Эдриенн Янг

Небеса в бездне

Посвящается Джоэлу,

который никогда не пытался укротить

мое дикое сердце

Adrienne Young

Sky In The Deep

Sky In The Deep © 2018 by Adrienne Young Jacket design by Kerri Resnick

© Прохорова А. Е., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Глава 1

– Они приближаются.

Я оглядела ряды прижавшихся друг к другу воинов Аска, притаившихся за покрытым грязью холмом. Туман окутал поля, словно вуаль, но мы отчетливо слышали каждый звук. Звон клинков и топоров, разрубающих доспехи. Торопливые шаги в топкой грязи. Мое сердце билось в унисон с этими звуками, дыхание стало прерывистым.

Откуда-то из шеренги послышался пронзительный свист отца, и, оглядев чумазые от грязи лица, я заметила пристальный взгляд ярких голубых глаз. Его тронутая сединой борода, заплетенная в косичку, лежала на груди, а в огромном кулаке был зажат топор. Он кивнул мне, и я свистнула в ответ – так мы обычно просили друг друга беречь себя. Постараться выстоять.

Майра перекинула длинную косу через плечо и кивнула в сторону поля.

– Вместе?

– Навсегда. – Я обернулась к членам нашего клана, плечом к плечу стоявшим у меня за спиной, в доспехах из красной кожи и бронзы. Они застыли, ожидая сигнала. Мы с Майрой, как всегда, оказались в первых рядах.

– Следи за левым боком. – Взгляд ее подведенных сурьмой глаз упал на мои сломанные ребра, скрытые жилетом.

– Все в порядке. – Я оскорбленно глянула на нее в ответ. – Если боишься, сражайся с кем-нибудь другим.

Она покачала головой и, еще раз проверив мои доспехи, отвернулась. Я изо всех сил старалась не морщиться, когда она затянула жилет потуже, хотя я намеренно расслабила застежки. Она притворилась, что ничего не заметила, но от меня не укрылось странное выражение ее глаз.

– Перестань беспокоиться обо мне. – Я провела рукой по правой, гладко выбритой стороне затылка. Заплетенные в косы волосы были перекинуты через левое плечо.

Я потянула ее за руку, чтобы проверить застежки на кожаных налокотниках, которые знала наизусть. Последние пять лет мы были боевыми подругами, и я досконально изучила каждый клочок ее доспехов так же, как она отлично знала каждую мою сломанную кость.

– Я не беспокоюсь, – усмехнулась она, – но готова поспорить на свой ужин, что сегодня убью больше воинов Рики, чем ты. – Она швырнула мне топор.

Правой рукой я выхватила меч из ножен, левой – поймала топор.

– Vegryfirfjor.

Она провела рукой по своим доспехам и, поднеся лодочкой ладонь ко лбу, распрямила плечи:

– Vegryfirfjor.

Честь превыше жизни.

Справа от нас снова раздался резкий свист, предупреждая о полной боевой готовности, и я закрыла глаза, ощутив под ногами твердую землю. Звуки приближающейся битвы слились воедино с громогласным молитвенным пением воинов моего клана, поднимавшимся вверх, словно дым от пламени. Еле слышно я попросила Сигра охранять меня. И помочь низвергнуть врагов.

– Вперед!

Выпрямившись, я размахнулась и вонзила топор глубоко в землю, взбираясь по скользкому земляному холму, и ринулась вперед. Я бежала, а подошвы ног оставляли отпечатки на мягкой земле, впереди над полем стояла стена тумана. Краем глаза я следила за Майрой, поглощенной происходящим. Холодный воздух хлестал по щекам, словно водяные брызги, и вот наконец в туманной дымке замаячили темные фигуры.

Воины Рики.

Враги нашего бога мчались к нам толпой в железных доспехах и меховых накидках. Их волосы спутались. На обнаженных клинках блестели лучи солнца. Я ускорилась и, стиснув рукоять меча, вырвалась вперед, оставив воинов Аска далеко позади.

Из глубины груди вырвалось яростное рычание, все во мне ожило от предвкушения битвы. Я завопила, устремив взгляд на невысокого воина в рыжей меховой накидке на плечах. Он возглавлял вражеское войско. Свистнула Майре и, двигаясь против ветра, бросилась к нему. Когда мы приблизились к неприятелям, я немного отклонилась в сторону, считая шаги до того момента, когда расстояние между нами исчезнет, словно растворившись. И вот послышался громкий хлопок тяжелых столкнувшихся тел. Оскалившись, я со всей своей мощью ударила его. Пригнулась к земле и, целясь в живот, взмахнула клинком.

Но он молниеносно вскинул свой щит и отскочил влево, ударив в бок. Черные точки заплясали у меня перед глазами, дыхание со свистом вырвалось из легких, но передышки не могло быть. Я пошатнулась, пытаясь устоять на ногах, и взмахнула топором, не обращая внимания на жгучую боль в боку. Его меч столкнулся с лезвием моего топора над головой, но он сумел отразить атаку. Именно это было мне нужно.

На мгновение он оказался открыт.

И я изо всех сил вонзила топор ему в бок, отыскав шов в броне. Откинув голову, он издал пронзительный вопль, и меч Майры обрушился на его шею, одним резким движением рассекая мышцы и сухожилия. Я вытащила топор, в лицо мне брызнул фонтан горячей крови. Майра отпихнула тело, но в это мгновение из тумана за ее спиной возникла еще одна тень.

– Пригнись! – заорала я и метнула топор.

Она припала к земле, и лезвие пронзило грудь воина Рики. Он рухнул на колени. Его огромное тело навалилось на Майру, прижав к земле. Алая кровь, хлынувшая изо рта врага, окрасила ее бледную кожу в сияющий красный цвет.

Я подскочила к ней и оттащила воина за жилет в сторону. Но не устояла на ногах и рухнула на землю. Майра поднялась, отыскала свой меч и торопливо огляделась. Я вытащила топор из тела.

Туман начал рассеиваться, таять в лучах утреннего солнца. На склоне холма, до самой реки, земля пестрила сражающимися членами клана, рвущимися к воде. А на другой стороне поля отец занес свой меч, пронзив живот воина Рики. Я наблюдала, как он снова взмахнул мечом, как в куски изрубил лицо еще одного противника, его глаза горели боевым огнем, из груди рвались оглушительные воинственные крики.

– За мной! – скомандовала я Майре и ринулась вперед, перепрыгивая через лежавшие на поле тела, к реке, где шел более ожесточенный бой.

По пути я рубанула по коленям пробегавшего мимо воина Рики, и он рухнул на землю. Затем ранила еще одного, предоставив другим возможность добить их.

– Элин! – громко окликнула меня Майра, когда я с разбегу врезалась в следующее тело, и широкие руки обхватили меня, стиснув с такой силой, что пальцы разжались и выпустили топор. Я зарычала, пытаясь отпихнуть его, но он оказался слишком силен. Тогда я впилась зубами в его руку, ощутив привкус крови, и он отшвырнул меня в сторону. Я ударилась о землю, пришла в себя и, перевернувшись на спину, потянулась за топором. Но воин Рики уже обрушил на меня свой меч. Я снова перекатилась в сторону, отыскала за поясом кинжал и вскочила, глядя ему прямо в лицо, мое дыхание вырывалось изо рта белыми облачками.

Где-то неподалеку Майра сражалась в тумане.

– Элин!

Он рванулся ко мне, взмахнул мечом, и я снова упала. Его клинок разорвал рукав и распорол руку. Я метнула кинжал, но он успел увернуться. Клинок пролетел совсем рядом, оцарапав его ухо, и я увидела, как загорелись его глаза.

Я отползла, пытаясь встать, но он снова схватился за меч. Я смотрела на кровь воинов Аска на его груди и руках; а он приближался ко мне. Мое оружие осталось на земле за его спиной.

– Майра! – крикнула я, но ее нигде не было видно.

Я огляделась, и противное чувство подобралось изнутри, мне редко приходилось сталкиваться с ним во время боя. Паника. Я оказалась абсолютно безоружна, и не было ни малейшего шанса одолеть его голыми руками. Он приближался, скрипя зубами, словно медведь.

Я подумала об отце. О его испачканных землей руках. Его низком оглушительном голосе. И о нашем доме. Об огне, мерцающем в очаге. О тонкой корочке льда, покрывавшей прорубь по утрам.

Зажимая пальцами кровоточившую рану на руке, я прошептала имя Сигра, прося его принять мою душу. И позаботиться об отце.

– Vegryfirfjor, – прошептала я.

Воин замедлил шаг, не сводя глаз с моих губ.

Влажный ветер раздувал меховую накидку под его доспехами, метался у его головы. Он прищурился, плотно сжимая губы, и уже стоял прямо передо мной. Но я не сдвинулась с места, не могла погибнуть от удара в спину.

Сталь сверкнула в лучах солнца, когда он занес меч над головой, готовый обрушить его на меня. Я зажмурилась, едва дыша. В это мгновение я увидела отражение серого неба в водах фьорда. Цветущую иву на склоне холма. Ветер трепал мои волосы. Откуда-то издалека до меня доносились звуки боя, яростные крики моих соплеменников.

– Фиске! – Низкий сдавленный голос донесся до меня из тумана, и я резко открыла глаза.

Воин Рики, стоящий передо мной, замер, его взгляд метнулся в ту сторону, откуда доносился голос.

Быстрее.

– Нет! – Копна густых светлых волос обрушилась на него, и он выронил меч. – Фиске, не надо. – Юноша схватился за доспехи воина Рики, не давая ему сдвинуться с места. – Не надо.

Что-то всколыхнулось у меня в голове, кровь застыла, а сердце остановилось.

– Что ты делаешь? – Воин Рики высвободился из хватки светловолосого юноши, снова подхватил меч и направился ко мне.

Незнакомец развернулся и обвил руками воина Рики, потянув назад.

И в это мгновение я увидел его лицо.

И замерла. Словно превратилась в лед, сковавший реку. В снег на склонах горы.

– Ири. – Едва слышно.

Они перестали бороться и изумленно уставились на меня, и в это мгновение я осознала. Что я видела. Кого.

– Ири? – Дрожащей рукой я сжала свой кожаный жилет, и глаза стали мокрыми от слез. Внутри меня бушевал хаос, подобный тому, в эпицентре которого мы оказались.

Воин с мечом внимательно всматривался в мое лицо, будто пытался что-то понять. Но я не сводила глаз с Ири. С черт его лица. С его волос – золотистых, как солома, выгоревшая на солнце. На его шее запеклась кровь. А его руки были точной копией отцовских.

– В чем дело, Ири? – Воин Рики крепче обхватил рукоятку меча, на его лезвии чернела моя запекшаяся кровь.

Я едва слышала его. Я не могла ни о чем думать, все вокруг застилало видение, возникшее передо мной.

Ири медленно двинулся ко мне, он слепо всматривался в мое лицо. Кажется, я перестала дышать, когда он протянул руку и дотронулся до моего лица, а затем придвинулся так близко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке.

– Беги, Элин.

Он отпрянул, и мои легкие болезненно сжались от недостатка воздуха. Я обернулась в поисках Майры и уже хотела позвать отца, но никак не могла сделать вдох.

А он исчез в тумане, и воин Рики последовал за ним.

Растаяли, словно призраки.

Словно их никогда и не было.

Их и не могло быть. Потому что это был Ири, а последний раз я видела брата пять лет назад. Мертвым в снегу.

Глава 2

Я прорвалась сквозь туман и со всех ног помчалась к реке, а Майра следовала за мной по пятам, ее меч раскачивался из стороны в сторону. Я не сводила глаз с деревьев, за которыми скрылся Ири. Мой взгляд перескакивал с тени на тень, в поисках намека на соломенно-желтые волосы среди темного леса.

Навстречу нам из-за деревьев выскочила женщина, но Майра кинулась к ней и оборвала ее пронзительный крик быстрым ударом кинжала. Скользнув лезвием по горлу женщины, она оставила ее лежать на земле и поспешила за мной.

Раздался свист, предупреждающий Рики об отступлении, и сцепившиеся в драке неприятели разбежались в разные стороны. Нашему взору представилось зеленое поле, испещренное кровью погибших. Я бросилась вперед, пробиваясь сквозь толпу отступающих врагов и хватая каждого попадающегося мне светловолосого мужчину, вглядывалась в их лица.

– Что ты делаешь? – Мира резко дернула меня назад, на ее узком лице застыло недоумение.

Последний из клана Рики скрылся за деревьями у нее за спиной, и я обернулась, выискивая синюю шерстяную рубаху, которую отец носил под кольчугой.

– Аги!

Головы воинов Аска на поле повернулись ко мне.

Майра вцепилась в мою руку, прижав ладонь к ране, чтобы остановить кровотечение.

– Элин. – Она притянула меня к себе. – В чем дело? Что случилось?

Наконец на другом конце поля, где над землей все еще клубился туман, я заметила отца.

– Аги! – Мой голос стал хриплым.

Услышав меня, он принялся оглядывать поле, усеянное телами. Когда отец наконец отыскал меня, беспокойство в его глазах сменилось страхом. Он отшвырнул щит и бросился навстречу.

У меня все поплыло перед глазами, и я упала на колени. Отец бросился ко мне, ощупывая мое тело, его пальцы скользили по влажной от пота и крови коже. Он внимательно осмотрел меня с головы до ног, его лицо исказилось от ужаса.

Я вцепилась в его жилет, заставила смотреть мне в глаза.

– Это Ири. – Из горла вырвалось рыдание.

Я все еще видела его перед собой. Бледно-голубые глаза. Пальцы, касающиеся моего лица.

Отец взглянул на Майру, а затем глубоко вздохнул, паника схлынула. Он обхватил ладонями мое лицо.

– Что случилось? – Он заметил кровь, все еще сочившуюся из раненой руки. Он отпустил меня, вытащил кинжал и отрезал кусок от рубахи лежавшего рядом мертвого воина Рики.

– Я видела его. Видела Ири.

Он туго перевязал мою рану клочком ткани.

– О чем ты?

Отпихнув его руки, я закричала:

– Да услышь меня! Ири был здесь! Я видела его!

Его руки застыли, в его глазах отразилось недоумение.

– Я сражалась с воином Рики. Он уже собирался… – Я задрожала, вспомнив, как лицом к лицу оказалась со смертью, гораздо ближе, чем когда бы то ни было. – Ири возник из тумана и спас меня. Он был с Рики. – Я встала и, взяв его за руку, потянула в сторону леса. – Мы должны найти его!

Но отец застыл на месте, словно огромный валун, вросший в землю. Он поднял лицо к небу, щурясь от солнца.

– Ты меня слышишь? Ири жив! – завопила я, прижимая раненую руку к телу, чтобы унять боль, пронзавшую меня изнутри.

Он снова взглянул на меня, в уголках его глаз, словно крохотные языки пламени, сияли слезы.

– Сигр. Это он послал душу Ири, чтобы спасти тебя, Элин.

– Что? Нет.

– Ири ушел в Солберг. – Его слова прозвучали пугающе-ласково, но отец никогда не отличался нежностью. Он приблизился ко мне и с улыбкой заглянул в глаза. – Сигр любит тебя, Элин.

Майра застыла у него за спиной, ее зеленые глаза казались огромными на фоне спутанных рыжих кос.

– Но… – Я задохнулась. – Я видела его.

– Видела. – Одинокая слезинка скатилась по жесткой щеке отца и исчезла в бороде. Он обнял меня и прижал к груди; я закрыла глаза. Боль в руке стала невыносимой, я почти не ощущала пальцев.

Я пыталась понять. Я же видела его. Он был там.

– Сегодня вечером мы принесем жертву. – Он отстранился и обхватил ладонями мое лицо. – Раньше ты никогда так не кричала. И до смерти напугала меня, милая. – Из его груди вырвался негромкий смех.

– Прости, – пробормотала я. – Просто… Я подумала…

Он подождал, когда я снова подниму на него глаза.

– Его душа упокоилась с миром. И сегодня брат спас тебе жизнь. Радуйся. – Он хлопнул меня по здоровой руке, едва не сбив с ног.

Я вытерла мокрые щеки, отвернувшись от наблюдавших за мной соплеменников. Обычно я редко плакала на глазах у всех. Это заставляло меня чувствовать себя маленькой и беззащитной. Слабой, словно замерзшая трава ранней зимой.

Проглотив слезы, я постаралась придать своему лицу спокойное выражение, и отец одобрительно кивнул. Именно этому он меня всегда учил – быть сильной. Закалять волю. Он отвернулся и направился в поле, чтобы продолжить работу, а я двинулась следом вместе с Майрой, пытаясь дышать ровно. Нужно было унять волны, вздымающиеся в моей голове. Мы двинулись в сторону лагеря, по пути собирая оружие погибших воинов Аска. Краем глаза я следила за отцом, не в силах отпустить образ Ири, стоящий у меня перед глазами.

Я остановилась на краю лужи и взглянула на свое отражение. Грязь покрывала мое угловатое лицо и шею. Длинные золотистые косы были перепачканы запекшейся кровью. Глаза-льдинки, как у Ири. С силой втянула в себя воздух, рассматривая тонкие белые облачка на небе, чтобы сдержать слезы.

– Сюда, – позвала Майра, она присела на корточки рядом с женщиной из племени Аска. Женщина лежала на боку, широко раскрыв глаза и вытянув руки, словно простирая их к нам.

Я осторожно отстегнула ее перевязь и пояс, положила их в кучу вещей остальных убитых и затем взялась за жилет.

– Ты знала ее?

– Немного. – Майра наклонилась и закрыла ей веки кончиками пальцев. Осторожно убрала волосы с ее лица и тихо продолжила: – Аска, твое путешествие подошло к концу.

Я присоединилась к ней в погребальной речи, слова которой мы помнили наизусть.

– Мы просим Сигра принять твою душу в Солберг, где длинная вереница наших людей освещает факелами темную тропу.

Я умолкла, и Майра продолжила:

– Передай мою любовь отцу и сестре. Попроси их оберегать меня. Скажи, что моя душа следует за тобой.

Я закрыла глаза, продолжая молитву:

– Передай мою любовь матери и брату. Попроси их оберегать меня. Скажи, что моя душа следует за тобой.

Проглотив ком в горле, я открыла глаза и в последний раз посмотрела в умиротворенное лицо женщины. Я не смогла произнести этих слов над телом Ири, как сделала это, когда умерла мама, но Сигр все равно забрал его.

– Ты когда-нибудь видела что-то подобное? – прошептала я. – Что-то ненастоящее?

Майра прищурилась:

– Это не так. Душа Ири настоящая.

– Но он выглядел старше, он стал мужчиной. И он говорил со мной. Он прикоснулся ко мне, Майра.

Она встала, взвалив на плечо связку боевых топоров.

– Я тоже была там в тот день, Элин. Ири погиб. Я собственными глазами это видела. Это было по-настоящему. – В том же сражении погибла и сестра Майры. Мы дружили и до того злополучного дня, но не так близко. Горе сделало нас лучшими друзьями.

Я помнила все так отчетливо – видела его, словно отражение во льду. Безжизненное тело Ири на дне расщелины. Он лежал на белоснежном снегу, а кровь сочилась из его раны, собираясь в большую лужу. Я до сих пор не могла забыть его рассыпавшиеся светлые волосы, широко открытые пустые глаза, смотревшие в никуда.

– Я знаю.

Майра сжала мое плечо:

– Тогда ты понимаешь, что это был не Ири. Не его тело.

Я кивнула, с трудом проглотив ком в горле. Каждый день я молилась за Ири. Если Сигр отправил его защитить меня, значит, он действительно был в Солберге – окончательном месте упокоения для наших людей.

– Я знала, что он ушел. – Ком в горле не давал мне дышать полной грудью.

– Мы все знали. – Она слегка улыбнулась.

Я взглянула на женщину, лежавшую на земле. Мы похороним ее с почестями. Как поступали со всеми павшими воинами.

Но Ири мы оставили.

– Он был таким же красивым, как раньше? – Майра криво усмехнулась, взглянув на меня, ее глаза заблестели.

– Он был прекрасен, – прошептала я.

Глава 3

Я стиснула в зубах широкий кожаный ремешок ножен, пока лекарь зашивала рану на руке. Все оказалось серьезнее, чем хотелось бы.

Лицо Калды оставалось абсолютно непроницаемым.

– Я все еще могу сражаться! – воскликнула я. И это был не вопрос. Она часто лечила меня после сражений и знала об этом.

Майра вздохнула рядом со мной, и было ясно, что это ей совсем не понравилось. Я сердито посмотрела на нее, прежде чем она успела открыть рот.

– Это твой выбор. – Калда взглянула на меня из-под темных ресниц.

Она не в первый раз зашивала мои раны и наверняка не в последний. Но единственный раз, когда она сказала, что я не смогу сражаться, когда я сломала два ребра. Целых пять лет я ждала момента, чтобы отомстить за Ири в свой второй сезон сражений, и в результате целый месяц просидела в лагере, начищая оружие и пылая от гнева, пока отец и Майра участвовали в боях без меня.

– Рана не зарастет, если станешь размахивать топором. – Калда бросила иглу в чашу рядом и вытерла руки об испачканный кровью фартук.

Я уставилась на нее:

– Но мне нужен топор.

– Держи в этой руке щит. – Майра нахмурилась, кивнув в мою сторону.

– Я не пользуюсь щитом, – отгрызнулась я. – В правой руке у меня меч, а в левой – топор. И ты это знаешь. – Изменю тактику, и меня убьют.

Калда вздохнула:

– Тогда рана вновь откроется, мне придется снова ее зашивать.

– Отлично. – Я встала, натягивая рукав на опухшую руку и стараясь не морщиться от боли.

Воин из племени Аска, дожидавшийся своей очереди, уселся на скамейку, и Калда принялась зашивать порез у него на щеке.

– Слышал, сегодня ты удостоилась милости Сигра. – Этот мужчина дружил с отцом. Все в нашем племени с ним дружили.

– Да, – ответила Майра и вероломно улыбнулась. Ей нравилось, когда я смущалась.

Я не знала, что сказать.

Он слегка коснулся моей здоровой руки костяшками пальцев, я в ответ дотронулась до его плеча.

Мы выскользнули из шатра, оставив удушливый смрад позади, и двинулись к лагерю. Заходящее солнце раскрасило небо теплыми цветами, и в животе у меня заурчало от голода, когда ветер донес до нас ароматы готовящегося на костре ужина. Отец дожидался меня перед пламенем.

– Увидимся утром. – Майра пожала мою ладонь и поспешила прочь.

– Возможно, – ответила я, провожая ее взглядом. Я не была уверена, что воины Рики не нападут на лагерь до рассвета.

Скрестив руки на груди, отец стоял у костра и смотрел на огонь. Он вымыл руки и лицо, но на его одежде по-прежнему виднелась грязь и засохшая кровь.

– Все в порядке? – Он вскинул косматые брови.

Я кивнула, стягивая через голову перевязь. Он отстегнул кожух для топора у меня на спине и, осторожно взяв мою руку, принялся разглядывать ее.

– Все в порядке, – сказала я. Он не часто беспокоился обо мне, но я всегда чувствовала, когда он действительно встревожен.

Он убрал непослушные волосы с моего лица. Конечно, я была воином клана Аска, но все равно оставалась его дочерью.

– С каждым днем ты все больше похожа на мать. Готова?

Я устало улыбнулась. Если отец верил, что это Сигр отправил ко мне душу Ири, значит, я тоже смогу в это поверить. Я слишком боялась другой правды, затаившейся на задворках мыслей.

– Готова.

Плечом к плечу мы направились в другой конец лагеря. Со всех сторон я ощущала на себе взгляды, но отец не обращал внимания на соплеменников, и я понемногу успокоилась. Шатер для проведения собраний, служивший клану временным ритуальным домом, располагался на краю лагеря. Из отверстия в крыше в вечернее небо струился белый дымок. Эспен, словно огромная статуя, застыл под его сводами, жрец Тала стоял рядом с ним. Глава нашего клана был величайшим из воинов, старейшим предводителем Аска трех поколений. Он вскинул голову и коснулся длинной бороды.

– Аги, – приветствовал он моего отца, не двигаясь с места.

Отец вытащил из-под рубахи три монеты и протянул мне. Подошел к ним и приветственно стиснул плечо Эспена, и Эспен ответил ему тем же, а затем заговорил. Я не расслышала, о чем шел разговор, но от взгляда, который он бросил на меня поверх отцовского плеча, мне вдруг стало не по себе.

– Элин.

Я вздрогнула. Хемминг ждал у входа в хлев.

Я сунула монеты в его ладонь, и он бросил их в массивный кошель, висевший у него на поясе.

Он улыбнулся мне, у него не хватало одного переднего зуба, который ему две зимы назад выбила лошадь.

– Слышал я, что случилось. – Он перешагнул через загородку и схватил за рога светло-серого козленка. – Этот подойдет?

Присев на корточки, я внимательно оглядела животное.

– Переверни его. – Хемминг потянул козленка к себе, и я покачала головой. – А как насчет того? – Я указала на большого белого козла в центре загона.

– Этот стоит четыре пеннингра. – Хемминг старался не выпустить из рук упиравшегося козленка.

Тяжелая ладонь легла на мое плечо, и, вскинув голову, я увидела отца, оглядывавшего загон.

– В чем дело?

Хемминг выпустил животное и выпрямился под взглядом отца.

– Он стоит четыре пеннингра.

– Это лучший?

– Да, Аги. – Хемминг кивнул. – Лучший.

– Пусть будет четыре пеннингра. – Он вытащил еще одну монету и бросил Хеммингу.

Я забралась в загон, чтобы помочь юноше удержать козла около ворот. Отец взял его за один рог, а я за другой, и мы вместе потащили его к алтарю, сооруженному в центре шатра. Здесь уже вовсю пылал костер, его пламя лизало дрова и грело через жилет, хотя на воздухе было холодно.

– Могу я присоединиться? – За спиной послышался голос Эспена.

Отец обернулся, и его глаза слегка расширились, но затем он кивнул.

Жрец тоже подошел к нам, не сводя с меня глаз.

– Ты оказала большую честь Сигру, уничтожив его врагов, Элин. А он в ответ оказал честь тебе.

Я нервно кивнула, закусив губу. Раньше жрец никогда не говорил со мной. В детстве я боялась его, прячась за спиной Ири во время ритуальных церемоний и жертвоприношений. Меня ужасала мысль о человеке, сообщавшем простым смертным волю богов. Боялась того, что он может увидеть во мне. В моем будущем.

Эспен встал у меня за спиной, и мы потащили животное к большому корыту около пылающего огня. Отец достал из-под рубашки маленькую деревянную фигурку моей матери и протянул мне. Я вытащила точно такую же фигурку Ири и поставила обе статуэтки на камень прямо перед нами. Во время жертвоприношений я вспоминала о матери. Она рассказывала историю о богине клана Рики – Торе, вырвавшейся из горы в фонтане огня, вслед за чем потоки пламени ринулись во фьорд. Сигр восстал из моря, чтобы защитить своих людей, и каждые пять лет мы сражаемся с кланом Рики в честь него, навеки объединенные кровной враждой.

Я плохо помнила маму, но ночь ее гибели ярко запечатлелась в моей памяти. Мне запомнились толпы безмолвных воинов Херджа, глухой ночью ворвавшихся в нашу деревню, лунный свет, отражавшийся от их мечей, их бледные, словно у мертвецов, лица на фоне толстых меховых накидок, наброшенных на плечи. Помнила, как мама лежала на скамейке, а свет постепенно угасал в ее глазах. Отца, перепачканного ее кровью.

Я сидела, сжимая в объятиях еще теплое тело матери, а воины Аска преследовали врагов до зимнего моря, но те исчезли в его темных водах, словно демоны. Нам и раньше случалось переживать вражеские набеги, но такое произошло впервые. Они пришли не грабить, они явились с единственной целью – убивать. Пленных они принесли в жертву своему богу. Никто не знал, откуда они, и люди ли это вообще. Эспен повесил тело одного из них на дереве у входа в деревню, и его кости до сих пор болтаются там, с негромким стуком покачиваясь на ветру. С тех пор мы не видели никого из племени Херджа. Возможно, бог, пославший их, остудил ярость. И все же при одном упоминании о них кровь застывала в жилах моих соплеменников.

Мы с Ири плакали на жертвоприношении, которое отец устроил на следующее утро, благодаря Сигра за спасение своих детей. И лишь несколько лет спустя он принес вторую жертву – после смерти Ири.

– Возьми свой нож, Элин, – приказал отец, ухватив животное за рога.

Я не понимала. Обычно я стояла за спиной у отца, когда он приносил жертву.

– Это твоя жертва, милая. Возьми нож.

Жрец кивнул в знак согласия.

Выдернув кинжал из-за пояса, я в свете мерцающего пламени взглянула на буквы своего имени, вырезанные на гладкой поверхности клинка. Пять лет назад отец подарил мне этот кинжал перед моим первым сезоном сражений. С тех пор этот кинжал оборвал несметное число жизней.

Я наклонилась к козлу и, обхватив его руками, нащупала пульсирующую артерию на шее. Прижав к ней клинок, я глубоко вздохнула и произнесла:

– Мы воздаем тебе честь, Сигр, принося эту незапятнанную жертву. – Всю свою жизнь я слышала, как эти слова говорил отец и другие соплеменники. – Благодарим тебя за пищу и покровительство. Молим тебя следовать за нами и защищать, пока однажды мы не обретем последний покой в Солберге.

Я быстро рассекла лезвием теплую плоть, крепче сжимая животное другой рукой, когда тело забилось в конвульсиях. Швы на ране стянуло, и жгучая боль пронзила руку до самого запястья. Горячая кровь козла хлынула на мои ладони и полилась в корыто, я зарылась лицом в его белую шерсть, а потом он затих.

Мы молча стояли, слушая, как кровь капает в корыто, и я взглянула на фигурки мамы и брата, стоявшие на камне. Их озарял янтарный отблеск пламени, тени плясали на их вырезанных из дерева лицах.

Я почувствовала уход мамы в тот момент, как она перестала дышать. Словно с последним вдохом ее душа покинула тело. Но с Ири все было иначе. Я все еще ощущала его присутствие. И, возможно, всегда буду.

Глава 4

Посреди ночи мы проснулись от предупреждающего свиста. Снаружи шатра взволнованно постукивали лошадиные подковы, и не успела я открыть глаза, как отец уже был на ногах.

– Вставай, Элин. – Я едва различала его в темноте. – Ты была права.

Я вскочила и нащупала меч около постели, тяжело дыша от острой боли в раненой руке. Я натянула башмаки и кожаный жилет, позволив отцу застегнуть его на мне. Он надел на меня перевязь с ножнами и кожухом для боевого топора и похлопал по спине. Я взяла фигурку матери, стоявшую около его постели, и торопливо прижалась к ней губами, прежде чем вернуть. Он спрятал ее под рубаху, а я – фигурку Ири.

Мы скользнули в ночную темноту и направились к реке, огибающей лагерь с одной стороны. Беззвездное небо сливалось с землей, окутанной ночной тьмой, расстилавшейся далеко за пределы костров; и я почувствовала – они там.

Рики.

Над нами глухо проворчал гром, и поднявшийся ветер принес запах надвигающейся бури. Отец поцеловал меня в макушку. «Vegryfirfjor». Он подтолкнул меня в ту сторону отряда, где я смогла отыскать Майру.

Она обняла меня и подала топор. Я туже затянула повязку на предплечье и взмахнула кистью, чтобы разработать руку. Майра промолчала, но я знала, о чем она думает, потому что думала о том же. Левая сторона моего тела сейчас была абсолютно бесполезной. Мне и раньше доводилось сражаться в темноте, но еще никогда с такой раной. От этого было не по себе.

– Держись меня. – Она дождалась, когда я кивну, и повела меня вперед, чтобы занять место перед цепью воинов.

Не успели мы добраться до места, как началась битва. Слева у реки послышались крики, но на нашей стороне было еще тихо. Я молилась, озираясь по сторонам, ждала нападения, и в этот момент с неба посыпались дождевые капли. Рядом со мной Майра бесшумно шевелила губами, нашептывая слова древней молитвы.

Следующий свист прозвучал как нежный крик птицы, и мы пошли след в след, молча двигаясь во мраке как единое целое. Я коснулась ладонью спины воина Аска, идущего впереди меня, и ощутила горячее прикосновение воина, следовавшего за мной. Мы стали неразрывной цепью и двигались в едином ритме, наши башмаки разбивали иней, которым была скована трава под ногами. Слева доносился шум реки, справа повисла глухая тишина леса, а между нарастали звуки разгоравшейся битвы.

Навстречу нам, словно рыбы под водой, двигались воины Рики.

Мы шли до тех пор, пока я не услышала их, и Майра уперлась в меня локтем, давая понять, что тоже слышала их. Я щелкнула языком, и соплеменники один за другим стали передавать сигнал, распространяя его по цепи. Враги были уже близко. Майра выставила щит, а я придвинулась ближе к ней, и мы ускорили шаг. Сердце гулко колотилось под жилетом, ребра сжимались в болезненном спазме.

Протяжный вопль у нас за спиной – сигнал, Рики добрались до конца нашей цепи; и как только я заметила движение впереди, взмахнула мечом, наткнувшись на твердую поверхность щита. Майру сбили с ног, и я снова сделала выпад вперед, размахивая мечом. На этот раз до меня донесся скрежет костей, разрубленных моим клинком. Я ударила темную массу передо мной, высвободила меч, и мы ринулись дальше. Ливень усилился, и тучи слегка рассеялись, сквозь небольшой просвет на небосводе на нас упал лунный свет.

Я ничего не могла с собой поделать. Внимательно разглядывала ряды Рики в поле. Искала его.

Молния прочертила ночное небо и озарила ослепительно-белым светом темную кишащую массу воинов, ползущих по земле, словно полчище насекомых, и сверкнула еще раз. Оглушительный раскат грома потряс все вокруг.

Майра вонзила кинжал в бедро мужчины, сбив его с ног ударом щита, я обрушила на него свой топор, глухо вскрикнув от обжигающей боли в раненой руке. Я едва не упала, но Майра подхватила меня и, встряхнув, подтолкнула вперед. Я сильнее сжала рукоять топора, и мы перепрыгнули через тело врага. Вдруг слева мелькнул силуэт пронзительно вопящей женщины. Я снова замахнулась мечом и попала в бок. Она рухнула, распласталась в грязи, и мне пришлось присесть, чтобы сохранить равновесие.

– Элин! – донесся до меня голос Майры из самой гущи сражения, а я все шарила по земле в поисках топора. Наконец нашла его.

– Иду! – И побежала на ее голос.

Молния, сухо шипя, снова расчертила небо, и я увидела, что Майра стоит над телом еще одного врага.

Мы бросились к лесу, а я все вглядывалась в фигуры, возникающие впереди. Мы рубили одного за другим, угадывая движения друг друга, и вот наконец дорога была свободна. Майра рвалась вперед, чтобы расчистить путь и компенсировать мою слабость из-за раненой руки и сломанных ребер. Я скрежетала зубами, вцепившись в рукоятку меча, старалась не отставать.

А потом я увидела это. Краем глаза уловила светлое пламя, мчавшееся среди деревьев.

Резко остановившись, я поскользнулась, и сердце едва не выпрыгнуло из груди.

– Ири.

Я бросилась бежать, не сводя с него глаз и уворачиваясь от Рики на опушке леса. Он обрушил топор на воина Аска, затем снова замахнулся и с невероятной мощью вогнал его в землю. Рядом с ним бился воин Рики, разрубая на куски моих соплеменников. Тот самый Рики, который едва не лишил меня жизни.

Я шла за ними след в след, петляя между деревьями, забираясь все дальше в лес. Откуда-то издалека до меня донесся еле слышный голос Майры.

Я перепрыгивала через тела на лесной подстилке и пряталась в тени деревьев. Спрятав меч в ножны, ниже пригибалась к земле и двигалась дальше, выставив перед собой топор. Внутри все противно сжималось. Я понимала, надо остановиться. Вернуться к Майре.

Но вместо этого продолжала преследовать знакомую фигуру, забираясь все дальше в темноту. Молнии стали ярче, и над головами послышался сильный шум дождевых капель, барабанивших по листьям. Когда кто-то схватил меня в темноте, я резко отдернула руку и взмахнула топором. Пальцы сжали запястье, впились в кожу, и я выронила оружие. Как только моя спина коснулась земли, рука нашла мой башмак и потащила меня в противоположном направлении. Я цеплялась за деревья, пытаясь удержаться на месте, но продолжала скользить по влажной почве, ребра заныли от боли.

Темная фигура наклонилась и, подняв меня с земли, с силой ударила о ствол дерева.

На меня смотрел тот самый Рики, который вчера вонзил клинок в мою руку. Голубые глаза сияли в темноте, словно закаленная огнем сталь. Волосы выбились из пучка на голове и рассыпались по лицу, крупное тело нависло надо мной, словно скала, а сильные руки держали за жилет, не давая вырваться.

– Прекрати нас преследовать. – Он перекрикивал шум дождя.

Я вспомнила о кинжале за поясом.

– Где он?

Рики отпихнул меня, а затем отвернулся и направился в чащу.

Я бросилась следом.

Он внезапно обернулся и, подняв рукоятку топора, ткнул меня в плечо.

– Возвращайся обратно. Сейчас же, – прорычал он.

– Где Ири? – завопила я.

Он снова оттолкнул меня, и я ударилась спиной о дерево. Кора оцарапала спину, когда я медленно сползла вниз на землю.

Но я сразу вскочила и побежала за ним.

– Где он? – крикнула я, изо всех сил пытаясь унять дрожь в голосе.

Обернувшись, он схватил мою раненую руку и вогнал в свежую рану большой палец. Я завизжала и упала на колени, швы на коже начали расходиться. Перед глазами замелькали вспышки света, к горлу подкатила тошнота, меня слово качало на волнах.

Он стоял надо мной, его лицо было скрыто в тени.

– Из-за тебя нас убьют. Держись подальше от Ири.

Я открыла рот, чтобы заговорить, и он сильнее надавил на мою больную руку, пока все не расплылось у меня перед глазами. Я поняла, что сейчас потеряю сознание. Его голос эхом раздался в моей голове, и в этот момент издалека послышался условный свист Аска.

– Фиске. – Откуда-то из-за спины воина Рики донесся голос Ири – до боли знакомый голос.

Он стоял позади, держа в каждой руке по топору.

– Идем. – Он кивнул в сторону лесной чащи, избегая моего взгляда.

– Подожди! – Я с трудом поднялась на ноги, но он уже шел прочь. – Ири!

– Возвращайся обратно, Элин. Пока тебя кто-нибудь не увидел. – Он попытался скрыть волнение за напускной мрачностью.

Но это было то же родное лицо.

Я с восхищенным удивлением разглядывала его. Он был светловолосым, как я и наша мать, но выглядел в точности как отец. Те же глаза и линия широких плеч. Он возмужал, но это действительно был он. Мой брат.

– Ты настоящий, – хрипло пробормотала я, пытаясь отдышаться. Не сводя с него глаз, я убрала топор в кожух на спине.

– Ири. – В голосе Рики прозвучало предостережение.

– Уходи. – Ири отвернулся. – И забудь, что видела меня.

Я прислонилась к дереву, зажмурившись от боли в руке. От боли в сердце. Потому что Ири был жив. А если он был жив, значит, произошло нечто ужасное. Ужаснее, чем смерть.

– Ири? – Из-за деревьев послышался еще один голос, и у меня подкосились ноги.

Ири остановился, медленно огляделся по сторонам.

Навстречу ему из-за деревьев вышел высокий мужчина, его фигуру озарил лунный свет, пробивавшийся сквозь густую листву.

– Фиске?

Все трое пристально смотрели друг на друга, и воздух вокруг меня стал ледяным, все мои чувства обострились. Я снова выхватила кинжал и бросила взгляд в сторону реки. Конечно, я гораздо слабее их, но даже раненая, гораздо проворнее.

Я справлюсь.

Ири стиснул зубы, явно обдумывая какой-то план, затем глянул на Фиске. Тот едва заметно кивнул и опустил глаза, у меня перехватило дыхание.

Фиске потянулся ко мне.

Я оттолкнулась от дерева и рванулась вперед, но он схватил меня, прижав к себе. Руки сомкнулись на моем горле, большим пальцем он зажал артерию на шее. Я отбивалась, пыталась освободиться, но его хватка становилась сильнее, и скоро я уже не могла вдохнуть. Царапала его руки, но глаза уже начинала застилать темная пелена. Стоявший у него за спиной Ири напряженно потупился.

Фиске смотрел мне прямо в глаза, хватка на горле стала железной. Мое сердцебиение замедлилось, от нехватки кислорода тело стало ватным. Я широко раскрыла глаза, взглянув наверх, туда, где сквозь верхушки деревьев проглядывали звезды. Стук сердца раздавался у меня в ушах. Один удар. Два.

Затем темнота.

Глава 5

Я очнулась от стука колес по камням, за моими закрытыми веками тенями проносились солнечные блики. Я принюхалась.

Зима. Пахло сосновой хвоей и дымом от костра. Я открыла глаза и увидела над собой синее небо. Услышала стук лошадиных подков. Ощутила движение повозки.

Резко села, пытаясь вытянуть ноги, и тут же упала. Кисти были туго связаны, кровь из раненой руки пропитала рукав. Несколько воинов Рики, ехавших верхом рядом с повозкой, взглянули на меня, и я широко раскрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

Мы были в восточной долине и направлялись к горе. Горе Торы.

Рики стройными рядами шли впереди и позади повозки.

Сердце выпрыгивало из груди, дыхание стало прерывистым, изо рта вырывались белые облачка пара в холодный зимний воздух. Я сжалась, разглядывая опушку леса с правой стороны.

И заметила его в тот момент, когда вцепилась в край повозки, чтобы сделать отчаянный прыжок на землю, и замерла. Ири ехал позади на серебристом жеребце, не сводя с меня напряженного взгляда. Он едва заметно покачал головой и снова уставился вперед. Обернувшись, я увидела отряд лучников за нами. За спинами у них было оружие, на коленях – колчаны, наполненные стрелами с пестрыми перьями на концах.

Я прикинула расстояние между повозкой и деревьями. Прежде чем сумею добраться до спасительной сени леса, наверняка успею получить в спину пять-шесть стрел. Если только чья-нибудь лошадь не затопчет меня раньше.

Я попыталась придумать что-нибудь еще. Рана на руке еще кровоточила, а шишка на лице болезненно пульсировала. Облизав губы, я почувствовала привкус засохшей крови. В повозке напротив меня двое мужчин лежали на спине. У одного не было ноги, а лицо второго закрывала кровавая повязка. Я откинулась назад, прижав колени к груди.

Ири по-прежнему наблюдал за мной. На фоне жилета из черной кожи его волосы были похожи на ледяной водопад. Скуластое лицо покрывала щетина, сияли круглые голубые глаза.

Глаза, которые я знала всю жизнь.

Я обхватила голову ладонями, вспоминая последний раз, когда видела его. Пять лет назад. Он сражался плечом к плечу со мной на припорошенной снегом реке, сжимая в каждой руке по топору. Я помнила снежинки в его волосах. Кровь на руках. Он ввязался в бой с молодым Рики, а затем они провалились в глубокую расщелину в земле. Я не могла забыть крик, наполнивший мою грудь, когда он упал. Опустившись на четвереньки, медленно подползла к краю, и земля ушла у меня из-под ног. Он лежал на спине, его внутренности вывалились из зияющей раны на животе. Его пустые глаза смотрели прямо в небо. А рядом с ним, наполовину погребенный под снегом, лежал юноша из клана Рики.

Я подняла глаза, и на одно молчаливое мгновение наши с Ири взгляды снова встретились. Казалось, что вспоминает тот же самый момент. А затем он пришпорил коня, оторвавшись от отряда, и скрылся из виду.

Впереди над долиной все более отчетливо вырисовывалась гора. Синевато-серые скалы покрывала густая зелень леса, а вершину венчала снежная шапка. Далеко от фьорда. От дома.

Я не знала, где жили Рики, но мы наверняка направлялись в одно из их поселений. А оттуда не будет пути назад до самой весны. Если бы мне только удалось сбежать, я могла вернуться к фьорду.

Повозка дернулась, останавливаясь, и я привстала над ее краем. Рики двинулись в лес, где в густой чаще петляла река. Они остановились, чтобы напоить лошадей. Я видела голову Ири, мелькавшую в толпе других воинов.

Пришедшая за водой женщина Рики косо взглянула на меня и прошла мимо. Они не убили меня, но я слишком давно сражалась с Рики, чтобы не понимать причины. Для пленника из клана Аска было два пути. Стать рабом или быть проданным другому клану, где тебя ждет та же участь. В любом случае после такого уже не попасть в Солберг.

Тяжелая рука шлепнула меня по затылку, и возница, прежде чем снова вернуться к своей лошади, плюнул в меня и злобно проворчал:

– Сядь, а иначе я свяжу тебе ноги и поволоку по земле.

Я повиновалась, наблюдая за происходящим поверх края повозки. Ири стоял рядом со своим конем в тени деревьев. На его спине висели два крестообразных кожуха для топоров, он пренебрег перевязью, которую носили остальные. Так же, как в нашем детстве. Он взглянул на Фиске, стоявшего чуть поодаль среди деревьев, а затем снова посмотрел на меня. Но лишь мельком, сразу же переключив внимание на своего жеребца, проверяя снаряжение и оглаживая крапчатую шкуру. Воин без ноги, лежавший рядом со мной, застонал.

Повозка загремела, когда возница снова вскарабкался на свою лошадь и кого-то позвал. Из леса вышел один из лучников. Он направился к нам через просеку c кожаным мехом, наполненным водой, в руках, лошадь медленно шла следом за ним. У него были длинные рыжие волосы и такая же борода, заплетенная в три небрежные косички.

Он махнул рукой вознице и протянул ему воду. Я вцепилась в край повозки онемевшими пальцами, наблюдая, как они разговаривают, а лошадь прошла рядом с повозкой. Мое сердце замерло, взгляд метнулся от лошади к лучнику. Колчан со стрелами свисал с седла.

Я выпрямилась, чтобы видеть все происходящее вокруг повозки. Большая часть воинов Рики уже спешились.

Набрав полную горсть сена, разбросанного по дну повозки, я просунула ее в щель, приманивая жеребца. Почуяв сено, он вскинул голову и сделал шаг ко мне.

Мужчины все еще разговаривали, когда я дотянулась до поводьев и, закрыв глаза, пробормотала про себя молитву. В последний раз я взглянула на Ири и, словно почувствовав мой взгляд, он посмотрел в мою сторону. Его глаза округлились, когда я перевалилась через край повозки и плюхнулась в седло. Я едва не скользнула вбок, но сумела удержаться, когда жеребец встал на дыбы.

– Аска! – взревел возница.

Я ударила коня пяткой башмака и продела ноги в стремя, как можно сильнее наклонившись вперед. Тем временем на опушке начался настоящий хаос. Справа от меня, в отдалении, Рики с оружием наперевес скрылись за деревьями, намереваясь отрезать мне путь к отступлению. А это был мой единственный шанс на спасение. Если мне не удастся затеряться в лесу, лучники подстрелят меня.

Я закричала, заставляя лошадь скакать быстрее.

Впереди меня жеребец Ири скакал без всадника, напуганный суматохой. Ири стоял, опустив руки, в глазах застыло недоумение. Фиске запрыгнул на своего коня и помчался за мной.

Мимо просвистела стрела, вонзившись в дерево и осыпав меня фонтаном щепок. Я постаралась пригнуться еще ниже. Рики, словно камни, перекатывались через заросли, подбираясь все ближе, как день назад на поле боя. Земля дрожала от топота ног. Оружие раскачивалось из стороны в сторону.

Просека закончилась, и меня поглотила лесная прохлада. Я обернулась.

Фиске уже был близко, когда я бросила взгляд в сторону реки. Он скакал во весь опор и уже тянулся за своим луком, пристегнутым к седлу, я выругалась. Замедлив ход, он откинулся назад, выдернув стрелу из колчана, а затем натянул тетиву. Он оказался метким.

Я услышала смачный щелчок стрелы, пронзившей левое плечо, и лес вокруг меня вдруг затих, когда я, опустив глаза, увидела кончик стрелы, пробивший кожаный жилет. Лошадь взбрыкнула, и накренившись, я упала назад, с такой силой ударившись о землю, что у меня перехватило дыхание.

Перекатившись на правый бок, я попыталась встать, но все еще не могла вдохнуть. Деревья раскачивались у меня над головой, наклоняясь и сливаясь воедино, желудок сжался от подкатившей тошноты. Крики смолкли, и я уткнулась лицом во влажную грязь, задыхаясь и кашляя.

Фиске спешился, топая башмаками у меня перед носом, и в этот момент до меня донесся топот еще множества ног.

Он наклонился и, схватив меня за волосы, заставил подняться. Краем глаза я заметила и других Рики, придерживающих лошадей за поводья. Я застонала, стрела, пронзившая мое плечо, наполняла жгучей болью руку, боль отдавалась в шее и спине. Я изо всех сил пыталась превозмогать ее, когда, зажав в кулаке мои косы, он потащил меня обратно к просеке.

Где нас ждал Ири.

Глава 6

Я пыталась избавиться от веревок, стянувших мои запястья и ноги, перебирая их вздувшимися пальцами и стараясь удержаться на правой стороне, когда повозка подпрыгивала и раскачивалась на ухабистой дороге. Стрела по-прежнему торчала из плеча, боль была настолько сильной, что я ощущала ее каждой клеточкой своего тела.

Ири ехал следом за повозкой, наблюдая за мной, но я бросила попытки угадать, о чем он думает, по выражению его лица, сосредоточив остатки сил на том, чтобы лежать спокойно. Когда стемнело и повозка замедлила ход, я смотрела на огни костров сквозь полузакрытые глаза, а затем уснула еще до того, как лагерь затих.

Хриплое дыхание утра накрыло меня. Горло нещадно саднило, и я с трудом смогла сглотнуть. Прислушиваясь к звукам просыпающегося лагеря Рики, я смотрела, как они разводят костры и готовят своих лошадей к дороге. Когда повозка тронулась, я так сильно стиснула зубы, что они едва не треснули. Я упиралась руками и ногами в края, чтобы справиться с болью.

Она обжигала плечо и отдавалась в ушах. Мне казалось, что голова вот-вот лопнет. Я больше не искала Ири. Но боль от засевшей в плече стрелы была ничем по сравнению с пониманием того, что он оказался предателем. Он был жив. Все это время.

Часы мелькали между сном и явью, и вскоре я уже не могла определить, жива я или мертва. Повозка снова замедлила ход, и хруст подков на обледеневшей земле сменился звуком осыпающихся камней. Я сжалась в комочек, когда мы начали подниматься в гору. Медленно сползая на край повозки, я старалась не закричать от боли.

Мы двигались вперед до тех пор, пока воздух на исходе дня не наполнился холодом. Запах снега сменился запахом костра. А затем послышались приветственные возгласы. Приглушенный плач. Воины возвращались домой на зиму к женам, мужьям и детям. Я хорошо знала эти звуки. Я представила себе фьорд. Вид на него со скалы. Голубые и зеленые всполохи, вырывающиеся из воды и исчезающие в туманном небе. Черный каменистый пляж с разбросанными повсюду, отточенными водой до белизны деревянными бревнами. Мои соплеменники наверняка уже были там, грелись у костров в своих бревенчатых домах. Насытившись, укладывались в постели.

Отец. Майра.

Эти мысли обжигали еще сильнее, чем пронзившая тело стрела.

Рики оставили меня в повозке, но через некоторое время голоса снова нарушили мои расплывающиеся мысли, и повозка снова дернулась. Я съежилась.

– Куда мне положить ее? – донесся до меня из темноты хриплый голос.

Еще одна фигура вскарабкалась в повозку, и я вздрогнула от боли, пробежавшей по спине.

– Я все сделаю.

Кто-то перерезал веревки, стягивавшие мое тело, и руки потянули меня в противоположный конец повозки. Когда меня подняли, стрела за что-то зацепилась, и я застонала. Мои внутренности забурлили, словно разбушевавшееся море, и, открыв глаза, я увидела над собой лицо Ири. Заморгала, пытаясь сфокусироваться на нем, но мои глаза снова закатились.

Придя в себя, я обнаружила, что лежу на полу. В каком-то помещении. Пылающий огонь освещал темную комнату. Конюшня. Или сарай.

Мозолистая рука коснулась моего лица.

– Она вся горит.

– Возможно, началось заражение. – Еще один голос. – Клади ее на стол.

Чьи-то руки снова подняли меня, и комната закружилась.

Они разрезали кожаный жилет, и от холодного ночного воздуха кожа покрылась мурашками. Я дернулась и потянулась за кинжалом, но ножны оказались пусты.

– Перестань. – Передо мной вновь показалось лицо Ири.

Я впилась пальцами в его жилет.

– Вытащи ее, – жалобно пробормотала я, в уголках глаз застыли горячие слезы.

– Мы вытащим ее. – И он снова исчез.

Передо мной возникла еще одна тень, и чьи-то руки осторожно коснулись наконечника стрелы.

– Нам стоит подождать Руну.

– Она с раненым из Аурвангера. Просто вытащи стрелу. – Глубокий голос брата оглушительным громом отдавался в моей голове. Он стиснул мою руку, и, выругавшись, я отдернула ее. Я хотела, чтобы он вытащил стрелу, но при мысли о том, что он хочет меня утешить, становилось плохо.

Фигура передо мной немного сдвинулась в сторону, и пламя озарило лицо мужчины. Фиске.

Я дернулась назад.

– Не приближайся ко мне!

Его ладонь накрыла мой рот, а я в ответ вцепилась пальцами в его горло, стискивая кадык. Он оттолкнул мою руку.

– Не прикасайся ко мне, – прошипела я, извиваясь на столе.

– Он собирается вытащить стрелу, Элин. Тише. – Ири стоял рядом со мной, разрывая ткань на полоски.

– Это ведь его рук дело! – Я уперлась взглядом в Фиске, ярость переполняла меня изнутри, и сердце колотилось так, словно вот-вот вырвется из груди.

Но лицо Фиске оставалось абсолютно бесстрастным.

– Не рань он тебя в плечо, другая стрела пронзила бы твое сердце, и сейчас ты лежала бы мертвая в лесу. Тебе следует благодарить его.

Вне себя от ярости я уставилась на Ири.

– Благодарить его? Меня бы здесь вообще не было, если бы не он. – Я так сильно стиснула зубы, что едва могла внятно говорить.

– Я же сказал, чтобы ты не преследовала нас. – Фиске вытер лоб рукой. Его ладони были влажными от моей крови. – Я могу вытащить стрелу прямо сейчас, или можешь подождать Руну. Это может занять некоторое время.

– Вытаскивай. – В голосе Ири слышалась усталость, в глазах застыла тревога. Это выражение его лица я помнила очень хорошо, ведь мне так часто приходилось его видеть.

Еще!

Я слышала его голос, эхом раздававшийся в моих мыслях. Солнце садилось над фьордом, и в темноте было сложно что-нибудь разглядеть. Отец смотрел из окна нашего дома, его силуэт четко вырисовывался в свете пламени.

Еще, Элин!

Ири был всего на полтора года старше меня, но я всегда казалась гораздо меньше. Я не могла как следует держать щит, чтобы использовать его в сражении. И поэтому ему пришлось научить меня сражаться без него, удерживая топор в левой руке, а меч – в правой. Он был весь в синяках и кровоподтеках, тренируя меня перед нашим первым сезоном сражений.

Еще!

И теперь в его глазах застыло то же выражение. Он размышлял, хватит ли у меня сил.

Фиске подошел ближе, и я настороженно уставилась на него. Я понимала, что выбора нет. У меня бывали ранения и раньше, но такой боли я еще никогда не испытывала.

Фиске посмотрел мне прямо в глаза.

– Будет больно.

Ири протянул мне кусок кожи.

– Просто сделай это. – Я прикусила кожаную полоску, глубоко вздохнув, и уставилась в потолок.

Ири подложил руку мне под затылок, и я вцепилась в него дрожащими руками. Стрела затрещала у меня за спиной, и тут же перед глазами промелькнула ослепительно-белая вспышка, озарив всю комнату. Я застонала, уткнувшись в грудь Ири, изо всех сил сжимая его рубаху, а Фиске нащупал переднюю часть стрелы и защемил ее кончиками пальцев.

Он помедлил, давая мне время отдышаться.

– Готова? – Он взглянул на меня.

Я три раза хрипло выдохнула, настраиваясь, а затем быстро кивнула.

Он сделал резкий рывок, выдернув стрелу.

Тело обмякло, когда стрела с негромким стуком упала на пол. Фиске быстро приложил к ране клочки ткани и так сильно надавил на мое плечо, что я не могла дышать. Я медленно хлопала глазами, пытаясь разобрать, что происходит вокруг, но ничего не видела.

– Именем Торы, что здесь… – Звонкий девичий шепот осекся, и в дверях застыла пара башмаков под длинной шерстяной юбкой. – Ири?

Он встал и направился к двери. Теперь меня удерживала лишь рука Фиске, не давая скатиться со стола. Моя голова завалилась набок, и я снова увидела Фиске, его темные волосы рассыпались по плечам, он сосредоточенно обрабатывал рану в плече. Я больше не чувствовала боли. Я вообще больше ничего не чувствовала.

– Кто ты? – Слова хриплым карканьем вырвались из груди.

Он замер, жесткие черты его лица выглядели мрачными в тусклом свете.

Горячая слеза поползла по моей щеке.

– Кто ты моему брату?

Прежде чем ответить, он поджал губы, его руки замерли на моем плече.

– Он мой брат. И если из-за тебя его убьют, я перережу тебе глотку, как должен был поступить еще в Аурвангере.

Глава 7

Когда я открыла глаза, рядом никого не было. Слабый утренний свет просачивался сквозь щели между деревянной крышей сарая. Я села на столе и задрожала, снова ощутив сильную пульсирующую боль. Я засунула руку под рубашку и осторожно прикоснулась к горячей, воспаленной ране в плече. Чуть ниже виднелись свежие швы на раненой руке. Я потерла руки друг о друга, чувствуя, что на запястьях, стертых тугой веревкой, начала нарастать нежная, розовая кожа.

Я опустила босые ноги на холодную землю и соскользнула со стола. Мои башмаки стояли на аккуратно свернутом жилете около пустого очага в центре сарая. Деревянная фигурка Ири, которую я носила под рубашкой, стояла на столе рядом со мной. Я схватила ее, проведя большим пальцем по крохотному лицу, и снова заморгала, потому что все вокруг заволокло пеленой. Я ощутила болезненный укол в самое сердце. Ири был жив. И не просто жив. Он предал нас. Всех нас.

Мальчик, с которым я провела все свое детство. Юноша, с которым сражалась бок о бок. Он был хуже, чем враг. И наша общая кровь, текущая в моих жилах, теперь была для меня подобна яду.

Через щели в стенах я видела спящую на склоне снежной горы деревню клана Рики. Темно-зеленые сосны стояли за домами, словно частокол.

Я с трудом натянула башмаки, скрипя зубами от боли, сковавшей левую половину тела. Ребра сильно ныли после падения с лошади. Возможно, я снова их сломала. Добравшись до двери, я осторожно отодвинула засов кончиком пальца, но дверь не открылась, когда я надавила на нее. Ее чем-то подперли снаружи. Забившись в угол, я обхватила себя руками, покрепче прижав к себе раненую руку. И принялась ждать.

Деревня медленно оживала. До меня доносились крики домашнего скота, требующего свой корм, и скрип железных кастрюль, раскачивающихся на деревянных перекладинах над утренними кострами. Воздух наполнился ароматом жареного зерна, и мой желудок сжался от боли. Я закрыла глаза, пытаясь справиться с подступающей тошнотой.

Через несколько часов, проведенных на полу в холоде и сырости сарая, я услышала голос Ири. Дверь распахнулась, впуская внутрь дневной свет. Седовласый мужчина в чистой черной рубахе вошел внутрь. Он был слишком стар, чтобы сражаться в Аурвангере. Его глаза ощупывали мою фигуру, скорчившуюся в углу, наверное, я напоминала испуганного зверька.

– А от нее вообще будет толк? – Его губы зашевелились под густой бородой. – Руна говорит, что вчера ее ранили стрелой.

Ири вошел в сарай следом за ним, нагнувшись, чтобы не задеть низкую притолоку, и бросил на пол вязанку дров. Он помылся, аккуратно заплел волосы в косы, от его одежды веяло чистотой.

– Она выглядит сильной. Она воин Аска.

Он сказал что-то еще, что я не расслышала, с головой погрузившись в свои мысли, словно ветер бушевавшие у меня в голове. Ири с Рики. Ири ведет себя как мой тюремщик.

Старик снова взглянул на меня, размышляя.

– Руна также рассказала, как она получила эту стрелу.

В глазах Ири вспыхнуло нескрываемое раздражение, а затем он перевел взгляд на меня.

– Фиске подстрелил ее.

– Она наверняка будет пытаться сбежать всю зиму. – Старик покачал головой. – Никто не захочет ее взять. Думаю, лучше будет выручить за нее несколько монет, когда сюда приедут торговцы из Льйоса.

Я встала, прислонившись спиной к стене. Теперь боль распространилась по груди, и я переводила взгляд с Ири на старика.

Старик вышел из сарая, и я оскалилась, гневно уставившись на Ири.

– Продать меня? Кому? – прошептала я.

Он закрыл дверь на задвижку и положил на стол огниво.

– В одну из деревень Рики.

– Ты не можешь этого сделать.

– Я собирался оставить тебя здесь на зиму, а потом помочь уйти. – Он потер лицо ладонями. – Но ты все испортила, Элин.

– Это я все испортила? Это ты меня сюда притащил!

– Тише. – Он выглянул в дверную щель.

Кровь вскипела в моих жилах, и я почувствовала прилив сил.

– Это ты оставил свой народ и своего бога, чтобы служить нашим врагам, Ири.

Он сверкнул глазами и, в два шага преодолев расстояние между нами, схватил меня за рубашку и притянул к себе.

– Это Аска бросили меня. Оставили умирать. А Рики спасли мне жизнь.

Я оттолкнула его здоровой рукой и, схватив со стола деревянную фигурку, запустила в него.

– В течение пяти лет я каждый день оплакивала тебя. – От пережитого потрясения я едва держалась на ногах. – А ты все это время был здесь! Ты даже об Аги ничего не спросил!

Ири замер, напряжение на его лице сменилось чем-то неуловимым и беззащитным.

– Это мой отец. – Я шагнула к нему, мой голос дрожал.

Он опустил взгляд в пол.

– Наш отец. – Он стиснул челюсти, и между нами повисла тишина. – Я боялся того, что ты можешь рассказать.

– Он жив, Ири. Он сражался в Аурвангере. И ему было бы стыдно называть тебя сыном, узнай он правду.

Он покачал головой, отказываясь спорить со мной.

– Думаешь, он придет за тобой?

– Если я не вернусь до весны, он отправится на поиски.

Ири перевел взгляд на фигурку, лежавшую на полу.

– Ты говорила ему, что я жив?

В памяти всплыл образ отца, бегущего ко мне по полю, с блестящими от ужаса глазами.

– Пыталась. Но он не поверил. Решил, что это Сигр послал ко мне твою душу.

Внезапно Ири стал отстраненным, его пустой взгляд устремился в темный угол сарая.

– Возможно, так и было.

– Сигр не делал этого, Ири. Это сделала Тора. – Мой голос стал спокойным, глаза сузились. – Ты убивал своих людей. Что ты будешь делать, когда умрешь? Мы же будем разлучены навечно! – Смысл этих слов был ужасен. Хотя я и скорбела об Ири, но всегда верила, что однажды мы снова встретимся. И будем вместе. Но теперь Сигр никогда не позволит ему войти в Солберг. После того что он сделал.

– Ты не понимаешь. – В его голосе больше не было ни капли гнева. Он потер пальцами щетину на щеке, а затем поднял с пола фигурку и принялся вертеть в руке. – Я увидел тебя и…

Я прислонилась к стене, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица, пытаясь сохранить самообладание.

– Увидев тебя, я подумал, что мне придется наблюдать, как ты умрешь. Мне казалось, что мое сердце вот-вот перестанет биться. – Он с трудом сглотнул, на лбу между бровей появилась морщинка.

Я никак не ожидала услышать этих слов. Жар подкатил к лицу, и глаза защипало от слез.

– Мы думали, ты погиб, Ири. Мы пытались спуститься в расщелину за твоим телом. Мы пытались… – Я осеклась. Ничего уже не исправить. – Мы должны уйти отсюда. Должны вернуться к фьорду.

Он обвел глазами сарай.

– Я не могу.

– Почему? – Я пристально взглянула на него, снова повысив голос.

– Я должен убедить их, что ты сможешь стать хорошей рабыней.

– Нет! – Голос разнесся по комнате, зазвенел в ушах.

– Тише! Если кто-нибудь узнает, что я вот так разговариваю с тобой… – Он вздохнул. – Если они выставят тебя на продажу, ты будешь сама по себе. Только не пытайся вернуться к Аска. У нас есть пара дней до того, как приедут торговцы из Льйоса. Я что-нибудь придумаю.

Я подумала об отце, представила его голубые глаза, потемневшие от стыда. Ощутила тяжесть ошейника рабыни на своей шее.

– Ты знаешь, я не могу добровольно стать рабыней, Ири. Тогда меня не примут в Солберге. – Я не могла поверить, как у него язык повернулся такое предложить. – Я лучше убью себя.

Именно этому нас и учили всю жизнь – Vegryfirfjor – Честь превыше жизни.

Он взглянул на меня, его голос сделался совсем тихим.

– Если ты убьешь себя, то наш отец останется совсем один в этом мире. Но если забудешь о гордости и перетерпишь эту зиму, то весной вернешься к нему. Вернешься к Аска и восстановишь свое доброе имя.

Я заскрипела зубами, сжав кулаки. Потому что он был прав.

– Ненавижу тебя. – В этих словах в полную силу отразились чувства, которые я скрывала от него. Ярость. Отвращение.

Но он смирился. Он позволил моему гневу выплеснуться наружу и не стал спорить. Некоторое время он смотрел на меня так, будто видел впервые.

– Я знаю.

Глава 8

Я сидела около кострища и тянула к огню онемевшие пальцы рук и ног. Можно дождаться темноты и, пробив дыру в стене, выбраться наружу, но я понятия не имела, где нахожусь. И едва ли я выживу в горах, испытывая такую сильную боль в раненой руке, которая словно змея извивалась под кожей.

Когда окончательно стемнело, дверной засов снова отодвинулся, и я вскочила, прижавшись к стене. На меня смотрело женское личико, обрамленное темными перепутанными косами.

– Я пришла, чтобы проверить твои раны и помочь умыться. – Одной рукой она придерживала вязаный платок на плечах, а другой прижимала к бедру корзину. – Попытаешься навредить мне – умрешь от заражения крови. – Кивком головы она указала на пятно свежей крови, просочившейся через мою грязную рубашку.

Девушка была примерно моего роста и телосложения, но выглядела слишком опрятной и нежной для воина. Мне ничего не стоило придушить ее голыми руками.

Она осторожно двинулась ко мне, ее большие темные глаза пристально вглядывались в мое лицо, на котором наверняка вскочила огромная шишка, да и губы сильно потрескались. Опустив корзину на стол, она поставила на землю горшок у самого огня, продолжая наблюдать за мной. Когда она протянула мне небольшой ломоть хлеба, я разорвала его грязными пальцами на несколько кусков и мгновенно съела. Боль в челюстях не шла ни в какое сравнение с ощущением сосущей пустоты в желудке.

Она поставила на стол склянку и положила стопку аккуратно сложенной ткани. Деревянная бадья наполнилась горячей водой, от нее вверх поднимался пар, распространяя аромат лаванды и окопника.

Я стянула рубаху через голову, стараясь не задеть плечо, и, опершись о стол здоровой рукой, забралась наверх. Девушка сняла грязную повязку с раны и наклонилась, внимательно разглядывая ее. Ее пальцы осторожно коснулись кожи, и я зашипела.

– Меткий выстрел, – пробормотала она. – Прямо в центр сустава.

Я стиснула зубы от пульсирующей боли. Возможно, она казалась чистюлей и неженкой, но слабовольной точно не была. Она знала, что я опасна, но не боялась меня. И хотела, чтобы я это видела.

Она обмакнула ткань в чашу с ароматной водой и плотно прижала к сморщенной коже на руке. Закусив губу, я уставилась в потолок, волосы рассыпались по спине, а девушка тем временем обрабатывала раны.

– Эта уже выглядит неплохо. Глубокая, но заживет. – Она взглянула на меня. – Удар мечом?

Я кивнула, догадавшись, что это она приходила сюда прошлой ночью. Она зашивала гораздо искуснее, чем Калда.

– Ты лекарь?

Она быстро подняла глаза, словно удивляясь тому, что я заговорила.

– Пока учусь.

Она прополоскала кровавую ткань в воде, и в этот момент дверь распахнулась, я вздрогнула. Обернувшись, я увидела Фиске. Выпрямилась, сидя к нему спиной, и набросила на плечо волосы, чтобы прикрыть тело.

Он не отводил взгляда от отверстия в моем плече. От раны, которую нанес мне. На самом деле оба ранения принадлежали ему.

– Ири же сказал тебе дождаться меня, Руна. – Он взглянул на девушку.

– Тебя долго не было. А меня ждут и другие раненые.

Он прислонился к стене, отвернувшись в сторону, а она вернулась к работе.

– А теперь вымоем тебя. – Она протянула мне второй кусок ткани и поставила на стол котел с горячей водой.

Я протирала переднюю часть тела, а она отскребала от грязи мою спину и шею. Когда с водными процедурами было покончено, она заплела мои все еще пыльные и спутанные волосы в косы, убрала лишние пряди с лица. Закончив, достала из корзины чистую рубашку и помогла мне одеться.

Из длинной полоски ткани Руна соорудила перевязь, чтобы я могла держать руку на уровне груди.

– Держи вот так.

Я повиновалась, наблюдая, как она прибинтовывает руку к телу, чтобы сохранить ее в покое.

Отступив на шаг, она взглянула на меня.

– Я пришла сюда, чтобы помочь тебе смыть кровь моих соплеменников с твоих красивых светлых волос не потому, что такая добрая. Я сделала это по просьбе Ири. Он завоевал свое место в наших сердцах, и ты не сможешь этого разрушить.

Я вскинула бровь.

– А что же такого он сделал, чтобы завоевать это место?

Она взяла корзину, пристроив ее на бедре. Не оборачиваясь, девушка распахнула дверь, и Фиске последовал за ней. Засов щелкнул, и я уставилась на свою бесполезную руку. Если бы мы добрались сюда на несколько дней раньше, возможно, мне удалось бы спуститься с горы до первого серьезного снегопада. Но я знала, что зима совсем близко. С каждым часом ее ледяное дыхание все явственнее ощущалось в деревне.

Глупо пытаться сбежать сейчас. Но если я смогу перетерпеть зиму, не ударив себя кинжалом в сердце, возможно, появится шанс на спасение.

Глава 9

Дверь резко распахнулась, заскрипели петли. Я села на столе, выставив перед собой руки в темноте. Но кто-то схватил меня быстрее, чем я соориентировалась. Я боролась, пытаясь вырваться, но сильная рука обвилась вокруг моего тела, ребра стиснула мучительная боль, и мир вокруг перевернулся.

Меня выволокли за рубашку прямо на снег, и я с трудом поплелась по тропинке босая, подгоняемая пинками, стоило мне споткнуться. Я пыталась рассмотреть хоть что-нибудь, но вокруг не было видно ничего, кроме снега и темного тумана, окружавшего деревушку.

– Куда ты меня тащишь?

Мужчина бросил взгляд через плечо, а затем размахнулся и отвесил оплеуху. Моя голова дернулась в сторону, рот наполнился кровью.

– Еще одно слово, и я всажу в тебя еще одну стрелу, Аска. – Я сглотнула подкатившую к горлу желчь.

В темноте мы дошли до конца деревни, откуда доносились удары молота по наковальне, эхом разносясь по безмолвным горам. Из-под покрытой соломой крыши пробивалось оранжевое сияние кузнечного горна.

Мужчина толкнул меня вперед, другой человек подхватил и втащил в шатер. Схватив меня за волосы, он заставил меня поднять голову, а Рики в кожаном фартуке, сжимавший в руке железные щипцы, внимательно оглядел меня. Он отвернулся, выудив что-то из горна, и мои глаза расширились, когда он поднял перед собой рабский железный ошейник. Я отшатнулась, пытаясь выбраться из палатки, но двое мужчин схватили меня. Кузнец колотил молотом по раскаленному железному ошейнику на наковальне, сгибая и растягивая его до нужного размера, а я боролась, пытаясь оттолкнуть своих мучителей.

– Будешь послушной, и я не обожгу тебя, – заявил он, глядя на мою шею.

Я оглядела шатер в поисках какого-нибудь оружия. Здесь повсюду виднелись инструменты, но я не могла до них дотянуться. Рука, вцепившаяся в мои волосы, толкнула меня вперед, и я уткнулась лицом в обледеневшую наковальню, другой мужчина навалился сзади всем своим весом, не давая мне пошевелиться.

Я кричала и билась, но они были сильнее. Сияющее металлическое кольцо приблизилось к моей шее, и я попыталась лягнуть державших меня мужчин, но босые ноги лишь скользили по обледеневшей земле. Один из Рики схватил меня за плечи, и теперь я оказалась абсолютно беспомощна. Я плевалась, изрыгая проклятия, когда кузнец медленно растянул щипцами все еще горячий ошейник и аккуратно надел его мне на шею. Я снова дернула ногой и на этот раз ударила кого-то из них, но снова поскользнулась. Моя кожа зашипела, когда горячий металл прикоснулся к шее, и я замерла, едва не задохнувшись от потрясения.

– Гм, ну вот. – Кузнец склонился надо мной и поморщился: – Говорил я тебе, будь послушной.

Лицо скользнуло по наковальне, скользкой от соплей и безмолвных слез, а Рики некоторое время удерживали меня, дожидаясь, когда остынет ошейник. Было уже слишком поздно. Тяжесть теплого металла плотно сдавила мою шею.

Взяв зажженные факелы, они снова вытащили меня на снег и поволокли по тропинке. Когда мы остановились, один из мужчин просунул пальцы под ошейник и привязал веревку к кольцу, а второй конец обмотал вокруг дерева.

Оставив меня дрожать от холода, он направился к группе других мужчин, собравшихся вокруг факела в земле. Они разговаривали и смеялись, кутаясь от утреннего холода в медвежьи шкуры.

Я коснулась ожога, пылавшего на шее, пытаясь понять, где нахожусь. Судя по всему, до рассвета оставался примерно час, но небо по-прежнему было усеяно звездами, а всполохи северного сияния танцевали за лесом к северу от деревни.

Услышав звук приближающейся повозки, я выпрямилась, натягивая веревку, чтобы разглядеть тропу между двумя большими зубчатыми валунами, на которую свернул караван. За последней повозкой брело стадо крупного рогатого скота. Я поняла, что происходит, когда Рики начали приветствовать друг друга. Это прибывали торговцы из Льйоса. Тяжесть на душе сделалась невыносимой. Меня вот-вот должны были продать.

В темной деревне по-прежнему стояла тишина, солнце только начало подниматься из-за леса. Ири не мог ничего знать. Или же передумал и решил позволить им избавиться от меня.

Я снова перевела взгляд на караван, пытаясь прикинуть свои шансы. Взглянула на свои ноги, утопавшие в снегу. Сильная боль уже пульсировала в окоченевших ступнях. Мне не одолеть врагов без оружия и не сбежать от них босой. Я прокручивала в голове варианты бегства в поисках подходящего. Но все было напрасно. Шансов не осталось.

Вскоре привели еще двух рабов и привязали к деревьям у меня за спиной. Вероятно, это были какие-то преступники из клана Рики. Женщина, не отрываясь, смотрела в лес, ее лицо абсолютно ничего не выражало, а мужчина переминался с ноги на ногу. Из загона блеяли козы и тянули свои носы через загородку к моим дрожащим рукам.

Еще одна группа торговцев показалась на дороге, чтобы присоединиться к уже прибывшим. Как только рассвело, они направились в дальний конец ряда товаров, рассматривая и прицениваясь.

В том числе и ко мне.

Я потупила взгляд, голос в моей голове произносил слова, в которые я не желала верить. Меня затащат в лес, я стану рабыней в какой-нибудь горной деревушке Рики. И больше никогда не увижу фьорд. Отца. Майру. Ни в этой жизни, ни в следующей. Мое сердце разрывалось на части. Надежда вернуться домой теперь казалась невероятно наивной, исчезала под тяжестью моих мук.

И все из-за Ири.

Передо мной в снегу остановилась пара башмаков, раздался низкий смех.

– Совсем еще крошка, не так ли?

Мое лицо пылало так, словно его обожгло палящее летнее солнце. Кожа на жилете человека натягивалась, когда он покачивался с носка на пятку, щелкая языком, его тень плясала на снегу.

Еще двое мужчин Рики остановились передо мной, и я уперлась взглядом в снег, отказываясь поднимать голову.

– Сколько за нее? – спросил один из них, обращаясь к мужчинам с факелами.

– Четыре пеннингра, – прокричал один из них.

Я почувствовала, что еще глубже проваливаюсь в снег. Эту же цену я заплатила за козла для жертвоприношения в тот вечер, когда увидела Ири. Я изо всех сил пыталась унять гневный блеск в глазах. Какая жестокая шутка. Словно Сигр смотрел на меня с небес и хохотал. Наверняка так оно и было.

Мужчины двинулись дальше, больше интересуясь скотом, чем мной, но в этот момент воин, казавшийся гораздо крупнее остальных, остановился передо мной.

– Что с ней такое? – Он указал на мое плечо.

Старик, приходивший в сарай взглянуть на меня, подошел к нему.

– Боевое ранение.

– Она из клана Аска?

– Да. Сейчас не годится для работы, но поправится еще до весны.

Мои руки сжались в кулаки. Мне отчаянно хотелось дотянуться до него и придушить своей веревкой. Хотелось увидеть, как свет гаснет в его глазах, утопавших в глубоких морщинах.

Старик заковылял дальше, а большой мужчина приблизился ко мне.

– Повернись.

Я сделала шаг назад.

– Что?

Он резко поднял руку, ухватив меня за посиневшую от кровоподтека щеку, и дернул вперед, пока ошейник не сдавил мое горло так, что я не могла вдохнуть. Его лицо оказалось совсем рядом. Я поняла, что он собирается сделать, еще до того, как это произошло. Его пальцы стиснули мое колено и торопливо прошмыгнули мне между ног. Я отпрянула, изо всех сил вжимаясь в шершавый ствол дерева, но его рука последовала за мной, и он навалился на меня своим большим телом.

– Отстань от меня, – прорычала я сквозь зубы.

Улыбка растянула его губы под густой бородой. Он развернул меня, заставив упереться лицом в ствол дерева, его глаза скользнули сзади по моей спине, словно каленое железо.

– Поедешь со мной. – Он ухмыльнулся.

Едва он отпустил меня, дрожь унялась, но все мое тело переполнилось жаром ненависти, которая охватывала меня в те мгновения, когда, сражаясь бок о бок с Майрой, я размахивала топором и пронзала врагов мечом. Раненая рука не помешает мне вонзить клинок в его брюхо.

Он направился к факелам, а я подумала, видела ли его когда-нибудь в сражениях. Убивала ли тех, кого он любил. Прищурившись, я прерывисто дышала. Скоро я непременно найду возможность убить его. И когда я это сделаю, остальные убьют меня.

Но это будет правильно. Сигр увидит, что я отстояла свою честь.

Ошейник стиснул горло, и я вздрогнула и, обернувшись, увидела Фиске, стоявшего с другой стороны дерева. Его жилет свободно болтался на нем, шнурки башмаков тащились по снегу. Он намотал веревку на кулак и потянул меня вперед.

– Что ты делаешь? – Я дернулась, натянув веревку.

Не глядя на меня, он направился в деревню и потянул меня за собой.

– Я только что купил тебя.

Кто-то громко завопил у меня за спиной.

– Не оборачивайся. – Фиске двинулся дальше.

До меня доносился громкий спор, разгоревшийся между деревьями, но вскоре стих, сменившись смехом. Я украдкой взглянула через плечо, и Фиске дернул веревку.

– Я же сказал, не оборачивайся.

Пока я, прихрамывая, плелась за ним, из-за верхушек сосен показались первые лучи солнца. Я не чувствовала окоченевших ступней, и ноги сковывали болезненные спазмы. Мы свернули за поворот дороги, где растаявший снег превратился в грязь, и Рики, занимавшиеся хозяйственными делами около своих домов, оборачивались, разглядывая меня. Фиске не обращал на них внимания, его глаза были устремлены вперед, и он вел меня через центр деревни в маленький пустой сарай, в котором меня держали в самом начале. Он почти отмылся от грязи после сражения, часть его волос была собрана в пучок, а остальные покоились на рыжей лисьей шкуре, наброшенной на плечи.

Он остановился, и я изо всех сил стиснула челюсти, потому что от холода у меня зуб на зуб не попадал. Фиске распахнул дверь и, достав кинжал, отрезал веревку от моего ошейника и отошел в сторону, пропуская меня вперед.

– Заходи.

Я прошла мимо него в сарай и застыла на месте, обхватив себя руками и дрожа от холода. Порез на его ухе, куда я метнула кинжал, еще не зажил и алым пятном выделялся под волосами.

Он взглянул на мои ступни и тихо выругался. Схватив со стола вязанку дров, он развел огонь, а затем придвинул к огню табурет, стоявший около стены. Я села, придвинувшись к огню как можно ближе, и прижала ступни к теплым камням, окружавшим кострище. Побелевшие и онемевшие ступни сильно болели, но, судя по всему, обморожения не было.

Фиске бросил рядом со мной медвежью шкуру, а я изо все сил массировала ступни, чтобы разогреть их. Я сидела, глядя на огонь, чувствуя его жар, и слезы текли по моему лицу.

– Как ты узнал, что я там? – Я старалась говорить спокойно.

Казалось, он не хочет отвечать.

– Услышал твои крики. Из шатра кузнеца.

Я закрыла глаза, проглотив ком в горле, вспоминая, как плакала и умоляла помочь мне в ту ночь, когда они вытащили стрелу из моего плеча. Никогда в жизни я ни о чем не просила. И это унижение обжигало гораздо сильнее, чем рана в плече или ожог на шее. Его жалость острее кинжала ранила мою гордость.

– Я согласился передержать тебя до весны. – Его голос нарушил тишину.

– Передержать меня? – Мой голос стал ледяным.

– Если сбежишь, я не стану тебя искать. И через день, может быть, два ты погибнешь.

– Где мы?

– В Феле.

Я слышала об этом месте. Одна из деревень Рики на горе.

– Завтра я отведу тебя к себе домой.

Я фыркнула:

– Это там живет Ири?

Он помедлил:

– Да, но наша семья ничего о тебе не знает. И если хочешь остаться в живых, все должно оставаться именно так.

– А почему Ири меня не выкупил?

Он прислонился к стене.

– Рики не должны узнать, кто ты. Держись подальше от Ири.

Я разглядывала его, пытаясь угадать, о чем он думает. Его лицо выглядело свирепым, но в то же время в его глазах читалась мольба. Он любил Ири, я ощущала это чувство в каждом произнесенном слове.

– Почему ты согласился взять меня к себе?

Он провел рукой по волосам.

– Ири – мой брат.

– Ири – пленник, который заменяет тебе домашнюю зверюшку, – пробормотала я. И сразу увидела, как он ощетинился. – Я не сбегу. Но если ты думаешь, что я стану вести себя как рабыня…

Он не дослушал меня, просто распахнул дверь и ушел, оставив меня сидеть у огня. Я смотрела на дверь, которую он запер за собой, наблюдая через щели, как его темный силуэт постепенно удаляется.

Когда он скрылся из виду, я вытащила из кармана фигурку Ири. Дерево было гладким и сияющим от моих ладоней, крепко сжимавших фигурку каждую ночь, когда всходила луна. Я хранила ее под сердцем во время сражений. Я спала, поставив ее рядом. Мы вместе стали воинами. А еще раньше стали друзьями.

Это Ири обнимал меня в темноте, когда я видела во сне белоглазого воина Херджа, что перерезал горло нашей матери. Ири поддерживал меня, когда боль потери полностью опустошила меня. В свое первое сражение я отправилась бок о бок с братом. Я смывала с его рук кровь его первой жертвы, притворяясь, что не вижу слез, застывших в его глазах. Он во всем был сильнее меня, но мы заботились друг о друге. И когда он ушел, отдавая ему должное, я обрела новые силы.

Я бросила фигурку в огонь, слезы застыли внутри.

Я отпустила его. Стерла из памяти. Все воспоминания. Малейшую надежду.

Потому что Ири, которого я любила, ушел. Мальчик, который знал обо мне все, умер в то мгновение, как пролил кровь нашего племени. Этот мальчик погиб, как и наша мать, но его душа была навеки потеряна.

Я наблюдала, как обугливался и чернел край деревянной фигурки, и вскоре она стала частью пламени, превратилась в дым, который, кружась, устремился вверх, к потолку.

И больше ничего не осталось.

Глава 10

Я не спала, опасаясь, что дверь распахнется, как в прошлый раз.

Ожог под ошейником сильно саднил, стягивая кожу. В пустом сарае я натянула башмаки, не сводя глаз с запертой двери. Сжимая в кулаке острый кусок древесины, я нашла под кожей вены, которые могла бы порезать и быстро умереть от кровопотери. Если бы я убила себя, Сигр, возможно, мог принять меня. И не пришлось бы становиться рабыней. Но слова Ири не давали мне покоя. Я представляла отца древним стариком, живущим в полном одиночестве в своем домике у фьорда. Он уже потерял мою мать и Ири. Я все, что у него осталось. Мне была невыносима мысль о том, чтобы бросить его.

Я смогла бы продержаться эту зиму. И вернуться в Хайлли, к отцу и Майре. И восстановить свое доброе имя.

Скрип снега под ногами заставил меня вскочить, и я лицом к лицу столкнулась с Фиске. Когда в сарай пробился свет, я увидела, что снаружи идет снег и снежинки замерли в его волосах.

Дверь за ним закрылась, и он некоторое время смотрел на меня, словно выискивая что-то в моих глазах.

– Ири говорит, что мне не о чем беспокоиться, что ты не причинишь вреда нашей семье.

Ири солгал. Я без колебаний убила бы их всех, помоги мне это вернуться домой. Но это не поможет.

– Я спас тебе жизнь. Думаю, это достаточная причина, чтобы не сомневаться в его словах.

Я прижала язык к нёбу.

– Вообще-то ты чаще пытался меня убить, чем спасти.

Я протиснулась мимо него, распахнула дверь и вышла на свежий воздух. Упав на колени, зачерпнула полную пригоршню снега и прижала к покрытой волдырями коже на шее. Острая боль пронзила тело, и я с присвистом выдохнула, пытаясь справиться с ней.

Он направился вперед по тропинке, а я двинулась следом за ним в том же направлении, в котором мы шли вчера. Я разглядывала склон. Деревня расположилась вверху, дома, теснившиеся друг к другу, образовывали неровные ряды. На вершине холма виднелся ритуальный дом, похожий на тот, что находится в нашей деревне. Из его крыши струился дымок, растворяясь в тумане, окутавшем верхушки деревьев.

Завидев нас, бредущих под снегопадом, Рики бросали работу и глазели, как я следую за Фиске по их деревне, словно собачонка. Я избегала взглядов. Я была унижена. Слаба. И они все об этом знали.

Дом стоял на склоне холма рядом с лесом. Он казался больше остальных, сложенный из длинных тонких досок и покрытый соломенной крышей. Фиске не стал дожидаться, пока я войду. Распахнув дверь, он скрылся внутри, оставив меня на улице.

Ничто не мешало мне сразу же направиться к заснеженным деревьям. Но и Рики также спокойно могли вонзить в меня свои кинжалы. Вполне вероятно, что раньше мне приходилось убивать людей из этой деревни. И, возможно, мне придется убить еще многих, прежде чем я выберусь отсюда.

Я медленно вошла в дверь, инстинктивно потянувшись за кинжалом, которого у меня давно уже не было. Ири сидел, сгорбившись, за деревянным столом с молотком и кучей шкур. Он краем глаза взглянул на меня и снова принялся за работу, но я ощутила напряжение, сковавшее его мышцы под рубашкой. Мне отчаянно захотелось схватить горящее полено и швырнуть в него.

– Ах. – Немолодая женщина стояла у стола в центре комнаты и месила тесто на доске. Она вытерла руки о запачканный сажей фартук и, расправив красную шерстяную юбку, уставилась на меня. Ее темные с сединой волосы были собраны в длинную косу, обернутую вокруг головы, глаза сверкали синими льдинками, как и у Фиске. – Ты ведь из клана Аска, так? – Она бросила взгляд на руку, прибинтованную к моей груди. – Что случилось?

Я посмотрела на Фиске, который ел, прислонившись к стене.

– Я подстрелил ее. – Он даже не поднял головы от своей миски.

Глаза женщины округлились.

– А затем купил?

Вместо ответа он вскинул подбородок, по-прежнему не глядя на нас.

Сверху послышался скрип, и два больших глаза уставились на меня с чердака, поблескивая из-под шапки темных волос.

– Я Инге. – Женщина задумчиво склонила голову набок. – Надо осмотреть твою руку. Ты голодна?

Не глядя на нее, я покачала головой.

Она вытащила из котелка деревянную ложку и, постучав о край, ухмыльнулась:

– Халвард, иди сюда.

Сверху послышались шаги, и со спального чердака по лестнице спустился мальчуган. Он не сводил глаз с моего ошейника.

Инге хлопнула его по спине и вручила ложку.

– Помешивай, а я пока осмотрю руку девушки Аска.

Я сделала шаг к двери.

Фиске закончил трапезу, отставив миску, а Ири встал и последовал за ним. Они вышли наружу, оставив дверь открытой. Я наблюдала, как Фиске опустил руку в кадку и, выудив большую серебристую рыбу, положил ее на деревянный стол. Он взглянул на меня, а затем вытащил нож и вспорол ей брюхо. На другой стороне стола Ири сделал то же самое.

Инге поставила на стол миску и приготовила травяной отвар, как это делала Руна. Когда она приблизилась ко мне, я уперлась спиной в стену.

Она остановилась, опустив руки.

– Я только хочу промыть рану.

Конечно, какой от меня толк с больной рукой.

Я подошла к столу, разглядывая комнату. Похоже, в этом доме проживали уже по меньшей мере два поколения. Некоторые доски заменили на новые, но большая часть стен потемнела после долгих зим и дождей. Вдоль правой стены располагалась большая полка, под которой стояли кадушки с припасами, а на крюках висели сушеные овощи. Недалеко от очага я заметила три больших сундука, возможно, в них хранилось оружие.

Когда я медленно села, крепко прижимая к себе руку, Инге разбинтовала ее. Я изо всех сил вцепилась в край скамьи, когда она наконец опустила мою руку на колени. Кожа на плече все еще была опухшей, темно-пурпурного цвета, но не такой воспаленной, как два дня назад. Я пыталась дышать спокойно и сдерживать слезы, щипавшие глаза. Судя по всему, она была лекарем. Возможно, именно у нее Руна училась искусству врачевания. Она осторожно промыла кожу, а затем смазала рану чем-то похожим на пчелиный воск. Я наклонилась, чтобы понюхать мазь.

– Это то, что в котелке. – Она кивнула на огонь.

Мальчик продолжал медленно помешивать варево над огнем, не сводя с нас глаз.

– Это Халвард. – Она наклонилась к моей руке, и я отпрянула. Ее близость заставляла чувствовать себя неуютно.

Высвободив мою руку из рубашки, она прикоснулась кончиками пальцев к пылающей от ожога шее. Подойдя к двери, она наклонилась и, протянув руку за порог, зачерпнула пригоршню снега в кусок ткани. Я наблюдала за ней.

– Вот. – Она прижала ткань к ожогу и, взяв мою руку, заставила держать компресс, а сама занялась раной на руке. – Руна не сказала, что лечила тебя. – Она взглянула на швы. – Выглядит неплохо. На следующей неделе можно будет снять. К тому времени твое лицо будет выглядеть гораздо лучше. – Она взяла мою ладонь и перевернула ее, разглядывая содранную веревками кожу на запястьях. – И это тоже. Но плечо будет заживать еще долго.

Когда я ничего не ответила, она наклонилась, чтобы заглянуть мне в глаза. Мне вдруг захотелось схватить ее за волосы и изо всех сил ударить головой о стол.

Женщина убрала мою руку под рубашку и снова прибинтовала к телу.

– Ты останешься жить с нами, я сделаю для тебя постель. И на твоем месте я бы держалась подальше от жителей деревни. – Она встала и, шагнув к большому железному котелку на другом конце стола, налила что-то в деревянную миску. Закусив губу, она посмотрела на меня, а затем взглянула через плечо на Фиске, который по-прежнему наблюдал за нами, одновременно разделывая рыбу. Затем она заговорила, понизив голос:

– Я не знаю, зачем Фиске взял тебя, но насколько я могу судить, тебя скоро снова выставят на продажу. А до тех пор станешь помогать мне по хозяйству. Ты не обязана разговаривать. Но если я тебя кормлю, ты должна работать.

Она поставила передо мной миску и уперла руки в крутые бока. Женщина дождалась, когда я посмотрю ей в глаза.

– И если ты принесешь неприятности в этот дом, Аска, то уже никогда не спустишься с горы.

Глава 11

Они слишком долго жили под одной крышей с Аска.

Я уставилась на постель, которую Инге устроила на чердаке у стены напротив других постелей. Я-то думала, что буду спать в хлеву. Возможно, она давала мне понять, что меня здесь не боятся. А возможно, они хотели держать меня на виду. В любом случае они были глупы. Ведь я не Ири.

Я забралась наверх, как только они сели ужинать. Просто не могла сидеть за столом напротив брата и притворяться, что не знаю его. Я не могла делать вид, что не думаю каждую минуту о том, как убить их. Перевернувшись на бок, я уставилась в стену, откуда сквозь щель в досках веяло холодом. Я заткнула дырку пальцами.

– Вы видели сегодня Керлинга? – заговорил Ири, нарушив молчание.

– Я видела. – Мягкий голос Инге был единственным олицетворением женственности в этом доме. – Видр поступил правильно, отрезав ногу. Он справится, рана заживет. С другой стороны, его гордость…

– Он потерял ногу. – Фиске повысил голос, и в его словах прозвучал укор.

– Но не честь. – Инге ответила резко. – Он нужен Гайде. Ребенок скоро родится.

– Но что он будет делать без ноги? Сражаться больше не сможет. И земледелие теперь ему не по силам, – мягко сказал Халвард.

– Будет разводить коз, – ответил Фиске. – Они справятся.

За столом снова повисла долгая пауза, а затем Инге снова заговорила:

– Сядь-ка и дай мне осмотреть тебя, милый.

– Я уже обо всем позаботился. – Фиске вздохнул.

– Сядь, – снова потребовала она, и до меня донесся скрежет табуретки по каменному полу, а затем звук расстегиваемого жилета.

Я решила, что муж Инге, скорее всего, умер, оставалось только догадываться как. Большинство соплеменников погибало в период сражений, остальные – во время набегов или от болезней. Очевидно, Фиске стал хозяином дома, но Инге тоже не была беспомощна, если уверенно вела хозяйство и лечила односельчан во время его отсутствия. Большая разница в возрасте между Фиске и Халвардом могла свидетельствовать о том, что в семье были и другие дети. Или же Халвард был ей не родным сыном, как и Ири.

– Это следы от зубов?

Я зарылась поглубже в одеяло, вспомнив, как вонзила зубы в кожу Фиске. Я до сих пор ощущала вкус его крови.

– В прошлый раз ты вернулся домой не таким красавцем. – Ее тон стал шутливым. – Ты уверен, что сражался?

Халвард и Ири расхохотались, а я с трудом проглотила подкатившую к горлу тошноту.

– Да, я сражался, – огрызнулся юноша.

– Так вот откуда взялась девушка Аска? – спросил Халвард, и остальные тут же смолкли, и в тишине стало слышно, как дрова потрескивают в очаге и древесный сок капает из разгоряченных поленьев.

Я подняла голову и осторожно придвинулась к краю тюфяка, чтобы заглянуть в щели между досками пола туда, где они сидели. Халвард наполнял глиняные горшки мазью, которую они готовили на огне. Он взглянул на Инге, дожидаясь ответа.

Она сидела за столом рядом с Фиске. Приспустив его рубаху, обрабатывала руку в том месте, где я его укусила. Вся его кожа была покрыта порезами и синяками.

– Да, – ответил Фиске.

Халвард взглянул на него, закрывая горшок крышкой.

– Почему ты ее не убил?

Инге склонилась над ним, промывая порез на шее. Рядом с его крупным, мускулистым телом она казалась маленькой и хрупкой. Фиске взглянул на Ири, и Инге перехватила их многозначительные молчаливые взгляды.

– Иногда мы берем пленных. Ты это знаешь.

– Ну, я рад, что ты ее не убил. Она хорошенькая.

На лице Ири, сидевшего в другом конце комнаты, промелькнула улыбка, и я поморщилась. Мне не хотелось думать о том, что мы похожи. Не хотела вспоминать о нашей матери. О том, что бы она сейчас могла подумать об Ири.

– У нее такие же волосы, как у тебя, Ири.

Мое сердце замерло, а Ири заметно напрягся. Фиске встал, держа в руке рубаху.

Инге не сводила с него глаз.

– Держись от нее подальше, Халвард.

– Почему? – Он вскинул подбородок, насупив брови. – Она всего лишь рабыня.

– Она не просто рабыня. Она из Аска, – поправил его Фиске.

– Ири тоже из Аска, – пробормотал Халвард, и его плечи поникли.

– Она опасна, Халвард. Держись от нее подальше. – Фиске подождал, когда мальчик посмотрит на него.

Он неохотно кивнул.

Собирая лечебные мази в корзинку, Инге по-прежнему не сводила глаз с Фиске.

– И поэтому мне стало еще любопытнее, почему ты привел ее сюда.

Он промолчал. А затем натянул рубаху, схватил топор и вышел в ночь. Инге перевела взгляд на Ири, но тот опустил глаза. Несколько минут спустя раздался гулкий стук топора и треск разлетающихся щепок.

Когда огонь в очаге погас, превратившись в тлеющие угли, я перевернулась на спину. Халвард поднялся по лестнице, и я закуталась в одеяло, притаившись в темноте. Он улегся в противоположной стороне чердака, повертевшись несколько минут, а затем его дыхание стало спокойным и глубоким. Он спал, высунув руку из-под одеял, кончики его пальцев касались пола.

Через несколько минут дверь внизу распахнулась и снова закрылась, Ири поднялся наверх и склонился над Халвардом. Вглядываясь в его лицо, он погладил мальчика по голове, а затем встал и направился ко мне.

– Она ушла, – прошептал он, присаживаясь рядом с моим тюфяком.

Он взглянул на ошейник, обхвативший мою шею, стараясь не смотреть мне в глаза.

– Я думал, у нас больше времени. Прости.

Я ничего не ответила. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы он меня жалел.

– Это только до весны, Элин. А потом мы найдем способ вернуть тебя домой. К Аги.

Я перевернулась на спину и уставилась на него. Но огонь почти догорел, и я не видела его глаз.

– Хайлли – это дом для нас обоих, Ири.

Он отвернулся.

– Теперь мой дом здесь, в Феле.

Страшная тяжесть сдавила мою грудь, и я была рада, что он не видел моего лица. Потерять Ири было не так страшно, как знать, что это его осознанный выбор. Он умер для меня, теперь окончательно. Я снова осталась одна, но на этот раз все совсем по-другому.

– Что с тобой случилось? – прошептала я. – Что произошло в тот день в Аурвангере?

Он смотрел на меня, пока не открылась дверь, и тогда он встал и направился к своей постели. Я натянула на себя одеяла, вглядываясь в его профиль, когда он улегся на спину. Его брови и линия носа были такими же, как в детстве.

Фиске поднялся по лестнице и устроился на тюфяке рядом со мной, скинув башмаки. Он глубоко вздохнул, потерев лицо ладонями, а затем стянул рубаху и собрал волосы в пучок.

Он лег на спину и долгое время смотрел в потолок, скрестив руки на груди. Я наблюдала за выражением его лица до тех пор, пока глаза юноши не закрылись.

Нащупав ошейник, я попыталась представить лицо отца, если бы он мог меня увидеть. Я заморгала, чувствуя, как изнутри меня заполняет ужас. Потому что хуже мысли о том, что я стала рабыней, могла быть только мысль о том, что об этом узнает отец.

Глава 12

Я проснулась задолго до того, как проснулись остальные, и лежала, глядя в темноту. Голос Ири звучал у меня в голове. Голос мужчины. Я закрыла глаза, пытаясь представить мальчика, с которым в детстве мы бегали по берегу моря. Пыталась вспомнить, как тогда звучал его голос, но у меня не получалось. Воспоминания неожиданно рассеялись, короткие мгновения, застрявшие между явью и сном.

Услышав, что Инге ходит внизу, я спустилась по лестнице и встала около очага. Мой взгляд упал на черствый хлеб на столе.

– Доброе утро. – Она протянула мне огниво, и я уставилась на него. Левая рука по-прежнему была прибинтована к моему телу.

– О. – Она обернулась, внезапно догадавшись. – Прости, ты ведь не сможешь им воспользоваться.

Она протянула руку, чтобы забрать огниво, но я сжала кулак и направилась к двери, чтобы набрать сухих веток. Она вскинула бровь, но снова занялась зернами, рассыпанными на столе. Одной рукой я выложила хворост к краю очага, вместо того чтобы разместить его в центре, среди поленьев. Я принялась ударять концом огнива о кремень, пока не появились искры, но хворост не загорался. Я придвинула хворост ближе и попробовала еще раз. На этот раз сухие ветки вспыхнули, и я подхватила пылающий пучок и поместила его в центр очага, пока он не погас.

– Можешь научить меня? – Халвард смотрел на меня с края чердака заспанными глазами, волосы колом стояли на его голове. Он спустился по лестнице в одних подштанниках, и в моей памяти тут же всплыло воспоминание о юном Ири, босом и чумазом.

Я потерла грудь тыльной стороной ладони, словно пытаясь стереть воспоминание.

А затем обернулась к Инге. Она просеивала зерно в миску и, прищурившись, наблюдала за мной.

– Не могла бы ты вскипятить воду?

Отыскав котелок, я обернулась и увидела рядом Халварда, который протягивал мне руку. Инге смотрела, как я отдала ему котелок, и он спрыгнул вниз с края очага. Подцепив пальцами один из плоских камней, которыми был выложен пол в очаге, он осторожно приподнял его. Под камнем оказался желоб, по которому под домом текла вода.

Раньше я никогда не видела ничего подобного. Он с гордостью взглянул на меня и, взяв кружку, наполнил котелок и с улыбкой протянул мне. Инге высыпала зерна на большой раскаленный камень для готовки и поджарила их, переворачивая деревянной лопаткой. Дом наполнился теплым ореховым ароматом, и мой желудок сжался от голода.

Ири и Фиске зашевелились наверху, и Инге улыбнулась, покачав головой.

– Как медведи зимой, – пробормотала она.

Халвард расставил на столе деревянные миски, и Инге наполнила их зерном, а затем залила горячей водой. Заспанные Ири и Фиске спустились вниз, их волосы разметались по плечам. Ири почесал подбородок, усаживаясь за стол и жмурясь от солнца.

Халвард подвинулся на скамейке, чтобы освободить место, но Инге взяла пятую миску и протянула мне.

– Иди туда. – Она кивнула в угол около двери.

Я заглянула в миску и покраснела. Ири пристально взглянул на нее, но женщина не обратила на него внимания. С какой стати она должна позволять рабыне сидеть с ними за одним столом? Она не доверяла мне. Ей и не следовало мне доверять. И какое мне до этого дело? Я не желала сидеть с ними за столом.

Я взяла табурет и, поставив его на каменный пол, принялась грызть зерна из миски. Мои потрескавшиеся губы все еще нещадно горели, но голод был сильнее.

– Я возьму Руну и Аска собирать тысячелистник для Адалгилди. А вы должны принести эль из погреба в скале, – сказала она, взглянув на Ири и Фиске.

Фиске уставился на нее, не донеся ложку до миски.

Она бросила взгляд на меня, а затем посмотрела ему в глаза.

– Думаешь, я не в состоянии позаботиться о себе?

– А я? – поинтересовался Халвард с набитым ртом.

Инге улыбнулась:

– Ты можешь пойти с нами, милый.

Я слушала, как они строили планы на день, распределяя обязанности. А затем Инге встала и, наклонившись, поцеловала Ири в щеку и погладила его по волосам. Я заскрипела зубами. Словно в глубине души вспыхнула искра, угрожавшая поджечь сухой гнев, переполнявший меня. Шагнув к Фиске, она сделала то же самое, и оба мужчины расслабились под ее ласковым прикосновением, прижавшись к ней. Фиске и Ири были взрослыми мужчинами, закаленными в сражениях, но рядом с ней их переполняла нежность.

Закончив трапезу, я уставилась в стену, ощущая тяжесть в животе. В отличие от Ири, я почти не помнила нашу мать. Большую часть жизни мы провели с отцом, но мне не понравилось, что Инге прикасалась к нему. Не нравилась нежность между ними. Если поведение Инге, считавшей Ири сыном, было для меня оскорбительно, то поведение Ири, как ее сына, казалось мне святотатством.

Я изо всех сил стиснула ложку, закончила трапезу, встала, вымыла миску и убрала в корзину для посуды. Ири встретился со мной взглядом, когда, пригнувшись, выходил из дома следом за Фиске. В этом взгляде я прочитала предупреждение – веди себя благоразумно.

Прислонившись к стене, я ждала, а Инге тем временем поставила на стол две корзины с кожаными ручками и сняла со стены две пары железных ножниц. Если она хотела, чтобы я ела в углу, как скотина, то я не собиралась лезть из кожи вон и помогать ей.

Как раз в это мгновение дверь у меня за спиной распахнулась, и в комнату вошла Руна, отряхивая снег с темных волос и юбки. Она была плотно закутана в шерстяной платок, ее щеки раскраснелись от мороза.

Она улыбнулась, продемонстрировав ряд ровных белых зубов.

– Доброе утро.

– Руна! – Халвард бросился к ней навстречу и обнял.

Она взглянула на меня, ее глаза метнулись от моего лица к плечу. Заметив ошейник, она отвела взгляд.

– Выглядишь гораздо лучше. – В руках у нее была зеленая шерстяная накидка. – Это тебе.

Я молча смотрела на девушку.

– Чтобы не замерзнуть. – Она протянула мне накидку.

Халвард схватил накидку и сунул мне в руки.

– Разве ты не собираешься ее надеть?

Инге в накидке с наброшенным на голову капюшоном приблизилась к нам. Одну корзину она протянула мне, а вторую прижала к телу.

Женщины двигались бок о бок уверенным шагом, Халвард бежал впереди, а я замыкала процессию. Мы проходили по тропинке между домами, и я краем глаза оглядывала окрестности, пытаясь запомнить, как все расположено в этой деревне. Между домом Инге и ритуальным строением к тропе подступал ряд жилищ, и лишь шатер кузнеца и нечто похожее на деревенский склад находились в стороне. Деревянная дверь закрывала проход в скале.

Около последнего дома в конце тропы я увидела мужчину с сыном и дочерью, которые стояли около свисавшего с дерева связанного лося. Его черные пустые глаза словно следили за мной, когда я проходила мимо, язык вывалился из пасти. Мужчина поднял нож, показывая мальчику, где резать. Чуть поодаль женщина собирала яйца в передник. Она проводила меня взглядом, крепче вцепившись в подол юбки.

Как только мы вышли из деревни, снег на тропе стал глубже, и ее с двух сторон обступили деревья. Мы осторожно наступали в следы, которые кто-то другой проложил в снегу, и с трудом двигались дальше. С горы деревня казалась совсем крошечной, темные деревянные домики жались друг к другу, дым струился в небо из отверстий в их крышах.

Торопа резко пошла вниз, и мы двинулись дальше, вскоре снега стало гораздо меньше. Когда взошло солнце, мое тело наполнилось теплом, впервые с тех пор как я оказалась в Феле. Но зима только начиналась, и дни, подобные сегодняшнему, были на исходе. Может, это и последний такой день.

Инге и Руна тихо разговаривали, иногда передавая корзину друг другу, а я внимательно прислушивалась, пристроив корзинку на бедре с больной стороны. Они говорили о женщине с мучительным кашлем, о хромом ребенке и о нескольких воинах, вернувшихся из Аурвангера, которые, скорее всего, не оправятся от ран. И снова упомянули мужчину по имени Керлинг.

Я внимательно изучала окрестности, запоминая дорогу. Мы пока недалеко ушли от деревни, и все время двигались вверх. Когда тропинка стала уже, зажатая между двумя крутыми скалами, я вытянула корзину впереди себя, чтобы протиснуться в щель. А выбравшись из узкого прохода, мы оказались на просторной поляне, покрытой белыми и желтыми соцветиями тысячелистника. Они буйно разрослись, доставали мне почти до пояса и колебались на ветру.

Инге и Руна поставили корзину и устроились на земле, занявшись ближайшими к ним стеблями. Они обрезали стебли и вытягивали их из травы.

– Ставь сюда. – Инге взяла у меня корзину и поставила рядом с собой. – Очищай их от листьев. Они нам пригодятся, – сказала она, осторожно складывая стебли в корзину.

– Это для Адалгилди. – Халвард устроился на земле рядом со мной. – А у Аска есть Адалгилди?

Я пропустила его вопрос мимо ушей и продолжила обрывать листья тысячелистника, складывая в горку между нами. Он делал то же самое со стеблями из корзины Руны, где стебли с соцветиями перекрещивались, словно стволы поваленных деревьев. Мальчик зажал в ладони один стебель и аккуратно, чтобы не раздавить нежные лепестки, оторвал соцветие и положил между нами. Когда я не шелохнулась, он подтолкнул цветок ко мне:

– Это тебе.

Схватив меня за запястье, он перевернул мою ладонь тыльной стороной вверх и сунул мне цветок, который теперь выглядел словно яйцо в гнезде. Он улыбнулся.

Инге встала и направилась дальше по поляне, а Халвард последовал за ней. Я смотрела на зажатый в ладони цветок до тех пор, пока не ощутила на себе взгляд Руны. Она не сводила с меня внимательных глаз.

– Что? – Я не смогла скрыть резкость в голосе, быстро спрятав цветок под накидку.

– Ничего. – Она заморгала. – Просто в этой зеленой накидке и со светлыми волосами… ты очень похожа на Ири. – В ее голосе прозвучала едва различимая грусть, уголки ее губ опустились вниз.

Она знала, кто я. Ну или, по крайней мере, догадывалась.

Я опустила глаза и снова взялась за работу. Мне не было дела до того, что ей показалось, будто я похожа на Ири. Мне не было дела до их подарков или обычаев. Мои соплеменники сейчас были дома, со своими семьями, оплакивая погибших, а я застряла в Феле, собирая цветы для бога Рики.

Мой взгляд упал на ножницы в руке Руны. Если бы я захотела, то убила бы этих троих прямо сейчас.

А потом подожгла бы это поле тысячелистника и сгорела бы в нем заживо.

Глава 13

К утру в доме появились внушительные стопки тысячелистника и длинные плетеные гирлянды из кедра. Дверь была открыта нараспашку, впуская внутрь краски занимающейся зари, а в воздухе витали насыщенные ароматы трав.

Я разбинтовала руку, осторожно распрямив ее, и попыталась подвигать. Еще было больно, но если я продолжу носить повязку, она будет только сильнее неметь. Я уложила верхушки тысячелистника в большие плоские корзины, как наказала Инге, и, сидя за столом, наблюдала, как она достает одежду из сундука около стены. Я не сводила глаз с двух соседних сундуков, пытаясь угадать, в котором из них хранилось оружие. В доме должно было быть оружие, а чердак я уже обыскала. Фиске и Ири носили при себе оружие днем и спали, положив его около постели, но у Инге наверняка оно тоже было. И у Халварда.

Инге положила на стол чистые рубахи, расшитые по подолу золотыми нитями. Эта одежда напоминала ту, что люди из клана Аска надевали на важные торжества.

– Ты должна вычистить их и смазать маслом. А затем до блеска натереть пряжки. – Она свалила передо мной в кучу их жилеты, перевязи и ножны.

Покончив с тысячелистником, я собрала все это добро с пола и уселась перед огнем. Щеткой отчистила грязь и кровь от кожаных доспехов, а затем смазала их маслом, втирая его пальцами в складки, точно так же, как поступала со своими и с отцовскими доспехами. Моя рука болела и горела, но как же приятно было снова размять мышцы.

Ири стянул рубашку, собираясь облачиться в праздничный наряд, и мои руки замерли на доспехах, лежавших на коленях. Его тело пересекал толстый, кривой шрам, лоснившийся на коже розоватым зигзагом. Это был след от той раны, которую я видела у него на животе, когда Ири упал в расщелину. Мне редко доводилось видеть такие шрамы. Они были эхом ран, от которых люди обычно не оправлялись.

– А Керлинг придет? – Ири выглянул из двери, бросив взгляд на маленький домик через тропинку. Рядом с ним из земли торчали столбы, судя по всему, это должен был быть сарай, но он оказался не достроен. За забором раскинулся небольшой садик, где росли ревень и лук-порей.

Инге покачала головой:

– Нет. – Она вытащила из-под стола скамейку и, усадив Фиске, принялась расчесывать его волосы, а затем собрав их в пучок на затылке и скрепив кожаной лентой, стала вытаскивать отдельные пряди, заплетая их в косички. – Аска, ты можешь причесать Ири? – Она кивнула в его сторону, и я крепко сжала кожаный ремень.

Брат сел, а я встала у него за спиной и коснулась его волос. Он не смотрел на меня, но не вздрогнул от моего прикосновения. В это мгновение мне показалось, что я вот-вот расплачусь.

– А ты умеешь? – спросил Халвард, сидевший на полу.

Инге расхохоталась:

– У нее ведь есть волосы, правда?

– Когда-то я заплетала косы брату, – ответила я. У меня перехватило дыхание.

Инге и Халвард уставились на меня. Ири напрягся, распрямив спину.

– И что с ним случилось? – осторожно спросил Халвард.

– Халвард, – одернула его Инге и нахмурилась.

Я разделила волосы на три части.

– Он мертв, – спокойно ответила я.

Халвард притих.

Я убрала толстые вьющиеся пряди с его лица, заплела тонкие косички и закрепила их. Я всегда так заплетала волосы Ири, а затем он делал то же самое для меня. Эти воспоминания давались мне нелегко.

Ири смеется, сидя около нашего очага.

Ири в снегу истекает кровью.

Я моргнула. Фиске сел напротив Ири и, подперев голову локтями, смотрел на меня так, будто читал воспоминания, мелькающие в моей памяти.

Я отвела взгляд, провела ладонями по плечам Ири, и косички рассыпались по его спине. Он встал и, взяв со стола жилет, надел его поверх своей праздничной рубашки. Юноша избегал взглядов в мою сторону. Когда я затянула ремни по бокам, его взгляд казался вымученным, но на лице застыла решимость.

Затягивая ремни вокруг его плотного торса, я вспоминала, как то же самое делала в полумраке отцовского шатра перед сражением пять лет назад. А несколько часов спустя Ири исчез из нашей жизни.

Одевшись, он взял со стола круглый и плоский черный камень и потер большой палец о его поверхность, на которой были высечены наполовину стершиеся буквы. Некоторое время он смотрел на него, а затем спрятал за пазуху.

– А ты неплохо поработала. – Инге помогала Фиске затянуть броню. – Доспехи стали гораздо чище, чем раньше.

Услышав ее слова, я пожалела, что вообще взялась за эту работу.

Когда мужчины оделись, Инге внимательно оглядела их со всех сторон.

Халвард с сонным видом по-прежнему сидел на полу.

– А когда мне надо будет идти сражаться?

– Никогда. – Ири слегка улыбнулся.

Через пять лет он станет достаточно взрослым. Но юным воинам разрешали лишь добивать раненых на поле боя. И лишь десять лет спустя ему разрешат участвовать в настоящем сражении.

Инге протянула мне сверток, перевязанный бечевкой.

– Вот.

Я не взяла его.

Она недоуменно поморщилась:

– Это платье.

– Для чего? – Я уставилась на сверток.

– Для Адалгилди. – Халвард встал и раскрыл сверток. Это было простое черное шерстяное платье с длинными рукавами и длинной пышной юбкой. Маленькие белые пуговицы простой аккуратной линией спускались от шеи вниз.

Я проглотила ком в горле, покачав головой.

– Нет.

– Но ты не можешь остаться в этом. – Инге уставилась на мою рубашку, жилет и штаны. В этой одежде я сражалась.

– Я не пойду.

Ее голос стал суровым.

– Я не спрашиваю.

Я взглянула на Ири, но он смотрел на Фиске.

У меня все перевернулось внутри, во рту пересохло. Я не могла пойти на торжество Рики. Особенно если там будут славить их воинов. Сигру это не понравится.

– Она оскорбит своего бога. – Ири озвучил мои мысли.

– Все рабы идут. Ты будешь прислуживать. И ты не можешь появиться в ритуальном доме в таком виде.

Я попятилась.

– Нет.

– Аска. – Громовой голос Фиске разнесся по комнате, он гневно уставился на меня, и я вздрогнула.

Остальные тоже не сводили с меня глаз. У Халварда отвисла челюсть. Кровь отлила от моего лица.

Фиске стиснул ладонями пояс, выпятив грудь под праздничной рубашкой.

– Ты пойдешь на торжество. Ты станешь прислуживать. И наденешь платье.

Я заскрипела зубами, чувствуя, как закипает от ярости моя душа. Потому что мне было плевать на ошейник. Я не стала их рабыней.

– А если я не стану этого делать? – Я с вызовом уставилась на него, мои ноздри раздувались.

Он уперся в меня холодным жестким взглядом, и я прочитала ответ: я буду наказана. Им. А если он не накажет меня за дерзкое неповиновение, Инге поймет, что здесь что-то не так. А следом за ней и остальные Рики.

У него за спиной Ири напряженно смотрел на меня. Его взгляд молил меня повиноваться.

Я скомкала платье в потных руках и, с трудом проглотив ком в горле, полезла на чердак.

Инге смотрела мне вслед.

– Я же говорила тебе, – прошептала она. – У нее огонь в крови, Фиске.

Стянув с себя одежду, я бросила ее на тюфяк и принялась натягивать платье. Я не носила платья с начала сезона сражений, когда наш клан посылал воинов на битву с врагом. Застегнув пуговицы и завязав пояс, я аккуратно расправила одеяние. Шея оказалась открытой, и ошейник бросался в глаза.

Я с презрительной усмешкой оглядела свой наряд. По крайней мере, тепло.

Когда я снова спустилась по лестнице, придерживая подол, Ири и Фиске уже ушли, а Руна скручивала кедровые гирлянды в кольца и опускала друг на друга. Она ласково улыбнулась мне.

– Руна, сделай что-нибудь с ее волосами, – сказала Инге и поднялась на чердак.

Девушка отложила гирлянды и подошла к столу. Прежде чем сесть, я одарила ее мрачным взглядом. И стоило ей прикоснуться ко мне, как все мое тело сковало напряжение. Я закрыла глаза, чувствуя ее ладони в своих волосах, ее гибкие пальцы вытягивали мои непослушные пряди, расплетая старые спутавшиеся косички. Расчесывая волосы, она держала в ладонях концы прядей и проходилась по ним щеткой, а я не мигая смотрела на огонь.

Когда она замерла, я взглянула на нее. Она смотрела на короткий завиток с правой стороны, коротко подрезанный у меня над ухом.

– Это прическа женщин Аска? – спросила она.

Я машинально разгладила завиток.

Девушка взбивала пряди, пока они не сделались плотными и густыми у корней, а затем она принялась плести косички, начиная с левого уха, забирая пряди с затылка. Ее движения были неторопливыми и четкими, и она мастерски заплетала косички из тонких, искусно скрученных прядей. Закончив, она связала концы и отступила на шаг, чтобы взглянуть на меня.

Взяла со стола баночку с сурьмой и открыла ее.

– Женщины Аска ведь тоже пользуются сурьмой, не так ли?

Я перевела взгляд с сурьмы на нее, пытаясь понять, что она делает. Почему она так добра ко мне. Но ее лицо оставалось непроницаемым. Она окунула пальцы в баночку, а затем провела вокруг моих глаз, окрасив кожу в темный цвет, и следом кончиками больших пальцев линии вдоль щек. Ее движения заставили меня немного расслабиться. Они казались такими знакомыми. Я закрыла глаза, вспоминая, как в полумраке шатра Майра разрисовывала мое лицо сурьмой. Но когда я их снова открыла, это видение оказалось слишком болезненным, чтобы удерживать его в памяти.

Руна вновь занялась гирляндами, я подошла к ней и, взяв одну в руки, принялась помогать. Дверь распахнулась, и в дом ворвался Халвард, но тут же замер на месте, открыв от удивления рот.

С чердака спустилась Инге, нарядившаяся в темно-пурпурное платье.

– Взгляни на нее, мама. – Халвард по-прежнему не сводил с меня глаз.

Следом за ним в дом вошли Фиске и Ири и тоже застыли на пороге, уставившись на меня. Я опустила глаза, продолжая скручивать гирлянды и пытаясь успокоиться, чувствуя, как щеки заливаются румянцем. Эти люди и так уже унизили меня, нарядив для своего праздника. А теперь, когда они смотрели на меня с таким видом, будто им все это нравится, мне хотелось отрезать себе руки.

Инге протянула корзины Фиске и Ири, вытолкнув их за дверь. А затем указала на оставшиеся на столе корзины.

– И их тоже заберите.

Ири взял корзину и вручил мне.

– Ты выглядишь очень красиво. – От улыбки его лицо стало совсем юным.

Я оглядела его с головы до ног, а когда встретилась с ним взглядом, ярость снова ожила в моих глазах.

– А ты выглядишь как Рики.

Глава 14

Я стояла у входа в ритуальный дом с корзиной, доверху наполненной тысячелистником. С неба валил снег. В просторной арке, вырезанной в скале, виднелось искусное изображение Торы, изрыгающей огонь, вокруг нее косыми полосами отпечатались ветви деревьев. Ее огромные, пронзительные глаза смотрели прямо на меня, зубы были обнажены в яростном оскале. В каждой вытянутой руке она держала по медвежьей голове.

Стены были сложены из огромных древесных стволов, они казались гораздо больше тех деревьев, что окружали деревню. В центре храма пылал яркий огонь, и с потолка свисали массивные рога лося, к которым крепились зажженные свечи. Изнутри веяло жаром, и спину согревало теплом в то время, как снежинки налипали на платье. Издалека к Феле приближалась снежная буря, спрятав в своих темных тучах еще более сильный снегопад. Тот, что до весны запрет меня в этой деревне.

Еще одна рабыня с корзиной, полной тысячелистника, стояла с другой стороны от арки. Она устремила взгляд в землю, застыв на месте. На ней было серое шерстяное платье, похожее на мое, волосы заплетены в тугие косы. Ошейник потускнел после долгих лет, и то же самое произошло с ее безразличным, абсолютно пустым лицом.

Воины Рики поднимались вверх по склону, утопая в снегу, и мой взгляд тут же метнулся к лесу. Толпа вооруженных до зубов врагов приближалась, а я стояла, держа корзинку с цветами. Что могло помешать кому-нибудь из них схватить меня и бросить в огонь?

Мое плечо ныло под тяжестью корзины, слабые мышцы напрягались под кожей, и я поежилась, пытаясь пристроить корзину на другой бок.

Они приходили целыми семьями, мужчины и женщины с детьми или стариками. Первая группа остановилась у входа, каждый взял по цветку тысячелистника и, положив его в ладони, осторожно выставил перед собой. Я старалась избегать их недоброжелательных взглядов, в которых ясно читалась ненависть. Но ее быстро сменяло нечто, похожее на удовлетворение, что-то вроде торжества справедливости, когда они замечали мой ошейник.

Они ненавидели меня так же сильно, как и я их. Но они победили. И прекрасно об этом знали.

– Добрый вечер, – послышался за моей спиной ласковый голос, и мужчина, стоявший рядом со мной, обернулся, и на его суровом лице расцвела улыбка.

Я тоже обернулась и увидела пожилую женщину в янтарном платье, державшую плетеную клетку. Из нее таращила на меня огромные желтые глаза белоснежная полярная сова. Длинные связки ожерелий из деревянных бусин, украшавшие шею женщины, означали, что передо мной была Тала, верховная жрица, объявляющая волю Торы.

Дети окружили ее со всех сторон и принялись совать в клетку пальцы, а она увлекла их за собой в теплый ритуальный дом. Они по очереди входили внутрь, семья за семьей, и по открытому проходу шли к сиявшему огню, где некоторое время безмолвно стояли, глядя на языки пламени, а затем бросали в огонь тысячелистник. Эти подношения наполняли воздух запахом жженых цветов. Аромат долетал до дверей, окутывая меня с ног до головы.

Рабы сновали вокруг, подсыпая в мою корзину новые порции тысячелистника, помогая заносить вещи внутрь для прибывших Рики, пока наконец тропа не опустела. Деревня, раскинувшаяся внизу, выглядела покинутой, кроме одного дома через тропинку от Инге. Из отверстия в крыше шел дым, а в окне был виден свет.

Ко мне подошла Инге и забрала корзину, кивком указав на дверь. Я помедлила, снова взглянув на изображение перед входом. Вход в их ритуальный дом казался мне ужасным святотатством.

– Аска, – подтолкнула меня Инге, и я двинулась следом за остальными рабами под арку, где было очень шумно и так жарко, что мою замерзшую кожу стало пощипывать. Двери, скрипнув большими железными петлями, захлопнулись, и Рики стихли. Мужчины и женщины расселись на длинных скамьях, окружавших огонь рядами, доходившими до стен храма, а дети сгрудились впереди, устроившись прямо на земле. Я прислонилась к задней стене вместе с другими рабами, сжимая ладонью пульсирующую от боли руку и чувствуя на себе еще больше злых взглядов.

Все затихли, когда встала женщина в янтарном платье, проведя пальцами по золотистым волосам, в которых поблескивали серебристые ленточки седины.

– Видр, выходи.

Крупный мужчина с густой черной бородой встал, и все расступились. Он улыбнулся, заняв место рядом со жрицей, сжимая рукоятку меча. Когда головы всех Рики повернулись к нему, стало понятно, что это глава деревни.

– Добро пожаловать, – громогласно произнес он. – Добро пожаловать домой. – Он дал знак садиться, и все повиновались, почти одновременно опустившись на скамьи.

Тала вручила ему клетку, и он кивнул в ответ, установив клетку на алтарь около огня. Мужчина поднял крышку, засунул внутрь руку и вытащил сову. Птица захлопала крыльями, женщина поставила перед ней большую деревянную чашу и положила бронзовый кинжал.

Она занесла клинок, глядя птице в глаза.

– Мы приносим тебе благодарность, Тора, за то, что наши воины вернулись домой. – Ее голос прозвенел над головами Рики, добравшись и до меня.

Видр держал птицу, а Тала прижала кончик кинжала к груди совы и осторожно надавила между костями. Пронзительный крик вспорол тишину, и птица обмякла. Видр держал ее тело над чашей, куда стекала кровь.

Рики принялись стучать костяшками пальцев по своим скамьям. Этот звук напомнил мне биение множества птичьих крыльев в моей груди. Когда кровь иссякла, он положил мертвую птицу на стол и занял свое место.

– Добро пожаловать на Адалгилди. – Голос Талы эхом разнесся под сводами ритуального дома. Но вместо того, чтобы обратить свое внимание на мужчин и женщин на скамьях, она наклонилась над каменным алтарем, вглядываясь в лица детей. Они распрямили спины и начали перешептываться.

– Сегодня вечером мы собрались здесь, чтобы выразить уважение нашим воинам Рики. – Она обвела всех взглядом, ее глаза сияли от гордости. – Мы жгли тысячелистник в память о тех, кто не вернулся домой. Мы возносим хвалу Торе за их жизни и их отвагу. – Вокруг снова послышался громкий стук множества кулаков о скамейки, и, казалось, комната вдруг стала теснее. – Чтобы понять, что такое заслуженный почет, мы должны вспомнить историю Торы. Должны вспомнить, почему сражаемся.

– Тора появилась на свет из горы, во время великого извержения, создавшего наш дом, – начала она, раскинув руки в стороны. – Она родилась из огня и пепла. Из расплавленного камня она создала своих людей и поселила их на горе. Она назвала свой народ Рики за его силу и мощь. Но мир был недолгим. – Она понизила голос. – Сигр, бог фьорда, увидел, что сделала Тора, и его сердце преисполнилось зависти. Он отправил свой народ на гору, чтобы разрушить то, что создала Тора. Так началось кровавое соперничество, и Тора поклялась в вечной мести Сигру. Она отправила Рики вниз, в узкие заливы великого моря, чтобы уничтожить Аска. И с тех пор каждые пять лет мы должны встречаться с ними на поле боя, чтобы восславить Тору. – Она хлопнула в ладоши.

Эта история отличалась от той, что рассказывали у Аска, но конец оказался таким же. Наша ненависть к Рики переполняла мой народ. Ее вдохнул в нас сам Сигр. То, что началось как ссора между богами, превратилось в жажду мести – в кровную вражду. Через каждые пять лет мы теряли тех, кого любили. И следующие пять лет проведем, считая дни до того момента, когда сможем отплатить Рики за причиненную нам боль. Это был бесконечный огонь, бушевавший в душах.

– В этот сезон сражений наши воины воздали честь Торе. Они сокрушили врагов нашего бога. И однажды каждый из вас совершит то же самое. – Она выпрямилась, подол ее юбки всколыхнулся над камнем. – Тора осталась довольна.

Крики наполнили храм, и я вжалась в стену, наблюдая за происходящим из-под опущенных ресниц.

– Да, Тора довольна, и теперь мы должны воздать должное воинам, которые подарили ее благосклонность нашему народу. Пойдемте же.

Дети вскочили и бросились по проходам вдоль скамеек, пытаясь отыскать свои семьи.

Когда толпа немного рассеялась, воины Рики ушли вперед, их семьи последовали за ними, я заметила Ири, который стоял рядом с Фиске и другими воинами в противоположном конце зала. Рики, не отрываясь, смотрели на них, многие со слезами на глазах. Рабы подносили корзины с кедровыми гирляндами из задней части зала и опускали их у ног жрицы. Она наклонилась, выбрав один венок, и вытянула перед собой.

– Мы воздаем вам честь, Рики, как вы воздали честь Торе. Lagmund. – Рука судьбы.

Мужчина, стоявший перед ней, наклонил голову, чтобы она могла повесить гирлянду ему на шею. А затем жрица обмакнула палец в чашу с совиной кровью и коснулась им точки между его ключицами. Воин поклонился ей и направился обратно к своему месту, а со всех сторон к нему тянулись люди, чтобы прикоснуться. На его шее блестела ярко-красная полоска крови.

Жрица повторила слова, глядя на женщину, которая стояла следующей в очереди и так же повесила ей на шею гирлянду. После того как Тала благословила ее жертвенной кровью, вперед вышел Фиске. Жрица коснулась его лица и ласково заговорила с ним.

– Мы воздаем тебе честь, Рики, как ты воздал честь Торе. Lagmund. – Он взглянул на жрицу и наклонился, чтобы она смогла надеть венок и окрасить его кожу жертвенной кровью в раскрытом вороте рубахи. Но вместо того, чтобы вернуться на свое место, он отошел в сторону, пропуская вперед Ири.

Улыбка жрицы стала еще шире, когда она увидела прекрасное лицо Ири.

– Мы воздаем тебе честь, Рики, как ты воздал честь Торе. Lugmund. – Эти слова обожгли меня, словно вонзившийся глубоко в плоть кинжал.

Потому что Ири не был Рики. Он принадлежал клану Аска.

И он не принадлежал ей. Он был моим.

Я задержала дыхание, так сильно стиснув руки, что кожу обожгла боль.

Я вспомнила, как отец смотрел на нас с Ири, когда проводил погребальный ритуал, провожая душу мамы в иной мир. Помню, как прочитала в его глазах, что мы для него важнее всего на свете. Мы были важнее всего на свете, пока Ири не ушел. И тогда солнце над миром отца снова потускнело, но по-прежнему вставало, а вечером заходило для меня. Я стала для него и сыном, и дочерью, воплощением его имени и чести. Это была нелегкая ноша, но я должна была вынести. И я знала, хотя он никогда этого не говорил, что отчасти отец считал меня виноватой в смерти Ири. Потому что так и было.

Он был моим боевым товарищем, и потому я несла ответственность за его жизнь. Я должна была защищать его жизнь. И, если понадобится, отдать за него свою. Мои сны были пронизаны чувством вины. Ири появлялся в ночных кошмарах. Я отправилась сражаться в этот сезон, чтобы отомстить за брата. Но в Аурвангере меня ждал Сигр, готовясь излить на меня свой гнев. И теперь я несла наказание за свою слабость.

Я проиграла. Я знала это в тот момент, как Ири шагнул на край скалы.

Тала смахнула завиток волос с его лица, и он двинулся вперед по проходу. Я смотрела, как его лицо сияет от гордости, словно залитое лучами солнца. Я смахнула слезу со щеки, и внезапно мне почудилось, будто кто-то провел кончиком пальца по моей коже. Я взглянула на жрицу, и на мгновение мне показалось, что она пристально посмотрела на меня.

Глава 15

Торжество закончилось, и толпа Рики хлынула в зал в задней части ритуального дома, словно рыба, выпрыгивающая из сетей. Инге повела меня за собой и оставила прислуживать гостям около бочки с элем. Я опустила глаза, стараясь стать невидимой для выстроившихся передо мной Рики. Никто из них не мог знать, что я чувствую. Я брала их кружки, наполняла доверху и машинально возвращала обратно, не обращая внимания на бесшумные проклятия, отпечатавшиеся на их губах.

Громкие голоса наполняли зал, Рики расселись за длинными столами и лакомились жареной олениной и рагу. Ири сидел с Инге, Фиске и Халвардом у дальней стены. Руна устроилась на другом конце того же стола рядом с мужчиной и женщиной, которые, скорее всего, были ее родителями. Рядом с ними расположились трое младших детей.

– Здравствуй. – Передо мной появилась Тала с кружкой в руке, ее пронзительный взгляд упал на меня. – Ты та самая девушка Аска, которую они привезли из Аурвангера, да? – Склонив голову набок, она с любопытством разглядывала меня.

Остальные сгрудились рядом, слушая, и я заметила, что они придвинулись ближе, сжимая рукоятки мечей. Я напряглась.

– Ты очень красива, даже несмотря на все это. – Она указала на синяки на моем лице, которые к этому времени уже должны были пожелтеть, на ее губах промелькнула улыбка. – Как твое имя?

Переминаясь с ноги на ногу, я взяла у нее кружку, но промолчала. Она внимательно смотрела, как я наполняю ее. Когда я протянула ей полную кружку, она некоторое время стояла не двигаясь, по-прежнему не сводя с меня глаз.

– Тала. – К ней подошла пухлая женщина и что-то прошептала на ухо. Тала кивнула, забыв обо мне, она посмотрела в другую сторону. Последний раз взглянув на меня, она удалилась. Но воины Рики остались наблюдать за мной.

– Аска. – Сквозь толпу ко мне протиснулся Халвард и, широко улыбаясь, протянул кружку. – Ты не видела Фиске и Ири?

Мое внимание было сосредоточено на воинах Рики, стоявших рядом.

– Когда я немного повзрослею, мне тоже будут воздавать почести. – Он сложил руки на столе рядом с бочкой.

Точно такие же слова я говорила своему отцу. В детстве мы с Ири сидели у входа в деревню и смотрели, как воины Аска уходят на войну. И не могли дождаться, когда присоединимся к ним. Когда наше желание исполнилось, Ири было двенадцать, мне одиннадцать. Пройдет еще пять лет, и желание Халварда тоже исполнится.

Он взял кружку из моих рук и ринулся прочь, расплескивая эль. Добежав до стола, он уселся рядом с Фиске и что-то зашептал ему на ухо. Фиске обернулся ко мне, и наши взгляды встретились. Халвард поставил перед ним кружку, и он сделал большой глоток, по-прежнему не сводя с меня глаз.

Другая рабыня заняла мое место, когда Инге попросила меня убрать со столов. Взяв пустую корзину, я принялась складывать в нее грязные миски и ложки. Двигаясь по залу, я старалась ни на кого не смотреть и ни к кому не прикасаться. Когда я подошла, чтобы привести в порядок стол Ири, то увидела, что Фиске сидит в одиночестве, прислонившись к стене. Перед ним стояла пустая кружка.

Я принялась убираться, сложив кости в одну сторону корзины, а на другой стороне разместив грязную посуду. Ири стоял у стены рядом с Руной, и, заметив его, я замерла, сжимая в руках миску. Они были так близко, что края их одежды соприкасались. Я разглядывала их широко раскрытыми глазами, с трудом проглотив подкатившую к горлу желчь. Он опустил руку, и их пальцы сплелись.

Я уставилась на стол, не в силах и дальше выносить это зрелище, обжигавшее меня изнутри, словно горячий ошейник рабыни. Когда я снова подняла глаза, Руна рассмеялась, и я швырнула миску в корзину. Посуда отозвалась громким звоном.

Я резко отошла от стола и направилась прочь из зала, петляя между Рики. Выскочив наружу, я с размаху швырнула корзину в снег. Посуда высыпалась на землю, а я зажмурилась, пытаясь сохранить равновесие, когда земля вдруг ушла из-под ног. Холодный воздух обжигал пересохшее горло, мышцы сводило судорогой.

Я пыталась понять, что же могло разорвать связь между Ири и его соплеменниками и заставить его пойти против своего народа. Что могло заставить его отказаться от собственной семьи. Я всегда считала Ири сильным. Мудрым. Но мой брат оказался глупцом. Он променял нас на девчонку из клана Рики. И если Ири был способен на такое, тогда что я здесь делаю? Я ринулась за ним в лес. Шла за ним по пятам. Рисковала жизнью. И все ради этого.

Он не просто стал одним из них. Ири полюбил одну из них.

– Что это ты здесь делаешь?

Воин Рики стоял у входа в ритуальный дом, сжимая рукоятку топора. Снежинки падали, путаясь в его рыжей бороде, и я торопливо уставилась на корзину, лежавшую около моих ног.

– Что ты здесь делаешь, Аска? – прорычал он.

Я присела на корточки и принялась собирать кости и посуду, аккуратно складывая обратно в корзину. Его башмаки заскрипели по снегу, он направлялся ко мне. Я встала, прижимая к себе корзину. Когда он сделал еще один шаг, мне пришлось отступить назад.

Он уставился на пуговицы моего платья.

– Не знал, что под теми доспехами скрывается такая женщина.

Я попыталась обойти его, но он преградил мне дорогу. Мой взгляд упал на кинжал на его бедре.

– Если бы я только знал, то, возможно, сам бы купил тебя. – Он улыбнулся, крепче стиснув рукоятку топора. – Может, Фиске продаст тебя за хорошую цену.

Он приблизился к моему лицу, и, ощутив его горячее дыхание на коже, я молниеносным движением выхватила кинжал из его ножен и приставила холодное острие к его горлу. Я надавила кончиком клинка на его шею и посмотрела ему прямо в глаза, дрожь в теле постепенно улеглась. Я снова вернулась к своему обычному состоянию воина, которое всегда было естественным для меня. Он не мог оправиться от изумления, и, прислушиваясь к его шумному дыханию, я еще сильнее надавила на клинок.

Удивление исчезло, он поднял руки, и его тело напряглось и застыло, повинуясь кинжалу. Каждую клеточку моего существа переполняло спокойствие. Мне хотелось давить на клинок до тех пор, пока мягкая плоть не разойдется под его острием. Пока не почувствую его горячую кровь на своей онемевшей коже. Я готова была испытать все что угодно, лишь бы не вспоминать о предательстве брата. Именно для этого я и была рождена. Чтобы проливать кровь Рики. А Ири теперь тоже был Рики.

– Аска. – Я резко подняла глаза и увидела Фиске, стоявшего перед входом в ритуальный дом. Он переводил взгляд с мужчины на меня. А затем направился к нам.

Тяжело дыша, Рики сверлил меня взглядом. Он стиснул зубы, его лицо покраснело, когда Фиске подошел к нам. Схватив меня за руку, он вырвал из моих пальцев кинжал. Отшвырнув его в сторону, он потащил меня за собой в сторону леса.

Глава 16

Я спотыкалась, едва поспевая за ним, но он и не думал сбавлять темп. Фиске изо всех сил сжимал мою руку, и острая боль резко отдавалась в моем плече. У меня кружилась голова. Когда мы зашли достаточно далеко в лес и ритуальный дом скрылся за деревьями, он остановился и отпустил мою руку.

– Ты что, хочешь умереть? Держись подальше от остальных Рики.

Я прижала к себе руку, смерив его яростным взглядом.

– Если ты хотел, чтобы я держалась от них подальше, зачем притащил меня в эту деревню?

Он посмотрел в ту сторону, откуда мы пришли, и понизил голос:

– Что тебе говорила Тала?

Я стиснула зубы.

– Она восхищалась тем, что ты сделал с моим лицом. Мне следовало снять платье и продемонстрировать остальную твою работу.

Он вздрогнул и отступил назад.

– Если ты не начнешь вести себя как обычная рабыня, то привлечешь к себе внимание. К нам.

– Что значит, как обычная рабыня? – Я подцепила пальцами ошейник, а затем снова отпустила его, и железное кольцо прижалось к коже. – Я рабыня. Но не стану притворяться, что мне это нравится. Если ты желаешь наказать меня за то, что заставила тебя краснеть, можешь притащить меня за волосы в ритуальный дом и забить до смерти. Уверена, твоим соплеменникам это понравится. Но лучше закончить так, чем всю зиму отчищать доспехи Рики от крови моих соплеменников только потому, что мой брат глупец, – хрипло прошептала я, моя грудь бурно вздымалась и опускалась под платьем.

Он гневно уставился на меня, жилка на его шее бешено пульсировала как раз в том месте, где на коже застыла полоска ритуальной крови. Его синие глаза сверкали в сумраке леса.

– Хочешь уйти? – Он толкнул меня к деревьям. – Так иди!

Я огляделась – вокруг ничего, кроме покрытых снегом деревьев.

Нараставшая в моей душе ярость наконец нашла выход, и я изо всех сил ударила его кулаками в грудь. Он не шелохнулся. Я снова ударила его, на этот раз сильнее, и он схватил меня за запястья, держа перед собой мои руки. Я отчаянно пыталась освободиться.

– Не стоило мне слушать Ири, – пробормотал он. – Забота о тебе может стоить ему жизни.

– Так пусть так и будет. Он предал меня и опозорил Аска. Он заслуживает смерти. – Я сплюнула.

Он изменился в лице, его глаза потемнели. Стиснув мои запястья, он с силой отшвырнул меня назад, пригвоздив к дереву. Стремительно выхватив из ножен топор, он прижал холодное лезвие к моему горлу.

– Еще раз попробуешь угрожать моей семье, и я убью тебя, – выдохнул он. – Убью тебя и дождусь весны. А потом спущусь к фьорду и ночью убью твоего отца.

Мои глаза округлились, я удивленно открыла рот. Глянув в его глаза, я попыталась понять, насколько сильна его ненависть. Но это оказалось нечто другое. Нечто более могущественное, чем ненависть.

Это была любовь. К Ири.

– Ири тебе этого никогда не простит, – прорычала я.

– Для меня важнее, чтобы он остался в живых, а не его прощение. Я брошу твое тело в лесу и скажу Ири, что ты сбежала. – Он придвинулся ближе.

– Тогда сделай это. – В моем голосе прозвучала страстная решимость, и я прижалась к лезвию топора, глядя ему прямо в глаза. И на мгновение мне показалось, что он это сделает. Я почти порадовалась тому, что наконец придет конец этой боли, разрывающей мою душу.

Я вызывающе вскинула голову, хотя по моим щекам катились слезы. Я ни за что не стала бы молить о пощаде. Но в следующее мгновение в его глазах погас яростный блеск. Я выдержала его взгляд не шелохнувшись, когда он наклонился ближе. Его дыхание коснулось моей кожи, и я содрогнулась. Но не опустила глаза.

– А мне и не нужно. – Внезапно он убрал топор и отступил назад. – Ты найдешь свою смерть до того, как растает снег, потому что твои гордость и гнев для тебя гораздо важнее, чем собственная жизнь.

Я отшатнулась, его слова обожгли меня. Потому что это была правда. Хотя мне и не хотелось это признавать.

– Я уйду отсюда еще до весны.

– Отлично. – Несколько мгновений он, нахмурившись, пристально смотрел на меня, а затем отвернулся и направился прочь. Я смотрела, как, сжимая в руке топор, он медленно поднимался по склону холма, утопая в глубоком снегу, а впереди над верхушками деревьев виднелся дымок, струившийся из крыши ритуального дома.

Я задержала дыхание, пытаясь унять слезы, а затем двинулась следом за Фиске, наступая в его следы. И вскоре уже стояла перед входом в ритуальный дом. Тора голодным взглядом таращилась на меня сверху вниз.

Я вошла внутрь, прижимая к себе корзину с разбитой посудой, и направилась к каменному желобу, где работали другие рабы. Я высыпала миски в воду, и рабыня, стоявшая рядом, уставилась на меня. Она слегка подвинулась и настороженно огляделась.

В другом конце зала Фиске сидел за столом рядом с Ири и Руной. Тала склонилась над ней, расчесывая ее волосы. Рыжебородый мужчина застыл около огня под свисавшими с потолка рогами и, не отрываясь, смотрел на меня. Его пальцы сжимали ранку на шее, откуда сочились капли крови.

Я отвернулась от них и, погрузив руки в горячую воду, принялась скрести грязные миски. Фиске был прав. Я не продержалась бы целую зиму в этой деревне. Не дождалась бы весны. Надо найти способ вернуться домой.

Глава 17

Инге ушла еще до рассвета, чтобы принести из леса чеснок и шалфей, оставив меня готовить завтрак для остальных. Халвард настоял на том, чтобы помочь, проснувшись одновременно со мной, а при нем я не могла искать оружие, спрятанное в доме.

– Ты покажешь мне, как это делать? – Он подошел поближе, протягивая огниво.

Я не обратила на него внимания, бросив взгляд на миску с черникой, стоявшую на полке.

Халвард проследил за моим взглядом и рассмеялся, догадавшись, чего я хочу. Он достал миску и поставил передо мной.

– Пожалуйста?

Я взяла ягоду и положила в рот.

– Смотри. – Я собрала хворост в аккуратную кучу и сложила на краю очага.

Он внимательно наблюдал за мной, примостившись рядом на камне.

– Раньше я никогда не встречал Аска.

Я взяла огниво, собираясь высечь искру.

– Ири говорит, ты живешь около фьорда.

Огниво выскользнуло, и я оцарапала костяшки пальцев о камень.

Халвард поднял его с пола и протянул мне.

– Я никогда не видел море.

Я попробовала еще раз, и на этот раз мне удалось высечь искру. Халвард прикрыл ладонями, закрывая слабый огонек от холодного воздуха. Как только пламя разгорелось, он подхватил хворост и засунул под сложенные в очаге дрова, а я отправилась за котелком. Я ела ягоды, предоставив Халварду возиться с огнем.

– Отец рассказывал, что Аска развешивают морские раковины перед входом в свои жилища. – Он ударил огнивом о камень.

Я взглянула на него.

– Зачем они это делают? – На третий раз ему удалось поджечь пучок хвороста, и он посмотрел на меня, довольный собой. Забравшись на стол, он уселся, скрестив ноги, наблюдая, как я готовлю еду.

Я уставилась в котелок.

– Они ловят ветер, и получается музыка.

Его глаза заблестели, когда он попытался представить это.

Снаружи доносился звон мечей, это Ири и Фиске тренировались, отрабатывая боевые приемы в первых лучах рассвета. Их ворчание и тяжелое дыхание долетали до нас через распахнутое окно.

Если бы я была дома, то мы с Майрой наверняка занимались бы тем же самым, тренируя силу и боевые навыки для следующего сезона сражений или на случай любой другой опасности, которая могла нависнуть над Хайлли. Каждое утро мы проводили на рыбацких лодках, а днем тренировались на склоне холма. К тому времени, как сойдет снег и я выберусь из Фелы, у меня наверняка не хватит сил даже на то, чтобы взмахнуть мечом. У меня незаурядные способности к боевым искусствам, и даже, если я была моложе, превосходила в умениях других воинов Аска. Но когда вернусь обратно к фьорду, придется начинать все заново.

Вскоре в дом вошел Ири. Он уселся у огня и тоже принялся помогать нам, переворачивая зерна на камне, чтобы лучше прожарить их. Он заметил, что мы с Халвардом разговариваем, и уголки его губ тронула улыбка.

– Скажи, а все Аска похожи на вас с Ири? – Халвард перевел взгляд с меня на Ири.

Я обернулась к Ири.

– Некоторые. Мы все выглядим по-разному, как и Рики.

– Как же вы отличаете своих людей от наших, когда сражаетесь?

– Иногда это бывает невозможно. – Я бросила взгляд на Ири, надеясь, что он понял намек.

И он понял. Он посмотрел на меня, и его лицо помрачнело.

– Броня Аска сделана из красной кожи с бронзовыми пряжками. Рики используют коричневую кожу и железо, – ответил он.

Халвард соскользнул со стола и взял у меня ложку, чтобы помешать рыбу в котелке над огнем.

– Обещаю не убивать тебя, если когда-нибудь мы встретимся в бою. – Он перестал мешать и посмотрел на меня.

Я уставилась на него, не в силах сдержать улыбку. Попыталась представить Халварда на поле боя и вдруг подумала о том, сколько ему еще суждено прожить на этом свете. Через пять лет он станет достаточно взрослым, чтобы сражаться. Но в нем чувствовалась какая-то мягкость. Нечто, что могло помешать ему в бою. Я подумала о том, как бы поступила, встреть я его там, на поле сражения.

Моя улыбка погасла, и я проглотила подкативший к горлу ком.

Я расставила на столе миски, а затем взяла свою и устроилась на табуретке в углу. Ири взял четвертую миску и перелил содержимое обратно в котелок.

– Фиске ушел.

– А куда? – Халвард выглядел разочарованным.

Ири склонился над миской, отправляя в рот большой кусок.

– Проверять сети.

Я крепче стиснула ложку, и мое сердце сжалось. Если Фиске проверял сети, значит, здесь поблизости была река. А реки текут с гор в долину, а оттуда к морю. Если мне удастся найти реку, я найду дорогу домой.

В дом вошла Инге и, поставив на пол большую корзину, снова вышла наружу.

– Ири, ты должен помочь Керлингу дойти до дома.

Он вышел из дома и направился по тропинке к мужчине с длинной светлой бородой, который стоял рядом с беременной женщиной. Я подумала, что это, скорее всего, та женщина, о которой они говорили раньше, – Гайда. Мужчина обхватил ее за плечо, пытаясь сохранить равновесие. Ири подошел к ним и подставил мужчине другое плечо. Втроем они медленно заковыляли к дому.

– Как хорошо, что вы вышли! – улыбнулась Инге и подвинулась, чтобы Ири и Керлинг смогли пройти внутрь.

Керлинг уперся взглядом в пол, его лицо перекосилось от боли, а на лбу блестели капли пота. У него отсутствовала половина ноги, и штанина была подвязана к колену. Мне доводилось и раньше такое видеть. Возможно, удар топора или неудачное падение, которое привело к серьезному перелому. Это могло быть и заражение крови.

Женщина вошла в дом и встала рядом с Керлингом. Когда она положила руки ему на плечи, он стряхнул их и опустился на край скамьи, вытянув свою искалеченную ногу на сиденье. Инге села рядом и медленно развязала подвернутую штанину, а затем закатала ее наверх, обнажив красную, опухшую кожу, сморщенную от множества зигзагообразных швов.

– Ири, приготовь компресс. – Она наклонилась, чтобы осмотреть рану, а Ири принялся за работу, сняв котелок с огня и достав с полки большую деревянную коробку с лекарственными травами.

– Как ты себя чувствуешь? – Она заглянула в лицо Керлинга.

Он посмотрел ей в глаза, вцепившись руками в ногу.

– Как обрубок человека.

Инге перевела взгляд на Гайду, которая опустила глаза в пол.

– Не представляю, как ты сумел выжить после такого ранения. Тора была к тебе благосклонна.

Керлинг уставился в огонь.

– Или прокляла меня.

Ири снял ткань с миски с кипящей водой, глядя на Керлинга. А Гайда посмотрела на меня. В ее ненавидящих глазах застыли слезы, она изо всех сил стиснула зубы. Я взяла развернутые куски ткани, лежавшие на другом конце стола, и уселась к огню, аккуратно сворачивая их и складывая на коленях. Спиной я ощущала обжигающий взгляд Гайды.

Ири забинтовал ногу Керлинга и помог ему подняться. Когда они вышли из дома, Инге ласково прижала ладони к животу Гайды.

– Уже совсем скоро.

Гайда промолчала, но ее лицо стало печальным, уголки губ опустились вниз.

– Я буду с тобой. Здесь нет ничего страшного. – Инге улыбнулась.

Но это была неправда, и если об этом знала даже я, то уж Гайда знала точно. Женщина с такой же легкостью могла погибнуть во время родов, как и на поле боя. А по лицу Гайды было понятно, что она не понаслышке знает об этом сражении.

– Он больше не хочет этого ребенка, – прошептала она.

Инге вздохнула:

– Почему ты так думаешь?

Гайда погладила живот:

– Он вообще больше ничего не хочет.

Инге выглянула наружу, туда, где Керлинг и Ири ковыляли по заснеженной тропинке к дому. Но не успела она ответить, как Гайда отвернулась и, ни слова не говоря, вышла из дома.

Инге стояла в дверях, глядя ей вслед. В ее глазах застыла грусть, она напряженно поджала губы. Раньше в Хайлли мне доводилось видеть, как раненые теряли волю к жизни. Вероятно, она тоже видела такое.

Инге откашлялась.

– Ты когда-нибудь крошила чеснок? – Закрыв дверь, она закатала рукава.

– Немного, – ответила я. – Для готовки. – Я увидела, как она сняла с полки большую корзину, наполненную мелкими чесночными головками.

И поставила передо мной на стол большую каменную ступку с пестиком.

– Будем очищать чеснок и молоть в ступе. А затем сложим на хранение в бутылки. – Когда она положила на стол железный кухонный нож, у меня непроизвольно дернулась рука. – Я очищаю, а ты перемалываешь в ступе. – На ее губах промелькнула усмешка. Конечно, она ни за что не доверила бы мне нож. – Сколько тебе лет, Элин?

Я пыталась разгадать выражение ее лица, но она не отрывала глаз от работы. Впервые за все это время она назвала меня по имени. И мне это не понравилось.

– Семнадцать.

– У тебя осталась семья в Хайлли? Ты ведь оттуда, верно? Из Хайлли?

Я кивнула, внимательно глядя на нее. Как она узнала, откуда я? Ири не говорил ей.

– Только отец.

Она некоторое время молчала, а когда острый, пряный запах чеснока разнесся по дому, встала и распахнула дверь, чтобы проветрить комнату.

– Ты знала, что Ири тоже из Аска? – спросила она, снова усаживаясь за стол.

Я выложила большую горсть чесночных зубчиков в ступку, гадая, что на самом деле она хочет сказать.

– Они с Фиске едва не убили друг друга пять лет назад.

Я подняла глаза на нее.

– Это произошло в последний сезон сражений. Они дрались и рухнули в глубокую расщелину.

Я сглотнула, смотря на нее во все глаза.

– Фиске сломал ногу и руку, а Ири распорол бок о меч Фиске. Мой муж два дня искал Фиске, пока наконец не нашел. Он думал, что сын мертв. – Она шумно вздохнула. – Но он хотел предать его тело огню. И потому спустился в расщелину, обнаружив, что Фиске жив. – Она посмотрела мне в глаза. – Как и юноша, который с ним сражался. Но едва дышал. А Фиске не захотел бросить Ири. Он умолял отца спасти ему жизнь. – Она смахнула слезу. – Ири был так тяжело ранен, что никто не верил, что он выживет.

Я пыталась справиться с подступающими слезами, обжигавшими глаза.

– Как вы спасли его?

Она положила нож на стол и посмотрела на меня.

– Они принесли его в дом, и я увидела, что рана настолько глубока, что внутренности вываливаются наружу. Я не сомневалась, что он умрет. Но он выжил. Его кожа и мышцы были порваны, но артерии и внутренние органы остались целы. Я зашила рану, и хотя потребовалось много времени, он поправился. И Фиске тоже.

– Но тогда почему он не стал рабом? – спросила я. Резкие слова повисли в воздухе между нами.

Она помолчала.

– Должен был стать. Но рана оказалась настолько серьезной, что нам пришлось оставить его здесь, в своем доме, и заботиться о нем днем и ночью. Я не знаю, как это произошло, но он стал частью нашей семьи. Любовь Фиске к Ири передалась и нам. – Ее глаза снова засияли.

– Значит, Ири стал Рики?

Она кивнула:

– Да. Ири отрекся от своего прошлого. Потребовалось время, но Рики приняли его. Боги иногда шутят.

Я прищурилась.

– Что это значит?

– Это значит, что они иногда создают семьи какими-то другими, особенными путями. – Встав из-за стола, она вытащила из корзины новую порцию чеснока. – Fjotra, – едва слышно произнесла она.

– Fjotra – это кровные узы. Они же не братья, – поправила я ее.

– Это munstrondfjotra – узы тела. Salfjotra – это душевное родство.

Я уставилась на нее:

– Эта связь возникает, когда сердце разбито. Через боль, потери и тоску. Они связаны чем-то гораздо более глубоким, чем нам дано осознать. И поэтому Ири и вошел в нашу семью.

Я перестала сдерживать навернувшиеся на глаза слезы. Потому что хорошо понимала, о чем она говорит. То же самое у меня было с Майрой. Связь, рожденная из слез.

Ири и Инге не были близкими по крови, но Ири смотрел на нее, как на мать. А она принимала его, как сына. И мне не надо было спрашивать ее, как она смогла полюбить его. Ири был чист сердцем, он обладал тем, чего у меня никогда не было. И он был отважен. Не боялся любить и отдавать себя другим. Люди всегда тянулись к нему, и я гордилась тем, что он мой брат. По тем же причинам, по которым Инге его полюбила.

В дверях возникла тень, и я подняла голову и увидела Руну. На ней была накидка с капюшоном. Она немного настороженно посмотрела на меня и положила на стол небольшую вязанку дров. Я сразу поняла, что это – священное дерево. Я крепче стиснула пестик и уставилась на чесночные дольки, вспоминая, как она прикасалась к Ири на празднике Адалгилди. Как смотрела на него нежным взглядом, раскрасневшись от счастья.

Она взяла корзину с шалфеем со стола и принялась промывать стебли в миске с водой. Затем тщательно обсушила чистой тканью и, связав стебли, повесила на стене около огня.

– Для чего это? – спросила я.

– Это лекарства, – ответила Руна. – Чеснок помогает от разных болезней, от ран. А шалфей – от кожных болезней, от живота и зубной боли…

– А это? – Я кивнула на пучок веток малины. Ягод на них уже давно не было.

– Это для Гайды. Мы воспользуемся ими, когда родится ребенок. – Она связала второй пучок шалфея и повесила на стену. – У вас в Хайлли есть лекарь?

Я кивнула, избегая ее взгляда.

– Я училась у Инге почти четыре года.

– Она уже может лечить сама. – Инге гордо улыбнулась.

Руна зарделась. Когда она обернулась к огню, я медленно протянула руку и взяла со стола кусок священного дерева.

– Нам нужны еще горшки. – Инге вздохнула.

Я опустила руку на колени.

– Скоро вернусь.

Я продолжила молоть чеснок, по-прежнему прижимая руку к себе, чтобы снизить нагрузку на плечо.

– Так, значит, вы с Ири… – Я не знала, какое слово использовать.

– Да. – Но тепло мгновенно исчезло из ее голоса. Она приготовилась защищаться.

– И поэтому он…

– Возможно, и поэтому тоже. Я не знаю.

Я прислонилась к столу, глядя на нее.

– Тогда почему вы не поженились?

– Поженимся. Отец хотел дождаться его возвращения из Аурвангера. – Ее голос изменился, стал мягче. – Он собирался сказать тебе.

Я снова вернулась к работе. Я не желала знать, что планировал сделать Ири. Он ушел. Завел новую семью и больше ничего не был мне должен.

Глава 18

На следующее утро я обнаружила около своей постели кусок священного дерева и маленькую тупую стамеску. Должно быть, Инге видела, что меня заинтересовало, и помогла мне. Я уже не в первый раз убеждалась в том, что она была гораздо наблюдательнее, чем казалось.

Скрестив ноги, я уселась во дворе, наблюдая, как тонкие завитки древесной стружки осыпаются с грубого куска дерева всякий раз, как я провожу по нему стамеской. Стружка сыпалась на землю, разлетаясь по снегу. Фиске стоял рядом с Халвардом около дома, наблюдая, как мальчик учится метать топор. После праздника Адалгилди он держался сам по себе, занимаясь своими делами, и я стала понимать, какой он на самом деле. Юноша словно витал где-то в облаках, словно существовал не здесь, а в каком-то другом мире. И все же его присутствие было очень ощутимо. Плотное и тяжелое, безмолвное, но живое. Оно чувствовалось везде. И всегда.

Фиске внимательно смотрел, как Халвард шагнул вперед, поднял вверх руку с топором, слегка отведя назад, а затем резко метнул его.

Топор с громким стуком ударился о ствол сосны. Этот звук был настолько знакомым, что на меня накатили воспоминания. Закусив губу, я смотрела, как он снова и снова повторяет бросок. Фиске тихо наставлял его, наблюдая за броском, и вскоре Халвард переложил топор в другую руку. По тому, как он держал топор, я могла сказать, что ему недоставало силы.

Халвард вздохнул и понурил голову, когда рукоятка топора ударилась о дерево и топор с глухим стуком упал на землю.

– Еще раз, – приказал Фиске, подходя к дереву и поднимая топор.

Еще раз.

Голос Ири эхом раздавался у меня в голове.

Еще раз, Элин.

Халвард встряхнул руками, прежде чем снова взять топор, но не стал спорить. Он снова выставил вперед локти и метнул оружие. И на этот раз промахнулся, лезвие ударилось о дерево под углом, и топор отскочил влево.

Фиске снова вернулся к нему с топором, глядя поверх меня, и я поняла, что он смотрит на что-то у меня за спиной. Обернувшись, я заметила Гайду, стоявшую на тропинке. Ее длинные темные волосы были заплетены в две косы, концы касались ее ладоней, сжимавших большой живот. Она пристально смотрела на меня, в ее прищуренных глазах светилась та же ненависть, что и вчера.

Я смахнула опилки с колен, проведя изогнутым концом инструмента по верхней части деревянного бруска, чтобы придать ему округлую форму. Фигурка матери, которую хранил мой отец, так износилась, что приобрела лоснящийся темно-серый оттенок. Он каждую ночь сжимал ее в мозолистых ладонях, нашептывая молитвы о душе матери, и я делала то же самое для Ири. А затем мы менялись фигурками, опустившись на колени в свете пылающего очага в нашем доме у фьорда. Я поднесла брусок к лицу и вдохнула свежий аромат древесины. Я всегда верила, что душа мамы нашла дорогу в Солберг. И они с Ири снова встретились.

Фиске заставлял Халварда метать топор до тех пор, пока он три раза подряд не попал точно в отметину, оставленную на стволе. Только после этого он отпустил брата, и Халвард бросился ко мне, скользя в снегу, и плюхнулся на землю рядом. Его колени коснулись моих ног, когда он наклонился, разглядывая фигурку.

– Это твой брат? Тот, который умер? – Его обрамленные густыми ресницами глаза сверкнули, когда он взглянул на меня. У него были голубые глаза, как у Фиске, но другого оттенка. Темные. Как буря.

– Моя мама. – Я протянула ему фигурку, и, повертев ее в руках, он внимательно осмотрел ее со всех сторон.

И улыбнулся мне.

– Что?

Он пожал плечами, возвращая мне фигурку.

– Мне нравится.

– Разве у тебя нет такой же, изображающей отца?

Он покачал головой, состроив гримасу.

– Почему?

– У нас это не принято, – вмешался Фиске, приближаясь к нам.

Я опустила глаза на незаконченную фигурку. Голова и плечи уже были готовы, но все остальное еще представляло собой деревянный брусок. Халвард порылся за пазухой и зажал что-то в ладони. Когда он разжал ее, я увидела круглый и плоский камень. На нем были вырезаны слова, которые я не смогла прочесть. Точно такой же камень Ири прятал у себя под рубахой перед Адалгилди.

– И что там написано?

– Alasal. Хранитель души, – с гордостью ответил он. – Это мой taufr – талисман.

Я взяла его и повертела в руке.

– А для чего он?

– Он меня защищает.

– Как?

– Ты даришь его тому, кого хочешь защитить. И талисман сообщает богам, что ты хранишь в своем сердце другую душу. Мама сделала его для меня.

Тень проходящего мимо Фиске накрыла меня. Он снял рыболовную сеть с железного крюка на стене дома. Судя по всему, он собирался на реку.

– Я… – Этот возглас вырвался у меня, как только он ступил на тропинку, но я тут же закрыла рот, изо всех сил сжав в кулаке деревянную фигурку.

Но он уже обернулся, сеть болталась в его руке.

– В чем дело? – В его голосе не было уже привычной мне злости.

Я снова закусила губу.

– Я могу помочь тебе с рыбой.

Он удивился, и на мгновение мне даже показалось, что догадался о моем плане. Юноша покачнулся на пятках, уставившись в снег, а затем поднял глаза к верхушкам деревьев. Его ладони крепче сжали сеть.

– Ладно.

Халвард застонал и упал навзничь на снег, широко раскинув руки.

– Пойдем с нами. – Я встала, убирая фигурку за пазуху.

– Я должен остаться с Гайдой. Вдруг она начнет рожать. – Он взглянул на ее дом, но Гайда уже ушла.

Я ласково поддела его ногу башмаком, и когда он посмотрел на меня, улыбнулась. Натянув на голову капюшон, я двинулась следом за Фиске, пытаясь не отставать.

А он и не собирался сбавлять темп. Я замедлила шаг, лишь догнав его у выхода из деревни, где деревья стояли сплошной стеной. Сосны были такими высокими, что я не могла разглядеть их верхушки. Они шевелились на ветру, вонзая друг в друга острые сучья, их стволы скрипели. Вместо того чтобы смотреть под ноги, я подняла голову, разглядывая очертания деревьев и запоминая путь, который смогла бы узнать, даже если все вокруг будет утопать в снегу.

Тропа петляла по лесу, и наконец до меня донесся шум реки. Мы вышли на горный уступ и увидели, как она, словно вена под кожей, вьется среди берегов. Она была бурной, водяная пыль поднималась в воздух вокруг нас, и я откинула капюшон, разглядывая окрестности. Река спускалась вниз по склону, проносясь перед нами и исчезая. В конце концов она должна была соединяться с морем. Если я двинусь по течению, то смогу выйти в долину.

– Эта река не приведет тебя вниз, – сказал Фиске, и я резко подняла на него глаза. – Попробуй, если хочешь, но ничего не получится.

Я взглянула на воду. Скорее всего, он лжет. Река должна была течь с горы.

Фиске шел по берегу, пока не отыскал два больших плоских камня в воде и по ним перебрался на другой берег. Я подобрала полы своей накидки и осторожно ступила на камни, а река бесновалась вокруг. Когда я перепрыгнула на второй камень, он протянул мне руку, и, ухватившись за нее, я прыгнула, приземлившись в глубокий снег на другом берегу.

Мы двинулись дальше и дошли до большого деревянного шеста в земле, обмотанного веревкой. Конец веревки исчезал под замерзшей поверхностью реки у берега. Фиске вытащил топор и разрубил лед, а затем присел на корточки и, распутав влажный узел, отвязал веревку.

Мы постоянно использовали сети в водах фьорда, но не так, как он. Сеть была натянута с двух сторон реки, как шкура животного, сушившаяся на солнце.

– Это сеть?

– Да. – Он ворчал, освобождая веревку и наматывая вокруг запястья, изо всех сил борясь с бурным течением реки. Его лицо стало серьезным, мускулы на шее вздулись, плечи напряглись, когда он пытался поднять сеть, но она не поддавалась.

– Застряла.

Он глянул вниз, по-прежнему удерживая сеть под натиском бурного потока.

– Можешь достать?

Я отстегнула накидку, сбросив ее на снег, и, обойдя его, присела на корточки рядом со стволом дерева, скрытого под поверхностью воды.

Набрав полные легкие воздуха, я по самое плечо опустила руку в ледяную воду, нащупывая веревку. Отыскав конец, я изо всех сил дернула ее, скрипя зубами.

Веревка высвободилась, и Фиске принялся тянуть ее, пока из воды не показалась сеть, полная серебристой рыбы. Я ухватилась за второй конец, и вдвоем мы вытянули ее на берег, оставив рыбу на снегу.

Рыбины лежали на боку, вытаращив глаза и хватая ртом воздух, а Фиске тем временем опустился на колени, чтобы установить новую сеть, которую мы принесли с собой.

– Оно означает рыба.

Он взглянул на меня и снова встал, нахмурив брови.

– Твое имя. Это ведь рыба, верно?

Позади послышался громкий треск, и, обернувшись, я оцепенела от ужаса, отступив к самой воде. Посреди лесной чащи огромный бурый медведь стоял на задних лапах, глядя на нас. Я машинально потянулась к Фиске и изо всех сил вцепилась в его руку, царапая ногтями его рубаху. Он бросил взгляд через плечо и отпустил концы сети. Рыба рассыпалась по снегу.

До нас донеслось шумное пыхтение зверя, вокруг его морды клубились белые облачка пара. Он опустился на четвереньки и шагнул к нам, поводя носом. Тело Фиске окаменело, в его глазах вспыхнуло уже знакомое мне выражение. Каждой клеточкой своего тела я ощущала то же самое – это смерть приближалась к нам. Шептала мне на ухо. Я знала это чувство с детства, с того дня, когда увидела, как воины Херджа выскользнули из леса и ворвались в Хайлли.

Медведь подошел еще ближе, и Фиске схватил меня за руку и прижал к себе.

– Только не беги. – Он произнес эти слова одними губами, так что я едва расслышала их сквозь бешеное биение сердца, отдававшееся у меня в ушах.

Но и бежать уже было некуда. За нами раскинулась покрытая тонким льдом река, а медведь подходил все ближе и ближе. Фиске спрятал меня за спину, и мои башмаки зачерпнули холодной речной воды. Я наклонилась, выглянув из-за него, и затаила дыхание. Медведь теперь был так близко, что Фиске мог протянуть руку и прикоснуться к нему. Солнечный свет окрасил его бурую шкуру, и золотистые иголочки торчали в разные стороны на его морде, черный нос влажно блестел. Он наклонился, обнюхивая грудь Фиске, и я еще крепче вцепилась в его жилет, впилась пальцами в потертую кожу. Не выдержав, осторожно выглянула из-за плеча, и мое сердце замерло.

Медведь смотрел прямо на меня. Он не сводил с меня больших круглых глаз.

Зверь шагнул ближе, пытаясь заглянуть Фиске за спину. Я затаила дыхание, когда медведь замер, его огромные лапы утонули глубоко в рыхлом снегу, а Фиске изо всех сил вжался в меня. Я прижалась губами к его плечу и во все глаза смотрела на зверя. Казалось, он вот-вот заговорит. Он выглядел так, словно хотел что-то мне рассказать. Его черные глаза блестели, и холодок пополз по моему телу, сковав его до кончиков пальцев.

Внезапно зверь наклонил голову, схватил в пасть рыбину и отвернулся. Не оглядываясь, он побрел прочь, его толстая шкура переливалась на солнце.

Я ощутила, как Фиске расслабился, но по-прежнему прижималась к нему, словно боялась, что не удержусь на ногах. Словно провалюсь под лед. И только когда медведь скрылся из виду, мы смогли двигаться. И дышать. Только тогда Фиске выпустил мою руку и, оглянувшись, посмотрел на меня. Он вдруг замер, сделав шаг назад, в его глазах застыло недоумение.

Рыба трепыхалась на снегу между нами, и, когда я окинула взглядом берег, в лесу никого не оказалось. Лишь цепочка следов на снегу, ведущая в чащу.

Глава 19

Я вспоминала тропу, ведущую к реке через лес.

Сидя в углу, я ела, уставившись в стену.

Я была сама по себе.

Помогала по дому, не дожидаясь наставлений от Инге.

Во всем повиновалась. Как рабыня.

Ири все время был неподалеку, редко покидая дом, но я делала вид, что не замечаю его. Когда они с Инге заводили разговор о помолвке, я уходила кормить коз. Когда он предлагал мне помочь донести дрова, я протискивалась мимо него, не принимая помощи.

Стоя на коленях в саду у дома, я копалась в земле небольшой лопаткой, доставая замерзшие корешки, оставшиеся здесь с осени. Холодная каменистая земля плохо, но все же поддавалась, и каждый раз мне удавалось отыскать хотя бы одно растение. Скоро придет пора сеять новые семена. Отец будет делать то же самое, удобряя наш огород навозом, чтобы подготовить землю для посадки репы и моркови. Я уселась, подвернув под себя ноги и потерев лоб большим пальцем, подняла голову, глядя на белые мазки облаков на голубом полотне неба. Сейчас казалось невероятным, что это же небо видно над фьордом. Словно родной дом остался в другом мире. Но лишь снег и лед отделяли меня от Хайлли.

На противоположной стороне тропинки Гайда развешивала одежду на заборе, окружавшем их сад. Керлинг сидел на пне с другой стороны дома, положив ладонь на обрубок ноги. Он запрокинул бледное лицо к небу, его светлая борода сияла золотистыми нитями от запутавшихся в ней солнечных лучей. Он сидел там все утро, глядя на деревья. И только увидев, как он сидит, закрыв глаза и подставив лицо солнцу, я вспомнила, что видела его, когда мы возвращались из Аурвангера. Это он лежал напротив меня в повозке.

Тень Ири упала на разрытую землю, когда он приблизился ко мне.

– Он твой друг? – спросила я, не сводя глаз с Керлинга.

Ири проследил за моим взглядом.

– Да. – Я по-прежнему избегала его взглядов, и он присел рядом со мной на корточки, стиснув ладони.

– Элин.

Я обеими руками ухватилась за лопатку и воткнула ее в землю, ее край треснул от удара о камень.

– Посмотри на меня.

Выкорчевав камень, я отшвырнула его в сторону, едва не задев Ири.

– Я знаю, что ты злишься.

Но я не злилась. Я пылала от ярости. Меня переполняло чувство мрачной злобы, насквозь отравлявшее душу. Я наставила на него лопатку.

– И как ты только мог? Как мог жить здесь все это время новой жизнью с новой семьей?

Он опустил взгляд.

– Не могу объяснить…

– Я знаю о Фиске, – огрызнулась я. – Знаю, что он был с тобой в тот день. И тоже провалился в расщелину.

Он настороженно огляделся. Если бы кто-то оказался поблизости, то наверняка бы услышал меня. Но мне было наплевать.

– Расскажи, что произошло. – Слезы снова навернулись на глаза, и это еще сильнее разозлило меня. Потому что как бы мне этого ни хотелось, я не могла притвориться, что мне все равно. Я не могла скрыть, что его поступок ранил меня в самое сердце.

Он опустился на колени рядом со мной и, взяв лопатку, принялся копать.

– В тот день мы сильно отдалились друг от друга в пылу сражения. Фиске внезапно выскочил из-за деревьев и с одного удара вспорол мне бок мечом. Ты была далеко. Я едва различал тебя в тумане.

Я опустила взгляд в землю, вспоминая глянцевый блеск его крови и гладкую жемчужную линию шрама, длинной лентой извивающуюся по его боку.

– Я уронил топор и покачнулся, пытаясь закрыть рану. И не успел я понять, что происходит, как рухнул в расщелину. Однако каким-то чудом успел ухватиться за жилет Фиске и утянул его за собой. Я помню твой крик. Но я не мог пошевелиться. Не мог издать ни звука. – Он выкопал еще один камень. – Очнувшись, я увидел, как Фиске пытается взобраться по стене. У него были сломаны рука и нога. Он вонзал кинжал в щели между камнями, стараясь подтянуться, но каждый раз срывался. Он думал, я умер. И я тоже так думал. Я чувствовал, как умирает моя душа. Я помню. Помню каждую мысль, приходившую мне в голову, каждое ощущение. Когда наступила ночь, я наконец закрыл глаза и решил, что это конец. – Он остановился, глядя на разрытую землю. – Но я ошибся. Когда я снова очнулся, наступило утро. Я решил, что это сон. Или я уже попал в Солберг. Но Фиске стоял рядом на коленях, прикладывая снег к моей ране. – Шмыгнув носом, он потер глаза рукой. – Он смотрел на меня. Его лицо было бледным, глаза покраснели и опухли. Он сказал: «Мы ни за что не умрем, Аска».

Я не сводила с него глаз.

– Два дня он поддерживал во мне жизнь. Его отец разыскал нас и, когда позвал сына со скалы, Фиске поклялся, что не оставит меня. И сдержал слово. Когда нас вытащили из той расщелины, мы стали братьями. В тот день Сигр отказался от меня, Элин. А Тора спасла мне жизнь. Я родился заново. Приехав в Фелу, я долгое время этого не понимал, но, на самом деле, стал одним из них. Инге заменила мне мать. Я полюбил Руну. Тора благоволила мне. Мне повезло.

И хотя это у меня в голове не укладывалось, я понимала, о чем он говорит. Ири обрел свое место здесь.

– Но в твоих жилах по-прежнему течет кровь Аска. Ты по-прежнему принадлежишь моей семье.

– Я навсегда останусь твоим братом. Ведь я был рожден Аска. Но теперь стал кем-то совсем другим.

– Ты или Рики, или Аска, Ири. Нельзя быть и тем, и другим. И ты рассказал Руне обо мне.

Он отвел взгляд.

– Да.

– И сколько времени пройдет, прежде чем она кому-нибудь скажет и нас убьют?

– Она никогда бы так не поступила.

– Что ж, я не собираюсь здесь надолго задерживаться, чтобы выяснить это. Я собираюсь домой. С тобой или без тебя. Я не собираюсь ждать до весны.

Он взъерошил волосы.

– Тогда ты погибнешь.

– Vegryfirfjor, Ири. Честь превыше жизни. – Мой голос стал едва слышным. – Неужели ты не думал обо мне?

– Я каждый день думал о тебе. – Он смотрел, как я вытираю слезы. – Отец Фиске предлагал, чтобы меня вернули Аска за выкуп, Элин.

– Что? – Я не верила своим ушам.

– Я не смог уйти. Не смог покинуть это место. – Он коснулся моей руки. – Тропа моей судьбы сделала поворот, так же, как и твоя.

– Это не одно и то же. – Я гневно уставилась на него. – Я хочу вернуться домой.

– Знаю. Но ты уже никогда не будешь прежней. Той, кем была. – Он помолчал. – Ты ведь видишь правду. Я вижу, ты думаешь об этом каждый день.

– Какую правду?

– Что они такие же, как мы.

Я закрыла лицо ладонями, не желая его слушать. Мне начинало казаться, что мир переворачивается с ног на голову. Словно все, чему меня учили, больше не укладывалось в границы этого мира.

– О чем ты думаешь сейчас?

Тяжесть, сжимавшая голову, распространилась по всему телу. Слова были простыми, но честными.

– Я думаю, что лучше бы ты умер в тот день.

Глава 20

Фиске вернулся уже затемно. Он вошел в дом вместе с Ири, волоча корзину с очищенной рыбой, стараясь не встречаться со мной взглядом. Он не смотрел в мою сторону с тех пор, как мы побывали на реке, и почему-то никому не рассказал о том, что там произошло.

Ири тоже стал холоден ко мне. Я видела, что его обуревает гнев. Но мои слова были правдивы. Более того, я этого хотела.

Инге взяла у Фиске корзину и кивнула в мою сторону:

– Тебе надо снять швы у Элин. – Она наполнила вторую корзину банками с толченым чесноком, который мы вместе приготовили. – Отнесем это в погреб, а потом пойдем к родителям Руны.

Фиске недовольно уставился на Инге.

– Ты сотню раз это делал. А сараем займемся на рассвете. – Она прошла мимо него, а Ири и Халвард последовали за ней.

Я прижалась к стене, глядя на Фиске, когда дверь за ними захлопнулась. Он стянул с себя перевязь, скинул ножны и положил у очага. Мне не нравилось оставаться с ним наедине. Я жалела, что Халвард тоже ушел.

– Сарай Керлинга? – спросила я.

Он кивнул.

– Он перед сезоном сражений успел поставить столбы. Надо достроить сарай, чтобы они смогли купить коз до рождения ребенка. – В его голосе слышалась усталость, он тяжело дышал. – Если сядешь, я смогу быстро их снять.

Он достал с полки деревянную коробку и вытащил небольшой металлический инструмент, а я села поближе к огню, чтобы не замерзнуть. С каждым днем становилось холоднее, а моя одежда была не такой теплой, как у Рики.

Оседлав скамейку, он уселся напротив меня. Я вытащила руку из рукава, но не смогла поднять ее высоко, чтобы просунуть наверх через ворот рубахи. Мышцы вокруг кости оказались еще слишком слабы, и мне было больно поднимать руку. Он ухватил меня за ладонь, и я вздрогнула, отодвигаясь от него. Он вытянул мою руку наружу, и я вырвалась из его хватки. Моя кожа пылала в том месте, где он к ней прикасался.

Я повернулась к нему боком, чтобы ему было удобнее заниматься швами. Мне хотелось напомнить, что это его меч всему виной, но вместо этого я молча смотрела на огонь. Мне не хотелось видеть его. И ощущать его прикосновения. Он взял металлический инструмент и, прижав пальцы к моей коже, аккуратно подсунул его под первый стежок и осторожно вытянул нитку.

– Это ведь был ты. В тот день, – сказала я. – Ты упал в расщелину с Ири. Инге рассказала.

Он выдернул второй стежок, и я поморщилась.

– Да.

– А где твой отец?

Он опустил руку и взглянул на меня.

– Он в Friqr.

Я знала это слово и понимала, что оно означало. Страна Покоя. Именно туда отправлялись Рики после смерти.

– Он умер в прошлом году от лихорадки. – И хотя его голос не изменился, я заметила, как что-то неуловимо поменялось в его лице. Во взгляде.

– Зачем ты это сделал? – спросила я. – Зачем спас Ири жизнь?

Он выпрямился, между нами повисло молчание. Мои мысли лихорадочно метались в голове, ища выход.

– Потому что мы умирали. Это был конец. В конце жизнь всегда обретает особую ценность.

Он долго смотрел на меня, пытался что-то отыскать в моих глазах, и я чувствовала себя так, словно этот взгляд снимает с меня кожу. Словно он видел во мне частичку Ири. Или что-то еще. Мои щеки пылали.

Фиске выдернул последнюю нитку.

– Ири… – начал он, но тут же умолк.

Я перебросила косу через плечо.

– Что?

– Ири не собирался здесь оставаться, – закончил он. – В самом начале.

– Знаю. – Я накручивала на пальцы концы волос. – Но потом передумал.

Он помог мне убрать руку обратно под рубаху. Внезапно мне стало холодно, и я вздрогнула.

– Но я не принадлежу тебе, – сказала я ему.

– Да. – Он опустил глаза в пол. – Но ты не переживешь эту зиму без меня.

– Я уже сказала, что не останусь. – Наши взгляды встретились, и на этот раз я не опустила глаз, ожидая увидеть то, что я ненавидела. Вспомнить врага, которого пыталась убить в Аурвангере. Но не могла ничего разглядеть сквозь душу человека, спасшего жизнь Ири. Душу человека, который прикладывал снег к ране моего брата и не оставил его умирать.

– Надо разбинтовать шею. – Он взглянул на повязку, прикрывавшую ожог под ошейником.

Я коснулась повязки.

Он аккуратно стянул ее с моей шеи, и от холодного воздуха по коже побежали мурашки.

– Болит? – Он наклонился ближе.

У меня все перевернулось внутри, сердце на мгновение замерло, а затем бешеное биение пульса разнеслось по венам. Он оказался слишком близко.

Я вскочила, скамейка сдвинулась, заскрипев по каменному полу. Он взглянул на меня, а я не знала, что сказать. Меня переполняло слишком много чувств, затерявшихся в самой глубине души.

– Все болит, – прошептала я.

Взобравшись по лестнице на чердак, я опустилась на постель, слезы застилали глаза. Мне отчаянно хотелось домой. Хотелось услышать голос отца и увидеть фьорд. Стереть шрамы, оставшиеся на коже от ошейника, и вернуться в то мгновение, когда я впервые увидела Фиске на поле боя. И сказать себе – беги.

Я свернулась калачиком на тюфяке, стараясь плакать беззвучно. Но нечто, корчившееся в моей душе, было слишком рассерженно, чтобы так легко успокоиться. Слишком обиженно, чтобы утихнуть. Это было живое существо, пытавшееся проглотить меня целиком. И, возможно, так и случится. Я плакала до тех пор, пока окончательно не обессилела, и теперь дом наполнял лишь звук потрескивавших в очаге дров.

Внизу Фиске тихо сидел у огня в опустевшем доме, его большая тень отпечаталась на стене. Он слушал, как я плакала, пока не заснула.

Глава 21

На рассвете Фиске вернулся в деревню с реки. Халвард снял со стены ящик с инструментами и открыл его, по очереди выкладывая инструменты на растянутую шкуру. Когда Фиске все осмотрел, Халвард завернул их обратно в шкуру и, закинув тюк себе на плечо, направился к выходу, склонившись набок под тяжестью своей ноши. Он распахнул дверь, и я увидела, что остальные Рики уже собрались на тропе, приветствуя друг друга на морозе.

Инге вручила мне корзину с рыбой, еще сохранившей холод речной воды.

– Рыба уже очищена. Пожарь ее и к полудню принеси нам.

Я ощетинилась, рассерженно взглянув в сторону дома Керлинга, где собралась довольно большая толпа деревенских жителей.

Инге, Фиске и Ири вышли из дома следом за Халвардом. Рики уже приступили к работе. Все они были плотно закутаны в меха. Дети бегали по тропинке, гоняясь за цыплятами, и я, прислонившись к стене, наблюдала за ними в окно. Мужчины волокли огромные бревна из леса, а женщины, устроившись на земле, обстругивали их. Низко наклонившись над поваленными стволами, они ровными и умелыми движениями скользили рубанками по сырой древесине.

Я вычистила железный котелок, прокалив его на огне, и выгребла угли из очага, прислушиваясь к голосам на улице. Когда по деревне разнесся зычный мужской смех, я изо всех сил вцепилась ладонями в край стола, мое сердце сжалось. Все это было слишком знакомо. Почти как дома.

Я зашла за дом, где меня никто не мог видеть, и принялась стирать одежду, которую Инге сложила в корзину. Мои руки покраснели в холодной воде, костяшки пальцев онемели, когда я с силой терла ткань о стиральную доску. Дома я занималась бы точно такой же работой. Рыбачила бы с отцом или хлопотала по хозяйству вместе с Майрой. Интересно, чем она занималась сейчас. Возобновила ли тренировки с новой партнершей.

Зима была моим любимым временем года у фьорда, когда все вокруг сковывала сверкающая корка льда. Каждая травинка сияла в лучах солнца. Именно таким мне всегда виделся Солберг. Почти каждую ночь мне снилась мама, которая сидела на склоне холма, раскинув вокруг себя пышную юбку.

Я развесила одежду на заборе, разгладив ткань, развевавшуюся на ветру. Выйдя из-за дома, я обнаружила, что Рики уже укрепляют планки вдоль одной из стен сарая. Помещение присоединялось к дому, и в нем вполне хватило бы места для десяти или пятнадцати коз. Если трудиться не покладая рук, Керлинг и Гайда вполне могли прожить, продавая овощи, выращенные в огороде, и продукты, приготовленные из козьего молока. Все знали, что Керлинг не был ни кузнецом, ни лекарем. Он был воином. И Гайда тоже. Возможно, в следующий сезон сражений она займет место мужа. И мы с ней еще встретимся на поле боя.

Я взяла со стола корзину с рыбой и разожгла огонь. Рыба была идеально очищена от плавников и внутренностей. Я начинила ее пряными травами и солью и выложила на горячие угли.

Густой, пряный аромат разнесся по дому, и мое сердце снова сжалось. Этот запах тоже напоминал о доме. Я выглянула в окно, увидев, что строительство шло полным ходом, и стены постепенно возвышались над землей. В Хайлли мы часто рыбачили на лодках тех, кто уже был слишком стар для работы. Ухаживали за их скотиной, и отец наказывал мне проверять их рыболовные сети вместе с нашими. И Рики тоже заботились о своих немощных соплеменниках.

Когда рыба покрылась хрустящей, золотистой корочкой и мякоть стала отставать от костей, я вытащила ее из углей и сложила в деревянную миску. Набравшись решимости, я распахнула дверь и вышла на полуденное солнце, прижимая миску к бедру. Я не сводила глаз с Инге, которая вместе с другой женщиной сворачивала веревку. Когда я вышла за калитку, тропинка расширилась, и в это мгновение краем глаза я заметила чью-то фигуру. От неожиданности я отпрянула и, споткнувшись, едва не выронила миску, но в этот момент чья-то рука поддержала меня, не дав упасть.

Керлинг.

Он стоял около калитки Инге, прислонившись к столбу. Придя в себя, я уставилась на него. Но он смотрел на сарай, стены которого вырастали на глазах. Он наблюдал за работой Рики, прячась в тени большого дерева.

На его лице застыл отпечаток боли и унижения из-за ранения. Он полностью зависел от соплеменников, и ему было стыдно. Окажись на его месте мой отец, он чувствовал бы себя так же.

– Спасибо, – прошептала я, стараясь не показать жалости.

Он уставился на меня, словно только сейчас заметил, что я стою рядом, я отвернулась и торопливо вошла в калитку. Когда Рики заметили меня, стук молотков и визг пил мгновенно стихли, и все как по команде обернулись и наблюдали, как я иду к Инге. Кто-то преградил мне дорогу, и, подняв голову, я увидела женщину с такими же рыжими волосами, как у Майры.

Миска соскользнула с моего бедра, и, подняв глаза, я увидела, что Фиске держит ее в руках. Он кивнул, отпуская меня. Закусив губу, я подняла глаза и встретилась взглядом с другими Рики, которые по-прежнему смотрели на меня. Я отвернулась, чувствуя, как сердце сжалось от боли, но я отмахнулась от нее и направилась обратно к калитке. У меня за спиной снова закипела работа, и до меня донесся женский голос, затянувший песню. Остальные подхватили напев под стук топоров и скрип рубанков. Древние слова древней мелодии.

Мои губы задрожали и горячие слезы навернулись на глаза, когда я добралась до калитки Инге. И здесь, утопая в снегу, все так же безмолвно стоял Керлинг.

Глава 22

Слушая Ири, я не сводила глаз с горы.

Инге сворачивала одеяла для него и Фиске. Стояло раннее утро, в очаге еще пылал огонь, согревая дом, однако Ири встал задолго до того, как все проснулись, и ждал, когда я спущусь.

Он наклонился ко мне, закрепляя на спине кожухи для топоров.

– Мы вернемся завтра.

Они собирались на охоту с другими мужчинами из деревни. Брат снова покидал меня. Когда он вернется, меня здесь уже не будет. При первом удобном случае я отправлюсь к реке. Уйду не оглядываясь.

– Оставайся в доме. – Он опустил руку мне на плечо, но я стряхнула ее.

Я не собиралась упрашивать его остаться. Я уже давно научилась сама о себе заботиться.

Я помогала Инге собирать подседельные сумки, а Халвард стоял у двери, сердито надув губы.

– Почему мне нельзя поехать? – Он высунул руку, пытаясь поймать снежинки в ладонь.

– В следующем году. – Фиске с укором взглянул на него, и Халвард прижался к стене. – Кто-то должен проверять сети, пока нас не будет.

Халвард неохотно кивнул, радуясь, что ему дали задание, но его поза по-прежнему выражала упрямое недовольство.

Когда мы вынесли сумки, Ири уже держал за узду лошадей. Они с Фиске поцеловали Инге, и она ласково погладила их по лицу.

– Будьте осторожны, милые.

Прежде чем вскочить на лошадь, Ири в последний раз посмотрел мне в глаза, но мой взгляд оставался холодным и безразличным. Я не собиралась безмолвно желать ему удачи, хотя его глаза молили об этом. Пришпорив лошадь, он двинулся вслед за остальными по тропе. Когда они скрылись за поворотом, я прижала ладонь к груди.

Больше мы не увидимся. Ни в этой жизни, ни в следующей.

Взяв ведро для молока, я отправилась в загон для коз. Стараясь держать плечи прямо, я чувствовала себя неловко за боль, все еще сжимавшую грудь. Он мне больше не нужен.

Ири – предатель.

Но нас по-прежнему связывали неразрывные узы. И, хотя мне и трудно было это понять, самое страшное заключалось в том, что ничего нельзя было изменить. Мне хотелось простить его, но, скорее всего, я никогда не смогу этого сделать. Хотелось отпустить его, но и это было не под силу.

Я сидела, превозмогая боль, сжимавшую горло, и большой козел слегка боднул меня сквозь решетку загона, тычась носом в мою ладонь, пока я не потрепала его по лбу. Прошло всего две недели с тех пор, как я оказалась в Феле. Впереди было еще как минимум шесть недель до того, как прекратятся снегопады, а затем снег начнет таять. Я могла бы вернуться домой к тому моменту, когда придет пора сеять. И отцу совсем не обязательно знать об Ири. И, если Сигр сжалится надо мной, возможно, и я сумею забыть о нем.

– Что же ты такого сделала? – За моей спиной возникла Гайда, прижимая к груди охапку хвороста. – Что ты такого сделала, что они оставили тебя в живых?

Я снова обернулась к козам и принялась наполнять ведро. Мне не хотелось придумывать отговорки. Не хотелось лгать. Мне было жаль и ее, и Керлинга, и я ненавидела себя за это.

– Тора обрушит на тебя свою кару, – выпалила она. – И отомстит за всех нас.

Она ушла, комкая в ладонях юбку, а я опустила пустой взгляд, ощущая тяжесть ошейника и думая, что, возможно, это уже произошло. Возможно, именно Тора привела меня в Фелу, как сказал Ири. Возможно, это Тора сделала так, что теперь мою шею сдавливал железный обруч.

Я взглянула в сторону леса. Если я сейчас побегу к реке по незнакомому лесу, а Рики бросятся в погоню, то у меня не хватит времени спуститься с горы, и они непременно меня схватят. Стоит подождать и ускользнуть незаметно. И тогда я смогу навсегда покинуть это место.

Когда Халвард заснул, я устроилась у мерцающего в очаге огня с бруском священного дерева и принялась выстругивать ноги статуэтки.

– Для кого ты это делаешь? – тихо спросила Инге, тоже сидевшая у огня.

Я сдула пыль с ладоней.

– Для моей матери.

Лучше всего я запомнила ее волосы. Когда лучи солнца касались их, казалось, словно они искрятся изнутри.

– Когда она умерла? – Инге наклонилась вперед, положив голову на руки, наблюдая за моей работой.

На мгновение я подумала, что мне стоит солгать. Я не знала, что Ири рассказывал ей о нашей матери. Но все же лгать о маме казалось мне неправильным. Мне хотелось, чтобы Инге узнала о женщине, чье место она заняла.

– Мне было шесть. А мама не была воином. – Я ответила на вопрос, который она наверняка мысленно задала мне. – Ее убили во время налета Херджа.

Ее глаза округлились, и она замерла.

– Воины Херджа?

– Да.

– У нас поговаривали о них. Я думала… люди думают, что это сказки.

Я медленно провела кончиком стамески по нижней части бруска.

– Это не сказки.

В ту ночь, когда явились воины Херджа, я впервые увидела отца слабым. Мы с Ири убежали, потому что он приказал нам. Вытолкал нас за дверь в темноту. Мы бросились бежать вверх по холму и скрылись в лесу. Мы бежали по лесу до самого утра, а когда, прихрамывая, приплелись обратно, стерев в кровь босые ноги, то нашли его на берегу. Он сжимал ее в объятиях, его ладони запутались в ее волосах. Я никогда не забуду этот звук – животный рев, вырывавшийся из его груди и разносившийся по деревне.

– Прости, – сказала Инге, глядя мне в лицо.

– Я плохо ее помню. – Я пожала плечами. Но по-прежнему не могла забыть пронзительные крики в темноте. Запах сжигаемых тел. И до сих пор ощущала ледяной ужас, впервые сковавший меня при виде воинов Херджа.

– Ты ее помнишь. – Она выпрямилась. – Даже если ты не можешь представить ее себе, когда закрываешь глаза, наши тела и наши души помнят то, чего мы не можем вспомнить. Они навсегда впитывают в себя эти воспоминания. И однажды вы встретитесь. Когда ты попадешь в Солберг.

Я опустила стамеску, удивленно уставившись на нее.

Она улыбнулась:

– Ведь именно туда попадают ваши люди после смерти, правда?

Я посмотрела ей в глаза, пытаясь понять, о чем она думает. Чего хочет от меня.

– Не думаю, что когда-нибудь попаду в Солберг. – Озвучив эти слова, я снова ощутила прежний ужас и пожалела, что сболтнула лишнего.

Она склонила голову набок.

– Почему?

– Потому что я рабыня. – Я уставилась на статуэтку. Мне не хотелось видеть жалость в ее глазах. – Я потеряла честь.

Некоторое время она молчала, наблюдая, как я выстругиваю фигурку. Прислушиваясь к шипению огня в очаге, я пыталась забыть о том, что она рядом. Представляла лицо мамы. Ее темные, глубоко посаженные глаза. Прямые, ровные зубы.

– Часто мы многое теряем, но затем находим снова, Элин. – Инге встала. – Если ты потеряла честь, придет время, когда ты снова ее обретешь.

Я не обернулась, когда она подошла к лестнице и начала взбираться наверх. Я даже не стала пытаться все ей объяснить. Рассказать, что бросила соплеменников на поле боя и побежала за братом, которому, как оказалось, совсем не нужна. Или рассказать, как сама бросила Ири в той расщелине.

Я взглянула на фигурку. Ее грубые очертания выглядели примитивно. Только у отца хорошо получалось выстругивать из дерева. И все же она отдаленно напоминала маму. Уже кое-что.

Я бросила взгляд наверх, где спали Инге и Халвард. Будь отец сейчас рядом, он приказал бы мне взять стамеску, подняться наверх и убить их. Я подняла маленький железный инструмент, повертела в руке в свете огня, а затем отложила в сторону, погладив лицо фигурки.

– Сигр, позаботься о душе мамы в Солберге. Защити отца. И не лишай меня своей благосклонности. – Слова, спотыкаясь, с трудом слетали с языка. Всхлипывая, я выталкивала их из себя. – Не забывай обо мне.

Глава 23

Когда Халвард уснул, Инге наполнила свою корзину и набросила на плечи накидку.

– Ты должна сходить в погреб в скале. Надо убрать на хранение запасы шалфея, а еще я хочу, чтобы ты отлила немного уксуса из бочки. – Она сняла со стены мою накидку и протянула пустую банку.

– А ты разве не пойдешь со мной? – Я вскинула бровь.

– Меня ждут пациенты. Погреб находится чуть в стороне от ритуального дома. Ты увидишь дверь в скале. – Инге взяла небольшой факел, стоявший у двери, зажгла его и распахнула дверь. Но на мгновение помедлила, взглянув на меня. Она поджала губы, глаза стали задумчивыми.

– До свидания, Элин. – И не успела я опомниться, как она вышла за дверь в сумерки.

Я стояла, не двигаясь с места, глядя на дверь, а мысли метались в голове. Она позволяла мне уйти. Давала мне шанс. Сердце бешено заколотилось, и я торопливо схватила башмаки. Натянув их непослушными руками, я закуталась в накидку.

Дверь со скрипом распахнулась, и я внимательно оглядела пустую тропу, вертя в руке банку. Сердце едва не выпрыгивало у меня из груди. Я могла бы взять немного еды из погреба и ускользнуть в лес. Пока еще не совсем стемнело, и если потороплюсь, то успею добраться до реки. И до утра никто меня не хватится.

Взяв полную охапку пучков шалфея, я огляделась. В деревне стояла тишина, но Рики еще не спали за закрытыми дверями. Я зажгла другой факел и торопливо вышла из дома. Инге стояла в освещенном дверном проеме дома Гайды.

Я направилась к ритуальному дому, держась края тропинки, стараясь избегать взглядов прохожих. Кузнец работал в своем шатре, что есть мочи ударяя по наковальне, рассыпая вокруг себя яркие оранжевые искры в сгущающихся сумерках. Я поморщилась, уловив шипение угольков в снегу, вспомнив обжигающее прикосновение ошейника. Он коротко взглянул на меня, а затем снова погрузился в работу.

Погреб располагался в скале и был закрыт большой дощатой дверью. Одной рукой придерживая пучки шалфея, другой я ухватилась за холодную железную ручку, приоткрывая дверь, заваленную снегом. С трудом мне удалось протиснуться в образовавшуюся узкую щель. Внутри было темно и сыро, капли талой воды звонко падали с каменного потолка. Стены были уставлены бочками и корзинами, в которых хранилось съестное, эль, лекарственные травы и снадобья. Деревенские зимние погреба были заставлены полками до самого потолка, а зерно хранилось в полотняных мешках на самых верхних полках, подальше от земли.

На самой дальней стене, на металлических крюках были развешаны куски солонины. Я воткнула факел в отверстие в стене и открыла сумку, всыпав в нее немного зерна и накрыв его чистым куском ткани. Потянувшись за мясом, я чуть не поскользнулась, с трудом удержавшись на корзине с корешками имбиря, рассыпавшимися по полу. Тихо выругавшись, я привстала на цыпочки и ухватилась за большой кусок оленины и стянула с крюка.

Услышав звук приоткрывшейся двери, я замерла на месте, крепко вцепившись в сумку. В проходе, прислонившись к каменной стене, сжимая в руке топор, стоял рыжебородый мужчина. Тот самый, с праздника Адалгилди.

– Что ты здесь делаешь, Аска? – Я с трудом различала его губы в густой бороде.

Быстро спрятав мясо в сумку, я достала из кармана банку. Открытая бочка с уксусом стояла рядом, а на стене над ней висел деревянный черпак. Отвернувшись от рыжебородого, я сняла крышку с банки и доверху наполнила ее уксусом.

– Я спросил, что ты здесь делаешь? Воруешь?

Убрав банку обратно в сумку, я направилась к двери и, взяв факел со стены, остановилась перед ним, ожидая, когда он отойдет в сторону.

– Фиске отрезал тебе язык? – Он продел палец под ошейник и резко дернул меня к себе.

– Не прикасайся ко мне. – Я шарахнулась в сторону.

Он улыбнулся, вскинув бровь:

– Прежде чем ты уйдешь, мне от тебя кое-что нужно. – И он схватил меня за талию. Грубые грязные пальцы стиснули мое бедро, и наши взгляды встретились.

Я знала эти глаза. Я видела их в сражениях и в других местах тоже.

Его голос был абсолютно спокойным.

– Ты рабыня, Аска. Будешь делать то, что я скажу, или тебя накажут.

– Я принадлежу Фиске. Хочешь чего-то – спроси сначала у него. – Я вздрогнула от отвращения к собственным словам.

Я ждала его гнева. Недовольства. Но мужчина взглянул на меня, и на его лице отразилось нечто, напоминающее облегчение. И не успела я осознать, что происходит, как его рука взвилась в воздух. От мощной оплеухи я ударилась о стену, выронив факел. Сумка упала и раскрылась. Я выхватила банку с уксусом и размахнулась. Мое плечо хрустнуло, когда я угодила ему прямо в лицо. Стекло разбилось вдребезги, и уксус брызнул наружу, рыжебородый взвыл, закрывая глаза ладонями. Перепрыгнув через него, я бросилась к двери, но он схватил меня за ногу. Я мощно ударилась о землю, попыталась отползти подальше, но другая рука стиснула мою лодыжку.

Изрыгая проклятия, он потащил меня назад. Я пнула его, угодив в подбородок, но он снова дернул меня к себе, и навалился сверху всем телом. Обхватив ладонью мое лицо, он изо всех сил сдавил его. Его остекленевшие глаза покраснели от уксуса.

– Ты за это заплатишь, Аска.

Вцепившись в ошейник, он поволок меня по тропинке. Я царапала его руки, задыхаясь, когда ноги подкашивались, и мое тело волочилось по земле. Протащив меня мимо ритуального дома, он углубился в лес. Все дальше. В самую чащу. Когда он наконец остановился, я попыталась подняться, но он снова толкнул меня и, схватив за ошейник, привязал к нему веревку.

– Поднимайся, – злобно прошипел он, резко толкая вперед.

Я снова огляделась, но был уже слишком темно. Я не знала, как далеко мы ушли от деревни. И даже, если бы кто-нибудь нас увидел, мне никто бы не помог. Даже если бы я стала кричать, никто бы не откликнулся.

Я встала, едва держась на ногах, волосы вымокли и замерзли, и внезапно мне так отчаянно захотелось, чтобы Ири оказался рядом, что все внутри сжалось от боли. Я представила, как он ехал верхом. Как пытался встретиться со мной взглядом. Дотронуться до меня.

Рыжебородый прижал меня к могучему дереву и крепко привязал к стволу. Я не могла пошевелиться, мое лицо слилось с шершавой корой.

– Что ты делаешь? – Я отчаянно пыталась освободиться.

Он поднял мои руки над головой и крепко связал их, а затем связал ноги, и я больше не могла двигаться. С неба повалили хлопья снега. Он достал из-за пояса кинжал, я дернулась, стараясь избавиться от оков.

– Не смей! – закричала я.

Он наблюдал, как я борюсь, улыбаясь. Когда он шагнул ко мне, я зарычала, чувствуя, как нежная, только недавно зажившая кожа на запястьях лопнула, стянутая веревками. Он прижал клинок к моей спине, наблюдая за моей реакцией. Я старалась не дышать, сердце замерло в груди.

– Мы не в Аурвангере, Аска. Ты здесь уже не воин.

Ухватившись за мою рубашку, он потянул ее вверх, кромсая ткань острым лезвием.

Он разорвал ее сверху донизу, а затем принялся за рукава. Сорвав с меня лохмотья, он отшвырнул их на землю, оставив меня обнаженной по пояс.

Я сопротивлялась, натягивая веревку, сжав зубы, но мои усилия были тщетны, я только расцарапала кожу о корявый ствол дерева.

– Ты замерзнешь насмерть. Медленно. – Я не могла различить его лицо в бледном лунном свете, когда он отступил назад, разглядывая меня. Он некоторое время стоял, не говоря ни слова, постепенно его дыхание успокаивалось. – Ты закроешь глаза и больше никогда не проснешься. А если проснешься, то пожалеешь, что не умерла. – Он бросил конец веревки на землю и пошел обратно по тропинке в темноту.

Я изо всех сил натягивала веревку, пытаясь высвободить ноги, но она только сильнее врезалась в кожу. Я рычала и плевалась, борясь с узлами, пока краем глаза не уловила какое-то движение среди деревьев и замерла, пытаясь разобрать, что это. Я ждала, когда глаза привыкнут к темноте, дыхание вырывалось изо рта белыми облачками пара. Это женщина. Она перебирала пальцами ожерелье, глядя на меня.

Жрица.

Она безмолвно застыла во мраке.

Я ждала, что она что-нибудь скажет. Сделает что-нибудь. Но она лишь пристально смотрела мне в глаза, неподвижная, словно ледяная скульптура. Я перестала бороться и, прислонившись к дереву, смотрела на нее. Тонкая струйка крови стекала по моей щеке. Жрица моргнула. Выражение ее лица оставалось непроницаемым, когда она отвернулась и направилась прочь по тропинке. Оставив меня привязанной к дереву, в густых хлопьях падавшего снега.

Глава 24

Я была у фьорда.

Передо мной сверкала его гладь, голубая, словно лед. Облака отражались в прозрачной глубине. Мои ноги упирались в гладкие черные голыши. Я обхватила себя руками, пытаясь защититься от ветра. Видения накатывали на меня, словно холодные волны. Огромная скала поднялась из воды, как стена. Зеленый мох взбирался по ней вверх длинными, яркими полосами. Я отчетливо это видела.

Привалившись к стволу дерева, я пыталась удержать в памяти образ Хайлли. Вот опушка леса на краю деревни. Тень мелькает среди деревьев. Я прищурилась, пытаясь сфокусироваться.

Фигура замерла в отдалении, наблюдая за мной. Толстые меха и блеск серебра. Пустые, белые глаза Херджа. Я моргнула.

– Элин.

Он был там, среди деревьев. Он смотрел на меня. Воины Херджа убили мою мать, а теперь пришли за мной.

– Элин? – Что-то обожгло мою щеку. – Элин!

Внезапно солнечный свет померк. Вокруг сгустилась темнота, и чьи-то руки потянули меня вперед. Моя кожа онемела, не чувствуя ледяного холода. Я снова закрыла глаза, пытаясь вернуть прежние образы. Пытаясь вернуться к фьорду.

Надо мной склонилось лицо Фиске, он тряс меня. Но я этого не чувствовала.

– Херджа, – прохрипела я, глядя на деревья. Но там уже никого не было.

Над его головой луна мерцала сквозь ветви деревьев.

– Что?

– Я хочу домой, Фиске. – Мои слова спотыкались друг о друга, и я слышала в них слабость. Хрупкая печаль звенела в каждом из них.

А затем я ощутила, что падаю. Мир вокруг резко качнулся, когда он поднял меня на руки. Я слышала его дыхание. Ощущала его кожу. Его сильные руки обхватили мое обмякшее тело, крепко сжимая в объятиях.

Я снова открыла глаза и увидела, как надо мной медленно проплывают деревья. Громкий хруст снега эхом отдавался в моей пульсировавшей от боли голове. Я прижалась к Фиске и крепко зажмурилась, чтобы снова увидеть перед собой фьорд. Туман, ласкающий скалы. Запах морской воды. Но воин Херджа исчез.

Распахнулась дверь, и внезапно мы оказались в доме. Знакомый свет от пылающего в очаге огня наполнил все вокруг, но я не ощущала его тепла.

– Что случилось? – Халвард бросился к нам.

– Принеси воды. – Фиске опустил меня на пол, внимательно разглядывая в неярком свете.

Я была завернута в его накидку.

– Где Ири? – прошептала я.

– Ищет тебя. – Он достал из сундука одеяло и придвинул меня ближе к огню. – Найди его. – Фиске подтолкнул Халварда к двери и выставил на улицу. Вернувшись, он присел на корточки рядом со мной. – Кто это сделал?

Я плотно закуталась в одеяло, вглядываясь в его лицо. Сейчас он выглядел иначе. В его глазах светилось чувство, которого я не видела раньше. Хотя, возможно, раньше я просто не видела его так близко.

– Кто? – снова спросил он.

Но я могла думать лишь о том, что он был очень близко. И мне хотелось, чтобы он не прикасался ко мне.

– Это был тот человек с праздника Адалгилди, – прошептала я.

– Что он сделал?

Я закрыла глаза. Попыталась исчезнуть.

– Он..? – Фиске осекся и отвел взгляд.

Я лишь покачала головой, обхватив руками свое нагое тело.

Фиске встал, его башмаки прогремели по полу. Он снял со стены топор и распахнул дверь.

– Не говори никому, куда я ушел. – И он растворился в ночи.

* * *

Я открыла глаза, когда дверь снова распахнулась, и ощутила на себе тепло еще нескольких одеял. Ири спал у очага, подложив под голову подседельные сумки.

Фиске осторожно вошел в дом, и я слегка приоткрыла глаза, наблюдая, как он повесил топор на стену. Он стянул с себя жилет и рубашку и, шагнув к тазу с водой, умылся, пригладив волосы. Порезы и синяки, оставшиеся на его теле после сражений, постепенно заживали, кожа становилась гладкой на его широкой груди и узких бедрах. Они с Ири были немного похожи. Он положил руки на стол и наклонился над тазом, вглядываясь в свое отражение, последняя капля воды стекла по его носу и упала в воду.

Я смотрела на перепачканную кровью рубашку, валявшуюся на полу.

– Фиске? – Инге с распущенными волосами спустилась вниз по лестнице. – Где ты был? – прошептала она.

Когда он промолчал, она взяла его за руку, заставив посмотреть ей в глаза.

– У Торпа. – Он отвел взгляд.

Она понизила голос:

– Что ты сделал?

Он собрал волосы в хвост и, усевшись у огня, стянул башмаки.

– Напомнил ему, что нельзя трогать то, что ему не принадлежит.

Инге некоторое время смотрела на него, а затем слегка кивнула, но на ее лице застыла тревога.

– Я поговорю завтра с жрицей.

– Я поговорю с ней. – В комнате повисла тишина.

– Фиске…

Он замер, глядя на нее.

Но она промолчала. Лишь оглядела его с головы до ног, а затем снова заглянула ему в глаза. Словно пыталась что-то разгадать.

Он встал и прошел мимо нее к лестнице. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду, а затем обернулась к огню. Несколько мгновений она стояла неподвижно, а затем закрыла глаза, и ее губы зашевелились, беззвучно нашептывая молитву.

Я зарылась в одеяла. Потому что Инге не знала, что я – часть прошлого, от которого отказался Ири. И ей следовало бы молиться, чтобы я исчезла из их жизни.

Но это всего лишь вопрос времени.

Я лежала на тюфяке наверху в то время, как другие занимались домашними делами.

Никто со мной не разговаривал.

Никто ни о чем не просил.

Я поджала колени к груди, все еще пытаясь согреться. Казалось, холод заморозил меня изнутри. И там поселилась пустота.

Когда утреннее солнце пробилось в дом, я натянула одеяла на голову, прислушиваясь к своему сердцебиению. Ири поднялся наверх и склонился надо мной, его тревога переполняла комнату. Я притворилась спящей, и когда он спустился вниз, я снова стала дышать. Вглядываясь в темноту под одеялами, я пыталась вспомнить это странное ощущение, сжигавшее меня изнутри, когда я стояла во мраке леса, привязанная нагой к дереву.

Еще никогда я не была столь уязвима. И столь напугана.

И до этого мгновения я еще никогда не испытывала ненависти к самой себе.

Я помнила свет, отражавшийся от снега. Свое шумное дыхание в тишине. Помнила, как подумала, что если умру, то не попаду в Солберг. А затем впервые в жизни меня захлестнул всепоглощающий стыд за страх перед смертью.

Передо мной мелькали красные, оранжевые и желтые вспышки на поле боя. Я ощущала жар и обжигающую боль. Пламя войны бушевало в моем горле и рвалось наружу. Я видела себя живой. Сильной.

И я закрыла глаза.

Остались только белая тишина и холод того леса. Ничего, кроме одиночества. Крохотная частичка моей души, ожидающая прихода смерти. А смерть подкрадывалась ко мне во мраке. Она пришла за мной. Но стоило ей склониться надо мной, и я подумала лишь о том, что не хочу умирать.

До того мгновения, как я увидела Ири в Аурвангере, мне был неведом настоящий страх. Я всегда считала, что у жизни есть простое объяснение – боги повелевают нами. Дают и отбирают свою благосклонность.

Но я осталась без своего клана.

Совсем одна в лесу.

Сигр отвернулся от меня. Я это чувствовала. И постоянно вспоминала о прежнем Ири, совсем еще мальчишке, медленно умиравшем на снегу. О маме, чью плоть покидала жизнь. Ее битва закончилась.

И еще о воине Херджа, скользившем в темноте среди деревьев, словно предвестник беды. Он не сводил с меня глаз.

Раздался стук в дверь, и я насторожилась.

– Инге. – До меня донесся ласковый голос, и я свесилась над краем тюфяка, вглядываясь в щели в полу.

На пороге появилась Тала, и все поднялись ей навстречу. Инге взяла жрицу за руки и почтительно пожала их. Но тревога, наполнявшая дом, по-прежнему витала над ней. И, казалось, придавливала своей тяжестью.

– Я принесла вам добрую весть. – Тала перешагнула через порог. – Отец Руны согласен выдать ее за Ири. – Она стиснула руку Ири и улыбнулась.

На его лице расцвело облегчение, и он обернулся к Инге.

– Ты этого достоин, Ири. – Инге улыбнулась.

Тала кивнула:

– Из вас получится отличная пара.

Радость в глазах Ири снова пробудила во мне тянущую боль потери. Я с трудом сдерживалась, чтобы не закричать.

– Спасибо. – Он кивнул.

– Конечно, тебе необходимо все привести в порядок. И когда ты будешь готов, мы займемся приготовлениями.

Тала снова улыбнулась, а я не сводила с нее пристального взгляда. Казалось, она искренне рада, и все остальные смотрели на нее с обожанием. С доверием. Но, глядя на жрицу, я могла вспоминать лишь только, как она наблюдала за мной в лесу. И как ушла, бросив меня умирать.

Она подсела к столу, положив руки на колени, и ее поведение немного изменилось. Все вокруг это заметили и умолкли.

– Поговорим о том, что произошло прошлой ночью. – Она посмотрела на Фиске, застывшего у очага. – Ты ничего не хочешь сказать?

В отличие от Инге Фиске выглядел совершенно невозмутимо. Он спокойно выдержал взгляд жрицы.

– Вчера вечером после охоты я ходил к Торпу, чтобы поговорить, после того, как узнал, что он пытался убить мою рабыню.

– Ты разговаривал с ним?

Лицо Фиске оставалось непроницаемым. Ири, стоявший рядом, пристально смотрел на огонь, теребя пояс.

Тала склонила голову набок.

– Торп покусился на твою собственность, хотя не имел на это никакого права. И расплатился за последствия.

Такие же порядки существовали и в клане Аска. Если ты нарушил закон, то должен ответить за это. И не было судей или хранителей устоев. Только жрецы еще пытались как-то сохранить мир в деревне. Когда кто-то причинял тебе вред, ты разбирался с ним сам. А если нет, то становился лакомым куском для других обидчиков.

Фиске кивнул:

– Спасибо.

– Спасибо, – тихо повторила Инге.

– Однако я хотела бы дать тебе совет, Фиске. Ты принял решение взять в дом свою первую рабыню. Но ты выбрал не простую рабыню. Ты выбрал девушку из Аска. Могу я спросить почему?

Фиске вздернул подбородок, поведя плечом.

– Матери нужна была помощница по хозяйству.

– А в чем дело? – Инге выглядела встревоженной.

Тала пристально посмотрела на Фиске:

– У меня был сон о ней. Я пока не поняла, как точно истолковать его значение, но чувствую, что у Торы есть свои планы на эту девушку.

Ири стиснул зубы.

– Похоже, тебя очень огорчило, как Торп с ней обошелся.

– Она нужна мне для работы. Если бы Торп убил ее, ему пришлось бы заплатить мне, как если бы он убил принадлежавшую мне овцу или лошадь.

Пустота внутри меня разрасталась, пока не превратилась в пропасть, в которую я запросто могла провалиться. И навсегда исчезнуть.

Тала взглянула на Инге:

– Я посоветовала бы продать ее весной в другую деревню. Туда, где никто не знает, кто она такая. Она привлекает слишком много внимания своим происхождением, и в этом нет никакой пользы. Кроме того, хочу напомнить, что тебе, как и Ири, следовало бы выбрать жену. Я надеялась, что это произойдет нынешней зимой, но, похоже, ошиблась.

Фиске помедлил, прежде чем покачать головой.

– Нет.

– Хорошо. Тогда следующей зимой. Договорились?

– Да, – хором ответили Фиске и Инге.

– Очень рада это слышать. – Она встала, оправляя юбку. – Инге, я с радостью подыщу тебе другую рабыню. Я знаю, что тебе нужна помощь.

– Спасибо. – Инге обняла ее, положив голову жрице на плечо.

Они вместе направились к двери, а я снова распростерлась на тюфяке, зарывшись в одеяла.

Закрыв глаза, я с облегчением погрузилась в темноту.

Глава 25

Сидя рядом с Инге на лугу, я молча выкапывала из земли клубни фенхеля. Стоявшее высоко в небе солнце не грело, лишь отражаясь от замерзшей земли. Я втыкала в нее лопату, поддевая верхний слой, а дальше разгребала руками.

Содранная на запястьях кожа саднила, синяк на лице причинял боль, стоило мне пошевелить губами.

Инге вытащила из земли клубень и очистила его от засохшей грязи.

– Мне жаль, что так произошло.

Не вставая с колен, я протянула руку, чтобы взять у нее клубень, и положила его в корзину. Конечно, это была не ее вина, но мне все равно хотелось злиться на нее. У меня был шанс добраться до реки, а теперь все пропало.

Она смотрела на меня, сложив руки на коленях.

– Думаю, нам следует поговорить. – Она принялась вычищать грязь из-под ногтей. – Об Ири. – Она посмотрела мне прямо в глаза. – Я знаю, кто ты, Элин.

Я встрепенулась, мысли метались в моей голове так стремительно, что невозможно было сосредоточиться. Повинуясь инстинкту, я оглядела луг, пытаясь обнаружить опасность. Но мы были одни.

Сидя неподвижно, она продолжала наблюдать за мной.

– Я никому не сказала.

Сердце гулко отбивало такт в груди. Я пыталась прочитать ее. Понять, что она собирается делать. И что именно ей известно.

– Как?

– Когда Фиске привел тебя в дом, я поняла, что все не так просто, как он хотел бы представить. Когда ты упомянула о своей семье и о том, сколько тебе лет, у меня возникли подозрения. Я подумала, что, возможно, ты и есть та самая сестра, о которой он рассказывал. Но не была уверена. – Она глубоко вздохнула.

Я встала, немного отойдя в сторону, чтобы хорошенько оглядеть луг. Если она планировала заманить меня в ловушку, это подходящее место. Нигде не скроешься.

– Он рассказал обо мне?

– Да, но ему и не нужно было. Вы похожи как две капли воды.

– А он рассказал, что мы были боевыми партнерами? – Я не сводила глаз с леса вдали.

На ее губах промелькнула грустная улыбка.

– Нет, не рассказал.

Я обернулась к ней. Она сидела на траве, раскинув вокруг себя складки юбки. Я с трудом проглотила ком в горле.

– Я потеряла его в битве. Обернулась, а он… исчез. Я искала его. – Я с трудом перевела дух. – И увидела его в тот момент, когда он сорвался со скалы. Я не смогла вытащить его. – Я опустилась на землю рядом с ней. – Что ты собираешься делать?

– Я подумала, что если дам тебе сбежать, опасность минует нас. Но ошиблась. Понадобились годы, чтобы в деревне поверили Ири. Если бы Рики узнали, что они с Фиске лгут о том, кто ты, или о том, что они пытаются тебе помочь, то убили бы их. Я никому ничего не рассказала, и жрице тоже. Придет весна, и ты сбежишь. Вернешься к Аска, а мы не станем преследовать тебя. – Она снова принялась рыться в земле, и на ее лице отразилась боль. И страх.

– Он не уйдет. Не вернется обратно со мной, – сказала я.

– Знаю.

– Я… – Я подавила всхлип.

– Что? – Она выпрямилась.

– Спасибо за то, что сделала для Ири.

Когда я снова взглянула на нее, в ее глазах застыли слезы.

– Пожалуйста.

– Мама!

Халвард выскочил на луг, и Инге тут же вскочила, расправляя юбку.

– Халвард?

– Гайда! – Он прыгал, отчаянно размахивая руками.

Инге широко улыбнулась.

– Время пришло. – И протянула мне руку.

Я смотрела на изящную линию ее ладони. Она ждала, глядя на меня и по-прежнему улыбаясь.

Я подняла руку и тут же хотела отдернуть ее, но она стремительно подняла меня с земли и отряхнула траву с моих штанов. Так вела бы себя мать со своим ребенком.

– Пойдем. – Подхватив корзину, она направилась к лесу.

Ее длинная юбка раздвигала высокую сухую траву, и, поспевая следом за Халвардом, она размахивала рукой. Длинная, искусно заплетенная коса из густых темных волос хлестала женщину по спине.

И хотя я не хотела этого видеть, изо всех сил стараясь помнить о той ненависти к Рики, которой меня учили с детства, но Инге была настоящей матерью. И хотя в ее жилах текла чужая кровь, она любила Ири как родного сына.

Я наблюдала за входом в дом Гайды, куда отправились Инге с Руной. Роды продолжались уже несколько часов, но у Гайды это был первый ребенок, поэтому процесс мог затянуться на всю ночь.

Халвард поужинал и забрался наверх, оставив Фиске, Ири и меня у очага. Взяв штаны Халварда, я принялась штопать дыру на коленке.

– Останусь здесь до весны, – сказала я, орудуя иглой.

Ири выпрямился, а затем наклонился вперед. Фиске тоже поднял глаза, и его взгляд задержался на мне чуть дольше обычного.

– Останусь до весны, а затем вернусь домой.

Ири с улыбкой кивнул:

– Хорошо.

Если Инге не собиралась никому рассказывать, то не стоило сейчас рисковать. Не стану привлекать к себе внимание и неприятности. А потом вернусь домой и приму позор, чтобы попытаться снова заслужить потерянную благосклонность Сигра.

В дом вошла Руна, ее лицо раскраснелось от холода. Она достала с полки деревянную коробку. Я наполнила миску тушеным мясом, которое мы ели на ужин, и протянула ей.

Она помедлила, глядя на угощение, а затем посмотрела в сторону Ири и с улыбкой взяла миску.

– Спасибо.

Я снова занялась штопкой, неожиданно смутившись. Я ничего не имела в виду. Просто сделала это от души.

– Ребенок уже родился? – Ири схватил ее за руку и притянул к себе.

Она улыбнулась, нежно прикоснувшись кончиком носа к его носу.

– Еще нет. – А затем осторожно отняла руку и направилась к двери.

Сверху доносился храп Халварда, а Фиске и Ири сидели перед огнем, занимаясь починкой большой рыболовной сети. Я слушала, как они говорят о следующей охоте. О будущих сражениях. О предстоящем приезде торговцев. Как они строят планы.

После моего ухода их жизнь останется прежней. А я исчезну, как синяк или воспоминание.

Фиске смазал целебной мазью красные костяшки пальцев. Он разбил их во время встречи с Торпом. Я слегка коснулась раны на руке и ощутила тот же болезненный ожог, что и в тот момент, когда он прикоснулся ко мне. Странный жар опалил тело.

Снаружи послышался пронзительный крик, и мы выпрямились, Ири и Фиске мгновенно смолкли. Я встала и, приоткрыв дверь, оглядела темную деревню, но ничего не заметила. Все снова стихло.

– Возможно, это была Гайда. – Я прислонилась к дверному косяку.

Ири снова откинулся назад, подбросив еще одно полено в огонь.

– Элин специалист по сетям.

Я обернулась к нему:

– Что?

– Нам нужна новая сеть. Сможешь сделать?

Я снова выглянула за дверь, вспоминая, как это было раньше. Как сидела на пристани, сжимая в ладонях соленую веревку. Как вязала узлы и чинила прорехи в сети, а Ири чистил рыбу рядом. Я кивнула.

В тишине раздался еще один громкий крик, и Ири вскочил и замер на месте, прислушиваясь.

Затем послышался еще один крик. И еще.

Я хорошо знала этот звук. Все мы знали. Страшный крик в ночной тишине. Треск крошащегося дерева. Звон металла.

Это были звуки, сопровождавшие вражеский набег.

Глава 26

Стоило мне об этом подумать, как из ритуального дома прозвучал предупреждающий звон колокола, и Ири с Фиске как один бросились к оружию, висевшему на стене.

Я слегка приоткрыла дверь, чтобы наблюдать за тем, что происходит. Но единственное, что я могла различить, это теплое сияние огня в доме Гайды на противоположной стороне тропинки. Обернувшись, я увидела, что Фиске держит мое оружие. Он протягивал мне меч и топор. И мой кинжал.

Я смотрела на оружие, разинув рот от удивления.

– Фиске? – Сверху донесся дрожащий сонный голос Халварда.

Он сунул оружие мне в руки, и я прижала его к груди, чувствуя, как меня наполняет спокойная уверенность. Знакомое и приятное ощущение. Внутреннее ощущение предстоящей битвы. Раздался предупреждающий свист, а шум и громкие крики стали ближе. Фиске взглянул на дверь, а затем обернулся к Халварду.

– Иди. – Я натянула перевязь с ножнами, потуже затягивая ремень. – Я останусь с ним.

Он посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на Халварда.

– Сразу же бегите к Гайде, когда убедитесь, что рядом никого нет. – Он дождался, когда я кивну.

Ири подошел к двери, заткнув за пояс кинжал, с топорами в каждой руке. Я с трудом проглотила ком в горле, обернувшись к огню, а они выскользнули в темноту, где уже повсюду раздавались крики.

Я спрятала топор в ножны на спине, и он придал мне равновесия. Вернул меня самой себе. Знакомая тяжесть меча была подобна якорю.

Халвард всматривался в щели в полу чердака.

– Что происходит? – Слезы блестели у него в глазах.

Не было смысла утешать его. Он наверняка отлично знал, что такое вражеский набег.

– Где твое оружие?

Его голова скрылась, а через несколько минут он спустился по лестнице, сжимая в руках ножны. Шагнув к сундуку около стены, он вытащил пояс с пристегнутым к нему кинжалом.

Халвард протянул его мне.

– Это отцовский.

Я закрепила оружие на его талии, завязав кожаную ленту узлом, потому что пояс оказался ему велик. Но Халвард в любой момент мог дотянуться до кинжала, и это было самым главным.

Я опустилась перед ним на колени и заглянула ему в глаза.

– Тебе когда-нибудь приходилось убивать?

Он застенчиво покачал головой.

– Ты знаешь как? Куда надо бить?

– Я… думаю, да.

– Покажи.

Его маленькая дрожащая рука сдавила мою шею. Я кивнула. Затем он прижал кулак к моему животу, к боку и к пояснице.

– Все правильно. – Я попыталась выдавить улыбку. – Чем ты владеешь лучше, мечом или кинжалом? – Я знала, что он не слишком ловко обращается с топором. Я сама это видела.

– Мечом. – Он вскинул подбородок, пытаясь скрыть волнение.

– Хорошо. Вдохни поглубже и послушай, что я скажу.

Он повиновался и, сделав глубокий вдох, распрямил спину, уставившись на меня.

– В любой момент в эту дверь кто-нибудь ворвется. Они попытаются убить нас или взять в плен, но я собираюсь убить их, прежде чем это произойдет.

Он кивнул.

– Если меня убьют или возьмут в плен, убивать их придется тебе. Понял?

– Да.

Я произнесла слова, которые когда-то слышала сама в ту ночь, когда погибла мама.

– Беги в лес как можно быстрее. И не останавливайся до утра. Что бы ни случилось.

Пронзительные крики эхом раздавались в моей голове, возвращая к ужасной ночи в Хайлли. Я вспомнила, как босая бежала по лесу следом за Ири. А за спиной раздавался хриплый голос отца:

Беги!

Глаза Халварда метались по моему лицу.

– Хорошо.

– Не пытайся мне помочь. И не возвращайся, чтобы помочь Инге или Фиске, или Ири. Просто беги прочь. И не оборачивайся.

В ту ночь, когда Ири тащил меня за собой к лесу, я стала воином. И если Халвард выживет, то тоже станет воином.

В его глазах снова блеснули слезы.

– Не плачь, – вставая, приказала я. – Если умрешь сегодня, то встретишься с отцом в Friqr – обретешь Покой. Правильно?

Он улыбнулся, шмыгнув носом.

– Правильно.

Дверь скрипнула, и лицо Халварда вытянулось, глаза расширились. Я загородила его собой, медленно вытащив меч из ножен.

В дверном проеме появилась фигура.

И я сразу все поняла. Меч едва не выскользнул из ладони, сердце замерло. Дикий ужас огненной волной пробежал по моему телу, и я почувствовала, что не могу вдохнуть. Я на мгновение закрыла глаза.

Гладкие сияющие меха. Блеск серебра. Белые безжизненные глаза.

Херджа.

Я не сводила с него глаз. Длинные, свисаюшие прядями волосы обрамляли лицо, казавшееся непроницаемым. Я перевела взгляд на меч, зажатый в его руке, и отступила назад.

– Это всего лишь рабыня, – бросил он через плечо, взглянув на мой ошейник.

За его спиной появился еще один воин, заглянув в дом, он снова скрылся из виду.

– Не высовывайся, Халвард, – спокойно произнесла я, чувствуя, как сердце постепенно обретает свой обычный ритм.

Он повиновался, прижавшись к стене на противоположной стороне от очага, сжимая в руке свой маленький меч.

Херджа сделал шаг к нам навстречу, и кровь забурлила в моих жилах. Оживляя каждую мышцу. Я внимательно следила за каждым его движением, слегка пригнувшись, чтобы сохранять равновесие. Он оглядел дом, прикидывая, что можно взять с собой. И кого убить.

Я наблюдала, выжидая.

Один вдох.

Вот он выхватил кинжал.

Два вдоха.

Сделал еще один шаг вперед.

Три вдоха.

Он прыгнул в мою сторону, и я подхватила стоявший на огне котелок, что есть силы метнув в него. Котелок угодил ему в грудь, заставив мужчину пошатнуться. Горячее рагу обожгло его перепачканную грязью кожу, и он громко взвыл. Поскользнувшись на каменном полу, он уставился на меня, и на его лице промелькнуло изумление.

А затем снова перешел в наступление. Я крепче стиснула рукоятку меча, выхватила из-за спины топор и, когда подвернулся удачный момент, размахнулась и ударила его прямо в жилет. Но он по-прежнему стоял, занеся меч над моей головой. Я снова размахнулась, на этот раз ударив его по ногам, и он рухнул на меня. Я с силой ударилась об пол, выронив меч, а топор выскользнул и вонзился в стену рядом с Халвардом. Я потянулась за ним, услышав новые крики из темноты.

Возможно, кричала Руна. Или Инге.

– Элин! – услышала я за спиной крик Халварда, и я откатилась в сторону, успев уклониться от меча, вонзившегося в пол рядом со мной с такой силой, что посыпались искры. Схватив топор, я выпрямилась и занесла его над головой. Острая боль взорвалась в плече, когда я с силой метнула топор, угодив воину Херджа в бедро. Его меч со звоном упал на пол.

Вскочив, я молниеносно подхватила его меч и с громким криком обрушила на него, вонзив в бок. Он согнулся, издав жуткий вопль, и второй Херджа появился в дверях, переводя взгляд с меня, на своего товарища, скорчившегося на полу.

А затем он бросился к нам с мечом наготове, и я выдернула топор из ноги своего врага и метнула в нападавшего. Стремительно вращаясь в воздухе, он вонзился в его ребра. Удар оказался не слишком удачным, но опрокинул его. Херджа опустился на колено, пытаясь подняться, но я тут же подскочила и воткнула меч ему в живот.

Он ухватился за меня, кровь хлестала у него изо рта, а узловатые пальцы теребили мою рубашку, когда он повалился на меня. Халвард подбежал к двери и, захлопнув ее, помог мне скинуть с себя тело врага. Я встала, моя грудь тяжело вздымалась, кровь капала с ладоней.

Я схватила топор и меч.

– Все хорошо? – Халвард смотрел на меня округлившимися от страха глазами.

Я кивнула, вернувшись к двери. Деревня была охвачена огнем, яркое пламя бушевало на месте домов. Но дверь в доме Гайды по-прежнему была закрыта. В лесу было темно хоть глаз выколи, но я могла различить очертания деревьев. Я пыталась что-нибудь придумать. Сейчас вполне можно было убежать в лес и добраться до реки. Конечно, стояла ночь, но стоило попробовать. Никто не стал бы меня преследовать. Никто даже не заметил бы моего исчезновения.

Бледный от ужаса Халвард не сводил глаз с охваченных огнем деревенских домов. Скорее всего, он пойдет в дом Гайды. Он еще мал, и его трудно заметить в темноте. Возможно, его никто не увидит. Но при этой мысли у меня язык прилип к небу и по спине пробежал холодок. Зарычав, я крепче стиснула рукоятку меча. Даже если Халвард туда пришел бы, Керлинг не смог бы всех защитить.

Я не могла сейчас уйти.

– Пойдем. – Я прижала его к себе, а затем распахнула дверь, и мы выскочили в темноту с оружием наготове.

Свет, струившийся из окна дома, падал на снег перед нами, и внезапно из-за деревьев показалась чья-то тень. Я отпихнула от себя Халварда, подтолкнув его к дому Гайды. Размахнувшись, я нанесла удар мечом, пронзив им женщину Херджа. Отшвырнув ее на землю, я снова перевела взгляд на Халварда.

– Элин! – завизжал он, и я услышала за спиной громкий топот.

Обернувшись, я снова взмахнула топором, сразив еще одну женщину. Она медленно осела на землю, лунный свет отразился в ее серебристой броне. Я вытащила топор и снова обрушила на нее, вонзив прямо в спину. В это мгновение ко мне подскочил Халвард.

Он побежал вперед, а когда еще один враг появился сзади, я резко остановилась и низко пригнулась, чтобы он споткнулся и упал. Херджа покатился по снегу, меч отлетел в сторону, но в этот момент другой враг напал на меня сзади. Выставив назад меч, я проткнула его внутренности, но следом подскочил еще один Херджа. У меня не было времени отдышаться. Силы иссякли.

Он бросился на меня, и, закрыв глаза, я сжалась в комочек.

Но удара так и не последовало. Я услышала, как он упал на землю и, открыв глаза, увидела, что он лежит лицом в грязи, а из его затылка торчит кинжал. Над ним с поднятой рукой застыл Халвард.

– Беги! – завопила я, вскакивая.

Халвард обернулся, но на него уже бросилась темная фигура. Херджа обхватил его огромными ручищами, поднял на плечо и бросился бежать. Халвард брыкался, безуспешно пытаясь вырваться.

– Халвард! – истошно закричала я, бросаясь следом, мои ноги глубоко увязали в снегу.

Херджа бежал гораздо быстрее и значительно опередил меня. Он уже добежал до леса, а я совсем выбилась из сил. Полчища воинов Херджа наводнили лес, отступая, и я потеряла его в толпе.

Бросившись обратно в деревню, я оглядывалась по сторонам, всматриваясь в лица метавшихся вокруг людей.

– Ири! – завопила я. Но он наверняка меня не слышал. Наверняка он слишком далеко.

– Фиске! – снова позвала я, крича до тех пор, пока мои легкие не обожгло изнутри.

Издалека до меня доносились крики Халварда.

Что-то поднялось в глубине моей души. Заскрежетало, прорываясь наружу, словно неукротимая лавина. Это чувство было столь отчаянным и яростным, что грозило разорвать меня изнутри.

Чьи-то руки вцепились в меня, и я резко обернулась, взмахнув топором. Фиске вовремя пригнулся.

Задохнувшись, я выронила топор и вцепилась в его жилет.

– Они схватили Халварда!

Он всматривался в мое лицо, словно не понимая, о чем я говорю.

– Нет.

Мне не хватало воздуха, чтобы все подробно объяснить. И я просто указала в сторону леса.

Подняв топор, он сунул мне его в руки. И без колебаний ринулся вперед, а я помчалась следом. Мы петляли среди деревьев, снег поредел под ногами, когда мы сбегали с горы. Никто из Рики не последовал за нами, и я понимала, что это означало: если Херджа удалось ускользнуть безнаказанно, дела в деревне обстояли хуже некуда.

Наконец мы догнали последних отступавших Херджа и неслышно двинулись за ними, пригнувшись к земле. Фиске метнул кинжал в горло одного из врагов, а я убила второго, успев прижаться к земле, когда его кинжал просвистел у меня над головой. Накинувшись сзади, я вонзила ему кинжал между лопаток. Он выгнул спину дугой, запрокинув голову, и завалился набок. Обернувшись, я увидела, что Фиске уложил еще одного.

Через несколько минут мы окончательно догнали толпу врагов, мчавшихся по лесистому склону, и старались держаться в тени деревьев. Они двигались длинной цепью, их серебристая броня поблескивала в лунном свете.

Мы остановились, притаившись за поваленным полусгнившим деревом, и принялись наблюдать. Херджа тащили за собой пленных Рики, как на поводках, обвязав им шею веревками. Я тихо выругалась, пытаясь отыскать Халварда, но вокруг было так много Херджа, что мне не удавалось разглядеть его. Раздалось громкое ржание, и мой взгляд метнулся к лошади в конце цепи. Трое пленных Рики брели за ней, один из них хромал, с трудом волоча ноги. Я встала на колени, мои зрачки расширились.

Фиске тяжело дышал рядом со мной.

– Ты его видишь?

Я впилась ногтями в ствол дерева.

– Мне кажется, маленькая фигура, которая едва идет за этой лошадью, и есть он. Но я не уверена.

– Я его не вижу. – Он осекся. – Возможно, они…

– Если бы они хотели его убить, то сделали бы это еще в Феле. Во время набегов Херджа берут пленных. Ты же знаешь.

Но он также знал для чего. Если, конечно, все эти рассказы были правдой. Херджа приносили пленников в жертву. После их набега мы нашли обескровленные тела в лесу недалеко от Хайлли.

Он взглянул на меня, на его лице промелькнула та же мысль. Глубокий вздох вырвался из его груди, и он прижался лбом к стволу дерева, закрыв глаза.

– Мы можем добраться до него, но другим не сможем помочь, – прошептала я. – Вокруг слишком много Херджа.

Он смотрел на снег, размышляя.

– Заберем Халварда. А потом вернемся за остальными.

Я кивнула:

– А затем перебьем всех врагов до единого.

Глава 27

Низко пригибаясь к земле, мы направлялись на восток, двигаясь вниз по склону параллельно воинам Херджа, уходившим все глубже в лесную чащу. Холод заполз под мою броню, пробирая до костей, я осторожно подобралась поближе к врагам и увидела Халварда, привязанного к крупу черной лошади. Когда цепь врагов поредела и многие воины отстали, я остановилась, указывая Фиске на Халварда.

Из-за деревьев показалась луна и внезапно осветила лицо мальчика. Кажется, у него был сломан нос, тонкая струйка крови стекала на его рубашку. Я поморщилась, ощутив, как неожиданно защипало глаза. Возможно, это его первый перелом. Первое столкновение с насилием и с жизнью, которой жили все остальные.

Заметив брата, Фиске напрягся, едва не бросившись вперед. Я схватила его за руку, заставив пригнуться. Он подобрался, в глазах отражалось страдание. Его застывшее лицо осунулось, и при взгляде на него у меня душа ушла в пятки. Он боялся. И это не укладывалось у меня в голове.

Я с силой стиснула его руку, и он очнулся, оторвав взгляд от скрытой ночной тенью фигуры Халварда, и уставился на меня. Опустил плечи, его дыхание понемногу выровнялось, но я не сводила с него глаз до тех пор, пока не почувствовала, что он не помчится вниз по склону навстречу врагам, размахивая мечом.

Мы ушли довольно далеко вперед и хорошо видели Халварда, пытавшегося поспеть за лошадью. Он спотыкался, торопясь следом за ней, его пальцы цеплялись за веревку, опутавшую шею, чтобы ослабить сдавливающий горло узел. Стоило ему только упасть, и петля задушит его.

Рядом с ним брела женщина с такой же петлей на шее, а сбоку волочилось окровавленное тело. Кто бы это ни был, этот человек уже был мертв.

Мы не шевелились. Не издавали ни звука.

Я пошарила по земле и, отыскав камень, идеально помещавшийся в ладони, встала.

Фиске схатил меня за запястье, останавливая.

– Я пойду.

– Я нашла его, Фиске, – прошептала я. Я была меньше и быстрее и могла подкрасться к ним незаметно. Стоит только Фиске выйти из укрытия, как они тут же обнаружат его.

Он еще мгновение смотрел на меня, а затем отпустил, и я осторожно двинулась вперед. Я шла, стараясь избегать открытых, освещенных луной пространств, попадавшихся в чаще. Фиске крался следом, прижав ладонь к моей спине.

Над нами снова сгустились облака, и в лесу сделалось совсем темно. Теперь черную лошадь, за которой мы неслышно двигались, невозможно было различить. Фиске достал из-за пояса кинжал, пригнувшись к земле, а я вскинула руку с зажатым в ладони камнем. Как только мимо прошла следующая группа воинов Херджа, я размахнулась, метнув камень поверх кустов между деревьев, как бросают камни, заставляя их скакать по воде. Камень пролетел перед носом у лошади, и животное взвилось на дыбы.

Халвард уперся в дерево, а лошадь нервно цокала копытами по земле, остальные Херджа продолжали свой путь. Я выхватила кинжал из ножен.

Сзади подоспели двое отставших воинов Херджа, один из них схватил поводья и щелкнул языком, успокаивая лошадь.

– Убери этого. – Он кивком указал на мертвого Рики, лежавшего на земле.

Второй мужчина повиновался, присев на корточки, чтобы перерезать веревку лезвием топора, и в этот момент я шагнула вперед. Звякнула конская сбруя, и я сдвинулась влево, обежав лошадь, и перескочила через дорогу, скрывшись в тени. Остальные Херджа по-прежнему двигались вперед по склону.

Я стремительно подскочила сбоку к первому воину. Когда он услышал меня, было уже поздно. Я подпрыгнула, обхватив его руками за шею, и провела лезвием кинжала по его горлу. Струя алой крови хлынула наружу пульсирующим потоком. Фиске расправился со вторым, и в это мгновение Халвард заметил нас в темноте. И тут же залился слезами.

А по тропинке приближалась новая группа воинов Херджа.

– Тише. – Я протянула руку, одним движением перерезав веревку, и подтолкнула его к Фиске. Он закинул Халварда к себе на спину, мальчик крепко обвил его руками и ногами, и они двинулись обратно вверх по склону.

И тут я заметила ее.

Стоя на тропинке с веревкой на шее, Тала не сводила с меня глаз. Я замерла, озираясь вокруг. В лесу повисла тишина, если не считать шаги трех приближавшихся к нам Херджа. Она стояла там с таким видом, словно знала, что я собираюсь делать. Мне хотелось бросить ее привязанной к лошади, как когда-то она бросила меня. И в скором времени она превратилась бы в еще одно бездыханное тело, волочащееся по лесной тропе. Мне хотелось наказать ее. Но в ее глазах светилось понимание. Спокойствие. Словно она ждала меня.

И не успела я больше ни о чем подумать, как стиснула в ладони кинжал и, повернув его рукояткой вперед, швырнула ей. Она ловко поймала нож. Еще мгновение пристально смотрела на меня, и я резко отвернулась, а потом услышала, что она бежит следом за мной, поднимаясь вверх по склону, чтобы догнать Фиске.

Мы снова пригнулись к земле, заметив, что мужчины обратили внимание на черную лошадь, к которой были привязаны исчезнувшие пленники. Когда их голоса стали громче, я приблизилась к жрице, и она вложила кинжал в мою ладонь. Я привстала на коленях, глубоко вздохнула и распрямила плечи, прежде чем прицелиться. Не торопясь, я отвела назад руку с клинком и выпустила его из руки.

Кинжал понесся вперед, словно стрела, подхваченная ветром, угодив в спину мужчины, стоявшего справа. Он ничком упал на землю. Другой замер, уставившись прямо на нас. А затем кинулся бежать.

Я подскочила к убитому воину, вытащила нож у него из спины и бросилась в погоню за вторым.

Внезапно все замерло.

Все вокруг словно остановилось. Звук тяжелого дыхания громким шумом отдавался у меня в ушах. Деревья кружились вокруг меня. Я прищурилась, пытаясь сфокусироваться. Пытаясь убедить себя, что все это мне только померещилось. Но без сомнения, это была рукоятка меча воинов Аска. Ножны Аска из красной кожи. И это могло означать лишь одно. Что Херджа побывали у фьорда.

Я перестала думать. Дышать. Я просто мчалась вперед.

Собрав остатки сил, на пределе своих возможностей я рванулась вперед, под сень деревьев. Вслед ускользающей тени. Убегая, он не переставал оборачиваться, глядя, как постепенно я настигаю его, и в конце концов сбился с дороги и с размаху врезался в ствол дерева. Он попытался откатиться в сторону, когда я навалилась на него, прижимая коленями к земле, и вцепилась в его волосы, вынуждая посмотреть мне в лицо.

– Откуда у тебя этот меч? – Мой потрясенный голос превратился в хриплый шепот.

Он смотрел на меня, стиснув зубы.

– Где ты его взял? – Я изо всех сил ударила его затылком о землю, и он застонал.

Подоспевшие Фиске и Тала встали рядом со мной. Поблизости не было видно никого из врагов, но стоило ему закричать, и Херджа наверняка бы его услышали.

Я не могла его убить. Пока нет.

Я стиснула в руке клинок и изо всех сил ударила его в висок рукояткой кинжала. Он обмяк подо мной, голова упала набок.

– Это… это доспехи воинов Аска, – с трудом выдавила я из себя.

– Знаю. – Фиске опустил Халварда на землю, и Тала обняла его за плечи, прижав к себе. – Мы заберем его с собой.

Он схватил Херджа за ногу, а я ухватилась за другую ногу пленника. Мы потащили его через лес, Тала с Халвардом шли впереди.

– Они уже побывали у фьорда. – Я кряхтела под тяжестью Херджа, мои ноги ослабли от напряжения.

– Возможно.

Не успела я ответить, сквозь лесную чащу до нас донеслись звуки из Фелы.

Первые лучи утреннего солнца, вставшего над горой, озарили деревню, которая выглядела как ярко-пунцовый синяк. От некоторых все еще горевших домов струился дым, а вдоль центральной дороги лежали тела погибших. Снег вокруг был запятнан кровью.

Тала оглянулась на Фиске, ее губы приоткрылись.

Мы дотащили воина Херджа до дома и лишь тогда остановились. Я с трудом проглотила ком в горле. В доме стояла тишина, и я не знала, чего еще ожидать. Что это может значить для меня. Небо и земля растягивали меня между собой, и я ощущала себя почти невесомой. Казалось, моя душа вот-вот разорвется на две половинки.

Я выпустила из рук ногу Херджа и толкнула дверь. Тишину прорезал громкий крик Инге. Она рванулась вперед, стиснув Халварда в объятиях, и осела на пол, ее искаженное страданием лицо было настолько перекошено, что я с трудом узнала ее.

Мои глаза заметались по комнате, пока наконец я не увидела его.

Ири.

Он стоял у стола, его лицо покраснело. Глаза полны слез. Волосы упали на его лицо.

Я громко всхлипнула и бросилась к нему. Он крепко прижал меня к себе и слегка приподнял. Я пыталась восстановить дыхание, делая короткие вдохи, чтобы унять бешеное биение сердца.

Ири отпустил меня и потянулся к Фиске, поцеловав его в щеку. Глубокий вздох со свистом вырвался из его груди, когда они крепко обнялись.

– Я думал… мы думали… – Он покачал головой. – Мы не могли найти ваши тела.

У него за спиной Руна сидела, прислонившись к стене, прижав колени к груди. Она пустым взглядом смотрела на огонь, на перепачканном сажей лице блестели следы слез.

Инге все еще сидела на полу и плакала, уткнувшись в волосы Халварда. Она что-то шептала ему на ухо, прижимая к себе, а он кивал в ответ, шмыгая носом. Кровь запеклась у него под носом, а на шее, где была привязана веревка, кольцо содранной кожи. Когда он слегка отодвинулся от нее, она оглядела его лицо, заставила его запрокинуть голову вверх, ощупала большими пальцами стенки его носа. Под его глазами уже расцвели темные синяки.

– А это что? – Ири покосился на Херджа, лежавшего у дверей.

Инге вскрикнула, прижав к себе Халварда.

Я провела рукой по волосам, скользнув ногтями по коротко остриженной половине черепа.

– Они побывали у Аска.

Лицо Ири вытянулось, глаза округлились, и в них появилось то же выражение, как в то мгновение, когда он увидел меня на пороге дома. Его глаза задавали немой вопрос, на который я не могла ответить.

Я уперлась локтями в стол, закрыв лицо шершавыми, покрытыми волдырями ладонями, и оглядела комнату, чувствуя напряжение во всем теле. Кровь по-прежнему бурлила в моих жилах. Именно так мое тело обычно успокаивалось после битвы. Сотни разных мыслей наводняли мой разум, и я пыталась зацепиться хотя бы за одну из них. Мое дыхание сделалось глубже и ровнее, и я снова начала ощущать боль в плече. Стянув жилет, я взглянула на рану.

– Дай-ка мне посмотреть. – Инге наконец оставила Халварда и встала.

Руна по-прежнему молча сидела у стены.

– Ее отец, – тихо пояснила Инге, глядя мне в глаза.

У меня все сжалось внутри, и разум наконец ухватился за единственную мысль. Мой отец. Аска.

Фиске коснулся плеча Инге:

– Тебе стоит пойти в ритуальный дом. Там будут раненые.

Я по-прежнему не сводила глаз с башмаков Херджа, лежавшего в дверном проеме.

Инге кивнула, глядя на Руну:

– Ты прав.

Руна встала, ее глаза по-прежнему были пусты. Она взяла со стола корзину и повесила ее на руку, с безучастным видом дожидаясь Инге у двери. Но Инге не сдвинулась с места, пока я не взглянула на нее. Она ждала, когда я подниму глаза, и когда я наконец это сделала, она обхватила мое лицо ладонями и прижалась теплой щекой к моей щеке, ее дыхание коснулось моей кожи. Она обхватила меня руками, прижавшись ко мне всем телом.

– Спасибо тебе, – прошептала она.

И ледник в моей душе треснул. С диким грохотом он обрушился в холодные воды, окружавшие мое сердце.

– Пожалуйста.

Глава 28

Я держала голову Халварда на коленях, чтобы помочь Фиске вправить ему нос. Когда слезы брызнули из его глаз, скатываясь по щекам, я аккуратно вытерла их тыльной стороной ладони.

Ири помог ему встать и натянул на него рубашку, а я вернулась к двери, считая тела убитых, которых Рики вытаскивали на дорогу. Убитых Рики оказалось гораздо больше, чем Херджа. В этом я и не сомневалась.

Я молча стояла над воином Херджа, которого мы приволокли из леса, выжидая. Это был крупный, закаленный в боях мужчина, его насквозь пропитавшаяся грязью одежда истрепалась по краям. Эти воины прошли долгий путь, жили в бесконечных походах. Однако кожаные доспехи Аска не выглядели изношенными. Если Херджа побывали в Хайлли, это произошло совсем недавно.

– Мать не хочет, чтобы он здесь находился. Она его боится. – Фиске пытался снять доспехи и поморщился, подняв вверх руку.

– Подожди. – Я приблизилась к нему.

Он повернулся ко мне, и я осторожно закинула его руку себе на плечо, а затем аккуратно распутала завязки, раздвигая жилет, сжимавший грудь юноши. Наклонившись, я подняла вверх его рубашку, обнажая ребра.

Его грудь вздымалась от коротких, сдержанных вдохов, и мне открылась широкая темная полоса под его кожей. Кончиками пальцев я осторожно ощупала его ребра, и он запрокинул голову, плотно зажмурившись. После битвы в Аурвангере я целый месяц выздоравливала после такого ранения.

– Ребра сломаны.

Неожиданно для меня он расхохотался:

– Знаю.

Я выпрямилась, уставившись на него. Прежде я никогда не видела, как он улыбается. В уголке его губ появилась ямочка, и я отвела взгляд, чувствуя, как кровь прилила к щекам. Убрав его руку со своего плеча, я расстегнула застежки с другой стороны жилета и помогла снять его. Я старалась не поднимать на него глаз.

– В ту ночь, когда я нашел тебя в лесу… – Он понизил голос до шепота.

Я взяла его жилет.

– Что?

– Ты сказала «Херджа».

Из-за двери послышалось хриплое ворчание, и я быстро перевела взгляд на башмаки, торчавшие в проходе. Они шевелились.

Отбросив жилет, я бросилась к двери, выхватив из-за пояса кинжал. Яркое солнце опалило мое лицо, и я шагнула в снег, склонившись над ним. Он перевернулся на спину, сжимая ладонями кровоточащую голову.

– Ири! – позвала я, и Херджа открыл глаза.

Ири вышел из дома и ухватил Херджа за жилет, заставив сесть.

Я ждала, когда воин посмотрит на меня. Он опустил голову, исподлобья оглядывая окрестности. Его глаза скользнули по моему ошейнику рабыни, и в этот момент из дома вышел Фиске, держась за раненый бок.

– Откуда у тебя доспехи Аска? – тихо произнесла я, опустившись перед ним на корточки.

Он по-прежнему избегал моего взгляда, озираясь вокруг. Пытался прикинуть свои шансы на спасение.

Я крепче стиснула рукоятку кинжала.

– Где ты взял эти доспехи?

Он поджал губы, откинув голову назад. Едва заметная улыбка тронула уголки его губ.

Вцепившись обеими руками в рукоятку кинжала, я резко опустила их вниз, вонзив клинок в его бедро. Он взвыл, дернувшись, когда я вытащила лезвие из его плоти, и наконец взглянул на меня. Слюна стекала из его открытого рта.

– Почему у тебя эти доспехи воина Аска? – завопила я, взмахнув кинжалом, чтобы стряхнуть кровь на землю.

С его губ срывалось хриплое дыхание, и он с ненавистью посмотрел на меня.

Я снова вонзила лезвие в его ногу, на этот раз ранив его гораздо глубже. Он издал громкий вопль, а я ударила его еще раз, разрывая кожу и мышцы. Он рванулся ко мне, но Ири ухватил его за жилет, уложив на спину. Я склонилась над ним. Ярость в его глазах не утихала.

Схватив его за волосы, я прижала его голову к земле и швырнула свой кинжал к ногам Фиске. Ири не давал ему вырваться, и он извивался подо мной, отчаянно брыкаясь. Я прислушивалась к биению своего сердца, заглушавшего скрип его башмаков, царапающих землю. На тропе у дома собиралось все больше Рики, наблюдавших за происходящим, на их лицах застыл ужас. Они слышали рассказы о набегах, но до прошлой ночи никогда не видели воинов Херджа. Для клана Рики они были всего лишь легендой. Для меня они были демонами, убившими мою мать. Теми, кто разрушил жизнь моего отца.

Прежде чем он успел увернуться, я нажала большим пальцем в угол его глаза и сдавливала его до тех пор, пока не ощутила теплую, влажную мышцу. Он вырывался, и я навалилась на него всем своим весом, продолжая выдавливать наружу его глазное яблоко. Когда мне удалось зажать его в ладони, я изо всех сил рванула глаз наружу.

Он разинул рот, ужасный вопль вырвался из его груди.

– Где ты взял эти доспехи? – завизжала я, надавив на второй глаз.

– Мы напали на Аска! – взвыл он, задыхаясь.

– Когда? – Я вскочила. – Когда вы там были?

Он сел, зажимая окровавленную глазницу связанными ладонями.

– Пару недель назад.

Мой голос снова стал властным.

– Что произошло?

Когда он помедлил, я взмахнула кинжалом, распоров ему руку. Он завалился на бок, пытаясь отползти в сторону, услышав загудевшие за моей спиной гневные голоса.

– Мы напали на шесть деревень около фьорда.

Эти слова пронзили меня до глубины души. Я замерла, пытаясь справиться с бешеным сердцебиением.

– А Рики? Сколько деревень Рики вы опустошили? – Это говорила Тала.

Она стояла рядом с Видром, деревенским предводителем, во главе растущей толпы. Небо раскачивалось над нами. Я встряхнула головой, пытаясь хоть немного унять громкий вопль, нарастающий во мне.

Херджа уставился на залитые кровью ладони.

– Четыре деревни Рики. Фела – пятая.

Тала перевела взгляд на Видра, ее лицо стало мрачным. Если Херджа успели опустошить так много деревень всего за пару недель, никто не знает, сколько еще набегов они совершили. Вероятно, слишком много. Ужасная паника, переполнявшая меня изнутри, заглушила звук его хриплого голоса, произносящего названия деревень, в которых они побывали, и тех, на которые еще собирались напасть.

– Пошлите гонцов. Надо предупредить остальных. – Видр громко раздавал приказы, и на дороге послышался топот множества ног. Он шагнул вперед, приблизившись ко мне. – Где ваш лагерь? – Видр уставился на Херджа.

Я встала, изо всех сил стараясь собраться с мыслями. Но в голове образовалась пустота. Осталась лишь одна мысль – об отце. Перед моими глазами возник его образ. Истекающее кровью тело покачивалось в серо-голубой воде фьорда. Обернувшись, я увидела собравшихся у меня за спиной Рики. Мои руки задрожали, когда я поняла, что по-прежнему сжимаю в ладони глаз Херджа. Он был теплым и скользким. Я швырнула его в снег, и кинжал тоже выскользнул из моей руки. Ири подхватил его и снова бросился к Херджа.

Я шагнула назад, оступившись, но в это мгновение кто-то поддержал меня под локоть. Подняв голову, я увидела Фиске. Он осторожно потянул меня за руку в дом. Холодный воздух обжигал горячую кожу. Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, и потерла глаза онемевшими ладонями. Снаружи раздавались вопли Рики. Разъяренная толпа требовала крови. И я подумала, что Ири наверняка потащил пленника Херджа в ритуальный дом. Они выяснят, где находится вражеский лагерь, а затем вздернут его. Но прежде заставят помучиться.

Фиске стянул с меня доспехи, и я уставилась на огонь. Он внимательно наблюдал за мной, и я чувствовала себя так, словно вот-вот рассыплюсь на множество частей. Казалось, он ждал этого.

– Мне надо вернуться к Аска, – прошептала я. – Сейчас. Я не могу ждать до весны.

Крики толпы постепенно затихали вдали.

– Мне надо уходить, – снова повторила я.

– Знаю. – Он не отвел взгляда. И бровью не повел. – И я пойду с тобой.

Я уставилась на него.

– До весны тебе не найти обратную дорогу без посторонней помощи. Я пойду с тобой. И отведу тебя в Хайлли.

Он был прав. Но мне хотелось отказаться. Спросить, зачем ему это. Хотелось бежать, как можно дальше от Фелы. Как можно дальше от тихого шепота, раздававшегося в моем сердце всякий раз, когда Фиске смотрел на меня так, как сейчас. Как тогда у реки. Так, словно знал то, чего не знала я.

Глава 29

– Фиске. – В голосе Инге прозвучало предостережение.

Они стояли друг против друга, скрестив руки на груди. Разглядывая их, я заметила, как он похож на мать. Те же густые темные ресницы. Тот же овал лица.

Ири склонился над столом, глядя на Руну, спавшую у стены, повернувшись спиной к огню.

– Мы отведем ее в Хайлли, – повторил Фиске. – А затем вернемся домой.

– Вы нужны здесь. – Она переводила взгляд с одного на другого.

– Мы вернемся, чтобы сражаться.

Ровно дыша, Инге некоторое время смотрела на огонь. На ней по-прежнему было запятнанное кровью платье, под ее глазами темными тенями залегли следы усталости, волосы спутались.

Фиске ждал, не двигаясь с места.

Она машинально коснулась губ кончиками пальцев, погрузившись в раздумья. Она не смотрела на меня, но все ее мысли были обо мне. Она безмолвно задавала вопросы. Искала разгадки.

Протиснувшись мимо них, я стала взбираться по лестнице на чердак. Халвард, завернутый в медвежью шкуру, все еще спал на своем тюфяке. Я замерла, вцепившись в верхнюю перекладину лестницы. Гайда лежала на боку, обняв маленький шевелящийся комочек, а Керлинг устроился рядом, заглядывая ей через плечо. Прижимая к себе малыша, она целовала его крохотную головку.

Лицо Керлинга изменилось. От пустоты и тяжелой тоски не осталось и следа. Гайда взглянула на меня, и я замерла, опустив ногу на ступеньку ниже, собираясь спускаться вниз. Но вместо горечи и злости, которые я видела в ее глазах еще недавно, по ее лицу разливался покой. Когда она снова посмотрела на младенца, погладив его по мягким темным волосам, Керлинг прижался лицом к ее спине и закрыл глаза.

Я ухватила свою косу и намотала на костяшки пальцев, наблюдая за ними. Казалось, не было всех этих ужасов. Набега Херджа. Сражения в Аурвангере, где он потерял ногу. Кровной вражды, сжигавшей их сердца ненавистью ко мне и моему клану. Сейчас в их душах не осталось места для плохого. Все словно началось с самого начала. Вернулось к истоку. И волшебный свет этого истока скрыл все лишнее, ненужное. Он был так прекрасен, что причинял боль моей израненной душе.

Я тихо спустилась вниз, оставив их в полумраке чердака, и вышла из дома, чтобы смыть кровь с лица и рук. До меня доносились голоса Инге и остальных, все еще споривших в доме, приглушенный шепот, просачивающийся сквозь щели в стенах.

Я погрузила ладони в бочку с талой водой, поморщившись от ее обжигающего прикосновения к покрытой ссадинами коже, и оттирала руки до тех пор, пока вода не окрасилась в розовый цвет. Мое лицо отразилось на поверхности. Темные круги под глазами и свежий синяк на скуле.

Сквозь приоткрытую дверь я видела, как Инге собирает на столе подседельные сумки. На ее лице застыло напряжение, она страдальчески прикусила губу. Она все-таки уступила напору Фиске, и хотя это было именно то, чего я хотела, в глубине души чувствовала странную дрожь.

– Я пришла поблагодарить тебя.

Ухватившись за края бочки, я обернулась, вода все еще капала с моих волос.

На тропинке перед домом стояла Тала, скрестив руки на груди. На ней было чистое платье, ее волосы ниспадали на плечи, а зеленые глаза казались гораздо ярче на фоне покрасневшего лица. На ее шее пламенели те же следы от веревки, что и у Халварда.

– Почему ты помогла мне? – Она склонила голову набок, разглядывая меня. Я ничего не ответила, и она подошла ближе. – Я знаю, что ты видела меня в ту ночь. Когда Торп бросил тебя в лесу.

Я не знала, что сказать, потому что просто не знала ответа. У меня не было причин помогать ей. Я просто это сделала. И сейчас почти жалела об этом. Никто бы и не узнал, если бы я бросила ее там.

На ее губах промелькнула улыбка.

– Тора благосклонна к тебе, Аска. Я поняла это сразу, как увидела тебя.

– Я не служу Торе, – напомнила я ей. – Мне нет дела до ее воли и не нужна ее благосклонность.

Ее улыбка стала шире.

– Как и Ири.

Я взглянула на дом и насторожилась.

– Инге все рассказала мне сегодня утром.

У меня отвисла челюсть, и сердце противно сжалось. Инге обещала, что никому не расскажет.

– Когда мы вернулись из леса, я сама все поняла. Когда ты вошла в дом. И почувствовала себя очень глупо, потому что не догадалась раньше. Вы ведь с ним похожи как две капли воды, Элин.

Я пыталась разгадать ее намерения по тону голоса. Понять, почему она выглядела такой спокойной.

– Тебе не стоит беспокоиться из-за Ири. – Она взмахнула рукой. – Думаю, мы выше этого. Я поговорю с Видром. Ты заслужила наше доверие. А теперь, возможно, нам удастся заслужить твое.

Я прищурилась:

– А зачем вам мое доверие?

– Ты воин. И что-то подсказывает мне, что нам потребуется каждый воин отсюда и до фьорда, чтобы остановить Херджа и не дать им закончить то, что они начали. Воины, которые будут сражаться на нашей стороне.

– Аска? – Я расхохоталась. – На вашей стороне?

– Возможно, после того, что ты обнаружишь в Хайлли, двух сторон уже не будет.

Я бросила взгляд на дверь.

– Как ты узнала, что я собираюсь в Хайлли?

– Там твой народ. – Она посмотрела на меня, и в ее глазах я увидела теплоту, которую она дарила своим людям.

Я все прочитала по ее взгляду. Она думала, что клана Аска больше нет. Или скоро не будет.

– Утром мы проводим души Рики в Friqr – Страну Покоя – и отправимся в следующую деревню. Если хочешь возвратиться в Хайлли, мы можем довезти тебя до Мёора. – Она положила мне руку на плечо, и я напряглась, глядя на нее.

– Фиске и Ири проводят меня. – Я вскинула голову.

Она перевела взгляд на дом, и я пожалела, что сказала это. Однако она ничем не выдала свои мысли, и ее взгляд стал понимающим.

– Возможно, тебе удастся найти обратную дорогу в горы после того, как найдешь то, что ищешь. – Она ласково стиснула мою руку.

Внезапно я снова ощутила, как в душе закипает гнев. Она не могла просто улыбнуться и одарить меня добротой, ожидая, что в ответ я поклянусь в преданности Рики. Или стану им доверять. Но я ведь не Ири.

– Расскажи мне. – Я пристально посмотрела ей в глаза. – Что ты видела в том сне.

В ее зеленых глазах вспыхнул огонек, и она снова взглянула на дом.

– Я видела тебя. – Она задумчиво прищурилась. – С медведем в лесу. – Она снова склонила голову набок. Пыталась прочитать мои мысли.

Я старалась ничем не выдать своих чувств. Не дать ей подсказки.

– Ты этого не знаешь. – Тала вытащила из-за выреза платья бронзовую подвеску на длинной цепочке. Она положила ее на ладонь и протянула мне. На гладкой поверхности была вырезана голова медведя, в точности как на дверях ритуального дома. – Но медведь – священное животное Торы. Прежде чем создать людей из расплавленного камня горы, она сотворила медведя.

Я ждала.

– Они ее посланники.

– Если ты считаешь, что Тора благосклонна ко мне, то почему же оставила меня в лесу той ночью? Почему просто ушла?

Она задумчиво посмотрела в небо.

– Это был единственный способ убедиться, что я не ошиблась насчет тебя. И я оказалась права. Тора сохранила тебе жизнь.

– Меня спас Фиске, а не Тора.

Она ухмыльнулась:

– Верь во что хочешь, Элин. Медведь – это знамение. – Слова медленно слетали с ее тонких губ. – А знамения – это предвестники перемен.

Глава 30

Рано утром Рики всей деревней собрались у ритуального дома. Стоял трескучий мороз, снег, кружась, падал с небес мягкими хлопьями. Снежинки мчались к земле, где погибали в пламени огромного погребального костра, пылавшего перед ритуальным домом.

Я слушала, как Тала молилась о душах погибших Рики, прося Тору принять их. Охранять их до тех пор, пока они вновь не встретятся со своими близкими в загробной жизни. Ее лицо казалось непроницаемым. Свет в ее глазах померк, но в голосе по-прежнему звучала непоколебимая уверенность. От нее исходили сила и твердость. И я чувствовала, что все Рики подпитывались ее уверенностью и, цепляясь за нее, обретали устойчивость перед бешеным ветром горя, грозившим смести все на своем пути.

Яркое пламя подступало к нам, и горький плач скорбящих растворялся в его бешеном реве. Мне много раз доводилось слышать эти звуки. Обычно это происходило, когда мы возвращались домой после сражений, и семьи искали в толпе лица пропавших любимых и близких людей.

Этот звук ни с чем нельзя было перепутать – звук разбивающихся сердец и душевной боли.

– Heillpara, – крикнула она, глядя в небо.

– Heillpara. – Слова сорвались с губ всех Рики, и глубокий голос Фиске прозвучал с ними в унисон у меня за спиной.

Доброго пути.

Тала направилась к алтарю, приблизившись к мужчине, который рыдал. Его плечи, завернутые в толстые меха, были опущены. Она что-то прошептала ему на ухо, и его отчаянные рыдания стали затихать. Затем он умолк, и она посмотрела ему в лицо, отпустила и подошла к следующему человеку.

Я была рада, что не знала, кого он потерял.

Тела погибших полыхали в погребальном костре, черный дым уносился в воздух. Души устремлялись в Страну Покоя, навстречу уже ушедшим любимым. Закрыв глаза, я пыталась отогнать ужас, не желавший отпускать мою душу. Отогнать мысль, что, возможно, через пару дней мне точно так же придется оплакивать отца.

Люди начинали расходиться, и я огляделась в поисках Ири. Он стоял рядом с Руной, которая не сводила глаз с костра, ее щеки алели на пепельно-сером лице. Он слегка касался ее руки, а ее маленькая сестра изо всех сил обняла Ири за ногу.

Еще несколько Рики отошли от погребального костра и побрели по тропинке в сторону деревни, а я подошла к Ири. Пляшущие языки пламени отражались в уставших глазах Руны.

– Мне очень жаль, – сказала я, по-прежнему думая об отце.

Она кивнула, сглотнув, а затем наклонилась и, взяв за руку сестру, двинулась по тропинке за своей матерью. Ири смотрел им вслед.

– Тебе лучше остаться здесь, – сказала я.

Ири покачал головой:

– Не могу.

– Я сумею сама добраться до Хайлли. А твое место здесь, рядом с ней. – Я кивнула в сторону Руны. – Очень скоро тебе придется сражаться. Возможно, у вас осталось не так много времени.

Он взглянул на меня, пытаясь понять смысл моих слов.

– О чем ты?

Я обхватила себя руками, ощущая пронизывающий до костей холод, от которого не спасало пламя костра.

– Я не знаю, что они могут сделать с тобой. Люди из клана Аска. Мне необходимо сначала поговорить с ними.

Он кивнул, поняв, наконец, что я имела в виду. Никто не знал, как наши люди отреагируют на правду об Ири.

– Хорошо.

Я дожидалась Фиске и Ири у ритуального дома, глядя, как постепенно угасают последние яркие угли погребального костра. От тел остался лишь пепел, их дух и плоть окончательно покинули этот мир.

Воины Рики собрались послушать, что скажет Видр, но когда я попыталась войти внутрь, двое мужчин захлопнули двери у меня перед носом. Я села, прислонившись к стене и сцепив пальцы, прислушивалась к происходящему внутри. Время от времени до меня доносились мужские голоса, они то спорили, то соглашались друг с другом, но большую часть времени я не слышала ни звука, и мне очень не нравилась атмосфера, царившая в деревне. Люди из клана Рики всегда были достойными противниками. Они были сильны. И если теперь они растерялись и не знали, как лучше поступить, это означало лишь одно – их волю парализовал ужас.

Когда двери наконец распахнулись, я вскочила, заметив выходящих из ритуального дома Ири и Фиске.

– Что он сказал?

Ири заметно устал, его лицо осунулось. И голос сделался хриплым.

– Они собираются встретиться с предводителями других деревень и выяснить, сколько воинов потеряли. И какая помощь нам может понадобиться.

– От Аска, – еле слышно пробормотала я.

Он остановился.

– Элин, этих Херджа слишком много.

У меня перехватило дыхание, и я обернулась к нему.

– Ты знаешь, этому никогда не бывать. – Я переминалась с ноги на ногу. – Возможно, они уйдут. Как в прошлый раз.

– На этот раз все иначе, – грустно ответил он.

И я знала, что это правда. Раньше Херджа появлялись лишь один раз и тут же исчезали. И мертвых было гораздо меньше. И не так много разрушений. Все действительно было иначе.

Остаток пути мы прошли в полном молчании, ощущая вокруг гнетущую тяжесть. Воины Херджа, явившиеся в Фелу, могли оказаться всего лишь небольшой группой огромного вражеского войска. Возможно, их гораздо больше, чем когда-либо видели наши кланы.

Фиске распахнул дверь и вошел в дом, оставив нас наедине с Ири. Я услышала, как он заговорил с Инге.

– Что он сказал? – спросила я. Фиске уселся рядом с Халвардом, снова осматривая его нос.

– Собирается пойти с тобой.

– Зачем? – выдохнула я.

– Элин, ну почему ты все всегда так усложняешь? – Юноша покачал головой. – Он тебе нужен. И он пойдет.

Брат обошел меня и направился в дом, и Инге слегка коснулась его руки, когда он проходил мимо. Женщина посмотрела на меня, а затем ее взгляд упал на Фиске.

– Они собираются. Нам следует уходить. – Он встал.

Я взяла со скамьи свое оружие и аккуратно распределила по местам. Халвард спрыгнул со стола и, стуча башмаками по каменному полу, выскочил за дверь.

– Ты будешь осторожен, милый. – Инге приподняла Фиске за подбородок, заставив посмотреть на нее. – А затем вернешься назад.

Он ничего не ответил, лишь молча посмотрел ей в глаза. Женщина крепко сжимала плечи сына, нашептывая безмолвную молитву. Когда она закончила, Фиске попытался ей улыбнуться.

– И о чем ты только думаешь? – спросил он.

Она улыбнулась в ответ, но улыбка вышла грустной.

– Я думаю о том, что ты всегда меня удивляешь. – Она снова взглянула на меня и наконец отпустила его, и Фиске крепко обнял Ири. Тот что-то тихо сказал ему.

– Qndeldr. – Ири разжал объятия.

– Qndeldr.

Эти слова мне уже доводилось слышать раньше. Дыши огнем. Воины Рики говорили их друг другу на поле боя.

Инге подошла к двери и заботливо поправила мои волосы, втащив их из-под кожаной перевязи.

– Можно? – спросила она, стоя у меня за спиной.

Холодок пробежал у меня по спине, когда я кивнула, усаживаясь на табуретку в углу. Именно здесь я ела, наблюдая, как они все вместе сидели за столом. Как одна семья.

Она откинула волосы мне на спину, разделив их на толстые пряди, и заплела в тугие косы, связав их концы в один. От ее прикосновений по моему телу пробежала дрожь, смутные воспоминания о материнских руках всплывали в памяти. Воспоминания, которые, как мне казалось, навсегда утрачены.

Я уставилась на дверь.

– Есть хоть что-нибудь, чего Фиске не сделал бы ради Ири?

– Он любит Ири больше жизни, но сейчас дело уже не в Ири. – Она внимательно посмотрела мне в глаза, а затем нежно коснулась моей головы. И снова начала читать молитву.

Я задержала дыхание, потому что хорошо знала, что произойдет, когда я снова вдохну воздух. Знала, что мою грудь стиснет горячая, острая боль. Когда она закончила, я вытерла глаза, встала и, не оглядываясь, направилась к двери. Халвард стоял на тропинке, держа под уздцы двух лошадей. Он не поднял головы, когда я подошла ближе.

– Ты собираешься вернуться? – спросил он, ковыряя снег носком башмака.

Я ухватила за поводья лошадь Ири и погладила ее морду.

– Не знаю.

– Ты можешь. Можешь вернуться, если хочешь.

Я взяла его за руку.

– Спасибо тебе.

– За что? – Он взглянул на меня, изменившись в лице.

– За то, что был добр ко мне.

И сунула в его ладонь подарок, незатейливую деревянную фигурку. Я не знала, как выглядел его отец, и не была талантливым скульптором, но использовала остатки священного дерева, которое дала Инге, чтобы смастерить для него этот подарок.

– Это мой отец? – спросил он, срываясь на шепот.

Я кивнула и, потянув его за рубашку, крепко обняла. Он зарылся лицом в мою броню, обняв меня в ответ, и я попыталась откинуть волосы с его лица, но они были слишком густыми. Его голубые глаза, обрамленные темными тенями, теперь казались еще ярче.

Ири, Фиске и Инге вышли из дома. Ири подошел ко мне. Я уперлась взглядом ему в грудь, доспехи Рики больше не удивляли меня. Теперь доспехи Аска смотрелись бы на нем неестественно.

– Elskaykkarr, – сказал он, и теплая нежность захлестнула меня изнутри.

Я люблю тебя.

Я прижалась к нему, наконец позволив обнять себя. Я тоже любила его. Больше всего на свете. Но не знала, смогу ли когда-нибудь снова признаться в этом. Не знала, смогу ли когда-нибудь окончательно простить обиду.

– Что мне сказать отцу?

Он вздохнул:

– Правду.

Мне не хотелось рассказывать отцу об Ири. Но я не смогла бы солгать ему.

Он поцеловал меня в макушку и придержал поводья, пока я взбиралась на лошадь. Воины Рики уже собрались на тропе и ждали. Я не оглянулась, когда дом Инге скрылся за поворотом. Я уперлась взглядом в спину Фиске, лошадь Ири послушно двигалась следом за его лошадью. Уже в который раз я подумала о том, что в последний раз видела брата. Мне хотелось в это верить. Потому что я больше не желала испытывать это чувство.

– Сколько дней нам понадобится? – спросила я, крепче стиснув поводья.

Но не успели мы доехать до ритуального дома, как Фиске снова спешился и подхватил мою лошадь под уздцы.

– Что ты делаешь? – Я пыталась натянуть поводья, но лошадь послушно следовала за ним.

Он ничего не ответил, лишь продолжил уводить лошадь от тропы, подальше от остальных, пока наконец мы не добрались до шатра кузнеца. В темноте кузницы ярко пылал горн.

Я удивленно вскинула брови.

– Что ты…

Кузнец в черном кожаном фартуке, державший в одной руке огромный молот, перестал колотить по наковальне и уставился на меня.

Затем перевел взгляд на Фиске.

– Я хочу, чтобы ты снял ошейник, – сказал Фиске. Он что-то тихо сказал кузнецу, но я, погрузившись в размышления, ничего не слышала.

Кузнец пожал плечами:

– Хорошо.

Побелевшими пальцами я вцепилась в седло.

– Ну, тогда пойдем. – Он швырнул молот на стол.

Я выскользнула из седла, когда он взял инструмент с длинной ручкой и крюком на конце.

– Иди сюда.

Я вошла в шатер, и он ухватился за ошейник, заставив меня слегка наклониться. А затем зацепил один конец за железную решетку, приделанную к стволу толстого дерева.

– Не шевелись, – проворчал он.

Он прицепил крюк инструмента к другому краю ошейника и, набрав полные легкие воздуха, с силой рванул его назад. Ошейник медленно разошелся по шву, а я стояла не шевелясь, стараясь устоять перед искушением и не прикоснуться к ожогам на шее. Когда он снова потянул инструмент назад, я зажмурилась, и край ошейника оцарапал мою кожу.

Кузнец стянул с меня железный обруч и швырнул на землю, разорванный ошейник утонул в снегу передо мной.

Я прикоснулась к шее, свободной от тяжести холодного металла.

– Почему ты это сделал?

– Если возвращаешься домой, то ты уже не рабыня. – Он направился к своей лошади. Кузнец снова вернулся к работе, и по округе разнесся громкий стук железного молота по наковальне.

– Ты ничего мне не должен. – Я услышала, как воины Рики снова двинулись вперед по тропе. – Ты уже не один раз спасал мою жизнь. Мы квиты.

Он опустил глаза в землю, и я ждала его ответа. И вот с его губ сорвались слова:

– Мы никогда не будем квиты.

Глава 31

Мы ехали по лесу в длинной цепи всадников, и я наконец поняла, что имел в виду Фиске, когда говорил, что мне одной никогда не найти дорогу с горы. Тропу скрывал плотный снег. Мы петляли то влево, то вправо по засыпанной снегом дороге, огибая скалы, совершая хаотичные движения. Мне потребовалось полдня, чтобы понять, что таким образом мы стараемся избегать нависающих над нами крутых склонов, грозивших обрушиться лавинами.

Каждое движение было особенным. Они двигались медленно и осторожно, замирая каждый раз, когда мы выходили из-под спасительной сени деревьев. Видр возглавлял группу, оглядывая окрестности и вершину горы.

Воины Рики не обращали на меня внимания, и я не возражала. Многие из них видели, как я вырвала глаз у воина Херджа. Я содрогнулась, вспомнив ощущение горячего и скользкого глазного яблока в своей дрожащей ладони. Возможно, они знали, что я спасла жрицу. Возможно, я завоевала их доверие, как она и сказала. Но теперь мне было все равно. Я отчаянно желала спуститься с горы. И вернуться домой.

Мы ехали вперед в ночи, и я распрямила спину, разминая мышцы и больную руку. Плечо все еще ныло и горело в месте ранения, боль усилилась после сражения с Херджа. Я медленно подняла руку, аккуратно разрабатывая мускулы, и бросила взгляд на Фиске, который ехал следом за мной. Огромная и страшная зимняя луна рано показалась на небосводе. Она повисла над лесом, словно бакен на воде, и стоило солнцу скрыться, мороз вступил в свои права. С каждым поворотом тропы страх, поселившийся в моей душе, становился все сильнее, воображение рисовало картины одну страшнее другой, когда я представляла, что могло ожидать меня у фьорда.

Впереди послышался долгий и низкий свист, и лошади мгновенно остановились. Фиске спрыгнул на землю, подождав, когда я тоже выберусь из седла, и привязал мою лошадь рядом со своей.

– Поспим два часа и двинемся дальше. – Он снял седла с лошадей и вытащил из-под них медвежьи шкуры.

– Мы будем ночевать здесь? – Вокруг был только глубокий снег.

Он указал на скалу, возвышавшуюся у нас за спиной, за которой скрылись воины Рики. Я перекинула седельную сумку через здоровое плечо, и мы направились следом за остальными. Проскользнув в широкую щель, я замерла, чувствуя непреодолимое желание вытащить кинжал.

Щелчок огнива осветил темную пещеру, когда кто-то попытался разжечь костер, а затем новый огонек вспыхнул у нас за спиной. Источники света вспыхивали один за другим, и вскоре я уже могла разглядеть пещеру, озаренную мягким оранжевым свечением. Она была огромна, с высокого потолка свисали длинные каменные сосульки, с которых капала вода. Словно огромные пальцы тянулись из темноты, чтобы затащить нас в брюхо горы. И здесь было тихо. Так тихо, что я слышала каждый шаг по каменному полу.

Фиске подвел меня к костру в дальней части пещеры, и я аккуратно обошла воинов Рики, которые уже устроились на ночлег. Я прислонилась к стене и аккуратно опустилась на землю, оглядываясь по сторонам. Рики собрались вокруг костров, оставив нас с Фиске вдвоем. Для меня все еще было непривычно видеть их такими – слабыми и уставшими. Их сердца были разбиты горем. Казалось, их дух спал где-то глубоко, но все же он никуда не исчез. Это напоминало затишье перед бурей. И мне совсем не нравилось, что придется спать в самом эпицентре этой бури.

Мой взгляд упал на чью-то рыжую голову, и я вздрогнула, узнав Торпа. Он сидел у костра посреди пещеры, закутавшись в шерстяное одеяло. Его лицо покрывали ссадины и порезы, глаза опухли.

Фиске подбросил в костер свежее полено, чтобы огонь разгорелся ярче. На его руках по-прежнему виднелись царапины, оставшиеся после стычки с Торпом. Заметив мой взгляд, он уставился на свои руки, а затем взглянул на Торпа.

– Он захочет отомстить тебе? – тихо спросила я.

– Он больше к тебе не прикоснется.

Я снова посмотрела на Торпа. Я уже видела его во время погребальной церемонии, но он даже не взглянул на меня.

Фиске придвинул ко мне подседельные сумки, и я достала хлеб, который положила для нас Инге. Разломив его пополам, я протянула половину Фиске и уселась, прижав колени к груди. Вкус хлеба напомнил мне об их доме, и я проглотила подкативший к горлу ком. Потому что при воспоминании об Инге и Халварде меня охватывало странное чувство. Словно что-то тянуло меня обратно. Но это не было похоже на тоску по дому. Это было нечто другое.

– Ты веришь в то, что говорит Инге? О вас с Ири? – Я внимательно смотрела на него, пытаясь разгадать его мысли.

Он вскинул брови, удивленный моим вопросом.

– О salfjotra – родстве душ?

Я кивнула, откусив еще один кусок хлеба.

– Не знаю. – Он прислонился к стене, глядя на свой хлеб.

– А ты что думаешь на этот счет?

Он задумался, прежде чем ответить.

– Думаю, я увидел в Ири самого себя.

– Что ты имеешь в виду?

– Всю жизнь нас учили, что мы разные. – Он посмотрел мне в глаза. – Но это не так. Мы похожи. Думаю, это меня испугало.

Я отодвинулась в тень, подальше от яркого света пламени. Мне не хотелось, чтобы Фиске мог прочитать мои мысли по выражению лица. Потому что хорошо понимала, о чем он говорил. Эта мысль не давала мне покоя каждый раз, как я смотрела на Халварда. Думала об этом, глядя, как Рики возводят стены для сарая Керлинга. Слушая их поющие голоса.

– Если ты в это веришь, зачем тогда сражался в Аурвангере?

Он провел рукой по волосам.

– Потому что, несмотря на наше сходство, мы остаемся врагами. Мой народ погибает во время сражений. От рук Аска.

Я пожалела, что спросила. Потому что мысль о том, что мы похожи, многое делала возможным. Параллельные пути пересекались. И это меня пугало.

– Мы с тобой по-прежнему враги?

– Нет, – просто ответил он.

Я подняла голову и увидела, что Фиске смотрит на меня. Его взгляд прошелся по моим волосам, а затем коснулся моего лица, и я вздрогнула. Уставившись на огонь, почувствовала, как пылает мое лицо.

Рики затихли, и в пещере воцарилась тишина. Фиске расстелил медвежью шкуру на сырой земле, и я свернулась калачиком у стены, глядя в темное пространство пещеры. Огонь согревал теплом, но мне не нравилось ощущение незащищенности со спины. Я натянула одеяло до подбородка, а Фиске аккуратно сложил поленья так, чтобы костер горел как можно дольше. Он не жаловался на боль в ребрах, но постоянно прижимал руку к больному боку и старался не поднимать этой рукой тяжести. Закончив с костром, он устроился рядом со мной.

Я наблюдала, как он глубоко вздохнул и улегся на землю, натягивая на себя одеяло. И попыталась представить Хайлли. Глинистые тропинки, петлявшие по деревне, словно русла рек. Каким живым и ярким все выглядело в лучах солнца. Парящих над фьордом птиц, расправлявших крылья и вытягивавших когти, чтобы спикировать сверху на показавшуюся из воды рыбу.

Мое дыхание стало прерывистым, и я засунула ладони между бедер, пытаясь согреться. Меня трясло. И не потому, что в пещере было холодно. Всему виной были Херджа. И Хайлли. Мысли о том, что меня ждет на берегах фьорда.

Земля покачнулась, и я открыла глаза. Фиске посмотрел на меня через плечо, а затем снова улегся рядом со мной.

Я ждала, когда его дыхание станет сонным, а затем придвинулась ближе и ощутила жар, исходивший от его тела. Я прижалась лбом к тому месту, где его спина соприкасалась с медвежьей шкурой и уперлась взглядом в потертую кожу его жилета, разглядывая узоры на нем, пока мои глаза не начали слипаться. Я провалилась в сон под мерный звук дыхания Фиске, его спина вздымалась и опадала, и мне казалось, что я слышу шум морских волн, целующих фьорд.

Глава 32

Первое тело, которое мы увидели на тропе, было припорошено снегом. Длинные волосы женщины рассыпались вокруг головы, сверкающие меха затвердели на холодном ветру. Это была женщина Херджа.

Впереди нашим глазам предстала целая вереница трупов, и Фиске, обернувшись, посмотрел на меня. Мы находились совсем близко от Мёора, первой и самой большой из деревень Рики.

Из-за склона горы показалась верхушка огромного ритуального дома. В крыше зияла большая дыра, почерневшая от дыма, и все же здание устояло. Домам повезло гораздо меньше. Почти все они превратились в груду обуглившихся головешек. Несколько семей уже начали заново отстраивать свои жилища, заготавливая строительный материал, чтобы починить стены, и скрип их пил по дереву издалека доносился до нас.

Работа мгновенно прекратилась, когда они заметили нас на дороге, и пару минут спустя несколько человек вышли нам навстречу из ритуального дома. Огромные двери, украшенные такой же резьбой, как и в Феле, распахнулись, и седовласый мужчина в сопровождении нескольких воинов направился в нашу сторону. Его лицо пересекал глубокий шрам до самого лба от удара мечом. Другие воины тоже были исполосованы шрамами, их тела и лица хранили на себе следы вражеского набега. Им повезло меньше, чем жителям Фелы.

– Видр! – воскликнул седовласый мужчина и остановился, поджидая нас.

– Лэтам! – Видр спешился и, крепко стиснув руку Лэтама, прижал его к себе, похлопав по спине.

Остальные воины тоже спешились, и я последовала их примеру, стараясь не выделяться в толпе. Если бы Рики из Мёора внимательно посмотрели на меня, то сразу бы поняли, что я не одна из них. Но окинув взглядом то, что осталось от деревни, я впервые в жизни подумала, что, возможно, это больше не имеет никакого значения.

Фиске развязал седельную сумку, наполненную лекарствами и бинтами, которые приготовила Инге, и направился следом за ними к ритуальному дому. Наклонившись, мы протиснулись в дверь под обрушившейся балкой и вошли в сырое, пропахшее дымом помещение. У меня перехватило дыхание.

На полу, на одеялах и табуретках расположились дети Рики, кое-где в кучу были свалены чьи-то пожитки. Они жались друг к другу, как птенцы в гнездах. Грязные, покрытые царапинами. Их лекарь погиб или был занят лечением более серьезных ран.

У алтаря на постаменте лежало тело, и дневной свет струился на него сверху из отверстия в разрушенной крыше. Это был мужчина, завернутый в голубую накидку, к его шее была прикреплена железная пряжка в виде спирали. Тело обмыли, скрестив руки на груди, в руках нить деревянных бусин. Это был их жрец.

– Когда они побывали здесь? – Видр обвел глазами зал, очевидно, думая о том же, что и я. Феле повезло гораздо больше.

– Пять дней назад. Посреди ночи. – Голос Лэтама звучал глухо и хрипло. – Они появились из леса, словно призраки.

В дымном воздухе повисла тишина. Смертельная бледность все еще покрывала их лица, а в голосе по-прежнему слышалась дрожь. То же самое происходило с жителями Хайлли после набега Херджа в те времена, когда я была ребенком.

Видр не сводил глаз с мужчины, лежавшего на постаменте у алтаря.

Лэтам нерешительно кивнул.

– Он умер вчера от заражения крови. – Придвинув табуретку, он сел, приглашая Видра сесть рядом. Я постаралась подойти как можно ближе, чтобы слышать их разговор. – За последние две недели мы стали пятой деревней Рики, на которую напали Херджа. Ваша шестая. И они еще вернутся.

– Сколько людей вы потеряли?

– Сто сорок восемь человек.

После его слов воцарилась тяжелая тишина. В Феле погибло пятьдесят четыре человека. Конечно, деревня Мёор была гораздо больше. Но если и другие деревни понесли такие же потери, у клана Рики не было шансов устоять под натиском Херджа. Я снова мысленно вернулась в Хайлли. Если враги сумели нанести такой урон жителям гор, то что они могли натворить у фьорда? Деревни, раскинувшиеся внизу, были гораздо уязвимее. Гораздо доступнее. Я с трудом проглотила ком в горле, чувствуя вновь подступающую дрожь.

Видр, сбросив с плеч медвежью шкуру, положил ее на колени.

– Мы узнали, что прежде чем прийти в горы, они напали на клан Аска.

– На Аска? – Лэтам выпрямился, на его перекошенном лице отразилось изумление.

– Но мы пока не знаем, насколько они пострадали. Один из наших людей собирается отправиться и выяснить, что с ними стало. – Он бросил взгляд на Фиске.

– Их слишком много, Видр. И я не представляю, откуда они взялись.

– Да. – Он пристально посмотрел на предводителя Фелы, у всех мороз пошел по коже.

О Херджа всегда ходили слухи. Но никто не знал, где они жили и куда они отступали после своих набегов. Поговаривали, что они только наполовину люди. Что они больше похожи на призраков, чем на создания из плоти и крови, и изъявляли гнев какого-то злого божества. И если это была правда, нам вряд ли удалось бы их победить.

– Те, кому удалось выжить, должны собраться в Феле и присоединиться к нам. Через пару дней.

– И тогда мы решим, что делать дальше. Все вместе. – Видр наклонился вперед и посмотрел прямо в глаза Лэтаму.

– Нам придется сражаться. – На лице Лэтама по-прежнему не было привычной для воина Рики свирепости.

Оставив их, я отошла в сторону, двигаясь по временному лагерю в ритуальном доме. Дети Рики провожали меня взглядами – грязные, завернутые в одеяла, напуганные. Некоторые из них сжимали в ручонках миски с остывшей едой. В центре зала пылал огонь, согревая помещение. Завидев приближающегося ко мне Фиске, я остановилась около костра.

Он старался не выдавать напряжения, сковавшего его тело, но я все прочитала в его взгляде. Известия об огромных потерях среди Рики стало ударом. Херджа несли с собой смерть, и это еще не конец. Он думал об Инге. О Халварде. Об Ири.

– Когда мы отправимся в Хайлли? – спросила я.

– Утром. А пока я попытаюсь помочь, кому смогу. – Он обвел взглядом комнату. – Жаль, но я не моя мать.

Я прошла мимо костра к котелку с водой, стоявшему на другой стороне алтаря. Поставив его на горячие угли, я взяла на руки ближайшего ко мне ребенка. Девочка настороженно уставилась на меня, когда я усадила ее на скамейку у огня. Когда вода нагрелась, я умыла ее лицо, очистила волосы и веснушчатую кожу от грязи и пепла. А она не сводила с меня глаз цвета смазанных маслом кожаных доспехов Рики. Ее длинные светлые волосы спутанным комом висели на спине.

Фиске осторожно взял в ладони ее ногу, разглядывая отверстие в ее икре. Похоже, это был порез, нанесенный топором, красная, разверстая, воспаленная по краям рана. Я оттирала ее кожу от грязи, пока Фиске зашивал рану. Он осторожно протыкал иголкой кожу, зажав нить между зубами. Девочка молча сдерживала слезы, наблюдая, как он придерживал ладонями края пореза. Закончив работу, он принялся за следующего ребенка. Это был светловолосый мальчик с забинтованной рукой. Я шла следом за ним, отмывая чумазые лица, в то время как Фиске обрабатывал раны, полученные детьми во время набега. За свою жизнь я ни разу не думала о том, что Рики могут быть детьми. Я знала лишь свирепые лица их воинов, мелькавшие передо мной в сражениях. Но теперь они обрели прошлое. Имена. Души.

Ньорд.

Иданн.

Айла.

Фригг.

Я смотрела в их глаза. Они были юными и испуганными, но сильными, такими, какими их учили быть. Стиснув зубы, они терпели уколы иглы и жалящую боль воспаленных ран. И хотя в их глазах стояли слезы, а лица покраснели, в душе они были подобны кремню.

Я осторожно убирала волосы с их лиц, заплетая в косы. Фиске улыбнулся, не глядя на меня, его глаза были прикованы к порезу на плече маленького мальчика.

– Что?

Он поднял голову, кивнув в сторону детей.

– Они похожи на Аска.

И он был прав. Я едва сдержала смех. Я не слишком хорошо заплетала косы, но неплохо усвоила стиль Аска. Такие косы я плела еще в детстве. Дети Рики собрались вокруг, скрестив руки на груди, они наблюдали за нами.

Как маленькие воины. Как когда-то я и Ири. Но, похоже, мы так и остались прежними.

Глава 33

Запрыгнув в седло, я ждала на дороге, когда Фиске поговорит с Видром и Лэтамом. Солнце только взошло, и в деревне стояла сонная тишина, но я собралась еще задолго до нашего отъезда. Я ощущала сильное притяжение родных мест. Хайлли словно поднялась над горой и вцепилась в меня мертвой хваткой. Звала к берегам фьорда. Никогда раньше я не ощущала ничего подобного. Аска погибали в сражениях и вражеских набегах, но у меня никогда и мысли не было, что мой народ может навсегда исчезнуть.

Фиске запрыгнул в седло и двинулся вперед по тропе. Я направилась за ним, а Видр смотрел нам вслед, ветер развевал его волосы, бросая ему на лоб.

– Qndeldr! – Его голос эхом разнесся по лесу.

Лошади отлично знали дорогу, хотя я до сих пор не могла разобрать, куда мы едем. Я привыкла ориентироваться по опознавательным знакам, но теперь, когда все вокруг утопало в снегу, это было невозможно. Фиске смотрел на верхушки деревьев, время от времени переводя взгляд на склон горы, земля его не интересовала. Солнце поднялось выше, и склон стал круче. Лошади скользили по тропе, их ноги дрожали, камни срывались вниз, падая на темные клочки земли, лишенные снежного покрова. Фиске откинулся назад в седле, чтобы удержать равновесие, и я последовала его примеру, когда мы преодолевали наиболее опасные участки дороги. Когда мы наконец спустились чуть ниже, моим глазам открылся вид на долину, раскинувшуюся зеленым полотном по ту сторону белых просторов.

Солнце припекало все сильнее, и от тающего снега земля становилась еще более скользкой. Когда тропа снова начинала резко уходить под уклон, мы спешивались и вели лошадей под уздцы, а потом остановились, чтобы дать им отдохнуть. Я подошла к краю пропасти, оглядывая верхушки деревьев прямо под нами. Зеленый шатер листвы напомнил мне пену на поверхности моря, плотную и пышную от недавнего снегопада.

– Как думаешь, что произойдет, когда Рики двинутся по следам Херджа?

Фиске подтянул седло на спине своей лошади.

– Думаю, что нас разобьют в пух и прах. – Однако ничто в его голосе не выдало страха.

– Но ты все равно будешь сражаться?

Он неодобрительно взглянул на меня:

– Конечно.

Я наблюдала, как орел парил над вершинами деревьев, пикируя то вправо, то влево.

– Но если вы не сможете победить…

– Если не станем сражаться, Херджа все равно всех нас убьют. Умереть, сражаясь, или погибнуть, трусливо прячась. Что бы ты выбрала?

Он знал ответ не хуже меня. Я никогда не стала бы ждать, притаившись в полусожженной деревне, когда воины Херджа придут за мной, даже если бы это означало верную смерть. Но мне совсем не нравилась мысль о том, что Ири станет участвовать в безнадежной схватке. Мне становилось плохо, когда я представляла, что Инге и Халвард могут погибнуть от рук Херджа. Или Фиске, лежащего на земле с широко раскрытыми и пустыми глазами, из которых утекает жизнь. У меня мурашки пробежали по коже.

– Рики могли бы переселиться в другое место. – Я указала на горизонт за фьордом. – Уйти в земли за долиной.

– На территорию Аска? – Он склонил голову набок.

Я пожала плечами:

– Херджа изменили ситуацию. В любом случае Аска и Рики не станут сражаться друг с другом, если Херджа явятся в долину. Они более серьезные враги наших кланов.

– Общие враги, – поправил он.

Я скрестила руки на груди. Мне приходила в голову та же мысль, но я не могла себе этого представить. Не могла вообразить мир, где кланы Аска и Рики стали бы союзниками. И прекратилась бы старая как мир история – переплетение коричневых и красных кожаных жилетов, бронзовых и железных доспехов на поле боя. И сражались бы они бок о бок.

– А если мы победим? Что тогда? – спросила я, глядя, как орел развернулся и, раскинув крылья, полетел в нашу сторону.

Фиске отпустил седло и принялся расчесывать гриву лошади.

– Не знаю.

Мы двинулись дальше, и дорога еще больше пошла под уклон. Пришлось двигаться медленно, чтобы окончательно не загнать лошадей. Необходимо было контролировать каждое движение животного, и мое тело дрожало от усталости, я до боли стискивала зубы, пытаясь безопасно преодолеть скользкий спуск. Когда мы спустились чуть ниже, я обернулась, глядя на возвышавшуюся над нами громаду горы, усыпанную снегом. На меня давила ее мощь, казалось, она только и ждала удобного момента, чтобы обрушиться на нас. И на мгновение я представила, каково это, быть погребенной внутри этой каменной темницы. Медленно отдаться во власть холода и закрыть глаза, ожидая смерти. Как в ту ночь, когда Торп бросил меня в лесу. Как в те дни, когда Ири медленно умирал, лежа на дне расщелины. Но сейчас эта фантазия показалась мне чуть ли не утешительной. Это означало бы конец сомнениям. Конец мыслям. О том, выжили Аска или нет. Вернусь ли я домой, и что станет с Ири. Конец мыслям о странной связи, возникшей между мной и Фиске, которая, похоже, становилась крепче с каждым днем.

Солнце опустилось ниже, вокруг начали сгущаться голубые тени, и холод пробирал до костей, когда мы снова устремились в лес. Среди деревьев было тихо, единственными звуками, нарушавшими тишину, было дыхание лошадей и стук копыт. Когда мы заметили просвет в густой чаще, солнце почти скрылось за горизонтом.

Фиске первым выехал из-под сводов леса и тут же спешился. Яркий диск луны пролил на него свой серебристо-белый свет. Я старалась не смотреть на его могучую фигуру в ледяной ночи.

Выехав из-под сени деревьев, я остановила лошадь на берегу огромного замерзшего озера. Его гладкая поверхность поблескивала, как черное матовое стекло.

– И как мы его объедем? – Я спешилась и, подойдя к краю, постучала пяткой башмака по толстому льду.

– Мы не будем его объезжать. – Он достал подседельную сумку и перекинул через плечо. – Пойдем напрямую.

– Напрямую? – Я уставилась на него.

– Да.

Гора темной громадой нависла над нами. Словно затаилась и наблюдала.

– А обойти не получится?

– Получится, но на это уйдет целый день. – Он достал мою подседельную сумку.

Я не сводила глаз с озера.

– А если мы провалимся?

– Не провалимся. – Он улыбнулся, и я отвела взгляд, снова ощутив, что краснею.

Он швырнул мне сумку, и я перекинула ее через плечо, а Фиске развернул лошадей в сторону горы и хлопнул ладонями по их задним ногам. Они галопом сорвались с места, топот копыт, глухим громом разнесся по темному лесу.

– Они знают дорогу обратно. – Фиске шагнул на лед.

Он затрещал под его весом, и мое сердце сжалось. Я глубоко вздохнула, вглядываясь в противоположный берег, невидимый в темноте. И двинулась следом за Фиске, стараясь идти под углом, как учил меня отец, чтобы снизить нагрузку на лед. Рыхлый снег скользил под моими башмаками, но когда я добралась до середины, он вдруг рассеялся, и подо мной оказался гладкий, словно полированный лед.

Ветер свистел вокруг нас, и, опустив глаза, я судорожно вздохнула, остановившись на полпути. Я обернулась, мои глаза округлились. Ночное небо отчетливо отражалось на ледяной поверхности озера, яркие звезды растягивали в разные стороны паутину серебристых лучей, а огромная круглая рябая луна смотрела прямо на меня.

Она висела прямо над своим отражением, словно небо перевернулось вверх дном. Весь мир перевернулся.

Я коснулась губ кончиками пальцев, не в силах отвести взгляд от ледяной поверхности. Фиске остановился, засунув палец за ремень на груди, и не сводил с меня глаз. Свет, отражавшийся от поверхности озера, падал сбоку на его лицо.

Он поднял голову и посмотрел наверх.

– Так бывает всего пару недель. Лед помутнеет, когда станет тоньше.

Я опустилась на корточки и приложила ладонь ко льду, глядя, как он затуманился вокруг моих пальцев. Когда я убрала руку, на ледяной поверхности отпечатался след моей ладони.

– В детстве я едва не утонула во фьорде. Провалилась под лед. – Я смотрела на свое отражение в замерзшей воде. – Мы с Ири пытались выяснить, как далеко сможем зайти. Услышав, как затрещал лед, я подняла голову, и в тот момент, когда он проломился подо мной, увидела глаза Ири.

Фиске шагнул ко мне.

– Меня обступила темнота. Я почти ничего не различала вокруг. А затем Ири схватил меня и вытащил на лед. – Эти воспоминания навсегда отпечатались в моей памяти. Вода была темно-синей, гораздо темнее, чем обычно. – Не представляю, как он сам не ушел под лед. Тогда я ужасно разозлилась на него за то, что из-за его прихоти мы едва не погибли. – Я умолкла.

Когда-то он любил меня так сильно, что готов был броситься следом в ледяную воду, спасая мою жизнь. Но потом он ушел, бросил меня.

– Мы делаем то, что должны, – наконец произнес Фиске. – Не прыгни он тогда в воду, ты бы погибла. – Он помолчал. Если бы я не схватил тебя в ту ночь в Аурвангере, Рики убили бы тебя.

Я выпрямилась, глядя ему в лицо.

– Знаю.

– Если бы не всадил стрелу тебе в плечо, кто-нибудь другой пронзил твое сердце. Если бы не сделал тебя рабыней, то ты оказалась бы в одной из сожженных деревень на горе.

– Знаю, – снова повторила я.

– И если пришлось, я повторил бы все это снова, – сказал он. – Поступил бы точно так же.

И все же воспоминания о том, то происходило еще совсем недавно, обжигали мою душу. Казалось, еще мгновение, и меч Фиске оборвал бы мою жизнь. Да и я в ту ночь убила бы его не раздумывая, если бы представилась такая возможность. Но теперь при одной мысли об этом я чувствовала себя так, будто провалилась под лед и оказалась в темной ловушке.

Я взглянула на него:

– Почему ты пошел со мной?

Он отпустил ремешок на груди, переминаясь с ноги на ногу.

– Почему ты здесь?

И, когда наши взгляды наконец встретились, в его глазах я увидела распахнутую душу. Он был полностью открыт для меня.

Я шагнула назад.

Открыла рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но не смогла. Слова будто застряли в горле. Внезапно я с особенной ясностью ощутила близость мрачной ледяной бездны под нами, готовой в любой момент разверзнуться под ногами и утянуть нас в свои глубины. Казалось, она только и ждала, чтобы поглотить нас. Кровь бешено пульсировала в жилах, и страх тяжелыми волнами накатывал на меня, лишая сил. Это чувство было ужасающим, словно кто-то помимо моей воли привязывал меня к этому мужчине. И если один из нас исчезнет во мраке, другой последует за ним.

Я осторожно обошла вокруг Фиске и ринулась к другому берегу. Навстречу твердой земле, навстречу безопасности. Лед трещал под ногами. Голодная бездна рокотала, требуя жертву. Я на мгновение закрыла глаза, стараясь не встретиться с ней взглядом. С этой бездной, затаившейся в моей душе, скрытой от посторонних глаз. Я не оборачивалась к Фиске, оставив его стоять между двух ночных небес, в окружении звезд и луны. Он был единственной живой душой посреди этого вечного льда. Единственной живой душой, которую я могла почувствовать.

Глава 34

Мы не останавливались. Потому что я не могла.

Мы шли по лесу во мраке глухой ночи, облака, проносившиеся над лесом, то скрывали небо, то вновь выпускали наружу яркие звезды. Луна опустилась за долину, и на смену ей из-за горы показалось солнце.

Я шла впереди Фиске и, чувствуя близость фьорда, начинала понемногу ускорять шаг. По мере приближения к долине лес редел, а из-под снега проглядывала земля. Тени от верхушек огромных деревьев уступили место согретым солнцем полянам зеленой травы, такой яркой, что я зажмурилась при взгляде на нее. Это был первый протест природы против зимы, который в ближайшие несколько недель доберется и до вершины горы.

Мы держались леса, стараясь не выходить на открытые участки. До меня доносился запах моря. Я ощущала на языке его бодрящий соленый привкус, который молил меня забыть о том, где я была и чем занималась. Забыть о той ночи, когда увидела Ири, о боли в плече и о набеге. Забыть о Херджа. Я шла через долину по знакомой с детства тропе в сторону фьорда и казалось, что ничего этого действительно не было в моей жизни.

Но воспоминания снова предательски подкрались, поднимаясь из закоулков памяти, когда перед нами возник утес, с которого открывался вид на мою деревню. Трава сменилась каменистой почвой, согретой солнцем, и я остановилась, ступив на нее. Моему взгляду открылся клочок синего моря. Он раскинулся под серым зимним небом, спокойный и чистый, и шаги Фиске замерли, когда он остановился рядом со мной, выжидая.

Я взглянула на свои башмаки, глубоко вздохнула, а затем двинулась к краю обрыва. У самого края я замедлила шаг, осторожно продвигаясь вперед, пока не увидела прибрежную полосу. Тревога сжигала меня изнутри. Слишком тихо было вокруг.

Еще один шаг, и моим глазам открылся вид на деревню. Мой дом. И в это мгновение у меня перехватило дыхание.

Раскинувшаяся внизу деревня Хайлли превратилась в пепел. В ней царили разрушение и хаос.

Не сводя глаз с провалившихся крыш, я бросилась бежать вниз с обрыва, поскальзываясь на осыпающихся камнях. Деревня выглядела пустой, а в отдалении, на том месте, где когда-то стоял ритуальный дом, виднелось лишь огромное темное пятно.

Я обхватила себя руками, пытаясь успокоиться, но тут же поднесла их к лицу, зажимая нос. Запах гниения стал невыносимым. Спотыкаясь, я дошла до конца тропы и снова помчалась вперед, перепрыгивая через тела, разлагавшиеся в лучах полуденного солнца.

– Аги! – что есть мочи закричала я, но мой крик заглушил громоподобный шум крови в голове.

Я ускорила шаг, проносясь мимо сожженных, полуобвалившихся стен. Добежав до нашего дома, я согнулась пополам, упершись ладонями в колени. Дом устоял, но в стенах зияли огромные дыры. Моя грудь бурно вздымалась под доспехами, глаза жгло.

На пороге валялись осколки глиняной миски.

Когда Фиске показался на тропинке, я вошла в дом и огляделась, все еще не в силах вздохнуть свободно. Осколки разбитой посуды усеивали пол вокруг очага, а мой тюфяк лежал на боку, наполовину сгоревшее одеяло было влажным от воды, просачивающейся сквозь дыру в крыше. Мухи с громким жужжанием кружились вокруг железного котелка с заплесневевшей едой.

– Элин. – До меня донесся голос Фиске.

Но, не глядя на него, я подняла упавший стол и принялась собирать разбросанные по полу осколки. Аккуратно складывая их в ладонь, я пыталась успокоиться.

– Элин, – снова позвал он, на этот раз громче. – Инструменты и оружие исчезли, а кругом лишь тела мертвых воинов Херджа. Аска ушли.

Я осторожно ссыпала черепки в котелок, отогнав мух, и подняла свой перевернутый тюфяк. Подобрав одеяло, я прижала его к груди. Мама cвязала его, когда была примерно моего возраста. Теперь оно превратилось в мешанину перепутанных ниток, красные и оранжевые узоры стерлись.

– Если дела обстояли так плохо, что им пришлось уйти, значит, он мертв, – задыхаясь, произнесла я. Приглушенно всхлипнув, я зарылась лицом во влажное одеяло и наконец разрыдалась. – Они мертвы, – всхлипывала я. – Они все мертвы.

Фиске крепко обнял меня, и я прижалась к нему, ощущая тепло его рук. Чувствуя подступающую слабость, я сжала кулаки у груди и ощутила, что наконец лишилась ее. Крохотной хрупкой надежды, которую несла в себе, спускаясь с горы. Веру в то, что Аска сумели выстоять.

Но они исчезли.

Фиске еще сильнее прижал меня к себе, и мои ноги подкосились, когда я представила безжизненное тело отца. Пылающее на погребальном костре. Его бороду, охваченную огнем. Его обуглившееся тело. И если он был мертв, то и все мы тоже мертвы. Потому что он был самым сильным из нас, и без него мой мир утратил прежнюю устойчивость.

До меня донесся ласковый голос Фиске.

– Аска сожгли тела погибших. Кто-то потушил пожар в доме. Наверняка остались выжившие, Элин.

Но я не могла снова позволить себе надеяться. В моей душе, охваченной страшным горем, просто не находилось места для новой надежды. Горем от потери родного дома. Близких людей.

– Подумай. Куда они могли уйти? – Он ослабил объятия и слегка отстранился, глядя на меня сверху вниз. Осторожно убрал волосы с моего лица. – Где безопасно? У Аска есть еще какая-нибудь деревня?

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Я знала, куда они могли направиться, но не могла рассказывать об этом тому, кто не принадлежал к нашему клану. Это был секрет. Я сама ни разу там не была. Я посмотрела на него и встретилась с его пытливым взглядом. Он требовал, чтобы я наконец совладала со своим отчаянием. Его глаза были подобны факелам, ярко пылавшим во мраке.

– Вирки. – Я утерла лицо рукавом. – Возможно, они отправились в Вирки.

Глава 35

Фиске разжег огонь в очаге, пока я пыталась по осколкам заново собрать свой дом. Если когда-нибудь мы снова сюда вернемся, его придется перестроить. Почти все было разрушено. Но я чувствовала, что должна все расставить по местам, даже если никогда больше не увижу это место.

Закончив уборку, я взяла шкуру, которой отец застилал свою постель, и, сжав ее в ладонях, вдохнула запах. Запах пряностей, засохшей грязи и моря. Подступившие слезы обожгли глаза, и, моргнув, я поджала губы, чтобы не расплакаться.

Я присела на камень около очага. Фиске устроился рядом, протянув мне остаток нашего хлеба, и, взяв ломоть, я принялась вертеть его в руках. Наклонившись вперед, он протянул к огню ладони, сжимая пальцы. В мерцании пламени он всегда выглядел немного иначе. Его лицо становилось резким. Именно таким я запомнила его, когда мы впервые встретились в Аурвангере. Но, казалось, с тех пор прошла целая вечность. И теперь его лицо, которое когда-то разжигало во мне желание сражаться, будило во мне желание стать слабой. Мне хотелось уступить ему.

– Как думаешь, что бы произошло, если бы ты убил меня в ту ночь? – Я вертела в руках горбушку.

Жуя свой хлеб, он перевел взгляд с огня на меня.

– Не знаю. Возможно, Ири и не узнал бы об этом. А я бы точно не понял, кто ты.

– А что, если бы он узнал? Просто не успел бы вовремя спасти меня?

– Думаю, он никогда бы меня не простил. – В его голосе прозвучал затаенный страх.

– Вы с ним похожи. – Я обернулась к нему и внезапно ощутила отчаянное желание его услышать.

Взгляд Фиске снова изменился, он посмотрел на небольшое расстояние, разделяющее нас.

– Что ты имеешь в виду?

– Семья для тебя все.

Он откусил еще кусок хлеба.

– Сколько людей ты убил? – спросила я.

Он обернулся ко мне, и мне вдруг снова захотелось бежать подальше.

– Не знаю. – Он стянул через голову перевязь для меча и бросил на стол. – А скольких убила ты?

Я сделала вид, что задумалась, хотя хорошо знала ответ. Я понятия не имела сколько. И, немного помолчав, покачала головой.

– А кто был первым?

Воздух между нами накалился, и мне показалось, что стены сдвигаются.

– Мужчина. Это было во время моего первого сражения. – Он потер подбородок. – Я сражался бок о бок с отцом, и он сбил его с ног. А затем схватил его и приказал мне перерезать ему горло. Что я и сделал. – Он взглянул на меня сверху вниз.

– И сколько тебе было лет? – Мой голос едва слышно прозвучал в темноте.

– Двенадцать. А тебе?

– Одиннадцать.

Он не стал спрашивать, кто был моей первой жертвой и как это произошло, и я была ему благодарна. Впервые я задумалась о том, что когда-то совершила убийство, и не оправдывала себя мыслью, что сделала это ради того, чтобы выжить. Мне было страшно. И стыдно за свой страх.

В ту ночь я засыпала в нашем шатре, заливаясь слезами, а отец молчал. Он помолился вместе со мной о душе моей матери, а затем сел рядом с моей постелью, дожидаясь, когда я усну. На следующий день я убила четверых. А потом – еще троих. И больше ни разу не плакала. Но теперь слезы снова струились из моих глаз, как в то время, когда я была девчонкой. Это были чистые, искренние слезы, идущие прямо из глубины души. Словно горячее сердце пыталось растопить лед, сковавший меня изнутри.

– В чем дело? – Фиске взглянул на меня.

Слеза скатилась по моей щеке.

– Какое странное чувство, – прошептала я.

– О чем ты?

– Осознание полного одиночества. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного. – Я обвела взглядом темный дом. – Даже когда я жила в Феле, у меня все еще был мой народ. – Я шмыгнула носом. – Я жила ради того, чтобы однажды вернуться к Аска. Но теперь их нет… И я чувствую себя… – Я подавила рыдание, внезапно ощутив стыд.

Он наклонился ко мне:

– Как?

Я обвела взглядом его лицо. Щетину на щеках. Голубые глаза, обрамленные темными ресницами.

– Так, словно я пламя, которое вот-вот погаснет. – Мой голос стал таким слабым, будто вот-вот сломается. – И я навсегда исчезну.

В комнате повисла тишина, расстояние между нами окончательно стерлось, словно все вокруг засосало в какую-то дыру. Его взгляд коснулся моих губ, и огонь, бушевавший в моей груди, опалил тело. Разбежался по самым темным, потаенным уголкам и разгорелся с неистовой силой.

У меня перехватило дыхание. Я словно провалилась под воду, оказавшись подо льдом замерзшего озера. Но стоило ему пошевелиться, и лед разлетелся вдребезги, и звук моего дыхания громом отозвался в моей голове, и все мысли бросились врассыпную, как отступающая вражеская армия. Жар, исходивший от него, опалил меня, едва его губы коснулись моих, и я замерла, растворяясь в этом ощущении. Чувствуя обжигающее, пульсирующее биение под кожей.

Открыв глаза, я посмотрела на него и медленно подняла руки, коснувшись его лица, он оторвался от моих губ и взглянул на меня так, словно не верил, что я все еще рядом.

Его дыхание касалось моей кожи.

Пронизывая меня насквозь.

И будило во мне чувства, о существовании которых я не догадывалась.

– Фиске. – Я не узнала собственный голос, и звук его имени повис в тишине между нами.

Он сжал губы.

– Что?

В этот момент меня озарила отчетливая мысль. Мысль о Фиске, спрятанная в глубинах моей души. Я словно оказалась на краю пропасти, вглядываясь в темноту. Его образ взывал ко мне. Кричал мое имя.

И я прыгнула в бездну.

Я снова прильнула к его губам, наше дыхание бушевало, словно волны в бурю, накрывая меня с головой. Я вцепилась в его жилет, и он крепко стиснул меня, подталкивая вперед. Я скользнула по камню, изо всех сил прижимаясь к нему.

Кровоточащая рана в моей душе на время затянулась.

Я позволила ему стереть ее. Избавить меня от боли.

Его губы скользнули вниз, коснувшись ямочки на шее, и он замер, лаская дыханием мою кожу, его грудь бурно вздымалась и опадала. И в этот момент тишина снова обрушилась на нас. Она оказалась слишком долгой, и я снова ощутила пустоту. Боль возвращалась.

И тогда я изо всех сил прижалась к нему, приникла с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Он обнял меня, и я уткнулась лицом в его плечо. И разрыдалась. Древний священный крик вырвался из моей груди. Он крепко сжимал меня в объятиях, словно защищая. И я кричала до тех пор, пока не перестала думать и чувствовать. До беспамятства.

Луна встала над моим разрушенным домом, и я перестала быть прежней.

Глава 36

Я проснулась на постели отца, закутанная в одеяло. До меня донеслись крики чаек. И я сразу ощутила запах смерти, мгновенно вернувший меня в страшное настоящее. Обратно в Хайлли.

Я села на постели и свесила ноги на пол, чувствуя, что голова раскалывается от боли. Потерла ладонями опухшее лицо, оглядывая наш маленький дом. Он был пуст.

Солнце уже поднялось, и в щель между стенами падали золотистые лучи, затуманенные пеплом и пылью. Я натянула на себя перевязь и, крепко обхватив себя руками, направилась по тропинке к причалу.

Земля сменилась галькой, и когда я приблизилась к воде, знакомый хруст круглых черных голышей под ногами нарушил мертвую тишину деревни. Я глубоко вдохнула свежий морской воздух и присела на корточки, зачерпнув полные горсти воды, и брызнула на лицо. Проведя руками по волосам, окинула взглядом горизонт.

Зеленое пространство воды, обнимая берег, сливалось с глубокой синевой вдали. Я закрыла глаза и медленно открыла. Ничего не изменилось. Передо мной раскинулось то же море. Тот же берег. Я обернулась к деревне. И страшная правда снова обрушилась на меня. Ничего уже не будет так, как прежде.

Громкий всплеск нарушил шелестящую песню ветра, и, подняв глаза, я увидела Фиске. Он стоял на причале, на другом конце берега, вытягивая из воды сеть, полную рыбы. Зажав между зубами кинжал, он изо всех сил тянул на себя сеть, пока наконец она не выскользнула на причал. Бившаяся в сети рыба сверкала на солнце серебристой чешуей.

Когда он взглянул на меня, я покраснела, все еще ощущая на губах жар его поцелуев. Вспомнила его прикосновения. Вспомнила, как ощутила себя такой крохотной, что могла бы полностью раствориться в нем. И острую боль, словно мою грудь пронзила стрела.

Я медленно двинулась вдоль кромки воды и, дойдя до причала, смотрела, как он выуживал из сети четырех рыбин, а остальных выпустил обратно в море. Фиске направился ко мне, держа в одной руке кинжал, в другой – ведро.

Ветер трепал мои волосы, бросая на лоб, и я перебросила их через плечо.

– Прости. – Я прищурилась, глядя против солнца.

Он внимательно посмотрел мне в глаза.

– За что?

Я уставилась на воду, пытаясь подобрать слова.

– За прошлую ночь.

Он улыбнулся, и кровь снова бросилась к моим щекам.

– Я…

– Далеко отсюда до Вирки? – оборвал он меня на полуслове, избавив от неловкости.

– Если отправимся сегодня, завтра будем на месте.

Он кивнул, окинув взглядом деревню.

– Тогда пойдем.

Мне следовало сказать ему, чтобы он не ходил со мной. Что он уже расплатился сполна за боль, которую мне причинил. Но в глубине души я ощущала слабость, с которой не смогла совладать.

Я не хотела оставаться одна. Не хотела, чтобы он уходил.

– Спасибо тебе.

Он кивнул, и я повернулась против ветра, наблюдая, как его тень движется рядом со мной по земле, когда мы двинулись вперед. Поднявшись на берег, мы вышли на тропу. Я вела его обратно к дому, и стоило нам войти внутрь, как у меня по спине снова побежали мурашки. Я протянула руку, чтобы взять наши подседельные сумки, и крик замер у меня в груди, когда прямо передо мной появился острый наконечник стрелы. Рыжие волосы сверкнули в полумраке, и до меня донесся скрип натягиваемой тетивы.

Майра.

Она целилась в Фиске.

– Нет! – вскрикнула я, бросаясь вперед, и вцепилась в нее. Ее пальцы соскользнули с тетивы.

Стрела сорвалась, я оттолкнула Майру и обернулась. Фиске застыл в дверях, его глаза округлились от удивления. Прямо перед собой он держал ведро с рыбой, которое покачивалось на ручке. Стрела пронзила его сбоку.

Я увидела, как в его глазах лихорадочно заметались мысли, рука медленно скользнула к рукоятке меча.

Майра толкнула меня, и я отлетела к каменному кольцу, опоясывающему очаг. Острая боль пронзила плечо, и я застонала, а Майра вскочила с пола, стиснув в руке топор. Пепел темным облаком поднялся в воздух, и, зарычав, она размахнулась, метясь Фиске в шею, но он отскочил назад, ударившись о стену. Дом заходил ходуном.

– Майра! – Я ухватила ее за ногу, но из-за густого облака пыли, окутавшего дом, я почти ничего не видела, и с трудом могла дышать.

Не обращая на меня внимания, она снова взмахнула топором, но в этот момент Фиске кинулся на нее и ухватил за шею. Она выронила оружие, вцепившись ногтями в его руки, когда он сильно прижал ее к стене. Она старалась бороться, но ей никак не удавалось вырваться из его железной хватки.

– Прекрати. – Я попыталась оттолкнуть его, но он стоял как скала. – Отпусти ее!

Он взглянул на меня краем глаза, а затем разжал пальцы, выпустив ее, и ухватился за рукоятку кинжала.

Она замерла, переводя взгляд с него на меня.

– Фиске.

– Здесь остался кто-нибудь еще? – Он наклонился над ней, прижав к ее горлу кинжал.

Она перевела взгляд на меня и стиснула зубы.

Я осторожно коснулась его руки.

– Отпусти ее.

– Кто она?

– Моя подруга.

Майра смотрела на меня округлившимися глазами, и когда Фиске опустил нож, я бросилась к ней навстречу, чувствуя, как слезы застилают глаза. Она обняла меня и разрыдалась, уткнувшись мне в волосы. Я крепко прижала ее к себе, глядя через ее плечо на Фиске. Он отступил в тень, засовывая за пояс кинжал.

– Как ты здесь оказалась? – запинаясь, пробормотала она. – Что ты здесь делаешь? – Она слегка отодвинула меня назад, вглядываясь в мое лицо. Выцветшие остатки сурьмы стекали по ее влажным щекам.

Я закусила губу, размышляя, как много можно ей рассказать. Насколько она сможет меня понять.

– В Аурвангере я попала в плен. Но пришла, как только узнала, что произошло.

– Но как тебе удалось спуститься с горы до весны?

Я кивнула в сторону Фиске.

Она прижала ладони к лицу, ее дыхание стало спокойным.

– Почему?

Но все это не имело значения. Собравшись с духом, я посмотрела ей прямо в глаза и выпалила:

– Он мертв?

– Нет. – Она стиснула мою руку. – Он жив. Он в Вирки.

Я обернулась к Фиске, на моем лице промелькнула улыбка, когда я наклонилась вперед, упершись ладонями в колени, чтобы немного успокоиться.

– Сколько? Сколько выживших?

Ее лицо помрачнело, и в доме повисла тишина.

– Большинство погибли. Из нашей деревни выжило примерно сорок человек. Некоторых взяли в плен.

Я опустилась на камень, пытаясь справиться с дурнотой. Мир вокруг кружился в круговерти размытых бесцветных полос. Я покачала головой, пытаясь осознать ее слова.

– А твоя семья?

Она молчала с каменным лицом.

Я снова встала и направилась к двери, чувствуя, что мне не хватает воздуха.

Майра вышла следом за мной.

– Почему с тобой этот Рики, Элин?

– Мне надо попасть в Вирки.

– Что он здесь делает? – Она толкнула меня, и я, зашипев от боли, отскочила в сторону.

– Что это? – Она притянула меня к себе и, оттянув ворот моей рубашки, увидела рану, алевшую на моем плече. – Стрела?

Я кивнула.

Она осмотрела мое плечо и стиснула мою руку.

– Это..? – Она не сводила глаз с ожога вокруг моей шеи. – Неужели они..?

Я потупилась, сгорая от стыда.

Отстранив меня, она двинулась на Фиске, застывшего в дверном проеме.

– Что ты сделал?

Он с непроницаемым видом смотрел на нее сверху вниз.

– Почему он помогает тебе, Элин? – Она снова обернулась ко мне.

– Воины Херджа пришли в горы. – Я прислонилась к стволу дерева, которое росло у входа в дом. Детьми мы с Майрой часто лазали по нему. – Они повсюду.

Я увидела, как мысли заметались по ее лицу. Она стиснула ладони, прижав большие пальцы к губам.

– Рики потеряли много своих. Очень много.

– Отлично, – пробормотала она, стрельнув глазами в сторону Фиске.

Он напряженно выпрямился, поджав губы.

– Они убьют нас, Майра. Всех нас. Мне надо повидаться с отцом.

Она по-прежнему не сводила глаз с Фиске, стоявшего в дверях.

– А он?

– Он пойдет со мной.

– Нет. – Она покачала головой, отступив назад. – Я не поведу его в Вирки. Он приведет остальных Рики, и они нас прикончат!

– Не приведет. Сейчас воины Рики очень слабы. Они не могут сражаться. – Я проглотила ком в горле. – Только не в одиночку.

Разинув рот от удивления, Майра уставилась на меня.

– Неужели ты серьезно? Воины Аска никогда не станут сражаться бок о бок с ними. А Сигр никогда не допустит примирения с Торой.

– Даже если на кону наши жизни? Воины Херджа вернутся снова. Только взгляни! – Я обвела рукой деревню. – Скоро весна, Майра. И когда сойдет снег, они появятся снова!

– Vegryfirfjor. – Она закусила губу, ее ноздри раздувались. – Им нельзя доверять, Элин. И ты это знаешь.

Я взглянула на Фиске. Хотя я и доверяла ему, но никогда не смогу доверять его клану.

– Знаю.

Он вскинул голову, глядя на меня.

– Отлично. Бери его с собой. Воины Аска все равно убьют его, когда мы придем в Вирки. – Смерив нас взглядом, Майра отвернулась и, перекинув через плечо свой лук, направилась вперед по тропе.

Глава 37

Мы шли гуськом по краю морского берега. Порывистый ветер бился о скалы, толкая в спину, когда мы повернули к югу. Я прижимала к телу пульсирующую от боли руку, кровь из раны пропитала ткань моей рубашки.

Хайлли постепенно исчезала вдали, а деревьев становилось все больше, и постепенно мы углубились в прибрежный лес, который стал прибежищем для большинства других деревень клана Аска. По этой тропе мы с Майрой частенько ходили вместе с моим отцом в Утан и Лунд, чтобы выменять рыбу на необходимые в Хайлли вещи, например, древесину и лекарственные травы – все, что можно было найти только в лесу.

Майра избегала взглядов в мою сторону и шла впереди, упрямо распрямив плечи. Одной рукой она вцепилась в рукоятку кинжала, а другой теребила тетиву лука. Она, не сомневаясь, убила бы Фиске, и я не знала, сможет ли ее преданность мне пересилить ненависть к клану Рики. Когда мы были еще совсем детьми, ее отец умер от лихорадки, а ее сестра погибла в тот день, когда я потеряла Ири. А теперь Херджа вырезали всю ее семью. И мне следовало быть рядом с ней в этот момент.

Мне было больно представлять, как она смотрела на погребальный костер, нашептывая молитву. Я не хотела думать о том, как она сжимала в объятиях своих погибших близких. Я знала Майру так же хорошо, как саму себя. Знала, как она собирала по частям свое разбитое сердце, отказываясь сдаваться. Но ей пришлось справляться со своим горем в одиночку, потому что я оказалась эгоисткой. Я бросила ее в Аурвангере. Точно так же, как бросила Ири.

Я не знала, простит она меня или нет, но чувствовала, что никогда не смогу простить саму себя.

Мы добрались до бухты, словно вырезанной в скалах в форме полумесяца. Лед сковал море на мелководье. Стайки рыб кружились под ним, словно струйки дыма.

С тех пор, как мы вышли из Хайлли, Фиске не проронил ни слова. Он не сводил глаз со скользкой каменистой тропы, изо всех сил стараясь сохранить равновесие. Эта территория была для него такой же чужой, как для меня заснеженная гора. Когда ветер начал крепчать, я подняла капюшон и увидела туман, спустившийся на землю. Солнце клонилось к закату. Волны внизу с яростным шумом бились о скалы, и когда ничего уже нельзя было различить в подступающей ночной темноте, мы остановились на ночлег на опушке леса.

Майра наблюдала, как Фиске бесшумно движется среди деревьев, собирая хворост для костра.

– И как ты только могла рассказать ему о Вирки? – гневно прошептала она.

Я достала из сумки рыбу и заговорила, осторожно подбирая слова.

– Что ты делала в Хайлли?

– Вернулась за семейными вещами. Теми, что остались после набега.

Я глубоко вздохнула:

– Майра, Ири жив.

Она изо всех сил стиснула рукоятку топора и уперлась в меня потрясенным взглядом.

– Что?

– Он жив. Все это время он жил у Рики. – Произнеся эти слова, я вслушалась в их звучание. Но одно дело – сказать это Майре. И совсем другое – признаться остальным Аска в том, что Ири остался у наших врагов. Ири любили, им всегда восхищались в Хайлли, но его без колебаний убьют за то, что он сделал. А его поступок позорным пятном ляжет на меня. И на нашего отца.

– Как? Почему? – Она встала.

– Он был жив, когда мы оставили его в Аурвангере. Его нашел один из Рики. И Рики спасли ему жизнь. Фиске спас ему жизнь.

– Не может быть, я же видела его. Мы обе видели. – Она принялась ходить взад-вперед, ее глаза лихорадочно блестели.

– Это правда.

– И что? Теперь он один из них?

– Да. – И впервые за долгое время я окончательно в это поверила.

– Но ты же не можешь заменить кровь, Элин! Не можешь просто стереть из памяти всех Аска, которых убили Рики! – В ее голосе прозвучала боль, и я знала, что она думает о своей сестре.

– Мы ничего не можем стереть. – И это была страшная правда.

Фиске вышел из чащи с охапкой хвороста и принялся разводить костер. Майра мрачно наблюдала за ним, буравя взглядом, но он не обращал на нее внимания.

Она убрала топор в ножны.

– Я покараулю.

– Спи, я покараулю. – Я встала.

– Чтобы он перерезал мне горло? – Она раздраженно хмыкнула и, сунув руку под жилет, достала фигурки сестры и отца. – Глупо думать, что я стану спокойно спать, когда рядом один из Рики. – Отвернувшись, она устремилась в темноту, оставив нас с Фиске.

Фиске продолжал возиться с костром, будто и не слышал нашего разговора, его лицо освещали отблески пламени.

– Она тебе не доверяет. – Я протянула ему полено. – И никто из них не поверит.

Из темноты до меня доносился едва слышный голос Майры, произносящей молитвы.

Вытащив из-за спины топор, он уселся, прислонившись к стволу дерева.

– А ты мне доверяешь? – Его суровое лицо, как всегда, казалось непроницаемым.

– Да. – Он посмотрел мне прямо в глаза, заглядывая в самую глубину души. Как тогда в Хайлли. – Но не знаю, станут ли воины Аска слушать нас.

– Думаешь, это конец? – Он уставился на свои ладони.

– Конец чего?

– Всего. Конец клана Рики. Клана Аска. – Слова повисли над нами, сгорая в ярком пламени костра.

– Ты так думаешь?

– Нет. Думаю, ты убедишь их.

Внезапно тишина ночи стала хрупкой и звенящей, грозя рассыпаться на мелкие осколки. Потому что я не была уверена в том, что он говорил.

– Откуда ты знаешь?

Фиске слегка улыбнулся:

– Потому что у тебя огонь в крови.

Эти слова произнесла Инге в тот вечер, когда я наблюдала за ними с чердака, а Фиске убеждал Халварда, что я опасна.

– Ты доверяешь мне, Фиске?

– Я ведь здесь, разве нет?

Я вдруг вспомнила о прикосновении его губ к моим губам. О том, как его руки обхватили меня в темноте, прижимая к камню. Я сжала кулаки, чтобы противостоять желанию прикоснуться к нему.

– А если Аска согласятся союзничать с Рики и вместе мы разобьем Херджа? Что потом?

Он протянул к костру свой топор, подвигая полено ближе к огню.

– Тогда все изменится.

– Что изменится?

Он снова прислонился к стволу, глядя на меня, и его голос потеплел:

– Всё.

Мы поднялись на вершину холма, и отсюда уже невозможно было увидеть море, скрывшееся за лесом. Мы улеглись на землю и с высоты разглядывали поляну внизу. Вокруг стояла тишина.

– Сколько здесь Аска? – Я не сводила глаз с деревьев.

– По меньшей мере десять. Хаген наверняка тоже с ними, – откликнулась Майра.

Я знала Хагена с самого детства. Мы вместе сражались. И я понимала, что он почувствует, увидев, что я привела воина Рики в наш лагерь.

– Забери у него оружие. – Майра кивнула в сторону Фиске.

Он отшатнулся.

– Нет.

– Если они заметят оружие, то подстрелят тебя, даже не дав нам ничего объяснить. – Я протянула руку.

– Я не пойду безоружным в лагерь Аска.

– Как я, когда меня связанной тащили в Фелу со стрелой в плече? – Я вскинула бровь, смерив его взглядом. – Они тебя не убьют. Я не позволю.

– Ну, по крайней мере, не сразу. Сначала немного помучают. – Майра мрачно расхохоталась. Обернувшись, я увидела злобную улыбку на ее лице. – А затем убьют.

Я протянула ему руку.

– Там мой отец. Я могу поговорить с ним.

Он уставился на мою руку, а затем снял свою перевязь и пояс, свернув их в тугой узел, и протянул мне, качая головой.

– Я пойду первой. – Майра еще раз оглядела деревья, а затем поднялась и медленно направилась вниз по холму, к лесу, расставив руки в стороны.

Я немного подождала, а затем прижала к себе здоровой рукой оружие Фиске, и мы последовали за Майрой.

Однако в последний момент Фиске обхватил меня за талию, останавливая на полпути.

– Если они… – Он взглянул на меня, слегка стиснув пальцами мое бедро, и притянул к себе. Я сразу поняла, что он хочет сказать. – Я должен вернуться к своей семье. И если для того, чтобы выбраться из Вирки и вернуться в горы, мне придется убить воина Аска, я это сделаю. Ты меня понимаешь?

Я внимательно посмотрела на него. Он и безоружным был опасен для наших воинов. И как только он согласился отправиться в Вирки, отступать было поздно. Юноша мог привести сюда воинов Рики и напасть на уязвимых Аска. Сейчас они были подобны сухим осенним листьям, которые вот-вот упадут на землю. Я знала, что он поступил бы, как ему велело чувство долга. Как и я.

– Понимаю.

Глава 38

Яркое пятно костра сияло впереди во мраке. Но стоило нам приблизиться, как это пятно разделилось на множество огоньков, мелькавших то тут, то там, и на нас пахнуло ночным туманом, словно голодным дыханием, и вот уже мои ноги исчезли под его плотным покрывалом.

Майра крикнула в темноту, и мы остановились, ожидая. Я не сводила глаз с зажженных факелов, пока один из них не начал двигаться. Заметив Майру, стоявшую впереди, с дерева спрыгнул мужчина. Затем он взглянул на меня и Фиске.

– Элин? – Он прищурился, осветив нас факелом.

– Да, – ответила я.

– А это кто? – Он шагнул вперед.

– Он из Рики, Хаген. – Я старалась говорить как можно спокойнее. – Он один и пришел поговорить с Эспеном.

Но не успела я закончить, как Хаген обнажил меч, вглядываясь в лесную чащу. Из-за деревьев показались остальные воины, и в тишине послышался звон множества мечей.

– Мы одни. – Я подняла руку.

– Проверьте, – коротко бросил он через плечо, не сводя с меня мрачных глаз, в то время как остальные бросились выполнять приказ. Они рассеялись по лесу, и свет их факелов озарил лесную чащу.

Он держал меч наготове, проверяя, не вооружен ли Фиске.

– Он безоружен. – Я еще выше подняла руки, когда из-за деревьев показались остальные воины.

Фиске напряженно замер рядом со мной, внимательно наблюдая за каждым движением Аска.

– Все чисто, Хаген, – крикнул один из мужчин.

Он некоторое время смотрел на меня, желваки играли у него под кожей, и наконец протянул руку и сжал мое правое плечо. Я сделала то же самое, глядя ему в глаза.

– Эспену это не понравится. Так же, как и твоему отцу, Элин.

Я кивнула Фиске, пропуская его вперед, а сама двинулась следом за ним. Мы углубились в чащу, откуда доносилось журчание бурной реки. Факелы замерли, и шаги стихли перед стеной темноты.

– Будем спускаться. – Майра отделилась от группы мужчин и подошла ко мне.

– Вниз? – Вместе с ней я присоединилась к остальным и оказалась на краю скалы, обрывавшейся в пропасть.

Она протянула мне веревку.

– Обвяжи вокруг себя, как я.

Я внимательно наблюдала за ней, сделав все так, как она сказала. Когда узлы были затянуты, Хаген зацепил свою веревку за металлический крюк, приделанный к прочному тросу, лежавшему на земле. Бросив взгляд на других воинов, он присел на корточки и без предупреждения ринулся в пропасть. Мое сердце упало, и я со страхом смотрела, как трос туго натянулся, а через несколько секунд снова провис.

Майра последовала за Хагеном, повернувшись к пропасти спиной, она посмотрела мне прямо в глаза, прежде чем исчезнуть. Я вглядывалась в бездну, пытаясь увидеть ее, но видела лишь мелькание речной воды, в которой отражался лунный свет. Воины подняли веревку наверх, и крючки на конце оказались свободны. И двое других воинов Аска без колебаний спрыгнули в пропасть друг за другом.

Фиске обвязал себя веревкой, и я прикрепила металлический крюк к узлу на поясе. Он повернулся спиной к пропасти, встав на самый край, и стиснул мою ладонь, когда я встала рядом, прижимая к груди больную руку. Однако боли мне в любом случае было не избежать, как бы я ни старалась.

– Готов? – прошептала я.

Он кивнул.

Я присела и с силой откинулась назад, погрузившись в воздушное пространство. Веревка извивалась передо мной, словно змея, на фоне ночного неба, повисшего высоко над головой. Свет факелов на краю скалы растворился в темноте, веревка отклонилась в сторону, и через мгновение я увидела внизу людей, расставивших руки, чтобы поймать нас.

– Элин!

От этого голоса у меня сжалось сердце, я качнулась в сторону каменной стены, что-то зацепилось за мой башмак, и я резко закружилась вокруг своей оси, пока несколько рук не остановили этот вихрь. Когда кружение прекратилось, я увидела, что сквозь толпу протискивается отец.

Я протянула к нему дрожащие руки, по-прежнему раскачиваясь на своей веревке. Крик вырвался из моей груди, и в следующее мгновение его большие и сильные руки обхватили меня, прижав к себе. Я разрыдалась, уткнувшись в его плечо, чувствуя, как дрожит его тело. Услышала, как он тихо заплакал. Когда другие Аска отцепили меня от веревки, я изо всех сил обняла его. Он взял меня на руки, и частички разрушенного мира в моей душе вдруг встали на свои места. Увидев с высоты утеса сожженную и разрушенную Хайлли, я не сомневалась, что больше никогда его не увижу. Но теперь он был рядом, словно воскрес из мертвых, как Ири. Как я.

Он, не отрываясь, смотрел мне в лицо, гладя по волосам. Слезы капали на его густую бороду, но из его груди рвался наружу счастливый смех. Я лишь дважды в жизни видела, как отец плачет. Когда погибла мама и когда исчез Ири.

Воспоминание об Ири обожгло меня. Эта правда была слишком тяжелым грузом.

– Я знал, что ты жива. Что я вновь тебя увижу, – выдохнул он. – Рики взяли тебя в плен?

Я кивнула, глотая слезы. Но в следующее мгновение он увидел то, что я надеялась скрыть от него. Его пальцы коснулись шрама от ожога на моей шее.

Его дыхание стало тяжелым, в глазах вспыхнула ярость. У меня все сжалось внутри от этой неистовой силы. Никогда раньше я не видела, чтобы отец так на меня смотрел.

До меня донеслись громкие крики, и я огляделась по сторонам, пытаясь найти Фиске. Но вокруг я видела лишь воинов Аска, столпившихся вокруг нас. Высвободившись из объятий отца, я привстала на цыпочки и принялась расталкивать соплеменников, пробираясь сквозь толпу. Паника нарастала в моей душе. Наконец я увидела Фиске, прижавшегося спиной к скале. Его со всех сторон окружили воины Аска. Его большие ладони были сжаты в кулаки. Я отчаянно надеялась, что другие не смогут почувствовать его кровожадный инстинкт, скрытый за непроницаемым выражением лица. Он оглядывался по сторонам в поисках меня.

Отец протиснулся сквозь толпу, и я потянулась к нему, заметив его взгляд. Но он оттолкнул мою руку, бросившись к Фиске.

– Аги. – Я попыталась преградить ему дорогу, но он был слишком силен. Я поскользнулась на песчаной почве, когда он снова оттолкнул меня.

Отец схватил Фиске за жилет, с силой ударив его о каменную стену. Громкое рычание вырвалось из его груди, и он потянулся за своим мечом.

Я протиснулась между ними, прижавшись спиной к Фиске, и уперлась ладонями в грудь отца.

– Не надо!

Он тяжело дышал, задыхаясь от ярости, в глазах светилась ненависть.

Эспен подошел к отцу, сжимая в руке топор.

– Что он здесь делает?

– Послушайте, прошу! – воскликнула я, чувствуя на своей коже дыхание Фиске. Напряжение, исходившее от него, просачивалось сквозь мой жилет. Я чувствовала его кожей. – Он здесь не для того, чтобы сражаться. Он помог мне спуститься с горы.

Отец сделал шаг назад.

– Что он здесь делает, Элин? – Он повторил слова Эспена, но в его устах они прозвучали кровожадно.

– Воины Рики… – я из последних сил пыталась достучаться до них. Но судя по лицам соплеменников, они только и ждали момента, чтобы разорвать Фиске на куски. – На их деревни тоже напали. Как на Хайлли.

Толпа затихла, все вокруг начали переглядываться. Эспен опустил топор и взглянул на моего отца. Они ничего не знали.

– Воины Херджа ворвались в Фелу. В деревне были погибшие, но не так много, как в других поселениях. Перед тем как отправиться сюда, я видела Мёор. Там почти все погибли.

– Они вернутся, чтобы прикончить нас. – Отец обернулся к Эспену.

Он опустил глаза, размышляя.

– Мы отправляли разведчиков к их лагерю. Их не меньше восьми сотен.

У меня все упало внутри.

– Часть Херджа все еще на горе. После сражений их осталось около пятидесяти. – Услышав голос Фиске, все вокруг подняли головы.

Закусив губу, Эспен обернулся, и толпа расступилась, пропуская его вперед.

– Ведите его за мной.

Мы последовали за ним через толпу. Аска сердито ворчали и плевали в Фиске, бормоча под нос проклятия. Когда мы вышли из тени нависавшей над нами скалы, я подняла голову. Скала, словно крыша с крутым склоном, укрывала песчаный берег, а река проносилась мимо быстрым, вспененным потоком. Мы шли вдоль каменной стены, пока не добрались до стоявших в ряд лачуг, построенных из веток и дерна. Возле каждой хижины виднелись кострища, вырытые в песке, жавшиеся друг к другу. Ветер скорбно завывал, кидаясь на каменную стену утеса, принося с собой запах грязи и мокрого камня.

Эспен вместе с моим отцом и деревенскими предводителями собрались перед большим деревянным столом у небольшой насыпи, ожидая нас.

– Сколько воинов Аска выжило? – Я боялась услышать ответ.

Казалось, отец не хотел говорить об этом при Фиске, его взгляд скользнул между нами.

– Двести девяносто человек из разных деревень готовы сражаться. А сколько Рики осталось?

Я бросила взгляд на Фиске. Их было мало. Слишком мало. Мы понесли огромные потери.

Он посмотрел на меня.

– Точно неизвестно. Когда мы уходили, предводители других деревень еще не собрались. Могу сказать, что примерно чуть меньше трех сотен человек из Фелы и Мёора. Возможно, всего пятьсот, если считать выживших из других деревень.

Отец удивленно вскинул брови.

– Так, значит, ты говоришь от лица клана Рики? – Эспен прислонился к столу.

Фиске немного расслабился, но не терял бдительности, вглядываясь в тени на берегу.

– Да. Предводители клана Рики хотят, чтобы вы объединились с ними в борьбе против Херджа.

Эспен и отец переглянулись.

– Их слишком много, чтобы мы справились с ними собственными силами. Но вместе мы можем победить.

– А дальше? – Эспен скрестил руки на могучей груди.

– Это вы уже будете решать с Рики. Я не предводитель.

– Но тогда почему они послали тебя? – Отец положил перед собой на стол сжатые кулаки. – Как мы узнаем, что тебе можно доверять?

– Никак. – Я шагнула вперед, глядя в глаза отцу. – Точно так же они не знают, могут ли доверять нам. Но мы нужны друг другу. Если мы не объединимся, нашему клану придет конец. Прежней жизни больше не будет.

Все вокруг умолкли.

– Я видела Хайлли, – тихо сказала я. – У нас нет другого выбора.

Глава 39

Мужчины долго допрашивали Фиске. Стояла глубокая ночь, но они все никак не могли прийти к соглашению. Я видела, что ему неприятно отвечать на все их вопросы, но он не отказывался. Он понимал, что эта информация делала Рики уязвимыми перед Аска, и все же это было необходимо.

– Я пойду. – Мой отец стал первым, кто согласился.

Но Эспен все еще сомневался.

– Мы не можем отправить с тобой остальных, Аги.

– Я тоже пойду с ними. – Майра не сводила с меня глаз, стоя рядом с моим отцом.

Фиске по-прежнему держался чуть в стороне, повернувшись спиной к скале. Он не мог допустить нападения со спины.

– Тогда ты выступишь от имени клана Аска, – согласился Эспен. – И мы встретимся в Аурвангере.

Я взволнованно провела рукой по волосам. На протяжении многих поколений мы встречались в Аурвангере. Кланы Рики и Аска. Но лишь для того, чтобы устроить кровопролитие. На этот раз мы встретимся ради спасения обоих кланов. Я задумалась, сможем ли мы сражаться бок о бок против общего врага. Станем ли мы сильнее или, наоборот, слабее благодаря этому союзу.

Когда нас наконец отпустили, отец повел нас в глубину спящего лагеря. Мы остановились около выступа у каменной стены утеса. Издалека доносились голоса предводителей Аска, продолжавших спорить в свете факелов. Их злой, измученный шепот заглушал мерный плеск речной воды.

– Можешь спать здесь. – Отец протянул Фиске свернутое шерстяное одеяло. – Выходим на рассвете.

Он собрался уходить, и я последовала за ним, обойдя остроконечный участок скалы, врезавшийся в воду.

– Я останусь здесь. – Проглотив ком в горле, я постаралась говорить уверенно и спокойно.

Он резко обернулся, уставившись на меня.

– Что?

– Его нельзя оставлять здесь одного. К утру он будет мертв.

Он медленно обвел меня взглядом, пытаясь прочитать меня. Только ему, Ири и Майре это и удавалось.

– Мы долго шли сюда. Он не причинит мне вреда. А если и захочет, я сумею о себе позаботиться.

Он помедлил.

– В чем дело, милая?

– Он нужен нам, чтобы вернуться в Фелу. И встретиться с Рики. – Я вздохнула. – Поверь мне. Пожалуйста.

Он снова уперся взглядом в ожог на моей шее, но затем протянул ко мне руки и крепко обнял.

– Хорошо.

Острая пульсирующая боль пронзила мое плечо, когда он сжал меня в объятиях. Я приникла к его могучему телу, вдыхая родной запах. И вспомнила, как мы проводили вечера в своем шатре во время сезона сражений в Аурвангере.

Он протянул мне второе одеяло и, не оглядываясь, ушел в темноту, в сторону хижин. Он всегда полностью мне доверял. Но сейчас я чувствовала, что его вера пошатнулась, уступая место подозрениям. Я вышла из-за каменного выступа и расстелила одеяло на песке. Молчаливая недосказанность, возникшая между нами с Фиске в ночь, проведенную в Хайлли, так никуда и не исчезла. И каждый взгляд, каждое слово громким эхом отдавалось в этой тишине.

– Тебе стоило пойти с ним.

Я осторожно вытащила из-за пояса его кинжал, спрятанный под рубашкой. И протянула ему.

Фиске быстро взглянул на кинжал.

– Думаешь, он мне пригодится?

– Надеюсь, нет. – Если бы что-то пошло не так и Фиске убил бы кого-нибудь из Аска, это было бы на моей совести. И означало бы крушение надежды на объединение двух кланов.

Он приблизился ко мне, но вместо того, чтобы взять кинжал, обхватил меня за запястье. Его пальцы стиснули мою руку, и я ощутила, как сердце забилось сильнее.

– Тебе надо вести себя осторожнее. – От его прикосновения жар разлился по моему телу. – Если Аска решат, что ты защищаешь меня, они перестанут тебе доверять. – Он сильнее стиснул пальцы. – А ты должна сделать так, чтобы они поверили, Элин. Мы оба должны.

Я посмотрела на его пальцы, сжимавшие мою руку, а затем взглянула ему в лицо. И перед моим мысленным взором отчетливо возникла наша первая встреча в Аурвангере. Когда я увидела его в тумане с занесенным над головой мечом.

– Почему ты пошел со мной? – прошептала я, снова задавая ему один и тот же вопрос.

– По той же причине, по которой ты осталась ночевать здесь. – Он шагнул мне навстречу, и все во мне замерло в ожидании. – На самом деле, тебе необязательно это знать. – Он медленно вытащил кинжал из моей ладони и заткнул за пояс. – И сейчас это не так уж и важно.

Он был прав. Я еще не была готова услышать это. Я даже не могла позволить себе думать об этом. В моей голове не осталось места для размышлений о том, что все это значит и к чему приведет. Потому что через несколько дней мы все можем погибнуть.

– Ты не рассказала им об Ири. – Он смотрел на реку, а я тем временем устраивалась на своем одеяле.

– Не смогла.

– Но ты должна.

– Знаю, – прошептала я.

* * *

Дети выглядывали из-за скалы, наблюдая за мной, пока я прогуливалась по берегу. Когда я подняла глаза, они спрыгнули вниз и помчались по берегу, взбивая вокруг себя тучи песка.

Фиске, присев на корточки, умывался у реки, время от времени оглядывая берег. Сегодня утром река уже не выглядела такой бурной, и я увидела, что она довольно широка. Гораздо шире, чем мне доводилось видеть. С двух сторон над узкими песчаными берегами нависали высокие скалы.

Я села и, наклонившись вперед, заметила, что выступ каменной породы был гораздо длиннее, чем мне казалось, и каждый клочок песка под ним отведен для хозяйственных нужд жителей поселения. Здесь хранились инструменты, сети, верстаки, дрова для костров. В большой нише, выдолбленной в каменной стене, стройными рядами висели луки, стрелы, мечи и кинжалы. Чуть дальше с потолка на прочных канатах свисали небольшие деревянные лодки. Это место почти невозможно было отыскать, и всякому, кто попытался бы атаковать Аска, пришлось бы переплыть реку или спуститься вниз с утеса. Просто идеальное убежище.

Но при этой мысли становилось больно. Аска прятались. Суровые, сильные люди теперь затаились, как мыши.

– Как замечательно они здесь все устроили. – Фиске вытер лицо, глядя на каменный выступ. Он встал и протянул мне руку, помогая подняться.

Чуть в стороне от нас несколько женщин брели по берегу, таща за собой сети с рыбой, и не сводили с нас глаз.

– Надо идти, – сказала я, мой голос был хриплым после сна.

Выйдя из-под каменного навеса, мы увидели, что отец вместе с Майрой, Хагеном и еще двумя воинами Аска шли к нам по берегу. Мужчина с длинными волосами, заплетенными в косу, улыбнулся, протягивая нам небольшой ломоть хлеба. Фиске и бровью не повел, но я взяла хлеб и, разломив пополам, протянула ему кусок. Он помедлил, но все же взял его.

– Сколько времени нам понадобится? – спросил отец.

– Дня два. Возможно, три. Все зависит от погоды, – ответил Фиске.

Хаген и Эспен уже стягивали лодку с каната, прикрепленного к каменному потолку.

– Ты будешь ждать нас в Аурвангере. – Отец посмотрел мне прямо в глаза и отвернулся к лодкам.

Фиске ощетинился.

Я бросилась следом за отцом и едва слышно произнесла:

– Я иду с вами.

Он уставился на меня, сморщив лоб.

– Зачем? Ты только что вернулась оттуда. Побудь дома.

– Это не мой дом.

– Майра пойдет. А ты останешься.

– Я знаю предводителей Рики. Знаю деревню. Тебе пригодится моя помощь. – Я смотрела ему в глаза, стараясь не выдать своих чувств. Но он всегда умел меня раскусить. И то, что он заметил в моих глазах, ему явно не понравилось. – Пожалуйста.

Он в раздумье смотрел на раскинувшуюся перед нами реку. А затем бросил через плечо, обращаясь к Эспену:

– Ладно. – Он все-таки решил довериться мне. Но я подумала, что, возможно, в последний раз.

Фиске перекинул через плечо наши подседельные сумки и последовал за отцом в лодку, которую придерживал Хаген, стоя по колено в воде. Майра наблюдала за мной, закусив внутреннюю сторону щеки. Я хорошо знала этот взгляд. Ее снедало беспокойство.

Я слегка улыбнулась, но это не помогло. Она переводила взгляд с меня на Фиске, в ее глазах застыл немой вопрос. На который у меня не было ответа. Я не могла объяснить ей того, чего и сама еще не понимала.

Отец схватил ее за руки и затянул в лодку.

– Тебе необязательно идти с нами, – сказала я, подвинувшись, чтобы освободить место для нее.

Она взяла весло и села, лодка резко качнулась на воде.

– Теперь вся моя семья в этой лодке.

Мы медленно поплыли вперед, все дальше от берега, где остались Эспен и Хаген. Эспен пристально смотрел на отца, словно вел с ним молчаливый разговор. Отец коротко взглянул на меня и тут же уставился на воду, и мое сердце сжалось. Я почувствовала, что он отстранился от меня. Я всегда безошибочно улавливала, когда он что-то скрывал.

Обернувшись назад, я заметила, что Эспен и Хаген уже ушли. Фиске внимательно наблюдал за отцом. Судя по всему, он тоже заметил перемену в его поведении.

Проплывая по ущелью, мы внимательно оглядывали скалы, река простиралась впереди и позади нас. Мы плыли по течению, Майра опустила весло в воду, чтобы избежать столкновения с подводными камнями, а отец использовал свое весло как руль, направляя вперед нос лодки. Река петляла среди скал, но через некоторое время нас вынесло на мелководье, и отец выпрыгнул из лодки, чтобы подтянуть ее к берегу. Мы с Фиске тоже выбрались наружу, чтобы помочь ему, и все вместе затащили лодку на небольшую песчаную отмель у подножия еще одного утеса. Майра выпрыгнула на берег следом за нами.

Сверху посыпались камни, и с вершины утеса упала веревочная лестница. Ее конец ударился о влажный песок, и над краем утеса показались головы троих мужчин. Фиске первым вскарабкался наверх, и когда он добрался до вершины, отец придержал лестницу. Я ухватилась за истертые веревочные перекладины.

Отец по-прежнему избегал моих взглядов.

– Что вы с Эспеном решили?

Майра вышла из воды, протягивая сумку отцу. Она переводила взгляд с меня на него.

Он поднял голову, посмотрев на край утеса, за которым только что скрылся Фиске.

– Мы преданы нашему клану. Клану Аска, Элин. И ты это знаешь.

– Она знает, Аги. – Майра распрямила плечи, стоя рядом с ним.

Я вглядывалась в его лицо.

– Я все знаю. Но Рики нужны нам. Ты ведь понимаешь, правда?

Над краем утеса снова показалась голова Фиске.

– Идем. – Отец отмахнулся от меня.

Я принялась взбираться наверх, морщась от острой боли в плече, а когда добралась до вершины, Фиске ухватил меня за жилет и втащил на утес.

Он бросил взгляд на мое плечо.

– Дай-ка я посмотрю.

– Позже. – Я обернулась и глянула вниз на Майру и отца.

Фиске наклонился ко мне и едва слышно произнес:

– Я не поведу твоих людей в Фелу, если не смогу им доверять. Ты должна рассказать об Ири.

Я понимала, что он прав. Но хорошо знала отца.

– Это может разбить его сердце.

Фиске посмотрел мне в глаза.

– Это может убедить его.

Глава 40

Мы брели вдоль морских скал в сторону Фелы. Майра вместе с моим отцом шли чуть позади, пригибаясь под порывами ветра, налетающего с воды, а Фиске возглавлял нашу группу. Он шел вперед, не оглядываясь. Отец и Майра ничего не сказали, когда я вернула Фиске его оружие, но судя по их недружелюбным взглядам, им это совсем не нравилось.

Вдали показалась гора, и туман начал сгущаться вокруг нас. Размытые очертания огромной махины угрожающе нависли над нами, и со стороны казалось, что гора наблюдает. Словно сама Тора смотрела на нас сверху вниз. Прислушивалась к нашим разговорам. На фоне огромной горы Фиске казался совсем маленьким, и я представила себе, как мы выглядим, если смотреть на нас сверху, – четыре крохотные фигурки, бредущие со стороны зимнего моря.

Я между Фиске и остальными.

Между Аска и Рики.

Немного не дойдя до долины, мы решили разбить лагерь. В полном молчании развели костер и расстелили на земле накидки. С каждым днем теплело, но я знала, что стоит нам подняться на гору, и воздух снова станет холоднее. При воспоминании о холоде меня начинала колотить дрожь. Я хорошо помнила заснеженный темный лес в ту ночь, когда Торп едва не убил меня.

Я осторожно скинула сумку, стараясь не делать резких движений, чтобы не разбередить рану.

– Дай посмотреть. – Фиске взял меня за руку, но отец тут же подошел и встал между нами. Фиске убрал руку, кивком головы указав ему на мое плечо. – Похоже, рана открылась.

Отец оглядел меня, его тяжелая ладонь опустилась на мою руку, и я вздрогнула.

– Что произошло?

– Стрела попала в плечо. Рана заживает. – Я отодвинулась от него.

Фиске не сводил с меня глаз.

– Она не заживает. Дай мне взглянуть.

Отец настороженно посмотрел на Фиске.

– Ты лекарь?

– Моя мать. Мы вместе лечили Элин.

Отец прищурился, пристально глядя на меня. Уголки его губ скривились, поползли вниз, и видно было, что он глубоко задумался. Осколки нашего доверия друг к другу звенели на ветру. Затем он кивнул, и я ослабила завязки своего жилета. Фиске вытащил мою руку, обнажив раненое плечо. Вокруг старого синяка образовался свежий кровоподтек, но сквозное отверстие с другой стороны затянулось. Однако спереди плечо сильно вспухло, и из отверстия в коже сочилась кровь.

– Сядь. – Фиске отправился за своей сумкой, отец остался стоять рядом со мной.

– Как это произошло? – спросил он.

Фиске выпрямился.

– Когда меня везли в Фелу, я пыталась сбежать. Один из них ранил меня.

Фиске открыл склянку с целебной мазью, которую дала нам Инге. Как только почувствовала запах, я сразу представила женщину, стоявшую у очага, помешивая варево в большом железном котле.

– Надо пустить кровь. – Он наклонился ко мне.

Я со вздохом кивнула, понимая, что это значит.

– Давай. – Достав из-за пояса кинжал, я протянула ему.

Отец заметно напрягся и придвинулся ближе.

Фиске подержал клинок над огнем, поворачивая в разные стороны. Яркие блики пламени отражались на его гладкой поверхности. Когда лезвие раскалилось по краям, он поднял его вверх, давая остыть в прохладном ночном воздухе. Зажав кинжал между зубами, он осторожно надавил большими пальцами на края раны. Я зажмурилась, чувствуя, как горячий яд сочится наружу из моей руки. Боль разливалась по всему телу, в висках ломило.

– Держи вот так. – Он подложил под мою руку кусок ткани.

А затем прижал кончик кинжала к краю раны и сделал быстрый надрез. Я изо всех сил закусила губу, шумно вздохнув, и застонала. Кровь лилась, стекая по коже и впитываясь в ткань, а он продолжал сжимать мою руку, выдавливая как можно больше отравленной крови. Я со стоном ухватилась за ногу отца, стоявшего рядом, и уткнулась в нее лбом, тяжело дыша.

Закончив, Фиске смазал рану целебной мазью и туго перебинтовал чистой тканью. Затем сунул кинжал в огонь, и остатки моей крови испарились с лезвия, а мое тело тем временем охватила тупая пульсирующая боль.

Как только Фиске отошел от меня, отец успокоился и, шагнув к костру, вытащил из сумки кусок вяленого мяса. Он протянул его мне, но меня мутило, и есть совсем не хотелось. Я выпрямилась, пытаясь совладать с болью.

Они ели в напряженном молчании, глядя на огонь, освещавший обступившую нас стену ночного мрака. Все, что мы скрывали друг от друга, начинало немыслимо тяготить. И я не сомневалась, что Майра знала, что именно скрывал отец. Я заметила, что они стараются не смотреть друг на друга.

Когда отец отошел от костра, чтобы собрать хворост, я встала. Майра двинулась следом за мной, оставив Фиске у костра. Я догнала отца и наклонилась, чтобы поднять толстую ветку, которую он только что разрубил топором пополам. Я прижала ее к груди и ждала, когда он сунет в руки Майре охапку хвороста.

– В чем дело? – Он почувствовал нерешительность, исходившую от меня, словно клубы пара в холодном воздухе.

Я старалась сохранить равновесие, ощутив тяжесть собственного тела. Почувствовать себя сильнее. Не позволить словам, которые я собиралась произнести, сбить меня с ног.

– Я должна кое-что рассказать.

Он обернулся и, прислонившись к дереву, ухватился пальцами за свой жилет. Майра прислонила охапку хвороста к бедру в ожидании.

Саднящая боль обожгла мое горло, и я сглотнула.

– Ири жив.

Слова звенели у меня в ушах, словно гортанный крик, эхом разносясь по лесу, извиваясь словно змея. Лицо отца окаменело. У него перехватило дыхание, и я, не отрываясь, смотрела ему в глаза. Я давала ему шанс ухватиться за мой взгляд и выстоять в бурю, разыгравшуюся в его душе.

– Он жив. Я действительно видела его в тот день в Аурвангере. – Слова становились маленькими и невзрачными, слетая с моих губ. – Он сражался на стороне Рики.

Отец выпрямился, бессильно опустив руки по швам.

– Он не погиб. Когда мы оставили его в расщелине, он был жив. Рики забрали его в Фелу. И их лекарь приняла его.

– Что значит приняла? – Отец наконец заговорил, но слова давались ему с большим трудом. В глазах вспыхнула ярость.

– Вторым юношей в расщелине был Фиске. Он спас Ири жизнь. Рики забрали его в Фелу и вылечили и… – Я вздохнула. – Не знаю, как так вышло. Но он присоединился к ним.

Отец глянул поверх моей головы в темноту леса.

– Во время последнего сражения я снова увидела его, и он захватил меня в плен, чтобы не дать Рики меня убить. Он хотел, чтобы я осталась в Феле до весны, а затем планировал помочь мне сбежать.

Отец провел ладонями по лицу, тяжело дыша.

– Все эти пять лет Ири жил в семье Фиске.

Он обернулся к оранжевому пятну костра, сиявшему между деревьев, где по-прежнему сидел Фиске.

– Но почему он не пошел с тобой? Почему не вернулся к Аска? – Майра подошла ко мне.

– Я сказала ему остаться. – Я опустила взгляд. – Боялась того, что может произойти, если я приведу его обратно. Хотела сначала все рассказать вам.

Отец ходил взад-вперед у меня перед носом.

– Семья Фиске стала его семьей. – Я не видела его лица, но понимала, каково ему слышать эти слова, потому что сама через это прошла. Но все равно смотрела на него. Все его тело сковало страшное напряжение. – Не понимаю как, – продолжила я. – Но он стал одним из них.

Лесные шорохи окружали нас во мраке ночи, и в этой таинственной полутьме он некоторое время пристально смотрел на меня, прежде чем обернуться к Майре. Они обменялись уже знакомыми мне взглядами, только на этот раз Майра стиснула зубы, крепко вцепившись в охапку хвороста. Вопросительное выражение на ее лице сменилось гневом, и, подняв с земли остатки хвороста, она торопливо направилась в сторону костра, оставив нас с отцом наедине. Я ждала, не зная, что он задумал.

Но когда он снова посмотрел на меня, я увидела, что его наполовину скрытые густыми бровями глаза блестели от слез, а нос покраснел.

– Мы сами бросили его, – прошептал он, задыхаясь.

Я кивнула, и в моих глазах тоже блеснули слезы.

– Но он жив.

Глава 41

Мне снился медведь.

Я стояла на тропинке, уходящей к Феле, мои ноги утопали в снегу. Снежинки летели с неба, слипаясь в большие белые комья, и падали на золотисто-коричневый мех вокруг его морды. Зверь не сводил с меня больших черных глаз. Они были подобны беззвездному ночному небу. Их наполняла бездонная бесконечная тьма.

От этого пристального взгляда по моему телу побежали мурашки и, вздрогнув, я подняла руку и потянулась к нему. Он взглянул на мою ладонь, неловко шагнул мне навстречу, и я ощутила тепло его дыхания на своей коже.

Но вдруг он исчез.

Я кружила по пустой деревне, но медведя нигде не было. Лишь его следы отпечатались на снегу.

Я шумно втянула в себя воздух, открыв глаза, и почувствовала тот же запах морозного воздуха, что и во сне. Я заморгала, спрятав онемевшие руки под теплой шкурой. Фиске лежал напротив, подложив руку под голову, черты его сурового лица разгладились во сне.

Внезапно я услышала тихие медленные шаги и ухватилась за кинжал. Замерев, я как можно шире раскрыла глаза, чтобы привыкнуть в темноте, и в этот момент надо мной скользнула чья-то тень. Когда я увидела ее, было уже слишком поздно.

Майра стояла над спящим Фиске, занеся топор над его головой.

– Нет! – изо всех сил завопила я и, отбросив шкуру, рванулась вперед.

Языки пламени лизнули подошвы моих башмаков, когда я перепрыгнула через костер. Проснувшийся Фиске успел откатиться в сторону. Топор Майры вонзился в землю в том месте, где еще несколько секунд назад лежала его голова. Отец тоже вскочил, обнажив свой меч. Сжав в руке кинжал, я бросилась между Майрой и Фиске.

Майра буравила его яростным взглядом.

– Уйди с дороги! – Она подняла топор.

– Майра. – В голосе отца прозвучало предупреждение.

Но она не услышала его. Ей было все равно. Я шагнула вперед, и она замахнулась на меня топором, едва не полоснув меня по груди.

Оттолкнув меня, Фиске ринулся вперед и, сжав ее запястье, другой рукой схватил за горло.

Я обхватила его сзади, пытаясь оттащить от Майры.

– Отпусти ее!

Он отшвырнул ее в сторону, и она упала на спину. Но в следующее мгновение уже вскочила и снова бросилась на него. Ухватив ее за доспехи, я оттолкнула к деревьям.

– Что ты творишь?

Взглянув на Аги, она процедила сквозь зубы:

– Собираюсь убить его, как мы и договаривались!

– Что? – Я обернулась к отцу и прочитала ответ на его лице. – Вы собирались предать нас?

– Нас? – натянуто поинтересовалась Майра.

– Мы ведь заключили с ним сделку, Майра. – Я отпихнула ее.

Майра снова обернулась к отцу:

– Ты слышал, что приказал Эспен.

Фиске застыл на другой стороне костра и, держа наготове меч, слушал наш разговор.

– Это было до того, как я узнал об Ири. – Отец убрал топор за спину.

– Да что с вами такое? – завопила она, переводя взгляд с меня на отца. – Это ведь клан Рики. Они убьют нас при первой удобной возможности!

– Не убьют, – выдавила я из себя. И мне отчаянно хотелось в это верить.

– Если останемся в Вирки, Херджа никогда нас не найдут. Здесь мы будем в безопасности. Найдем деревню Рики, убьем Фиске, чтобы он не смог привести их к нам, а затем вернемся за остальными и прикончим всех врагов, – тяжело дыша, пробормотала она сквозь зубы. – Вот как мы договаривались. И мне плевать, что Ири жив. Он всех нас предал!

Она снова шагнула к Фиске, вскинув топор, и я погрозила ей кинжалом.

– Не смей, – угрожающе прорычала я. Никогда бы я не посмела намеренно причинить ей боль. Я скорее умерла бы, но не допустила, чтобы с Майрой случилась беда. Но и убить Фиске я не могла ей позволить.

Ее глаза округлились от удивления.

– Ради чего все это? – тихо произнесла она.

– Ради того, чтобы выжить! – ответила я. Но это была лишь часть правды. Для меня это значило гораздо больше.

Майра задумалась. Я слишком хорошо ее знала и могла заранее предсказать, как она поступит. И вот она резко развернулась и, проскочив мимо меня, снова ринулась на Фиске. Я налетела на нее сзади, мы рухнули на землю и, сцепившись, покатились в сторону деревьев. Ее топор оцарапал мою ногу, разорвав штаны, и она прижала меня к земле.

Фиске торопливо направился в нашу сторону, но отец остановил его, не дав вмешаться.

– Не надо.

Я смотрела в лицо Майры, искаженное безумной ненавистью. Именно так она всегда смотрела на врагов на поле боя, и теперь этот яростный взгляд предназначался мне. Я перекатилась на бок и, сбросив Майру, сама пригвоздила ее к земле. Изо всех сил ударив ее по руке рукояткой кинжала, я попыталась отнять у нее топор. Но она снова отшвырнула меня в сторону.

Но я не дала ей возможности снова замахнуться топором и метнула кинжал. Я смотрела, как кружась в воздухе, клинок пронесся мимо ее лица и воткнулся в ствол дерева. Она замерла, в ужасе уставившись на меня. Выражение ее лица беспрестанно менялось, и я видела перед собой то девчонку, которую знала лучше всех на свете, то свирепую воительницу, когда-то сражавшуюся бок о бок со мной. Горячие слезы блеснули в ее глазах, и она прищурилась, пристально глянув на меня. А затем снова ринулась в бой. Отшвырнув на землю топор, подскочила ко мне и с размаху ударила кулаком в скулу. Моя голова дернулась в сторону, но я тут же прыгнула на нее, сбив с ног.

Я изо всех сил ударила ее.

– Да что с тобой такое? – закричала я, нанося ей удары.

Она брыкалась, пытаясь сбросить меня, но все было бесполезно. Сила и ярость покинули ее, уступив место безразличию и слабости. Майра затравленно взглянула на меня, и слезы потекли по ее щекам. Она задрожала, закрыв лицо ладонями.

– Майра. – Я пыталась убрать ее руки от лица, но она отчаянно отбивалась.

Наконец, поднявшись с земли, она, рыдая, побрела в лес.

– Майра! – Догнав ее, я попыталась развернуть ее к себе, ухватив за плечо, но она отдернула руку и пошла дальше, не останавливаясь. Я схватила ее за жилет, не давая уйти.

Она наконец обернулась ко мне, ее подведенные сурьмой глаза опухли и покраснели.

– Теперь ты тоже одна из них? – с тоской спросила она. – Хочешь остаться с ними, как Ири?

– Нет! – Я выдержала ее взгляд. – Я – Аска, Майра. Но я хочу, чтобы наш клан выжил. Только и всего.

Она бросилась ко мне в объятия, уткнувшись лицом в мое плечо, и я крепко сжала ее в объятиях. Она рыдала, прижимаясь ко мне. Отец и Фиске, темными силуэтами выделявшиеся на фоне костра, наблюдали за нами.

– Я так одинока, – рыдала она. – У меня остались только ты и Аги. – Ее голос стал едва слышным. – Пожалуйста, не уходи. Прошу тебя, – молила она.

Я слегка отстранила ее от себя и посмотрела ей в глаза.

– Ты не одинока. – Мой голос был хриплым от чувств. – И я никогда не уйду.

Она обмякла в моих объятиях, и когда у меня не осталось сил держать ее, я медленно опустилась на землю и положила ее голову к себе на колени.

– Elskaykkarr, – шептала я ей на ухо. – Я люблю тебя.

Она плакала так, как никогда не плакала раньше, и этот жалобный звук эхом разносился по лесу. Она оплакивала свою семью. Хайлли. Аска. Все, что когда-то у нас было. И я плакала вместе с ней.

Глава 42

Майра плелась позади всех, когда Фиске повел нас в гору. С тех пор, как рассвело, она не проронила ни слова, Фиске тоже молчал. Я шла между ними, незаметно наблюдая за ней. С каждым шагом снег становился все глубже.

Отец выглядел неуклюже в заснеженном лесу. Его могучая фигура переваливалась в сугробах передо мной, когда мы начали восхождение наверх. Он молчал, и я чувствовала, что у него на сердце лежит тяжелый груз. Сейчас невозможно было понять, о чем он думает. Я знала, он рад, что Ири жив, но воин, живущий в глубине его души, вероятно, хотел его смерти. Кроме того, чувство вины до конца жизни будет преследовать нас обоих. Когда-то мы бросили Ири, и уже ничего нельзя было изменить.

Подъем в гору оказался гораздо сложнее, чем спуск. Фиске вел нас через голубые ото льда пещеры, когда снова повалил снег. Ледяные глыбы вздымались вокруг, словно замерзшие в воздухе волны, наши шаги эхом разносились далеко вокруг.

Я поняла, что мы уже близко к цели, когда нашим глазам открылась покрытая травой поляна, с торчащими тут и там замерзшими стеблями тысячелистника. С тех пор, как я в последний раз была здесь, их листья сильно пожелтели от холода, а замерзшие лепестки стали хрупкими, как стекло. Я провела ладонью по срезанным верхушкам толстых стеблей, вспомнив, как Халвард прятался здесь, наблюдая, как я работаю, сидя на земле. Сорвав один засохший цветок, я спрятала его под накидкой.

Впереди показалась тропа, ведущая в деревню, а на лес тем временем медленно опустились сумерки. Фиске остановился, подняв руку.

– Я дам сигнал. Они знают, что мы придем.

Майра огляделась по сторонам.

– Мы оставим свое оружие. – Отец ухватился за пояс.

Фиске кивнул, но это мало их успокоило. Они заметно волновались, и их волнение передавалось и мне. Ведь я вела свою семью в логово врага.

– Ири там? – Отец окинул взглядом деревню.

– Да. – Я из последних сил старалась справиться с волнением.

– Я хочу его увидеть. Сразу же.

Фиске кивнул и, шагнув вперед, протяжно свистнул. Мы молча ждали, мое сердце бешено колотилось в груди. Наконец издалека послышался ответный свист.

– Мы встретимся с ним в ритуальном доме.

– Нет. – Тон отца сделался резким.

Я тоже покачала головой. Отец был слишком суеверным человеком. Ничто не смогло бы заставить его войти в ритуальный дом Торы.

– Тогда у меня дома, – согласился Фиске.

Отец и Майра расчехлили свои топоры, тяжело ступая по глубокому снегу. Я последовала их примеру, нащупав рукоятку своего оружия на спине. Когда наконец впереди показалась деревня, я замедлила шаг, мои глаза округлились. Стояла ночь, но все дома были ярко освещены, словно маленькие костры на петляющей тропе, а на открытых пространствах разбили свои шатры другие воины Рики. Каждый клочок земли в деревне был занят людьми.

Вооруженными воинами, готовыми к сражению.

Я замедлила шаг, а Майра и отец вытащили свои мечи. Я тоже положила ладонь на рукоятку своего меча, повинуясь инстинкту самосохранения. С тех пор, как меня захватили в плен в Аурвангере, я не видела такого количества воинов Рики.

Мы держались края деревни, двигаясь среди деревьев, и старались не привлекать лишнего внимания. Фиске подошел к отцу и тоже достал свой топор. Мы двигались друг за другом, плечом к плечу, держа оружие наготове. Нас заметили. Словно рябь, бегущая по воде, головы воинов одна за другой поворачивались в нашу сторону. Они не издавали ни звука. Их глаза сверкали.

Холодные взгляды и сердитый шепот окружили нас, когда мы приблизились к склону холма, и внезапное предвкушение схватки с противником обожгло меня изнутри. Я чувствовала, что в любой момент могу взмахнуть своим топором. Проходя мимо всех этих людей, я смотрела им прямо в глаза, словно безмолвно разговаривая с ними.

Говорила, что мы их не боимся.

Что при необходимости я готова убить их.

Что все, что у меня осталось, находилось здесь, в этой деревне.

Фиске повел нас в сторону знакомого дома из деревянных досок на окраине деревни, из крыши которого струился дымок. Он свистнул, и спустя мгновение дверь распахнулась.

На пороге застыла Инге, стиснув ладони, она прижала их к груди. Ее длинные черные волосы рассыпались по плечам, словно крылья ворона.

– Фиске! – Тишину прорезал тонкий голосок Халварда.

Он выскочил за дверь и бросился к Фиске, обхватив его руками за пояс. Фиске ласково коснулся его плеча, по-прежнему оглядываясь по сторонам. Открыв глаза, Халвард отпустил Фиске и ринулся ко мне. Одной рукой держа топор, другой я прижала его к себе, не в силах сдержать улыбку. Я вытащила из-за пазухи цветок тысячелистника и протянула ему. На его лице расцвела улыбка, и, взяв цветок, он бросился к Инге, которая стояла у входа в дом.

Мой отец и Майра не сводили с меня глаз, на их лицах читалось глубокое изумление. А затем отец перевел взгляд на дом, и его лицо вытянулось. Он увидел Ири, прислонившегося к стене в глубине дома. Опустив плечи, он наблюдал за происходящим.

Отец ни секунды не раздумывал. В следующее мгновение он стремительно бросился вперед по глубокому снегу, и Инге отступила в сторону, пропуская его вперед. Я поспешила следом, но он уже прошел через калитку, прежде чем я успела его догнать. Он вошел в дом. Я тоже переступила порог, и сердце замерло у меня в груди.

Отец крепко обнял Ири, склонившись над ним, и плакал, уткнувшись в его плечо. Рыдания сотрясали его тело. Этот звук наполнял дом и разносился по деревне. И Ири тоже плакал, его лицо сморщилось, и он прижался к отцу. Как только Фиске и Майра вошли в дом, я тут же закрыла дверь, оставив толпу Рики снаружи. Руна застыла у очага, скрестив руки на груди и наблюдая за встречей отца и сына. И Инге, прислонившись к стене, тоже смотрела на них.

Я с трудом сдерживала рыдания, рвущиеся из груди. Отец был гордым человеком, и я не знала, что одержит верх – кровь Аска или любовь к Ири. Облегчение затопило меня изнутри, и я ощутила блаженный покой. Я уже давно поняла, что предательство Ири не смогло затмить нашего кровного родства, но увидев, что отец испытывал те же чувства, ощутила это с новой силой.

Он что-то шептал на ухо Ири, но я не могла разобрать его приглушенные слова. Ири кивал в ответ, вытирая лицо и с трудом переводя дух. Они с отцом были похожи как две капли воды, только Ири теперь стал чуть шире в плечах. Застывшая рядом со мной Майра оглядывалась вокруг, обшаривала дом настороженным взглядом воина, сжимая в руках свое оружие.

– Элин. – До меня донесся ласковый голос Инге, и она с улыбкой коснулась моей спины. – Я рада, что ты вернулась, – прошептала она.

Я с удовольствием вдыхала знакомый запах этого дома. Запах жареных зерен и сушеных трав.

– Это мой отец, Аги, – сказала я. – А это моя подруга Майра.

Инге приветственно кивнула обоим, а Халвард подошел поближе к Майре и с любопытством уставился на нее. Отец вытер лицо рукавом, постепенно приходя в себя, и я мгновенно почувствовала себя спокойнее. Мне всегда становилось страшно, когда он терял над собой контроль. Он обвел взглядом небольшой дом и наконец заметил Инге. Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

Раздался стук, и, отодвинув задвижку, Инге распахнула дверь. На пороге стоял Видр, а у него за спиной Тала. Она первой заметила меня. Они вошли в дом, и мы прижались к стене, когда следом за ними в комнату ввалилось еще множество незнакомых мне воинов Рики. Отец взглянул на меня, и я заметила, что его ладонь метнулась к ручке топора. Майра, насупившись, наблюдала за Рики из угла. На лицах Рики тоже застыло недоверие.

Видр вышел на середину комнаты, окинув взглядом моего отца.

– Мы вам рады.

Отец внимательно разглядывал воинов. Он стоял у меня за спиной, по-прежнему сжимая в руке меч. Слезы еще не высохли на его щеках, но от него исходило ощущение опасности. И все это чувствовали.

Халвард по-прежнему не сводил глаз с Майры. Он протянул руку, чтобы потрогать ее волосы, и она вжалась в стену, стараясь отодвинуться подальше от него.

– Добро пожаловать в Фелу. – Тала вышла вперед, нарушив тишину. Она перебирала пальцами ожерелья, украшавшие ее шею. – Мы узнали, что Херджа совершили набеги и на деревни клана Аска. Как вы уже поняли, мы тоже понесли большие потери.

Отец ничего не ответил.

Видр сурово взглянул на него.

– Здесь собрались предводители других деревень – Фрейдис, Лэтам, Торин и Хильди. – Он указал на каждого из них в переполненной народом комнате.

– Но ведь у клана Рики семь деревень, – заметил отец.

– Остальные предводители погибли, – ответила Фрейдис. Ее накидка была наброшена на одно плечо, раненая рука покоилась в перевязи.

– И чего вы от нас хотите? – Отец повел разговор в той уверенной манере, к которой я уже привыкла. Он всегда стремился все держать под контролем.

– У нас общий враг. И этот враг способен полностью уничтожить наши кланы. – Видр шагнул вперед. – Мы хотим, чтобы Аска объединились с нами в борьбе против Херджа.

– А потом? – Отец не скрывал волнения. Вскоре Рики поймут, что Аска гораздо слабее, чем они думали. – Что остановит вражду между Рики и Аска после того, как мы одержим победу над Херджа?

Другие предводители тоже взглянули на Видра, очевидно, не меньше нас желая получить ответ на этот вопрос.

– Заключим перемирие. Наши кланы больше не смогут сражаться друг с другом после победы над Херджа. А даже если смогут, то не станут этого делать.

– И долгие годы бесконечной войны закончатся в одно мгновение? – спросила я и, прищурившись, взглянула на жрицу.

Она немного помолчала, прежде чем ответить.

– Возможно, боги избрали для нас новый путь.

– Новый путь? – Скептицизм, прозвучавший в голосе отца, отразился и на лице Майры, которая застыла рядом со мной.

– Нам не всегда дано понять замысел богов, не так ли? Мы знаем лишь то, что Херджа снова вышли из преисподней, чтобы вторгнуться на наши земли. Я не знаю, насколько сильно пострадали Аска, но более половины нашего клана было уничтожено всего за несколько недель. Еще месяц, и мы можем навсегда исчезнуть. А потом они спустятся с горы и окончательно расправятся с Аска. – Тала оглядела собравшихся. – Или же мы можем объединиться.

Моего отца ее слова не убедили. Я по-прежнему видела сомнение в его глазах. Он не верил, что Рики смогут сохранить с нами мир. И я тоже не совсем в это верила.

– Аска не нарушают своих клятв, – сказал он.

– И Рики тоже, – оскорбленно повысил голос Видр.

– Воин Рики, убивший мою сестру, наверняка сейчас где-то здесь, – пробормотала Майра.

– У меня было двое сыновей, – зло откликнулась Фрейдис. – И обоих я потеряла в Аурвангере за последние десять лет. Я не хочу греться у одного костра вместе с воинами Аска. Не хочу полагаться на них в бою. Но у меня осталось еще двое сыновей. – Она указала на дверь. – Они там.

Инге прижала к себе Халварда.

– Ты сможешь отказаться от кровной вражды, Фрейдис?

– Ради их спасения? Да.

– Но смогут ли остальные? – Я посмотрела на жрицу, а затем мой взгляд упал на Майру. – Сможем ли мы?

Внезапно Тала протянула руку и вытащила кинжал из-за пояса Видра. Одним стремительным движением она сделала надрез на тыльной стороне ладони. Кровь хлынула из раны.

– Тала? – Видр бросился к ней.

Взглянув на моего отца, она шагнула вперед и протянула мне руку.

Я прижалась к стене.

– Что ты делаешь?

– Предлагаю клятву на крови. – Кровь капала на пол с ее протянутой руки.

Все вокруг уставились на нее, но она не сводила глаз с меня. Это было самое ценное, что она могла предложить, и жрица это знала. Она не могла нарушить клятву на крови, не пожертвовав загробной жизнью. Если бы кто-то захотел ослушаться жрицу, ему пришлось бы убить ее. А убийство жрицы навлечет на род страшное проклятие.

Я вытащила свой кинжал, и не успели все вокруг опомниться, как я разрезала свою ладонь и протянула ей. Улыбнувшись, она пожала ее.

Видр озабоченно наблюдал за нами. Тала оказалась в очень уязвимом положении, связав себя со мной кровной клятвой. Если он и вынашивал какие-то секретные планы насчет Аска, теперь им пришел конец.

Тала обернулась к Аги:

– Теперь наши кланы навсегда останутся друг у друга в неоплатном долгу.

Фиске стоял вместе с Ири и Руной около стола, заваленного свежими пучками шалфея, и молчал. Он смотрел на меня.

Мне не хотелось думать о том, что все это значит. О том, что нас может ожидать в будущем. Знакомая тяжесть, что не отпускала меня с тех пор, как я впервые заглянула в глаза медведя у реки, придавила меня к земле. Я повела больным плечом, чтобы отмахнуться от нее. Ощутить что-нибудь еще, даже если это будет боль.

Внезапно в комнате стало слишком тесно. Воздух раскалился. Я не могла дышать.

Я осторожно пробралась к выходу и тихо вышла из дома, полной грудью вдыхая воздух. А затем направилась к огороду, где Инге уже разбила грядки для овощей. Вытащив из-за спины топор, я распахнула ворот рубашки, чтобы охладить кожу. На стволе дерева, которое росло неподалеку, виднелись зарубки от топора. Размахнувшись изо всех сил, я метнула топор в дерево. Он с громким треском вонзился в ствол.

За спиной скрипнул дверной засов, но я не обернулась. Мне достаточно было просто чувствовать его. Только теперь я это вдруг поняла. Мой взгляд уперся в лезвие топора, застрявшего в коре дерева.

– На рассвете они возвращаются в Вирки, – донесся до меня голос Фиске.

Я подошла к дереву и вытащила топор, надавив на его край большим пальцем.

– И что потом?

– А потом они вернутся вместе с остальными Аска. Через два дня мы встретимся с ними в Аурвангере.

Я еще сильнее надавила на металлический край.

– А потом мы все погибнем?

– Возможно. – Он держался в стороне. – Ты пойдешь с ними? Обратно в Вирки?

Я обернулась к дому, где отец все еще вел переговоры с Рики. Как мы попали сюда? Как мы могли вернуться? Мне хотелось зарыться лицом в снег, хотелось закричать насколько возможно сильно.

Он подошел ко мне, осторожно прикоснувшись к моей порезанной ладони, аккуратно забинтовал ее чистой полоской ткани. Тяжело дыша от нахлынувших чувств, я ощутила себя тающей в пламени свечой.

– Не уходи. – Эти слова ударили меня в самое сердце.

Я так сильно прикусила губу, что слезы навернулись на глаза. Все что угодно, только не отвечать. Я боялась того, что могу сказать.

– Останься со мной, а потом мы вместе отправимся в долину. И встретимся там с Аска.

Я закрыла глаза, и слеза медленно скатилась по моему разгоряченному лицу. Мне хотелось исчезнуть. Забыть о том, что добровольно приняла решение вернуться сюда. Он не приказывал. Он просил. И я понимала, что не смогу отказать. Он оставил свою семью и пошел вместе со мной в долину, в то время как его люди еще не оправились от вражеского набега. Он отвел меня домой, помог отыскать отца. Теперь настал мой черед принимать решение.

Выбрать его, как он выбрал меня.

Он направился к дому, а я отвернулась к дереву и услышала, как снова скрипнул засов. Опустившись на корточки, я закрыла лицо ладонями, чувствуя, как все вокруг начинает кружиться. Я пыталась вспомнить, какой когда-то была.

Сильной. Смелой. Беспощадной. Уверенной в себе.

Я пыталась найти в себе ту, прежнюю Элин, которая, несмотря ни на что, выбрала бы свой народ. Я искала ее в своей душе, но чувствовала, что ее больше нет. Я изменилась. И с этим уже ничего нельзя было поделать. Обратной дороги не было.

Глава 43

Они говорили о численности.

О численности воинов Аска.

Рики.

Херджа.

Через несколько часов предводители нескольких деревень Рики наконец молча покинули дом. Огонь потрескивал в очаге, около которого собралась новая и старая семьи Ири. Подумав о том, что придется решать, к какой семье я сама теперь принадлежу, я проглотила ком в горле.

Отец задавал вопросы, но не очень много. Ему не хотелось слышать много ответов. Он просто был счастлив от того, что Ири остался жив. Но рано или поздно брату пришлось бы ответить, почему он так поступил, и мы все это знали.

Инге спустилась вниз по лестнице с двумя одеялами для моего отца и Майры.

– А твоя постель все еще наверху.

Я сразу поняла, что им не составит труда мгновенно обо всем догадаться. Озарение промелькнуло на лице Майры, и отец, похоже, тоже все понял. И недоумение мгновенно сменилось отвращением.

– Так ты была их рабыней? – прошипела Майра, вставая.

Я со вздохом провела рукой по волосам. У меня совсем не осталось сил. Не осталось желания объяснять. Кроме того, едва ли их могло удовлетворить хоть какое-то объяснение. На месте Майры я чувствовала бы то же самое.

Отец смерил Инге ледяным взглядом, а затем резко выдернул одеяла из ее рук и вышел за дверь. Майра последовала за ним, хлопнув дверью, и Инге вздрогнула.

– Прости. – Ее лицо вытянулось.

Я ничего не ответила. Не сказала, что все в порядке. Потому что это было не так. Я собрала со стола свежие пучки шалфея и сняла со стены факел. Наклонившись к очагу, я зажгла его и направилась к двери. Сейчас мне просто был необходим простор неба над головой, чтобы хоть ненадолго отвлечься от круговерти событий и мелькавших перед глазами людских лиц в этой деревне.

Я вышла в темноту и ощутила присутствие множества людей за закрытыми дверями и под пологом деревьев. В каждом доме ярко пылал очаг, согревая скорбящие семьи.

Я проглотила ком в горле.

Мертвые воины Аска. Рики. Все они.

Я пошла вперед по тропинке, сбегавшей с холма, пока не добралась до погреба. Очистив дверь от снега, я приоткрыла ее и сунула факел в отверстие на стене. От запаха свежего шалфея на меня нахлынули воспоминания о том дне, когда я впервые перешагнула порог дома Фиске. Я до сих пор не могла понять чувств, спустя некоторое время завладевших моей душой. Я хотела разобраться, осознать их смысл. Хотела возненавидеть этих людей за все, что произошло в моей жизни.

Но, когда я стала вспоминать обо всем, что произошло, на меня вдруг снизошло озарение.

Я видела, что Ири был ранен во время сражения. И бросила его. А потом сама ринулась следом за ним в лес в ту злополучную ночь в Аурвангере. И тогда Рики взяли меня в плен.

Все началось с меня. Я сама сделала свой выбор.

Как Фиске сделал свой, когда спас жизнь Ири.

Дверные петли скрипнули, и я схватилась за кинжал.

В дверном проеме стоял Фиске. Он захлопнул за собой дверь, отрезав лунный свет, и теперь тесное пространство погреба освещал лишь огонек факела на стене. Я вцепилась в пучки шалфея, вдыхая его сладковатый аромат. Он посмотрел на меня, и внезапно его суровый взгляд потеплел. Я снова увидела его настоящего. Как тогда на реке. Как в Хайлли. Передо мной открылась полная тепла, ранимая часть его души. И я ощутила прикосновение этого тепла к своей душе. Все во мне озарилось ярким светом.

Слезы обожгли мои глаза, и я опустила веки, пытаясь сдержаться, но мне хотелось видеть Фиске. Чувствовать его. И, словно прочитав мои мысли, он медленно двинулся ко мне. Носки наших башмаков соприкоснулись, и он взял из моих рук пучки шалфея и повесил их на веревку под потолком.

– Что ты делаешь? – прошептала я.

Но он не ответил. Он лишь взглянул мне в глаза и обхватил ладонями мое лицо. Он запустил пальцы в мои волосы, и, откинув голову назад, я шумно вздохнула.

– Прости меня. – Я услышала его низкий, грудной голос.

– За что? – Я внимательно посмотрела на него.

Он опустил голову, наши губы соприкоснулись.

– За все.

Его пальцы запутались в моих косах, и он обрушился на меня поцелуем, заполняя меня теплом, которое отняла зима. И замерзшие, заиндевевшие уголки моей души постепенно начали оттаивать.

Его горячие ладони медленно скользили по моей шее, ключицам, а затем опустились к талии, и он крепко прижал меня к себе. Я привстала на цыпочки, стараясь слиться с ним. Стараясь пробиться сквозь плотный, темный поток мыслей в моей голове. Ярко осветить их. Он широко раскрыл ворот моей рубашки и, ощутив прикосновение его губ к своему плечу, я застонала. Потому что это было больно. Гораздо больнее, чем рана, нанесенная стрелой. Больнее, чем в тот день мысль, что я потеряла Ири. Но эта боль была совсем другой.

Внезапно его ладони застыли над ожогом, оставшимся на моей шее от ошейника. Он отодвинулся, и на его лице снова появилось прежнее суровое выражение.

Но я ухватилась за его доспехи и притянула обратно к себе. Однако на его лице одна за другой мелькали тревожные, мрачные мысли.

– Я не принадлежу тебе. – Я повторила слова, которые произнесла в ту ночь, когда он снимал швы с зажившей раны на моей руке. Но на этот раз я сделала это для того, чтобы избавить его от тяжелого чувства вины и развеять все сомнения.

А еще потому, что крохотная часть моей души по-прежнему желала, чтобы это было так.

– Принадлежишь. – Он отбросил волосы с моего лица, чтобы заглянуть мне в глаза. – Как и я принадлежу тебе.

Я больше не чувствовала слез, струившихся из глаз, не чувствовала ничего, кроме его тела. Я коснулась застежек его жилета, глядя Фиске прямо в глаза. Расстегнув их, я запустила ладони под рубашку и прижалась к его коже. Мои пальцы скользнули по ребрам юноши, и он вздрогнул, прерывисто выдыхая.

Я загнала неуверенность и сомнения в самые дальние уголки души. И похоронила там вместе с верой и традициями, которые когда-то были частью меня. Стянув рубашку с Фиске, я бросила ее на землю вместе с доспехами и провела кончиками пальцев по шрамам, испещрившим его тело хаотичными линиями. По темным кровоподтекам на боку. Очертила его тело. Он аккуратно стер большими пальцами слезы с моего лица, и я улыбнулась.

А затем он расстегнул мой жилет, и я подняла руки, чтобы он мог стянуть с меня рубашку. И когда он снова поцеловал меня, время вдруг замедлилось. Секунды растянулись на долгие часы. Я ощущала близость его тела, отринув все, что стояло между нами, и моя душа раскрылась, сплетаясь с его душой.

И я не сопротивлялась, отдавая себя ему. Потому что уже давно ему принадлежала.

Глава 44

Ири стиснул Инге в объятиях, глядя на меня. Слова нам были не нужны, потому что я и так знала, о чем он думает. Мы должны были в целости и сохранности доставить Руну в Аурвангер, а он вместе с отцом уходил к Аска.

Он разжал объятия, отпустив Инге, но не обнял меня. И ему не нужно было говорить, что он сожалеет. И мне тоже. Я позволила отцу обнять себя и попрощаться. Майра стояла, прислонившись к стене дома, разговаривая с Фиске. Он был гораздо крупнее, чем она, но это ее нисколько не смущало, и она бесстрашно смотрела на него снизу вверх. В этом была вся Майра. Маленькая, но свирепая. Я видела, как она расправлялась с мужчинами гораздо крупнее Фиске. Она могла бы убить его в ту ночь, когда мы шли в Фелу, так же, как и он мог убить ее.

Она опустила глаза и подошла ко мне, заткнув пальцы за пояс. Я стиснула ее правое плечо, и она сделала то же самое.

– Прости, – сказала она, коснувшись синяка на моей щеке в том месте, куда ударила меня.

Но мне не за что было ее прощать. Я понимала Майру. Я хорошо знала страх, когда все вокруг рушится, и ты вот-вот можешь потерять последнее, что тебе дорого. Мы были воинами. И она готова была сражаться за меня, как и я за нее. Ничто и никогда этого не изменит.

И лишь когда они начали спускаться вниз по заснеженному горному хребту, я окончательно поняла, что сделала. Впервые попав сюда, я только и думала о том, как сбегу в Хайлли, а теперь отправила их обратно одних. Если я хотела что-то изменить, у меня остался последний шанс. Но я не двинулась с места.

– Всего два дня. – Фиске пытался успокоить меня, заметив мою тревогу.

– Что она тебе сказала? – спросила я, глядя, как Майра исчезает за холмом.

– Что убьет меня, если с тобой что-нибудь случится. – Он усмехнулся. – И я ей верю.

Как только они скрылись из виду, мы принялись за работу. Я прислушивалась к разговорам Инге и Фиске. О том, что необходимо сделать. О продовольствии. О путешествии в Аурвангер. Я отогнала тоску, зовущую меня броситься вслед за близкими, и позволила голосу Фиске проникнуть в тот уголок моей души, где еще таилась нежность. Я задрожала, вспомнив о его прикосновениях. О вкусе его губ. Я не могла разорвать связь между нами. И не хотела.

Мы подготовили все необходимое для того, чтобы Инге и Руна могли лечить раненых. Проверили оружие, снаряжение для лошадей, доверху наполнили подседельные сумки и подготовили хлеб. Собравшись, мы отправились в дом Руны, чтобы помочь ее семье. Ее мать собиралась сражаться впервые за двадцать лет. В полумраке их дома она извлекла из пыльного сундука свои доспехи, и я уселась у входа, чтобы залатать дыру в жилете. Наблюдая за остальными Рики, я впервые ощущала себя свободно. Никто не обращал на меня внимания. Все словно забыли обо мне.

На следующее утро мы двинулись вниз с горы, выстроившись в длинную цепь на тропе, и я шла рядом с лошадью Инге вместе с Халвардом. Фиске ехал впереди вместе в Видром и Фрейдис, но то и дело оборачивался, поглядывая на нас. Инге краем глаза наблюдала за ними. Я заметила, что после набега ее очень тревожил подчеркнутый интерес Видра и жрицы к Фиске. Они выделяли его среди остальных. Мне это тоже не нравилось. Я понимала, чем это может обернуться для него во время сражения.

С наступлением темноты мы разбили лагерь в лесу, сгрудившись вокруг небольших костров, чтобы согреться, а Фиске отправился в разведку вместе с группой под предводительством Лэтама. Воины Херджа по-прежнему стояли лагерем у подножия горы в северной долине. Пылающие внизу огоньки их костров раскинулись далеко вокруг, и я была рада, что отсюда невозможно было разглядеть их полчища. Я не хотела знать, сколько их, когда выйду на поле боя. Хотела сражаться, как и прежде. Не думая о том, каковы шансы на победу.

Мы с Халвардом и Инге улеглись спать на лесной подстилке, и посреди ночи я проснулась, почувствовав, как Фиске проскользнул в темноте ко мне под одеяло. Он зарылся лицом в мои волосы, крепко обхватив руками за талию. Я дремала, пока он не высвободился из моих объятий, чтобы встретиться с Видром и остальными в первых лучах солнца. Он поцеловал меня в лоб, и я прислушивалась к его шагам, которые вскоре затихли в лесу.

Я повернулась и увидела, что Инге смотрит на меня, закутавшись в медвежью шкуру. Ее заспанные глаза были полуоткрыты, она смотрела на меня поверх спящего Халварда, и у меня сжалось сердце. Я ожидала увидеть страх или неодобрение, но ошиблась. Вместо этого она протянула мне руку. Когда я взяла ее, она приподняла медвежью шкуру и, подвинув меня ближе к Халварду, укрыла меня широким меховым краем. Улыбнувшись, она снова провалилась в сон, и я наблюдала, как они спокойно и ровно дышат, пока лагерь снова не ожил, собираясь в дорогу. Халвард потянулся, задев меня ногами под одеялами.

Мы направились в обход озера, потому что лед не выдержал бы такого количества воинов. Вечером второго дня я старалась держаться поближе к Руне. Когда мы миновали последний изгиб горной тропы, нашим глазам предстала армия Аска в восточной долине. Воины затаились за холмами. В сравнении с лагерем Херджа их поселение казалось крошечным.

Это были последние из нас. Последние из моего клана.

Фиске остановился рядом со мной на краю утеса, глядя на них. Мы долгое время стояли молча, а мимо проходили воины Рики. Ветер злился, изо всех сил обрушиваясь на нас. Его рев громким эхом раздавался у меня в ушах.

– О чем ты думаешь? – Фиске взял меня за руку.

– Думаю, что больше не хочу сражаться.

Его пальцы сжали мою ладонь. Сейчас все наши прежние сражения казались такими нелепыми. Все эти смерти, потери и скорбь. Кровная вражда между нашими кланами казалась сущей ерундой по сравнению с бедой, обрушившейся на нас сейчас.

– А что ты будешь делать? – Он понизил голос. – После.

Я взглянула на него, но его глаза по-прежнему были обращены к лагерю, он избегал моего взгляда.

– Мой отец и Майра живут в Хайлли. – Это был единственный ответ, который я могла ему дать. Я попыталась представить, как возвращаюсь домой, оставляя его в Феле. Но всего этого вообще может не случиться. Мы оба можем погибнуть в сражении с Херджа.

Его губы слегка приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но промолчал. Вместо этого он обнял меня за плечи и прижал к себе.

К тому времени, как мы спустились в долину, солнце уже садилось, и Рики разбили лагерь на другой стороне реки. Предводители решили, что лучше разделить кланы, чтобы избежать ненужных сложностей. Воины Аска выстроились у кромки воды, глядя на нас. Но на этот раз не для того, чтобы напасть.

Я перешла реку вброд и направилась по тропинке среди белых шатров, разыскивая отца и Ири. Хаген указал мне в сторону шатра для собраний, и я обнаружила их сидящими у костра вместе с Эспеном. Ири встал мне навстречу. Мне было странно и непривычно видеть его среди членов нашего клана в доспехах Рики. Но именно так все и будет теперь выглядеть в бою. Аска и Рики, сражающиеся плечом к плечу.

– Где Руна?

– Она с Инге. – Я кивнула. – А Майра?

– Помогает Калде подготовить все необходимое для раненых. – Он указал в сторону шатра лекаря, где в свете костра плясали на стенах большие тени.

– Видр хочет устроить утром общий сбор. Сегодня они разобьют лагерь и станут следить за долиной, чтобы убедиться, что Херджа не разузнали о наших планах.

– У нас мало времени. Возможно, день до начала сражения, – подал голос Эспен.

Отец кивнул:

– Согласен.

Солнце окончательно опустилось, когда мы с Ири подошли к реке. Ступив на мелководье, Ири обернулся, чтобы подождать меня.

– Сегодня я останусь здесь.

Лагерь Рики на другой стороне реки уже покрылся множеством мерцающих огоньков. Стоя плечом к плечу, мы смотрели на них.

– Я передам Фиске. – Его глубокий голос был мягким. Осторожным.

Взглянув на него, я пыталась прочитать его мысли, и увидела, что он уже прочитал мои.

– Я не знаю, что делать. – Я уже сделала свой выбор, но не знала, сможет ли с ним смириться мой клан.

– Нет, ты все знаешь. – Он снова посмотрел на меня.

– Я не могу бросить Аска, – прошептала я. – Только не сейчас.

– Возможно, тебе и не придется.

Но я знала, что никогда не смогу попросить Фиске жить среди Аска. Как Ири жил среди Рики.

В сгустившихся сумерках я наблюдала, как Ири переходит реку. Окинув взглядом берег, я заметила Фиске у самого края воды. Его большой силуэт выделялся на фоне реки. Он смотрел в сторону нашего лагеря, и я задумалась, видел ли он меня в темноте. Почувствовал ли, что я наблюдаю за ним.

– Элин. – До меня донесся голос отца, и, в последний раз взглянув на Фиске, я направилась к нему. Пригнувшись, я вошла в шатер, где они с Майрой ждали меня. Ее волосы рассыпались по плечам, ниспадая на бедра. Она выглядела точно так же, когда мы были девчонками. Я села на табуретку, и, аккуратно повернув мою голову набок, она осторожно провела лезвием своего заточенного кинжала по выбритой стороне моего черепа около виска, оставив длинные пряди волос на правой стороне. Когда она закончила, я провела пальцами по гладкому черепу.

– Что произошло в Феле? – Она вытерла клинок о штаны. – До твоего возвращения в Хайлли?

Я перевела взгляд на отца, но он сосредоточенно точил свой меч, полностью уйдя в работу.

– О чем это ты?

– Ты ведь отдала свое сердце тому Рики. – Спокойный голос не выдал ее истинных чувств.

Я не собиралась этого отрицать. Майра знала меня так же хорошо, как и отец. Но он не расспрашивал меня о том, чего не хотел слышать.

– Ты не поймешь, – прошептала я и зажмурилась, вспомнив, что Ири говорил мне те же слова.

Она убрала кинжал в ножны и уставилась на меня.

– Мне и не надо понимать. – Она протянула мне ладонь, и я взяла ее. – Ты жива, и ты с нами. Только это меня и интересует.

Они опустились на колени, и я пристроилась рядом, достав из-под жилета фигурку матери. Рядом со мной Майра держала в обеих руках фигурки всей своей семьи. Матери, отца, сестры и брата. Их лица как живые вставали у меня перед глазами, и чувство вины подкатило к горлу твердым, болезненным комом, мешая дышать.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как по телу растекается тепло от знакомых молитв. Тихие слова шелестели под сводами шатра, и я застыла, прислушиваясь к ним. Закрыв глаза, я прижала фигурку к груди, но не плакала. Рядом с самыми близкими людьми неуверенность и страх исчезли, и я знала, что Ири и Фиске тоже сейчас совсем рядом, на другой стороне реки. Инге, Халвард и Руна тоже. И все они в безопасности.

Я коснулась лица материнской фигурки. Прижавшись к ней губами, я принялась произносить молитвы. Те же самые мольбы, обращенные к Сигру со дня ее смерти.

А затем я сделала то, чего никогда раньше не делала.

Помолилась Торе.

Глава 45

Тех, кто не собирался участвовать в сражении, отправляли в Вирки двумя отдельными группами. В основном это были старики и дети. Халварда отправили с Гайдой, которая несла на спине своего малыша. Они двинулись вперед через долину, и Халвард брел рядом с лошадью Керлинга, постоянно оглядываясь на нас. Он не спорил, но ему все это явно не нравилось. Как и Керлингу. Они хотели сражаться. И это горячее желание полыхало в их глазах, словно пожар.

Помогая Инге подготовить бинты, я ждала Фиске, но он так и не появился. А когда Рики устроились на ночлег в своих шатрах, я стояла снаружи и ждала. В воздухе витал запах жертвенного огня, долетая через реку из лагеря Аска. Они приносили жертвы и просили Сигра благословить нашу битву.

Фиске показался, когда окончательно стемнело. Выглянув из шатра, он уставился на меня. Его лицо осунулось от усталости.

Я сделала прическу воительницы, и теперь мои длинные, заплетенные в тонкие косички волосы каскадом лежали на спине. Еще раз проверив свои доспехи и оружие, я бросила взгляд на Фиске, который делал то же самое. Сколько раз мы проводили этот ритуал, готовясь к сражению друг с другом?

Я стянула волосы юноши в тугой узел и достала из сумки сурьму, чтобы подвести ему глаза. А затем опустилась на тюфяк и подставила ему лицо, чтобы он сделал то же самое для меня. Откинув голову назад, я закрыла глаза, когда его мозолистые пальцы коснулись моей кожи.

– У нас все получится? – спросила я.

Его руки замерли, и я открыла глаза.

– Да, – ответил он.

Я не разделяла его уверенности. Мне частенько приходилось смотреть в глаза смерти. Но Сигр был благосклонен ко мне, всегда давая возможность ускользнуть из ее лап.

– Если завтра я погибну, – я сглотнула, – позаботься об Ири.

Фиске кивнул. Он не собирался уверять меня, что этого не произойдет, потому что нам слишком многое пришлось повидать.

– А если нет?

– О чем ты?

Он посмотрел мне в глаза, подбирая нужные слова.

– Если ты вернешься в Хайлли, я хочу пойти с тобой.

Я вцепилась в край одеяла.

– А как же твоя семья.

– Я пойду за тобой, куда захочешь. – На этот раз его голос прозвучал непреклонно.

К горлу подступили слезы, и я с трудом перевела дух. Мне не хотелось сейчас плакать. Я протянула к нему руки, и он опустился на колени передо мной и, глубоко вздохнув, прижался ко мне. Я крепко обняла его в ответ.

– Я не хотела тебя просить, – хриплым шепотом произнесла я.

Он положил голову мне на плечо.

– А тебе и не надо было.

Я улыбнулась, прижавшись губами к его уху. Потому что Фиске жил в ладу со своим сердцем. Он делал то, во что верил. Именно поэтому он и не бросил Ири умирать в расщелине и помог мне вернуться домой.

Он забрался на тюфяк рядом и обхватил меня ногами. Я натянула одеяло, укрывая его, и наблюдала, как он медленно погрузился в сон, и его лицо постепенно разгладилось. Я поцеловала его в лоб и смотрела на него до тех пор, пока мои веки не отяжелели.

И я тоже заснула.

Издалека послышался свист, я резко открыла глаза. Фиске уже вскочил и принялся натягивать башмаки. Я села на постели, нащупывая в темноте обувь, а затем встала, чтобы натянуть перевязь с оружием. Скрестив руки на груди, я сжимала пальцами плечи, пока Фиске закреплял застежки моего жилета. Он сунул фигурку моей матери под мою рубашку, ближе к сердцу. Мне только оставалось надеяться, что боль в плече не помешает мне сражаться.

Лагерь вокруг нас ожил. Я помогла Фиске затянуть жилет, дважды проверив его доспехи. Когда я попыталась сделать это в третий раз, он схватил мои ладони, заставив посмотреть ему в глаза.

– С левой стороны, около причала. – Его голос еще был сонным. – Я буду там с Ири.

Я кивнула, понимая, что оказалась права насчет планов Видра. Он сделал Фиске предводителем одного из отрядов.

Он взял мою руку и, разжав кулак, прижался губами к моей ладони, меня пронзило ощущение близости. Его нежные и мягкие губы нашли мои в темноте, и мы слились в поцелуе.

– Qndeldr. – Я прошептала боевой клич его клана, прижимаясь к его губам. Дыши огнем.

Он улыбнулся, целуя меня в щеку:

– Qndeldr.

Мы вышли из шатра в предрассветную тьму. В последний раз стиснув мою ладонь, он направился прочь по тропе, смешавшись с остальными Рики. Не оглядываясь, я помчалась в противоположную сторону, к Аска. Перед каждым из наших кланов стояла своя задача, и если мы справимся, то встретимся с воинами Рики в Хайлли.

Те из нас, кто выживет.

Я огляделась по сторонам в поисках Майры, но первым заметила отца. Он наклонился, чтобы поцеловать меня, а затем без лишних слов подтолкнул к моему месту в цепи воинов.

Майра уже ждала меня, и мы тщательно проверили доспехи друг у друга.

Ее взгляд упал на мое плечо.

– Как оно?

Я осторожно повела плечом и ощутила боль.

– Уже лучше. Но рука еще слаба, – призналась я.

Она кивнула, поджав губы.

– Тогда держись справа от меня.

Ей пришлось бы сражаться левой, а это была ее слабая сторона. Но я слишком много сделала для нее в прошлом. Мы всегда стояли друг за друга горой. Именно так нам и удалось выжить. И снова оказаться на линии фронта вместе с ней было все равно что вернуться в родной дом. Дом, который никогда не смогут сжечь или разрушить.

Я обернулась в сторону темной восточной долины. Мы не видели лес, отделявший нас от Херджа, но он был там. И мы хорошо знали этот лес, потому что сражались в нем всю свою жизнь.

Я сунула руку под жилет, чтобы достать фигурку матери, и мои пальцы наткнулись на что-то еще. Я выудила незнакомую вещь, спрятанную под сердцем, и поднесла к глазам. Улыбка заиграла на моем лице, и я смахнула навернувшиеся на глаза слезы. Это был taufr, талисман, который Рики дарили любимым, чтобы защитить их. Фиске наверняка положил его мне за пазуху вместе с фигуркой моей матери. Черный камень был абсолютно гладким, а на его поверхности отпечаталась надпись.

Alasal. Хранитель души.

Я убрала талисман обратно за пазуху.

Майра вскинула перед собой щит, а я обнажила меч и топор, ощутив их знакомую тяжесть. Мои соплеменники начали молитву, и я присоединилась к ним, вглядываясь в темноту и чувствуя, как сердце ускоряет ритм. Все мои мышцы ожили, пробудив тело к жизни.

Я молилась Сигру за отца и Майру. Молилась Торе за Ири и Фиске.

Раздался свист, и мы рванулись вперед. Наши ноги почти в унисон застучали по земле, и мы слились с лесом, двигаясь друг за другом между деревьев. Мы наткнулись на разведчиков, но воины Аска, бежавшие справа, уложили их на лесную подстилку одного за другим. Мы добрались до противоположного края леса, и звезды все еще сияли над лагерем в чистом, холодном небе. Воины Херджа, стоявшие на страже, оказались именно там, где мы и ожидали.

Пригнувшись к земле, мы спустились с холма и рассеялись по восточному краю лагеря. Мы не останавливались, двигаясь вместе, словно стайка птиц, и, выбрав шатер, я подала знак Майре. Она вскинула голову, соглашаясь, и последовала за мной, когда я резко ушла влево. Мы остановились по обе стороны от входа, и я встретилась с ней взглядом в лунном свете, а затем неслышно проскользнула внутрь.

Здесь было две постели, мужчина и женщина. Мы не раздумывали. Каждая из нас занесла кинжал над спящим телом врага. Затаив дыхание, я зажала рукой рот женщины Херджа и резко провела лезвием по ее горлу. Она дернулась, и я навалилась на нее всем телом, не давая ей завопить. Наконец ее тело обмякло.

Майра уже ждала меня у входа в шатер.

Мы ринулись к следующему шатру, а остальные Аска метались в темноте вокруг нас. Мы убили еще семь спящих Херджа, когда первый пронзительный крик прорезал тишину. Я замерла, стоя над еще теплым телом, обмякшим на тюфяке, прислушиваясь к собственному шумному дыханию.

Раздалось приглушенное бормотание.

Кого-то сбили с ног.

Послышался свист. Они уже знали, что мы здесь.

Я резко развернулась, и в это мгновение лагерь огласился воплями, и из соседнего шатра выскочил мужчина с топором. Я размахнулась и метнула в него свой. Он вонзился в его плечо, и Херджа упал на колени и рухнул лицом вниз, накрыв собой мое оружие.

Я бросилась к нему и, поскальзываясь на грязи, перевернула тело, чтобы вытащить топор, а в это время сзади выскочил еще один вражеский воин. Майра промчалась мимо, пронзив его мечом, и щелкнула языком, подавая мне сигнал. Пора уходить. Я вскочила, бросаясь в сторону леса вместе с остальными воинами Аска. Спрятав меч и топор в ножны, я помчалась вперед.

Во вражеском лагере, оставшемся у нас за спиной, поднялась паника, и до нас доносились громкие крики и звон оружия, предводители Херджа раздавали приказы. Я перепрыгнула через труп на земле, оглядываясь вокруг. Нас по-прежнему было много. У нас все должно получиться.

Скрытые лесной чащей, мы продолжали бежать в сторону Хайлли. С легкостью ступая по корням деревьев и камням, которые, сплетаясь друг с другом, образовывали причудливые узоры на лесной подстилке. Легкие шаги Майры по-прежнему раздавались рядом, когда мы ускорили бег.

Когда мы добрались до восточной долины, до нас донесся зловещий гул. В первых лучах утреннего солнца, поднявшегося над деревьями, мы увидели вдали полчища Херджа. Они шли за нами.

Глава 46

Мы добежали до долины и помчались вперед. Собрав все силы, я старалась бежать быстрее. Следом за нами беспорядочной массой неслась армия Херджа. А впереди, в Хайлли, нас ждали воины Рики.

Фиске и Ири.

Я старалась дышать ровно, глядя в сторону моря. Ветер доносил до меня его запах. Запах дома. Он окружал меня со всех сторон, маня вперед. Нес меня на своих прозрачных крыльях.

Голоса Херджа приближались, на месте, где меч колотил меня по бедру во время бега, уже был синяк. Но я побежала еще быстрее. Насколько только могла. Покопавшись в глубине себя, я снова отыскала ее. Прежнюю Элин, которая сражалась и выживала столько раз, что ей самой было трудно в это поверить.

Я вспомнила все свои сражения, прокрутив в памяти их подробности. Вот Ири рядом со мной, в каждой руке он сжимает по топору. Майра с громким ревом мчится впереди меня. Я напомнила себе, кто я: воин из клана Аска, который все потерял. Девушка, у которой огонь в крови. И я приказала ей бежать на пределе возможностей.

Вражеские отряды не отставали, постепенно нагоняя нас. Но впереди показались обугленные крыши Хайлли, и над холмами пронесся свист. Аска резко свернули вправо, в сторону скал, над которыми парили морские птицы. Запрокинув голову назад, я собрала остатки сил, чтобы успеть добежать до спасительной бездны.

Мы, не сбавляя шага, помчались к краю пропасти, где голубое небо встречалось со скалами, образуя четкую линию, а воду покрывала белая пена. Это был заключительный этап нашего часового забега. Мои соплеменники, бегущие впереди, скрылись за краем утеса, и я увидела головы воинов, выглядывавшие из укрытий в деревне. Лучники. Первые стрелы просвистели у нас над головами, описав дугу, когда мы с Майрой наконец добежали до края пропасти.

Мы рванулись вперед, а земля пошла под уклон, и я шлепнулась на бок, свесив вниз ноги и растопырив руки у себя за спиной. Мое тело скользнуло вниз, мелкие камешки посыпались в пропасть, и наконец бездна разверзлась под нами, и мы полетели вниз. Ветер хлестал меня по лицу, и я распрямила спину, одной рукой сжимая меч, висящий на боку. Задыхаясь от ветра, переполнявшего мои легкие, я наблюдала, как сверкающая синева моря с каждой секундой становится все ближе.

И вот наконец я ударилась о морскую поверхность. Пузырьки тонкими дорожками заструились вокруг меня, когда другие воины Аска тоже прыгнули в воду. Вынырнув, я огляделась в поисках Майры. Ее несло в сторону берега, она с трудом гребла одной рукой. Я бросилась вдогонку, мои легкие горели, а от ледяной воды сводило уставшие мышцы.

Я старалась держать голову над водой, стараясь одержать верх над сильным течением. Майра с трудом выбралась из воды и распростерлась на камнях. Еще несколько воинов Аска спрыгнули с утеса в море. Через несколько минут сюда начнут прыгать и Херджа. Я оглядела причал около деревни в поисках Ири и Фиске. Наконец я заметила их, они, не отрываясь, смотрели на меня. Ждали, когда в воде появятся Херджа, чтобы угостить их острыми стрелами. Я глубоко вздохнула, но тут же мысленно приказала себе не отвлекаться. Острый край камня оцарапал мою спину, когда я медленно выползла на берег, где Майра пыталась встать на ноги.

– Майра! – крикнула я, и она упала на колени, сжимая руку.

Она взглянула на меня, смертельная бледность разлилась по ее лицу.

– Я вывихнула руку.

Я опустилась на колени рядом с ней, отодвинув ее щит, и ощупала кости ее плеча. Мои пальцы сжимали его до тех пор, пока я не обнаружила мягкую впадинку в верхней части руки. Майра поморщилась от боли и застонала. Она была права. Сустав сместился. Я вытащила кинжал и разрезала завязки ее жилета под рукой. Времени уже не осталось. Я с силой рванула ее руку вверх, и она выгнула спину, издав громкий крик.

Аска выбирались из воды и устремлялись к деревне. Я села, упершись пяткой своего башмака в ребра у нее под рукой, а волны с грохотом разбивались о камни вокруг нас.

Я обхватила ее запястье и посмотрела ей в глаза, ожидая, когда она кивнет. Она шумно втянула воздух.

– Давай!

Я откинулась назад и потянула ее за руку. Из груди Майры вырвалось глухое рычание. Я дождалась, когда сустав встанет на место, крепко сжимая ее руку. Когда это наконец произошло, Майра открыла глаза, глубоко вздохнув. Неожиданно ее глаза в ужасе расширились.

– Элин!

Я отпустила ее руку, нащупав на песке кинжал. К нам приближалась женщина Херджа, брызги летели из-под ее ног. Я вскочила и, бросившись ей навстречу, сбила с ног, утащив под воду. Она ожесточенно сопротивлялась, пока я не вонзила кинжал ей в живот, и вода вокруг нас не окрасилась в алый цвет. Следующая волна утащила ее тело, и, оглянувшись, я увидела, как остальные Херджа прыгают с утеса в воду. Из тел некоторых уже торчали стрелы. Они, словно камни, сыпались в воду, молотя по воде руками и ногами.

Майра уже поднялась, когда я выбралась на берег. Подхватив перевязь, брошенную на камнях, я нацепила ее на Майру и закрепила на груди так, чтобы ремни поддерживали ее больную руку. Затем сунула ей меч, и мы бросились в сторону Хайлли, а в это время в воду прыгнул следующий вражеский отряд.

Над нашими головами пронеслась стая стрел, найдя свою цель у нас за спиной, а мы выбрались на ровный берег, ведущий к ритуальному дому. Я бросила взгляд на причал. Там по-прежнему было полно Рики, но Ири и Фиске исчезли. Мы двинулись в сторону главной деревенской тропы, а воины Херджа, которые не стали прыгать с утеса, спустились с холма, как и предполагал мой отец.

Раздался свист, и первый отряд воинов Рики рванул им навстречу. Они сошлись на спуске в жестокой схватке, а мы с Майрой помчались мимо заброшенных домов, направляясь к выжженному участку земли, где когда-то был ритуальный дом. Херджа ворвутся в деревню. И мы встретим их.

Небо потемнело от серых облаков, и я взглянула на Майру. Она баюкала больную руку, сжимая меч в левой руке, и когда мы добрались до своего отряда, она осела на землю, едва дыша от боли.

Протиснувшись сквозь толпу, я села рядом с ней.

– Ты в порядке?

Она кивнула, стиснув зубы.

– Да.

Я оглянулась в сторону берега, зная, что там, за скалой, была небольшая укромная пещера.

Когда я снова взглянула на нее, она смерила меня гневным взглядом, ее глаза пылали, словно уголь.

– Даже думать не смей, – огрызнулась она.

Она никогда бы мне не простила, заставь я ее прятаться. Я знала, потому что сама чувствовала то же самое. Она бы никогда не сдалась. Особенно если я продолжу сражаться. Я потянула ее за левую руку, помогая подняться. Она выпрямилась и глубоко вздохнула, собираясь с силами.

Рики на берегу уже сошлись в бою с Херджа. Клубки сражающихся тел покрывали почти все пространство песчаной отмели, клинки мелькали над головами, пронзительные крики перекрывали шум волн. Когда воины расступились, я увидела жрицу, кружившуюся с занесенным над головой топором. Она размахнулась, и по ее движениям стало понятно, что она опытная воительница, на счету которой не одно сражение. Она приблизилась к поверженному Херджа, подняла его голову за волосы и перерезала ему горло. Выпрямившись, она стряхнула кровь с лезвия и огляделась в поисках следующего противника.

Я застыла на месте, ожидая, когда следующий отряд Херджа спустился с холма, и мы помчались к ним, двигаясь против ветра.

Я старалась не отходить далеко от Майры, но в этот момент заметила свою цель – светловолосого воина Херджа с глубокими отметинами, видневшимися на серебряных доспехах, защищавших его грудь. Он уперся в меня взглядом, а затем ринулся мне навстречу. Я тоже рванулась вперед, сжав зубы, а затем вскинула топор над головой, отклонившись вбок. Подпрыгнула, метнув топор, угодив противнику в бедро. Не удержавшись на ногах, я упала на землю и откатилась в сторону.

Чей-то башмак ударил меня в плечо, и я вскрикнула. Когда я увидела его, он лежал на спине, раскинув руки и глядя в небо, а мимо проносились другие воины. Я склонилась над врагом, выдернув топор из его тела, кровь хлынула из раны, и свет в его глазах померк.

Рядом Майра тоже выдернула свой меч из тела убитого Херджа. Она хромала, опустив больное плечо. Еще двое воинов бросились к нам. Я подхватила щит, валявшийся на земле рядом с трупом, и отклонилась назад, вскинув топор над головой. Как только одна из женщин Херджа подскочила ко мне, я присела, сбив ее с ног. Она рухнула на мой щит, и я взмахнула рукой, вонзив топор ей в спину.

Майра лежала на земле, над ней стоял другой Херджа. Он уже занес свой меч.

– Нет! – Дикий ужас охватил меня, словно земля разверзлась у нас под ногами.

Я перепрыгнула через истекающую кровью женщину Херджа и успела накрыть Майру щитом. Она свернулась под ним, а я обернулась к врагу. Его меч с размаху опустился между нами, но я выставила топор, чтобы остановить его. Удар был такой силы, что рукоятка выскользнула из моих пальцев, и топор упал на землю.

В другой его руке блеснул кинжал, он бросился на меня, и я попыталась уклониться, но лезвие полоснуло меня сбоку под ребрами. Кровь полилась из-под жилета, но я уже бросилась на него, обхватив за пояс. Мы покатились по земле, и в конце концов он выронил меч. Упав на спину, я увидела над собой Майру, сжимавшую в руке щит. Издав гортанный крик, она изо всех сил обрушила его на голову Херджа. Его череп треснул от удара, и тело обмякло рядом со мной. Я отползла в сторону, чтобы подобрать свой топор.

Наши воины устремились к берегу, где последний отряд Херджа застрял у скал между деревней и морем. Мы тоже бросились туда. Я старалась не обращать внимания на обжигающую боль в боку, от возбуждения кровь бушевала в моих жилах, притупляя ощущения. Майра убила выскочившего нам наперерез Херджа, я расправилась со вторым, а затем мой взгляд упал на морскую гладь, где плавали тела мертвых, сталкиваясь друг с другом в красной от крови воде.

Воины Аска. Херджа. Высокий крупный Рики с темными волосами, стянутыми в тугой пучок.

Страшная пустота разверзлась в моей душе, и я бросилась в воду, ухватившись за труп, и перевернула его лицом вверх. Но это оказался не он.

Я потянулась к другому.

А потом к следующему.

Сердце замерло в груди, и я забыла о сражении, продолжавшемся вокруг меня. Забыла о запахе крови, пропитавшем мой жилет. Я продолжала лихорадочно искать, переворачивая трупы, плавающие вокруг меня в воде. Наконец из моей груди вырвалось рыдание.

Майра поспешила ко мне.

– Не могу его найти, – заикаясь, пробормотала я. За спиной Майры возник Херджа, и я вытерла глаза, чтобы сфокусировать взгляд. – Пригнись!

Она повиновалась, и я стремительно выхватила из-за пояса кинжал и метнула во врага. Лезвие вонзилось в его шею. Я ринулась прочь из воды, оставив его захлебываться кровью.

– Элин!

До меня донесся его голос, и все вокруг замерло. Вода. Битва. Ветер. Я оглядела берег, в поисках Фиске, но первым увидела Ири. Он занес топор, обрушив его на воина Херджа на берегу.

– Элин!

И наконец я увидела его. Фиске стоял у кромки воды, глядя на меня, его грудь тяжело вздымалась. Меч висел на боку, и с него капала кровь Херджа. Он посмотрел мне в глаза, и я едва не выронила меч из ослабевших пальцев. На меня навалилась страшная усталость. Охватившее меня облегчение растопило боль в напряженных мышцах. Но внезапно его взгляд изменился. Губы приоткрылись, лицо исказилось. И я хорошо знала это выражение лица. Помнила его. С того дня, как мы увидели Халварда, привязанного к крупу лошади, с разбитым в кровь носом.

Сильное тело навалилось на меня, сбивая с ног, и меч выскользнул из моих рук и упал на дно. Я тоже оказалась под водой, солнце пробивалось сквозь облака, и вода вокруг напоминала розовую вуаль. Я увидела рядом с собой чьи-то ноги, а затем сильные руки нырнули в воду и стиснули мое горло. Я закричала, и вокруг меня забурлило множество бесцветных пузырьков. Мужчина c искаженным лицом и кривыми зубами навис надо мной размытым силуэтом. Я извивалась, отчаянно пытаясь вырваться, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться. Но мне никак не удавалось. Песок и камни расползались у меня под ногами, и я бессильно царапала ногтями его руки. Я чувствовала, что силы покидают меня.

Этот Херджа оказался слишком силен. Мне не хватало воздуха. Внезапно перестав сопротивляться, я увидела собственные руки, плавающие в воде, и длинные пряди волос, золотистыми нитями мелькающие перед глазами. Мысли медленно покидали меня, лицо расслабилось, и я уперлась взглядом в небо, мимо лица своего мучителя, а холодная морская вода заполняла мои легкие.

Солнечные зайчики метались по его серебряной броне, и внезапно яркий свет разлился у меня перед глазами, заслоняя все вокруг. Поглощая меня.

Что-то резко дернуло меня в воде, и руки, сжимавшие мое горло, разжались. Я медленно закрыла, а потом открыла глаза, и воин исчез. Не осталось ничего, кроме раскачивающегося надо мной неба. Я поднялась над водой и увидела его лицо. Фиске. Его лицо исказилось, он закричал, глядя на меня. Но я не слышала его.

А потом из меня потоком хлынула вода, морская соль обжигала горло и грудь. Он прижал меня к себе, и звуки снова вернулись. Звуки моря, деревни, битвы. Он приподнял меня, обхватив за талию, и я кашляла, с трудом переводя дух. Я обвила руками его шею, так сильно прижавшись к нему, что рана на боку обожгла меня горячей болью.

Он отпустил меня и принялся ощупывать мое лицо. Его ладони скользили по моим рукам, проверяя кожу. Он внимательно осмотрел меня, пока не обнаружил рану под ребрами. Я зашипела от боли, когда он раздвинул кожу, чтобы проверить, насколько глубока рана.

– Я в порядке, – выдохнула я, снова прижав его к себе.

Он приложил ладонь к моему боку, и кровь просочилась между его пальцами.

– Ты в порядке. – Он повторил эти слова, словно обращаясь к самому себе.

Я прижалась к его щеке, пытаясь отдышаться, а он поднял меня из воды и понес к берегу. Навстречу нам торопилась Майра, кровь сочилась из пореза у нее на лбу. А за ее спиной на берегу стоял Ири. И в этот момент раздался свист, ставший сигналом конца.

Я взглянула на деревню. Мою деревню.

Полуразрушенная, она сгорбилась на берегу. Безжизненные тела усеивали ее улочки, плавали в море вокруг нас. Но Хайлли по-прежнему стояла, и в ней собрались выжившие Аска и Рики.

Глава 47

Я коснулась темных, блестящих волос Руны, расчесывая их пальцами. Она сидела, глядя на огонь в доме Инге, и когда одинокая слеза скатилась по ее щеке, она вытерла ее подолом юбки.

Прошло всего пять недель после гибели ее матери в битве при Хайлли. Я знала, каково это – потерять мать. И что такое снова обрести ее. Я взглянула на Инге, сидевшую напротив нас. Она плела венок из первых весенних цветов для Руны.

Обратное путешествие из Хайлли было долгим. Когда сражение закончилось, мы вернулись в лагерь Херджа, где нас ждали пленные воины Аска и Рики. Мы отправили раненых Рики на гору, а тех, кто не мог двигаться, оставили в Хайлли под присмотром двух выживших лекарей Аска. Но весна началась на неделю раньше, и как только снег начал таять, Руна сказала, что хочет поскорее сыграть свадьбу.

Я заплела ее волосы в изящные косы, а Инге украсила их венком из желтых и белых бутонов, напоминавших стайку ярких бабочек, порхающих в ее волосах. На ней было платье, в котором выходила замуж ее мать, – светло-голубое с золотой окантовкой. Она выглядела как богиня, стоявшая на лугу на фоне заснеженной горы.

В глубине ее глаз застыла боль, но ее смягчала любовь, которая тоже жила в ее душе. Она не сводила глаз с Ири, когда они стояли перед жрицей, повторяя за ней священные слова, а вся деревня смотрела на них. Фиске улыбался, стоя рядом со мной, и, заметив, что я смотрю на него, он наклонился и слегка подтолкнул меня бедром. Моя длинная юбка заколыхалась в разные стороны. Черное платье, которое я надевала на праздник Адалгилди, скрывало почти все мои заживающие раны, но не могло избавить меня от них.

Мы последовали в зал ритуального дома, где началось пиршество, но на этот раз мы с отцом сидели за столом Инге. Ири отыскал мою руку под столом и наклонился, чтобы нежно поцеловать меня за ухом.

Я вспомнила, как он выглядел, лежа с широко открытыми глазами, смотревшими в небо, в тот день, когда я оставила его в расщелине в Аурвангере. А рядом с ним в снегу лежал истекающий кровью юноша. Я подумала о том, что, возможно, у богов уже тогда созрел этот план. Я почти постоянно думала об этом с тех пор, как эта мысль пришла ко мне после битвы при Хайлли. Думала о том, что если бы Ири и Фиске не встретились на поле боя пять лет назад, то мы никогда бы не бросили его. И его не смогли бы найти и полюбить люди из клана Рики. Он никогда бы не присоединился к ним, и мы бы с ним не встретились той ночью. Я никогда не стала бы пленницей и не оказалась бы в деревне Рики, когда пришли Херджа. Аска никогда не объединились бы со своими врагами. И в результате мы все бы погибли или прятались бы на задворках своей прежней жизни.

И дело было вовсе не во мне. Я не была особенной. В отличие от Ири.

Мое горло сжималось, когда я смотрела, как он держал на руках маленького брата Руны в ритуальном доме. Ее братья и сестра теперь остались на их с Ири попечении. И подобно тому, как Инге стала матерью Ири, он заменит им отца. Мое сердце разрывалось от наплыва новых чувств. И теперь в нем не было ненависти к Рики.

Теперь мое сердце принадлежало им. Во многом.

Вода во фьорде стала ярко-синей, словно чувствовала, что мы возвращаемся домой. Но воспоминание о морских волнах, окрасившихся кровью во время битвы, еще не изгладилось из моей памяти.

Мы с Инге держали дверь с двух сторон, пока Фиске вешал ее на петли.

Когда мы сообщили, что Фиске возвращается со мной в Хайлли, она рассмеялась и сказала, что уже давно об этом догадывалась. Но ее улыбка была печальной и одинокой. Прошло несколько месяцев, прежде чем она согласилась перебраться к нам вместе с Халвардом и жить у фьорда. Аска из других деревень вернулись домой, и в Хайлли почти никого не осталось. Не было у нас и лекаря. Но еще до наступления зимы на горе Торы к одному Рики в Хайлли добавилось еще двое.

Инге смотрела, как мы спускаемся вниз по тропе, стоя на пороге опустевшего дома. Мы направлялись в долину, и я вдруг почувствовала, что между мной и Ири по-прежнему осталась недосказанность. Возможно, понадобится вся наша жизнь, чтобы понять, что же произошло. Но теперь у нас будет на это время.

Мы построили наш дом на южном краю деревни, откуда открывался вид на море. На этом месте уже когда-то стоял дом. Его обугленный остов еще темнел чуть в стороне. Я помнила этих людей. Старика по имени Эвандер и его сына. Но они погибли, их души теперь были в Солберге, вместе с женой Эвандера, которая умерла много лет назад.

Майра заняла мое место в доме отца. Словно всегда там и жила. Он стоял чуть поодаль, наблюдая за нашей работой. Рана на его ноге, полученная в сражении, медленно затягивалась, но он опирался на палку, и вероятно, теперь ему придется ходить с ней до конца дней. Но меня это не пугало так, как раньше, потому что больше не будет никаких сражений. Больше никогда.

Почти все воины Херджа, которые пришли в долину, были убиты в Хайлли. Тех, кому удалось скрыться, выследили и уничтожили. Мы развесили их кости на деревьях, растущих на скалах, но они по-прежнему мне снились в лесу. И в море. Но если из них кто-то и выжил, божество, которому они поклонялись, спрятало их во мраке.

В тот вечер я сидела на краю обрыва в лучах закатного солнца, болтая босыми ногами на ветру, который приносил с собой запахи соленой воды и рыбы. Перед моим мысленным взором снова промелькнули тела, плавающие в море, но я отогнала этот образ. Закрыв глаза, я вспоминала прежнюю Хайлли. Маленькая деревушка клана Аска, спрятанная у фьорда, которая стала домом для народа Сигра и провожала своих людей на битвы, когда начинался сезон сражений.

Теперь все изменилось. Мир словно перевернулся с ног на голову. Как два ночных неба на льду замерзшего озера. Одно смотрело сверху, а другое – из глубины. Я взглянула на свою ладонь, где навсегда застыл шрам. Это было обещание, которое Тала дала мне и которое сдержала. Кровной вражде пришел конец.

Дверь распахнулась, и я ощутила тепло, когда Фиске подошел ближе и обнял меня. Сев рядом, он, как и я, свесил ноги с обрыва. Притянул к себе в угасающем свете дня и уткнулся в шею, вдыхая мой запах.

Мы смотрели, как Халвард бегает по берегу внизу, что-то крича и бросая в воду камни вместе с другими детьми.

Детьми Аска.

– Все будет по-другому, – сказал Фиске. – У него все будет по-другому.

Халвард не станет все свое детство готовиться к сезону сражений. В нем не будет ненависти к клану Аска. Теперь он жил среди них. И он вырастет сильным мужчиной, но в отличие от нас, совсем по другим причинам.

Я представила юную Элин, стоявшую на ветреном берегу, в одной руке она сжимала меч, в другой – топор. Я не потеряла ее. И не похоронила. Я просто позволила ей измениться. Всю свою жизнь я завидовала открытому и искреннему сердцу Ири, но теперь и моя душа приоткрылась навстречу этому миру.

Я была прежней. И все же другой.

Я закрыла глаза, положив голову на плечо Фиске, и сжала его ладонь. Пройдя через множество испытаний, мы обрели друг друга.

И стали единым целым.

Благодарности

Конечно, слова «спасибо» здесь явно будет недостаточно. Это слово не передаст всех чувств, переполняющих мою душу.

Благодарю Джоэла, моего верного соратника, мою путеводную звезду, человека, который видит меня насквозь. Спасибо за то, что ни разу не попытался остудить мой пыл. За то, что не позволил мне сдаться и забыть о своих мечтах. Спасибо, что бесконечно повторял мне, что у меня все получится. Благодаря тебе эти страницы увидели свет. Я люблю тебя.

Благодарю моих детей, эти крохотные костерки воображения, каждый день разгорающиеся у меня перед глазами и одаривающие меня вдохновением.

Благодарю мою семью, которая словно создана из железа и камня. Отца, подарившего мне стойкость и упрямство в достижении желаемого до последней капли крови. Как бы мне хотелось увидеть, как ты держишь в руках эту книгу. Но я знаю, что ты все равно все видишь. Благодарю мою маму, которая научила меня, что значат сила и спокойствие. Сестру, которой досталась доброта и нежность, которой так недостает мне. Братьев, обладающих двумя самыми харизматичными характерами на свете, и Рианну, которая выбрала нас.

Благодарю Барбару Поэлл, которая отвлекала меня от сомнений и убивала драконов ради меня. Все слова мира кажутся никчемными для выражения благодарности за то, что ты для меня сделала. Спасибо тебе, спасибо, спасибо. От всей души благодарю тебя.

Благодарю Эйлин Ротшильд, моего редактора, которая, словно настоящий воин, сражалась за эту книгу. Спасибо, что дышала огнем. Ты и все сотрудники Wednesday Books помогли моей мечте осуществиться. Вы открыли окно, через которое мир увидел мою душу.

Благодарю Меган Дикерсон и Лиззи Провост, которые всегда принимали меня такой, какая я есть. Вы научили меня быть честной с самой собой и помогли мне вырасти. Я всегда хотела стать такой, как вы, когда вырасту. И до сих пор хочу.

Благодарю Эми Сандвос, Анджелу Поррас и Андреа Торрес за ощущение тепла и безопасности, которое вы мне подарили. Спасибо за вашу любовь.

Благодарю постоянно растущий клан Сандвосов и моих дорогих друзей, Билла и Иду Сетладж, Рича и Мелиссу Лестер, Клэя и Эмили Батлер. Ваша поддержка для меня очень многое значит.

Благодарю Стефани Ван Тассел, первую подругу, которая посмотрела мне в глаза и прямо заявила, что мои истории будут опубликованы. Спасибо Стефани Брубейкер и Линдсей Уилкин, моим спасительницам в жестоком мире творчества. И Кэнди Чэнд, которая приняла приглашение на ланч от девушки, которая ничего не понимала в этой индустрии. Натали Фариа, благодарю тебя за прочтение первого варианта этого приключенческого романа и за то, что прониклась любовью к моим героям.

Благодарю все авторское сообщество, которое распахнуло объятия навстречу незнакомке, особенно Рене Ахди. Без ваших наставлений и советов мне пришлось бы набить много шишек.

Благодарю группу местных авторов, которые приветствовали меня как равную, когда я чувствовала себя особенно неуверенно: Стефани Гарбер, Шенон Диттемор, Роуз Купер, Ким Калбертсон, Дженни Ландквист и Джоанну Роулэнд. И особенно огромную благодарность хочется принести Джессике Тэйлор, которая помогала мне больше, чем я того заслуживала. Спасибо, что щедро делилась со мной своим временем и энергией, и больше всего за то, что подсказала позвонить Барбаре.

Благодарю Стефани и Тиффани Нордберг, которые посвятили свое время моим малышам, пока я создавала свой мир и героев, слово за слово выпуская их на страницы этой книги.

Благодарю своих преподавателей, которые разглядели мои способности еще до того, как я о них задумалась. Тех, кто не побоялся моей резкости, затронув струны моей души. Вы изменили мою жизнь. Осветили факелом темный тернистый путь, помогая мне двигаться вперед. Огромное спасибо миссис Цвейг, преподававшей у меня на третьем курсе, которая первой сказала мне, что я стану писательницей. Эбби Джексон, научившей меня, что в сочинении историй нет правил. Джей Гаррет, относившейся ко мне как к интеллектуалке, заставляя расширять свой кругозор.

Я благодарна еще многим друзьям и членам моей семьи, которые подбадривали меня в моей работе.

Кристин Дуайер: и вот она, последняя строка. Ты верила в яркую, переливающуюся всеми цветами радуги мечту и что я добьюсь успеха. Покачав головой и вздохнув, ты все же одобрила мою работу, и двадцать четыре часа в сутки я посвящала Элин и Фиске, и в это время их жизнь озарилась ярким пламенем. Жду не дождусь, когда увижу упоминание обо мне в конце твоей книги. Надеюсь, в нем будет извинение за то, что забыла вспомнить обо мне в Мире Гарри Поттера.

Content

Эдриенн Янг
Небеса в бездне

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Благодарности