Эдгар Уоллес

ВОЖДЬ ТЕРРОРИСТОВ

ВВЕДЕНИЕ

Густой, тягучий туман висел над Лондоном. В таком тумане легко могла раствориться всякая тайна. Но… тайне арестанта Бродмурской тюрьмы для душевнобольных не суждено было раствориться в лондонском тумане. Эта тайна превратилась в легенду, привлекшую всеобщее внимание. Обыкновенно таким вниманием пользовались особенно прославившиеся преступники, чьи злодеянья вызывали в свое время громадный интерес, и заставляли судей на основании отзыва врачей-психиатров ссылать таких преступников в это безнадежное место.

По двору Бродмурской тюрьмы, опустив голову и заложив руки за спину, бродил худой старик в плохо сидевшем костюме из серого сукна. Это был Джон Флакк — живая легенда лондонского преступного мира. Заключенные, содержавшиеся в Бродмуре за убийство, гордились старым Джоном.

— Это Джон Флакк… Флакк… Самый отчаянный преступник в мире… Девять убийств…

…Большую часть времени он проводил за чтением и письмом. За все шесть лет заключения, сотни маленьких ученических тетрадок были заполнены его трактатом о преступлениях.

Начальник тюрьмы позволил ему хранить эти тетрадки, надеясь присоединить их к своему замечательному музею.

Однажды старый Джон оказал ему необыкновенную милость, дав почитать одну из своих тетрадок. Заглавие гласило:

«Как я граблю банковские кладовые, когда охрана состоит из двух человек».

Это произведение, написанное чистым и четким почерком Джона Флакка, напомнило начальнику тюрьмы дивизионные приказы к наступлению. Ни одна возможность не осталась не предусмотренной, каждая мелочь имела значение.

— И много у вас написано в таком роде, Флакк? — удивленно спросил начальник.

— Как так? — Джон Флакк пожал своими худыми плечами. — Я это делаю для собственного удовольствия, только для того, чтобы упражнять свою память. Я написал уже шестьдесят три книги на эту тему и больше добавить нечего. За все шесть лет, что я здесь, я не мог внести ни одной поправки в свою старую систему. Я бы дал большое состояние в руки какому-нибудь ловкому человеку, при условии, конечно, — добавил он в раздумье — что это будет малый решительный и что книги попадут к нему в руки не слишком поздно; в наше время научных открытий то, что сегодня ново, завтра уже никуда не годится.

Может быть, это было шуткой или плодом больного воображения? Начальник тюрьмы несколько сомневался в существовании этих опасных книг, но вскоре ему пришлось изменить свое мнение.

Несколько дней спустя Скотленд-Ярд прислал инспектора Симпсона. Его разговор с Джоном Флакком был очень короток.

— Речь идет о твоих книгах, Джон, — сказал он. — Плохо будет, если они попадут не в те руки. Равини говорил, что ты где-то запрятал около сотни книг.

— Равини? — Старый Джон Флакк оскалил зубы. — Слушайте, Симпсон! Что же вы думаете, вы будете всю жизнь меня держать в этом проклятом месте? Да?… Вы жестоко ошибаетесь. В одну прекрасную ночь я потихоньку исчезну — можете доложить это начальнику, если хотите, — и тогда я поговорю с Равини с глазу на глаз.

Голос его сделался громким и пронзительным и знакомое Симпсону безумное пламя снова появилось в его глазах.

— Были ли у вас когда-нибудь сны наяву, Симпсон?… У меня их три. Я изобрел новый метод, как исчезнуть с миллионом. Это — номер первый, но это еще не так важно. Номер второй касается Ридера. Я мечтаю о том, что я его встречу одного, в темную туманную ночь, когда полицейские не смогут разобрать, откуда доносятся крики. А мой третий сон — это Равини. Но Георгу Равини везет — он умрет прежде, чем я отсюда выйду.

— Ты с ума сошел! — вырвалось у Симпсона.

— Поэтому я и здесь, — рассудительно возразил Джон Флакк.

Эти разговоры — с инспектором и начальником тюрьмы — были самыми длинными, которые он вел за все шесть лет своего пребывания в Бродмуре. Обыкновенно он или писал, или бродил по тюремному двору, опустив голову и заложив руки за спину. Иногда он подходил к определенному месту возле высокой ограды и, хотя это казалось очень неправдоподобным, поговаривали, что он перебрасывает записки. Более вероятным было то, что он нашел человека, который пересылал во внешний мир его многочисленные шифрованные письма, а оттуда приносил короткие ответы. Он подружился с надзирателем своего отделения, и однажды последний был найден с перерезанным горлом. Джон Флакк вернулся в мир, чтобы осуществить свои «сны наяву».

1

Южный экспресс мчал молодую девушку Маргариту Бельман к узловой станции Сельфорд, откуда по узкоколейке она должна была отправиться в Сильтбури. В Сильтбури было свободно место секретарши с шестьюстами фунтами годового оклада. Такое место ей было совсем не по плечу, и вообще у нее не было никакого опыта в отельном деле и притязания ее были очень скромны. Она ни на секунду не воображала, что это место ей достанется, хотя, созвонившись с хозяином отеля, все же получила приглашение приехать для переговоров.

Но не мысли об устройстве на новом месте занимали ее. Хорошенькое личико Маргариты Бельман омрачалось, когда она вспоминала о двух встречах, состоявшихся перед отъездом. Накануне, при встрече с мистером Ридером, она ему сообщила о том, что ищет место в деревне, а он, вместо того, чтобы высказать признаки огорчения, или хотя бы некоторого неудовольствия, явно обрадовался.

— Я боюсь, что не смогу часто приезжать в город.

— Это меня только радует, — возразил мистер Ридер, прибавив еще несколько ничего не значащих слов о преимуществах жизни, близкой к природе. Он был гораздо веселее, чем на прошедшей неделе, и ей это было довольно неприятно.

Впечатления от второй встречи были еще более неприятными. Сегодня утром до самого вокзала за ней шел человек, пытавшийся всячески завязать знакомство. Судя по настойчивости, с которой он преследовал девушку, это был итальянец. И самым огорчительным было то, что он наверняка слышал, как Маргарита сказала своей спутнице, что вернется с шестичасовым поездом. Это была уж совсем неприятная перспектива. А мистер Ридер… Маргарита нахмурилась. Ей было двадцать три года — возраст, когда молодые люди кажутся иногда очень скучными. С другой стороны, люди, живущие на свете пятый десяток, тоже не особенно привлекательны, а бакенбарды мистера Ридера, делавшие его похожим на шотландского трактирщика, сна положительно не выносила Он, конечно, был очень милый человек…

В этот момент поезд подлетел к станции и Маргарита очутилась на необыкновенно маленьком вокзале в Сильтбури, прежде чем она успела выяснить, влюблена ли она в мистера Ридера или только на него сердита.

Станционный извозчик остановил свою лошадь перед узенькой дорожкой, ведущей к воротам, и сказал:

— Это самый удобный путь для вас, мисс. Бюро мистера Давера находится в конце дорожки.

Этот хитрый старик возил многих кандидаток на должность секретаря в «Лармс-Кип» и он подозревал что и эта, самая миловидная из всех, едет туда не в качестве гостьи.

— Не подождать ли мне вас, мисс?

— Ах, да, пожалуйста, — поспешно ответила Маргарита Бельман, вылезая из дрожек, Отсюда она могла хорошо рассмотреть «Лармс-Кип». Дом вовсе не был похож ни на отель, ни на пансион. Ясно можно было различить только ту часть дома, которая в прежние времена была подземной темницей, остальная же часть была скрыта густым, разросшимся плющом. За садом, до самого края скалы, тянулись группы сосен и виднелся кусочек серовато-голубого озера, над которым вился легкий дымок невидимого парохода.

Маргарита открыла дубовые ворота и поднялась по дорожке к флигелю, Вероятно ее увидели, так как дверь отворилась прежде, чем она успела протянуть руку к звонку.

На пороге стоял, по-видимому, сам мистер Давер. Это был высокий, худой мужчина, лет пятидесяти, с желтым — лицом и с такой улыбкой, что Маргарита еле удержалась, чтобы не расхохотаться. Длинная верхняя губа свешивалась над нижней и, несмотря на то, что его лицо было узким и морщинистым, он имел вид какого-то необычайно комического божка счастья.

— Мисс Бельман? — спросил он с некоторой поспешностью, — Добра пожаловать в мою берлогу.

Берлога была очень удобным кабинетом, стен которого не было видно из-за множества книг. Он закрыл дверь и с тихим нервным смехом пододвинул ей стул.

— Я рад, что вы приехали. Как вам понравилось ваше путешествие? Ну конечно, очень… А в Лондоне? Жарко и душно… могу себе представить. Не хотите ли чашечку чаю?… Ну конечно. Он так быстро говорил, что у нее не было ни малейшей возможности ответить ни на один из его вопросов, и прежде чем она успела выразить какое-нибудь желание, он схватил телефонную трубку и заказал чай.

Вы молоды, очень молоды, — покачал он печально головой. — Двадцать четыре, не правда ли? Умеете вы печатать на пишущей машинке? Что за смешной вопрос!

Очень любезно с вашей стороны, мистер Давер, что вы меня приняли, — сказала она. — Но я боюсь, что не подойду. Я совершенно неопытна в этом деле, а судя по жалованью, которое вы назначили.

— Успокойтесь, — сказал мистер Давер и торжественно покачал головой. — Мне как раз это и нужно. Работы очень мало, но для меня и этого достаточно. Мне нужна дама, которая вела бы книги и охраняла мои интересы. Особа, которой я мог бы всецело доверять. Я сужу по лицу. Вы также?.. Я думаю, да… И по почерку. Вы также? Мне пришлось говорить с тридцатью пятью кандидатками!.. Просто невозможно… А их голоса — ужасно! Я сужу о людях по их голосам. Вы, конечно, также. Когда вы телефонировали мне в прошлый понедельник, я сказал себе сразу: голос!

Он так крепко сжал свои пальцы, что они побелели в суставах.

— Но, мистер Давер, я ничего не понимаю в отельном хозяйстве. Я сначала присмотрюсь к делу, и тогда очень охотно возьму это место. Жалованье ужасно приличное.

Ужасно приличное, — проворчал он. — Как странно звучат эти два слова рядом!.. Моя экономка. Очень мило с вашей стороны, миссис Бэртон, что вы несете чай.

Дверь отворилась, и в комнату вошла женщина в опрятном черном платье с серебряным подносом в руках. Она едва взглянула своими тусклыми глазами на Маргариту, которая терпеливо ждала, пока мистер Давер кончит говорить.

— Миссис Бэртон… Эта барышня — новая секретарша нашего общества. Она должна иметь лучшую комнату в доме… голубую. Но подождите, — он озабоченно кусал свои губы, — может быть, вы голубой цвет вовсе не любите?

Маргарита рассмеялась.

— Цвет для меня безразличен, — сказала она, — но я еще не…

— Пойдите, пожалуйста, с миссис Бэртон, осмотрите дом… ваше бюро, вашу комнату, — Миссис Бэртон!

Он показал на дверь, и прежде чем молодая девушка сообразила, что делает, она вышла вслед за экономкой в узкий коридор, соединявший частный кабинет мистера Давера с домом. Маргарита очутилась в большой высокой комнате, занимавшей всю ширину дома.

— Банкетный зал, — пояснила миссис Бэртон тоненьким голоском, поражавшим своей монотонностью. — Теперь он служит гостиной. У нас только трое пансионеров. Мистер Давер — человек со странностями. Зимой у нас очень много гостей.

— Три гостя… Это не большой доход. Миссис Бэртон насторожилась.

— Мистер Давер не заботится о том, чтобы ему это оплачивалось. Для него главное — общество. Он потому и устроил пансион в «Лармс-Кип», что ему доставляет удовольствие смотреть, как люди приходят и уходят, и вместе с тем он может с ними не разговаривать. Это его конек.

— Дорогой конек, — сказала Маргарита, и миссис Бэртон опять насторожилась.

С другого конца зала дверь вела в маленькую, гораздо более уютную гостиную, с высокими окнами, выходящими на лужайку, на которой сидели за чаем три особы. Одна из них была пожилым священником с суровым лицом. Он ел поджаренный хлеб и читал газету, забыв, по-видимому, о своих соседях. Другая — была молодой девушкой, в возрасте Маргариты с бледным, но необычайной красоты лицом. Она быстро взглянула своими большими темными глазами на Маргариту и снова повернулась к своему собеседнику — мужчине лет пятидесяти с военной выправкой. Миссис Бэртон поднялась вместе с Маргаритой по широкой лестнице на верхний этаж и тогда только сказала ей:

— Священник — миссионер из Южной Африки, молодая дама — мисс Ольга Крю, а другой господин — полковник Хотлинг. Все трое — пансионеры. И вот ваша комната, мисс.

Это была прелестная комната. О такой всегда мечтала Маргарита. Она была меблирована с изысканным вкусом и имела, как и все комнаты в «Лармс-Кип», отдельную ванную. Стены были до половины обиты панелями, потолок поддерживался массивными балками. Маргарите казалось, что под паркетом находится прежний каменный пол.

— Какая чудесная комната! — воскликнула она, а миссис Бэртон равнодушно посмотрела кругом.

— Это очень старая комната, сказала она. Я не выношу старых домов. Раньше я жила в Брикстоне.

Вдруг миссис Бэртон замолчала, насторожилась и загремела ключами.

— Значит, вам нравится?

— Нравится? Вы думаете, я уже приняла это место? Я еще не знаю…

Миссис Бэртон опять посмотрела кругом с таким видом, как будто хотела сказать в похвалу «Лармс-Кип» что-нибудь такое, что заставило бы Маргариту принять место. Наконец, она проговорила:

— Стол очень хорош. Маргарита улыбнулась.

Мистер Давер сидел за своим письменным столом и грыз ручку, когда вошли миссис с Маргаритой.

— Вам понравилась комната? Само собой понятно. Когда вы переезжаете? Я думаю в понедельник. Настоящее спасенье! Говорили вы с миссис Бэртон? — Он лукаво погрозил пальцем. — Ага! Вы теперь понимаете? Я должен иметь здесь даму… должен. Моя работа страдает, как видите: отрываться приходится из-за мелочей — просто невыносимо!

— Вы, верно, очень много пишете? — удалось ей, наконец, вымолвить.

— Очень много. Криминалистика. Ах, вас это интересует? Я работаю над энциклопедией преступлений. Это одна из моих фантазий. Я богат и могу позволять себе различные фантазии. Этот дом принадлежит к их числу. Я теряю на нем ежегодно около четырех тысяч фунтов, но это для меня пустяки. Гостей я принимаю сюда с большим разбором. Интересные мне люди наполняют мой дом, составляют мне общество, развлекают меня. Когда же вы окончательно переедете?

Она колебалась.

— Я думаю…

— На той неделе в понедельник. Превосходно! — Он с силой потряс ей руку. — Вы не должны чувствовать себя здесь одиноко. Если вам наскучат мои гости — приглашайте своих друзей. Итак, до понедельника.

2

Георг Равини терпеливо ожидал молодую девушку на вокзале Ватерлоо. Вокзальные часы показали четверть седьмого, и через несколько секунд он увидел ее, сходящей с платформы № 7.

Равини поправил галстук, сдвинул шляпу немного набекрень и медленно двинулся ей навстречу. Обычно на губах его играла скучающая улыбка человека, для которого нет больше тайн и которому жизнь не может дать ничего нового. Георг знал все, что происходило в Лондоне и даже то, что могло еще произойти. Из бедного ребенка, появившегося на свет в крошечной квартирке в Неаполе, он превратился в элегантного кавалера, владельца роскошной квартиры на Халф-Мун-стрит. Его состояние было надежно помещено в Континентальном Банке, большой доход давали два. ночных клуба и игорных дома, бывшие под, его руководством. Слово Равини было законом от Лейтона до Кларкенуэлла, его приказания немедленно исполнялись в Фицрой-сквере, и ни один предводитель шайки в Лондоне не мог поднять головы без согласия Георга. Он отличался необычайной привлекательностью и элегантностью, и как всякий неаполитанец, был религиозен и питал пристрастие к амулетам. На мизинце правой руки он носил три золотых кольца, а на каждом из колец было по три крупных бриллианта.

Равини остановился, и с улыбкой одобрения ждал, пока она подойдет поближе. Он любил такого рода девушек: стройных, носящих простые платья, дорогие чулки и скромные маленькие шляпки. Он помахал своей шляпой. Камни счастья чудесно засверкали на его руке.

— О! — сказала Маргарита Бельман, и даже остановилась.

— Добрый вечер, мисс Бельман. Какое счастье, что я снова вас встретил.

Когда Маргарита, прошла мимо, Равини догнал ее, и пошел рядом с ней.

— Я хотел бы… у меня здесь авто: я хотел бы подвезти вас домой, — начал он болтать. — У меня новый двадцатисильный «Ройс» — прелестный экипажик. Я мало им пользуюсь, предпочитаю бегать пешком с Халф-Мун-стрит.

— Вы идете на Халф-Мун-стрит? — быстро спросила она.

Но Георг был опытный человек.

— Ваша дорога — моя дорога. Она остановилась.

— Как вас зовут? — спросила она.

— Смит, Андертон Смит, — отвечал он без запинки. — А зачем вам это?

— Я хочу рассказать это ближайшему полицейскому, которого мы встретим, — сказала она.

Но мистер Равини, знакомый с подобными угрозами, только улыбнулся.

— Не будьте смешной, милая девочка, — сказал он. — Я не делаю ничего дурного. Да, и кроме того, я просто скажу, что мы добрые старые друзья, и вы заставляете меня идти с вами.

— Пожалуйста, оставьте меня в покое.

— Какая вы глупенькая! — начал он снова. — Я оказываю вам только самые обыкновенные знаки внимания…

Какая-то рука схватила его за плечо и медленно повернула. И это — при ярком свете вокзальных огней, на глазах двоих из его охраны! Глаза мистера Равини угрожающе засверкали.

Но напавший на него человек выглядел очень безобидно. Его стройную фигуру облегал наглухо застегнутый сюртук, на голове была высокая фетровая шляпа, на довольно большом носу криво сидело простое стальное пенсне. Соломенного цвета бакенбарды украшали его щеки, а на руке висел самый обыкновенный дождевой зонтик. Но на эти подробности Георг не обратил никакого внимания; он слишком хорошо был знаком с мистером Ридером, детективом государственной прокуратуры… Из глаз исчез воинственный пыл.

— А-а-а-хх, мистер Ридер! — воскликнул он с почти искренней сердечностью. — Какая приятная встреча! Могу я познакомить вас с мисс Бельман? — мы только собирались отправиться в…

— Надеюсь, не в Флотземский клуб на чашку чаю? — грустно проговорил мистер Ридер. — И не в Гарраби-ресторан? Не говорите ничего, Джорджио. Ах, боже мой! А ведь это было бы даже интересно! Во Флотземском клубе вы могли бы показать молодой даме место, где ваши друзья позавчера обчистили на три тысячи фунтов молодого лорда Фаллона. А у Гарраби вы могли бы показать ей интересную маленькую комнату, где предаете своих друзей, сообщая полиции любопытные сведения. Право она много потеряла!

Смех Георга Равини не соответствовал его внезапной бледности.

— Послушайте, мистер Ридер…

— Очень жаль, Джорджио, — Ридер печально покачал головой. — Время — деньги. Я могу пожертвовать лишь одну минуту, и то, чтобы сообщить вам, что мисс Бельман моя очень хорошая приятельница. И если повторится сегодняшняя история — я как вам известно, злой человек. Ну, теперь мне пора идти. Кланяйтесь вашей охране. Да, если заметите, что за вами следует кто-то из Скотленд-Ярда, — не сердитесь на него. Он только исполняет свой долг. И не забывайте мое… предостережение относительно этой дамы.

— Я ничего плохого не сказал этой даме.

— Если бы вы это сделали, можете быть уверены, что сегодня вечером снова меня увидели бы, но уже не одного. Я привел бы с собой достаточно сильных людей и они отняли бы ключ от вашего стального ящика в Феттер-Ленском складе.

Прежде чем Равини опомнился, мистер Ридер и его приятельница исчезли в толпе.

3

Уже подходя к Вестминстерскому мосту, мистер Ридер, прервав затянувшееся молчание, спросил у своей спутницы;

— Ну, как вам… понравился дом?

— О, там восхитительно, — сказала она без особенного воодушевления, — но это порядочно далеко от Лондона.

Его лицо стало печальным.

— Разве вы не взяли места?

— Я, право, думаю, мистер Ридер, что вам гораздо больше нравится, когда я уезжаю, чем, когда приезжаю.

К ее удивлению, мистер Ридер покраснел до самых ушей.

— Мне, право, будет вас очень недоставать, очень недоставать мисс Маргарита… Но… я еще никогда с вами не говорил о неприятных особенностях моей профессии. Существует, или лучше сказать существовал некий господин, по имени Флакк. Мастер преступлений, основатель шайки, блестящий, безумный преступник…

— Все преступники безумны, вы это мне часто говорили, — сказала она несколько резким тоном, так как ей не нравилось, что разговор уклонился в сторону от ее собственных обстоятельств.

— Но он был, действительно, безумным, — очень серьезно сказал мистер Ридер. — И его безумие было его спасением… Он совершал самые отчаянные дела, но с хитростью сумасшедшего. Конечно, в конце концов, мы его поймали. Мы таких людей не оставляем на свободе. Я… помогал при этом. Поэтому-то я и подумал о нашем друге Джорджио, который нам его предал за две тысячи фунтов. Я был посредником в этом деле. Мистер Равини ведь сам преступник и…

— Итальянец? Не может быть!

Мистер Ридер утвердительно кивнул головой.

— Мистер Равини был связан с шайкой Флакка и случайно узнал, где находится старый Джон Флакк. Мы его схватили спящим… — Ридер вздохнул. — Он высказал обо мне очень горькое мнение. Арестованные люди часто преувеличивают ошибки тех, кто их арестовывает.

— Его судили? — спросила Маргарита.

— Его судили за убийство, — сказал Ридер. — Виновен, но… душевнобольной, гласил приговор, и его отправили в Бродмурскую тюрьму для умалишенных.

— Какое же отношение все это имеет ко мне и к моему новому месту?

— Мистер Флакк был очень мстительным и, действительно, выдающимся человеком, — как ни печально, но я должен с этим согласиться. Он имеет кое-что против меня… Вы мне очень дороги, мисс Маргарита…

Теперь ей стало понятно его поведение и она схватила его за руку.

— Теперь я понимаю. Вы боитесь, что что-нибудь случится, и поэтому хотите, чтобы я уехала из Лондона. Но что же может случиться? Ведь он еще в Бродмуре, не правда ли?

— Неделю тому назад он бежал. Сейчас, я полагаю, он в Лондоне.

У Маргариты Бельман перехватило дыхание.

— А этот итальянец… Равини… знает он об этом?

— Он еще ничего не знает, — осторожно сказал мистер Ридер, — но я думаю, он очень скоро узнает, — да, очень скоро.

Через неделю Маргарита Бельман, полная злых предчувствий уехала на свое новое место.

Мистер Давер сам проводил Маргариту л ее бюро и объяснил вкратце ее обязанности. С облегчением она увидела, что с управлением Лармс-Кип ей не придется иметь дело. Оно было всецело в опытных руках миссис Бэртон.

Отельный персонал жил в двух маленьких домиках, находящихся приблизительно с четверть мили расстояния от главного дома. В главном же доме жила только миссис Бэртон.

— Так мы чувствуем себя гораздо свободнее, — сказал мистер Давер. — Слуги — ужасный бич. Вы находите, что я прав? Я тоже так думаю… Это великолепный порядок, который вы, конечно, одобряете? Согласны?

Он собрался уже покинуть бюро, когда она его спросила:

— Мистер Давер, не знаете ли вы чего-нибудь о Флакках?

— О Флакках… — он сморщил лоб, — подождите что подразумеваете вы под этими Флакками?

— Один знакомый мне недавно рассказывал о них, — сказала она. — Я думала, что вам это имя знакомо. Это шайка преступников…

— Флакк!.. Ну, конечно, я знаю это имя! Ах, Боже мой, как интересно! Вы, значит, тоже криминалистка? Мои данные о нем весьма скудны, может быть, вы что-нибудь знаете?

— Нет, не имею счастья. — Она улыбнулась и покачала головой. — Мне рассказывал знакомый…

— Кто же ваш знакомый, мисс Бельман? Я бы рад был с ним познакомиться. Может быть, он мне больше расскажет про него?

Этот разговор, по-видимому, очень заинтересовал мистера Давера, так как вечером, когда она уже собиралась уходить в свою комнату, он постучался к ней и, открыв дверь, остановился на пороге.

— Я еще раз перечитал все сведения относительно Флакков, — сказал он, — удивительно мало материала они дают. У меня есть газетная вырезка с сообщением, что Джон Флакк умер. Это тот из трех братьев, который был отправлен в Бродмур. В самом деле он умер?

— Ничего не могу вам сказать, — сказала она не совсем уверенно. — Мне про него только случайно упомянули.

Мистер Давер почесал себе подбородок.

— Я думал, что вам что-нибудь рассказали, и вам, как профану, так сказать… — он хихикнул, — показалось неважным, но для меня…

— Это все, что я знаю, — закончила разговор Маргарита.

Она крепко спала в эту ночь, убаюкиваемая отдаленным шумом волн, катящихся на дальний берег Сильт-бурийской бухты. Ее работа начиналась только после завтрака — она завтракала у себя в бюро — и состояла, главным образом, в проверке счетов. Ей приходилось отвечать и на многочисленные письма кандидаток на ее должность, и лиц, желающих жить в пансионе.

Вечера принадлежали ей, и вместо посещения двух кинотеатров в Сильтбури, она предпочитала бродить по окрестностям. Имение оказалось довольно обширным. На юг от дома оно тянулось на полмили. Восточную границу составляли скалы, вдоль которых была построена стена из булыжника, так как скалы обрывались отвесно на низлежащий утес. В одном месте был небольшой обвал, увлекший за собой и часть стены, и отверстие закрыли временным деревянным забором. На юго-запад от дома, на расстоянии около ста ярдов, находилась густая поросль рододендронов, и Маргарита по маленькой извилистой тропинке проникала в самую середину рощицы. Там она однажды наткнулась на старинный колодец. Каменные стенки колодца были разрушены, отверстие же было прикрыто досками. Однажды, выходя из кустарника, она встретилась с Ольгой Крю. Так как Маргарита никогда не говорила ни с пастором, ни с полковником, она избегала и Ольгу Крю, впрочем, как та ее. И теперь она хотела уклониться от встречи, но молодая девушка направилась прямо к ней.

— Вы — новая секретарша, не правда ли?

— Да, я — мисс Бельман. Молодая девушка кивнула головой.

— Мое имя вы знаете, я полагаю? Не будет ли вам здесь отчаянно скучно?

— Не думаю, — улыбнулась Маргарита. — Это очаровательный уголок.

— Знаете, как раньше называли этот дом, мисс Бельман?..

— Дом Слез!

— Почему?

— Существует какое-то предание… В старину местные жители недаром, видно, нарекли его таким именем… Вы, верно, видели подземные тюрьмы?

— Разве они существуют? — удивленно спросила Маргарита.

— Если бы вы видели эти тюрьмы, тяжелые цепи и кольца в стенах, следы голых ног на стертых плитах — вы бы поняли, откуда взялось это имя. Вы должны с кем-нибудь отправиться и осмотреть это место. Оно все изрыто пещерами. Одна из них, выходящая к морю, идет под самой темницей и когда прилив особенно высок, ее заливает водой.

— Здесь, должно быть, вход? — заметила Маргарита, показывая на водоворот.

— В прилив вы бы этого не заметили, — ответила Ольга.

Осмотрев находящееся поблизости место для купания, девушки направились в сторону дома.

— Я на вашем месте не рассказывала бы слишком много мистеру Даверу. Предоставьте говорить ему, — неожиданно заметила Ольга.

— Что вы этим хотите сказать? — спросила Маргарита, но в это мгновенье Ольга, не говоря ни слова, оставила ее и подошла к полковнику, который поджидал их с сигаретой во рту.

Дом Слез!

Маргарита вспомнила об этом названии, раздеваясь на ночь, и, несмотря на все самообладание, предчувствие чего-то недоброго охватило ее.

4

Полицейский, стоявший на углу Беннет-Стрит и Гайд-Лен, царствовал здесь один. Было около трех часов пополуночи. Все доброе и злое спало — за исключением мистера Ридера, блюстителя закона и грозы преступников. Полицейский Дайер посмотрел на желтый свет в окне и добродушно улыбнулся. Ночь была так тиха, что, услышав шум отворяемой двери, он обернулся, думая, что это в доме за ним. Но эта дверь оставалась закрытой. Однако через пять домов он увидел на верхней ступени крыльца полуодетую женскую фигуру.

— Полицейский! — ее голос дрожал, но был настойчив.

— Что-нибудь не в порядке, мисс?

— Я не знаю… Я одна в доме и мне послышалось что-то…

По-видимому, она была очень испугана.

— Разве в доме нет слуг?

— Нет. Я только сегодня ночью вернулась из Парижа и я боюсь, что слуги забыли число, когда я должна была вернуться. Я — миссис Гранвиль Форнез.

Полицейский вспомнил это имя, как будто он когда-то его слышал; оно звучало громко, как имя высокопоставленной особы. Беннет-Стрит была местом, где «такие» люди и живут.

Полицейский пристально всматривался в темную переднюю.

— Если вы зажжете свет, мадам, я посмотрю, в чем дело.

Она покачала головой. Он чувствовал, как она дрожит.

— Электричество не в порядке, и это меня… так испугало. Когда я в час ночи ложилась спать, освещение еще функционировало. Что-то меня разбудило… я не знаю, что это было… Я видела… темную тень, как будто кто-то крался вдоль стены и вдруг сразу исчез… и дверь моей комнаты была открыта настежь, а я, ложась спать, заперла ее на ключ.

Полицейский широко распахнул дверь и осветил своей лампой коридор. У стены стоял маленький столик и на нем телефон. Он вошел и взял трубку. Аппарат не действовал.

— И это…

Вдруг он замолчал и стал прислушиваться. Где-то над собой он услышал слабый, но сдерживаемый шум — треск шаткого пола. Миссис Форнез стояла еще в дверях и он вернулся к ней.

— Я должен откуда-нибудь позвонить. Не смогли бы вы куда-нибудь уйти… к знакомым?

— Нет, — сказала она решительно, и добавила: — не живет ли там напротив мистер Ридер? Мне кто-то рассказывал…

В доме на противоположной стороне улицы горел огонь. Мистер Дайер неуверенно посмотрел на освещенное окно. Всем было известно, что там находилась квартира человека, занимавшего видный пост в полиции.

Полицейский помедлил. Обращение к высокому начальству его не вдохновляло, но… Он отыскал в кармане мелкую монетку, перешел через улицу и бросил полпенни в окно, — дама осталась на пороге своего дома. Через секунду окно открылось.

— Извините, мистер Ридер, могу я с вами поговорить?

Голова и плечи человека исчезли и очень скоро появился мистер Ридер. Он был так одет, как будто ждал, что его пригласят. Сюртук был застегнут, на затылке — шляпа и на носу пенсне, через которое он никогда не смотрел.

Вдруг тишину нарушил короткий крик и треск… Дверь дома напротив захлопнулась. Дама исчезла.

Б один миг пробежал мистер Ридер через улицу и очутился у двери… Ни малейшего звука.

Мистер Ридер нахмурился и почесал в раздумье свой длинный нос. Затем, без дальнейших разговоров, перешел улицу и исчез в своей квартире. В задней стенке его письменного стола был маленький ящик. Он открыл его, вынул оттуда кожаный футляр, развернул его и достал связку оригинальных приспособлений, похожих на маленькие крючечки. Один из них насадил на деревянную ручку и вернулся к полицейскому.

Шепча извиняющиеся фразы о «противозаконных действиях», он работал над замком. Наконец, крючек зацепился, замок повернулся и мистер Ридер толкнул дверь. Он взял у полицейского электрическую лампочку и осветил прихожую. Все было тихо. На лестнице также ни малейшего шума.

— Кто-то был… наверху, — начал полицейский.

— Вы, я думаю, слышали, как трещал пол? Мистер Ридер медленно подошел к лестнице и внимательно осмотрел пол.

— Опилок нет, — сказал он сам себе, — значит, это не он.

— Не пройти ли мне наверх, сэр? — спросил Дайер, и уже занес было ногу на первую ступеньку.

— Лучше не ходите, мой друг, если дама наверху, она должна была бы услышать наши голоса. Но ее там нет.

— Может быть, она на кухне? — спросил пораженный полицейский.

Мистер Ридер печально покачал головой.

— К сожалению, наши современные женщины не любят тратить свое время на кухне. Он снова осветил лестницу.

— Я так и думал, — сказал он, и в голосе зазвучало облегчение. — Там, в углу, стоят две палки. Дайте мне одну из них!

Удивленный полицейский принес ему длинную палку, которую тот внимательно осмотрел.

— Жаль что это не удочка, — сказал мистер Ридер. — Оставайтесь здесь и не трогайтесь с места.

Затем он стал на колени и медленно пополз вверх по лестнице, размахивая своей палкой. Он держал ее в вытянутой вверх руке и колотил по невидимым препятствиям. Полицейский Дайер смотрел на него с разинутым ртом.

— Разве я не мог бы…

Кончить фразу ему не удалось. Последовал оглушительный взрыв. Воздух наполнился облаками пыли и дыма. Ошеломленный, не в состоянии двигаться, уставился он на мистера Ридера, который сидел на одной из ступенек и счищал щепки со своего сюртука.

— Теперь вы можете подняться наверх, опасности, я думаю, больше нет, — сказал мистер Ридер очень спокойно.

— Что… что же это было?

— Можете подняться.

Мистер Ридер, однако, первым взбежал по лестнице и обнаружил то, что надеялся обнаружить, — огромный самодельный самострел с закопченным дулом, направленным на ступени.

— Поперек ступенек, — пояснил снисходительно мистер Ридер, — была протянута черная нить, так что каждый, кто ее бы порвал или дотронулся, заставил бы самострел разрядиться.

— Но… но… дама?

— Я не думаю, что она еще в доме, я охотнее допускаю, что она скрылась через заднюю дверь.

— Но, мистер Ридер, зачем же тогда эта дама подошла к двери?

Мистер Ридер добродушно похлопал его по плечу, как мать хлопает своего ребенка, который задает ей глупый вопрос.

Гм… Дама полчаса стояла у двери, — ответил он, — битых полчаса, милый друг, и надеялась привлечь мое внимание. Я наблюдал за ней из окна своей комнаты, которая… гм… не была освещена. Меня она не могла видеть, так как у меня было естественное желание остаться еще некоторое время в живых.

С этими загадочными словами мистер Ридер исчез в своем доме.

5

Утром следующего дня мистер Ридер принимал явившегося к нему спозаранку полицейского инспектора, и излагал ему свои основания для известных умозаключений.

— Я не могу ни на секунду допустить, что мой друг Равини принимал участие в этом деле. Он работает не так тонко.

— Кого же вы тогда подозреваете? — прервал его Симпсон, — Грегори или Донованов? — Он назвал две шайки, которые имели все основания быть недовольными мистером Ридером и его методами.

Мистер Ридер покачал головой.

— Ни те, ни другие. Я думаю… нет, я уверен, нам придется вернуться к старым историям.

— Никак вы думаете, что это — Флакк?

— Именно Джон Флакк. Кто же, кроме него, способен устроить подобную штуку? С тех пор, как Флакк был отправлен в Бродмур, в Лондоне не было ни одного такого нападения. А не позднее, чем через неделю, вам придется пережить самое отчаянное из всех. Квинтэссенцию всех нападений. Сумасбродный мозг Флакка уже работает над этим.

— С ним кончено, — сказал Симпсон, нахмурившись.

— Посмотрим. Маленькая афера сегодня ночью — пробный выстрел, сущие пустяки.

Мистер Симпсон поднялся и сказал:

— Я сейчас иду в президиум с докладом. Может быть, это еще и не Флакк. Он — предводитель шайки и без своих людей не может ничего сделать. А они разбрелись по всему свету, большая часть из них в Аргентине.

— Ха, ха! — рассмеялся мистер Ридер без особенного воодушевления. — В наше время преступники скрываются в Аргентине только в тех необыкновенных романах, которые читают в поезде. А пока наблюдайте за банками — старому Джону Флакку семьдесят лет. Времени терять он не может. Что же касается Равини… будьте любезны, позвоните в полицейское бюро на Вайн-Стрит. С Вайн-Стрит, где подробно осведомлены об образе жизни такого сорта людей, сейчас же сообщили, что мистер Джорджио Равини выбыл из города; предполагают — в Париж.

Что же действительно касалось мистера Джорджио Равини… В это самое время он, находясь в своей квартире на Халф-Мун-стрит, курил дорогую сигару и высказывал свои взгляды на истинное положение вещей некоему Лу Стейну, бывшему при нем чем-то вроде адъютанта.

— Если бы этот старый болван Ридер в самом деле знал хотя бы половину того, что ему следует знать, — говорил Равини, — я бы с первым поездом укатил в Париж. Меня-то он уже не застращает. Лу, — ты знаешь меня. Если я чего-нибудь захочу — не успокоюсь, пока не добьюсь. Я никогда еще такой девушки не видел. И что она только нашла в этом старом сухаре — понять не могу.

— Женщины всегда с причудами, — рассудительно заметил Лу, — но трудно поверить, что какая-то машинистка дала тебе отставку.

— Отставка — это пустяки, — сказал мистер Равини, — я просто не был ей представлен — в этом вся беда. Но всему свое время. Где этот дом?

В Сильтбури, — ответил Лу.

— Пансион, — в раздумье сказал Равини, — забавное место.

— Она там секретаршей, — доложил Лу. — Но это не обыкновенный пансион, а только для важных особ. Двадцать гиней в неделю за комнату, да еще неизвестно получишь ли.

— Здесь свободная страна, — резко возразил Равини. — Кто может запретить мне жить в этом… «Лармс-Кип»?

— А если она напишет Ридеру?

— Пусть пишет! — Голос Равини звучал вызывающе. — Что он может мне сделать? Вовсе не преступление — нанимать комнату в пансионе.

Согласно расписанию, ровно в два часа, мистер Равини сел в Южный экспресс, чтобы покинуть Лондон. Тот же самый старый извозчик, который привез Маргариту Бельман в «Лармс-Кип», доставил его по длинной холмистой дороге к главному подъезду дома.

Как он заметил, дом совершенно выходил из рамок обыкновенного пансиона. Даже для отеля он был слишком шикарно обставлен. Других гостей не было видно.

Швейцар с сомнением покачал головой.

— Боюсь, что ничего не выйдет, но я попробую поговорить с секретаршей.

Маргарита Бельман посмотрела на него недружелюбно, но ничем не показала, что узнала его.

— Владелец принципиально не принимает гостей без предварительной записи, — сказала она, — к сожалению, мы вас не можем принять.

— Я уже написал ему, — сказал Равини. — Будьте сговорчивее, барышня, и не портите мне дела. Лучше постарайтесь помочь мне.

Маргарита колебалась. Охотнее всего она велела бы швейцару отнести его саквояж обратно к ожидающему извозчику, но ее личные предубеждения не должны были влиять на исполнение служебного долга.

— Будьте любезны подождать, — сказала она и отправилась к мистеру Даверу.

— По-моему, его не следует сюда принимать, мистер Давер, — решительно сказала она. — Один мой знакомый, который хорошо знает этот сорт людей, говорил мне, что этот мистер Равини состоит членом преступного общества.

— Преступного общества! Ай, какая это находка для моих научных исследований! — Мистер Давер неожиданно обрадовался. — Вы согласны со мной?.. Я знаю, вы со мной согласны! Пусть он остается. Когда же он мне надоест, я его выставлю вон.

Маргарита вернулась в приемную несколько разочарованная.

— Мистер Давер говорит, что вы можете остаться. Я сейчас к вам пришлю экономку, — сказала она, и отправилась на поиски миссис Бэртон.

Она была зла сама на себя, что не говорила с мистером Давером более решительно. Ей следовало бы сказать, что уедет, если Равини останется, и даже объяснит причину этого.

Вечером, придя в свою комнату, она написала было длинное письмо мистеру Ридеру, но, подумав, разорвала.

6

Надо отдать Равини должное — он не делал никаких попыток приблизиться к молодой девушке. На другой день после своего приезда он прошел мимо нее с коротким поклоном и улыбкой. Он был неизменным спутником Ольги Крю, и вечером Маргарита видела их обоих у каменной стены возле скал, причем Равини, казалось, был очень доволен. Он показывал Ольге свои знаменитые талисманы.

На третий день он заговорил с Маргаритой. Они встретились в большом зале и она хотела было пройти мимо, но он загородил ей дорогу.

— Надеюсь, вы ничего не имеете против меня, мисс Бельман, — сказал он. — Я ни в коем случае не буду вам в тягость и готов попросить у вас прощения за прошлое.

— Я не знала, мистер Равини, что вам есть в чем передо мной извиняться, — сказала она с облегчением и продолжила вежливым тоном — Ну, как вам здесь понравилось? По-видимому, у вас теперь появился новый жизненный интерес?

— Здесь замечательно, — любезно ответил он. — Скажите, пожалуйста, мисс Бельман, — кто такая мисс Ольга Крю?

— Это — гость, и больше я ничего не знаю.

— Восхитительное создание! — воскликнул он с восторгом, — и в высшей степени порядочная барышня. В полном смысле дама из общества. Я собираюсь вызвать сюда свою машину, чтобы кататься с ней по окрестностям. Вы не будете ревновать?

Маргарита не знала, смеяться ей или промолчать. Но войдя в свое бюро, она не выдержала и рассмеялась.

Вскоре после этого разговора Равини и Ольга исчезли и появились в большом зале довольно поздно, к одиннадцати часам. Молодая девушка пробежала мимо Маргариты, не сказав ни слова. Лицо Равини покраснело, в глазах был необычный блеск.

— Я завтра еду в город, — сказал он, — с утренним поездом…

— Вам уже надоел «Лармс-Кип»?

— Что?.. Надоел «Лармс-Кип»?.. Видит Бог, нет!.. — Его рука так сильно дрожала, что бриллианты переливались огнем.

Маргарита подождала, пока он уйдет, прошла наверх и постучалась к Ольге.

— Кто там? — послышался резкий голос.

— Мисс Бельман.

Ключ повернулся и дверь открылась. Лицо Ольги было в тени.

— Вам что-нибудь нужно? — спросила она.

— Могу я войти? — спросила Маргарита. — Я хотела бы вам кое-что сказать, Ольга немного помедлила и затем сказала:

— Войдите, я плакала. Это проклятое место наводит на меня тоску… О чем вы хотели со мной поговорить?

— О мистере Равини… Я не знаю… известно ли вам, что он — преступник?

Ольга удивленно уставилась на нее.

Я не знаю, какое отношение имеет ко мне мистер Равини? — сказала она. — Какое мне дело до этого?

Положение Маргариты было не из приятных.

— Не знаю… мне казалось, что вы с ним подружились… и это, конечно, очень дерзко с моей стороны…

— Это мне тоже кажется, — ответила Ольга таким тоном, что Маргарита покраснела до самых ушей.

Вернувшись в свою комнату, она была очень зла сама на себя, а злость — такое чувство, которое больше всего мешает сну. Она ворочалась в своей постели, перепробовав все известные ей средства, чтобы заснуть, как вдруг…

Она подскочила на кровати. Кто-то скребся в ее дверь. Она встала, зажгла электричество, тихо подошла к двери и стала прислушиваться. За дверью кто-то был.

— Кто там? — спросила она.

— Впустите меня!.. Впустите меня!..

Полный ужаса шепот… Но она узнала голос Равини.

— Я не могу вас впустить. Уходите, иначе я позвоню мистеру Даверу.

И снова звук… необыкновенно жуткий звук… что-то вроде рыдания… и затем — молчание. Сердце ее безумно билось, она напряженно вслушивалась, но больше ничего не было слышно…

Стало светать, взошло солнце. Когда горничная принесла чай, она решилась открыть дверь. Что-то у двери привлекло ее внимание. Это был треугольный кусочек материи. Она осторожно подняла его и положила на ладонь. Лоскуток розового шелка. Все — решила она. Этому надо положить конец. Если Равини сам не уедет сегодня или мистер Да вер его не выгонит, она сегодня же вечером отправится в Лондон.

— Господин из номера семь уехал, мисс, — поставив чай и проходя мимо нее, заявила горничная, — но он забыл свою пижаму.

— Уже уехал?

— Он, по-видимому, уехал вечером, мисс. Его постель не тронута.

Маргарита пошла за ней по коридору в комнату Равини. Ее взгляд упал на постель — на подушке лежала тщательно сложенная розовая шелковая пижама, других вещей в комнате не было. Она нагнулась и заметила, что на груди пижама слегка разорвана. Маленького треугольного кусочка розового шелка не хватало.

7

В Скотленд-Ярде состоялась конференция, в которой принял участие и мистер Ридер; пятеро серьезных мужчин заседало за столом обер-инспектора и темой их беседы были, главным образом, шпионы и золото в слитках.

Мистер Симпсон посмотрел на бумаги, лежавшие перед ним на столе.

— Если Флакк вздумает опять охотиться за золотыми слитками — у него мало надежды на успех. Единственный большой золотой транспорт, в сто двадцать тысяч соверенов, будет отправлен из Английского банка в Тильбюри завтра или послезавтра утром, а за такое короткое время Флакк не успеет подготовить нападения.

— Сто двадцать тысяч соверенов, — проворчал мистер Ридер, — десять тонн. Пойдут они по железной дороге?

— Нет, на грузовиках с десятью вооруженными конвойными — по одному на каждую тонну, — пошутил Симпсон. — Я думаю, насчет этого вам не следует беспокоиться.

Губы мистера Ридера вытянулись, как будто он хотел свистнуть, но он, видимо, передумав, сказал:

— Старый Флакк был пойман благодаря предательству со стороны Равини, помогавшему Флакку в операции по взлому Линденгольского банка. Посчитавший себя обманутым при дележе добычи, он предал старого Флакка, но… золото исчезло бесследно. Как вы помните, все силы полиции безуспешно обыскали всю Англию, чтобы найти главную квартиру Джона Флакка. Была найдена квартира — меблированная комната в Блумсбери, в которой он жил с большими перерывами. Но ни одной бумажки, ни одного намека на главную квартиру шайки в ней не нашли. Возможно, что главной квартиры и не было. Члены шайки вербовались в случае надобности и распускались опять. Но ясно, что без главного штаба Джон Флакк не мог обойтись в своих мошенничествах.

— Как бы то ни было, — промолвил толстый Билл Гордон, глава «великой пятерки», — с золотыми слитками он должен распроститься. Теперь у него достаточный повод, чтобы найти себе возможность невредимым выбраться из страны.

Мистер Ридер покачал головой.

— Природа преступника может измениться, но его тщеславие — никогда. Мистер Флакк вовсе не гордится своими убийствами, но очень гордится своими удачными грабежами, и о своем возвращении на свободу дает знать обычным способом.

— Его шайка разбрелась по всему свету… — начал было Симпсон, но Ридер своей печальной улыбкой заставил его замолчать.

— Налицо много доказательств, мистер Симпсон, что шайка опять в сборе. Бегство мистера Флакка из… гм… общеполезного учреждения, в которое он был заключен, свидетельствует о дружной работе рука об руку. Веревка, нож, которым он зарезал сторожа, приспособления для прыжка через стену, почти абсолютная уверенность в наличиии автомобиля, который его доставит в безопасное место — все это признаки совместной работы шайки.

— Если это, — работа шайки, — перебил его Симпсон, — то кто же его помощники? Старики сидят в тюрьме или бежали за границу. Я знаю, что вы думаете, мистер Ридер: вы думаете о том, что произошло в прошлую ночь. Но весьма возможно, что самострел был поставлен не Флакком, а членом какой-нибудь другой шайки.

Мистер Ридер протестующе поднял руку.

— У них не хватит ума для этакой вещи. Только Флакк со своей наклонностью к драматизму мог разыграть эту маленькую комедию, которая чуть было не превратилась в драму.

— Вас чуть не убили, Ридер, как мне рассказывали? — спросил толстый Билл.

— Что касается вчерашнего случая, то я был подготовлен, только я ожидал западни — самой настоящей западни. Однажды уже попробовали сделать со мной подобную… гм… шутку: подпилили лестницу и я неизбежно должен был упасть на длинные острые гвозди. Войдя в дом, я прежде всего стал искать следы опилок, а, не найдя их, приготовился к задушевному разговору с самострелом.

— Но как вам пришло в голову, что что-то не в порядке? — с любопытством спросил толстый Билл.

— У меня преступные наклонности, — улыбнулся мистер Ридер.

Он вернулся домой, на Беннет-Стрит, и мысли его были заняты частью Маргаритой Бельман, которая была в безопасности, частью способностью обычного грузовика перевезти груз в сто двадцать тысяч соверенов. Он позвонил в транспортное бюро и поинтересовался, есть ли у них подобные грузовики. Откуда-то у него возникло убеждение, что, если Флакк погонится за золотом, то он перевезет его только в одном автомобиле. Мистер Ридер не отдавал себе отчета, почему он это допустил, но, как он сам себе говорил, у него были преступные наклонности.

После обеда он занялся новым для себя и не совсем неприятным делом — письмом, первым письмом к Маргарите Бельман. Слуга, принесший ему пятичасовой чай, застал его за все еще не оконченным письмом. Мистер Ридер взял чашку, поставил ее на письменный стол и уставился на нее, как будто оттуда должно было прийти вдохновение.

И тогда он заметил на дымящейся поверхности чая какую-то нитеобразную пену, имевшую своеобразный металлический блеск. Он взял немножко пены на палец и осторожно попробовал языком.

— Гм… гм… — сказал мистер Ридер и позвонил. Слуга сейчас же явился.

— Что угодно, сэр? — Слуга почтительно ждал ответа, но мистер Ридер не спешил.

— Молоко! — сказал он, наконец.

— Молоко, сэр? — спросил удивленно слуга. — Молоко совсем свежее, сегодняшнее.

— Вы, конечно, не сами взяли его у молочника. Оно стояло в бутылке перед дверью?

— Да, сэр.

— Хорошо! — сказал мистер Ридер почти с удовлетворением, — в будущем старайтесь получать молоко непосредственно от молочника… или не получать его вовсе.

— Вы не любите молоко, сэр?

— Я очень люблю молоко, — приветливо ответил мистер Ридер, — но я предпочитаю молоко без… гм… стрихнина. Мне кажется, Петере, нам предстоит интересная неделя.

И это предположение оправдалось вполне.

8

У мистера Ридера было обыкновение, когда он сидел один в своем бюро в отделении Генеральной Прокуратуры, целыми часами вертеть свои пальцы, и безотрадно смотреть на пустой лист белой бумаги. В этот момент мистер Ридер всецело был занят думой о своем новом и, вместе с тем, стариннейшем враге, прекрасно осознавая, что и он сам давно уже был особенным бельмом в глазу таинственного Джона Флакка.

Неожиданно в отдаленном углу комнаты раздался телефонный звонок. Мистер Ридер с болезненным выражением лица взялся за трубку. Служащий телефонного ведомства сообщил, что его вызывают из Хорзэма.

— Это вы, Ридер?.. Что, узнали меня?.. Бьюсь об заклад, что вы меня узнали!.. Слушайте, Ридер, можете передать в Ярд, что я еще многое замышляю… я им готовлю сюрприз, какого они никогда еще в жизни не видели… Сумасшедший, я… вам покажу, какой я сумасшедший… Пакет?.. Мне нужно знать, получили вы пакет?..

— Пакет? — удивился мистер Ридер.

— Какое он произвел на вас впечатление?.. Вы тоже, Ридер, вы еще будете в моих руках… Вы упрятали меня здесь, на земле, в преисподнюю, и вы за это поплатитесь еще больше, чем тот проклятый италь…

Голос вдруг оборвался. Треск, как будто бросили трубку. Мистер Ридер напряженно вслушивался, но ничего не было слышно.

Пакет пришел в три часа пополудни, когда Ридер вернулся из очень популярного ресторана, где он обычно завтракал.

Это был небольшой по объему пакетик. Мистер Ридер тщательно взвесил его в руке, встряхнул и прислушался, но легкий вес пакета исключал всякую возможность нахождения в нем чего-нибудь похожего на адскую машину. Он разорвал полоску бумаги, связывавшую пакет, развернул его и нашел маленькую коробочку, какими, обыкновенно пользуются ювелиры. Он поднял крышку. Маленький кусочек ваты, а в середине… три золотых кольца и на каждом по три сверкающих бриллианта.

Это были камни счастья Джорджио Равини.

Десять долгих минут провел мистер Ридер в глубоком раздумье. Он знал, что Джорджио Равини не было в живых и ему не надо было смотреть на приложенную к кольцам карточку, чтобы догадаться, кто был ответствен за смерть мистера Равини. Инициалы «Д. Ф.» были написаны рукой Джона Флакка, а слова: «Следующий — вы», окончательно убедили его в этом.

Через полчаса мистер Ридер встретился с инспектором Симпсоном в Скотленд-Ярде, как было условлено заранее. Симпсон тщательно исследовал кольца, и заявил:

— Я не сомневаюсь больше в смерти Равини. Но мы должны сначала установить, куда он на самом деле отправился, когда говорил, что едет в Париж.

Это было не так-то легко сделать, пока Симпсон не вспомнил о Лу Стейне и его связи с итальянцем. Через полицейские бюро он в пять минут установил местопребывание Лу.

— Доставьте его на такси сюда, — сказал Симпсон и повесил телефонную трубку. — Теперь весь вопрос в том, что же замышляет Джон Флакк? Массовое убийство или романтическое похищение?

— Я думаю, последнее, — промолвил мистер Ридер после некоторого раздумья. — Убийство у Флакка только побочное обстоятельство при его гораздо более… гм… важном занятии — добывании денег.

Он многозначительно сжал губы.

— Извините, что я повторяюсь, но мне хотелось бы еще раз вам напомнить, что специальностью Джона Флакка является золото в монетах и в слитках. Запросите, пожалуйста. Английский Банк, пошло ли уже золото в Австралию?

Симпсон придвинул к себе аппарат и приблизительно через пять минут добился соединения с директором банка.

— Транспорт предполагали отправить сегодня утром, но отъезд «Оланика» задержался… грузчики забастовали… он отчаливает завтра утром. Золото будет отправлено под охраной на грузовике в Тильбюри и там сейчас же помещено в стальную камеру «Оланика», а эта камера — одна из самых усовершенствованных. Не думаю, что Джон решится ее взломать.

— Почему же нет? — голос мистера Ридера звучал очень убедительно. — Напротив! Как я уже раньше говорил, это именно тот самый транспорт, за которым, по моему мнению, охотится Флакк.

Они все еще говорили о Флакке, когда явился мистер Стейн под охраной детектива своего участка.

— Что это значит, мистер Симпсон, — спросил он обиженным тоном. — Я ничего не сделал.

Он мрачно взглянул на мистера Ридера, которого знал, и которого вполне справедливо считал виновником своего появления в этом ненавистном месте.

Симпсон задал ему вопрос, который заставил Лу Стейна пожать плечами.

— Разве я сторож Равини, мистер Симпсон? Я ничего не знаю о шайке итальянца, да и самого Равини очень мало знаю.

— Однако, в прошлый четверг вы провели с ним два часа вместе, — сказал Ридер, качая головой.

— Согласен, я должен был обсудить с ним одно дельце — внезапно взор его остановился на столе, где лежали кольца.

— Что же это? — хрипло спросил он. — Камни счастья Равини?

Симпсон пододвинул белый бювар, на котором лежали кольца, к нему.

— Узнаете их? — спросил он.

Лу взял одно из колец и повертел в руках.

— Что это означает? — со злобой спросил он. — Равини сам мне говорил, что он никогда их не мог снять!

И, наконец, поняв, что означало присутствие колец, воскликнул:

— Что же с ним случилось? Он… убит? Где?.. Кто сделал?

— Это как раз то, что мы хотим узнать, — сказал Симпсон. — Ну, Лу, скорей, развязывайте язык! Где Равини? Я знаю, он собирался в Париж. Куда же он на самом деле поехал?

Глаза Лу остановились, на мистере Ридере.

— Он улетел за «птичкой», вот и все, что я знаю, — сказал он угрюмо.

— Что за «птичка»? — спросил Симпсон, но Ридер понял без всяких пояснений.

— Он поехал за мисс Бельман? Лу утвердительно кивнул.

Мистер Ридер схватил трубку и быстро набрал номер.

— Говорит хозяин, мистер Давер… мисс Бельман?

— Она, кажется, только что вышла… через несколько минут вернется… Кто у телефона?

Мистер Ридер осторожно ответил, что ему необходимо поговорить с мистером Равини, и дал словоохотливому мистеру Даверу целых две минуты, чтобы излить свое негодование.

— Да, он сегодня утром исчез, не уплатив по счету и…

— Я приеду и заплачу, — сказал мистер Ридер.

9

Мистер Давер откинулся на спинку кресла и сияя смотрел на молодую девушку как человек, разрешивший очень трудную проблему.

— То, что он оставил пижаму, которая, в сущности, не имеет никакой ценности, доказывает только, что он очень спешил. Вы согласны со мной?.. Я был в этом уверен… Но почему он так спешил, это мне совсем непонятно. Вы говорите, он — жулик… возможно, что он получил известие о том, что его местопребывание открыто.

— Пока он здесь жил, никто его не вызывал и никаких писем он не получал, — твердо сказала Маргарита.

— Это ничего не доказывает. У таких людей всегда бывают товарищи… Между прочим, я узнал кое-что о Флакке, — знаменитом Джоне Флакке. Известно ли вам, что он бежал из тюрьмы? Ваше удивление говорит, что вы ничего об этом не знали.

Он взял из ящика длинный конверт и вынул оттуда связку газетных вырезок. Развернув одну из них, он положил ее перед Маргаритой.

— Флакк, — сказал он коротко.

Фотография заинтересовала ее: худощавое лицо, седая борода, глубоко сидящие умные глаза производили впечатление кого угодно, но только не опасного преступника.

— А это — портрет Ридера.

Мистер Давер не поднял глаз, иначе он заметил бы, что молодая девушка покраснела.

— Этому человеку было поручено арестовать Флакка, и какая удивительная случайность… как вы думаете, какая?

— Не знаю, — пожала плечами Маргарита.

— Он сегодня приезжает сюда. Маргарита изумленно посмотрела на мистера Давера.

— Я получил сегодня телеграмму, в которой он извещает, что приедет сегодня вечером и просит предоставить ему помещение. Если бы я так не интересовался этим случаем, я бы его даже и не принял.

Вдруг он посмотрел на Маргариту.

— Вы знакомы с ним?.. Ага, я вижу, что вы его знаете… Я жду его приезда с большим нетерпением, чтобы побеседовать с ним относительно моей любимой темы.

— Вряд ли мистер Ридер будет говорить о преступлениях, — сказала она, — он очень сдержан в этом отношении.

— Поживем — увидим, — сказа мистер Давер уверенным тоном.

Мистер Ридер приехал около семи часов вечера. К величайшему изумлению Маргариты, он расстался со своей замечательной шляпой и с пальто. На нем был серый фланелевый костюм, и он выглядел почти элегантно. Он привез с собой два больших и очень тяжелых, по виду, чемодана.

Их встреча прошла несколько натянуто.

— Я надеюсь, мисс… гм… Маргарита, вы не будете считать меня слишком навязчивым. Но, правду сказать… мне необходим небольшой отдых.

— Пройдите в мое бюро, — предложила она не совсем уверенно. Закрыв дверь, она быстро начала:

— Я очень плохо поступила по отношению к вам, мистер Ридер. Мне следовало бы вам написать…

— Вся вина на моей стороне, мисс Маргарита. Я слишком старомоден. Надеюсь, вы не считаете мой приезд в «Лармс-Кип»… неприличным?

Он посмотрел на дверь и заговорил тише.

— Когда ушел Равини?

Она с удивлением взглянула на него.

— Из-за этого вы и приехали? Он медленно кивнул в ответ.

— Когда же он ушел?

Она в нескольких словах рассказала ему о ночном происшествии. Он внимательно слушал и лицо его вытягивалось все больше и больше. Когда она кончила, он спросил:

— А прежде? Не могли бы вы вспомнить, что случилось перед этим? Видели ли вы его накануне отъезда?

Она старалась восстановить ход событий в своей памяти.

— Да, он гулял в парке с мисс Крю и пришел оттуда довольно поздно…

— Итак… она гуляла с Равини. Были они знакомы друг с другом?

— Не думаю, что Равини знал ее до приезда сюда, — сказала Маргарита, покачав головой, и заметила, что Равини был явно взволнован, а Ольгу она застала в слезах.

— Она на следующее утро встала очень поздно — по всей вероятности, у нее болела голова? Глаза Маргариты широко раскрылись от удивления.

— Ну, да. Откуда вы это знаете?

Но мистер Ридер не был расположен к откровенности.

— Ваш номер комнаты?

— Номер четыре. Мисс Крю — номер пять.

— А Равини — номер семь, двумя дверями дальше, — сказал мистер Ридер. — Куда же вы поместили меня? Она медлила с ответом.

— В номер семь. Так приказал мистер Давер. Это одна из лучших комнат в доме…

— Могу я видеть мистера Давера? Маргарита провела его в новую постройку.

— Мистер Ридер, — представила она и удалилась. Мистер Давер величественным движением руки пригласил своего посетителя сесть.

— Я радуюсь вашему приезду. Это огромное облегчение для меня. Я еще вчера думал обратиться в Скотленд-Ярд и попросить прислать сюда чиновника, чтобы разрешить эту удивительную и, возможно, страшную загадку. Я говорю об исчезновении мистера Георга Равини, которого видели вчера утром в три четверти пятого, идущим по направлению к Сильтбури.

— Кто его видел? — спросил мистер Ридер.

— Один из местных жителей. Его имени я не знаю. Я случайно встретился с ним по дороге в город.

Он нагнулся над письменным столом и пристально смотрел на Ридера своими совиными глазами.

— Вы приехали из-за Равини, не правда ли?.. Не трудитесь отвечать: я знаю, что это так!.. Само собой понятно, я не хотел бы скандала в «Лармс-Кип», и я рассчитываю на вашу скромность. Мои личные интересы затронуты только тем, что Равини уехал, не уплатив по счету.

— Могу я посмотреть его комнату? Мистер Давер поднялся со своего стула.

— Это желание не является для меня неожиданным. Будьте любезны последовать за мной.

Давер уже начал подниматься по широкой лестнице, как вдруг мистер Ридер остановился, указывая на боковую стенку лестницы.

— В чем дело? — спросил мистер Давер, обернувшись.

Его лицо искривилось в улыбку, когда он заметил, что привлекло внимание детектива.

— Ах… мой денежный шкаф! Я в нем храню редкие и чрезвычайно ценные документы. Французская модель, как видите… Существует очень искусное приспособление для открывания шкафа, но я и маленьким ключиком могу…

Он вытащил из кармана цепочку, взял ключ и вставил его в очень узкое отверстие, повернул ручку и тяжелая дверь медленно поднялась.

Мистер Ридер окинул жадным взором внутренность шкафа. На стальной полке, у задней стенки шкафа, стояли три маленькие шкатулочки — больше ничего. Двери были необычайной толщины и совершенно гладкие изнутри, если не считать стального бруска, служившего, по-видимому, для укрепления замка. Он разглядел все это моментально, но увидел и кое-что другое. Белый пол шкафа был более светлого оттенка, чем стенки. Только человек с такой наблюдательностью мог заметить эти подробности. А стальной брусок на внутренней стороне замка?.. Мистер Ридер очень многое знал о шкафах…

Они поднялись по лестнице. Мистер Давер остановился перед дверью номер семь и открыл ее.

— Это также и ваша комната, — объявил он. Мистер Ридер прошел вслед за своим хозяином в большую комнату, обитую панелями. Мебели в ней было немного, но каждый предмет мог поразить знатока своим великолепием. Пол был покрыт настоящим персидским ковром, большая кровать с пологом относилась к эпохе короля Иакова, как и туалетный столик, со стоящим перед ним креслом.

— Это та самая кровать, на которой была найдена пижама?

Мистер Давер сделал утвердительный жест, но мистер Ридер уже не слушал его, он смотрел на окна, одно из которых было раскрыто.

Выйдя из комнаты, мистер Ридер быстро окинул взором коридор.

— У вас чудесный дом, мистер Давер, — сказал он — Простите мне мое любопытство, жил ли у вас когда-нибудь гость по фамилии Гольден?

Мистер Давер отрицательно покачал головой.

— Или Уиллингтон?.. Это мои друзья. Они должны были здесь жить приблизительно восемь лет тому назад.

— Нет, — быстро ответил мистер Давер, — я никогда не забываю имен.

Пока он говорил, дверь в конце коридора открылась и быстро захлопнулась опять. Мистер Ридер, от зорких глаз которого ничего не ускользало, успел заметить фигуру, мелькнувшую за дверью.

— Чья это комната? — спросил он.

Мистер Давер на этот раз действительно смутился.

— Это моя комната, — сказал он, нервно откашливаясь. — Там была моя экономка. Это печальное существо, видевшее много горя в жизни.

Но глаза у мистера Ридера были необычайно зоркими и, хотя он до сих пор и не видел экономки, он был уверен, что промелькнувшее перед ним красивое лицо не принадлежало «печальному существу», перенесшему много горя в жизни. Переодеваясь к обеду, он задумался, почему Ольга Крю не хотела, чтобы ее видели выводящей из комнаты Давера.

Он еще трудился над своим галстуком, когда в дверь постучали, и вошел мистер Давер. В руке он держал несколько газетных вырезок.

— Вы упомянули о мистере Гольдене и об Уиллингтоле, — сказал Давер. — Их имена показались мне знакомыми. Без всякого умысла мисс Бельман натолкнула моя мысли на шайку Флакка и я в течение последних дней собрал множество газетных вырезок, касающихся этих злодеев. Между прочим, там упоминались имена Гольдена и Уиллингтона. Это — детективы, которые отправились, на поиски Флакка и никогда больше не вернулись. Был еще и третий, также бесследно исчезнувший.

Мистер Ридер в знак согласия кивнул головой.

— Ага, вы вспоминаете, — торжествующе воскликнул Давер. — Это был некий Биггертгорн, адвокат. Однажды его под каким-то предлогом вызвали из бюро и с тех пор его больше не видели. Осмелюсь добавить, — он добродушно улыбнулся, — что Биггертгорн никогда здесь не. жил.

Вдруг его голос понизился до хриплого шепота:

— Могу я вам кое-что рассказать, мистер Ридер?

— Вы мне можете рассказывать все, что хотите, — сказал Ридер, застегивая жилет. — Но позвольте спросить, не существует ли в «Лармс-Кип» какого-нибудь призрака?.. Привидения — моя специальность. Я больше видел и… гм— больше арестовал привидений, чем кто бы то ни был из моих коллег. Что вы на это скажете?

— Я скажу, — возразил напряженным голосом мистер Давер, — что, по моему мнению, Флакк жил здесь когда-то. Я твердо убежден, что не ошибаюсь. Семь лет тому назад, поздно вечером, сюда явился седобородый человек и потребовал комнату.

— Как долго он здесь жил? — спросил мистер Ридер, — и почему вы думаете, что это был Флакк?

— Потому, что… — голос Давера перешел в таинственный шепот, — потому, что он точно так же исчез, как и мистер Равини: рано утром, не уплатив по счету и оставив свою пижаму.

Мистер Ридер медленно повернулся к мистеру Даверу и окинул его взором с головы до ног.

— Это уже относятся к категории юмористических рассказов, а я слишком голоден, чтобы смеяться, — спокойно сказал он. — Когда будет обед?

В этот момент раздался звук гонга.

Маргарита Бельман обыкновенно обедала в одно время с другими гостями, но за отдельным столиком. Мистер Ридер придвинул стул к ее столу и велел накрыть себе здесь.

— Необщительный народ, — сказал Ридер, развертывая салфетку и окидывая взором окружающих.

— Какого вы мнения о мистере Давер? Мистер Ридер снисходительно улыбнулся.

— Забавный малый… А кто эта миссис Бэртон? — вдруг спросил он.

— Экономка, — улыбнулась Маргарита. — Очень печальная дама, которая постоянно вспоминает о лучших временах. Она совсем простая и необразованная женщина. Но, мне кажется, она должна была жить в лучших условиях. Я как-то застала ее у стола, в ее комнате, и увидела, что она сидит и рассматривает свои руки.

— Свои руки? — переспросил он.

— Да, они были унизаны самыми чудесными кольцами, какие только можно себе представить, — сказала Маргарита, очень довольная тем впечатлением, которое произвели эти слова на мистера Ридера. Он уронил нож и вилку.

— Кольцами?

— Исполинскими алмазами и изумрудами. У меня даже захватило дыхание. Заметив меня, она сейчас же спрятала руки за сплину, на следующее утро рассказала, что эти украшения подарены ей одной актрисой, которая здесь жила когда-то, и что они не имеют никакой ценности.

После обеда, мистер Ридер послал горничную за мистером Давером и, когда тот явился, попросил прислать к нему в комнату письменный стол и все принадлежности для письма.

— Вы — великий писатель, мистер Ридер, — сказал Давер, очень довольный собственным остроумием. — Я тоже! Скажите мне, пожалуйста, — меня это очень интересует, — когда вы больше всего любите работать — утром или вечером?

— Я буду писать без перерыва до двух часов ночи, — сказал Ридер, посмотрев на часы. — С десяти до двух — мои постоянные рабочие часы. Затем я выкуриваю папиросу, выпиваю стакан молока — кстати, будьте любезны сейчас же прислать молоко в мою комнату, — в два часа я ложусь спать и сплю до девяти часов утра.

Маргарита поразилась этому обстоятельному рассказу. Такая откровенность противоречила всей натуре мистера Ридера, который никогда не любил распространяться о своих привычках и, тем более, о своих трудах. Она отправилась к миссис Бэртон, чтобы передать просьбу гостя. Экономка возмутилась.

— Молока? Похоже на то, что он пьет молоко! Пусть не боится…

— Чего же ему бояться? — резко спросила Маргарита, но ее тон не произвел никакого впечатления на миссис Бэртон.

— Скажите, мисс Бельман, — кто же любит сыщиков, которые, как ищейки, вынюхивают все в доме?

— Кто вам сказал, что он сыщик?

Миссис Бэртон взглянула на нее из-под своих тяжелых век и повернула голову по направлению к бюро мистера Давера.

— Он сказал мне, — ответила она. — Сыщик! А я должна сидеть здесь с утра до вечера, гнуть спину за работой, вместо того, чтобы жить барыней в Париже или в другом хорошем месте, со слугами, а не самой служить другим. С ума сойдешь от такой жизни!

У Маргариты возникло чувство, будто эта женщина хочет сделать ее своей поверенной.

— Они считают меня каким-то ничтожеством, — ее голос дрожал от сдерживаемого гнева, — а она обращается со мной хуже, чем все другие. Недавно я пригласила ее в свою комнату выпить со мной чашку чая. Что же, вы думаете, она мне ответила?

— О ком вы, собственно, говорите? — с любопытством спросила Маргарита. Ей никак не приходила в голову мысль, что «она» могла быть только Ольгой Крю.

— Ни о ком в особенности. — При одном подозрении, что ее выспрашивают, она сделалась осторожнее. — Молока, сказали вы? Я сама отнесу ему наверх.

Когда она вошла с молоком, мистер Ридер как раз успел разложить на письменном столе чернила, перо и бумагу.

Он взял из рук женщины поднос и поставил его на стол.

— У вас здесь прелестное местечко, миссис Бэртон, — сказал он ободряющим голосом. — Удивительный дом. Давно вы здесь?

— Года два, — ответила экономка.

— Скажите, какой номер комнаты мистера Давера? Она вышла за дверь и указала на крайнюю комнату в коридоре.

— Ах, да, я помню. Он сам говорил мне. Очень удобно расположена. Я видел, как вы сегодня вечером оттуда выходили.

— Вы ошибаетесь, — я никогда не вхожу в его комнату, — резко сказала женщина. — Вы, может быть, видели… — она прикусила язык, — кого-нибудь другого…

— Вы мне сделаете большое одолжение, если передадите мистеру Даверу, что я очень прошу не тревожить меня, я сажусь за работу.

Закрыв дверь за экономкой, мистер Ридер улегся в постель, натянул на себя одеяло и через пять минут уже спал. Он намеревался проспать пять часов, прежде чем наступит момент, который потребует от него самой полной бдительности.

Ровно в два часа, с точностью до секунды, он проснулся. С удивительным спокойствием, он вынул из саквояжа пару войлочных туфель на крепкой подошве и надел их. Затем он достал из чемодана короткую резиновую дубинку, которая в руках опытного человека была таким же опасным оружием, как и нож, и спрятал ее в боковой карман. За дубинкой последовала бамбуковая трость, которая заключала в себе другую, и в действительности напоминала удочку. На конце тонкой трости была проволочная петля к которой он прикрепил маленький электрический фонарик. Закончив приготовления, он погасил свет.

В ожидании прошло более получаса. Вдруг он почувствовал холодную струю воздуха, которая исходила прямо от двери. Ни малейшего звука, ни малейшего лязга замка он не слышал, но знал наверняка, что дверь была широко раскрыта. Бесшумно раздвинув удочку, он повернул ее к двери и протянул как можно дальше.

Что-то дотронулось до конца удочки и отодвинуло ее в сторону. Мистер Ридер нажал кнопку и из фонарика брызнул яркий сноп света. Он протянул руку во всю длину и выдвинул конец удочки через дверь в коридор.

Щелк!

Что-то ударило по удочке и обломало конец. Фонарик упал на пол, стеклом вверх, и залил потолок коридора светом. В тот же момент Ридер бросился к двери…

Перед ним, как молния, промелькнуло видение — худое, бледное лицо, оскаленные в злобной усмешке зубы, спутанные седые волосы, голое темя, всклокоченная белая борода! Длинная, похожая на когти рука протянулась и схватила фонарик…

Как только рука схватилась за фонарик, мистер Ридер прыгнул и ударил резиновой дубинкой. Послышалось рычание, привидение отшатнулось и фонарик погас. Коридор погрузился в темноту. Ридер ударил еще раз, но промахнулся. Он протянул руку, схватил кого-то… с силой бросил своего пленника в комнату и повернул выключатель.

При свете лампы на него смотрело бледное лицо Ольги Крю. С секунду они смотрели друг другу в лицо — она… почти без сознания, он… пораженный! Ольга Крю!

Вдруг он заметил, что все еще держит ее за руку, и отпустив ее, прошел в коридор, взял свою дубинку и вернулся назад. Ольга, прислонившись к косяку, терла себе руку.

— Вы мне причинили боль, — просто сказала она.

— В самом деле?.. Мне очень — жаль. Как вы сюда лопали?

Я… слышала шум… в коридоре… и я вышла… я очень… испугалась.

— Вы что-нибудь видели в коридоре?

Нет, я ничего не видела. Я только услышала шум и вышла на него.

Она лгала, это было ясно. Она успела надеть туфли, накинуть на плечи халатик, а вся борьба продолжалась не более двух секунд. Кроме того, он не слышал, как открылась ее дверь. Следовательно, дверь все время была открытой и она была свидетельницей всего, что происходило.

— Лучше всего ложитесь спать, милая барышня.

Она кивнула ему и исчезла. Он слышал, как повернулся ключ в замке ее двери.

Мистер Ридер подошел к кровати, придвинул стул и сел. Дверь он оставил открытой.

Голоса!

Невнятные, резкие, злобные шипящие звуки. Не в коридоре… нет, внизу, в зале. Он подкрался на цыпочках к двери и стал прислушиваться. Затем он услышал звук отпираемой двери, и чей-то голос спросил:

— Кто там?

Это была Маргарита. Она стояла у перил и смотрела вниз, в темноту. Шепот умолк. Маргарита заметила детектива и бросилась к нему.

— Что случилось, мистер Ридер?.. Кто зажег свет в коридоре? Я слышала голоса…

— Это был я.

— Что-то случилось, — сказала она. — Я лежала и слышала странный шум, но встать побоялась.

— Там уже никого нет, — тихо сказал Ридер. Тут, в конце коридора, появилась фигура мистера Давера в пестром шелковом шлафроке, застегнутом до самой шеи.

— Что случилось, мисс Бельман?

— А что же, собственно, случилось? — вмешался мистер Ридер.

— Не знаю… Мне показалось, что кто-то хотел влезть в окно. Могу вам поклясться, что я… что-то видел. Как вы думаете, не вызвать ли полицию?

— Блестящая идея, — пробормотал мистер Ридер, успевший уже вполне овладеть собой. — Вы спали, когда послышался шум?

Мистер Давер медлил с ответом.

— Собственно говоря, дремал только. Не знаю почему, — ответил он наконец, — я что-то неспокоен был этой ночью.

Он провел рукой по шее. Халат на мгновение распахнулся, — но этого мгновения было достаточно.

— Потому-то вы и были неспокойны, — кротко сказал мистер Ридер, — что забыли снять воротник и галстук. Знаете, очень опасно ложиться спать в крахмальном воротничке, легко можно задохнуться. Весьма вероятно, что вор спас вам жизнь.

Мистер Давер хотел еще что-то сказать, но раздумал и закрыл за собой дверь.

Маргарита со страхом взглянула на мистера Ридера.

— Прошу вас, скажите мне правду! Это правда был вор?

— Этот старый господин сказал почти правду. В доме действительно был кто-то, кто не имел права здесь быть. Теперь он ушел и вы можете спать спокойно.

— Вы мой ангел-хранитель, — улыбнулась она сквозь слезы.

10

Мистер Ридер запер дверь, улегся в постель, натянул на себя одеяло и заснул. Он спал до тех пор, пока горничная не постучалась с чаем.

Это была еще молодая девушка с полным круглым лицом и неприятными, грубо-доверчивыми манерами.

— Как, сэр, вы спали не раздеваясь!

— Я редко раздеваюсь, — заявил мистер Ридер, беря у нее чашку. — Пустая трата времени, только разделся — опять одевайся.

Она внимательно посмотрела на него, но не улыбнулась.

— Вы ведь сыщик? Зачем вы сюда приехали? Из-за подсвечников?

На лице мистера Ридера появилась загадочная улыбка. Он таинственно прижал указательный палец к губам. Ее лицо сделалось багровым, и глаза засверкали от гнева.

— Что же, он все еще думает, что это я их взяла? Ну, можете ему сказать… — начала она визгливым голосом, но мистер Ридер предупредительно поднял руку.

— Оставьте это при себе, считайте меня своим Другом.

Сойдя вниз, мистер Ридер решил навестить мистера Давера в его бюро. Он уже поднял руку, чтобы постучать, как вдруг дверь приоткрылась и послышался разъяренный женский голос:

— Вы со мной очень плохо поступили, мистер Ридер… простите, мистер Давер! Пять лет я работала на вас и ничего никому не рассказывала про ваши дела. А теперь вы вызываете сыщика, этого чертова Ридера, чтобы шпионить за мной! Я не позволю обращаться со мной, как с какой-нибудь воровкой! У меня тоже есть самолюбие. Сегодня же вечером я ухожу, не бойтесь!

Дверь распахнулась и девушка с багровым лицом промчалась мимо мистера Ридера. Он не счел нужным показывать, что он был свидетелем этого разговора. Поспешно спустившись по лестнице, он вышел на свежий воздух.

Обогнув угол дома, он очутился на узкой полоске дерна, лежавшей как раз напротив собственного окна. За ней росли густые кусты рододендронов, которые могли таить в себе значительную опасность. Той же дорогой он вернулся назад и пришел к другому концу дома. Наверху, по-видимому, находились комнаты самого мистера Давера. Стена под окнами густо заросла плющом. Что же могло заключать в себе пространство без окон и без двери?

Размышляя об этом, он снова вернулся к переднему фасаду. У входа стояла Маргарита Бельман.

— Вот и вы, — сказала она со вздохом облегчения. — А я уж думала, что с вами что-нибудь случилось — вы ведь не вышли сегодня к завтраку…

Но тут Маргарита заметила, что взор мистера Ридера рассеянно скользил по окрестностям. У нее возникло такое чувство, будто она надоедает ему своими расспросами.

— А вот и наша молодая приятельница, — сказал он вдруг.

По дорожке приближалась Ольга Крю.

— Здравствуйте, мистер Ридер. Как будто мы сегодня уже виделись? — Она весело потерла себе руку. — Я никогда не думала, что вы так сильны!

Мистер Ридер принялся извиняться самым старомодным образом.

— Успели вы уже осмотреть все наши достопримечательности, мистер Ридер? — спросила она с легким оттенком иронии. — Я надеялась вас сегодня встретить у купальни.

— Я не знал, что здесь существует что-нибудь подобное, — возразил Ридер. — После моего ужасного ночного приключения я рассчитывал здесь купаться, только… гм… в крови.

Ольга закрыла глаза и слегка вздохнула.

— Как странно! Пойдемте, мисс Бельман! Когда они немного отошли от дома, Ольга остановилась.

— Вы должны посмотреть колодец. Интересуетесь старинными постройками? — спросила она, ведя их к кустарнику.

— Я интересуюсь предметами нашего времени, — сказал мистер Ридер очень довольным тоном. — А еще больше меня привлекают новые знакомства.

Опять на ее губах промелькнула испуганная улыбка.

— Тогда вы проведете здесь самое очаровательное время вашей жизни, так как вы встретитесь здесь с людьми, которых никогда раньше не видели.

— Да, здесь есть два человека, с которыми я еще никогда не встречался.

Ольга быстро обернулась.

— Только два? Меня ведь вы тоже никогда не видели.

— Видеть-то я вас видел, — отвечал он, — только никогда с вами не встречался.

Тем временем они подошли к колодцу, и мистер Ридер попробовал ногой прочность прикрывавшей отверстие доски.

— Доски эти давно уже лежат, лучше не трогайте их, — сказала Ольга Крю, — не стоит.

Доска оказалась подъемной дверью, и не скрипела, когда ее открывали, так как петли были хорошо смазаны, а в щелях не было пыли. Мистер Ридер порылся у себя в карманах, вытащил оттуда монету и бросил в колодец. Долго прислушивался он пока не раздался слабый звон металла.

— Девять секунд! — Он посмотрел на Ольгу. — Скала там внизу может быть, но только не вода. Ольга Крю молча повернула назад.

— Я думаю, мисс Бельман покажет вам остальные достопримечательности. Я порядком устала.

Мистер Ридер с удивлением посмотрел ей вслед.

— Румяна, конечно, сильно меняют человека, но голос изменить очень трудно. Самые лучшие актеры не берутся за это.

— Но мисс Крю никогда не румянится.

— Кто же румянится в деревне, — возразил мистер Ридер и, указывая концом трости на прилегающую к обрыву стену, спросил: — Что это за стена? А за ней?

— Быстрая смерть, — ответила со смехом Маргарита. С четверть часа стояли они и смотрели вниз на узкую полоску берега. Маленький канал, который вел в пещеру, привлек его внимание. Он спросил про его глубину и не согласился с мнением Маргариты, что канал кажется ей совсем мелким.

— Как романтически звучит: подземные пещеры! А канал гораздо глубже, чем вы полагаете. Хотелось бы мне осмотреть эту пещеру. Как туда попасть? Мистер Ридер указал на горизонт:

— Отсюда шестьдесят миль до Франции. Я думаю сегодня после обеда предпринять небольшое путешествие с целью исследования…

На обратном пути он вспомнил про купальню и попросил Маргариту показать ее.

— Когда построили купальню?

— Йот это и удивительно. Она построена двенадцать лет тому назад, когда в этой местности и понятия не имели о частных купальнях.

Бассейн имел форму продолговатого четырехугольника. Мистер Ридер обошел его кругом, внимательно всматриваясь в прозрачную воду. Глубже всего бассейн был у скалистого края. Он долго, дюйм за дюймом, исследовал каменистое дно. В одном месте он разглядел отверстие в скале.

— Очень интересно, — сказал, наконец, мистер Ридер. — Я еще вернусь сюда.

Ненадолго вернувшись в свою комнату и соответствующим образом экипировавшись, он пошел к бассейну. Сделав все необходимые приготовления, попробовал воду ногой и, не теряя дальше времени, нырнул и поплыл к той расщелине, которую заметил сверху.

Отверстие было в два фута высотой и в восемь длиной. Он стал его исследовать, держась за потолок как вдруг тот кончился и он, почувствовав над собой воду, выплыл на поверхность. Прижавшись крепко к выступу скалы, он отвязал от пояса резиновый мешок и вынул оттуда фонарик.

Он находился в пещере с широким сводчатым потолком. В дальнем углу пещеры он заметил широкое отверстие, оно было, по-видимому, началом хода, ведущего вниз. Он прошел по этому ходу ярдов около пятидесяти и установил, что этот замечательный коридор был не только творением природы, но и делом рук человеческих. В одном месте он заметил следы долбления, в другом — явные следы взрыва. Мистер Ридер вернулся назад к воде, уложил фонарик, привязал к поясу сумку, нырнул и через канал выбрался снова на поверхность бассейна.

У дверей дома его уже поджидала мисс Бельман.

— Где вы были?

— Я убедился, что предписания графского совета здесь во всяком случае, соблюдаются.

Маргарита слушала его с величайшим изумлением.

— Для каждого театра, моя милая мисс… гм… Маргарита, очень важно иметь запасные выходы — сегодня утром я уже два выследил, но думаю, что на самый главный мне еще не удалось напасть… Да, это парень с головой! Безумие и гений сродни друг другу.

Он завтракал отдельно, по-видимому, нисколько не интересуясь своими соседями. Полковник и мистер Дин ели за одним столом. Мисс Крю пришла позднее и села за маленький столик напротив мистера Ридера.

В столовую бодрым шагом вошел мистер Давер.

— Здравствуйте, мистер Ридер! Ну, как вы себя чувствуете после ночного кошмара?.. По-видимому, отлично! Человек с железными нервами! Это чрезвычайно мне импонирует. Я сам — большой трус и один намек на вора заставляет меня дрожать. Вы не поверите, у меня сегодня утром вышло недоразумение с одной из служанок и, когда она ушла, я дрожал всем телом. Такие пустяки вас не волнуют?.. Нет, нет, я уже вижу. Мисс Бельман рассказывала, что вы уже выкупались в нашем бассейне. Ну, как он вам понравился?.. Конечно, он вам понравился!

— Присядьте и выпейте со мной чашечку кофе, — вежливо предложил мистер Ридер.

— Нет, нет, я должен идти к себе — работать. История этого Флакка меня так заинтересовала! Это — парень с головой! Известно ли что-нибудь относительно его прежней жизни?.. Женат он или нет?

Мистер Ридер утвердительно кивнул, хотя не имел об этом ни малейшего представления. Однако его кивок произвел совершенно неожиданное впечатление. Давер широко разинул рот.

— Женат? — его голос задрожал, — Кто вам сказал, что он женат? Где он женился?

— Относительно этого обстоятельства, — сказал с серьезным видом мистер Ридер — я не имею права распространяться.

— Женат! — мистер Давер взволнованно потер свой лоб, но дальше расспрашивать не стал. Сказав несколько бессодержательных слов о погоде, он поспешил удалиться из комнаты.

Мистер Ридер удобно устроился в банкетном зале с иллюстрированным журналом в руках и ждал случая, который, по его твердому убеждению, обязательно должен был представиться. Он мысленно перебрал весь персонал дома, хотя отчетливо представлял себе, что от прислуги ждать сведений нечего. Вся его надежда была на разъяренную горничную, хотя и та, конечно, больше будет говорить о своей беде, чем о посторонних вещах.

Со своего места он мог видеть всю лужайку. В три часа из главных ворот вышли полковник, достопочтенный мистер Дин и Ольга Крю, направляясь в сторону Сильтбури. Он позвонил и, к его великому удовольствию, на звонок явилась та самая оскорбленная горничная, от которой он надеялся получить какие-нибудь сведения. Он велел подать себе чай и прибавил с беспечным видом.

— Я думаю, здесь приходится очень много работать, но с выгодой.

Она вовсе не была согласна с его мнением.

— Работы совсем немного, — сказала она, — только здесь очень скучно. Перед этим местом я жила в большом отеле. Теперь я хочу найти себе другое место, хоть заработок здесь и очень хорош.

По-видимому, она тосковала по тому трудно определяемому состоянию, которое она называла «жизнью». Кроме того, она выказала явное предпочтение гостям мужского пола.

— Так называемая «мисс Крю» приносит больше хлопот, чем все остальные гости вместе. Я из-за нее совсем дурной стала. То она требует одну комнату, то другую. Не понимаю, почему она не может жить вместе со своим мужем.

— Со своим — …? — мистер Ридер с изумлением посмотрел не нее. — Гм… может быть, они не переносят друг друга?

— Если бы они не были повенчаны, я бы все их штуки понимала, — он в своей комнате, она — в своей, а встречаются, как чужие. Как только начинается подобный обман — всего можно ожидать…

— Как долго это… гм… продолжается?

— Не больше недели, — ответила девушка. — Я знаю, что они повенчаны шесть лет тому назад… сама видела их брачное свидетельство… она держит его в своей шкатулке.

— Шесть лет, как повенчаны! Боже милостивый! — сказал мистер Ридер. Затем он обернулся и пристально посмотрел ей в лицо.

— Хотите заработать пятьдесят фунтов? — спросил он. — Я вам дам целых пятьдесят фунтов, если вы мне дадите возможность посмотреть это брачное свидетельство.

Девушка покраснела.

— Вы хотите меня впутать в это дело? Я не хочу делать ей неприятности.

— Я сыщик, — сказал мистер Ридер. — Полиция сомневается в законности этого брака. И, конечно, я сам мог бы обыскать комнату, но, если вы хотите мне помочь и вам нужны пятьдесят фунтов…

Она колебалась, но все-таки сказала, что посмотрит. Через четверть часа она вернулась и объявила, что поиски были безуспешны. Ода нашла только пустой конверт.

Ридер не стал спрашивать об имени, так как был почти уверен, что знает счастливого супруга.

— Об одном я хочу вас спросить: не помните ли вы имени отца невесты?

— Джон Крю, купец, — ответила она тотчас же. — Имя матери — Анна.

— И никто больше об этом не знает?

— Еще знает миссис Бэртон, — помедлив ответила горничная. — Она, вообще, обо всем знает.

— Очень вам благодарен, — сказал мистер Ридер, вынимая из бумажника деньги. — Да, как там записано положение жениха?

Девушка сделала презрительную гримасу.

— Записано, что он секретарь, а почему так — понятия не имею… Вроде бы господин…

Мистер Ридер тотчас позвонил в Сильтбури и заказал такси.

— Вы куда-нибудь собираетесь? — спросила Маргарита, видя, что он стоит I ожидании у входа.

— Да, за подарками для моих лондонских друзей — поспешно ответил он.

Проехав с четверть часа, сидевший рядом с шофером мистер Ридер указал на большую впадину в дюнах.

— Сильтбургские каменоломни, — объяснил шофер. — Они теперь заброшены. Здесь слишком много ям.

— Ям?

— Да, скалы, как губка, В этих пещерах легко заблудиться. Лет двадцать тому назад трое молодых парней решили исследовать пещеры и никогда больше их не видели.

— Кому принадлежат каменоломни?

— Они принадлежат теперь мистеру Даверу — весь кусок, от этого места до моря. Он раньше собирался обработать сто акров дюн, но почва оказалась слишком скудной, тогда он все орудия и телеги запрятал в пещере.

— Давно он забросил хозяйство? — спросил мистер Ридер.

— Около шести лет назад, — последовал такой ответ, какой и ждал мистер Ридер.

— Куда вы теперь хотите ехать, сэр?

— В спокойное место, откуда бы я мог позвонить. Выводы, сделанные мистером Ридером после этой поездки, были чрезвычайно важными. В течение последних шести лет образ жизни мистера Давера существенным образом изменился. Из мелкого дельца, скорее слуги, чем хозяина, он превратился в состоятельного человека, живущего в свое удовольствие. Загадка «Лармс-Кип» была разгадана. Он вызвал к телефону мистера Симпсона и вкратце рассказал ему о своих открытиях.

— К вашему сведению, — сказал мистер Симпсон, — золото еще не отправлено в Австралию. Среди портовых рабочих произошли беспорядки.

Вернувшись в «Лармс-Кип», он поднялся в свою комнату и погрузился в чтение двух толстых книг с газетными вырезками, которые он привез с собой. Ридер просмотрел все книги и подвел итоги. Выводы были потрясающие. Флакк лихорадочно работал, прекрасно платил своим помощникам, а на себя лично тратил очень мало. Где-то в Англии должны были храниться несметные богатства, и мистер Ридер подозревал, что «где-то» было очень недалеко.

Из-за чего работал Джон Флакк? Для какой цели он копил столько денег? Работал ли он бесцельно, как безумец, или преследовал какую-нибудь фантастическую цель?

Развязка была очень близка, и для его душевного спокойствия было необходимо переговорить с Маргаритой Бельман, и убедить ее как можно скорее покинуть «Лармс-Кип».

На лестнице он встретил мистера Давера, направляющегося наверх, и в этот момент у него родилась мысль.

— Вас я и искал, — сказал он. — Я хотел бы попросить об одном одолжении.

— Мой дорогой мистер Ридер! — воскликнул с воодушевлением Давер. — Только приказывайте!

— Я думал о необыкновенном ночном происшествии…

— Вы хотите сказать — о воре, — быстро перебил его Давер.

— Разумеется, о воре, — согласился мистер Ридер. — К счастью, я нашел на двери отпечаток пальца.

Он увидел, как изменилось лицо мистера Давера.

— Для проведения экспертизы мне понадобится дактилоскоп. К сожалению, я не мог предположить, что подобный инструмент мне здесь понадобится. Я вас очень прошу послать кого-нибудь в Лондон за моим дактилоскопом. Мисс Бельман — моя хорошая знакомая, и она умеет обращаться с этим чувствительным инструментом…

— Не лучше ли послать мужчину… один из моих людей может… последний поезд в город очень поздно…

— Она может поехать в автомобиле. — Мистер Ридер в раздумье погладил подбородок. — А может быть, вызвать сюда кого-нибудь из Ярда?

— Нет, нет, — поспешно сказал Давер. — Посылайте мисс Бельман, я ничего не имею против.

Мистер Ридер сам сообщил об этом мисс Бельман, которая была очень этим удивлена.

— Что случилось? — тихо спросила она.

— Сделайте это… гм… для меня… мисс Маргарита, — в голосе Ридера звучала самая покорная просьба.

Он написал несколько строчек, пока она заказывала по телефону автомобиль. Уже темнело, когда подъехала машина, и мистер Ридер, провожавший ее, открыл дверцу.

— Там человек, — шепнул он. — Это полицейский чиновник, он проводит вас до Лондона.

— А… вы?

— Завтра утром, по всей вероятности, я тоже буду в Лондоне.

11

Проводив взглядом автомобиль, мистер Ридер направился к дому. На пороге его уже поджидал чем-то озабоченный мистер Давер.

— Мне очень жаль, что приходится вас беспокоить… но так как мисс Бельман уехала… мои гости поручили мне спросить вас, не окажите ли вы им честь сыграть с ними в бридж.

— С удовольствием, — любезно согласился мистер Ридер. — Конечно, я очень посредственный игрок, но если она ничего не имеют против, через несколько минут я буду в большом зале.

Поднявшись к себе, мистер Ридер запер дверь на ключ, открыл свой чемодан, достал длинную веревочную лестницу и опустил ее через открытое окно в темноту, прикрепив один конец к ножке тяжелой кровати. Он высунулся в окно, сказал тихим голосом несколько слов, затем придержал кровать, чтобы уравновесить тяжесть человека, влезающего по лестнице в комнату. Лестницу он снова уложил в чемодан. После этого мистер Ридер подошел к одной из панелей и отодвинул ее в сторону, открыв стенной шкаф, который ему показывал мистер Давер.

— 3^есь так же хорошо, как и во всяком другом месте. Билли. Мне очень жаль, что я должен оставить вас здесь одного часа на два, но я думаю, что вам никто не помешает. Лампа будет гореть.

— Очень хорошо, сэр, — сказал служащий Скотленд-Ярда и встал на указанное место.

Через пять минут Ридер уже присоединился к игрокам.

Они сидели в большом зале. Молчаливое, очень занятое своими мыслями трио, которое после его прихода принудило себя завязать что-то вроде легкого светского разговора. Когда он подошел, мужчины поднялись и, после обычного обмена вежливыми фразами относительно выбора партнеров, мистер Ридер оказался напротив полковника Хотлинга. Налево сидела Ольга Крю, а до правую руку — преподобный мистер Дин с суровым выражением на лице.

— На что мы будем играть? — проворчал полковник, погладив усы и уставив свои голубовато-стальные глаза на мистера Ридера.

— Только не по большой, надеюсь, — попросил тот. — Я очень слабый игрок.

Две партии были сыграны почти безмолвно. Мистер Ридер чувствовал напряженность атмосферы, но ничего не предпринимал, чтобы смягчить ее. Один или два раза Ридер заметил, что рука молодой девушки, державшая карты, слегка дрожит. Полковник явно нервничал. Только пастор был спокоен и играл без единого промаха.

Когда его партнер в рассеянности опять перепутал масть, мистер Ридер отодвинул стул.

— Как своеобразно устроен Божий свет, — многозначительно сказал он. — Как в карточной игре.

Кто хорошо был знаком с мистером Ридером, знал, что опаснее всего он бывал тогда, когда начинал философствовать.

— Существуют люди, — продолжал он, — которые только тогда считают себя счастливыми, когда у них все тузы. Я же, наоборот, счастливее всего тогда, когда у меня на руках все валеты.

— Вы превосходно играете, мистер Ридер. Эти слова произнесла молодая девушка, но голос ее был хриплым, а тон неуверенным, как будто она сама себя заставляла говорить.

— Да, одну игру, может быть, и две, я играю очень хорошо, — сказал мистер Ридер. — Я думаю, это объясняется тем, что у меня превосходная память; я никогда не забываю валетов.

Общее молчание. На этот раз намек был слишком ясен, чтобы его не понять.

— В дни молодости, — продолжал он, не обращаясь ни к кому в отдельности, — жил один червоный валет, который мало-помалу сделался трефовым валетом и в конце концов погряз в, один Бог знает, каких мерзостях. Сначала — двоеженец, затем шулер в картежных притонах, ну а потом участвовал в нападении на Денверский банк. Я его уже давно не встречал, но в «своем кругу» он известен, как «полковник»; господин приятной наружности, с военной выправкой. Мне рассказывали, что он очень искусен в метании ножа — я полагаю, он некоторое время жил в Южной Америке — трефовый и червоный валет… гм!

Полковник сидел, как изваяние; ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Говорят, — продолжал мистер Ридер, посмотрев на молодую девушку, — что он со временем приобрел себе значительное состояние, которое дало ему возможность, не боясь полицейского надзора, жить в лучших отелях.

Ее темные глаза посмотрели на него в упор.

— Это, в самом деле, очень интересно, мистер Ридер, — медленно проговорила она. — Мистер Давер рассказывал мне, что вы имеете дело с полицией.

— Немного… очень немного, — сказал Ридер.

— Не знаете ли вы других валетов, мистер Ридер? — произнес пастор своим холодным голосом. Мистер Ридер обернулся к нему с приветливой улыбкой.

— Бубновых валетов, — мягко сказал он. — Это особенно подходящее имя для того, кто пять лет занимался в Южной Африке недозволенной торговлей бриллиантами, а затем пять, очень мало прибыльных, лет провел в Брикуотерской тюрьме. По выходе из тюрьмы, он участвовал в грабеже, затем как будто был причастен к делу с фальшивыми ассигнациями, которое было в моих руках. Как же его зовут?

Он в раздумье посмотрел на пастора.

— Греги Дон… правильно!.. Мистер Греги Дон. Преподобный мистер Дин поднялся со своего места, опустил руку в карман и вынул оттуда немного денег.

— Вы что-то выиграли, — сказал он. — Сколько я вам должен?

— То, что вы мне должны, вы никогда не сможете заплатить, — ответил мистер Ридер. — Поверьте, Грегори, наши с вами расчеты никогда не окончатся так, как вам этого хотелось бы.

Пастор с отвратительно искаженным лицом пожал плечами, усмехнулся и выскочил из комнаты.

— Все ваши валеты — мужчины? — спросила Ольга Крю.

— Я надеюсь, мисс Крю.

Она бросила на него вызывающий взгляд.

— Другими словами: вы меня не знаете? — сказала она и прибавила с неожиданной горячностью — право, мне хотелось бы, чтобы вы меня узнали! Очень хотелось бы!

Она вскочила и бегом бросилась из зала. Мистер Ридер остался один. Он хотел уже идти в свою комнату, но не успел сделать и нескольких шагов, как все лампы в зале погасли. В такие минуты Ридер был особенно ловок и находчив. Он бросился к ближайшей стене и стал ждать.

— Кто это, черт побери, погасил свет? Где же вы, мистер Ридер? — послышался слезливый голос мистера Давера.

— Здесь! — крикнул Ридер и бросился на пол. Еще мгновение и было бы поздно: он почувствовал, как над его головой что-то пролетело и с легким шумом врезалось в стену.

Мистер Ридер, тяжело застонав, быстро и бесшумно пополз по полу.

— Ради самого неба, что тут такое опять?.. Что-нибудь случилось, мистер Ридер?

Сыщик молчал, подползая 'все ближе и ближе к тому месту, где стоял Давер. И вдруг снова зажегся свет — так же неожиданно, как и был потушен. Давер стоял у портьеры перед дверью и на лице его было написано самое горькое разочарование при виде живого мистера Ридера. Он пытался что-то сказать, но его рот открывшись, снова закрылся, не издав никакого звука. Он растерянно переводил глаза от стены на мистера Ридера, но тот уже и сам успел заметить нечто, воткнутое в дерево, которым была обита стена.

— Был ли это полковник? А может, в высшей степени интеллигентный служитель церкви? — приветливо сказал Ридер.

Он подошел к стене и, после некоторого усилия, вытащил из нее широкий и длинный нож.

— Довольно смертоносное оружие, — заметил он. К Даверу снова вернулся дар слова.

— Смертоносное оружие… ведь это ужасно! Мистер Ридер мрачно посмотрел на него.

— Ваше мнение? — спросил он, но у мистера Давера опять отнялась речь.

Ридер оставил дрожащего человека в его кресле, а сам поднялся по лестнице в верхний коридор.

Остановившись перед дверью своей комнаты, он отпер ее и распахнул настежь. Лампа, стоявшая у кровати, все еще горела. Закрыв за собой дверь, он подошел к находившемуся в углу комнаты стенному шкафу.

— Ну, можете выходить, Брилль, — сказал он. Кажется, здесь никого не было.

Ответа не последовало. Он быстро рванул дверцы — шкаф был пуст!

События следовали друг за другом гораздо быстрее, чем он рассчитывал, но в этом была и его вина. Он сам поставил сообщников Флакка перед необходимостью действовать, и они, по-видимому, решились на все.

Овладев собой, мистер Ридер на цыпочках подошел к выключателю, погасил свет, склонился над чемоданом, но тут послышалось характерное позвякивание стали о сталь. Кто-то возился с замком. Тогда он осторожно подошел к двери и, при помощи карманного фонарика, обнаружил, что она снаружи заперта на ключ, а ключ оставлен в замке, так что открыть дверь изнутри было невозможно… Он ясно осознал, что сообщники Флакка дадут ему очень небольшую передышку, и он должен использовать ее до самой последней степени.

Из чемодана он вытащил длинный белый цилиндр. Бесшумно подполз к окну и надвинул цилиндр на цветочный горшок, стоявший на подоконнике, затем зажег спичку и поднес ее к полоске бумаги, прикрепленной к свободному концу цилиндра. Едва он успел отдернуть руку, как что-то со свистом пронеслось мимо, но выстрела не было слышно. Если кто-нибудь и выстрелил, то стреляли из воздушного пистолета. Но цилиндр уже загорелся, и вдруг ослепительный свет залил все окрестности на огромное расстояние.

Он услышал топот бегущих ног, но выглянуть не решился. Когда появилась первая партия полицейских, заметивших условный сигнал — на месте происшествия уже никого не было.

Полиция обыскала дом и, кроме прислуги, нашла в «Лармс-Кип» только двух лиц: мистера Давера и миссис Бэртон.

Толстый Билл Гордон допросил владельца дома.

— Здесь, наверняка, главная квартира Флакка, и вы это великолепно знаете. Если хотите спасти свою шкуру, советую вам говорить правду.

— Но я не знаю этого человека, я его никогда не видел! — вопил мистер Давер. — Разве я могу отвечать за поведение своих гостей?.. Может быть, эти люди и в самом деле друзья Флакка, но ведь я-то об этом ничего не знал… Обыщите мой дом сверху донизу и, если найдете что-нибудь подозрительное, арестуйте меня… я требую этого в моих собственных интересах… Может ли честный человек сказать больше?..

Ни миссис Бэртон, ни слуги не могли прибавить ничего нового к этим показаниям. Мисс Крю приезжала регулярно каждый год и жила в «Лармс-Кип» по четыре, иногда по пять месяцев. Хотлинг и Дин были здесь новыми гостями. Запрос в Сильтбурийскую полицию подтвердил показания мистера Давера: в течение последних двадцати пяти лет он являлся владельцем «Лармс-Кип» и прошлое его было безупречным.

Сидя за чашкой кофе, толстый Билл и мистер Ридер обсуждали создавшуюся ситуацию.

— Нет ни малейшего сомнения в том, что все они члены шайки Флакка. Вероятнее всего, их собрали здесь в ожидании бегства Флакка из Бродмура. Как они умудрились удрать отсюда? С наступлением темноты, я расставил на дороге шесть полицейских и ни один мужчина, ни одна женщина не прошли мимо.

— А Брилля вы не видали? — спросил мистер Ридер, вспомнив про исчезнувшего сыщика.

— Брилля? — удивленно переспросил тот. Разве он не у вас? Ведь он должен был дежурить под вашим окном…

Мистер Ридер быстро объяснил ему суть дела и оба отправились в комнату номер семь. В шкафу они не нашли никаких следов пребывания Брилля. Осмотрели дверцы и стенки и не нашли никаких следов потайной двери — подобное романтическое предположение не казалось мистеру Ридеру невозможным. В этом доме можно было ожидать всего.

— До сих пор ваши предположения были правильными, но ничем нельзя доказать, что Давер замешан в это дело.

— Давер по уши замешан в это дело, — возразил мистер Ридер. — Правда, ножа он не бросал. Его задачей было установить, где я нахожусь, чтобы дать полковнику возможность попасть в меня. Разве не Давер выписал сюда мисс Бельман?

— Она должна была служить залогом вашего доброго поведения, — кивнул Билл. — Но зачем вы ему понадобились? Разве ему не достаточно было мисс Бельман?

— Все это так запутано, так непонятно. Самое лучшее… гм… лечь и хорошенько выспаться, — неожиданно предложил мистер Ридер.

Под бдительной охраной сыщика из Скотленд-Ярда он заснул крепким и спокойным сном, как вдруг в комнату, как ураган, ворвался толстый Билл.

— Вставайте, Ридер! — крикнул он не своим голосом.

— Что еще случилось?

— Что случилось?.. Золотой транспорт был отправлен из Английского банка в Тильбури сегодня в пять часов утра, и с тех пор его больше не видели!

12

В последнюю минуту банковские власти изменили свой план, и ночью отправили 53000 фунтов стерлингов золотом на пароход. Для этой цели был вытребован военный грузовик, которым часто пользовался государственный банк в подобных случаях.

Транспорт прибыл в Тильбури в половине двенадцатого ночи, и в два часа ночи автомобиль был отправлен обратно в Лондон, где во дворе банка его снова нагрузили для вторичной отправки. На этот раз стоимость груза составляла 73000 фунтов стерлингов. Сопровождали грузовик восемь сыщиков, тщательно подобранных и вооруженных, как и военный шофер.

Большая дорога в Тильбури проходит на расстоянии ста ярдов от городка Рэнгэм и здесь, в нескольких милях от Тильбури, автомобиль исчез.

Было тихое утро, когда отряд, выехавший из Тильбури на поиски транспорта, наткнулся на единственное доказательство драмы — старый «Форд», стоявший в придорожной канаве. Человек, сидевший за рулем, был мертв. Медицинским осмотром было установлено, что он не имел телесных повреждений, а умер от разрыва сердца. Полиция установила, что управлял «фордом» мелкий землевладелец из Рэнгэма. Рядом, с тем местом, где нашли автомобиль, были обнаружены отпечатки шин грузовика.

— Должно быть, в этом месте грузовик повернул вбок, чтобы дать дорогу «Форду», — заметил Симпсон. — Вот следы его шин, вы видите, как его бросало из стороны в сторону. Человек, по всей вероятности, был тогда уже мертв.

— А вы проследили следы грузовика от этого места? — спросил мистер Ридер.

— Следы ведут на север, по направлению к Биконтри, — сказал Симпсон. — Полицейский из Биконтри рассказывал, что из тумана вынырнул большой грузовик и проехал мимо. Он был покрыт навесом и ехал в Лондон. Это был военный грузовик и управлял им солдат.

Мистер Ридер зажег папиросу и задумчиво смотрел на горящую спичку.

— Что за чепуха! — воскликнул он, уронив спичку и наблюдая, как она гаснет.

Тут он начал оглядываться по сторонам, озирая окрестности, а потом, самым нелепым образом, искать что-то на земле, зажигая одну спичку за другой.

— Разве вам недостаточно светло? — раздраженно спросил Симпсон.

Ридер выпрямился и… улыбнулся.

— Как называется это место?

— Эта впадина известна под именем Кольской Ямы! — съязвил Симпсон.

— Бедный малый! — тихо сказал Ридер. — Бедный малый!

— О ком это вы говорите? — спросил Симпсон, но ответа не получил.

— Что говорил сержант: военный грузовик с навесом и ехал в Лондон? — вместо ответа, спросил Ридер.

— Вы думаете, что это и был золотой транспорт?

— Я в этом убежден.

— Где же на него напали?

Мистер Ридер указал на следы шин на дороге.

— Здесь! — просто сказал он.

— Бессмыслица! Никто не слышал выстрелов. Не думаете ли вы, что наши люди сдались без сопротивления?..

— И все-таки, на них напали и уничтожили их, на этом самом месте.

В Скотленд-Ярде, в присутствии испуганного и растерянного начальника полиции, мистер Ридер дал объяснение случившегося.

— Позволю себе обратить ваше внимание на то обстоятельство, что Флакк — химик, и что именно это позволило Флакку блестяще осуществить задуманное. Представьте себе, как легко можно заполнить газом впадину на дороге, в одно прекрасное, безветренное утро. Я вполне уверен, что именно так оно и было. Что это был за газ — трудно сказать, но и теперь еще углекислота покрывает дно впадины. Куда я ни ронял зажженную спичку, она везде гасла. Поэтому, как только грузовик спустился во впадину, шофер и охрана распростились с жизнью. Неуправляемый автомобиль ударился об откос и остановился. Явившиеся в противогазах Флакк и его помощники, застали всех уже мертвыми. Тела охранников и шофера, они увезли в грузовике.

— А… водитель «Форда»?.. — в полном смятении спросил начальник полиции.

— Он нашел свою смерть, в той же самой впадине, некоторое время спустя, после угона военного грузовика… С этого времени, следы грузовика нами утеряны.

Мистер Ридер встал и устало потянулся.

— Теперь я должен успокоить мисс Бельман, — сказал он. — Вы отвезли ее в отель, как я вас просил, Симпсон?

Симпсон удивленно посмотрел на него.

— Мисс Бельман?.. Я ее и в глаза не видел.

13

Когда автомобиль отъехал от «Лармс-Кип» на порядочное расстояние, Маргарита обратила внимание на своего спутника.

— Меня зовут Грей. Сержант Грей из уголовно-следственного департамента.

— Мистер Грей, что все это значит?.. К чему этот инструмент, который мне поручили привезти?..

Грей кашлянул. Об инструменте он ничего не знает, объяснил он, ему поручено проводить Маргариту до автомобиля, который ждет ее на дороге у холма.

— Мистер Ридер хочет, чтобы вы ехали в Лондон на автомобиле. Не видели ли вы случайно Брилля?

— Брилля? — спросила она. — Кто это такой? Он объяснил ей, что в «Лармс-Кип» было послано двое сыщиков — он и Брилль.

— Но что же такое происходит? Разве в «Лармс-Кип» не все в порядке?

— Не знаю, мисс, — дипломатично ответил Грей. — Я знаю только, что здесь находится главный инспектор с дюжиной людей, и дело это серьезное. Поэтому мистер Ридер и хотел удалить вас отсюда.

Они остановились у подножия холма и в некотором отдалении увидели огни автомобиля, стоящего на краю шоссе.

— Вы доедете прямо до Скотленд-Ярда, а там мистер Симпсон позаботится о вас.

Он довел ее до второго автомобиля.

Едва она вошла в салон, как машина рванула с места.

Это был большой элегантный автомобиль с удобным просторным салоном, отделенным от шофера толстым стеклом. Маргарита, спокойно расположившись в углу салона, натянула на ноги покрывало и приготовилась к двухчасовому путешествию. Через некоторое время она ощутила, что начинает замерзать. Она попыталась закрыть окно, но ей это не удалось — стекол не было и рамы не двигались. С возрастающим беспокойством она ощупала дверь изнутри и с ужасом установила, что ручек тоже не было.

Ее движения привлекли внимание шофера. Он открыл переднее окошко и проговорил:

— Сидите тихо и ведите себя спокойно! Это экипаж не Ридера. Тот я отослал обратно. Теперь вы едете со мной… Ридер поплачет кровавыми слезами… Он-то меня знает… Я хотел схватить его сегодня ночью, но с меня достаточно и вас, мое сокровище!

Окошко закрылось и автомобиль свернул с главной дороги на боковую. Она протянула руку и стала ощупывать стенки экипажа. Верх был из кожи и мог откидываться. Будь у нее нож… От этой мысли захватило дыхание. Собрав все свои силы, она уперлась ногами в переднюю стенку и стала тащить и рвать кожаную покрышку. Струя свежего воздуха ворвалась внутрь. Держась за края, она вскарабкалась наверх и, не теряя времени, прыгнула на дорогу…

Каким-то чудом она осталась жива, вскочила на ноги и стремглав бросилась вперед, в кромешную тьму. Ей казалось, что она слышит его голос за собой. Совсем недалеко от нее должно было находиться море. Остановившись на мгновение, чтобы перевести дыхание, она услышала шум его волн, разбивающихся о невидимый берег. Она прислушивалась, почти оглушенная диким биением своего сердца.

— Где вы?.. Назад! Проклятая дура!

Голос раздался совсем близко. Она увидела приближающуюся к ней темную фигуру и с трудом подавила крик, готовый вырваться из ее груди. Леденящее чувство ужаса подхватило ее и она сделала дикий прыжок. Не будучи в состоянии удержаться, она падала все дальше и дальше. Почти потеряв сознание от боли и ужаса, она катилась вниз по крутому откосу, цепляясь руками за кусты и траву. Она уже начала терять всякую надежду, как вдруг ее падение было задержано гладким клочком земли. К счастью, было темно и заметить ее сверху было невозможно.

Только с рассветом увидела Маргарита, какой опасности подвергалась ее жизнь.

Глубоко внизу лежало море и узкая полоска песчаного берега, а над ее головой — высокий отвесный склон. Площадка была около пятидесяти ярдов длиной и имела форму полумесяца. Где-то, по другую сторону северной скалы, по ее мнению, находился городок Сильтбури. Как далеко отсюда до «Лармс-Кип»? Бессмысленно было ломать над этим голову, теперь ее задачей было выбраться с этой площадки. Рассчитывать на то, что ее увидят со стороны моря, было трудно.

Обойдя всю площадку из конца в конец, она заметила на восточной стороне склон, весь заросший кустарником, который вел на другую площадку, гораздо меньших размеров, чем та, на которой она находилась. Сползти вниз было сравнительно легко, гораздо труднее было управлять скоростью спуска так, чтобы не перескочить через площадку.

Не раздумывая, она скользнула вниз… И тут, к своему ужасу, заметила, что не может спускаться в намеченном ею направлении: какие усилия она не предпринимала, чтобы держаться правой стороны, ее неудержимо влекло налево. Она скользила все дальше и дальше — то на спине, то на боку, иногда лицом вниз и чувствовала, что с каждым мигом скорость ее падения увеличивается. Теперь она поняла весь ужас своего положения. Откос огибал большую скалу и острым углом падал в море. Скорость ее скольжения нарастала, и вдруг, как бы подкинутая чем-то, она взлетела… Что-то зеленое, волнующееся мелькнуло под ней, и она с головой погрузилась в воду.

Собрав все свои силы, она выплыла на поверхность, и эти несколько мгновений показались ей целой вечностью. Желтый песчаный берег был на расстоянии пятидесяти ярдов. К счастью, она хорошо плавала, но и усталость брала свое. С неимоверными усилиями доплыла она до берега и в изнеможении рухнула на песок.

Все ее тело болело и казалось ей сплошной раной; руки и ноги отяжелели, как налитые свинцом. Она медленно приходила в себя под успокаивающий шум волн. В горле у нее до такой степени пересохло, что она не могла произнести ни звука. Заметив бьющий из скалы ключ, она, шатаясь, добрела до него и с жадностью стала пить свежую холодную воду.

Осмотревшись, она увидела, что дорога к свободе лежит перед ней. Выдолбленный водой тоннель вел через береговую скалу на берег другой бухты. Она не имела ни малейшего представления о том, далеко ли человеческое жилье, и старалась не думать об этом. Утолив жажду, она обулась и пустилась в путь.

Еще не дойдя до конца бухты, она увидела, что выбраться из нее можно только доплыв до каменного барьера, через который можно было легко перелезть. Связав вместе промокшие насквозь туфли и чулки, она прикрепила их к поясу, бросилась в воду и поплыла. Долго искала она место, где могла бы выбраться на берег и перелезть через барьер. Нашла она его у подножия отлогой пирамиды, взобраться на которую оказалось гораздо труднее, чем она думала с первого взгляда — только после долгих усилий достигла она вершины.

По другую сторону берег был гораздо короче, но зато скалы намного выше. Она посмотрела через гребень гор и увидела белые домики Сильтбури, это вдохнуло в нее новые силы. Спуск был еще труднее, чем подъем, почти выбившись из сил, она уселась на плоский камень и опустила свои израненные ноги в воду. Последний, самый короткий отрезок водного пути потребовал от нее неимоверного напряжения. Целый час плыла она и, наконец, добралась до желанного берега, где и улеглась, отдыхая, пока голод не заставил ее снова подняться.

Пройдя с четверть часа, она увидела, что дальше идти некуда — дорогу ей преграждал глубокий поток, протекавший под нависшими скалами. Ей показалось, что это место она уже раньше видела. И тут, вскрикнув от изумления, она вспомнила…

Это была та самая пещера, о которой ей рассказывала Ольга Крю, пещера, которая проходила под «Лармс-Кип»!

Вдруг сердце Маргариты забилось сильнее. На берегу глубокого канала, прорытого в песке морской водой, она заметила след сапога с широким, почти четырехугольным носком. Она прошла вдоль канала дальше и нашла второй след, направлявшийся к пещере. А еще ближе к пещере она снова заметила следы ног. Должно быть, кто-то осматривал пещеру. Скоро он выйдет и она расскажет ему о своих злоключениях…

Она ждала, но никто не показывался, тогда Маргарита сама решилась войти в пещеру. Осторожно ступила она на узкую песчаную полоску, но ее глаза еще не привыкли к темноте, и как она ни напрягалась, увидеть ничего не могла.

Маргарита сделала еще несколько шагов, но вдруг чья-то рука легла вокруг ее шеи и кто-то с силой зажал ей рот. Она стала сопротивляться, но кто-то держал ее, как в тисках, и она, потеряв сознание, безжизненно поникла в его руках.

14

Мистер Ридер не принадлежал к числу тех людей, которые легко теряют самообладание. А теперь мистер Симпсон первый раз в своей жизни видел, как этот спокойный, непоколебимый чиновник Генеральной Прокуратуры, так же способен поддаваться человеческим чувствам, как и все смертные. Симпсон кивнул головой и подтвердил:

— Да, автомобиль вернулся. Шофер сказал, что ему велели ехать назад в Лондон. Я думал, что вы изменили свой план.

Ридер сверкнул глазами так, что даже неустрашимый Симпсон вздрогнул.

— К черту все дела! — крикнул Ридер. — Я сейчас же еду назад, я сам займусь этим криминалистом с обезьяньим лицом! Он у меня узнает те средства убеждения, которые забыты со времени инквизиции!

И прежде чем Симпсон успел ответить, мистер Ридер выбежал из комнаты…

Мистер Давер спокойно сидел за своим письменным столом, как вдруг дверь распахнулась и влетел мистер Ридер. Давер не узнал сыщика, так как тот сбрил свои бакенбарды, и благодаря этому наружность его чрезвычайно изменилась. С исчезновением этого украшения изменился весь образ мистера Ридера! Исчезло его бесполезное пенсне, изменился его кроткий, как бы извиняющийся голос, его тихие, робкие манеры.

— Мне надо с вами поговорить, Давер!

— Мистер Ридер! — побледнел тот.

Ридер захлопнул дверь, рванул к себе стул и сел.

— Где мисс Бельман?

— Мисс Бельман? — сказал Давер, с неподдельным удивлением.

— Боже мой, мистер Ридер, вам это должно быть лучше известно!.. Она уехала в Лондон, чтобы привезти вам дактилоскоп — так, кажется, это называется?..

— Где мисс Бельман?!..

— Клянусь вам, мой дорогой мистер Ридер… Ридер потянулся к звонку.

— Вы чего-нибудь желаете? — пролепетал владелец отеля.

— Я желаю говорить с миссис Флакк… Вы называете ее миссис Бэртон, а для меня она — миссис Флакк.

Давер побледнел, как смерть.

— Я один из немногих кто знает, что Флакк женат, — сказал Ридер, — и что он имеет дочь! А знает ли Джон Флакк, что пока он сидел в Бродмуре, его секретарь, этот жалкий, презренный блюдолиз и раб, решил пойти по его стопам, воспользоваться его влиянием, его знаниями, и принудил несчастную дочь безумного Флакка выйти за него замуж?

— Ради всего святого! Не говорите так громко! Но мистер Ридер продолжал:

— Перед тем, как попасть в тюрьму, Флакк отдал свою энциклопедию преступлений своей дочери — единственному существу, которому он доверял. Жена его была безвольной рабыней, которую он всегда презирал. Через год после заключения Флакка в тюрьму, мистер Давер, его секретарь, присвоил себе его книги и организовал новую шайку в доме, купленном на деньги Флакка, в доме, который был его главной квартирой, его надежным прибежищем. С того момента, когда вы узнали, что Флакк готовится к бегству — бегству, в котором вы должны были ему помочь — вы живете в постоянном страхе, что он откроет вашу двойную игру… Попробуйте сказать, что я лгу, и я пробью ваш жалкий череп… Где Маргарита Бельман?

— Я не знаю. Флакк ожидал ее в автомобиле-это все, что я могу вам сказать.

В тоне Давера, в его злобном взгляде было что-то, что вывело Ридера из себя. Он протянул руку, схватил Давера за шиворот и перебросил через стол. Несколько секунд Давер лежал без движения. Затем, сорвавшись с места, он выбежал из комнаты, захлопнув за собою дверь. Не успел Ридер оттолкнуть брошенный по дороге стул и открыть дверь, как Давера уже и след простыл.

Пробежав по дому и обойдя вокруг него, Ридер обратился к дежурившему возле дома сыщику.

— Никто не уходил, сэр, — сказал сыщик.

— Сколько человек дежурит около дома? — спросил Ридер.

— Четверо…

— Приведите их сюда… Закройте все двери и принесите лом. Я приступаю сейчас к легкому обследованию дома, которое, однако, влетит мне в копеечку. Скажите, у вас есть какие-нибудь сведения о Брилле?

— Нет, сэр, — ответил сыщик Грей. — Бедный Брилль!.. Боюсь, что они его прикончили. А молодая дама благополучно доехала до Лондона?

Помрачнев, мистер Ридер отрывисто спросил:

— Вы знаете о ней что-нибудь?

— Я проводил ее до автомобиля, — ответил Грей.

Ридер схватил его за лацкан и увлек за собою в переднюю. Сыщик рассказал все, что мог; ряда деталей он не заметил, но ему показалось, что это был полуоткрытый автомобиль с кожаным верхом.

Спустя некоторое время сыщики произвели тщательный обыск в комнате Давера, предварительно взломав дверь. Но документов, которые могли бы указать на связь Давера с шайкой Флакка, нигде обнаружить не удалось. Сыщики намеревались уже удалиться, когда вдруг Ридер, бросив последний взгляд вокруг себя, заметил своеобразность положения коричневого кожаного дивана, стоявшего в одном из углов. Он возвратился и попытался отодвинуть его, но ему это не удалось, так как диван, по-видимому, был прикреплен к стене или к полу. Он ударил ногой в переднюю, обитую тканью часть, послышался глухой звук, как будто там была пустота.

— Хотел бы я знать, что там внутри, — пробурчал Ридер.

После долгих поисков, Грей нашел скрытый болт, рванул его, и верхняя часть дивана открылась, как крышка ящика. Он был пуст. Прекратив поиски, сыщики стали спускаться вниз.

— Это сумасшедший дом! — воскликнул Грей. И тут раздался звук, от которого кровь могла застыть в жилах. Душераздирающий крик!.. Крик человека, который находится в смертельной опасности:

— На помощь!.. На помощь!.. Ридер, помогите!.. Крик раздавался из той комнаты, которую они только что покинули, и Ридер узнал голос Давера.

В это время наверху хлопнула дверь. Ридер большими прыжками поднялся по лестнице; сыщики устремились за ним. Дверь комнаты Давера оказалась закрытой.

— Ломайте дверь, скорее! — скомандовал Ридер.

Полицейские навалились на дверь, и она с треском ввалилась в комнату. Ридер сделал шаг вперед и замер, ошеломленный тем зрелищем, которое представилось его глазам.

На кровати, скорчившись в неописуемой позе, лежал Давер. Его потухшие глаза смотрели в потолок. Ридер понял, что он мертв, еще не видя ужасной раны в боку, в которой торчал нож с коричневой рукояткой.

Ридер приложил ухо к сердцу, пощупал пульс на еще теплой руке, прекрасно понимая, что это пустая трата времени. Затем он быстро обшарил карманы мертвеца, и обнаружил во внутреннем кармане жилета толстую пачку банкнот и пакет. Это был маленький конверт, в котором находились: пароходный билет до Нью-Йорка на имя Стрюжона и паспорт на то же имя.

— Он приготовился улизнуть, но ждал слишком долго, бедняга, — сказал мистер Ридер.

— Но как он сюда попал, сэр? — спросил Грей. — Они не могли его сюда перенести…

— Он был убит здесь. Существует ход в эту комнату, который мы не обнаружили.

Раздался глухой шум, как будто кто-то затворял тяжелую дверь. Ридер вырвал из рук детектива лом и начал отдирать деревянную обшивку стены за диваном. Под обшивкой была каменная стена. Тогда он снова открыл диван. Дно его состояло из тонких досок; их разломали и обнаружили каменный пол.

— Сорвите все долой! — приказал Ридер. Когда это было сделано, он вошел в остов дивана и стал двигать его взад и вперед.

— Ничего! — сказал он. — Сойдите вниз, позвоните Симпсону и расскажите ему обо всем.

Когда Грей ушел, Ридер решил осмотреть, что находится в карманах брюк Давера. На пол посыпались обрывки записок, с мелким, почти неразборчивым почерком. На одной из бумажек была нацарапана химическая формула, на другой было всего только несколько

«Дом напротив Ридера сдается. Снять или заполучить ключ. Сведения в обычное место».

Его внимание привлекла записка следующего содержания:

«Бельман упала с утеса в шести милях к западу от Ларма. Послать людей и спрятать тело раньше, чем полиция его обнаружит».

У Ридера закружилась голова.

15

Придя в сознание, Маргарита Бельман увидела склонившегося над ней человека в порванной рубашке. Его волосы были взъерошены и склеены запекшейся кровью, сгустки которой были и на его лице. Незнакомец наклонился к ней и стал шептать: Будьте спокойны!.. Мне очень жаль, что я испугал вас, но я боялся, что увидев меня, вы закричите…

— Кто вы? — спросила она так же тихо.

— Мое имя Брилль, я из уголовного отделения.

— Как вы сюда попали?

— Это я и сам бы хотел знать, — произнес он мрачно, — Вы, по всей вероятности, мисс Бельман?

— Да, я Маргарита Бельман.

— Я стоял на посту в комнате Ридера, мне показалось, что он меня зовет из окна. Я поспешил спуститься вниз, как вдруг… — Он осторожно ощупал голову и с болезненным видом вздрогнул. — Очнулся я в воде и. конечно, все утро должен был провести в пещере.

— Почему «конечно»?

— Потому что во время прилива весь берег залит водой, и пещера — единственное место, где можно укрыться. Но в данное время она, на мой взгляд, слишком населена.

— Населена? Что это значит?

— Тише. — Брилль прислушался. — Я хотел бы знать, как сюда попали Давер и старый негодяй Флакк?

— Флакк?..

— Флакк здесь был не более часа тому назад. Ну и шайка, удивительная организация! Сегодня утром они задержали золотой транспорт и успели уже с ним улизнуть. Самое забавное, что Флакк в нападении не участвовал, но все действовало как часовой механизм. Он привлекал к себе наиболее ловких мошенников, и Равини был единственным, предавшим его когда-то.

— А что произошло с Равини?

— Я думаю, что он убит… Здесь, в пещере, много всяких штуковин. У них, например, есть моторная лодка величиной с маленькую церковь…

Голоса раздавались все ближе и ближе, создавалось такое впечатление, что говорящие находятся рядом. Брилль узнал тонкий, скрипучий голос старика.

— Что-то совсем не ладно!.. Что с тобой, Ольга?

— Ничего, отец.

Маргарита узнала голос Ольги Крю.

— Ты была всегда мужественной и терпеливой, моя девочка. Я никогда не вздумал бы бежать, если бы речь не шла о твоем благополучии. Из-за тебя я так жаден, Ольга.

После короткой паузы, снова послышалось:

— Да, отец.

— Ты должна стать женой самого лучшего человека во всей стране. Ты должна иметь такой дворец, чтобы тебе завидовали принцессы… Ты должна быть самой богатой женщиной… Я все хорошо обдумал. Ночь за ночью, лежа в своей постели, в этом ужасном доме, говорил я себе: «Я должен бежать, я должен обеспечить будущее своей Ольги». Ты была единственной причиной моего побега.

— Мать говорит… — начала молодая девушка.

— Неблагодарная женщина! Особа с душой экономки… Ты говоришь, она о тебе заботилась?.. Тем лучше для нее. Я никогда бы ее не простил, если бы она не смотрела за тобой… А Давер?.. Относился ли он к тебе с уважением?

— Да, отец!

Маргарите показалось, что девушка запнулась.

— Давер хороший подчиненный. Я приказал ему быть твоим сторожевым псом… я доволен им… все, все мои сны сбудутся, потерпи еще немного. Все неприятности пройдут, а в их числе и Ридер!.. Завтра с приливом мы покидаем…

Голоса удалялись, и сделались вскоре совершенно неясными. Брилль повернулся к Маргарите:

— Я отдал бы жалование за десять лет вперед, чтобы держать в руке браунинг.

— Что же нам теперь делать, — спросила Маргарита.

— Есть дорога через пещеру, и мы должны ее найти… Эта скала изрыта, как пчелиные соты. Нам непременно нужно выбраться отсюда. Я слышал, как Флакк говорил Даверу, что ему непременно нужно покончить с Ридером.

16

В ожидании прилива Маргарите почти все время приходилось оставаться в одиночестве, так как Брилль выходил на разведку ко входу в пещеру.

— Что вам удалось обнаружить? — спросила Маргарита.

— Два парня работают около лодки. Теперь под ней сухое дно канала, но с приливом она легко всплывет.

Вскоре начался прилив. Они двинулись к выходу из пещеры.

— Идите, не отступая от скалы, и крепко держитесь за мой рукав, — шепотом давал указания Брилль.

Некоторое время у Маргариты было такое чувство, как будто они идут по коридору в скале. Дойдя до конца коридора, им пришлось повернуть направо и… они снова оказались в пещере. Дорога шла все выше и выше, и была, несомненно, творением человеческих рук. Если бы они сделали еще несколько шагов, то натолкнулись бы на выступ в скале, образующий естественную площадку лестницы, составленной из ступеней, шедших сверху, из расплывчатой темноты, к поверхности воды.

Брилль понимал, что подъем по этой лестнице потребовал бы от них огромного напряжения. Более того, он не был уверен, что эта попытка может привести к каким-нибудь результатам, но все же он показал Маргарите основание лестницы.

Маргариту охватил ужас:

— Я не смогу туда забраться, — прошептала она, когда он показал ей рукой туда вверх, в темноту. — Но разве нет другого выхода?

Он покачал головой.

— У меня было слишком мало времени для разведки, но, кажется, где-то поблизости есть тоннель. Не попытаться ли нам найти его?

Они двинулись вперед. Дорожка становилась все шире и шире. Маргарита Бельман долгое время не могла забыть этого жуткого путешествия. На их пути в скале оказалось четыре отверстия. Оставив свою спутницу, Брилль занялся изучением ближайшего из них. Он возвратился через полчаса и не принес ничего утешительного.

— Здесь тысячи ходов, и без света мы не сможем идти дальше.

Второе отверстие они стали исследовать вместе. Но не прошли они и нескольких шагов, как Брилль обнаружил в стене ниши, разделенные правильными промежутками. Маргарита совсем выбилась из сил, голод и жажда мучили ее. В изнеможении она опустилась на землю, прислонилась к стене и забылась тяжелым сном. Она очнулась оттого, что Брилль тряс ее за плечо.

— Я был там, — его голос дрожал от волнения. — Держите ваши руки вместе!

Машинально она повиновалась, и почувствовав, как что-то холодное течет по ее рукам, она наклонила голову и стала пить. Винные испарения захватили ее дыхание.

— Это шампанское, — прошептал Брилль. — Только не пейте так много, а то у вас закружится голова. Там настоящие торговые склады. А теперь возьмите вот это…

— Бисквиты! Боже мой, бисквиты!

— Похоже, что это корабельный провиант, — высказал догадку Брилль. — Но самое главное — фонарики и батарейки к ним. А еще, я нашел специальный ящичный лом — очень полезное орудие, узнать бы еще, где они хранят свои ружья и револьверы!

Теперь производить разведку было значительно легче. Галерея изгибалась туда и сюда, поднималась, опускалась, описывала почти полную кривую и, по-видимому, не имела выхода. Брилль пошел вперед, осветил пол, она увидела, как он остановился, нагнулся и поднял что-то с земли.

— Черт побери, как эта штука сюда попала? На его ладони блестел серебряный флорин с поврежденными краями.

— Кто-то здесь был, — начал он. И вдруг Маргарита вскрикнула:

— Это монета мистера Ридера!

Она рассказала ему о происшествии у колодца и о том, как мистер Ридер бросил в него монету, чтобы измерить глубину. Брилль направил свет наверх и стал водить фонариком, пока не увидел большое круглое отверстие.

— Вот колодец, который никогда не был колодцем, — сказал он.

В луче фонарика блеснули прикрепленные горизонтально к стене шахты стальные штанги.

Он встал на цыпочки и поднял руку; до самой нижней перекладины не хватало ярда. Тогда он принялся искать большие камни, чтобы встав на них, достать штангу. Но нашел лишь мелкие, непригодные. Тогда Брилль вспомнил про ящичный лом; на его конце был крючок. Только вторым прыжком ему удалось захватить штангу, но лом выскользнул из руки. и повис в воздухе. Новый прыжок изо всех сил; лом был схвачен снова. Брилль крепко сжал его и с нечеловеческим напряжением стал подниматься, пока не ухватился за штангу. Последнее усилие — и он стал на нее ногами.

— У вас хватит сил вскарабкаться дальше, если я вас втащу сюда?

Она покачала головой.

— Поднимайтесь один. Я буду ждать здесь.

— Но только уходите из шахты, — посоветовал он. — Упасть я, конечно, не упаду, но, вероятно, будут падать камни.

Вскоре Маргарита убедилась, что он был прав. Пока сыщик лез, не переставая сыпалась земля и камни. Свет фонарика становился все слабее и слабее, и вскоре совсем исчез. В одиночестве она стала нервничать и, чтобы успокоиться, зажгла свой фонарик. Не успела она этого сделать, как раздался звук шагов. Кто-то приближался к ней…

Она потушила фонарь и стала прислушиваться. Голос старика! Приближаясь, он беседовал сам с собой. Вдали она увидела отблеск света; там был поворот и он мог заметить ее лишь подойдя вплотную. Маргарита рванулась вперед, спотыкаясь и скользя по неровной дороге. Через несколько минут она пересилила свой ужас, остановилась и стала слушать. Голос постепенно затих. Собрав все свое мужество, она пошла назад. Побоявшись зажечь свет, она 'прошла мимо того места, где ее оставил Брилль. Боковых ходов не было. Маргарита остановилась у одной из ниш, оперлась о стену и с ужасом почувствовала, что она подается под ее рукой. Едва успев отскочить, ока заметила, что противоположная стена медленно озаряется светом и на ней вырисовывается резкая тень двери.

— Я иду сейчас наверх, чтобы поговорить с Давером… Давер меня беспокоит… Ты уверена, что не случилось ничего такого, что могло бы дать повод для подозрений?

— Нет, нет, отец, ничего. Что могло произойти? Голос Ольги Крю! Она произнесла еще несколько слов, которых Маргарита не разобрала. Потом послышался голос старика.

— Нет, тело не найдено. Я не хотел причинять зла девушке, но это была моя последняя карта. Благодаря этому Ридер был в моих руках… Я уже все подготовил… Во всяком случае, я видел как она свалилась. Хорошо, я оставлю дверь открытой, — сказал Флакк, выходя в тоннель. — Но это только твое воображение! Здесь воздуха достаточно. Вечером я вернусь.

Через несколько мгновений шаги затихли, и Маргарита осторожно заглянула за угол. Дверь была открыта. Она была из крепкого дуба, и так искусно замаскирована камнями, что ее совершенно нельзя было заметить.

Любопытство свойственно даже самым благоразумным людям, и Маргарита, несмотря на грозившую ей опасность, выглянула из-за двери. Сделав шаг вперед, чтобы разглядеть все получше, она поскользнулась на гладком камне и упала; дверь повернулась вперед.

— Кто там?.. Это ты, отец?

Маргарита затаила дыхание, но услышав приближающиеся шаги Ольги, вскочила и побежала вдоль тоннеля. Она слышала за собой шаги и неслась вперед. В панике она добежала до пещеры. Кругом никого не было, и Маргарита, идя вдоль стены, добралась до начала крутой лестницы. Громкий крик! Кто-то из лодки заметил ее. Она стояла окаменевшая от ужаса, когда внезапно вынырнул Джон Флакк. Несколько мгновений он смотрел на нее, как на призрак, рожденный его безумным воображением, и с диким рычанием бросился к ней.

Маргарита, не медля ни секунды, помчалась по головоломной лестнице вверх; справа угрожала только смерть, а сзади гналось нечто несравненно более ужасное. Маргарита не решалась остановиться, даже чтобы перевести дыхание. Флакк был стар, и она бежала быстрее его, но он был сумасшедшим существом со вспышками нечеловеческой энергии. Ужас гнал Маргариту вперед, но силы были на исходе. Когда пришел момент полного отчаяния, проблески уходящего сознания отметили конец лестницы. Перед ней была стальная дверь с большой железною ручкой. Дверь была полуоткрыта. Маргарита толкнула ее, скользнула за нее и закрыла. Перед ней предстала новая дверь, на этот раз неподвижная. У нее не было времени внимательно осматриваться. Сзади, у затвора первой двери, чья-то рука судорожно работала. Маргарита, охваченная отчаянием, схватилась за стенную железную палочку и почувствовала, что та скользит вправо. Это была особого рода задвижка. И снова кто-то задергал за ручку. Послышалось звяканье крючка, но дверь не уступала. Маргарита без чувств рухнула на землю.

17

Ридер звонил в Лондон:

— Необходимо поднять на ноги всю местную полицию, Симпсон, хотя уместнее было бы иметь дело с военными — в пяти милях отсюда стоит гарнизон; надо обыскать каждую бухточку, каждую пещеру. Хорошо было бы, если бы сюда прислали миноносец для несения сторожевой службы у Сильтбури. Я уверен, что у Флакка есть моторная лодка… мисс Бельман?.. Не знаю… я выясняю это.

Когда санитарный автомобиль увез останки Давера, Ридер отправился с каменщиками, вызванными из Сильтбури, в комнату, где произошла трагедия. Он отодвинул остов дивана и указал на каменный пол.

— Эта плита поворачивается на шарнирах, но с внутренней стороны ее удерживает железный засов. Разломайте ее.

Понадобилось четверть часа, чтобы вскрыть пол. Перед глазами присутствующих возник ряд узких ступенек, ведущих в четырехугольное каменное помещение. Пыльная пустая комната обнаружила свою тайну: открытая узкая дверь вела через очень узкий коридор к промежутку между обшивкой и стеной личного бюро Давера. Спрятавшийся здесь мог слышать каждое слово, произнесенное в комнате. Лишь теперь понял мистер Ридер умоляющую просьбу Давера говорить тише, когда он упомянул о его женитьбе. Здесь подслушал сумасшедший об унижении своей дочери и с этого момента смерть Давера стала неизбежностью.

Каким путем скрылся Флакк? Нашли три дороги, которыми убийца мог скрыться, и все они вели назад в дом. Все они соединялись у места выхода, между кухней и передней.

— Должна быть еще одна лазейка, — отрывисто бросил Ридер, — но пока мы ее не нашли.

Его нервы были напряжены до предела. Он ходил из комнаты в комнату, перерывал содержимое ящиков, взламывал стенные шкафы и обыскивал сундуки. За подкладкой несессера Ольги Крю он нашел брачное с видетельство.

В семь часов прибыла на автомобилях первая воинская часть. Ридер расставил солдат на постах у каменоломни и, вернувшись в дом, стал размышлять о необыкновенных событиях этого дня. Внезапно вихрем ворвался Грей:

— Брилль! — крикнул он.

— Брилль? — вскочив на ноги, закричал Ридер. — Где он?

Поддерживаемый одним из сыщиков, в комнату ввалился Брилль.

— Откуда вы? — .спросил Ридер.

— Со дна колодца. Мисс Бельман еще внизу… Ридер с сыщиками поспешил к кустарнику и велел осмотреть ворот колодца.

— Он не может выдержать веса взрослой женщины, и канат не доходит до дна, — сказал Грей после тщательного обследования.

Кто-то вспомнил, что при обыске в кухне нашли два пояса, которые употребляют чистильщики окон, чтобы предохранить себя от падения — крепкие ремни с крючками — и поспешил принести их, пока Ридер снимал сюртук и жилет.

Мистер Ридер и Грей застегнули пояса и стали спускаться в колодец. Оба спускались безмолвно, с удвоенной осторожностью. Им казалось, что они никогда не доберутся до дна и Ридер, как более пожилой, начал уставать. Но тут Грей прошептал:

— Мне кажется, мы уже у дна! — Он направил свет фонаря вниз и соскочил на землю. Ридер последовал за ним.

— Маргарита! — шепотом произнес он. Ответа не последовало.

Свет фонаря забегал по стенам — никакого следа молодой девушки. Ридер начал терять уверенность.

— Вы ступайте налево, — шепнул он Грею, — а я пойду в другом направлении.

Продвигаясь по подземному ходу, он достиг поворота тоннеля и увидел вдали свет, похожий на дневной. В нем вырисовывался женский силуэт… два женских силуэта.

— Куда ушел отец? — послышался знакомый голос. Ридер узнал миссис Бэртон.

— К чему торчать здесь? Так вы всегда со мной обращались… Еще удивительно, как я выжила после тех обид, которые перенесла. Меня нисколько не удивит, если в один прекрасный день он меня убьет, можешь мне поверить! А где скрывается Давер? Удивительно, что отец до сих пор ничего не подозревает…

— К черту Давера! — раздался голос Ольги Крю.

— Где же все-таки отец? На лодке?.. Он никогда не вернется. Почему он нас не отпустил, когда мы его вытащили из тюрьмы?.. Я просила, я клянчила… но он на мои слова не обращал никакого внимания.

— А кто на них вообще обращал когда-нибудь внимание? — устало спросила молодая девушка. — Я просила старика отпустить тебя. Я ведь знала, что в решающую минуту, ты ни для чего не пригодишься.

Ридер услышал рыдания миссис Бэртон.

— Он остается здесь лишь для того, чтобы поймать Ридера, — простонала миссис Бэртон.

Издали донесся звук быстрых шагов; кто-то шел по тоннелю.

— Это отец, — сказала миссис Бэртон. Ридер крепко сжал браунинг в руке. Но в это время, кто-то окликнул Флакка, и тот пошел обратно. Тотчас послышались шаги с противоположной стороны. Это Грей, подумал Ридер, Необходимо было его предупредить. Ридер осторожно поднялся и побежал навстречу, но тут случилось то, чего он опасался. Грей заметил его и громко крикнул:

— На другой стороне ничего нет, мистер Ридер!

— Тише вы, идиот! — прошипел Ридер, но было уже поздно.

Голос сыщика слышал не только он. Когда Ридер взглянул вдоль тоннеля, обе женщины и старик исчезли.

Ридер обладал превосходным зрением. Добежав до исполинской пещеры, он тотчас же заметил лодку, которая была уже на воде, и трех беглецов. Что-то ударилось о скалу над головой Ридера и на него посыпался дождь раздробленных камней.

— Они стреляют с лодки, — хладнокровно заметил Ридер.

Трах… трах!..

Одна пуля шлепнулась в стену слева от Ридера. Другая просвистела между ним и Греем, который лежал на земле за маленьким выступом скалы.

Лодка отчаливала. Но в эту же минуту со стороны моря хлынул поток света, озаривший скалы и четко выделивший силуэт лодки.

— Миноносец!

— Слава Богу! — вырвалось из груди Ридера. На лодке заметили военное судно и с палубы раздался оглушительный выстрел. Пещера бесконечно усилила его грохот.

— У них есть орудие… скорострельная пушка!.. — глухо проговорил Грей.

Мистер Ридер ничего не ответил. Его взор был прикован к центру пещеры, где творилось что-то непонятное. Вода высоко поднялась и забурлила. Огромные куски скал оторвались от свода и рухнули вниз, послышался грохот, подобный извержению вулкана, и Ридер, оглохший от страшного, шума, увидел, что выход в море исчез…

18

Спустя мгновение гигантское облако пыли наполнило пространство, с адским треском и гулом рушились одна за другой скалы.

— Выход обрушился! — крикнул Ридер сыщику. — И это еще не конец!..

Его первой мыслью было выбраться через тоннель в безопасное место, но тут он вспомнил, что в этом ужасающем хаосе находятся две женщины.

Со всех сторон слышался грохот, как будто тысячи батарей открыли беглый огонь. Вода кипела, как в котле. Гигантская скала качнулась и рухнула в этот ад.

— Ради Бога, мистер Ридер, уйдемте скорее! Мы погибнем!

Не слушая Грея, он приближался к тому месту, где по его мнению, должна была находиться лодка. Пыль наполняла рот и нос… но он все-таки смело шел вперед — и был вознагражден.

Из клубов пыли выступила, подобно призраку, фигура женщины и направилась к нему. Ольга Крю!

— Где миссис Бэртон?

— …Лодка… большая скала, убила…

Он схватил ее за руку и потащил к лестнице. Пока они добрались до тоннеля, казалось, прошла целая вечность. Они спешили к отверстию колодца, где их ждали спасательные пояса.

Ольга закрывала лицо руками и ее плечи вздрагивали от судорожных рыданий:

— Это возмездие!.. Я знала, что час его пробьет!.. Я знала, я знала это…

— К чему слезы?!. — голос мистера Ридера был резок и строг. — Где мисс Бельман?

— Она скрылась… она поднялась вверх по лестнице… Отец сказал, что она от неге сбежала. Разве вы ее не видели?

Ответить он не успел. Еще более страшный грохот раздался у них за спиной. Он оглянулся. Перед ним был мрак. Ридер догадался, что произошло.

— Обрушилась часть огромной скалы, — сказал он. — Наше счастье, что мы успели выскочить живыми.

Через полчаса, при помощи спасательных поясов, их подняли на поверхность.

Буммм…

Звук нового обвала и рокочущий гром эха донеслись из глубины.

Мистер Ридер стиснул зубы. Дай Бог, чтобы Маргарита успела ускользнуть из этого ада, или по крайней мере, отошла в иной мир без страданий.

— Больше никто не поднимется, мистер Ридер? — спросил армейский офицер, и Ридер отрицательно покачал головой.

— В таком случае, все немедленно прочь. Весь утес скоро обрушится, глыба за глыбой.

Спасенные и спасатели беглым шагом устремились к «Лармс-Кип». Навстречу бежал толстый Билл Гордон:

— Ах, Ридер, золотой транспорт мы снова отвоевали. Оба вожака банды схвачены; это были некий Хотлинг и еще, Дин, — они, конечно, называются иначе, но вы-то уж узнаете их настоящие имена. Это чрезвычайно ценные данные для вас.

— Ступайте к черту с вашими «данными», — оборвал его Ридер. — Разве я могу о них думать теперь, когда я потерял то, что было для меня дороже всего на свете?

И он не проронил больше ни одного слова. Большой зал был наполнен полицейскими, сыщиками и солдатами. Молодая девушка находилась в кабинете Давера на попечении трех служанок. Пыль была смыта с ее лица, она была в сознании, но казалась такой же ошеломленной, как и в тот момент, когда Ридер ее нашел.

— У вас нет никаких известий об отце?

— Ровно никаких, — ответил Ридер. — Я думаю, мисс, для вас будет лучше, если он умер. Она опустила голову.

— Он мертв, — произнесла она убежденно. — Я не знаю, что вы собираетесь со мной сделать, вероятно, вы меня арестуете… да, я, конечно, буду арестована; ведь я была осведомлена обо всем, и даже пыталась заманить вас в смертельную ловушку.

— На улице Беннета, конечно, — сказал мистер Ридер. — Когда я вас здесь увидел, то тотчас же узнал — вы были тогда нарумянены.

Она кивнула головой и продолжила;

— Пока вы меня не отправили отсюда, позвольте попросить разрешить мне взять некоторые бумаги, находящиеся в денежном шкафу. Они ни для кого не имеют ценности, кроме меня. Видите ли, мистер Ридер, прежде чем я встретилась со своим мужем, у меня был маленький роман — из числа тех, какие бывают у каждой молодой девушки, неиспорченной, мечтательной, верящей в Бога, полной надежд… — А мой муж, он арестован? — задала она неожиданный вопрос.

«Рано или поздно, но она должна узнать правду», — подумал он:

— Ваш муж умер.

— Мой отец его…

— Ваш отец его убил… я в этом уверен. И, кажется, я послужил поводом для этого.

— Я понимаю… — просто сказала она, — конечно, отец его убил, я знала, что так будет, как только он узнает правду. Может быть, вы сочтете меня бессердечной, если я вам скажу, что я рада этому… Я думаю, что слово «рада» — неуместно, лучше сказать: я освобождена. А как же со шкатулкой? Вы принесете ее?

Она сняла с шеи золотую цепочку, на которой висели два ключа.

— Вот это — ключ от денежного шкафа. Мгновенье спустя, Ридер услышал в коридоре поспешные шаги. На пороге показался молодой армейский офицер.

— Прошу прощения, сэр, — сказал он поспешно, — но капитан Мерримэн считает необходимым очистить дом.

— Возьмите эту молодую леди с собой, — сказал он и, обращаясь к Ольге, заметил:

— Я привезу вам вашу шкатулку. Читать письма будет тот, кому они предназначены… Именно теперь… гм… я чувствую себя снисходительнее по отношению к молодым людям. Эту уступку делает старик, который знает, что такое любовь. Я сделаю все, что в моих силах, быть может, мне удастся избавить вас от многих несчастий. В рассеянном сумраке большой комнаты, казалось, реяли тени прошлого. Дом слез! Эти стены были не раз свидетелями человеческого горя и отчаяния, гораздо большего, чем то, которое наполняло теперь его сердце.

Он подошел к денежному шкафу и вложил ключ в замочную скважину. Пока он это делал, весь дом заходил ходуном. Звон стекла, треск падающих шкафов, заставили его трепетать. Оставить просьбу Ольги неисполненной?.. Он размышлял недолго. Свое обещание Джон Грей Ридер должен был исполнить при любых обстоятельствах. Он снова вложил ключ, повернул его и потянул дверцу к себе… и — Маргарита Бельман упала в его объятия. x x x Ричмонд-парк по праву считается одним из самых живописных уголков Лондона, но когда поздней осенью пронизывающий ветер срывает с деревьев остатки багряной листвы, прогулка там едва ли может составить особенное удовольствие.

Тем не менее, в один прекрасный, но далеко не погожий день, по пустынной аллее парка шли двое. Они достигли большой, обсаженной кустами лужайки, которая летом так чарует взоры посетителей своими цветущими рододендронами, и мистер Ридер уселся там с недовольным видом, как бы намекая на то, что его старый ревматизм дает о себе знать.

— Но почему именно Ричмонд-парк? — спросила Маргарита Бельман.

Мистер Ридер кашлянул.

— У меня… гм… романтическое влечение к этому парку, — сказал он. — Я вспоминаю, что первый арест, который я произвел…

— Нет, вы неисправимы! — вырвалось у нее. — Что можно находить романтического в арестах? Поговорим о чем-нибудь другом, прошу вас! Неужели не существует более приятных тем?

— Да… пожалуй… — сказал детектив, почему-то смущаясь. — Дело в том, моя дорогая…

— Не говорите только, Бога ради, «мисс», — умоляюще произнесла она.

— Моя дорогая Маргарита… дело в том, что я уже не молод и… собственно говоря убежденный… гм…

— Холостяк, — помогла она ему.

— Нет, не совсем так, — возразил мистер Ридер, — Но дело в том…

— Позвольте мне, — сказала она. — Вы полагаете, что слишком стары, чтобы сделать счастливой чью-нибудь молодую жизнь, не так ли?

— В общем… гм…

— И вы имели в виду, как я смею предполагать, мою молодую жизнь? Так?

— В целом… гм… весьма вероятно…

— Вы не откажетесь выполнить одну небольшую просьбу, мистер Ридер? Только обещайте, что выполните ее беспрекословно!

— О, разумеется!

— Я вас прошу, — начала она медленно, и в глазах ее вспыхнули лукавые искорки, — я вас очень прошу… мою молодую жизнь… сделать счастливой!

И тут Джон Ридер, которого судьба отнюдь не баловала приятными сюрпризами, ощутил на губах нежный девичий поцелуй.

— Боже мой, — произнес он мгновение спустя, — а ведь как хорошо жить!

Content

Эдгар Уоллес
ВОЖДЬ ТЕРРОРИСТОВ

ВВЕДЕНИЕ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18