьям! В добрые старые времена играли в хлопушки, не так ли?

Богль посмотрел на Анзела с потерянным видом. Того начинала забавлять комичность ситуации.

— Ты хотел познакомиться с ней. Надеюсь, ты не забыл, что это была твоя идея пригласить девушку к нашему столу.

— Так-так, у него, значит, еще бывают и идеи! А глядя на него, никогда бы не подумала, хотя внешность в наши дни бывает обманчива.

— О да! — согласился Анзел, тоже смущенный.

— Я бы скорее отнесла этого типа с такими глазами к людям, склонным к грыже, — продолжала красавица, не смущаясь под взглядом Богля.

— Что она хочет этим сказать? — спросил Богль совершенно уничтоженный.

— Должна вам объяснить, что в период жизни на деревьях, в миоценовую эпоху четвертичной эры, человек, вернее предок человека, принял вертикальное положение и тем самым приобрел склонность к грыже. Мне было просто интересно узнать, на какой стадии развития вы находитесь.

Лицо Богля покраснело, и он уставился на девушку глазами, полными ярости.

— Так-так, — проворчал он. — Бойкая курочка! В Чикаго их полно. Но стоит только ее прижать в углу, как она начинает вопить, что ее насилуют.

— Мужчины прижимают меня в углу лишь тогда, когда я этого хочу сама, — сказала блондинка быстро. — И никак иначе… Как, кстати, ваше имя?

— Сэм Богль, — ответил он, все еще злясь. — Я слушаю, сестра…

— Красивое имя, — сказала она, игнорируя вопрос Сэма. — Ваша матушка, следовательно, была миссис Богль?

— Да, — заморгал глазами Богль. — Но вам-то что с того?

— Я просто хотела быть в этом уверена. Никогда не знаешь, когда тебе понадобится помощь.

— Никогда бы не подумал, что ты можешь обратиться ко мне за помощью, — сказал Богль сердито. — И приходят же людям в головы такие бредовые идеи.

Девушка рассмеялась и повернулась в сторону Анзела.

— Прошу прощения, — сказала она с обезоруживающей улыбкой. — Но ведь вы сами виноваты, что принимаете меня всерьез… А вы кто?

Анзелу ничего не оставалось, как назвать себя.

— Настоящий доктор? — Она смотрела на Анзела с нескрываемым интересом. — О’кей, меня зовут Мира Шамвей. Здравствуйте, мистер Богль. Здравствуйте, доктор Анзел…

— Совсем с ума сошла, — пробормотал Богль, тяжело откидываясь на спинку стула.

— А теперь вот что, Богль, — сказала девушка сурово. — Даже если я падаю вам в объятия, это вовсе не означает, что вы должны вести себя как скупердяй. Не предложишь ли ты мне, мальчик, что-нибудь выпить?

— Что вам больше всего нравится? — спросил ошеломленный Анзел.

— Я думаю, скотч будет в самый раз.

— Теперь, когда мы познакомились, — продолжал Анзел, — вы, может быть, расскажете нам, что же делаете в этих краях?

Подошел официант. Он, казалось, знал Миру, так как приветливо улыбнулся ей.

Когда официант отошел выполнить заказ, Мира достала из сумочки серебряный портсигар, вытащила сигарету и закурила. Потом наклонилась вперед, глядя на своих новых знакомцев испытующим взглядом.

— Вас интересует, чем я занимаюсь? — спросила она. — В конце концов, раз уж я воспользовалась вашим гостеприимством, то могу раскрыть перед вами мои маленькие секреты. Знайте же, что до вчерашнего дня я была специальной корреспонденткой "Чикаго ньюс" в Мексике. Мне только что предложили уволиться. Пришлась не ко двору, как говорится.

— Не ко двору? — Богль захлопал глазами.

Мира уничтожающе посмотрела на него.

— Я и сама себя спрашивала об этом, — Мира повернулась к Анзелу. — Но я не падаю духом.

— И правильно делаешь, сестра, — Богль почувствовал почву под ногами.

— Может быть, вы могли бы попытаться сделать что-нибудь для меня? — спросила Мира насмешливо.

— Все в порядке, все в порядке, — поспешно сказал Богль, не замечая насмешки. — Мы еще поборемся за вас. Я знаю нескольких парней из газет. Когда-то наши пути пересекались. Я думаю, они будут рады предоставить вам первые страницы своих изданий.

— Хотелось бы этому верить. Мой прежний шеф был презренным человеком. Он только и требовал, что в поте лица работать на него…

Официант принес выпивку.

— За будущую совместную работу, — предложила тост Мира. — Моя никчемная жизнь не должна интересовать таких мужчин, как вы. Лучше расскажите мне, чем вы зарабатываете себе на жизнь, — с этими словами она единым залпом осушила почти половину стакана.

Остальные последовали ее примеру.

— Я целитель душ и тел человеческих, — скромно ответил Анзел, теребя свой стакан. — Я многие годы изучал тайны лекарственных трав, и мне удалось создать приличное количество замечательных снадобий. Богль служит при мне ассистентом.

— Ой-ей-ей! Что я слышу! — сказала она преувеличенно восхищенным тоном. — И что же это за чудодейственные лекарства, если не секрет?

Анзел чувствовал, что их разыгрывают, но все же попался на удочку.

— Никакого секрета! Например, мои таблетки Вирили, — сказал он самодовольно. — Если бы вы видели Богля до лечения, никогда бы не подумали, что это один и тот же человек. Он был таким худым, слабым и совершенно деморализованным…

Мира повернулась к Боглю и принялась изучать его с нескрываемым интересом.

— Он, должно быть, принимал ваши таблетки в невероятных дозах, — сказала она. — Это несомненный успех, Док.

— Я мог бы назвать еще и таблетки "Бинузин", — добавил Анзел. Он почесал нос и бросил на Богля короткий взгляд. — Именно они принесли счастье очень многим женщинам.

— Психологически, я надеюсь? — Мира смотрела на него с изумлением.

— Что она сказала? — ошарашенно моргая, спросил Богль.

— И да, и нет, — ответил Анзел, игнорируя вопрос своего компаньона. — Красивая фигура не вредила женщине еще ни в одной стране. Я везде добивался поразительных результатов.

— Не возьмете ли коробочку, сестра? — хрипло спросил Богль, наклоняясь в сторону девушки. — Два с половиной бакса. Настоящий динамит.

Анзел счел необходимым вмешаться в разговор:

— Видишь ли, Богль, то, что ты сказал, звучит нелестно для девушки. У мисс Шамвей и так идеальная фигура.

— И все же не настолько совершенная, чтобы ей не пригодились наши таблетки, — грубо заметил Богль.

— Ни к чему это обсуждать. О! Я знаю на все сто процентов, что "Бинузин" украсит любую мадемуазель. Но, насколько я могу судить, мисс Шамвей не выказывает недовольства своей фигурой.

Мира в замешательстве посмотрела на Анзела, потом на Богля.

— До сих пор мне грех было на нее обижаться, — сухо заметила девушка.

— Нужно смотреть вперед, — настаивал Богль. — В наши дни самая красивая женщина в мире быстро остается ни с чем, если не подумает о будущем. — Он достал коробочку и бросил перед девушкой. — Нужно предусмотреть все и мыслить широко, малышка, как те типы, которые построили пирамиды. Чтобы всегда быть готовой к удару судьбы, нужно шагать в ногу со временем. Только два доллара, малышка. Пятьдесят центов скидки за твою симпатичную мордашку.

— Но я не нуждаюсь в вашем снадобье, — Мира отрицательно покачала головой.

— Это ты так думаешь сейчас, — не сдавался Богль. — Но настанет день, когда вам придется подновлять штукатурку. И, если ваш парень это заметит, он тут же навострит крылышки. Тогда-то вы и кинетесь нас разыскивать, но мы уже не будем плавать в этой луже.

— Напор вашего ассистента начинает действовать мне на нервы, — сказала Мира, глядя на Анзела.

Видя гнев в глазах девушки, знахарь поспешил вмешаться:

— Не стоит больше надоедать мисс Шамвей. Я знаю, что это в ее интересах, но что поделаешь, если она не хочет покупать наш целебный товар.

— Но таблетки нужны ей, — настаивал Сэм. — Позднее она будет благодарить меня. Помнишь ту женщину из Вера Круз? Как она была нам благодарна! А ведь все началось с того, что она плюнула мне в лицо. Посмотрели бы вы на нее месяцем позже! Ха — я знаю, что говорю!

Мира открыла сумочку и, вынув два доллара, подала их Боглю.

— Я беру это, — сказала она, кладя коробочку в сумку.

Богль поспешно схватил деньги и расплылся в счастливой улыбке. В первый раз он попытался продавать самостоятельно, и получилось неплохо. Даже Анзел был доволен.

Мира переводила взгляд с одного на другого.

— Если вы смогли проделать такое со мной, — наконец сказала она, — то мне просто жаль бедных индейцев.

— Говорю вам, что вы еще будете меня благодарить, — проговорил Сэм. Он считал, что покупатель всегда должен уходить довольным.

— Как мило, что вы так заботитесь о моей фигуре, — сказала Мира. — Я просто смущена вашим вниманием.

Ее глаза сузились, и она наклонилась вперед, чтобы взять свой бокал. При этом ее локоть, словно невзначай, задел бокал Анзела, и виски пролилось бедняге на брюки. Не дав доктору опомниться, девушка вытащила платок и принялась тереть мокрое пятно. При этом вид у Миры был удрученный.

— Прошу простить меня, — бормотала она, заикаясь. — Обычно я не бываю такой неловкой. Как жаль, что я испортила ваш костюм.

Анзел взял у нее носовой платок и принялся тереть сам.

— Ничего страшного, — утешал он виновницу. — С кем не бывает.

Но Мира бросилась к Боглю и вцепилась пальцами в его куртку.

— Это ужасно, — воскликнула она. — Вы должны меня простить!

— Разумеется, — ответил Богль, отклоняясь назад. — С кем не бывает. Это не более чем случайность.

Она подняла руку к носу и сделала гримасу.

— Я вся пропахла виски, — сказала она. — Вы не будете возражать, если я пойду вымою руки?

Наградив мужчин самой милой улыбкой, Мира быстро вышла из кафе.

Богль смотрел вслед уходящей девушке.

— Что вы о ней думаете, Док? — спросил он. — На первый взгляд продувная бестия, и вдруг дает провести себя, как последняя из этих индианок. Думаешь, что-нибудь есть в ней?

Анзел был явно растерян.

— Бог его знает, — сказал он откровенно. — Только все равно она слишком красива, чтобы болтаться тут одной.

— Что и говорить. Даже не знаю, как разговаривать с этой девчонкой, — подытожил Сэм. — Язык у нее как бритва, так что я почел бы за лучшее смыться, пока эта цыпочка не появилась снова.

Анзел сделал знак официанту.

— Превосходная мысль, — одобрил доктор напарника. — Ей-Богу, нам больше нечего здесь делать: работу мы уже закончили. Но и ты — подумать только! — начинаешь делать успехи. Заставить подобную курочку совершить покупку…

Внезапно он замер на полуслове и растерянно уставился на Богля.

— Что это с тобой? — спросил тот.

— Как же это?! Мои деньги! — воскликнул Анзел, лихорадочно шаря по карманам. — Исчезли все мои деньги!

— Как это исчезли? — глупо повторил Сэм. Внезапно на лицо его наползло сомнение, и он тоже принялся лихорадочно шарить по карманам. Сумма, уплаченная Мирой за таблетки, и еще пять долларов исчезли, как дым.

Приятели переглянулись с ошеломленным видом.

— Трюк старый как мир, — сказал Анзел дрожащим голосом. — Она облила меня виски для того, чтобы обшарить мой костюм, вытирая его платком, да еще сделала двойную выгоду.

Богль пришел в ярость. Он отшвырнул стул ударом ноги и завопил:

— Чего ждать! Нужно набить морду этой шлюхе!

Привлеченный шумом, к столу подошел официант. Увидев багровое от злости лицо Богля, он с беспокойством спросил:

— Какие-нибудь неприятности, сеньоры?

— Нас ограбили, — прорычал Богль. — Увели монету! Всю!

— Но сеньорита только что ушла, — сказал официант. — Она никогда раньше не воровала деньги, прежде чем клиент не расплатится. Это с ней в первый раз. Очень нечестно с ее стороны поступить вот так.

Богль и Анзел переглянулись.

— Что вы хотите этим сказать? — поинтересовался последний. — Так вам знакома эта очаровательная особа?

— Разумеется, сеньор. Она бывает здесь довольно часто. Понимаете, она очень красива, а пальцы у нее очень ловкие…

— Ага, так в этом занюханном кабаке еще и обирают клиентов! — заорал Богль, сжимая пудовые кулаки.

Вместо ответа официант пожал плечами.

— Вы же сами позвали ее, сеньор. Откуда я мог знать, что вы такие простофили.

— Уходим, Сэм, — потянул приятеля за рукав Анзел. — Пусть это послужит нам уроком.

— А кто оплатит счет, сеньор?

— Предъяви его своей блондинке, когда она появится здесь в следующий раз, — злобно бросил Богль. — И передай ей, что если я когда-нибудь снова встречусь с ней, то заберу гораздо больше, чем она сумела взять у нас. Может быть, даже разорву на куски, чтобы посмотреть, что у этой трюкачки внутри.

— А если она не вернется сюда, сеньор? — Гнев Богля не произвел на официанта ровно никакого впечатления, скорее наоборот.

— Это не твоя вина, я понимаю, — согласился Сэм уже более миролюбиво. — У тебя, без сомнения, имеется подружка?

— Самая красивая мексиканка, которая живет в этой стране, сеньор. — Официант в гордой улыбке продемонстрировал ослепительные зубы.

— Что ж, она всегда останется такой, если будет принимать вот это, — произнес Богль, протягивая официанту коробочку с "Бинузином". — Это стоит два доллара пятьдесят центов.

Парень придирчиво осмотрел коробочку.

— Моя подружка уже пользовалась подобными таблетками, — сказал он с пренебрежительным видом. — Но у нее от этого началась крапивница.

— Вот как? — изумился Богль. Он резко отодвинулся в сторону. — Это говорит о том, что у твоей подружки правильная реакция. В то время как она чесала сыпь, внутри происходили реакции, положительные результаты которых еще порадуют твою красотку.

Друзья пересекли патио и вышли из заведения.

ГЛАВА 3

Прежде чем описывать свою встречу с Мирой Шамвей, будет лучше, если я расскажу о ее прежней жизни. Позвольте мне сделать это, а уже потом мы перейдем непосредственно к нашей истории.

Мира соврала достопочтенному Анзелу, сказав, что она журналистка. Вот уже пять лет, как она была воровкой-карманницей. Если вам это слово ни о чем не говорит, то постойте на углу улицы с туго набитым кошельком. Через несколько минут он исчезнет из вашего кармана при помощи ловких пальчиков какой-нибудь карманницы. И только значительное время спустя вы заметите пропажу.

Отец Миры был фокусником, исполняющим небольшие номера в провинциальных театрах водевиля, правда, без особого успеха. Девочка всему училась у своего родителя. Когда ей исполнилось пятнадцать лет, папаша решил сделать ее своей помощницей. Способности к этой нелегкой профессии были у нее в крови. Все восхищались необычайно проворными пальчиками юной артистки. Она манипулировала картами, как настоящий волшебник. Могла незаметно вытащить любую, даже значительных размеров вещь у совершенно обалдевшего зрителя и вернуть ее таким же манером. Различные предметы появлялись у Миры в руках и тут же исчезали. Короче говоря, ловкость ее рук была феноменальной.

Однажды вечером, когда она выходила из театра, с ней произошло событие, определенно повлиявшее на всю ее жизнь. С Мирой познакомился некий молодой наследник, попавший под влияние ее чар и решивший поразить ее толщиной своего бумажника.

Папаша Шамвей был не против того, если она пойдет с парнем и поужинает. Мира давно перестала бояться за себя и, если бы этот искатель приключений начал вести себя некорректно, для нее не составило бы труда поставить нахала на место.

Молодой человек по имени Джо Крумм выглядел довольно симпатичным. Мира пошла с ним в ресторан, и он заказал действительно превосходный ужин. Однако за ужином Крумм допустил фатальную оплошность. Он продемонстрировал ей содержимое своего бумажника, чья толщина увеличивала окружность талии наследника на несколько сантиметров. Когда же он неосторожно добавил, что эта пачка денег ничто по сравнению со счетом в его банке, Мира решила стащить бумажник, чтобы немного попугать своего спутника. Она никогда не видела такой внушительной суммы денег, и ей по-детски захотелось похвастаться ловкостью своих пальцев перед этим молодым человеком.

Когда пришло время платить по счету, Джо полез в карман и, не найдя там бумажника, буквально остолбенел.

Метрдотель и двое официантов проявляли явные признаки беспокойства. Взгляды других клиентов устремились на их столик, и молодой Крумм был на вершине смятения. Управляющий, явившийся на его зов, предложил вызвать полицию.

Мира испугалась. Крумм никак не мог понять, кто же его обокрал. К ним подходил только официант. Мира сидела на своем месте с глазами, наполненными страхом, и щеками, красными, как свекла. Но это замешательство, казалось, только подчеркивало невиновность юной посетительницы ресторана. Крумм был слишком взволнован, чтобы сообразить, что фокусница вполне могла проделать с ним трюк по похищению кошелька. Кстати, парню никогда и в голову не могло прийти обвинить в подобной афере такую молодую девушку, как Мира.

Внезапно пожилой человек, сидевший в глубине зала, напротив их столика, поднялся со своего места и подошел к ним. Он не сводил с Миры взгляда с тех пор, как она появилась в ресторане. Он издавна питал слабость к молодым блондинкам с волосами цвета яичного желтка и решил воспользоваться предоставившимся случаем. После нескольких резких слов в адрес молодых людей, любящих давать обеды за чужой счет, спаситель Миры вытащил толстый бумажник и оплатил все расходы, добавив, что любая неосторожная молодая девушка может стать жертвой подобного обмана.

— Моя машина на стоянке, — сказал он Мире. — Не позволите ли отвезти вас домой. Этот молодой бездельник недостоин чести находиться в вашем обществе.

Позже Мира никак не могла вспомнить, каким образом она ушла из ресторана. Может быть, быстрая езда по безлюдным ночным улицам и свежий воздух, остудивший ее разгоряченное лицо, выветрили у нее это воспоминание, как болезнь.

Тем временем ее новый спутник представился, назвавшись Даниэлем Вебстером, и, в свою очередь, поинтересовался, как ее зовут. Мире едва исполнилось шестнадцать, но она уже достаточно разбиралась в жизни. Хотя она не пробыла на сцене и года, но уже хорошо выучила, что раз сказали "А, Б, В", обязательно произнесут "Г". Она поняла, что с Даниэлем Вебстером у нее могут быть неприятности. Тот явно был намерен получить сполна сумму, потраченную в ресторане, когда вытащил ее из неловкого положения. Она сказала, что ее зовут Роза Кар-вей и она остановилась в "Дэнвилл-отеле". Ни то, ни другое не соответствовало действительности.

Поскольку "Дэнвилл-отель" находился в прямо противоположном направлении, девушка рассудила, что такая выдумка позволит ей разгадать намерения старой лисы. Если мужчина сделает поворот, значит, она слишком плохо о нем подумала. Если же поедет прямо, следовательно, она правильно его разгадала. Он поехал прямо.

В тот день, когда Хэмиш Шамвей разглядел, что его дочь очень красива, он понял, что, занимаясь ремеслом фокусницы, ей придется жестоко защищаться, если она хочет сохранить свою красоту. И с того дня он начал подробно рассказывать дочери о всех ловушках, которые расставляет жизнь, и способах, как их обойти.

Мира была уверена в том, что правильно поняла намерения Даниэля Вебстера. Он не стал бы выкладывать семь долларов только ради удовольствия возместить убытки ресторану. Рано или поздно, но он попытается возместить свои собственные убытки. Едва только выехали из города, как Вебстер остановил машину и принялся за любовные ухаживания. Мира очень спокойно и с любопытством наблюдала за развитием событий, убеждаясь в правоте отцовского учения о мужском лиходействе. Старик советовал в подобных ситуациях пускать в ход кулаки. Поэтому, когда Вебстер попробовал ее обнять, девушка встретила его решительным и сильным ударом в лицо. Бедняге показалось, что тысяча иголок впились в его мозг. Он чуть не проглотил кусок своей вставной челюсти. Вскрикнув, Вебстер безжизненно свалился на сиденье. Пока он лежал, пребывая в шоке, Мира открыла дверцу и, не слишком взволнованная, побежала через поле. Почувствовав себя в безопасности, она остановилась и только тут обнаружила у себя еще и бумажник Вебстера. Она прихватила его совершенно машинально. Вернуть его явно не было никакой возможности. Вебстер все равно не поверил бы ей. Лучше всего добавить новую добычу к деньгам бедняги Крумма, думалось возвращающейся домой фокуснице. Ночью, в тиши своей комнаты, Мира сосчитала деньги. Их оказалось ровно четыреста семьдесят долларов. Уснуть после такого открытия она не смогла и провела ночь в раздумьях. Мира все еще была погружена в свои мысли, когда первый луч наступающего дня проник сквозь занавески. Благодаря счастливой случайности именно в этот день им предстояло покинуть этот город. Так что Крумму и Вебстеру было нелегко отыскать свою обидчицу. Без особых угрызений совести она спрятала свою первую воровскую добычу и собрала вещи. Через несколько часов Мира была уже на пути к Спрингфилду, где ее отец получил ангажемент.

В течение двух лет Мира еще продолжала работать с родителем, никогда не отказываясь и от краж: это был слишком легкий и слишком заманчивый способ заиметь деньги. И вот однажды она собрала свой чемодан и потихоньку отправилась на вокзал. Лаконичная записка извещала отца, что он не должен беспокоиться о дочери, насчет чего она сама не питала иллюзий: старый Шамвей в гораздо большей степени беспокоился о своем будущем.

Что касается Миры, то у нее на будущее были свои планы. Ее главной мечтой было стать обладательницей "Кадиллака". Она осуществила мечту, потратив на машину тысячу четыреста долларов, чуть ли не все свои наличные деньги. Сев в машину своей мечты, девушка устремилась к югу, оставив позади маленькие, наводящие тоску городишки. Ей уже давно хотелось посмотреть Флориду не только на фотографиях. Туда Мира Шамвей и поехала. Она болталась так в течение двух лет. В промежутках между поездками на автомобиле она время от времени выполняла свой отработанный трюк — и бумажники ее случайных друзей незаметно становились тоньше, служа искусной фокуснице банковским счетом.

Стащив деньги, Мира тут же тратила их, не складывая в чулок, так как чувствовала полную уверенность в себе при любых обстоятельствах, и знала, что в любой момент сможет пополнить запас денег.

Ее ловкие пальцы никогда ее не подводили. Кстати, у нее было твердое правило: возвращать на место бумажник, позаимствовав из него несколько купюр. Так что ни у кого не возникало и тени подозрения.

В поисках новых впечатлений Мира добралась почти до Мексики. Дочери Хэмиша Шамвея необходимо было разнообразие, а в настоящий момент именно Мексика могла удовлетворить ее капризы. Девушка оказалась изгнанницей, у нее больше не было семьи, и "Кадиллак" заменял ей домашний очаг.

Когда она покинула кафе Лоренцилло, она решила отправиться в Веракрус. По полутемной дорожке она прошла на стоянку и, сев за руль "Кадиллака", погнала его в центр города. Когда ей показалось, что она уехала достаточно далеко от кафе и теперь между ней и возможными преследователями достаточно приличное расстояние, Мира остановила автомобиль и посмотрела в зеркальце заднего вида. Погони не было. Успокоившись, она открыла сумочку и, вынув сигарету, закурила. Включив свет в салоне, она вытащила пачку кредиток и пересчитала деньги. Их оказалось сто двенадцать долларов.

— Не так и плохо, — прошептала она. Разделив деньги на две пачки, воровка сунула одну из них в сумочку, а другую за край чулка. Затем вытащила подробную карту дорог и принялась изучать предстоящий маршрут.

А теперь я подхожу к тому, как нашел ее.

Я покинул бар Маноло через несколько минут после ухода Жудена, решил сходить за консультацией в полицию. Если у них нет никаких сведений относительно Миры Шамвей, мне будет сложно отыскать девушку.

Заляпанный грязью большой "Кадиллак" стоял в тени здания, и он был именно темно-зеленого цвета.

Я даже вздрогнул. Это походило на черную магию. Я перешел улицу и осторожно приблизился к машине. Бог мой! Блондинка с фотографии! Может ли быть таким ошеломляющим везение? Никаких сомнений, передо мной была Мира Шамвей собственной персоной. В этот момент, когда само провидение послало мне ее, избавив от трудных поисков, девушка сидела в машине, склонившись над большой картой дорог.

Я, конечно, не кинулся к ней, как какой-нибудь новичок. Я даже слегка попятился, чтобы немного поразмыслить. Если эта девчонка не была украдена, то как же ее украсть? Пока что она свободна, как птичка, и очень далеко от всех в мире бандитов.

Как же мне за нее взяться? Конечно, можно было бы договориться с ней, но в таком случае придется уступить блондинке никак не меньше половины премии. А между нами говоря, двадцать пять тысяч грандов значительно теряют свой блеск, если их разделить пополам. Кстати, если отец-старик надоел свободолюбивой красотке, то как же отвезти ее назад в Нью-Йорк? Нет, решительно придется ее облапошить, других вариантов не существует.

Я облокотился на автомобиль и положил руку на дверцу.

— Вы не находите, что скаковые лошади должны носить соломенные шляпы, — сказал я. — Или вы боитесь, что они их слопают?

Девушка подняла на меня свои большие спокойные глаза, но потом снова вернулась к изучению карты.

— Идите и бросьтесь в колодец, — сказала она. — Если же, к несчастью, в этих краях нет ни одного, попросите, чтобы кто-либо вам его вырыл. Стоит лишь объяснить зачем, и любой согласится.

Такой ответ привел меня в замешательство. Ее манера шутить не предвещала ничего хорошего. Я попытался подойти с другого конца.

— Судя по карте, которую вы рассматриваете, вы отправляетесь в путешествие. Не можете ли вы захватить меня с собой?

— Это не автобус, братец, — подняв на меня глаза, отрезала красотка. — Я не беру пассажиров.

— Вы хотите сказать, незнакомцев, не так ли? — поправил я ее. — Позвольте представиться, я — Росс Милан.

— Вы можете быть самым близким для вашей матушки, — сказала она заботливо. — Но для меня вы ничего не значите. Доброй ночи! — И она вновь уткнулась в изучение своей карты.

Я стойко перенес и этот удар. Обойдя машину, я открыл дверцу и устроился на заднем сиденье.

— Так приятно время от времени дать отдых своим ногам, не так ли? — сказал я.

— Я надеюсь, вы не доставите мне неприятностей, — сказала девушка напряженным голосом, откладывая карту в сторону.

— Не беспокойтесь, мисс, я хочу только воспользоваться вашей машиной. Так тяжело бродить пешком по Мехико. А поскольку я немного на мели, то занимаюсь автостопом.

— Ваша болтовня занимает меня, — произнесла владелица "Кадиллака", поворачиваясь в мою сторону. — Но, если вы сейчас же не выйдете из машины, вас ожидает неприятный сюрприз.

Вместо ответа я устроился поудобнее, не переставая, впрочем, наблюдать за ее руками. Мне уже приходилось иметь дело с подобными пантерами. Так что надо было соблюдать осторожность.

— До моего приезда в Мехико я был по-настоящему крутым парнем и выступал в цирке. Мой номер состоял в том, что я носил в зубах прелестных дам. Как вам это нравится?

— Ох, ох! — фальшиво восхитилась она, не слишком, впрочем, заинтригованная. — И вы бросили такое дело?

— Почему бросил? Да все из-за моей партнерши. Страшно действовала мне на нервы. Однажды вечером я уступил могучему инстинкту и хорошенько укусил ее. Да, видимо, не рассчитал, вот она и отдала Богу душу.

Некоторое время блондинка размышляла, явно задавая себе вопрос, кто я такой. Потом решила изменить тактику:

— Если вы не покинете машину, я закричу.

— Я просто желаю этого. Насилие всегда было моей стихией. Мне с детства хотелось поразвлечься с красивой блондинкой. Вы — воплощение моей мечты.

Мира повернулась и яростно нажала на стартер.

— Надеюсь, вы кончите свои дни в тюрьме, — сказала она злобно.

— Не надо так волноваться, — сказал я. — Это плохо скажется на вашем здоровье. Куда, кстати, мы направляемся… В Веракрус?

— Почему бы и нет, — она вывела автомобиль на темную пыльную дорогу. — Если вы, конечно, не возражаете.

— Я поеду куда угодно, только бы поскорее уехать из этого ужасного города, — ответил я. — И не собираюсь нападать на вас, моя прелесть. Если бы не моя идея фикс, поскорее покинуть Мехико, да страсть к бесплатным поездкам, я никогда бы не осмелился надоедать вам. Едва только мы приедем туда, я оставлю вас в покое, обещаю вам. И вы увидите меня разве что во сне.

— Надеюсь, что так и будет. Или вы ждете, что я выйду за вас замуж?

— Это в основном зависит от вас, но не нужно слишком рассчитывать на то, что я первым начну ухаживать. Кстати, любовь моя, не скажете ли ваше имя?

— Если вы забыли мое предупреждение, то тем хуже для вас.

— Как же мне тогда к вам обращаться: "послушай" или "эй, девочка!"?

— Я ничего не потеряю, если вы вообще будете молчать, — ответила фокусница равнодушно. — Не утомляйте ваш голос, а я буду вести себя так, словно вас здесь нет.

Я бросил взгляд на часы, укрепленные на приборной панели. Было 11.15.

— Прежде чем согласиться на ваши условия, — холодно заметил я, — хотелось бы знать, рассчитываете ли вы добраться до Веракрус до наступления темноты.

— Чалко в нескольких милях отсюда, — сказала она. — Я остановлюсь именно там, чтобы передать вас в руки полиции и подыскать себе приличный отель.

— Мы могли бы вести машину по очереди, — осторожно предложил я. — Это позволит нам добраться до Орисабы до рассвета. Я знаю там прекрасный отель. В нем вы найдете все в мире удобства, если только ограничивать мир Мексикой.

Некоторое время она раздумывала над моим предложением.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Правда, мне совсем не улыбается мысль, что я буду спать, в то время как вы ведете машину. Вам еще взбредет в голову что-нибудь несуразное.

— Хорошо, разумеется, я внушаю вам страх? — высказал я предположение.

— Кто сказал, что вы внушаете мне страх? — Мира пожала плечами. — Я еще не встречала ни одною двуногого, способного внушить мне страх.

— Мне нравится смысл последних фраз. Видимо, позаимствовали это из бульварного романа. А теперь вперед, моя куколка, и пусть шум мотора убаюкает меня.

Она колебалась несколько секунд, потом остановила машину. Некоторое время она пристально смотрела на меня, потом все же не выдержала и улыбнулась. Эта дама стоила того, чтобы на нее взглянуть. И уж конечно, она стоила всех этих двадцати пяти тысяч долларов. Какая девочка! Обшарьте весь американский континент, но все равно не найдете равной ей. К тому же я питаю слабость к блондинкам. Если они достаточно красивы, то это отдых для всяких глаз, а для меня это еще и единственная отрада в моей холостяцкой жизни.

— Слушай, братец, — предупредила она, в то время как мы менялись местами. — Такое положение дает мне некоторые преимущества. У меня под рукой увесистый разводной ключ. Если вы вдруг вздумаете свернуть с дороги, я испробую его на вашем черепе. Других предупреждений не ждите.

— Не позволите ли вы мне на вас посмотреть, перед тем как я умру? — спросил я озабоченно. — Вы всегда поступаете подобным образом? Послушать вас, так не поверишь, что вы можете испытывать некие нежные чувства. Но, кроме шуток, мой ангел, согласились бы вы доверить мне свою жизнь?

— Это произойдет только в том случае, если я сменю свой пояс для чулок на смирительную рубашку.

После этой сентенции она, видимо, моментально уснула. Я швырнул "Кадиллак" вперед на бешеной скорости. Это был отличный автомобиль, буквально пожиравший километры. Я надеялся, что через час-другой блондинка меня подменит, но этого не произошло. Должно быть, девушка устала до полного изнеможения. Показались первые тротуары Орисабы, когда к ней вернулся ее апломб.

— Ну и ну! Я, видно, проспала все это время.

— И даже храпели, — отозвался я, выводя машину на главную улицу.

— Я не храплю, — холодно заявила девушка, и я услышал, как она полезла в свою сумочку за пудреницей.

— Значит, в машине была еще одна пассажирка… Или такое все-таки исключается? — Я остановил "Кадиллак" перед маленьким отелем из розового камня. — И вы мне порядком досадили, — продолжал я. — Подобные звуки вызывают у меня ностальгию.

— Как это?

— Я воспитывался в деревне, — ответил я, поворачиваясь к своей спутнице. — Погодите-ка! Вы хотите комнату или ванну и кофе?

— Никаких комнат! — отрезала она.

Когда я договаривался с портье, мне вдруг пришла в голову мысль о том, что оставлять Миру в машине одну было чистейшим идиотизмом с моей стороны. Но страхи оказались напрасными: девушка спокойно ждала меня.

— Итак, вот программа, — проинформировал я ее, открывая дверцу. — Вначале ванная и завтрак на веранде. Яйца, фрукты и кофе. Подходит?

— Еще как подходит, — согласилась Мира, выходя из "Кадиллака" и в первый раз улыбаясь мне по-дружески. И я подумал, что, может быть, она не такая уж и неприступная.

— Присоединяйтесь ко мне через полчаса. Я буду ждать вас внизу, — сказал я. — За завтраком мы сможем рассказать друг другу о себе.

— У меня слабость к собственному обществу, — ответила она, качая головой. — Я привезла вас, как мы и договорились, а теперь пришло время сказать друг другу "пока".

— Без историй, — предупредил я, беря Миру за руку и увлекая в направлении отеля. — Кто оплатит счет за завтрак, если вдруг вы решите меня покинуть?

ГЛАВА 4

Как мексиканский город Орисаба не так уж и плох. Из Мехико дорога все время идет под уклон до самой Орисабы. Шестьдесят с лишним миль покажутся вам шестью тысячами, если идти пешком. Атмосфера здесь более плотная, а жара гораздо сильнее.

Сидя на веранде, выходящей на площадь, с которой за мной без всякого выражения в глазах наблюдали плохо одетые мексиканские солдаты, я чувствовал себя превосходно. Ванна была отличной, а от пищи я пришел в восторг.

На другой стороне площади находился цветочный базар. Хотя было еще достаточно рано, индианки были уже заняты своей несложной работой: поливали и складывали в букеты экзотические цветы. До нас доносились волны разнообразных ароматов.

— Я очень рад, что попал сюда, — сказал я. — Начинаю чувствовать, что приобрел прекрасного попутчика.

Удобно забросив ноги на соседний стул и полузакрыв глаза, Мира, казалось, была отрешена от всех мирских забот. Она сменила свой костюм на льняное платье, выгодно подчеркивающее ее формы, так что я не отрывал от нее глаз.

— Нужно ехать в Веракрус, — сказала она без особой, впрочем, убежденности.

— Зачем забираться так далеко? Лучше остаться здесь. Вы будете развлекать меня историями каждый день, а если мне станет скучно, то еще и танцевать.

— Для вас это будет прекрасным времяпровождением, — согласилась она и потянулась, как кошка. — Но для себя я не вижу никакой перспективы.

— Вы никогда не вылезаете из этой крокодиловой кожи?

Она открыла глаза и сделала пару глотков кофе.

— Нет, она толстая и без дыр. Я никогда не расстаюсь с ней.

Мира вновь принялась за кофе, задумчиво глядя на горы, которые плотной стеной окружали город, словно сжимая его в объятиях.

— Чертовски жаль, — я похлопал себя по карманам в поисках сигарет и вспомнил, что уже выкурил последний "Честерфилд". — Не могли бы вы презентовать мне сигарету?

Девушка вынула сигарету из сумочки и протянула мне.

Поблагодарив, я закурил и, выпустив клуб дыма, спросил:

— Неужели вы никогда не отдыхаете?

— Времени нет, — ответила она. — Для этого я слишком честолюбива.

— Вы уверены в этом? Но ведь не стоит преувеличивать. Вы ведь ограничиваете себя. Кстати, я вновь забыл ваше имя.

— Мира Шамвей, — произнесла она и засмеялась. Это подтверждение было уже бесполезным, но я был счастлив получить его теперь, когда между нами начали завязываться дружеские отношения.

— Какое красивое имя! — восхитился я.

Маленькая группа слоняющихся мексиканцев пересекла пустынную площадь. Они остановились у дома напротив нашего отеля. Двое вошли вовнутрь и вскоре появились с гитарами, на которых принялись наигрывать несложную мелодию.

— Как это мило, — заметила Мира. — Может, они еще и петь будут?

— Если вы их попросите. А уж если дадите немного денег, они устроят настоящий концерт.

В это время на площадь выехал тяжелый грузовик и, подняв клубы пыли, затормозил возле отеля. Из кабины выбрались двое мужчин. Один был маленького роста, худой, другой — здоровенный парень с кулаками, как пудовые гири. Мира нервно встала, потом села.

— Какая муха вас укусила? — спросил я, глядя на приближающихся мужчин. — Американцы, если не ошибаюсь.

— С таким чутьем вам надо было бы работать детективом, — ответила она раздраженно.

Это меня удивило.

— Вы их знаете? — полюбопытствовал я, не понимая, почему черты ее лица вдруг ожесточились. Девушка посмотрела на меня одним из тех ледяных взглядов, которые она уже бросала на меня, когда была в плохом настроении.

— Мои лучшие друзья, — произнесла она с горечью. — Чудесные люди.

Двое надвигались на нас молча и враждебно.

— Здравствуйте, — поприветствовала их Мира. — А я как раз задавала себе вопрос, уж не вы ли это пожаловали.

— Как это мило! — процедил здоровяк.

— Представляю вам мистера Росса Милана, — сказала Мира, махнув рукой в моем направлении. —

А это Док Анзел и мистер Сэмюэль Богль. Мистер Богль, джентльмен с плохо вымытым лицом.

— Садитесь и перекусите с нами, — сказал я дружелюбно, недоумевая, отчего у них такие мрачные лица.

— Мы не хотим есть, — угрожающе сказал здоровяк.

— Мистер Богль предпочитает хорошую выпивку, — сказала Мира и улыбнулась.

— Нам нужно нечто большее, чем выпивка, — непреклонно заявил Богль. — Я слишком добр, в этом мой недостаток.

— Внушительная личность, правда? — вмешался я, глядя на Миру.

— Только психа на завтрак нам и не хватало, — сказала Мира. — Как это плохо действует на некоторых людей!

Богль задышал так, что было слышно на площади. Он приблизился к Мире вплотную.

— Да сядьте вы, ради Бога, — быстро сказала Мира. — И нечего так задирать голову. Выпейте лучше.

— Ты скоро лишишься своей, если не вернешь мне монету!

— Солнечный удар? — предположила Мира, глядя на Анзела.

— Нечего заговаривать зубы, — ответил Анзел, поджимая губы. — Нам нужны наши деньги, малышка.

Я никак не мог понять, о чем идет речь, но мне казалось, что двое мужчин против одной женщины — это уж слишком.

— Послушайте, парни, — вмешался я, вставая со стула. — Не могли бы вы держаться повежливее, когда разговариваете с дамой. Зачем такие отрицательные эмоции.

— Нет, вы только послушайте этого идиота, —

Богль переключил внимание на меня. — Если он не захлопнет свою пасть, я заткну ему ее его же лапой, которую перед этим вырву.

Сжав огромные кулаки, Богль нагнул голову с самым угрожающим видом.

— А не могли бы вы заткнуть мне рот чем-нибудь другим? — поинтересовался я, не двигаясь с места и одаривая его самой обаятельной улыбкой, на которую только был способен. — Портье с удовольствием подберет что-нибудь для вас. А свои руки мне хотелось бы сохранить.

Парень уже собрался было дать волю рукам, но его остановил Анзел:

— Не спеши, Сэм, вполне возможно, джентльмен не знает, о чем идет речь.

— Ты хочешь сказать: еще один попался на крючок? — спросил Богль, с подозрением глядя на меня.

— Почему бы и нет? Этот человек кажется мне вполне порядочным.

— Благодарю вас за столь высокое мнение о моей персоне, — улыбнулся я. — Не знаю, о чем тут идет речь, но, если я могу быть вам чем-то полезен, можете на меня рассчитывать. — Потом я обратился к внимательно слушавшей меня Мире: — Вам знакомы эти два джентльмена?

— Мы встретились в кафе, — медленно ответила она. — Но знакомство было столь скоротечным, что я едва успела сказать им "здравствуй" и "прощай".

— Как же, — съязвил Богль. — Вот наши денежки и сказали нам "прощай"!

Он держался ужасно грубо, и я не мог этого так оставить.

— Вы обвиняете эту молодую девушку в краже? — спросил я недоверчиво. Богль двинулся на меня, как лавина. Я едва успел отскочить.

— Именно! — прохрипел верзила, показывая желтые от табака зубы. — Тебя это так интересует?

По зрелому размышлению я вряд ли мог устоять против этого громилы, и потому не оказал бы существенной помощи Мире. Не стоит кидаться на типа, в два раза большего, чем ты. К тому же я всегда был противником силовых единоборств, предпочитая им ум, ловкость и даже хитрость.

— Вот так незадача, — начал я игру. — Меня, кажется, начинает трясти. У меня судороги.

— Как это? — спросил Богль, наблюдая за тем, как я топчусь, высоко поднимая ноги.

— Такие дела, старик, — я повернулся к Мире. — С вами тоже такое бывает?

— Еще бы! Каждый раз, как я одену что-нибудь розовое. Я заболеваю от этого цвета.

Богль был явно не в ладах со своими нервами. Швырнув шляпу на землю, он принялся яростно топтать ее ногами.

— Спокойнее, Сэм, — увещевал его Анзел. — Не надо так горячиться.

— Моя монета! Мне нужна моя монета! — вопил Богль, не переставая пинать шляпу. — К черту это словоблудие. Когда я покончу с этой курочкой, ее останется только выбросить на помойку!..

Анзел подошел к столу.

— У нас, разумеется, нет конкретных доказательств, но мы уверены, что именно эта молодая особа стащила все наши деньги.

Я посмотрел на Миру и все понял. Разумеется, обокрала их именно она. Грязная история! И она может стать еще более мерзкой, если два этих типа не успокоятся. Но, несмотря на все это, я восхищался поведением Миры. Чертовский апломб!

— Доказательства! — крикнул Богль. — Какие к черту доказательства? Я получу их, даже если придется вывернуть эту курочку наизнанку!

Голубые глаза Миры сверкнули стальным блеском. Этот блеск я уже хорошо знал.

— К чему бы это ты так распрыгался? — спросила она. — Зачем поднимать так много шума?

У Сэма был такой вид, словно он вот-вот начнет молиться. Однако то, что он изрыгал, мало походило на слова молитвы.

— У нас есть основания полагать, что вы украли наши деньги, — вступил в разговор Анзел. — Мы имели при себе немного денег, и, когда вы ушли, деньги исчезли. Докажите свою невиновность.

— Что это еще за идея у вашего дружка? — Мира бросила на Богля взгляд, полный ярости. — Я вижу, у вас в голове явно не все дома.

— Кончай трепотню! — рявкнул Богль. — Если ты не вернешь мои деньги, я буду трясти тебя до тех пор, пока они из тебя не выскочат. А если твой помощник, эта селедочная голова, вновь попытается продемонстрировать нам свое остроумие, тогда то, что от него останется, придется соскребать со стены.

Вполне возможно, что любитель острых ощущений с удовольствием воспринял бы такое завершение утра, но мне не очень улыбалось превратиться в отбивную.

— Мира, — сказал я твердо. — Нужно вернуть деньги этим джентльменам. Скажите им, что это была не более чем шутка, и они посмеются вместе с вами.

Мгновение Мира колебалась, потом вытащила из-за резинки чулка несколько банкнот и швырнула на стол.

— Вот ваши деньги! — гневно крикнула она. — Можете продолжать изготовлять ваши шарлатанские лекарства.

Анзел взял деньги, пересчитал их и семь долларов вернул Боглю, остальные спрятал в карман. Сэм глубоко вздохнул.

— А теперь, моя милая, — сказал грубиян, — я тебя немного пообтешу. Да так, что ты отскочишь от стены, как мячик.

— Не будь таким невежливым, Сэм, — урезонил его Анзел. — Разве можно бить женщину?

— По крайней мере на людях, — добавил я.

— Что ж, тогда дайте мне отвести ее в спокойное место, — не успокаивался тот.

— Право, не стоит, — сказал Анзел. Получив назад свои деньги, он чувствовал себя значительно спокойнее. — А теперь, юная леди, — обратился он к Мире, — мне хотелось бы поговорить с вами. Вы проделали с нами замечательный трюк. Сожалея о вашей нравственности, вынужден признать ваш незаурядный талант.

Но Мира чувствовала себя обиженной.

— Иди скулить в другое место, старая развалина, — отпарировала девушка, поворачиваясь к нему спиной.

Анзел выглядел огорченным.

— Жаль, — он прижмурил свои глаза и повернулся в мою сторону. — А вы, сэр? Что вы здесь делаете?

— Я Росс Милан. Корреспондент "Нью-Йорк Репортер".

— "Нью-Йорк Репортер"? — Анзел широко открыл глаза. — Одна из самых известных в Америке газет! Рад с вами познакомиться, мистер Милан. Сожалею, что наше знакомство произошло при таких обстоятельствах.

— Не принимайте это близко к сердцу, — я беспечно махнул рукой. — Просто у мисс Шамвей своеобразное чувство юмора. Я уверен, вы правильно оценили ее шутку.

— Неужели мы позволим ей вот так уехать? — никак не мог успокоиться Богль.

— Поговори еще у меня, медведь толстокожий. — Мира повернулась к Боглю. — Зоопарк — вот место для таких, как ты! Могли бы показывать там номер вместе с этим старым чучелом.

— Ты слышал? — Богль напыжился от злости.

— Не лезь в бутылку, — отмахнулся от напарника Анзел. — Ведь этот гвалт ни к чему не приведет. Послушайте. Теперь смотрите, мисс Шамвей, ведь я с успехом могу передать вас в руки полиции. Но у меня есть к вам деловое предложение. Я хочу сказать, мы могли бы сотрудничать.

— Как?

— Какие ловкие у вас пальчики! — Анзел поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее. — Без сомнения, вы способны на большее, чем очистка чужих карманов.

— Ну и что с того? — спросила она недоверчиво.

— Теперь смотрите, моя дорогая, — продолжал Анзел. — Или мы забываем наши разногласия в целях установления взаимопонимания, или я считаю себя обязанным передать вас в руки полиции, предварительно отдав на обработку Боглю.

— А вот это уже сверх программы, — сказала Мира, с презрением глядя на Сэма. — Нужно совсем выжить из ума, чтобы таскать за собой эту тыкву.

Богль закрыл таза. Он уже практически потерял контроль над собой.

— Нет, ты все-таки допрыгаешься, — прошипел он со злобой в голосе.

— Довольно, Богль, — повысил голос Анзел. Потом, повернувшись к Мире, сказал: — Не нужно раздражаться. Вы можете быть благоразумной?

— Почему бы и нет? — В ее глазах играл злобный огонек. — Посмотрим, сумеет ли этот молодец оценить мой трюк. Сейчас мы проведем небольшую демонстрацию. — Наклонясь вперед, Мира потащила из уха Богля длинную узкую ленту. Девушка успела вытащить несколько метров, прежде чем Богль в ужасе отскочил.

— Как, мистер Богль! — подыграл я Мире. — Кто бы мог подумать!

— И это все вышло из меня? — пробормотал Богль.

— А я-то думала, у него пустая голова, — печально проговорила Мира, хлопнув Богля по плечу. — Нужно сказать, она отлично заменяет вам шкаф. Я не осмелилась удалить опилки: боюсь, все распадется на куски. Но, по крайней мере, могу избавить вас от этого. — С этими словами она вытащила у Сэма из другого уха большой шар.

Богль вздрогнул, отскочил в сторону и принялся ковыряться в ушах.

— Не волнуйся, — успокоил Анзел своего компаньона. — Это не более чем фокус. Она — искусная фокусница. — Он повернулся к Мире. — Должен заметить, вы это проделали весьма профессионально.

— Детские забавы, — она пожала плечами. — Если бы у меня здесь был соответствующий реквизит, я бы вам показала что-нибудь стоящее.

Богль несколько успокоился.

— Вам следует поупражняться вдвоем, — предложил я Мире. — Этот Богль — славный парень, и, конечно, ему не терпится остаться с вами наедине. А мы с Доком тем временем побеседуем.

— Благодарю покорно. С ним? — раздраженно произнесла Мира. — Нет уж, я лучше предпочту эпидемию тифа.

Я разделял ее мнение, но счел бесполезным уведомить девушку об этом.

— Если ты в чем-то и нуждаешься, — прорычал Богль, наклоняясь к Мире, — так в добром пинке в одно место.

— Довольно, — остановил его порыв Анзел. — Хватит лезть в бутылку! А вы, молодая леди, не злите его. Это просто невыносимо.

— Простите, папочка, я больше не буду, — Мира со смехом похлопала его по руке. — Так о чем ты там говорил?

Анзел посмотрел на нее с подозрением.

— Не забывайтесь, — взорвался он. — Вы, девочка, должны помнить, что мы не позволим вам обманывать людей своими фокусами.

— Успокойтесь, Док, — попросил я его. — Лучше скажите, какое дело у вас к Мире?

— Вы успокаиваете меня! Я ведь сам прошу всех об этом, — удивился Док.

— Вы слышали, — сказал я Боглю, — успокойтесь, старина.

— Правильно, — поддакнула Мира. — Пусть держит язык за зубами.

Оторопевший Богль с вытаращенными глазами съежился в углу.

— Давайте, Док, — быстро сказал я.

— Вы верите в колдовство? — неожиданно спросил Док.

— Я верю, — утвердительно кивнула головой Мира и, адресуясь к Боглю, добавила: — А как же еще можно объяснить этот загадочный феномен.

Лицо Сэма побагровело от злости. Он сорвал с себя галстук и попытался разорвать его пополам.

— Бросьте эти фокусы, Сэмми, — сказала Мира, видя, что тот никак не может успокоиться. Она взяла у него галстук и разрубила десертным ножом. — Готово!

На мгновение Богль оцепенел, затем с проклятием швырнул галстук на пол. На этот раз Анзел рассердился всерьез.

— Мисс Шамвей, — рявкнул он. — Я требую, чтобы вы перестали злить этого человека!

— Но я только хотела оказать ему услугу, — с невинным видом заявила девушка. — Бедняга никак не мог справиться с этим.

Уверившись в том, что Богль не собирается биться в припадке, Анзел произнес с важным видом:

— Я уверен, что вы не знакомы с изнанкой этой страны. Я, который прожил здесь двадцать лет, видел очень странные вещи.

— Так же, как и я, — заявила Мира, глядя на Богля.

— Нет ли какого-нибудь способа заставить эту женщину замолчать? — спросил Анзел устало.

— Будь хорошей, — попросил я Миру. Она успокаивающе махнула рукой. — Продолжайте, Док, — сказал я. — Можете больше не беспокоиться о ней.

— Мне нужно все ваше внимание, — продолжил Док, но каким-то упавшим голосом. — Знайте же, что в Мексике раньше существовало тайное общество, члены которого называли себя "Нагуалис". Члены этого общества лечили индейцев племени Майя. В настоящее время их практически не осталось. Однако остатки их сохранились в маленькой деревушке в двух сотнях миль отсюда.

— Я что-то слышал об этом, — сказал я. — Утверждают, что эта сектанты умели нагонять дожди и превращаться в животных. Неужели вы верите в подобную чепуху?

Анзел покачал головой.

— Нет, конечно. Я считаю, что они владели кое-какими оккультными науками, как, например, коллективный гипноз, и, может быть, могли даже левитировать. Но что меня особенно интересует, так это их лечебные травы. Вы слышали когда-нибудь такое название "теопатли"?

Я покачал головой.

— И что же это? Напиток?

— Это средство против укуса змей.

Богль все еще оставался на своем месте, с идиотским видом хлопая глазами, но поскольку он молчал, то его просто игнорировали.

— Как вас понять… против всех змеиных укусов? — спросил я недоверчиво.

— Послушайте, молодой человек, я видел людей, умирающих от укуса змеи. Пренеприятнейшее зрелище. Но в той же маленькой деревушке мне приходилось видеть, как колдуны позволяли кусать себя медянке, мазали укус мазью и тотчас же исцелялись.

— Перед демонстрацией ей удалили ядовитые зубы? — скептически заметил я.

Анзел отрицательно покачал головой.

— Нет, у меня была возможность тщательно проследить за церемонией. Они прекрасно справлялись с гремучими змеями, скорпионами и медянками. "Теопатли" моментально излечивает все укусы.

— Допустим, но нам-то какая от всего этого польза?

— Я хотел бы узнать от индейцев этот рецепт, и, думаю, мисс Шамвей могла бы быть мне в этом полезна.

Мира подняла на него глаза.

— Вот это новости! Что еще за бредовые мысли. Недурно вам было бы лечь отдохнуть, папуля!

— Если бы вы были немного помоложе, — процедил Анзел, — я бы просто врезал вам по заднице.

Здесь я был согласен с Доком. Мира же просто расхохоталась.

— Вам не первому приходит в голову такая игривая мыслишка. — Девушка покачала головой. — Я помню одного, пытавшегося проделать нечто подобное. Ему наложили швы на четыре разных места. После этого бедняге пришлось уйти на покой. А он был еще достаточно молод.

— А что заставляет вас думать, — вмешался я, — что этот чудо-ребенок достанет вам сей целебный эликсир? И как вы намерены его использовать в случае успеха?

Анзел успокоился.

— "Теопатли" — серьезное лекарство. Если оно появится в продаже, при соответствующей рекламе, то сможет принести миллионы. Каждый пожелает его иметь. Я смогу тогда назначать за эту мазь любую цену, которую захочу.

Я задумался. Если и впрямь существовало такое надежное средство против змеиных укусов, следовало бы взяться за дело по его добыче. Это означало бы состояние для Дока и сногсшибательный репортаж для меня.

— Вы действительно видели подобных знахарей? — спросил я.

— Естественно.

— Тогда не понимаю, в чем трудность?

— Квинтл — индеец, о котором идет речь, — не хочет расставаться с секретом, — фыркнул Анзел. — Вот уже пятнадцать лет я увиваюсь вокруг этого жреца, но старый наглец все время водит меня за нос.

— На его месте я поступила бы точно так же, — твердо сказала Мира.

— Я видел Квинтла пару недель назад. Он, как всегда, пытался отделаться от меня, так и не выдав секрета мази. Но на сей раз я был несколько более настойчив, чем обычно. В конце концов индеец признался мне, что собирается вскоре умереть и до своей кончины намерен передать все свои знания одной из дев Солнца, которая чудесным образом появится ради него. Ее волосы должны быть цвета ячменя, а кожа, как снежные вершины Иксткоатля, и от нее будет исходить сверхъестественное могущество. Скорее всего это одна из очередных выдумок Квинтла, но с тех пор, как я узнал мисс Шамвей, мне кажется, она сможет разговорить старика.

Мира вздрогнула.

— Так вы считаете, что я смогу сыграть роль девы Солнца?

— Почему бы и нет? — в глазах Анзела зажегся огонек. — С вашими ловкими руками, очарованием и уверенностью это для вас детские игрушки.

Во мне пробудился интерес:

— Так где эта деревня, о которой вы все время говорите, Док?

— В десяти милях от Попоэтлана.

Мне в голову пришла одна мысль, но необходимо было время, чтобы ее обдумать.

— Послушайте, Док, — сказал я. — Позвольте мне переговорить обо всем этом с мисс Шамвей. Я смутно чувствую небывалый репортаж, который даст вашему лекарству такую рекламу, о которой только можно мечтать, если ваша продукция того стоит. Необходимо только кое о чем поразмыслить.

Анзел встал.

— У вас есть полчаса, — сказал он. — Надеюсь, вы не сбежите отсюда?

— Мы останемся здесь, — уверил я Дока.

— Он говорит только за себя, — отрезала Мира.

Я улыбнулся ей.

— Все будет в порядке, оставьте нас.

Богль встал только после того, как Анзел хорошенько встряхнул его.

— Опять разговорчики, — сказал Сэм с горечью. — Здесь только и делают, что говорят. А эта мышка знай издевается над нами. Я приехал сюда, чтобы хорошенько ее пообтесать, а приходится убираться, чтобы она смогла потрепаться тут в свое удовольствие.

— Вы слишком мелочны, старина, — сказал я ему. — Если все будет так продолжаться, то вскоре у вас появятся такие морщины, что вы станете надвигать шляпу до самого подбородка.

Метнув в мою сторону грозный взгляд, Сэм, еле переставляя ноги, поплелся за Анзелом в соседний кабачок.

Я поудобнее устроился в своем кресле.

— Хорошо, — сказал я. — Вы можете мне ничего не говорить. Но разве вам не приятно стать девой Солнца?

Ответ Миры был совершенно непригоден для печати.

ГЛАВА 5

Если бы мне предложили сокрушать скалы при помощи губки, то я потратил бы меньше сил на этот изнурительный труд, чем на выматывающий душу и нервы разговор с сумасбродной красавицей. Все же мне удалось убедить ее в том, что есть смысл принять предложение Дока, и два дня работы дадут возможность на месяцы оставить опасные фокусы с чужими кошельками, заработав кругленькую сумму. Детали я опущу. Главное результат, хотя последнее слово мисс Шамвей оставила за собой. Вас интересуют только последствия моего успеха. Тот ущерб, который я нанес своему здоровью, все равно оставит всех равнодушными.

Короче говоря, мы решили остаться в этом отеле, который был ничуть не безобразнее любого другого. Кстати, ни к чему нам было и бегать, как горошины от вилки, прежде чем мы не составим план совместных действий в лагере индейцев.

Едва оставшись один в номере, я позвонил Мэддоксу. Когда я сообщил ему о встрече с Мирой, он прямо-таки начал заикаться, считая, что девушка обнаружена чересчур быстро, что это никак не вяжется с объявлением в газете. Мэддокс также полагал, что произвести похищение Миры следует не менее чем тридцатью бандитами, так как опубликовано о нападении банды. Я изложил ему свои соображения, которые я пока вынашивал в голове, но которые уже выстраивались в четкий план. Это не много успокоило редактора.

| К концу нашего разговора он находил меня таким умным, что готов был радостно заключить меня I в объятия.

Мой план состоял в том, что предстояло перво наперво отработать операцию по добыче лекарства "теопатли", ход которой и ляжет в основу небывалого репортажа. При возвращении от индейцев, когда лекарственная проблема благополучно разрешится, будет выполнена вторая часть моего плана: на отель, где будет жить Мира, нападут тридцать дисперадос. Я знал в горах одного вшивого главаря банды, который за двести долларов согласится разыграть подобный фарс. Я сделаю несколько снимков. Потом организую освобождение Миры при сенсационных обстоятельствах. Остальное пустяки. На все дела уйдет | не более восьми дней.

Мэддокс горячо одобрил мой план. Особое впечатление на него произвело сообщение о лекарстве. против змеиных укусов. Он даже намекнул на то, что нельзя ли взять дело в свои руки. Я не стал его разочаровывать, пообещав из всего извлечь выгоду, если только будет из чего извлекать. В конце концов я получил полную свободу в расходах, само собой в пределах разумного. И эти пределы должен был устанавливать я сам.

Затем последовал звонок Полю Жудену. Я сообщил ему обнадеживающие новости и объяснил, куда выслать мой багаж и необходимые денежные фонды.

Закончив дела, я почувствовал огромное желание перекинуться парой словечек с Мирой. Мне хотелось получше узнать эту девочку и укрепить наши отношения. Была также необходимость держать ее под наблюдением. Я заглянул в полуоткрытую дверь ее номера, но малышки там не было. Я нашел ее на улице в тени бананового дерева. Она любовно чистила свой "Кадиллак". Заслышав шаги, Мира оглянулась через плечо, потом отвернулась и вновь принялась тереть тряпкой и без того блестящий капот. "

— А не посмотреть ли нам город? — пригласил я ее. — Так хочется подышать свежим воздухом, почувствовать ветер на лице. Это дает иллюзию чего-то значительного.

Девушка бросила на меня насмешливый взгляд, но мысль о прогулке показалась ей заманчивой, поскольку Мира без возражений села за руль своей машины. Я устроился рядом, и мы, слегка подпрыгивая по неровной мостовой, помчались к шоссе, которое вывело нас за пределы города. Мы молчали до тех пор, пока не достигли горной дороги, круто обрывающейся с одного края в пропасть. Внезапно Мира воскликнула:

— Как хорошо было бы вот так ехать и ехать, ни о чем не думая, пока не устанем друг от друга! А потом расстаться без сожаления.

— А как же лекарство от змеиных укусов. К тому же меня будут считать вероломным обманщиком.

— Вы серьезно хотите влипнуть в эту историю?

— Почему бы и нет? Менять что-либо поздно: вы дали старику честное слово.

Мира весело рассмеялась.

— Вы, журналист, говорите о честном слове! Это уже слишком!

— Вы хотите сыграть еще одну шутку с этим беднягой?

— Я об этом как-то даже не думала, — отозвалась она беспечно, замедляя ход. — Просто я хотела сказать, что мы могли бы удрать отсюда и больше не возвращаться.

"Кадиллак" проехал одну деревушку и вскоре очутился в новой. Из окруженного чахлым лесом поселения вскоре должны были исчезнуть все следы человеческой жизни: индейцы, верхом на своих "буррос", становились все более и более малочисленными.

— Что, если нам немного прогуляться пешком? — внезапно предложила Мира. Она свернула с дороги, и мы медленно протряслись по ухабам к первым деревьям. В их тени мы остановились. Мира первой выскочила из машины и побежала по бурой, блестящей на солнце траве. Я последовал за девушкой. Она подняла глаза к солнцу и испустила вздох удовлетворения.

Эта особа приводила меня в замешательство. Может быть, причиной тому были ее золотые волосы и белый мрамор шеи, может быть, тонкая линия талии и прекрасной формы руки, а может, резко очерченный рот и женственный подбородок. Я искал в памяти женщину, которая действовала бы на меня столь опьяняюще, которая приводила бы меня в такой экстаз, — напрасная трата времени.

— Послушай, сестра… — начал я, но она резко перебила меня:

— Один момент! Прошу не называть меня сестрой. Я не ваша сестра. У меня есть имя. Мира Шамвей. Зарубите это себе на носу!

— Если бы вы были моей сестрой, то уж наверняка были бы лучше воспитаны, — пробурчал я.

— Жестокость — вот ваше единственное средство, ваше и других грубиянов. Это все, на что вас вдохновляют женщины.

— Особенно, когда они дразнят нас своим змеиным языком. Кстати, представительницы слабого пола любят жестокость.

— Я не желаю впутываться в эту историю с индейцами, — заявила Мира, внезапно подходя ко мне вплотную. — Можете участвовать в ней, если вас привлекают приключения, а я не согласна.

Я подумал: "Если бы ты знала, малышка, что я тебе собираюсь подстроить, ты вскарабкалась бы на дерево, пораженная моим коварством". Но я удовольствовался только тем, что пожал плечами.

— Не стоит возвращаться к старому, — примирительно сказал я. — Через несколько дней вы же сами будете меня благодарить. Уж не боитесь ли вы этого Квинтла?

— Я не боюсь ни одного мужчины!

— Вы мне об этом не говорили.

— Затеянная вами авантюра — полнейшая бессмыслица, — продолжала девушка. — Я даже не знаю языка. На словах все легко, но попробуй все сделать. Если у индейцев возникнет хоть малейшее подозрение в отношении моей персоны, я туг же буду разоблачена.

— Положитесь на Дока и не горячитесь. Будьте выдержаннее.

Мира порылась в сумочке и вытащила колоду карт.

— Может быть, они скажут мне что-нибудь о вас, — карты замелькали в ее руках. — О, я удивлена… В вас что-то есть. Я все время задаю себе вопрос, что бы это могло быть.

— Когда я был маленьким, мать натирала меня медвежьим жиром. Это страшно развивает личные качества…

Мира наклонилась, чтобы извлечь четырех тузов у меня из кармана.

— Как вы думаете, я серьезная женщина? — Она глянула на меня с интересом. — В самом деле?

Я почувствовал, как спазм сжал мое горло.

— Конечно! Нам остается только узнать друг друга получше, прежде чем мы расстанемся.

Она снова наклонилась, чтобы забрать короля пик из моего рукава. Ее волосы издавали тот же аромат, что и старый сад в Англии, полный лилий, где я однажды провел лето. Я взял девушку за руку и притянул к себе. Она не сопротивлялась. Я обнял ее за плечи. Мы находились так близко друг от друга, что я видел отражение облаков в ее полуприкрытых глазах.

— Вам это нравится? — спросила Мира. Ее губы почти касались моих.

— Очень, — я обнял ее и с силой прижал свой рот к ее губам. Она осталась неподвижной. Мне хотелось, чтобы девушка подалась мне навстречу, но я все время чувствовал сопротивление ее мускулов. Ее губы даже теперь оставались холодными и твердыми. У меня было впечатление, что я поцеловал куклу.

Я разжал объятия и отодвинулся.

— Тогда не будем больше говорить об этом.

Мира сделала шаг назад, проведя пальцем по губам.

— А вы придаете этому значение? — Она присела на упавший ствол дерева, подогнув ноги под себя и натянув юбку на колени.

— Конечно, но это не важно. Иногда удается, иногда нет. Главное, не форсировать события.

— Нет, — ответила она, серьезно глядя на меня. — Главное, избегать подобных ситуаций.

Я подумал: "Ну чем ты занимаешься? У тебя чертовски важная работа и возможность отхватить двадцать пять тысяч долларов. А ты теряешь время на то, чтобы лапать малышку, которая интересуется тобой не больше, чем прошлогодним снегом. Во всем, видимо, виноваты ее белые волосы. С подобной женщиной всегда начинаешь думать и поступать немного по-дурацки".

— Так вы оставили надежду узнать меня поближе? — спросила Мира, пристально глядя на меня.

— Не думаю. Посмотрим. Я не рассказывал вам о рыженькой из Нового Орлеана?

— Об этом я вас не спрашивала. — Мира поднялась на ноги. — И это меня мало интересует. — Она медленно пошла к машине.

— Итак, вы не желаете мне помочь? Что ж, это отучит меня от учтивости.

— А в чем дело?

— Чем больше я думаю об этом приключении, тем больше оно меня воодушевляет.

— А в чем состоит ваш личный интерес в этой операции? — спросила девушка, нажимая на сцепление. — Вы так заинтересованы, что это сразу бросается в глаза.

— Но ведь это же прекрасный репортаж! Сразу видно, что вы ничего не смыслите в нашем ремесле. Такая история! Сенсация! Возможно, поместят даже мою фотографию в газете.

— А вам не жаль тех несчастных, которые будут заворачивать в газету с вашей физиономией мясо? — заметила Мира, медленно выводя машину на дорогу.

— Если бы вы знали, как пагубно влияют на романтизм подобные ледяные насмешки, — сказал я без прежнего энтузиазма.

Мы двинулись обратно по извилистой дороге и вскоре оказались в деревне.

— Что, если нам немного перекусить?предложил я. — Мои миндалины нуждаются в смазке.

Мы подъехали к некому подобию рынка, и разбуженные нашим появлением индейцы принялись наперебой предлагать нам свой незамысловатый товар, в основном состоящий из букетов разнообразных цветов. Мы остановились перед кабачком с навесом, выполненным из ржавого металла. Внутри нас встретил запах немытых тел.

— Останемся лучше на веранде, — предложил я. — Этот бар напоминает мне редакционную комнату.

Мы сели. Мира сняла свою большую шляпу и заботливо положила ее на стол. К нам тотчас же подошел сморщенный старый мексиканец, с хмурым выражением лица. Мне показалось, что у него неприятности. Я заказал пиво, и он, кивнув, молча удалился.

— Вот вам некто, у кого нелады с жизнью, — заметил я, решительно расстегивая верхнюю пуговицу рубашки: было слишком жарко. — Они вечно делают из мухи слона, любая неприятность превращается у них во вселенскую скорбь. Когда-то мне было их жалко, а теперь — все равно.

Мира молчала, глядя своими огромными глазищами на что-то за моей спиной. Я оглянулся. Еще никогда мне не приходилось встречать такого толстого типа, как тот, что появился перед входом в кабачок. Не отставал он и в росте: два метра, не меньше. На голове его было обычное соломенное сомбреро, а серапе накинуто на могучие плечи. Но я отметил хорошо сшитый костюм и ручной выделки мягкие мексиканские сапожки, отделанные серебром. Толстяк стоял прислонившись к двери, с окурком в толстых губах. Я обратил внимание на его до странности безжизненный взгляд. Такой взгляд мог быть у змеи. Решительно этот верзила не вызывал симпатий. Неприятным в нем было все, а то, как он кидал похотливые взгляды на мою спутницу, не предвещало ничего хорошего.

— Какой крошка! — съязвила Мира. — Можно подумать, что в один прекрасный день два близнеца сплавились вместе в утробе матери, когда она принимала ванну и вода оказалась слишком горячей.

— Послушайте, милая зубоскалка, — заметил я с беспокойством. — Ваши шуточки весьма остроумны, но приберегите их лучше для меня. Мне кажется, они могут прийтись не по вкусу этому чудовищу.

Небрежным щелчком здоровяк отшвырнул окурок, угодив им прямиком между наших бокалов. Любой другой, позволивший такую вольность, дорого бы за это заплатил, не сомневайтесь. Но, как я уже успел заметить в случае с Боглем, бесполезно кидаться на типа, весящего в два раза больше, чем ты. Когда же речь идет о противнике, превосходящем меня в весе в три раза, я готов снести маленькую неприятность, предпочитая мирное развитие событий физическим расправам. Мира же, напротив, находила естественным втравить меня в подобную переделку. Крошка была страшно гордой и не без основания считала, что я должен постоять за ее честь и пойти на неравный бой.

— Не находите ли вы, что самым лучшим было бы разделать эту тушу и убрать в шкаф для провизии? — поинтересовалась девушка.

Возможно, этот тип знал только язык своей страны. Но разве можно быть уверенным до конца? Школа в наши дни способна преподнести любой сюрприз.

— Простите, но лучше попросите меня сразу покончить жизнь самоубийством, — сказал я.

— Значит, я гак же молча должна сносить оскорбления этой мясной глыбы? — Глаза Миры сверкали гневом. — Вы же видели, что он сделал! Это мне неприятно.

— Не драматизируйте ситуации и успокойтесь. Вот с такими по-боевому настроенными женщинами только и устраивать революции.

В этот момент появился хозяин. Он с опаской обошел колосса, поставил перед нами пиво и исчез.

Громила снова закурил и вторично швырнул в нас окурком. На этот раз он угодил прямо в бокал Миры. Я протянул ей мой, раньше чем девушка успела раскрыть рот.

— Вот, моя прелесть, и, ради Бога, не раздувайте из ничего паники.

Вид Миры испугал меня. Ее лицо стало совершенно белым, а глаза сверкали, как у кошки в темноте. Гигант разразился смехом. Весьма самоуверенным, как и подобает такому здоровяку.

— Должно быть, в жилах сеньора течет молоко, — бросил он с презрением и хлопнул себя по ляжке.

Я испытывал огромное желание смешать с грязью, растоптать, растереть в порошок этого жирного типа, но меня удерживал инстинкт самосохранения. Я уже имел порядочный опыт обращения с мексиканскими хулиганами, но этот образчик являл собой что-то новое. Чтобы взяться за дело, мне нужен был револьвер, а его как раз и не было.

Мира не казалась испуганной. Скорее наоборот. Она бросила на верзилу взгляд дикой лошади и прошипела сквозь зубы:

— Иди умойся, сопляк, и, если можешь утопиться, не стесняйся.

Наступила такая тишина, что было слышно, как звенит воздух. Потом здоровяк расхохотался.

— С вашим длинным языком, мой крольчоночек, вы можете нажить себе неприятности.

Дети мои, если бы он мог превратиться в корову.

— Исчезни, куча говядины! — крикнула Мира. — Изыди, убирайся отсюда!

Рука гиганта скользнула под серапе. Там был револьвер, это несомненно.

— Без историй. Все в порядке, старик, — выдавил я нервно.

Он никак не отреагировал на мою тираду, а застыл неподвижно, как гранитный монумент. Выпученные глаза придавали ему сходство с жабой. Я перевел взгляд на Миру. Между ее чуть согнутыми пальцами виднелась головка маленькой зеленой змеи. Это была гадюка с квадратной головкой. Язычок ее то появлялся, то исчезал, готовый к нападению. Это было зрелище даже более жуткое, чем сам колосс. Мира подняла голову и взглянула на гиганта ласково, как на друга детства. Змея исчезла.

Нужно было видеть это превращение. Грубость и самоуверенность покинули здоровяка. Он превратился в шар, из которого выпустили воздух. Затем верзила опустил глаза и покачал головой.

— Разве ты не слышал? — спросила Мира. — Убирайся!

Появился старый мексиканец и что-то прошептал колоссу на ухо. Гигант перевел на него недоумевающий взгляд, потом снова ошеломленно уставился на нас.

— Мы еще встретимся, — прошипел он. — Особенно с сеньоритой. Я влеплю ей заряд прямо в рог, — сказан это, он исчез, оставив старого мексиканца стоять на дороге. Тот молча смотрел на быстро приближающееся облако пыли.

— Какого дьявола вы связались с этим громилой? Слышали о револьвере? — высказал я недовольство своей спутнице.

— Болтовня! — с пренебрежением заявила Мира.

— Вопрос, конечно, спорный, но лучше все же здесь не задерживаться. Что-то мне не нравится эта деревушка.

Едва мы подошли к машине, как увидели мчавшихся всадников. Маленький человек, цвет лица которого напоминал высохший сыр, остановил отряд. Судя по знакам различия на грязной форме, он был офицером.

— Добрый день, — сказал я и машинально полез в карман за документами. Но старший из прибывших хотел только знать, не встречали ли мы высоченного здоровяка. Мира уже открыла рот, но я с помощью локтя приказал ей воздержаться от объяснений.

— Мы никого похожего не видели. Спросите у кого-нибудь из местных, — быстро сказал я.

— Они утверждают, что тот, кого мы ищем, был здесь минут пять назад, — заявил офицер, слезая с лошади и нервно теребя рукоятку револьвера.

— За пять минут много чего могло произойти. А кто он, собственно, такой?

Мой вопрос остался без ответа: офицер уже допрашивал старого мексиканца. Я поспешно толкнул Миру в машину и сел за руль, горя желанием как можно быстрее оказаться подальше от этого места.

— Нужно было не скрывать от этого доходяги, что мы видели разыскиваемого ими здоровяка, — проговорила Мира, переводя дыхание. — Неужели вы боитесь?

— Здесь есть чего бояться. Я прожил среди этого народа достаточно долго, чтобы понять — нельзя вмешиваться в дела, тебя совершенно не касающиеся. Это всегда мне помогает, и какие-либо доводы не заставят меня изменить эту точку зрения.

Я гнал машину на предельной скорости в направлении Орисабы.

— Вы видели физиономию верзилы, когда я показала ему змею? — Мира расхохоталась.

— Да, и слышал его угрозы. Эта история с выстрелом…

— Ну и что?

— А ведь он способен сдержать свое обещание и потом преспокойно отправиться спать. В нашу следующую встречу с ним я вначале начну стрелять, а уж потом побеседую на отвлеченные темы.

Мира больше ничего не сказала, и весь оставшийся путь мы проделали в молчании.

Богль сидел на веранде, занятый созерцанием бутылки с пивом.

— Откуда вы взялись? — удивленно произнес он, поднимаясь. — Дон уже решил, что вы удрали. Он очень волнуется.

— Вам лучше оставаться в темноте, Сэмюэль, — не преминула уколоть парня Мира. — Свет вас не красит.

Богль смотрел на удаляющуюся девушку со злобной усмешкой.

— Однажды она допрыгается, — угроза в его голосе была очевидной. — Я всегда это знал, а теперь убедился еще больше, что блондинкам нельзя доверять. Имел я одну с такого же цвета волосами. У нее был самый прекрасный ротик, но если бы вы слышали прозвища, которыми она меня награждала!

Обнаружить такую чувствительность в Богле было поистине удивительно, но я не стал показывать свое удивление.

— Ваша личная жизнь надрывает мне сердце, — посочувствовал я и зевнул. — Где Док?

— Набивает себе пузо. Я отказался разделить с ним трапезу, но сейчас и сам не прочь перекусить.

— Я как раз собираюсь этим заняться. Присоединяйтесь ко мне, — предложил я.

— Лучше жрать в одиночку, чем переносить оскорбления этой грубиянки, — мрачно сказал он. — Спасибо, старик, но для хорошего пищеварения мне нужен полный покой.

— Как скажешь, — я повернулся и ленивой походкой направился к шезлонгу. Не успел я устроиться там, как на веранду поднялся маленький индеец с деревянным ящичком. Это был плохо умытый парнишка, одетый в грязную, бывшую когда-то белой, рубашку и рваные брюки. Он в раздумье посмотрел на Богля, который состроил ему одобрительную гримасу.

— Привет, сынок, — сказал Богль. — Пришел поздороваться с дядюшкой Сэмом?

Мальчуган посмотрел на него, склоняя голову то к одному, то к другому плечу, потом двинулся вперед, шаркая босыми ногами.

— Люблю я ребятишек, — заявил Богль, ковыряя спичкой в зубах. — Милый малыш, не так ли?

Остановившись перед Боглем, он поставил ящичек на пол и спросил с надеждой в голосе по-испански:

— Почистить, Джонни?

— Ну-ну, не пугай дядюшку Сэма, — засмеялся Богль. — Подойди ближе и скажи, чего же ты хочешь.

Мальчишка был не из храбрых, но все же переставил свой ящичек поближе и повторил: "Почистить, Джонни?"

— Что он говорит? — спросил Богль, глядя на меня.

— Он предлагает почистить вам башмаки, — объяснил я, забавляясь разыгрываемой сценкой. — Стадию салонной болтовни этот шалопай уже прошел. Единственное, что его интересует, — так это ваши деньги.

Богль искренне огорчился.

— А я думал, что это несчастный мальчуган, оставшийся без родителей.

— Почистить, Джонни, — на испанском монотонно повторял малыш.

— Говорит как заведенный, — удивился Богль. Потом, видя нетерпение парнишки, величественно выставил вперед одну ногу. Мальчишка молнией опустился на колени и принялся засучивать штанину своего клиента.

— Я хочу есть, — сказал я. — Передать, чтобы и для вас что-нибудь приготовили?

— Конечно. Сколько нужно заплатить мальчишке? — спросил Богль, наблюдая, как тот рьяно принялся за работу.

— Сколько вам не жалко, — ответил я. — У них нет твердой таксы.

В этот момент на веранду поднялся другой мальчишка, на сей раз в красной рубашке, но такой же грязной. Он обрушил на первого поток слов.

— Что он собирается делать? — удивленно воскликнул Богль, наблюдая, как красная рубашка раскладывает возле себя принадлежности для чистки обуви.

— А это конкурент, — пояснил я, прислоняясь к стене. Спектакль обещал быть весьма интересным. Стоит хоть немного проявить слабость в отношении этих мальчишек, как они становятся прилипчивыми, как смола.

— Говорил я вам, что ребятишки меня любят, — с удовлетворением сказал Богль. — Видите, они даже готовы подраться из-за меня.

Но его благодушному настроению вскоре пришел конец. Первый мальчуган, оправившись от удивления, бросился на своего соперника, который тоже проявлял небывалую прыть, отражая атаки. Ошеломленный Богль разнял драчунов, подняв за шиворота в воздух и держа на расстоянии друг от друга.

— Что это еще за фокусы?!

Чтобы освободиться, парнишка в красной рубашке изо всех сил двинул Сэма по берцовой кости ногой. Выпустив мальчишек, Богль с криком ухватился за ушибленное место.

Двое драчунов вновь принялись тузить друг друга.

— Ради Бога! — воскликнул Богль. — Вы можете их остановить?

— Я же репортер и могу только описывать события.

Богль вновь принялся разнимать дерущихся.

— Перестаньте! — вопил он. — Можете чистить каждый свой ботинок. Идет?

Мальчишки не понимали, о чем он говорит, но тем не менее успокоились и смотрели на своего клиента блестящими глазами.

Богль вновь обрел уверенность.

— Видите, как я умею обращаться с малышами. Они уже и успокоились.

Едва он это проговорил, как двое малышей вновь двинулись друг на друга. Сцепившись в драке, они упали Сэму прямо на ноги. Тот, вытаращив глаза, вцепился в стол.

— Уймите же их, Сэм, — сказал я, гася улыбку. — Вы же умеете с ними обращаться.

Наконец с помощью тычков и пинков ему все же удалось их разнять. Соперники стояли в нескольких метрах друг от друга, непримиримо глядя на Сэма. Появись перед ними сочная котлета, они все равно не оторвались бы от этого занятия. Затем драчуны вновь пошли на сближение, несмотря на угрозы со стороны Сэма. Увидев, что я смеюсь, он проворчал:

— Чему вы радуетесь? Вы ведь тоже не сможете их успокоить, не так ли?

Перейдя на испанский, я объяснил парнишкам, что они могут чистить каждый свой ботинок и поэтому драться нет смысла. Это заставило их задуматься, затем красная рубашка поинтересовался, как оценят труд каждого.

Я доложил об этом Боглю.

— Пусть убираются, черт возьми! — заорал он, теряя терпение. — Я думал, это бедные мальчики, а это просто маленькие негодяи, думающие только о добыче. Чуть мне все ноги не переломали!

— Как скажешь, но предупреждаю, это может им не понравиться.

Едва я объяснил малышам, что сеньор изменил решение, как они завопили во все горло. Я тоже повысил голос, так как находил, что история несколько затянулась.

— Видите, что вы наделали?

— Пусть они убираются, мне надоело, — заявил Богль, отмахиваясь от детей и от моих слов.

В это время на веранде появились Мира и Анзел.

— Что здесь происходит? — поинтересовался Док, глядя на нас сквозь темные стекла очков.

— Всего лишь раскричались два мальчугана, — процедил Богль сквозь зубы.

Мира посмотрела на него с негодованием.

— Какой гнусный тип! Теперь он обидел детишек. Как не стыдно!

Богль закрыл глаза.

— Надо же придумать такую ерунду, — сказал он с утомленным видом, постукивая пудовым кулаком по столу. — Если уж вам так хочется знать, так мальчишки едва не надраили меня вместе с ботинками, вот я и передумал чистить мою обувь.

Парнишки прекратили свои оскорбления и с надеждой посмотрели на Миру, понимая, что та на их стороне.

— Это почему же? — удивилась Мира. — Хорошая чистка не повредит ни им, ни твоей шкуре.

— Наплевать, — отозвался Богль, расстегивая ворот рубашки. — Когда я увижу, что мои ботинки нуждаются в чистке, я почищу их сам.

— Послушайте только этого мерзкого бездельника! — воскликнула Мира. — Он хочет обмануть детей.

Богль схватил оловянную кружку и зажал в руке.

— Я изменил свои намерения! — прорычал он.

— Изменили? Что, поменялись с кем-нибудь? Где это вы нашли безумца, согласного с вами поменяться?

— Бесполезно дразнить его, — примирительным тоном произнес Анзел. — Если Богль не хочет чистить свои башмаки, бесполезно уговаривать его сделать это. Мы вышли на шум, так как испугались, не случилось ли чего серьезного. Пойдемте, еда стынет.

— Нельзя лишать этих детей заработанного песо, — сказала Мира. — Не то они совсем потеряют остатки терпения. Тогда вам придется или действовать как танк, или остаться в дырявых башмаках. Другого не дано.

— Хорошо, — согласился Богль. — Пусть заканчивают работу, раз по-другому от них не избавиться.

— Ну вот, а стоило разводить такую канитель, — Мира улыбнулась парнишкам и указала им на туфли Богля.

Те прыгнули на несчастного, как кошки на добычу. Богль, стол, мальчуганы — все завертелось в бешеном круговороте. Мальчуганы боролись между собой, попутно награждая тумаками Богля. А когда дернули за туфли, Богль, как кегля, рухнул на пыльный пол и остался лежать на нем, совершенно обалдев от такого напора. Пришел черед многострадальных туфель. Их обильно покрыли ваксой, размазывая ее по полу и одежде Богля.

Мы с Мирой едва не лопнули от смеха, наблюдая за этим представлением. Анзел приподнял очки.

— Нужно принять меры, чтобы они действовали повнимательнее. Ведь они же могут причинить Сэмюэлю вред. — Белая рубашка отплясывал танец на груди Богля, в то время как красная вцепился в левую туфлю, заставив бедного Богля закрутиться волчком.

Потом все кончилось. Мальчишки прекратили свою возню, вероятно решив, что работа закончена. Напустив на себя серьезный вид, они протянули руки к распростертому телу Богля.

— Лучше заплатите им, — посоветовал я. — Не то они могут начать все сначала.

Сэм торопливо вытащил несколько центов и швырнул их детям. Затем встал, с изумлением разглядывая огромную дыру в брюках.

— Не огорчайтесь, Сэмюэль, — утешила его Мира. — Купите себе новые. Все равно вы в них нуждались.

Богль бросил на девушку нехороший взгляд. Затем обул многострадальные туфли. До чистки они были разве что пыльными, а теперь же годились только для мусорного ящика.

— Надеюсь, — сказал Сэм придушенным голосом, — теперь все довольны?

— Посмотрите лучше на этих детей, — ответила Мира, вытирая слезы. — Чем не ангелы.

— Да, — согласился Богль, ковыляя по веранде.

Мира испустила вздох удовлетворения.

— Никогда не ожидала от вас подобного самообладания. Вы умеете ладить с детьми, Сэм. Вот вы и стали настоящим красавцем.

Она сделала ребятишкам прощальный жест рукой и повернулась, чтобы уйти. Богль моментально вытащил из кармана серебряный песо, продемонстрировал его мальчишкам, затем указал глазами на туфли Миры. Его глаза светились триумфальным блеском. У Миры не было шансов убежать от проворных мальчишек. Охнув от неожиданности, она потеряла равновесие и шлепнулась на пол со звуком, показавшимся Боглю райской музыкой.

В следующее мгновение она исчезла под двумя мальчишками.

Богль удобно устроился в кресле, наблюдая за этим радующим его душу представлением. В первый раз в жизни я видел его довольным и почти счастливым.

— Прекрасная работа, не правда ли, — сказал он беззаботно, и его глаза, устремленные на меня, излучали откровенную радость. — Я же вам говорил, что ребятишки очень милы…

ГЛАВА 6

Следующие два дня я был очень занят. Мы решили отправиться в Попоэтлан в ближайший четверг, то есть через три дня. Нужно было уладить массу вещей. Прежде всего следовало раздобыть для Миры костюм девы Солнца. С этой задачей прекрасно справился Жуден, прислав из Мехико великолепное платье. Как раз то, что нужно. Даже Мира осталась довольна. Платье походило на нечто среднее между ночной рубашкой и ризой Армии Спасения. В таком одеянии Мира выглядела неспособной не только на плохой поступок, но даже на неуместное слово; белый шелк превратил нашу блондинку в какое-то неземное существо.

— Какой вид у этой девчушки! — взволнованно сказал мне Анзел. — Настоящая святая!

— Скажи еще: "святая невинность", — проворчал Богль. — Такой камуфляж как раз по ней.

Но слова Сэма были оставлены без внимания. Анзел справедливо восхищался видом Миры. Уж если она не произведет на твердокаменных индейцев нужного впечатления, то никому другому это и подавно не удастся.

Между тем я и сам не терял времени даром. Нужно было репетировать с Мирой, отобрать из ее номеров самое интересное и наконец организовать ее похищение, выполняя задание редакции. И тут действовать приходилось очень осторожно, поскольку я не только не имел намерения посвящать в это дело остальных моих компаньонов, но, наоборот, обязан был держать все в строжайшем секрете. Я выдумал благовидный предлог для отлучки по своему собственному заданию, для выполнения которого мне нужен был мексиканец. Его я вскоре отыскал. Это был третьеразрядный бандит по имени Бастино. Я вручил ему сотню долларов и пообещал еще триста в случае успеха. Ему нужно было лишь выкрасть Миру из гостиницы в Попоэтлане, где мы остановимся после встречи с Квинтлом. О времени операции Бастино я должен был сообщить отдельно.

Итак, дело с похищением Миры было улажено. Можно было спокойно отправляться в Попоэтлан. Но, когда пришло время отъезда, когда мы уже спокойно усаживались в машину, из здания почти выскочил курьер, направившийся прямиком к нам.

— В чем дело? — спросил я, выходя ему навстречу в предчувствии неприятностей. Тот без слов протянул телеграмму. Его глаза буквально светились от любопытства. Я дал служащему мелкую монету и вернулся к "Кадиллаку".

Телеграмма была от Жудена. Я прочитал ее и выругался. Трое спутников не сводили с меня глаз.

— Очень обидно, но придется действовать без меня. Группа бандитов напала на федеральный патруль и уничтожила трех полицейских. Я должен немедленно заняться этим делом. Но как только я отправлю в газету репортаж об этом происшествии, то сразу же присоединюсь к вам. Ничего страшного не произошло. Встретимся в Попоэтлане через несколько дней. Встретитесь с Квинтлом и ждите меня в гостинице.

— Значит, вы меня бросаете? — с укором спросила Мира.

— Не надо преувеличивать, — я положил руку на руку девушки. — Вы справитесь, я уверен. И не забудьте меня дождаться: я еще не нагляделся на вас.

— Вы не торопитесь, как я погляжу, поэтому я могу еще погулять, — заявил Богль. — К тому же мне противна ваша сентиментальная болтовня.

Этого было вполне достаточно, чтобы Мира тут же изменила тон разговора.

— Что ж, — бросила она колко, — езжайте, любуйтесь на трупы. Конечно, вы вольны распоряжаться своим временем, — с этими словами она нажала на стартер.

На том мы и расстались.

Федеральные войска, естественно, сели в лужу. Прибыв на место, где были убиты их товарищи, они не обнаружили и следа бандитов, равно как и тел убитых полицейских. Я потратил на поиски следов банды два дня, но не добился никакого успеха. Снимок места разыгравшейся трагедии, вот и все, что я из всего этого извлек. Я поспешил отослать репортаж, попрощался с капитаном поискового отряда и тут же отбыл. Тот, казалось, был доволен моим отъездом.

Попоэтлан был маленькой деревушкой на склоне горы. Дорога, пересекавшая деревушку, тоже была высечена в скале, и некоторые из домов, розового камня, нависали над ней самым рискованным образом. Поселение индейцев располагалось немного дальше. Я нашел Анзела и Богля сидящими в тени возле гостиницы. Как ни странно, здесь подавали отличных цыплят и довольно приличное вино. Мне же приходилось бывать здесь и раньше.

Я приехал в субботу после обеда. Зная, что Мира должна была встретиться с Квинтлом еще в четверг, я не без основания полагал, что все уже закончилось. Оставалось только похищение.

Увидев мужчин без девушки, я удивился, слез с лошади и, бросив поводья индейцу, направился к моему десанту.

— Где Мира? — спросил я с беспокойством. Вид у обоих друзей был смущенный. Анзел тут же пустился в объяснения:

— Она все еще там. Ее задержали туземцы.

— Что вы хотите этим сказать?

— Она имела успех у Квинтла, и индейцы настояли на том, чтобы она осталась, — вмешался в разговор Богль. — Эти дикари так упрямы, старик. С ними просто невозможно спорить.

— Хватит, Сэм, — резко оборвал Анзел. — Дай мне объяснить.

— Ну что же, объясняйте, Док, — потребовал я с внезапным приливом возмущения. — Что еще могло произойти непредвиденное?

— То, что она переиграла. Несмотря на мои предупреждения, она настояла на том, чтобы показать индейцам все фокусы. Результат не заставил себя ждать — индейцы приняли ее за богиню, сошедшую на землю.

— И что потом?

— Они не захотели ее отпускать, несмотря на все наши уговоры, — жалобно сказал Анзел.

— Ножи у них такие длинные, дружище, — примялся Богль. — Мне продемонстрировали один.

Анзел вытер потное лицо.

— Я ждал только вашего появления, чтобы известить федеральные войска.

— Их содействия мы прождем по крайней мере месяц, — гневно сказал я. — Что же касается индейцев, то вы их знаете не хуже меня. На них совершенно невозможно положиться. Поэтому нам ничего не остается, как действовать самим и незамедлительно.

— Милан, эта девочка — настоящее чудо. Она демонстрировала такое, во что трудно поверить обыкновенному человеку, — сказал Анзел.

Я встал.

— Что ж, придется взять оружие и сейчас же от-травиться на ее поиски. Понятно?

Глаза Богля чуть не выскочили из орбит.

— Как, только втроем? — спросил он придушенным голосом.

— Да, втроем. Идите за лошадьми, а я пока раздобуду оружие.

— Вы слышали, что я вам говорил о вооружении индейцев? Огромные ножи величиной с мою руку.

— Слышал и знаю. Но именно вы втравили девчонку в эту переделку, и теперь сами должны ее оттуда вытащить.

Я оставил своих компаньонов и отправился на поиски хозяина гостиницы.

— У вас не найдется какое-нибудь оружие? — опросил я, после того как мы пожали друг другу туки и поговорили об общих знакомых.

— Оружие? — Маленькие глазки мексиканца ши-хжо распахнулись. — Неприятности, сеньор? С белыми сеньорами всегда неприятности.

— Хватит болтать, за мной не заржавеет, — остановил я его красноречие и подтолкнул в направлении дома.

Видимо, мои доводы были достаточно красноречивы, так как вскоре я стал обладателем трех винтовок и трех револьверов тридцать восьмого калибра.

Пока я занимался нашим арсеналом, те двое нашли лошадей. Я распределил оружие и прыгнул в седло моей лошади.

— Вы не находите, что лучше было бы поехать туда завтра, — дружелюбно сказал Анзел. — На этом проклятом плато чертовски жарко.

— Жара всегда кстати, если хочешь немного поразмяться, — ответил я, выезжая из патио.

Дорога, ведущая к поселению индейцев, шла через совершенно безжизненное плато, на котором лишь кое-где торчали чахлые деревья.

После часа пути, изнуренные жарой и мухами, мы достигли грязной деревеньки. Она состояла из шести хижин, сделанных из глины, с крышей из банановых листьев. Ни единого человека не было видно рядом со стоящими под ослепительным солнцем лачугами. Можно было подумать, что они покинуты. Я остановил лошадь. Два мои спутника сделали то же самое.

— Это здесь? — спросил я. — Вы уверены, что это именно то место?

— Еще бы! — ответил Богль, сморщив нос. — Не похоже на Палм-Бич, не так ли? — Он упер свои руки в седло и наклонился вперед. — Очаровательное местечко!

— Заткнись! — рявкнул я, проклиная в душе Анзела, да и себя, за то, что позволил втравить Миру в эту авантюру. Ну и дыра! А эти двое еще исхитрились оставить девушку здесь!

Анзел соскочил с лошади, прошел между хижин, заглядывая то в одну, то в другую. Мы с Боглем ждали, сидя на лошадях.

— Никого, — сообщил Анзел, возвращаясь. — Может быть, они на охоте или еще где-нибудь.

Несмотря на жару, я ощутил от слов Дока холод, словно чья-то ледяная рука коснулась меня.

— Нужно лучше поискать ее, — сказал я как можно спокойнее.

— Квинтл живет дальше в лесу, — сказал Анзел, подходя к своей лошади и вскакивая в седло.

Мы последовали за ним до маленького строения, сложенного из серого камня и одиноко возвышавшегося среди деревьев.

— Это здесь, — сказал Анзел, слезая с лошади.

Богль огляделся.

— Пустынное местечко, — проговорил он с беспокойством. — Ни за что не жил бы здесь. Что-то здесь не так. Вам не кажется?

— Не будь таким пессимистом, — сказал я, однако это запущенное жилище произвело и на меня неприятное впечатление. Полная неподвижность и гнетущая тишина внушали страх. Даже листья на деревьях, казалось, замерли в ожидании чего-то нехорошего.

Я спрыгнул с лошади на землю и принялся стучать кулаком в трухлявую деревянную дверь. Только звук ударов кулака по дереву нарушал эту кладбищенскую тишину. Устав бить, я напряженно прислушался. Капли пота стекали по моему лицу.

Стоя в нескольких метрах позади меня, Анзел и Богль внимательно наблюдали за моими действиями.

— Там никого нет, — заявил я, возвращаясь. — Они, вероятно, увели девушку в другое место.

— Куда могла подеваться эта старая кляча Квинтл? — со злостью выговорил Богль, со свистом выдыхая воздух через нос.

— Да замолчи ты, ради Бога! — сказал Анзел. — Там должен кто-то быть: дверь ведь подперта изнутри.

Я вернулся назад и изо всей силы врезал по двери ногой. Она задрожала, но не поддалась. Непонятно отчего, но я вдруг испугался. Что-то должно было произойти. Что-то, не зависящее от моей воли. И все же дверь следовало открыть, несмотря ни на что. Я повернулся к Боглю.

— Чего расселся, как истукан? Хоть в этом будь полезен!

Довольный, что и он может быть в чем-то полезен, Богль спрыгнул на землю и подошел к двери. После второго удара мощным плечом дверь не выдержала и с треском распахнулась. Из хижины вырвалось облако такого ужасного зловония, что мы невольно попятились.

— Что это? — прошептал я, зажимая рукой нос и рот.

— Очевидно, там уже достаточно долго находится труп, — пояснил Анзел, бледнея.

Богль позеленел.

— У меня слабый желудок, — жалобно простонал он, опускаясь на траву. — Сейчас меня вырвет.

— Надеюсь, это не она? — спросил я, с яростью глядя в упор на Анзела.

— Не волнуйтесь, — ответил он, борясь с тошнотой. — Подождите меня здесь, я сейчас вернусь. — Он глубоко вдохнул воздух и робко заглянул в темноту хижины. Его глаза, привыкшие к яркому свету, ничего не видели.

Я оттолкнул его в сторону.

— Ждите, это мое дело, — сказал я, шагнув вовнутрь и останавливаясь, чтобы привыкнуть к темноте. Я чувствовал, как пот градом струится по моему телу. Вначале я ничего не видел, потом глаза адаптировались к темноте, и я различил сидящую у противоположной стены человеческую фигуру. Это был Квинтл.

Старый индеец был завернут в грязное покрывало, голова свешивалась на грудь, а руки упирались в замусоренный пол.

Я зажег спичку и, держа ее дрожащей рукой, подошел к сидящей фигуре. Преодолевая отвращение, я наклонился над старым индейцем. Зрелище было ужасным. Черты лица были совершенно обезображены тлением, даже волосы превратились в кашу. Я задрожал, выпустил спичку и отступил. Никогда в жизни я не видел более омерзительной картины. Мои нервы были напряжены, как струны. Кашляя, я остановился на пороге, слишком потрясенный, чтобы говорить.

Анзел взял меня за руку.

— Кто там? — спросил он, понижая голос. — У вас такой вид…

— Эго индеец, — сказал я, стараясь подавить подступающую к горлу тошноту. — Он умер, и вам лучше не смотреть на него: никогда я не видел более страшного зрелища. Но Миры там нет. Где же она? Я видел только труп Квинтла.

Я зажег еще одну спичку и вернулся в хижину, стараясь не смотреть на труп Квинтла. Впереди, в конце помещения, виднелось темное отверстие. Анзел следовал за мной. Дойдя до порога второй комнаты, я на мгновение остановился. Пламя спички освещало лишь небольшое пространство впереди меня, все остальное было погружено во тьму. Я двинулся вперед, потом снова замер. Спичка погасла. Внезапно у меня появилось ощущение нереальности происходящего. Будь я один, я бы сбежал, не заботясь больше ни о чем. Но за мной стоял Анзел. Это придало мне смелости.

— Вы слышите что-нибудь? — прошептал он.

Я прислушался. Тишина была такой, что я слышал биение собственного сердца да прерывистое дыхание моего спутника.

Новой спичкой я снова попытался осветить помещение. В то короткое мгновение, когда вспышка осветила помещение, я увидел длинную бесплотную тень, скользнувшую на стыке света и тьмы. Спичка погасла, и вновь ледяная рука ужаса сжала мое сердце.

— Здесь кто-то есть. Где вы, Док?

— Спокойнее, — проговорил он, дотрагиваясь до моей руки. — Я за вашей спиной. Что это было?

— Я не знаю. — У меня так сильно тряслись руки, что я не смог зажечь очередную спичку, поэтому сунул коробок в руку Дока и приказал:

— Посветите, в этой комнате что-то есть.

— Животное? — прошептал Анзел дрожащим голосом.

— Не знаю, — процедил я сквозь зубы, вытаскивая револьвер тридцать восьмого калибра.

Вспыхнула спичка. В следующую секунду я ясно увидел все помещение. В углу, на складной кровати лежала Мира. Ее глаза были закрыты, а над головой плясала черная, бесформенная тень, метнувшаяся сразу же во мрак, сгустившийся в углу комнаты.

— Поднимите спичку повыше! — крикнул я.

Теперь ясно было видно, что Мира одна в комнате, если не считать нас. Я никогда не забуду, как она лежала там: в белом сверкающем платье, с волосами, нимбом сияющими над ее головой, и ее холодное, застывшее личико было обращено к потолку, — прекрасное олицетворение древнегреческой богини. Но я не мог любоваться ею: ужас холодным обручем сжал мое сердце, ужас от чьего-то невидимого присутствия.

Я повернулся к Анзелу.

— Она не может быть мертвой, не так ли? — выкрикнул я.

— Я так не думаю, — ответил он. — Она просто спит. Нужно вынести ее из этого зловонного помещения. — Он наклонился над телом девушки, пытаясь приподнять ее. Наши глаза, привыкшие к яркому солнечному свету, практически ничего не видели.

— Предоставьте это мне, — я неловко оттолкнул Дока. Приподняв Миру, я продел руку у нее под спиной, другую под коленями. И тут я пережил нечто такое, чего никогда не забуду. Ужас! Даже теперь, случайно вспоминая об этом, я покрываюсь холодным потом. В тот момент, когда я приподнимал Миру с постели, я вдруг почувствовал, как кто-то пытается девушку удержать. Она вдруг отяжелела, и то ли явные, то ли кажущиеся две длинные черные руки вцепились в меня, мешая двигаться. Один Бог знает, как я выбрался из хижины и не лишился рассудка. Я хрипло закричал, чтобы Богль готовил лошадей.

Богль вскочил на ноги. Его глаза напоминали яйца всмятку и выдавали панику, охватившую Богля.

— Что случилось? — выдавил он.

Из хижины, быстрее молнии, вылетел Анзел. Его лицо, включая и губы, было совершенно белым. Некоторое время он постоял, переводя дыхание, потом пролепетал:

— Позвольте мне взглянуть на нее.

— Оставьте ее в покое, — ответил я, — вы уже и так достаточно о ней позаботились. Богль, подержите ее, пока я вскочу на лошадь.

Я влез на лошадь, и Сэм передал мне Миру.

— Что с ней случилось? — повторил он, и голос выдавал его беспокойство.

— Мне бы и самому хотелось это знать, — мрачно проговорил я, посылая лошадь в карьер. Мне хотелось как можно быстрее оказаться подальше от этого ужасного места, пока я окончательно не свихнулся. Анзел и Богль следовали за мной.

Когда я решил, что уже достаточно отъехал от индейской деревушки, я остановил лошадь в тени деревьев, соскочил на землю и осторожно снял Миру, уложив ее под деревом как можно более удобно.

— Теперь можете взглянуть на нее, Док, — сказал я с беспокойством, ощупывая ее теплые руки.

Анзел опустился на колени подле меня, в то время как Богль держал под уздцы наших лошадей, приплясывая от нетерпения.

— Что с ней случилось? — спросил я. — Ради Бога, скажите!

Анзел проверил пульс девушки, приподнял ее веко, заглядывая в глаза.

— Она в трансе, — медленно проговорил он. — Нужно как можно скорее уложить ее в постель. Она не может здесь находиться. — Он вновь наклонился над девушкой и поскреб собственный подбородок. — Пульс нормальный, дыхание ровное. — Док покачал головой. — Не стоит здесь задерживаться. Она может получить солнечный удар.

— Что с ней? Почему она в таком состоянии? Да объясните же вы, наконец!

Док поднялся на ноги.

— Я не знаю. Бесполезно разговаривать на эту тему. Необходимо как можно быстрее доставить ее в гостиницу.

Я вновь взял Миру на руки.

— Думаете, она сможет перенести поездку?

— Я же говорю, что девочка вне опасности. Просто погружена в гипнотический сон. Через несколько часов она проснется.

Я внимательно посмотрел на доктора и, увидев его озабоченный вид, впал в отчаяние.

— Будем надеяться, что вы правы, — сказал я, передал ему Миру и влез на лошадь.

Поездка через плато довела нас до изнеможения. Жара была совершенно жуткой. Тело Миры отяжелело. Наконец мы добрались до места. Мира по-прежнему спала.

— Как прекрасно, когда над тобой шутят, — сказал Богль. — Страшно хочется видеть в таком состоянии малышку вновь, а вот теперешнее в ней противоестественно.

Пока Сэм помогал мне слезть с лошади, Анзел отправился на поиски хозяина гостиницы. Через несколько минут он вернулся.

— Комната для нашей крошки уже готовится, — сообщил он. — Можете сразу пройти туда. Я вам помогу.

Жена хозяина гостиницы поджидала нас в маленькой комнате, чистой и уютной, полной прохлады и цветов, стоящих на маленьком столике у окна.

Я осторожно уложил Миру на постель.

— Присматривайте за ней хорошенько, — сказал я женщине. — Не разрешайте ей вставать с кровати.

Оставив Анзел а в помощь женщине, я спустился вниз и присоединился к Боглю на веранде. Заказав два больших бокала пива, я устало опустился на скамью возле Богля.

— Думаете, все будет в порядке? — спросил Богль.

Для меня было сюрпризом услышать нотки участия в ею голосе.

— Надеюсь на это, — ответил я, не желая продолжать разговор на эту тему. — Я не знаю.

Установилось продолжительное молчание, потом Богль спросил:

— Как вы думаете, что было в той халупе?

Я вытер лицо и шею носовым платком и пожал плечами.

— Как-то не хочется думать об этом.

Богль нервно качнул ногой.

— Вы верите тем историям о колдовстве, что нам рассказывал Док?

— Я еще не спятил.

Богль, казалось, почувствовал облегчение.

— А это зелье от змеиных укусов? Как вы думаете, смогла Мира завладеть рецептом?

Я совершенно забыл не только о нем, но и о другом. Это другое касалось моей работы. Был еще Бастино, с которым мне предстояло договориться насчет времени похищения. Он должен был спуститься с гор, чтобы обсудить со мной некоторые детали этого предприятия. Но малейшее воспоминание о той Мире, что лежала там, наверху, в маленькой комнатке, с безжизненным лицом, делало совершенно немыслимой подготовленную операцию. Невозможно подвергать бедняжку новому испытанию. Выходит, мне придется распрощаться с двадцатью пятью тысячами долларов и с редакцией, где мне после провала задания явно укажут на дверь. И вдруг я понял, что завяз по уши и в игре с похищением Миры, и в этой игре с колдунами. Но эта мысль так и осталась не доведенной до логического конца из-за появления Анзела.

— Как состояние нашей больной? — спросил я, ожидая услышать хоть что-то утешительное.

— Беспокоиться больше не о чем, — ответил Анзел и сел рядом. Он щелкнул пальцами, привлекая внимание маленькой мексиканки, занявшей место бармена, чтобы сделать заказ. — Еще каких-то два часа — и все будет нормально. Девочка уже начала приходить в себя. — Анзел покачал головой с недоуменным видом. — Меня теперь больше занимает вопрос о причине смерти Квинтла. Не было ли это убийством.

— Не заставляйте меня вспоминать об этом кошмаре. Правда, при всем том любопытно, сколько времени старый колдун мертв.

— Трудно сказать. Но в такой раскаленной жарой атмосфере и без вентиляции разложение идет очень быстро.

— Вы верите, что мозг индейца мог перевоплотиться? — внезапно спросил я. — Ведь в той хижине была какая-то нечисть. Что-то находилось там в тот момент, когда я вошел.

— В свете спички можно увидеть всякую чертовщину, — невозмутимо заявил Богль. — Мира была в той комнате одна. Там просто не было места, чтобы спрятаться.

— А я вам говорю, что что-то видел, но пока не нахожу разумного объяснения той чертовщине, — раздраженно возразил я. — Как бы там ни было, эта история мне не нравится. Мы набрели на что-то, чему трудно поверить, что противоречит здравому смыслу.

Мексиканская девушка принесла Анзелу заказанное пиво, и тот сразу же сделал большой глоток.

— Что вы хотите этим сказать? Там не было ничего противоестественного, — сказал он. — Вы просто были напуганы, вот и все.

Я пристально посмотрел на Дока, и тот отвел глаза.

— Вы старый обманщик, Док, — сказал я неспокойно. — Вы боитесь, так же как и я. Только не осмеливаетесь признаться, что в той хибаре произошло нечто, объясняющее смерть старого Квинтла. Я все время чувствовал присутствие чего-то сверхъестественного, когда пересекал плато: как будто кто-то пытался вырвать у меня Миру, будто чьи-то руки тащили ее назад, препятствуя увезти.

Богль уронил свой бокал.

— Господи, да что же это такое? — пробормотал он, застыв с обалделым видом.

— Хотел бы я знать, — сказал я, поднимаясь и толчком отбрасывая стул назад. — Пойду взгляну на нее.

Я нашел Миру лежащей на кровати. У ее изголовья жужжал маленький вентилятор, а сквозь шторы пробивались лучи послеполуденного солнца.

Я уселся на стул. Едва я устроился поудобнее, как Мира открыла глаза и недоуменно заморгала.

— Привет! — сказал я.

Ее лицо приняло удивленное выражение, и девушка подняла голову.

— Привет, — ответила она. — Что вы здесь делаете?

— О, я пришел взглянуть на тебя, — улыбка не сходила с моего лица с первых минут появления в комнате. — Ты чувствуешь себя в порядке?

Мира откинула одеяло и приподнялась на локтях. На ней была пижама Анзела, в которой малышка прямо-таки утопала.

— Я что же, заболела? — спросила она, и тут ее глаза расширились, когда она увидела пижаму. — Черт побери… — недоумение в ее глазах сменилось тревогой. — Кто это на меня ее напялил? Что случилось?

— Не беспокойся. Ты просто вернулась в гостиницу. Мы ездили за тобой к Квинтлу. Ты помнишь его?

— Разумеется. Почему вы увезли меня? Почему не разбудили? — Мира провела по волосам тонким пальчиком. — Что происходит? Объясните же мне, вместо того чтобы сидеть, как сардина в банке.

— Мы нашли тебя спящей. Разбудить не смогли и поэтому забрали с собой.

— Вы не смогли меня разбудить?

— Только после того, как ты скажешь мне, что произошло в той хижине, я, может, и смогу понять кое-какие неясные для меня моменты относительно твоего нынешнего состояния.

Она нахмурилась.

— Почему со мной что-то должно было произойти? Все в порядке. — Мира потерла лоб. — Мне нечего вспомнить, так как ничего особенного не было. Просто этот старый индеец напугал меня. Мой номер ему очень понравился. Кстати, я еще никогда не работала с таким вдохновением. Видел бы ты его лицо! Старик совершенно обалдел! Он не шел, а бежал, увлекая меня за собой. И привел в маленький каменный домик. Я думала, что Док и Сэм следуют за нами. Но видеть их я не могла. Квинтл оставил меня одну в этом жилище, где я ощутила себя абсолютно потерянной. По мере приближения ночи мне становилось все более и более неуютно, да и силы меня покинули. Меня неодолимо тянуло ко сну. Я уснула на чем-то вроде кровати. Вот и все. Больше я ничего не помню.

Я слушал Миру, даже вспотев от волнения.

— Что же случилось на следующий день? — спросил я.

— Сегодня, вы хотите сказать? Я так вас поняла. Я проснулась уже здесь.

— Я понимаю. Вы совершенно ничего не помните?

Она покачала головой.

— Совершенно ничего. Да и что могло случиться во сне.

— Вы спали два дня, — сказал я, глядя на Миру.

— Два дня? Вы с ума сошли! — воскликнула Мира, но, увидев выражение моего лица, поняла, что все достаточно серьезно. — Вы же не станете обманывать меня, не так ли?

— Нет. Да и с какой стати?

Она рассмеялась.

— Вероятно, я несколько переутомилась. Даже и сейчас я чувствую себя совершенно разбитой. Что, если вы меня оставите. Мне нужно подумать, и неплохо бы немного поесть.

— Разумеется, — согласился я и поднялся из-за стола. — Только не утомляйте себя.

Анзел и Богль с беспокойством следили, как я спускаюсь вниз.

— Все достаточно плохо, — сказал я. — Она совершенно ничего не помнит.

— Не хотите ли вы сказать, что она проспала все это время? — требовательно спросил Анзел. — А лекарство против змеиных укусов? Неужели она ничего не выяснила?

— Оставьте меня в покос с вашими вопросами, — ответил я, проходя мимо них на кухню, чтобы распорядиться относительно еды для Миры.

Когда я возвращался с подносом еды, на моем пути встал Богль.

— Я хочу к ней подняться, — сказал он, глядя на меня пристально и сердито. — Все остальные уже навестили больную. Вот и я тоже хочу ее повидать.

— Ты? — я едва не уронил поднос.

— А что такого? — упрямо сказал Богль. — Ты и Док уже были там. Я тоже хочу ее видеть.

Я смотрел на Сэма не столько подозрительно, сколько удивленно.

— Она недурна, верно?

— Верно, — Богль вырвал у меня поднос. — Только "недурна" не то слово, которым можно характеризовать такую замечательную девушку.

Я оторопело смотрел, как этот здоровяк осторожно поднимается по ступенькам, словно те сделаны из бумаги.

Едва я вышел к Доку, как со второго этажа раздались ужасный крик, а вслед за ним шум и грохот бьющейся посуды. Мы с Доком переглянулись и поспешили по лестнице наверх.

Сэм, пошатываясь, брел по коридору. Его лицо было мертвенно-бледным, а в глазах читался такой ужас, что мы перепугались. Совершенно ничего не видя перед собой, он попытался обойти нас, но я схватил Богля за плечи.

— Ради Бога, что случилось? — спросил я, тряся его изо всех сил.

— Не ходите туда! — произнес Сэм дрожащим голосом. По его щекам стекали крупные капли пота. — Она там летает по комнате. Летает под самым потолком! — Сэм резко вырвался и пошел дальше, как лунатик.

— Совсем спятил, — сказал я, глядя ему вслед. — Что он имел в виду, говоря "летает по комнате"?

Анзел ничего не ответил, но в его глазах читался страх.

ГЛАВА 7

— Летать по воздуху! — с презрением проговорила Мира. — Что только не померещится этому дураку! — Она удобно устроилась в плетеном стуле, возложив ноги на соседний. Ее лицо по-прежнему было бледным, но живость веселых глаз действовала успокаивающе.

Вечернее солнце уже спряталось за горы, и в сумерках на веранде мы наслаждались приятной прохладой. Свежий ветерок перебирал раскаленные за день листья кипарисов. Мы с Анзелом сидели по обе стороны Миры, а Богль устроился за столом и с отсутствующим видом ласкал полупустую бутылку с виски.

— Кончится это тем, что это пойло убьет беднягу Сэмюэля, — продолжала Мира. — Он выгодно отличается от других даже в состоянии белой горячки: вместо лежащих розовых слонов он видит летающих женщин.

Я посмотрел на Богля. У него был встревоженный вид. Он тщетно пытался утопить свой страх на дне рюмки и имел вид человека, только что вставшего после тяжелой болезни. Безостановочно покачивая головой, он гримасничал и что-то бормотал.

— И все же я не понимаю, — сказал я. — Что-то ведь он увидел, раз впал в такое состояние. Нет дыма без огня!

— Пустое! — заявила Мира. — Такой уж у него темперамент. Ты вошел через несколько секунд. Ну и что? Видел меня летающей?

— Я бы не сидел здесь, увидев такое, — сказал я с усмешкой, — а удирал со всех ног от страха через пустыню.

— Сомнений нет, — подвела итог Мира. — У Сэма просто галлюцинации.

— Может быть, дружище, ты еще раз расскажешь нам свою историю? — благожелательно спросил Анзел.

Богль вздрогнул и тут же сделал основательный глоток виски из бутылки.

— Если я буду продолжать об этом думать, у меня крыша поедет, — произнес бедняга замогильным голосом.

— Можешь не беспокоиться об этом, — утешила его Мира. — Всему есть предел, даже безумию.

Богль поочередно осмотрел нас, сжав кулаки.

— Чихал я на вашу болтовню, — сказал он. — Я пока еще верю своим глазам. Когда я вошел в комнату, наша крошка лежала на кровати. Прежде чем я успел выговорить хоть слово, мисс поднялась к потолку вместе с одеялом. Вот и все. Можно было подумать, что ее поддели на крючок.

Мы переглянулись.

— Итак, она воспарила над кроватью? — уточнил я. — Не думаю, чтобы кто-нибудь видел подобное зрелище.

— И все же это произошло, — Сэм безнадежно покачал головой. — Но я надеюсь, это в последний раз.

— Без сомнения, солнечный удар, — тихо сказал мне Анзел. Я согласно кивнул.

— Послушай, старина, — обратился я к Боглю. — У нас был трудный день. Что, если вам сейчас пойти и лечь? Утро вечера мудренее.

— Неужели вы думаете, что я смогу уснуть, — Сэм вздохнул и сделал еще глоток.

Мира встала со своего кресла и, подойдя к Бог-, лю, отняла у него бутылку с виски. На ней были 1 темно-голубая рубашка и плотно облегающие серые фланелевые брюки.

— Идите спать! — приказала она. — Не то я заставлю летать над вашей головой еще кое-какие предметы!

Богль вздрогнул и отшатнулся от девушки.

— Не подходите ко мне! — завопил он в ужасе.

— Оставьте его в покое, — посоветовал Анзел. —

Видите, у него шоковое состояние.

Мира поколебалась, но вернулась к своему креслу, унося бутылку с виски. Я перехватил бутылку, когда Мира проходила мимо.

— Большое спасибо, я буду преемником, — сказал я, делая приличный глоток.

Мира вновь села.

— Хорошо. Недалеко же мы уехали, потеряв час на россказни Сэмюэля о летающих женщинах.

— Точно, — согласился я. — А что ты предлагаешь?

— Меня по-прежнему интересует, что же произошло в той хижине, — вмешался в разговор Анзел. — Вы узнали что-нибудь от Квинтла?

— Не знаю, точна ли я, но в данный момент я убеждена, что никакой ценной информации, ничего заслуживающего внимания и полезного для вас я от Квинтла на получила. Вот все, что я могу воспроизвести: индеец проводил меня в хижину, где я и уснула. Больше я ничего не помню.

— Хорошо, что есть, то есть, — сказал я печально. — Прощай лекарство от змеиных укусов. Теперь, когда Квинтла больше нет, рецепт чудодейственной мази утрачен навсегда.

— И мне так кажется, — согласился Анзел. — И все же… чем он занимался с ней в этой хижине. Засыпая, мисс Шамвей была там одна. Но, когда мы выломали дверь, Квинтл тоже присутствовал там. В этой истории есть нечто, чего я не могу понять. — Док поскреб подбородок, вопросительно глядя на Миру. — Вы не чувствуете в себе каких-либо изменений? — осторожно спросил он.

— Может быть, я должна почувствовать себя летающей женщиной, — насмешливо сказала девушка. — У вас тоже не все дома?

— Может быть, все же что-то есть в словах Богля, — продолжал Анзел. — Не могли он где-то сделать ошибку?

— Привет! Уже двое! — воскликнула Мира. — Бог мой! Принесите смирительные рубашки, пока эти ребята не стали буйными!

Я в тревоге посмотрел на Анзела.

— Что вы хотите этим сказать?

Прежде чем он успел ответить, нарушив тишину вечера, на площадь влетела большая группа всадников.

— Кто это? — спросила Мира, оглядываясь через плечо на маячивших в темноте всадников.

Я в тревоге выпрямился. Один из всадников был несуразно толст и высокого роста. Для меня этого было достаточно.

— Быстро, Док, — прошептал я. — Вызови по телефону федеральную полицию. Эти парни — бандиты!

Анзел буквально окостенел от страха.

— Вы это точно знаете? — произнес он с видом загнанного кролика.

— Хорошо, хорошо, оставайтесь на месте. Они нас все равно уже заметили.

Мира бросила на меня быстрый взгляд.

— О чем это вы там толкуете?

— Все о том же, милая, о зарядах, — сказал я с нотками тревоги в голосе.

От группы примерно в шестнадцать человек отделились трое и направились к веранде, где сидели мы. Остальные спешились. Одним из этих троих был здоровенный толстяк. Он шел впереди. Когда он начал подниматься на веранду, ступеньки жалобно заскрипели. Старый знакомый, тот самый громила, которого мы встретили во время поездки в горы. Он остановился в круге света, отбрасываемого лампой, пристально оглядел нас и злорадно ухмыльнулся. Его особое внимание привлекла Мира.

Вытащив носовой платок, он высморкался, глядя на девушку как-то подозрительно оценивающе. Та, в свою очередь, смерила толстяка презрительным взглядом, нимало, казалось, не испугавшись.

— Мы уже виделись однажды с этим толстяком, — прокомментировала она встречу.

Здоровяк подошел еще ближе. Его спутники остались в тени.

Богль, чувствуя напряженность атмосферы, решил обнаружить свое присутствие.

— Ищешь кого-нибудь, старина?

Толстяк опустил руку в карман.

— Хочу показать вам кое-что интересное, — проговорил он. — Куда же это я его задевал?

— Может быть, оно в вашем пузе? — язвительно произнесла Мира, закуривая сигарету и бросая спичку в темноту.

Я взял девушку за руку.

— Нельзя ли помолчать, — попросил я девушку. — Сейчас не время для болтовни.

Толстяк вытащил сложенную газету и принялся ее разворачивать неуклюжими пальцами. Он посмотрел в газету, перевел взгляд на Миру, и его лицо буквально просияло. Это не понравилось мне. Встреча со змеей неприятна сама по себе, но, если эта змея еще и улыбается, это уже никуда не годится.

— Да, — сказал он. — Это здесь. Очень интересно. Действительно очень интересно!

— Ему, кажется, доставляет огромное удовольствие разговаривать с самим собой, — Мира зевнула. — Это становится скучным. Что, если пойти спать?

— Это, конечно, замечательная идея, но между тем монолог этого толстяка вас вскоре весьма заинтересует, — сказал я. — Так что не лучше ли посидеть еще немного.

Богль уставился на толстяка, моргая и бормоча что-то нечленораздельное. Потом расправил мощные плечи и попытался внести ясность в щекотливое положение, в котором мы оказались:

— Так все же, кто вы?

— Я — Пабло, — напыщенно произнес он, украдкой глядя на Миру. — Вы чужаки в этой стране, раз не слышали обо мне.

Анзел ошеломленно уставился на верзилу.

— Пабло? — повторила Мира. — Эго вроде какое-то приспособление для массажа груди?

Толстяк снова улыбнулся.

— Маленький старик слышал обо мне. Не так ли, сеньор?

Некоторое время он ждал ответа, и тогда Анзел прошептал:

— Да.

— Тогда скажите своим друзьям, кто я, — продолжил Пабло. — Скажите им, что Панчо Вилья и Сапата кончили там, где начинаю я. Не упустите шанс поведать о той власти, которой я пользуюсь в горах, о людях, погибших там. Особо отметьте моих парней: какой это порох! Где же твой язык, старик?

Анзел смотрел на нас в полном смятении. Я разделял его чувства: многое и мне было известно о назвавшем себя бандите.

— Если Сэмюэль сыграет нам на своей гармошке, мы сможем устроить этому толстяку официальную встречу, — улыбаясь, сказала Мира. — Все, вплоть до поднятия флагов и здравиц в честь нашего большого друга. А затем все разойдемся по своим кроваткам.

У меня крепло убеждение, что Мира своими остроумными замечаниями накличет на нас серьезные неприятности.

Пабло невозмутимо игрался своим носовым платком.

— Мира Шамвей… ведь вас так зовут, не так ли?

— Наконец-то известность, — немного удивленно произнесла Мира. — Ну а вы доктор Левингстон?

— А вы сеньор Росс Милан?

Богль поднялся на ноги.

— Я — Сэм Богль, — заявил он. — Рад встрече с вами.

— Не разевай пасть, собака, или я ее тебе сейчас закрою! — Глаза Пабло сверлили Богля, как буравчики.

— Но я хотел…

Ударом по ноге я заставил его замолчать.

Пабло, крадучись, подошел к столу, взял стул и уселся рядом с Мирой. Для человека его комплекции он двигался удивительно легко.

Мира отодвинулась от толстяка.

— Нам так о многом нужно поговорить, — взяв со стола кувшин с красным вином, он наполнил им бокал Миры и, взяв бокал, поднес его к свету лампы. — А твой хорошенький ротик оставляет следы, — улыбка не сходила с лица бандита. — Может быть, твои поцелуи опасны? — Он заразительно расхохотался, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Ваш корсет может лопнуть, — сказала Мира, изобразив испуг.

Пабло сдавил бокал в руке. Вино потекло на стол, туда же посыпались осколки стекла. Богль вновь было собрался вступить в разговор, но ударом ноги под столом я вновь заставил его замолчать. И тут Мира отвесила гиганту звонкую оплеуху. Или же малышка была полной идиоткой, или у нее было мозгов побольше, чем у нас, вместе взятых. Во всяком случае она первой взялась за дело.

Мужчины на площади устремились к нам, некоторые схватились за револьверы.

Пабло невозмутимо вытер руку носовым платком, затем с интересом обследовал порез.

— Какой я неосторожный, — посетовал он, глядя на Миру.

— Нечего извиняться, — отрезала Мира. — Один мой кузен был слабоумный. Так всю еду для него готовили в металлической посуде, безопасности ради. Как я понимаю, вам надо следовать его примеру.

— Когда мои женщины ведут себя нагло, — делая нажим на каждое слово, произнес Пабло, — я сажаю строптивцев на муравейник, расположенный на солнцепеке.

Мира быстро повернулась к нему.

— Но я не ваша женщина, толстый мальчишка, — сказала она. — Так что шли бы вы подальше, вместе со своими доморощенными бандитами.

— Не принимайте все близко к сердцу, — вмешался я. — У мисс весьма своеобразное чувство юмора.

Пабло перевязал руку носовым платком.

— Весьма своеобразное чувство юмора, вы говорите. Когда такое качество проявляется у моих женщин, я тут же отрезаю им язык. Чувство юмора моментально исчезает.

Я решил, что мне следует принять более активное участие в этом, полном опасности, разговоре.

— Скажите, сеньор, у вас имеются достаточно веские причины продолжать наш разговор? — спросил я, предлагая ему сигарету.

— Да, — сказал он, отталкивая мою руку. — Кое-что весьма важное. — Он поднял упавшую на пол газету. Я узнал "Репортер". — Теперь вы понимаете, почему меня интересует эта сеньорита. — Пабло бросил газету на стол.

Я сразу узнал ее, хотя лишь мельком взглянул на заголовки. Этот мерзавец Бог знает каким образом сумел раздобыть номер, в котором была напечатана заметка об украденной блондинке. Мэддокс постарался на славу. Заметку дополняла огромная фотография Миры с указанием суммы вознаграждения в двадцать пять тысяч долларов.

"Что ж, братец, — подумал я, — если тебе удастся выкрутиться из этой переделки, значит, ты — большой ловкач".

Прежде чем я успел остановить ее, Мира схватила газету, в то время как Богль и Анзел смотрели на нее во все глаза.

— Отличное сходство, не так ли? — заметил я как можно непринужденнее. — Никогда не доверял "Репортеру", но на этот раз он превзошел самого себя. Похищена бандитами! Помереть от смеха!

Мира посмотрела на меня поверх газеты, и взгляд этот не сулил мне ничего хорошего.

— Как это понимать? — процедила она сквозь зубы. — Я сейчас задавлюсь от радости!

Установилось продолжительное молчание, во время которого Мира, Богль и Анзел читали статью. Наконец Мира сложила ее с холодной решительностью и бросила на стол.

— Двадцать пять тысяч! — тихо проговорила она. — А я-то называла этого прохвоста по имени, подумать только!

— Это еще не все, — довольно сказал Пабло, ковыряясь в белых зубах огромным толстым ногтем. — В горах живет один мой хороший знакомый, некто Бастино. Так вот, именно он должен был осуществить похищение сеньориты, дабы сеньор Милан мог ее потом спасти. Но сеньор Милан скрыл от моего друга, что за это причитается такая солидная награда, и пообещал уплатить Бастино лишь триста долларов. Мой друг недоволен, он пожаловался Пабло — и вот я здесь.

Мира не сводила с меня взгляда.

— Какую подлую змею пригрела я возле себя, — сказала Мира с пугающим хладнокровием. — Следовало бы предупредить меня о свадьбе ваших родителей, я бы послала им венок.

Даже Анзел смотрел на меня с укоризной.

Я рванул вдруг начавший меня душить ворот рубашки.

— Произошло недоразумение… — в отчаянии сказал я. — Позвольте мне объяснить…

— Никаких объяснений, — перебил меня Пабло. — Сейчас я буду говорить!

— Держи свой рот на замке! — в ярости выкрикнула Мира. — Мне нужно сказать этой гремучей змее пару слов!

— Не будем ссориться, — произнес я поспешно. — Ничего плохого с тобой не случилось бы. Я держал в тайне сумму вознаграждения, чтобы преподнести вам сюрприз. Ведь приятно было бы получить такие деньги, не так ли?

— Я так не думаю, — Мира стукнула кулаком по столу. — Ты просто двуличная скотина!

— Тогда и мы тоже имеем право на награду, — объявил Анзел.

Я с достоинством выпрямился.

— Мне противно слушать вас. А ведь я всего лишь пытался сделать беспрецедентный репортаж для американской публики, в то время как вы заняты лишь тем, как получить большие деньги.

— Так вы не интересуетесь вознаграждением? — язвительно улыбаясь, спросила меня Мира. — Вы только хотели подарить бедной американской публике выдающийся репортаж?

— Естественно! Зачем мне беспокоиться о такой безделице, как двадцать пять тысяч долларов? Я всего лишь бедный журналист.

— Минутку, — вставил наконец слово Пабло. — Я не закончил. Теперь я займусь сеньоритой. Пусть сеньор Милан пишет репортаж о похищении. О награде мы поговорим позже.

— Вы хотите увезти девушку? — спросил я, начиная понимать, в какую переделку мы попали.

— Конечно! — Пабло улыбнулся Мире. — В газете говорится о похищении, и гак оно и случится. Я вас увезу. Выкуп пятьдесят тысяч. Ваши друзья, разумеется, найдут их для меня. В случае задержки выплаты денег, я отправлю им сначала ваше левое ухо, сеньорита, затем правое и, если даже это их не убедит, буду посылать по вашему пальцу каждый день.

Мира немного побледнела.

— Хорошенькие перспективы у вашей газеты, — бросила она мне. — "Цены растут с головокружительной быстротой" или "Блондинка частями переслана по почте!".

— Это чревато весьма неприятными для вас последствиями, — попытался урезонить я бандита. — Правительство Соединенных Штатов прибегнет к репрессиям. Будет послан карательный отряд, подобный тому, что несколько лет назад разбил в горах Панчо.

— Мы уезжаем, — сделав шаг вперед, Пабло схватил руку Миры своей огромной лапой.

Мира в ярости вырвала руку.

— Без рук, колбаса жирная! Если ты надеешься меня запугать, то здорово просчитался!

Пабло затрясся от смеха.

— Уплатим небольшой должок, — сказал он и ударил девушку по лицу. Мира упала навзничь, увлекая за собой стул.

Два мексиканца, до этого стоящих в тени, двинулись вперед, на ходу вынимая револьверы.

— Ни с места! — приказал мне один, в то время как другой взял на мушку Богля.

Падение нашей крошки вызвало у Анзела нечто вроде столбняка. Я же, понимая, что могу нарваться на пулю, склонился над поверженной девушкой.

Пабло тут же ударил меня по затылку кувшином с вином. Блузка Миры покрылась красными пятнами. Я упал на четвереньки, и мне показалось, что в черепной коробке разорвалась бомба.

Слыша над собой раскатистый смех Пабло, я некоторое время лежал без движения, затем все же поднялся на ноги, тряся головой.

Мира вцепилась в меня.

— Ты не ранен? — с беспокойством спросила она.

Прежде чем я успел ответить, Пабло рывком приподнял ее и заставил повернуться к нему лицом.

— Обрати свое внимание и на меня, мой крольчонок, — сказал он, притягивая девушку к себе. — Этот доходяга для тебя больше не существует.

Мира перевела дыхание и в следующее мгновение плюнула Пабло в лицо. Один из подручных толстяка тотчас же ударил ее по ногам носком ботинка. Бедняжка свалилась на деревянный пол, сильно ударившись при падении. Пабло от злобы шипел, как гремучая змея.

— Вперед, Сэм! — заорал я, и мы оба перешли к активным действиям.

В дикой ярости Богль швырнул стулом в бандита, держащего его на прицеле. Тот выстрелил, но пуля попала в стол. Я взял на себя типа, ударившего Миру, сбил его с ног и навалился на него. Ситуация осложнилась. Анзел, который притаился в углу, подальше от схватки, рассказывал потом, что это была хорошая драка. Пока я пытался обезвредить своего противника, Пабло крикнул оставшимся на площади мексиканцам, нервно брызгая слюной.

Сэм между тем покончил со своим противником, подняв того в воздух и швырнув в мексиканцев, копошащихся внизу. Я вцепился в волосы своему врагу и принялся колотить его головой о пол. Коробка у него, видимо, была довольно слабая, потому что он тут же потерял сознание. Когда я поднялся, Мира завопила, указывая на приближающееся подкрепление.

Пабло снова схватил нашу малышку. Она боролась, брыкалась и кусалась, как пантера, но он с легкостью удерживал ее, даже не вставая со стула. Гигант заключил обе ее руки в одну и забавлялся тем, что сжимал и разжимал ей пальцы. Мира пыталась освободиться, изо всех сил пиная его ногами. Она была совершенно белая от переполнявшей ее злобы. Нервно хихикая, толстяк свободной рукой вцепился девушке в волосы и с силой тянул к себе, так что казалось, вот-вот оторвет бедняжке голову.

— Если твои ушки недостаточно длинны, я тоже могу их растянуть, крольчонок, — сказал бандит гримасничая, заставив Миру встать на колени.

Раздавая тумаки направо и налево, Сэм с трудом выбрался из свалки. Он походил на огромного медведя, затравленного стаей волков. Самая великолепная его драка за все годы! С маленьким мексиканцем на спине и тремя другими, мертвой хваткой вцепившимися ему в ноги, он пытался прийти на помощь Мире. Когда он увидел, что с ней сделал Пабло, то дико заорал и наклонился, чтобы отбросить трех бандитов, облепивших его ноги. Кулаки Богля обрушились на них, как горная лавина. Мексиканец на его спине удвоил усилия, царапаясь и дубася Сэма по загривку. Но Богль даже не замечал этого. Он справился наконец с тремя бандитами, мешавшими ему двигаться, м направился прямо к Пабло, не обращая внимания на заплечную ношу. Но оседлавший Сэма бандит протянул вдруг руки и вцепился ими в глаза Богля. Сэм издал рык и, заведя руку назад, схватил мексиканца прямо за рожу, сжал ее толстыми пальцами изо всех сил, так что превратил физиономию своего врага в подобие губки, из которой выжимают содержимое. После такого захвата тело бандита обмякло, и Богль отшвырнул его движением, полным ярости. Бедняга ударился о балюстраду и замер неподвижной массой. Я тем временем оказался под целой кучей мексиканцев, одному из которых удалось выдать мне прекрасный удар правой. Свет померк у меня перед глазами. Увидев, что Богль освободился, мои противники выпрямились, чтобы наброситься на него по знаку своего главаря. А я, оглушенный ударом, ничем не мог помочь Сэму. Пабло упивался дракой, направляя ее и участвуя в ней. Уклонившись от первого предпринятого Сэмом приступа, гигант взял Миру за рубашку, другой рукой вцепился в волосы и использовал девушку как прикрытие, чтобы остудить порыв Богля. Сэм схватил Миру и тянул ее, пытаясь вырвать из рук Пабло. И это ему удалось, но в результате борьбы он упал на пол, увлекая девушку за собой.

— Вперед! — завопил Пабло, делая своим людям знак броситься на Богля.

Те устремились вперед, как стая шакалов. Пабло крутился вокруг этой великолепной свалки и безудержно хохотал. Увидев ногу Миры, он ухватился за нее и тащил до тех пор, пока не вытащил девушку из массы перепутанных тел. Для этого ему пришлось отбросить двоих своих подручных. Мира осталась лежать на полу без малейших признаков жизни.

Пабло снова повернулся к клубку борющихся тел, высмотрел голову Богля и в ярости ударил по ней носком ботинка. Богль надолго вышел из строя, дав передышку мексиканцам. Не успокаиваясь, Пабло точно таким же ударом поразил Миру.

— На этот раз крольчонок чуть не откинул копыта. — Гигант качался от смеха из стороны в сторону. — Ха-ха-ха! Какая резвость! Какой вечер! Какая отличная драка! — Внезапно наклонившись, он снова схватил девушку за рубашку и поставил на ноги. Затем как куклу потащил к креслу. Усевшись в него, гигант заставил Миру встать на колени. Бедняга потеряла весь свой апломб, оставшись в этой позе вялая и безжизненная.

Мексиканцы собрались на верхних ступеньках веранды, оживленно переговариваясь. Мы с Боглем все еще считали звезды. Анзел в углу веранды, казалось, вжался в стену и слился с ней, надеясь, что его не заметят.

— Оставь меня, толстая жаба, — Мира наконец пришла в себя.

— Ну, конечно, крольчонок, — с усмешкой согласился гигант, приподнимая девушку. Потом он отпустил руку — и колени малышки опять подогнулись. Пабло подхватил ее, говоря с издевкой: — Какая слабость!

Девушка чудом выскользнула из лап бандита и ценою огромных усилий добралась до меня. Я увидел склонившееся надо мной лицо, как сквозь густой туман.

— Как дела? — Я попытался изобразить улыбку. — Мы выиграли или нужно продолжать схватку?

— Все потеряно, идиот! — яростно выкрикнула Мира.

Я приподнялся на руках, оглядывая поле недавней битвы. Группа мексиканцев отрезала все пути к отступлению. Я печально посмотрел на Богля, начавшего приходить в себя, потом перевел взгляд на огромную тушу Пабло.

— Как только соберусь с духом, начнем второй раунд. Но тебе, мисс Шамвей, нужно удрать. Если бы ты могла добраться до леса, то была бы в безопасности.

— Неужели ты думаешь, что я соглашусь бросить вас всех троих здесь? — сердито возразила она. — Мы вместе попали в эту переделку и будем в ней до конца.

— Какой прекрасный финал! — сказал я, искренне радуясь ее решимости. — Не говори глупостей. Нечего тебе делать среди этого сброда. И потом, откуда взять пятьдесят тысяч выкупа?

— Иди к черту, балда! — отчеканила Мира со злостью.

— Берегись! — крикнул я, пытаясь встать.

Пабло, потерявший терпение, надвигался на нас, как экспресс. Он схватил девушку, прежде чем та успела увернуться.

— Прочь лапы, — с яростью крикнула она. — Ты слышишь! Возвращайся в свою шкуру, ты, колбаса!

Тогда все это и случилось. Вокруг Пабло сгустилось облачко белого дыма. Когда оно рассеялось, гиганта больше не было. Я подробно видел всю эту сцену. Пабло не ушел в вестибюль и не отступил в темноту. Он просто исчез, растворился в облаке. За всю свою жизнь я не видел ничего более ужасного.

Мира вскрикнула и отступила назад, потом подбежала ко мне. Я прижал ее к себе, наблюдая, как исчезают остатки облачка, растворяясь в темноте.

Нужно было видеть, как улепетывала эта банда мексиканцев, объятая страшной паникой, стремясь как можно быстрее достичь оседланных лошадей, причем более крупные топтали более мелких. Прошло всего четыре секунды, а в окрестностях не было ни одного бандита. Площадь была пуста.

— Что случилось? — спросил я, держа в объятиях Миру, чувствуя ее трепещущее от страха тело. — Господи, но что же все-таки произошло?

Богль, конечно же, тоже видел все это.

— Я больше не могу, — скулил он, не делая никаких попыток подняться с пола. — Вначале она летает по воздуху, а теперь он исчезает в дыму. Я не переживу всего этого, скоро психом стану. Хочу домой!

— Тише! — Анзел вылез из угла и подошел к нам. — К чему весь этот шум? Я видел все, что случилось, — он понизил голос. — Надеюсь, теперь вы верите в чудеса? Ведь он исчез именно в дыму, не так ли? Вы оба видели это. — Он внимательно посмотрел на Миру. — Как ты смогла это сделать?

Мира нахмурилась.

— Сделала? Уж не хочешь ли ты всю ответственность свалить на меня?

— Конечно! — резко ответил Анзел. — У меня появились подозрения с тех пор, как Сэм видел тебя парящей в воздухе. Ты превратилась в нагуале. Неужели непонятно? Квинтл передал тебе свои секреты, а ты даже не узнала об этом. Теперь ты хранительница могущественных оккультных наук нагуализма. Я в этом уверен.

Мира попятилась от него. В ее глазах застыл ужас.

— Я не могу в это поверить! — сказала она, поворачиваясь в мою сторону. — Скажи ему, что он сошел с ума. Я не могу поверить в это!

— В таком случае, куда делся этот толстяк? Люди ведь не могут испаряться.

— Может быть, он где-то прячется, — высказал я предположение, заведомо зная, что несу чушь. Внезапно я увидел что-то лежащее на полу и двинулся вперед. — Что это?

Под столом лежала колбаса, толстая и аппетитная на вид из всех, которые я когда-нибудь видел. Я поднял ее.

— Как, черт возьми, сюда могла попасть эта штука?

Едва Мира разглядела то, что я держал в руке, как упала в обморок.

Анзел схватил меня за руку.

— Ты слышал, что она крикнула? — спросил он визгливым голосом, указывая на колбасу пальцем. — Вот Пабло! Вернее то, во что он превратился!

Я уронил колбасу, как если бы она меня укусила.

— Кто из нас псих, ты или я?

— Это она велела Пабло вернуться назад в колбасную шкуру! — вопил Док, уставясь на Миру. — Она может проделывать подобные трюки!

— Ты сошел с ума, — сказал я, пятясь от него. — Это невозможно!

Богль дотащился до нас.

— О чем вы тут разоряетесь? — с подозрением спросил он, глядя на Дока, затем перевел взгляд на Миру. — Интересно, как это она организовала?

Мира еще не подавала признаков жизни.

— Нужно привести ее в чувство, — я поднял девушку на руки и отнес в вестибюль. Уложив ее, я крикнул: — Док, да помогите же мне!

Анзел вошел, бледный и дрожащий.

— Я не могу поверить в это. Это какая-то фантастика…

— Заткнись! — прервал я его бормотание. — Вернемся к этой теме, когда малышке станет лучше. В конце концов мы выбрались из переделки только благодаря чуду и должны быть за него благодарны нашей спасительнице.

Прошло довольно много времени, прежде чем она пришла в себя и открыла глаза. Ее глаза расширились, увидев меня.

— Какой ужасный сон! — прошептала она. — Я видела такой ужасный сон.

— Нужно еще поспать, — посоветовал я, желая только одного, чтобы сон помог девочке вернуть силы. — Я останусь подле тебя, так что нечего бояться.

Мира улыбнулась мне и вновь закрыла глаза. Постепенно ее дыхание выровнялось. Я был доволен собой. Какой великолепный отец семейства мог бы из меня получиться!

Вошел Богль.

— Ну, что поделывает наша малышка?

— С ней все в порядке, — сказал я отрывисто. — Что вы сделали с колбасой? Она мне нужна.

— Только что скормил ее собаке хозяина, — сообщил Богль с безразличным видом. — Отличная псина, и я ей был кое-что должен…

— Ты отдал колбасу собаке! — крикнул я, хватая его за руку.

— Почему же нет? — агрессивно ответил Богль. — Вы что, сами хотели ее слопать?

— Слушай, ты, несчастный толстяк! — воскликнул я. — Это была не колбаса! Это был Пабло!

— Что такое ты здесь мелешь? — Богль широко раскрыл глаза.

— Эта колбаса вовсе не была колбасой! Это был Пабло, превратившийся в колбасу! — объяснил я, стараясь говорить как можно тише.

— Колбаса не была колбасой. Она была Пабло, — повторил Сэм оторопело. — Ты так сказал?

— Да, толстокожий болван!

— Проклятие! Все же это была колбаса.

— Нет же, эго был Пабло, превратившийся в колбасу. Как тебе это вдолбить в твою глупую башку?!

— Но это была колбаса, — Богль испугался. — Я видел.

— Нет же, — сказал я терпеливо. — Это было не то, что видели твои глаза. Где собака? Оставим ненужные споры.

— Док, для тебя есть работенка, — Богль со злорадством смотрел на меня. — Этому парню, видимо, здорово врезали по черепу.

— Постарайся понять, — сказал Анзел. — Мира превратила Пабло в колбасу.

Ужас появился в глазах Богля.

— И ты — туда же! — пробормотал он, отступая назад. — Вам обоим нужен хороший отдых.

— Я говорю тебе, что это был Пабло, дойдет до тебя это или нет?

Богль вздрогнул.

— Может быть, это мне тоже мерещится, — сказал он хрипло. — Может быть, не только вам двоим. Может быть, в моей голове просто раздаются голоса… — бормотание Богля перешло в шепот.

— Захлопни свою пасть и делай то, о чем тебя просят, — терпение мое лопнуло.

— Мне говорят, что колбаса это не колбаса, а Пабло. Я, должно быть, просто рехнулся, — не унимался Сэм. — Я знал, что со мной это случится.

— Да говорят же тебе, что это Пабло превратился в колбасу! — повысил голос и Анзел. — Ты отупел от нахлобучки. А теперь выполни просьбу Милана.

Сэм закрыл глаза и мешком осел на пол.

— Печальный день для моей старой матери, — выдохнул он. — Мне жаль того, кто первый сообщит ей, что ее единственный сын спятил, — не переставая бормотать, он растянулся на полу.

— Идем, Док, — сказал я. — Придется заняться поисками псины самостоятельно.

Нам не пришлось далеко ходить. Рядом с верандой лежал огромный волкодав. Нигде не было видно и следа колбасы. Собака безразлично посмотрела на нас и, закрыв глаза, уронила голову на лапы.

— Она съела Пабло, — прошептал я с ужасом. — Никому не пожелал бы такого, даже своему злейшему врагу.

Док снял шляпу и опустил голову. В следующее мгновение ужасная догадка осенила меня, и я в тревоге схватил Анзела за руку.

— Док! — выдохнул я. — Ты понимаешь, что все это значит? Ведь она возьмет нас голыми руками!

Док снова надел шляпу и в недоумении посмотрел на меня.

— Что ты хочешь этим сказать? — растерянно спросил он.

— А ты не догадываешься, что она может сделать, если вдруг кто-то из нас покажется ей неприятным, — я глянул через плечо, потом, приблизив губы к самому его уху, прошептал: — Что, если в один прекрасный день она превратит тебя в кусок свинины и предложит мне на завтрак? Как тебе нравится такая перспектива?

Док в обмороке упал мне на руки.

ГЛАВА 8

Когда я проснулся на следующее утро, лучи солнца уже пробивались сквозь ставни. Внизу, на патио, была слышна напевная речь слуг-мексиканцев, занятых приготовлением завтрака. Я кинул взгляд на часы: 6.40. Едва ли я мог уснуть снова, поэтому закурил и, сидя на маленькой жесткой кровати, предался невеселым размышлениям.

За двадцать четыре часа ситуация резко изменилась. Когда планируется сенсационный репортаж для газеты, современный журналист не может всерьез рассчитывать на чудеса. Да это от него и не требуется. Но как же теперь поступить? История о похищении блондинки не представляла больше никакого интереса. Эта блондинка превратилась в волшебницу, презирающую крупные заголовки на первых страницах газет. Но какова реакция на подобную метаморфозу будет у Мэддокса? Я мрачно думал о том, что он выставит меня за дверь раньше, чем я успею продемонстрировать ему хоть какие-нибудь доказательства. Однако, если Мира согласится нагнать на него страху, мне, может быть, и удастся вернуться на работу.

Сама же Мира была проблемой номер один. Ни мне, ни Анзелу не убедить ее действовать против своей воли. Прежде всего нужно уговорить ее остаться со мной. С ней и так было трудно ладить, а теперь, вооруженная мощью колдовских наук, она для нас просто недосягаема, да и еще представляет постоянную угрозу.

Когда я вспомнил об участи Пабло, по моему телу прошла крупная дрожь. В газету о таком событии не напишешь. Доказательств этому факту у меня не было, а на слово мне никто не поверит. Стоит только мне намекнуть об этом Мэддоксу, и я окажусь на пути в палату для буйнопомешанных, так что об этом и думать нечего. Вопрос о Пабло был решен. Что же мне сделать, что предпринять, чтобы удовлетворить запросы и Мэддокса, и Миры? Задача не из легких. Я, не в пример мисс Шамвей, не обладал никаким сверхъестественным даром и не рассчитывал на колдовскую силу со стороны. Приходилось рассчитывать только на себя, обыкновенного журналиста. По моим двадцати пяти тысячам я вполне мог надевать траур. Мира, конечно, могла бы ими заинтересоваться, но в сложившейся обстановке лучше об этом и не заикаться. Даже двадцать пять тысяч вряд ли спасут субъекта, превращенного в бифштекс или гамбургер.

У меня появилось сильное искушение бросить все и удрать в Мехико. Я потеряю работу, но по крайней мере выпутаюсь из этой передряги. Мысль соблазнительная.

Раздался легкий стук в мою дверь, и вошла Мира. На ней была надета пижама цвета пламени и пунцовый халат. Она бесшумно закрыла дверь и прислонилась к ней. Мы смотрели друг на друга так, словно встретились впервые. Я вдруг почувствовал в этой особе нечто совершенно новое. До сих пор она была темой репортажа, но теперь она со своими солнечными волосами, немного печальными глазами, как-то по-особому склоненной головой превратилась для меня в женщину, заставившую мою кровь сильнее побежать по жилам. Теперь, когда я в своих воспоминаниях возвращаюсь к этому моменту, мне кажется, что именно в то утро я и влюбился в Миру Шамвей.

— Я боюсь, — сказала она. — Со мной происходит что-то странное.

Я приподнялся на локтях.

— Иди сюда. Что с тобой происходит?

Мне не нравился ее ошеломленный вид, хотя она и потеряла значительную часть своего апломба.

— Я не знаю, что это такое, — произнесла она, садясь на краешек кровати. — Мне кажется… О! Ты сочтешь меня сумасшедшей.

— Да нет же, — уверил я ее, предлагая сигарету. Установилось продолжительное молчание. Струйки дыма поднимались к потолку и растворялись в солнечных лучах. Мексиканцы продолжали болтовню. Наконец Мира спросила:

— Так это был не кошмар прошлой ночью?

Я отрицательно покачал головой.

— Не осталось никакой надежды, — грустно вымолвила моя гостья, стряхивая на пол пепел сигареты. — Это ужасно!

— Я не могу ничего посоветовать тебе, могу только извиниться, что втравил в эту переделку.

х — Я все пытаюсь вспомнить, как это все произошло. Вспоминаются различные детали, но я не улавливаю главного. Отчетливее всего остального я представляю старого индейца, вижу его сидящим передо мной. Он проникал в мои мысли без слов, и это было неприятно и жутко. В подобном телепатическом разговоре невозможно солгать. Я могла только стараться не думать, когда чувствовала, что колдун слишком проникает в меня. Не знаю, насколько мне это удалось. Сеанс длился довольно долго. Квинтл многому научил меня, но чему конкретно, я не помню. Потом он заставил меня выпить какую-то отвратительно пахнущую жидкость. Тогда я заметила в углу хижины что-то черное. Эго было страшно. Ничего, кроме дыма, поднимающегося вверх и образующего нечто похожее на женскую тень. Так мне показалось, но разве можно быть в чем-то уверенной, когда находишься в такой тишине и темноте. Однако во время нашей беседы тень все время держалась возле меня.

Я закурил новую сигарету и, не найдя, что сказать, просто сидел и слушал продолжение.

— Та же самая тень оказалась позади Пабло в тот момент, когда все это произошло, — она содрогнулась. — Я боюсь даже думать о ней из страха, что это опять появится.

— Нужно забыть об этом, малышка, — сказал я, привлекая ее к себе и обнимая за талию. Мира доверчиво положила голову мне на плечо, и я с удовольствием вдыхал запах ее волос у моей щеки.

— Но это еще не все, — сказала она тихим голосом.

— И что же именно? — спросил я, соображая, какой еще сюрприз она мне преподнесет.

— В это невозможно поверить, — она в недоумении покачала головой. — Не могу в это поверить, но прошлой ночью, когда я легла в постель, что-то случилось со мной. Я с ужасом увидела, как над моей кроватью воспарила призрачная фигура и бесшумно выплыла из комнаты. Мне показалось, что эта тень вышла из меня самой. Когда она исчезла, я почувствовала себя совершенно другой.

— Тебе снился сон, — сказал я, поглаживая ее по руке. — Переживаний было достаточно, чтобы увидеть кошмары.

— Но я ощутила кое-что такое, чего раньше не испытывала, — настаивала Мира. — О, Росс, что со мной происходит?

— Но какое различие? — спросил я, поворачиваясь так, чтобы видеть выражение ее глаз. — В чем именно оно заключается?

— Как если бы через меня проходит ментальная волна и я становлюсь чище. Ох, не знаю, как это объяснить.

— Хорошо, раз ты становишься счастливой, так к чему беспокойство? — сказал я, поцеловав ее.

Она быстро отстранилась.

— Если ты не будешь серьезным, я уйду, — предупредила она.

— Но я весь внимание, — я припал губами к ее волосам.

— Не надо так делать, — она отодвинулась. — Я все же хочу выяснить, что со мной произошло.

— Прошу тебя, не уходи. Я сожалею, что причастен ко всему случившемуся с тобой. Но надеюсь, ты не будешь сердиться на меня, что я хотел получить вознаграждение.

— Но я не хочу его, — заявила моя гостья с воодушевлением. — И есть еще одна вещь, которую я не понимаю. Вчера я страшно разозлилась на тебя за то, что ты не захотел поделиться со мной деньгами. А сегодня меня это больше не интересует. Я обойдусь без этих денег. И потом, это же ведь нечестно…

Я впал в состояние шока. В самом деле с ней что-то произошло.

— Нечестно? — повторил я глупо. — Почему? Мне не совсем ясно.

— Ты думаешь точно так же, как и я, — сказала Мира с нетерпением. — Меня ведь не похищали и не спасали, так что претендовать на вознаграждение мы не имеем никакого права.

— Вот это уже выше моего понимания. — Я расхохотался и упал на спину. — Услышать такое!

В это время в дверь просунулась голова Богля.

— Если вы заняты, не обращайте на меня внимания, — он улыбнулся Мире. — Сегодня утром я боюсь одиночества.

— Входи, Сэм, старина, — сказал я с воодушевлением. — Если у тебя имеются еще друзья, приводи их тоже. Мне нравится, когда моя комната полна народу.

— Со мной только Викси, — сказал Богль, входя с собакой волкодавом. — Викси привязался ко мне.

Мы с Мирой уставились на волкодава с недоверием. Собака щелкнула зубами, улеглась возле кровати и с самым равнодушным видом положила голову на ботинок Богля.

— Викси, — повторил я. — Его так зовут?

— Я его так назвал, и ему, кажется, понравилось. Добрая псина, верно?

— Не уверен в этом, — ответил я уклончиво. — Может, так оно и есть, но я никак не могу забыть, что этот пес слопал Пабло. И это меня беспокоит.

Богль ухмыльнулся.

— Опять Пабло! — сказал он. — Вы психи! А собака съела колбасу и ничего более. Ты и Док никогда не убедят меня.

— Ты один так думаешь, Сэм, — сказал я. — И сейчас я не вижу причины, чтобы ты в эго поверил.

Пока я говорил это, Викси лег на бок, шевеля лапами, как краб. Некоторое время он тупо смотрел на нас, затем вновь закрыл глаза.

— Мне не нравятся привычки этой собаки, — заметила Мира. — Что-то здесь не так.

— Ничего особенного. Просто ее что-то беспокоит. — Я подтянул простыню немного повыше. — Это ничего не означает.

Богль осторожно повернул Викси на лапы.

— Отдохни дружок, тебе вредно лежать на боку.

Викси открыл глаза, сонно посмотрел на Богля, затем снова лег на бок, прижав лапы к груди.

— Господи! — сказал Сэм. — Ну где еще вы видели такого пса? — с этими словами он вновь попытался положить Викси на живот.

Псине, кажется, пришлось не по вкусу такое вмешательство в его личную жизнь. Он сердито посмотрел на Богля и щелкнул зубами так, словно захлопнулась мышеловка. Богль испугался, что собака может вцепиться ему в руку, поэтому плюхнулся в кресло и сидел, боясь пошевелиться, пока собака не успокоилась.

— Послушай! — сказал я. — Меня трудно назвать необщительным, но сегодня мои нервы на пределе. Я попросил бы оставить меня в покое, вместе с твоей собакой. Что-то мне не хочется оставаться в помещении с этой псиной. Погуляйте оба где-нибудь поблизости.

— Стоит тебе открыть рот, как ты начинаешь командовать, — сказал Богль. — Я пришел сюда, чтобы ждать Анзела. Нужно обсудить кучу вещей. Я и завтрак заказал сюда. Ведь ты зацапал себе лучший номер.

— Что ж, радость моя, — сказал я Мире. — Придется на некоторое время прервать наш разговор. Пока Викси остается здесь, мне никак не удается собраться с мыслями.

Мира поднялась с кровати.

— Это, собственно, ничего не изменит, — сказала она. — Боюсь, следующий разговор ничем не поможет мне.

— Ты что-то говорил о том, что заказал завтрак, — обратился я к Боглю.

Лицо здоровяка осветилось.

— Да. Яйца, фрукты и кофе. Я не ел со вчерашней ночи. Хватит с меня слов, криков и людей, которые исчезают как фантомы.

— Тебе бы лучше убрать отсюда Викси, — сказал я. — Он что-то действует мне на нервы.

— Может быть, он заболел? — с беспокойством предположил Богль.

— После того, как слопал Пабло? Тут есть от чего.

Викси вновь повернулся на бок и посмотрел на меня почти человеческими глазами.

— До чего же ты прав, старик, — сказал волкодав гортанным голосом. — Он давит мне на желудок, как камень.

— Что такое? — обратился я к Сэму дрожащим голосом. — Тебе не показалось, что собака обратилась ко мне с речью?

— Ну и что с того? — удивился Сэм. — Она со мной говорила всю ночь.

— Как это? — глупо переспросил я. — И часто ты слышал говорящих собак?

— Нет, но от этой страны всего можно ожидать. Раз говорит попугай, то почему бы этого не сделать мексиканской собаке? По-моему, в этом есть свой резон. — Потом, заметив мою растерянность, добавил: — Говоришь, это невозможно? Собаки не умеют разговаривать? Еще одно чудо… летающая женщина… исчезающий мужчина… теперь говорящая собака.

— Да, что-то в этом роде.

— Мой Бог! — воскликнул Богль, весь дрожа. — Подумать только, а ведь я проговорил с ним всю ночь!

— И не слышал ничего, кроме глупостей! — заявил пес. — Этот идиот самый неграмотный и тупой из всех, кого я имел несчастье когда-либо видеть.

— Я, пожалуй, пойду, — тихо сказала Мира. — Что-то мне расхотелось завтракать.

— Оставайтесь на месте, — сердито потребовал Викси. — В этой паршивой гостинице стоит такой гам, что я по-настоящему веду собачью жизнь. Извините за каламбур.

— Может, среди нас есть чревовещатель? — предположил я, чувствуя, что еще секунда, и я вскочу и стремглав помчусь прочь, и тогда меня уже не скоро остановят. — Может быть, нас просто разыгрывают?

Викси зевнул. Я еще никогда не видел таких клыков.

— Уже невозможно, — продолжил пес, — улучшить созданное вашими родителями. Но все же не следует притворяться большими дураками, чем вы есть на самом деле.

— Послушай, старик, — сказал я нервно. — Что, если тебе совершить небольшую прогулку? Не то чтобы ты мне не нравился, напротив. Только на это утро с меня довольно. Со временем я, может быть, и привыкну.

Викси встал.

— У меня, кажется, появились неотложные дела. К тому же я проголодался.

Стуча когтями по натертому полу, пес подошел к двери и исчез на веранде.

Установилось продолжительное молчание, во время которого каждый из нас старался справиться со своим ужасом.

— Кошмарный сон, — выдавил я нехотя, чтобы хоть что-то сказать. — Можно лопнуть от смеха, когда проснешься.

— Даже если бы это был кошмар, то все равно в этом ничего смешного нет, — отчеканил Богль и вытер лицо. — Я решительно предпочитаю летающим женщинам и исчезающим мужчинам говорящих собак.

— Если нам развить приличную скорость, то ему, может быть, и не удастся нас догнать? — предложил я план избавления от ужасного пса.

— Эта псина останется с нами, — печально уведомил нас Богль. — Так, по крайней мере, он мне вчера говорил.

— Что ж, оставайся с ним, а мы постараемся вас забыть, — отрезала Мира. — Не понимаю, почему все должны страдать из-за одной собаки?

Тут появился Анзел. Он держался бодро, и глаза его блестели по-боевому, словно старик и не перенес вчера массы потрясений.

— Сейчас принесут завтрак, — объявил он. — А потом поговорим. Нужно составить план кампании.

— Вы в курсе истории с собакой? — спросил я.

— С той, которая слопала Пабло. Она подружилась с Сэмюэлем.

— Нс вижу в этом ничего удивительного. — Док пристально посмотрел на меня. — Хорошая собака — лучший товарищ. Надеюсь, против этого вы не возражаете?

— Разумеется, нет. Но она разговаривает, эта собака. Только что она буквально смешала нас с грязью.

Анзел слегка отодвинулся от меня.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что сказал. Не заставляйте меня повторять. Я и так еще не пришел в себя. Я надеялся, что, может быть, у вас есть объяснение этому факту.

— Не могу сказать, чтобы это меня очень уж удивило. Я только что размышлял обо всем случившемся и пришел к выводу, что следует ожидать еще более странных событий. Теперь, когда Мира овладела оккультными силами, может произойти все что угодно.

— О, так это Мира во всем виновата, — улыбнулся я.

— Конечно. Никто из вас не поверил мне, когда я говорил о нагуале и их особом даре: Теперь же доказательства налицо. Необходимо установить строгий контроль. Вот об этом я и хотел поговорить с Мирой.

Вошла маленькая мексиканка, катя перед собой столик на колесиках. Поставив его у кровати, она исчезла.

Как приятно было увидеть нечто обычное, нечто такое, от чего нельзя было ожидать никаких фокусов. Мира разлила кофе. Анзел вновь вернулся к своей теме:

— Послушайте, Мира, я убежден, что вы обладаете неограниченными возможностями. Сейчас не время для скептицизма. Лучше посмотреть фактам в лицо и попытаться взять их под контроль, пока не произошло нечто ужасное. Мне известно кое-что по данному вопросу, так что я смогу заняться изучением этого и дальше. Чтобы овладеть подобного рода силой, нужно обладать необходимой подготовкой. Вы в настоящий момент несколько переутомились и нуждаетесь в отдыхе. Вчера вечером, когда нагрянули эти бандиты, вы находились, сами того не подозревая, в очень благоприятной обстановке для подобного рода деятельности. Вы наделены сейчас колдовскими силами, вам дано повелевать, превращать, уничтожать. Нужно только научиться этим пользоваться.

Мира с внезапной решительностью подняла голову и оставила чашку.

— И все же я хочу вернуться к нормальной жизни. И ничего больше. Мне необходим покой.

— Какое заблуждение, — произнес Анзел, обращаясь скорее к себе, чем к Мире. — Обладая подобным даром, вы могли бы стать хозяйкой мира. Неужели вы начисто лишены честолюбия?

— Совершенно, — сухо ответила она. — И нечего меня агитировать.

— Я думаю, она права, — заявил я. — Лучше совсем не думать об этом. Кстати, как долго она будет обладать этими способностями?

Анзел задумчиво почесал затылок.

— Трудно сказать. В прошлом нагуале начинали свои обряды в первые дни полнолуния. Следовательно, налицо неоспоримое влияние луны на все эти таинства. А если так, то Мира должна стать нормальной к концу месяца. Поэтому ей следует дать своим возможностям естественный выход. Если они исчезнут, то, поскольку Квинтла больше нет, она лишится их навсегда.

— Тем лучше, — решительно заявила Мира. — Я с нетерпением буду ждать, пока пройдут эти недели. Если за это время ничего не случится, я буду просто счастлива.

Анзел в отчаянии махнул рукой.

— А мое лекарство против змеиных укусов? Я что же, так и останусь ни с чем?

— Извините, Док, но я не хочу иметь с этим делом ничего общего. Так что занимайтесь сами.

— Сделай же что-нибудь! — умоляюще обратился ко мне Анзел.

Я немного подумал.

— Ничего не могу сделать, — сказал я наконец. — Как видишь, это ее совершенно не интересует.

— Что? — сказал Богль, вскакивая. — А как же мы? На нас больше не рассчитывают?

— Спроси у Миры, — ответил я, глядя на девушку.

— Но мы не имеем никакого права на эти деньги, — твердо произнесла она.

— Это было бы нечестно, — сказал я Боглю, широко улыбаясь.

— Чего, — взревел он, и его лицо побагровело. — Это еще что за трепотня?

— Наша Мира обрела совесть этой ночью. Ведь молодые девушки должны ее иметь, ты же знаешь.

— Как же! — завопил Сэм. — Она просто хочет нас надуть!

— Вы можете верить во все что угодно, — отрезала Мира непреклонно. — Не хочу больше дискутировать на эту тему и намерена отдохнуть где-нибудь до конца месяца.

Я подумал, во что мне обойдется ее решение. Подумал о Мэддоксе и о том, какой поворот намечается в моей судьбе, если я не привезу девушку в Нью-Йорк.

— Не так быстро! Оставьте нас с Мирой вдвоем. Я хочу с ней кое о чем поговорить.

— Бесполезно настаивать, — решительно заявила Мира. — Я уезжаю. — С этими словами она направилась к двери.

— Но сделайте же что-нибудь для остальных! — в отчаянии взмолился я.

— Не настаивай, Росс. — Прежде чем она успела уйти, в комнату влетела маленькая мексиканка и протянула мне телеграмму. Я взял адресованное мне послание и знаком разрешил девушке уйти. Она была рада сделать это.

— Не торопитесь, — остановил я Миру. — Это, возможно, будет важно.

— Побыстрее, — сказала Мира, останавливаясь возле двери. — Мне еще необходимо переодеться.

Я прочитал телеграмму и оцепенел. Она была от Поля Жудена и гласила следующее:

"Мэддокс телеграфирует: Девушка нашлась тчк Отец требует вознаграждение тчк Что вы наделали вопросительный знак Сегодня официальный прием тчк Мэддокс вас любит тчк Жуден".

— С чем вас и поздравляю! — я протянул телеграмму Мире.

Богль и Анзел подошли к девушке вплотную и тоже читали через плечо. Установилось непродолжительное молчание, после чего разыгралась буря.

— Это что еще за спектакль? — спросила Мира, злобно глядя на меня.

— Я знаю не больше твоего, — поторопился ответить я.

— Ха! — Богль оглядел Миру с головы до ног. — Так вот как ты не любишь монету! Что ты на сей раз наколдовала?

— Перестань дурить, — одернул я Богля. — Мира здесь ни при чем. Просто ее отец нашел способ обмануть Мэддокса. Это так и лезет в глаза. — Потом я обратился к Мире: — Что за человек ваш отец?

— Изрядный негодяй, — объявила она после некоторого колебания. — Но безвредный.

— Что ж, ваш отец один вряд ли смог обмануть Мэддокса. Скорее всего он нашел девушку, похожую на вас. И там не было никого, кто бы мог ему помешать.

Мира посмотрела на меня.

— А фотография в газете? Подлог очень просто обнаружить.

— Может быть, он все же нашел кого-то похожего на вас?

— В этом не было ничего сложного, — вступил в разговор Сэм. — Нашелся кто-либо с прической а ля Вероника Лейк, и дело в шляпе.

Миру, казалось, задело это замечание.

— Итак, я похожа на кого угодно, — сказала она с досадой. — Я уезжаю.

— Не стоит так бурно реагировать и принимать поспешные решения, крошка наша летающая, — попытался успокоить Миру Док.

Эти слова, должно быть, послужили для нее толчком. Так, во всяком случае, кажется мне сейчас, когда я вспоминаю эту сцену. Мира поднялась над землей. Я это отлично видел. Это не было обманом зрения. Одну минуту она парила над кроватью и в следующее мгновение уже сидела на ней. Наиболее удивленной этим событием, казалось, была она сама.

— Вы видели, что наделали, — сказала она в тревоге. — Сделайте же что-нибудь!

Но мы застыли, как изваяния.

— С меня довольно, — проговорил я ставшим вдруг хриплым голосом. — Успокойся, Мира, и прекрати эти штучки.

— Левитация, — констатировал Анзел, — у вас это пройдет, едва вы успокоитесь.

— Как смешно, — ответила Мира еще немного испуганно. — Вы не будете против, если я еще раз поднимусь?

— Не делай этого, — умоляюще попросил Богль. — Пожалуйста, не делай этого!

— Надоел ты своими жалобами! — сказала Мира, сильно отталкиваясь от кровати. В стоячем положении она оторвалась от пола и поднялась в воздух, но потеряла равновесие и перевернулась, так что ее голова оказалась в метре от пола.

— На помощь! — заорала новоиспеченная колдунья. — Что мне теперь делать?

Анзел ринулся на помощь, и ему удалось придать ей горизонтальное положение, причем ноги в этой позе были подогнуты. После некоторого усилия девушка смогла вытянуться во всю длину своего роста.

— Как забавно, — сказала она. — Трудно только сохранять горизонтальное положение. Док, опустите меня на ноги, я хочу проверить, смогу ли я ходить.

— Я больше не могу видеть это зрелище, — простонал Богль, закрывая глаза.

— Заткнись! — рявкнул Анзел, опуская Миру на пол. — Все идет отлично!

Мира пошатнулась, но удержала равновесие и пересекла комнату, шагая в метре над землей. Захватывающее зрелище, но я едва осмеливался смотреть.

— Я, кажется, предпочитаю лежачее положение, — заметила летающая колдунья, ноги которой опять подогнулись.

— Я могу вас толкнуть, — предложил Док, посылая девушку через всю комнату, как детский мяч. Мира коснулась стены и отлетела прямо ко мне. Я схватил ее и с силой усадил на кровать.

— Прекрати, пожалуйста, — попросил я. — Иначе я сойду с ума.

— Но это же незабываемо, — сказала Мира с довольным выражением на лице. — Дай мне еще раз полетать по комнате, и я обещаю, что больше не буду делать этого.

— Как скажешь! — должно быть, я толкнул малышку слишком сильно. Она понеслась по комнате, подобно снаряду, прямо на Дока Анзела. Несчастный едва успел пригнуться, закричав от ужаса. Мин ра ударилась о стенку и, отскочив от нее, полетела в обратном направлении, едва не сокрушив по пути Богля. Тот так и съежился на своем стуле. Тут сила, поддерживающая Миру в воздухе, внезапно пропала, и девушка грохнулась о пол так, что на столике заплясала вся посуда.

Анзел торопливо подскочил к ней и помог девушке подняться. Я расхохотался.

— О-ох! — Мира, прихрамывая, добралась до кровати. — И нечего смеяться.

— Если бы вы видели свое падение, — ответил я, вытирая глаза, — то еще и не так смеялись бы.

— В следующий раз я подстелю в месте моего падения мягкие вещи, — отозвалась поверженная колдунья и опустилась на кровать.

Богль смотрел сквозь растопыренные пальцы рук, которыми он закрывал свое лицо во время всей этой вакханалии. Увидев, что Мира спокойно сидит на кровати, Сэм отнял руки.

— Лучше не надо следующего раза, — с надеждой попросил он, облизывая губы.

— Это мне, во-первых, приятно, во-вторых, большая экономия обуви, — произнесла Мира со счастливой улыбкой. — И потом, кто еще так умеет!

— Может быть, мы все же вернемся к нашему делу? — спросил я с надеждой. — Ведь ничего неясно. Наступил кризисный момент в моей жизни, да еще к тому же существует история с вашим отцом. Вы, помнится, торопились с отъездом. Собираетесь проделать путь летающим порядком или пешком по воздуху?

Лицо Миры омрачилось.

— Я как-то совершенно забыла об этом. Здесь не о чем спорить. Я поеду и обо всем узнаю.

— Первое, что мы обязаны предпринять, так это поехать к Жудену. Он знает все детали. Там сможем решить, как поступить дальше. Собираем свои вещи и едем в Мехико. Мы можем добраться туда к вечеру. Узнав больше подробностей об этом деле, мы сможем составить план действий.

— Мы с Сэмом поедем с вами, — решительно заявил Анзел. — И не надейтесь от нас избавиться.

Я вопросительно посмотрел на Миру. Та пожала плечами.

— Пусть едут. Может, это и к лучшему.

В этот момент дверь распахнулась, и с веранды вошел Викси.

— Мехико? — произнес он. — Я уже бывал там в мою бытность щенком. Хотелось бы повидать знакомые места.

Я отрицательно покачал головой.

— Слушай, меня совершенно не интересуют подробности твоей щенячьей жизни. Никто из нас не любит собак. Для тебя просто нет места. Хочешь в Мехико — добирайся сам, старик.

Анзел в восхищением рассматривал Викси.

— Мой Бог! Это же подарок судьбы! Конечно же, он должен ехать с нами!

Викси посмотрел на старика с недоверием.

— Не рассчитывайте на то, что я буду участвовать в ваших аферах. Я не позволю себя эксплуатировать. Я еду туда только потому, что с меня довольно здешней собачьей жизни. Мне нужно разнообразие.

— Он говорит как настоящий джентльмен, — Богль был потрясен.

— Я надеюсь остаться все же в здравом рассудке, — произнесла Мира непоколебимо, направляясь к двери.

Викси задумчиво посмотрел на девушку.

— Хорошенькая проститутка, даю слово, — сказал он. — Такая может осчастливить любую собаку.

Мира с ужасом уставилась на пса, потом выбежала, хлопнув дверью.

ГЛАВА 9

Мы достигли Мехико уже в сумерках. Наше пребывание там началось со спора перед отелем "Плаза". Я считал, что следует сейчас же отправиться к Жудену, в то время как Мира хотела снять номер в отеле и переодеться. По ее мнению, явиться к нам следовало самому Жудену. В конце концов Мира настояла на своем.

В вестибюле нас ожидал еще один спор, на сей раз с портье. Он никак не хотел пропускать Викси. Я страшно боялся, как бы собака не начала говорить и не втравила нас в очередную переделку. Но Викси, должно быть, инстинктивно почувствовал опасность, поскольку все время молчал. В конце концов Боглю удалось победить служащего, заказав для себя и животного двойной номер.

Еще одно жаркое обсуждение состоялось в лифте. Оно было посвящено оплате счетов в отеле. Единственной личностью, которая совершенно не интересовалась этим вопросом, был Викси. Подходя к нашим номерам, мы все еще были поглощены перепалкой.

Наконец я, ко всеобщему удовлетворению, объявил, что заставлю Жудена оплатить все счета. Это было выполнить так же легко, как заставить сделать репортаж о гонках в Сантьяго глухонемого тибетца. Но мне было наплевать на такие детали.

— Пойду позвоню Жудену, — сказал я. — Как насчет того, чтобы встретиться за ужином внизу примерно через полчаса?

— Лучше через час, — заявила Мира. — Я не хочу торопиться. Вот уже месяц, как я не жила в отеле с такими удобствами, поэтому намерена воспользоваться ими на все сто процентов. — Она повернулась к Боглю. — Ради Бога, Сэмюэль, переоденьтесь и не старайтесь походить на потерпевшего кораблекрушение, если не хотите, чтобы сюда сбежались отряды спасателей.

— Не вижу между нами различия, — отпарировал Богль. — С таким же успехом тебя могут принять за огородное пугало…

— Достаточно, — оборвал я начинающийся спор. — Встреча через час за ужином.

Попав наконец в свой номер, я принял ванну, переоделся, потом набрал номер Жудена. Тот не выразил большой радости, узнав мой голос.

— Ну, на этот раз вам несдобровать, — доложил он. — Мэддокс рвет и мечет.

— Ни слова о Мэддоксе, — сказал я. — Садись в автомобиль и мчись к отелю "Плаза". Встретимся в баре. У меня есть для тебя небольшой сюрприз. Но это не телефонный разговор.

— Идет, — недовольным тоном ответил Жуден. — Но для того чтобы вытащить тебя из лужи, этот сюрприз действительно должен быть из ряда вон выходящим.

Я рассмеялся.

— Если бы ты только знал, что тебя ждет!

Я встретился с Жуденом в баре получасом позже. Он явно готовился к битве и был в очень плохом настроении.

— Над твоей головой сгустились тучи, — объявил он с угрюмым видом. — Что случилось? По твоей милости Мэддокс лишился двадцати пяти тысяч грандов. Ты отдаешь себе в этом отчет? Он мечет громы и молнии.

— Полегче, — сказал я. — Садись и расслабься. Сейчас мы выпьем, и ты станешь более благоразумным.

Он сел все с тем же непреклонным видом.

— Закажи двойной скотч. Весь день вкалывал, как последняя скотина.

Когда принесли заказ, я пододвинулся к Жудену поближе.

— Итак, девочка нашлась и Мэддоксу пришлось раскошелиться?

— Это так. Бедный старик на седьмом небе, чего не скажешь о Мэддоксе. Потеря таких денег вызвала у него сердечный приступ.

— Сердце… Ха-ха, я сдохну от смеха. Да у него его никогда и не было. Он работает на электричестве. Ладно, шутки в сторону. Что конкретно известно о случившемся?

— Хорошо, вот что я знаю, — начал Жуден. —

Старый Шамвей явился сегодня рано утром в офис Мэддокса в сопровождении своей доченьки. Малышка была спасена неким Лу Келли, который тоже прибыл с ними. Вначале Мэддокс не хотел верить их истории, но Келли оказался крепким орешком. Он якобы прочел историю о похищении в газете и вспомнил, что видел малышку в компании с мексиканцами. Выследить и умыкнуть девушку было делом техники. Первым же самолетом они прибыли в Нью-Йорк. Мэддоксу ничего не оставалось, как выполнить условия об уплате вознаграждения. А все шишки, как ты понимаешь, посыплются на тебя.

— А кто этот Келли? — спросил я.

— Думаю, один из тех типов, которых не нужно долго искать, когда поблизости валяется куш в двадцать пять тысяч грандов.

— О нем что-нибудь известно?

— Не могу же я знать всех проходимцев.

— Прекрасно, — я сделал приличный глоток виски. — История вашего Келли — чистейший вымысел от начала и до конца.

— Скажите это Мэддоксу, — с гримасой изрек Жуден. — И услышишь ругательства минимум на двадцати языках.

— Вообрази себе, что в настоящий момент Мира Шамвей находится наверху в своем номере. — Я дополнил свои слова драматическим жестом.

Жуден прикончил свою порцию и сделал красноречивый жест проходящему мимо официанту.

— Она повсюду, эта девочка, — Жуден пожал плечами.

— Она не может быть в Нью-Йорке. Мы не расставались с ней со времени, как я поддел ее на крючок, — продолжал я терпеливо объяснять своему собеседнику.

— А тебе не приходило в голову, что ты стал жертвой мистификации, предпринятой какой-нибудь молодой женщиной.

С минуту я подумал, потом покачал головой.

— Невозможно. Ты же дал мне ее фотографию. Помнишь?

Жуден открыл свой портфель, который он, садясь за стол, поставил на пол, и вытащил большую фотографию. На ней был запечатлен Мэддокс, толстый, как морская черепаха, еще один тип, которого я не знал, и Мира. Они находились в кабинете Мэддокса, и последний что-то протягивал Мире. Судя по его застывшей улыбке, это не могло быть ничем иным, как только чеком в двадцать пять тысяч долларов.

— Ну, что ты скажешь на это, — Жуден протянул мне фотографию.

Я внимательно рассмотрел молодую девушку, запечатленную на снимке. Если бы я не знал, что все эти восемь дней Мира находилась в Мексике, да еще в моей компании, я бы мог поклясться, что это она. Все было верно: светлые волосы, спускающиеся на плечи и закрывающие половину левого глаза, манера держаться, поворот головы. И черты лица были в точности те же, за исключением его выражения.

Я никогда не видел на лице известной мне Миры подобного выражения, но я никогда не видел и другого — ее реакцию на получение подобных денег.

Я вернул фотографию Жудену, совершенно сбитый с толку.

— Здесь что-то не так, — сказал я. — Но что, убей меня Бог, не знаю. — Я недоуменно пожал плечами. — Когда была сделана эта фотография?

— Сегодня в одиннадцать утра, — коротко ответил Жуден. — Она была доставлена сюда самолетом, и я получил ее после полудня.

— Сегодня в одиннадцать утра Мира была со мной, — ответил я твердо.

Теперь пришел черед удивиться Жудену:

— Ты случайно не пьян?

— Это невозможно, поскольку мы только начали.

Подошел официант, и Жуден заказал вторую порцию. Едва тот отошел, мой собеседник спросил:

— Итак, вы по-прежнему утверждаете, что Мира Шамвей здесь, с вами?

Кивком головы я подтвердил достоверность этого.

— Так. Но как заставить толстяка поверить в это. Он склонен утверждать, что ошибаемся мы. И все же следует попытаться как-то уладить это дело с Мэддоксом. Пока я ничего не могу обещать, но…

— Ну наконец-то! — воскликнул я, указывая рукой в направлении двери. — Что ты скажешь на это?

Мира в нерешительности остановилась у входа в бар. Я говорил вам, что Мира очаровательна, и не хочу без конца повторять одно и то же, а то вы подумаете, что я навязываю вам свое мнение. Неотразимая и эффектная, она сделала бы пошлой и бесцветной суперкоролеву самого престижного конкурса красоты. Может быть, причиной тому было изумительное вечернее платье из переливающегося красного атласа. Она шла, как бы объятая живым пламенем. Оно едва доходило до колен и туго обтягивало фигуру, прильнув к ней так плотно, как альпинист к скале.

Своим появлением Мира вызвала небольшой переполох: мужчины что-то невнятно бормотали, обалдевшие, как будто в них только что всадили пули, женщины транслировали мощные потоки злобы на коротких волнах.

Мира ни на кого не обращала внимания. Она заняла место, которое я ей предложил, со спокойной уверенностью хозяйки мира.

— Позвольте представить Поля Жудена из "Сентрал Ньюс Эдженси", — сказал я. — Мисс Мира Шамвей.

Надо было видеть в эту минуту моего бедного друга! Так, должно быть, мог вести себя внезапно парализованный человек: Поль резко встал, потом упал на стул как громом пораженный. Казалось, корреспондент лишился дара речи.

— Он не всегда такой, — постарался уверить я Миру. — Как правило, он не теряет голову.

— Нужно же над чем-то носить зонтик. Это еще ни о чем не говорит.

— Прости его, солнышко мое, и не будь такой придирчивой. Просто Жуден в состоянии шока. Он убежден, что в настоящий момент ты в Нью-Йорке.

— Не будем начинать все сначала, — резко оборвала меня Мира.

Подошел бармен. Он не сводил с Миры восхищенного взгляда.

— Дайте нам что-нибудь, что могло бы освежить его голову, — с улыбкой попросила Мира. — И обязательно двойную порцию.

— Да, мадам, — бармен растерянно захлопал ресницами.

— Я собираюсь быть безрассудной, — доверительным тоном сообщила мне Мира. — Я ведь месяцами не жила в подобном отеле и годами не напивалась. Сегодня вечером я дам свободу своим низменным инстинктам.

Тем временем Жуден начал подавать признаки жизни.

— Близнецы! — квакнул он. — Близнецы!

Мира посмотрела на него с интересом.

— Этим и объясняется ваше состояние? Вас следует поздравить или лучше принести свои соболезнования?

Прежде чем я успел его остановить, он вручил Мире фотографию. Последовало напряженное молчание, во время которого Мира внимательно изучала снимок. Затем обратилась ко мне.

— Кто эта очаровательная маленькая шлюха? — спросила она, требовательно указывая на девушку, изображенную на снимке.

— Хочешь узнать мое мнение? — сказал я как можно спокойнее. — Это ты!

Мира глубоко вздохнула.

— Неужели я похожа на эту наглую обманщицу? Ты когда-нибудь видел у меня такой подлый и бесстыжий взгляд? Видел так вызывающе и безвкусно одетой? — выкрикивала Мира, тыча фотографию мне под нос.

Даже Жуден отступил перед такой яростью.

Как все женщины, малышка ухватила самую суть. Очень много различий было между девушкой на фотографии и Мирой. Все черты характера Миры начисто отсутствовали у девушки со снимка. Ее черты отражали только злобу, как это часто бывает с развращенными натурами. Она была порочна до мозга костей, это было ясно. Но мне было важно, чтобы на эти различия мне указала Мира.

— Спокойно, — сказал я. — Не нужно так нервничать.

— А вот и жулик, который устроил весь этот гнусный обман, — продолжала Мира, делая над собой усилие, чтобы взять себя в руки. Она внимательно разглядывала фотографию. — Радость так и прет из него. Он дорого мне за это заплатит!

Жуден нервно теребил воротничок рубашки. Бедняга явно ждал, что Мира подобно тигрице вот-вот набросится на него.

— Ну что же, Поль, — сказал я. — Теперь ты понимаешь, что Мэддокс поймал не ту дичь?

— Но как мы сможем сказать ему об этом? — Жуден тяжело вздохнул. — Ты же знаешь Мэддокса. Другие газеты тут же воспользуются этим. Кроме того, он может не поверить нам.

— Не поверить? — Мира повернулась к Жудену вместе со своим стулом, так что Поль отпрянул в сторону. — Я лично попытаюсь его убедить.

— Вы? — слабо вякнул Жуден. — Разумеется, с таким характером, как у вас, вы сможете убедить кого угодно.

— Будет так, как я захочу, — с угрозой сказала Мира.

— Это будет нелегко, — предостерег я, приканчивая свою порцию выпивки. — Если отец утверждает, что это его дочь, кто же поверит в обратное?

Бармен поставил перед Мирой приготовленный для нее коктейль. Высокий бокал для бренди был полон почти до краев.

— Мой собственный рецепт, мадам, — порекомендовал он напиток.

Кивком поблагодарив, Мира сделала большой глоток голубовато-зеленого напитка. Она закрыла глаза, задержала дыхание, в то время как ее ноги мелко задрожали. Обретя наконец способность, она спросила слабым голосом:

— Я не дымлюсь случайно?

— Мадам довольна? — с обеспокоенным видом осведомился бармен.

— Не то слово! — Мира поставила бокал на стол и отодвинула от себя подальше. — Труп ведь не любит жидкость для бальзамирования. Но она для него полезна. Как называется этот божественный напиток?

— "Дыхание тигра", — ответил бармен, который никак не мог понять: порицание это или комплимент.

Мира нахмурилась.

— Я рада, что это только его дыхание. Самого тигра я вряд ли смогла бы осилить.

— Если мадам не понравился этот напиток, — с раздосадованным видом заявил бармен, — я могу приготовить что-нибудь еще. Как насчет коктейля "Плевок пантеры"?

— Как-нибудь в другой раз, — взмахом руки Мира отослала бармена. Тот ушел, так и не поняв, пришелся ли по вкусу напиток Мире.

В бар вошли Анзел и Богль, облаченные в смокинги.

— Вот вы где, — оповестил Анзел, подходя к столу. — Возникла небольшая проблема с Викси, не то мы пришли бы раньше.

Я представил Жудену своих друзей. Мира задумчиво рассматривала Богля.

— Знаете, Сэмюэль, вам необходима горностаевая мантия, чтобы подчеркнуть ценность этого смокинга.

Сэм в немом обожании рассматривал девушку.

— Ха! — выдохнул он. — Ваше платье идет вам примерно так же, как лошади шляпа.

— Перестаньте! — остановил я начинающуюся перепалку. — Для вас имеется небольшая работа. — С этими словами я протянул Анзелу фотографию.

Некоторое время он изучал ее, потом протянул Боглю.

— Не очень-то хотелось Мэддоксу отдавать эти деньги, — заявил Док.

Я кивнул. Любопытный факт: Док ничего не сказал о девушке на фотографии. Он удовольствовался только тем, что мельком взглянул на Миру, а потом принялся изучать свои маленькие костлявые руки.

Богль, напротив, разговорился.

— Как она попала на этот снимок? — спросил он. — Как она смогла очутиться в Нью-Йорке, и если получила чек, то где он?

— Да разве ты не видишь, что это вовсе не я, чертов осел? — с раздражением бросила Мира. — Разуй глаза, если у тебя есть голова на плечах!

Богль растерянно заморгал.

— Позволь, — сказал он. — Если это не ты, то эта дама, должно быть, заняла вашу внешность. Кто она?

— Это как раз то, что я хочу знать, — твердо заявила Мира. — И когда я с ней покончу, никакая косметическая операция уже не сможет помочь этой самозванке. — Она схватила коктейль и сделала несколько глотков.

Я посмотрел на Жудена.

— Нужно что-то предпринять, Поль. Прежде всего следует умаслить эту свинью Мэддокса. Я бы не хотел, чтобы он держал на меня камень за пазухой.

— К сожалению, уже поздно, — ответил Жуден. — Ты должен об этом знать, Росс. Мне очень жаль, но тебя выставили.

Я удивленно уставился на него.

— Что все это значит… уволили? Но как контракт?

— Он действителен только до конца месяца. — Жуден был само сожаление. — Толстяк не хочет его возобновлять, заявляя, что вы очень дорого обходитесь газете.

— Какой подлец! — воскликнул я. — И это после того, как я столько для него сделал!

— Не беспокойтесь, — попытался утешить меня Анзел. — До конца месяца еще масса времени, и может произойти куча вещей, которые сотрут с памяти этот инцидент.

— Я таких типов знаю, — заявил Богль. — Лучший способ принудить их изменить свое мнение, это заставить проглотить несколько своих зубов.

— Я думаю, вам стоит держаться от него подальше, — сказал Жуден, качая головой. — Мэддокс добьется, чтобы тебя занесли в черный список. На тебе будет клеймо, старик. Кроме того, как мне кажется, ты обещал мне сенсационный репортаж. Мне пора уходить.

— Да, но меня выставили из редакции. Уж не намекаешь ли ты, чтобы я преподнес Мэддоксу прощальный подарок?

— Я бы не советовал так поступать, — сказал Жуден. — Если у тебя имеется интересная информация, лучше передать ее мне.

— Не сейчас. Может быть, позже.

Посмотрев мне в глаза, Жуден понял, что настаивать бесполезно.

— Ну что ж, — пожал он плечами. — В таком случае я пошел. — Он перевел взгляд на Миру и нахмурился, приглаживая волосы. — Бог знает, что это такое, — пробормотал он, как бы разговаривая сам с собой. — У вас случайно нет сестры близнеца?

— Нет!

— В таком случае я ничего не понимаю. На изучение этой проблемы можно потратить уйму времени, а время для меня — деньги.

— Тогда до встречи, Поль, — сказал я, пожимая ему руку. — Если у меня будет что-то интересное, я дам тебе знать.

— Можешь на меня рассчитывать.

— О’кей! Будь здоров!

— Уверен, пройдет очень мало времени, и все вернется в норму, — обнадежил он меня на прощание.

— Все возвращается на круги своя, — проговорил я задумчиво. — О, совершенно забыл. Мы же собирались напиться! Как прекрасно чувствовать себя совершенно свободным!'

— Странно вы приняли известие о своем увольнении, — Мира допила коктейль и махнула рукой, подзывая бармена. — Только не говорите мне, что именно я повинна в этом.

— Я этого никогда не говорил, — быстро ответил я. — Что ж, раз так, следует заняться другими делами.

— Прежде всего следует разыскать эту белокурую дрянь.

— Мысль неплохая и своевременная, — согласился я. — Но не очень доходная.

Подошел бармен.

— Четыре "Дыхания тигра", — приказала Мира. — И порции сделайте побольше.

— Он вам понравился, мадам? — спросил обрадованный бармен.

— Нет, — ответила Мира с усмешкой. — Это я ему понравилась.

Я перевел взгляд на своих спутников-мужчин.

— Итак, что мы намерены делать дальше? Мы имеем волшебницу и говорящую собаку. Должны же мы извлечь из всего этого пользу?

— Есть более важные дела, — заявил Анзел. — Прежде всего необходимо как можно быстрее найти Хэмиша Шамвея и ту девушку, которая подменила Миру.

В голосе Дока была настойчивость, показавшаяся мне странной. Я бросил на него подозрительный взгляд. Никогда еще я не видел Дока таким озабоченным.

— Что вас беспокоит? — спросил я.

— Масса вещей, — он замолчал, наблюдая, как бармен расставляет заказанный коктейль на стол, и, когда тот отошел, заговорил снова: — Нагуализм таит в себе не только созидательные возможности, но и пагубную силу разрушения. Мне кажется, что некоторые из этих сил разбушевались вовсю.

— Я хочу, чтобы вы замолчали, — сердито сказала Мира. — Надоели со своими бесконечными проблемами. Сегодняшняя ночь только для развлечений. Утром отправляемся в Нью-Йорк. — С этими словами она подняла свой бокал: — Долой унылое брюзжание!

Мы чокнулись.

Часть вторая — Нью-Йорк

ГЛАВА 1

Мы прожили в Нью-Йорке почти три дня и почти привыкли к нашим апартаментам, снятым в нижней части Бруклина, когда я понял, что опасения Дока Анзела, может быть, и не лишены основания.

Эти три дня прошли в безостановочных поисках отца Миры, в связи с чем все вместе мы собирались довольно редко. Тем не менее я успел заметить глубокие изменения, произошедшие в характере Миры. Она стала очень милой. Перестала задевать Богля. Она так преобразилась, что мы даже захотели выяснить, почему же такое случилось. У нее появились совершенно другие представления о порядочности, которые всех нас приводили в замешательство.

Первый действительно важный факт, что все идет не так, случился в третью ночь наших поисков. В тот вечер я посетил Пресс-клуб в надежде разузнать что-либо касающееся Шамвея и, как водится, основательно нагрузился. Зайдя в вестибюль нашего дома, я остановился и принялся шарить по стене в поисках выключателя. Да будет вам известно, я терпеть не могу подниматься по лестнице на ощупь. Минутой позже открылась входная дверь и кто-то вошел вовнутрь.

— Кто там? — спросил я, вглядываясь в темноту.

Мне что-то неразборчиво пробормотали, и по голосу я узнал Миру.

— Не можешь ли ты включить свет, — сказал я. — Я ищу этот проклятый выключатель уже добрых пять минут.

Девушка быстро пробежала по лестнице, не промолвив мне в ответ ни слова.

— Прекрасные манеры, ничего не скажешь! Не сказать даже "привет".

Злой, как черт, я добрел до начала ступенек вслепую и поднялся наверх, ощупывая буквально каждую ступеньку. Подойдя к комнате Миры, я постучал. Никакого ответа. Я открыл дверь и заглянул вовнутрь. Полная темнота.

— Мира? — позвал я. — К тебе можно?

Сонный голос недовольно спросил:

— В чем дело?

Я вошел в комнату и включил свет.

Мира села на постели. На ней была яркая пижама. Взгляд крошки выражал явное недовольство.

— Что за бредовая идея, врываться в такой час, — пробурчала она. — Не лучше ли спрятать свою пьяную голову под подушку.

Я смотрел на нее в изумлении.

— Всего лишь пять минут назад мы с вами встретились в вестибюле. Неужели вам оказалось достаточно времени, чтобы раздеться и уснуть?

Мира возмутилась еще больше.

— Ты пьян, как сапожник! — сказала она. — Я сплю уже с одиннадцати часов. Убирайся к черту!

Я не намерен был уходить, не прояснив до конца метаморфозу, происшедшую с Мирой.

— Послушай, моя прелесть. Но ведь кто-то же ведь поднимался по лестнице. Готов поклясться, что это была ты.

— Еще один предлог, чтобы ворваться ко мне в комнату. Убирайся отсюда, пьяница несчастный, а не то я спущу тебя с лестницы.

Эта остроумная идея заставила меня остановиться. Я узнал прежнюю Миру из Мехико. Как это она смогла так измениться за столь короткий срок?

— Минуточку, не так уж я и пьян, — я пощупал оставленную Мирой на стуле одежду. Она была еще теплая. — Ты только что разделась! — воскликнул я, поднимая платье.

— Что такое? Откуда взялась эта одежда? Я все повесила в шкаф перед тем, как лечь спать.

— Неужели? И все же на этом стуле лежит куча вещей. Один из нас, видимо, сошел с ума, но это отнюдь не я, малышка.

Она озадаченно смотрела на одежду.

— Со времени нашего приезда сюда я не вынимала эти вещи из чемодана, — заявила Мира с беспокойством.

— Ладно, закончим на этом. Зачем такая бесстыдная ложь? Я ничуть не любопытен и совсем не желаю знать, где ты провела вечер.

— Но я не лгу. Нечего делать из меня дуру.

— Все это ужасно глупо, — подвел итог я нашей дискуссии. — Пора спать. — Я вышел из спальни Миры.

Должен сказать, что все это сильно обескуражило меня. Воображение мое работало так активно, что я никак не мог уснуть. Я готов был присягнуть, что именно Мира прошмыгнула мимо меня в вестибюле и быстро побежала по лестнице. Но как она исхитрилась лечь и уснуть за такой короткий промежуток времени? Ведь ни к чему же ей было притворяться спящей. Сказала ли она мне всю правду?

Все это непрерывно крутилось у меня в голове, и уснул я только к утру.

На следующее утро, едва я поднялся, ко мне зашел Док Анзел.

— Привет, — сказал я, терзая лицо электробритвой. — Вам не кажется, что моя физиономия вырезана из дерева?

— Я много думал о последних известных вам событиях, — вместо приветствия сказал Док, опускаясь на кровать. — Есть вещи, которые меня очень беспокоят.

— Какие, например?

— Девушка на фотографии, — сказал он медленно. — Как вы можете объяснить мне ее сходство с Мирой?

Я выбрал подходящий галстук и подошел к зеркалу.

— Никак не могу.

— То-то и оно. Сестры близнеца у нее не было. И я никак не могу поверить, что кто-то может быть похож на Миру до такой степени.

— И все же это случилось. Существует только одно объяснение: Шамвей мог найти актрису, способную перевоплощаться. Такой топ пойдет на любые уловки ради получения кругленькой суммы.

Анзел покачал головой.

— Не думаю. В вашей догадке есть какой-то резон, но я сильно сомневаюсь, что он соответствует действительности.

— Довольно загадок! — Я схватил его за рукав. — К чему вы клоните?

— Разве вы не заметили, какие перемены произошли с нашей девочкой?

Внезапно я вспомнил события прошлой ночи.

— Были перемены, — сказал я медленно. — Ее характер вновь приобрел те нехорошие качества, которые были у нее в момент нашего знакомства.

Далее я поведал Доку о странности поведения Миры минувшей ночью. Он слушал меня, глядя серьезно и с беспокойством. Когда я закончил, Док хлопнул в ладоши и воскликнул:

— Я прав! Их двое! В игру вступили неизвестные могущественные силы.

— Опять все сначала, — сказал я раздраженно. — И так все достаточно плохо…

— Вы читали книгу "Доктор Джекилл и мистер Хайд"?

— Думаю, что да, но не вижу связи… — я глядел на него с недоумением.

— Еще какая! В том романе идет речь о разделении добрых и дурных наклонностей в одном человеке. Как вы знаете, нагуале наделены подобными возможностями. Я склонен думать, что именно это и случилось с Мирой.

Я не торопясь одернул пиджак и посмотрел в зеркало. Яркий свет солнца не собирался мне льстить. Я был бледен, а под глазами залегли темные круги.

— Если вы не можете говорить о разумных вещах, так лучше помалкивайте.

— Вы настроены так потому, что не хотите мне верить. А незнание порождает страх. Вы уже начинаете бояться.

Я присел на край кровати. Анзел явно не собирался прекратить разговор на волнующую его тему. Я покорно приготовился выслушать Дока до конца.

— Поругайте меня еще немного, — попросил я.

— Как мне кажется, произошло вот что: Квинтл разделил в Мире доброе и злое начало, заключив каждое из них в человеческое тело. Мы имеем дело с двумя девушками, идентичными внешне, одна из которых является носительницей всех положительных качеств ее личности, другая же — всех отрицательных. Теперь вы понимаете?

— Чушь какая-то, — ответил я, чувствуя к выдвинутой гипотезе неодолимое отвращение.

— Если бы, — покачал головой Анзел. — Если бы я рассказал вам о говорящей собаке, вы подняли бы меня на смех, однако имеется неоспоримое доказательство подобного факта. Есть Викси.

— Ну и что? — Я еще раз мысленно возвратился к событиям прошлой ночи. — Вы утверждаете, что Мира может изменяться, приобретая совершенно различные качества характера? И этот процесс она может контролировать?

— Вряд ли. Скорее это происходит безотчетно.

— Это и объясняет мое последнее ночное приключение?

— Именно так.

— Но та, другая Мира, чем она занимается?

— Вот это нам нужно узнать. Здесь кроется опасность для Миры.

— Что в данном случае вы имеете в виду?

— Вернемся немного назад, — сказал Анзел. — У всех есть дурные наклонности, более или менее подавляемые нашим воспитанием, волей, средой, в которой мы живем. Достаточно изолировать зло на каком-то этапе и удерживать его в одной и определенной позиции — и возникнет примитивная и крайне опасная натура. Я не хотел бы, чтобы Мира понесла наказание за преступления, которых не совершала.

— Преступления, которых не совершала? — ошеломленно повторил я.

— Да. Допустим, что другая Мира, Мира с фотографии, забавы ради совершила наказуемое деяние. Ответственность же за это взвалят на ту, которую принимают за Миру на самом деле. Идентичная внешность, даже отпечатки пальцев — и те совпадают. Теперь вам ясна опасность?

Я глубоко вздохнул.

— Вот что значит лезть на рожон. Послушайте, эта история начинает уже выходить за пределы моего восприятия. Прежде всего нужно разыскать Шамвея-отца, но еще раньше позавтракать.

— Подождите! — остановил мой порыв Анзел. — А тип по имени Лу Келли? Может быть, удастся найти его?

— Может быть. Поговорим об этом за завтраком.

В столовой Богль накрывал на стол.

— Завтрак готов, друзья. Яичница с ветчиной вас устроит?

— Прекрасно! — довольно потирая руки, сказал я. — Мира еще не появлялась?

— Ха! — Богль направился в кухню. — Дамы всегда обожают кроватку. И потом, ей требуется уйма времени на сборы. Терпеть не могу, когда завтрак каменеет на столе.

Когда Богль вышел, я сказал Анзелу:

— Старик Сэм становится настоящей кухаркой. Вы не думаете, что у него что-то неладное с головой?

Анзел с отсутствующим видом покачал головой.

— Парня всегда к этому тянуло. Сколько раз, находясь среди пустыни, он говорил, что хочет иметь домашний очаг. Смешно, не так ли? Он, который входил в банду самых жестоких бандитов Чикаго. И вот теперь он с воодушевлением ведет хозяйство и опекает Миру.

Сэм вернулся, неся поднос с едой, который он поставил на стол, после чего вернулся на кухню и вышел со вторым подносом, поменьше. Его он понес в комнату Миры.

— Келли? — проговорил я с набитым ртом. — Он нам пригодился бы, Док. Только как его разыскать?

— А ваша газета не поможет? — высказал предположение Анзел, наливая себе кофе. — Вы возьметесь попросить редакцию о такой услуге?

— Гм, — я задумался. — Существует некий Довди. Он работает секретарем у Мэддокса и должен знать этого прохвоста Лу обязательно.

Весело посвистывая, вернулся Сэм и тоже уселся за стол.

— Собаке захотелось поговорить, — беззаботно сказал он. — Так что сейчас она у Миры. Можно подумать, что там собрались два профессора. Только диву даешься, где они набрались тех вещей, о которых рассказывают друг другу.

— Оставь их, — сказал я, пододвигая ближе к нему тарелку с жареной ветчиной. — Пока они там спорят друг с другом, будем надеяться, ничего не случится. Я согласен, что Викси не очень подходит в качестве собеседника. Может быть, со временем я и привыкну к нему.

— Продувная бестия, эта собака, — заявил Богль, принимаясь за еду. — Надо же так разбираться в политике!

— Ты случайно не знаешь Келли? — спросил Анзел. — Того, кто оказал помощь Шамвею?

— Келли? Да их миллионы. Я, конечно, знаю пару-тройку Келли, но мне нужно посмотреть на типа, о котором идет речь.

— Не волнуйтесь, Док, об этом, — сказал я, подливая себе еще кофе. — Как только я встану из-за стола, сразу же отправлюсь в редакцию "Репортера".

— А Шамвей? — спросил Богль. — Если мы в ближайшее время не найдем этого мошенника, можно попрощаться с денежками.

— Сделаем все, что возможно, старина, — утешил друга Анзел. Он отодвинул свою тарелку и отошел к креслу, с явным намерением почитать газету.

Вошел Викси.

— Привет, друзья, — сказал он, помахивая хвостом. — Как дела?

— Не так, как хотелось бы, — ответил я, отодвигая кресло и закуривая сигарету. — Если ты непременно хочешь мучить нас своими разговорами, то старайся, по крайней мере, говорить по-английски правильно. Акцент Сэма явно тебе не идет.

— Не будь таким снобом, — Викси подошел к Боглю. — Привет, старик. Так что там насчет моего завтрака? Что-то ты перестал заботиться обо мне. Эта ветчина несколько жирна для меня.

— Я могу срезать жир, — согласился Сэм. — Твое здоровье для меня превыше всего. Как насчет котлетки? Это тебя устроит?

— М-м-м, — изрек Викси. — Нужно посмотреть.

Сэм и Викси направились на кухню.

— Это животное когда-нибудь меня доконает, — проворчал я. — Мясо с утра пораньше! Подумать только! Он становится слишком толстым.

— Это наследственное, — возразил Сэм, выглядывая из двери кухни.

— Если смотреть отсюда, — вмешался Викси, высовывая свою морду, — то окружность вашей талии напоминает скорее котел.

— Убирайтесь оба! — крикнул я, смеясь. — Окружность моей талии мне нравится. А теперь я иду в "Репортер". До встречи, Док.

— До встречи, — Анзел помахал рукой.

Прежде чем уйти, я решил поговорить с Мирой.

Подойдя к ее двери, я постучал.

— Войдите!

Зайдя вовнутрь и никого не обнаружив, я, слегка обеспокоенный, обвел взглядом помещение.

— Доброе утро! Где ты?

— Привет, Росс! — Мира постучала по моей голове. Девушка парила под потолком, читая книгу и покуривая.

— Черт возьми! — крикнул я, отскакивая. — Неужели тебе приятно проделывать такие штуки.

— А почему и нет. Говорят, что полезно ходить г по воздуху, а я в нем плаваю, это куда приятнее. — s Мира опустилась до уровня моего лица, обвила руками мою шею и только потом смогла опустить ноги на пол. Ей с большим трудом удавалось удерживаться в таком положении.

— Я сегодня чувствую себя такой легкой, как пушинка.

— А в остальном?

— О, в остальном все в порядке. — Ее глаза потемнели. — До чего же ты был пьян вчера вечером. Я еще не видела тебя таким.

Или я ужасно ошибался, или передо мной стояла Мира из вестибюля.

— Ну, не так уж я и был пьян, — возразил я. — Расскажи немного о том, что произошло. Ты знаешь, о чем я спрашиваю.

— Мне страшно, — Мира села на кровать. — Опять странные видения. Мне кажется, что в мое тело опять что-то входило, а потом вышло. Разве на этом стуле не лежала одежда, когда ты пришел ко мне? Так было?

— Было, — согласился я с беспокойством. — А почему ты об этом спрашиваешь?

— Потому, что та одежда исчезла. О, Росс, что же это такое?

— Не знаю, — ответил я, но теперь уже я был уверен, что все то, о чем говорил Док, — правда! Девушек было две. Невероятно, но все факты были за это. — Не надо об этом беспокоиться. Сейчас я должен уйти. Может быть, пообедаем позже?

Лицо Миры осветилось.

— Отлично! Где и когда?

Я взглянул на часы. Было уже достаточно поздно.

— Встретимся у Манетти, через часик, там и поговорим.

— Прекрасно, — ответила она. — О чем мы будем говорить?

— Не знаю. Но я должен обсудить с тобой многое. — Подходя к двери, я добавил: — Не опаздывай и оставь Викси дома. Я хочу побыть с тобой.

— Я скажу ему, но он будет очень недоволен.

— Плевал я на это, — ответил я и ушел.

ГЛАВА 2

Когда портье "Репортера" увидел меня, у него был очень смущенный вид.

— Привет Мэрфи, — сказал я, удивляясь, что его укусило. — Как приятно снова увидеть тебя. Как дела? Я не был здесь уже месяц.

— И правда, — ответил он, крутясь, как угорь на сковородке. — Вы ведь не собираетесь входить, мистер Милан?

— От тебя ничего не скроется. Да, мне надо войти. Эта лавочка, видно, не дезинфицировалась годы, но я смело пойду навстречу опасности.

Портье невесело рассмеялся.

— Шутник вы, мистер Милан. — Мэрфи продвинулся немного вперед.

Я начал понимать, что он не хочет дать мне пройти.

— Что происходит? — спросил я более твердо.

— Ничего, мистер Милан. Только мистер Мэддокс приказал вас не пускать. Мы все ужасно переживали, но… Сами понимаете…

— Понятно, — сдвинув шляпу на затылок, я смотрел на Мэрфи скорее грустно, чем сердито. — Ты здесь ни при чем, старина. В конце концов, ты всего лишь выполняешь свою работу. Послушай, я хотел бы переговорить с Довди. Думаю, тебя не затруднит передать ему, что я жду его у Джо?

— Конечно, мистер Милан, — портье заметно повеселел. — Я сейчас же все ему и сообщу.

Я отправился в тотализатор к Джо, чувствуя себя глубоко опечаленным. Я проработал на этот листок более десяти лет. Это был мой дом, и теперь, потеряв его, я чувствовал себя сиротой.

Единственным посетителем у Джо был Мак Кью из "Дейли телеграмм". Он сидел на высоком табурете и в тот момент, когда я вошел, набирал номер телефона.

Оба, он и бармен, уставились на меня, словно я по меньшей мере сбежал из зоопарка.

— Привет, Мак, — сказал я, улыбаясь. — Еще не время ложиться спать?

Его большое подвижное лицо пошло складками. Он хлопнул меня по плечу.

— Росс Милан, чтоб мне провалиться! — воскликнул он. — А мне сказали, что ты в пустыне сделал себе харакири!

— Доброе утро, Вилли, — приветствовал я бармена, — как там насчет кофе?

— Рад вас видеть снова, мистер Милан, — сказал он, берясь за кофейник. — Я рад, что вы вновь мой клиент.

— Это оттого, что с меня легко получать деньги, не так ли, старина? — Я взобрался на табурет. — Эти сидячие писаки норовят все получить задаром.

Мак Кью вытащил доллар и бросил его на прилавок.

— Вилли, — объявил он. — Я уплачу за кофе.

Считаю за честь угостить человека, который обошелся Мэддоксу в двадцать пять тысяч грандов.

Я хмыкнул без особого энтузиазма.

— Ладно, спрячь свой доллар. Это же ведь твоя первая честно заработанная монета.

— Что правда, то правда, — согласился Мак Кью, пряча монету в карман. — Во всяком случае я рад снова увидеть твою чертову рожу. Я слышал, тебя поперли из газеты?

— Что правда, то правда. — Я закурил. — Но я не считал таким уж прекрасным работать на эту газетенку.

— Скажи об этом кому-нибудь другому. Но может, это просто первоапрельская шутка. Что за скверная история вышла у тебя с Мэддоксом?

— Ничего особенного, — ответил я, пододвигая к себе чашку с кофе. — Оставим мертвых в покое. Что нового здесь?

Мак Кью пододвинул к себе телефонный справочник.

— Прояснились кое-какие факты об убийстве Вильсона, — сказал он. — Прости, мне нужно позвонить одной мышке. — Мак нашел нужный номер и придвинул к себе старый аппарат без звонка и с почти оторванным шнуром. — Когда ты вернулся из Мексики?

— Несколько дней назад, — я наблюдал, как он набирает номер. — Тебе нужно как-нибудь съездить туда, старик. Прекрасное место!

— Поэтому ты оттуда и сбежал, — сказал он. — Но меня туда не тянет. Боюсь потеряться в этой стране песка и лошадей. — Мак Кью подался вперед, вслушиваясь в гудок, словно боясь пропустить ответственный момент начала разговора. — Эго квартира мисс Глории Хоуп Даун? — спросил он.

— Надо же, такой тон, — рассмеялся я. — Можно подумать, что ты звонишь в Голливуд?

— Скажешь тоже, — Мак рассмеялся. — Всего лишь лачуга в Вест-Сайде. — Он переключил свое внимание на телефон. — Алло? Мисс Хоуп Даун? С вами говорит Мак Кью из "Дейли телеграмм". Правда ли, что Гарри Вильсон подарил вам норковое манто?

Видимо, мисс Глория ответила ему нечто такое экстравагантное, потому что Мак Кью прилип к трубке с закрытыми глазами, иногда вставляя слова:

— Так. Моя профессия — задавать вопросы. Это моя работа…

Он еще несколько раз порывался вставить слово, но ему этого не удалось. Тогда, бросив на прощание реплику: "Вам следует почаще полоскать рот! Рекомендую "Листерин", — Мак швырнул трубку на рычаги. Все еще не остыв, он в сердцах сказал:

— И где это бабы откапывают такие словечки? Надо же меня так расстроить. Вильсон наверняка покупал это манто не для того, чтобы разогреть сварливую бабенку. И так настоящее пламя.

Видя Мака, поглощенного сбором информации, я про себя подумал, что работа в "Репортере" ужасно засосала меня. Достаточно было снова окунуться в атмосферу журналистики, как мной овладела мучительная ностальгия. Там, в Мексике, это выглядело по-другому. Но здесь, в Нью-Йорке, где кипит водоворот событий, было обидно оказаться не у дел.

— Ну, мне нужно бежать, — заявил Кью, слезая с табурета. — Еще увидимся. Какие у тебя планы?

— Не волнуйся за меня, — сказал я. — Я не буду ждать у моря погоды. Чтобы обвести вокруг пальца такого парня, как я, понадобится батальон Мэддоксов.

— Ты мне об этом уже говорил, — сказал он отрешенно. Сделав прощальный жест, он направился к выходу, налетев в дверях на спешившего в бар мужчину. Это заставило Кыо оглянуться, чтобы предупредить Вилли:

— Береги выручку, друг. Явился еще один из "Репортера".

С этими словами он исчез за дверью.

Довди отказался от кофе. Он сел на стул, напустив на лицо жалобное выражение. Взгляд же обратил не на меня, а на дверь. По одному этому я уже понял, что он не будет мне слишком полезен. Трусоватый тип, единственной заботой которого было избавиться от меня как можно скорее.

— Где Шамвей? — спросил я требовательно.

— Шамвей? — Довди заморгал. — Откуда мне знать? При чем здесь я?

— Слушай, — сказал я доверительно. — Я не знаю, откуда тебе может быть известно, где находится папаша Шамвей, но спрашивать — это же не преступление?

— Не сердись, Росс, — умоляюще попросил Довди. — Мэддокс запретил иметь с тобой дело. Если он пронюхает…

— Мне жаль, — ответил я, качая головой. — Вы, журналисты, сидящие на одном месте, готовы лизать задницу своему хозяину и становитесь все глупее и беспринципнее. Я должен увидеть Шамвея. Это необходимо по важным причинам.

— Что ж, очень жаль. — Мой собеседник покачал головой. — Мне неизвестно, где он. Дочь и он уехали, не оставив адреса. — Довди продолжал с тоской смотреть на дверь.

— А куда исчез Келли? — начал я, понимая, что надолго удержать подле себя запуганного журналиста вряд ли удастся. — О нем ты какими-нибудь сведениями располагаешь?

— Немного. Это тот тип, который нашел малышку. В принципе, премию должен был получить именно он, но вознаграждение, будто бы по согласию, поделили между папашей, доченькой и этим Лу. Я видел его только пару раз, когда он пришел на торжественную встречу и неделей позже.

— И что же он хотел? — спросил я, чувствуя, что наконец-то нащупал что-то важное.

— Он желал связаться с Крюгером.

— С Пеппи Крюгером? — с беспокойством спросил я.

— Да. Пеппи стал большим боссом, Милан. Он в настоящее время президент "Бруклин мотор компани" и играет заметную роль в жизни Вест-Сайда. Вот уже шесть месяцев, как он наложил лапу на профсоюз таксистов. Ты знаешь, в чем заключается этот рэкет. Он заставил таксопарки платить, а те, кто отказались делать это, очень скоро пожалели об этом. Последствия были сам понимаешь какими. Сейчас он крестный отец мафии. Но, как мне кажется, генеральный прокурор вскоре доставит ему массу неприятностей. Но, кстати, он заработал столько, что может безболезненно отойти отдел.

— Ну и дела, — сказал я с отвращением. — В мое время это был дешевый торговец ромом. Но для чего мог понадобиться Келли Крюгер?

— Откуда мне знать, — Довди сполз с табурета. — Мне пора возвращаться. Мэддокс ждет меня.

— О’кей, Довди, ты здорово помог мне.

Он бросил на меня настороженный взгляд.

— В чем дело? С чего это ты так интересуешься Шамвеем?

— Хотел бы я посмотреть, что бы делал ты, если бы тебя уволили из-за этого типа, — сказал я, глядя ему в глаза.

— Ну к чему тебе лишние неприятности, Милан, — он отвел глаза. — Мэддоксу это не понравится.

— Мне наплевать, понравится это Мэддоксу или нет, — отрезал я. — С чего мне отвлекаться на какого-то карлика?

Довди снова с беспокойством посмотрел на меня, пожал руку и вышел из бара.

Я допил кофе, закурил сигарету и пододвинул к себе телефонный справочник. Крюгер владел особняком на Семьдесят восьмой восточной улице. Я присвистнул. Особняк в таком месте, между Пятой авеню и Лексингтонским кварталом, говорил о многом. В том числе и о том, что у Пеппи были деньги, Большие деньги.

— Ты, наверное, помнишь Пеппи? — спросил я у Вилли, занимающегося приготовлением сандвичей.

— Еще бы! В былые времена он иногда наведывался к нам. Это было достаточно редко, но каждый раз он что-либо ломал. С тех пор прошло много времени, и, насколько я слышал, он стал большим боссом, но вряд ли нажил деньги честным путем. Я ему не завидую.

— Достался бы тебе такой капиталец, сразу же заговорил по-другому, — улыбнулся я. — Кстати, Пеппи это совершенно не заботит.

— Что верно, то верно, — Вилли улыбнулся в ответ. — Пеппи интересует вас, Милан?

— Не знаю. Теперь у меня достаточно времени, чтобы интересоваться кем угодно.

— Вы без работы, — добродушная, толстая физиономия бармена выражала симпатию.

— Отдыхаю, — заверил я его и зевнул. — Когда понадобится работа, я буду ее иметь. Пока, Вилли. До встречи.

— Пока, мистер Милан. — Вилли было трудно обмануть. — Надеюсь, вы скоро найдете работу.

Выходя на улицу, я тоже надеялся на это.

Во всяком случае, я недаром потерял утро. Но почему Келли хотел связаться с Пеппи Крюгером? Любопытно. Может быть, старый Шамвей и его доченька надули Лу? А он, работая на Пеппи, надеялся, что ему удастся с помощью своего покровителя запугать своих обидчиков и получить свою долю.

Я хорошо помнил Пеппи. Однажды увидев его, невозможно забыть. Последний раз это было два года назад. В суде слушалось его дело по обвинению в убийстве. Я запомнил, как совершенно спокойный Крюгер сидел рядом со своим адвокатом, в то время как районный прокурор читал обвинительный акт. Пеппи ни разу не спутался в своих пояснениях за все время судебных заседаний — и суд кончился вынесением оправдательного приговора, причем присяжные совещались минимальное количество времени. На моей памяти Пеппи четыре раза судили за преднамеренное убийство и четыре раза он был оправдан. Теперь, конечно, он нанимает убийц за свои денежки.

Крюгер был коротышка с глубоко посаженными глазами. В детстве он перенес болезнь кожи и потерял все волосы. Череп был гол, как колено. Короче говоря, прекрасная внешность для проходимца.

Мне не терпелось установить, почему Келли после всей этой шумихи с наградой за спасение похищенной девушки хотел непременно встретиться с Крюгером. Единственным способом разрешить неожиданную загадку был визит к Пеппи. Может, следовало сочинить удобный предлог? Вряд ли можно запросто попасть на прием к человеку, который владеет особняком в столь престижном месте. И все же я решил попытаться сделать это.

Я подозвал такси и, усевшись на заднее сиденье, назвал адрес.

Водитель сразу понял, о ком идет речь.

— Ваш приятель? — поинтересовался он, стремительно бросая машину сквозь оживленное уличное движение, как если бы горел желанием поскорее избавиться от такого клиента.

— Спроси у него, приятель, и он ответит тебе, если сочтет нужным.

— Издеваетесь? — водитель увеличил скорость. — Это может дорого вам обойтись.

— Да уж!

Мы проехали еще два квартала, и таксист предпринял новую попытку разузнать, кого он везет к Крюгеру и зачем. Следовало прекратить этот походивший на допрос разговор.

— Что ж, идем со мной. Вдвоем и поговорим у Пеппи о делах, — предложил я не в меру любопытному водителю.

— Ха! — ответил он. — Спасибо за совет. Что-то я не горю желанием отправиться после этого разминаться с Джо Луисом.

— Нельзя ли помолчать? — попросил я. — Я плачу за то, чтобы меня везли, а не за то, чтобы мне надоедали.

Это отбило у него охоту разговаривать на весь остаток пути. Мы остановились перед домом Пеппи. Я протянул ему доллар.

— Деньги вскоре могут понадобиться тебе при такой разговорчивости.

Он медленно убрал доллар в карман.

— Эти денежки должны быть сумасшедшими, чтобы водиться у такого шутника, как вы, — сказал водитель. — У вас, наверное, все губы в трещинах от их поцелуев.

Он уехал прежде, чем я успел придумать достойный ответ.

Я принялся созерцать дом Пеппи. Это было жилище, достойное Рокфеллера или П. Моргана. Оно выглядело большим, новым и крепким: монолитные кирпичные стены, черепичная крыша, широкие, как в загородном доме, окна.

Я поднялся по ступенькам и позвонил. Пожилой человек, скорее всего дворецкий, открыл массивную, обитую железом дверь со словами:

— Входите, сэр.

Я был приглашен в дом без лишних слов, без выяснения цели визита.

Пройдя вслед за дворецким, я очутился в просторном холле, с интерьером в стиле позднего модерна. Особым вкусом это не отличалось, но зато сразу чувствовался запах больших денег. То есть цель, которую преследовал Пеппи, была достигнута.

Дворецкий бросил на меня вопросительный взгляд. Это был высокий человек с белыми волосами и блеклыми голубыми глазами. Можно было подумать, что его лицо парализовано: настолько застывшей была вопросительная гримаса.

— Сэр желает кого-нибудь видеть?

— Да, — сказал я. — Мне нужно сказать несколько слов мистеру Крюгеру.

— Мистеру Крюгеру, сэр? — его глаза широко распахнулись от удивления, словно я попросил по крайней мере встречи с президентом.

— Совершенно верно, — подтвердил я, улыбаясь ему.

— Сожалею, сэр, — дворецкий с достоинством выпрямился. — Мистер Крюгер принимает только по предварительной договоренности. Не хотите ли переговорить с его секретарем?

— Я не нуждаюсь в таких условностях. Тем более в секретаре. Мне необходимо встретиться с самим мистером Крюгером. Скажите, что его хочет видеть Росс Милан из "Репортера". Добавьте, что это важно.

Какое-то мгновение дворецкий внимательно разглядывал меня.

— Очень хорошо, сэр, — с этими словами он исчез на лестнице, оставив меня одного.

Ждать пришлось так долго, что я уже начал думать, а не разбил ли его внезапно паралич, и притом всего сразу. Стрелка больших, явно дедушкиных часов, установленных в холле, продвигалась вперед маленькими скачками, и ожидание становилось нестерпимым.

Наконец-то я услышал шаги. Это был явно не дворецкий. Кто-то легко и быстро прошел по коридору, и вскоре я увидел его на лестнице. По широким ступеням спустилась молодая женщина — тонкая и хрупкая брюнетка, со странно прямыми бровями, с глазами цвета голубого кобальта и очень большими, радужными зрачками. На ней были песочного цвета брюки, бордовая кофточка, а на голове нечто вроде тюрбана. Ее можно было бы назвать хорошенькой, если бы не рот с тонкими, как кровавая щель, губами, которые выдавали не самые лучшие наклонности характера данной особы. Я представил ее в темной комнате, занимающейся отрыванием лап у паука. Это занятие, я думаю, должно было доставлять брюнетке массу удовольствия.

— Я секретарь мистера Крюгера. — У нее был глубокий и звучный голос.

— Хорошо, хорошо, — сказал я. — Хорошо, хорошо, хорошо.

Она слегка нахмурилась, затем спросила:

— Вы хотите видеть мистера Крюгера?

— Это действительно так, но мое время на исходе. К несчастью, мой доктор позволяет мне всего лишь один прием пищи в день. — Я поправил свой галстук. — Вы свободны сегодня вечером?

— Росс Милан, из "Нью-Йорк Репортер", не так ли?глаза цвета голубого кобальта немного потемнели.

— Именно так, — согласился я. — Для вас просто Росс. Так чем вы занимаетесь сегодня вечером? Вообще-то я человек строгих правил, но для вас сделаю исключение.

— По какой причине вы добиваетесь встречи с мистером Крюгером?

У меня было большое желание растоптать ее на месте, но вместо этого миролюбиво произнес:

— Как вам сказать. Не стоит из-за этого так суетиться и серьезничать. Обычная история, сугубо мужская. У женщин ведь тоже имеются свои тайны.

— Тогда вам лучше подняться со мной, — сказала женщина, поворачиваясь на лестнице.

Поднявшись на второй этаж, я догнал секретаршу и пошел с ней рядом.

— Я был серьезен, приглашая вас, — сказал я вдруг. — Не позволите ли угостить вас витаминами где-нибудь в приличном месте?

Она промолчала.

— Как вас зовут? — не унимался я. — Должен же я знать, если вдруг буду представлять вас друзьям.

— Лидия Брандт, — бросила она не оглянувшись. — И я вовсе не стремлюсь к знакомству с вашими друзьями.

— Никогда не надо так говорить, — сказал я. — Иногда случаются и более фантастические вещи.

Она открыла дверь в глубине коридора и отошла в сторону.

— Мистер Крюгер дает вам одну минуту.

— Не покидайте меня, — попросил я, заходя в комнату.

Кобальтовые глаза вспыхнули недобрым светом, и их обладательница исчезла, не сказав больше ни слова. Я остался в одиночестве в большом помещении, служившем скорее всего библиотекой.

Я с интересом огляделся. Собрание книг состояло из такого количества литературы по криминалистике, которого я еще никогда не видел. Даже в префектуре полиции не было ничего подобного. Рядами стояли книги по криминалистике, начиная от шестнадцатого века и до наших дней. Здесь были книги по ядам, судебной медицине, убийствам, шантажу, изнасилованиям и похищениям детей и тому подобное.

В тот момент, когда я снял с полки второй том Хэвелока Эллиса, открылась дверь и вошел Крюгер.

Должен сознаться, он привел меня в изумление. Я видел его два года назад, когда он был еще базарным торговцем. С тех пор он здорово изменился. И хотя я ожидал в нем перемен, но не до такой же степени!

Вышел новоявленный бизнесмен в халате серого шелка, стянутом витым шнуром мерцающего красного цвета. Лицо Крюгера было гладким, без малейшего намека на морщины, словно им занимались косметологи со всего света. Маленькие белые руки были мягкими и хорошо ухоженными, с наманикюренными ногтями. Только глаза не изменились: блекло-голубые, они сейчас выдавали весьма порочные движения души этого человека. Его череп, по-прежнему лысый, даже как-то подходил к новому облику Крюгера.

Мы обменялись взглядами, Крюгер закрыл дверь и прошел в глубь помещения.

— Шикарная библиотека, Пеппи, — сказал я, первое, что пришло на ум. — Кто собирал ее вместе с тобой?

Он провел кончиком пальца по крылу носа. Это было что-то новое. У бывшего базарного торговца не было времени на манерничанье, которое у теперешнего Пеппи, видно, стало необходимостью.

— Чего ты хочешь? — у него был вкрадчивый, высокого тембра голос, как если бы это говорил японец. Я и забыл, что он так разговаривает.

— Какой блестящий репортаж мог получиться, — сказал я с восхищением. — Я помню, каким вы были два года назад! Какой разительный контраст!

— Чего ты хочешь? — повторил он.

Я замолчал и посмотрел на него. Каменная неподвижность его взгляда говорила мне, что надо немедленно брать быка за рога. Я бросился в атаку.

— Где Келли? — спросил я.

— Келли? — переспросил Крюгер, нахмурившись. — Какой Келли? Что все это значит? — Его голос дрожал от злости.

— Есть некто по имени Келли, с кем я пытаюсь связаться, — сказал я, присев на краешек дубового письменного стола. — Я слышал, он обращался к вам по какому-то вопросу, вот я и подумал, не сможете ли вы помочь мне с ним встретиться.

Крюгер внимательно посмотрел на меня.

— Но я не знаю никакого Келии, — заявил он таким тоном, что я понял, что не добьюсь от него иного признания.

— Очень плохо, — я пожал плечами. — Я надеялся на обратное. Что ж, и на том спасибо.

— Что тебе от него было нужно? — вырвался вдруг вопрос.

— Не хочу заставлять вас зря тратить время, — я сполз со стола. — Это вряд ли вас интересует.

— Садись! Поговорим! — И тени приглашения не звучало в его голосе. Это был приказ. Поскольку терять мне было нечего, я пожал плечами и устроился в удобном кресле, приготовившись слушать.

Я понимал, что в голове Крюгера зреет какой-то план относительно меня. Инициатива спрашивать перешла к хозяину особняка. Первый вопрос Пеппи открыл мне, что обо мне здесь все знают.

— Ты ушел из "Репортера"? — спросил он отрывисто.

Я согласно кивнул головой.

— Да. Мэддокс выгнал меня. Он полагает, что все…

— И чем ты сейчас занимаешься?

— Живу на сбережения, — ответил я беззаботно. — А почему вас это интересует?

— Я могу сделать что-нибудь для тебя?

Я посмотрел на него. Это лицо негодяя, голубые каменные глаза, блестящий череп не предвещали мне ничего хорошего. Я знал, чем конкретно занимается Пеппи. Я не мог иметь с ним ничего общего. Но нужно было поддерживать разговор.

— Сейчас я ничего не ищу, — ответил я тихо.

— Есть одно верное дельце, — прямо сказал Крюгер, садясь в кресло напротив меня. — Ничего такого, что могло бы вам не понравиться.

— О чем идет речь? — нехотя поинтересовался я.

— Лу Андаска выдвинут кандидатом на выборы. Нужно, чтобы кто-то поднял его на щит. Лу намерен платить двести пятьдесят долларов в неделю тому, кто согласится взяться за это мероприятие. Как тебе это, подходит?

— Лу Андаска? Что-то не припомню такого, — ответил я.

— Отличный парень, — заверил Пеппи, изучая свои ногти. — С ним все в порядке.

— А почему вы думаете, что я возьмусь за это дело? — спросит я, чтобы хоть как-то потянуть время.

— Ты можешь сделать это. Двести пятьдесят долларов — не так уж и плохо, не гак ли?

— Чертовски хорошо, но у меня несколько иные заботы и…

— Брось ломаться, — прозвучало отнюдь не советом. Мы обменялись взглядами, и Пеппи продолжал: — Что ты в конце концов теряешь? Шамвей тебе ничего не даст. Это старый тупица. От Келли тоже шиш получишь. С таким дураком, как он, и связываться не стоит. И девчонку оставь в покое: бабы всегда портят всякое начинание.

Все карты были открыты, я просто не знал, что еще сказать.

Крюгер потянулся, глядя в потолок, и произнес как бы между прочим:

— Если Андаска выберут, будет много работы. Я лично в этом заинтересован.

Я с тревогой посмотрел на часы. Приближалось время свидания.

— Послушайте, у меня встреча. Дайте мне какой-то срок на размышления.

— Я не тороплюсь. Мой шофер тебя подвезет. Где назначена встреча?

— У Манетти, — ответил я, немного подумав.

— Я знаю, — кивнул он. — Ты находишь, она прекрасно выгладит?

Я уставился на него.

— Она? Кто?..

— Мира Шамвей. У тебя же с ней назначена встреча, не так ли?

— Что вы знаете о Мире Шамвей? К чему вы клоните, Пеппи?

Я выпрямился. Это было уже слишком.

— Подожди меня одну минуту, — с этими словами он поднялся и вышел.

Я остался сидеть, обалдело моргая и стараясь понять, в чем тут дело. Действительно, через минуту Пеппи вернулся. На его лице блуждала улыбка, первая за время нашей встречи.

— Так ты не передумал?

— Послушайте, Пеппи, — сказал я. — Скажите мне начистоту, что вам известно о Мире Шамвей?

— Я читаю газеты, — ответил он равнодушно. — И слышу разговоры. Много разговоров. Но больше всего меня интересует Андаска. Так да или нет?

— Потерпите до завтра. — Я поднялся. — Где я могу найти этого парня?

— Тогда до завтра. Позвонишь мне. Тогда и договоримся о встрече. Так тебе не нужен мой автомобиль?

— Нет, — я покачал головой. — Я возьму такси.

По всему было видно, что Крюгера не очень устраивал мой уход.

— Позвонишь мне. Не стоит бросаться такими деньгами.

Едва он ушел, как на пороге возник дворецкий.

— Прошу вас, сюда, сэр, — сказал он, провожая до входной двери.

Я оказался на улице, и тяжелая дверь захлопнулась у меня за спиной. Я повернулся, глядя на огромный дом, и меня не покидало ощущение, что на этот раз за мной оттуда наблюдают.

Я подозвал такси и велел водителю отвезти меня к Мантетти.

ГЛАВА 3

Зайдя к Манетти, я не обнаружил никаких следов Миры. Я прошел в бар и заказал мятный коктейль.

— И чтобы листья мяты были хорошо растерты, — сказал я бармену, — у меня зуб против тех, кто оставляет их в первозданном виде.

— Мы всегда растираем листья, — сказал, улыбаясь, бармен. — И даже натираем ими край бокала.

— Прекрасно. Вижу, мои инструкции ни к чему. А то кое-кто сует мяту прямо в виски.

— Это идиоты, сэр, — согласился бармен, приготавливая коктейль.

Я закурил сигарету и задумался о поведении Пеппи. Я никак не мог взять в толк, почему он сделал мне это предложение. Зная его, я понимал, что здесь кроется какой-то подвох. К тому же я был готов держать пари, что Пеппи определенно связан с Келли и тот наверняка к нему приходил.

Мои размышления прервало появление некой особы. Это была молодая девушка, одетая в огненно-красное платье, едва достигавшее колен. Ее плечи покрывал белый шелковый платок в красный горошек. Смешная, белая с красным, шляпка была сдвинута набок самым вызывающим образом.

Это была Мира, но до неузнаваемости изменившаяся. Ее походка и манера смотреть были совершенно новыми и незнакомыми.

Едва заметив меня, девушка улыбнулась и подошла ко мне.

— Вот и я. Долго ждешь?

— Прости, не смог сразу узнать тебя, — сказал я. — Может быть, в этом виновато твое новое платье.

Она бросила на меня пронзительный взгляд.

— Тебе нравится? — Улыбка Миры стала шире. — Я надела его специально для тебя.

— Сногсшибательно! — одобрил я, пытаясь уяснить для себя, что же в ней изменилось. — Давай присядем. Я чертовски устал: у меня было нелегкое утро.

Мира прошла к столу и села. Я последовал за ней.

— До чего же приятно сидеть рядом с красивой девушкой, — продолжал я, когда мы устроились за столом. Я с нескрываемым интересом уставился на ее коленки. — Какие прелестные локоточки. В первый раз могу полюбоваться ими в свое удовольствие.

— Неужели? Вижу, ты начал поглядывать на меня с интересом?

— Угу, — подтвердил я, придвигаясь к ней поближе. — А как тебе удалось избавиться от Викси?

— О, для того чтобы быть свободной, на что только не пойдешь. — Голос ее звучал немного резковато. Я пригляделся к девушке пристальнее. Она улыбалась, но в глазах ее не было веселья. — Так ты не зря потратил утро?

Я рассказал ей о Пеппи. Она внимательно выслушала меня, а когда я закончил, спросила:

— Так что же ты собираешься делать?

— Ты о работе? Ничего, разумеется. Мне совсем не улыбается работать на Пеппи.

— Однако предложение заманчивое.

— С точки зрения денег да, но Пеппи еще тот проходимец. И долго не продержится.

— Но ведь нужно работать с Андаска.

— Это одно и то же. Андаска — всего лишь подставное лицо.

— И все же ты должен хорошенько подумать, прежде чем сказать "нет". Каким будет твое решение?

— Время покажет. — Я допил мой коктейль. — Ну что ж, не пора ли перекусить, — сказал я, поднимаясь.

Мы прошли в ресторан.

Как только обед был заказан и вокруг нас перестал кружиться официант, я сказал:

— Серьезно, разве ты не думаешь, что первоочередными для нас являются поиски твоего отца?

— Я только что думала об этом, — она безразлично махнула рукой. — Теперь для меня данная проблема потеряла значение.

Я посмотрел на нее.

— Вот как?

— Да.

— А девушка, которая обвела нас вокруг пальца?

Моя собеседница поразила снова своим ответом:

— Мне и до нее нет никакого дела. Раз уж моему отцу так был нужен этот жалкий триумф, то незачем его разочаровывать. Но хватит об этом. Что, если нам подыскать работу?

— Откуда такое понимание моих нужд? Ты что, рассчитываешь теперь только на меня? Это новость.

Мира одарила меня таким взглядом, что вся кровь, казалось, усилила бег и еще напористее атаковала мое сердце.

— А почему я не могу позаботиться о твоем будущем? — Мира положила свою руку на мою.

— Уж не симпатизируешь ли ты мне? — Я сжал ее руку.

— Может быть, но начать нужно с поисков постоянной работы.

— Это нетрудно с моим опытом.

— Вот и хорошо. Сходи к Андаска, — попросила Мира как-то уж слишком поспешно.

— Ну почему тебе так хочется любой ценой отправить меня к Андаска?

— Но ведь я же хочу тебе только добра.

— Я же уже сказал, что думаю о банде Пеппи. Я буду работать, конечно, но только не на Крюгера.

— Упрямый, как осел, — бросила Мира сердито. — Кто еще даст двести пятьдесят долларов в неделю?

— Еще как даст! Я заработаю вдвое больше, не слишком утруждая себя, если репортажи будут дельные.

— Ну, раз так… — Мира убрала руку и отвернулась, прикусив обиженно губу.

Я понял, что обед получился не слишком приятным. Мне не терпелось отвезти свою очаровательную соблазнительницу куда-нибудь, где мы смогли бы потолковать в свое удовольствие. Она что-то скрывала, в этом не было никакого сомнения. А меня так и подмывало узнать, что именно.

Обед прошел в молчании, если не считать нескольких банальных замечаний относительно наших соседей. Она ни разу не взглянула мне в лицо. Когда мы вышли из ресторана, я почувствовал облегчение. Нам пришлось некоторое время дожидаться такси, и, когда машина наконец подкатила, я спросил:

— Чем займемся? Поедем домой, возьмем Викси и отправимся на прогулку? Или лучше поедем в парк?

— Лучше в парк.

Вот уже два года, как я не бывал в Центральном парке, и было приятно оказаться там. В парке за этот срок не произошло никаких изменений. Как приятно было снова увидеть молодых мам и нянь, занятых болтовней, чтением или наблюдением за своими чадами, которые катались на велосипедах, роликовых коньках или самокатах.

Через пятьдесят лет после моей смерти панорама, без сомнения, останется такой же. И лодок на озере будет по-прежнему много, как насекомых. Истинные ньюйоркцы со средним достатком вовсе не сожалеют об отдыхе за городом, поскольку есть Центральный парк с тенистыми аллеями, кортами и девятнадцатью бейсбольными полями, шестью хоккейными полями, и в нем всегда можно приятно провести вечер. Их это вполне устраивает. И меня тоже.

Мы сидели в тени и глядели на людей, снующих вокруг. Прекрасное занятие, если у тебя нет других забот. Я попытался взять Миру за руку, но она не позволила.

— Кругом же люди!

— Наплевать. Поговорим о тебе, Мира.

— О, конечно, — ответила она. — Но для чего?

— Почему бы нам не пожениться? — выпалил я, не зная толком, действительно ли мое предложение. Мне было очень любопытно увидеть ее реакцию.

— Зачем? — она смотрела на противоположную сторону озера. — Мужчина без определенных занятий мне не нужен. Какой в этом может быть смысл? Я сама себя отлично защищаю.

— Женятся не ради этого, а ради любви.

— Кто это тебе сказал? — Она насмешливо смотрела на меня. — Ты, должно быть, почерпнул свои знания по этому вопросу из книги "Все для молодых девушек"? Или в каком-нибудь ином произведении времен гражданской войны Севера и Юга.

— Бывают моменты, когда мне хочется швырнуть тебя в озеро, — сердито сказал я. — Можешь ты быть серьезной?

— Когда ты устроишься на работу, мы вернемся к обсуждению этой темы.

— Отлично. Итак, я устраиваюсь на работу и ты выходишь за меня замуж?

— Если работа будет приличной.

— Послушай, мой ангел, с меня довольно твоих меркантильных взглядов на жизнь.

— Почему бы тебе не увидеть Андаска? — парировала Мира. — Хотя бы для того, чтобы доставить мне удовольствие.

— Опять ты об этом! — возмутился я и попытался переменить тему: — А что скажут по этому поводу Док Анзел и Богль? Ты не хочешь больше искать ни твоего отца, ни Келли, ни даже ту, которая стала твоим двойником?

— Росс, — Мира сжала мою руку. — Только бы мы были вместе, а остальное неважно. Лишь бы мы всегда были вместе, и постараемся забыть о тех двоих.

— Можно, конечно, оставить их, но вначале поставим их в известность о том, что наши дороги расходятся.

— Вот и отлично, предупреди их, — с воодушевлением подхватила Мира. — Поедем сейчас же!

— Отлично! Я согласен, — я посмотрел на часы. Было немногим больше трех часов. — Они сейчас как раз дома, если только Сэм не ушел играть на скачках.

Когда мы спускались по каменным ступеням, ведущим к выходу из парка, моя спутница опять взялась за свое:

— Так решено? Ты встретишься с Андаска?

— Да. Я навещу его как-нибудь вечерком.

— В самом деле? — она прижалась ко мне.

— Непременно, раз уж ты этого хочешь.

Едва мы зашли в квартиру, как из кухни выскочил Сэм с обеспокоенным выражением на лице.

— Наконец-то! — сказал он с облегчением. — Викси с вами?

— С чего бы? — удивился я. — Мира оставила его здесь.

— Вот черт, — пробормотал он. — Значит, он потерялся. Я обшарил всю улицу, но не нашел его. Тогда подумал, что, может быть, он ушел с вами.

— Я его не брала, — Мира покачала головой.

— Ничего страшного, прибежит, — сказал я, швыряя шляпу на стул. — Я знаю Викси. Видно, нашел себе подружку.

Появился Док, и его первый вопрос тоже быв о собаке:

— Нашли Викси?

— Да не волнуйтесь так. Вернется, никуда не денется. У собак, как и у людей, бывают свои дела.

Анзел посмотрел на Миру.

— Ну и ну! Какая ты сегодня хорошенькая! Как прошел обед?

— Благодарю, — она сняла шляпку. — Все прекрасно.

— И все же я очень беспокоюсь о Викси, — не успокаивался Сэм.

Мира махнула рукой.

— Успокойся! Если Росс думает…

— Росс? — Сэм широко раскрыт глаза. — Я вижу, вы уже снюхались.

Мира повернулась ко мне.

— Об этом пусть лучше расскажет он, — сказала она и вышла из комнаты.

Анзел и Сэм вопросительно уставились на меня.

— Что еще случилось? — спросил Сэм.

Я уселся в кресло и обстоятельно рассказал о своем визите к Пеппи, об Андаска и Лидии Брандт.

Они слушали в молчании, и, когда я закончил, Док спросил у Сэма:

— Это имя тебе что-нибудь говорит?

— Еще бы! — сказал Сэм. — Он поставлял оружие для Йо-йо, когда я был в Чикаго. И это, без сомнения, тип, с которым лучше не связываться.

— А теперь послушайте, чего хочет Мира, — медленно проговорил я. — Она требует, чтобы я бросил вас и остался только с ней. И работал на Андаска. На все остальное ей наплевать. Как вам все это?

Они дружно молчали.

— Она больше не беспокоится о своем отце. Ей уже неважно, что кто-то ее обошел. Можно подумать, что Миру подменили, что со мной была совсем другая женщина, — сказал я, глядя на Анзела.

— Да, — ответил он. — Понимаю, о чем вы говорите. Я спрашиваю себя…

— Поймите, Док, необходимо разузнать об этих ее превращениях поподробнее, — сказал я, закрывая глаза. — Что касается моей работы, то, может быть, мне все же стоит повидать Андаска?

— Мне тоже так кажется, — согласился Анзел. — И прихватите с собой Сэма.

— Где мне найти его? — спросил я. — Может быть, ты знаешь, Сэм?

Сэм пожал плечами.

— В последний раз, когда я о нем слышал, он жил в районе Мелберри-парк. Там должны знать, где его теперешнее пристанище.

— Поедем туда, — решил я. — А вы, Док, ждите здесь и следите за малышкой, чтобы она ни в коем случае не выходила из дома. Я подозреваю, что назревает очередное превращение.

— Положитесь на меня, — заверил нас Док.

Мы вышли.

Мелберри-парк находился к северу от Бруклинского моста, в ста ярдах от китайских кварталов. Вот уже сто лет это самый опасный уголок Манхэттена. Перекресток "пяти углов" располагался поблизости от старого пивоваренного завода, огромного строения, кишащего нищими неграми и другим сбродом. По семьдесят пять мужчин, женщин и детей жило там в одной комнате. Может быть, это поможет вам представить, какое это было страшное место. Убийства случались там ежедневно, и многие дети годами не покидали своих комнат, боясь выйти в коридор, чтобы не стать жертвой какого-нибудь маньяка. Молодые, достаточно сильные, чтобы за себя постоять, встречались с дружками в соседних переулках. Из таких сильных парней вышли первые нью-йоркские гангстеры. В течение столетий все пороки и преступления огромного города исходили из этого места, расположенного между Мелберри-Бенд, Чэхем-сквер и Беверли-Хиллз.

В наши дни район Мелберри-парк стал немножко потише, но квартал по-прежнему населен всякого рода подонками.

Сэм беззаботно прокладывал себе путь среди толпы шумящих детей, запрудивших тротуар. Парень чувствовал себя в своей стихии.

— Куда идем? — осведомился я, ощущая на себе враждебные взгляды непричесанных и усталых женщин, стоящих на порогах своих жалких жилищ.

— Я знаю тут одного человека, — сказал Сэм довольно бодро. — Он владелец небольшого бара. Как же его зовут…

Я терпеливо ждал, надеясь сохранить отсутствующий вид. Даже детишки бросили свои игры, чтобы лучше разглядеть нас.

— Викси! — Сэм хлопнул себя по лбу. — Конечно же! Это то, что нужно. Он должен знать, где найти Андаска, потому что знает этот район как свои пять пальцев!

Мы нашли Викси за стойкой жалкого бара. Он был поглощен изучением спортивной газеты. По всему было видно, что его интересовал список лошадей предстоящего забега. Владелец заведения подозрительно уставился на нас.

— Привет, Викси, — Сэм вступил в полумрак кабачка. — Как поживают твои мозоли?

Викси насторожился. Потом его грубое, покрытое каплями пота лицо оживилось, и он ткнул Сэма огромным, как дыня, кулаком.

— Богль, лопни моя селезенка! — заорал он, тряся головой. — Откуда ты взялся?

Сэм ухмыльнулся, тряся огромную руку вверх-вниз.

— Приятно встречать старых дружков! Как дела, Викси?

Улыбка Викси исчезла.

— Вот уже шесть лет, как я прозябаю в этой дыре! Тридцать вонючих монет в месяц! Чего ради надрываться здесь попусту, а зимой еще вдобавок трястись от холода! — Бармен со злостью плюнул на пол.

— Черт возьми, — недоумевал Богль. — А я-то думал, что у тебя все в порядке.

— В порядке… Это было раньше, когда сюда заходили наши дружки. Помнишь Люка?.. Вот это был парень!.. А теперь можно надеяться разве что на Санта-Клауса.

— Я привез с собой дружка Милана, — представил меня Сэм, выталкивая вперед. — Можешь на него положиться. Мы работаем вместе.

Викси изучающе оглядел меня, потом протянул громадную руку.

— Друзья Сэма — мои друзья!

— Нам нужно кое-что выяснить, — продолжил Сэм, понижая голос.

Викси погладил бесформенный нос, его маленькие глазки сверкнули.

— Задумал дельце, Сэм? — с интересом осведомился он.

— Еще нет, — ответил тот, — но скоро, может быть, и будет дело. Андаска знаешь?

Викси моргнул.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что говорю. Этот парень собирается на него работать. — Сэм указал на меня. — Но он намерен вначале выяснить, с кем имеет дело.

Хозяин кабачка внимательно посмотрел на меня.

— Дела Лу идут в гору. Рубашки за шестьдесят долларов, костюм за сто пятьдесят. Бабы так и крутятся вокруг него.

— Но кто стоит за ним? — настаивал Сэм.

Викси понизил голос:

— Пеппи Крюгер опекает его. Они работают заодно.

— Теперь, я думаю, невредно было бы и выпить, — Богль с интересом разглядывал ряды запыленных бутылок за головой Викси.

— Несомненно, — утешил его Викси, ставя перед нами бутылку. А мне при этом посоветовал: — Можешь смело туда шагать. Дело верное.

Пока Сэм уничтожал спиртное, я решил продолжить беседу сам:

— Однако с Крюгером скоро покончат. И тогда я влипну.

— Так может рассуждать только ненормальный, — сказал Викси. — Эти двое — сила. Они ничего не боятся.

Но я уже не слушал его, а смотрел в окно.

— Подожди меня, Сэм, я скоро вернусь, — быстро сказал я и вышел из кабачка, провожаемый любопытными взглядами.

На той стороне улицы я заметил собаку, умело маскирующуюся в тени деревьев. Это был волкодав. Я был уверен, что это Викси. Он исчез, едва я появился, но я твердо знал, в какую сторону он пошел. Я ринулся в вонючий переулок, где с ужасом наткнулся на кровавый след. Я убыстрил шаги и принялся звать пса. Метрах в десяти от меня еле плелся наш Викси.

— Викси! — крикнул я, подбегая в тот момент, когда животное свалилось на землю. — Что с тобой, старина?

Едва ли стоило спрашивать страдальца об этом. Его спина представляла собой большую кровоточащую рану. Сочилась кровь и из раны на хвосте, явно след удара дубинкой. Лапы тоже были изранены. Викси был в критическом состоянии, и об этом красноречиво свидетельствовали его глаза. Требовалась срочная помощь.

— Все в порядке, — нежно сказал я, опускаясь перед псом на колени. — Сейчас мы тобой займемся.

— Не теряй времени, — проворчал он. — Они схватили ее. Схватили в тот момент, когда она шла к тебе на свидание. У Манетти ты встретился отнюдь не с Мирой. Это была та, другая…

— Другая? — глупо переспросил я. — Кого похитили? О чем ты говоришь, мой мальчик?

Викси попытался что-то сказать, но вдруг его глаза наполнились ужасом. Он щелкнул зубами, привстал и снова рухнул на землю.

— Потерпи, я сбегаю за Сэмом. Мы тебе поможем, бедняга ты наш. Но я должен знать, о чем ты говорил. Что за интерес кому-то похищать Миру?

Викси поднял морду, как будто собираясь заговорить, но, к моему ужасу, залился лаем.

ГЛАВА 4

Возвращаясь в бар Викси за Боглем, я все время думал о том, что хотел сказать мне Викси. Это было совершеннейшей фантастикой, но все в этом деле перевоплощений с самого начала отдавало тайными колдовскими силами.

Итак, моей приглашенной была совсем не Мира. Настоящую Миру похитили. Чем быстрее я займусь этой девицей, что явилась ко мне на свидание, тем будет лучше. Теперь, когда Викси потерял способность говорить, он не скажет того, что знал о похищении. Но собака, когда окрепнет, сможет отвести нас к тому месту, где на нее напали. Может быть, это даст какой-нибудь след для поиска настоящей Миры.

Вряд ли следовало терять время, объясняя Боглю феномен существования двух Мир. Он бы принял меня за сумасшедшего.

Сэм, при виде состояния Викси, пришел одновременно в ярость и волнение. Я поручил животное заботам Богля, который должен был отвезти его в клинику для животных, и поспешил домой. Мне удалось убедить парня вернуться как можно скорее, не объясняя причину этой спешки.

Сам я вскочил в такси сразу же, как Богль понял свою задачу. Чем сильнее я торопился, тем длиннее казалась дорога. Я страшно волновался, хотя сам не понимал почему.

Наконец машина остановилась перед нашим домом. Я швырнул шоферу деньги и бегом помчался по ступенькам. Когда я вошел в квартиру, у меня было то же состояние, как и в тот день, когда я нашел труп Квинтла. Та же странная атмосфера: гнетущая и угрожающая тишина. Я позвал Анзела и даже не узнал свой голос. В кухне никого не было. Я вышел оттуда немного успокоенный мыслью, что Док и Мира, видно, вышли погулять. Я собрался подняться на второй этаж, но что-то остановило меня. Под диваном лежал какой-то предмет. Я внимательно оглядел его: огненно-красное платье Миры, скатанное в комок и кое-как засунутое под диван. Я развернул сверток и задрожал: весь подол платья был запачкан кровью. В сознании мелькнула страшная догадка: Мира убита. Но, не найдя на одежде ни следов пули, ни следов ножа, я немного успокоился, решив, что на платье кровь кого-то другого, не самой Миры.

Я бросил платье, поднялся по лестнице на второй этаж и толкнул дверь комнаты Анзела. Он лежал на кровати. Пятна крови покрывали стену и паркет. Я никогда не отдавал себе отчета, насколько мал наш доктор, пока не увидел его лежащим вот так. Его пиджак был в крови, а лицо уже приобрело землистый оттенок. Я испугался, что Анзел уже мертв.

Но, дотронувшись до него, понял, что жизнь еще теплится в нем. Ощутив под своими пальцами его холодеющую руку, я осознал, до какой степени я привязался к Доку, как тяжело его терять. Попадись мне сейчас тот, кто сотворил это зло, прикончил бы убийцу без малейшего колебания.

— Док, — тихо позвал я, не осмеливаясь его приподнять. — Кто же это, Док?

Он открыл глаза и посмотрел на меня отсутствующим взглядом.

— Это я, Милан. — Я опустился возле постели на колени. — Что я могу сделать? Вы, вероятно, серьезно ранены?

Док попытался говорить, но безуспешно.

Я смотрел на его шевелящиеся губы, придвинувшись почти вплотную, но не смог уловить ни звука. Нужно было сделать так, чтобы он во что бы то ни стало заговорил. Невозможно позволить ему умереть, не узнав, кто здесь был. Я побежал в столовую, налил стакан виски и вернулся к Доку.

— Вы слышите, Док? — Я приподнял ему голову. — Выпейте. Это вас подкрепит.

Виски дало желаемый эффект. Но я слишком ясно видел, как оставляет Анзела жизнь. Я надеялся только на то, что успею выслушать его рассказ.

— Вы были правы: это не Мира, — прошептал он наконец. — Вскоре после вашего ухода она напала на меня. Я совершил ошибку, что не поостерегся, зная, что передо мной жестокая фурия. Этого следовало ожидать. Берегитесь ее, Росс. Эта вторая Мира очень опасна.

Док закрыл глаза. Я испугался, что он умирает. Но он собрался с силами, которых у него оставалось все меньше, и тихо заговорил снова:

— Она попытается все свалить на настоящую Миру. — Голос Анзела дрожал. — Нужно спасти нашу девочку. Я предупреждал вас! Где Мира? Что с ней?

— Не беспокойтесь, Док. Я все сделаю. Отдыхайте, я сейчас позову врача.

— Нужно разыскать ее и обеспечить алиби, — продолжал Док. — Не зовите полицию, пока не уничтожите все, что она могла бы использовать как улику. Эти улики специально оставлены другой Мирой — убийцей. Вам нужно избавиться от этой мрази до конца месяца, чтобы она не смогла вновь вернуться в Миру. Она, конечно же, попытается это сделать после полнолуния.

Я уже не понимал, о чем он говорит. Его голос постепенно слабел. Умер он в ту минуту, когда в комнату влетел Богль. Сэм застыл возле кровати в полной растерянности.

— Все кончено, бедный мой Сэм. — Я стоял рядом с ним и понимал, что совершенно бесполезно объяснять ему, как случилось, что Дока больше нет в живых. Сэм знал уже достаточно много, но все же история смерти его друга была слишком сложной для столь медлительного ума.

Богль с ужасом посмотрел на Анзела, потом вцепился в меня так, что едва не сорвал пиджак и рубашку. Его лицо побагровело от сильного прилива крови, глаза сверкали диким блеском.

— Кто это сделал? — крикнул он, ударяя меня о стенку. — Выкладывай все!

Говорить ему правду было совершенно бессмысленно. Его состояние было не из тех, чтобы он мог поверить этой фантастической истории. Пришлось промямлить, что мне ничего не известно, и попытаться вырваться из его лап. Это было столь же легко, как освободиться от медвежьего капкана.

— Успокойся, Сэм, — попытался успокоить я Богля. — Так ты ничего не добьешься.

Он фыркнул и оттолкнул меня так, что я едва не упал. Бросившись к кровати, он встал на колени и взял в свою ручищу сухонькую руку умершего друга. Сэм плакал, и я решил, что надо оставить его с Доком наедине.

Я спустился вниз, просто не представляя, что нужно делать, донельзя удрученный смертью Дока. Я боялся за Миру. Бедная девочка. Бедная девочка должна будет ответить за чужое злодеяние.

Чтобы подкрепиться, я отправился в столовую и проглотил изрядную порцию виски. Потом сел и углубился в размышления. Убийство было налицо. Предстоит объясняться с копами. Придется выкладывать необъяснимые для себя самого вещи. В случае неудачи — Мира пропала. Это запачканное платье послужит достаточной уликой для ареста.

Я допил виски и поднял платье. Док велел мне уничтожить все, что могло бы послужить доказательством вины нашей крошки. А это улика номер один.

Вдруг платье вырвали у меня из рук. Я не заметил Богля, занятый невеселыми размышлениями. Ему было достаточно взгляда на кровавые пятна, чтоб понять все именно так, как и было подстроено.

— Где она? — спросил он спокойно.

Я всегда считал Богля грубым, но безобидным парнем. Теперь же передо мной стоял одержимый жаждой мести самый настоящий гангстер, готовый на крайность.

— Нужно хорошенько обо всем поговорить, — сказал я. — Глотни виски, Сэм, это тебе поможет.

— А! Так я не ошибся! Если она думает, что выйдет сухой из воды, то здорово ошибается! — процедил он сквозь зубы. — Со мной у нее этот номер не пройдет! Старик был безобиден, как курица. Нам было хорошо вдвоем, пока не появились ты и она.

Ты ее любишь, эту шлюху, да? Что ж, скажу тебе правду: после того, как я с ней потолкую, любить уже будет нечего.

— Не будь дураком, Сэм. Я понимаю твою утрату: Док был отличным парнем. Но она его не убивала.

— А это? — указал он на платье.

— Несмотря на кажущуюся очевидность факта, все равно не Мира убила Анзела. Поверь мне, Сэм.

— Расскажешь это копам. А если ей удастся улизнуть, я сам ее из-под земли достану, — заявил он и направился к телефону.

Я бросился за Боглем, пытаясь остановить его. Нужно было выиграть время и завладеть уликой, которую захватил этот упрямец. Если платье попадет в полицию, Миру уже ничто не спасет. За ней будут гоняться по всей стране.

— Оставь в покое конов, — посоветовал я. — Займемся поисками убийцы сами. За всей этой историей стоит Крюгер. Неужели ты не понимаешь?

Сэм резко отстранил меня, освобождая себе путь.

— За кого ты меня принимаешь? Я знаю, что она совсем лишила тебя ума, но мне на это наплевать. Если не вызвать копов, кто же будет вести расследование причин смерти Дока.

— Ладно, раз ты так хочешь, — согласился я и отошел за спину здоровяку. Мне страшно не хотелось нападать на него сзади, но это был единственный способ завладеть и уничтожить улику. Но Богль разгадал мой маневр. Он обернулся и проворчал:

— Только без глупостей, это тебе ничего не даст.

— И все же можно попытаться, — сказал я и резко ударил его. Но Богль успел среагировать — и удар пришелся только по щеке. В свою очередь я получил удар, заставивший меня отлететь на середину комнаты. Что-что, а драться этот тугодум умел, в этом не было сомнений.

Сэм опустил руки со словами:

— Довольно, я не хочу причинять тебе зла. Но если ты не успокоишься, то получишь хорошую взбучку, понял?

Это было более чем ясно, но, если я его не остановлю, начнется такое…

Я предпринял очередную попытку воздействовать методом внушения.

— Да подумай ты хоть немного, — умоляюще произнес я, размышляя, чем же пронять обезумевшего парня. — Говорю тебе, что Мира здесь ни при чем. Она любила старика не меньше, чем ты. Она не способна на такое, неужели ты не можешь это понять?

— Да? А платье? И разве не ее мы оставили с Доком? Где же она?

— Крюгер похитил ее, тюлень несчастный! — крикнул я, сознавая, что мы теряем драгоценное время. — Неужели ты не понимаешь, что все это проделала банда Крюгера? Им для чего-то нужна Мира. А Док оказался помехой. И пока мы тут рассуждаем, истинные убийцы спокойно заметают следы своего преступления.

Какое-то мгновение мне казалось, что Сэм начинает прислушиваться к моим словам. Потом его глаза потемнели.

— А это платье? — с нетерпением повторил он. — Такой гусь, как Крюгер, не даст себя провести какой-то бабенке!..

Мы заметили его оба сразу, недоуменно пожирая глазами. Бог знает, каким образом он ускользнул от моего внимания раньше. Должно быть, переживания, связанные со смертью Дока Анзела, совсем выбили меня из колеи. На камине, против часов, стоял большой белый конверт.

Мы бросились к нему одновременно. Я успел бы раньше, если бы кулак Богля со всего размаху не врезался мне в ухо. Я рухнул, как если бы на меня обрушился небоскреб, и оставался без сознания буквально несколько секунд, но Боглю вполне хватило этого времени, чтобы прочитать письмо.

Я медленно поднялся на ноги. Один взгляд на лицо Богля сказал мне, что все потеряно, что все слова для него теперь бесполезны и убедить его в невиновности Миры способа нет.

— Это для тебя, — сообщил Сэм холодным, безжизненным тоном. — Она пишет, что собирается обезвредить Дока и удрать. Она даст о себе знать, когда дела пойдут получше. — Он сунул записку в карман. — Как ты сможешь объяснить это? Ты так хорошо все понимаешь. Давай сочиняй!

Я с трудом удерживался на ногах и мыслил логично. Этому мешал шум в голове. Все же я сообразил, что нужно овладеть этим письмом, которое для Миры означало только одно — электрический стул.

Теперь-то я понял значение всего, что говорил мне Док. Та, что убила Дока, была полна решимости свалить все на Миру, а с таким свидетелем, как Богль, дело было в шляпе. Необходимо было любой ценой убедить Сэма в существовании двух Мир.

— Ради Бога, послушай меня, хочешь ты этого или нет, — попросил я. — Док, умирая, раскрыл мне тайну того, что с ним произошло. Это долго пересказывать, но главное вот что: девушка, с которой я виделся у Манетти, была не Мира, а та, что выдает себя за нее. Их невозможно отличить друг от друга, настолько они похожи.

Я передал ему свой разговор с Викси. Однако Богль мне не поверил:

— Эта куколка просто заморочила тебе голову. Ты готов на все, лишь бы спасти ее шкуру. Но со мной этот номер не пройдет. Побереги свои сказочки для копов.

Я знал наперед, что ничего не выйдет, если попытаться действовать силой. Но это оставался единственный способ заполучить платье и письмо. Не надеясь на благополучный исход моей затеи, я все же бросился на Сэма с кулаками.

На этот раз я повел себя осмотрительнее: ложный выпад слева, потом удар справа. Но Богль прекрасно разбирался в этой музыке. Он принял мой удар предплечьем и ответил тяжелым ударом в лицо. Разъяренный, не помня себя от злости, я кинулся на Сэма, умудрившись пробиться сквозь град наносимых мне ударов. Я даже прижал его к стене, что дало мне неплохую позицию и возможность провести серию удачных ударов. Но кончилось все тем, что Богль свалил меня прекрасным апперкотом. Когда же я предпринял новую атаку, то результат был тем же: я отлетел к стене и упал на колени. Богль ринулся ко мне. Я увидел его лицо и похолодел от ужаса. Это быль лицо дикого зверя, упоенного радостью победы. "Мое счастье, если я выйду из этой переделки живым", — подумал я и, кое-как выпрямившись, нанес короткий удар в голову и два прямых — в желудок. Они не возымели на Богля никакого действия. А он вовсю орудовал кулачищами, молотя по моему телу так, что трещали ребра. Изловчившись, я тоже нанес ему неплохую плюху в лицо. Удачный удар! Он заставил Сэма отступить и позволил перейти в атаку. По рычанию Богля я понял, что удар достиг цели. Но разве можно продержаться против здоровяка тяжелее тебя на двадцать фунтов?

Богль расстреливал меня с близкого расстояния, посылая удар за ударом так молниеносно, что я не успевал увернуться. Да это и было невозможно, как немыслимо их парировать. Потом в голове моей словно взорвалась бомба, и я погрузился во мрак.

Выплывая из небытия, я обнаружил, что нахожусь в комнате один. Я медленно поднялся и ощупал челюсть. Она распухла, но была цела. Облегченно вздохнув, я дотащился до стола и сделал приличный глоток виски. Это меня несколько подбодрило. За первым последовал второй глоток, третий… На Богля я не сердился. Если встать на его позицию, он действовал правильно. Будь я на его месте, поступил бы точно так же.

Пройдя в ванную, я подставил голову под струю холодной воды. Теперь я был более или менее в порядке. Возвращаясь в зал, я услышал звук полицейской сирены.

Сэм был уже там. Его распухшее в синяках лицо выглядело не лучше моего. Мы обменялись взглядами, и он виновато произнес:

— Ты уж прости, старик, но эта курочка должна получить свое. Я не виноват, что ты по ней сохнешь.

— Ничего ты не понимаешь, — ответил я и потащился в столовую.

Прибыли представители закона. Их общество состояло из Кленси, инспектора из отдела по расследованию убийств, которого я достаточно хорошо знал, полисмена и фотографа. Они тут же деловито принялись за привычную работу, но меня это уже не интересовало. Пусть делают, что хотят. В нужный момент я попытаюсь вытащить Миру из переделки. Я слышал, как Кленси поднимался по лестнице осматривать труп. Он оставался там достаточно долго, потом спустился вниз, оставив своих людей заниматься отпечатками пальцев и прочими формальностями следствия.

Кленси был небольшого роста толстячком, с кустистыми бровями и темного цвета лицом, что придавало ему суровый вид. Он без конца курил и старался держаться как детектив из гангстерских фильмов. Но, однако, он не являлся столь уж значительной звездой в отделе по расследованию убийств, так что я не был в восторге от того, что дело поручено ему.

Инспектор подошел ко мне и Сэму.

— Ну и дела! — произнес он с удивлением. — Росс Милан! Что вы здесь делаете?

— Привет, Кленси, — поздоровался я как можно более непринужденно. — Давненько не виделись, не так ли?

Он пристально изучал мое лицо, потом перевел взгляд на Богля.

— Что означает эта драка?

— А, немножко порезвились…

— Не надо нас дурачить! А как же ваше лицо? — Голос Кленси прозвучал резко.

— Ах это? — Я пожал плечами. — Просто обычай, привезенный из Мексики. В этой стране довольно странные привычки: одни носят серьги, другие — бороды, а я вот ношу синяки. Там это очень модно. Не так ли, Сэм?

Богль ничего не ответил. Перед полицейскими он всегда чувствовал себя неуверенно.

— Все такой же остроумный! — сказал Кленси. — Так по какому поводу драка?

— Не делайте из нее криминала. Бывает иногда полезно поразмяться. Хочешь сохранить мускулатуру в порядке — тренируйся.

Кленси сердито прикусил сигару и с презрением посмотрел на меня.

— Ладно, оставим пока эго. Что вас сюда привело?

Я рассказал в нескольких словах о моей встрече с Доком и Боглем в Мексике, но и словом не заикнулся о Мире.

— Что вы скажете о девушке, которая была с вами? — Полицейский задал мне этот вопрос таким тоном и с таким видом, словно на него было направлено с полдюжины камер и восхищенная толпа девушек ожидала его автографов.

— Какая девушка? — спросил я осторожно.

— Вы знаете, — спросил он мрачно. — Мира Шамвей.

— Какая Мира Шамвей? Их две.

— Как две? — Кленси едва не подавился сигарой. — Что это вы такое сочиняете?

— Знаете, Кленси, — начал я. — В этой истории много такого, чему вообще невозможно верить. Так что вы вряд ли поймете меня. Но я готов дать исчерпывающую информацию, чтобы прояснить обстановку.

— Не слушайте его! — рявкнул Сэм. — Эта девчонка свела его с ума.

Инспектор косо взглянул на Богля.

— Когда мне понадобится что-то у вас выяснить, — сказал он сухо, — я дам вам знать. А пока помолчите. — Он повернулся ко мне. — Ну, так что там у вас?

Я знаком предложил инспектору сесть.

— Устраивайтесь поудобнее. Для того чтобы все объяснить, мне нужно время. А вам пригодится вся ваша энергия, чтобы поддержать работу мозга.

— Оставьте мой мозг в покое, Милан, и вообще, будьте поосторожнее. Я знаю, что вы считаете себя хитрецом, но, если вы попытаетесь мне морочить голову, я посажу вас под замок до тех пор, пока все не прояснится. Как вам нравится такая перспектива?

— К чему угрозы, старина, — бросил я беспечно. Но на самом деле я не был так уж спокоен: попади я в тюрьму, Мира останется без поддержки.

— К делу, Милан, к делу.

Мысль объяснить такому типу, как Кленси, все перипетии мексиканской истории была не слишком остроумной, но делать было нечего.

Кленси слушал меня с сонным видом. В начале рассказа он снова раскурил сигару, распространявшую запах затхлости. Она, казалось, была противна даже ему самому, поскольку после второй затяжки инспектор позволил ей мирно погаснуть. Судя по его манере курить, одной сигары ему вполне должно было хватать на неделю. Эта же, принимая во внимание ее запах, видно, служила ему годы.

Дойдя до половины повествования, я понял, что теряю время попусту. Кленси никак не мог понять, сошел ли я с ума или просто вожу за нос, и сердился все больше и больше. Еще немного, и он окончательно выйдет из себя.

— Вот так обстоят дела, — закруглился я. — Одну Миру похитили, а другая убила Анзела.

Я сознательно не упомянул, какое отношение ко всей этой истории имеет Крюгер. Поскольку Пеппи был крепким орешком, я решил заняться им сам, без привлечения полиции.

— Ну и история! Стоя уснешь! — подвел итог Кленси. Он глубоко вздохнул. — Нужно совсем свихнуться, чтобы рассказывать такое перед судом. Если бы я не знал вас, Милан, я бы сразу забрал вас с собой, чтобы не терять время.

Я указал рукой на Богля:

— Вот же свидетель, Кленси. Он подтвердит вам все, что я рассказал о превращении в колбасу, о летающих женщинах, говорящей собаке и прочей чепухе.

— Хорошо, — Кленси перевел взгляд на Богля. — Вы видели, как человек превращается в колбасу?

Богль посмотрел на меня, потом повернулся к Кленси.

— Да он просто пудрит вам мозги. Я ведь уже говорил. Ничего подобного я не видел.

— Кретин! — крикнул я со злостью. — Ты ведь отлично знаешь, что все это правда!

— Все! — заорал вдруг инспектор. — С меня достаточно, Милан! Или выкладывай все начистоту, или я сажаю тебя под замок!

— Но я же говорю вам… — начал я.

— О’кей, — Кленси поднялся. — Пойдемте со мной, вы, двое. Посмотрим, как отреагирует на вашу историю шеф!

Я посмотрел на Богля.

— Ну и что ты надеешься добиться своей игрой?

Лицо Богля передернулось.

— Можешь болтать все, что хочешь, — с яростью бросил он. — Я заставлю ее заплатить за все. Если копы до нее не доберутся, то я возьмусь за дело-сам. Тот, кто пристукнул Дока, все равно свое получит!

— Кого это ты называешь копами? — с возмущением спросил Кленси.

— Да тех, кто они к есть на самом деле, — ответил Богль.

Прежде чем Кленси успел ответить, перед дверью остановился катафалк. Мы замолчали, глядя на разворачивающуюся перед нами сцену. Едва увидев носилки, Богль заплакал.

ГЛАВА 5

Полицейского капитана звали Саммерс. Я знал его достаточно хорошо. Это был очень милый человек, когда бывал в нормальном расположении духа. В дни же плохого настроения лучше было не попадаться ему на глаза.

Он заставил прождать меня около четырех часов, и эта пытка ожиданием довела меня почти до безумия.

— Привет, Милан, — сказал он, когда Кленси втолкнул меня в кабинет. — Сожалею, что заставил тебя ждать. Садись.

Кленси неподвижно застыл за спиной Саммерса, нервно жуя потухшую сигару.

— Все в порядке, — беспечно сказал я, пожав ему руку и поудобнее устроившись в кресле. — Это достаточно простое дело.

— Неужели? — Капитан уставился на меня долгим взглядом, затем протянул пачку сигарет. — Закуривай.

Когда мы закурили, он продолжил:

— Оказаться замешанным в историю с убийством — такое на тебя не похоже. Я считал тебя слишком ловким для этого.

— Ни во что я не замешан. Кроме шуток. Я уже нашел этого бедного старика мертвым.

— Ну да, вы только нашли его. Но девушка почему-то оставила тебе записку, что пришила сама этого доктора.

— Все это ерунда, — медленно проговорил я. — Она не убивала Дока и не писала записку. Это сделала другая Мира.

— Другая? — Саммерс скрылся за густым облаком дыма. — Ах да. Тип, превратившийся в колбасу, говорящая собака, летающая женщина. Да, Кленси все это говорил.

При этих словах Кленси нервно притопнул, потом воцарилось молчание, настолько полное, что я слышал тиканье моих часов, причем так же ясно, как будто это был будильник.

— Придумай что-нибудь получше, — изрек наконец Саммерс. — У меня нет времени выслушивать все дурацкие истории. Может, тебе и доставило удовольствие дурачить Кленси, но со мной этот номер не пройдет.

Мы обменялись взглядами, и я понял, что наступило время менять тактику.

— О’кей! — сказал я. — Почему бы не допросить девушку? Зачем допрашивать меня?

— Будьте уверены, мы возьмемся за нее, едва только отыщем, — ответил Саммерс. — У нее спросят о целой куче вещей, а потом посадят на тепленький симпатичный стульчик, где она и поджарится.

Я покачал головой. Значит, они еще не арестовали Миру. Это уже кое-что.

— Она ваша подруга, не так ли, Милан?

— Нет. Я просто нахожу ее привлекательной и забавной, но не больше.

— Богль говорил другое.

— Это не серьезный свидетель. Он был лучшим другом старика. Сэм считает, что Мира убила Дока, и будет говорить что угодно, лишь бы посадить ее за решетку.

— Значит, ты считаешь ее невиновной?

— Это очевидно, — резко ответил я. — Я ведь уже говорил об этом.

— Что же, ты единственный, кто так думает. Она сама созналась, написав этот документ. — Он похлопал по листочку бумаги. Я узнал записку, перехваченную Боглем.

— Что ж, я могу вам только посочувствовать. Да, у вас есть платье, запачканное кровью, и даже это письмо. Вы держите, так вам кажется, в руках прочную нить. Но они оставлены не той Мирой, которую вы имеете в виду, а другой, которую теперь знаю только я, так как Док, знавший ее, убит.

— Но против вашей подружки есть и другие улики: рукоятка ножа с ее отпечатками пальцев, а на пиджаке старика найден ее волос. — Саммерс осторожно погладил себя по затылку. — Нет, Милан, это дело ясное, и я советую тебе вести себя осторожнее.

Я пожал плечами.

— Если вы уже все решили, то, конечно, помочь вам невозможно. Я хотел вызваться добровольцем, но, поскольку моя версия убийства оказалась слишком тяжелой для вашего пищеварения, отказываюсь.

Саммерс задумчиво посмотрел на меня.

— Расскажи-ка все сначала, Росс. Я давно знаю тебя, и ты никогда не опускался до лжи. Давай, я хочу выслушать непосредственно сам твое изложение данного явления с двумя девушками.

Клен си тяжело вздохнул, но это не было принято во внимание. Я повторил все, что когда-то пытался втолковать Кленси. Саммерс слушал, не сводя с меня холодного выразительного взгляда и не переставая поглаживать себя по затылку. Когда я кончил, он покачал головой.

— Тебе не откажешь в воображении, Милан. Неплохой сюжет для анекдота.

— Да, история потрясающая, но это все чистая правда.

— И не скажи! Одна говорящая собака чего стоит. Псина из шерсти и костей, понимающая человеческую речь, да еще и отвечающая тебе. Это весьма в духе детектива. Кстати, где она?

— В собачьем госпитале. Ее отвез туда Богль. Спроси его, где собака.

— Я уже спрашивал об этом Богля. Но он категорически отрицает тот факт, что собака разговаривала.

— Нужно позвонить в госпиталь. Он должен находиться где-то рядом с Мелберри-парк.

На лице Саммерса промелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Займитесь этим, — приказал он Кленси. — Я очень хочу услышать, как разговаривает пес.

Но тут я вспомнил последние события, и мне стало нехорошо.

— Погодите-ка, но ведь он теперь не разговаривает. Его ударили по голове. Он только лает.

Наступило продолжительное молчание, и лицо Саммерса помрачнело.

— Ага! Теперь он только лает, — повторил Саммерс и тут заметил мнущегося в нерешительности Кленси. — А ты чего ждешь? Ведь все равно нужно разыскать эту псину. Я хочу знать, была ли недавно доставлена в клинику раненая собака.

Кленси моментально исчез из кабинета.

— Я извиняюсь, Саммерс. Прекрасно понимаю, что мой рассказ смахивает на вранье, но собака говорила еще вчера. Клянусь тебе.

— Так, значит, собака больше не говорит и, может быть, женщина не летает? — Глаза Саммерса сверкали гневом. — Не знай я тебя, Милан, тебе бы пришлось провести скверные четверть часа. Я бы попросил своих мальчиков хорошенько потрясти тебя, чтобы освежить память.

Я нервно дернулся на своем стуле.

— Дай мне возможность раздобыть доказательства, — сказал я вдруг, вспоминая Саммерса играющим в покер и рискующим при этом не просто незначительной суммой, а месячным жалованьем, поставленным на кон. Я решил сыграть на его спортивном инстинкте, инстинкте игрока. — Послушай, Саммерс, если я приведу в кабинет этих двух девчонок, то это тебя убедит?

— Как это ты сделаешь? — в его глазах появился огонек интереса.

— Дай мне две недели. Чтобы их найти, понадобится много времени. Но одно условие: ваши шпики пусть оставят меня в покое.

— Но газеты? Они же поднимут вой, если я не предприму решительных действий уже на следующий день. — Говоря это, Саммерс нервно теребил кончик носа. — Ты же сам журналист и понимаешь, что меня ждет.

— На любую игру требуется достаточное количество времени, к тому же ты сможешь водить газеты за нос столько, сколько тебе нужно. — По его глазам я видел — еще одно усилие, и я смогу добиться победы и поехать домой. — Эта история представляет собой нечто гораздо большее, чем заурядное убийство. Дело чертовски запутанно, и, для того чтобы его верно разрешить, следует еще многое узнать. Проще простого арестовать Миру Шамвей и навесить на нее преступление, но таким образом истинный убийца останется на свободе, а у него есть что скрывать. Дай мне эту пару недель — и я преподнесу вам доказательства вины настоящих убийц на блюдечке.

— Но о чем идет речь? — спросил донельзя заинтригованный Саммерс.

— Не сейчас, Саммерс. Я могу ошибаться. Правда, уверенность в достоверности моих предположений меня не покидает. Но я лучше обо всем расскажу тогда, когда буду готов к этому.

— Ты понимаешь, что на основании имеющихся улик я мог бы арестовать тебя и привлечь к делу как соучастника? — в голосе Саммерса появилась холодность.

— А где свидетели? Я ничего не скажу.

Гнев вспыхнул в его глазах, но так же внезапно и погас. Улыбнувшись, он щедро разрешил:

— Ладно, даю тебе неделю, начиная с сегодняшнего дня, чтобы привести сюда этих двух девушек.

В случае неудачи перспектива тебе известна: ты — соучастник убийства. Устраивает?

— Вполне, — ответил я без колебаний, протягивая инспектору руку. Он непринужденно пожал ее.

— А теперь за дело, Милан. Не забудь о том, что я хочу видеть тебя на следующей неделе здесь, с двумя девушками. И не смей покидать город, не сообщив мне, куда направляешься.

— Идет, — согласно кивнул я, собираясь уходить.

— Не думаю, что ты такой уж счастливец, — бросил Саммерс, видя, что я уже у двери. — Что-то не верится в существование одного человека сразу в двух лицах.

— Поговорим об этом при нашей следующей встрече, — сказал я, закрывая дверь за собой.

В коридоре я нос к носу столкнулся с Кленси.

— Что это вы здесь делаете? — спросил он подозрительно.

— Я не нужен Саммерсу ближайшую неделю, — ответил я самым дружеским тоном. — Какие новости о собаке?

— Есть кое-что, — заметил он. — В госпитале "Истерн дог" находился раненый волкодав, но он удрал раньше, чем мы до него добрались. Может быть, это и был ваш пес.

— Очень возможно. Что, если вы шепнете об этом Боглю? Мне кажется, что не я один умею сочинять истории.

Лицо Кленси омрачилось.

— Я сообщу ему об этом, — сказал он угрюмо.

— И, Кленси, если вы подержите Богля у себя с недельку, окажете мне огромную услугу.

— Шутки в сторону! — Он внимательно смотрел на меня. — В чем дело?

— Не ломайте себе над этим голову. Спросите лучше у Саммерса. Богль — большой упрямец. Сейчас ему лучше быть у вас на виду, иначе он наломает дров и только запутает следствие своими спонтанными выходками. Я же в ответ на услугу гарантирую хвалебную статью о вас, если репортаж поручат мне.

— Ваши слова как раз напомнили мне, что два часа назад звонил Мэддокс. — Кленси прищелкнул толстыми пальцами. — Он просил вас немедленно приехать к нему.

Я удивленно уставился на полицейского.

— Мэддокс? Какого черта ему от меня нужно?

— Понятия не имею.

— О’кей, благодарю вас, Кленси. До скорого. — Я покинул здание криминальной полиции так быстро, как это позволили мне мои ноги. Едва я оказался на улице, как увидел такси, водитель которого вопросительно смотрел на меня. Я сделал ему знак остановиться.

— В редакцию "Репортера", — проговорил я, открывая дверцу. И только тут я заметил сидящую на заднем сиденье в углу женщину. — Это еще что за комедия? — я повернулся к водителю. — У вас уже имеется пассажирка.

— Входите, мистер Милан, — произнес знакомый голос. — Я как раз собралась поговорить с вами.

Я заглянул внутрь салона и узнал Лидию Брандт. Дабы подчеркнуть убедительность своих слов, она направила мне в грудь автоматический пистолет:

— Привет, — сказал я, совершенно ошарашенный подобной встречей.

— Залезайте, — приказала она решительно. — Или желаете украсить свою грудь еще одной бутоньеркой?

— Но только же не напротив здания криминальной полиции, — поспешил парировать я. — Эго будет для них большим огорчением.

Я осторожно влез в салон такси и устроился рядом с секретаршей Крюгера. Машина тут же помчалась вниз по улице.

На Лидии Брандт было оливкового цвета платье, а перчатки, сумочка, тюрбан и туфли светло-вишневого цвета. Сразу видно: Пятая авеню.

— Я уже говорил вам, что совершенно сражен вашими чарами, так что нет нужды держать меня под дулом пистолета, моя красавица. — Я внимательно смотрел на нее, и мне вовсе не нравилась ее профессиональная, почти развязная манера держать оружие. Пуля, выпущенная с такого расстояния, может стоить жизни или наделать беды, что в любом случае — дорогое удовольствие.

— Мистер Крюгер хочет вас видеть, — доверительно сказала Лидия. — И я решила вас немного поторопить.

— Неужели? Вы меня просто не знаете. Пеппи настоящий кумир для меня. Я бы хотел получить его автограф и с радостью донашивал бы его старые костюмы.

— Все шуточки! — зло оборвала девушка. — Ничего, скоро будут другие забавы. — Ее глаза потемнели.

— Без угроз, пожалуйста, — я улыбнулся Лидии. — Пеппи хочет поручить мне некую работу, не так ли? Я и без этого хотел с ним повидаться.

Пистолет вернулся на место в сумочку, хотя Лидия продолжала сжимать рукоятку длинными тонкими пальцами и дуло по-прежнему было направлено в мою сторону. Но хорошо уже и то, что маленький пальчик не лежал на спусковом крючке.

— В следующий раз, когда вам захочется подраться, выбирайте партнера послабее, — злорадно сказала она, изучая мои синяки.

— А вам это не безразлично? — Я чуть-чуть пододвинулся к своей похитительнице. — Сущий идиотизм хватать меня перед зданием полиции, поскольку копам совсем необязательно знать, что мы друг другом интересуемся.

— Что вы еще натворили? — Лидия пристально смотрела на меня.

— За мной вроде нет "хвоста", но я готов держать пари на последний цент, что, куда бы я ни направился, копы будут в курсе моих перемещений.

Я слишком ясно видел, что ее встревожили мои слова.

— Так вы под наблюдением? — спросила она и бросила непроизвольный взгляд сквозь стекло заднего вида на дорогу. Но мне и этого было достаточно: я завладел ее оружием быстрее, чем секретарша успела повернуться.

— Прошу меня извинить, но эта хлопушка действует мне на нервы, — сказал я, засовывая пистолет себе в карман.

Лидия молча смотрела на меня горящими яростью глазами. Я продолжал как ни в чем не бывало: — А теперь будьте паинькой. Скажите водителю, что мы меняем маршрут. Нужно немножко поболтать.

— Можете спокойно говорить и здесь, — сердито бросила она. — И оставьте свои штучки. Вы свое дело сделали, теперь наша очередь.

Не слушая ее, я наклонился вперед и назвал водителю адрес. Но, вместо того чтобы повернуть, он продолжал ехать в направлении Пятой авеню.

— Один из ваших милых приятелей? — Я посмотрел на свою спутницу. Она не ответила, но это было ясно и так. Я вытащил пистолет и приставил ствол к затылку водителя:

— Делай то, что тебе говорят!

Последний аргумент заставил водителя подчиниться и поехать по указанному мной адресу.

— Это вам дорого обойдется, — пригрозила Лидия, пока я устраивался поудобнее.

— Не надо песен! Посмотрите лучше в заднее стекло! — Я указал ей на большую машину, следующую за нами по пятам. — Это полиция. И позвольте мне кое-что вам сказать: я замешан в историю с убийством. И если узнают, что Пеппи тоже причастен, его тотчас же арестуют, и это уже будет не смешно. — Я прекрасно видел, что брюнетка не знает, как же ей поступить. — И напрасно вы злитесь, — продолжал я. — Я просто хочу в спокойной обстановке задать вам пару вопросов. Потом я отвезу вас к Пеппи. Так мне легче будет оторваться от слежки.

Лидия откинулась на спинку сиденья и не проронила больше ни слова вплоть до прибытия к моему дому. Выйдя из такси, я попросил ее быть благоразумной. Шофер, молодой, тщедушный парень, вопросительно смотрел на нее, но Лидия, ничего не сказав, пересекла тротуар и направилась к дому. Я дал водителю пятьдесят центов.

— Передай Пеппи, что я скоро навещу его, — сказал я и поспешил вслед за Лидией. В тот момент, когда мы входили в дом, по улице пронеслась большая черная машина. В заднем стекле, как мне показалось, маячила физиономия Кленси.

— Садитесь и чувствуйте себя как дома, — сказал я, махнув рукой в направлении кресла.

— Чего вы хотите? — спросила она зло. Ее голубые глаза потемнели, губы плотно сжались.

Я взял ее за руку и осторожно подтолкнул к креслу.

— Сейчас я вам это скажу, — пообещал я, наклоняясь над ней. — Док Анзел был убит сегодня утром. И сделала это девушка, похожая на Миру Шамвей.

— Он был убит именно Мирой Шамвей, — уточнила Лидия.

— Прекрасно! Значит, ты знаешь, где она находится?

— У мистера Крюгера.

— И другая тоже?

— Никакой другой не существует.

— Вот тут ты ошибаешься, — заверил я мрачно. — Мы здесь вдвоем, так что было бы неплохо прояснить этот вопрос.

— Никакой другой нет, — повторила моя гостья.

— О’кей, другой не существует. Ну, а что Крюгер собирается сделать с первой?

— Спросишь это у него, когда встретишься.

— Так он хочет меня видеть?

— Да.

— Почему она убила Дока Анзела?

— Будет лучше, если ты задашь этот вопрос ей, чем мне.

— Почему бы не сказать это тебе?

Но Лидия больше на намерена была продолжать разговор.

Я поднялся с кресла и неторопливо подошел к окну. На противоположной стороне улицы торчал какой-то тип, пряча лицо за газетой. От него за версту несло ищейкой. Об этом красноречиво говорило все, начиная от манеры носить шляпу и кончая плоскостопием. Я повернулся к Лидии.

— Какое отношение ко всему этому имеет Андаска?

— Будет лучше, если вы позволите мне уйти, — сказала вдруг Лидия. Она поднялась, беря сумочку и перчатки. — Для первого раза я ответила на достаточное количество вопросов.

— Это как раз я и собираюсь сделать…

Мысль, пришедшая мне в голову, когда девушка вставала, не нравилась мне самому, но это была одна из тех внезапных идей, которым следуешь не раздумывая.

Я нанес резкий удар справа по подбородку — и брюнетка свалилась без сознания раньше, чем успела придать себе состояние равновесия. Я нагнулся над ней и приподнял веко. Она вышла из строя всерьез и надолго. Если Крюгер завладел Мирой, то теперь я завладел Лидией. В сложившейся ситуации только такие действия давали мне шанс на реванш. И тут было не до этических соображений: если играешь с Пеппи, то лучше иметь при себе его человека, раз он захватил твоего.

Я бросил быстрый взгляд в окно. Коп все еще торчал на прежнем месте. Это усложняло задачу незаметно вынести мою пленницу из дома. Я прошел в ванную, нашел липкий пластырь, которым обмотал Лидии лодыжки и запястья. Потом заткнул ей рот своим лучшим шелковым платком и положил Лидию на диван.

Затем уселся рядом, закурил сигарету и задумался. Едва Пеппи узнает о том, что в мои руки попала Лидия, он предпримет атаку на мой дом. Нужно как можно скорее увезти отсюда Лидию. Но вот вопрос — куда? Туг было над чем поломать голову. В доме, разумеется, имелся черный ход, но где гарантия, что и он не находится под наблюдением? Чтобы проверить это, я прошелся на кухню и бросил взгляд в переулок. Все верно. Здоровенный широкоплечий малый прогуливался по аллее. Я никак не мог решить, как же мне выйти отсюда с Лидией незамеченным. Не приходилось рассчитывать на то, что удастся с ней договориться после того, как она получила такую плюху. А пронести Лидию на руках под взглядами стражей закона было и того труднее.

Однако действовать следовало быстро. Пеппи не замедлит заняться освобождением своего человека. В этом случае присутствие двух копов пред обоими входами послужило бы мне определенной защитой от бандитов Крюгера, которые основательно попортили бы мою шкуру. Это обстоятельство утешало, но не решало задачи.

Я поднялся на второй этаж, но не обнаружил там ничего, что могло бы натолкнуть меня на спасительную мысль. Я заглянул в комнату к Мире. Какая удача! В углу стоял манекен, высотой в человеческий рост, очень похожий на Миру. С его помощью она проделывала некоторые из своих фокусов. Он был облачен в вечернее платье и оказался относительно легким. Я спустился с ним в гостиную и положил около Лидии. Потом снова взглянул на агента, дежурящего на улице. Я никогда не встречал его, и моя внешность тоже не могла быть ему знакомой. План созревал неплохой. Я поднялся в свою комнату и сменил костюм на более светлый. Мягкая фетровая шляпа, надвинутая на лоб, дополняла маскарад. Затем я снял с кровати простыни и снова спустился в гостиную. Мое внимание привлек маленький круглый стол. Я быстро разобрал его на части. По одной ножке от стола я привязал к ногам Лидии. Две другие — прикрепил к ее телу. Потом поставил девушку на ноги. Деревянные шины сделали ее негнущейся. Это было как раз то, чего я добивался: сходства с манекеном. Я положил ее на пол и снял туфли, потом пошел на кухню и нашел несколько длинных шурупов. С их помощью я прикрепил туфли к ножкам стола. С трудом, но мне удалось вновь втиснуть ноги Лидии в туфли.

Когда я поставил ее, получился настоящий восковой манекен, какие имеются у всех портных. Вся эта работа отняла у меня примерно десять минут. Медлить больше было нельзя. Последний штрих — кусочек пластыря на губы. Я все сделал так, что даже если брюнетка и придет в себя, то не сможет ни двигаться, ни говорить. В заключение я укутал ее в простыню, завязав ее вокруг талии. Схожую операцию я проделал с настоящим манекеном. Теперь, когда они лежали рядом, невозможно было отличить живого человека от его камуфляжного подобия. Оставался самый опасный момент задуманного мной предприятия: исчезновение на глазах копов.

Наш дом имел два крыла. Мы жили в западном. От восточного крыла нас отделял длинный коридор. В доме четыре парадных входа, все с улицы, где патрулировал полицейский.

Чтобы его одурачить, я составил следующий план: агент видел меня с Лидией, входящим с западной стороны дома, причем на мне был темный костюм; теперь я появлюсь с противоположного выхода, на мне будет светлый костюм, и меня должны принять совсем за другого человека. Ставка мной делалась только на это.

Я обхватил одной рукой Лидию, а другой манекен. Вместе они весили достаточно много, но все же я мог донести их до нужной двери. Остановившись перед ней, я надвинул шляпу чуть ли не на самые глаза и вышел на улицу.

У меня было такое ощущение, что глаза всех копов Нью-Йорка следят за мной. Я глубоко вздохнул и вышел. Коп, стоящий на страже с северной стороны дома, немедленно направился в мою сторону. Не то чтобы он меня заподозрил. Нет. Скорее он сделал это для собственного успокоения.

Я повернул в его сторону и медленно пошел навстречу. Мой непринужденный вид, видно, снял подозрения шпика, поскольку после некоторого колебания агент возвратился на свой пост. Кто осмелится после этого отрицать, что нападение не лучший способ защиты?

Я бросил взгляд через плечо и остановился у края тротуара. Первое же такси среагировало на мой призывный жест.

В тот момент, когда такси остановилось рядом со мной, я увидел проходящего мимо меня патрульного. Он безразлично посмотрел на меня, и я решил не упустить свой шанс.

— Офицер! — позвал я. — Мне нужна ваша помощь и поддержка.

У него был неуверенный вид, который тут же исчез, едва я показал ему уголок пятидолларовой банкноты. Этот язык понимают все копы.

— Чем я могу вам помочь?

Я сунул ему банкноту. Проделывая это, я заметил, что к нам приближается тип от западного крыла, заинтересованный происходящим. Я схватил патрульного за руку.

— Идем со мной, офицер. — Я потащил его к вестибюлю. — Речь идет о небольшой шутке. Я хочу сунуть два манекена в постель к моему приятелю. Я давно собирался над ним пошутить, поскольку у него ревнивая жена…

Продолжая говорить, я взял манекен и отогнул край простыни, обнажив лицо из папье-маше.

— Как настоящие, не так ли?

— И вы собираетесь сунуть это изваяние в чью-то кровать? — обалдело спросил коп.

— Даже лучше. Я подложу в кровать два.

Мне казалось, мой добровольный помощник умрет со смеху. Редко мне приходилось видеть типа, который бы гак веселился. Коп долго хохотал, хлопая себя по ляжкам. Я стоял рядом с ним, скорчив самую веселую мину, но в голове беспрерывно билась мысль, что Лидия в любой момент может прийти в себя, а это привлечет нежелательное внимание полицейского.

— Помогите мне, — попросил я с настойчивостью в голосе, показывая на манекен. — Помогите отнести его в такси.

Если я один буду грузить эти штуки, без присутствия стража закона, водитель может предположить, что я кого-нибудь похищаю.

— Но будьте джентльменом, не используйте беспомощное положение дамы.

Эти слова вызвали у полицейского новый приступ веселья. Он приподнял манекен со словами:

— Вы разрешите мне этот вальс, мадам? — Потом повернулся ко мне. — От нее пахнет виски.

— Ну и что с того? Не надо слишком принюхиваться, я бы посмотрел, как бы ты пах, если бы так одеревенел.

— Действительно, как я об этом не подумал, — подняв манекен, полицейский вышел, пошатываясь от смеха.

Я подхватил Лидию, которая именно в этот ответственный момент шевельнулась. От страха у меня взмокла спина, но отступать было уже поздно. Я поспешил вперед и нагнал моего приятеля уже у такси. В это время подошел второй шпик и с подозрением уставился на меня.

— Чем это вы здесь занимаетесь? — спросил он, с подозрением уставясь на две укутанные в простыни фигуры.

— Тебе-то что надо, О’Хара? — полицейский перестал смеяться, но пребывал в веселом настроении. — Спокойно пройти мимо не можешь?

— Я на службе, — огрызнулся тот. — Что там у тебя?

— При чем здесь твоя работа? — возразил патрульный. — Могу я помочь украсть этому молодому человеку двух отличных женщин? — Он опять захохотал.

О’Хара и водитель такси уставились на нас глазами величиной с чайное блюдце.

Я попытался обойти О’Хара и влезть в машину, но он стоял слишком близко от двери, и я был вынужден оттолкнуть его. Только сейчас он обратил на меня внимание.

— Похищение? — глупо повторил он. — Но ведь это же федеральное преступление!

Мой помощник повернулся ко мне.

— Вот из-за таких, как он, полиция имеет репутацию идиотов. — Он опять захохотал.

О’Хара начал впадать в бешенство.

— Что там у вас? — требовательно спросил он.

— Посмотрите сами, офицер, — я постарался выдавить из себя улыбку. — От ваших глаз ничего не скроется.

— Это же манекены, ослиная ты башка! — сказал патрульный О’Хара. — Этот парень собирается подложить их в постель к своему приятелю. Смешно, не так ли?

— Манекены? — бесцветным голосом повторил О’Хара. — А ты откуда знаешь?

— Что же это тогда? Трупы, что ли? — Полисмен начал злиться. — Ты что, спятил? Думаешь, я стал бы помогать кому-нибудь втаскивать в такси трупы?

— Ты-то? — О’Хара помрачнел. — Слышал я кое-что на твой счет.

Сунув мне манекен, полицейский сжал кулаки и придвинулся к О’Хара.

— Ах, так ты осведомлен относительно меня. Везде суешь свой нос!

— Что ж поделать, — отпарировал О’Хара с видом явного превосходства. — Ты — темная лошадка.

В это время Лидия с легким стоном шевельнулась у меня в руках. Стражи закона сразу перестали спорить и повернулись в мою сторону.

— Извините, я ел огурцы за обедом.

— Ел бы ты лучше что-нибудь другое, — проворчал О’Хара. — Терпеть не могу такие звуки.

— Он имеет право есть все, что любит, — возразил разъяренный полисмен. — Куда ты лезешь?

Второй агент злился не меньше первого. Ожидавший водитель такси тоже потерял терпение.

— Так нужна вам машина, наконец, или нет? — спросил он.

Оба агента тотчас же налетели на него.

— Помалкивай и жди! — рявкнул патрульный. — Ты понадобишься в свое время!

Но водителя не так легко было запугать.

— Плевал я на каких-то двух копов! — заявил он, дрожа от ярости.

Но О’Хара сосредоточил все внимание на мне:

— Чем вы докажите, что это манекены.

Я нервным жестом подтолкнул к нему манекен. Ну и кашу же я заварил! Додумался взять в помощники копа! Если и дальше так пойдет, вскоре сюда сбегутся все полицейские!

— В конце концов он имеет на это право, — патрульный принял мою сторону.

— Нужно быть полным идиотом, чтобы проделывать такие штучки, — заявил О’Хара, боязливо дотрагиваясь до манекена. Он, казалось, был удовлетворен.

— Вы довольны? — спросил я, открывая дверь машины В тот момент, когда я засовывал Лидию в машину, она опять застонала.

— Опять огурцы? — завопил О’Хара.

— Да ты просто психолог! — Я попытался влезть в машину.

— Минутку! — О’Хара шагнул вперед. — Я хочу осмотреть и другой манекен.

Я понял, что настал решающий момент.

— Если вы надеетесь, что я собираюсь развязывать эту штуку только ради того, чтобы вы удовлетворили свое любопытство, то глубоко ошибаетесь, — ответил я, пытаясь захлопнуть дверцу.

— Да оставь ты его в покое, — вмешался патрульный. — Пусть ищет приключений на свою шею!

Однако я видел, что О’Хара ничто не остановит. Он грубо рванул дверцу.

— Я хочу видеть второй манекен, — прошипел он сквозь зубы. — Если ты тут вздумал шутки шутить, я выведу тебя на чистую воду!

Я вышел из такси. Так по крайней мере у меня был шанс удрать. Но именно в этот момент, когда настырный шпик уже совсем было собрался заняться Лидией вплотную, из двери с западной стороны дома вышел человек и быстро стал удаляться в обратном от нас направлении.

— Это случайно не тот, за которым вы следите? — пошел я ва-банк.

О’Хара посмотрел, куда я показывал, и помчался опрометью за моим спасителем.

— Я могу увезти свои игрушки, пока этот недоверчивый господин не вернулся? — спросил я у своего помощника и для верности прошелестел второй пятидолларовой купюрой, будучи уверенным, что этот звук не ускользнет от чуткого уха копа.

— Разумеется! — Он принял деньги. — Сматывайся!

— Сорок Четвертая Западная, — назвал я первое, что пришло в голову. — И побыстрее!

Машина рванулась с места. Я сидел на заднем сиденье, зажатый Лидией и манекеном. Лидия продолжала стонать и дергалась все сильнее, но теперь мне было наплевать на это.

— Можно подумать, что вы съели целую кучу огурцов, — сказал расположенный поболтать водитель. — У вашего торговца должно быть неспокойно на душе, раз он поставил вам продукцию столь низкого качества.

Я положил руку на рот Лидии.

— Заткнись, или я тебя задушу! — прошипел я со злостью.

Машина резко вильнула.

— Это вы мне?

— Да нет же! Имею я право поговорить со своим желудком. — Я сжал щеки Лидии.

— Вы могли бы и не делать этого! — взмолился водитель. — Подобные задушевные разговоры страшно действуют мне на нервы, и потом, желудки не душат, в них бьют ногами или кулаками.

— Я как-то не подумал об этом, — ответил я, вытирая пот со лба. — Спасибо за совет, дружище. В следующий раз я обязательно попытаюсь им воспользоваться.

— Не за что, — ответил таксист с видом превосходства. — В жизни не бывает двух одинаковых ситуаций.

Я был с ним совершенно согласен.

ГЛАВА 6

Увидев меня стоящим у двери особняка, дворецкий не выразил никакого удивления.

— Входите, сэр, — сказал он, делая шаг в сторону.

— Пеппи у себя? — спросил я, швыряя шляпу на большой стол красного дерева, стоящий в холле.

— Мистер Крюгер дома, он ждет вас.

— Прекрасно, — ответил я, поправляя галстук.

— Надеюсь, мисс Брандт чувствует себя хорошо? — спокойно спросил дворецкий, закрывая дверь.

Я посмотрел на него, но лицо слуги было совершенно непроницаемым.

— Насколько мне известно, да. Но современные женщины так непостоянны. Поэтому точнее сказать так: когда я видел ее в последний раз, она чувствовала себя отлично.

Секунду он смотрел на меня таким взглядом, словно вот-вот собирается ударить, потом вернул на лицо непроницаемое выражение игрока в покер.

— Мисс Брандт очень хорошо ко мне относилась, — сказал он, как бы оправдывая свои эмоции.

— Я рад. Как-нибудь на днях вы расскажете мне о своей интимной жизни. Она, полагаю, полна страсти.

— Да, сэр, — во взгляде старого служаки вновь читалось неприкрытое желание выпотрошить меня, и как можно скорее. — Идите за мной, пожалуйста.

Я проследовал за ним на второй этаж в библиотеку.

— Мистер Крюгер не заставит себя ждать, — сказал он.

— Главное, пусть не берет на себя труд чистить зубы: я не брезгливый.

— Очень хорошо, сэр, — ответил дворецкий, закрывая дверь за собой.

Пеппи и впрямь появился на удивление быстро. Он остановился на пороге, сверля меня колючим взглядом. Я явно нравился ему гораздо меньше, чем в свой первый визит.

— А, вот и вы! — произнес я довольно миролюбиво, обозревая хозяина дома не менее пристально, чем он меня. — Как вы шикарно одеты!

— Где она? — Пеппи решил сразу взять быка за рога.

— Как раз этот вопрос я и собираюсь вам задать, — сказал я, наблюдая, как он подходит к моему креслу. Оказывается, похищение Лидии было не такой уж и плохой затеей. Я и не ожидал, что это вызовет такое беспокойство у Пеппи и его дворецкого.

Пеппи со свистом втянул в себя воздух. Он держал себя в руках с огромным трудом.

— Я говорю о мисс Брандт, — его маленькие ручки сжались в кулаки. — Где она?

— А я говорю о мисс Шамвей. Послушайте, Пеппи, вы вряд ли что этим достигнете. Верните мне Миру, и я верну вам Лидию. Будем играть на равных.

— Ха! — он вдруг улыбнулся. — Ты очень способный, как я посмотрю, Милан, очень способный. — Он пододвинул кресло ко мне и сел. — Ты явно рискуешь рассердить меня, но, думаю, есть способ договориться.

— Надеюсь на это. — Я с подозрением уставился на Крюгера. Этот его вираж показался мне что-то уж слишком поспешным. — Вы не сделали ей ничего плохого?

— А ты? — Его голос выдавал некоторое беспокойство.

— Как бы там ни было, я никогда не вмешивался в истории с убийством. Что ж, тогда слово за вами.

Пеппи некоторое время изучал свои ногти.

— Не нужно ложных обвинений, — сказал он. — Но ты не ответил на мой вопрос.

— Мы зря теряем время. Мне нужна Мира, вам — Лидия, так к чему лишние разговоры? Можем мы по-деловому разойтись?

— Если бы Мира была у меня, я без промедления ответил бы "да". К несчастью, она сбежала.

— Вполне вероятно, что и Лидия сбежала. Меня это не особенно удивило бы, — ответил я, не особенно веря в правдивость его слов.

— Я мог бы вызвать полицию, — продолжил Крюгер и нервно дернулся.

Ну и лицемер! Для Пеппи обращение в полицию было равносильно визиту змеи к мангусте.

— Так в чем дело? — Я не спеша закурил сигарету. — Они будут очень рады вас видеть.

— Даже если ты и найдешь мисс Шамвей. Чем сможешь ей помочь? Она разыскивается полицией.

— Это моя забота, а не ваша. Послушайте, Пеппи, я начинаю терять терпение.

В этот момент открылась дверь, и на пороге появилась Лидия Брандт. Внутри у меня все оборвалось, но я все же сумел улыбнуться. Мне решительно не везло.

— Привет, моя красавица, мы только что о вас говорили. — Я почти огорчился при виде маленьких синяков в тех местах, которые я сжимал, заставляя ее молчать. У нее все еще была заметна царапина на правой стороне подбородка — след моего удара. Но самое страшное: она выглядела как бешеный шершень, посаженный в бумажный мешок.

Пеппи был удивлен не меньше моего. Он взял ее за руку и смотрел с таким видом, словно не верил своим глазам.

— Что случилось? — воскликнул он.

Лидия оттолкнула его и направилась ко мне. Кстати, есть одна вещь, которой я больше всего боюсь, — это женщина в гневе. Никогда не знаешь, что она выкинет в следующий момент: она может проткнуть тебя шляпной булавкой, прежде чем вы успеете сообразить, что к чему. Она может попытаться снять с вас скальп. Она может даже лягнуть вас ногой. Вообще, трудно сказать, что она может сделать.

Я попытался поднять свою руку.

— Спокойно, у вас может лопнуть бюстгальтер.

Вспомните о хороших манерах и ведите себя, как подобает благопристойной леди…

Носок ее туфли пребольно вонзился мне в ногу. Ощущение было такое, словно меня укололи шилом.

— Ах ты, сволочь! — крикнула она. — Я убью тебя за то, что ты сделал! — Эта фурия вновь подняла ногу, с явным намерением врезать во второй раз.

Я перехватил занесенную для удара ногу и резко дернул на себя. Лидия грохнулась об пол с таким треском, от которого должна была пройти вся ее лихорадка. На какое-то время нападающая сторона была выведена из строя: она осталась сидеть на полу, моргая от боли глазами.

Но в тот момент, когда я выпрямлялся, кто-то и меня принудил описать полукруг. Потом я получил удар, заставивший меня отлететь к столу. Едва я успел восстановить равновесие, как получил второй удар. Стол и я оказались на полу.

Я сделал гримасу, потрогав челюсть. Тип, ударивший меня, состоял, казалось, из одних мускулов. У него было лицо гориллы, а плечи такие, что едва проходили в дверь.

— Забавно, — прокомментировал я. — От меня могли остаться одни обломки.

Лидия, рядом с которой я оказался поневоле, не могла отказать себе в удовольствии лягнуть меня в колено. Это привело меня в чувство.

— Не пора ли перестать размахивать своими конечностями вокруг меня, — нервно проговорил я, отступая в сторону, замечая при этом, что и дылда готовится ко второму заходу. Но ему помешал Пеппи.

— Подожди, — приказал он амбалу. — Я дам знать, когда надо будет продолжить снова. Вначале мне необходимо потолковать с ним. — Он наклонился и помог Лидии встать. Та была полна решимости продолжить боевые действия, но он силой усадил ее в кресло, попросив: — Оставь его. Что с тобой происходит?

Ее прорвало, как плотину под напором воды. Она подробно рассказала, как я обманом завладел ее пистолетом, затащил в свой дом и там ударил. Далее последовало описание заточения на последнем этаже заброшенного склада, откуда ее освободил какой-то бродяга.

Она не спускала с меня разъяренного взгляда во время всего повествования. Закончив, она сделала движение в направлении меня, но Пеппи остановил ее порыв.

— Убирайся! — сказал он тихим, но резким голосом. — Ты серьезно не пострадала, так что грех жаловаться. Мне нужно поговорить с этим молодцом. Может быть, через некоторое время я его тебе и переадресую.

Лидия бросила на меня испепеляющий взгляд и вышла, оставив меня в компании Пеппи и его громилы.

— О’кей, Лу, — сказал Пеппи. — Следи за ним, и если он начнет дурить, то…

Я вновь уселся в кресло.

— Спокойно, — сказал я примирительно. — Ничего не случится. Продавайте меня с аукциона, если вам так нравится.

Пеппи взял сигару из лежащей на столе коробки.

— Не повезло тебе. Ты не учел ее способностей, — злорадно сказал он.

— Все ошибаются, — ответил я, пожимая плечами. — Но все не так уж и плохо.

— Увы, все очень изменилось. — Пеппи пустил клуб дыма прямо мне в лицо. — Теперь можно и побеседовать. — Он начал ходить по комнате, словно о чем-то размышляя. — Разумеется малышка Шамвей в моих руках, — заметил он как бы между прочим.

Я посмотрел на него с отвращением.

— Ты всегда был лгуном, — сказал я. — Другая тоже у вас?

Пеппи улыбнулся.

— Арим, ты хочешь сказать.

— Это ее имя?

— Почему нет? Это антипод Миры. Я думаю, для нее это неплохое имя, ты не находишь?

— Мира антипод?

— Ну да. Арим — полная противоположность Миры. По сравнению с Арим ваша подружка — сама невинность.

— Моя подружка? — переспросил я, прикидываясь удивленным.

— Будь это не так — я не стал бы и стараться. Послушай, у тебя нет никаких шансов выйти отсюда раньше, чем я этого захочу. У меня есть желание рассказать в деталях то, что тебе, Милан, будет интересно знать. А потом поговорим о делах.

— Валяй, — согласился я развязно. — Мне терять нечего.

Я был по-настоящему заинтригован. В моей версии существования двух девушек еще имелись темные пятна, и если Пеппи собирается пролить свет на то, что для меня не до конца ясно, то тем лучше.

— Анзел был прав, девушек действительно две, — сказал Пеппи. Он щелчком сбросил пепел в камин.

— Да что вы говорите! — сказал я с горечью. — Один из моих друзей совсем недавно утверждал, что в его мизинце больше ума, чем в вашей башке.

— Дать ему? — резко спросил Лу, сжимая кулаки.

Пеппи покачал головой.

— Пока нет. Может быть, позже. — Пеппи повернулся ко мне. — Ты помнишь Келли?

— Еще бы! Но ведь в прошлый раз вы о нем ничего не знали.

Пеппи улыбнулся.

— Было слишком рано раскрывать все карты. Ведь именно Келли ввел меня в курс дела с малышкой Шамвей. Я нашел ее заслуживающей внимания. Лу Келли хотел забрать у нее с моей помощью двадцать пять тысяч долларов. Но я не стал помогать ему. А малышку я не прочь был повидать. Ее мордашка мне запомнилась: девчонка не из обычных. Тогда я с ней и связался через Келли. Ее папаша хотел наложить лапу на призовые деньги, но я припугнул старика немного. Малышка поведала мне о своих приключениях в Мексике. — Крюгер подошел к окну, потом медленно вернулся на середину комнаты. — Вначале я не поверил ей, тогда она продемонстрировала кое-что из своих возможностей. — Пеппи удовлетворенно прищелкнул языком. — И вообще, с этой девочкой не соскучишься, хотя никогда не знаешь, что у нее на уме. В истории с вашим дружком Арим немного поспешила, но меня и это вполне устраивает: тайна Арим для всех должна остаться тайной…

— Подождите, — прервал я его, очень заинтересованный. Мне не терпелось выяснить кое-что по факту убийства Дока, но Пеппи не дал произнести больше ни слова, так как говорил сам:

— Я решил, чтобы Арим выдала себя за твою подружку и добилась согласия работать на Андаска, что для меня было очень важно. Стоило тебе упомянуть об обеде у Манетти, как все пошло как по маслу. Мне нужно было лишь послать Лу за Мирой, а Арим заняла ее место. — Пеппи развел руками, словно извиняясь, что вынужден упоминать о неприятных для меня вещах. Но вмешался Анзел. Он оказался слишком любопытным, и в подходящий момент она его обезвредила. И если ты не будешь сговорчивым, для тебя эта история закончится плачевно: я просто сдам Миру в полицию.

— Куда вы клоните? Я что-то вам должен за безопасность Миры?

— У меня есть для тебя работа, Милан. Мэддокс хочет вернуть тебя в редакцию.

— Мэддокс? Он так сказал?

— Именно. Он хочет вернуть тебя назад. И в этом возвращении и состоит мой интерес. У Мэддокса имеются фотографии, которые мне крайне необходимы. Как видишь, я играю в открытую. — Гримаса, возникшая у Пеппи на лице вместо улыбки, была самой омерзительной в мире. — Ты должен раздобыть для меня эти фотографии. Дело нетрудное. Несколько месяцев назад Андаска допустил оплошность и нас сфотографировали вместе. Если снимки будут опубликованы, все узнают, что я стою за его спиной. Тогда его политической карьере конец. Можно поднимать лапки кверху. Мэддокс, конечно же, не упустит возможность опубликовать эти снимки накануне выборов. Так что выбирай: или нужные мне фотографии будут у меня, или я передаю Миру полиции.

Говорить особенно было не о чем. Дело ясное. Следовало принимать решение.

— Этого мне мало, — заявил я. — Я соглашусь на ваше предложение только в том случае, если получу обеих девушек. Чтобы вытащить Миру из переделки, нужно выдать полиции другую.

Пеппи пожал плечами.

— Это мне подходит. Больше в услугах Арим я не нуждаюсь. Все, что мне требуется, — это фотографии. Забирай обеих цыпочек.

— Отлично, — сказал я, поднимаясь. — Сейчас же отправляюсь к Мэддоксу.

Пеппи погасил сигару.

— У нас имеются еще три дня до выборов, — сказал он, перелистывая календарь. — Мэддокса посвящать в наше соглашение не советую. Я уже предлагал ему пятьдесят тысяч долларов за эти фото, но он и слушать не захотел. Так что нужно украсть эти снимки, и дело с концом. Понятно?

Я совсем не собирался красть что-либо у Мэддокса. Меня будут разыскивать по всей стране, посмей я это сделать. Но усыпить бдительность Крюгера обещанием мне ничего не стоило:

— Ладно, должен же я взять реванш. А это как раз подходящий случай.

Пеппи посмотрел на Лу.

— Порядок, — сказал он своему телохранителю. — Не спускай с него глаз.

Я улыбнулся им.

— Не мог бы я перекинуться с Мирой парой слов?

Крюгер покачал головой.

Настаивать было бесполезно. Я спустился в холл. Дворецкий открыл передо мной дверь.

— До встречи. И больше внимания брюнетке. Эта штучка не всегда бывает мила.

Он что-то невнятно забурчал и быстро захлопнул за мной дверь.

Через пятнадцать минут я уже был в офисе у Мэддокса.

Мэддокс был не из тех людей, кого приятно приглашать в гости. Может быть, тому виной постоянное напряжение, работа на износ, но у него всегда был вид готового к извержению вулкана. Личная секретарша босса, девица, больше смахивающая на мальчика, была необыкновенно высокой и тощей.

Мы называли ее Китовый ус Гарриэт. Несмотря на это, она обладала достаточной живостью и ко мне относилась хорошо. Пока я стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу, Гарриэт занималась тем, что усмиряла гнев шефа. Судя по груде изорванной бумаги и куче сломанных карандашей, я заключил, что кризис уже миновал. Решительно шагнув на ковер, я остановился в шеста шагах от стола шефа.

— Добрый день, мистер Мэддокс, — произнес я, жизнерадостно улыбаясь.

Мэддокс привстал, но Гарриэт заставила его сесть. Довольствуясь гримасами и ужимками, редактор закричал:

— Вернулся наконец, некомпетентный, бесполезный, пустоголовый кретин! А еще журналист! И эго наш специальный корреспондент! Называется…

— Мистер Мэддокс, прошу вас, — увещевала шефа Гарриэт. — Как можно встречать так мистера Милана, если вы хотите, чтобы он помог вам…

— Помог мне! — рявкнул Мэддокс, рванув на себе воротничок. — Да как совесть позволяет этой чернильной душе стоять передо мной и не краснеть! Безмозглый кретин! Он обошелся мне в двадцать пять тысяч долларов! Двадцать пять тысяч! И посмотрите на него! Ему как с гуся вода!

— Я не виноват, — сказал я, предусмотрительно отступив назад. — Спросите у Жудена. Он расскажет вам, что произошло. Вас обманули, мистер Мэддокс. Вся ответственность за это лежит на Шамвее.

Мэддокс стал раздуваться от гнева.

— Меня обманули, все в порядке! — Он рванулся вперед, нависая над столом, в то время как Гарриэт удерживала его за пиджак. — У тебя, видно, крыша поехала, осел безмозглый! Я знаю все об этом… Ты, может быть, и сумел заморочить голову Саммерсу всеми этими историями, но меня не проведешь! Летающие женщины! Говорящие собаки! Человек в колбасе!!! Ха!

— Не будем вспоминать об этом, — сказал я. — Я пришел поговорить с вами об Андаска.

— Андаска? — Лицо редактора сразу напряглось, и он внимательно посмотрел на меня. — Что ты этим хочешь сказать? Что ты знаешь об Андаска?

— Я знаю, что вы против него, — заявил я твердо. — И что Крюгер заинтересован в вашем молчании.

Мэддокс сел обратно в кресло.

— Как ты об этом пронюхал?

— Крюгер мне сам сказал. Но послушайте, мистер Мэддокс, забудьте о двадцати пяти тысячах. Такая газета, как ваша, может себе позволить роскошь потерять такие деньги, в то время как…

Я опасался, что он вновь начнет орать, но Гарриэт крепко припечатала его к креслу.

— …Крюгер подстроил все так, что дочь Шамвея обвиняют в убийстве. Если он не получит компрометирующие его фото, он отправит ее в полицию. Он предложил мне обменять фотографии на девушку. А это грозит ей по меньшей мере электрическим стулом.

Мэддокс испустил долгий, глубокий вздох.

— Так ты хочешь эти фотографии. Хочешь передать их Крюгеру? Ты не получишь их! Даже если придется послать каждого мужчину, женщину и ребенка на электрический стул в этой стране! Ты понял меня?

— Я так и думал. Немножко терпения, мистер Мэддокс. Выслушайте мой отчет, он многое объясняет.

— Ха! А для чего же я пригласил тебя сюда? Неужели только для того, чтобы полюбоваться на твою идиотскую физиономию!

— О’кей. — Я пододвинул стул ближе. — Это займет немного времени, но я хочу, чтобы меня не перебивали.

— Немножко терпения! — съязвил шеф. — Это тебе следует разуть глаза и пошевелить извилинами.

Но ему не удалось больше меня запугать. Я описал патрону все свои приключения, начиная от встречи с Мирой и до посещения Крюгера.

Редактор сидел, барабаня пальцами по столу, с таким видом, словно собирался меня проглотить. Гарриэт стенографировала мой рассказ. Когда я закончил, наступило долгое молчание. Никакой реакции. Даже у Гарриэт был недовольный вид.

— Ну и бредни! — запоздало взорвался Мэддокс. — Это определенно. Ты опасен для общества, молодой человек. Знаешь, что я собираюсь сделать? Собираюсь тебя изолировать. К концу следующей недели ты уже будешь в палате для буйнопомешанных, пусть даже для этого мне придется истратить последний цент.

Я поспешно вскочил, с беспокойством глядя на шефа.

— Но… вы не можете так поступить!

— Еще как могу, — проворчал он. — Чего ждать. В это время на следующей неделе ты уже будешь в смирительной рубашке…

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнула Гарриэт.

Вошел Мэрфи. Я никогда не видел, чтобы человек так сильно изменился за такое короткое время, что я находился в редакции. Его лицо страшно побледнело и осунулось. Он выглядел так, словно постарел лет на сто.

— В чем дело? — рявкнул Мэддокс. — Вы видите, я занят!

— Извините, мистер Мэддокс, сэр, — сказал Мэрфи тихим голосом. — Но я не могу больше работать. Я пришел попрощаться.

— Что все это означает… вы уходите? Как это? Ведь вы же проработали у нас двадцать лет.

— Да, это так, сэр, — Мэрфи печально покивал головой. — Это будет жестоким ударом для моей жены. Но мне лучше уйти сразу, пока я еще нахожусь в здравом уме.

Мэддокс вскочил на ноги.

— Что вы здесь несете! — заорал он с яростью. — В чем дело? Довольно с меня загадок! Эти забавы могут дорого вам обойтись! У меня нет желания тратить время попусту. Возвращайтесь стеречь двери. А если вы выпили, идите отдыхать! Вы наш старый служащий, и я, так и быть, прощу вам вашу выходку.

Мэрфи шагнул вперед.

— Дело не в этом, сэр, — проговорил он с удрученным видом. — Дело в моей голове.

— В вашей голове? — с беспокойством уточнил Мэддокс.

— Именно так, сэр. Еще утром с ней было все в порядке, а теперь что-то случилось. Лучше уж уйти сразу, а то не ровен час наломаю дров.

— А что позволяет вам думать, что ваша голова не в порядке?

— Происходит что-то странное, сэр. В моей голове слышатся голоса.

Мэддокс повернулся к Гарриэт.

— Разве люди слышат голоса только тогда, когда не в порядке голова?

Гарриэт пожала квадратными плечами.

— Такой симптом ничего хорошего нс предвещает, — осторожно подала она голос.

Мэддокс вытер лицо носовым платком.

— Понятно. А о каких голосах идет речь конкретно?

— Внизу стоит огромная собака, — ответил Мэрфи, не в силах унять охватившую его дрожь. — Мне показалось, что она заговорила со мной. Поэтому я и утверждаю, что слышу голоса.

— Заговорила с вами… Собака? Что она сказала? — спросил Мэддокс.

— Она хотела узнать, меняю ли я носки каждый день.

Я вскочил с криком:

— Кто? Собака?

Мэрфи отступил назад.

— Да, мистер Милан, большая собака. Я не стал бы вас обманывать, но…

— Где он? Это же Викси! — Я повернулся к Мэддоксу. — Необходимо срочно привести его сюда!

— Но я не могу этого сделать, — пролепетал Мэрфи. — Это выше моих сил!

Я метнулся к двери и распахнул ее настежь. Половина персонала редакции, занятая подслушиванием, кубарем влетела в кабинет Мэддокса. Я даже не обратил внимания, отстранив одних и перешагнув через других. Внизу собралась толпа. А вот Викси и след простыл.

— Видел кто-нибудь здесь собаку? — спросил я.

— Я видел, — здоровенный амбал подошел ко мне. — Огромный волкодав. Он исчез несколько минут назад. Должно быть, он до смерти напугал папашу Мэрфи, так как бедняга опрометью кинулся к лифту. Пес вышел отсюда со смущенным видом.

— В какую сторону он пошел?

— Направо. А в чем дело?

Не отвечая, я выскочил на улицу. Викси нигде не было видно. Но это меня мало беспокоило. Если он куда и направился, то только домой. Я знаком остановил такси и дал водителю адрес.

— Езжайте поближе к тротуару, — распорядился я. — Мне нужно увидеть приятеля.

Водитель, небольшого роста человек с бегающими глазками, прикоснулся к своей фуражке.

— Я остановлюсь, когда вы скажете, — он тронул машину с места.

Мы почти доехали до нашего дома, когда я заметил Викси. Вид у него был гораздо лучше. Кто-то все-таки позаботился о нем. Но на голове по-прежнему красовалась скверная рана.

— Остановитесь, — потребовал я, поспешно вылезая из машины. — Викси, старый дружище! — крикнул я на бегу. — До чего приятно тебя снова видеть.

Викси быстро обернулся.

— Прекрасно, — сказал он. — А я тебя повсюду ищу.

— Идем в машину. — Я нежно погладил пса по спине. — Нам нужно обсудить массу вещей.

Мы влезли в машину.

— Покатайте нас немного, — сказал я таксисту. — Мне не терпится поговорить с моей собакой.

Водитель посмотрел на Викси.

— Прекрасная у вас собака, — похвалил он. — Надеюсь, мистер, вы ее не бьете?

— С чего это вы взяли? — Я подтолкнул Викси в угол и устроился рядом с ним. — Послушайте, — попросил я словоохотливого водителя. — Мне нужно обсудить с собакой кучу вещей, так что на болтовню у меня времени нет.

— Не люблю типов, которые бьют своих собак, — не унимался водитель, поворачиваясь в нашу сторону. — В последний раз я поймал одного такого, он удирал от меня с такой скоростью, что мог бы поставить рекорд.

— Ха! — сказал Викси, придвигая свою морду к самому лицу водителя. — Должно быть, он был совсем маленьким.

— Ну и что с того, это ведь ничего не меняет, — автоматически ответил парень, трогая машину с места. Мыс Викси отбросили всякую стеснительность и обменялись сердечными взглядами.

— Что ж, старина, раз уж нам посчастливилось встретиться, расскажи хоть немного о том, что произошло.

Прежде чем Викси успел ответить, тормоза резко заскрипели, и мы оба оказались на полу.

— Что за дурацкий поступок? — заорал я сердито. — Если вы думаете, что у нас нет других дел…

Водитель повернулся к нам. Его лицо было белым, как рыбье брюхо.

— Боже мой! — сказал он с дрожью в голосе. — Я не ослышался, эта собака говорит?

— А вам какое дело до этого? Крутите баранку, вот и все, что от вас требуется.

— Подождите минутку! — водитель уставился на нас круглыми от удивления глазами. — Так говорила со мной собака или нет?

— Ну и что это вам даст?

— Да-да, я знаю. Но псы не разговаривают. Они лают.

— О, можете не беспокоиться на этот счет. Это особенная собака.

— Ну, если так, то все нормально, — со вздохом облегчения водитель отвернулся и тронул машину с места.

— Я было подумал, что ты потерял навсегда способность говорить, — высказал я Викси давнишнюю тревогу.

— Да, действительно. Это было крайне неудобно. Надеюсь, я никогда больше не вернусь к лаю, но не будем больше об этом. Мы теряем понапрасну время, его нужно использовать более рационально. Мне известно, где находится Мира.

— Мне тоже, — подтвердил я с горечью. — У Пеппи.

Викси покачал головой.

— Она в комнате на втором этаже дешевого ресторанчика Викси.

Я уставился на него с укоризной.

— Да говорю же тебе, она у Пеппи. Дай мне подробно ввести тебя в курс дела.

И рассказал своему четвероногому другу об Анзеле, Пеппи и всех прочих событиях. Викси не сводил с меня глаз и, когда я закончил, сказал:

— К черту фотографии. Повторяю тебе: наша малышка у Викси. Необходимо вызволить ее оттуда и выставить Пеппи в неприглядном виде перед полицией. Скажи водителю, чтобы поворачивал.

— Ты уверен? — спросил я, хотя уже понимал, что Викси прав. — Значит, Викси работает на пару с Крюгером?

— Не пора ли перестать тявкать, — сердито напустился на меня Викси. — Лучше сообщи водителю новый адрес.

— Будь по-твоему. — Я наклонился вперед: — Мелберри-парк, пожалуйста.

— Хорошо, — согласился водитель. — Послушайте, я вот тут немного поразмыслил и понял: вы никогда не заставите меня поверить, что этот пес разговаривает. И нечего мне втирать очки! — с этими словами он выехал на главную улицу.

ГЛАВА 7

Пока мы добирались до Мелберри-парк, Викси рассказал мне все, что случилось с ним. Он присутствовал при похищении Миры, происшедшем в нескольких метрах от нашего дома. Потом он бежал за машиной, на которой ее увезли, до самого заведения Викси. Там он попытался прийти Мире на помощь, но ему не удалось справиться с Викси и Лу. Он едва сумел уйти, получив несколько ударов дубинкой.

Я слушал Викси и все больше закипал.

— Больше они тебя не тронут. Ну и прищемлю же я им хвост.

— Лучше проявить осторожность, — предостерег Викси. — Это опасные типы.

— Я буду предельно осмотрительным. Попытаюсь убрать их, когда кто-либо из них окажется ко мне спиной.

Такси остановилось, и Викси сказал:

— Вот мы и на месте.

Мы вышли, и я расплатился с водителем, который даже не взглянул на меня. Однако, пряча деньги, он бросил подозрительный взгляд на Викси и рванул машину на предельной скорости.

— Не похоже, чтобы мы понравились этому парню, — заметил я. — А теперь слушай: если тебя заметят, все может сорваться. Поэтому довольствуйся наблюдением за окрестностями. Если я не выйду через полчаса, зови на помощь полицию.

— Вряд ли стоит это делать, если обе девушки здесь, — сказал Викси. — Полицейские ищут именно Миру и не подозревают о существовании Арим.

— Это, конечно, так. Ну а если что-то случится со мной?

— Пошлю венок на твою могилу. Что я еще могу для тебя сделать?

— К черту венок. Лучше помоги мне, если я буду долго отсутствовать.

— Я подумаю. Подобная перспектива мне совсем не улыбается.

— Понятно. А ты, дружище, уверен, что Мира там?

— Разумеется. Я заметил ее на втором этаже, в комнате с окнами, выходящими на улицу.

— Что ж, тогда стоит проверить твою наблюдательность.

— Давай-давай. Но, если кто-то помешает тебе войти, не обращай внимания.

Мне показалось, что я не получил желаемого одобрения, но Викси, должно быть, из той породы собак, от которых его можно получить.

Я оставил его на углу площади и, не торопясь, направился к погребку Викси. В заведении было пусто, если не считать тщедушного юнца, дремавшего за стойкой.

— Где Викси? — осведомился я.

— Вышел, — юнец вновь положил свою голову на руки.

Я быстро оглядел помещение. Справа находилась дверь, которая скорее всего и вела на второй этаж.

— Я подожду, — сказал я, усаживаясь на перевернутый ящик вблизи нужной мне двери. Юнец ничего не ответил, он почти спал. Я не сводил с него глаз. Когда он начал похрапывать, я подошел к двери. Молодой человек спал крепким сном и не проснулся от моего движения. Я выждал еще несколько секунд для большой уверенности, затем бесшумно проскользнул в полутемный коридор, в дальнем конце которого виднелась лестница.

Будь у меня револьвер, я чувствовал бы себя куда более уверенно. Но, если Мира находится там, я и безоружный должен до нее добраться, чего бы это мне ни стоило. Я торопливо поднялся по лестнице. Первая из обследованных комнат, без сомнения, принадлежала Викси. В ней не было ничего, кроме раскладушки и огромного количества пыли. Уют явно не играл большой роли в его жизни. Следующая дверь была закрыта на ключ, и я, не разводя церемоний, применил классическую отмычку: изо всех сил нанес удар ногой. Дверь с треском распахнулась, и я на четвереньках влетел в комнату.

Мира повернулась на кровати и с изумлением уставилась на меня. Я обрел равновесие и улыбнулся ей.

— Наконец-то ты появился, — с облегчением сказала она, пытаясь подняться. Только тут я увидел, что девушка связана. — Ну чего стоишь столбом! Развяжи меня!

— До чего же приятно услышать твой голосок, козленок!

— Не до сантиментов! — нервно проговорила Мира, извиваясь на кровати. — Этим можно заняться потом.

— С тобой все в порядке? — спросил я, подходя к девушке. — Надеюсь, эти мерзавцы не причинили тебе вреда?

— Пока нет, но кое-какие развлечения мне были обещаны.

Я осмотрел веревки, которыми она была связана. Тут чувствовалась рука профессионала, но мой нож без труда разрубил хитроумные узлы, стягивающие руки и ноги девушки.

— Вот и все, — сказал я, усаживаясь рядом с ней. — Как ты себя чувствуешь?

— Отвратительно, — сказала она, пытаясь шевелить конечностями. — Но могло быть и хуже.

— Давай я. — Засучив рукава, я придвинулся к девушке. — Сейчас я быстро верну тебя к жизни.

— Прочь лапы! — нервно проговорила Мира. — Я и сама справлюсь.

— Жаль. Это доставило бы мне удовольствие.

Пока она массировала руки и ноги, я оглядел помещение.

Оно было пустым, за исключением кровати и стола. На столе лежало некое устройство, представляющее собой длинную цепь с наручниками, большими пружинами и несколькими зубчатыми колесами.

— Кто-нибудь дорого заплатит за все это, — заявила Мира. — Зачем меня похитили?

— Я тебе это объясню за пару секунд, — пообещал я и взял наручники. — Что это за штука?

— Не трогай! — вскрикнула Мира, но опоздала: что-то щелкнуло, колесики провернулись — и я в свою очередь оказался закованным

— Дурак! — рявкнула Мира в ярости.

— Это капкан на человека, — сказал я, любуясь аппаратом. — Ловушка. Хитро придумано!

Мира сползла с кровати и подошла ко мне.

— Я же просила тебя не трогать этого.

— Не волнуйся, я смогу их снять. — Я позвенел железом. — Мне было просто интересно посмотреть, как подобное устройство действует.

— Тебе не снять эти браслеты! — крикнула Мира, чуть не плача. — Ну и простофиля же ты!

Она была права. Наручник крепко держал мою руку. Освободиться было невозможно. Цепь, с помощью которой браслеты были прикованы к стене, едва позволяла мне двигаться.

— Сделай же что-нибудь, — попросил я виновато. — Нам нужно отсюда выбираться.

— Как? — запричитала Мира. — Что нам делать?

Я не прекращал попыток бороться с наручниками. Бесполезно. Пришлось прекратить напрасные рывки.

— Похоже, я до скончания века буду сидеть на цепи. — Упершись ногами в стену, я предпринял последнюю отчаянную попытку, но добился только того, что причинил себе жуткую боль. — Ты права, моя прелесть, я не просто дурак, а дурак в квадрате.

— Тебя убьют, если найдут здесь, — с беспокойством сказала Мира.

— Не будем говорить об этом, — торопливо ответил я. — Вдруг нас кто-то услышит. Это может натолкнуть его на дурные мысли. Но знай вот что: мы оба оказались в трудном положении, но твое — почище моего.

— Что еще за напасть на мою голову?

В нескольких словах я рассказал Мире о кончине Дока Анзела и об обвинении, которое висело на ней.

— Тебе нужно спрятаться, и побыстрее. Скажи Викси, где ты будешь, потом он мне передаст.

— Я тебя не оставлю. Нужно поискать что-нибудь, дабы перепилить цепь.

— Не теряй время понапрасну. Я сам во всем виноват. Мне ничего не сделают, если застанут здесь, в то время как тебе грозит большая опасность.

— Я останусь здесь! — упрямо повторила Мира и вдруг испустила короткий крик.

— Что случилось? — встревожился я, глядя в лицо Мире. Она протянула ко мне руки, и я увидел, как они дрожат.

— Тебе плохо? — сказал я в тревоге. — Терпи! — Я попытался подойти к ней, но тщетно.

— Со мной что-то происходит, — растерянно произнесла она.

Выражение ее глаз напутало меня, а потом я увидел и вообще что-то жуткое. Не подумайте, что я сочиняю историю, хотя в такое не поверил бы и сам, если бы меня попытались убедить в подлинности такого явления. Это было похоже на то, как будто я начал терять зрение: фигура Миры вдруг расплылась, как плохо отпечатанные строчки, черты лица стерлись.

— Что с тобой? — воскликнул я в ужасе, ощущая, как трепещет сердце.

Она ничего не ответила. Размытое изображение продолжало плясать передо мной, потом я отчетливо увидел, как полупрозрачное облако выплыло из ее тела. Вам знакомы трюковые фильмы, в которых люди вдруг становятся прозрачными? Что ж, именно такое зрелище предстало моему изумленному взору. Я испытал дикий страх, страх не испытываемый никогда в жизни. Мало-помалу призрачная фигура вновь начала обретать плоть и кровь — и вот, пожалуйста, вторая Мира, точная копия первой, но только одетая в лифчик и трусики из белого сатина. Я знал, передо мной Арим. И даже когда они были вместе, это казалось невероятным.

Мира отступила, напуганная не меньше моего. Потом с беспокойством провела руками по своему платью.

— Ты… ты надела мое белье?

Арим с удовольствием осмотрела свою фигуру.

— Нужно же мне было что-нибудь надеть, — капризно произнесла она. — Хоть мы — одно и то же, но все-таки — нас двое. — Потом ехидно посмотрела на меня. — Не стесняйся, посмотри хорошенько.

Я отвел глаза.

— В таком виде ты не пройдешь незамеченной, — отпарировал я.

— Но… это же я! — воскликнула ошеломленная Мира.

— Конечно, это я, — сказала Арим. — Мы две сути одного целого и делим при этом одно тело.

Мира закрыла лицо руками.

— Ужасно! Что мне делать?

— Ничего особенного. — Арим усмехнулась. — Просто ты увидела вторую сторону своей натуры.

— Это я знаю, — вмешался я. — Но откуда взялись два тела? Это меня пугает больше всего.

— О, это все Квинтл, — заявила Арим. — У него своеобразное чувство юмора. По правде говоря, он здорово это придумал. Мне надоело делить одно тело на двоих. Предпочитаю иметь свое собственное.

Мира подбежала ко мне и вцепилась в одежду. Я обнял бедняжку свободной рукой.

— Не беспокойся, это всего лишь кошмар. Во сне часто видишь такое.

— Ну нет, — возразила Мира. — Тебе давно пора знать: я часть тебя. Только я хочу уйти.

Мира не сводила со своего двойника глаз.

— Но ты же плохая, — медленно вымолвила она. — Очень плохая, это сразу видно.

— Ну и что? — Арим безразлично пожала плечами. — Не могут же все быть добродетельными. Что бы люди делали и с чем боролись, если бы не было никаких пороков. Ну подумай, какой жеманной кривлякой ты бы была без меня!

— Так это ты перевернула вверх дном всю мою жизнь? — сказала Мира, отходя от меня и становясь напротив Арим.

— Это была тяжелая работа, но зато какая жизнь наступит сейчас! Я так хочу от тебя немного отдохнуть.

— Ты никогда не сможешь вернуться обратно, так и знай!

— Я вернусь, когда захочу, — возразила Арим, садясь на кровать. — Ты ничего не сможешь сделать без меня.

— Да, я могу… и ты это все делала?

— Начинает наконец доходить, — усмехнулась Арим. — Я добыла кражей все твои денежки. Вспомни Джо Крумма. Я очень рада наконец от тебя избавиться.

Мира покраснела.

— Мне очень неприятно слышать такое о себе.

— Такой уж у тебя характер. Эти дела тебе не по нраву, — согласилась Арим.

— Тебе не придется больше беспокоиться о моем характере, — мрачно заявила Мира. — Я выгоняю тебя из своего организма и не позволю больше в него вернуться.

Арим состроила презрительную гримасу.

— Ты думаешь, мне хочется туда возвращаться? Особенно после того, что случилось.

— Что ты имеешь в виду? — Она выжидательно смотрела на себя во втором варианте и недоумевала.

— Не будь этого любопытного маленького человека, я, без сомнения, оставила бы тебя по-хорошему. Но он постоянно совал нос не в свои дела, и мне пришлось его убрать. Пеппи уверяет, что мне грозит электрический стул, если я попадусь в руки полиции, так что мне нужно всего лишь спрятаться до тех пор, пока не найдут тебя. Все уверены, что это ты убила Анзела, так что, когда тебя схватят, я буду в безопасности.

Мира, поняв, какая беда на нее свалилась, бросила на меня умоляющий взгляд.

— Если бы я смог избавиться от наручников, — крикнул я, в ярости тряся рукой, — я бы знал, как поступить!

— Ты все равно ничего не сможешь сделать, — отрезала Арим, любуясь своими длинными голыми ногами. — Ведь извечная борьба между добром и злом неразрешима. Я пыталась ужиться с Мирой, но из этого ничего не вышло. Ну скажите мне, почему такая красивая девушка, как я, должна соглашаться на жалкое существование, на которое обрекает меня лучшая часть этой несговорчивой мисс Шамвей. Надоело. С тех пор, как она познакомилась с тобой, она не украла и булавки. На что мы будем жить? Мне пришлось покинуть ее, чтобы забрать вознаграждение: она, видите ли, не хотела его касаться. Зато теперь оно в надежном месте. — При воспоминании об удачно проведенной афере глаза этой фурии загорелись триумфальным блеском. Она заложила руки за голову и откинулась назад. — Вы по-прежнему намерены на мне жениться, как только эта заваруха уляжется? — спросила меня обладательница длинных ног, шаловливо улыбаясь.

— Да будет тебе известно, он любит меня, грязная маленькая шлюха! — крикнула Мира, прежде чем я успел раскрыть рот.

— Неужели? — бросила Арим с пренебрежением и иронией. — Однако предложение он сделал мне. Не так ли, дорогой?

Я не знал, что и ответить.

— С меня довольно, — отрезала Мира с угрозой в голосе. — Напрасно ты думаешь, что я позволю захватить над собой власть. Ты и так уже достаточно мне навредила. Я сдам тебя в полицию. Пусть там выбирают между нами!

— Так дело не пойдет, — притворившись испуганной, Арим поспешила к двери.

— Не позволяй ей уйти! — крикнул я, пытаясь схватить уходящую Арим. Мира бросилась было вслед за ней, но было уже поздно. Как и подобает оборотню, девица исчезла беспрепятственно, правда, дверью хлопнула так, что Мира взлетела под потолок. На смену улизнувшей от нас убийце Дока в комнате появился Лу. Наше положение стало и вовсе отчаянным. Но попытка не пытка. Ударом ноги я швырнул стол вперед на Лу. От резкого и сильного движения механизм этого чертова устройства, в тиски которого я так неосторожно попался, пришел в движение, и наручник раскрылся. Я освободил руку как раз вовремя, чтобы достойно встретить первый натиск бандита. И схлопотал такой удар, что прикусил язык. Тем не менее мне удалось провести ответный удар. Лу отступил назад, выбирая момент для атаки, и в это время летающая Мира вцепилась ему в волосы.

Он никак не мог понять, кто ему препятствует свободно передвигаться, так как, оглянувшись, не обнаружил в комнате никого, кроме нас двоих. Миру, парившую над головой, Лу не мог видеть. Я воспользовался его замешательством и нанес целенаправленный сокрушительный удар, вложив в него всю силу своей ненависти. Бил я не только за себя и Миру, но и за Викси, помня, как жестоко этот негодяй обошелся с псом. Я выбрал для удара самое болезненное и чувствительное место. Мира помогала тем, что не отпускала бандита, удерживая его за волосы. Лу наконец поднял глаза и обнаружил ее присутствие. Широко раскрыв рот, он в ужасе застыл на месте. Это позволило мне влепить ему великолепный свинг. Лу с блаженной улыбкой рухнул на пол и на некоторое время успокоился.

— Отличная работа! — похвалил я себя, потирая костяшки пальцев. — А теперь удираем.

Я взял Миру за руку и осторожно опустил на пол. Она была легкой, как пушинка, и мне было очень приятно ощущать ее рядом с собой.

— А она удрала! — сказала Мира с безнадежностью в голосе, повиснув в нескольких сантиметрах от пола.

— Пусть это тебя не беспокоит, — сказал я. — По крайней мере я нашел тебя, а это уже кое-что.

Мы были уже возле двери, когда на лестнице послышались тяжелые шаги.

— Окно! — крикнула Мира. — Быстро!

Я выпустил ее и подбежал к окну. Едва оказавшись на свободе, она взлетела под потолок.

— Ох! — воскликнула она. — Больно!

Я не обратил на это никакого внимания. Мой взгляд был прикован к мостовой, находящейся в десяти метрах под нами. Я не видел способов выбраться через окно, не сломав себе при этом шею.

— Слишком высоко! — сказал я, отходя от окна. — Что ты намерена предложить сейчас?

Мира плавно вылетела в окно и застыла в воздухе. Было очень страшно видеть ее на таком расстоянии от земли.

Внизу собралась небольшая толпа. Люди стояли, запрокинув голову, вцепившись друг в друга. Несколько человек, охнув, бросились прочь.

— Давай руку, — сказала она нетерпеливо. — Чего стоишь столбом? Я не дам тебе упасть.

— Что?! Ты хочешь!..

За моей спиной с грохотом распахнулась дверь, и Мира, схватив меня за руку, буквально выдернула в пустоту. Я закрыл глаза и покрепче вцепился в нее. Мира тоже держала меня крепко, но мне показалось, что мы летим очень быстро. Я робко приоткрыл глаза. Мы пролетали над какими-то домами, оставив лачугу Викси далеко позади.

— Нравится? — с улыбкой спросила Мира, не выпуская своей добычи.

— Только потому, что верю тебе. Иначе я бы просто сошел с ума.

Мы быстро проплыли над оживленной улицей. Какой-то зевака заметил нас и закрыл лицо руками. Я подумал, что этот тип до конца дней своих будет остерегаться спиртных напитков.

— Выберем спокойное местечко и садимся, — предложил я. — Что-то мне нехорошо…

Мы описали круг над группой домов, обнаружили безлюдный переулок и опустились вниз. Приземлившись, мы увидели маленького старика, испуганно таращившегося на нас с порога своего дома.

— И часто вы этим занимаетесь? — спросил он, в недоумении теребя бороду.

— Иногда приходится, когда чувствуем в себе особую легкость. — Я отряхнул пыль с брюк. — Ничего страшного, просто не думайте об этом.

— Да-да, я постараюсь, но, боюсь, это воспоминание будет преследовать меня до конца дней моих.

— Чего ты с ним разговариваешь, — вмешалась Мира. — Разве не видишь, у бедняги шок.

— Что верно, то верно, леди, — выразительно сказал старик. — К несчастью, мне никто не поверит. — Он вошел в дом и закрыл за собой дверь.

— Ну и ну! Можно считать себя счастливчиками, раз выбрались оттуда.

Мира посмотрела мне в лицо.

— Это правда, что ты сделал предложение той блондинке?

— Но, дорогая! — воскликнул я взволнованно. — Я же думал, что она — это ты! — Я заглянул в ее глаза и…

— Ты хочешь сказать, что я не вдохновляла тебя на подобное, — серьезно вымолвила Мира. — Что ж, может быть, она и права. — И впервые со времени нашего знакомства Мира запечатлела на моих губах поцелуй.

— Предложение все еще остается в силе, — подтвердил я через некоторое время. — Ты не хочешь над этим подумать?

— Ну разумеется, — ответила она. — Но вначале мне нужно раздобыть белье. Отведи меня в какой-нибудь легкомысленный магазин.

— Нужно действовать быстро, — сказал я. — Если копы…

— Не моту же я болтаться на улице в таком вице, — безапелляционно заявила Мира. — Нужно рискнуть.

В конце аллеи я увидел такси и призывно махнул рукой. В тот момент, когда мы садились в салон, из-за угла дома выскочил Викси. Он успел прыгнуть в машину, прежде чем она сорвалась с места.

ГЛАВА 8

— Куда, босс? — спросил водитель, когда мы расселись в салоне.

— Пока вперед, а потом я скажу, куда повернуть, распорядился я, мешая Викси положить мне лапы на грудь.

Мира и собака всячески проявляли радость по поводу столь неожиданной встречи. Я пообещал Викси, что дам знак, когда почувствую необходимость в его запачканной физиономии.

— До чего же приятно снова вас видеть, — сообщил Викси, подвывая от волнения. — Я уже решил, что вы оба пропали.

— Я и сам гак думал, — сказал я, взяв Миру за руку. — Какое счастье, что ты умеешь летать.

— Ты же знаешь, что это происходит помимо моей воли, — признала Мира. — Меня больше беспокоит отсутствие белья. Без него я чувствую себя не совсем уверенной.

— О чем это вы? — спросил Викси, сверля Миру взглядом.

— Не вводи его в курс дела, — взмолился я. — Мы и так теряем время. Тебя ведь ищут. Достаточно нашим врагам узнать, что меня видели в обществе блондинки и собаки, как поднимется невообразимая кутерьма, от которой желательно быть подальше.

— Хорошо, — согласилась Мира. — Но ты не можешь и представить, до какой степени это меня беспокоит.

— Необходимо определиться, куда ехать, — напомнил я.

— Решай сам, — Мира одарила меня ласковым взглядом. — Я поеду туда, куда ты захочешь.

— Я должен поместить тебя в безопасное место. А потом разыскать Арим.

— Кто это, Арим? — спросила недоуменно Мира.

— Другая часть тебя, дорогая. Так она сама себя называет. Если я отыщу ее, ты спасена.

— Но как ты собираешься это сделать?

— Я не знаю. Да пока и не хочу об этом думать. Сейчас главное, это найти, куда тебя спрятать.

И тут я вспомнил о Гарриэт.

— Есть идея! — я наклонился вперед и попросил водителя остановиться у ближайшего телефона-авто-мата.

— Подожди меня, — попросил я Миру. — Мне необходимо переговорить с одним человеком.

Ближайшее кафе имело лишь одну телефонную будку, но и она оказалась занята какой-то женщиной.

— Надолго там застряла эта леди? — спросил я у официанта. — Я тороплюсь, меня ждет такси.

Он покачал головой.

— Думаю, вскоре должна выйти. Она там уже с полчаса и, как мне кажется, использовала уже весь имеющийся там воздух.

Парень, безусловно, был прав — не успел он закончить фразу, как женщина повесила трубку.

— И о чем можно так долго болтать… — начал он.

К сожалению, я не услышал, что было сказано женщиной, так как был уже в кабине и набирал номер телефона приемной Мэддокса.

— Мисс Гарриэт разговаривает с мистером Мэддоксом, — ответили мне.

— Тогда пошлите кого-нибудь за ней. Это очень важно.

— И что же именно? — недоверчиво спросил женский голос.

— У нее неприятности. Ее отец застрял на крыше. Я прошу как можно быстрее сообщить ей об этом.

— Я не могу прерывать мистера Мэддокса по такому поводу, — неумолимо ответил голос. — С какого времени бедолага на крыше?

Хотел бы я оказаться за спиной этой девицы. Она бы получила от меня неплохой сюрприз.

— Это вас не касается. У него кружится голова, и он хочет как можно скорее видеть свою дочь.

— Как только она освободится, я сообщу ей о вашем звонке, — сухо отчеканила девица и повесила трубку. Скорее всего не поверила. Пришлось выйти из кабины за монетой. Возвращаясь, я заметил, что в мою кабину собирается зайти какой-то господин.

— Слушайте, мистер, я первый, и не собираюсь уступать вам своей очереди.

Незнакомец упрямо мотнул головой.

— Я тоже первый. К тому же дом моей жены объят огнем…

— Понятно, и она забралась на крышу, — сказал я, начиная спор.

Мужчина бросил на меня острый взгляд.

— Я удивлен, что вам известно это! — Он недоуменно приподнял плечи. — Что ж, пусть подождет. К тому же с крыши открывается прелестная панорама.

Я поблагодарил его и вновь вызвал "Репортер".

— Если вы сейчас же не позовете мисс Холидей, я вам устрою веселую ночь, — мрачно пообещал я.

— Что ж, давайте встретимся, — простодушно ответил голос. — Жаль только, что ночи сейчас недостаточно темные для подобных дел.

— А мне наплевать, — рявкнул я. С каким бы удовольствием я проткнул бы насквозь эту любительницу острых ощущений.

— Что касается меня, то я предпочитаю идеальные условия, — сказала она, сопроводив свои слова заразительным смехом. — Люблю такие точные предложения. Сегодняшний вечер вас устраивает? Завтра новолуние, будет слишком светло для вас…

Последние слова что-то воскресили в моей памяти.

— Новолуние? Вы уверены, что завтра новолуние?

— Ну конечно же. Мы, женщины, обращаем внимание на подобные вещи.

— Наплевать. Какое завтра число?

— Тридцать первое июля, — ответила она. — Вы что, потерпевший кораблекрушение или что-то в этом роде?

Я едва не уронил трубку. Конец месяца! Я вспомнил, что говорил Анзел об этом сроке. Ведь именно в конце месяца Мира должна потерять свое могущество. Я бросил взгляд на часы на стене. 17.15. Мне оставалось чуть меньше семи часов, чтобы все уладить.

— Алло… алло… алло! — звучало в трубке. — Не вешайте трубку.

Этот призыв вернул меня к действительности. Я вспомнил, куда и зачем звонил.

— Мне нужна мисс Холидей. Пригласите ее к телефону.

— А наше свидание?

— Я сам за вами приеду.

— Но мы же не знакомы. Как я смогу узнать вас?

— Меня? С этим не будет никаких затруднений.

Я беззубый и всегда ношу левую ногу на правом плече, так что меня сразу можно будет узнать.

— Не могли бы вы уточнить насчет левой ноги? — спросила девушка после короткого молчания.

— Я могу оставить ее дома.

— Тогда не смогли бы вы захватить немного зубов ко мне на свидание? — спросила она. — То, что вы без ноги, это еще куда ни шло, но вот без зубов…

— Прекрасная идея! — одобрил я.

— Это было бы прекрасное свидание, — сказала она со смешком. — Мисс Холидей освободилась. Передаю ей трубку.

Гарриэт, как всегда, оказалась умницей. Мне не пришлось входить в детальное описание ситуации. Она поняла меня с первых слов, сразу дала адрес своей квартиры, объяснила, как туда проникнуть, пообещав освободиться пораньше.

Я поблагодарил ее и повесил трубку. У меня было такое ощущение, что я похудел за последние сутки по крайней мере на несколько килограммов. Выйдя из кабины, я налетел на типа, который все еще ожидал своей очереди.

— Извини, старина, — сказал он, — не могли бы вы напомнить, по какой причине я уступил вам свою очередь?

Я объяснил.

— Понятно, — сказал он. — Вот что значит прекрасная память. Что до меня, так я не помню, был ли пожар сегодня или это случилось на прошлой неделе. Ужасно неприятно, правда?

Я обошел его и вышел из кафе. Викси сидел на полу такси, но Миры в салоне не было.

— Где она?

— Входи же, — проворчал Викси. — Где ты так долго пропадал?

Безнадежный тон его голоса заставил меня задрожать. Я влез в такси и захлопнул дверцу.

— Что случилось? — спросил я.

— Сколько времени мне еще тут ждать? — сердито сказал водитель.

Бикси обнажил клыки.

— Оставайся на месте и чувствуй себя счастливым, — проворчал он.

Услышав такое, да еще от пса, водитель выскочил из машины и со всех ног дернул по улице.

— Возвращайтесь, когда сочтете нужным! — крикнул я. — Приятного вечера!

Но водитель уже не слышал меня. За пять секунд он преодолел не меньше пятидесяти метров.

Я перенес все свое внимание на Викси.

— Куда она ушла?

— Потише, — предупредил он. — Там копы.

— Как? — воскликнул я. — Что случилось? Они ее схватили?

— Я дал ей пару минут, — Викси обнажил клыки. — Она пошла в галантерейный магазин на противоположной стороне улицы. Едва ты ушел, как Мира увидела вывеску и направилась туда, несмотря на все мои возражения. Ее тут же засек полицейский. Менее чем через пять минут лавочку осадила вся нью-йоркская полиция.

Я посмотрел на вход магазина. Два копа, торчащие напротив витрин, находили, вероятно, очень интересными выставленные за стеклом образцы.

— Чего они ждут? — спросил я, чувствуя, что все рухнуло.

— Откуда мне знать? — угрюмо ответил Викси. Он был обеспокоен не меньше моего.

— Нечего торчать тут без толку, — добавил я. — Пойду посмотрю, что там происходит. Жди меня здесь. — Я выбрался из такси и перешел улицу. Двое полисменов встрепенулись при моем приближении, но я уже распахнул дверь магазина… И нос к носу столкнулся с Кленси.

— Прекрасно, прекрасно, — улыбнулся я. — Хотите что-нибудь сообщить о маленькой леди?

— Наконец-то! — воскликнул он, пылая негодованием. — Я вас повсюду искал. Где она?

Я быстро оглядел магазин. Без сомнения, это было неплохое местечко: красивая мебель, мягкий свет, повсюду стеклянные витрины. Толстые ковры глушили звук шагов. В нишах, разбросанных по всему салону, стояли манекены, демонстрирующие модели белья, вечерних платьев и купальных костюмов. Эти манекены были настолько привлекательными, что я невольно задержал на них взгляд. В дальнем конце помещения полицейский допрашивал группу девушек. Вид у него был достаточно самодовольный, и его можно было понять: девушки выглядели так, словно собирались выступать в мюзик-холле. Рядом вертелся расстроенный тип в штатском. Возможно, заведующий магазином.

Но никаких следов Миры. Это меня немного ободрило. Я обратил свой взор на Кленси.

— С чего бы это вы здесь? Почему бы вам не пожить спокойно, старина? Полюбуйтесь, например, на этих крошек. Разве их вид не заставляет сердце биться быстрее?

— Ты меня не проведешь! — яростно бросил Кленси. — Она вошла сюда, и к тому же здесь ты! Ты что, держишь меня за дурака!

— Она… она… она? — удивился я. — О ком ты говоришь? Кто она?

— Эта Шамвей, разумеется. — Кленси сжал кулаки, стараясь, побороть закипающее раздражение. — Берегись, Милан, она разыскивается по обвинению в убийстве.

— Я знаю, я знаю. Но при чем здесь я? Тем лишь провинился, что зашел сюда случайно. И хочу вас предупредить, Кленси, моя газета не потерпит грубого обращения с ее сотрудниками.

Мой блеф возымел действие: Кленси перенес свой гнев на копов:

— Чего торчите здесь столбом? Ищите же ее, ради Бога! Переройте всю эту коробку! Переберите тряпки! Обшарьте каждый уголок! Она вошла сюда, и вы обязаны ее найти!

К инспектору рысцой подбежал заведующий.

— Ни за что! — прошепелявил он. — Я не допущу ваших людей в примерочную. Мои клиентки не потерпят такого надругательства. Вы не посмеете сделать это!

— Минутку! — остановил Кленси копов. Затем повернулся к управляющему. — Пять минут назад сюда вошла девушка. Где она?

Управляющий в отчаянии развел руками.

— Она вошла в примерочную, — он указал на пустую комнату. — Бог знает каким образом она исчезла.

— Ее необходимо найти, — процедил Кленси, сквозь зубы. — Пошлите одну из ваших девушек во все кабинки, пусть все клиентки выйдут.

— Боже! Что это еще вы придумали? Не забывайте, женщины могут оказаться раздетыми!

— Мне-то что до этого! — Кленси покраснел. — Я должен найти эту девушку! Иначе мне больше не работать в полиции!

— Скорее всего так и будет! Известно ли вам, что миссис Саммерс — клиентка этого магазина! — вмешался в разговор я. — Неужели вы этого не знаете?

— Да замолчи ты, ради Бога! — завопил инспектор, меняясь в лице. Но я прекрасно видел, что мне удалось его запугать. — Хочешь, чтобы девушка от нас ускользнула, так вот: она от нас не ускользнет!

Я пожал плечами.

— В добрый путь. Я пришлю венок на ваши похороны!

Кленси повернулся к заведующему.

— Заставьте всех выйти! Преступница прячется здесь!

Заведующий некоторое время колебался, но выбора, как подчиниться приказу, у него не было. Он шепнул что-то двум девушкам, и те стали ходить из кабинки в кабинку.

Через пять минут перед Кленси, стоящим с полубезумным видом, появилось шесть разъяренных женщин в неглиже. И никаких следов Миры. Пока инспектор осматривал представших перед ним клиенток \ магазина, я бросил взгляд на восковые манекены и [обнаружил укрытие Миры. И правда, одна из фигур поразительно походила на нее. Я внимательно посмотрел на нее и встретил умоляющий взгляд. На ней было очень шикарное платье и шарф, практически полностью скрывающий лицо. Нужно было иметь больше сообразительности, чем у Кленси, и большое умение наблюдать и видеть, чтобы обнаружить ее укрытие.

— Отойди! — прошипела Мира. — Не смотри на меня!

— Но мне хочется смотреть на тебя, — тихонько ответил я. — Я тебя люблю, и к тому же ты прекрасно выглядишь. Ты не боишься, дорогая?

— Ужасно! Ну отойди, пожалуйста.

— Хорошо. Но я вскоре вернусь.

Едва я отошел от Миры, как ко мне приблизилась продавщица.

— Добрый день, — поздоровалась она.

Я нерешительно посмотрел на нее. Она была рыжая, а я всегда питал слабость к такого сорта особам, особенно если у них молочного цвета кожа, зеленые глаза и достаточно привлекательные линии. Она обладала всеми этими качествами, так что я ответил на ее приветствие, приподняв шляпу.

— Если вы хотите купить это платье, — доброжелательно улыбаясь, сказала продавщица, — то я с удовольствием вам помогу.

Один взгляд на Кленси показал мне, что он все еще занят усмирением разъяренных женщин.

— У меня и вправду мелькнула такая мысль, — сказал я осторожно. — Только у меня нет дома никого, кто мог бы облачиться в эту обновку.

— Не стоит из-за этого огорчаться, — посочувствовала рыжая, подходя ближе. — Гораздо хуже, когда девушек больше, чем прекрасных платьев.

— Я придерживаюсь противоположного мнения, так как большой любитель естественного.

Девушка прищурила глаза, но явно не собиралась сдаваться.

— Я кое-что слышала об этих любителях естественного, только вот никак не могу вспомнить, что конкретно.

— Следуйте вашим инстинктам, леди, это куда лучше.

— Я лучше вас знаю свои инстинкты, а вам бы не помешало нажать на тормоза.

Она начала интересовать меня.

— Может быть, встретимся как-нибудь на днях? — предложил я непринужденным тоном.

— Оставим пока эту тему. Займемся лучше платьем. — Она подошла к Мире. — Вы не находите, что оно очень подходит мне?

— Без него вы выглядите гораздо привлекательнее, — с тревогой сказал я.

— Мне не по вкусу размышления подобного характера, если они относятся ко мне, как к продавщице.

— Давайте прекратим эти профессиональные разговоры, — предложил я, — и отойдем куда-нибудь, где можно забыть о работе.

— Но посмотрите на это платье, — настаивала девушка. — Вы видите, какое оно нарядное. Позвольте мне надеть его, и вы убедитесь в этом.

— Может быть, как-нибудь в другой раз… — начал я и замолк, так как она взялась за руку Миры.

— Но оно такое красивое, — с сожалением проговорила девушка и вдруг с тревогой уставилась на руку Миры.

Я поспешно схватил ее за руку.

— Позвольте мне посмотреть линии вашей руки. В свое время я занимался хиромантией.

— Если вы не возьмете ничего, кроме руки, — разрешила рыжая, пытаясь улыбнуться. В то же время она с некоторой тревогой не спускала глаз с Миры. — Посмотрите, у этого манекена почти человеческий вид, — добавила она, понизив голос.

— Да, — согласился я, похлопав Миру по бедру. — И чего только не делают в наше время из папье-маше.

Я продолжал держать продавщицу за руку, и мало-помалу она успокоилась. Обо мне самом этого я сказать не мог, так как в это время Мира шевельнулась. Не изменяя своего положения, она поднялась над полом на тридцать сантиметров, что повергло меня в смятение.

Рыженькая стояла спиной к Мире и не видела этого зрелища. Я положил руку на плечо Миры и заставил ее опуститься на подставку, удерживая ее там.

— Вы действительно могли бы прочитать линии моей руки? — не унималась рыженькая.

— Разумеется, правда, желательно изучить вашу корреспонденцию за несколько последних месяцев. Это даст мне возможность рассказать о вашем прошлом, что же касается будущего, то встретимся как-нибудь на следующей неделе.

Я на секунду выпустил Миру, и она тут же поднялась в воздух, так что мне снова пришлось возвращать ее на место.

Рыженькая быстро выдернула руку.

— Что ж, подожду до следующей недели. Свое прошлое я и так достаточно хорошо знаю и предпочитаю оградить себя от неприятностей в будущем.

Я был согласен с ней на все сто процентов, но решил не говорить ей об этом.

— Вам, кажется, и впрямь понравилась эта модель, — заметила продавщица. — Что же вы тогда сомневаетесь?

Удерживать Миру на подставке становилось все труднее. Она вновь поднялась на несколько сантиметров, прежде чем я сумел восстановить равновесие.

Рыжая со свистом втянула воздух.

— Мне показалось, что манекен поднимается, — испуганно пролепетала она.

— Это сквозняк, — объяснил я. — Знаете, эти манекены такие легкие.

Девушка отступила на шаг.

— Мне не нравится этот фокус, совсем не нравится…

В этот момент к нам присоединился Кленси, освободившийся наконец от разъяренных женщин. Он был буквально в бешенстве.

— Какого черта ты держишь этот манекен? — обратился он ко мне с рассерженным видом.

— Тебе что до этого, — в отчаянии сказал я. — Может, он мне понравился!

— С этим манекеном происходит что-то странное, — пискнула рыжая. — Мне показалось, он взлетел!

Кленси недоверчиво посмотрел на нее.

— Что все это значит… взлетел?

— Я сама ничего не понимаю, — развела руками рыжая, — но это было именно так.

— Не обращай на нее внимания, Кленси, — быстро сказал я. — Просто она сегодня немного не в себе.

Кленси перевел взгляд с меня на Миру.

— А! Так вот оно что! — процедил он сквозь зубы. — Как я раньше об этом не догадывался. — И прежде чем я успел этому помешать, он сдернул шляпу с Миры.

Мира не шевельнулась. Она осталась стоять с остекленевшим взглядом.

Кленси внимательно всмотрелся в ее лицо.

— Ха! Порядок, — довольно сказал он. — Хватит ломать комедию. Вы арестованы!

Я отскочил в сторону, выпустив плечо Миры. Она тотчас же взмыла к потолку, миновав руки бросившегося к ней Кленси. Это повергло инспектора в шоковое состояние.

— Боже мой! — пробормотал он, закрывая глаза. — Какой ужас!

— Вы чем-то взволнованы, — я похлопал его по плечу. — Неужели раньше не встречали манекенов легче воздуха? Они позволяют разрешить проблему транспортировки.

— Меня никогда не интересовала проблема транспортировки, — сказал Кленси, наблюдая за Мирой сквозь пальцы. — С меня достаточно своих проблем.

Именно в этот момент в зал проник Викси. Всем было не до него: продавщицы вопили, заведующий стоял как громом пораженный, полицейские, казалось, приросли к полу. Но самое неприятное было в том, что рыжая бросилась мне на шею, испуская пронзительные вопли.

Викси подошел ко мне и одобрительно кивнул:

— А ты, я вижу, не теряешь времени даром. Хорошенькая сучка, у тебя губа не дура!

Его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Рыженькая испустила жуткий вопль и без чувств опустилась на пол. Кленси отступил в сторону с белым, как мел, лицом. Продавщицы перестали вопить и замерли на месте.

— Итак, вы теперь верите в говорящих собак и летающих женщин? — злорадно спросил я Кленси. — Как видишь, я был прав.

— Я не буду верить ничему, — заявил Кленси, пытаясь бодриться. — Это слишком много для меня. Мы сейчас же идем к капитану.

Викси обнюхал рыженькую.

— Забавно, как эти дамы падают в обморок, — сказал он и принялся энергично лизать лицо продавщице.

Ударом ноги я заставил его прекратить это занятие.

— Оставь ее в покое, — рявкнул я. — Вряд ли твой массаж приведет ее в чувство!

— Почему бы и нет? — заявил он, глядя на девушку с вожделением. — Я считаю, что ее необходимо немного подбодрить.

— Она в твоей заботе не нуждается, — отрезал я. — Оставь все как есть!

— Не может ли она замолчать? — нервно проговорил Кленси, глядя на Викси, как на порождение кошмара. — Я больше не могу.

Мира пролетела мимо меня.

— Что будем делать? — спросила она. — Может быть, мне лучше исчезнуть?

— Нет. Так не может долго продолжаться. Нужно пойти к Саммерсу и открыто объясниться с ним.

Она упала мне прямо на руки. Я покрепче обнял ее и поцеловал.

— Все будет в порядке, — попытался я ее успокоить. — Они просто обязаны поверить тебе.

— Вы не могли бы попросить свою даму встать на ноги, — попросил Кленси, пытаясь овладеть собой. — Подобные полеты действуют мне на нервы.

— Мало ли что меня раздражает, — нахмурив брови, произнесла Мира. — Я же не заявляю по этому поводу своих претензий.

— Состояние невесомости мисс Шамвей меня тоже вполне устраивает, — заявил я полицейскому. И предложил Мире: — Ты покажешь этим копам свои фокусы, вот и будут у нас свидетели твоих колдовских возможностей.

Я взял ее за плечи и принялся подталкивать к двери. Это было захватывающее зрелище, вне всякого сомнения. Мира медленно плыла впереди меня по магазину к выходу, зависнув в полуметре от пола. Викси шел следом.

— Ты намереваешься так идти по улице, дружище? — спросил он.

— Почему бы и нет, — я выпустил Миру из рук и открыл дверь магазина.

— Подождите! — крикнул Кленси, подбегая к лам. — Вы не могли бы передвигаться, как все люди?

— Ну нет! — огрызнулся я. — Вы сами нас к "тому вынудили!

Кленси в отчаянии оглянулся.

— Эй, вы! — приказал он патрульным. — Посадите этих двоих в машину!

После минутного колебания полицейские двинулись к нам.

— Начинается, — недовольно буркнул я. — Эти тупоголовые идиоты испортят нам все дело. — Я поставил Миру на ноги.

— Кажется, наступает мое время, — сказала она, сверкнув глазами. — До сих пор я была достаточно покладистой, но, если они хотят наделать нам гадостей, я поговорю с ними иначе.

Теперь, когда Мира стояла на ногах, копы осмелели и взяли нас в кольцо.

Мира щелкнула пальцами — и они замерли.

— Кажется, пошел дождь, — с беспокойством проговорил один из них.

— Что ты несешь! — заорал Кленси. — Какой к чертям собачьим дождь! Арестуйте эту женщину!

Гигант-полицейский протянул руку к Мире, и вдруг его лицо побелело, а в глазах появился ужас.

— Великий Боже! — хрипло каркнул он. — В магазине дождь!

Я думал, Кленси сойдет с ума.

— Идиот, как может идти здесь дождь! Если ты не сделаешь то, что я тебе приказал, я тебя уволю.

Мира протянула руку в его направлении и еще раз щелкнула пальцами. Кленси, разинув рот, уставился в потолок.

— Бог мой! — пролепетал он. — Действительно дождь!

— Я же говорил вам, шеф! — обрадовался здоровяк-ирландец. — А то я уже думал, у меня крыша поехала.

Это заинтересовало меня. Патрульный и Кленси нервно забегали по помещению, но дождь перемещался вместе с ними. Я еще никогда не видел подобной дьявольщины.

— Это твои проделки? — обратился я к Мире.

— Конечно. Разве ты не знаешь, что я могу управлять дождем. Все нагуале могут управлять силами природы.

Вдруг в поле ее зрения попала рыженькая, все еще сидящая на полу с обалдевшим видом.

— А вот и еще одна особа, которой небольшой дождик не повредит, — проговорила Мира злорадно, протягивая руку в направлении рыженькой и щелкая пальцами.

На этот раз дождь был просто великолепен. На несчастную девушку обрушился поток воды. Рыжая с воплем вскочила, метнулась направо, налево, но дождь преследовал ее всюду, так что она моментально промокла до нитки.

— Думаю, так будет лучше, — с удовлетворенным видом произнесла Мира. — Теперь она уже не кажется тебе соблазнительной, не правда ли?

У рыжей был вид утопленницы, выуженной из реки.

— Действительно, — согласился я, удивляясь, как она могла мне нравиться еще несколько минут назад.

Мира проделала какие-то замысловатые манипуляции руками — и дождь прекратился. Кленси и полицейский безуспешно пытались вытереться носовыми платками. Рыженькая в истерике билась на полу.

— Если вы снова заговорите о своем собачьем фургоне, — холодно предупредила Мира, — дождь начнется снова.

— Делайте, что хотите, леди, — ответил совершенно упавший духом Кленси. — Вам не будут мешать.

Мира поднялась в воздух.

— Веди меня по улицам до самого полицейского управления, — распорядилась она. — Чем больше свидетелей, тем лучше.

Едва я начал толкать Миру к двери, как в магазин ворвался Богль. Он явно успел основательно напиться и, увидев Миру, смотрел только на нее.

— Не рассчитывай удрать, — проговорил он. — Док был моим другом. Ни одной бабе не уйти от возмездия, если она убила моего друга!

Мира встала на ноги и повернулась к Боглю.

— Я не убивала Анзела, — сказала она. — Ты знаешь это, Сэм.

— Нет, это ты прикончила его, — упорствовал Сэм. В его глазах блеснул злобный огонек. — Теперь ты заплатишь, моя девочка!..

— Осторожнее! — Викси метнулся вперед, но было поздно. Прогремел выстрел. Мира сделала два неуверенных шага и повалилась на пол. Все взгляды были устремлены на нее, никто не шевелился. Богль выронил револьвер, и он со стуком упал на пол.

— Я не хотел этого делать! — запричитал Сэм. — Честное слово, не хотел!..

ГЛАВА 9

В госпитале пришлось ждать больше часа, прежде чем доктор высказал свое мнение относительно состояния Миры. В приемную набилось много народу: Кленси, Саммерс, Викси, Богль и я, не считая полицейских, которые не спускали глаз с Богля.

Саммерс и Кленси по-прежнему с испугом смотрели на Викси. Они до сих пор не могли поверить в подобный феномен. Саммерс был уже в курсе последних событий. Опомнившись от первого потрясения, вызванного видом и речью говорящей собаки, он по-джентльменски принес нам извинения.

— Вы, конечно, теперь вне подозрений, — заверил он. — Больше никаких сомнений в правдивости ваших приключений ни у кого нет, но для пущей убедительности необходимо привести в управление и другую девушку. Иначе как объяснить суду подобные метаморфозы. Только бы не умерла мисс Шамвей. Действуй, старина.

У меня не было ни малейшего желания преследовать Арим. Сознание того, что Мира лежит в маленькой палате и борется за свою жизнь, отнимало у меня всю энергию. Я хотел быть рядом с ней на тот случай, если вдруг представится возможность увидеть мою малышку.

Викси сидел рядом со мной.

Так мы сидели и ждали. Когда наконец появился доктор, я даже не осмелился подать голос.

— Кто из вас мистер Милан? — спросил он.

Саммерс встал и что-то сказал доктору, потом кивнул мне. Словно во сне, я поднялся и двинулся за ними. У меня было такое впечатление, что к каждой моей ноге привязано по гире. Викси следовал за мной.

— Как она, доктор? — спросил я, с беспокойством глядя на его усталое лицо.

— Неважно, — ответил он. — Она настойчиво требует вас. Но беспокоить ее вредно. И все же я не думаю, что ей удастся выкарабкаться.

— Она должна жить! — Я схватил его за руку. — Ее нужно спасти, слышите!

— Мы сделаем все, что сможем, — заверил меня доктор, освобождая с болезненной гримасой руку. — К несчастью, она слишком апатичная и никак не желает помочь нашим усилиям вернуть ее к жизни. Очень трудно сделать что-нибудь для больной, которая не борется со смертью. А именно это она и демонстрирует. Похоже, она не хочет оставаться в живых.

— Могу я видеть ее?

— Несколько минут, но будьте осторожны в словах.

Я вошел в маленькую палату вместе с Викси. Мира лежала там, маленькая и бледная. Это зрелище меня потрясло. Я сел рядом и взял ее за руку.

Она открыла глаза.

— Я боялась, что ты не придешь, — сказала она.

Викси положил на край постели свою длинную морду. Мира погладила его уши, потом снова посмотрела на меня.

— Даже самый страшный и дюжий страж не помешал бы мне сюда войти, — сказал я, пытаясь улыбнуться. — Тебе надо отдохнуть, дорогая. Я не могу долго здесь находиться.

— Все будет хорошо, — сказала она. — Я слишком устала. Было бы лучше, если бы мне удалось уснуть.

— Послушай, малышка. Доктор уверяет, что ты недостаточно сопротивляешься, — я погладил ее руку. — Ты должна бороться, ведь мы так нуждаемся в тебе, я и Викси. Ты же не хочешь покинуть нас.

— Но это так трудно, — вымолвила она вяло. — Во мне только половина моих сил. Если бы была и вторая часть, я сопротивлялась бы лучше.

И тут я понял, в чем дело. Для того, чтобы успешно противостоять болезни, ей нужна была Арим. Прежде чем я успел ответить, сестра знаком приказала мне уйти. Я погладил Миру по щеке.

— Я скоро вернусь, — сказал я. — Обещай меня дождаться.

Она с трудом удерживала сознание.

— Возвращайся поскорее, — сказала бедняжка серьезным голосом.

Я вышел в холл.

— Все очень плохо, не так ли? — спросил Саммерс.

— Боюсь, что так, — ответил я. — Могу я совершить небольшую прогулку вокруг госпиталя?

— Конечно, — сочувственно сказал инспектор. — Я все понимаю. Иди.

Я подошел к Боглю.

— Мужайся, старина, я сделаю все, чтобы спасти ее.

Глаза Сэма были полны слез.

— Сам не знаю, почему я это сделал, — сказал он, рыдая. — Я был как сумасшедший.

Я не мог не жалеть его.

— Я понимаю, Док был так важен для тебя, как Мира для меня. На твоем месте я поступил бы так же.

Он покачал головой.

— Ни за что на свете я не хотел причинять ей зло, — уверял он. — Я просто был как сумасшедший — и вот…

Чем я мог его утешить? Я оставил Сэма и вышел на улицу.

— Викси, нужно найти Арим. Это единственная возможность спасти Миру.

— А чем она поможет? — спросил удрученный Викси.

— Как ты не можешь понять! Она — половина Миры, половина ее силы воли. Если их соединить, они смогут бороться как надо. Пеппи должен знать, где она, так что необходимо повидать его в первую очередь.

— Это довольно рискованно.

— Я и сам об этом догадываюсь. Но что делать? Если Пеппи не укажет, где она, то все летит к чертям.

— Но он не заговорит, пока ты не отдашь ему снимки. Будь они у тебя — ты смог бы с ним заключить сделку.

Я посмотрел на часы. Было 7.50. Мэддокс, конечно же, уже ушел домой.

— Это мысль! — согласился я, оглядываясь в поисках машины. — Если мне удастся проникнуть в кабинет Мэддокса, я найду способ открыть сейф.

— Мне не хотелось бы впутываться в это дело, — Викси с беспокойством следил за подъезжающей машиной. — Я могу дать только совет.

— Если ты поедешь со мной, то останешься очень доволен, — пообещал я. — Главное, незаметно пробраться в кабинет Мэддокса, а там уже не будет проблем.

Викси нервно клацнул зубами.

— А собак сажают к тюрьму?

— Нет, их отводят в безлюдное место и пристреливают.

— Вот как раз этого я и боюсь.

— Нечего беспокоиться, все будет хорошо, — сказал я вместо утешения.

Кабинет Мэддокса находился на последнем этаже здания редакции. Я остановил машину на углу улицы, и дальше мы пошли пешком. В этот час в здании не было швейцара, но оставался риск наткнуться на знакомого рассыльного. Главное, без помех добраться до лифта.

Быстрый взгляд сквозь стеклянную дверь вселил в меня надежду-

— Нам везет, — сказал я. — Этого человека я не знаю.

Дежурный бросил на нас безразличный взгляд.

— Мне нужно поговорить с редактором ночных новостей, — сказал я. — Я его приятель. Могу я подняться?

— Ради Бога. Дорогу вы знаете?

Я утвердительно кивнул головой, и мы с Викси направились к лифту.

— Пока все идет хорошо, — сказал я, когда лифт начал подниматься.

Пес вздохнул.

— Это может стоить тебе пять лет тюрьмы. Даже Саммерс ничего не сможет сделать.

— Заткнись! — сказал я, выходя из лифта на восьмом этаже. Дверь приемной и кабинета Мэддокса находилась в конце коридора. Мы подошли к ней, и Викси вдруг насторожился.

— Подожди минутку! — сказал он взволнованно.

— В чем дело?

— Там кто-то есть. Я слышу голоса.

Я прислушался, но не уловил и звука.

— Ты уверен?

— Конечно, — он опустил хвост. — Я улавливаю разговор.

Я очень осторожно подошел к двери и приник ухом к замочной скважине. Действительно, из кабинета доносились невнятные мужские голоса.

— Черт! — воскликнул я, злясь такому повороту дела. — Что делать?

— Нужно подождать где-нибудь.

Я взялся за ручку двери и осторожно повернул ее. Дверь бесшумно распахнулась. Я заглянул в приемную. Там никого не было, но из кабинета Мэддокса доносились голоса. Дверь туда была полуоткрыта.

— Жди здесь, — прошептал я Викси, входя в приемную и на цыпочках подкрадываясь к полуоткрытой двери. Увиденное заставило меня прирасти к месту.

Пеппи стоял перед сейфом Мэддокса. Его помощник Лу и еще двое незнакомых мне людей стояли рядом. Пеппи курил сигару, заложив руки в карманы. Его шляпа была сдвинута на затылок. Он наблюдал за Лу, который пытался открыть сейф.

Я отпрянул от двери, вновь пересек приемную и присоединился к Викси. Бросив взгляд на стол секретаря, я вдруг увидел на нем кем-то забытый репортерский фотоаппарат. Я взял его и вышел в коридор.

— Что там происходит? — спросил Викси, поглядывая на фотоаппарат.

— Пеппи и его банда пытаются вскрыть сейф. Слушай, я должен сфотографировать их за этим занятием. Если мне это удастся, Пеппи будет у нас в руках.

— Ха! Неужели ты думаешь, что они позволят тебе уйти после этого, — проворчал Викси.

— А вот в этом ты мне и поможешь!

— Они уже однажды едва меня не убили. Я предпочел бы не связываться с этими бандитами, если ты не возражаешь.

— Ну, хватит! Как только я их сфотографирую, сразу передам тебе кассету, и ты удирай. Я задержу их. Они ничего не смогут сделать со мной, раз ты удерешь.

— Это ты так считаешь, но Пеппи может решить иначе. Ну что же, раз ты настаиваешь, придется рискнуть.

— Как только выскочишь из здания, беги к мисс Холидей и жди меня там. Она достаточно здравомыслящая женщина. Если я не приду туда через час, отнесешь пленку Саммерсу.

Викси забеспокоился:

— К чему такой бессмысленный героизм? Нет ли более простого способа?

Я покачал головой.

— Это единственный способ сделать Пеппи более сговорчивым. Подойди к лифту и жди меня там.

— Что ж, желаю удачи, — проговорил Викси не слишком уверенно, уходя к лифту.

Я подготовил аппарат и вернулся в приемную. Пеппи как раз ругал Лу, когда я подкрался к полуоткрытой двери.

— Сколько можно возиться с этим ящиком, — брюзжал он. — Торчим здесь уже двадцать минут и все без толку.

— Куда торопиться, — огрызнулся тот. — В таких делах нужна выдержка. — Он прильнул ухом к сейфу.

Пеппи глубоко вздохнул и склонился над своим подручным. Так я их и заснял. Просунув аппарат в дверной проем, я громко произнес:

— Внимание! — Дал им время обернуться и щелкнул затвором. Потом галопом пронесся по приемной и захлопнул за собой дверь. Викси, не отрываясь, наблюдал за тем, как я вытаскиваю кассету.

— Держи! — я вложил ему в пасть футляр с пленкой. Нажав на кнопку первого этажа, я выскочил из лифта. Из кабинета Мэддокса выскочили Пеппи и Лу.

Лу держал в руке револьвер и с угрозой смотрел на меня.

— Руки, живо! — скомандовал он, держа меня на мушке.

Я поднял руки, не выпуская из рук фотоаппарат.

Пеппи, рыча от злости, подошел ко мне, вырвал камеру, осмотрел ее и швырнул на пол.

— Где пленка?

— Она уже в пути, старина. И не спешите, — торопливо добавил я, опасаясь, как бы Лу не выстрелил. — Эти снимки принесут тебе много неприятностей, если ты не будешь послушным.

— Где она? — прорычал Пеппи.

— Никогда не догадаешься, где она. Можешь не беспокоиться о ее сохранности, но, если я не появлюсь через час в условленном месте, пленка прямиком будет передана в полицию.

— Ах вот ты как! — голос Пеппи был одновременно слащавый и угрожающий. — Нужно быть форменным идиотом, чтобы решиться играть со мной в такие игры!

— О’кей, я сумасшедший, — согласился я. — Но, если со мной произойдет что-то нехорошее, последствия для тебя будут самые ужасные.

— Прихлопнуть его? — кровожадно спросил Лу.

Пеппи указал рукой на дверь кабинета:

— Пошли! Я хочу с тобой поговорить.

Я вошел в приемную Мэддокса, имея за спиной Лу с револьвером, направленным мне в спину.

— Что ты задумал? — спросил он. — Отвечай!

— Если через час я не буду в условленном месте, снимки прямиком будут доставлены шефу полиции. И выцарапывай их оттуда сам, если сможешь.

— Какой адрес? — спросил Пеппи, теребя сигару.

— Не пори чушь, — спокойно ответил я, усаживаясь на стол. — Слушай, Пеппи, я предлагаю тебе сделку: отдай мне Арим, а я отдам тебе пленку.

Продолжая говорить, я оглядел стол Мэддокса. Я вспомнил, что он говорил как-то о том, что установил в кабинете сигнал тревоги, на всякий пожарный случай.

Пеппи повернулся к Лу.

— Вначале открой сейф, — распорядился он. — Этим типом не поздно заняться и потом.

Эго меня не устраивало, но я уже обнаружил кнопку и без промедления нажал на нее. Едва я сделал это, как по всему зданию разнесся вой сирены. Едва я спрыгнул на пол, как увидел, что на меня надвигается Лу.

— Сейчас не время! — остановил своего подручного белый от злости Пеппи. — Нужно уходить отсюда!

Лу уперся мне револьвером в спину и заставил войти в персональный директорский лифт. Следом влетели остальные. Когда мы спускались, Пеппи прошипел:

— Ты еще пожалеешь о том, что совал нос в чужие дела! — Его глаза горели злобным огнем, что мне совсем не понравилось. Лифт доставил нас к боковому выходу, перед которым нас ждала мощная закрытая машина. Через несколько секунд мы уже мчались по Пятой авеню.

Никто не проронил ни слова до тех пор, пока мы не подъехали к коттеджу Крюгера. Я все время чувствовал револьвер Лу у себя под ребром и видел по выражению лица этого негодяя, что стоит мне сделать резкое движение, как он всадит в меня пулю. Я сидел неподвижно, обливаясь потом.

Машина остановилась перед домом Пеппи, и Лу провел меня в гостиную. Увидев меня, он скорчил гримасу, зло поблескивая глазами.

— Позови мисс Брандт, — распорядился Пеппи.

Дворецкий вышел.

Пеппи и Лу оставили меня на середине помещения, а сами отошли к окну. Они шушукались там некоторое время, потом лошадиное лицо Лу расплылось в довольной усмешке.

— Не теряйте времени понапрасну, — сказал я, чувствуя, что угодил в западню. — У вас осталось всего тридцать пять минут на то, чтобы выдать мне Арим. Шутки в сторону. Козыри в моих руках. Отдайте мне эту девчонку, в противном случае пленка будет у Саммерса. Где она?

Пеппи покачал головой.

— Я не знаю, да мне и наплевать на это. Я предупредил тебя, чтобы ты не пытался вести двойную игру. Теперь ты за все заплатишь.

Дверь открылась, и на пороге появилась мисс Брандт. Она смотрела на меня, как тигр на свой законный обед.

— Я хочу заставить этого типа говорить, — сказал Пеппи. — Я подумал, что тебе будет приятно над ним слегка поупражняться.

Лидия улыбнулась.

— Да. Это доставит мне большое удовольствие.

— Что ты собираешься сделать с ним? — спросил Пеппи.

— Хочу проделать небольшой эксперимент. В последний раз он у меня сорвался.

Пеппи пожал плечами.

— Она уверяет, что сможет удалить веки раскаленным ножом, — объяснил он Лу задумку своей секретарши. — Я же утверждаю, что ей это не удастся.

Лу усмехнулся.

— Пусть попытается. Какое нам дело до глаз этой сволочи.

Я вспотел от ужаса.

Л у подошел к двери и позвал двух громил, что были в кабинете Мэддокса.

— Свяжите его, а если он станет вырываться, дайте по черепу!

Прежде чем я успел среагировать, люди Крюгера накинулись на меня, как цепные псы. Мне все же удалось врезать в глаз ближайшему из негодяев, но это был последний мой подвиг. "Кольт" Лу обрушился мне на затылок.

Когда я пришел в себя, то обнаружил, что привязан к стулу, как в номере Гарри Гудини.

Пеппи посмотрел на часы.

— Времени не так много, — посетовал он.

— Эго недолго, — утешила его Лидия, нагревая конец ножа на спиртовке. Она оглядела меня, не скрывая злорадного торжества. — После этого ты вряд ли уже сможешь пойти на любовное свидание.

— Будьте же благоразумны, — нервно проговорил я. — Зачем вам проделывать надо мной такие ужасные эксперименты.

Она некоторое время изучала нож, затем подошла ко мне.

— Ты ничего не почувствуешь, — сказала она. — Я уже имею некоторый навык в подобных вещах, так что, если будешь сидеть неподвижно, может быть, и сохранишь зрение. — Ее лицо было бледным и неподвижным, и ее явно забавлял мой испуг.

Пеппи напомнил мне:

— Будешь говорить?

— Буду, — сказал я, отклоняя голову от ножа.

— Где пленка?

Я сообщил ему адрес Гарриэт.

— Едем туда, — сказал Пеппи Лу. — У нас имеется еще десять минут.

— Подождите! — крикнул я, видя, что они направились к двери. — Не оставляйте меня с этой дамой. Она и впрямь может проделать этот жуткий эксперимент надо мной.

Пеппи остановился и улыбнулся.

— Можешь быть спокоен на этот счет. Это отучит совать нос не в свои дела. — Потом он обратился к Лидии: — Когда окончишь, скажи Тони, чтобы он бросил то, что останется от этого фотолюбителя, в реку.

Она кивнула.

— Мы ненадолго, — сказал Пеппи, и они вышли, оставив меня с глазу на глаз с Лидией.

Я понял, что лишаюсь последней надежды на спасение. Я попытался порвать связывающие меня путы, но эти негодяи знали свое дело. Мне осталось лишь беспомощно наблюдать за манипуляциями Лидии.

Она была сумасшедшей, конечно. Нужно окончательно выжить из ума, чтобы решиться на такое.

— Прекрасно, — удовлетворенно сказала она. — Все готово. Я советую сидеть неподвижно, если хочешь сохранить глаза. Я действую быстро и не буду особо церемониться, если мне мешают.

Я верил ей.

Она подошла ко мне и вцепилась своими длинными пальцами мне в волосы. Я опустил подбородок на грудь, чтобы помешать этой садистке добраться до моих глаз.

— Не усложняй мне задачу, — прошипела она, оттягивая мою голову за волосы, словно намереваясь сорвать скальп.

Оскалив зубы, она вдруг уколола мне ухо ножом. От неожиданности я испустил вопль и в следующее мгновение обнаружил, что смотрю в потолок. Лезвие ножа блеснуло в нескольких сантиметрах от моих глаз.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошла Арим. Лидия выпустила мои волосы и отступила на шаг. Некоторое время Арим недоуменно рассматривала меня, потом перевела взгляд на Лидию. Будь я свободен, я бы расцеловал мою спасительницу.

Лидия первой нарушила молчание.

— Чего ты хочешь? — угрюмо спросила она. — Убирайся!

— Что это она собирается делать? — спросила Арим, сузив глаза. — Что случилось, Росс?

— Она собирается немножко подправить мое лицо. Это старинный обычай их семьи.

— Она? — Арим положила перчатки и сумочку на стол, затем медленно сняла шляпу. — Пока я стою на двух ногах, этого не будет.

— Убирайся вон! — яростно выкрикнула Лидия. — Я не потерплю, чтобы мне мешали. Уходи и жди Пеппи. Я сама займусь этим мальчиком!

— Он мой, — заявила Арим, направляясь к Лидии. — Никто другой не смеет его касаться.

Лидия прыгнула на нее с ножом.

Я предупреждающе заорал, но в этом не было необходимости. Арим и сама прекрасно умела постоять за себя. Она просто исчезла в клубах белого дыма.

Лидия остановилась, вскрикнув от ужаса. Она принялась озираться вокруг, готовая к нападению в любой момент.

За ее спиной огромная ваза с цветами поднялась сама собой над столом. Короткий полет в воздухе, и она обрушилась на голову Лидии. Как сноп, Лидия повалилась на пол, а ваза разлетелась на сотню кусков.

— Так-то лучше, — проговорила невидимка голосом Арим. Невидимые руки собрали цветы и возложили на грудь Лидии. — Теперь осталось только соорудить деревянную накидку, — добавил тот же голос. В следующее мгновение Арим появилась вновь. — Но у меня нет времени заниматься этим.

— Я не привык к твоим фокусам с появлением и исчезновением, — сказал я, ошеломленно глядя на Лидию.

— Тебе не понравился мой номер? — недоуменно спросила моя спасительница.

— Я нахожу его очень занятным, но вряд ли смогу вынести такое еще раз. И потом, меня же надо освободить.

— О нет! Вначале я с тобой поговорю.

— Но у нас нет времени! Пеппи вернется с минуты на минуту.

Она равнодушно пожала плечами.

— Вот это меня совершенно не волнует, — ответила она, обвивая руками мою шею. — Мне ничего не стоит проделать тог же фокус с ним и его людьми.

— Арим, оставь меня, — попросил я ласково. — Нужно кое-что для меня сделать.

— Знаю, но вначале ты должен меня выслушать. — Она села ко мне на колени и принялась дуть в ухо. Я никогда не любил подобных нежностей, но у меня просто не было времени объяснять ей это. — Ты должен на мне жениться.

Я пораженно уставился на нее.

— Что? Что ты мелешь? — сердито сказал я. — Сейчас не время для шуток!

— Ну нет! Я не шучу. Я даю тебе право выбора: или ты женишься на мне, или я оставляю тебя Пеппи.

— Я собираюсь жениться на Мире, — сказал я, попытавшись оттолкнуть навязчивую красотку. — Будь благоразумной. Мира очень больная. Она нуждается в твоей помощи. Ты должна ей помочь.

— Мне известно об этом, — небрежно, бросила Арим. — Я ведь только что от нее. Зная о том, что здесь происходит, она попросила меня прийти к тебе на выручку. Я поставила условие: Мира должна отказаться от брака с тобой. Даже если и удастся ее спасти, замуж за тебя выйду я.

— Я никогда не пойду на это, — сказал я, отказываясь верить тому, что слышали мои уши. — Что за гнусная сделка у меня за спиной! У тебя что, стыда нет?

— Ни капельки, — ответила Арим, прижимаясь своей щекой к моему лицу. — Если ты не согласишься на мое предложение, я тебя покину здесь. Ты останешься в руках Пеппи и вряд ли сможешь рассчитывать на снисхождение. И я оставлю Миру с ее печальной судьбой.

Я глубоко вздохнул.

— Ты не сделаешь это. Не тот случай. Твоим супругом я буду пару дней, самое большее — неделю. За кого ты меня принимаешь — за мышь?

Я заметил тень тревоги в ее глазах.

— Неужели ты меня не любишь? — Она начала ласкаться ко мне.

— Как любить, если у тебя все отрицательные качества Миры! И ты от них никогда не избавишься.

— Но я, думаю, смогу быть очень милой с тобой, — сказала она, строя мне глазки.

И вдруг меня осенило:

— Я согласен, но при одном условии.

— Какое условие? — недоверчиво спросила она.

— Ты возвращаешься в тело Миры, и тогда я смогу жениться на вас обоих.

— Нет, — запротестовала Арим. — Я хочу иметь собственное тело.

— Но ты же никогда не будешь счастливой в таком случае, — заявил я с уверенностью. — Если ты не захочешь объединиться с Мирой, то одна мне не нужна.

Она начала расхаживать по гостиной.

— Как ты не можешь понять, насколько это важно для меня. Сейчас я вольна делать все, что пожелаю, идти, куда вздумается, любить то, что захочу.

— Я понимаю. Но что потом? Ты всего лишь — дурная половина самой себя. Все козыри на руках Миры. Воссоединившись с ней, ты получишь и меня в придачу.

Она остановилась и посмотрела на меня.

— Ну и дьявол же ты! Об этом я и не подумала. Ты прав. Мира обманула меня. Было так приятно находить для нее соблазны. Мне нравилось бороться с ней. Я, наверное, просто дура, но я согласна на воссоединение, если Мира не будет против.

— Я буду там и за всем присмотрю. Итак, мир и взаимопонимание. Идет?

— Я не сделала бы это ни для одного человека в мире, — сказала она, разрезая мои путы.

Я потянулся, превозмогая боль, гнездившуюся в каждой клетке моего тела.

— Нужно как можно скорее спешить к Мире, — сказал я, с болезненной гримасой массируя ноги. — Я слишком надолго оставил ее.

— Не торопись, — сказала она. — С ней все в порядке.

И вдруг я вспомнил о Викси.

— Мой Бог! — воскликнул я, бросаясь к телефону. — Может быть, Пеппи уже пристрелил старину Викси.

— Не стоит слишком волноваться, — спокойно произнесла Арим. — Рано или поздно, но его все равно пристрелят. Такова уж собачья жизнь.

Я набрал номер криминальной полиции. Когда Саммерс поднял трубку, я в общих чертах обрисовал ему ситуацию.

— Отправьте туда людей, — торопясь попросил я, давая ему адрес Гарриэт. — Если будете действовать оперативно, захватите банду Крюгера с поличным. Эта пленка разоблачает его стопроцентно.

— Хотелось бы на это надеяться, — недоверчиво сказал Саммерс.

— Будем надеяться, что это им удастся. — Я обнял Арим за талию и слегка подтолкнул к двери. — А теперь в госпиталь. Ты умная девочка и не пожалеешь о своем решении. А теперь поспешим, копам совсем не обязательно тебя видеть.

— Считай, я это уже сделала, — сказала она и исчезла в клубах дыма, повторив свой недавний фокус.

Приехав в больницу, я нашел Кленси и двух полицейских, маявшихся перед дверью палаты Миры. Богля уже увели.

— Как она? — с беспокойством спросил я инспектора.

— Хорошего мало, — мрачно ответил он. — Доктора от нее не отходят.

— Могу я войти туда?

— Еще нет, — ответил Кленси, качая головой. — Может быть, позже.

Я отошел от двери. Мне хотелось все рвать и метать, но я понимал, что этим ничего не добьюсь. Подтащив кресло, я в изнеможении рухнул в него.

— Что это за тип с лицом, похожим на помидор? — прошептал в моем ухе голос Арим.

Я объяснил.

— Выглядит форменным идиотом, — продолжала Арим. — Не пощекотать ли его?

— Оставь его в покое. Ни к чему начинать скандал.

Кленси подошел поближе и бросил на меня подозрительный взгляд.

— С кем это ты разговариваешь? — спросил досужий коп с тревогой в голосе.

— Ты-то здесь при чем? Уже и говорить ни с кем нельзя без того, чтобы ты не вообразил Бог знает что.

— Не сказал бы. Но мне это не нравится. Видимо, у тебя совершенно крыша поехала.

— Лучше быть сумасшедшим, чем полным идиотом, ты, кретин, — отчеканил голос Арим.

Кленси насторожился.

— Что это? — спросил он, пронзая меня недобрым взглядом.

— Я ничего не говорил, — поторопился заверить я.

— Ты лжешь, — рявкнул он. — Еще один подобный трюк, и я отправлю тебя в камеру. Мне не нравится, когда подражают женскому голосу.

К счастью, в этот момент в коридоре появилась хорошенькая медсестра. Кленси, который не мог спокойно смотреть на молоденьких девушек, сразу перестал злиться. Он поправил галстук, выпятил грудь и приветствовал красотку самой приятной улыбкой.

Медсестра остановилась и улыбнулась в ответ.

— Добрый вечер. Не могу ли я сделать что-нибудь для вас?

Прежде чем Кленси собрался ответить, голос Арим произнес:

— Сотрите эту пошлую улыбку с вашей идиотской физиономии.

Кленси не мог поверить своим ушам. Он недоуменно оглянулся. Медсестра досадливо вскинула голову.

— Когда мне встречаются подобные типы, — оскорбленно произнесла она, — я сразу понимаю, что природа сделала ошибку. С вашим голосом кастрата…

Неожиданно послышался громкий звук пощечины. Несчастная медсестра конвульсивно дернулась и вскрикнула от неожиданности. На мгновение она застыла, потом повернулась к Кленси с покрасневшим лицом.

— Как вы можете позволять себе такие вещи! — воскликнула она. — И после этого вы называете себя джентльменом?

Кленси недоуменно заморгал глазами.

— Я ничего не сделал, — запротестовал он с беспокойством.

— Вам, без сомнения, кажется, что это — "ничего", но в моем родном городе истинные джентльмены не позволяют себе подобных вольностей.

— Вы не единственная, родившаяся в приличном месте, — ответил начинавший злиться Кленси.

— Я рада, что не посетила ваш, раз там произрастают подобные экземпляры, — отпарировала медсестра, заложив руки за спину и покачиваясь на каблуках.

— Да будет вам известно, я родом из самого старого города страны, — напыщенно произнес инспектор.

— Это, по крайней мере, объясняет ваши доисторические манеры, — вскинув голову, медсестра с достоинством удалилась.

— Что это за место! — воскликнул Кленси оскорбленно. — Даже медсестры здесь какие-то сумасшедшие…

Не успел он закончить фразу, как из палаты Миры вышел доктор. Я вскочил на ноги.

— Могу я ее видеть? — спросил я взволнованно.

Он посмотрел на меня с удрученным видом.

— Мне очень жаль… Я сделал все возможное для ее спасения…

Я почувствовал холод в сердце.

— Она не… — Ответ я прочел в глазах доктора.

— Она не захотела бороться. Это непостижимо. Удивительное отсутствие воли…

Я оттолкнул его и бросился в палату.

Медсестра натянула простыню на лицо Миры. Она глянула на меня с состраданием и вышла из палаты. Я глянул на тело Миры и почувствовал полное опустошение.

— Итак, что произошло? — Арим внезапно возникла рядом со мной. — Не могу в это поверить! — резким движением она отбросила простыню, скрывавшую лицо Миры. Мира выглядела очень спокойной. Волосы нимбом обрамляли маленькое личико, совершенно белое. На ее губах застыла легкая улыбка. — Посмотри только на эту кривляку, — сердито заявила Арим. — Прямо монашка!

— Прекрати! — сказал я, без сил опускаясь на кровать. — Она так хотела жить, но мы пришли слишком поздно, чтобы помочь ей.

— Ха! — огрызнулась Арим. — Да она просто ломает комедию. Вставай, Мира, или я заберу твое тело и буду жить в нем без тебя.

— И не пытайся, это я буду вечно преследовать тебя, — послышался голос Миры.

Я с ужасом посмотрел на кровать. В ногах Миры я различил нечто похожее на бестелесый призрак.

— Не материализуйся в натуре! — воскликнула Арим. — Не забывай, ты же обнаженная!

— Могла бы это и не говорить, — огрызнулась Мира. — Где это вы болтались? Я уже собралась отправиться на поиски.

— Минутку, — сказал я. — Так ты мертвая или живая? — спросил я невидимую Миру.

— Разумеется, она живая, — ответила Арим. — Можешь не беспокоиться на этот счет.

— А он беспокоился, правда? — заинтересованно спросила Мира.

— Ты же знаешь современных мужчин, — произнесла Арим с нотками превосходства в голосе. — Но оставим это. Возвращайся в свое тело, а уж потом мы обсудим все вопросы.

— Сейчас я буду в вашем распоряжении, — заверила Мира. Секундой позже тень поднялась над кроватью и слилась с бездыханным телом. Еще секунда, и покоящиеся на смертном одре останки Миры дернулись. Я в ужасе отскочил от кровати. Эго было жуткое зрелище. Оно окончилось воскрешением Миры, что вернуло меня к нормальному восприятию происходящего.

— Он хочет, чтобы я снова воссоединилась с тобой, — недовольным тоном произнесла Арим. — Только в этом случае он женится на мне.

— Определенно нет! — решительно заявила Мира. — Я и так сыта твоим влиянием до конца моих дней. Предпочитаю лучше умереть, чем пойти на это.

— Мира, — сказал я, дотрагиваясь до ее руки. — Будь же благоразумной. Скоро новолуние. Если Док говорил правду, ты сразу потеряешь всю свою сверхъестественную силу. И тогда будет уже поздно. Нужно вернуть ее, ты же знаешь. Подумай обо мне. Подумай о сложностях, которые непременно возникнут, если Арим будет все время крутиться вокруг нас. О неприятностях, которые она нам принесет, если мы поступим по-другому.

— Все это так, конечно, — согласилась Мира. — Но она убила Дока Анзела, и я не хочу делить свое тело с убийцей.

Это был сильный аргумент.

— Если я воскрешу Дока, ты сделаешь это? — сердито обронила Арим.

— Как ты это сделаешь?

— Я не убивала этого старого дурака. Я просто хотела заставить Росса работать на Андаска.

— Послушай, Арим, — холодно обратился я к двойнику Миры. — К чему вся эта ложь. Я лично видел его мертвым.

— Ты просто боялся, что он умрет, — Арим улыбнулась. — Неужели ты никогда не слышал о массовом гипнозе?

Я запустил пальцы себе в волосы.

— Что это ты еще придумала? Массовый гипноз? Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— А ты не блещешь умом, — любезно заключила Арим. — Все, что я сделала, так это ввела Дока в коматозное состояние, а затем заставила тебя и Богля поверить, что он получил серьезную рану. Письмо и платье создали более правдивую атмосферу.

— Я не могу поверить в это, — сказал я. — Это чересчур для моей бедной головы. К тому же копы тоже видели это.

— Ну и что? Я была там все время, сделавшись невидимой. Неужели ты думаешь, что копы проницательнее тебя?

— Короче, ты утверждаешь, что Док жив? — Я до сих пор никак не мог поверить в это.

— Конечно же, но только он не знает об этом, — заявила Арим с довольным видом. — В данный момент он находится в городском морге и считает себя таким же мертвым, как Джордж Вашингтон, но мы сумеем переубедить его в обратном.

— Так чего же мы ждем? — проговорил я нетерпеливо. — До полуночи осталось не более получаса.

Арим посмотрела на Миру.

— Ну как, принимаешь меня?

— Придется, — ответила та без энтузиазма. — Но ты пообещай вести себя хорошо.

— Я лично это проконтролирую, — пообещал я. — Я уже имею некоторый навык.

— Тогда вперед, — согласилась Мира. — Она ведь и меня провела… Вспомним старые добрые времена.

Арим поколебалась, потом подошла ко мне.

— Ты никогда больше не увидишь меня такой, какая я есть, — печально проговорила она.

Я прижал ее к себе и поцеловал.

— Будь умницей, я на тебя полагаюсь.

— Я жду, поторопитесь, — не слишком приветливо заметила Мира.

Арим прижалась ко мне, потом резко оттолкнула меня.

— Отвернись к окну, — попросила она. — Мне нужно раздеться.

Я отвернулся, но не прошло и десяти секунд, как дверь неожиданно распахнулась и вошел Кленси. Он был само сочувствие.

— Так она умерла, да? — сказал он. — Мне очень жаль, старина…

Я бросил быстрый взгляд на кровать и содрогнулся. Мира и Арим бок о бок лежали на койке, их белые волосы разметались на подушке. Хотя я и знал, что происходит, зрелище было не для слабонервных.

Кленси увидел их в тот же момент. Он заморгал, потом прикрыл глаза рукой. Посмотрел сквозь растопыренные пальцы еще раз и смертельно побледнел.

— Она прекрасна, не так ли? — сказал я, решив пойти на обман.

Кленси что-то невнятно забормотал. Его лоб взмок от пота. Инспектор подошел к кровати и угасшим голосом сказал:

— Да, но это не то зрелище, которым я хотел бы любоваться каждый день.

— И я тоже, — охотно согласился я. — Но вид у нее счастливый.

— Похоже, ты прав, — Кленси присел на край кровати. — Но мне кажется, глаза меня обманывают. Ведь на кровати две девушки, не так ли?

— Нет, — решительно соврал я. — Только одна.

— Я так и думал, — вымолвил инспектор жалобно. — Должно быть, переутомился на работе.

— Будет лучше, если вы найдете укромный уголок и поспите немного.

— Да-да, но я не уверен, что здесь найдется такое место, — ответил инспектор и пошел к двери, едва волоча ноги. Я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Арим возвращается в Миру.

— Страшно рад, что вы это сделали, — произнес я, вытирая пот.

Мира села на кровати.

— Подожди меня, — сказала она. — Я буду готова через несколько минут.

— Не нужно, чтобы нас видели вместе, — сказал я, выходя в коридор.

Кленси, сгорбившись, сидел на стуле и прятал лицо в ладонях. Двое полицейских смотрели на него с беспокойством.

— Что это с ним? — поинтересовался я.

— Сами не знаем, переутомился скорее всего.

Я дошел до конца коридора и остановился в ожидании. Через несколько минут знакомый голос сказал мне в ухо:

— Идем!

Мы пришли к городскому моргу без четверти двенадцать. Нас встретил худой старикашка с густыми усами под хищным крючковатым носом.

— В чем дело? — осведомился он недружелюбно.

— У вас имеется тело, которое я хотел бы осмотреть, — сказал я, предъявляя журналистское удостоверение.

Сторож оттолкнул удостоверение презрительным жестом.

— Приходите завтра, — буркнул он и снова уткнулся в газету.

— Минутку! Мне нужно видеть этого парня немедленно.

Охранник удивленно уставился на меня сквозь стекла очков.

— Кто ходит туда ночью! Убирайтесь! — потребовал он.

Я повернулся к Мире.

— Еще один приятный и услужливый парнишка. Может быть, будет лучше, если ты сделаешь с ним что-нибудь. Времени в обрез.

Было без десяти двенадцать.

— Это мое дело! — заявила она и тут же исчезла. На том месте, где она до этого стояла, осталась лишь кучка одежды со шляпой наверху и парой маленьких туфель рядом.

Я закурил сигарету и принялся с любопытством наблюдать за реакцией сторожа. Он медленно встал и остекленевшими глазами уставился на кучку одежды.

— Поразительно, и как эти миниатюрные девушки умудряются проделывать такое, — заметил я небрежно. — Немного шелка здесь, немного там — и вот, пожалуйста, потрясающий ансамбль.

— Где она? — прошипел сторож, откашлявшись.

— В морге, разумеется, но она скоро вернется.

Старик испустил долгий вздох и свалился на свой стол. Удивительная для такого возраста реакция. Оставив старика на его посту, я подошел к двери. Из темноты навстречу мне брел спотыкаясь Док Анзел.

Я подбежал к нему и сердечно обнял.

— Док! — воскликнул я. — Какое счастье снова вас видеть!

— Займись им, пока я оденусь, — послышался голос Миры. — Он все еще немного не в себе.

— В этом нет ничего удивительного, — произнес Док, пожимая мне руку. — Я участвовал в очень трудном эксперименте.

Сторож все еще лежал за стойкой. Однако при нашем появлении он поднялся и внимательно посмотрел на нас.

— Этот труп не будет вам больше докучать, — сообщил я сторожу. — Я беру его с собой и угощу приличным обедом.

Мира оделась в мгновение ока.

— Идемте, Док, — предложила она, беря его за руку, — поскорее покинем это место.

Увидев, что мы уходим, сторож испустил еще один глубокий выдох и без чувств распростерся на полу.

Не вижу веской причины, по которой можно было бы задерживать ваше внимание дальше. Дойдя до этой части повествования, вы, может быть, решили, что Мэддокс, так и не оценивший по заслугам моего репортажа, отправил меня в сумасшедший дом. Спешу известить, что этого не случилось единственно по той причине, что я вовремя покинул Нью-Йорк.

На прощание, не в оправдание свое, а исключительно ради истины, хочу отметить, что с Мирой все же происходят странные вещи. Я совсем не прошу вас верить во все, что вы слышите или читаете, просто напоминаю: привычка во всем сомневаться делает нашу жизнь унылой и скучной.

Было очень приятно видеть снова Дока Анзела, иметь рядом Миру без Арим, знать, что она больше не взлетит и не исчезнет в клубах белого дыма. Теперь она во всем полагалась на меня. И, если бы мне пришлось взять ее в жены вместе со всей черной магией, я ни секунды не колебался бы. Но после новолуния она вела нормальную жизнь.

Освобождение Богля не стоило нам больших трудов. Саммерс был слишком доволен поимкой банды Крюгера, чтобы отказать нам в такой просьбе.

Я не могу закончить эту историю, не рассказав о том, что случилось с Викси. Полицейские спасли его от Пеппи и привели в Управление. В полночь мы втроем приезжали за ним и застали удивительную картину: Викси пытался укусить огромного мексиканца, неожиданно материализовавшегося перед ним буквально из воздуха. Мексиканец был такой свирепый и огромный, что полицейские сразу арестовали его под тем предлогом, что он причастен к делу об исчезновениях и превращениях.

Легко себе вообразить наши эмоции, когда мы узнали Пабло. Да, Пабло вновь появился на свет Божий. Превращение в колбасу и длительное пребывание в желудке собаки-волкодава не сделали его более любезным. Мне совсем не хотелось поступать с ним сурово. Однако его навязчивое желание свалить все свои грехи на Миру и боязнь того, что он может нас пристрелить как-нибудь при случае, заставили меня шепнуть пару слов Саммерсу о прошлых подвигах Пабло. Под надежным армейским конвоем Пабло был препровожден на родину, где предстал перед судом и был приговорен к смертной казни через повешение.

Без влияния Пабло Викси потерял способность говорить. Это нас очень огорчило, поскольку он был очень разумным псом и знал массу интересных вещей.

Вначале пес и сам был очень расстроен, что не может вслух выражать свои мысли, но потом нашел себе великолепную подругу, и вместе они провели счастливую собачью жизнь.

Мы с Мирой решили обосноваться на побережье Тихого океана. Такое решение было вызвано главным образом находкой среди ее вещей двадцати четырех тысячедолларовых билетов. Это была премия, спрятанная Арим через три дня после нашего приезда в Нью-Йорк, в ту ночь, когда я встретил ее впервые. Мы решили не возвращать эти деньги Мэддоксу, так как такая сумма могла сослужить нам хорошую службу. Кроме того, Мэддокс, никогда не забывая данных обещаний, уже подыскивал достаточно уединенный приют для умалишенных, чтобы упрятать меня туда, так что перемена климата явилась для нас необходимой.

Док вновь принялся за свою коммерцию с лечебными таблетками, а Сэм помогал ему в этом. Они настояли на том, чтобы жить в нашем доме. После стольких совместных приключений иного и быть не могло. Естественно, мы взяли с собой Викси и его прелестную подругу.

Любопытно, но факт: мне так и не представился случай увидеть отца Миры. До нас дошли слухи, что он женился на карлице из бродячего цирка, но мы никогда не проверяли это. Во всяком случае он поступил правильно, навсегда исчезнув из жизни Миры. Теща-карлица! Такое было чересчур для моего воображения.

Я добился неплохих успехов на писательском поприще, а между тем Мира готовила приданое для Росса Милана-младшего.

Я всегда хотел иметь сына. После долгих ожиданий и волнений моя мечта осуществилась. Это был прелестный ребенок, правда больше похожий на свою мать, чем на меня. Мы все, не сговариваясь, пришли к такому выводу.

Итак, казалось, бесповоротно покончено с черной магией, полицейскими и гангстерами и всех нас ожидает прекрасное путешествие к старости, но этому не суждено было исполниться.

Однажды воскресным утром я сидел за рабочим столом, обдумывая сюжет нового рассказа, когда внезапный крик заставил меня вскочить на ноги. Отбросив авторучку, ринулся в сад.

Мира, Док и Сэм стояли, глядя в небо с ужасом в глазах. Я тоже задрал голову и почти рехнулся.

В тридцати футах над нами в воздухе парил Росс Милан-младший. Заметив меня, он возбужденно помахал игрушечным Микки Маусом.

— Гляди, па! — закричал он счастливо. — Я летаю!

СЧИТАЙ,

ЧТО ТЫ МЕРТВ

ГЛАВА 1

В полумраке одного из баров Бродвея Фрост разговорился с шикарной голубоглазой блондинкой, проституткой высшего класса. Она объяснила, что ждет клиента, вечно опаздывающего из-за ссор с женой, и, охотно болтая с приглянувшимся незнакомцем, обмолвилась, что в конце месяца собирается в Парадиз-Сити.

— Вот где настоящая жизнь! — воскликнула она, и серо-голубые глаза восторженно блеснули. — А деньги там просто под ногами валяются, только подбирай!

Фрост насторожился. Не считая женщин, две вещи на свете могли заинтересовать его: деньги и еще раз деньги, поэтому он спросил, что это за Парадиз-Сити, о котором ему не приходилось слышать.

Девушка любила поболтать, что, впрочем, по мнению Фроста, не делало ее исключением из общего правила.

— Если Майами принято считать местом развлечения миллионеров, — говорила она тоном опытного гида, — то Парадиз-Сити — город миллиардеров. Улавливаешь разницу? — Она мечтательно вздохнула. — Расположен на тридцать миль южнее Майами, сногсшибательный город. — Потом, оценивающе оглядев Фроста, добавила: — Такой молодец, как ты, может гам разжиться зелененькими!

Почувствовав, что окончательно заинтересовала собеседника, пояснила, что летом в Парадиз-Сити наезжает молодежь, которая крутится около толстосумов и зарабатывает столько, что хватает на безбедную жизнь до следующего сезона.

Она опять оглядела Фроста, а он с сожалением подумал, что куколка явно ему не по карману. Последние несколько дней он безуспешно искал работу, деньги кончались.

— Ты чем занимаешься? Внешность у тебя что надо.

Фрост нахмурился. Последние двенадцать лет из своих тридцати двух он пытался разбогатеть, сорвать куш, но безрезультатно. Сейчас надеялся найти в Нью-Йорке не тяжелую, но хорошо оплачиваемую работу.

— Охрана, — ответил он, — использую свои мускулы. Работал последний раз водителем-охранником, но соблазнил секретаршу старого босса, и он вышиб меня на улицу.

— Ты можешь легко подцепить богатую старую леди в Парадиз-Сити, которая осыплет тебя золотом.

Фрост, покривившись, ответил, что старые леди не его стихия.

Щелкнув пальцами, блондинка подозвала бармена и заказала еще мартини. Фрост, мусоливший первый стаканчик с дешевым виски, сделал жест, будто желал расплатиться за девушку, но она покачала головой:

— У меня здесь открытый счет, — закурила предложенную Фростом сигарету и продолжала: — Если хочешь заработать, могу дать совет. Поезжай в Парадиз-Сити и найди там Джоя Соломона. Его номер есть в телефонной книге. Скажешь, что ты мой друг, и я возненавижу его до конца дней, если он тебя не пристроит. Меня зовут Марсия Гулден. — Она взглянула в сторону входа и тяжело вздохнула. — Вот и мой толстяк. Увидимся в Парадиз-Сити. Джой скажет, как меня найти.

Одним глотком прикончив мартини, она подарила Фросту улыбку, поднялась со стула и направилась к лысеющему толстяку, озиравшемуся посередине бара.

Фрост околачивался в Нью-Йорке уже пять дней. Подходящей работы не было, и теперь, после разговора с Марсией, он подумал: что, если в самом деле махнуть в этот Парадиз-Сити?

Последнее время Фрост старался экономить. Прилетев в Нью-Йорк, оставил новые вещи в камере хранения аэропорта, явившись в "Хилтон" с потрепанным чемоданчиком и в старом костюме.

Вернувшись после разговора с Марсией в отель, переночевал, а утром смылся, оставив вместо платы старье, и улетел в Парадиз-Сити в поисках легких денег.

Даже подготовленный рассказом Марсии, Фрост все же раскрыл рот, выйдя из здания аэропорта Парадиз-Сиги. На стоянке пассажиров поджидали автомобили один шикарнее другого: сплошные "Ролл-сы", "Бентли", "Кадиллаки".

Он сел в такси и попросил отвезти в недорогой отель.

Шофер сначала уставился на него, как на привидение, потом разинул в ухмылке рот с золотыми зубами.

— В этом городе нет недорогих отелей, приятель, — снисходительно сказал он. — Самый дешевый "Морской" стоит тридцать баксов в день, но я бы не поместил туда свою старую матушку.

Фрост на это заметил, что, вероятно, он менее привередлив, чем матушка таксиста.

Тысяча долларов, все, что осталось у Фроста, казались ему немалой суммой, но, когда такси покатило по городу, он почувствовал себя нищим. Небоскребы, шикарные отели, пляжи с коричневыми телами купальщиков, магазины-люкс, нарядная толпа, автомобили последних марок — все как бы кричало о богатстве города-курорта.

Впрочем, когда они отъехали от центра, картина изменилась. Таксист объявил, что начался рабочий район. Обшарпанные коттеджи, ветхие кабины на берегу являли контраст с великолепием центра.

Отель "Морской" стыдливо прятался в тупике у моря, как бы стесняясь своего неприглядного вида. Перед заросшей жухлой травой лужайкой расположились полукругом двадцать небольших строений, от одного вида которых настроение Фроста окончательно испортилось.

Его вяло приветствовал выцветший, неопределенного возраста клерк, предложивший "прекрасный" номер за сорок долларов в сутки. Так называемый номер состоял из крохотной спальни, маленькой гостиной, душа и туалета. В гостиной стояли продавленное кресло, диван в жирных пятнах, стол, два стула. Обстановку дополняли телевизор, место которого было в лавке старьевщика, и вытертый, прожженный во многих местах ковер. Из окна виднелись пыльные пальмы и ряд урн, доверху набитых мусором.

Поторговавшись, Фрост получил номер за тридцать долларов, после чего клерк уныло сообщил, что перекусить можно в баре через дорогу напротив.

Поселившись, Фрост немедленно разыскал в телефонной книге Джоя Соломона и позвонил.

— Агентство Джоя Соломона, — женский голос звучал так надменно, как будто она отвечала из Белого дома.

— Мне надо переговорить с мистером Соломоном, — Фрост попытался прихлопнуть ползавшую по руке муху, но промахнулся.

— Кто спрашивает мистера Соломона? — неохотно спросила женщина, по-видимому, секретарша.

— Мистер Соломон меня не знает. Я ищу работу.

Муха опять села и поползла по рукаву, нахально глядя на Фроста.

— Представьте ваши данные в агентство, — и она положила трубку.

Фрост чувствовал себя униженным. Что ж, так ему и надо! Он вел себя как последний идиот, вступив в объяснение с секретаршей, которой за то и платят, чтобы избавляться от непрошеных посетителей.

Подумав немного, он пошел в контору. Клерк сидел, тупо глядя перед собой, на его лысине вовсю резвились мухи, на что он, казалось, не обращал ни малейшего внимания.

— Можно взять у вас машинку на пару часов?

Клерк посмотрел на него так, как будто Фрост только что свалился с луны, потом перевел взгляд на машинку, стоявшую рядом на столике.

— Можно взять ее? — Фрост положил перед клерком доллар.

Мухи исполняли веселую джигу в остатках волос клерка. Подумав, он кивнул:

— Берите.

— Бумага найдется?

Клерк опять впал в задумчивость, потом, приподнявшись со стула, вытянул откуда-то несколько листов бумаги.

Притащив машинку в номер, Фрост, потея от усердия, печатал часа два, потом отнес ее обратно клерку, сидевшему в той же позе.

— Где находится бульвар Рузвельта?

— В центре. Проходит параллельно Морскому.

— Далеко отсюда?

Клерк наморщил лоб, соображая, потом решил:

— Миль пять.

— У вас можно нанять машину?

— Пять долларов в день. Возьмите вон ту, — он кивнул в окно.

Машина оказалась потрепанным побитым "Фольксвагеном", но не тащиться же в такую жару пешком!

К удивлению Фроста, "Фольксваген" не рассыпался по дороге, исправно доставил его на место.

Агентство Джоя Соломона помещалось на десятом этаже внушительного высотного здания. В холле с четырьмя лифтами было прохладно. Служащие в элегантных костюмах сновали взад-вперед с деловым видом.

В приемной его встретила жгучая брюнетка испанского типа. Черные, до плеч, волосы обрамляли лицо, казавшееся красивым, пока вы не видели глаз. Пронзительные, черные, они горели ненавистью, и хотя женщине было не больше тридцати, ненависти хватило бы на все восемьдесят.

Брюнетка оглядела вошедшего с головы до ног, и Фрост почувствовал, что вывод составлен не в его пользу.

Его лучший светло-кремовый в узкую голубую полоску костюм, темно-голубая рубашка и светлый галстук не произвели на нее ни малейшего впечатления.

— К мистеру Соломону! — отрывисто бросил Фрост.

Она удивленно подняла брови:

— Вам назначено? Ваше имя?

— Меня зовут Майк Фрост. Передайте мистеру Соломону вот это, — он положил ей на стол конверт, па который брюнетка поглядела, как на дохлую мышь.

— Оставьте ваш телефон, мистер Фрост. Вас уведомят.

Обозлившись, Фрост положил огромные ручищи на стол и навис над брюнеткой.

— Я знаю, что старик Джой не любит, когда его беспокоят, — фамильярно сказал он, — знаю, что ты здесь сидишь, чтобы делать из него еще более важную персону. Но меня этим не проймешь. Подними-ка свою задницу, детка, и передай письмо боссу. Если он после этого не примет меня, плюнешь мне потом в правый глаз.

Брюнетка широко раскрыла глаза, онемела на некоторое время и вдруг расхохоталась. Смех шел ей на пользу, теперь она выглядела настоящей красавицей.

— Ну, я уж думала, что перевидала всяких, — отсмеявшись, произнесла она, — грубо, но в этом что-то есть. — Она взяла конверт и встала, продемонстрировав отличную фигуру. — Навряд ли он примет тебя, но попытка заслужена.

Покачивая бедрами, она проследовала в кабинет, а Фрост оглядел приемную. Стены персикового цвета, толстый темно-коричневый ковер, картины на стенах, ряд телефонов — все внушительно, солидно и дорого.

Он вспомнил текст письма, вложенного в конверт:

"Дорогой Д.С.

Мне посоветовала к вам заглянуть Марсия Гулден. Кстати, велела передать, что, если вздумаете разыгрывать со мной важную персону, она вас возненавидит до конца дней. Вам ведь не все равно?

Майк Фрост".

Когда брюнетка выплыла из кабинета, Фрост подумал, не пора ли доставать из кармана платок, но волнение было напрасно. Секретарша улыбнулась и кивнула в сторону кабинета:

— Он примет тебя. Учти, это ничего не значит.

— Могу поспорить, — Фрост прошел в огромный кабинет, похожий на красиво обставленную гостиную, где свободно разместились бы человек пятьдесят.

За столом, размером с бильярдный, сидел небольшой полный человек в сером костюме, стоимость которого, по мнению Фроста, была не меньше шестисот долларов. Круглое загорелое лицо с крючковатым носом обрамляли длинные белые волосы, доходящие до воротника.

Джой Соломон улыбался, показывая рукой на стул, приглашая сесть:

— Забавное письмо, мистер Фрост. Как поживает моя милая Марсия?

— Очень красива и очень занята.

— Узнаю Марсию! Умеет работать, просто золотая девушка. Готов для нее на все, мистер Фрост. Как я понял, вы решили провести в нашем городе отпуск, но не прочь заработать на расходы, связанные с отдыхом.

— Совершенно верно.

— Вы пришли по назначению, — заявил Соломон. — Что умеете делать и чем хотели бы заняться?

Фрост протянул лист бумаги с отпечатанным текстом:

— Прочитайте и решите сами. Мои данные.

Соломон стал читать, время от времени удивленно посвистывая:

— Вот это активность! Три года патрульным в полиции Нью-Йорка, ФБР, Вьетнам, Ирландия, Ангола… Опасная и жестокая работа, мистер Фрост.

Он продолжал вслух:

— "Владею всеми видами оружия, черный пояс в дзюдо, карате, лицензия пилота…" Очень впечатляет, мистер Фрост, но, видите ли, никто не собирается воевать в Парадиз-Сити. Ваши таланты пропадут зря, — Соломон немного подумал. — Впрочем, я мог бы предложить вам работу.

— Например?

— С вашей внешностью легко заработать шестьсот долларов в неделю. Есть одна пожилая дама, ей нужен шофер. Но вам придется с ней спать раз в неделю.

— Не для меня.

— Я так и думал. Есть еще богатый гомосексуалист… но, вижу, вам это тоже не подходит. Может быть, спасателем? Платят, правда, всего сотню, но работа легкая: сиди себе и поглядывай, чтобы никто не утонул.

Работа была Фросту по душе, но деньги…

— Марсия говорила, что здесь можно заработать кучу денег.

— Эта старая дама… — вздохнул Соломон.

— Нет, я же сказал. Может быть, телохранителем?

С просветлевшим лицом Соломон нажал кнопку вызова секретарши, и в дверях появилось ее лицо.

— Кармен, что у нас с телохранителями?

— Много желающих, но нет вакансий, — подарив Фросту нахальную улыбку, она прикрыла дверь.

— Не огорчайтесь, мистер Фрост. Время от времени мы получаем заявки на такую работу. Если что-то появится, мы вам сообщим.

— Я не могу болтаться без дела! Не хотите помочь, придется обратиться к Марсии, но после этого навряд ли ома захочет с вами разговаривать!

— Не надо громких фраз, — Соломон подмигнул. — Дайте нам пару дней. Кармен проверит по картотеке, мы обязательно что-нибудь подыщем. Оставьте телефон.

— Даю два дня, потом звоню Марсии.

В приемной ехидно улыбалась Кармен:

— Я же говорила… Оставь телефон, но не обижайся, если не позвоним.

Фрост написал номер и положил ей на стол:

— Найди мне хорошую работу, детка, и я куплю тебе новую ленту для машинки.

— Побереги свой юмор для других, — презрительно сморщив нос, она демонстративно отвернулась.

Вернувшись в свой неприглядный номер, Фрост стал терпеливо ждать. Он боялся отойти от телефона, поэтому в номер приносили разбавленное пиво и сандвичи, напоминающие вкусом бумагу.

Просидев до восьми вечера, Фрост резонно рассудил, что Соломон и его испанский птенчик отправились домой, и пошел на пляж. Плавал до полуночи, валялся на песке, с завистью наблюдая за обнимающимися парочками.

На следующее утро встал рано, выпил жидкого кофе и опять стал ждать. В три часа терпение лопнуло, и он решил уехать в Майами, но, как только начал собирать вещи, позвонил Соломон:

— Есть работа для вас, мистер Фрост. Немедленно приезжайте.

— Уже у вас, — Фрост выбежал из номера, влез в старый "Фольксваген" и поехал в агентство.

В приемной Кармен красила ногти и с непроницаемым видом указала на дверь кабинета.

— Вот и вы, мистер Фрост! — встретил его Соломон. — Садитесь. Работа как по заказу для вас.

— Сколько будут платить?

— Шестьсот в неделю, квартира, хорошая еда.

— Подходяще.

— Вам известны наши условия, мистер Фрост?

— Пока нет.

— Пятьдесят процентов от заработка в первую неделю и десять с каждой последующей.

— Неудивительно, что на вас костюм за шестьсот долларов! Ладно, согласен. Что за работа?

— Телохранителем, как вы и хотели.

— И чье тело я должен буду охранять?

— У нас есть богатый клиент, итальянский промышленник Карло Гранди. Его дочь чуть не похитили недавно в Риме, и он решил, что ей будет безопаснее в нашем городе. Гранди — миллионер, он нанял у нас весь штат прислуги.

— Что представляет собой его дочь?

— Не имел счастья ее видеть, впрочем, как и самого мистера Гранди. Все дела ведем с управляющим, мистером Фрэнзи Амандо, — Соломон покривился, — неприятный человек, скажу я вам. Недавно охранник заснул ночью на дежурстве, Амандо уволил его, и место освободилось. Вы сможете его занять, я за вас поручился.

Фрост понял, почему агентство берет высокие проценты.

— Разумеется, я умолчал о вашей активности во Вьетнаме и Анголе, это было бы неумно.

— Значит, меня берут.

— Да, если вы этого хотите. Желающих получить такую работу хоть отбавляй, но для Марсии… — качнув сигарой, он продолжал: — На месте вас будет ждать старший охранник, Джек Марвин. — Он протянул Фросту лист бумаги. — Здесь написано, как проехать на виллу "Орхидея". Район самый фешенебельный, вилла находится на острове, мост тоже охраняется. Предъявите водительское удостоверение, вас пропустят. Поезжайте прямо сейчас.

— Еду. Спасибо вам.

— На все готов для красавицы Марсии. Моя любимая девушка.

Фрост остановился в дверях:

— Кстати, где ее найти?

Соломон поднял брови:

— Она вам не сказала?

— Забыл спросить.

— В отеле "Испанский залив", где же еще!

— Неплохой отель?

— Неплохой! Самый лучший и самый дорогой в городе! Марсия за ночь зарабатывает тысячу, а то и больше, — он потер руки. — Золотая девушка!

В приемной Кармен протянула Фросту документ.

— Твой контракт с агентством. Подпиши.

Фрост прочитал контракт, особенно внимательно изучив мелкий шрифт. Потом подписал, заметив:

— Да, вы себя не обижаете.

Кармен не удостоила его ответом.

— Отпразднуем вечером это событие? Я покажу тебе боевые шрамы на животе, а ты…

— Пошел вон!

— Что ж, попытка не пытка, — утешал себя Фрост, спускаясь на лифте, — не может же непрерывно везти!

Парадиз-Ларго, район, куда ехал Фрост, представлял собой перешеек, где сходились две скоростные дороги, посередине между Парадиз-Сити и Форт-Лодердейлом.

На въезде стояли будка охраны и электронный шлагбаум. Дюжий охранник из окна подозрительно оглядел потрепанный "Фольксваген", лицо его приняло презрительное выражение.

Неторопливо подойдя к машине, он взял протянутое Фростом удостоверение и долго его рассматривал.

— Я еду на виллу Гранди. Меня ждет Джек Марвин.

— Второй поворот направо, дальше прямо до следующего поста, — рыкнул охранник, отдал удостоверение и отправился обратно в будку.

Повернув направо, Фрост оказался на широкой тихой улице, по обеим сторонам которой за высокими заборами жили самые богатые люди Парадиз-Сити.

На втором посту около поднятого шлагбаума стояла еще одна гора мяса с "кольтом" 45-го калибра на бедре.

— Прямо! — скомандовал охранник, глядя на "Фольксваген" так, как будто не верил своим глазам. — Марвин ждет вас!

Перед Фростом был мост, соединяющий материк с небольшим островом, густо поросшим манговыми деревьями. Проехав мост и ворота, сразу же сомкнувшиеся за машиной, Фрост заметил, что за живой изгородью деревьев натянуты провода высокого напряжения.

Проехав еще сотню метров, Фрост увидел красивую двухэтажную виллу, построенную в испанском стиле. На стоянке застыли три великолепных автомобиля: кремовый с коричневым "Ролле", небесно-голубой "Ламборджини" и серебристый "Бенц".

Фрост поставил рядом свой пыльный "Фольксваген", и сейчас же из-за деревьев вышел худой высокий человек, одетый в серую куртку и темно-голубые брюки, заправленные в короткие мексиканские сапоги. На поясе висел "кольт" 38-го калибра, голову прикрывала австралийская шляпа с загнутыми кверху полями.

Фрост вышел из машины в тот момент, когда мужчина вплотную подошел к "Фольксвагену". Серо-стальные глаза внимательно изучали прибывшего, потом он протянул руку:

— Джек Марвин.

— Майк Фрост, — Фрост пожал протянутую руку.

— Прогуляемся немного, и я постараюсь ввести вас в курс дела. Сначала вам надо получить токую же форму, как у меня, я потом скажу где, и разрешение на оружие, это в полиции. У нас здесь целый арсенал, выберите, что понравится. К дежурству приступите в восемь вечера, так что времени достаточно.

Они шли узкой тропинкой, удаляясь от виллы в сторону бухты.

— Работа не трудная, — говорил Марвин, — все охраняется с помощью электроники. В комнате охраны, где будете дежурить ночью, находятся телевизоры, за экранами которых надо непрерывно следить. Там же пульт с кнопками сигнализации. По дороге сюда вы, конечно, заметили проволочную ограду. Приближаться к ней смертельно опасно, она под током. Если какой-нибудь умник надумает перекусить проволоку ножницами с изоляцией, сигнал тревоги все равно поступит на пульт. В девять выпускаем четырех специально натренированных на человека доберманов. Ночью выходить из дежурной комнаты нельзя — перегрызут горло. Собаки знают меня, я их выпускаю, а утром загоняю обратно в клетку.

Они вышли на открытое место, и перед ними открылась водная гладь бухты. В многочисленных яхтах, лодках под парусом катались толстые мужчины в расстегнутых до пупа ярких рубашках со своими такими же толстыми женами или молодые люди спортивного вида с хорошенькими девушками.

— В бухте мы держим свои лодки, — Марвин показал на шестидесятифутовую яхту, моторный катер и ялик. — Перевод денег, никто ими не пользуется, но раз у соседей есть, и мы не отстаем. — Он сплюнул и повел Фроста обратно к вилле.

Перейдя лужайку, они подошли к дубовой двери.

— Место нашего дежурства, — Марвин достал ключ, отпер замок, и они вошли в большую, с прохладным кондиционированным воздухом комнату. У одной стены в ряд стояли несколько телевизоров и панель с разноцветными кнопками и лампочками. У другой — стойка с автоматическими винтовками и другим оружием, там же стоял баллон со слезоточивым газом. Напротив телевизионных экранов — два кресла, посреди комнаты стол и два стула.

— Будете сегодня здесь дежурить. Старайтесь не заснуть, а то Старый Дохляк застукает и уволит. Через неделю поменяемся, будете дежурить днем, — Марвин открыл холодильник в стенном шкафу, достал две банки пива, одну протянул Фросту, оба сели.

— Старый Дохляк? Наверно, вы говорите о Фрэнзи Амандо?

— Он самый. Любит проявлять власть, следит, делает выговоры. Иногда просто с трудом сдерживаюсь, чтобы не вколотить его крысиные зубы ему в глотку! Если бы не он, жизнь здесь могла казаться раем. Если хочешь здесь удержаться, держись начеку.

— Соломон говорил, что дочку Гранди пытались похитить в Риме?

— Из-за этого мы с тобой здесь и находимся, — они допили пиво, Марвин протянул Фросту сигареты, оба закурили. — У старого Гранди денег куры не клюют. Могу привести пример: если он потеряет пять миллионов, то просто не заметит, это все равно что для тебя потерять пять центов.

Пять месяцев назад в Риме чуть не похитили его единственную дочь. Ты увидишь ее. Совсем молоденькая, но избалованна и капризна. Я ей не завидую, хоть к ее услугам роскошный бассейн, новые фильмы два раза в неделю и прочее… Для такой девушки, привыкшей к веселой жизни в Риме, тоска смертная. Да еще Амандо, который не спускает с нее глаз. Папа Гранди навещает ее редко, примерно раз в полтора месяца.

— А если ночью сработает сигнал тревоги, что я должен делать?

— Эта дверь ведет в жилые апартаменты, — Марвин указал на дверь в стене, — там холл и лестница наверх, где комнаты девушки. Хватаешь винтовку и становишься в холле, чтобы никто не проник наверх. Сигнал одновременно поступит в полицию, так что минут через пять подоспеет подмога. Ну и я, разумеется, тоже. Если собаки к тому времени не доберутся до злоумышленника, электронный свисток отзовет их в клетку.

— На первый взгляд работа нетрудная.

— Это на первый. Трудность ее в том, чтобы не задремать и все время следить за экранами. Дохляк всю ночь ползает за спиной, проверяет.

— У меня была работа похуже, — пожал плечами Фрост. — Кстати, тебя устроил на работу тоже Дж. Соломон?

— Ну нет, этот пройдоха не получает с меня процентов. Я прослужил в полиции Парадиз-Сити пятнадцать лет. Недавно развелся с женой, одному стало неуютно, вот решил подыскать работу на всем готовом. Мой приятель Том Лепски из управления, инспектор первого класса, рекомендовал меня Гранди. Платят восемьсот в неделю, обеды готовит слуга-японец, жилье вполне приличное, чего еще желать? Теперь пойдем, покажу, где будешь жить.

Они обогнули виллу кругом и вышли к огромному бассейну. Рядом небольшой бар, за стойкой которого колдовал маленький японец в белоснежном костюме. Прежде чем он склонился в поклоне, Фрост почувствовал на себе цепкий взгляд.

— Это Сью Ко, — представил Марвин, но не остановился. Обойдя бассейн, они углубились в сад по заросшей орхидеями узкой тропинке.

Вскоре Фрост услышал хриплый собачий лай. Тропинка повернула и вывела их к большой клетке с четырьмя здоровенными доберманами.

Марвин прикрикнул, и они замолчали, не сводя с Фроста налитых злобой глаз.

— Держись от них подальше, — предупредил Марвин, — настоящие убийцы!

Недалеко от клетки стояли два небольших коттеджа.

— В этом живу я, — показал Марвин, — второй твой.

Он толкнул дверь второго домика, и они вошли в большую, комфортабельно обставленную гостиную с новейшим телевизором и стереоприемником. Рядом с гостиной спальня и прекрасно оборудованная ванная комната.

— Неплохо, а? — довольно ухмыльнулся Марвин.

— Да, просто люкс!

— Одно условие, — посерьезнел Марвин, — никаких женщин! Даже если бы тебе удалось протащить ее сюда незаметно, что, впрочем, полностью исключено!

Фрост решил, что комфорт комнат немного проигрывает от этого условия.

— Если дежуришь днем, с восьми вечера можешь ехать куда угодно, но вернуться надо до двух ночи. Амандо проверяет.

— Как с транспортом?

— В гараже стоит "ТР-7", специально для нас. Возвращаясь ночью, держи окна машины закрытыми и заезжай прямо в гараж. Дверь там автоматическая, и собаки приучены в гараж не входить. Из гаража можно пройти прямо в дом.

— Неплохо придумано.

— Ну, Майк, — Марвин сдвинул шляпу на затылок, — теперь отправляйся за формой и в полицию. В семь пообедаем вместе в дежурной комнате, еда тебе понравится.

Фрост съездил за формой, потом в полицию и, наконец, рассчитался в "Морском". На виллу вернулся на такси.

Он с благодарностью вспоминал Марсию. Она здорово помогла ему. Работа прекрасная, хорошо оплачивается, он и не мечтал о такой.

Если бы жестокому и жадному Фросту позволили в этот момент заглянуть в будущее, он, содрогнувшись от ужаса, на первом же самолете покинул бы Парадиз-Сити.

ГЛАВА 2

Фрост взглянул на часы: пятнадцать минут второго. Зевнул, протер глаза, еще раз зевнул. Надо было выспаться днем, а не валяться на пляже. И незачем было есть столько бифштекса, правда, великолепно приготовленного, но под таким острым соусом, что пришлось запить тремя банками пива.

Четыре цветных экрана непрерывно показывали территорию, главным образом ее глухие уголки. Внезапно голова Фроста упала на грудь, он вздрогнул и выпрямился. Вспомнив предупреждение Марвина, встал и начал ходить по комнате. Остановился, набрал в легкие побольше воздуха, выдохнул, повторил упражнение несколько раз. Потом подошел к кондиционеру и врубил его на полную мощность. Ледяная струя воздуха прояснила голову, Фрост постоял под ней, глубоко дыша, пока сон не прошел окончательно.

Оставив кондиционер на максимуме, подошел к стойке, взял одну из автоматических винтовок, проверил магазин. И вдруг его натренированное ухо уловило какой-то посторонний звук. Посмотрев в сторону двери, ведущей в жилые апартаменты, Фрост увидел, что ручка медленно поворачивается. Неслышно ступая, он перебежал через комнату и, укрывшись за спинкой кресла, встал на колено, нацелив винтовку на дверь, которая бесшумно приоткрылась.

— Стоять и не двигаться! — грозно окрикнул он.

После небольшой паузы послышался тихий голос, почти шепот:

— Это мистер Амандо.

Фрост довольно ухмыльнулся. Старому Дохляку не удалось поймать его сонным!

— Толкните дверь и стойте на месте!

Дверь распахнулась. На пороге стоял тощий невысокий человек в белом вечернем костюме. Кожа так обтягивала мускулы лица, что оно напоминало череп. Впечатление усиливали глубоко сипящие глазки и безгубый рот. Такие лица Фросту встречались только в фильмах ужасов. Действительно, Старый Дохляк!

Амандо долго изучал Фроста блестящими холодными глазками, напоминающими глаза кобры, полные смертельной угрозы.

— Вы Фрост? — спросил он тихим свистящим голосом.

— Да, сэр.

— Кажется, вы были настороже. В следующий раз обойдитесь без мелодрамы. Из этой двери могу выйти только я, ясно?

— Среагировал на звук, сэр. — Фрост положил винтовку на ручку кресла.

— Предыдущий охранник заснул на посту.

— Имеете право проверить меня, сэр.

Амандо подозрительно следил за ним:

— Вас хорошо рекомендовали. Конечно, это ваше первое дежурство, — безгубый рот растянулся в подобие улыбки. — Не спите, Фрост. Время от времени буду проверять. — Он удалился, тихо прикрыв за собой дверь.

Фрост шумно выдохнул. Явись этот, по выражению Марвина, Старый Дохляк тремя минутами раньше… Теперь он понял, почему его предшественник не удержался на этой работе.

Закурив, Фрост сел в кресло, тоскливо глядя на экраны. На одном из них пес задрал ногу на дерево. Мысль о шести предстоящих бессонных ночах с этой подозрительной тварью за спиной заставила его поежиться. Возможно, ему не выдержать и недели.

Спустя некоторое время он начал думать о Марсии, вспомнил ее такой, какой она была в баре: светлые волосы, зовущие голубые глаза. "Увидимся в Парадиз-Сити". Его так и обдало жаркой волной. Неужели он увидит ее? Фрост опять взглянул на часы — час двадцать. А ведь она наверняка ночная птичка. Взяв с полки телефонную книгу, нашел номер "Испанского залива" и позвонил.

— Чем могу быть полезен? — раздался вежливый голос.

— У вас остановилась мисс Гулден?

— Да, сэр.

— Соедините меня с ней.

Последовала небольшая пауза.

— Прошу прощения, сэр. Кто спрашивает?

Фрост заколебался. Вдруг она забыла его? Потом решился:

— Майк Фрост.

— Одну минуту, мистер Фрост.

Руки Фроста вспотели от волнения. Низкий волнующий голос произнес:

— Привет, дорогой! Итак, ты прибыл.

Фрост перевел дыхание. По своему богатому опыту с женщинами он понял, что перед ним зеленый свет.

— Привет, детка! Я непрерывно думаю о тебе.

— Правда? — она рассмеялась. — Ну, был у Джоя?

— Да, все в порядке. Когда я увижу тебя, чтобы поблагодарить?

— Как же ты думаешь меня благодарить, Майк?

— Дай только возможность тебя увидеть!

— Да ты полон нетерпения! — она опять засмеялась. — Знаешь, я тоже. Приходи сюда завтра к двенадцати дня. Ты знаешь, сколько сейчас времени, — ненормальный? Я собиралась спать.

— Как бы я хотел сейчас быть с тобой!

Рассмеявшись, она повесила трубку.

Фрост медленно отошел от телефона. Завтрашний день теперь выглядел очень заманчиво. Закурив, он стал нетерпеливо ждать конца смены.

Швейцар отеля "Испанский залив", темнокожий гигант, одетый в голубую тунику, белые брюки и черный цилиндр, с достоинством направился к "ТР-7", на которой Фрост подрулил к подъезду.

— Отогнать машину, сэр?

В это время по ступенькам весело сбежала Марсия, и Фрост подумал, как она соблазнительна: белые брючки плотно прилегали, подчеркивая соблазнительные формы, красная кофта оставляла открытыми руки, плечи и грудь, которой было явно тесно под тонкой тканью, светлые пшеничные волосы свободными волнами падали на загорелые плечи.

— Привет, Майк. Можно я поведу? — не дожидаясь ответа, она влезла за руль. Слегка ошеломленный, Фрост сел рядом, а Марсия объяснила:

— Мы едем в одно местечко, куда ты не знаешь дорогу. Я повезу тебя в свой клуб.

Она развернулась так, что взвизгнули покрышки, машина рванула с места, и скоро они влились в общий поток. Марсия лихо обгоняла и тормозила, смеясь и махая руками недовольным водителям.

Выехав на шоссе, она прибавила скорость.

— Отличная машина! Вижу, старина Джой неплохо тебя пристроил.

— Только благодаря тебе.

— Бьюсь об заклад, ты не поладил с его испанской шлюхой. Злая, как черт, потому что Джой мало уделяет ей внимания.

Не сбавляя скорости, она свернула на проселочную дорогу, которая почти сразу резко оборвалась, перейдя в широкую гудронированную площадку, на которой высилось красивое двухэтажное здание с золотисто-голубыми тентами на окнах. По фронтону вилась надпись: "Клуб "Туз пик".

— Я здесь работаю, — Марсия лихо припарковала машину. — Сначала пообедаем в ресторане, потом, если захочешь, можешь поблагодарить меня. — И она взглянула на Фроста смеющимися голубыми глазами.

Толстый метрдотель низко склонился перед Марсией, сверля при этом глазами Фроста, и повел их к свободному столику.

Следуя за покачивающей бедрами Марсией, Фрост с любопытством озирался вокруг. Посреди зала в центре большого бассейна бил фонтан, каскад воды непрерывно менял цвет. Прямо в бассейне на островке стоял белый рояль, и сидевший за ним негр мягко, негромко наигрывал свинг. За столиками загорелые люди в ярких купальных костюмах шумно приветствовали Марсию. Метрдотель пододвинул ей голубое с золотым кресло, в кресло напротив опустился потрясенный великолепием зала Фрост.

В следующий момент возник официант с картой вин.

— Джин, виски? — спросила Марсия.

— То же, что ты, дорогая.

— Джин-мартини, как обычно, Фредди.

Фрост подумал, что обед в таком шикарном месте влетит ему в копеечку.

Марсия как бы прочитала его мысли:

— Не беспокойся ни о чем. Это мой клуб, так что все бесплатно.

— Ты смеешься? — дико посмотрел на нее Фрост. — Твой клуб?

— Ну да, — она довольно хихикнула. — Потом расскажу тебе, это целая история. А сейчас просто умираю от голода, разреши, я закажу, ведь мне приходится каждое утро проверять здесь меню.

— Ты что, действительно…

Фрост не мог опомниться от удивления.

— Гастон, — обратилась она к метрдотелю, — нам крабовый салат, утку в винном соусе и кофе. Может быть, ты закажешь что-нибудь еще? — спросила она Фроста.

— Да нет, все прекрасно.

Метрдотель удалился, а официант принес джин-мартини. Марсия отпила немного и откинулась на спинку кресла.

— Три года назад я работала в Майами, — рассказывала она сраженному Фросту, — у меня была небольшая квартирка на втором этаже, зарабатывала я неплохо. Однажды вечером пришел человек и сделал мне странное предложение. — Она рассмеялась. — Конечно, он был ненормальный, прямо чокнутый. Каждое утро в девять я должна появляться в окне и махать ему рукой, отсылая прочь. И все. Каждый раз он оставлял в моем почтовом ящике пятьсот долларов. Так продолжалось восемь месяцев. Меня просто убивало, что надо вставать в такую рань, но деньги того стоили. Когда он вдруг перестал ходить, я даже поскучала несколько дней, так к нему привыкла. Вдруг пришло письмо от его адвоката — оказывается, этот человек умер и в своем завещании оставил мне этот клуб. В это трудно поверить, но все чистая правда.

— Оставил тебе клуб по завещанию? — Фрост окинул ресторан завистливым взглядом. — Иногда я жалею, что не родился женщиной!

— Ты… женщиной? Не смеши, милый! Чтобы девушке еде лазь серьезную карьеру, приходится вынести такое, что тебе и не снилось. Самую грязную… — она брезгливо покривилась. — Я заработала все, что у меня есть теперь, тяжелым трудом. Мне двадцать пять лет, еще пять — ухожу с работы. Сейчас учусь вести самостоятельно дела в своем ресторане. И больше никаких грязных стариков и всяких психов, готовых в любую минуту всадить в тебя нож. — Марсия посерьезневшими глазами взглянула на Фроста. — Никогда не жалей, что не родился женщиной!

Но Фроста она не уговорила. Иметь такой ресторан! Его снедала зависть…

— Теперь расскажи о своей работе, — попросила она.

"Шесть Сотен в неделю, а она зарабатывает тысячи!" Не отвечая, Фрост жевал креветки, не чувствуя их вкуса, и терзался.

Подошел официант, налил охлажденного "Шабли".

— Да ничего особенного, — наконец отозвался Фрост, — охраняю дочку миллионера.

— Какого именно?

— Карло Гранди. Говорят, он-большой босс в Италии.

— Карло Гранди?! Тот самый прославленный богач? Так Джой устроил тебя к нему?

— Ну да. Что из этого? О’кей, у Гранди роскошная резиденция и все такое, но мне-то платят только шесть сотен!

Марсия подцепила креветку.

— Тебе досталась хорошая работа.

— Ты считаешь? Ты-то ведь зарабатываешь тысячи!

Она задумчиво разглядывала его:

— Да разве это плохо для начала — зарабатывать шесть сотен в неделю?

— Теперь я хочу больше, — после паузы сказал Фрост, — хочу жить как эти. — Он махнул рукой в сторону зала. — Мне нужен настоящий куш, а не жалкие шесть сотен.

— Кто этого не хочет? — отозвалась она. — Но ты только начинаешь, и начало неплохое. Расскажи о своей работе. Что ты там делаешь?

Фрост начал рассказывать, в то время как им сервировали стол для утки.

— Ты видел дочку Гранди?

— Еще нет. Марвин говорил, что она охотница до мужского пола, — он ухмыльнулся, — в этом я могу ей помочь.

— Амандо не позволит.

Фрост ошеломленно посмотрел на Марсию:

— Ты его знаешь?

— Я знаю все, что происходит здесь. Работа такая. Я принимаю этого урода каждую первую субботу месяца, — она поморщилась. — Противный и холодный, как рыба, но платит хорошо.

— Но это же ходячий ужас!

— Ты прав. А что скажешь о Марвине?

Фрост пожал плечами:

— Рано делать заключения. Мне кажется, он полицейский до мозга костей, — Фрост помолчал. — Утка великолепна.

— Здесь отлично готовят. Слушай, не хандри. Сидеть на стуле, получать за это шестьсот в неделю, иметь хорошую еду и бунгало, что тебе не хватает?

— Хочу осмотреться и найти настоящее дело. Все вокруг имеют много денег. Ты, например. А Гранди! Меня просто убивает, когда люди имеют миллионы!

— Он заработал их. И я работаю, чтобы иметь свое. Все логично. Тебе тоже надо заняться чем-то серьезным. А ты хочешь сразу получить все, ничего не делая. Так не бывает.

Фрост вспыхнул:

— Ты прямо как мой папаша. Все твердил, что надо честно трудиться, сам вкалывал по четырнадцать часов в день, а что толку?

Убрали посуду. Фрост сидел, мрачно оглядывая зал. Ему страстно хотелось разбогатеть. Он мечтал иметь виллу, как у Гранди, моторную яхту, "Ролле", прекрасных женщин, падающих к его ногам… Принесли кофе. Фрост так далеко уплыл в своих мечтах, что не замечал насмешливого, изучающего взгляда Марсии.

— Ставлю десять центов, чтобы узнать, о чем ты думаешь.

Фрост кисло улыбнулся, спускаясь с небес на землю:

— Что бы я не отдал, чтобы разбогатеть!

— Наберись терпения, ты на верном пути, — она отодвинула стул и встала. — Мне надо позвонить. — Не успел Фрост подняться, как Марсия уже пошла между столиками, улыбаясь и перебрасываясь словами с окружающими.

— Коньяк, сэр? — возник официант.

— Убирайся, — сорвал на нем свою злость Фрост, которого распирали зависть и ненависть.

Потом он вдруг опомнился. Что на него нашло? Ведь он мечтал о встрече с великолепной Марсией. Куда она ушла?

— Ну, теперь я приглашаю тебя к себе. Посмотришь мою коллекцию фарфора.

Фрост увидел знакомый блеск в призывном взоре, вскочил и, забыв обо всем на свете, последовал за Марсией.

Он и не догадывался, что столик, за которым они только что сидели, прослушивался, и каждое слово тщательно записывалось на магнитофон.

Вытянувшись на огромной, королевских размеров кровати, Фрост глядел на потолок, где большое зеркало отражало его загорелое мускулистое тело, которым он так гордился. Из ванной доносился шум воды. Мысли его вернулись к Марсии. Ни одна из многочисленных женщин, с которыми раньше встречался Фрост, нс могла с ней сравниться. Но Марсия — профессионал, об этом забывать нельзя, и вся сцена безумной страсти могла быть искусно ею разыграна. До дежурства оставалась пара свободных часов.

Приподнявшись на локте, он с любопытством осмотрелся. Большая комната находилась на втором этаже прямо над рестораном. Из большого, прозрачного только с внутренней стороны окна был виден бассейн.

Фрост решил, что стены комнаты звуконепроницаемы: из ресторана не доносилось ни звука.

Обстановка комнаты кричала о богатстве и роскоши — белый пушистый ангорский ковер, зеркала, покрывающие сплошь стены и потолок, картины, драгоценные вазы, цветы. Уютное гнездышко, предназначенное для приятного времяпрепровождения богатых счастливчиков.

Из ванной вышла обнаженная Марсия, и у Фроста перехватило дыхание, настолько она была великолепна.

— Тебе пора уходить, милый, — она натянула узкие, до колен, брючки и майку. — Я должна вернуться к работе.

Фрост неохотно поднялся с постели.

— Иди в бассейн, Майк, — Марсия расчесывала перед зеркалом волнистые светлые волосы, — развлекайся. — Она достала из сумочки карточку, похожую на кредитную, и протянула Фросту. — Возьми, предъявишь, и ни за что не надо платить.

— Ты что?! — деланно возмутился Фрост. — Думаешь, у меня нет денег? — Но карточку взял, на ней было отпечатано его имя.

— Бери и не лезь в бутылку. Мне нравится делать для тебя приятное, я же люблю тебя, — она на мгновенье прижалась к нему и тут же отошла.

На лице Фроста играла довольная улыбка.

— Уходи, Майк, — в ее голосе зазвучало нетерпение, — я же сказала, у меня дела.

— Иду, иду, — он торопливо оделся. — Значит, я могу вести себя внизу так же, как эти богатые выскочки?

— Вот именно, — она рассмеялась. — Увидимся завтра в это же время в "Испанском заливе". Ты не против?

— Отличная идея.

Проводив Фроста, Марсия закрыла дверь и, прислонившись к ней спиной, облегченно вздохнула.

Одно из узких зеркал в стене вдруг поехало в сторону, и в комнату проскользнул человек, перед которым Марсия испытывала панический ужас, хотя Лю Силк приходился ей дядей.

Высокий, худой, с зачесанными назад седыми волосами, он производил отталкивающее впечатление. Вытянутое заостренное лицо обезображено длинным белым шрамом, один глаз тускло светился искусственным блеском. Профессия наложила отпечаток на выражение лица Лю Силка — он был наемным убийцей, хладнокровно выполняя страшную работу.

Последние два года он работал исключительно на Германа Радница, одну из самых зловещих фигур в мировом политическом и промышленном бизнесе. Он нанял Силка за четыре тысячи р месяц, и тот в любой момент должен был убрать неугодного Радницу человека.

Если после преступления не оставалось улик, на счет Силка в швейцарский банк поступала круглая сумма.

Недавно Радниц уехал в Пекин по делам, и Силк остался не у дел. Кроме того, последнее время Радниц редко прибегал к его услугам, и сорокашестилетний Силк решил, что настала пора обеспечить свою старость. Капитала он не скопил, так как по натуре был игрок и, играя по-крупному, часто проигрывал. По договоренности с Марсией он начал подслушивать ее разговоры с клиентами, что часто открывало возможности для шантажа. Но Силк мелочью не занимался, он ждал свой Большой Шанс, который принесет миллионы.

С появлением Фроста Большой Шанс становился реальностью. Прослушивая разговор в ресторане, Силк довольно потирал руки. Он обдумывал варианты похищения дочки Гранди с первого дня ее появления в Парадиз-Сити, не сомневаясь, что сумма выкупа будет огромной, ведь, чтобы выкупить дочь, Гранди не пожалеет миллионов. Но одному провернуть такое дело не под силу. Поэтому Силк посвятил в свои планы Митча Гобла и Росса Амни, тоже работающих на Радница. Эти двое считались экспертами по проведению подобных операций. Получив задание, они изучили все возможности похищения, и через несколько дней ответили Силку: идея неосуществима. Система сигнализации и охрана, заявили "эксперты", делает похищение невозможным. Не забыли доложить Силку о проводах под напряжением и доберманах.

"Единственным шансом был бы подкуп старшего охранника. Но Джек Марвин стопроцентный фараон, честный и неподкупный, поэтому выброси это дело из головы", — таково было заключение "экспертов".

Силк гак и сделал, потому что верил этим двоим безоговорочно. Пару раз он пренебрег их советом, чуть не попался, и с тех пор их слово стало для него законом, особенно мнение Гобла.

Когда появился Майк Фрост, Силк понял, что идея похищения не такой уж мыльный пузырь. Марсия позвонила ему из ресторана, зная, что он прослушивает ее разговор с Фростом, и Силк приказал ей обратить на новенького повышенное внимание.

— Займись им, детка, и держи покрепче на крючке, — таков был приказ, которому и последовала Марсия.

Теперь, испуганно улыбаясь, она стояла перед Силком:

— Ну как, дядя?

— Пока все хорошо. Вбей себе в голову, милая, этот парень нам очень нужен. Оказывай ему внимание, остальное предоставь мне.

Марсия кивнула. Она всегда слушалась Силка.

— Ты не глупа, детка, и сейчас, очевидно, спрашиваешь себя, зачем он нам понадобился. Я объясню тебе. Дело в том, что твой шикарный клуб прогорит через пару месяцев. Ты ведь ничего не смыслишь в бухгалтерии, зато я в ней хорошо разбираюсь. Накладные расходы слишком велики. Один негр на пианино влетает в копеечку. Зарплата персоналу съедает весь доход. Я просмотрел балансовый отчет последнего месяца — ты уже в убытке. Ты хоть видела его?

— Да, Чарли мне показывал. Но я думаю, что в следующем месяце…

— Ничего не изменится. Ты хочешь сохранить клуб? "

— Сохранить?! — Марсия совсем испугалась. — Да в нем все мое будущее!

— В него необходимо сейчас вложить деньги, сделать, так сказать, небольшое вливание. И поможет в этом Фрост.

— Да что он может? Это же полное ничтожество!

— Продолжай его ублажать. Остальное я беру на себя, — Силк многозначительно посмотрел на нее, зловеще сверкнув при этом своим искусственным глазом, и потянулся к телефону. — Соедини меня с Амни, — приказал он оператору клуба.

— Хорошо, сэр.

После небольшой паузы в трубке раздался голос Амни:

— Это ты, Лю?

И Силк начал с ним долгий разговор.

— Приветствую вас, мистер Фрост!

Наблюдавший за резвящимися в воде клиентами Фрост обернулся.

Широко улыбаясь, так и излучая доброжелательность, к нему шел высокий загорелый черноволосый мужчина. О тридцатишестилетнем Амни говорили, что своим обаянием он способен выманить из норы осторожную старую крысу или платиновую челюсть у неутешной вдовы. Он был известен в уголовном мире Парадиз-Сити как мастер облапошивания простаков. Но за внешним добродушием скрывались жесткие расчеты и железная хватка. Силк не проводил без него ни одной операции, поскольку Амни, как никто другой, мог выследить нужного человека, на которого укажет Силк, рассчитать удобное место и время. Информация затем поступала к Гоблу, тщательно перепроверялась, и только тогда Силк приступал к операции.

Выслушав по телефону задание Силка, Амни немедленно отправился на поиски Фроста. Он нашел его возле бассейна и пустил в ход весь свой шарм.

— Приветствую вас в нашем клубе, дорогой мистер Фрост, — широко улыбаясь, протягивая руку, он одновременно внимательно рассматривал Фроста, приходя тут же к выводу, что объект упрям и подозрителен, а следовательно, придется набраться терпения.

Удивленный Фрост пожал протянутую руку.

— Меня зовут Росс Амни. Моя работа здесь заключается в том, чтобы всех сделать счастливыми. Марсия велела позаботиться о вас, что я с удовольствием выполняю. Знаете, мистер Фрост, — Амни помолчал, излучая дружелюбие, — может быть, просто Майк?

Наполовину убаюканный таким бурным приветствием, Фрост согласно кивнул.

— Великолепно. Так вот, Майк, друзьям Марсии здесь оказывают особое внимание. Назовите любое желание, и оно будет выполнено. Может быть, хотите поплавать в этом великолепном бассейне? Вам немедленно подберут все необходимое, и может составить компанию одна из наших девушек, у нас их целый букет. Вам понравится наш массажный кабинет, там работают две японки, прекрасно знают свое ремесло! Может быть, гольф? Рыбная ловля? Водные лыжи? Акваланг? Любое ваше желание, мистер Фрост.

Пока Фрост обдумывал предложение, к ним подошел какой-то толстяк.

— Где моя машина, Росс? — капризно спросил он.

— А! Мистер Бернштейн! Давно все готово. Зеленый "Кадиллак" с Джоем ждут вас у входа… Никаких проблем.

Толстяк хмыкнул и удалился.

Амни, легко вздохнув, улыбнулся Фросту:

— Это Бернштейн, миллионер. Знаете, Майк, работать здесь нелегко. Эти денежные мешки никогда не бывают довольны. Ну, что выбираете?

В другое время Фрост выбрал бы массажный кабинет, тем более уже наслышался о японках, но Марсия выжала из него все силы, поэтому массаж исключался.

— Да ничего, пожалуй, в данный момент. Мне пора идти. В другой раз, Росс.

Амни взволновался:

— Как?! Мне попадет от Марсии! Она просто оторвет мне голову! — он опять рассмеялся. — Слушайте, может быть, вы любите стрелять? У нас прекрасный тир.

— В этом я, пожалуй, мастер.

— Извините, что спрашиваю, Майк. Вы в самом деле хорошо стреляете?

— Я же сказал. А что?

— Да есть тут один тип, воображает, что он чемпион. Надоел мне до чертиков. Всем предлагает пари на тысячу долларов, а я не могу найти желающего забрать у него наконец эту тысячу!

Фрост заколебался. В армии он был снайпером, но прошло столько времени…

— Кто такой?

— Член нашего клуба. Просто помешан на стрельбе. Могу организовать вам встречу прямо сейчас, он наверняка торчит в тире. Если вы действительно хорошо стреляете, тысяча ведь не помешает, верно?

— А вдруг мне придется с ней расстаться? — осторожничал Фрост. — Сколько ему лет?

— Немолод… Около пятидесяти. К тому же одноглазый.

— Пятьдесят и еще одноглазый. — Фрост ухмыльнулся. — Я согласен.

— Вот еще что, Майк. На всякий случай, если он выиграет, клуб заплатит эту тысячу, идет?

— Выходит, я ничего не теряю?

— Ну, конечно!

— Тогда вперед!

Спустившись на лифте в прекрасно оборудованный тир, они застали там только Лю Силка и служителя, негра по имени Мозес. Лю Силк заранее позаботился, чтобы никого не пускали в тир, ему нужен был только Фрост.

Амни представил их друг другу, и Фрост пожал вялую руку Силка.

Силк, как умелый актер, в любой момент мог представиться стареющим идиотом, и Фрост не первый попался на эту удочку, уже прикидывая, куда он истратит тысячу.

— Майк хорошо стреляет, мистер Силк, — сказал Амни, — готов с вами соревноваться.

Силк кивнул и, посмотрев на Майка, спросил:

— А у тебя есть тысяча, сынок? Я не соревнуюсь с аферистами.

— Я аферист?! — Фрост побагровел от негодования.

Силк тут же сжался:

— Прошу прощения… Если у вас есть деньги…

— Зачем же ссориться, джентльмены? — примирительно вмешался Амни.

— Конечно, конечно, — совсем смутился Силк, — я же сказал, прошу прощения. Начнем?

Мозес притащил большой кожаный футляр, в котором лежали шесть пистолетов 38-го калибра.

— Выбирайте, мистер Фрост, — сказал Силк. — У меня свой.

Фрост неторопливо выбрал пистолет по руке.

Мозес тут же побежал и повесил две мишени.

Кинули жребий. Первому стрелять выпало Силку, что вполне устраивало Фроста, которому не терпелось узнать, как стреляет соперник.

Силк занял позицию, которую Фрост считал старомодной: широко расставил ноги и поднял с пистолетом правую руку, держа его как указательный палец, опустив левую вдоль туловища. Теперь Фрост не сомневался в победе.

Грохнул выстрел. Мозес нажал кнопку, на табло появилось "25".

Ухмыляясь, Фрост поднял пистолет обеими руками, выставив правую ногу вперед, прицелился и выстрелил.

Мозес показал: "50".

Фрост понял, что пистолет чуть отбрасывает при выстреле влево.

Опять выстрел Силка: "50".

Фрост сделал поправку вправо: "100".

Еще по три выстрела. После подсчета у Фроста оказалось 340, у Силка 225 очков.

С бесстрастным лицом Силк вытащил из бумажника две пятисотдолларовые купюры.

— Вы прекрасный стрелок, мистер Фрост, — он уже протянул деньги Фросту, но вдруг остановился. — Может, еще? Ставлю пять тысяч.

Фрост колебался.

— Старею, — Силк вздохнул. — Покину вас на минутку. — И он отправился к двери туалета.

Фрост усмехнулся этой слабости. Теперь, пристреляв свой пистолет, он не сомневался в успехе.

— Не надо рисковать, Майк, — сказал Амни, — возьмите у него тысячу, и пойдем.

— Но я же легко выиграл, старик явно не тянет!

— Послушайте, Майк. Если проиграете, вам придется платить самому.

— Выиграю, Росс! Надо же быть идиотом, чтобы не взять у него эти пять тысяч!

— Ну что ж, я предупредил. Впрочем, вы, наверное, правы.

Вернулся Силк:

— Ну что, решили, мистер Фрост? Будем соревноваться?

Фрост кивнул.

— Ставка пять тысяч? — переспросил Силк.

Пока они разговаривали, Мозес почистил и перезарядил пистолеты.

— Где вы научились стрелять? — спросил Силк.

— В армии.

— У вас отличная выучка, — Силк взял пистолет у Мозеса. — Уступаю вам первую очередь. Может быть, сразу по пять выстрелов? Потом я.

— Согласен.

Загорелся зеленый сигнал, Фрост прицелился. Пять тысяч! Прямо задаром. Прицелившись, он выстрелил, потом опять прицелился, еще выстрел, потом сделал три выстрела подряд.

Мозес просигналил: "452".

"Попробуй побей меня, старая кочерыжка, — подумал довольный Фрост. — Пять тысяч у меня в кармане".

— Чертовски хорошие выстрелы, мистер Фрост! А теперь посмотрим, на что способен старикашка, — внезапно Силк упруго расставил ноги, вскинул пистолет и — бэнг! бэнг! бэнг! бэнг! бэнг! — прогремели подряд пять выстрелов.

Фрост, затаив дыхание, ждал. С ума сошел старик, что ли? Даже не целился! Наверняка все пули ушли в "молоко".

И тут он почувствовал, как по спине пополз холодок…

— 500!

— Принеси мистеру Фросту мишень, Мозес, — приказал Силк, — пусть убедится.

Мозес принес мишень и вложил в руку онемевшего Фроста: середина мишени была просто вырвана. Его обманули! Купили, как сопливого мальчишку, на верный старый трюк! Теперь он должен заплатить четыре тысячи!

— Вот как надо стрелять, сынок, — Силк торжествующе улыбнулся. — Чек отдашь Амни. — И он направился к лифту, оставив остолбеневшего Фроста наедине с Мозесом.

— Этот мистер — большой игрок, сэр, — сказал негр, когда Силк уехал, — заколачивает здесь кучу денег.

Фрост посмотрел на него невидящим взглядом и пошел клифтам.

ГЛАВА 3

Джина Гранди лежала в шезлонге одна-одинешенька у пустынного огромного бассейна. Изумрудно-зеленый цвет бикини прекрасно сочетался с ее рыжими венецианскими кудрями. Загорелое тело было пропорционально; пожалуй, грудь и бедра немного тяжеловаты, зато ноги стройные и длинные.

Теперь все ее дни проходили в мечтах о прошлой жизни в Риме. Из-за этой дурацкой попытки похищения ее заперли теперь за электрической проволокой! Когда же отец освободит ее? До чего ом ей ненавистен!

В тысячный раз вспоминала она события той гибельной ночи, когда она открывала дверцу своего "Ламборджини", а четверо с пистолетами в руках окружили ее.

В тот вечер она обедала в одном из дорогих модных подвалов, в компании друзей, потом ей стало скучно, и она ушла, оставив пьяных, что-то кричащих ей вслед приятелей.

Отпирая машину, она и увидела этих четверых. Все очень молодые, в поношенных джинсах и кожаных куртках, бородатые и восхитительно грязные. Джина сразу сообразила, что ее хотят похитить, и очень обрадовалась такой перемене в своей однообразной жизни. К собственному удивлению, она поняла, что ее нисколько не пугает перспектива быть запертой в какой-нибудь замызганной комнате, избитой, может быть, даже изнасилованной.

Но эти идиоты оказались такими неловкими. Околачивались около богатого клуба в надежде поживиться без всякого плана в глупых башках!

Их неумелые действия сразу привлекли внимание двоих дежурных полисменов, и те, укрывшись за соседней машиной, начали следить за молодцами. В Италии, где похищения не редкость, полицейские хорошо проинструктированы и внимательно следят за возможными попытками.

Джина страха не испытывала, но сердце у нее сильно колотилось от предчувствия необыкновенных приключений.

— Поедешь с нами, — приказал самый высокий из парней, которому было не больше восемнадцати.

— Полиция! Бросьте оружие! — внезапно раздался из темноты командный голос.

Высокий резко обернулся на голос и выстрелил в полицейского, который в этот момент вышел из укрытия. Падая, полицейский успел выстрелить в ответ, убив высокого парня наповал.

Двое парней в панике пытались бежать, но второй полицейский, положив руку с пистолетом на крышу ее "Ламборджини", срезал обоих меткими выстрелами. Последний из бандитов, невысокий крепыш, выскочил из-за машины прямо на стрелявшего, и два выстрела прогремели одновременно. Оба были мертвы.

Застывшую на поле сражения Джину окружили выскочившие из клуба друзья и невесть откуда взявшиеся репортеры. Крики, вспышки "молний", убитые в лужах крови, а Джина в этот момент сожалела только о том, что парни не смогли увезти ее.

История получила широкую огласку. Газеты посвятили Джине первые полосы, в них упоминалось, что дочка Гранди посещала клуб, пользующийся дурной репутацией, там обычно собирались наркоманы и гомосексуалисты.

Узнав о времяпрепровождении дочери, Карло Гранди немедленно начал действовать. Сам он выбился из низов, превратившись из неаполитанского бродяги в могущественного магната. Всегда занятый денежным бизнесом, жесткий, скупой на чувства, он уделял семье мало внимания. Жена почти не видела его, чувствовала себя брошенной и одинокой. Однажды на вечеринке у друзей она познакомилась с молодым плейбоем, завязался роман. Плейбой оказался подлецом и начал ее шантажировать. Запутавшись и испугавшись, что узнает муж, она приняла сверхдозу снотворного и умерла. Вернувшись из деловой поездки, Гранди нашел ее записку: "Прости меня, Карло. Так жить больше не могу".

Самоубийство замяли. Джине в это время исполнилось семнадцать, она заканчивала школу в Швейцарии. Гранди послал ей телеграмму: "Мать умерла. Сердечный приступ. Еду к тебе".

Джина почти не помнила и не могла любить мать, а бездушного, вечно занятого отца просто терпеть не могла. Он предложил ей остаться еще на год в школе, и Джина согласилась.

В конце года Джина приехала в Рим. Гранди формально отнесся к дочери: выделил щедрую сумму на расходы, определил в несколько дорогих модных клубов, познакомил с людьми соответствующего круга и предоставил самой себе. Раз в месяц, как бы вспомнив, что у него есть дочь, водил обедать в "Альфредо". Гранди думал, что дочь прекрасно проводит время и ведет себя достойно, как и положено дочери одного из самых богатых людей Италии.

Прочитав в газетах о похождениях Джины, он пришел в ярость. Заперев ее на ключ, стал думать, что делать дальше. Один из друзей Гранди подыскал виллу в Парадиз-Сити, и Гранди решил спрятать ее туда, предварительно позаботившись об охране.

Джина даже не протестовала, испугавшись гнева отца. Ее ждала полная изоляция от общества, а один вид постоянного цербера Амандо заставлял содрогаться от чувства гадливости. Перед тем как отбыть в Рим, Гранди сказал:

— Ты вела себя предосудительно. Останешься здесь, пока я не решу, что ты можешь снова общаться с нормальными людьми. Если в конце года я получу сведения, что ты вела себя примерно, освобожу. Ты предала наше имя и должна понести наказание.

Джина молча слушала, думая о том, как она его ненавидит. Так с ней поступить! Посадить в клетку, да еще приставить этого Амандо с холодным змеиным взглядом, который она постоянно теперь чувствовала на себе.

И сейчас, лежа у бассейна, Джина знала, что Амандо подглядывает за ней из окна второго этажа виллы.

Она чувствовала потребность в наркотиках, к которым успела пристраститься, но еще хуже дело обстояло с мужчинами. Джина просто жить без них не могла, и полное их отсутствие причиняло ей настоящие страдания. Кроме бессловесных слуг, на вилле был охранник из бывших полицейских, с полным отсутствием интереса к женскому полу. Второй охранник, толстый, неряшливый, с растущими из носа пучками волос, был ей отвратителен и к тому же всегда шарил по ее телу свинячьими глазками и плотоядно улыбался.

Единственным утешением был Сью Ко, хотя и проинструктированный, как все остальные слуги, но жалевший ее. Именно японец шепотом рассказал, сервируя ей чай, что толстого охранника Амандо застал спящим на посту и уволил. Вместо него взяли нового. Новый охранник! Это приятная новость! Джина скрестила длинные ноги и задумалась. Возможно, он красив. Как бы ей хотелось, чтобы рядом был настоящий мужчина!

Мысли вернулись к веселым дням в Риме, когда она делила постель с двумя красавцами плейбоями. Джина закрыла глаза, предаваясь волнующим воспоминаниям. Рядом раздалось легкое покашливание. Сью Ко принес на подносе стакан с томатным соком, спиртное ей категорически запрещалось.

Поставив стакан на столик, японец тихо сказал:

— Сегодня мистер Амандо уезжает во Фриско. Вернется завтра.

Джина затаила дыхание. Новенький сегодня ночью будет дежурить! Впервые с тех пор, как ее привезли сюда, на губах девушки заиграла легкая улыбка.

Великолепно приготовленный цыпленок не вызвал у Фроста аппетита. Нехотя ковыряя вилкой в тарелке, он невольно прислушался, как Марвин шумно расправляется с едой. Он непрерывно думал о долге. Четыре тысячи! Раздобыть такую сумму немыслимо, а в том, что старый бандит потребует деньги немедленно, Фрост не сомневался. Придется убираться из Парадиз-Сити. Каким же идиотом он был, заключая пари!

— Ты почему не ешь, Майк? — Марвин отодвинул пустую тарелку.

— Просто не голоден, — Фрост поднялся из-за стола, — наверно, переел за ленчем. Уходишь?

— Хочу поехать в кино. Говорят, крутят хороший фильм.

Когда Марвин ушел, Фрост собрал тарелки на поднос, отнес его и поставил на стул около двери. Потом сел в кресло, закурил, глядя на экраны. Может, занять у Марсии? Нет, сумма слишком велика. При воспоминании о Силке его охватывала безотчетная тревога. Старый бандит подберет негодяев, которые изуродуют ему руку в случае неуплаты долга. Фрост служил в уголовной полиции и знал бандитские привычки. Единственный выход — бежать как можно скорее.

Дверь открылась, японец забрал поднос с посудой.

— Старый Амандо уехал во Фриско, — пробормотал он, — вернется завтра, — и вышел, прикрыв дверь.

Фрост безразлично пожал плечами. Что ему теперь старый соглядатай. Завтра он будет далеко отсюда. Жалко, что не заплатят за два дежурства, денег оставалось совсем мало. Впервые после армии Фрост оказался в таком затруднительном положении.

Из глубокой задумчивости его вывел какой-то посторонний звук. Рука тут же легла на рукоять пистолета, Фрост круто повернулся. В дверях, ведущих в жилые апартаменты, стояла девушка.

Как только Амандо отъехал, Джина помчалась к себе, приняла душ и долго стояла перед распахнутым шкафом. Наконец выбрала зеленое шелковое платье с большим декольте, открывающим грудь и спину, облегающее фигуру, как лайковая перчатка.

Фрост сразу сообразил, что перед ним дочь Гранди. Он и не подозревал, что девушка так хороша собой.

— Привет, — непринужденно произнесла Джина, — вы новый охранник?

Многоопытный в обращении с женщинами, Фрост почувствовал волнение: под платьем явно ничего не было.

— Майк Фрост, — голос его слегка охрип. — Кто вы, я знаю.

Джина беззастенчиво разглядывала его.

Какой великолепный экземпляр мужчины! Прикрыв дверь, она подошла ближе.

— Вам нравится работа, Майк?

Фрост почти не понимал, что она говорит, охваченный предчувствием необычного любовного приключения. Ошибки быть не могло, он хорошо разбирался в этом вопросе. Он больше не колебался. Да и что он теряет?

— Она мне нравится все больше, — он вплотную подошел к Джине, но, прежде чем успел ее коснуться, она сама обхватила его за шею и крепко прижалась всем телом. Губы их встретились, они долго стояли, замерев в поцелуе, потом Джина, улыбаясь, оттолкнула его.

— Не будем терять времени, Майк. Но не здесь… Пойдем ко мне…

Она повела его наверх по лестнице, потом по длинному коридору в свои апартаменты.

Часы внизу пробили два, разбудив Фроста. Яркий лунный свет заливал просторную спальню Джины. Он посмотрел на спящую рядом девушку — до чего хороша! Ему просто повезло. Откинувшись на подушки, Фрост вспомнил о Силке, и его залила волна ненависти. Если бы не проклятое пари, не надо было бы оставлять прекрасную работу, любовь Джины и вновь пускаться на поиски заработка. Повернувшись на бок, Фрост залюбовался девушкой, и, почувствовав на себе этот взгляд, она потянулась, как грациозный хищный зверек, и открыла глаза. Как он хорош! Надо бы устроить так, чтобы он смог приходить сюда каждую ночь. Но этот проклятый Амандо почти не покидает виллу!

— Эй, — тихо позвал Фрост.

Джина повернулась к Майку и легонько начала покусывать ему губы. Однако ответного чувства не дождалась. Слишком много свалилось на Фроста в этот день: Марсия, проигрыш, эта молодая нимфоманка… Довольно резко он оттолкнул Джину:

— Все, детка. Мне надо вернуться на работу. К тому же у нас с тобой получилось "здравствуй и прощай". Завтра я ухожу отсюда.

— Уходишь?! — она непонимающе смотрела на него. — Что это значит?

Фрост спустил ноги с постели.

— Уезжаю, — и картинно поиграв мускулами, стал одеваться.

Невольно любуясь им, Джина спросила:

— О чем ты, Майк? Почему ты уходишь?

— Потому что был идиотом и дал себя облапошить, — и он рассказал ей всю историю с пари. — Надо убираться отсюда, пока мне не поломали кости, — закончил он.

— Как это — переломали кости?

Он скупо улыбнулся:

— Эта сказка не для тебя, детка. Забудь, — он встал. — Прощай, беби, и спасибо за все. — И он пошел к двери.

— Майк! — крикнула отчаянно Джина. — Подожди!

Он остановился у двери.

Скатившись с постели, она подбежала к большому шкафу и, порывшись в одном из ящиков, подбежала, улыбаясь, к Фросту.

— Вот! Возьми это. Стоит тысяч двадцать. Мой папуля подарил на день рождения, — и она сунула в руку Фросту золотое кольцо с изумрудами. — Продай и заплати этой сволочи, Майк. Мне оно совсем не дорого.

Фрост смотрел на кольцо колеблясь, потом расплылся в довольной ухмылке. Почему бы нет? Вот и решение проблемы: и Силку можно заплатить, и уходить не надо. Для этой богатой девицы одним кольцом меньше…

— Ты действительно хочешь выручить меня, детка? — он уже опустил кольцо в карман.

Вздохнув, она крепко прижалась к нему.

— Я хочу, чтобы у нас было много таких ночей, Майк.

— Ну что ж, — Фрост поцеловал ее. — Я не против. — Потом вдруг резко отстранил и быстро вышел из спальни.

В дежурной его ждал сюрприз. В кресле восседал Сью Ко, внимательно наблюдая за экранами. Увидев Фроста, он молча поднялся и пошел к двери.

— Эй! Какого дьявола ты здесь делал?

Но японец уже исчез.

Нахмурившись, Фрост посмотрел ему вслед, потом пожал плечами, сел в кресло и, вынув из кармана кольцо, стал рассматривать. Двадцать тысяч! Он и не мечтал о таком везении.

Он ушел спать сразу после того, как его сменил Марвин. Проспав четыре часа, позавтракал и поехал в город, начисто забыв о свидании с Марсией, не замечая, что за ним по пятам следует кремовый "Мерседес", за рулем которого сидел крепкий толстяк в больших темных очках. Митч Гобл терпеливо поджидал Фроста с десяти утра на выезде из Парадиз-Ларго, стараясь не привлекать внимания бдительной охраны.

Гобл был человеком огромною терпения и такого же аппетита, он и сейчас непрерывно жевал, доставая из пакета чизбургеры.

Придумав по дороге в город правдоподобную версию, Фрост отыскал на Морском бульваре закладную лавку.

— Мы с женой разводимся, срочно нужны деньги, — объяснил он молодому еврею-клерку, положив перед ним кольцо, — я заплатил за него двадцать тысяч.

Клерк рассмотрел кольцо, вздохнул и сказал, что цена кольца пятнадцать тысяч и он может дать под залог шесть тысяч с рассрочкой на три месяца. Фрост не стал спорить, ведь кольцо досталось ему даром. Взял деньги, квитанцию и вернулся к машине. Вдруг вспомнил о свидании с Марсией, но, посмотрев на часы, увидел, что уже второй час, она, вероятно, уже уехала в клуб.

Следом за ним в лавку вошел Гобл.

— Привет, Исси, — в голосе звучала угроза, — что дал тебе этот парень?

Испуганный клерк протянул ему кольцо.

— Он заложил его за шесть тысяч. Кольцо стоит тридцать.

Внимательно осмотрев кольцо, Гобл отдал его клерку.

— Ладно, но смотри у меня, чтобы все было чисто! — пригрозил он.

Когда Фрост появился в клубе, к нему тут же заспешил Амни.

— Майк, дорогой! Марсия только что спрашивала о тебе. Где ты пропадал?

— Я был занят, — сухо ответил Фрост;, — где Сил к?

— В тире, как всегда.

Не обращая больше внимания на Амни, Фрост спустился в тир, где мирно беседовали Силк и Мозес. Увидев Фроста, негр ретировался.

Не здороваясь, Фрост протянул деньги.

— Ты мне ничего не должен, приятель, — безгубый рот Силка растянулся в подобие улыбки. — Этот болван Росс не сказал мне, что ты дружишь с моей племянницей.

— С какой племянницей?

— Марсией. Узнала, что я обыграл тебя, и чуть не оторвала мне уши, — он беззвучно захихикал. — Извини, старина, я не знал, что ты наш.

Кровь бросилась в лицо Фросту.

— Мне наплевать, кто ты. Я проиграл, бери деньги!

— Успокойся, друг, — продолжал улыбаться Силк, — я делаю бизнес, но не на друзьях. Извини, ладно?

Поколебавшись немного, Фрост успокоился.

— Ладно. Стреляешь ты классно, должен признать.

Силк протянул Фросту сигареты.

— Мы оба не прочь заработать, разве не так?

Марсия сказала, ты охраняешь дочку Гранди. Прекрасная работа, да и девочка ничего, а? — он подмигнул.

Чувство опасности сменилось у Фроста радостью, что не надо отдавать деньги. Ему даже польстило, что его считают своим.

Он скажет Джине, что отдал долг, вернет ей две тысячи и квитанцию, четыре тысячи останутся у него.

Из лифта вышел молодой жизнерадостный мужчина и направился к Силку:

— Привет, Лю! Сыграем?

— У вас слишком высокие ставки, мистер Льюистон, — ломал комедию Силк.

— Ставлю четыре против одного.

Фрост пошел к лифту. Сейчас Силк за полчаса отхватит тысчонки три-четыре. А он должен не спать ночами за жалкие шесть сотен!

У входа в ресторан торчал Амни:

— Хочешь поесть, Майк?

— Уже ел. Где Марсия?

— Занята, — Амни осклабился, — девушка зарабатывает деньги. Я хочу познакомить тебя с одним из моих друзей. Нужный человек.

Под руку он привел Фроста в небольшой кабинет, где за столом, поедая очередной гамбургер, сидел Митч Гобл. Вытерев жирные пальцы, он встал и заулыбался.

— Митч, это друг Марсии и мой. Майк Фрост.

— Рад познакомиться, Майк. Слышал о вас. Надеюсь, будем друзьями.

Все сели. Фрост изучал Гобла: дорогая неброская одежда; показная приветливость не могли скрыть жесткости черт лица.

— Виски, Майк?

Фрост кивнул.

— У вас получился прекрасный отпуск, Майк. Приятное с полезным.

— Верно, грех жаловаться.

Фрост понимал, что Росс привел его неспроста, и решил сам позондировать почву:

— Чем занимаетесь, Митч?

Появился официант, поставил на стол виски и прошептал что-то на ухо Амни, который скроил недовольную мину.

— Вынужден вас покинуть, друзья. Уже ищут клиенты, — он коснулся плеча Фроста: — Митч присмотрит за тобой, — и ушел.

Фрост вспомнил, что Амни так же испарился, оставив его наедине с Силком, и насторожился.

— Чем занимаюсь? — повторил его вопрос Гобл, отрезая большой кусок гамбургера. — Помогаю проворачивать разные дела, разумеется, не бесплатно. Выслушиваю идею, тщательно все проверяю и говорю, стоит или нет браться за дело.

— Так просто? — Фрост немного отпил виски.

— Конечно нет, — рассмеялся Гобл, — мне говорили, что ты охраняешь дочку Гранди. Так вот, на прошлой неделе ко мне явился один тип с идеей ее похитить. Хотел получить двадцать миллионов выкупа. Я посоветовал ему обратиться к психиатру. — Глаза Гобла так и впились в лицо Фроста. — Как твое мнение на этот счет?

У Фроста по спине пробежал холодок.

— Пусть он попытается, — твердо заявил он, — увидит, чем для него кончится затея. Если не доберутся доберманы, им займусь я.

Гобл сделал удивленное лицо:

— Доберманы? Ну, есть способы с ними справиться, — он вздохнул. — Но за какие деньги! Двадцать миллионов!

"Да, — подумал Фрост, — Гранди отдаст их, чтобы вернуть Джину".

— Я все проверил. Охрана продумана до мелочей, это верно, старик Гранди постарался. Но там есть слабое место.

— Ты же сам сказал, что похищение невозможно.

— С тех пор кое-что изменилось. — Гобл помолчал и вдруг выпалил: — Троянский конь!

— Это что за чертовщина? — нахмурился Фрост.

— Мой отец когда-то сходил с ума по греческой истории, и я с детства наслышался о похождениях древних греков. Так вот, в те давние времена жил один хитрец по имени Улисс. Греки тогда пытались взять Трою, но у них ничего не получалось. И тогда Улисс сделал огромного деревянного коня, посадил в него солдат, и коня поставили перед воротами Трои. Любопытные троянцы затащили коня внутрь, а ночью солдаты перебили стражу и открыли ворота своим. Троя пала. Ты понял аналогию? В деле Гранди нужен свой троянский копь — человек из охраны. Положим, похищением займутся четыре человека, каждый эксперт в своем деле, на долю каждого придется по пять миллионов. Деньги немалые.

Фрост молча глядел на Гобла. Ему делают предложение? Похоже на то. Пять миллионов — это тот куш, ради которого он и приехал в Парадиз-Сити. Это не жалкие шесть сотен в неделю. Но спешить не надо и ни в коем случае не соглашаться сразу, сначала надо все хорошенько обдумать.

— Я ничего не слышал, — заявил он, — кажется, тебе тоже не мешает обратиться к психиатру, — и, не дотронувшись больше до виски, вышел из кабинета.

Из другой двери тут же появился Силк.

— Отличная работа, Митч. Ты его зацепил.

— Что дальше?

— Дадим ему время. Он из тех, кто жаждет раздобыть денег любым способом и медлить не будет. Эта маленькая Гранди подарила ему кольцо, вероятно, спала с ним, когда Амандо уехал в Сан-Франциско, — Силк довольно потер руки. — Все идет как надо, Митч.

— Этот парень не прост, — задумчиво произнес Гобл. — Мы еще с ним хлебнем. Пожалуй, он опасен.

— Ну, не опаснее меня, — Силк беззвучно засмеялся.

Отъехав от центра, Фрост направился в сторону пустынных диких пляжей. Мысль о пяти миллионах не покидала его. Найдя уединенное место, сел на берегу и задумался. Картина окончательно прояснилась: все было подстроено, начиная от его встречи с Марсией. Скорей всего она подыскивала подходящую фигуру для намеченной большой игры по заданию Силка, который знал, что второй охранник долго не продержится.

Фрост им просто с неба свалился. Троянский конь! Им нужен был свой человек на вилле, и именно во внутренней охране.

Погрузив пальцы в горячий песок, Фрост думал, как поступить. Ясно, у них есть детально проработанный план, по которому в случае его согласия все пройдет гладко. В полицию Гранди обращаться не станет, скорей всего он заплатит выкуп, чтобы вернуть дочь. А вот потом начнется потеха. Нетрудно будет сообразить, что похищение не обошлось без Фроста, и Силк это прекрасно понимает. Нет, им не удастся сделать его подсадной уткой! Надо сначала посмотреть, какая роль ему отводится, а потом принимать окончательное решение.

До дежурства оставалось еще целых пять часов.

Вернуться в клуб к Марсии? Нет, надо выдержать характер.

Фрост встал и пошел к машине, совершенно не замечая худого длинноволосого юнца, вскочившего на мощную "Хонду" и покатившего за ним по направлению к городу. Юнец по кличке Хай-Фай за порцию наркотиков выполнял мелкие поручения Силка. Остановившись около аттракционов, где толпилась нарядная смеющаяся толпа курортников, Фрост увидел тир и решил там убить время. Хозяин-поляк протянул ему винтовку. Фрост выстрелил в самую дальнюю мишень, поразив ее в "яблочко". В то время Хай-Фай следил из толпы за его широкой спиной.

— Вас зовут Фрост?

Опустив винтовку, Фрост медленно обернулся и увидел высокого гибкого человека с загорелым лицом и твердым взглядом ясных голубых глаз.

— Да, это я. Кто вы?

— Том Лепски. Городская полиция, — улыбаясь, Лепски протянул руку.

Лепски? Фрост сразу вспомнил, как о нем рассказывал Марвин. Ну да, Лепски, детектив первого класса, который рекомендовал Марвина на виллу Гранди. Фрост насторожился.

— Джек говорил о вас.

— Да, мы с ним друзья. А я увидел знакомую машину и решил с вами познакомиться.

— Что ж, очень рад, — Фрост отложил в сторону винтовку. — Вот решил пострелять от нечего делать.

— Джек говорил, что вы ас, — Лепски бросил взгляд на мишень. — Похоже, так оно и есть, теперь и сам вижу. У вас найдется свободная минута? Может, зайдем выпьем пивка?

— С удовольствием.

Они пошли в бар напротив, а Хай-Фай побежал звонить Силку.

— Оставайся там и следи дальше! — последовал приказ.

Усевшись за столиком, Фрост и Лепски потягивали пиво.

— Вам досталась хорошая работа, — Лепски улыбнулся. — Мы все помогаем мистеру Гранди. Он хорошо относится к полиции, ну и мы в долгу не остаемся. Так что за дочь он может быть спокоен.

Фрост кивнул:

— Да, Джек мне говорил.

— Вы ее уже видели?

— Нет еще, — Фрост покачал головой. — У меня на этой неделе ночные дежурства. Приходится все время быть начеку из-за мистера Амандо.

— Противный тип, — отметил Лепски, — ему не угодишь. Все время шатается к шефу. Прямо помешан, что девушку непременно украдут. — Лепски рассмеялся. — Мы ему каждый раз объясняем, что это абсолютно невозможно.

— Ему за это платят.

— Тоже верно, — глаза Лепски, цепкие глаза полицейского, внимательно смотрели на Фроста. — Мы знаем, что Амандо уволил Джоя Дэвиса, кстати, и правильно сделал. Естественно, нас заинтересовал новый охранник. Ведь вас рекомендовал Соломон, за ним водятся кой-какие грешки, короче, он не лучший гражданин нашего города. Но ваши данные нас удовлетворяют. На запрос нью-йоркская полиция и ФБР отозвались о вас положительно. Единственно, что настораживает — это частая смена мест. Как будто у вас пятки чешутся, а, Фрост?

Значит, его проверяли. Фрост слишком долго служил в полиции, чтобы не понять намека.

— Это допрос? Я думал, мы просто беседуем.

— Считайте это вопросом.

— Скажите-ка, Лепски, — Фрост ухмыльнулся, — это вам шеф поручил меня прощупать или вы сами решили поиграть со мной в детектива?

Лепски, которому никто ничего не поручал, почувствовал, что ступил на скользкую почву.

— Да не сердитесь, Фрост. Я все объясню. Мы следим, чтобы не похитили дочь Гранди. Пока это полностью исключено. Единственный шанс у похитителей — свой человек внутри охраны. Если такой появится, похищение станет возможным. Поэтому мы тщательно проверяем всех, кто работает на вилле. Ясно?

Фрост кивнул:

— Ясно. Но это не ответ на мой вопрос, — он допил пиво. — Я спрашиваю, вы допрашиваете меня по указанию шефа или просто хотите выслужиться? Я сам работал в полиции и иногда пользовался такими же приемами. Надавить на человека, потом поставить себе это в заслугу. Мне скрывать нечего. Но я буду отвечать только вашему шефу, если ему придет охота спросить меня, а не инспектору первого класса! Вот так, Лепски.

Пока тот подбирал слова для ответа, Фрост вышел из бара, подарив собеседнику на прощанье широкую улыбку.

За ним тут же двинулся и Хай-Фай.

Обдумывая, правильно ли он поступил, Фрост решил, что хоть и нажил себе врага в полиции, но не позволил наступить себе на горло. Л главное, узнал у Лепски, что полиция тоже предполагает возможность похищения Джины с помощью троянского коня.

Фрост не спеша ехал в направлении Майами, машин на шоссе было мало, и скоро он без пруда обнаружил "Хонду". Где он видел этого хиппи? Да сегодня на пляже! Фрост нахмурился, потом вдруг ухмыльнулся. Значит, Сил к приставил к нему "хвост".

Въехав в Майами, Фрост покрутился по улицам, "Хонда" не отставала. Напевая себе под нос, Фрост развернулся и покатил обратно в Парадиз-Сити. Через несколько километров свернул на дорогу, ведущую на пляж, не доезжая до берега, остановился, вышел из машины и спрятался в рощице манговых деревьев. Вот на пляж выехала "Хонда". Хай-Фай заметно нервничал, так как потерял Фроста из виду, что было строжайше запрещено Силком. Выйдя на открытое место, он стал озираться но сторонам, и в это время, прыгнув сзади, Фрост сбил его с ног. Хай-Фай заревел, но железные пальцы тут же сдавили ему горло.

— Тихо, сынок, — едва слышно произнес Фрост. — Тебя послал Силк?

Хай-Фай извивался на песке, безуспешно пытаясь освободиться.

— Не делай глупостей, — Фрост заломил юнцу руку за спину. — Говори!

Хай-Фай почувствовал нарастающую, ставшую нестерпимой боль в руке.

— Да, Силк! — стонал он. — Отпусти, ты сломаешь мне руку!

Фрост отпустил его и встал. Хай-Фай тонко скулил, глядя на него снизу.

— Отправляйся к своему хозяину и скажи, что я не люблю, когда за мной следят. Еще раз замечу, сломаю тебе обе руки, понял?

Глядя с ненавистью, Хай-Фай молча кивнул, оставаясь лежать, пока Фрост шел к машине.

ГЛАВА 4

Сжимая в толстой руке недоеденный бутерброд, Миш Гобл вбежал в ресторан, где заканчивали обед Силк и Амни.

— Хай-Фай раскололся! — Митч плюхнулся на стул рядом с Силком. — Фрост поймал его, поприжал, и этот слюнтяй все выложил!

Амни испуганно посмотрел на Силка, но тот только пожал плечами:

— Ну и что? Фрост работал в полиции, он хитер и ловок, поэтому я и зацепился за него. Теперь он знает, что за ним следят. Что из этого? Успокойся, Митч. Пока отменим слежку. Подождем.

Гобл доел бутерброд и вытер рукой жирные губы.

— Говорю тебе, он опасен, с ним надо поосторожнее.

— Нам без него не обойтись, — Сил к закурил. — Не волнуйся, я с ним справлюсь. Ты хорошо его зацепил, он непременно клюнет на пять миллионов. Через пару дней явится к Марсии под предлогом, что по ней соскучился, а на самом деле будет искать встречи с нами. Я с ним поговорю, и он согласится.

— Будь осторожен, — опять предупредил Митч, — уж на что мы с Россом ловкачи, но он переплюнет нас обоих.

В это время Фрост обедал с Марвином.

— Встретил твоего дружка, Тома Лепски, — осторожно начал он.

— Да? — Марвин довольно ухмыльнулся. — Лепски — профессионал высокого класса. Когда шеф уйдет в отставку, он займет это место.

— Он пытался играть со мной в босса, — спокойно сказал Фрост, — пришлось поставить его на место.

Марвин перестал жевать и воззрился на Фроста.

— Что случилось, Майк?

— Твой дружок начал меня допрашивать. То, что парни в полиции хотят знать мое прошлое, это понятно, и мне нечего скрывать. Но я не собираюсь ползать перед детективом первого класса. Подумаешь, птица! Если надо, пусть меня допрашивает шеф.

— Мне кажется, не надо было с ним ссориться, — обеспокоился Марвин. — Том немного амбициозен, это правда. Но не хотел бы я иметь его своим врагом.

— Мне нечего бояться! — отрезал Фрост. — Между нами, Марвин, я его раскусил. Он очень высокого мнения о своей особе, твой дружок, но я сбил с него спесь. Плевал я на него! — Он встал, потянулся и перевел разговор на другую тему: — Как сегодня дежурилось?

— Ничего нового. Мне жаль девушку, она так одинока. Весь день играла с собаками. Знаешь, они слушают ее даже лучше, чем меня.

Фрост запомнил услышанное.

— Так эти зверюги любят ее?

— Как дети пирожное! Она умеет обращаться с животными.

"С мужчинами тоже!" — подумал Фрост.

Марвин ушел, Сью Ко забрал поднос с посудой и, не глядя на Фроста, лишь слегка поклонившись в его сторону, тоже вышел.

Фрост подошел к панели с сигнальными лампами и кнопками, стал внимательно ее рассматривать. Красные лампы первого ряда загорались в том случае, если посторонний проникал на территорию. Следующий ряд — сигнализация в кабины охранников, его и Марвина, в комнату Амандо, свистки для собак. Внизу кнопки вызова полиции, ФБР, пожарной охраны. Еще ниже общий отключатель всей сигнализации.

Троянский конь! Да, можно сразу нейтрализовать всю систему, и территория становилась доступной для похитителей.

Фрост уселся в кресло и закурил. Как только Силк получит Джину, скорей всего он просто пристрелит Фроста. Кстати, стреляет он лучше. Если он ошибается и ему отдадут пять миллионов, каким образом он сможет их тратить? Ясно, он будет под колпаком у полиции и ФБР. Прежде чем соглашаться, необходимо ознакомиться с их планом, чтобы обезопасить себя.

Дверь после резкого стука распахнулась. На пороге возник Амандо.

— Все в порядке, Фрост? — голос звучал тихо и зловеще.

Фрост встал. Да, стоит рискнуть хотя бы ради того, чтобы избавиться от этого чучела. Он спрятал усмешку.

— Так точно, сэр.

Подозрительные глазки Амандо так и впились в него.

— Будьте начеку! В конце недели ждем мистера Гранди. Возможно, он захочет поговорить с вами.

— Да, сэр.

Амандо продолжал зло глядеть на него.

— Похоже, эта работа не для вас, Фрост? Вы привыкли скакать с места на место, я видел ваше досье.

— Люблю перемены, сэр. Но ведь и эта работа должна скоро кончиться, насколько я понимаю.

— Да, я думаю, мисс Гранди будет в безопасности через месяц.

— Рад, что вы так думаете, сэр. Но позволю заметить, исходя из моего опыта, мисс Гранди всегда будет что-то угрожать.

Амандо задумчиво посмотрел на него, кивнул и вышел.

Фрост рассказал о своем разговоре с Амандо Марвину, когда тот пришел в восемь утра сменить ею.

— Ты, кажется, скоро потеряешь свою любимую работу, ведь девушку собираются увезти отсюда.

Марвин скривил губы.

— Ты правильно ему ответил. Раз замешаны миллиарды, вокруг нее всегда будут крутиться похитители, — он включил кофеварку. — Наверное, Гран-ди понял, что не может ее держать взаперти всю жизнь. Но что он собирается делать, ума не приложу.

— Пусть у него болит голова. Я пошел спать.

После завтрака Фрост позвонил в "Испанский залив" и попросил соединить его с мисс Гулден.

Марсия подошла к телефону так быстро, что Фрост усмехнулся.

— Дорогой, где ты пропадал? Я скучала без тебя.

— Я тоже. Послушай, детка, как насчет того, чтобы поехать на пляж? Мне что-то не хочется залезать в твою роскошную клетку. Возьми купальный костюм, и поедем куда-нибудь.

— Конечно, милый. Прекрасная идея! Подъезжай за мной в два.

— Но, может быть, ты занята? — с усмешкой спросил Фрост. — Так не стесняйся, я позвоню в другой раз.

Марсия помнила приказ Силка и сделала вид, что не заметила сарказма:

— Для тебя я всегда свободна, дорогой. Жду, до встречи.

Повесив трубку, туг же позвонила Силку:

— Он не хочет встречаться в отеле. Зовет меня на пляж.

— Набивает себе цену, — отозвался Силк. — А теперь послушай, как ты должна себя вести…

Напряженно выслушав, Марсия сказала:

— Я постараюсь. Но он мне не внушает доверия. Я его даже побаиваюсь.

— С каких это пор ты начала доверять мужчинам? Делай как я тебе сказал, — в голосе Силка зазвучали угрожающие нотки.

Повесив трубку, Марсия сидела с закрытыми глазами, вспоминая, как несколько лет назад, когда она жила в Майами, к ней вдруг заявился Росс Амни. Нахально, без приглашения усевшись в кресло, он заявил:

— Будешь работать на Силка, ему нужна приманка для клиентов.

Профессия Марсии уже наложила на нее отпечаток цинизма, и она рассмеялась Амни в лицо:

— Передай дядюшке Лю, чтобы катился ко всем чертям! Я работаю только на себя и не собираюсь работать ни на него, ни на кого другого. А теперь, красавчик, вставай и мотай отсюда!

Амни только печально улыбнулся:

— Детка, ты должна лучше знать своего дядю. Лю — профессиональный убийца, он за деньги убрал многих людей. Он жесток и не знает жалости. Перед тем как обратиться к тебе, он сделал предложение двум девушкам, они отказались так же, как сейчас делаешь ты, — он достал из бумажника несколько цветных фотографий и протянул Марсии. — И вот что он с ними сделал. Лю специалист по кислоте.

Снимки были настолько ужасны, что Марсия выронила их из рук, как раскаленные угли, и, дрожа, посмотрела на Амни:

— Он не сделает этого со мной. Ведь я его племянница!

— Он поступил бы так и с родной матушкой, окажись та несговорчивой. Говорю тебе, он не знает жалости. Когда позовет, беги бегом, если не хочешь лишиться красоты, — и Амни ушел.

Подняв снимки с пола, Марсия рассмотрела их, потом разорвала на мелкие клочки. И с этого момента превратилась в рабу Силка. Она всегда ценила свою внешность и часами могла любоваться перед зеркалом. Стать уродом и инвалидом… брр…

Спустя год после визита Амии раздался телефонный звонок. Говорил сам Силк:

— Ты пойдешь сегодня в отель "Шератон", номер четырнадцать, в восемь вечера. Там тебя будет ждать клиент, и постарайся оправдать свою высокую цену. Росс даст тебе таблетку, которую ты бросишь в стакан клиента. Когда тот уснет, уходи. Вот и все. Не трудно, верно? — потом угрожающе: — И смотри — без глупостей!

Вскоре приехал Амни, вручивший ей конверт, внутри которого лежала маленькая желтая таблетка.

— Береги свою красоту, — снова предупредил он.

На следующий день она прочитала в "Геральд Парадиз", что мистера Баллински нашли мертвым в отеле. Скорей всего он застрелился, так как последнее время испытывал большие финансовые затруднения. Известный финансист Герман Радниц взял контроль над компанией Баллински. Покойник неоднократно заявлял, что Радниц получит компанию только через его труп.

Марсия, содрогнувшись, поняла, что стала соучастницей убийства.

Через год все повторилось: приказ Силка, другой финансист. Только на следующее утро она не стала читать газеты, чтобы убедиться в смерти своего клиента.

Но вот случайно она получила по завещанию ресторан и подумала, что наконец сможет жить свободно. Ее надежды тут же опроверг Силк, заявивший, что ресторан будет служить им удобным прикрытием. И смертельно боявшаяся дядю, Марсия безропотно отдала четыре комнаты Силку и его подручным.

Прошло четыре месяца, она уже радовалась, что дядя оставил ее в покое, но тут возникла идея похищения, и Марсию заставили приманивать Фроста.

Марсия и Фрост лежали в тени пальм на удаленном от города пляже. Вокруг было пустынно, лишь вдали виднелись фигурки купающихся.

Фрост с закрытыми глазами курил, казалось, забыв о ее существовании. Решив сделать первый шаг, она нежно обняла его. Грубо сбросив ее руку, он сел.

— Давай поговорим. Ты ведь здесь не для того, чтобы разводить любовную канитель, верно?

Марсия попыталась изобразить удивление:

— О чем ты, милый?

— Ты племянница Силка и работаешь на него, как я понял. Секс и любовь не имеют для тебя значения, так как ты проститутка, это твоя работа. И не пытайся меня обманывать, понятно?

Марсия вспомнила ужасные снимки. Она села и обхватила колени руками.

— Да, ты нужен Силку и мне тоже, — сказала она спокойно. — Мой ресторан на грани краха, и нужна большая сумма денег, чтобы я могла его содержать. Выкуп за дочь Гранди поможет мне. План похищения работает только в том случае, если ты пойдешь на это. Твоя доля пять миллионов. Если согласен, поехали к Силку. Вот и все.

— Он тебе говорил, как собирается осуществить похищение?

Она потрясла головой:

— Я и знать не хочу, Майк. Моя работа заключалась в том, чтобы подыскать такого, как ты. Я прощупала много парней, но ни один не подошел. За это я получу пятьсот тысяч и смогу сохранить свой ресторан.

— Ты уверена, что получишь деньги?

— Не волнуйся, Майк. Ты получишь свою долю. Лю — профессионал, а не аферист.

— О чем мне тогда еще волноваться? — Фрост погасил сигарету.

— Он тебе все скажет.

Фрост опять закурил, глядя на море. Пять миллионов! Что он теряет, поговорив с Силком? Если план не устроит его, откажется, и все.

— Ладно, я выслушаю его, но это не значит, что соглашусь.

Марсия с облегчением вздохнула:

— Не будем терять времени, Майк, поехали к дяде.

— Ничего, он подождет, — Фрост указал на ее бикини: — Снимай это!

"Мужчины! — презрительно думала Марсия, развязывая купальник. — Какие же они свиньи!"

Вся компания собралась наверху в большой комнате, окна которой выходили на бассейн. По одну сторону стола Силк, справа и слева от него Гобл и Амни, Фрост напротив, в дальнем конце, где стояли бутылки с виски и поднос с сандвичами.

— Дело верное, — обратился Силк к Фросту. — Если согласишься нам помогать, получишь пять миллионов.

Фрост вертел в руке стакан:

— Со мной разговаривал инспектор Лепски, из его слов я понял, что полиция опасается именно вашего варианта похищения Джины. Так что он дал мне понять, что, если ее похитят, подозрение падет именно на меня.

— Не волнуйся, — Силк снисходительно улыбнулся. — Подозревать будут не тебя, а Марвина.

— Марвина?! — Фрост остолбенел. — Ты с ума сошел!

Силк поднял руку:

— Спокойно, приятель. Я еще никогда не ошибался, спроси Гобла и Амни, они подтвердят.

Оба молча кивнули.

— Интересно, как ты это сделаешь, у Марвина безупречная репутация. К тому же он и Лепски приятели. Так что не обманывай себя.

И опять хитрая улыбка Силка:

— Многие теряют честность и неподкупность, когда речь заходит о двадцати миллионах.

— Пяти миллионах, — поправил Фрост.

— Нет, двадцати. Для полиции все будет выглядеть так, как будто Марвин один провернул дело. Марвин будет дежурить в ту ночь, а ты, естественно, спать у себя в комнате. Выйти ночью ты не можешь — разорвут собаки. Его же они не тронут. Версия такова: он войдет ночью к Джине, оглушит ее, отнесет в бухту и увезет на лодке. Ничего не подозревая, ты приходишь утром сменить Марвина, а его и след простыл! Поднимаешь тревогу, выясняется, что пропала Джина. Амандо, конечно* вызовет Гран-ди, в это время находят записку похитителя с предупреждением не звонить в полицию. Потом звонит Марвин и требует выкуп. Деньги повезешь ты, потом вернешься. Вот и все. Как видишь, ты вне подозрений.

— План никуда не годится, — заволновался Фрост. — Например, каким образом ты заставишь Марвина звонить? Да и Амандо прекрасно знает его голос. Марвина можно убить, но заставить его звонить невозможно, не обманывай себя.

Но Силк продолжал улыбаться:

— Росс следил за Марвином три месяца, и мы знаем о нем то, чего не знаешь ты. У него есть сын трех лет, которого он безумно любит. Украдем ребенка, и Марвин в нашей власти.

Возмутившись про себя подлостью старого бандита, Фрост подумал, что тот тем не менее прав, это единственный способ заставить Марвина. После долгого молчания он сказал:

— Пусть так. Но что из этого? Я отдаю деньги вам, вы тут же сматываетесь, а я остаюсь в дураках.

Силк налил себе виски.

— Теперь слушай, что произойдет на самом деле. На следующей неделе ты меняешься с Марвином. Таким образом, в ночь, когда произойдет похищение, дежурить будет он. Вы обедаете вместе?

— Да, в восемь вечера, потом один уходит.

— С кем обедает девушка?

— Не знаю. Может быть, с Амандо, в чем я сильно сомневаюсь.

— Узнай. Ты получишь таблетки, которые незаметно надо дать Марвину, Амандо и Джине. Как ты это сделаешь, меня не интересует. Это твоя часть работы, надо же заработать пять миллионов! Парень ты ловкий, мы рассчитываем на твою сноровку. Таблетки подействуют через шесть часов. Предположим, они получат их в восемь. В два ночи Марвин будет храпеть вовсю. Ты придешь в дежурку, отключишь сигнализацию, загонишь собак. Это ведь не трудно, просто нажать нужные кнопки, верно?

Фрост удивленно посмотрел на Силка:

— Откуда тебе это известно?

Силк махнул рукой в сторону ухмыляющегося самодовольно Амни:

— Росс получил информацию от парня, который устанавливал на вилле сигнализацию. Он сумеет выколотить нужные сведения и от глухого мула. Значит, ты отключил сигнализацию, загнал собак, а мы в это время подплываем на лодке, забираем девушку, Марвина и увозим. Ты идешь к себе спать.

— Выглядит гладко. Но один вопрос. Когда Марвин вернется, он молчать не станет, что тогда?

Сил к отхлебнул виски.

— Разве я говорил, что Марвин вернется? — лицо его стало жестким. — Речь идет о двадцати миллионах. При чем тут Марвин? Я позабочусь, чтобы его никогда не нашли. Ясно?

У Фроста пересохло в горле и по спине пополз холодок. Конечно, ему жаль Марвина, но ведь не упускать же пять миллионов! Он отпил из стакана.

— Что ж, снимаю вопрос о Марвине. А Джина?

— Она будет еще под действием снотворного, когда вернется домой.

— Где вы собираетесь ее держать?

— Мы ответим на все твои вопросы, когда ты примешь решение.

Все молчали. Амни откинулся на спинку стула, скрестив на груди мощные руки. Гобл непрерывно жевал сандвичи.

Фрост наконец решился:

— В общем я согласен. Но есть еще один вопрос, решающий. Что я буду делать со своими миллионами, ведь тратить их сразу чистое безумие.

— Погуляйте пока, друзья, — обратился Силк к Гоблу и Амни. — Подышите свежим воздухом.

Когда они остались одни, Силк снова заговорил:

— Вопрос с деньгами был решен давно, но я отвечу тебе только тогда, когда ты принесешь мне план своих действий. Не хватит мозгов или струсишь — выходишь из игры. Мы подыщем другого, правда, на это уйдет время. Но тебе придется уехать из Парадиз-Сити и помалкивать до конца дней. Возможно, тебе придет идея заработать на нас, выдав полиции. Учти, доказательств у тебя никаких, тебе просто не поверят. Но обещаю, после этого ты долго не проживешь. Не найдется такой щели, куда ты смог бы забиться. Найду и прикончу.

Оставшиеся два часа до дежурства Фрост провел у себя в комнате. Он непрерывно курил, обдумывая разговор с Силком. Ясно, что они не выпустят его живым. Скорей всего организуют несчастный случай. Что ж, выбора нет, надо соглашаться.

Но тогда он должен придумать, как усыпить трех человек и как пробраться ночью в дежурную комнату и не быть разорванным доберманами. В 19.45 он вышел из коттеджа и по дороге к вилле внимательно осмотрел узкую тропинку протяженностью пятьдесят ярдов, которые придется пройти в ту ночь. Может быть, пробраться по деревьям, как Тарзан? Нет, деревья явно не из породы раскидистых.

В дежурной комнате Марвин досматривал бейсбольный матч.

— Привет, Майк, — он выключил телевизор, — как провел день?

— Плавал, — коротко ответил Фрост, — зверски хочу есть. Что нового, Джек? Никаких потрясений?

— Они начнутся в субботу, когда приедет Хозяин. Большой Босс.

— Дохляк уже сообщил об этом, — Фрост предложил Марвину сигарету, они закурили. — Что собой представляет Гранди?

— Мы оба с тобой служили в полиции и навидались всяких бандитов. Так вот, Гранди тоже один из них, только очень богатый. По мне, так уж лучше иметь дело с Амандо, по крайней мере знаешь, что от него ждать. Гранди груб, высокомерен и не любит полицейских, хоть старается не показывать виду. Будь с ним очень осторожен.

Сью Ко принес толстые ломти запеченной свинины с луком и жареным картофелем. Фрост присвистнул:

— Да, здесь не дадут умереть с голоду! — и когда японец вышел, спросил: — Расскажи о японце, Джек. Он ночует на вилле?

— Да, он единственный из слуг живет на территории. Уходит к себе в 23 часа, утром появляется в 7.30. Остальные слуги уходят до того, как я выпускаю собак. У Сью Ко своя хижина.

— Значит, на ночь никто из слуг на вилле не остается.

— А зачем? — Марвин густо намазал кусок свинины горчицей. — Девушка ложится в 22.00, примерно в то же время уходит к себе Амандо. Правда, когда приезжает Гранди, картина меняется. Все слуги на ногах, пока он не ляжет спать, а ложится он около двух ночи. Но он приезжает ненадолго, как правило, на уик-энд, а потом все идет но старому расписанию.

Фрост прекратил расспросы, боясь заронить в Марвине подозрение, вполне удовлетворенный полученной информацией.

Он вдруг почувствовал сильные уколы совести, глядя на доброе спокойное лицо Марвина. Ведь этого человека собираются убить с его помощью. Он заставил себя думать о миллионах и той жизни, которая его ждет. Почему он должен беспокоиться о Марвине?! Но кусок не лез в горло, он с трудом жевал и глотал, погружаясь в невеселые мысли.

— У тебя есть девушка, Джек?

— У меня есть кое-кто получше. Сын, — Марвин гордо улыбнулся и, светясь радостью, начал рассказывать, какой у него необыкновенный, умный ребенок. Глядя на его счастливое лицо, Фрост понял, почему Силк уверен, что Марвин согласится на их условия.

— Кому нужна женщина, когда есть такой сын? — продолжал Марвин. — Я провожу с ним все свободное от дежурства время. Моя жена, эта чертова кукла, совсем не заботилась о малыше, только бегала в кино и искала развлечений. Когда мы разошлись, я нанял старую негритянку, и, поверь, лучшей няни для ребенка трудно найти. Мне просто с ней повезло.

— Да… — задумчиво отозвался Фрост, — ты просто счастливчик.

— Я это знаю, — рассмеялся Марвин и встал. — Пойду провожу слуг, время спускать собак.

— Кто их кормит, Джек? Тоже ты?

— Нет, их кормит Сью Ко. Кстати, он умеет с ними обращаться.

Марвин ушел, а Фрост занял место перед экранами. Сегодня четверг, в субботу они с Марвином меняются, за это время надо решить все проблемы.

Услышав, что японец явился за посудой, Фрост обернулся к нему:

— Ты прекрасно готовишь, Сью Ко.

Лицо японца застыло, не выражая никаких чувств.

— Я забыл поблагодарить тебя за ту ночь, когда ты за меня дежурил, — продолжал Фрост, — мы с тобой оба хотим, чтобы мисс Джина была счастлива, верно?

Сью Ко молча повернулся и вышел из комнаты. "Этот желтый явно не доверяет мне, — подумал Фрост, — и может помешать планам".

Он ничего не знал о привычках Амандо. Каким образом, Никогда почти не встречаясь с управляющим, он может подбросить ему таблетку? Для этого надо вместе выпить, как, например, с Марвином — они пьют за обедом пиво.

И только ближе к полуночи его осенило. Как это он забыл?! С сильно бьющимся сердцем Фрост набрал номер "Испанского залива", и через минуту его соединили с Марсией.

— Слушай, детка, — Фрост понизил голос, — и отвечай коротко, только "да" или "нет". Амандо еще ходит к тебе?

— Да, — послушно произнесла Марсия.

— Каждую первую субботу месяца?

— Да.

— В какое время приходит?

— В девять вечера.

— Он пьет что-нибудь?

— Конечно.

— Все, спасибо, детка. — И Фрост повесил трубку.

Вот и решение первой задачи.

Остаются собаки. Фрост встал, подошел к контрольной панели и стал смотреть на сигнальные лампы. Как сделать, и возможно ли это, чтобы сработал электронный свисток, отзывающий собак в то время, когда Марвин уснет. Фрост совсем не разбирался в электронике, но вдруг вспомнил, что Амни получил информацию от парня, устанавливавшего сигнализацию на вилле Гранди. Пусть Росс снова встретится с этим парнем и заставит его сказать, что должен сделать Фрост, чтобы включился в заданное время электронный свисток.

Может быть, и вторая задача разрешима. Теперь еще одна — как усыпить Джину? Фрост чувствовал, что при малейшем подозрении Джина тут же выдаст, не задумываясь. Не надо торопиться, сказал он себе, до субботы еще есть время. В конце концов, он уже решил две главные проблемы и, выбросив из головы Джину, опять вспомнил о Марвине. Представил его сраженным наркотическим зельем, беззащитным в лапах Силка. "Забудь о Марвине! — заставлял себя Фрост. — Думай о себе". Но перед ним так и стояло счастливое лицо приятеля, рассказывавшего о сыне, и Фрост беспокойно задвигался. На лбу выступили капли пота.

Сделав глубокий вдох, он приказал себе расслабиться. Надо думать о пяти миллионах, не надо будет искать работу, пресмыкаясь перед всякими ничтожествами. Весь мир будет к его услугам. Что делать, Марвину не повезло. Но ведь у Фроста появился Шанс, который появляется только раз в жизни и который нельзя упустить!

ГЛАВА 5

Фроста разбудил телефонный звонок. Он сел на кровати и посмотрел на часы: 13.15.

— Майк, — услышал он голос Марвина, — скорей одевайся и приходи в дежурку. — Голос звучал возбужденно. — Приехал Гранди, так что поторапливайся! — И он повесил трубку.

Гранди? Какого черта он явился, ведь сегодня только пятница! Проклиная все на свете, невыспавшийся Фрост вскочил с постели и пошел в ванную. Через пятнадцать минут, тщательно выбритый, приняв душ и облачившись в форму, явился в дежурную. Марвин встретил его в дверях.

— Извини, что разбудил, Майк, — сказал он, — сейчас у Гранди Старый Дохляк, потом он может вызвать тебя. Я пойду патрулировать территорию, а ты здесь прими занятой вид, ясно? — И Марвин ушел.

Фрост вошел в комнату и сел в кресло. Через открытую дверь ему было видно, как в поте лица трудятся три садовника-китайца. Они прямо не разгибали спин. В воздухе чувствовалось напряжение — приехал сам Босс!

Раздался стук в дверь, появился Сью Ко с завтраком. Только через четыре часа, когда Фрост изрядно понервничал, опять появился японец.

— Босс хочет вас видеть, — сказал он, — я провожу.

Он повел Фроста наверх и, остановившись у одной из дверей, пропустил его вперед.

В большой комнате, где стояло несколько кресел и огромный, на шесть человек, диван, за столом сидел квадратный широкоплечий мужчина лет шестидесяти, в майке и легких брюках, положив на стол волосатые ручищи. Фрост понял, почему Марвин сравнил босса с бандитом. Мясистое злое лицо, маленькие, беспокойно бегающие глазки, короткий приплюснутый нос, ежик густых седых волос — все черты выдавали властный жестокий характер его обладателя.

— Садитесь, — буркнул Гранди, показывая на стул.

Фрост сел, держась очень прямо, сложив руки на коленях.

В молчании оба глядели друг на друга, потом Гранди сказал:

— Я изучил ваше досье и знаю, что вы работали какое-то время в нью-йоркской полиции и в ФБР. Вам, вероятно, приходилось иметь дело с похищениями?

— Да, сэр. Я работал вместе с другими по делу Лукаса.

Гранди прищурился, вспоминая:

— Дочь Лукаса? Да… Лукас заплатил миллион, чтобы выкупить ее. Похитителей поймали, верно?

— Верно, сэр. Троих поймали, четвертого застрелил я.

Гранди помолчал, сверля глазами Фроста.

— У Марвина нет опыта в таких делах. Что вы думаете о нем?

Фрост поборол искушение оговорить Марвина.

— Извините, сэр. Я не совсем вас понял, — состорожничал он.

— С вашим опытом вы не можете быть дураком, — отрезал Гранди, — я спрашиваю ваше мнение о Марвине, которому поручено охранять мою дочь. И не советую притворяться.

Фрост понял, что Марвину был задан аналогичный вопрос о нем самом.

— Марвин был отличный полицейский, сэр. Я на вашем месте полностью бы доверял ему.

Гранди удовлетворенно кивнул:

— Он так же хорошо отозвался о вас. Но у него нет вашего опыта, он служил всего лишь в провинциальной полиции. Я ценю ваше мнение больше, ведь вам приходилось иметь дело с похищениями, да еще в Нью-Йорке, — он опять замолчал, в то время как Фрост смотрел ему прямо в глаза. — Ладно, Фрост, теперь скажите, что вы думаете о мерах по охране моей дочери. Она в безопасности?

— На девяносто семь процентов, сэр.

Гранди достал сигару из ящичка, обрезал ее и раскурил, пустив дым в лицо Фросту.

— Значит, вы считаете — опасность все же существует. На три процента.

— Да, сэр.

Гранди наклонился к нему, лицо его постепенно наливалось яростью:

— Перестаньте меня интриговать! Отвечайте прямо!

— Я считаю, сэр, что похищение может состояться, окажись среди охраны предатель, — спокойно ответил Фрост.

— Я уже думал об этом и даже говорил с шефом полиции Терреллом, который убеждает, что вся обслуга тщательно проверена, включая вас. Все вполне благонадежны.

— Тогда вам не о чем волноваться, — невозмутимо ответил Фрост.

Гранди резко отодвинул стул, подошел к окну, встав спиной к Фросту, который заметил, что ростом Гранди не более пяти футов, почти карлик. Лишь мощное телосложение и властный вид придавали ему значительность.

— Но вы так не считаете, — Гранди повернулся и посмотрел на Фроста.

— Я уже сказал, что думаю. А Террелл может иметь свое мнение. Риск существует, правда, небольшой, но он есть.

Гранди вернулся к столу и сел.

— Объясните подробнее, в чем вы видите риск.

— Если кто-то задумает похитить вашу дочь, он потребует выкуп не меньше пятнадцати миллионов. Может, для вас это не деньги, но найдется много людей, способных рискнуть жизнью даже ради меньшей суммы.

— А вы, Фрост, — Гранди опять впился в него взглядом, — вы бы рискнули за пятнадцать миллионов?

"Я-то уже рискнул и за пять", — подумал Фрост, но лицо его оставалось бесстрастным.

— Понимаю вас, сэр, — Фрост встал. — Но если бы я собирался похитить вашу дочь, разве я стал бы выкладывать карты на стол? Вы спросили мое профессиональное мнение, и я вам ответил, а уж ваше дело, доверять мне или нет. Но мы с Марвином честные полицейские и не предаем клиента ни за какие деньги. Впрочем, если вы мне не доверяете, я могу поискать другую работу. — И он направился к двери.

— Фрост, — повысил голос Гранди, — вернитесь! Сядьте!

Фрост вернулся и сел.

— Это первая разумная речь, которую я слышу с тех пор, как приехал. И шеф Террелл, и Марвин, и Амандо — все твердят, что Джина в полной безопасности. Расскажите-ка подробнее о ваших трех процентах.

— Система охраны первоклассная, — начал Фрост, — но к контрольному щиту имеют доступ четыре человека, кроме меня и Марвина еще двое. Это мистер Амандо, который имеет обыкновение подкрадываться ночью в дежурку, проверяя, не спим ли мы, и японец, который приносит нам еду. Запретите им вход в дежурку, и риск сократится до одного процента. Если же похищение все-таки состоится, вина падет на меня или на Марвина, что облегчит вам поиски.

— Мне нравится ваш подход к делу, — кивнул Гранди, — я прикажу Амандо и Сью Ко не входить в дежурную комнату. Отныне несут ответственность двое — вы и Марвин. Можете идти!

— Хорошо, сэр, — Фрост поднялся. — И еще. Хоть это и не принято здесь, я все-гаки скажу. Ваша дочь здесь как в тюрьме, сколько вы собираетесь продержать ее так?

— Не суйтесь не в свое дело, Фрост! — оборвал его Гранди. — Она получит свободу, когда научится вести себя в обществе.

— Извините, сэр.

После разговора с Гранди Фрост направился в дежурку, где его ждал Марвин. Марвин внимательно выслушал все, не спуская с Фроста глаз.

— Ты действительно считаешь, что Джину могут похитить? — задумчиво спросил он.

— Конечно, нет. Но я хотел избавиться от этого ублюдка Амандо.

Марвин подумал и ухмыльнулся.

— Ты правильно поступил, Майк, — сказал он, — я всегда говорил, что он портит всю картину. Снимаю перед тобой шляпу, ловко ты это провернул.

— У меня выходной сегодня, — напомнил Фрост, — как ты считаешь, я могу пойти поплавать? Или побыть здесь?

— Иди, но долго не задерживайся.

— Ты не спрашивал, надолго он приехал?

— Хотел бы я посмотреть на того, кто осмелится задать ему такой вопрос, — засмеялся Марвин.

Переодевшись в майку и джинсы, Фрост вышел из коттеджа и увидел отъезжающего в "Роллсе" Гран-ди. За рулем сидел Амандо. Садовники с видимым облегчением распрямили спины. Посмотрев налево, Фрост увидел Марвина, направлявшегося к бухте. Тут из-за цветника появилась Джина в голубом купальнике и, помахав Фросту рукой, направилась к нему. Фрост вернулся в коттедж, подождал, когда войдет Джина, и запер дверь. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, потом Джина быстро произнесла:

— Мне надо поговорить с тобой, Майк. Ты должен мне помочь!

— С удовольствием, детка, — он обнял ее, но она вырвалась.

— Оставь это! — в голосе ее зазвучали истерические нотки, и Фрост заметил, что она дрожит.

— Успокойся, — он усадил ее в кресло. — Теперь говори.

— Помоги мне, Майк! — она сжала кулачки. — Я дам тебе много денег, если поможешь.

— Да скажи, в чем дело? — Фрост сел рядом.

— Никто нс поверит мне! Никто! — взяв руку Фроста, она вонзила в нее острые ноготки, потом вскочила и забегала по комнате. — Мой отец… понимаешь… он ненормальный!

Фрост нахмурился. Ему показалось, что Джина под действием наркотика и сейчас у нее явная истерика.

— Джина! — он повысил голос. — Успокойся и объясни, в чем дело!

Ома постояла, закрыв глаза и раскачиваясь, потом подошла и села рядом с ним.

— Мой отец в меня влюблен! — выпалила она.

— А что тут такого? — удивился Фрост. — Все отцы любят своих дочерей.

— Ты не понимаешь! Он совсем не так меня любит. Он ненормальный, он хочет спать со мной!

— Ты что, свихнулась? — Фрост не верил своим ушам.

— Я говорю правду, — голос опять истерически задрожал. — Он никогда не любил мою мать, из-за него она покончила жизнь самоубийством, он ни разу о ней не вспомнил. Зато ко мне он питает нежные чувства, я достаточно хорошо знаю мужчин, чтобы не видеть признаки. Поэтому он держит меня здесь, понимаешь? Он боится себя!

Фрост не мог опомниться от удивления:

— Джина, подумай, что ты несешь…

— Я была так счастлива в Риме. Он себе и представить не мог, что у меня могут быть любовники, я старалась вести себя осмотрительно. Но тут эти подонки вздумали меня похитить, поднялся шум в газетах, все мои похождения открылись. Отец был в ярости! — на глазах Джины выступили слезы. — Он поместил меня сюда, приставил охрану, чтобы я никому не досталась. Я проведу здесь всю жизнь, пока он не умрет!

Пораженный, Фрост молчал.

— Майк! Верь мне! Больше мне никто не поможет, — она упала на колени перед Фростом. — Я не могу больше так жить! Только ты можешь освободить меня. — Она подвинулась и прижала лицо к груди Фроста. — Умоляю, Майк, убей его!

Фрост застыл как истукан. О Господи, да она сошла с ума. Он не верил ни одному ее слову. Ну и влип же он в историю!

— Послушай, Майк, — нежно шептала Джина, —

ты станешь богатым. Если ты убьешь его, я отдам все деньги тебе, ведь я буду очень богата. Мне нужна свобода, а на деньги мне наплевать!

Она просунула руку ему под рубашку, а у него было такое ощущение, что по телу забегали паучьи лапки. И он мягко, но решительно отстранил Джину, встал, глядя на нее сверху.

— Приди в себя! — Он пытался говорить решительно. — Подумай, о чем ты просишь!

Она вдруг взглянула на него с такой ненавистью, что Фрост попятился. Ясно, она наркоманка!

— Он грязный старикашка, — сказала она, — а я молода, и у меня вся жизнь впереди. Убьешь его — все деньги твои.

В смятении Фрост отошел к окну. А он-то собирается ее похитить за пять миллионов. Предположим, Гранди умрет. Все его миллиардное состояние перейдет к Джине. У него кружилась голова и колотилось сердце. Не надо торопиться, тут надо хорошенько подумать. Он вспомнил Силка. Этому бандиту не привыкать, он уберет кого угодно, даже Гранди, лишь бы заплатили. Но что дальше? Он не оборачиваясь спросил:

— Сколько он здесь пробудет?

— Неделю.

Что ж, время есть. Он повернулся к Джине:

— Ничего не обещаю, детка. Но надежда у тебя есть.

Джина, пошатываясь, встала с колен:

— Когда?

— Скоро. В четверг ночью постарайся прийти ко мне.

Она потрясла головой:

— В среду. Отец и Амандо уедут на деловой ужин в девять часов.

— Ладно, в среду.

— Освободи меня, Майк, и ты не пожалеешь. —

И Джима ушла. Фрост стоял у окна, глядя ей вслед, пока она не исчезла из виду.

После пляжа, где он провел два часа, Фрост направился в клуб, где в это время наступило временное затишье и на стоянке почти не было машин. В пустом ресторане Амни проверял утренние счета и, завидев Фроста, пошел ему навстречу, широко улыбаясь:

— Привет, Майк! Не ждали тебя так скоро.

— Есть разговор, — сухо ответил Майк. — Где Силк?

— Играет в карты с Митчем. Я провожу тебя.

В большой комнате над бассейном за картами сидели Силк и Гобл, около последнего стояла тарелка с пирожными и чай. Когда Фрост и Амни вошли, Силк произнес: "Джин!" И Гобл, выругавшись, бросил карты. Увидев Фроста, Силк приподнял брови.

— Мне надо с тобой поговорить, — Фрост сел подальше от стола.

— О чем? — Силк посмотрел на Гобла: — С тебя пятьдесят долларов.

— Уж ты не дашь забыть об этом, — Гобл взял с тарелки очередное пирожное.

— Кончайте балаган, — начал сердиться Фрост. — Я же сказал, есть серьезный разговор.

Силк встал с дивана и пересел к Фросту:

— Говори.

Гобл съел пирожное, подумал, взял еще одно и присоединился к Силку.

— У меня готов план действий.

— Хорошие новости, — Силк, ухмыльнувшись, посмотрел на приятелей. — Я же говорил, что он ловкий парень.

— Да, ты говорил, — маленькие глазки Гобла подозрительно сверлили Фроста. — Теперь послушаем его.

— Ну, выкладывай.

— Сначала ты должен выполнить обещание.

— Вот сукин сын! Я предупреждал тебя, Лю! — Гобл зло глядел на Фроста, который внезапно, почти не вставая с места, сгреб Гобла за рубашку и отшвырнул так, что толстяк перелетел через всю комнату.

— Еще раз назовешь меня так, толстопузый, — у Фроста прорезался "полицейский" голос, — и я вобью зубы тебе в глотку!

В руке Гобла появился пистолет.

— Митч! — голос Силка прозвучал негромко, но Гобл сразу убрал оружие. — Ты будешь говорить, когда тебя спросят, Митч.

Покосившись на Фроста, толстяк кивнул и, тяжело поднявшись, сел на диван.

— Извини, Майк, — прохрипел он.

— О’кей, — Фрост повернулся к Силку: — Я жду.

— Надо понимать, ты решился.

— Да, но сначала хочу услышать, как получу деньги и смогу ли их потом тратить.

— Учти, если я скажу тебе, обратной дороги не будет.

— Говори.

— Похищение нам абсолютно ничем не грозит!

— Как это? Вы же собираетесь убить Марвина! Как только вернется Джина, вся полиция будет на ногах!

— Во-первых, Гранди не заявит в полицию, а во-вторых, Марвина никто и не собирался убивать. Так что дело верное, — он посмотрел на застывшего от удивления Фроста. — Мы хотели тебя прощупать и, поняв, что ты готов даже на убийство, решили, что не ошиблись в выборе.

— Но тогда… Ты же сам говорил, подозрение падет на нас двоих…

— Так это тогда…

— Ну что ж, Росс, — Силк повернулся к Амни, — похоже, он с нами. Скажи ему.

— В Риме я познакомился с неким Джузеппе Весси, — начал Амни. — У Гранди этот Весси работает бухгалтером. Он гомосексуалист, о чем и не догадывается его богатая жена, поэтому получить у него информацию не составило труда. И вот что я узнал: многие богатые итальянцы имеют обыкновение уклоняться от уплаты налогов, и Гранди не является исключением. Часть доходов он утаивает, переводит в один из швейцарских банков. Сейчас эта сумма составляет тридцать миллионов. Переводом денег и занимается Весси, который отдал нам копии документов, подтверждающих махинации Гранди, в обмен на обещание, что ему достанется десять миллионов из тридцати. Вот эти деньги мы и потребуем у Гранди в качестве выкупа за дочь. Если он откажется и поднимет шум в полиции, мы передадим копии итальянским налоговым инспекторам, а с теми шутки плохи, и Гранди может грозить пятнадцать лет тюрьмы. Законы в Италии строгие. Мы составили бумагу, которую подпишет Гранди: ты, Лю, я и Митч получим по пять миллионов, деньги он переведет в указанный нами банк.

— А если Гранди все-таки откажется подписать?

— Он подпишет, чтобы вернуть дочь и не сесть в тюрьму. Его трудно представить в тюрьме, верно? А теперь мы послушаем, что скажешь ты.

— Дайте посмотреть документ.

— Не веришь? — Силк растянул в ухмылке рот. — Покажи ему, Росс.

Амни достал из ящика бюро бумагу и протянул Фросту, который внимательно прочитал текст.

— Да, кажется, все в порядке, — он отдал бумагу Амни. — Значит, мой план таков. Как-то Марсия сказала, что Амандо посещает ее каждую первую субботу месяца. Это будет через неделю. Думаю, ей не составит труда бросить таблетку ему в стакан, и он отключится часа в три утра. Этот вариант вас устраивает?

— Вполне, — Сил к одобрительно кивнул.

— Что касается Марвина, мы всегда ужинаем с ним вместе и, как правило, выпиваем по банке пива. Я сам открою их и брошу таблетку. Да, забыл спросить, быстро ли они растворяются и не будет ли у питья привкус.

— Быстро и никакого вкуса. Ты еще не сказал о девушке и о том, как ты проберешься ночью в дежурную комнату.

— Ее усыплять не придется. Она сама загонит собак и отключит сигнализацию! — торжествующе выпалил Фрост.

— Слушай, Лю, да он нас разыгрывает… — начал Мит Гобл.

— Ну, толстяк, больше я терпеть не намерен, — угрожающе произнес Фрост. — Еще раз откроешь пасть, пеняй на себя!

— Заткнись, Митч! Не мешай, — Силк повернулся к Фросту: — Продолжай, мы слушаем.

— Приехал Гранди и вызывал меня сегодня, — Фрост пересказал разговор с Гранди. — Так что теперь нам нс грозит внезапное появление Амандо и японца ночью. А теперь главные новости. После того как Гранди и Амандо куда-то укатили, ко мне пришла Джина. И знаете, с какой просьбой? — Он оглядел всех троих. — Она умоляла, чтобы я пристукнул ее папашу и освободил ее!

В комнате наступило молчание, было слышно, как работает кондиционер.

— Вы, наверно, не знаете, что собой представляет Джина. Она жить не может без мужского общества, настоящая нимфоманка, можете мне верить. Кроме того, она утверждает, что Гранди — сексуальный маньяк, имеет виды на собственную дочь. Она считает, что он запер ее из ревности и никогда не даст ей свободу, поэтому единственный для нее выход — его смерть. Чтобы вырваться на свободу, она готова пойти на убийство. Я сказал, что подумаю и дам ответ в среду.

— Дальше, — Силк явно заинтересовался.

— Предложу ей вариант похищения. По-моему, она будет в восторге. Объясню, что ей придется спуститься в дежурку, отключить сигнализацию, предварительно загнав собак электронным свистком. Потом она пойдет в бухту, где вы будете ее ждать. Вот и все. Кстати, где вы собираетесь ее держать?

— В комнате Марсии.

— Прекрасно. Итак, на следующее утро я иду менять Марвина, вижу, что он спит, зову. Он идет будить Амандо, который не просыпается. Выясняется, что пропала Джина. Я нахожу конверт с письмом похитителей, звоню Гранди, японец должен знать, где его можно найти. Приезжает Гранди, вы ему звоните и предъявляете условия.

— Надо обсудить кое-какие детали. У меня есть вопросы, — Гобл пошел к столу за последним пирожным.

Детали обсуждали час, наконец Фрост поднялся:

— Я должен идти. В четверг к шести часам приготовьте письмо и копии документов в банк.

После ухода Фроста наступило долгое молчание, потом Гобл подытожил:

— Ему нельзя доверять. Опасен, как гремучая змея.

— Не волнуйся, — ухмыльнулся Силк, — эти твари тоже уязвимы.

Наступила среда. Фрост, вернувшись после ужина к себе, стал с нетерпением ждать Джину. В девять часов выключил свет и подошел к окну. Вдруг она забыла о своем обещании? От нее можно ждать все что угодно. Где она достает наркотики? Или она серьезно больна расстройством психики?

Пятнадцать минут десятого Джина вышла из-за кустов и направилась к коттеджу. Фрост открыл дверь, впустил ее, запер снова дверь и только потом обнял девушку.

— О Майк! Я думала, этот день никогда не кончится!

Обрадованный Фрост отнес ее на руках в спальню, где заранее опустил шторы и включил настольную лампу.

— Сколько ты можешь пробыть у меня?

— Часа три… не больше.

После бурных объятий Фрост осторожно перешел к делу.

— Дорогая, — начал он, — мне кажется, я нашел выход.

Он почувствовал, как она напряглась:

— Так ты согласен убить его?

Глядя на ее заблестевшие глаза, Фрост почувствовал, как по спине пробежал холодок. Убить собственного отца! Да она явно сумасшедшая! Пожалуй, с ней надо помягче.

— Есть идея получше. Видишь ли, детка, если я его убью, меня непременно схватит полиция.

— Но ты придумаешь что-нибудь, Майк! Ты такой ловкий. Можно представить все как несчастный случай. Не забывай, что, если он умрет, я сделаю тебя очень богатым.

— Откуда ты знаешь, что все перейдет тебе?

— Кому же еще? — она погладила его руку. — Я буду богаче, чем Кристина Онассис! Ты должен его убить, Майк!

Фрост отвернулся, чтобы скрыть гримасу отвращения.

— Но у меня есть другой план. Никакого убийства, никакой полиции, и ты будешь свободна, — и глядя ей прямо в глаза, Фрост решительно спросил: — Как ты относишься к тому, что тебя похитят?

— Похитят? Замечательно! Я всегда мечтала, чтобы меня похитили, пусть запрут в какой-нибудь грязной конуре, плохо со мной обращаются. Пусть даже изнасилуют! Я не против, наоборот, это мне по душе!

Фроста от этих слов замутило. Он поднялся, отошел от нее подальше и стал одеваться.

— Зачем ты это делаешь? — Джина, лежа на спине, следила за ним ярко блестевшими глазами. — Ты мне так нравишься больше.

Не слушая, он подошел к шкафчику, налил себе виски и опрокинул залпом. Потом посмотрел на Джину:

— Хочешь выпить?

Она поморщилась:

— Нет. Иди сюда, расскажи, как ты собираешься меня похитить.

— У меня есть друзья, которые могут помочь.

— Просто так? — она настороженно смотрела на Фроста.

— Мы получим за тебя выкуп.

Джина кивнула:

— А! Ну, расскажи теперь все по порядку.

Фрост посвятил ее в план похищения, подробно проинструктировав, что ей придется сделать. Потом рассказал о махинациях Гранди с налогами.

— Вот почему он не заявит в полицию. Если только захочет сесть в тюрьму.

Джина рассмеялась:

— Просто блестяще, Майк!

— Ты уверена?

— Конечно! В субботу я стану свободной! — она соскочила с постели и, подбежав к Фросту, обняла его: — Хватит разговоров, Майк! У нас еще достаточно времени…

ГЛАВА 6

Фрост плохо спал ночью, терзаясь сомнениями, что Джина выполнит все так, как он просил. Теперь он был уверен, что она наркоманка и вчера была явно "под кайфом". Что, если, протрезвев сегодня, она передумает или чего доброго перепутает кнопки и поднимет тревогу? Через пять минут сюда явится вся полиция Парадиз-Сити.

Едва Фрост закончил одеваться, раздался стук в дверь, и в комнату заглянул Сью Ко.

— Что случилось? — грубо спросил Фрост.

— Мистер Гранди зовет вас. Я провожу.

Фрост прошел за японцем в ту же комнату, где Гранди принял его первый раз. Босс восседал за столом, а спиной к двери у окна стоял Амандо.

— Входите, Фрост! — Гранди не спускал глаз с Фроста, пока тот шел к столу. — Я уезжаю. Оставляю вас за старшего. Марвину я сказал, теперь он будет вам подчиняться. Все ясно?

— Как прикажете, сэр.

— Будете получать девятьсот долларов в неделю.

— Благодарю вас, сэр.

— Но вы, — Гранди ткнул в сторону Фроста жирным пальцем, — должны отработать эти деньги! Если с Джиной что-нибудь случится, пожалеете, что родились на свет! Понятно?

— Да, сэр.

— Ты слышал? — обернулся Гранди к Амандо.

— Да, мистер Гранди.

— Можете идти, Фрост.

— Извините, сэр. Но раз вы меня поставили старшим, я хочу знать, где можно вас найти в экстренном случае.

— А что может случиться, а, Фрост? — Гранди прямо сверлил Фроста маленькими глазками.

Фрост вдруг почувствовал, как исчез страх перед этим зажравшимся бандитом.

— А я какого дьявола могу знать?! — его голос прорезали "полицейские" нотки. — Да все может произойти! Например, вот этот Амандо попадет под грузовик, или Марвин утонет в бухте, или я сломаю себе шею! Вы поняли меня, мистер Гранди?

— Вы правы, Фрост, — Гранди совсем не рассердился на выходку своего охранника, черкнув что-то в своем блокноте, оторвал лист и подвинул Фросту: — По этому телефону вы найдете меня в любое время.

Взяв листок, Фрост отступил от стола.

— Я надеюсь на вас, Фрост.

— Постараюсь оправдать ваше доверие, сэр, — и Фрост вышел, прикрыв за собой дверь.

Примерно через час Гранди уехал, и Фрост пошел в дежурную комнату.

— Здравствуйте, босс, — встретил его Марвин.

— Брось это, Джек. Я не виноват, что Гранди придумал эту перестановку. Оба мы с тобой зарабатываем на жизнь.

— Да, деньги надо отрабатывать, — Марвин сухо улыбнулся. — Какие идеи у нового начальства?

— Никаких. У нас все прекрасно организовано, нечего менять.

— А все-таки, Майк, подумай как следует.

Фрост подошел и дружески толкнул его:

— Ты все прекрасно организовал, Джек. Этот толстосум валяет дурака, что, ты их не знаешь?

— Да, с ним нелегко, — оттаял Марвин. — Ладно, Майк, я не против.

Сразу после разговора с Марвином Фрост решил поехать в клуб, хотя встреча с Силком была назначена только на 18.30.

В ресторане было полно народу, к нему тут же подошел Амни:

— Силк освободится через двадцать минут. Позавтракаешь со мной?

— А где Марсия?

— На работе. Будешь завтракать?

Фрост вдруг почувствовал, что голоден:

— Давай.

Они вошли в небольшой боковой зал, к ним сейчас же подошел официант.

— Выпьешь что-нибудь?

— Джин со льдом, — Фрост огляделся по сторонам. В углу сидели две девицы, одна в черных брючках в обтяжку, сверху на ней вообще ничего не было, даже лифчика. Другая — толстая блондинка глупого вида. В дальнем конце за столиком стареющий пожилой мужчина гладил руку молодого белокурого юноши. — Ну и публика у вас, — заметил он.

— Это дерьмо платит деньги, — безразлично отозвался Амни, — а деньги еще никому не помешали. Как дела, Майк?

— Кажется, я все устроил.

— Лю будет рад об этом услышать.

Официант принес крабовый салат и напитки, и они занялись едой. Молча поев, Фрост сказал:

— Найди мне Силка.

Силк только что выиграл три тысячи у молодого самонадеянного плейбоя, воображавшего до этого себя лучшим стрелком в городе.

— Фрост здесь, — доложил ему Амни, — держится очень уверенно.

— Что ж, поглядим, с чем пожаловал. Где Митч?

— Набивает брюхо, как всегда.

Через пять минут вся компания была в сборе.

— С девушкой могут возникнуть проблемы, — предупредил Фрост, рассказав о последних событиях, — похоже, она курит марихуану или колется. В последний момент возьмет да передумает.

— Главное, чтобы она отключила сигнализацию и отозвала собак, потом пусть передумывает.

— Давай таблетку для Марвина.

Силк достал маленькую коробочку:

— Заснет как убитый.

— Надолго?

— Гарантия на семь часов.

— Как насчет Амандо?

— Марсия о нем позаботится.

— Я хочу взглянуть на письмо, которое получит Гранди.

Амни достал из портфеля письмо.

— Вот… Это черновик. Текст можно изменить, если захочешь.

Фрост прочитал текст, обращенный к Гранди:

— "Вкладываем документ, который ты должен подписать. Это указание Национальному банку в Лугано. По телефону сообщим, как передать его нам. Не вздумай обмануть нас, не то попадешь в тюрьму (копии уличающих документов прилагаем) и никогда не увидишь дочь". И где этот документ, который должен подписать Гранди?

Амни молча протянул другую бумагу. Это было письмо в банк, где по распоряжению Гранди и за его подписью банку приказывалось перевести тридцать миллионов долларов со счета Ж/55067 на счет Н/88073 в банк Феранди, в Цюрихе.

— А что это за счет 88073?

— Много лет назад я открыл этот счет, — спокойно ответил Силк. — Там меня хорошо знают и без лишних слов выплатят такую сумму. Это частный банк, имеющий дело с людьми, часто снимающими большие суммы: кинозвезды, президенты и т. д.

— Значит, деньги переведут на твой персональный счет?

— У нас нет другого выхода. Но вам не о чем беспокоиться. Ваши права охраняются вот этим документом, — и протянул Фросту еще одну бумагу.

Фрост внимательно прочитал ее. Указания банку Феранди выплатить каждому из подписавшихся ниже лиц по предъявлении паспорта по пять миллионов долларов за счет перевода из Лугано, а также господину Джузеппе Весси десять миллионов по его требованию.

— Мы все подпишемся, и каждый получит копию, — сказал Амни. — Когда девица будет у нас, я позвоню Гранди и назначу встречу в мотеле. Лю и Митч прикроют меня там. Твоя задача сообщить нам вовремя, если он выкинет какой-нибудь трюк. — Он вынул маленький передатчик: — Вот, нажмешь эту кнопку, и нам поступит сигнал. Тогда мы отложим операцию.

— Ясно. Предположим, Гранди подпишет письмо и передаст его вам без всяких осложнений. Что дальше?

— Лю летит в Цюрих и ждет перевода. Как только он поступит, оповещает меня, мы освобождаем девушку и тоже летим в Цюрих. Каждый получает свою долю, и разлетаемся в разные стороны.

Фрост наклонился к Силку:

— А где гарантия, что вы не шлепнете меня? В договор надо добавить еще один пункт.

— Какой?

— Если в течение месяца один из нас не востребует свою часть денег, пусть банк переведет ее анонимно в ОХФ. Тогда вам не придет в голову убрать меня, риск не будет оправдан, — он ухмыльнулся, — ведь деньги вы не сможете получить, да и вам будет спокойнее.

Силк рассмеялся:

— Согласен. Росс, внеси этот пункт.

Тот обиженно пожал плечами:

— Похоже, ты совсем нам не веришь, Майк?

— Ты правильно меня понял, — Фрост встал. — Пойду пока поплаваю, зайду через час. Надеюсь, все будет готово.

Когда Фрост вышел, Гобл злобно сказал:

— Я же предупреждал, что он хитрый сукин сын, Лю.

— Хочет себя обезопасить, — на губах Силка змеилась знакомая ухмылка.

По дороге на виллу Фрост заехал в банк Флориды и оставил свою копию в сейфе. С такими, как Силк, предосторожность не помешает.

Входя в свой коттедж, он подумал, что до похищения осталось всего два дня. Как поведет себя Джина?

Переодевшись в форму, Фрост пошел на дежурство, где застал Марвина, сосредоточенно следящего за экранами.

— Как провел время, Майк? — дружелюбно спросил Марвин.

— Укрепил загар. Что нового?

— Ничего особенного, — он закурил, потом сказал: — Она явно больна, эта девушка.

— Опять приходила? — насторожился Фрост.

— Сначала ее не было видно, я даже спросил у Амандо, что с ней, а он сказал, что девушка заболела.

— Этого не хватало! — Фросту стало не по себе. — Что-нибудь серьезное?

Марвин пожал плечами:

— Раз доктора не вызывали… Обычное недомогание, свойственное всем девушкам.

— Не хотел бы я быть женщиной! — Фрост почувствовал, как с него спала тяжесть.

— Слушай, Майк. Она, по-моему, не в своем уме.

— Почему ты так решил?

— От нее исходит какая-то тревога. Видно, у нее какое-то психическое расстройство.

Фрост вспомнил лихорадочный блеск глаз Джины, прикосновение пальцев, напоминавших ему паучьи лапки, и вздрогнул. Марвин прав!

— Что ты хочешь от девицы, которую держат в клетке?

— Да, конечно, — Марвин помолчал. — Она просила у меня пистолет.

— Пистолет?!

— Сказала, что боится старого Амандо. У него, мол, плохие мысли на ее счет. Ну, я ее заверил, что с ней ничего не случится, что мы не допустим. Пистолет, конечно, не дал.

В дверь осторожно постучали — это японец принес ужин. Теперь Фрост открыл дверь и принес два подноса с едой.

— Вкусно пахнет, — сказал он Марвину. — Открою пивка.

Вынув из холодильника две банки пива, открыл их, стоя спиной к Марвину. В субботу ему придется повторить эту операцию, бросив в пиво таблетку снотворного.

— Мне чертовски повезло, что у меня такой сын, — счастливо говорил Марвин, пока они ужинали, — в воскресенье повезу его на аттракционы. Парень без ума от каруселей.

После ухода Марвина Фрост сел перед экранами. Мысли были прикованы к Джине. Беспокойство все нарастало, и около полуночи Фрост поднялся, подошел к двери и выглянул в темный холл. Потом, решившись, проскользнул по лестнице наверх и подошел к двери Джины. Дверь легко поддалась, и Джина, которая читала при свете настольной лампы, испуганно подняла голову.

Испуг ее тут же сменился радостью:

— Майк! Я гак ждала тебя!

— Марвин сказал, что ты заболела.

От ее смешка ему стало не по себе.

— Я притворилась. Иди же ко мне, Майк.

Он подошел, и она цепко ухватила его за руку, глаза ее блестели. Фрост опять подумал, что Марвин прав, она больна. И весь этот бред про Гранди!

— Подожди, — хрипло сказал он, — я пришел сказать, что все готово для твоего похищения. Я чертовски рисковал, идя к тебе. Ты не забыла, что должна сделать в воскресенье?

Джина с недовольной гримаской откинулась на подушки:

— В три часа ночи, в воскресенье, я спущусь вниз в дежурку, отключу красную кнопку в третьем ряду, подожду десять минут и нажму четвертую кнопку слева в этом же ряду. Потом побегу в бухту, где меня будут ждать твои друзья.

— Молодец, — Фрост выдавил улыбку. — Сделаешь так и получишь свободу. А теперь я должен вернуться на дежурство. — Он пошел к двери, остановился, помахал Джине рукой и исчез.

Пятница и суббота тянулись невыносимо медленно. Фрост никуда не выезжал с виллы, проводя все свободное время на пляже. Наконец наступил долгожданный субботний вечер. Фрост позвонил Марсии узнать, не отменял ли Амандо свидание. Она уверила, что беспокоиться не о чем: Амандо придет, и на нее можно положиться.

Без пятнадцати восемь войдя в дежурную комнату и обменявшись обычными фразами с Марвином, Фрост направился к холодильнику.

— Пить хочется. Ты как, Марвин?

— Когда я отказывался от пива?

Фрост открыл две банки пива и, бросив в одну из них желтую таблетку, подал ее Марвину.

Они молча пообедали, и Фрост тут же ушел, объяснив:

— Устал сегодня, хочу лечь пораньше. Увидимся завтра в восемь.

— Не опаздывай, — сказал Марвин, — утром тоже надо вздремнуть, прежде чем поеду за сыном.

— Не волнуйся.

Поставив будильник на час, Фрост разделся и вытянулся на кровати, но уснуть не мог. Тянулись часы: девять, одиннадцать… В полночь Фрост не выдержал. Зажег свет, оделся в темные рубашку и брюки, погасил свет, подошел к окну. Стрелка часов подошла к двум. Вдруг Джина проспала? Он вытер с лица пот. Прошел еще час. Фрост взял пистолет и, держа его наготове, вышел в темноту. Настороженно оглядываясь, он двинулся по тропинке к дежурной комнате. Собак видно не было. Перед закрытой дверью прислушался. Тишина. Открыл дверь и услышал храп. Марвин, развалившись в кресле, спал крепким сном. Обе нужные кнопки на пульте были нажаты. Она не забыла! Первая половина операции прошла удачно, Джина наверняка уже в бухте.

Бухта тонула в темноте. Моторная лодка приближалась к владениям Гранди.

— Держи правее, — скомандовал сидевший на корме Гобл.

— Вот она! Подплывай!

Амни опять включил двигатель, лодка рванулась, и в свете фонарика оба увидели Джину, махавшую им-рукой.

— Привет! — крикнула она. — Вы друзья Майка?

— Да, мисс Гранди, — Амни, проинструктированный Силком, был сама любезность, вел себя с девушкой прилично. Он прыгнул на берег.

— Все в порядке, мисс Гранди?

— Великолепно, — она хихикнула. — Вот мои вещи.

У ее ног стояли большой чемодан и дорожная сумка.

— Позвольте, я возьму их, — и Амни переправил вещи в лодку Гоблу.

— Куда мы поедем?

— Все устроено, мисс Гранди. Давайте я помогу вам.

Посмотрев вниз на лодку, Джина вдруг испуганно прижалась к Амни:

— Ой, я упаду, — он, оторопев, почувствовал на себе ее руки. — А вы, кажется, настоящий мужчина.

Гордый Амни поднял ее на руки, опустил в лодку и спрыгнул сам.

Когда лодка отъехала, Джина, разглядев в сумерках фигуру Гобла, коснулась его жирного плеча, отдернула руку и засмеялась:

— А ты слишком много ешь, толстяк, — и опять прижалась к довольно ухмыляющемуся Амни.

Так и не уснувший ни на минуту Фрост в семь тридцать утра надел форму, побрился. Мускулы на лице натянулись, под глазами виднелись синие круги. В семь пятьдесят он вошел в дежурку, надо было опередить японца, приносившего завтрак ровно в восемь.

Входя в роль, Фрост подошел к тяжело храпящему Марвину, приподнял его и снова опустил в кресло.

Стук в дверь. Фрост подошел, открыв дверь, увидел спину удаляющегося японца.

— Эй, Сью Ко! — окликнул он. Японец остановился. — Взгляни-ка на Марвина, похоже, он заболел.

Сью Ко склонился над Марвином, потом выпрямился.

— Усыплен, — спокойно констатировал он.

Продолжая игру, Фрост подошел к контрольному щиту.

— Сигнализация отключена! — воскликнул он. — 11 осмотр и, на месте ли мисс Гранди! Я пойду будить Амандо. В какой он комнате?

— Я все сделаю сам, — японец выбежал из комнаты.

Фрост взглянул на часы: через пять минут будет звонить Силк.

— Мисс Гранди исчезла! Мистер Амандо не просыпается, — опять появился Сью Ко.

— Обыщи дом!

Не успел японец выйти, как раздался телефонный звонок.

— Погоди! Возьми другую трубку и тоже слушай, — Фрост снял трубку. — Слушаю.

Силк говорил, видимо, через носовой платок, голос был изменен:

— Передайте Гранди, его дочь у нас. Предупредите: никакой полиции! Звонить будем завтра в это же время.

Фрост и Сью Ко молча уставились друг на друга.

— Вы должны позвонить мистеру Гранди, — наконец произнес Сью Ко.

Но Фрост сначала набрал номер наружного поста:

— С виллы никого не выпускать!

— Что у вас случилось? — обеспокоенно спросил охранник.

— Выполняйте приказ! — Фрост повернулся к японцу: — Проверь как следует дом!

Когда тот вышел, Фрост достал листок с номером Гранди, набрал номер. Послышался стон, Марвин просыпался, начал протирать глаза.

— Резиденция мистера Гранди, — ответили Фросту.

— Передайте мистеру Гранди, звонит Фрост с виллы "Орхидея". Это срочно.

Открыв глаза, Марвин недоуменно озирался по сторонам:

— Майк… Какого дьявола? Что случилось?

Фрост жестом остановил его.

— Что случилось, Фрост? — послышался властный голос.

— Мисс Гранди похитили, сэр. Они только что звонили. Предупредили, чтобы мы не сообщали в полицию. Будут звонить вам завтра в это же время.

Голос Гранди был удивительно спокоен:

— Ничего не предпринимать до моего приезда. Буду на вилле через восемь часов! — он бросил трубку.

Марвин вскочил.

— Как похитили?! — зашатавшись, он снова сел и схватился за голову.

— Ты спал. Наверное, тебе что-то подмешали в еду. Сиди здесь, а я пойду взгляну, на месте ли лодки.

Ворота в бухту были открыты, Фрост не стал их закрывать и вернулся к Марвину. В дежурной сидел бледный, трясущийся Амандо.

— Джина исчезла, но все лодки на месте. Вам обоим подсыпали снотворное. Вопрос: где и когда? — он смотрел на Амандо.

Тот заерзал на стуле:

— Я… Не знаю…

— Подумайте! Что-нибудь пили прошлой ночью?

— Перед сном Сью Ко всегда приносит мне стакан молока.

— Банки с пивом открывал я, — обратился Фрост к Марвину, — по-моему, у супа был странный привкус, тебе не показалось?

— Нет, — Марвин внимательно смотрел на Фроста, — самый обыкновенный суп.

Стоп! Фрост забыл, что имеет дело с бывшим полицейским.

— Нас здесь четверо. Вы двое спали, а я не мог выйти ночью, меня разорвали бы собаки. Остается…

— Японец? — у Марвина сузились глаза.

— Больше некому. Вы что думаете? — обратился он к Амандо.

— Я никогда не доверял ему, — Амандо с трудом поднялся. — Мне очень плохо, пойду прилягу. — Он вышел, пошатываясь, держась рукой за сердце.

— Пожалуй, для него все кончено, — заметил Фрост.

— А ну давай притащим этого желтого негодяя, — Марвин был вне себя от ярости. — Допросим его с пристрастием. Он у меня запоет!

— Нельзя, придется подождать Гранди.

— Ты предлагаешь сидеть сложа руки целых восемь часов?

— Иди отдохни. Я подежурю у телефона.

— Какой тут отдых, — вздохнул Марвин. — Пойду позвоню няне, чтобы меня не ждали.

— Зачем портить ребенку воскресенье? Поезжай к ним, а к двум вернешься.

Марвин оживился:

— Ты так считаешь?

— Поезжай немедленно.

— А японец? — колебался Марвин.

— Куда он денется? Охрана не выпустит его, а ограда под напряжением.

— Тогда, пожалуй, я поеду.

— Давай, Джек, удачи тебе. Я позвоню, чтобы тебя выпустили.

После отъезда Марвина Фрост открыл дверь и крикнул:

— Сью Ко! Эй, Сью Ко!

Когда японец прибежал, он небрежно сказал:

— В бухте открыты ворота. Иди закрой их, — он подошел к щиту: — Я пока отключу ток, — и нажал кнопку, — вот, давай скорей.

Сью Ко кивнул и побежал к бухте по тропинке. Проводив его взглядом, Фрост вернулся к щиту. У него колотилось сердце. Не так просто убить человека, даже если это всего-навсего желтый. Задержав дыхание, он включил напряжение. Через минуту японец будет мертв.

ГЛАВА 7

В два часа вернулся Марвин. По замыслу Фроста, именно он должен был найти тело японца.

— Боялся отойти от телефона и ужасно хочу есть, — пожаловался Марвину.

— А где японец? Он что, не появлялся?

— Поищи его, пусть принесет что-нибудь.

Через десять минут, запыхавшись, вернулся Марвин:

— Его нигде нет! Я сбегал в его хибару, там пусто. Похоже, он сбежал, Майк.

— Поищи на территории. Будь осторожен, ворога под током.

— Бегу.

Фрост подошел к холодильнику, достал банку пива, не торопясь выпил. Потом вышел за дверь и стал нетерпеливо ждать появления Марвина. Наконец он показался на тропинке, что-то крича на ходу, но слов было не разобрать, и Фрост пошел навстречу:

— Что там случилось, Джек?

— Японец сбежал! Нет одной из лодок!

Как будто железным кулаком Фроста садануло в сердце. Он стоял, задыхаясь, пот катился по лицу. Потом сделал огромное усилие, чтобы скрыть страх, и выдавил:

— Не может быть!

— Говорю тебе, нет лодки!

Отстранив Марвина, Фрост помчался к бухте, на ходу лихорадочно соображая, как поступить. Надо сообщить Силку. Он постоял перед раскрытыми ворогами, не понимая, почему японец остался жив.

— Ты что, выключал ток? Как он мог выйти? — спросил подбежавший Марвин.

— Утром я не сразу включил напряжение. Он и выскользнул.

— Ты обязан был включить немедленно! Гранди это не понравится.

— Плевать, что ему не понравится! Все равно нас с тобой выгонят.

— Ты прав. Слушай, давай я позвоню Лепски, они его быстренько схватят. Скажем, что он украл драгоценности и удрал.

— Нельзя звонить в полицию. Приказ Гранди. Сбегай-ка еще раз в его хижину, посмотри, захватил ли он с собой вещи.

Фрост вернулся в дежурную комнату и позвонил в "Туз пик".

— Японец удрал на лодке. Займитесь им. На борту лодки большая буква Д, — торопливо говорил он подошедшему к телефону Амни. — Надо его поймать во что бы то ни стало!

— Не волнуйся, он не уйдет, — последовал ответ.

Фрост вспомнил про Амандо и, поднявшись наверх, увидел лежавшего на постели управляющего. Лицо у него было землисто-серого цвета.

— Вызовите врача, — прошептал Амандо, — мне очень плохо… Сердце…

Может, симулирует, боится хозяина? Фрост подошел поближе, внимательно посмотрел. Нет, похоже, он и правда плох.

Он вышел, на кухне сделал несколько сандвичей и вернулся в дежурку, куда вскоре пришел и Марвин.

— По-моему, у старого хрыча сердечный приступ, Джек.

— А! Черт с ним! Посмотри-ка, что я нашел в комнате японца, — он протянул Фросту небольшую коробочку. — Он подслушивал. Надо поискать здесь микрофон.

В коробочке лежало подслушивающее устройство достаточной мощности, чтобы слышать из хибары разговоры на вилле.

Отвинтив нижнюю часть телефонной трубки, Фрост достал микрофон.

— Там стоит магнитофон, но кассет я не нашел, — сказал Марвин.

У Фроста земля поплыла под ногами.

— Эй, Майк, — тревожно сказал Марвин, — пропал пистолет! Не хватает одного из четырех пистолетов.

Над головой Фроста сгущались тучи.

— Не стоит говорить об этом Гранди, Джек. Иди к Амандо, если ему хуже, вызовем "скорую" и отправим в больницу.

Марвин пошел к Амандо, а Фрост побежал к себе, осмотрел внимательно комнату и телефон, но ничего подозрительного не обнаружил. И опять позвонил в клуб. На этот раз подошел Силк.

Фрост торопливо рассказал ему о находке.

— Нельзя допустить, чтобы японец добрался к Гранд и. Скорей всего он постарается встретить хозяина в аэропорту. Он украл пистолет из дежурки, так что осторожнее.

— Через десять минут будем в аэропорту, — отозвался Силк. — Когда прилетает Гранди?

— Около трех часов. Рейс из Нью-Йорка.

— Не волнуйся, Майк. Все обойдется. Не забывай, что Гранди у нас на крючке.

— Как там Джина?

— Великолепно. Дал ей покурить травки, и она пребывает в блаженстве.

Вытерев вспотевшие руки, Фрост поспешил в дежурку, где Марвин звонил, вызывая "скорую", и обернулся к Фросту:

— По-моему, он уже не жилец.

— Вот уж кого не жалко, — и Фрост позвонил наружной охране, чтобы пропустили "скорую".

— Да что там у вас творится? — крикнул перепуганный охранник.

— Скоро приедет Гранди, спросишь у него, ему должен понравиться твой голос, — и Фрост повесил трубку.

Минут через десять после того, как Амандо увезли в больницу, послышался шум приближающегося _ вертолета, и скоро он завис над большой лужайкой перед домом.

— Вот и он! — Фрост вместе с Марвином поспешили встретить Гранди.

Из мягко приземлившегося вертолета вылез сам Гранди, что-то сказал пилоту и пошел навстречу встречавшим. Лицо его напоминало маску, на которой сердито сверкали глаза.

— Где Амандо? — рыкнул он, прежде чем охранники успели раскрыть рот.

— "Скорая" только что отвезла его в больницу. Сердечный приступ, сэр.

— Ему повезло. Зайдите ко мне через десять минут, — приказал он Фросту и, игнорируя Марвина, зашагал к вилле.

— Побудь здесь, Джек, — и Фрост побежал к себе. Торопливо набрал номер клуба.

— Вы нашли Сью Ко? — тихо спросил он Силка.

— Сукин сын как сквозь землю провалился. Гранди тоже не прилетел.

— Он уже здесь. Видимо, нанял вертолет в Майами.

— Значит, японец не контактировал с ним. Продолжим поиски.

— Его надо найти и убрать, иначе все пропало, — Фрост бросил трубку и поспешил к Гранди.

— Ну, Фрост, я жду объяснений, — Гранди восседал на своем месте за большим столом.

Стараясь держаться независимо, Фрост пододвинул себе стул и сел.

— Как вы помните, сэр, — спокойно начал он, — я предупреждал, что похищение вашей дочери может состояться, если на вилле будет работать свой для бандитов человек. Им был японец. Все об этом свидетельствует. — Он доложил, как усыпили Амандо и Марвина, и все последующие события, закончив рассказ пропажей лодки.

— Что еще? Как он ушел?

— У него нашли подслушивающий аппарат. Услышав, что мы подозреваем его в соучастии, он стащил лодку и бежал.

— Что вы предлагаете? — Гранди пристально глядел на Фроста.

— Можно, конечно, обратиться в полицию…

— Никакой полиции.

— Надо ждать телефонного звонка завтра утром.

— Что ж, подождем.

— Я отпустил сегодня слуг, сэр. Если что-нибудь понадобится, я и Марвин к вашим услугам.

— Я остановлюсь в "Испанском заливе". Завтра в семь утра буду здесь. Я хочу, чтобы с похитителями разговаривали вы, Фрост, — он встал, продолжая пристально глядеть на Фроста. — Как вы думаете, они вернут ее?

— Да, сэр. Если согласитесь на их условия. Из опыта знаю, что после выплаты выкупа жертву почти всегда отпускают.

— Полагаюсь на ваш опыт.

Когда Гранди отбыл на вертолете, Фрост опять позвонил в клуб.

— Гранди остановится в "Испанском заливе", — сказал он Силку. — Следите, чтобы к нему не пробрался японец. Пока все идет нормально.

— Не волнуйся. Я прикончу его лично.

Положив трубку, Фрост почувствовал большое желание выпить и налил себе добрую порцию виски, опрокинул одним глотком, потом пошел в дежурку, около которой нетерпеливо расхаживал Марвин.

— Ну как? — бросился он к Фросту.

— Он воспринял все на удивление спокойно. Никакого взрыва. Хочет вернуть дочь. Завтра утром приедет.

— Я бы не стал ее возвращать. Кому нужна эта маленькая дрянь?

— Он отец. Слушай, у меня пошаливают нервы, хочу расслабиться. Пожалуй, поищу себе какую-нибудь красотку. Здесь все равно теперь делать нечего. Ты можешь поехать к сыну.

— А вдруг они позвонят?

— Брось, Джек. Я приеду завтра к шести утра. Ничего не случится. Ну, я пошел переодеваться.

Марвин вдруг весело ухмыльнулся:

— Как скажете, босс. Пойду тоже переоденусь.

— Возьмешь "ТР-7", а я поеду на "Ламборджини", давно мечтал прокатиться на такой шикарной тачке.

Через сорок минут Фрост подъехал к клубу. В ресторане и баре в это время было пусто. Силк и Гобл играли в комнате над бассейном, но, увидев его, бросили карты.

— Зачем ты приехал сюда, Майк?

— До завтра на вилле делать нечего. Как Джина?

— Она в комнате Росса, — Силк усмехнулся. — Скорей всего они сейчас заняты любовью.

— Да, она энтузиаст в этом деле. Что с японцем?

— Испарился, — Силк пожал плечами. — Наверное, уехал из города. "Испанский залив" под наблюдением. Кроме того, там сейчас Марсия.

— Если он успеет передать Гранди кассету, мне конец, — волновался Фрост.

— Забудь о японце. Сказано, там и мышь не проскочит, — успокоил Силк. — Как повел себя Гранди?

— Удивительное спокойствие. Никакого взрыва. Он хочет вернул" ее, и все.

— Великолепно. Итак, завтра я звоню на виллу и назову место, куда подъехать. Судя по всему, поедешь ты. Но берегись, Гранди не так прост, как прикидывается. Что он сказал насчет полиции?

— Отверг мою идею позвонить туда. Никакой полиции.

— Значит, готов на все наши условия.

— Похоже на то, — Фрост встал. — Пойду потолкую с Джиной. Она в комнате Марсии?

— Постучи два раза, прежде чем войти, — рассмеялся Гобл. — Росс у нее уже три часа, но, похоже, они еще не выдохлись.

Подойдя к двери, Фрост прислушался, но из комнаты не доносилось ни звука. Он постучал. Тишина. Опять постучал. Никакого ответа. Фрост нахмурился, почуяв неладное. Толкнул дверь и вошел.

Амни совершенно голый распростерся на постели, из раны на голове текла кровь. Оглядев комнату, Фрост прошел в ванную. Никого. Джина исчезла.

Вокруг сидевшего на кровати и державшегося за голову Амни сгрудились компаньоны.

— Все шло хорошо, — рассказывал Амни хрипло. — Вдруг она выхватила откуда-то пистолет и шарахнула меня по голове. Это было так неожиданно, что я не успел увернуться.

Значит, пистолет украла Джина, а не японец!

— Ты идиот! Она сбежала, — прошипел обозленный Силк незадачливому любовнику.

Амни опять застонал.

— Слышишь меня? — Силк ткнул приятеля кулаком. — Когда это было?

— Около двух часов назад.

— Да, за это время она уже могла удрать из юрода! — Силк повернулся к Гоблу: — Проверь, на месте ли машины!

Гобл выбежал, а ярость Силка обратилась на Фроста:

— Ты уверял нас, что ей нравится быть похищенной!

— Да заткнись ты! Как она могла выйти незамеченной?

— В конце коридора есть выход прямо на автомобильную стоянку.

Фрост распахнул шкаф, он был пуст. Джина захватила свои вещи.

— Моя машина исчезла! — ворвался Гобл.

Тяжело поднявшись, Амни поковылял в ванную.

— Куда она могла поехать? — спросил Силк, обращаясь к Фросту.

— Откуда мне знать?! — огрызнулся Фрост. — Можешь быть уверен, что не на виллу. Она вырвалась на свободу не для того, чтобы вернуться в клетку.

— Подключи ребят, Гобл. Найдите ее.

Когда Гобл ушел, Силк опять посмотрел на Фроста:

— Значит, ты уверен, что на виллу она не вернется?

— Абсолютно исключено.

— Тогда продолжаем операцию. Пока Гранди нс знает, что она сбежала, продолжим диктовать ему условия.

Из ванны выполз Амни и опять принялся стонать, но никто не обращал на него внимания.

— Слушай, Силк, — Фроста осенила идея, — а может, ее и искать не надо. Даже к лучшему, что мы от нее избавились.

— Верно, — Силк усмехнулся, — но надо еще получить выкуп до тою, как ее обнаружат.

— Если не вернем ее, Гранди заявит в полицию.

— Не захочет сесть в тюрьму.

— Она ненормальная, — сказал Амни, — и у нее пистолет.

— Черт с ней. Главное, чтобы никто ее не узнал и не сообщил Гранди.

Но Фрост полицейским нюхом чувствовал тревогу:

— Амни прав: она может натворить черт знает что, и если ее найдет Гранди, она, конечно, все ему выложит.

— Не найдет.

— Зачем нам ждать до завтра? — предложил Фрост. — Давайте мне письмо. Скажу, что был на пляже и мне подсунули его в машину.

— Ее ищут, — появился Гобл, — если не удрала из города, найдут.

— Майк предлагает ускорить дело, — сказал ему Силк и повторил предложение Фроста. Гобл одобрительно кивнул:

— Согласен. Надо действовать как можно скорей, мы рискуем.

Через двадцать минут Фрост мчался на предельной скорости к "Испанскому заливу". Швейцар, завидев "Ламборджини", предупредительно открыл дверцу.

— Поставь машину, — бросил ему Фрост, вошел в отель и обратился к клерку, сидящему за стойкой: — К. мистеру Гранди.

— Ваше имя, сэр? — Клерк осторожно осматривал Фроста.

— Майк Фрост.

Клерк зашел в смежную внутреннюю комнатку и оттуда позвонил. И через минуту вернулся.

— Номер 67, мистер Фрост. Восьмой этаж, как выйдете из лифта, налево, прямо перед вами дверь 67-го.

Найдя дверь с серебряным номером "67", Фрост постучал.

Дверь туг же распахнулась, на пороге стоял Гранди.

— Ну что стряслось? — прорычал он.

— У меня письмо похитителей, сэр.

Гранди сощурил глаза и отступил, пропуская Фроста в номер. Усевшись за стол, жестом пригласил его сесть:

— Докладывай.

— Так как мы не ждали событий до завтрашнего утра, сэр, я решил съездить на пляж. Пробыв там с час, вернулся к машине и обнаружил в ней конверт. Адресовано вам, сэр.

Он положил конверт на стол перед Гранди.

— Иди в бар и жди. Я позвоню.

— Слушаю, сэр.

В баре Фрост заказал виски. Народу было мало, и он сел одну за дальний столик. Где сейчас Джина? Наверное, забилась в какой-нибудь мотель, спряталась. Это к лучшему. Гранди подпишет письмо, а потом пусть сам ищет свою ненормальную дочь.

— Мистер Гранди спрашивает вас, сэр, — незаметно подошел бармен.

Фрост опять поднялся в 67-й номер.

Перед Гранди на столе лежала магнитофонная кассета.

— Знаешь, что это, Фрост?

Значит, японец все-таки добрался до Гранди. Фрост храбрился, уверяя себя, что Гранди вынужден будет подписать письмо.

— Знаю, сэр.

— Сью Ко встретил меня в аэропорту Майами, — улыбка Гранди напоминала волчий оскал. — Сколько они тебе заплатили, Фрост?

Фрост понял, что все открылось, и сразу перестал бояться.

— Не тратьте время, Гранди, — голос его прорезали полицейские нотки, — подпишите письмо, если не хотите загреметь в тюрьму.

— Ты для меня мелочь, Фрост. Твои друзья, очевидно, подкупили моего служащего Джузеппе Весси. Знаешь, на что я потратил время, пока ты сидел в баре? Весси больше не существует, его нет на свете. Никто еще не остался безнаказанным, предав меня! Но я предлагаю тебе сделку.

Глядя на жесткое выражение лица Гранди, Фрост понял, что все это правда.

— Даже убив его, — не сдавался он, — вам не избежать тюрьмы.

— Так нот, Фрост. Есть только один человек в Италии, который мог бы причинить мне неприятности, если бы не был моим лучшим другом. Я говорю о министре финансов. Даже если вы будете настолько глупы, что отправите копии переводов в страховое агентство, оно обязательно перешлет их министру, который просто сунет их в мусорную корзину. Дело в том, Фрост, что он тоже переводит часть денег в тот же банк и на тот же счет. Я помог ему в этом. В Италии никто не может причинить вред человеку, обладающему таким состоянием и властью, какими обладаю я!

— Если не подпишете, потеряете дочь. Меня не интересуют ваши махинации.

Гранди долго глядел на него, потом придвинул письмо к себе и подписал.

— Что ж, если хочешь. Когда я получу дочь?

— Как только перевод поступит в Цюрих, — торжествующе сказал Фрост, пряча письмо в карман.

— Боюсь, к тому времени моя дочь успеет умереть от старости, Фрост.

— Какого черта… — Фрост понял, что его каким-то образом провели.

— Вы плохо разведали обстановку. Счетом в банке Лугано распоряжаются трое, в том числе, как я говорил, министр финансов. Ни один из нас не может снять деньги со счета без согласия остальных. Так что на письме должны стоять еще две подписи. Могу даже назвать имена, но уверяю, они не подпишут. К сожалению, они не испытывают теплых чувств к моей дочери.

Фрост швырнул письмо Гранди.

— Вам лучше их убедить, иначе Джина не вернется.

— Напрасная трата времени. Двадцать миллионов для них гораздо важнее, чем жизнь моей дочери. Так что придется вам придумать что-нибудь другое.

— Мне надо переговорить с друзьями.

— Ты растешь в моих глазах. Вот мое предложение: вы вернете Джину не позже чем через четыре часа, а я нс буду возбуждать против вас дела.

— А деньги?

— Никаких денег, Фрост, — Гранди покачал головой. — Если вернете Джину живой и невредимой, не сдам вас в полицию, забуду эту историю.

— Не выйдет, Гранди. Нужны деньги. Скажем, пять миллионов. Ведь вам-то не жалко за свою дочь отдать всего пять миллионов, а?

— Я не дам вам денег и скажу почему, — Гранди достал из ящика стола две магнитофонные кассеты. — Можешь их взять, у меня остались оригиналы. Прослушай это со своими приятелями, и вам станет ясно, как бездарно вы провели операцию. — Он пыхнул сигарой в сторону Фроста. — Когда я купил виллу "Орхидея", то, безусловно, принял все меры предосторожности. А теперь о японце. Он специалист по электронике и служил в токийской полиции, когда я его встретил. Это он устроил, что все телефонные разговоры на вилле прослушивались и записывались. Я знаю и о Марсии Гулден, проститутке, которая живет в "Испанском заливе", у тебя была с ней связь, и ее посещает иногда Амандо. Она и подложила ему снотворное, гак же, как ты — Марвину. Знаю, что ты предложил своим друзьям убрать японца. Голос на пленке принадлежит тебе, и это легко доказать. Мне известно, что ты спал с Джиной. Ее комната тоже прослушивается. У нее психическое расстройство, но тем не менее это моя дочь, и я хочу вернуть ее. Забирай кассеты и отправляйся к своим бандитам. Если Джины не будет здесь до десяти вечера, вы все загремите на двадцать лет. Обещаю тебе это.

Фрост, пошатываясь, встал, попытался что-то сказать, но не смог выдавить ни слова.

— И еще, слушай меня, ничтожество, — продолжал Гранди. — Вам может прийти идея убрать меня. — Он снова оскалился по-волчьи. — Лучше и не пытайтесь, я и тут принял все меры предосторожности. — Он наклонился вперед, лицо налилось кровью: — А теперь — убирайся с моих глаз!

Четверо заговорщиков сидели вокруг стола, на котором стоял магнитофон, и слушали голос Фроста: "Вы нашли японца?" — "Нет и следов сукиного сына, и Гранди не прилетел", — это уже Силк. Фрост выключил магнитофон.

— Надо найти ее и отдать Гранди, Силк.

— Похоже на то, — Силк вдруг уставился на Амни, который еще больше побледнел и опять схватился за перевязанную голову. — Да, здесь тебя провели, Росс. Надо было копать глубже в таком деле.

— А тебе не надо было вообще за него браться, — огрызнулся Амни, — говорили тебе, но ты никогда не слушаешь!

— Заткнитесь оба! — оборвал перебранку Фрост. — Где ее искать?

— Машину нашли на пристани, — Гобл встал и позвонил куда-то по телефону, тихо переговорил и повесил трубку.

Все смотрели на него с ожиданием.

— Билет не брала, значит, где-то в городе. Около пристани полно небольших отелей. Наверняка забилась в один из них до темноты.

— А может, оставила машину специально, чтобы отвлечь внимание, а сама на автобусе уехала в Майами.

— У нас осталось три часа, — Фрост встал. —

Гобл, ты поедешь на пристань, а Силк на автобусную станцию. Я вернусь на виллу и обыщу как следует ее комнату, может быть, что-то выведет на след. — И он быстро пошел к двери, но остановился. — Амни, оставайся здесь, через тебя будем держать связь.

Ничего не найдя в комнате Джимы, он позвонил Амни:

— Уже восемь. Есть новости?

— Силк звонил со станции. В автобус она не садилась.

Фрост вспомнил слова Джины: "Мне не нужны деньги, я хочу быть свободной и поступать, как мне хочется".

— Есть здесь поблизости лагерь хиппи? — спросил он у Амни.

— Есть. Собираются в "Ручье Пэддлера". Думаешь, она у них?

— Не знаю. А где это?

— Примерно в десяти милях от города в направлении Ки-Уэста. Обычно они устраивают там свой лагерь.

— Как туда проехать?

— Поедешь по шоссе на юг. После мотеля "Два дуба" первый поворот направо и прямо до пляжа. Ты считаешь, она у хиппи?

— Откуда я могу знать?

Подумав, Фрост решил сначала заехать в "Испанский залив". Гранди принял его через пять минут. Он увидел совершенно нового Фроста — повадки полицейского, непроницаемо жесткое лицо.

— Привезли ее?

— Нет. Хочу поговорить с вами. Вы знаете, что Джина сама захотела, чтобы ее похитили. Она отключила сигнализацию, сама пошла к лодкам, откуда мои компаньоны переправили ее в клуб "Туз пик". Но вам неизвестно, что в клубе она разбила голову одному из наших, которого успела соблазнить, и сбежала. Вам теперь грозит опасность, у нее пистолет, и она жаждет вашей смерти. Мы найдем ее, но не так быстро, как бы вам хотелось. Теперь решайте.

— Она сбежала от вас? — Гранди, казалось, растерялся и сразу как-то съежился.

— Да. Машину, которую она взяла, нашли около пристани. Теперь проверяем близлежащие отели, — он помолчал. — Насколько серьезно она больна?

Гранди сжал руки в кулаки.

— Я должен был поместить ее в клинику, — он выдавливал слова, — но не смог. Спрятал ее здесь, приставил Амандо, он врач-психиатр и вел за ней наблюдение, составляя для меня ежедневные доклады. У нее серьезные нарушения психики от сверхдозы наркотика, диагноз: нимфомания. Но она остается моей дочерью, я должен найти ее. — Он вдруг с ненавистью взглянул на Фроста: — Это ты виноват в том, что она убежала, поэтому, если не найдешь Джину, я поступлю с тобой гак же, как с предателем Джузеппе Весси. Клянусь, я это сделаю!

— Она говорила мне, что вы относитесь к ней не как к дочери. Теперь у нее пистолет и навязчивая идея вас убить. Это опасно, Гранди.

— Да, я слышал ее больные бредни. Она считает, что после моей смерти получит наследство. Это не так, ей не достанется ни цента, — он посмотрел в глаза Фросту: — Найди ее, и я заплачу тебе пять миллионов.

Фрост застыл от неожиданности, потом наклонился вперед:

— Каким образом?

Гранди пожал плечами:

— Мне псе равно. Наличными или в любом банке. Я хочу вернуть дочь!

— Вы можете обмануть меня.

— Даю слово, а мое слово много значит. Находишь ее и получаешь пять миллионов. Но если не найдешь… считай, что ты мертв!

— За пять миллионов я разыщу ее, где бы она ни спрягалась.

Фрост вышел из отеля и остановился около "Ламборджини". На веранде отеля негромко играла музыка. Большая желтая луна смотрела на него с безоблачного ночного неба. Он знал, что Гранди поступит так, как обещал. Колесо сделало полный оборот. Теперь надо найти Джину.

Лагерь хиппи расположился на пляже, оттуда слышалось пение и звуки гитары. Оставив "Ламборджини" в рощице манговых деревьев, Фрост подошел ближе. Запах марихуаны и немытых тел донесся до него, не оставляя сомнений, что перед ним то, что он искал.

Подкравшись к палаткам, он увидел около сотни молодых людей, парней и девушек, которые сидели у костров в непринужденных позах, танцевали, курили. Их поведение и замедленные движения говорили о наркотическом опьянении. Джины среди них он не увидел. Но Фрост чувствовал, что она должна быть где-то рядом, уж очень подходящая для нее компания. Может быть, выйти из укрытия и спросить? Нет, это небезопасно. Прождав почти час, он уже решил уходить, как сзади послышался шорох. Змея? Он застыл, мышцы напряглись.

— Не двигайся, — тихо сказал кто-то, и в спину Фроста кольнуло лезвие ножа.

Змеи Фрост испугался бы больше.

— Я стою, — с готовностью отозвался он.

— Мы не любим здесь, когда подглядывают.

Фрост определил по голосу, что человек за его спиной молод и очень уверен в себе.

— Извините меня, — испуганно сказал Фрост. — Я смотрю, вы здесь развлекаетесь… Понятно, люди молодые… — И внезапно перешел от слов к действиям: правой рукой захлестнул запястье стоявшего сзади парня и, когда тот застонал от боли, развернувшись, обрушился на согнувшуюся фигуру. Руки Фроста сомкнулись на тонкой потной шее, и в свете луны он увидел африканскую прическу и блестящую черную кожу.

— Не делай себе неприятностей, сынок, — колено Фроста уперлось в затылок парня.

— Отпусти… Ты сломаешь мне шею, — прохрипел негр.

Вскочив, Фрост мгновенно схватил нож, лезвие которого блестело в траве. Парень со стоном пытался принять сидячее положение.

— Господи, мужик, — сдавленно сказал он, — я же не знал, что ты из полиции. Думал, один из этих… которые подглядывают…

Фрост забросил подальше нож и поглядел на парня. Он был совсем молод, худой, с вытаращенными от ужаса глазами.

— Как тебя зовут, сынок? — ласково спросил он.

— Бак. Клянусь, я не хотел тебя зарезать. Хотел попугать…

— Я не полицейский, Бак, — Фрост присел рядом с парнем, — просто ищу здесь кое-кого.

— Ищи, я тебе мешать не буду, — с готовностью отозвался парень. — Сейчас уйду и никому не скажу, что тебя видел.

Фрост вдруг схватил его за руку и, не обращая внимания на сопротивление, закатал рукава, на ощупь определив бугорки от уколов.

Негр отчаянно извивался, пытаясь вырваться.

— Хочешь заработать сотню долларов, Бак? — Фрост продолжал крепко держать парня.

Тот настороженно замер:

— Шутишь?

— Ты когда кололся в последний раз?

Парень что-то пробормотал и опять начал вырываться.

Фрост потряс его:

— Слушай, Бак. Мне надо, чтобы ты разыскал здесь одну девушку. Она рыжая, необычной внешности. Появилась здесь от силы несколько часов назад, может быть, была и ушла. Узнай и возвращайся сюда. Если она здесь, получишь сотню. Если ушла — половину.

— Рыжая?

— Причем не крашеная, а натуральная, легко узнать. Ей около двадцати, хорошая фигура.

Фрост отпустил парня, который с трудом поднялся.

— Говоришь, сотню?

Фрост достал бумажник и показал парню деньги.

— Ладно. Жди здесь и никуда не уходи.

Парень скользнул в темноту, и скоро Фрост увидел его в лагере. К нему подошла было какая-то девица, но негр оттолкнул ее и исчез в клубах дыма.

На тот случай, если парень приведет своих дружков, Фрост отбежал, спрятавшись за манговыми деревьями, стал ждать, расстегнув кобуру.

Ждать пришлось долго. Фрост уже подумал, что парень не появится, как вдруг заметил бегущую от лагеря фигуру. Не найдя Фроста на прежнем месте, он закрутился, озираясь по сторонам, лицо его блестело от пота.

— Эй, Бак, — тихо окликнул Фрост, — иди сюда.

— Ты нс обманешь, а, мужик? Я должен уколоться, мне нужны деньги. Не уколюсь, умру.

— Нашел ее?

— Она ушла отсюда с Большим Четом.

— Кто это?

— Главный здесь. С ним опасно связываться, он очень сильный.

— Куда они ушли?

— Наверно, в его кабину, в конце пляжа. Дай мне денег.

— Откуда я знаю, что ты говоришь именно о ней?

— Я говорил с ребятами. Большой Чет привел ее недавно с шоссе. Рыжая, все сходится.

Фрост отдал ему деньги, и Бак побежал прочь, но остановился:

— Не выдавай меня, мужик, и берегись Большого Чета.

Проехав по шоссе вперед, Фрост свернул на первом повороте на пляж, заглушил двигатель, вышел из машины и направился к морю. Он увидел справа небольшую, в манговых зарослях, деревянную хижину, в единственном окне горел свет.

Держа пистолет наготове, он подошел к окну, заглянул и окаменел от представшей перед его глазами сцены. Совершенно голая, вся в пятнах крови, неподвижно сидела Джина в сломанном кресле, сложив на коленях руки. Она напоминала восковую фигуру из паноптикума ужасов, уставившись в. одну точку огромными неподвижными глазами. У ее ног распростерся огромный негр в грязной майке и джинсах. Из груди верзилы торчала рукоятка ножа.

Фрост осторожно вошел в хижину, и его замутило от застоялого запаха грязи и опиумного дыма. Склонившись над телом убитого негра, он подумал, что это, вероятно, и есть Большой Чет, никому уже не страшный, мертвее мертвого. Нож в него был воткнут с такой силой, что заклинил рану. Посмотрев на Джину, он заметил, что она жива, грудь ее мерно вздымалась и опускалась, но глаза были по-прежнему неподвижны.

— Джина! — окликнул он и помахал рукой перед ее глазами. Она даже не моргнула. Он потрогал ее сухое горячее плечо. Проснувшийся во Фросте полицейский призывал к немедленным действиям. Оглядев комнату, он заметил на полу стопку журналов "Плейбой", на ней стоял облупленный телефон. Подумав немного, Фрост решил позвонить в клуб.

— Я нашел ее, — сказал он подошедшему к телефону Амни, — она в ужасном состоянии. Силк и Митч там?

— Только что пришли. А что с ней?

— Быстро выезжайте все трое в лагерь хиппи. Привезите заступ, кое-что надо закопать.

— Что ты имеешь в виду? — в голосе Амни послышалось беспокойство.

— Увидишь. Выезжайте немедленно. Знаешь мотель "Два дуба"?

— Да, но…

— После мотеля второй поворот направо и прямо до пляжа. Я жду, — и не дожидаясь ответа, повесил трубку. Потом опять подошел к Джине. Ее вполне можно было принять за мертвую, но она дышала. Он опять помахал рукой перед ее глазами — никакой реакции.

Фрост вышел из хижины на свежий воздух и вытер пот с лица. Вдруг она умрет? Пока никто не знает, что Гранди обещал ему деньги. Да, эта маленькая дрянь искала приключений и нашла их. Негр угостил ее ЛСД, и она, впав в неуправляемое состояние, зарезала его. Он вернулся в хижину и, морщась от мерзкого запаха, нашел в углу под раковиной грязную тряпку; смочив ее водой, стер кровь негра с Джины. Она не шевелилась. На спинке грязной постели висела ее одежда. Фрост попытался одеть девушку. Она обвисла в руках и непрерывно выскальзывала, пока он, ругаясь, заталкивал ее в джинсы. Наконец ему это удалось. Потом напялил на нее майку и босоножки. Его все больше беспокоила ее неподвижность. Усадив Джину в кресло и не в силах больше выносить спертый воздух, он вышел из хижины. Время шло. Джина могла умереть здесь на его руках. Он вернулся в комнату и набрал номер "Испанского залива", его немедленно соединили с Гранди.

— Большие неприятности, — сказал ему Фрост. — Я нашел ее, но она сильно накачана ЛСД. Выглядит ужасно, как мертвая, только что дышит.

— Послать помощь? Или привезешь ее в клинику сам?

— Никакой помощи. Есть еще обстоятельства… Я привезу ее сам.

— Я сейчас позвоню в клинику, чтобы приготовили все необходимое, потом выезжаю туда.

Гранди повесил трубку.

Послышался шум подъезжающего автомобиля. Фрост выбежал из хижины. Из подъехавшей машины спешно вылезли Силк, Амни и Гобл.

— Что у тебя случилось? Поднял панику…

— Взгляни сам…

В хижине все трое переводили взгляд с Джины на мертвого негра.

— Она его прикончила… — испуганно прошептал Амни.

— Больше некому. Он накормил ее ЛСД.

— Теперь Гранди у нас в руках. Уж за это мы наверняка получим с него двадцать миллионов, —

Силк оценил ситуацию. — Надо скорей зарыть этот кусок мяса.

— Если она умрет, мы ничего не получим! — отрезал Фрост. — Давайте тащите его живее.

— Заройте его, но заметьте место, — приказал Силк приятелям. — Нож не трогайте, там отпечатки ее пальцев.

Амни и Гобл поволокли тяжелое тело из хижины. Фрост поднял Джину на руки и понес в "Ламборджини", Силк шел следом.

— Я сам отвезу ее, не вмешивайся, — Фрост рванул с места машину.

У клиники его ждали дежурный врач и сестра, они быстро покатили Джину в реанимацию. Минуты через две подъехал "Ролле", из которого тяжело вылез Гранди.

— Ее увезли в реанимацию. Выглядит ужасно, состояние тяжелое.

Гранди молча уставился на него.

— Я нашел ее в компании с убитым черным. Он, видимо, дал ей ЛСД, после чего она его пришила.

— Она убила его? — хрипло выдавил Гранди.

— Зарезала. Мои друзья зароют его, свидетелей нет.

Не сказав больше ни слова, Гранди вошел в клинику.

Потной рукой Фрост зажег сигарету. Под колесами подъехавшей машины скрипнул гравий, из нее выскочил Силк.

— Я же сказал тебе, не вмешивайся в это дело, — набросился на него Фрост.

— Ты идиот! Надо немедленно потребовать у него деньги. Все улики у нас, ему некуда деваться.

Фрост с ненавистью, как бы прозрев, смотрел на острое лицо Силка. Как же низко он пал, связавшись с этими подонками. В погоне за наживой он сам стал таким же. Помог бежать психически больной девушке, теперь из-за него она умирает. Фрост почувствовал отвращение к самому себе.

Отвернувшись от Силка, он медленно побрел в здание клиники.

Силк выругался. Не обращая на него внимания, Фрост вошел в холл и обратился к пожилой дежурной медсестре:

— Передайте мистеру Гранди, что я буду на вилле, если ему понадоблюсь. Мое имя Фрост.

— Обязательно, мистер Фрост, — любезно отозвалась она, имя Гранди тут же возымело действие.

Фрост вдруг вспомнил про Амандо.

— Вы не скажете, как состояние мистера Амандо?

— Он умер час назад. Второй приступ.

— Счастливо отделался, — и оставив ее с открытым ртом, вышел на улицу.

Силк нетерпеливо схватил его за руку:

— Ты должен вернуться и поговорить с Гранди!

Приняв стойку, Фрост с наслаждением врезал правой Силку в челюсть, и тот рухнул как подкошенный.

Обойдя его, Фрост сел в "Ламборджини" и поехал на виллу.

Целых два часа провел Гранди в одиночестве в небольшой кондиционированной комнатке, где стояли несколько кресел и столик с журналами в ярких обложках.

Он сидел, углубившись в воспоминания, заново переживая свою жизнь. Детство он провел в бедном районе Неаполя, который населяли в основном воры и жулики. Отца убили в уличной потасовке, и мальчик остался с матерью. Подрабатывал продажей туристам фальшивых "паркеров" и открыток. Выручку отдавал матери, которая откладывала деньги, экономя на всем. Ели в основном спагетти и фрукты, которые он воровал на рынке. Скоро произошло несчастье: мать сбил грузовик, которым управлял пьяный шофер. Погоревав месяца три, подросток купил на скопленные матерью деньги моторную лодку и занялся контрабандой. Сначала возил из Танжера в Неаполь сигареты, а потом наркотики. Появившиеся деньги хранил в банке, жил очень скромно.

Когда ему исполнилось двадцать лет, познакомился с богатым промышленником, которому отремонтировал яхту, так как к тому времени научился разбираться в морских судах. Богач как-то разоткровенничался, что его единственная дочь связалась с лесбиянкой. Гранди, недолго думая, предложил свою помощь. Пробравшись в номер отеля, где жила подруга дочери, он задушил ее, получив щедрую награду от промышленника за оказанную услугу. Сразу разбогатев, Гранди переехал в Рим. К тридцати пяти годам сколотил солидный капитал, ловко комбинируя финансовыми сделками и играя на бирже. В сорок стал миллионером. Женился на дочери французского посла и увеличил свое состояние. Продолжая делать деньги, он почти не уделял внимания жене, которая покончила с собой, попав в лапы шантажиста. У Гранди осталась на руках маленькая Джина.

Теперь, когда дочь умирала, Гранди осознал, что это его единственная привязанность на всем белом свете. Его родная дочь умирала из-за этого подонка Фроста, предавшего его. Он сжал кулаки.

В дверь заглянул высокий худой человек:

— Мистер Гранди, я — доктор Ванс. Мне нужно поговорить с вами.

Гранди выслушал Ванса с непроницаемым выражением лица.

— Вы должны это знать, сэр, — закончил доктор.

Гранди сидел, уставясь на лежащие на коленях сжатые в кулаки руки.

— Жить она будет, — продолжал Ванс, — но в коме, не приходя в сознание, на поддерживающих жизнь аппаратах. Так она может пролежать лет десять. Надежды никакой, мозг разрушен наркотиками.

— Вы хотите сказать, что она — живой труп?

— Да, сэр. Мне очень жаль, но это так.

— Ей лучше умереть.

— Долг врача, мистер Гранди, поддерживать в больном жизнь в любом случае.

— Есть ли хоть малейшая надежда, доктор?

— Никакой.

— Я хочу ее видеть.

— Разумеется, сэр. Идемте со мной.

Он повел Гранди по длинному коридору и привел в большую светлую палату. Посередине стояла кровать, на которой лежала Джина, туда тянулись многочисленные провода и трубки от приборов, около которых колдовали две сестры.

— Вы можете идти, — сухо сказал им врач, и они тут же вышли.

Гранди, подойдя к кровати, стал смотреть на дочь, единственное родное для него существо. Впервые после смерти жены его охватили глубокая жалость и раскаяние.

Лицо Джины напоминало восковую маску, простыня на груди слабо поднималась и опускалась при вдохе и выдохе.

— Она так и пролежит годы и годы…

— К сожалению, сэр.

Доктор показал на соединение двух толстых трубок:

— Будь она моей дочерью, я разъединил бы их и дал ей спокойно умереть. А теперь я должен идти, меня ждут больные.

Гранди вытер со лба капли пота:

— Это все, что надо сделать?

— Да. Она умрет совершенно безболезненно. Решайте. Я послежу, чтобы сюда никто не входил.

Доктор вышел, прикрыв за собой дверь.

Гранди подвинул стул к кровати, сел и долго смотрел на дочь, осознавая всю безнадежность положения.

Наконец встал и наклонился над Джиной.

— Слава Богу, — тихо сказал он, — ты убила негодяя и отомстила за себя. Этого ублюдка, который усыпил тебя навсегда. А я позабочусь о другом негодяе, который помог тебе бежать, моя бедная сумасшедшая дурочка. Обещаю тебе, детка, что заставлю его страдать, прежде чем он умрет.

Поцеловав ее в щеку, он обошел кровать и разъединил трубки, на которые указал доктор.

Потом, подождав, пока простыня на груди перестала подниматься и опускаться, погладил лицо Джины и вышел из палаты.

В холле дежурная сестра передала ему сказанное Фростом, но он тупо посмотрел на нее и вышел из клиники в темную душную ночь.

Он уже садился в "Ролле", когда рядом раздался тихий свистящий шепот:

— Меня зовут Силк. Я работаю на мистера Радница.

Фрост мечтал теперь только об одном — как можно скорее покинуть Парадиз-Сити. Мечты разбогатеть рассеялись как дым.

Его грызли муки совести. Если Джина не поправится, ее смерть ляжет на Фроста тяжелым грузом, который он понесет всю жизнь.

Он непрерывно ходил по комнате, садился, вскакивал и опять начинал метаться. Откуда ему было знать, что Джина больна, а Амандо ее личный врач? Пропади все пропадом! Теперь надо позаботиться о себе. Он пересчитал содержимое бумажника. Четыре тысячи, вырученные от заклада кольца Джины, и еще тысяча, итого пять. Машину придется взять напрокат, слишком опасно брать "Ламборджини". Он посмотрел на часы: пятнадцать минут двенадцатого. Что ж, утро вечера мудренее. Он не стал раздеваться, снял только пиджак и лег на постель. Завтра надо уехать от всего этого кошмара. Только куда? Так, ломая голову, Фрост незаметно уснул.

Проснулся он от легкого стука в дверь часа через четыре. Сон сразу слетел, Фрост легко вскочил и, держа пистолет в руке, подошел к двери:

— Кто?

— Это Росс, Майк. Извини, что так поздно.

Отодвинув задвижку, Фрост пропустил неожиданного гостя в комнату, не убирая пистолета, и быстро запер за ним дверь.

— Ты в своем уме? Знаешь, который теперь час?

Со своей неизменной широкой улыбкой Амни уселся в кресло.

— У тебя найдется виски?

Фрост взорвался:

— Ты что, за этим пришел? Давай выкладывай, в чем дело!

— Я с первого взгляда проникся к тебе симпатией, Майк, — еще шире заулыбался Амни.

— Прекрати болтовню! Мы с тобой одинаково любим друг друга. Выкладывай, с чем явился.

— Да ладно, не строй из себя умника. Я ведь рисковал, идя сюда. Предупредить хотел, как друга, а ты…

— Говори по делу и избавь меня от своих излияний.

— Хотел предупредить насчет Силка.

— О чем?

— Мне никогда не нравилось, что он убивает людей за деньги. Поэтому я и пришел к тебе.

— Ну-ну… Продолжай…

— Эта девушка… Джина… Она умерла. Гранди сам отсоединил ее от приборов, благодаря которым она дышала, — Амни покачал головой. — Не хотел бы я быть на его месте…

— Замолчи! Говори по делу!

— Раз она умерла, денег мы не получим, верно?

— Ты зачем пришел сюда?

— А затем, что Силку нужны деньги. Он предложил свои услуги Гранди, и тот нанял его. Вот я и пришел тебя предупредить.

— Предупредить о чем?

— Как о чем? — Амни опять растянул губы в улыбке. — Гранди очень хочет тебя прикончить, вот он и нанял Силка. Видишь ли, он считает, что, если бы не ты, его дочь была бы сейчас жива. Он обещал за тебя Силку двести тысяч. Конечно, это не миллионы, но лучше, чем ничего.

Фрост откинулся на спинку стула.

— И когда он собирается меня прикончить?

— Хороший вопрос. Так вот, забыл тебе еще сказать. Гранди хочет, чтобы тебя не просто убили, а сначала хорошенько затравили, ну, чтобы ты жил под страхом выстрела какое-то время. У Силка прекрасная автоматическая винтовка с оптическим прицелом, глушителем и все такое. В прошлом году он выполнил похожую работу, правда, за меньшую плату. Парень, которого Силк держал на мушке целых шесть месяцев, свихнулся от страха, — Амни приятно улыбнулся, — а тоже был твердый орешек вроде тебя! Я его предупреждал, вот как тебя сейчас. Так что он был в курсе, что его ждет. Представляешь, шесть месяцев бояться пустынных улиц, открытых окон и знать, что Лю все равно его достанет.

— И он, конечно, достал.

— Верно, — голос Амни изменился, он перестал притворяться. — Но тот парень сделал глупость. Достал пистолет и вздумал сам охотиться на Лю. Ты знаешь уже, чем все кончилось. Ему устроили пышные похороны, а Силк даже прислал цветы. — Амни встал. — Что ж, если выпить не дают, пойду, пожалуй. Хотел предупредить по-хорошему. Да, от Силка не спрячешься, он профессионал высочайшего класса!

Его прервал внезапный хохот Фроста. Амни недоуменно вытаращился на него.

— Что смотришь? Вообразил, что напугал меня своими байками? Как трогательно, он пришел меня предупредить! Вы просто дураки, если считаете, что у меня сдадут нервы. Передай своему одноглазому, что не на того нарвался! На этот раз ему не повезло. Его нервы могут оказаться потоньше моих, он забыл, что я тоже профессионал. Боюсь, на этот раз он не получит денег. А я убью его просто так, задаром, ради удовольствия, — Фрост ткнул пистолетом в сторону Амни: — А теперь проваливай отсюда! Увижу еще раз, сразу молись! Пошел вон!

Амни молча глядел на лицо Фроста, и ему вдруг стало страшно, такого жестокого и злобного выражения он еще никогда у него не видел.

— Не злись, Майк, — залебезил он. — Я же просто передал тебе послание Лю. Я всегда был твоим другом, разве не так? Разбирайтесь с ним сами, я не собираюсь больше вмешиваться.

— Что, уже наложил в штаны? Тебе не удастся увильнуть, ответишь так же, как и твой дружок Гобл. Прежде чем я прикончу Силка, я доберусь до вас обоих, — Амни вдруг увидел нацеленный ему в живот пистолет. — Убирайся пока и учти, цветов на твои похороны я посылать не буду, а вот одноглазому, пожалуй, пошлю. Чего ждешь? Когда у тебя появится второй пупок?

Побледнев, Амни почти выбежал из комнаты.

Недаром Фрост воевал в джунглях. Как только дверь за Амни закрылась, он погасил свет и бросился на пол. Долей секунды позже раздался звон оконного стекла, пуля ударила в спинку стула, на котором он только что сидел. Предупреждение? Или война уже началась?

Послышался шум отъезжающего автомобиля, вот он опять остановился и через минуту снова поехал. Вероятно, Амни подобрал Силка, который только что стрелял. Или это ловушка, и Силк продолжает прятаться в темноте?

Он лежал на полу, обдумывая ситуацию. В тире Силк доказал, что винтовкой владеет лучше. Но что касается войны нервов, Фрост должен выиграть. Во Вьетнаме он приобрел опыт и привык действовать, не ожидая, когда в него всадят пулю. Правило гласит: нападай первым, бери инициативу. Подолгу прячась в джунглях, затаившись, он терпеливо ждал, когда враг выдаст себя легким движением; шорох листвы, мелькнувшая тень, плавно спущен курок — и одним врагом меньше.

Знакомое возбуждение от возникшей опасности овладело им, как от хорошего укола адреналина.

— Ну, одноглазый бандит, посмотрим, чья возьмет, — громко сказал Фрост и бесшумно выскользнул в ночь через боковую дверь. Луна скрылась в низких клубящихся облаках, стало совсем темно. Если Силк прячется в кустах поблизости, он не сможет ничего разглядеть в темноте.

Стараясь держаться в густой тени, Фрост быстро перебежал в дежурную комнату. По дороге туда он слышал, как рычат и лают запертые некормленые доберманы, о которых все забыли.

В дежурке Фрост зажег свет, предварительно заперев за собой дверь. Взял одну из автоматических винтовок, проверил магазин и положил ее на стол. Потом позвонил на пост охраны:

— Мои друзья уехали?

— Только что. Что случилось? — охранник был обеспокоен. — Не надо было их выпускать?

— Нет, все в порядке. Я сейчас уезжаю. Мисс Гранди умерла, так что можешь ехать домой.

— Как умерла? Что это значит?

— Завтра приходи в восемь… Здесь будет Марвин. Виллу я закрою.

— Что ж, ты здесь старший. Я подчиняюсь приказу.

Прихватив винтовку, Фрост вернулся в свою комнату, собрал вещи.

Придется взять "Ламборджини", надо же выбраться отсюда.

В домике охраны на выезде горел свет, шлагбаум был поднят. Выскочивший охранник что-то прокричал ему, но Фрост не остановился. Доехав до аэропорта, он нанял "Мерседес-200" у сонного служителя фирмы Херца, перенес в него вещи, в том числе и винтовку, и, бросив "Ламборджини", поехал обратно в направлении Парадиз-Сити. В мотеле "Два дуба" снял комнату, принял душ и лег.

Завтра начнется война, но не та, что ведут полководцы и генералы, для которых победа важнее человеческих жизней, а его личная, против тех троих, которые принудили к этому. Сдаваться и погибать он не собирается. Армейское правило гласит: нападай первым, что он и сделает завтра.

Клуб был погружен в темноту, только в большой комнате второго этажа горел свет. Прислуга давно ушла, Марсия уехала в "Испанский залив".

Митч Гобл сидел над тарелкой с остывшими сосисками. Глаза слипались, но он хотел дождаться приятелей, не терпелось узнать о результатах встречи с Фростом. Тем более, что это он придумал напугать Фроста объявлением войны. Вот подъехал автомобиль, потом раздались шаги, дверь распахнулась, на пороге появился бледный Амни. Гоблу от его вида стало не по себе.

— Ну что, сработало? — нетерпеливо спросил он.

— Мерзавец только посмеялся надо мной, — Амни плюхнулся на стул.

Гобл прищурил глаза.

— Ты правильно себя вел? Рассказал про парня, которого держали на мушке, прежде чем прикончить?

— А ты как думаешь? Конечно, рассказал! — взорвался Амни. — После чего этот сукин сын рассмеялся мне в лицо!

Внезапно Гоблу стал противен запах сосисок, и он отодвинул тарелку.

— Но Лю считал, что так надежнее.

— Плевать мне на то, что он считает, — кипятился Амни. — Я всегда говорил, что мы сошли с ума, связавшись с этим бывшим фараоном! Видел бы его лицо, когда он обещал нас прикончить. И он это сделает. Зачем мы только послушались тогда Лю!

— А где Лю?

— Пошел спать. Сначала все шло по плану. Пока я старался напугать Фроста, Лю прятался неподалеку с винтовкой. Когда я вышел, он выстрелил в окно, чтобы его припугнуть. А когда ехали сюда, он заявил, что беспокоиться абсолютно не о чем. Не о чем беспокоиться! Как будто так легко справиться с таким головорезом!

— Возьми себя в руки, — разозлился Гобл. — Лю еще никогда нас не подводил.

Зазвонил телефон, и оба вздрогнули от неожиданности. Гобл снял трубку и тихо с кем-то переговорил, пока Амни наливал себе большую порцию виски.

— Это Хай-Фай, — Гобл повесил трубку, — я его посылал в аэропорт, на случай, если Фрост задумает сбежать. Так вот, на стоянке возле аэропорта стоит "Ламборджини", а Фрост нанял у Херца "Мерседес" и укатил. Наверное, поехал в Майами, чтобы улететь оттуда.

— Не думаю, что он уедет, не прикончив нас, Митч. Я чувствую это. Мне кажется, он уже где-то здесь.

Гобл ударил приятеля по лицу:

— Прекрати истерику! Он просто отправился спать. И прежде чем он утром приступит к действиям, мы его найдем. Проверим все отели. Давай шевелись. Будешь обзванивать западную сторону, а я восток.

Через полчаса, проверив полдюжины отелей, Гобл позвонил в мотель "Два дуба".

— Да, сэр, — ответил ночной портье, — этот джентльмен поселился у нас с полчаса назад. У него "Мерседес", и он зарегистрировался под именем Питера Джероу.

— Высокий, черноволосый, красивый, здоровенный малый?

— Это он, сэр. — Портье забеспокоился. — Надеюсь, у нас не будет с ним неприятностей?

— Говорит сержант Баски из патрульной службы Парадиз-Сити, — соврал Гобл. — Обычная проверка. Не о чем беспокоиться.

Повесив трубку, портье задумался. Он прожил в городе всю жизнь и знал почти всех полицейских, но не смог припомнить сержанта Баски. Обычная проверка! В три пятьдесят ночи! Тут что-то не так.

И портье позвонил в управление полиции, попросив дежурного позвать сержанта Баски.

— Здесь таких никогда не бывало, — утомленно отозвался дежурный и поинтересовался, в чем, собственно, дело.

Портье повесил трубку, и через две минуты в номере Фроста раздался телефонный звонок. Выслушав, что говорит портье, Фрост моментально проснулся.

— Спасибо вам, — сказал он. — Да вы не волнуйтесь, у меня есть дружок, который, как напьется, начинает шутить. Но все равно благодарю вас.

Быстро они его нашли. Может быть, Силк уже караулит его около мотеля? В темноте отыскав винтовку, Фрост ползком добрался до двери и, распахнув ее, стал вглядываться в сумрак. Приближался рассвет, небо начинало розоветь над верхушками пальм. Пожалуй, минут через десять станет светло. Фрост был абсолютно спокоен, ситуация была ему просто по душе. Давно не приходилось применять свои армейские навыки. Бесшумный и верткий, как змея, он выскользнул за порог. Ничего не произошло. Выстрела не последовало. Когда он подошел к "Мерседесу", солнце уже появилось над деревьями. Инстинкт подсказывал ему, что враг не успел еще сюда добраться. Он завел машину и поехал в "Туз пик".

Подняв голову от подушки, Силк одним глазом глядел на стоящего в дверях Амни.

— Какого черта, — заворчал он, — дайте мне поспать…

— Фрост остановился в мотеле "Два дуба"! — Амни зажег свет и возбужденно забегал по комнате. — Ты можешь его сейчас взять тепленьким.

— Не мешай мне спать, — разъярился Сил к. — Убирайся отсюда!

— Лю! Послушай, ради Бога… Он опасен, говорю я тебе, — Амни подошел к кровати, — поезжай туда сейчас же!

Силк перекатился на спину и громко зевнул:

— Без тебя знаю, когда им заняться. С Гранди договор сначала припугнуть его как следует. Пусть ждет и мучается, пока не сломается. Если я его просто прикончу, Гранди может не заплатить. А теперь уходи и не мешай мне спать.

— Умоляю, Лю, поезжай в мотель! Если ты его не убьешь, он прикончит всех нас!

— Я сделаю это, когда сочту нужным. Не сегодня. Ты мне надоел, Росс.

Чувствуя себя беспомощным, Амни погасил свет и, снедаемый страхом, побрел обратно к Гоблу.

— Он ненормальный, — голос Амни дрожал. — Боится, что Гранди ему не заплатит, если Фроста убить сейчас. Пока мы прохлаждаемся, этот сукин сын прикончит нас поодиночке!

Гобл опять принялся за еду.

— Чего ты так разволновался, Росс? Его будут стеречь у мотеля, я распорядился. Ребята уже выехали, через двадцать минут будут на месте. Перестань сходить с ума, Лю знает, что говорит, — с этими словами Гобл встал, прошел к окну и стал поднимать шторы. — Смотри, уже солнце взошло!

Он представлял сейчас отличную мишень для притаившегося в кустах напротив Фроста. Подняв винтовку, он прицелился и плавно нажал на спуск. Пуля снесла Гоблу полчерепа. Тот рухнул, как слон, забрызгав все вокруг кровью и мозгом. На секунду Амни застыл, как в столбняке, потом бросился на пол, и в этот же момент вторая пуля разбила экран большого телевизора за его спиной, брызнули осколки кинескопа. Леденея от страха, Амни лежал на полу, чувствуя, что руки попали во что-то жидкое и липкое — это Гобл истекал кровью.

У себя в комнате Силк услышал два выстрела и тяжелый стук упавшего тела. Быстрыми, но неторопливыми движениями натянув темные рубашку и брюки, он взял винтовку, в карман засунул "кольт" и выбежал из комнаты. Его тонкие губы растянулись в злом оскале.

— Росс! Митч!

Он пошел было по коридору, но остановился, увидев ползущего навстречу Амни, что-то бормотавшего в полуобморочном состоянии.

Силк сразу заметил его окровавленные руки и, обойдя Амни, заглянул в комнату. Солнечный луч падал прямо на лежащего Гобла, и одного быстрого взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что он мертв.

Закрыв в комнату дверь, Силк положил винтовку на пол и, схватив Амни за рубашку, приподнял его.

— Я предупреждал… Говорил тебе… — истерически бормотал Амни. — Фрост здесь. Он убьет нас!

Силк тряхнул его как следует и ударил:

— Он никого больше не убьет! Митчу просто не повезло. Ну, Фрост здесь, но это ничего не значит, слышишь?

Весь трясясь, Амни смотрел на Силка, потом заплакал:

— Он убил Митча! Он там, в саду! Нам нельзя высунуться, он убьет и нас. Это ты виноват, все говорил, что берешь его на себя. И вот что получилось!

Но Силк уже не слушал его. Операция провалилась. Он недооценил Фроста. Да, у этого бывшего десантника хватило смелости явиться прямо сюда. Теперь Гранди ничего не заплатит.

— Оставайся здесь, — сказал он Амни и пошел в контору. Свет из предосторожности зажигать не стал, хотя шторы были опущены, и, отнеся телефон подальше от окна, на пол, позвонил в "Испанский залив".

Сначала дежурный в отеле наотрез отказался будить Гранди, но Силк настаивал, и тот сдался. Голос Гранди не был сонным, что удивило Силка. Откуда ему было знать, что Гранди всю ночь просидел у окна, оплакивая Джину. Силк мягко объяснил ситуацию.

— Я могу вызвать полицию, мистер Гранди, — вкрадчиво говорил Силк, — они тут же арестуют Фроста за убийство моего друга. Но на следующее утро все газеты будут полны подробностями о вашей дочери. Дайте гарантию, что заплатите мне, и я убью его сейчас. Решайте.

— Я заплачу, — отрывисто произнес Гранди. — Убейте его сейчас. — И он повесил трубку.

С минуту Силк сидел на полу у телефона, на губах играла довольная улыбка.

Потом пошел к Амни, который все еще был землисто-серого цвета.

— Гранди приказал убить его сейчас. Что мы с тобой и сделаем.

Амни с ужасом уставился на приятеля.

— Только не я, — прошептал он. — Это твоя работа. Я остаюсь в доме.

— Мы должны узнать, не ушел ли он, — спокойно объяснял ему Силк. — Сейчас ты выйдешь с поднятыми руками и крикнешь, чтобы он не стрелял, скажешь, что меня в доме нет. Он появится, и я его срежу.

— Да он выстрелит в меня, как только я появлюсь!

— Не выстрелит. Ему нужен я. Вставай, двигайся!

— Ты не поступишь так со мной, Лю! Я не пойду! Нс хочу!

Переложив винтовку в левую руку, Силк достал из кармана "кольт" и потряс им перед лицом Амни.

— Если через десять секунд не выйдешь, — прошипел он с искаженным от злобы лицом, — я вышибу тебе мозги!

Амни со всхлипом втянул воздух. Глядя в лицо Силка, он понял, что висит на волосок от смерти.

— О’кей, Лю… Я иду…

Силк отступил назад.

— Как только откроешь дверь, начинай кричать. Амни отправился к двери, Силк на расстоянии бесшумно следовал за ним с винтовкой в руках.

Взявшись за ручку, Амни беспомощно оглянулся на приятеля.

— Давай поторапливайся, — безжалостно приказал Силк. — Он может уйти. Кричи громче, понял?

Фрост почувствовал огромное удовлетворение. Он представил себе, как Гобл упал, обливаясь кровью, выстрелил еще раз и услышал, как взорвался телевизор.

Прячась за кустами, он перебежал ярдов на пятьдесят в глубь сада. Интересно, задела ли пуля Амни? Скорей всего нет, и сейчас их осталось двое против одного. Решив, что выходить они будут через боковую дверь, перебежал так, чтобы видеть и центральный вход, и боковое здание, и стал терпеливо ждать, хотя позиция оставляла желать лучшего.

Солнце уже поднялось, и деревья отбрасывали длинные тени. Скоро должна появиться прислуга. Если Силк и Амни предпочтут остаться внутри здания, ему придется уйти. Но инстинкт подсказывал Фросту, что они непременно сейчас появятся. Во-первых, чтобы убрать тело Гобла, ведь они ни за что не захотят связываться с полицией.

Медленно проползли полчаса. Фрост, расслабившись, лежал, держа дверь под прицелом, терпения ему было не занимать.

Все застыло без движения, лишь высоко в небе плавал ястреб, да с шоссе изредка слышался шум первых автомобилей.

Дверь внезапно распахнулась, показался Амни с поднятыми над головой руками.

— Не стреляй, — завопил он. — Силка здесь нет, я один. Не стреляй, я скажу, где его можно найти!

Фрост вспомнил, как однажды вьетнамский снайпер вдруг появился из укрытия и закричал, что сдается. Он даже бросил свою винтовку к ногам Фроста. Поверив, Фрост вышел, и это чуть не стоило ему жизни. Вьетнамец сорвал с головы соломенную шляпу, в которую была спрятана граната, и бросил. Раздался выстрел, вьетнамец рухнул убитый, а граната тем временем летела прямо во Фроста, неся смерть. Он плашмя бросился на землю, услышал взрыв и потерял сознание. Провалялся в госпитале два месяца.

Фрост привстал на колено, корректируя выстрел, и в это время Силк заметил движение, увидел его, но мешал Амни. Из-за его воплей ничего не было слышно, к тому же Силк не хотел выдавать себя раньше времени.

Фрост выстрелил, попав Амни в голову, и пока тот падал, Силк заметил место вспышки и плавно спустил курок. Пуля, пронзив Фросту грудь, вышла навылет через плечо. Он быстро отполз и тоже выстрелил, но в Силка не попал. Пуля прошила стену, брызнули мелкие щепки, одна из которых разбила Силку искусственный глаз. По лицу потекла кровь, и, ругаясь, Силк отступил назад в коридор.

Фрост затаился, наблюдая за дверью и чувствуя, как его рубашка намокает кровью. Морщась, он говорил себе, что могло быть хуже. Да, одноглазый умеет стрелять! Что ж, сейчас все решится, они остались один на один. Профессионализм Силка против армейской выучки. Скомкав носовой платок, он засунул его под рубашку, привязал к ране ремнем и опять замер.

Силк спустился вниз в туалет и промыл рану. Он не был уверен, что ранил Фроста. Скоро должны появиться слуги. Если Фрост попадет в полицию, он заговорит, этого допустить нельзя. Надо прикончить его немедленно. Надо подняться на крышу! Он должен был это сделать раньше, когда подставил Амни. Все было бы кончено, а теперь раненый Фрост еще опаснее.

Силк поднялся наверх, пройдя через пожарный выход, вскарабкался по железной лесенке на плоскую крышу, ползком пересек ее, оказавшись прямо над входом, откуда недавно вышел Амни.

А перед лежавшим в зарослях Фростом медленно натекала лужа крови. Платок набух.

"Господи! — подумал он с тревогой. — Да из меня течет кровь, прямо как из зарезанной свиньи!"

Он потуже затянул ремень, и его тут же пронзила боль. Лучи солнца припекали все сильнее, Фроста начинала мучить жажда.

Ну и разделал его этот одноглазый бандит! Ничего, пусть только покажется. Но Силк не появлялся, и Фрост вспомнил первую встречу с Марсией. Какой же он был дурак! Попался на наживку. У него уже кружилась голова, глаза начали слипаться. Лужа крови становилась все больше. Фрост потряс головой, отгоняя дурноту, и крепче ухватился за винтовку, которая казалась теперь неимоверно тяжелой.

— Истекаю кровью, — произнес он вслух и, стараясь удержать винтовку, сделал неловкое движение, пошевелив куст.

Лежавший на крыше Силк заметил движение и увидел Фроста. Оскалив зубы, он тщательно прицелился и выстрелил. В момент выстрела Фрост вдруг поднял голову и увидел своего врага. Но силы уже покинули его, и в то время как смерть летела к нему, успел только подумать, что одноглазый все-таки обошел его.

Силк больше не стрелял, было ясно, что все кончено. Подойдя к бортику крыши, он наклонился, глядя на лежавшего неподвижно Фроста. Да, деньги на этот раз дались нелегко. Никогда еще не приходилось иметь дело с таким ловким и опасным врагом.

Сзади послышался шум, напоминающий свист крыльев. Птица? Силк начал оборачиваться в сторону звука, и в это время лезвие брошенного с силой ножа вонзилось ему в спину.

Силк упал и в агонии покатился по крыше. Потом тело его, перекатившись через невысокий бортик, упало с высоты двадцати футов на землю.

Спустя некоторое время к нему подошел маленький, одетый в черное японец, вытащил нож и обтер его об одежду Силка. Огляделся по сторонам и направился к лежавшему Амни. Убедившись, что тот мертв, японец разыскал тело Фроста, наклонился, долго смотрел на него, потом кивнул и исчез в зарослях кустарника.

Гранди говорил по телефону с доктором Вансом:

— Распорядитесь, доктор, чтобы тело моей дочери было направлено в Рим. Она всегда любила этот город.

— Я все сделаю. Не беспокойтесь, мистер Гранди.

— Спасибо, доктор, — Гранди помолчал. — Я позабочусь о вашей клинике. — Повесив трубку, он обернулся к двери, где стоял японец.

— Они мертвы, господин, — бесстрастно доложил Сью Ко.

— Силк?

— Все, как вы приказали.

Гранди опять вспомнил дочь.

— Собирай вещи. Через час улетаем в Рим.

— Слушаю, господин.

Гранди подошел к большому окну, выходившему на залив. Несмотря на ранние часы, там было полно разноцветных парусов — яхты выходили в море. Люди уже занимали места на пляже, уличное движение оживлялось. Горячий ветерок шевелил листья пальм.

Парадиз-Сити начинал новый день.

Content

Чейз Джеймс Хэдли Считай, что ты мёртв. Лапа в бутылке. Мисс Шамвей машет волшебной палочкой

ЛАПА В БУТЫЛКЕ

Часть первая

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

Часть вторая

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

Часть третья

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

Часть четвертая

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

Часть пятая

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

Часть шестая

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

Часть седьмая

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

МИСС ШАНВЕЙ МАШЕТ ВОЛШЕБНОЙ ПАЛОЧКОЙ

Часть первая

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

Часть вторая — Нью-Йорк

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

СЧИТАЙ, ЧТО ТЫ МЕРТВ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7