Ирис Белый

ВО ИМЯ ЖИЗНИ!

Пролог

2500 год нашей эры.

Эта война началась слишком давно. Мы убиваем людей, люди убивают нас, и мы совсем не задумываемся, что зависимы друг от друга. Хотя нет, они в нас не нуждаются, а мы в них даже очень.

— Пала еще одна деревня — раздается голос моей помощницы.

— Наши там были? — спрашиваю я.

— Нет, только люди.

— Жаль!

Они убиваю сами себя. Отчаянье, именно оно ими движет и это страшнее всего.

— Что ты собираешься делать, эта деревня третья за неделю и ни одного хищника, только невинные люди.

Она права, надо что-то делать, иначе просто нельзя, но что? Раньше все было проще. В древности люди боялись нас и находились только единицы, которые могли противостоять нам — герои. В средние века про нас забыли, и мы пировали на войнах людей. В новом времени были группировки, охотящиеся за нами, а потом пришла беда. Взрыв уничтожил цивилизацию, а выжившие люди объединились в маленькие селения. Мы не были исключением. Но постепенно из-за хищников о нас узнали и теперь все люди знают, что вампиры существуют.

«Хищники», они одиночки, они видят в людях еду и не думают о последствиях своей охоты, мы же «травоядные» питаемся кровью животных, мы видим в людях друзей и пытаемся жить рядом с ними и помогать им, но к несчастью люди этого не понимают. Они создали организацию состоящую из групп, которые занимаются тем, что ищут вампиров и уничтожают любую деревню, где есть хоть подозрение на них и, как правило, бесполезно убивают людей.

— Я знаю и собираюсь действовать — ответила я, подходя к окну и раскрывая шторы.

Рейна отпрыгнула назад ей еще рано бывать на солнце, а я уже все могу.

— Что ты затеяла?

— Я появлюсь там, где идут бои за выживание и не только я.

Глава 1

Очередная горящая деревня. Зачем? И что это изменит. Они появляются по ночам и выедают целые деревни, оставляя после себя горы трупов, а все наши вылазки напрасны.

Я развернулся и посмотрел на единственную женщину, которую нам удалось захватить в этой пораженной деревне. Она до последнего защищала своих людей, а людей ли, и только тогда, когда они закрылись в своем убежище, она сдалась. Сейчас она лежит в серебряных наручниках избитая вся в крови, но при этом, умудряется с презрением смотреть на меня.

— Открой дверь убежища — приказал я ей.

— Чтобы вы убили невинных людей? — спросила она, глядя мне прямо.

— Людей? Там уже нет людей! — воскликнул Танк, встряхнув ее и ударив ногой так, что она согнулась пополам — Да ты сама не человек, если вспомнить, как ты спасала этих людей, и чего нам стоило захватить тебя!

Я поморщился, увидев, как искривилось от боли ее разбитое лицо, но ее ответ меня рассердил.

— А где доказательства, что я не человек? — с презрительной усмешкой поинтересовалась она — Или вы считаете, что если кто-то шепнул вам, что здесь вампиры, этого достаточно?

— А мы сейчас проверим, возьмем и вытащим тебя на солнце, а потом будем смотреть, как быстро ты сгоришь! — зашипел я, приближаясь к ней, а потом доставая пистолет и стреляя ей в плечо серебряной пулей.

Женщина закричала, но ее рука не стала плавиться и гореть изнутри, как все ожидали.

— Что за черт! — воскликнула Сойка.

Я подошел и оголил плечо, на нем была рана от пули, а выходного отверстия не было, значит, пуля в ней, но почему она не горит, как другие?

— Кто ты? — спросил я ее.

— Не важно, важно другое. Если бы я была «хищником» — прошипела она сквозь зубы — я бы сейчас горела заживо, так, что ты все еще думаешь, что я вампир?

— Я не знаю, кто ты, но знаю точно ты не человек! — а потом, присев на корточки, добавил — Может ты дампир, тогда тебя тоже надо убить!

— Нет — покачала она головой, и надолго замолчала, а кода я уже думал, что она замолчала, уже насовсем, она вдруг сказала — я и не дампир, а вампиры бывают разные.

— О да! — согласился Поэт — одним нравится помучить своих жертв, охотясь на них каждую ночь медленно мучая и убивая, пока никого не остается, а другие делают все быстро и за одну ночь.

— Однажды меня спас вампир, он научил меня ценить жизнь и он не пил человеческую кровь — вдруг сказала она.

— Так я тебе и поверил — рассмеялся я — ты нас за кого принимаешь! Мы твою братию каждый день убиваем!

— Правда? — усмехнувшись, уточнила она. — И сколько из убитых тобою, превращались в пепел?

И я сорвался. Да как она смеет говорить такое! Я бил ее ногами, а она старалась только закрыть голову, не мешая мне. Когда же я остановился, она вдруг сказала.

— Есть «хищники», а есть «травоядные». С «хищниками» вы знакомы, ведь именно они поедают людей по ночам, а «травоядных» вы ни разу не встречали, они живут рядом с вами, работают и занимаясь тем же, что и вы, а есть и такие, которые охотясь на хищников, как и вы, но они никогда не пьют человечину, довольствуясь кровью животных и вы каждый день зовете их друзьями, при этом даже не подозревая, что «друг» на самом деле вампир!

— И я должен тебе поверить, шлюха вампира? — прошипел я, чувствуя, как гнев растет во мне и боясь даже подумать, что она может говорить правду, ведь это значит, что наше общество пропитано вампирами и я никому не могу доверять.

А она только покачала головой.

— Я никогда не спала с ним, и он спас мне жизнь, дав своей крови и ни разу не взяв моей, именно отсюда моя сила, но я не пью кровь людей, и не желаю вам зла — я открыл рот, чтобы сказать то, что я о ней думаю. Но она не дала — если бы я желала зла, ты бы уже был мертв и ты это знаешь, вспомни я вам сопротивлялась, но при этом ни разу в вас не попала и не потому что мазала, я просто не хотела!

Я смотрел на нее в шоке. Может ли это быть правдой? Она стреляла очень метко и не давала нам высунутся до тех пор, пока люди не спрятались в убежище, а потом вдруг начала мазать и давать на возможность взять ее. Но зачем ей это?

— Что тебе надо вампирка? — спросил я, глядя ей в глаза и замечая искорки ее раздражения..

— Я не желаю вам вреда — ответила она, честно глядя мне в глаза.

— Джеймс, надо заканчивать, скоро будет темнеть — вдруг прервала наш диалог Сойка.

— Так ты скажешь, как открыть убежище? — поинтересовался я — или нам самим заниматься этим.

— Нет, — покачала она головой — они просто люди и ни в чем не виноваты.

— Ты не права, может они и люди, но они помогают вампирам, а значит, их быть не должно — констатировал я.

— Они никому не помогаю! И никак не связаны с вампирами! — зашипела она, явно теряя терпение — это обычные люди, дома которых сожгли четверо дуболома, непонимающих разницы между плохо и хорошо!

Эти слова окончательно вывели меня из себя.

— Значит, ты не вампир, а я не понимаю разницы между хорошо и плохо — прошипел я резко хватая ее за ноги и тяня на себя, а потом, срывая с нее штаны — что ж посмотрим, как в тебе проснется вампир.

— Нет — вскрикнула она, пытаясь вырваться и сжать ноги, между которыми я стоял — не надо я…!

Но я не стал ее слушать, сняв штаны я накрыл ее губы своими, чтобы не кричала и при этом сильнее унизить ее и тут же забыл зачем это делаю. Ее губы были нежными и невинными, как распускающийся цветок, а еще у них был такой вкус, что я просто забыл, что я делаю, эти губы пленили меня, раздвинув их я проник ей в рот и еле сдержал стон от соприкосновения с ее языком и только встретившись с ее глазами и увидев там ужас и презрение, я вспомнив, что я делаю. но отступать было уже поздно поэтому, я быстро насадил ее на себя и замер, в шоке услышав ее крик боли и почувствовав, как разрываю девственную пленку.

— Что за…! — начал я и замолк, увидев как ее глаза полны боли и слез. Это был ее первый раз. Я стал ее первым и при этом сделал это на грязной земле! Какой же я монстр после этого! Мне вдруг вспомнилась моя двенадцатилетняя сестренка, кричащая от боли под вампиром, который сосал ее кровь и насиловал посреди улицы.

— Давай продолжай — тихо сказала она мне, бесцветным голосом — чем ты лучше «хищников»? Они вас убивают, а вы насилуете и убиваете простых людей, истребляя свою же расу!

Каждое ее слово напоминало пощечину и возвращала меня в тот день, когда вампиры вырезали мою семью изнасиловав и убив женщин и просто выпив мужчин. А то, что эта вампирша лежала подомной, не шевелясь, только сильнее заставляло меня осознавать, как же низко я опустился в своей ненависти к вампирам, что пользуюсь их же методами.

Я вышел из нее и встал с колен, быстро застегивая штаны, затем глянул на кровь, стекающую у нее между ног на грязную землю, отвернулся и отошел испытывая чувство вины и стыда за себя.

Я превращаюсь в монстра и эта женщина, кем бы, она не была, наглядно мне это показала.

Я смотрел на заходящее солнце, вспоминая день из своего детства.

— Пап, а вампиры действительно страшные? — спросил я у отца.

— Да сынок, но мы не менее страшны и отличаемся от них только двумя вещами.

— Какими же? — заинтересовался я.

— Они пьют нашу кровь, но им это необходимо для выживания и это можно понять, и они жестоки и любят насилие, а это уже понять нельзя. Если ты падешь до их уровня, значит, ты сам стал вампиром, осталось только начать пить кровь. Запомни это, неважно кто перед тобой, друг или вампир. Если ты пал так низко, чтобы применить насилие, значит, ты сам стал грязью, и тебе просто нет места в этом мире!

— Хорошо отец! — поклялся я ему и себе, что никогда не стану грязью, а потом был тот страшный день и я случайно выжив, забыл о своих клятвах, заменив честь на ненависть. И только теперь осознал, что нарушил все клятвы, которые давал, превратившись в грязь недостойную, чтобы жить. Но я не желаю так жить и я сделаю все, чтобы измениться.

Я еще долго смотрел на солнце, глядя, как оно опускается за горизонт и вырабатывал для себя кодекс запретов, которых раньше не было, а потом сказал.

— Мы переночуем тут, Сойка, помоги ей обработай раны и дай обезболивающего, утром мы ее сожжем, а пока надо относиться к ней по-человечески, нельзя опускаться еще ниже, чем мы уже пали! — Сойка только кивнула, подходя к ней, и начиная осмотр, а я посмотрел в ее глаза сверкающие гневом и непониманием, добавил — людей нам все же придется проверить так, что ты уж извини. Поэт начинай ломать убежище.

— Есть!

Я чувствовал ее взгляд, в нем было разочарование, будто она не могла понять, что же со мной случилось? Кем я стал? Словно знала меня раньше и теперь страдала, увидев, изменения во мне и от этого мне становилось только хуже. Кто она вампир и если так то, как получилось, что она невинна и почему позволила мне забрать свою невинность, не сопротивлялась как вампир, а прилагая только усилия человеческой женщины? Какой у нее план и чего она хочет?

Эти вопросы мешали мне спать. Уже давно стемнело, мы перебрались в один из уцелевших домов и зажгли в нем свет, ожидая утра и боясь уснуть, чтобы не дать врагу перебить нас во сне, спали мы по двое. Наконец поняв, что я не усну я встал и, подойдя к Танку, отпустил его спать, а сам занял его место.

— Джеймс, вампиры и их много! — воскликнула Сойка со своего поста наблюдения у компьютера, а я бросился к ней.

К нам приближалось семь белых точек и судя по их белизне семеро очень голодных вампиров. Плохи наши дела.

— Значит, эти люди не связаны с вампирами? — спросил я у женщины.

— Случайность, их наверное сегодня должны были убить, а тут вы — ответила она, пожав плечам и тут же поморщившись от боли. А я испытал непрошенное, угрызение совести.

— Так я тебе и поверил — устало сказал я ей — наверняка, вы их кормили и среди них и твой хозяин кот… — я замолчал, подавившись своими словами, увидев боль, которую нельзя передать словами.

— Его больше нет, он погиб, спасая мою жизнь и жизнь еще двадцати человек среди которых была его жена, смертная женщина.

Я чертыхнулся и наконец, сказал.

— Я сожалею!

— Не жалей, у него остался сын и этот ребенок и его родня, всегда были моей надеждой на завтрашний день — как-то странно ответила она, а потом опустила глаза, но я успел увидеть печаль в этих глазах, будто она больше не надеялась на этого мальчика.

— Где он сейчас? Он дампир? — спросил я, наблюдая за приближением точек.

— Он умер, — пожала она плечами — да он был дампиром.

Странно дампиры живут больше людей, а тут, наверное, тоже убили, но надо заняться делом, я и так отвлекся из-за этой женщины.

— Их слишком много, — сказал я Сойке — с тремя бы мы справились, но с семью… Эх, тяжело нам придется, доставайте бомбы, придется сражаться до последнего, все равно отступать нам некуда.

— Снимите наручники — вдруг сказала женщина — я вам помогу.

— А кто сказал, что ты сама нам в глотки не разорвешь — поинтересовался Танк.

— Очень хочется, особенно твоему шефу! — вдруг улыбнулась она — Но не буду, я устала от этой войны.

Мы все смотрели на нее как на ненормальную, но она будто этого не замечала.

— Так что, снимете их с меня? — поинтересовалась она, показывая нам свои наручники.

Теперь все смотрели на меня.

— Нет, — покачал я головой — я не настолько доверяю тебе, чтобы поворачиваться к тебе спиной, или доверять тебе жизни моих людей, — сказал я ей и добавил уже ребятам — пошлите ребята, нас ждет работа.

И я, пристегнув ее наручники к железной балке, вышел за дверь, вместе со своей командой, чувствуя ее недовольный взгляд на своей спине.

У меня есть две причины не убивать его. Надо остановить эту войну, и, пожалуй, на этой причине я остановлюсь. Не хочу думать о другой, слишком больно думать об этом, особенно после того, что он со мной сегодня сделал. Даже подумать не могла, что он на такое способен.

Они сами не справятся, я знаю это наверняка, их семеро и среди них пятисотлетка. Плохи дела.

«Дурак, предлагают помощь, используй ее, нет, сам могу!» — думала я, начиная действовать.

Я тяну наручники со всей силы, и железная балка поддается и просто разламывается пополам, под моей силой, теперь я свободна, остались только сами наручники, но это уже легче. Быстро подойдя к столу, где остался включенный компьютер, я вижу, как сближаются белые и красные круглышки.

«Черт и куда они лезут!»

Все тело ломит, но сейчас не до него, надо спасать этих глупцов, поэтому я начинаю разводить руки в разные стороны, и минуты через две звенья наручников просто разлетаются. Слава богу!

Я чувствую запах крови, блин! И быстро вылетаю из дома, оглядывая картину, происходящую во дворе.

Двор освещен, а по нему мечутся люди, которые стреляют в друг друга и при этом мою четверку явно теснят, а Танк ранен в плечо! Я быстро приближаюсь к своим при этом, не забывая поймать одного молодого вампирчика и оторвать ему голову, после чего краем глаза уже падая рядом со своими вижу пепел разлетающийся вокруг.

— Черт! — выругался Поэт — Кто ты такая и как ты вырвалась!

— Как же вы мне надоели! — рычу я — Я та, кто хочет вам помочь и не желает пить вашу кровь, довольны!

Я видела их шок, но мне было не до этого.

— А теперь дайте мне пистолет, пока наши друзья «хищники» нас не окружили.

Но видя, что ребята не реагируют, я потянулась к Джеймсу и вытащила запасной пистолет с его пояса при этом я, стараясь не вдыхать вкусный запах, исходящий от него и дело не в крови, дело в нем, в его человеческом чистом, теплом запахе, который манит меня как мотылька. Мне вспомнился его поцелуй, а ведь, что скрывать, даже насилуя, его губы доставляли мне удовольствие, и если бы не обстоятельства, я бы сдалась не задумываясь.

«Да что с тобой? Нашла место и время думать об этом! Приди в себя!» — выругала я себя, а потом, глубоко вздохнув, я прицелилась и нажала на курок, попав в сердце одному из вампиров. Он тут же превратился в пепел. Осталось пятеро.

— Кто ты? — услышала я голос своего оппонента.

— Какая разница? — бросила я, медленно ползя в сторону, при этом ища удобный ракурс для стрельбы.

— Если ты вампир, зачем ты помогаешь им, или ты из этих Александриновских «травоядных».

— Я это я и я люблю и уважаю людей! — ответила я, понимая, что здесь что-то не так. А потом до меня дошло, голос звучит откуда-то не оттуда.

Но отреагировать я уже не успеваю. Он появляется из ниоткуда и тут же Джеймс оказывается в его руках, а пальцы вампира сжимают его горло, при этом вампир прикрывается им и мир замирает для меня.

— Оружие на пол, деточки — улыбается вампир нам.

— Чтобы ты нас убил? — задыхаясь, от хватки на шее отвечает Джеймс — ребята стреляйте, пряма в сердце давайте!

— Нет! — говорю я и закрываю Джеймса от ребят своим телом — ты не убьешь его и сам это знаешь — улыбнулась я вампиру, а наши взгляды встречаются — отпусти его! — руки вампира разжимаются и Джеймс, используя момент, чтобы нанести удар колом прямо в сердце.

И снова пепел, а в следующий миг я отталкиваю его, и мы вместе падаем на землю, при этом я оказываюсь лежащей на нем, так как он специально развернулся на лету, чтобы я так упала, а над нашими головами летят пули.

— Кто ты? — спрашивает он, глядя мне в глаза и с какой-то непонятной нежностью, убирает своей рукой мои волосы с лица, чтобы лучше видеть мои глаза.

— Друг, это все, что тебе надо знать — отвечаю я ему, а потом, скатившись с него и заняв удобную позицию, громко добавляю — ваш предводитель мертв и вас осталось четверо. Вы все не старше трехсотлеток и для меня мелочь пузатая. Сдавайтесь!

— Нет! — услышала я ответ — вы все равно нас убьете, так какая разница, когда умирать!

— Как скажешь! — шепчу я, нацеливаясь и стреляя, и тут же пепел снова взмыл в воздух — Еще желающие есть?

Я чувствую их страх, но мне все равно, моя задача защитить людей, а призывать меня к человеческим эмоциям слишком поздно. Я монстр, которому уже все равно, на принцип «не убей» у меня другие принципы.

Я вижу, как один из них высовывается, и снова стреляю, пепел летает над нами, но их там еще двое, и видать эти двое решили сдаться, надеясь на милость совсем юнцы, ничего не понимают! Они встают, поднимая руки в знак капитуляции, и я обращаюсь к Джеймсу.

— Наручники! — протягивая я руку и тут же получаю требуемое.

Минут через пятнадцать оба парня сидели в доме прикованные к железным балкам, а команда смотрела на меня.

— И что мы с ней будем делать? — спросила Сойка.

— Утром она умрет — ответил Джеймс, доставая еще одну пару наручников.

— Я спасла тебе жизнь! — глядя ему в глаза, произношу я.

— Ответь всего на один вопрос, ты вампир? — спросил он, не отводя взгляда.

Что ж он заладил, в самом деле!!!

— Это тебя не касается — отрезала я, давая ему свои руки — я получила кровь вампира и поэтому имею силы и это все, что я тебе скажу!

Он побелел, сжав губы, а потом глубоко вздохнул и, застегнув на мне наручники, сказал.

— Тогда о чем мы говорим, я должен защищать своих людей, я присягу давал, а ты просто не даешь мне возможности себе помочь.

Я не ответила, просто отвернувшись от него, уставилась на стену дома, которую изучала до самого утра, успев пересчитать все трещинки на этой стене.

Едва начало светать они начали выводить одного вампира за другим и по улице разносились страшные крики горящих заживо вампиров, меня же они явно оставили напоследок, но вот я осталась одна. Джеймс подошел ко мне и присев на корточки развернул мое лицо к себе.

— Просто скажи, что ты человек, и ты будешь жить! — попросил он меня, почти с мольбой глядя мне в глаза.

Я смотрела ему в глаза и видела искренность его переживаний, но я не могла и не хотела ему лгать.

— И что будет, отвезешь меня в лабораторию и позволишь вашим ученым изучать меня? — спросила я и, увидев его виноватое лицо, покачала головой — я та, кто я есть и кажется нам пора.

Он глубоко вздохнул, поднялся, а потом сказал.

— Хорошо, пошли!

Я встала, и мы вдвоем вышли из дома. Солнце сразу осветило меня, и я сделала шаг вперед, позволяя его теплым лучам согреть мое тело, главное не смотреть на него напрямую, ведь мои глаза все еще могут сгореть от его лучей и еще не скоро восстановятся, если вообще восстановятся.

Я слышала общий вздох изумления, а потом Джеймс резко развернул меня к себе, и больно сжимая мои плечи, спросил.

— Кто ты?

Я вскрикнула, и он ослабил хватку, но не отпустил.

— Если ты хочешь меня убить, то есть только один способ — сказала я тихо — отруби мне голову.

Он отшатнулся и посмотрел на коллег, а потом достал свой длинный и острый нож.

— Ты этого хочешь? — спросил он меня — и когда я кивнула, прорычал — На колени!

Я подчинилась и подставила ему шею. Взмах ножа и я слышу, как свистит ветер…

«Вот и все, ты однажды сказал, что надо делать правильный выбор, иначе можешь потерять все. Я сделала свой выбор, но поставила не на того. Прости, скоро я снова буду рядом с тобой».

Секунды сменялись минутами, а я так и сидела на коленях в ожидании последнего удара, которого так и не последовало, наконец, я подняла голову и посмотрела на него. Он стоял, глядя на меня с поднятым ножом, будто время остановили, а потом вдруг спросил.

— Как тебя зовут?

— Александринья — не задумываясь, ответила я ему честно.

— Красивое имя — вдруг улыбнулся он — Как ты можешь доказать, что не желаешь нам вреда Алексия?

Наши взгляды снова встретились и я честно ответила.

— Я готова защищать людей, до последнего удара сердца — тихо и серьезно ответила я.

— Хорошо, у тебя испытательный срок. Я буду вызывать тебя, и если ты меня подведешь, я сам тебя убью, — сказал он, и к моим ногам упало переговорное устройство, а он пошел прочь, но потом он вдруг остановился и спросил — мы договорились?

Я понимала, что это неравная сделка, я превращаюсь в его грушу для битья, но иного пути у меня не было, я поставила не на того и теперь плачу за свои ошибки.

— Да! — кивнув ответила я.

— Хорошо! — кивнул он, а потом обратился к своим ребятам — Мы уезжаем.

— А как же селяне — спросил Поэт.

— В этой деревне не было вампиров, а информация оказалась ложной, мы провели тут ночь, отразили нападение вампирской шайки и уехали утром, так и не найдя тут ничего опасного, вопросы есть?

— Но… — начала Сойка, но Джеймс ее перебил.

— Вопросы есть?

— Нет! — ответили все хором, а потом Танк добавил — но будь осторожен, не заиграйся, это красивое, невинное тело просто личина для монстра, который только и ждет, чтобы набросится на тебя.

— Я знаю, но я рискну — ответил Джеймс, а через пятнадцать минут они ухали, а я так и осталась, сидеть на земле глядя им вслед и пытаясь понять, повезло мне выжить или нет.

Глава 2

Я пришла в себя, когда двери убежища открылись и из него вышли первые смельчаки.

— О господи! — воскликнул кто-то, при виде меня.

«Интересное, наверное зрелище, вся в ранах и в крови сижу на земле, и смотрю в никуда» — усмехнулась я про себя поднимаясь с земли.

— Я бы на вашем месте, по ночам пряталась в убежище — сказала я им — сегодня тут побывала стайка «хищников».

— Ты в порядке? — спросила меня Шалия, жена одного из моих вампиров.

— Да — кивнула я, стараясь не думать, как у меня все болит — сейчас помогу вам с восстановлением деревни и уйду домой.

— Может, ты отдохнешь? — все же спросила она, видя, что я устала и еле держусь на ногах — Я обработаю твои раны и достану припасенную бутылку крови.

— Спасибо, за предложение, но я должна как можно быстрее уйти отсюда — честно призналась я ей.

— Знаю, но все же считаю, что тебе нужна помощь так, что иди в избу и я займусь твоими ранами — ответила она упрямо.

Я не стала спорить, экономя время, а через пятьдесят шесть часов, после изнурительного тяжелого труда, я стояла в своем кабинете на собрании своей верхушки.

— Таким образом — докладывала Ариша, одна из моих вампиров — трое наших агентов попали в группы по уничтожению вампиров и уже даже побывали на первых своих заданиях.

— Это хорошо! — улыбнулась я, прислонившись к стеклу и глядя на луну при этом, не забывая цедить кровь из стакана — каковы шансы, что вас не разоблачат? — поинтересовалась я.

— Если не останемся под солнцем часов на пять, то большие — пожала плечами Ариша.

— Хорошо, тогда все свободны и не забывайте, с учетом вашего возраста, прямые солнечные лучи позволят вам находится под ними, около трех часов, после этого вы просто сгорите заживо.

Я видела, как девочки переглядывались, будто решая что-то, а потом все ушли кроме Ариши.

— Что с тобой случилось? — спросила она, усаживаясь в кресло.

— Тебе не пора возвращаться к людям? — попыталась я уйти от темы.

— И оставить тебя в таком состоянии? — поинтересовалась она, качая головой — Ты когда-то спасла меня пятидесятилетнюю вампирку, за которой гонялись все кто мог, привезла к себе домой отмыла, дала цель жизни и работу научила жить по новому, — продолжила она качая головой при виде моих прямых плеч и вздернутой головы — я знаю тебя и сейчас тебе безумно плохо, вопрос только в одном, почему?

Я могу притворяться перед любым, но не перед своими старыми помощницами. Они со мной веками и хорошо изучили меня. Что с тобой случилось, там на этой вылазке в деревне?

— Я просто… — я замолчала, ища слова, а потом, отругав себя за трусость и человечность, сказала как есть — он изнасиловал меня.

— Что? Кто? — ошарашено воскликнула Ариша.

— Джеймс — глядя на луну, ответила я.

— И ты ему позволила? — вскрикнула она.

— А что я могла? — резко развернулась я к ней — Оттолкнуть его и сорвать всю операцию? Это ты мне предлагаешь?

— И ты еще думаешь об операции! Алекс ради бога! Даже ради операции ты не должна позволять обижать себя и тем более насиловать! Ни один мир не стоит таких жертв.

— Ты не понимаешь! Он… — я замолчала так, как не могла подобрать слова — я просто не могу об этом говорить, слишком больно, мне кажется, что меня предали! Я не могу причинить ему вред, именно ему, а он может все, я не знаю, как объяснить! Просто пойми!

Впервые за очень длительный период времени из моих глаз потекли слезы.

«Как ей объяснить все? Ведь она ничего не знает. Никто ничего не знает, это было так давно, но мне все равно, кажется, что он предал меня!»

Видя, мое состояние она подошла ко мне и просто обняла, так мы и стояли, пока я не успокоилась согретая ее душевным теплом и нежностью, а она не спросила.

— Что ты теперь собираешься делать?

— Ждать — ответила, я не задумываясь.

— Чего? — удивилась она.

— Его звонка — грустно улыбнулась я, посмотрев на переговорное устройство на столе.

И я ждала. День сменялся днем, неделя неделей и, когда я уже думала, что ждать бесполезно он со мной связался.

Я не слышал ее голоса месяц и сходил с ума от тревоги. Где она? Жива ли? Все ли у нее в порядке.

Разумом я понимал, что она монстр и, что мне нельзя ей доверять, но сердце билось в тревоге, требуя позвонить, узнать спросить как она. Я никак не мог забыть, что с ней сделал и просто забыть ее глаза, когда мы уезжали. В них была такая тоска, и боль, что я просто не мог дышать. Что же я натворил!

Я не звонил ей месяц, ожидая задания, где бы, не было проблем, просто пришли, проверили и ушли и вот, наконец, такое задание появилось. Я испытывал почти нечеловеческую радость, заходя в наш спортзал и глядя на ребят. Я радовался, но не заданию или возможности размяться, а в возможности просто увидеть и услышать ее.

— У нас работенка, ребята, собирайтесь! — бросил я своей команде.

Побросав снаряды, с которыми они занимались, ребята спросили.

— Куда едем и что брать?

— Проверка территории, пройдемся по границам и вернемся домой, выходим через три часа, брать полное снаряжение, мало ли, кого там встретим — ответил я, а потом добавил — Сойка, возьми запасной набор, пожалуйста, разрешение я выпишу.

Они переглянулись, а потом все быстро разошлись по своим делам, все кроме Сойки.

— Ты хочешь взять ее с собой? — спросила она меня, и я не стал лгать.

— Да!

— Вот и, слава богу! — вдруг улыбнулась она, а я удивленно посмотрел на нее — В жизни всякое бывает и она явно запала к тебе в душу.

— Ты не права, — покачал я головой — просто… — и замолчал, не зная как объяснить.

— Просто ты весь месяц не находишь себе место и уже весь извелся, в желании набрать этот номер — улыбнулась она — ты думаешь, что никто не видит, как ты периодически одергиваешь себя, когда рука сама тянется набрать номер. Все мы видим, и честно говоря, уже тоже извелись в желании сказать, чтобы ты, наконец, позвонил и услышал ее голос. Звони уже!

— Сонь, что бы я без тебя делал — улыбнулся я ей и обнял, а она прижала меня к себе, а потом отстранилась и пошла к двери, но остановившись у дверей, задумчиво посмотрела на меня и сказала.

— Честно говоря, я безумно рада, что она появилась, ведь впервые, за пять прошедших лет со смерти Сюзанны, ты проявил эмоции и ожил.

Я не слышал, как она закрыла за собой дверь и ушла, перед моими глазами стояла светловолосая красавица Сюзанна. Я любил ее, а эти монстры забрали ее и нашего сына у меня. Перед моими глазами встали картины разгромленной, пустой деревни. Вся главная улица была залита кровью и на каждом шагу, лежали изувеченные человеческие тела людей, которых я раньше знал. Я снова шел по улице, зовя жену и сына до последнего надеясь на то, что они выжили, спрятавшись. Но потом я увидел растерзанное тело сына, а еще через десяток метров и останки Сюзанны, я не стразу узнал ее, ведь то во, что они превратили ее, нельзя было назвать телом человека, тем более тело женщины. Их больше нет, а я снова вернулся к старой цели, которую оставил, когда встретил Сюзанну, убить как можно больше монстров, до того, как они убьют меня.

Но в тот день, эта женщина разбудила меня, заставив увидеть то, что я творю и осознать, что такое поведение неправильно и неприемлемо, а еще, мне вдруг стало так легко и спокойно будто я, наконец, нашел то, что искал с первых дней жизни. И это пугает меня так же, как и то, что я стал меньше думать о жене и сыне, если честно впервые за эти годы, я почти о них не думал.

Отогнав от себя свои тревоги и мысли, я набрал заветные цифры и через три гудка услышал ее голос.

— Да! — ответила она.

— Ты нужна мне через пять часов возле деревни 3 — как можно суше сказал я, а во мне тем временем распространялось облегчение и радость. Она жива и сохранила переговорное устройство.

— Я не успею туда добраться, — ответила она мне в тон — я в районе девятой деревни.

— Где ты сможешь быть через четыре часа? — спросил я.

— Возле шестой деревни — услышал я ответ.

— Хорошо, мы подберем тебя там через четыре часа.

— Буду ждать!

— И еще — вдруг сказал я, перед тем как отключится — Алексия, ты в порядке?

Я слышал, как она дышит и чувствовал ее непонимание и удивление моим вопросом, а потом услышал ее неуверенный ответ.

— Да.

— Вот и хорошо, тогда до встречи! — ответил я, испытав облегчение, и сразу отключился, боясь сболтнуть лишнего.

Через четыре часа наш автомобиль, работающий на солнечной энергии, приземлился, возле шестой деревни и тут же рядом появилась Алексия и неуверенно замерла возле машины, в ожидании моих приказов. Открыв окно, я ей сказал.

— И чего ты ждешь? Залазь, давай!

Повторять мне не пришлось, легко и быстро она залезла в машину, и мы тронулись к нашей цели.

— Задача проста, — стараясь не смотреть на нее, сказал я. Я смотрел куда угодно и все для того, чтобы не замечать, как же она красива, в черном блестящем кожаном костюме, с такими же черными распущенными волосами, чуть ниже плеч, — мы проходим по границам деревень, начиная с третьей заканчивая пятой. При этом, мы убиваем любого вампира, которого встречаем, вопросы есть?

— А почему нельзя просто проехать? — спросил Танк.

— Потому что так у нас больше шансов встретить кого-нибудь, — отрезал я — машину оставляем у третьей деревни и возвращаемся к ней послезавтра, а завтра ночуем в пятой деревне.

Больше вопросов не было, поэтому, едва мы приехали к нужной деревне, мы тут же одели, свое снаряжение и бодрым шагом пошли в сторону четвертой деревни.

Погода была ветреная, поэтому не было ничего удивительного, в том, что мы одели, плащи призванные скрыть наше оружие. Со стороны ж мы казались обычными путниками, идущими из одной деревни в деревню.

Постепенно начало темнеть, и мы зажгли факелы, после чего пошли медленнее. Вокруг нас был густой лес, украшенный яркой зеленой листвой, которая сейчас казалась черной, где-то трещали светлячки. И идя по лесной тропинке, почему-то вспоминались байки, которые нам рассказывали еще наши деды.

— Тут так красиво ночью! — воскликнула вдруг Сойка — Как бы мне хотелось, развести тут костер и пожарить шашлыки, а потом всю ночь петь песни у костра, знаете, раньше у людей была такая привычка!

— Ага, только тогда людей было много и вампирам было чем питаться! — усмехнулся Поэт — А теперь такая романтика приведет к встречи с вампирами. Ты все еще хочешь провести тут ночь?

— А почему бы и нет, а вон и избушка, где мы можем переночевать — улыбнувшись, показала на избушку Сойка — наверное, охотники из четвертой деревни так и делают.

Но мое внимание привлекла неожиданная реакция Алексии, она вдруг вся напряглась и подобралась, а потом, быстро догнав нас встала так, чтобы мы оказались за ее спиной и тихо сказала.

— Все замолчите и очень медленно, двигайтесь к избушке.

— Алексия, в чем дело? — спросил я, но увидев страх в ее глазах, понял, что дела наши плохи.

— Медленно, двигайтесь к избушке — повторила она и я благоразумно решил, что лучше подчиниться и дал команду ребятам.

Очень медленно, мы стали двигаться к избе. Оглядевшись вокруг, я вдруг заметил кучу красных точек, светящихся вокруг нас. По моей спине поползли мурашки, и я понял, что мы в ловушке. Вопрос один, почему они еще не нападают?

Наконец мы медленно открыли дверь в избу, и нам в нос ударил запах гниения.

— Заходите, быстрее! — прошипела Алексия — их слишком много, я не смогу их долго держать!

— Но тут воняет! — воскликнула Сойка.

— Ты хочешь оказаться жертвой двадцати вампиров — ее слова казалось били нвстолько напряжен был ее голос — там никого нет, а тут вас ждет смерть.

Больше ничего не говоря, Алексия быстро затолкала нас в дом, захлопнула з собой дверь после чего заперла ее на засовы. Оглядевшись вокруг, она быстро достала из своего рюкзака, с которым она пришла, что-то в бутылке похожее на святую воду и, начав читать, что-то нараспев стала обливать все двери и стены. А в следующий момент дом сотрясли удары. Наконец закончив напев она подошла к люку в подвал и присев на корточки, посмотрела на него долгим взглядом, а потом вылила на него остатки воды, при этом сказав что-то на языке, которого я раньше не слышал и тут же раздался жуткий визг и запахло горелым.

— Тут нечем дышать — воскликнула Сойка, закрывая нос и с ужасом глядя на трясущиеся от ударов извне двери и стены.

— Переживешь! — жестко ответила Алексия, взгляну на Сойку, а потом, резко повернувшись ко мне спросила — Кто вас сюда послал и зачем?

— Начальство — удивился я ее, явному гневу — и ты уже знаешь цель нашей операции.

— А им кто в голову идею подкинул? — поинтересовалась Алексия.

— В деревне пожаловались, что вампиры стали нападать на путников, и они боятся за свои жизни, — ответил я, хотя меня стал раздражать ее допрос — а почему ты спрашиваешь?

— Которая из деревень? — уточнила она.

— Третья — сказал я, но следующий вопрос задать ей не дал — ты не ответила на мой вопрос.

Она долго молчала, глядя на меня.

— Вы что-нибудь слышали, про залоги благополучия деревень? — наконец, спросила она.

— Это когда деревня договаривается с вампирами, что если она предоставит им столько-то литров крови, деревню никто не будет трогать целый год? — уточнил Танк.

— Он самый! — кивнула она — Так вот, судя по всему, вы те самые сосуды с кровью.

Мы в шоке смотрели на нее.

— Ты же не хочешь сказать, что третья деревня договорилась на нас? — уточняющее спросил я.

— Их тут около двадцати, среди них один тысячелетний, что странно, «хищники» редко доживают до тысячи лет, а тут! — она поежилась, давая понять, что ей не по себе — И что самое интересное, они нас ждали и хорошо спрятались. Я их почувствовала только по запаху! Ладно, дождемся утра и разберемся…

А в следующий момент, она вдруг упала на пол и ее начала трясти. Я бросился к ней и прижав к себе спросил.

— Алексия, что с тобой? — я чувствовал, как пальцы вцепляются в ворот плаща, разрывая его, и понимал, что ей безумно больно. Ее открытые глаза смотрели невидяще, зрачки стали красными, а потом и вообще исчезли, и только боль исходила от нее волнами, поглощая все вокруг.

Я и сам не знал, что мною движет, просто знал что так надо. Наклонившись, я припал к ее гудам поцелуем, при этом прокусив свою губу и давая ей свою кровь, а руки тем временем обхватили ее голову и вдруг мир исчез.

Я стоял возле озера, и все вокруг было черно-серого цвета. Оглядевшись вокруг, я увидел единственное светлое пятно, это оказалась девочка лет восьми, она сидела, свернувшись калачиком у самой воды, и с каждой секундой прибывающая вода все больше скрывала ее под собой, еще немного и ребенок утонет. Я бросился к ней и оттащил ее прочь от озера. Она медленно подняла свое личико, и я отшатнулся, увидев совсем юное заплаканное личико Алексии, а потом она спросила.

— Кто ты и, что ты делаешь тут? — спросила она меня.

Я задумался, а потом сказал правду.

— Я и сам не знаю, я пытался помочь Алексии, а потом оказался тут.

Девочка кивнула и, устроившись у меня на руках, вдруг сказала.

— Она считает, что она взрослая, а значит, она все может, но это не так, ей очень-очень плохо. А они используют это против нее! — доверительно прошептала малышка мне.

— Кто они? — спросил я у девочки.

— Они! — показала малышка куда-то пальчиком, а когда я, посмотрев туда, куда показывала девочка, я увидел тени людей, которые окружили знакомую мне Алексию.

Я встал и ссадил девочку с колен.

— Я пойду, помогу ей — улыбнулся я малышке, но она удержала меня за руку.

— Ты ей очень нужен, но она этого не признает до последнего, но ты ей нужен, позаботься о ней, пожалуйста! — попросила она меня.

— Позабочусь! — пообещал я ей и тут же оказался свободен.

Я быстро направился к Алексии. Растолкав тех, кто окружил ее, я прижал ее к себе и, оглядев лица теней, замер в шоке. У всех окруживших нас, было мое лицо.

Что за…! — начал я и посмотрел на нее.

Она казалась маленькой, ранимой и испуганной в этот момент. Прижавшись ко мне, она зарылась лицом в мою рубашку, а потом я услышал ее не менее испуганный голос.

— Мой самый большой страх, это потерять его, а они говорят, что я его потеряю, но пока ты жив и живы твои дети, он рядом со мной.

Эти слова потрясли меня, поэтому я спросил.

— Кого потеряешь?

— Джеймисана, моего Джеймисана.

Меня пронзило, что-то похожее на ревность и в то же время облегчение. Это было странное ощущение, будто она говорила обо мне, и я радовался, что она меня не забыла и все еще нуждается во мне, меня это напугало, но ее слова отвлекли меня от своих мыслей.

— Ты ведь не предашь меня, не бросишь и не сделаешь мне больно? — спрашивала она, с мольбой глядя мне в глаза.

— Нет! — шепнул я.

— Он лжет, услышал я тут же множество голосов — он еще не раз причинит тебе боль, как уже причинил! — кричали голоса и тут же возникла картинка из того дня. Я со стороны вижу грязную улицу и ее тело подо мной на грязной земле, чувствую, как рвется ее девственность, и слышу крик ее боли, а еще я ощущаю эту боль. Господи что же я натворил! — Он уже сделал больно, сделает снова!

— Нет! — кричу я и поворачиваю ее лицо к себе — я обещаю, что никогда не обижу тебя больше и клянусь, что сделаю все, чтобы искупить свою вину, ты веришь мне? — наши взгляды встречаются, и она медленно кивает головой, а затем я просто наклоняюсь и целую ее в губы. Все вокруг нас закружилось, остались неизменные только ее карие глаза, а затем мир стал прежним и я снова в осажденном вампирами домике, а в моих руках тело женщины, которую я целую, при этом моя кровь попадает ей в рот и делает этот поцелуй особенным вкусным и приятным. Но мне надо отстраниться, иначе, это кончится тем, что я сделаю ей больно, а я обещал.

Какого же труда мне стоило отстраниться от нее, я хотел ее сейчас, здесь на этом полу и пусть весь мир катится чертям, но я не мог, ради нее не должен, поэтому я просто встал и, убедившись, что она уже в порядке, отошел от нее на безопасное расстояние.

Минуты две, я просто не мог говорить, пытаясь унять зверя прыснувшегося во мне, я и сам не знал, откуда это, но я просто мечтал попробовать на вкус ее кровь и раз и навсегда соединиться с ней. Но вот контроль был восстановлен и тогда я спросил.

— Как ты?

— Лучше — ответила она хрипло, медленно поднимаясь по стене, а я заметил, как ее рука вдруг начала темнеть, но она ее быстро спрятала.

— Что с тобой было, что вообще тут произошло! Все вампиры разом завыли, а потом мы увидели, как они сгорают заживо, превращаясь в пепел! — воскликнул Танк, с испугом глядя на нас.

— Не все, еще семеро смогли выжить, спрятавшись в деревне — ответила Алексия — но с ними мы разберемся утром, сил нет — а потом нетвердым шагом подошла к креслу и упала в него — разбудите меня, когда начнет светать.

Я не стал ее трогать, укутав ее в свой разорванный плащ, я всю ночь смотрел, как она спит, а едва рассвело, мне все же пришлось ее разбудить. Она казалась такой милой во сне, юной и невинной, прям как та малышка из ее подсознания, но стоило, мне к ней прикоснутся, как она тут же открыла глаза, посмотрела на меня, и сразу ее личико стало пустым и безразличным, только в глубине ее глаза остались эмоции, которые потрясли меня. Ведь это были усталость и глубокая печаль.

— Пошлите, закончим начатое! — бросила она вставая.

Мы быстро вернулись к третьей деревне. Вокруг было тихо и пусто, но она шла от дома к дому, как гончая, которая ищет свою цель и наконец, остановилась у одного из домов.

— Тут их трое, будьте готовы, если моих сил не хватит — Сказала Алексия и тут же ее глаза изменили цвет, став из карих красными как вчера, а через минуту дверь открылась и из дома вышли три вампира тут же начав гореть заживо.

Это страшно смотреть, как сгорают человеческие тела и не каждый способен это видеть. Среди нас таких не было, только Алексия смотрела на это и то из-за того, что явно контролировала их, не давая им кричать.

Когда все закончилось, мне пришлось поддержать ее, так как сама она уже стоять не могла.

— Пошли дальше! — сказала она мне слабым голосом.

— Нет, ты не в форме! — ответил я ей — мы сами справимся.

— Это может привести к ненужным жертвам в доме! — покачала головой она и, вырвав свою руку, пошла дальше, пока не остановилась у очередного дома.

— Все четверо тут, больше я никого не чувствую — сказала она тихо.

— Ты можешь вытащить их сюда, а дальше мы все сделаем сами? — спросил я, она кивнула.

Не прошло и пяти минут, как все четверо вышли из дома. На этот раз они кричали и двигались, но мне было не до того. Я держал потерявшую сознание Алексию, а ребята следили, чтобы вампиры не нанесли лишнего вреда. Когда все закончилось, я уложил ее на землю, а потом опять же действуя по наитью, проколол палец на своей руке и дал ей несколько капель своей крови. Я видел, как она потянулась к крови и как припала к пальцу, сося кровь как младенец, но стоило, ей очнутся от бессознательного состояния, она тут же отшвырнула мою руку и с гневом посмотрела на меня.

— Никогда слышишь, никогда так не делай! — она почти кричала на меня, но в ее глазах была паника и страх.

— Прости! — ответил я ей и, увидев ее потрясение, добавил — я обещаю больше не рисковать так.

Она только кивнула и, поднявшись с земли отошла от меня. Освободились мы часов через пять. Все это время мы промывали мозги, жителям деревни заставляя старейшину и людей осознать, что же они натворили. И при этом выяснилось, что погибло по их вине больше двадцати человек и все ради неприкосновенности. Слушая их рассказы я был шокирован, на, что способны люди, чтобы выжить.

Все это время Алексия сидела в кресле в комнаты, где мы вели разговоры, не шевелясь, и ждала окончания нашей промывки мозгов, когда же все закончилось, и мы собрались ехать домой, она так и осталась сидеть, поэтому я спросил.

— Тебе отдельное приглашение нужно?

Наши взгляды встретились, я прочел в ее глазах изумление, а затем она встала и пошла к машине на трясущихся ногах. Уже выезжая, я ее спросил.

— Куда тебя отвезти? — и снова получил удивленный взгляд, поэтому добавил — ну не бросать же мне тебя в таком состоянии, ты еле на ногах стоишь. Наверняка есть место, где о тебе позаботятся?

Она долго молчала, а потом сказала.

— Отвези меня к восьмой деревне, там меня встретят и заберут.

Я только кивнул, с тревогой поглядывая на ее серое лицо. Эта женщина сегодня второй раз спасла мне жизнь, но при этом, она все равно мне не доверяет и я, к сожалению, я ей тоже. Почти весь путь, она сидела с закрытыми глазами, облокотившись на спинку кресла, спала ли она, я не знаю, но едва машина остановилась, она открыла глаза.

— Ну и где твои друзья? — поинтересовался я, и будто в ответ на мой вопрос, из-за деревьев показалась машина.

— Вот они, я жду нового вызова.

Как мне не хотелось отпускать ее, я тревожился за нее, но выхода у меня не было. Я смотрел, как она медленно идет и садится в свою машину, а потом машина уехала и мы остались стоять одни на этой пустой, пыльной дороге.

— Мы ехать собираемся? — разрушил мое оцепенение Танк.

В ответ я только кивнул и завел мотор. Уже ночью прометавшись без сна в беспокойстве за нее, я набрал ее номер.

— Слушаю? — услышал я, такой знакомый и усталый голос.

Я лежала в постели укутанная заботливыми руками моих девочек и цедила кровь. Сегодня я вымотала себя до предела, а еще этот контакт с ним. Такого я раньше не испытывала. Ощущение единства и этот привкус его крови. Как же замечательно ощутить этот вкус снова, хотя нет, он другой, вкуснее, ярче, это даже словами не передать. Мне хочется снова попробовать его!

— Как ты? — спросила Ариша, присаживаясь возле кровати — мне сказали, что когда тебя привезли, ты даже голову поднять не могла.

— Он сегодня спас мне жизнь, — призналась я ей — я заигралась, а он меня спас.

Ответить она не успела, раздался зуммер вызова.

— Он что издевается, ты же не в форме! — воскликнула Ариша.

— Принеси, пожалуйста! — попросила я ее. Она встала, покачав головой, и мне пришлось добавить — Даже и не думай отключить его!

Она принесла мне устройства, и я ответила на вызов.

— Алло!

— Алексия, это Джеймс ты там как? — услышала я его мягкий и встревоженный голос, что меня очень удивило.

— Нормально, проверяешь свой инвентарь? — усмехнулась я, пряча свое удивление за уязвлением.

— Нет, просто беспокоюсь за тебя, но если ты можешь шутить, значит, ты в порядке — ответил он и с каждым словом, его голос становился все более ледяным.

Я почувствовала себя виноватой, за то, что бросилась на него без причины и тихо сказала.

— Прости, я не хотела на тебя бросаться, я правда чувствую себя намного лучше! — извинилась я, перед ним.

— Вот и хорошо! — услышала я его радость — Я дам тебе недельку отдохнуть, а потом посмотрим, и еще, Алексия, ты больше так не делай, ты меня очень напугала сегодня — и он отключился.

Связь давно прервалась, а я так и сидела, глядя на трубку, и даже не заметила, когда ушла Ариша. А в голове была только одна мысль.

«Он за меня волновался?»

Глава 3

Прошло две недели. Солнце светило ярко и я, сидя на скамеечке, доила очередную корову. Обычно мы занимаемся этим посменно, старшие из нашей семьи доят днем коров на молоко, а ночью молодежь доит кровь из отобранных и готовых к дойке коров. Первое дает нам деньги на жизнь, а второе пищу, так и живем, но в нынешней ситуации, когда почти все старшие отправились в группы охотников людей, а тут осталось всего трое старших способных вынести солнечные лучи, мне приходится много времени проводить на солнце и сегодняшний день не был исключением.

Закончив доить седьмую корову и отправив ее в группу, допущенных коров к кровопусканию, я пошла за следующей коровой, когда вдруг ощутила запах человека. Черт! У меня двухнедельные новички, они могут сорваться!

Я быстрым шагом направилась туда, откуда ощутила запах и наткнулась на маленькую девочку лет десяти, которая со страхом озираясь, шла по дорожке.

— Что ты тут делаешь, малышка? — спросила я ее — Разве мама не запрещала тебе сюда ходить? Тут опасно.

Девочка взглянула на меня, ее глаза наполнились ужасом, а потом вдруг слезами и она бросилась ко мне, и упав на колени взмолилась.

— Пожалуйста, возьмите меня, только отпустите маму! — шептала, рыдая девочка — Нас семеро в семье, без нее мы не выживем, а папы у нас нет, убили полгода назад и я самая старшая! Я знаю, что вампиры любят молодую кровь, пожалуйста, возьмите меня, но отпустите маму!

Я в шоке смотрела на ребенка. То, что тут живут вампиры, жители деревни знали и что мы никогда не пьем человеческую кровь, они тоже знали. Мы жили мирно, торгуя молоком и стараясь защищать их в обмен на их молчание о нас. Но в последнюю неделю пропало семь женщин и люди подозревают нас, даже не пытаясь при этом спросить, боясь ответа. Но эта девочка пришла к нам, уверенная, что это мы, а значит скоро придут и взрослые, а тут новички и если они сорвутся, будет очень плохо для всех.

— Стоп, малышка, погоди! — сказала я ей — Успокойся и расскажи мне все по порядку.

— Мама пропала вечером, еще светло было! Пошла за водой и исчезла! — еще пуще, заплакала девочка — Утром мужики ходили и ничего не нашли!

— Так успокойся! У тебя есть какая-нибудь мамина вещь? — спросила я ее, понимая, что мне придется вмешаться и уничтожить вампиров, которые тут шалят.

— Да! — удивленно кивнула малышка, а потом добавила — только дома.

— Хорошо, подожди меня у ворот, я переоденусь и возьму кое-что и приду, поищем твою маму — бросила я направляясь к своему домику.

Я быстро переоделась, взяла оружие и, вернувшись к девочке, я увидела незнакомого вампира, который пытался увести ее.

— Нет! — отступив вглубь моей фермы, сказала девочка, бледнея — я никуда не пойду!

— Какие-нибудь проблемы? — спросила я, подходя к девочке и глядя вампиру в глаза.

Редкий индивид, выживший хищник около 1750 и явно любит детей.

— Нет, что вы! — расплылся он в уважительном поклоне — Я и не знал, что девочка ваша.

— Малышка, а дети у вас пропадают? — спросила я неожиданно у девочки.

— Да — кивнула малышка — трое девчонок за эту неделю.

— Хорошо — я оттолкнула девочку назад так, чтобы она мне не мешала — а ты ненасытен, у тебя детская кровь в организме еще гуляет, а ты уже следующую ищешь, как ты дожил до таких лет с таким-то аппетитом? — бросила я вампиру.

— Эту я трогать не буду, коли она твоя — пожал он плечами.

— Ты больше ни одной трогать не будешь! — ответила я, делая рывок одновременно доставая свой клинок.

Он даже пошевелиться не успел, я старше его и быстрее. Голова полетела с плеч, а через миг пепел разлетался вокруг.

— На одну тварь меньше! — бросила я, оглянувшись на испуганную девочку — Ну то мы идем?

Она только кивнула, и мы двинулись в путь. Мы пришли к старому дому, который явно давно не ремонтировался. Он стоял на окраине деревни, а во дворе копошились пятеро детей, и один, лежал в люльке.

— Принеси вещь матери — попросила я, оглядываясь и наблюдая за дорогой.

Девочка умчалась в дом, а я стала ждать, но меня привлек шум мотора, и через пару минут, я увидела уже знакомую мне машину.

— Черт! — чертыхнулась я.

— Что-то не так? — испугалась малышка.

— Нет, все хорошо, просто знакомые, которым тут не место. Ты вещь принесла? — улыбнулась я девочке.

— Да — кивнула малышка и протянула мне шарф.

Вздохнув его запах, я сразу ощутила слабый запах женщины, и смогла по воздуху определить, куда она пошла.

— Ты останешься тут, а я схожу, поздороваюсь с гостями и пойду искать твою маму — сказала я малышке.

— Но… — попыталась возразить она, но я ее сразу перебила.

— Если она пропала днем, то значит, ее похитил либо человек, либо старый вампир, а значит, мне нужно точно знать, что я защищаю только ее, а не кого-то еще. Если ты будешь рядом, я просто не смогу сосредоточиться, и мы обе погибнем. Ты меня понимаешь? — девочка кивнула — вот и хорошо, тогда оставайся дома ладно?

Опять кивок и я направилась к группе Джеймса, прекрасно понимая, что встреча меня ждет нелегкая. Но как же я была рада его видеть.

Мы приехали из-за пропажи людей. Десять человек за две недели из них трое детей и я как раз стоял и разговаривал со старейшиной поселения, когда увидел ее. Она шла спокойно, будто ей тут самое место. Вся в оружии и в то же время такая красивая, как же я был рад ее видеть!.

— Что ты тут делаешь? — спросил как можно спокойнее я ее, прерывая при этом старейшину.

— Слышала в деревни неприятности, решила помочь — ответила она спокойно.

У нее в руках я заметил голубой шарф и тут же услышал голос старейшины.

— Это шарф Елены, она пропала вчера!

— Твоя работа? — поинтересовался я, доставая клинок, а люди сразу расступились.

— Нет, не моя — покачала она головой.

— А я ведь начал доверять тебе — тихо сказал я, глядя ей в глаза и делая шаг вперед, тут произошло то, чего я никак не мог ожидать.

— А что так? — зашипела она зло, бросая в меня шарф, который я еле успел поймать — я же монстр, только тем и занимаюсь, что пью кровь детей и женщин, а ты не задумываешься, что я бы предпочла мужчин? — падая на колени и подставляя шею, спросила она. А в ее глазах была такая боль, что я просто не миг дышать, глядя в них — Хочешь меня убить, давай, я не против! Может хоть покой, наконец, обрету!

Я стоял, не шевелясь и молча, смотрел на нее. Я просто не мог убить ее, во мне что-то просто отказывалось поднимать руку и наносить удар и, когда я уже начал думать, как разрешить ситуацию ко мне пришла помощь виде маленькой девочке.

— Не трогайте ее! — закричала малышка, закрывая ее собой — Это я дала ей шарф! Она обещала найти мою маму, и ей нужна была мамина вещь!

— Сесиль! — воскликнула какая-то женщина, а я ухватился за возможность.

— Это правда? — спросил я.

— А тебе есть до этого дело — бросила Алексия, отталкивая девочку к людям, а боль в ее глазах просто добили меня.

— Что ж ты упрямая такая! — почти закричал на нее я — Это правда?

— Да!

Повисла тишина, мы смотрели в глаза друг другу, а потом я сказал.

— Пошли работать! — и пошел к машине за оружием.

Она ни слова не говоря, поднялась и пошла за мной, где и получила лишний пистолет. Мы вышли из деревни, и пошли за ней. Я прямо чувствовал как она втягивает воздух, отделяя запахи, но вот мы пришли к колодцу и она замерла.

— Тут пахнет вампиром старым вампиром, — сказала она тихо. — и запах последней жертвы, соединяется с его запахом, он увел ее.

— Куда он мог ее увести? — спросила Сойка.

— В пещеры, они неподалеку и там нет солнца — ответила Алексия.

Идем туда — бросил поэт, а она только покачала головой, идя по запаху.

И вот мы уже перед пещерами. Точнее это одна пещера, состоящая из развлетлений и маленьких пещерок. Своеобразный лабиринт, как она нам объяснила.

— Идем дальше? — поинтересовалась она, взглянув на солнце и переведя взгляд на меня.

— Идем — и мы вошли в пещеру.

— Их тут много — неожиданно сказала она — приготовьте оружие, оно понадобится и скоро.

А потом она исчезла, будто ее и не было тут.

— Что за! — чертыхнулся Танк — Она, что нас бросила?

— Я тоже хочу это знать — бросил я, а в следующий миг запахло пеплом.

— А потом в поле фонаря появилась тень, и мне впервые стало страшно, пахло такой стариной, которой я даже названия дать не мог.

— Зря вы сюда пришли детки — проскрипел вампир, а в следующий миг мы открыли огонь. Однако он просто шел напролом, не реагируя на отлетающие от его тела пули, и просто смеялся над нами, и тут что-то во мне щелкнуло.

Моя рука сама поднялась, и вампира просто отбросило назад, будто со стороны я услышал свой голос, который звучал будто из колодца.

— Ты так ничему и не научился Мирос, пора тебе на покой — произнес я и не я одновременно.

А дальше мои пальцы сжались, и вампир просто начал гореть и не только он. Я слышал страшные крики вампиров в пещере и чувствовал, как в ней стало жарко, но я не контролировал себя.

— Он слишком слаб, чтобы править этим телом! А я еще надеялся, что он сможет принять знания и сделать ее счастливой — сказало то, что захватило мое тело.

— Он сможет Джеймисан, но ему нужно время, которого ты ему не даешь — раздался вдруг голос Алексии.

— Рия, это ты девочка? — удивился кто-то во мне.

— Да я — кивнула Алексия, выходя на свет.

— Я скучал по тебе, малышка — я услышал нежность в этом голосе — иди ко мне!

И я видел, как она подходит и чувствовал ее поцелуй, но не мог шевелить губами, это делал другой, но блаженство и желание были просто невыносимы, и мне безумно хотелось взять ее, или это ему хотелось?

— Он даже и не понял, что натворил, что сделал с тобой! — шепнул он, целуя ее лицо и глаза прижимая ее к себе сильнее — Этот мальчишка, просто забрал то, о чем я мечтал и так и не понял, какой дар ему достался.

Я видел, как одновременно счастьем и грустью наполнились ее глаза.

— Он хороший человек — покачала она головой — и я хочу, чтобы он был тут, это его жизнь, ты же сам в свое время так говорил.

— Говорил, но он не достоин тебя! — ответил голос.

— А я с ним и не буду — ответила она и губы снова слились, а потом она прошептала — тебе пора, только сотри им память им незачем это помнить.

— Как жаль, что ты не моя и никогда моей не будешь — шепнул он, в последний раз целуя ее, а потом мое тело развернулось, и у ребят резко закатились глаза. Они упали, и я услышал голос в голове.

«Я не буду стирать твою память, я хочу, чтобы ты помнил меня, ведь не дай бог, тебе ее обидеть, и я вернусь, чтобы позаботиться о тебе».

И вот я лежу на полу, ощущая, что мое тело снова мое, а она сидит рядом и с тревогой смотрит на меня.

— Как ты? — спросила она, боясь услышать ответ, а я чувствую, что может он и ушел, а силу свою он оставил.

— Все нормально! — улыбнулся я ей — что случилось?

— Вампир завладел вашими сознаниями, я еле успела — ответила она отводя взгляд.

Он оставил не только силу, но и свое желание обладать ею. Но почему же он этого не сделал? Что ему помешало, если он так ее любил? Сотня вопросов билось в моей голове, но память, увы, он не оставил.

— Нам пора забирать людей и уходить отсюда — сказала она, вдруг будто не желая больше тут оставаться.

В той пещере находилось двадцать женщин из них девять беременных. Как они сами объяснили, вампиры использовали детей для питания, а матерей для удовлетворения своих разнообразных желаний.

В другой ситуации, я бы возненавидел вампиров еще сильнее, но не в этой. Сам не знаю почему, но после пережитого во мне появилась жалость к ним, ведь они тоже по своему живые, а когда я понял, что о произошедшем помним только мы с Рией, нет, с Алексией это моя личность и мне решать, как я ее буду называть! Мне стало просто грустно за них, она хранила себя для него не желая забывать, а я пришел и все разрушил.

Позже, когда мы привели людей в деревню, Алексия попрощалась и пошла прочь, но я не смог ее отпустить так просто.

— Алексия, ты в порядке? — спросил я ее и сразу почувствовал ее страх и тревогу.

— Да, а что? — спросила она не оборачиваясь.

Я не хотел, чтобы она знала, что я помню, поэтому сказал.

— Ты просто грустная какая-то после той встречи с вампиром, ты его знала?

Она обернулась и посмотрела на меня, и я вдруг понял, что по ее глазам можно не просто читать эмоции, но и мысли. Его знание?

— Нет, что ты! — усмехнулась она — Просто мне жаль этих несчастных женщин. — она улыбнулась, пряча свою душевную боль, а потом добавила — Ладно, мне пора. Позвони, когда я понадоблюсь и исчезла.

А я мог только покачать головой и пожалеть ее ведь он ее любил не меньше, чем возможно уже люблю я.

Глава 4

Меня окружал полумрак. Только одна одинокая свеча горела на столе. Я сидела и думала о том, что не давало мне покоя все эти две недели, когда раздался стук в дверь.

— Заходи, Ариша — ответила я, безошибочно распознавая «аромат» пришедшего.

Она вошла с поникшей головой, явно чувствуя себя виноватой и было за что.

— Присаживайся, — кивнула я на кресло, а когда она села спросила — ну что же, Ариша, расскажи-ка мне, какова главная цель твоего пребывания среди людей?

— Спасти как можно больше невинных людей, при этом приучить тех с кем работаю, что не все вампиры плохие — ответила Ариша, не поднимая головы.

— И как ты справляешься? — поинтересовалась я.

— Моя команда приняла меня такой, какая я есть и начала доверять моему «чутью» — доложила Ариша.

— Тогда, что же произошло с пятнадцатой деревней? — спросила я.

— Там были вампиры.

— Были, но не в деревне, а вокруг нее! — ответила я спокойно, а потом тихо поинтересовалась — Кого именно ты спасала в тот день, мирных жителей, или кого-то одного из своей команды?

— Он хороший человек и готов принять «травоядных» вампиров! — воскликнула Арина, впервые поднимая на меня заплаканные глаза. Она знала, зачем я ее позвала.

— Значит, влюбилась? — покачала я головой.

— Нет, да, я не знаю — расплакалась снова девушка.

Она была одной из первых, кого я нашла и спасла, и теперь мне было больно смотреть на ее слезы. Но это война и к несчастью о любви тут лучше не думать.

— Он знает, кто ты? — спросила я тихо, когда она начала успокаиваться.

— Нет не знает, он знает только о моем «чутье» и все — ответила она, утирая слезы.

— Прости, но ты не можешь продолжать работать дальше — я отвела взгляд — ты забываешь о цели, и это подвергает опасности не только тебя, но и остальную команду.

— Нет! — воскликнула она и упала на колени передо мной — Александрина, умоляю! Дай мне шанс! Я буду делать все, чтобы деревни были целы и люди тоже, только не убирай меня из группы молю!

— Ты же знаешь, что это неправильно — покачала я головой, а наши взгляды встретились.

— Знаю, но я нужна им, прошу тебя! — молила она — Ты же сама знаешь, каково это безответно любить кого-то, кто никогда не будет твоим, разве тебе не хочется просто быть рядом с ним. Разве не для этого ты присоединилась к первой группе. Мою не отстраняй меня! Я клянусь, что сделаю все чтобы, такого как с пятнадцатой деревней больше не было, только позволь мне остаться с ними.

Я смотрела на нее и понимала ее чувства, возможно, я и совершаю ошибку, но я прекрасно знаю каково это не видеть любимого веками, пусть остается, только бы это не привело к худшему.

— У тебя есть еще один шанс, но если повториться хоть что-то подобное, я тебя забираю — сказала я ей.

— Спасибо, тебе спасибо!!! — вскрикнула она и обняла меня от радости — я не допущу, больше такого обещаю!

— Иди уже! — покачала я головой, начиная жалеть о своей мягкости.

Она давно ушла и одинокая свеча уже догорела, а я все так же сидела и смотрела на закрытую дверь.

Она права, очень тяжело потерять того, кого любишь. Но еще тяжелее осознать, что любви уже нет и губы молодого и живого двойника, куда дороже, губ того, кого любила. Целуя Джеймисана, я вдруг остро ощутила, что хочу целовать не его и не его руки хочу ощутить на себе. Это странно, но я остро почувствовала, что там нет того, что мне нужно более того, казалось бы, то же тело, но вкус иной. Я только дважды целовалась с Джеймсом, но эти губы дарили мне блаженство, а губы Джеймисана только нежность и ласку. Я выбрала страсть и молодость, а теперь думаю, о том права ли я, или все же старое и знакомое и нежное было лучше, чем новое, но обжигающее страстью.

Я шел на очередную общую ежегодную планерку. Как всегда будут подводить итоги года, и ругать отстающие группы. Ребята шли рядом и жаловались на бесполезное времяпрепровождение, которое нам предстоит, а мои мысли были в другом месте.

Я вижу ее каждую ночь. Их общение представляется мне в виде отдельных кадров, будто мозаика и я никак не мог сложить ее в одну картинку. События разрозненные и каждое открывает мне новую Рию-Алексию. Из всего этого я могу сказать одно. Они были знакомы двести дней. Сначала она была дикаркой охочей до крови, но постепенно изменилась под его влиянием. Она была его стержнем, и он ее любил, но был предан жене и сыну, поэтому старался относиться к ней как к дочери и не замечать женщину, хотя иногда срывался, и целовал ее до умопомрачения. Я ненавижу такие отрывки, просыпаясь после них злым, при этом мечтаю смять ее губы своим поцелуем, чтобы она забыла его поцелуи. А еще я вдруг осознал, что если бы не она он бы тоже был хищником, а она выступала защитным барьером, против желания впиться кому-нибудь в глотку. Интересно она это знает, или считает его безгрешным?

— Эй, Джеймс, ты опять в облаках летаешь? — поинтересовалась Сойка, маша рукой перед моим лицом — Что же в той пещере случилось такое, что ты так увлекся своими мыслями и никого не замечаешь?

— Да ничего там не случилось, Зой! — ответил я, только сейчас понимая, что уже нахожусь в общем зале, состоящем из рядов со скамьями и столами расположенных один ниже другого. Более того, я уже сижу на месте, командира своей группы, как это и должно быть, и совсем не помню, как же я спустился сюда. Вокруг меня усаживаются люди, или еще спускаются по лестнице, располагающейся между рядами, а рядом сомой сидит моя команда, с тревогой смотря на меня — просто я задумался о бесполезности этих встреч.

— Ну-ну — бросил Танк, качая головой — и об этом ты думаешь весь последний месяц.

— Кстати, ты в курсе, что вторая группа вторую операцию провалила, или это тоже мимо тебя прошло? — спросила Сойка.

— Опять! — удивился я.

— Ага, и на этот раз есть кроме деревни, погибла еще одна из охотниц, а все из-за неслаженной работы группы. Хотя бы так говорят — пожал плечами Поэт, с тревогой поглядывая на меня.

«Его можно понять! Раньше от меня ничего не ускользало, а теперь после того, как я вижу, как Алексия борется со своей зависимостью по ночам и какой она была тогда когда-то очень давно, я просто не могу уследить за реальностью. Я весь там, пытаясь понять ее» — подумал я с грустью, а потом посмотрел на Поэта, прося высказаться до конца.

— Говорят, одна из девчонок влюбилась в своего командира и выбрала его, забыв о долге, а в результате получилось то, что получилось.

— А мне ее жаль! — вдруг сказала Сойка — Это же надо так любить, что полезть за любимым в окруженную вампирами деревню и, что самое интересное, спасла же она его!

— Может, эта девочка не так проста? — вдруг предположил Танк, и мы все посмотрели на него с удивлением — А что вы на меня так смотрите, Александрина же говорила, что «травоядные» среди нас?

— А разве они умеют любить? — усмехнулся Поэт.

Ответить ему никто не успел, появились главы гильдии охотников, и началась ежегодная планерка.

Началось все с разбора полетов. Группы, которые не проявили себя, или проявили «излишнюю» жестокость, либо вообще не справлялись с работой, были жестоко отчитаны, поэтому чтобы не слушать как «Грифоны» нашей власти, «сдирают последний кусочек мяса» с бедных ребят, я снова погрузился в свои мысли, вспомнив свой самый первый сон.

Сколько же ей лет? Я даже подумать об этом боюсь, но она явно не молода. Судя, по тому воспоминанию, это было где-то конец первого тысячелетия век этак девятисотый нашей эры. Неужели она так стара и сколько тогда лет ему?

В том сне она бежала ночью по поляне, с горящими красными глазами и лицом и одеждой выпачканными кровью. За ней гнались крестьяне с Вилами факелами и иным инвентарем, и в какой-то момент, ее пронзили серебряным копьем. Я слышу ее крик полный отчаянья и боли, а потом вижу, как появляется Джеймисан и спасает ее от крестьян.

Он отнес ее в спальню, где приковал ее к постели и вытащил из ее тела копье. Я слышу ее крики, вижу, как она красива, даже раненая вся в крови и кричащая от боли и чувствую, как ему хочется овладеть ею, сейчас на этой кровати истекающей кровью. В нем проснулся зверь, желающий растерзать ее и поиметь, но он сдерживается, а потом темнота и я проснулся. Тот сон оставил кучу загадок. Почему крестьяне гнались за ней, и почему она была вся в крови, неужели она была вампиром еще до их знакомства? А еще почему он вмешался зачем спас и что он хотел с ней сделать?

— Итак, — вырвал меня из моих мыслей голос — за этот год, мы уничтожили триста вампиров и это хорошие показатели! — говорил один из наших начальников — Что касается жертв, среди своих их было сто пятьдесят из них восемь человек охотников. По сравнению с прошлым годом наши показатели улучшились..!

— Или ухудшились, смотря как посмотреть! — раздался до боли знакомый голос.

Я резко обернулся и увидел Алексию, идущую по лестнице к трибунам. Она была в простых джинсах и футболке, ее лицо было спокойным и равнодушным, в глазах была внимательность и уверенность в себе. Я посмотрел на ее руки и увидел, что она сжимает лист бумаги.

— По моим данным, ваши показатели ухудшились и сильно! По сравнению с прошлым годом, вы вообще не делали свою работу! — добавила она, поднимаясь на сцену и подходя к микрофону — хотите знать настоящие цифры, или предпочтете так и оставаться в неведенье и жить в своем выдуманном мирке?

На нее нацелилось сразу тридцать стволов.

— Даже не пытайтесь, пули просто упадут перед моими ногами и то только из-за моего расположения к людям, иначе вернулись бы к тем, кто их выпустил. Я слишком стара, чтобы на меня можно было воздействовать серебром! — она немного помолчала, а потом продолжила — Для начала вы забыли разделить вампиров на дружественных и врагов…

По залу прокатился недовольный гул, охотники подскакивали готовые к нападению, доставали свои мечи, но ее казалось, это не тревожило. А ее следующие слова заставили всех замереть, удивлено раскрыв рты.

— Господа и дамы, проявите хоть немного уважения! Я вас слушала, молча, последние три часа, теперь ваша очередь! — сухо сказала она, а взгляд на миг полыхнул усталостью и брезгливостью — Итак среди «хищников», или ваших врагов, погибло семьдесят пять вампиров. Среди «травоядных», или вампиров, которые просто живут среди людей, и даже не смотрят, на человека как на пищу, питаясь кровью животных — еще восемьдесят. Итого сто пятьдесят пять вампиров, где вы нашли еще сто сорок пять вампиров господин начальник? — спросила она, глядя на покрасневшего начальника — продолжим, перешло «травоядных» на сторону «хищников» двадцать семь вампиров. Причин, как правила две — смерть от руки охотников не в, чем не повинных близких перешедших — двадцать пять человек, и потеря контроля — два человека! Из них осталось живо трое!!!! Погибло людей за период — тысяча человек! Среди них просто оказавшихся не в том месте — девятьсот семьдесят три человека! Вы все еще считаете, что вы достигли лучшего результата, чем в прошлом году? — уточняя, язвительно спросила она.

В зале стояла гробовая тишина, а потом раздался голос в дальнем конце зала.

— А почему мы должны вам верить? — спросил кто-то из парней.

— Хороший вопрос, господа и дамы! Да хотя бы потому, что сейчас среди вас находится пятнадцать вампиров, и на базе не было ни одного нападения, разве я не права? — спросила Алексия, пробежавшись по залу взглядом.

По залу снова прошел шум, а она вдруг добавила, с печалью во взгляде.

— Только одного я сегодня заберу. Она не справляется со своей работой, забывая об обязанностях из-за своих эмоций. Итак, Ариша, ты возвращаешься на базу.

Все удивленно увидели, как девушка из второй группы встала со своего места.

— Зачем, ты могла меня просто отозвать? — спросила она Алексию — Зачем, ты меня раскрыла?

— Ты больше не вернешься сюда и тебе незачем сохранять инкогнито, уходи — ответила Алексия спокойно.

— Я сделал все, чтобы спасти ее!!! — парировала Ариша.

— Нет, ты ничего не сделала, чтобы спасти их, ты сделала все, чтобы спасти «его» и в этом проблема, а теперь уходи — покачала головой Алексия.

— Ты жестока! — почти плача прошептала девушка.

— Хватит, Арина! Тебе пора, мы обсудим мою жестокость на базе, вон отсюда! — она не повысила голоса, но все поняли, что ее терпение на пределе и девушка тоже.

Опустив глаза, она долго смотрела на пол, а потом, подняв взгляд и посмотрев на парней из своей группы, тихо сказала.

— Простите меня за ложь, я вас очень люблю и я сделала все, что могла, чтобы защитить вас, простите!

А в следующий миг вспышка и в воздух поднимается маленькая, летуча мышка, которая улетает в открытое окно. Все смотрели на окно, непонимающими взглядами, ведь все во, что они верили, оказывалось ложью, и они просто не знали, во, что теперь верить.

— Я прошу прощение за непрофессионализм моего человека — тихо сказала Алексия, я прочел в ее взгляде грусть и боль — обещаю, что больше такого не повториться. Я предлагаю вам союз и помощь. Подумайте, вам это нужнее чем мне, ведь я питаюсь кровью животных и люди мне не нужны, я способна родить и от вампира так, что род будет продолжаться, а вы? — она замолкла, делая ударение на слове «вы» — Как долго вы протянете с такими темпами самоуничтожения?

Потом она развернулась и пошла к окну, а в следующий миг в воздух взлетела белая сова и вылетела в окно.

На этом заседание закончилось, люди галдели, так как не могли понять и переварить происходящее, а я сидел и думал о том, как же она была сегодня красива и как я ею горжусь. И даже то, что она вампир, о чем я уже узнал из его отрывочных воспоминаний, не смущало меня. Она сделала то, что хотела и добилась своего, и я гордился ею, а еще хотел поцеловать ее и сказать, что она лучшая!

Я стояла у машины в ожидании, когда соберется моя группа. С недавних пор мы тоже начали вылазки против хищников, вот и сегодня такая вылазка.

От Джеймса я уже с месяц звонков не получала поэтому стала работать сама. Но его не в чем винить. Я прекрасно знаю, что сейчас вовсю шерстят ряды охотников, ища вампиров и пока безуспешно. Все мои девочки успешно прошли испытания, и как ни в чем не бывало, продолжают работать. А начальство стала в свободном порядке высылать с некоторыми группами своих доверенных лиц, чтобы узнать, не с вампирами ли группы.

— Все готово — доложила Ариша, подходя ко мне.

Теперь она выглядела усталой и помятой, я чувствовала свою вину перед ней, но иного выхода у меня не было.

— Хорошо, едем! — ответила я и села в машину.

Мы ехали в двадцатую деревню, там были беспорядки, и мы решили проверить, что происходит, но нам не суждено было доехать до деревни. Примерно в районе семнадцатой деревни, я почувствовала знакомый запах, а потом услышала выстрелы. Девочкам не пришлось ничего говорить. Ариша сидевшая за рулем, сама свернули в нужном направлении, а через три минуты я увидела страшное зрелище.

Группа вампиров, штук этак десять, окружила моих ребят и явно проверяющего, ребята отстреливались, но это было явно бесполезно, а потом один из них бросился и вцепился в горло Джеймса, а тот даже ничего предпринять не успел. Наверное, я закричала, потому что все обернулись к нам, а потом я просто бросилась вперед, растолкав вампиров и оторвав от Джеймса нападавшего, оторвав ему при этом голову.

Потом я обернулась к нападавшим на ребят вампирам. Уж и не знаю, что было в моих глазах, но вампиры испугались и сделали шаг назад, а потом четверо моих девочек и ребята доделали мною начатое. Но мне было все равно. Я упала на колени перед Джеймсом и осмотрела рану на шее. Она была смертельной и я поняла, что он умирает.

— Нет, не смей! — вскрикнула я и, разорвав на руке кожу, стала вливать ее ему в рот свою кровь, но он уже не мог глотать, слезы потекли из моих глаз — пожалуйста, проглоти! Это спасет тебя и сохранит жизнь, ты останешься человеком только проглоти — молила я его, но он не мог — не бросай меня снова, я не переживу этого во второй раз, умоляю!

Я рыдала лежа на его груди пытаясь все же дать ему крови и чувствовала, как медленно перестает биться его сердце и тут сильные руки подняли меня с его груди и заставили посмотреть на удерживающего человека. Это была Сойка.

— Тогда не дай ему умереть! — сказала она, глядя мне в глаза.

— Но как? — спросила я.

— Ты знаешь!

— Нет, я не сделаю этого! — покачала я головой — он этого не хочет, а я не хочу обрекать его на это!

— Он умрет, если ты этого не сделаешь… — сказал вдруг Танк.

— Если ты обратишь его, у него будет больше шансов, сделать то, о чем он мечтал! — продолжила Сойка — Он сможет остановить «хищников», разве не ради этого ты к нам пришла, чтобы помочь нам победить их?

— Но… — попыталась возразить я.

— Ты можешь обратить его и научить быть травоядным, и тогда он станет связующим звеном между людьми и вампирами или смотреть, как он умирает и вместе с ним умирает то, что ты любила больше жизни, решай же! — оборвала меня Сойка.

Я смотрела на него, чувствуя, как жизнь уходит из его тела, вместе с кровью и, понимая, что если не сделаю этого, потеряю себя и свое сердце, но если сделаю, потеряю его. Он никогда мне этого не простит, и я знала это. Что же мне делать? В какой-то момент я почувствовала, как замирает его сердце и снова начинает биться, будто борясь за свою жизнь, и я поняла, что просто не смогу без него.

Медленно наклонив голову и прошептав, «прости», впилась в его горло своими клыками, ощущая, как его божественная кровь течет мне в рот, сделав несколько крупных глотков и позволив крови попасть в мой желудок, а потом перенеслась в иную реальность, в реальность его души.

Там был огонь. Много огня и только вдали, я увидела клочок льда именно к нему меня и тянуло. Я бросилась туда и почти сразу увидела их. Один стоял во льду, а другой в огне, но я сразу поняла кто из них кто.

— Ты решила обратить меня? — спросил меня Джеймс, вокруг которого полыхало пламя.

— Да — ответила я.

— Ты же знаешь, что я тебя не прошу за это! — покачал он головой.

— Знаю — кивнула я.

— Тогда зачем? — удивился он.

— Я просто не смогу без тебя — честно ответила я.

— Без него или без меня — вмешался Джеймисан — ты должна решить, кого ты хочешь видеть рядом, его или меня?

Я переводила взгляд с одного на другого и вспоминала свои думы, все эти два месяца. Я не могла решить, кто из них мне дороже. Я любила их обоих и не могла выбрать только одного, но я понимала, что две личности не могут жить в одном теле и поэтому я вгляделась в глаза каждому.

Джеймисан, он был мне отцом, нежным учителем заботливым другом и недоступным любимым. Он научил меня жить и выживать, дал мне цель и надежду.

Джеймс, он был жесток ко мне, изнасиловал меня, забрал мою невинность и все же его поцелуи дарили мне такое блаженство, что я просто не могу передать словами. Он давал мне право выбора и помогал мне, веря в меня.

Они такие разные и в то же время такие похожие, огонь и лед и я должна выбрать только одного. Кого бы, я не выбрала, он никогда не будет моим, но у одного уже прожитая жизнь, а второй свой путь только начал и я просто не имею права лишать его этого пути, а еще мне все же хочется надеяться, что он даст мне больше чем другой.

— Прости, Джеймисан, но ведь ты и сам знаешь, кого я выберу! — сказала я своему наставнику.

— Да знаю! — ответил он печально и отвел взгляд — береги себя, девочка, я тебя люблю.

— Прощай и помни, я всегда тебя помнила, любила и люблю — сказала я ему и, сделав три шага вперед, оказываясь в пламени Джеймса, а в следующий миг я снова была на поляне у умирающего Джеймса.

Отстранившись от его горла и сделав большой надрез на руке Джеймса и на своей руке, я соединила раны, позволяя моей крови попадать в его. Теперь оставалось только ждать.

Постепенно я почувствовала, как конвульсии начинают сотрясать его тело. Они все усиливались пока не стали настолько сильные, что три человека и вампир не могли удержать его на месте. Но вот тело замерло, и сердце остановилось, а потом снова забилось, но очень-очень медленно.

— Он умер? — со слезами на глазах спросила Сойка.

— Нет, еще жив, но все может быть, были и те, кто не переживал трансформацию — ответила я ей, глядя на бледное почти белое лицо, а потом добавила — я заберу его к себе на базу.

Мои девочки тут же притащили носилки, и мы аккуратно перенесли его тело на них, прекрасно зная, что сейчас оно хрупкое как сосуд. Мы собирались уже уезжать, когда нас окликнул Поэт.

— Когда мы сможем его увидеть? — спросил он.

— Лет через десять минимум и то если повезет, и он научится себя контролировать — ответила я честно, а потом села в машину и мы уехали.

Едва приехав, я уложила его у себя в спальне и устроилась в кресле. У меня больше нет выбора, только ждать, и надеется, что он выживет и когда-нибудь простит меня.

Глава 5

Мы стояли в темноте друг напротив друга, и только кусок света, в форме двери в центре между нами освещал пространство.

— Она выбрала тебя, — сказал Джеймисан — иди к ней.

— Нет! — покачал я головой.

— Тогда твое тело умрет, или еще хуже его захватит дух и, тогда ей придется его убить, ты этого хочешь? — спросил он меня.

— Я итак мертв, так какая разница? — поинтересовался я.

— Дурак! Неужели она так безразлична тебе? — воскликнул он.

— А почему ты сам не хочешь это сделать? Ты же меня как облупленного знаешь, сможешь притвориться! Почему так легко отдаешь ее? — поинтересовался я, не желая признавать свои чувства к ней.

— Ты так и не понял? Вам было предназначено быть вместе, и она твою душу узнает на любом расстоянии! — сказал он горько — А если она поймет, что это я, она просто возненавидит меня, да и предание гласит, что только ты и она сможете остановить вымирание людей и установить мир, между вампирами и людьми.

— Какое еще придание? — удивился я, не понимая о чем он говорит, а он сделал шаг ко мне и вдруг оказался совсем рядом, а потом, шепнув на ухо слова, которые я никак не мог воспринять и осознать. Ведь то, что он говорил было просто невозможным и невероятным. А в следующий миг он поднял меня за шкирку как котенка и бросил в белую дыру и только его слова догнали меня.

— Береги ее и помни, когда ты это сделаешь, ты будешь ей очень нужен, ведь она не справится без твоей помощи и просто умрет, как это было с другими, кто пробовал сделать это раньше.

Я открыл глаза и понял, что лежу на большой кровати в комнате обставленной темной деревянной мебелью. Единственным источником света были свечи, горящие в подсвечнике на столе, а все, что я чувствовал это жажду. Я хотел пить и сильно.

Сглотнув, я почувствовал странное ощущение, будто кто-то давит на шею и мешает дышать, а слюны так вообще не было. Как же хочется пить.

Попытался сесть, не смог, сил нет, и тут услышал до боли знакомый голос.

— Джеймс, все хорошо, слабость скоро пройдет, ты хочешь пить? — спросила меня Алексия, а потом я увидел, как она садится рядом и меня охватило странное желание наброситься на нее и, разорвав ее горло пить и пить ее кровь, которая там медленно, но маняще струилась по ее венам, я слышал это.

— Уходи! — смог прошипеть я, еле сдерживаясь и боясь, что даже обессиленное тело не сможет остановить меня.

— Значит, хочешь! — констатировала она, а потом я почувствовал ее запах и даже в полумраке увидел, как она подносит руку к губам и прокалывает свою артерию, из которой потекла пленяющая меня жидкость. Тело дернулось, рот наполнился слюной, а зубы мои сжались от желания вцепиться в эту рану.

«Господи, что со мной творится? Это же кровь…!» — додумать она мне не дала, первая капля крови попала мне на губы, а потом и вторая и третья, и я их глотаю. А в следующий миг мои клыки, взявшиеся из ниоткуда, против моей воли впиваются в ее руку, а горло жадно глотает заветную жидкость и я при этом испытываю почти звериное удовольствие.

— Пей — услышал я ее слова — Это первый и последний раз, когда ты пьешь кровь из живого сосуда. Больше ты так делать не будешь, иначе мне придется тебя убить, уже завтра ты будешь пить кровь коровы из стакана, а заодно привыкать к неприкасаемым живым объектам.

Я чувствовал, как мне становится легче и испытывал одновременно возбуждение и радость, а во мне росло ощущение незаконченности, должно быть что-то еще, но что?

«Ее тело подо мной и я в ней!» — вдруг пронеслось в голове, и только тут я понял, что я творю.

Я оторвался от ее руки напуганный своими мыслями, а увидев, что буквально разорвал ее руку, я чисто на автомате лизнул ее, и тут же рана стала затягиваться, а потом и вовсе исчезла. Увидев это, я облегченно вздохнул и тут же уснул.

Он уснул, а я так и осталась сидеть в шоке, глядя на свою руку. Он залечил рану! А это может сделать только вампир, достигший не менее полутора тысяч лет! А он еще родится, толком не успел! Как ему это удалось?

Я встала и медленно побрела к креслу. Он взял много, слишком много, но я ему это позволила и как раз собиралась останавливать его, когда он сам остановился и залечил рану!

Упав в кресло, я трясущимися руками взяла бутылку и налила в стакан кровь. А мой взгляд упал на зеркало, где отражалась я. Я выглядела усталой и… Возбужденной? Рука сама коснулась груди и нащупала пики сосков, которые торчали под футболкой и отражались в зеркале. Что же там произошло? Как получилось, что стоило его клыкам впиться в меня, и я потеряла связь с реальностью, испытывая просто невероятное блаженство? Почему? И почему так хотелось быть под ним, ощущать его в себе и мне было не важно, что это будет больно как, тогда на земле в деревне, главное, чтобы был во мне!

Что же со мной случилось? Что со мной происходит? Промучившись этими вопросами несколько часов, я уснула так и сидя в том кресле.

Я проснулся и тут же снова испытал жажду. Попытался сесть, у меня получилось, затем встал и пошел к плотно зашторенному окну. Решил развести шторы, я просто мечтал увидеть солнце и чувствовал, что сейчас день.

— Нет! — услышал я отчаянный вскрик, а в следующий момент меня оттащили от окна — Тебе нельзя туда! Сейчас день и ты просто сгоришь заживо! — воскликнула Алексия, с тревогой глядя на меня.

— Ну и что? — спросил я равнодушно, ввергнув ее своим вопросом в шок.

— Что значит, ну и что? — спросила она, боясь услышать ответ.

— Я не хотел становиться вампиром и не хочу! А значит, пора уходить — пожал я плечами и повернулся к окну, но она схватила меня за руку.

Я видел, как она пыталась найти слова, но нас прервали, и я так и не узнал, что же она хотела сказать.

В дверь постучали, и она тут же открылась, впуская человека. Вошла девушка лет семнадцати. Явно человек. Я пытался бороться, но жажда ощутить вкус этой быстрой, горячей крови бегущей по ее венам была невыносимой. Мои глаза заволокло кровью, я бросился к ней и прижал девушку к стене, впиваясь в ее шейку и чувствуя желанный вкус на языке. А в следующий момент уже я был прижат к стене и, пытаясь вырваться, слышал голос Алексии.

— Убирайся отсюда, быстро! Кто тебя вообще сюда звал! Найди Аришу, она залечит рану. Быстрей же, я не смогу его долго держать и вот хлопнула дверь, а меня отбросили в противоположный угол комнаты. Ну уж нет! Я хочу эту девчонку! И я бросаюсь к двери, но она отбрасывает меня назад.

— Угомонись! — прикрикнула она — Приди в себя!

И тут я понял, что я творю и замер.

— И ты еще предлагаешь мне существовать, после того, что я сделал? — зашипел я в отчаянье, при этом чувствуя, что я готов броситься и на нее.

— Только ты решаешь, во, что ты превратишься — ответила она мне, глядя на меня и подходя к столу, где стоял маленький холодильник и микроволновка в одном комплекте. Открыв холодильник, она достала бутылку с красной жидкостью и налив в стакан поставила в микроволновку, а когда раздался звонок окончания нагрева, протянула стакан мне — ты голоден поешь.

Поесть? Она сума сошла? Я отшвырнул стакан, и он разлетелся об стену, а я еле сдерживался, чтобы не наброситься на нее. Я и сам не знал, чего хотел больше, выпить всю ее кровь, или подмять под себя и целовать до безумия, а потом… Нет, мне нельзя об этом думать! Что же со мной происходит и почему она так спокойна? Неужели она не понимает, не чувствует опасности?

— Нет! — прошипел я, следя за ней, как пантера за дичью и думая о том, как же она красива и аппетитна!

— Зря! — покачала она головой, делая шаг ко мне.

— Не подходи! — почти закричал я, боясь, что не выдержу и брошусь на нее.

— Во-первых, — сказала она, будто и не слыша меня — у нас дефицит еды и приходится много работать, чтобы ее было достаточно, вот на этот стакан нам пришлось потратить кучу денег и терпения, а во-вторых, чем дольше ты голоден тем хуже тебе становится и тем сложнее себя контролировать. Ты новорожденный и тебе еще рано учится, не есть сутками, пока тебе надо научиться, не нападать на все, в чем есть кровь.

— Я не хочу жить так и не буду! Я не желаю быть паразитом! — зашипел я, чувствуя, как она прикасается к моей щеке, будто мать к своему ребенку и, желая впиться в нее клыками, нет, нельзя!

— Я знаю, но уже поздно переживать об этом! — ответила она, касаясь моего лба губами, и я почувствовал, как теряю контроль над своим телом, а мой голод стал слабее, будто она забрала его себе — Иди, ложись, тебе надо отдохнуть! — сказала она, и мое тело подчинилось ей. Я пытался сопротивляться, испуганный происходящим, но тело не реагировало на мои команды — Это власть наставника! — вдруг сказала она. А потом села рядом со стаканом крови — Пей! — и мое тело подчинилось, глотая жидкость, а она добавила — Не заставляй меня больше применять ее против тебя, ты вампир, смирись с этим и иди вперед, а теперь спи.

И я уснул.

Проснулся я в полной темноте и почти сразу понял, что один и скоро рассвет. Я проспал целый день и полночи!

Я снова испытывал голод и понял, что теперь так будет всегда. И только я могу остановить это. Солнце, я так любил солнечный свет, а теперь он для меня смерть и так будет еще очень долго! «Или не будет!» пронеслось в моей голове, и я сел, а потом и встал. Подойдя к окну, я раскрыл шторы и увидел, что нахожусь на втором этаже, а внизу вампиры. Горло снова наполнилось слюной. Нет, с этим надо кончать.

Подошел к двери, но она оказалась заперта. Подумав, я взялся за ручку и напрягся, потянув ее к себе, а через миг вырвал замок вместе с ручкой.

— Вот и хорошо!

Я шел по коридорам, еле сдерживаясь, чтобы на кого-то не кинуться, я таился и прятался от окружающих, у меня была цель, а запахи просто убивали. Дом был полон пищи и это сводило меня сума, но на этот раз я справлюсь, должен справится!

И вот я на улице, но тут не легче. Запахов и звуков еще больше, но уже рассвет и вампиры прячутся по своим норам, а я встречу солнце, ведь оно всегда было другом мне и не раз меня спасало, вот и сегодня спасет. Оглядевшись вокруг, я увидел сараи и, поняв, что там меньше всего соблазнов бросился туда. А потом по лестнице оставленной видать специально для меня, забрался на одну из крыш.

Посмотрев на небо, я увидел первые лучи солнца и стал ждать, когда же солнце заберет меня и я исчезну.

— Вот дура! — говорила Ариша, а я смотрела, как мои подопечные сворачивают работу — Я ей специально шрам ставила на шее, чтобы помнила и дуррй не была! Это ж надо зайти комнату, где наставник пытается усмирить новорожденного вампира, мозгов совсем нет! Ей еще повезло, что он отвлекся, и ты смогла его оттащить!

Мне вспомнился его дикий взгляд, когда я шла к нему, мне казалось, что сейчас он бросится на меня и все из-за этой глупой девицы.

— Ты хоть спросила, почему она сунулась? — спросила я.

— Спросила, она типа хотела увидеть, как выглядит новорожденный — сплюнула Ариша.

Я вспомнила, каким он был, когда очнулся. Слабым, неподвижным, и голодным! Когда я прокусила артерию, его глаза загорелись красным, ему нужна была моя кровь, иначе было просто нельзя, для укрепления нашей связи и его нового организма. Он как младенец нуждался в тот момент в молоке, и только моя кровь могла помочь ему. А потом этот укус, это был сильный и в то же время отчаянный укус новичка, не знающего, что ему делать и в то же время действующего на инстинктах и то удовольствие, которое я испытала, ощущая его клыки во мне. Нет, приди в себя, ты и так только об этом и думаешь!

— Увидела! — констатировала я, ощущая, как во мне нарастает беспокойство и гнев на девчонку — А теперь нам ее отца успокаивать!

— Я с ним уже поговорила и объяснила ситуацию, он все понял — сказала Ариша, потирая виски.

— Спасибо, Ариш! — улыбнулась ей я, а в следующий миг в комнату вбежала одна из девушек.

— Он сбежал! — закричала она — Новорожденный сбежал!

— Как? — воскликнула Ариша, но мне ответ был не нужен, я выбежала из комнаты и бросилась к спальне. Он вырвал замок! Но куда пошел, где он теперь?

Глубоко вздохнув, воздух в легкие, я пошла по его запаху, пока не оказалась на улице. Но там я его уже не чувствовала слишком много запахов, а солнце уже всходило, боже, где же он. И тут я ощутила незнакомую тягу. Будто что-то тянуло меня в конкретном направлении, и я, доверившись чутью, бросилась в сторону сараев. Возле одного из них я ощутила его запах, но лезть по лестнице, у меня просто не было времени, поэтому я просто взлетела даже не меня облика. Он сидел на крыше и смотрел на свое тело, которое освещалось солнцем и… Не горело! Пока я приходила в себя, он встал, а потом еще раз убедившись, что цел, начал поднимать свою голову к солнцу.

— Не смотри на солнце, а то останешься слепым на всю остаток жизни — сказала я, делая шаг к нему и молясь, чтобы он меня послушал.

— Ты сказала, что я сгорю заживо, но я цел — сказал он, посмотрев не меня и показывая свои целые руки.

— Судя по всему, ты возродился в том же возрасте, что умер Джеймисан — ответила я, понимая, как абсурдно звучат мои слова, но чувствуя, нарастающую с каждым часом силу и осознавая, что сейчас я сказала правду.

— И что же мне делать? — спросил он, беспомощно оглядываясь на меня.

— Для начала решить, чего ты хочешь от жизни и для чего живешь — ответила я, делая еще шаг к нему и не видя тот голод, что видела вчера, а это уже радовало.

— А если я не хочу так жить? — поинтересовался он.

— А если вопрос не в том, хочешь ты или нет. А вопрос в том, кому нужна твоя помощь? — спросила я, делая еще шаг и не используя мощи наставника, протянув руку к нему, добавила — Ты нужен людям, твои ребята сами просили за тебя, они верят, что ты сможешь изменить ситуацию к лучшему, не подводи их.

Он долго смотрел то на меня, то на протянутую мной руку и когда я уже начала терять надежду, вдруг спросил.

— Сколько лет моему телу и что я могу?

— Я не знаю, Джеймс, — покачала я головой — но если ты позволишь, я помогут тебе это выяснить.

Наши взгляды встретились, и я почувствовала его страх, ярость гнев и презрение, но все это было направлено не на меня, а на него самого. Потом он протянул свою руку к моей руке, и наши пальцы сплелись.

— Пошли, нам пора уходить отсюда — сказала я и потянула его к лестнице, он пошел следом.

Позже, когда он вымотанный произошедшим, ведь все же организм еще не перестроился до конца, уснул, я вышла из комнаты в коридор, где меня ждала Ариша.

— Как он? — спросила она.

— Плохо — ответила я — зол, и расстроен и не знает, что делать.

— Ну, хоть смирился, а злость пройдет.

— Нет, Ариш, он не смирился — ответила я, печально покачала головой, глядя на прикрытую дверь — мы с ним еще помучаемся, он пока не контролирует себя. И еще неизвестно, что он может, ведь Джеймисан был намного старше меня. Я и сама не знаю, на, что он был способен. Честно говоря, я боюсь того, что может натворить Джеймс, ведь его сила превышает мою в несколько раз и если, что удержать я его не смогу.

Сказав это, я вернулась в спальню и, устроившись в уже привычном кресле, я стала ждать, пока он не проснется и сама не заметила, как уснула.

Глава 6

Я оказалась права. Он действительно менялся на глазах. В нем просыпался старый вампир и с каждым днем он становился все сильнее и сильнее. Только власть наставника помогала мне справляться с ним, силы у меня уже не было, ведь он был сильнее.

Все мое свободное время мы проводили в попытках понять предел его способностей и в тренировках, ведь для молодого вампира его новое тело это как для годовалого ребенка первый шаг, сложен и в то же время желанен. Малейшая ошибка и ты врежешься в стену и, пробив ее, окажешься на улице. Я видела такие случаи, поэтому старалась учить его медленно днем, когда другие спят и так, чтобы рядом не было людей.

С его жаждой тоже были проблемы. Я порой сама боялась за свою жизнь. Он был настолько быстр и силен, что даже я, четвертая по старшинству вампир мира, не всегда могла видеть его движения. Я боялась его и в то же время чувствовала тоску по нему.

Это было так странно, но после того как он пил мою кровь, во мне росла неудовлетворенность, будто он что-то начал и не закончил. И это пугало меня куда сильнее, чем его вечный голод и сила.

— Ты собираешься действовать, или так и будешь смотреть на меня невидящим взглядом? — спросил он раздраженно.

Я вырвала его из библиотеки, еще одного места, где он поселился. Теперь все время, что он был не со мной, он был там, изучая старинные книги о вампирских легендах. На все мои вопросы, зачем ему это, он отвечал, что это не имеет значение, вот и сегодня он был там, а я его вызвала на тренировку и явно помешала.

— Я смотрю на тебя нормально! — ответила ему я, доставая стакан и наливая в него кровь — А вот ты смотришь на меня как на пищу, и это меня не устраивает! — добавила я, ставя стакан в ловушку и отходя.

Но он меня уже не слышал. Его взгляд сосредоточился на стакане. Он хотел взять то, что в нем было и в то же время останавливал себя. Последний раз его хватило на семь минут, интересно, насколько его хватит сегодня.

Но узнать это, было мне не суждено, в дверь постучали, а когда я вышла там оказалась одна из тех, кто приглядывал за группой Джеймса.

— Влипли? — уточнила я.

— Да, — кивнула она — их окружили и им самим явно не выбраться.

— Где?

— Одиннадцатая деревня.

— Хорошо, я скоро буду — кивнула я и вернулась в спальню — мне надо уйти бросила я и, глянув на ловушку увидела полный стакан крови, потом глянула на время и поняла, что он побил рекорд аж на три минуты и только потом поняла, что он смотрит на меня проницательным взглядом, будто мысли мои читает, после чего он сказал, вставая с кресла, где сидел.

— Я иду с тобой.

— Нет! — жестко ответила я.

— Да! — парировал он.

Поняв, что спорить мы буду долго, я применила мощь наставника.

— Ты останешься тут! Ты еще не готов, к встрече с людьми, оставайся в комнате!

Я слышала, как он зло шипит, но реагировать не стала, просто развернулась и ушла.

Когда я добралась до места, я ощутила что-то странно знакомое, но не придала этому значения. У меня была более важная задача, вывести отсюда ребят Джеймса, поэтому мне и моим девочкам пришлось боем пройти сквозь ряды вампиров пробираясь к дверям, при этом крича кто я и прося открыть. Едва мы подошли к двери она тут же распахнулась и мы ворвались в дом быстро запирая ее за собой.

Внутри оказалось два десятка напуганных людей среди них человек девять ребятишек и команда Джеймса.

— Как ты тут оказалась? — удивился Танк, при этом радостно глядя на меня — Что с Джеймсом?

— Меня вызвали дозорные, которые отвечают за вашу безопасность. Джеймс жив и здоров, учится управлять своей силой! — бросила я на ходу, проводя дополнительные ритуалы защиты — Сейчас он на базе, так как еще не контролирует себя, он передавал вам привет и очень хотел пойти со мной, но я побоялась его брать.

Краем глаза я видела, как они переглянулись и вздохнули с облегчением, а потом Сойка задала вопрос, который беспокоил их всех.

— У него есть шансы научиться контролировать себя? — спросила она, и я услышала, как ее дыхание прервалось, в ожидании ответа.

— Есть и огромные! — был мой ответ, когда я закончила читать последний заговор на окно и тут же мы услышали их яростный рык, а двери сотряслись от удара, но остались целы — Вовремя!

— И что теперь? — поинтересовался Поэт, с тревогой глядя, как трясется каменный дом от ударов.

— Дожидаемся утра и сваливаем! — ответила Ариша за меня, а потом добавила — Их слишком много и ночью мы с ними не справимся.

А я тем временем ощущала нараставшее беспокойство, но не могла понять, с чем это связано. Ночь была тревожной. Они рвались внутрь всю ночь, да так, что штукатурка летела, а мы смотрели на двери и окна, сжимали оружие, и ждали.

А утром, когда солнце встала над головой, мы медленно один за другим вышли из дома и направились в сторону машин через деревню. Едва пройдя половину пути до машины, я ощутила силу и только тут поняла, что же меня тревожило.

— Назад, в дом! — закричала я, но было уже поздно.

Семеро вампиров окружили нас со всех сторон, но я видела, только одного вампира… Женщина, она смотрела на меня, а ее, не изменившееся за тысячелетия лицо, искривилось от презрительной улыбки.

— Здравствуй, Александрина, давно не виделись! — сказала она мне — Столетий этак двадцать!

— Мы не виделись с того момента, как мне исполнилось сто тридцать — ответила я, закрывая от нее своих ребят — две тысячи двадцать лет Амирана.

— А ты совсем не изменилась, доченька, все такая же упрямая и не управляемая, да еще и с едой носишься! — сказала она с улыбкой, наблюдая за моими бесполезными попытками защитить ребят — Этот Джеймисан плохо на тебя повлиял! — добавила она, качая головой, но я услышала только начало ее диалога.

— Я тебе не дочь! — зашипела я — Ты убила мою семью!

— И дала тебе новую жизнь, став тебе матерью, а чем ты мне отплатила! — закричала она в ответ — Связалась с Джеймисаном!

— Новую жизнь! — я рассмеялась — Ты прокляла меня! Превратив в монстра, а Джеймисан дал мне шанс, хотя бы жить достойно!

— И где он теперь? — гадко рассмеялась она — Повелся на легенду и помер! Да он использовал тебя с первой минуты! Как и меня!

Я побледнела от мысли что они знакомы.

— А ты не знала? — спросила она — Джеймисан обратил меня, собираясь использовать для воплощения легенды, но я не согласилась, а когда появилась ты, доверчивая глупая девочка, он воспользовался тобой, коли не смог мною!

— Какую легенду! — не поняла ее я.

— Да ты даже и не понимаешь о чем я! Не понимаешь, что он тебе приготовил! — потрясенно воскликнула она, внимательно глядя на меня, а потом добавила — Тогда мне тебя жаль! Ты долго ты не протянешь, ведь он убьет тебя.

— Что? — я не могла понять, о чем она и меня пугали ее слова.

— Ладно, — вдруг сказала она — я облегчу тебе жизнь, хоть не будешь умирать в муках, подойди ко мне — тоном наставника велела она, а я почувствовала, что теряю контроль над своим телом.

Однако я была уже достаточно взрослой, чтобы сопротивляться ей.

— Нет! — прошипела я с сквозь зубы, чувствуя, что еле удерживаю себя на месте и, понимая, что долго сопротивляться не смогу, но если я отойду от ребят, ее вампиры разорвут их, а буду смотреть и даже не смогу помочь, когда же они закончат она убьет и меня.

— Я сказала, подойди ко мне! — добавила она силы в свою команду и мои ноги сделали шаг к ней, а по лбу потек пот от напряжения, моих сил явно не хватало.

Но тут я почувствовала легкость и свободу, а все вампиры кроме Амираны сгорели заживо, хотя им всем было больше полутора тысяч лет, а затем услышала голос, которого никак не ожидала услышать.

— Нет Амирана, не сегодня — сказал Джеймс, глядя на женщину.

— Что ты сделал и кто ты такой? — закричала Амирама.

— Я его дальний внук и переродился в его облик, — сказал Джеймс, идя ко мне — а еще в отличие от него, я не пощажу тебя.

— Что? — не поняла она, и тут упав на колени, закричала, а ее тело начало медленно гореть, в это же время, я испытала сильнейшую боль во всем теле и тоже упала, сжимаясь в комочек, пытаясь загасить эту боль.

Джеймс же в это время, подбежав ребятам и забрав у них плащи начал, укутывать меня с ног до головы.

— Что ты делаешь? — закричала Амирана, — Ты же нас обоих убьешь! А она тебе еще нужна живой! Остановись!

— Она выживет, в отличие от тебя! — был ей ответ, а я уже была на его руках, укутанная так, что даже света не видела. Боль была ужасная, будто что-то во мне выдирали, потом она закричала в последнем в ее жизни крике, я потеряла сознание от нестерпимой волны боли.

У меня было неспокойно на душе, но ее запрет мешал мне пойти за ней. Я сидел и смотрел на кровь в стакане уже, наверное, часов шесть, это помогало, но не сильно, мое сердце было там с ней, и я чувствовал, что я ей нужен.

А потом я опять вспомнил Амирану, в сотый наверное раз с того момента как ко мне перешла его память, но не мог понять, что же с ней не так и откуда столько тепла к ней, кто она?

И снова поток воспоминаний. Молодая девушка дочь римлянина, он раб и хочет ее, она не может сопротивляться, а еще божественный вкус ее крови. Он решил сделать ее своей, надеясь, что именно она исполнит легенду, но все пошло не так. Ее жестокость вырвалась наружу, и она стала опасной. Он любил ее и не мог убить, поэтому просто ушел, и только наблюдал за ее действиями, так проходили века. А затем она обратила Алексию, ему было жаль девочку, но он не стал вмешиваться. Монахиня из монастыря, как же жаль весь монастырь убили, выпили, иссушили, а ее обратили! Девочка сбежала от нее через сто тридцать лет, и ему стало интересно, ведь она сопротивлялась наставнику. Он стал наблюдать за ней, был ее тенью, пока не понял, что это она. Поэтому подстроил беду и спас ее. Оставалось только, ждать и он ждал.

Легенда черт бы ее побрал!

Он любил ее, но не как женщину, а как будущую спасительницу мира! Теперь я понял, почему чувствовал, что с его чувствами что-то не так. Но если я в его облике, то значит, могу сопротивляться силе наставника и выйти!

Я схватил плащ и выскочил на улицу, солнце только вставало, но я знал, что мне надо спешить иначе я не успею.

Мои руки превратились в крылья, и большой филин взмыл в небо. Я прибыл вовремя и видел, как она и люди попали в ловушку. Меня охватила ярость, когда Амирана заговорила о легенде. Алексия явно ничего не знает… Бедная! Он ее использовал и ждал, что я поступлю так же! Но я с ней так никогда не поступлю, никогда не сделаю с ней такого, и ей незачем знать об этой проклятой легенде!

И вот Амирана велит Алексии подойти к ней, я вижу, как сопротивляется Алексия, но она сопротивляется наставнику и это требует много сил и почти невозможно, но я не он, я могу защитить свою женщину, и не буду щадить Амирану, так будет лучше для Алексии!

Я смотрю на вампиров и забираю у них их защиты, после чего они сразу сгорают заживо. Я и сам не знаю, откуда это знаю, просто знаю, что надо делать и все. Я действую по наитью, так как помню только куски информации, поэтому беру под контроль Амирану и говорю.

— Нет Амирана, не сегодня.

— Что ты сделал и кто ты такой? — закричала Амирама.

— Я его дальний внук и переродился в его облик, — ответил ей я, начиная медленно снимать ее защиты, а потом добавил — а еще в отличие от него, я не пощажу тебя.

— Что? — не поняла она, а потом упав на колени закричала, а ее тело начало медленно гореть, как я и ожидал. Одновременно с ней упала и Алексия, но это я тоже предвидел.

Я подбежал к Поэту и Танку и забрал у них плащи, а потом, подойдя к Алексии начал укутывать ее так, чтобы не было не закрытых участков тела.

— Что ты делаешь? — закричала Амирана, — Ты же нас обоих убьешь! А она тебе еще нужна живой! Остановись!

«И ты даже не понимаешь, насколько нужна, ведь в отличие от вас всех, я возможно единственный кто, кажется, любит ее!» — подумалось мне, а вслух я сказал, при этом беря Алексию на руки.

— Она выживет, в отличие от тебя.

Алексия потеряла сознание, когда умерла Амирана, мне было жаль ее, но в этом нет ничего удивительного, он это прошел и знал этот процесс, и как это больно. Я же знал, чего мне ждать, ведь этот кусок воспоминаний у меня есть.

Я повернулся к ее девочкам и сказал.

— Нам надо уходить!

— Да — кивнули они, с тревогой глядя на запутанную Алексию у меня на руках, а потом, не выдержав, Ариша спросила — Что с ней?

— Разрывается связь между наставником и учеником, в связи со смертью наставника — ответил я ей, посмотрев на тело, укутанное в плащи — это очень болезненный процесс и несколько дней ей будет очень плохо — я чувствовал, как даже в бессознательном состоянии сотрясается ее тело от боли. Как же мне хотелось защитить ее, но я не мог, поэтому я просто сказал — нам надо быстрее на базу, ей нельзя быть на солнце.

— Но почему, у нее же иммунитет к солнечным лучам? — удивилась Ариша.

— Сейчас, у нее ничего нет! — ответил я — Идет перестройка организма и пока она не закончится, она беспомощный котенок, слабая до любого средства против вампиров.

— Тогда надо быстрее ее увезти отсюда!

Только кивнув, я попрощавшись взглядами с ребятами, а потом уселся в машину, удерживая ее на руках как младенца.

Она металась на кровати без чувств два дня, а на третий пришла в себя, я сразу это ощутил и вздохнул с облегчением.

— Привет! — шепнул я, беря нож и дела надрез — Пей, это даст тебе сил.

Она попыталась сопротивляться, не желая пить мою кровь, и я добавил.

— Ты очень слаба, перестройка еще не закончена и коровья кровь не поможет, пожалуйста, пей! — и она сдалась.

Она была настолько слаба, что мне пришлось приподнять ее голову и поднести руку к ее губам. Когда же ее клыки сомкнулись на руке, и она начала сосать спасительную субстанцию, я испытал облегчение и радость, что она сосет, и значит, есть шанс, что она переживет перестройку, а еще я почувствовал сильнейшее желание обладать ею. Но я знал, что никогда не должен к ней прикасаться нельзя, она мое вето, мой запрет! Поэтому взяв себя в руки, я молча, смотрел на нее.

Когда я понял, что пора ее остановить, я с просто убрал руку, а она даже не сопротивлялась, у нее не было сил. Теперь оставалось ждать и надеяться. Посмотрев на нее, я увидел, что она не спит и мутными, закрывающимися от слабости глазами, смотрит на меня.

— Спи! — шепнул я, но она сопротивлялась, и тогда я добавил — Тебе нужен сон, иначе ты не поправишься.

— Ты ведь все слышал? — спросила она еле слышно.

— Да — кивнул я, понимая, что лгать не стоит.

— А то, что она сказала? — голос был слабым и почти неслышным, как шелест листвы на дереве — Это правда? Он позволил себя убить?

Я видел как она слаба, понимал, что она не сдастся, пока не получит ответ, а ей сейчас нужен сон, поэтому сказал правду.

— Мне очень жаль, но он действительно ушел сам.

Я видел, как она сглотнула, а ее глаза наполнились тоской, но взяв себя в руки из последних сил, она спросила.

— А что она говорила о…? — ей явно не хватало сил, но она пыталась узнать и я ее понимал — Что она имела ввиду про легенду? Что ты со мной должен сделать?

Как же я сейчас ненавидел Амирану. Она была без сил, но все равно спрашивала о том, что ее пугало, она ждала ответа, а я и не знал, что ей сказать.

— Алексия, милая, я все тебе расскажу, когда тебе станет полегче, но сейчас тебе надо поспать, прошу тебя, засыпай! — взмолился я, ложась рядом и устраивая ее на своей груди.

— Что она имела в виду, говоря, что ты убьешь меня, ты же знаешь, Джеймс, прошу, скажи мне? — взмолилась она из последних сил, а ее слабые пальцы сжали мою рубашку.

А в следующий миг я понял, что слабость взяла верх и мне не надо отвечать. Я ненавидел себя за это, но я был рад, что мне дали время подумать. Ведь мне надо было решить рассказывать ли ей правду или нет.

Глава 7

Слабость…

Именно слабость и невозможность пошевелиться.

Даже глаза открыть не могу!

Что со мной?

— Все хорошо, девочка, все уже хорошо, самое страшное позади — Джеймс? Почему я не могу открыть глаза? Я беспомощна! Джеймс! — вот выпей и тебе станет легче.

А потом влага на губах. Кровь…. Его кровь…. Как же вкусно…. Еще….

— Да, девочка, пей и ничего не бойся, теперь все будет хорошо!

И снова темнота. Но вот я чувствую, что могу открыть глаза. Открываю…. Оглядываюсь…. Рассвет, окно открыто. И я чувствую, как солнце согревает мою кожу. Как же хорошо! Особенно когда сердце разрывается от боли и ощущения предательства.

Что? Не понимаю, кто меня предал, не помню! Что со мной случилось? Почему я так слаба?

Дверь открывается и в комнату входит Джеймс. И тут меня как кувалдой по голове воспоминаниями.

Амирана…. Джеймисан….. Исползовал….. Джеймс!!!!!

— Все хорошо, я тут все хорошо! — он подбежал ко мне и взял мою руку в свою.

— Почему? — это все, что я могла сказать, а по щекам поползла дорожка из кровавых слез.

— Я не знаю, прости, ты этого не заслужила — отвечает он, ложась рядом со мной.

Он просто прижимает меня к себе, а я, плачу прижавшись к нему пока есть силы, пока могу держать глаза открытыми, пока льются слезы.

Когда я немного успокоилась, он порезал кожу на своей руке и дал мне своей крови. Его кровь как эликсир, который хочется пить снова и снова. Удовольствие и опять забытье.

В следующий раз я проснулась и почувствовала, что уже могу стать. Джеймса в комнате не было, и он бы мне не позволил, я знаю это. Но я не могу больше тут лежать, мне нужно двигаться. Медленно села, а потом и встала. Меня качнуло…. Еще слишком слаба…. Опираюсь, о стены и мебель добираюсь до кресла и падаю в него. Сил на обратную дорогу нет. Ну и пусть, мне уже хорошо от того, что я не в постели.

Джеймс появился примерно через час и, не увидев меня в кровати, явно испугался.

— Я тут! — пришлось мне подать голос.

Посмотрев на меня, он чертыхнулся и, подойдя с кровати, взял плед. Потом подошел ко мне и быстро меня укутал, и только сейчас я поняла, что мне холодно!

Холодно?

Я же вампир, мне не может быть холодно! Что со мной?

А Джеймс, внимательно глядя мне в лицо, вдруг тяжело вздохнул, сел напротив меня на кровать и сказал.

— Задавай свои вопросы.

— Что со мной, было? — спросила я, решив начать издалека.

Казалось, он расслабился.

— Умерла твоя создательница, и ты пережила разрыв связи — ответил он мне.

— Сколько я провела в таком состоянии? — поинтересовалась я.

— Неделю.

— И все это время ты кормил и ухаживал за мной? — уточнила я, не зная как реагировать на эту мысль.

— Да.

Между нами повисло это слово. «Да» как мало и одновременно много оно сказало. Я замерла, не зная, что сказать или сделать, а потом, решив подумать об этом позже, задала свой следующий вопрос.

— А если бы тебя не было бы рядом, я умерла бы?

— Скорее всего, да — ответил он честно — мне пришлось заменить связь, чтобы ты выжила. Чем старше связь, тем тяжелее ее разорвать.

— То есть ты теперь мой наставник? — уточнила я.

— Да.

И снова повисло это слово «да». А в моей голове роились тысячи вопросов, но знать я хотело только одно.

— Расскажи мне легенду — попросила я его.

— Нет — жестко ответил он, качая головой — Я не буду ее рассказывать, хотя бы, потому что я не собираюсь делать то, что должен согласно ей.

— Джеймс, прошу тебя!

— Нет!

Встретившись с ним взглядом, я поняла, что он будет молчать до последнего, но я должна знать! И я узнаю!

Я встала, мои ноги подкашивались от слабости, но я все равно сделала этот шаг и упала перед ним на колени.

— Алексия! — он попытался поднять меня на руки и положить на кровать, но я не дала ему этого сделать.

— Нет, Джеймс! — покачала я головой, а потом добавила — я всегда была честна с тобой и слушала, что ты говоришь, теперь твоя очередь. Выслушай меня! — я замолчала, набирая в грудь воздух, а потом продолжила свой монолог — Джеймс я почти всю свою жизнь прожила во лжи. Он триста лет лгал мне, а потом еще более тысячи лет я жила веря, что была любима и оплакивала его. Я просто хочу знать, чего он от меня хотел на самом деле! Прошу тебя не молчи, просто расскажи мне, умоляю!

Я чувствовала, что вот-вот снова заплачу, и он видел это. Его глаза наполнились болью. Казалось, он хотел отказать мне, но потом чертыхнулся и наконец, сказал:

— Хорошо, я расскажу тебе эту проклятую легенду, только сядь!

Я медленно с его помощью поднялась и села в кресло.

— Легенда гласит, что существует способ установить мир между людьми и вампирами и для этого надо, чтобы у чистых вампиров, не вкушавших человеческую кровь, родилась дочь.

— Что? — я не смогла не перебить его. Что за чушь он мелет? — Вамприрши не могут иметь детей!

— Могут! — отрезал он — Они могут забеременеть, но не смогут выносить и родить. Тело женщины вампира не может так быстро изменяться как у обычной смертной женщины. Ты сама знаешь, что мы живые, но жизнеспособность и воспроизводство наших клеток намного медленнее, чем у людей, а для их жизнедеятельности нам нужна свежая кровь. Как результат такого функционирования, когда вампирша на пятом месяце беременности, ее тело развито не больше чем на третий. Еще ни одна вампирша не смогла выносить дитя до того момента, чтобы оно было жизнеспособным. Дитя просто разрывает мать изнутри, и она умирает на сроке пяти-шести месяцах беременности. И регенерация не спасает мать. Именно поэтому эта легенда тщательно прячется, чтобы вампирши не пытались забеременеть!

— То есть я должна умереть, вынашивая твое дитя? — уточнила я, с ужасом и одновременно с надеждой глядя на него и вспоминая слова Амираны.

— По легенде если ты умрешь при родах, дитя станет проклятием мира, но если выживешь, девочка станет спасительницей.

Я не могла поверить, что он говорит серьезно, но взглянув в его глаза, поняла, что он серьезен как никогда и тогда я спросила.

— Но почему я?

Он сглотнул явно, не зная как ответить, а потом произнес:

— Согласно легенде родить чистое дитя — миссию может только мать, которая не пила человеческой крови более тысячи лет, а отцом ребенка должен быть перерожденный вампир, никогда не вкушавший человеческой крови в своей новой жизни.

Так вот почему он отучал меня от человеческой крови! Готовил! А теперь он планировал закончить начатое тогда дело и сделать мне малыша. О господи!

— Но я пила кровь! — воскликнула я, хватаясь за соломинку — Я пила твою кровь, когда ты еще был человеком.

И вдруг он горько рассмеялся, а когда отсмеялся, сказал:

— Ты пила кровь вампира. Я никогда не был человеком, я был сосудом, который рожден, чтобы переродиться. Он не учел только одного, что ты выберешь меня, а не его.

Я могла только качать головой и не верить ему, но силы уже окончательно подходили к концу, и я почувствовала, что вот-вот потеряю сознание.

Будто чувствуя мое состояние, он быстро подошел ко мне и, порезав руку дал мне своей крови.

— Пей, ты пока нуждаешься в моей крови, но скоро ты уже сможешь пить и коровью кровь — сказал он мне, когда я попыталась отказаться и я сдалась, вкушая вкуснейший напиток в моей жизни.

Прежде чем я снова уснула, я спросила из последних сил.

— Когда, когда ты сделаешь это?

— Никогда — ответил он решительно, укутывая меня в одеяло и укачивая на руках — я никогда с тобой такого не сделаю.

К тому моменту как мое тело коснулось кровати, я уже спала. Лишь часть меня отметила, что я на кровати, а он прижимает меня к себе.

Зря я ей рассказал! Она теперь заперлась в библиотеке, как и я когда-то, а в ее глазах страх и паника. А еще… Надежда? Но на что? Я не понимаю!

С нашего разговора прошло две недели и на нее уже страшно смотреть. С того момента как я выпустил ее из спальни, она выходит из библиотеки после полуночи хмурая и уставшая, пьет свой стакан крови и падает в кровать, а на рассвете опять уходит в библиотеку.

Я же стал проводить почти все свое время в спортзале. Я больше не новичок как раньше, доказав свою независимость, я теперь могу ходить где хочу. На этой ферме у каждого своя функция и обязанность. Обязанность, которую дали мне, это встречать заводчиков, которые предлагают товар — коров. Мы покупаем коров, часть идет на кормление, часть на дойку молока, что позволяет нам зарабатывать деньги на покупку новых коров. Так и живем. Меня учила мастер, и теперь я на глаз могу определить, здорова ли скотина, стоит ли ее покупать и куда ее определить. Вот и получается, полдня с коровами, полдня в спортзале. Мне нет равных в обоих направлениях, и я уже стал вторым человеком на ферме.

Но меня волнует Алексия. Что делать, как вытащить ее из состояния депрессии, я просто не знаю, как ей помочь!

Именно об этом я думал, осматривая очередную корову, которую привели на продажу.

— Джеймс, — услышал я ее голос, а когда обернулся, увидел, что она в полном обмундировании — нам нужна твоя помощь, Риси закончит осмотр пошли.

Кивнул Риси и продавцу я быстро вышел из сарая, где осматривал корову и сразу понял, что мы уезжаем.

— Куда мы? — спросил я, садясь в машину и закрывая дверцу.

Машина тут же сорвалась с места, а Ариша ответила.

— У нас сведенья, что две группы попали в ловушку и им нужна помощь.

Я только кивнул и спросил:

— Что за группы и где?

— Первая и третья группа восемнадцатая деревня — ответила Алексия, внимательно глядя на меня.

Я только кивну и зарядил данное мне оружие. Да мы тоже пользуемся теми же игрушками, что и люди, хотя сами куда быстрее людей и их оружия. Признаю, мы можем сами стереть в порошок своих врагов, но иногда оружие тоже полезно.

Через три часа мы были вынуждены остановиться в нескольких километрах от деревни, а все из-за того, что поняли, что теряем силы. Вся земля вокруг была в заклятьях и заговорах. А мы с каждым километром все слабее. Поняв это, Алексия взяла с собой только самых старших, ведь никто не знал, что нас ждет и только у старших был шанс выжить и дальше мы пошли пешком.

Пройдя пешком несколько километров, мы увидели две группы скрывающихся за камнями. В одной явно вампиры. В другой же группе явно раненые и потрепанные люди.

Обозначив, что мы тут есть, мы спрятались посередине между двумя группами.

— Кто это? — спросил Жак, руководитель третьей группы.

— Жак, это Джеймс, мы пришли с миром — ответил я ему.

— Слава богу! — воскликнул Поэт радостно — Мы уж думали, что вы не ответите!

— Такой шквал сообщений и не ответить? — бросила Алексия — Да вы всех на уши поставили, мы из машины все, что могли, выжали.

— Простите ребята, не хотел обидеть! — был ей ответ.

— Вы что общаетесь с вампирами? — воскликнул Жак, подскакивая.

— Они друзья и не раз спасали наши шкуры — сказала ему Сойка, вставая на нашу защиту.

— Ну конечно, а командира они вашего тоже обратили по его доброй воле!

Один из вампиров дернулся, пытаясь воспользоваться ссорой у людей, его попыталась перехватить одна из наших вампирш, а дальше началась кутерьма.

Третья группа открыла огонь по всему, что двигается, включая и по первой группе. Я с ужасом увидел, как мои ребята один за другим падают на землю, а в следующий миг я уже вырывал оружие из рук испуганных людей.

Ненависть и злость, это все, что во мне осталось. Я хотел разорвать этих людишек, но мне помешали.

Алексия оттолкнув меня назад, встала так, чтобы закрыть людей собой, а наши взгляды встретились.

— Отойди! — велел ей я.

— Нет! Сейчас тобой движет гнев, ты не хочешь этого делать! — ответила она.

— Отойди я сказал! — взревел я.

— Нет, Джеймс! Ты хотел доказать, что люди могут жить в мире, так докажи это! Не трогай их! Это просто напуганные люди! Остановись!

Я сделал шаг вперед, но она не сдвинулась с места. Я чувствовал ее запах, господи как же сейчас хотелось впиться в ее шейку.

И вдруг ее рука поднялась и нежно погладила меня по щеке.

— Не надо, Джейми, прошу.

И меня будто холодной водой облили. Я огляделся вокруг и увидел, что бой закончен. Все вампиры мертвы, а мои ребята шевелятся, хотя и ранены.

— Забираем своих раненых и уходим, нам тут делать больше нечего! — бросил я и пошел к раненым, чтобы помочь.

А в следующий миг я услышал выстрел и вскрик.

Арина! — узнал я голос.

Обернувшись, я понял, что произошло. Она закрыла меня собой и теперь истекала кровью на земле, а Жак вдруг стал белее мела и я знал почему.

— Ты этого хотел? — спросил я его, подходя к Арине и беря девушку на руки — Она умрет, а ты остаток жизни будешь вспоминать, что убил ту, которую любил. Мне жаль тебя!

Я развернулся и побежал к машине, где сила заклятий была не так сильна.

Уже поздним вечером после переполоха из-за раненых я сидел в своей спальне и вспоминал сегодняшний день. Люди боятся вампиров, и я сегодня только укрепил их страх. Но стрелять в спину это уже низость. Как можно выстрелить в спину и как можно так бояться, что быть готовым убить того, кто не раз спасал твою жизнь? А ребята, чем он заслужили свои пули, ведь они сделали все, чтобы спасти людей, а вместо благодарности лежат сейчас на ферме вампиров и залечивают ранения. Неужели эта война никогда не кончится?

Мои мысли прервал стук дверь.

— Войдите!

Она вошла усталая и какая-то странная.

— Как она? — спросил я ее, лишь бы не замечать своего желания, которое с каждым днем нарастало.

— Будет жить и даже царапин не останется — ответила она, отводя взгляд и теребя свой халат, в котором была.

Что это с ней?

Приглядевшись внимательно, я понял, что под ее халатом ничего нет, а в ее глазах решительность и готовность пожертвовать собой.

— Нет! — бросил я зло — Уходи!

— Нет! — покачала она головой и сбросила с плеч халат.

Господи, какая же она красивая! Я не мог отвезти взгляда, и даже сделал шаг вперед, а потом, вспомнив все, что читал, резко отшатнулся.

— Тебе лучше уйти.

— Но я хочу этого — прошептала она, делая шаг ко мне и краснея.

А в следующий миг ее рот накрыл мой и я сорвался. Я прижал ее к стене, впиваясь в ее нежные и такие вкусные губы. Исследуя ее рот и стремясь проникнуть глубже. Мои руки сами начали мять и исследовать ее тело, и она радостно встречала каждое мое прикосновение, но вот одна рука коснулась ее между ног, а вторая, сжав грудь, опустилась на живот и тут как ушат холодной воды на меня обрушилась память.

«На пятом месяце беременности» — было написано в одном из источников мною прочитанных — «женщина уже не в состоянии встать с постели. Она постоянно кричит от боли и ее регенерация уже не справляется с полученными травмами. В крови она нуждается постоянно, не менее десяти раз в день. Плод растет все быстрее и примерно через неделю женщина теряет сознание и больше не приходит в себя. Еще через две ее живот не выдерживает, плод просто разрывает мать. После чего они умирают в течение суток.»

— Нет! — я отшвырнул ее на кровать, а сам отлетел к двери, вцепившись в нее желая уйти, но дверь была заперта — выпусти меня! — прошипел я ей, даже не глядя в ее сторону.

— Мы должны это сделать.

— Ты что не читала, что тебя ждет? Ты сума сошла? — закричал я на нее, не сдерживаясь от ужаса из-за ее мыслей.

— Читала, но у нас нет выхода! Мы должны рискнуть. Эту войну надо остановить! — был мне спокойный ответ.

— Но не такой ценой! — возразил я.

— Любой ценой если потребуется! — отрезала она.

— Нет!

— Ты хочешь, чтобы такие случаи как с Ариной повторялись? — в отчаянье вскрикнула она.

— Нет! Но я не хочу, чтобы тебя разорвало у меня на глазах! Я не хочу тебя терять!

И вдруг я услышал ее всхлип. Посмотрев в ее лицо и стараясь не замечать ее тела, я увидел, что она плачет.

Реакция была мгновенная, я просто бросился к ней и прижал к себе.

— Прости, прости меня — взмолился я — но я просто не могу этого с тобой сделать!

— Ты не понимаешь — всхлипнула она, прижимаясь к моей груди — я просто должна попробовать, должна! Я так хотела этого, и у меня есть шанс, я должна попытаться!

Я вдруг понял, что она говорит не о долге, а о чем-то глубоко личном. О чем-то таком, что для нее очень важно. Сделав вместе с ней шаг назад, я нагнулся и подобрал ее халат. Укутав ее в него, я сел в кресло у кровати и прижав ее к себе, попросил:

— Просто расскажи мне и я пойму.

Ее заплаканные глаза внимательно посмотрели на меня, будто ища что-то во мне, а потом она заговорила.

Когда я еще была живой, моя мама повторяла, что женщина состоялась, если вышла замуж и родила ребенка. Поэтому с самого детства я мечтала о ребенке. Но когда мне было пятнадцать, отец нашел мне мужа. Жестокого человека, который любил пытать людей особенно беременных женщин. Поэтому испугавшись за себя и своих возможных детей, я проявила характер и отказалась от замужества — она вздрогнула всем телом, вспоминая что-то из прошлого — отец рассвирепел и заявил, что или я выхожу замуж, или он отправит меня в монастырь и отречется от меня.

— И ты выбрала монастырь? — понял я, вспомнив то, что о ней знал.

— Да, — кивнула она — сначала было очень тяжело, но постепенно я привыкла и даже стала считать сестер своей семьей, но все равно я мечтала, что появится кто-то, кто заберет меня и я все же стану матерью. А потом появилась она и забрала даже мечту, при этом убив всю мою семью. Когда я поняла, кем стала и осознала, что никогда не смогу стать матерью, во мне что-то сломалось, и я потеряла надежду. А теперь ты говоришь, что у меня есть шанс, что я могу выносить и не важно, как больно и страшно это будет, я хочу этого ребенка, это мой единственный шанс стать матерью и я на все готова, прошу тебя, умоляю, давай попробуем, просто попробуем.

Наши взгляды встретились. В ее глазах было столько мольбы и желания, что я понял, как для нее это важно. Я вспомнил свою мечту, чтобы вернулись родители и того дня не было и понял, что просто не могу ей отказать. В отличие от моей мечты ее мечта осуществима, просто для нас обоих эти девять месяцев превратятся в ад.

— Ты действительно этого хочешь? — уточнил я, боясь ее ответа.

— Да! — решительно ответила она.

— Тогда дай мне месяц, и мы это сделаем! — сказал я решительно.

— Зачем? — удивилась она.

— Мне нужно подготовиться, чтобы ты выжила.

Она только кивнула и сказала.

— Хорошо.

Я же, поцеловал ее в лоб, еще раз взглянул в ее уверенные глаза и, ссадив ее на кровать, взял ключ и вышел из комнаты.

Я шел в кабинет к телефону. Меня ждал тяжелый месяц подготовки, а потом будут еще более тяжелые и страшные девять месяцев. И я еще не раз пожалею, что решился на это. Я уже жалею. Но я обещал, а значит, сделаю все, чтобы она родила, и они обе остались живы!

Глава 8

Что он делал?

Именно этот вопрос тревожил меня последние три недели. Началось все с того, что он собрал всех моих помощников и о чем-то с ними говорил весь вечер. Когда я попробовала войти и узнать в чем дело, меня вежливо выпроводили. А потом началось…. К нам со всех сторон стали приезжать заводчики и мои ребята стали тратить огромные суммы на коров. При этом коровы делились на три группы, и третья группа получала лучший корм, которым ее только могли накормить. Более того, эти коровы были самыми здоровыми, которых только могли найти ребята!

День за днем их становилось все больше и больше, а мои заместители как сговорились, молча, ухаживали и следили за этими коровами как за королевами. На все мои вопросы мне советовали сходить и спросить Джеймса, а он приезжал только после полуночи усталый и вымотанный.

И вот в это утро я поймала его взгляд. И все поняла без слов.

— Что ты сделал? — спросила я его с тревогой.

К этому моменту «королев» на моем пастбище было больше ста пятидесяти особей и при этом поток не кончался.

— Приготовил то, что нужно для нашего персонального ада — был мне краткий ответ.

Я не стала с ним спорить. Я все еще помнила описание того, что было с моими предшественницами.

— Когда? — спросила я.

— Давай не будем тянуть, сегодня — устало ответил он.

Я только кивнула и встала, собираясь заняться делами, но в дверях замерла. Женское любопытство победило.

— Зачем тебе столько коров? — спросила я, обернувшись и посмотрев в его глаза.

— Эти коровы будут спасать твою жизнь в ближайшие восемь месяцев — он отвел взгляд — и кормить меня ежедневно, столько раз, сколько потребуется.

— Восемь — удивилась я, но не дождавшись ответа спросила — почему восемь, беременность же длится девять?

— Потому что по моим расчетом даже с моей кровью ты сможешь протянуть не больше восьми месяцев, а пить ты будешь только мою кровь. Что сделает тебя намного сильнее.

И тут до меня дошло.

— Ты хочешь кормить меня своей кровью всю беременность — ужаснулась я, прекрасно понимая, что это будет полным истощением для него — ты же не справишься! У тебя не хватит сил!

— Хватит! — отрезал он, а его глаза загорелись огнем непонятного мне чувства — ради тебя, хватит!

Он встал и ушел. А я поняла, что спорить с ним бесполезно и задумалась, а стоит ли рисковать им ради призрачной надежды родить.

Вечером, сидя в халатике в ожидании его, я все так же обдумывала этот вопрос. И никак не могла найти ответа. Скрипнула дверь и он вошел в мою спальню.

На нем тоже был халат, и мы оба знали, что теперь дороги назад нет. Он подошел ко мне и присев на корточки спросил:

— Ты уверена?

Как же мне хотелось сказать «нет» и остановить это безумие. Он не должен рисковать, я не могла на это пойти. Но я не могла и вместо того, чтобы остановить его, я посмотрела в его глаза и сказала:

— Я готова.

Тяжело вздохнув, он убрал прядку волос с моей щеки, а в следующий миг моего лица стали касаться нежные поцелуи. Постепенно я расслабилась, чувствуя, как его рот ласкает мое лицо и позволила ему опуститься на шею, где его рот нашел нежное местечко, и чуть прокусив его, глотнул моей крови. Больно? Нет, наоборот приятно. Тело выгнулось, а изо рта чуть не вырвался стон. Он знал это, но сейчас думал о другом. Залечив ранку, он скользнул вниз, развязывая мой халат, а в следующий миг резкое движение и мои губы накрыты его.

Я теряю голову под этим поцелуем. Тело охватывает жар и мне уже давно не хватает воздуха. А он тем временем снова исчез, и не прошло и мига, как по моему соску скользнул нежный язык. Выгнулась. Вскрикнула. Ноги сами раздвинулись, желая приблизить его. Господи! Сколько он ласкал мою грудь, не знаю. Я потеряла связь с действительностью. Я больше ничего не вижу, только чувствую. Есть только руки скользящие по его спине и прижимающие его все ближе. Есть только ощущение его языка и зубов, чуть покусывающих соски. А потом он начал скользить вниз. Его губы будто прокладывают дорожку по моему телу. А я уже давно позабыла о сдержанности. Я встречала стонами каждый его поцелуй, стремясь быть ближе к нему, и моля его о большем.

И я его получила.

Его губы скользнули между моих ног, и я не сдержала крика. Тело извернулось, пытаясь быть ближе, а пальцы зарылись в его волосах пытаясь прижать его к себе сильнее. Его язык творит такое, что у меня искры из глаз летят, но мне этого мало. Он доводит меня до вершин, но мне и этого мало. И я никак не могу понять, чего же я хочу?

Но вот он, поднявшись, лег на меня накрывая собой, и аккуратно скользнул в мои глубины. Я же вдруг поняла, чего же мне так не хватало. Я радостно обхватываю его ногами учась любить, участь дарить себя и получая ответную ласку.

Когда я уже была на грани, он наклонился и впился в мою шею зубами, и я улетела, чувствуя, как по моим венам бушует огонь. Как это произошло я и сама не знаю. Просто какой-то инстинкт заставил меня извернуться и впиться в его шею, глотая его вкусную, и только для меня предназначенную, кровь. А дальше….

Мы стоим рядом в цветущем саду. Абсолютно нагие и смотрим, как к нам бежит маленькая девочка лет трех. Она так похожа на Джеймса!

— Мама, папа! — приветствует нас малышка и вдруг тянется ко мне.

Я не могу не взять ее, поэтому, присев на корточки, я притягиваю ее к себе и беру на руки. Потом поднимаюсь и смотрю на Джеймса. А он с легкой улыбкой обнимает и прижимает нас к себе.

Тепло…. Именно это я почувствовала в следующий миг. Малышка исчезла, а наши взгляды встретились. Все. Сделано.

— Спасибо! — шепчу я ему, а в ответ получаю нежный поцелуй.

Я лежала в кровати, чувствуя, как он медленно выскальзывает из меня. Я была счастлива. Росток жизни уже дан. Наша дочь уже со мной.

Рука сама накрывает живот, а мой счастливый взгляд встречается с его обеспокоенным.

— Как ты? — спрашивает он, и я понимаю, как он напуган и встревожен, но не могу себя сдержать.

— Хорошо, я счастлива! — улыбаюсь я ему.

Он же прижимает меня к себе, а потом шепчет:

— Поспи, тебе нужен отдых.

Так начался мой долгий путь к материнству.

Первый месяц я даже не чувствовала изменений, кроме конечно того, что она есть. Второй я уже ощущала легкий дискомфорт. Третий появилась легкая боль, и меня стало, как бы растягивать изнутри. Четвертый — боль усилилась. Я уже почти не вставала с постели, хотя и старалась улыбаться ради Джеймса. Пятый. С пятого месяца моя регенерация начала давать сбои. Каждое движение малыша причиняло огромную боль, но я справлялась пока сама и только его кровь помогала в крайних случаях. Шестой. Шестой месяц я держалась на его крови и уже и не пыталась проявлять характер. Боль! Именно боль стала моей жизнью, и только мысль, что там растет малышка похожая на него, помогала мне держаться. Седьмой. Я выстояла, но это не облегчало мою жизнь. Мне было плохо. Очень плохо. Легче становилось только когда я пила его кровь, но он не мог давать ее постоянно. Он итак кормил меня по пятнадцать раз на дню, и я чувствовала, как он устал, как измотан и истощен. Восьмой. Я уже не прихожу в сознание. Все, что со мной происходит, доходит до меня как сквозь вату. Я ем и чувствую его руки. И только эти два фактора помогают выжить и держаться на плаву. Но в какой-то момент я резко открываю глаза и встречаюсь с его взглядом.

— Рано! — неужели это сказала я? Осипший, ослабевший, полный боли и какой-то безжизненный.

— Ты больше не выдержишь! — качает он головой.

— Потерпи, еще пять недель и все! Нам осталось чуть-чуть! Умоляю!

— Она разорвет тебя!

— Джеймс! — боль снова затмевает разум, и я снова проваливаюсь в небытие, но я должна справиться — Умоляю, она не выживет, потерпи! Совсем чуть-чуть потерпи!

Я знаю, чего ему дался этот ответ, и я никогда не забуду, как отчаянно звучало это слово.

— Хорошо! Но только до тех пор, пока я не пойму, что дольше ждать нельзя. Ты для меня важнее!

Вздохнув с облегчением, я позволяю себе расслабиться. И я снова в темноте.

Мне не надо быть в сознании, чтобы знать, где он. Ведь если он не обнимает меня, значит сидит за столом и что-то читает. Но стоит мне застонать и он тут же рядом. Он никогда не покидает комнату, всегда рядом. Он измотан, устал. Почти всю кровь, которую он пьет, он отдает мне. А то, что остается, едва хватает на поддержание его жизни и функционирования. Но я не могу ему сейчас помочь. Сейчас я поглощена ею. Я частенько вижу ее в своей темноте, она мой лучик света. Она разговаривает со мной. Иногда смеется. Вот и сегодня, увидев ее я не удивилась, но стоило мне увидеть ее лицо и я все поняла.

— Мамочка, пора! — произнесла моя малышка, мягко улыбнувшись мне.

А в следующий миг я открыла глаза и посмотрела на него. Он сидел за столом с включенным ночником и изучал какую-то книгу. Как же он изменился. От, казалось бы, уверенного красавца ни осталось и следа. Под глазами тяжелые черные круги. Кожа кажется обвисшей, а взгляд даже глядя в книгу, выражает беспокойство.

— Джеймс, — окликнула я его, чувствуя резкую и совсем не такую, но не менее сильную боль в животе — пора!

Он бросился ко мне и, откинув одеяло, увидел мокрые простыни.

— Мне придется резать, ты сама не родишь, она тебя разорвет — шепнул он мне.

В его глазах был страх решимость и что-то еще.

— Я знаю — улыбнулась я ему сквозь боль — ты это сделаешь, ты справишься, я знаю.

Я видела как он принес давно заготовленную аптечку, а потом, взяв скальпель, внимательно глянул на меня.

— Я хочу, чтобы ты знала. Я люблю тебя!

— Я тоже тебя люблю, Джеймс — ответила я и поняла, что не лгу, что действительно люблю его. И как же хорошо было произнести эти слова.

А потом он начал резать. Осторожные, но уверенные движения причиняли боль. Но эта боль была намного слабее той боли, с которой я жила эти страшные месяцы. И вот уже я чувствую, как его руки что-то вытаскивают, и вижу маленькую красненькую малышку в его огромных рука. Я вижу, как он что-то делает с моей девочкой и уже хочу спросить в чем дело, когда по комнате разносится громкий детский крик.

Живая! Она Живая!!!

Дальше все как во сне. Он положил ребенка в колыбельку, а сам занялся мной. Через тридцать минут после того как он меня зашил, сменил постель и дал мне надоенную заранее его кровь я наблюдала, как он аккуратно осматривает, моет и первый раз пеленает нашу дочь.

Его кровь обладает удивительным эффектом, любая рана заживает мгновенно, поэтому я уже могу сидеть и даже не чувствую боли. Еще минут пять, и я смогу взять на руки дочь и даже не вспомню, что мне ее вырезали.

— Она очень красивая и у нее твои кудри — сказал Джеймс мне.

— И твои глаза — улыбнулась я в ответ.

Он удивленно посмотрел на меня, ведь я ее еще не видела. А я, пожав плечами, ответила:

— Она была в моих снах все эти месяцы, и я безумно хочу взять ее на руки в реальности.

Улыбнувшись, он взял малышку на руки и принес мне. Взяв дочь и посмотрев ей в глаза, я вдруг испытала дискомфорт, в своей груди, а потом рубашка, которую он на меня одел, стала мокрой. Увидев это, он встревожено посмотрел на меня, а потом отогнул ее. Из моей груди капельками вытекала розовая жидкость. Я первая поняла, что это. Приложив дочь к груди, я почувствовала, как она радостно сосет свое вампирское молоко.

Джеймс смотрела на меня, а в его глазах было счастье, неверие, любовь и восторг.

— Иди сюда! — позвала я его.

А в следующий миг я уже лежала на его груди и радостно наблюдала, как наша наевшаяся дочка засыпает.

— Как мы ее назовем? — спросил он меня, пока допивал кровь, которую я ему отдала. Может она и его, но ему она нужней, чем мне. Он совсем измотан и я это осознала до конца только сейчас. Лежа на его груди.

— Надеждой, мы назовем ее Надеждой — ответила я и вдруг малышка открыла глазки, посмотрела на нас осмысленным взглядом и улыбнулась.

— Она одобряет! — рассмеялся он, а я только счастливо улыбалась, ведь теперь у меня есть все, о чем я только могла мечтать. У меня есть Джеймс и моя маленькая малышка, а что еще для жизни надо?

Глава 9

Она росла не по дням, а по часам. Нет, развивалась она как и любой другой ребенок. Просто уж очень быстро росла. В свои шесть месяцев она выглядела месяцев на восемь. А к году уже говорила и ходила.

Безумно умненькая добрая девчушка, которую все вокруг любили и баловали. Только на ней это ни капельки не отражалась. А больше всех она любила меня. Именно ко мне она шла, если ее что-то тревожило и именно мне показывала во сне, что именно ее тревожит или пугает.

С Джеймсом у нее тоже был свой контакт, иногда меня поражала его осведомленность. Возвращаясь домой с очередной поездки на помощь людям, Джеймс мог рассказать чем мы с дочерью занимались последние несколько часов.

Он знал все до мельчайших деталей, а она знала, когда ждать папу. Просто сидит, играет со мной, а в следующий миг выбегает на улицу и ждет. Минут через пять я слышу шум машины, и еще минут через семь приезжает он. Сначала удивлялась, потом привыкла и просто садилась рядом и ждала вместе с ней.

Мы были семьей. И были счастливы. Мой не по годам умный ребенок знал все, что ему надо знать и будто останавливал себя, чтобы не знать лишнего. Сначала меня это тревожило. Но когда я поняла, что мой ребенок в свой год и три месяца отроду, выглядящая как двухлетняя малышка, научилась считать до десяти и освоила сложение Я поняла, что ее решение правильное.

Надежда скрывала свой ум и развитие. Внешне это был двухлетний умненький ребенок едва научившийся говорить. Но как бы она не играла, все равно проскальзывал ум не одного столетия и невероятная память. О ее иных способностях я вообще молчу.

Однако одну вещь она не могла себе подчинить. Она не контролировала своего тела. А оказалось, что оно подвержено многим человеческим слабостям. Например, в полтора года она заболела гриппом и только наша с ее отцом кровь вылечила ее. Это было странно. Она была чистокровным вампиром со всеми вытекающими последствиями. Она пила кровь, обладала силой, могла манипулировать окружающими. Но при этом она была человеком и ничем не отличалась от любого ребенка полутора лет.

В результате, испугавшись за дочь, я поняла, что мне нужен врач, который может хотя бы примерно знать, что нужно моему ребенку. И я его нашла.

Его звали Жак. Полукровка. Отец вампир, мать смертная. Занимается врачеванием, как людей, так и полукровок. Считается лучшим в своем деле. И после недельных переговоров я решила показать ему дочь.

В ту ночь Джеймс вернулся позже обычного. Надюша уже спала. Я же ждала его в нашей спальне.

— Привет! — улыбнулся он мне, подходя и чуть приподняв мое лицо, припадая к моим губам — я соскучился. Сойка передает привет.

Как только ребята вылечились они ушли. Им очень повезло. Они легко отделались. А теперь создали организацию призванную защищать обе расы.

— Я тоже соскучилась! — ответила я, чувствуя как он чуть прокусывает мою кожу слизывая кровь — Голодный?

— Очень! — был мне ответ.

Я лишь рассмеялась, прекрасно зная что будет дальше.

И снова постель и снова он пьет мою кровь, и снова я чувствую, как руки ласкают тело, а член наполняет меня собой. Я каждую ночь отдаюсь ему, и каждую ночь он выходит в последний момент! Как же я ненавижу его в эти секунды.

— Опять? — спрашиваю я, когда немного пришла в себя.

— Прости! — он знает о моем отношении, но все равно делает по-своему. Он боится. Надя далась нам с трудом и с тех пор между нами стоит страх. Страх, что второго раза я не вытяну.

Я отворачиваюсь от него, ничего не говоря. Было время, когда я плакала от отчаянья, билась об стену и ругалась. Теперь же мне просто плохо, и я прячусь от него.

Он молча прижимает меня к себе и ничего не говорит. Это то единственное, из-за чего мы ссоримся. То, что стоит между нами и портит нашу жизнь.

Но сегодня мне надо поговорить с ним. Поэтому взяв себя в руки, я тихо шепчу.

— Я нашла врача и хочу показать ему Надю.

— Зачем? Мы же это уже обсуждали. Мне казалось, что все решено.

У нас действительно был разговор. Но это было до простуды. А после нее я испугалась за дочь и теперь просто не могу сидеть и ждать. Я должна знать наверняка, что мой ребенок здоров.

— У нее человеческое тело — подверженное человеческим болезням. Пусть и на крови. А если с ней что-то не так? Пусть хотя бы посмотрит!

Он молчит. Я чувствую, как его нежные руки сжались вокруг меня и понимаю, что это тяжелое решение.

— Хорошо, пусть посмотрит.

— Мы поедем завтра.

— Я завтра не могу. Я должен быть с ребятами на полигоне. Может послезавтра? — предложил он с тревогой в голосе.

— Прости! — виновато опустила я голову — У него по записи. Я записалась на завтра.

— Ты уверена, что ты хочешь этого сделать? — спросил он поворачивая мою голову и глядя в мои глаза.

— Да!

— Хорошо, только будьте осторожны — сдается он, но я вижу беспокойство в его глазах.

Поэтому я только кивнула и, прижимаясь к нему крепче, прошептала:

— Я люблю тебя!

— А я тебя — уловила я улыбку в его голосе и спокойно уснула.

Утром я смотрела, как он несет дочку к машине и что-то с ней обсуждает. Девочка улыбалась и казалась такой счастливой. Но стоило им подойти к машине, и ее лицо стало серым, а глаза стеклянные.

Видение! Опять!

— Надя! — подбежала я к дочери, но она уже очнулась.

Оглядевшись вокруг, моя дочь грустно улыбнулась, будто прощаясь с окружающим ее миром. Потом внимательно посмотрела на отца и прижалась к нему. И только потом посмотрела на меня.

— Все хорошо, мам, все будет хорошо! — улыбка была печальной, а в глазах был совсем не детский ум и отчаянье — Поехали.

— Ты увидела что-то плохое? — спросил ее отец, внимательно глядя на нее и не отпуская с рук.

— Нет, пап, я просто увидела что будет. И все будет хорошо — она пыталась улыбнуться, но это ей явно не удавалось.

— Может перенести встречу? — встревожено предложила я.

— Нет! — отрезала дочь жестким тоном, от которого по моей спине пошли мурашки — Мы едем, иначе нельзя!

И мы поехали. Я видела, как она в последний раз прижалась к отцу и поцеловала его в щеку. А потом я завела мотор.

На то чтобы доехать до нужной деревни, у нас ушло три часа. Дочка сидела тихо и будто наслаждалась минутами рядом со мной. Ее личико было печальным, но в глазах была тревога, страх и беспокойство.

У врача она вела себя как любой другой ребенок. Немного стеснительно, немного капризно, но при этом воспитано и послушно.

Осмотрев ее, врач уверил меня, что моя дочь здоровый крепкий ребенок. И я со спокойной душой поехала домой. Но уже через двадцать минут поняла, что у нас проблемы. За нами ехали. Три машины и в них явно сидели недоброжелатели.

— Надь, я сейчас поеду быстрее, ты держись, ладно! — медленно набирая скорость, велела я дочери, а когда убедилась, что ребенок крепко держится, и пристегнут, резко нажала на газ.

Машина рванулась вперед. Если бы я была одна, я бы может и бросила машину и даже могла принять вызов, но я была с дочерью, а она была куда слабее, чем могла бы быть. И я не могла ею рисковать.

Мне нужно было добраться до нашей фермы, тогда помогут. Нет нельзя! Если поеду туда, выдам наше местоположение. Значит надо бежать!

И тут как из ниоткуда прямо передо мной появляется машина. Хорошая реакция и скорость вампира помогли мне. Я выкручиваю руль разворачивая машину и еду прямо в поле.

Ловушка! Как же сама не догадалась. Надя плачет, а я не знаю, что мне делать. Надо спасать дочь, но как? И тут на глаза попадается лес. Вот оно!

Нажимаю на газ и еду к лесу. Четыре! Четыре машины полностью забитых вооруженными людьми. И я с ребенком!

Я не могу принять вызов, это проигрышный вариант. Развернув машину, я ее остановила так, чтобы моя дверь была возле леса.

Посмотрев на дочь, я расстегиваю ее ремень безопасности, хватаю на руки малышку и, выскочив из машины, бегу к лесу.

Выстрелы.

Больно, но терпимо. А в следующий миг вижу еще людей. Они выходят из леса. Куда бежать!

Выстрелы… Снова боль! Мой ребенок!

И тут я вижу проем и просто бросаюсь туда. Если они попадут в нее, я не знаю, что с нею будет. А если пули пройдут через меня и попадут в нее! Надо бежать!

Бегу со всей силой, на которую я сейчас способна, но серебро замедляет меня. Щит не работает. И снова порция серебра. Боль невыносимая. И я понимаю, что далеко не убегу. А дочь спасать надо.

Тогда упав за какой-то камень, я смотрю на ребенка.

— Я их отвлеку, а ты беги! — велю я ей, впитывая такой родной образ и понимая, что больше ее не увижу, ни ее, ни Джеймса.

— Мама! — она напугана, губа прикушена, а в глазах паника и желание что-то мне объяснить, но у нас нет времени на это.

— Не спорь! Передашь отцу где ты, он тебя заберет, беги же! — кричу я ей.

Потом выпрямляюсь и смотрю на людей. Много очень много!

Не справлюсь!

Не важно! Главное ребенок!

Дальше все как в тумане. Помню, как меня стреляли. Помню, как уклонялась и наносила удары, выводя людей из строя, а потом боль в шее и я лежу и не могу пошевелиться.

— Добей ее! — раздается голос где-то надо мной — И найдите девчонку!

— Нет! — пытаюсь подняться, мой ребенок! Не могу!

«Надя, беги, только беги и не останавливайся!»

И тут я слышу голос того, кого тут быть не должно.

— Вы ее уже убили, а осмотрев меня, решили, что она меня похитила, чтобы поживиться детской кровью. Я не опасна. Я жертва!

Голос звучит иначе. Это не голос ребенка это голос вампира, которому не одна тысяча лет.

— Надя! — отчаянье боль. Мой голос не слышен, из-за поврежденного горла. Не могу пошевелиться. Что они со мной сделали. Мой ребенок!

«Мам, так нужно. Прости!» — она не сказала этого вслух. Слова звучали в моем сознании — «Я передала отцу, где тебя искать, а мне пора. Мы скоро встретимся, обещаю!»

«Надя! Надюшенька».

Слеза течет из глаз.

Но события развиваются не по моей воле.

— Да чего мы стоим! Ребенка надо срочно отвезти в безопасное место!

Я слышу, как кто-то берет мою дочь на руки. Хочется кричать, но не могу. Они уходят, и только тогда я понимаю, что не могла шевелиться из-за того, что меня держала чужая воля.

«Прости, мама, но только так я могла тебя спасти!» — слышу я ее слова.

Пытаюсь подняться и не могу. Слишком большая потеря крови. И шея повреждена.

Джеймс!

Это было отчаянье. Я не могла спасти ребенка и не могла помочь себе. А дальше темнота.

Я ехал с полигона. Тренировал ребят. Их успехи уже лучше, чем еще полгода назад. Но сегодня мне было не до того. Я волновался за своих девочек, и какое-то странное беспокойство преследовало меня. Особенно после видения Нади.

— Джеймс, да все с твоими малышками нормально! — не выдержала Сойка, глядя на мое хмурое лицо.

— Я на это очень наде….

Договорить я не смог. Резкая боль скрутила тело. Алекса!

Я слышал, как шины тормозят по грунтовой дороге. Видел, как она пытается убежать. Видел, как велит дочери убегать и звать меня. Чувствовал ее боль и отчаянье.

— Джеймс! — вывела меня из сознания Алексии Сойка — Ты что делаешь, куда мы?

Я только сейчас понял, что мои руки сами развернули машину и теперь мы едем в нужную сторону.

— Девочки в беде! — бросил я сквозь зубы ведя машину с все нарастающей скоростью. В какой-то момент я услышал ее отчаянный зов. Она звала меня, а потом почувствовал, как слабеет наша связь. Мне стало страшно.

«Что с моей девочкой?»

Но вот я увидел знакомую поле и колею на нем, именно это поле я видел ее глазами. Я повернул туда же. Она лежала на земле возле кромки леса. Совсем одна и она истекала кровью. Но жива, а это главное!

Остановил машину и выпрыгнув из нее бросился к ней.

— Алексия!

Прорвал кожу начал давать свою кровь. Она вся в пулях. Живого места от дыр нет. Как же она еще держится. Как жива! Столько серебра. Молодой бы уже умер и рассыпался в пепел, а она жива.

— Джеймс, Надя, найди ее!

Глаза полные боли и медленно затухают.

— Нет! Посмотри на меня! Не смей уходить! Пей!

Я вливал в нее кровь. А ей этого было явно мало. Да тело стало выбрасывать пули, но этого было явно недостаточно. Рана на шее даже и не пытается затянуться.

— Не уходи! Умоляю, держись! — меня охватывает отчаянье, а запас моей крови все меньше и меньше.

В какой-то момент подошла Сойка. Она протянула бутылку, и я просто стал пить кровь, тут же отдавая ее Алексии. Сколько бутылок я выпил, не знаю. Я пил одну за другой чувствуя, как слабею и, видя, что это не помогает. Я терял надежду и уже слезы текли по моим щекам. Но вот что-то начало меняться. Ее шея стала затягиваться. Как и раны. И лицо стало более светлое.

Когда я отнял руку, она была еще очень слаба.

— Найди Надю, найди нашу дочь! — молила она меня почти беззвучно, и я знал, что если не сделаю этого, она меня никогда не простит.

— Хорошо, но ты поедешь домой — сказал я и, подняв ее на руки, передал Танку — отвезите ее на ферму.

— А ты куда? — спросила Сойка с тревогой.

— Искать свою дочь.

— Я с тобой! — бросила Ариша.

Наши взгляды встретились, и я понял, она не отступит.

— Хорошо! Со мной может поехать четыре человек, но быстро!

А дальше был тихий ад. Я искал их по запаху, отслеживая как собака, и медленно продвигаясь за ними. Но нашел только к утру. Старая грязная хижина полная блох и других тварей. И в нее набилось куча народу. Она покалечила двенадцать человек, прежде чем ее скрутили и вот я вижу остатки. Мы захватили их во сне. И теперь я смотрю на тех, кто чуть не убил мою женщину и украл дочь.

— Где она?

Я и сам не узнаю свой голос.

— Тут была! Честно она была тут! Я не знаю куда она делась! — заверещал их командир.

Противно! Как напасть толпой на женщину с ребенком он смелый, а как отвечать так визжит. Вот к чему приводит эта война!

Оглядевшись вокруг, я увидел курточку дочери. Подошел… Взял в руки и тут же видение настигло меня. Она шла по лесу одна и казалась спокойной. А потом я услышал ее голос.

— Папа, я знала, что ты найдешь их. Со мной все в порядке. Мы скоро встретимся. Так надо. Я вас очень люблю, и очень буду ждать вас. Скажи маме, что со мной все в порядке. Я буду вас навещать, обещаю.

— Надя! — взмолился я — Где ты?

— Прости, я не могу сказать! Так надо. Я должна выполнить свое предназначение.

И она исчезла. Я снова стоял посреди грязной хижины, сжимая ее курточку.

— Джеймс! — Ариша смотрела с испугом и страхом на меня.

— Мы возвращаемся домой. А вы… — у меня не было слов. Я даже смотреть не мог на этих уродов — Если я еще раз о вас услышу я приду, и вы узнаете, что такое старый вампир в ярости!

Все молчали. Я же направился к выходу, но меня остановил голос Ариши.

— А Надя?

— Я не знаю где она. Знаю только, что она цела и в безопасности — бросив это, я вышел из этого дома.

По пути на ферму я думал только об одном. Как я скажу это Алексии. Как скажу, что наша полуторагодовалая дочь ушла и где она теперь.

Но говорить не пришлось. Едва я вошел в спальню, и наши взгляды встретились, она разрыдалась все, поняв сама. Прижав ее к себе, я клялся себе, что найду нашу дочь, чего бы мне это не стоило. И проклинал этот мир, из-за которого плачет моя женщина, а дочь непонятно где выполняет свой долг.

Глава 10

Мы возвращались с очередного учения когда наткнулись на ребенка. Девочка, лет полутора, вся в крови и раздетая шла по дороге и плакала. Выпрыгнув из машины, я подхватил ребенка на руки и прижав к себе спросил как ее зовут, а она еще громче заплакала. Замерзшая она казалась такой беззащитной и маленькой, что я просто не смог не забрать ее.

— Федор, ты уверен что это безопасно? — спросил меня мой советник и заместитель.

— Никит, посмотри, это ребенок, которому нужна помощь. Мы должны найти ее родственников. Наверняка эти твари убили того с кем она была. Бедная девочка!

Так малышка оказалась в главной резиденции организации и в моей семье. Моя жена взяла девочку под свое крыло, хотя у нас у самих было двое детей — сын шести лет и годовалая дочка. Постепенно кроха перестал плакать, и только грустные глаза выдавали ее тоску и печаль.

Еще через неделю мы узнали, что ее зовут Надеждой, но кто ее родители девочка сказать не смогла и сколько ей лет тоже. Но судя по внешности ей было около двух или чуть меньше. Поиски семьи, в которой пропал двухлетний ребенок, тоже ничего не дали. Только у вампиров, которые недавно объявились, «травоядные» как они себя называют, пропала полуторагодовалая девочка, но я даже думать не хотел что это она.

Девочка была очень смышленой, доброй, нежной и безумно умненькой. Жена в ней души не чаяла, да и я тоже, а она отвечала нам взаимностью. Было только одно «но». Она всегда звала нас по именам. Федор и Кристина. Сначала это было странно, а потом мы привыкли. Так шло время, прошел год. Дети росли, а вампиры становились более жестокими и беспощадными.

Ребята шептались что это потому, что травоядные стали их давить как клопов. Еще говорили, что их командиры ищут какого-то ребенка и позабыли о нас смертных. А ситуация все ухудшалась. За три недели было сметено с лица земли три деревни. И это не мы поработали. Там оставались тела, выпитые до основания. И все понимали, кто там развлекался!

Кроме того сторонников мира между травоядными и хищниками становилось все больше. И все чаще молодые парни шли туда, а не к нам. Мои парни говорили, что они так же борются с вампирами, только в команде присутствует хотя бы один вампир и поэтому их работа более эффективна. Насколько это так я не знал.

Но в один прекрасный день к нам прислали предложение о мире. Писали руководители «травоядных». Оказалось, что это муж и жена. Более того. Я знал парня. Еще четыре года назад он руководил одной из моих групп. Но потом был обращен, и вместе с ним ушла и его группа. Вот они и создали союз сторонников мира.

И вот он и его супруга предлагает заключить союз. Мол, знают о наших проблемах и могут помочь. Только проблем слишком много и кто сказал, что это не они устроили.

— Федор, зачем им это? — спрашивала меня в этот вечер жена.

Мы сидели у меня в кабинете и обсуждали возникший вопрос.

— А кто их знает! Может они решили власть захватить! — ответил я устало.

— А может просто хотят помочь? — спросила жена с надеждой.

— Это не смешно Крис! Ты не думаешь, что это странно, что они появились когда нам ну очень нужна помощь?

— Нет, иногда же можно оказать помощь из простого желания помочь!

— А где их помощь раньше была? — зло спросил я.

— А ты бы ее принял? — внимательно посмотрела на меня жена.

Я молчал, не зная что ей ответить, а потом сказал:

— Я не могу рисковать людьми! Прости!

— Но ведь они и правда хотят вам помочь! — мы резко обернулись на этот голос. Надя стояла со слезами на глазах — Сколько еще должно погибнуть людей, прежде чем вы отбросите страх и поймете, что не все вампиры одинаковые? Неужели люди все одинаковые! Хотя бы встретьтесь с ними!

Она смотрела с отчаяньем, и я понимал что для нее это важно.

— Надя, ты еще маленькая, поэтому плохо понимаешь о чем говоришь! — попытался я успокоить ребенка, но ее ответ удивил меня.

— Может я и маленькая, но я все понимаю! Я уже год не вижу родителей из-за вашей бессмысленной войны с единицами!

— Да как ты смеешь так говорить! — не выдержал я — Ты хоть знаешь, что творят вампиры? Ты видела обескровленных детей…

— Федор!!! — Кристина в ужасе бросилась к ребенку и закрыла ей уши, но девочка проявила характер и сбросила ее руки.

— Как правило, в деревнях не больше сорока человек. Так вот, чтобы убить сорок человек нужно четыре вампира. И как правило это одиночки. Потому что те, кто живет стаями, держат людей в рабстве! — ее слова потрясли меня.

Ей не было и трех, а она говорила с такой уверенностью, что я не знал что ответить. Я смотрел на нее и не верил своим ушам.

— Просто поговорите с ними. Они же сами предлагают встречу на ваших условиях! Пожалуйста!

Она расплакалась и убежала, а я так и остался стоять и смотреть на место, где еще совсем недавно стоял ребенок.

— Что ты собираешься делать? — спросила меня жена.

Я долго молчал, а потом все же ответил.

— Встречусь с ними, только на наших условиях.

А через неделю в один из офисов вошли два вампира. Мужчина, которого я не видел почти четыре года и женщина. Честно говоря, я всегда считал что женщины вампиры очень красивы, но эта женщина была печальной и выглядела потерянной и измотанной. Вокруг ее глаз были темные круги. Казалось, она совсем недавно плакала и сейчас с трудом держала себя в руках. Мужчина тоже выглядел устало и хмуро. Если бы они не были вампирами, я бы сказал у них горе. Но я не стал думать об этом.

— Джеймс! — поприветствовал я мужчину, от которого шла сила.

— Федор! — вежливо улыбнулся он — Это моя жена Алексия.

Я кивнул женщине она мне в ответ.

— Может присядем? — предложил я потом.

Они только кивнули, а в следующий миг мы услышали оглушительное.

— Мама, папа!

Надя бросилась к ним, я даже отреагировать не успел. А потом я впервые увидел, как плачет вампир. Женщина прижимала девочку к себе и плакала розовыми слезами, а малышка плакала, прижимаясь к матери.

— Наденька, солнышко! — шептала она, прижимая к себе дочь.

— Мамочка я так скучала! Прости меня! — вторила женщине малышка.

Я видел, как моя малышка льнет к женщине и как мужчина присев рядом, прижимает обоих женщин к себе. И скупая мужская слеза сползает по щеке. И я понял, что эта их дочь. Я растил ребенка-вампира, который ни разу не попытался напасть на меня и мою семью. А это осознание перевернуло мой мир.

Я стою у окна. Сейчас день, но для меня это не имеет значения. Моя жизнь превратилась в медленную пытку.

— Алексия, пора! — Джеймс стоит за моей спиной и ждет.

Как же хочется сказать, что я не пойду, что мне наплевать на этих людишек и все, что меня волнует это когда же наступит ночь и я смогу уснуть, снова увидев свою дочь.

Она приходит во сне и только по ночам. Как же мне хочется прижать ее к себе. Год, уже целый год я не видела своего ребенка. Я так по ней соскучилась. И только ее улыбка и слова, что с ней все хорошо помогают мне держаться. Я хочу к ней, я больше не могу!

— Алексия!

— Я слышу тебя! — говорю я, как можно спокойнее — Сейчас иду!

Он тяжело вздыхает, потом подходит ко мне и прижимает меня к себе.

— Ты же ее слышала, мы скоро встретимся! — говорит он тихо мне в волосы — Потерпи немного!

— Да, но от этого легче не становится! И я больше не могу ждать и терпеть!

— Знаю, но мы должны продолжать начатое дело. Хотя бы ради нее! Мы не можем остановиться из-за своих проблем.

— Знаю! — слезы текут из глаз. Кровавые слезы вампира — но так хочется чтобы она была рядом, я не могу больше! От меня будто кусок отрезали, и теперь рана не перестает болеть и кровоточить!

— Все будет хорошо! — он просто разворачивает меня к себе и прижимает к груди. А когда я немного успокаиваюсь, спрашивает — Пошли?

Я только киваю, и мы вдвоем выходим из дома.

Едем мы одни и даже без прикрытия. Так хотели люди. Нас встречают косыми, злыми и даже напуганными взглядами. Но мне все равно, иногда кажется, что может, если бы меня убили было бы лучше, но ночью при виде моей смеющейся дочери я стыжусь таких мыслей. Жаль только утром это не помогает, не думать так.

Вот и сейчас, пытаясь затолкать такие мысли подальше, я иду туда, куда нас ведет встретивший нас человек. И вот перед нами раскрываются двери, и я вижу четверых мужчин, которые смотрят прямо на нас.

Джеймс с ними явно знаком. А я их вижу впервые.

— Джеймс! — поприветствовал мужа один из мужчин.

— Федор! — вежливо улыбнулся Джеймс — Это моя жена Алексия.

Он кивнул мне, я кивнула в ответ. Это было на автомате, привычно, мне частенько приходится знакомиться с людьми.

— Может, присядем? — предложил он нам.

Мы кивнули, а в следующий миг раздалась музыка для моих ушей.

— Мама, папа!

Ко мне бежала моя Надя, живая, здоровая и счастливая. Я ловлю ее на бегу, по моим щекам текут слезы, а в моих руках моя любимая, родная дочурка. Я слышу, как она плачет, и прижимаю ее сильнее. Господи, как же я скучала и как хорошо сейчас. Будто вернули кусок меня, который отобрали год назад. Живая!!!!

— Наденька, солнышко! — шепчу я, прижимая к себе дочь сильнее и сама этого не осознавая.

— Мамочка я так скучала! Прости меня! — вторит мне моя малышка, стремясь прижаться еще ближе.

А потом я ощутила, как руки Джеймса обнимают нас обоих и чувствую, что все в моем мире наконец-то встает на свои места.

Я прижимал к себе свою женщину и своего ребенка и не верил, что они обе снова рядом. Это был ужасный год. Порой, если дочь не приходила во сне, я мучился от ужаса не зная, жива ли она. Но если я еще боролся и искал, то на Алексию было страшно смотреть. Она увядала, и это было страшнее всего.

Видеть, как твоя женщина медленно умирает и живет только снами. Я безумно боялся, что однажды она не выдержит и тогда я останусь один. Только я не смогу без нее, я живу ею и если плохо ей плохо и мне.

И вот они снова рядом. Я чувствую, как она оживает и как наполняется жизнью ее тело. А моя малышка. Я так боялся за нее, а сейчас вижу, что она цела и невредима. Господи спасибо.

— Спасибо — произнес я, глядя прямо в глаза Федору, и я видел, что он уже все понял.

— Как вы ее потеряли? — спроси он с болью в голосе.

— На машину Алексии напали, жена выжила только благодаря чуду, а ребенка забрали — признался я.

— Но как, вы же вампиры? — удивился он.

— Один вампир не может справиться с двадцатью пятью людьми вооруженными серебром и пистолетами. Особенно если с ним его дитя, которое надо защищать.

— Она человек? — спросил Никита, второй по старшинству после Федора.

— Нет, она чистокровная вампир. Просто у нее тело человека.

— Но вампиры не могут иметь детей между собой, только со смертными! — ошарашено запротестовал Никита.

— Могут, только для этого нужно чтобы женщина была старше трех-четырех тысяч лет, а мужчина старше ее и намного! — я пару секунд помолчал, глядя на любимых девочек и любуясь ими, а потом добавил — И чтобы они любили друг друга.

— Но ты же новорожденный? — уточняя, спросил Федор.

— Душа да, а тело нет. Я перерожден, от одного очень стар….

Договорить мне не дал дикий вопль.

— Надя, Наденька! — кричала молодая женщина и бежала прямо на нас колом.

Кристину перехватил муж. Она пыталась вырваться, а он удержать и тут голосок Надежды охладил ее пыл.

— Прости меня, Кристина, но это мои папа и мама и я их очень люблю — произнесла моя малышка прижимаясь к матери.

— Но ты человек! Они манипулируют тобой, и ты сама не понимаешь, что говоришь! — закричала Кристина.

Мне было жаль ее. Она хваталась за соломинку, но ее муж уже все понял и скоро поймет и она.

— Мне жаль, но ты не права — покачав головой моя малышка, опуская глаза, а потом вдруг посмотрела на маму и, краснея, прошептала — Мам, я очень голодная.

— Может, ты сможешь потерпеть еще пару часов? — присев на корточки спросил я, понимая, что для людей эта сцена будет перебором.

Девочка только покачала головой. Мы с Алексией переглянулись, понимая, что голодный вампир это плохо, а тем более ребенок. Зная дочь, мы понимали, что голодна она уже очень давно. Поэтому я подошел к столу и принес им стул. Алексия села и как в раннем детстве Нади протянула дочери руку. Страшное зрелище, когда вдруг у милого красивого ребенка появляются клыки и она вцепляется в материнскую руку мертвой хваткой. Еще страшнее слышать звук высасывающейся крови, и замечать каким довольным выглядит ребенок, сося материнскую кровь.

В комнате была тишина, и только звуки питающейся Надежды прерывали ее. Кристина всхлипнув теснее прижалась к мужу, а Федор не отрывая взгляда следил за Надеждой, как впрочем, и я. Как же красивы мои девочки. Даже так питаясь, они сохраняют невинность и красоту свойственную только им двоим.

Когда она поела, ее язычок прошелся по ранкам на руке матери, и они тут же исчезли.

— Когда ты в последний раз пила кровь? — спросила ее Алексия, с тревогой глядя на засыпающую и довольную дочь.

— Пять месяцев назад. Тогда я поймала мышку. Прости, мам, просто мне тогда было совсем плохо — виновато ответила дочь.

— А кролик Джейка, это ты его украла? Хотела поесть? — спросил вдруг Федор, но я видел, что он боится ответа.

— Нет, я искала еще мышку, когда увидела его. Поймала, думала съесть, но узнала и отнесла Джейку.

— То есть ты отказалась от необходимой тебе пищи ради Джейка? — переспросил Никита.

— Да — ответила моя дочь, явно не поняв смысла вопроса.

В зале повисла тишина. Мы смотрели на дочку, у которой на верхней губке осталось пятнышко крови и не могли оторвать от нее удивленного взгляда.

А потом я заметил движение к нам. Резко обернувшись, я встретился взглядом с Федором и расслабился. В его взгляде светилось уважение, настороженность и…. доверие.

— Ну что ж, вы хотели нам что-то предложить, мы готовы вас выслушать.

Уже через три часа мы уходили из центра довольные результатом переговоров. За этот день мы получили поддержку людей находящихся в зале и руководящих отрядами, теперь осталось добиться принятия нас главного руководства и тогда дело сдвинется с мертвой точки, но это ожидается только через неделю.

Кристина прижала к себе Надю на прощание, а потом, посмотрев в глаза Алексии, которая впервые отпустила за последние три часа дочь с рук и сказала всего два слова.

— Берегите ее.

Мы только кивнули и поехали домой, испытывая счастье и чувство единства.

Глава 11

Это была счастливейшая неделя для меня. Мы с Джеймсом ни на шаг не отходили от дочери, а наша принцесса от нас. Счастье — как же оно прекрасно и как страшно, что оно может закончиться внезапно. Наденька, будто чувствуя мой страх, как-то сказала, что чего бы плохого я не ждала, этого не будет. Остался только один рывок и это война закончится, а потом будет мир, покой и радость. Но этот рывок зависит только от меня и от Джеймса. Только мне это не помогало. Я проводила с дочерью все свое время и безумно боялась снова потерять ее, а она только тяжело вздыхала, с тревогой поглядывая на меня.

— Она уснула, — улыбнулся мне Джеймс в ночь четвертого дня — пошли, тебе надо отдохнуть.

Я только покачала головой.

— Алексия! — голос изменился, и я поняла, что не могу контролировать тело.

— Прекрати!

— Ты сама меня вынудила! Я смотрел на это четыре дня, хватит! Пошли в нашу спальню, тебе надо поесть и поспать.

Сопротивляться было бесполезно, и уже через минуту ко мне вернулась моя власть над телом, только я уже лежала на плече у мужа в нашей постели.

— Я боюсь ее снова потерять — призналась я, зарываясь лицом в его плечо и вдыхая такой родной и любимый запах.

— Знаю. — кивнул он, протягивая мне руку.

— Я не голодна!

— Лжешь!

От него пахнет так вкусно, а кровь бежит по венам и я просто не сдержалась, впиваясь в его руку и высасывая самую вкусную кровь в мире.

— Вот так! Умница. — шепчет он, поглаживая меня по волосам.

Когда же все закончилось, я прижалась к нему и уже засыпая, спросила:

— Неужели ты не боишься, что она снова исчезнет?

— Нет, ведь она же пообещала что больше не уйдет, и я ей верю — целуя мои волосы, сказал супруг.

Подумав немного, я вдруг осознала, что проявляю недоверие к дочери которая ни разу меня не обманывала.

— Ты прав. А я не должна была показывать свое недоверие. Я ведь прекрасно знаю, что ей ничего не угрожает и все равно не могу поступить иначе.

Он только крепче прижал меня к себе и шепнул:

— Ты просто ее родила и боишься за дочь и только за это тебя надо носить на руках. Ты думаешь как мать, и я уважаю в тебе это! — он снова поцеловал меня в волосы, после чего шепнул — А теперь спи, ты очень устала.

И я успокоенная его словами заснула. А через три дня мы все вместе поехали на встречу с руководством охотников. Надежда отказалась остаться дома, и нам пришлось взять ее с собой.

Накануне у дочери было видение, и она велела нам выспаться и хорошо поесть, что меня встревожило. Поэтому входя в зал, я уже ждала подвоха, а увидев «человека», сидящего за столом руководства, быстро спрятала дочь за спину не позволяя ей побежать к Федору.

Они приехали втроем. И меня не удивило, что они взяли Надежду, надо доказать что ребенок в порядке, а еще у девочки дар убеждения. Но меня поразило другое — едва Алексия вошла в зал и увидела руководство, она замерла, глаза ее расширились, а потом, поймав девочку, которая хотела побежать ко мне, спрятала ее за свою спину. Ее поза говорила об опасности, и она защищала самое ценное, что имела — дитя. Но от кого?

— И так вы считаете и утверждаете, что вампиры не все опасны? — заговорил один из трех руководителей.

— Да — кивнул ему в ответ Джеймс — и моя дочь это доказала.

— Ребенок? Честно говоря, я сомневаюсь в лояльности ее временных опекунов. Если в Федоре я уверен, то в Кристине нет. Она вполне могла скрыть особенность девочки. А я слишком много лет охочусь за вампирами, чтобы верить в их чудесное преображение. Более того, я знаю их способность притворяться и не верю что они могут быть «хорошими» — заговорил Юлиан, второй из руководителей.

Мне не понравились его слова и я уже хотел возразить ему, но мне не дали.

— С каких это пор вампиры стали «они»? — произнесла Алексия. Ее глаза наполнились гневом и яростью — И с каких это пор, ты на них охотишься Элиан?

Все удивленно смотрели на нее, не понимая, что происходит. Кроме мужа, у которого в глазах появилось узнавание, а потом холодный гнев. А у меня появилась догадка, от которой в жилах стыла кровь.

— Ах прости, тут тебя знаю как Юлиан, не так ли? Но от себя же не уйдешь, правда? — продолжила она между тем — Ты второй ребенок Амираны, всего-то на пару столетий старше меня, но как и наша создательница обожаешь человечину. Я слишком хорошо тебя знала. Недаром же мы шестьсот лет провели под ее началом. Ты был для нее идеальным учеником и, что главное, всегда мог приспособиться! — усмехнулась вампир, делая шаг вперед и отталкивая дочь назад — А я все гадала, куда же ты делся? Исчез около двадцати лет назад и все с концами, а стоило просто оглядеться. Только ты обладаешь такой жестокостью, чтобы истреблять целые деревни в угоду своей жажде. Ты пользовался этими вылазками, чтобы поесть и прикрывал это «благими намерениями»! А я никак не могла понять, кто же это такой кровожадный объявился у охотников.

— Что за чушь она несет? Федор, ты кого к нам привел? Какую сумасшедшую? — попытался возмутиться Юлиан. Но все уже смотрели косо. Даже другие руководители сделали шаг в сторону — Я не вампир!

— Докажи! — предложила Алексия — Федор, дай ему святой воды, если внешне она нам ничего не сделает, то внутренний прием причинит сильнейшую боль.

Я достал бутылочку, благо был при полном обмундировании, подошел к столу руководства и поставил ее на стол.

— Давай же, пей! — бросила Алексия, видя, что Элиан медлит — Чего ты боишься, умереть не умрешь, только покажешь, кто ты есть на самом деле!

Он взял бутылочку повертел в руках, а потом вдруг бросил о стену и мы увидели как его лицо искажается, превращаясь в маску.

— Ты всегда была занозой в заднице, Александра! — прошипел он почти змеиным голосом, а лицо исказилось, стирая человеческие черты.

От него шла сила, но не такая как от Джеймса или Алексии. Эта сила удушала и убивала, и по ней было ясно, что этот вампир не является ценителем человеческой жизни. Он «хищник» и любит кровь.

— Но я, в отличие от тебя, сохранила себя, а не превратилась в монстра. — пожала плечами женщина, после чего из его руки рванулось что-то красное, напоминающее луч. Алексия же не осталась в долгу, только ее луч был белым.

Их сила конкурировала, то приближаясь к нему, то к ней.

— Я старше тебя и сильнее! — бросил Элиан когда Алексия явно начала проигрывать — В отличии от тебя, я пью нормальную кровь и получаю всю возможную силу, а ты живешь впроголодь уча этому других, но тебе со мной не справиться и сегодня ты покажешь как слабы «травоядные»!

— Возможно! — ответил ему Джеймс, вставая за спиной своей половинки и прижимая ее к себе, отчего ее луч резко отбросил луч соперника, а от них пошла сильная, почти живительная, мощь — Но она сильна тем, что к ней придут на помощь, а кто придет к тебе?

Элиан зашипел от ярости и усилил луч.

Бой продолжался. Я видел, как бледнела и серела вампир, даже с помощью мужа она не справлялась, слишком много сил было нужно, а иссушать его она не хотела, жертвуя собой. Мать, любящая жена — вот что это за женщина, а она именно «женщина», а не жестокий кровосос. Эта вампирша вызывала уважение, ей хотелось помочь, только мы уже пробовали, вокруг них был установлен невидимый барьер, и никакие пули не помогали, просто падали на пол и все. Оставалось только смотреть и ждать. Но вот, когда уже Алексия почти теряла сознание, раздался душераздирающий детский крик:

— Хватит! — а в следующий миг по Элиану ударил золотистый луч, и он превратился в пепел.

— Надя! — закричала Алексия и забывая о том, что даже идти уже не может, бросилась к дочери, которая упала в обморок после применения своей силы, что я еле успел поймать ее. Половину пути до дочери женщина ползла, а едва приблизившись, забрала у меня девочку и, порезав свою руку, дала ей свою кровь.

— Ну же доченька пей, давай же! — молила она ее, но ей явно не хватало сил. И тогда Джеймс, сидевший рядом с женой, прокусил руку и дал ее Алексии. Она пила его кровь и тут же возвращала дочери. Постепенно на белом детском личике стала проступать краска и вот уже она открывает глазки и отстраняет мамину руку.

— Мамочка! — шепнула малышка.

А ее мать разрыдалась, даже не пытаясь скрыть слез, прижимая ребенка к себе. Именно в этот миг я понял, что вампиры, как люди, вопрос только в одном. Достойные ли они или это монстры, которых надо уничтожать?

Я видел это же осознание и в глазах других людей и понимал, что теперь все будет иначе. И я знал, что не ошибся…

Я зашел в детскую. Они спали, прижавшись, друг к другу. Я привез их домой сразу, как был подписан договор о мире и тут же отправил в постель. Алексия все еще была бледна, а дочь выглядела уже почти здоровой.

«Утром будет снова бегать.» — порадовался я мысленно.

Потом устало вздохнул и пошел в сторону двери, но меня окликнули:

— Привет! — позвала меня дочь, обернувшись, я поймал улыбку моей малышки, и увидел как она открывает свои глазки.

— Как ты? — поинтересовался я, подойдя и погладив дочь по щеке.

— Нормально, но маму ждут тяжелые девять месяцев, только теперь все будет немного легче — шепнула девочка, с нежностью глядя на спящую мать.

— О чем ты? — удивился я, внутренне холодея от своей догадки.

— Пап, у вас будет семеро детей. Четверо сыновей и три дочери. Вы умрете, потому что сами этого захотите, в один день. Спокойно уснув обнявшись. А сейчас пора рожать второго ребенка. Мой брат станет мне защитником и помощником, но он должен быть зачат именно сегодня.

Меня охватил ужас при воспоминаниях о прошлой беременности Алексии. Я не хотел рисковать снова. Боялся потерять любимую, но я доверял дочери и во мне шла борьба между мужчиной и отцом.

— Но мы не готовы! — попытался я отказаться — у нас нет столько коров, чтобы она выдержала беременность, да и ты совсем маленькая и о тебе нужно заботиться. Твоя мама не сможет этого делать!

— Знаю! — кивнула малышка — За первый месяц с мамой все будет нормально и у нас будет время закупить коров. А я пока поживу с Федором и Кристиной. Это будет только во благо и позволит укрепить союз. Мы будем постоянно общаться, и мама даже не поймет, что меня не было рядом. Пап, это очень нужно прошу!

Я отвел от дочери взгляд и встретился с взглядом ее матери. Я видел в ее глазах готовность и понял, что они уже все обсудили оставалось уломать меня, и это напугало меня еще сильнее.

— Ты этого хочешь? — это все что я смог спросить у нее, а она только кивнула — Тогда пошли!

Попрощавшись с дочерью, мы ушли в спальню.

Я стоял у окна и боялся посмотреть на жену. Семеро? Как же она справится с этим. Если первый чуть не убил ее. Я не хочу этого делать, не хочу снова истязать ее!

— Я люблю тебя и я хочу еще малыша, только сына похожего на отца! — тихо шепнула она, подходя ко мне и прижимаясь к моей спине — Прошу тебя, Джеймс!

И я сдался. Обернувшись к ней, притянул ее к себе и накрыл ее рот своим. Когда мы оба уже не могли дышать, нежно перенес ее на кровать, чувствуя, как выгибается подо мной моя девочка, прося о большем. Накрывая ее собой, понимал, что уже не могу остановиться. Проникая в нее, я ненавидел себя за эту слабость и радость которую испытывал. Впиваясь в ее шейку, и чувствуя, как она впивается в мою, я почувствовал блаженство от нашего единения и ощутил ее восторг.

А потом снова была другая реальность: и снова ребенок, только теперь мальчик, бежал к нам на встречу. Она подхватила малыша и мы вместе обняли его, а он просто исчез, оставив после себя тепло и покой. Очнувшись и встретившись с ее счастливым взглядом, я понял, что все это не зря. Я люблю ее и люблю наших детей. И мы все пройдем вместе. Накрывая ее живот я видел маленького мальчика, который мне улыбался и слышал слова.

— Пап я буду осторожен, не бойся, мы будем живы.

Через девять месяцев на свет появился маленький Виктор. Сестра, увидев его впервые, сказала всего одно слово:

— Привет, — потом немного подумав, добавила — я ждала тебя, и мы все тебя любим.

Родители же в этот момент смотрели на своих детей и были счастливы, что снова победили смерть и смогли дать жизнь еще одному ребенку.

Эпилог

Я стояла на балкончике и смотрела вниз. Там на улице моя семья праздновала четырехтысячный день рождение Надежды. Моя уже совсем взрослая дочь сидела за столом и принимала поздравления.

Какая же она красавица! Муж всегда говорит, что она в меня. Только молится, чтобы ее половинка не начала знакомство так, как начали мы. Он еще не знает, что знакомство уже состоялось и не очень счастливое, а я ему не говорю, знаю как он отреагирует. Они сами разберутся, папа тут не нужен.

Хотя, если сказать совсем честно, я уже и не помню, что он меня изнасиловал и причинил боль. Как бы он себя не вел тогда, сейчас он лучший муж в мире. Рука легла на огромный живот. Теперь все иначе. Там внизу люди смешались с вампирами и веселятся, празднуя день рождение вампира. Мои трое сыновей радостно пьют и ухаживают за девчонками, муж с усмешкой наблюдает за ними. И я знаю, что у него за мысли. Однажды они встретят ту, что подарит им рай, а пока пусть бесятся. Только мне от этого не легче, я каждый раз убить их готова за разбитые женские сердца.

Война давно закончилась. Теперь есть лишь редкие вспышки и те быстро подавляются. Охотники все еще действуют, но их осталось мало. И моя девочка является членом одной из таких групп.

Со своего места я видела, как к дочери подошла Арина с мужем и детьми. Их у нее двое. Но это временное явление. Пусть это пока и не видно, но я то чувствую, что в ее чреве уже растет третий.

Дочка это тоже почувствовала. Улыбнулась, что-то сказала и радостно рассмеялась. Взгляд скользнул по столу, и я испытала голод, не ела больше трех часов пора звать мужа. И будто ответ на мои мысли он оказался рядом, а возле моего рта появилась его рука.

— И как ты это делаешь. А главное когда ты успеваешь? — покачала я головой.

Он только накрыл мои губы своими, потом дал руку снова, и когда я вцепилась в нее клыками, поглощая в себя заветную жидкость, стал поглаживать мой живот.

— Пей, родная, покорми нашу дочь и себя, и ничего не бойся. Я с тобой и все будет хорошо! — шепнул он нежно и откуда он только знает все мои эмоции?

Я сидела за столом и старалась улыбаться, хотя это, наверное, плохо получалось. Виктор это заметил, но молчал. Недаром он второй. Все видит и молчит, но если что — голову оторвет.

Завтра, все завтра, а сегодня надо веселиться. Поднимаю голову и смотрю на балкон, где отец кормит мать. Они счастливы, да и сестренка уже на подходе. Как же быстро! Уже завтра я буду держать на руках Любовь. Но это завтра, а пока маме нужно много крови. Она решила попробовать родить сама. Ей очень страшно, но она справится.

— И о чем же мечтает наша вампиренышь? — раздается у самого моего уха мужской голос.

Резко разворачиваюсь и смотрю на говорящего. Это только он может подойти ко мне неслышно. А сердце замирает от боли. Она тоже тут и завтра у них свадьба. Впервые хочется вцепиться в глотку человеку, но нельзя, я же миссия! Одеваю привычную маску счастья. Я ведь всегда знала, что нельзя в него влюбляться, но это меня не остановило, вот теперь и буду платить за ошибку.

— Да так, любуюсь родителями. Маме через пару часов идти рожать и ночка будет жаркой, а пока можно расслабиться.

— Уже? — встревожился Виктор.

— Все будет нормально! — усмехнулась я.

— Это хорошо! — кивнул мой шеф и любимый, а потом наклонился и накрыл мои губы своими. Я не могла прочитать его, он был закрытой книгой для меня, в отличии от остальных, но сейчас, чувствуя его губы на своих, я поняла что мир, которого я не видела раньше, открылся для меня. А там исполнение моего самого сокровенного желания… — с днем рождения, Нади — улыбнулся он мне.

После чего подхватил на руки и унес подальше от всех.

В ту ночь на свет появилось две жизни. Одна была зачата, а вторая родилась.

Эту историю еще можно продолжать и продолжать. Надежда родила десятерых малышей. Ее избранник стал вампиром, желая быть с любимой и, как и ее отец когда-то, кормил ее своей кровью, давая ей возможность выносить и родить. Алексия с Джеймсом благословили эту пару, так же как благословили пары и других своих детей. Как и предсказывала дочь, они умерли в один день — просто уснули и не проснулись. Это было их решение. Ведь прожив пятнадцать тысяч лет, они решили, что дети и внуки уже взрослые, а им уже пора. Говорили, что они оставили детям письмо, но так ли это и что в нем было, никто не знает. Только Любовь однажды проговорилась, что родители как-то сказали, что выполнили свою цель, а жить ради жизни это глупо, пора уходить.

Но об этой семье можно сказать одно. Эти вампиры изменили мир своей любовью и их помнили еще очень и очень долго, ведь они стали символом счастья любви и семьи.

Content

Ирис Белый
ВО ИМЯ ЖИЗНИ!

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог