Лайм Сильвия

Мой князь Хаоса

Сильвия Лайм

Мой князь Хаоса

Глава 1. Удивление

Всё внутри неё трепетало. Осторожными шагами она шла по коридору, и в походке было слишком много страха для молодой княжны. Но это чувство она с детства умела в себе побеждать, и сейчас оно не могло взять верх над её душой.

Это была долгожданная ночь. Завтра Эленика из рода Тимьен проснётся княгиней Анварской и Палирской, правительницей двух последних княжеств Порядка. И тогда начнётся настоящая борьба. В её руках сконцентрируется вся мощь сопротивления, все ресурсы и все силы двух государств, которые ещё осмеливаются сопротивляться государству Хаоса.

Тогда, возможно, однажды, кровь этой земли перестанет литься…

Это будет долгая и трудная борьба, но она справится. А сейчас ей предстоит всего-навсего ночь. Первая брачная ночь.

Там в конце коридора за высокими дверями, с которых давно слетела позолота, её ждал жених. Леонарел из рода Фальтон, князь Палирский. Его государство было последним из тех, что не сдались захватчикам. Не считая её собственную страну. Их свадьба сплотит два оплота Порядка в мире, опутанном железными цепями Хаоса. И даст шанс всем светлым.

— Не думай, не думай о политике в такой день, — прошептала девушка сама себе, храбро ступая по узкому ковру, ведущему к заветной двери.

Она гордо выпрямила спину и приподняла подбородок, уверяя себя, что не боится. Но на самом деле она боялась. Тонкие белые ручки, никогда не знавшие тяжелой работы, но прекрасно умеющие управлять, послушно легли на пышную кремовую юбку. Свадебные кружева ласкали кожу, позволяя немного отвлечься от тревожных мыслей.

Она была еще очень молода, не больше восемнадцати лет. Но в свете войны, раздирающей эти земли, ждать дольше с замужеством было просто невозможно. Последний князь Анварский, отец Эленики, отошел в мир иной месяц назад. Теперь она, молодая княжна, заняла место правительницы целого маленького государства. И скорый брак — исполнение воли почившего. Два светлых княжества должны были объединиться как можно быстрее.

Хвала Светлой Прародительнице у Палирии был такой же молодой наследник. Леонарел. Они с Эленикой прекрасно подходили друг другу. Жаль только у них не было времени познакомиться поближе.

До сегодняшнего утра княжна видела жениха лишь на маленьком портрете, способном уместиться на ладони. Но он оказался именно таким, каким она его себе и представляла.

Как только солнце вошло в зенит, жрицы Прародительницы провели брачную церемонию. До чего же красиво золотились его светлые волосы сквозь призму храмовых витражей! В тот момент княжна впервые почувствовала, что их брак может быть счастливым. Такой доброй и красивой улыбки она не встречала ни у одного мужчины в своей жизни. А как он смотрел на неё, когда брал за руку и произносил священные клятвы!

Девушка улыбнулась воспоминаниям этого дня. Они затмевали всё. Даже глупые истории служанок о том, что Леонарел в свои двадцать два года слишком падок на женщин, а в постели ненасытен и груб. Поговаривали, что в его покоях в Палирии побывали поголовно все служанки дворца.

Но это не могло быть правдой. Мужчина с такими кристально-голубыми глазами, не может быть плохим человеком. Эленике казалось, что он похож на ангела.

С трепещущем сердцем она остановилась напротив заветной двери.

— Здравствуйте, госпожа, — раздался голос сбоку.

От неожиданности девушка дернулась, положив руку на грудь и тяжело дыша. В плену тревог и размышлений она не заметила служанку.

— Что такое? — спокойно спросила княжна, мгновенно беря себя в руки. Воспитание не позволяло показывать слабость. Дочь и наследница всего Анвара может быть только сильной.

— Его Светлейшество князь просил вас надеть вот это перед тем, как войти, — проговорила служанка, не глядя на свою госпожу. Её глаза были покорно обращены в пол, и Эленика могла наблюдать перед собой только темную макушку.

“Это хорошо, что ты не видишь моего лица”, - со стыдом подумала покрасневшая молодая правительница, беря в руки широкую чёрную ленту. Мягкий шелк приятно холодил кожу.

Повертела повязку в руках, всё же не решаясь надеть.

“Зачем это?” — немного испуганно подумала она, а служанка тем временем подхватила ленту со словами:

— Позвольте мне помочь…

Если бы в тоне девушки Эленика услышала хоть малейшую усмешку! Но служанка была крайне обходительна и культурна.

— Князь сказал, что так вам будет проще, — с уважением проговорила она, завязывая ткань и одновременно распахивая старые двери.

Вместе с тьмой навалился и страх. Скрипнули петли, в груди бешено забилось сердце. Княжна с силой сжала кружева платья, заставив пальцы побелеть от напряжения. И сделала шаг вперёд.

А в следующую секунду кто-то взял её за руку. Скрипнули двери позади, отрезая от внешнего мира. От старого мира.

Все чувства мгновенно обострились. Ладонь Леонарела оказалась горячей и мягкой. Она чувствовала подушечками пальцев мозоли на его коже, словно он часто дрался на мечах.

Мужчина медленно подвел её к кровати и лёгким усилием заставил сесть.

Едва слышный шелест шагов, заглушаемый ковром, и мужчина опустился рядом с ней на колени. Сердце билось всё также быстро. Эленика боялась, что его стук слышит весь замок.

Широкая ладонь легла на её колено, вызвав волну мурашек. На секунду замерла, словно привыкая, а затем плавно скользнула вниз, поглаживая ногу до самой ступни.

Эленика не могла понять, что делает её суженый, пока не щелкнул замочек туфель, и ее ступня не выскользнула из неудобной, но невероятно красивой свадебной обуви.

Девушка не смогла сдержать вздох удовлетворения. Ей почудилось, что она слышит тонкий, едва заметный смешок понимания.

Те же действия повторились со второй ногой. И всё это в полном молчании.

— Зачем такая таинственность, князь? — спросила Эленика, набравшись смелости.

И голос, раздавшийся в комнате, оказался хрипловатым и неуверенным.

Но Леонарел не ответил. Внезапно девушка почувствовала, что он стал ближе. Грудь наполнилась его запахом: свежесть океана и дикий вереск, треск огня и падение в бездну. Именно такие ощущения рождал его дурманящий аромат.

“Странное сочетание…” — подумала она и отпустила все мысли.

А через секунду на её губах зажглось мягкое прикосновение.

“Указательный палец”, - догадалась она.

“Он хочет, чтобы я молчала…”

Честно говоря, эта игра начинала увлекаться и её саму. Постепенно она забывала о неловкости и страхе просто потому, что была заинтригована. Что же будет дальше? Стоило признать: задумка князя удалась на славу.

Палец с её губ скользнул вниз, очертя подбородок, плавно опустился по шее к груди. Скользнул в глубокую ложбинку. От каждого короткого движения волна адреналина всё сильнее окрашивала щеки княжны.

А затем сильная ладонь уверенно надавила на грудь, заставляя лечь на кровать. Вздрогнув, девушка подчинилась.

Соблазн снять маску был чрезвычайно велик. Но Эленика не хотела разрушать то волшебство, что возникло между ними. Служанки шептались, что Леонарел груб и неласков в постели, но сейчас ей хотелось раствориться в его руках. Каждую секунду она с радостью узнавала, что всё это — ложь.

Мужские руки коснулись уставших стоп, мягко поглаживая, а через мгновение уже сильнее разминая каждую точку. Эленика вздохнула, зажмурившись под маской от удовольствия. Тело незаметно расслаблялось, и девушка словно бы и не заметила, как руки поднялись выше.

Она почувствовала короткий лёгкий поцелуй на лодыжке. Вздрогнула, испытав странную, прежде неизвестную волну удовольствия. Кровь двигалась по венам, подогревая необычные желания, разжигая чувствительность.

Эленика уже тяжело дышала, хватая ртом воздух, когда горячие губы поднялись выше, покрывая поцелуями внутреннюю поверхность её бёдер. Ей было обжигающе стыдно, но вместе с тем — невыразимо приятно. А маска на глазах будто позволяла скрыться от самой себя. Теперь она не сняла бы её ни за что в жизни.

Подол платья поднялся. Она прекрасно знала, что сейчас предстало взгляду её мужа: маленькая подвязка на бедре и тонкая линия трусиков. Стыд в очередной раз лизнул щеки, заставив закусить губу.

Она никогда прежде не была так близка ни с одним мужчиной. Несколько лет назад молодой конюх влюбился в нее, свою юную госпожу. Он был так наивен и так мил. Всегда краснел, стоило Эленике бросить на него невольный взгляд. А ей самой ужасно хотелось ощутить, каково это: поцеловать кого-то. Но, когда их губы неловко соединились в неумелом целомудренном движении, княжна не почувствовала ничего. С тех пор она не пыталась повторить этот опыт.

Теперь ей предстояло узнать совсем иное. Не поцелуи и скромные объятия. А любовь и страсть взрослого мужчины. И, несмотря на страх того, что придется испытать в первую брачную ночь, сейчас она ощущала странную дрожь предвкушения.

В следующий миг горячий рот с жадностью приник к её лону. Она тихонько вскрикнула, сквозь ткань почувствовав жаркие губы и язык, скользящий по дорожке кружев. Прямо над самой чувствительной точкой, где сейчас сконцентрировался весь огонь её тела.

Она хрипло и глубоко задышала, пытаясь сдвинуть ноги, но добилась лишь того, что бёдра сжали широкие мужские плечи.

Он продолжал двигать языком, легко скользя по влажной ткани, заставляя её заметаться по кровати от новых и сильных ощущений. О, как она была благодарна Прародительнице, что он не пошёл дальше, сделав тоже самое уже без ткани! Иначе она провалилась бы сквозь землю от стыда. Но и сейчас эта ласка казалась ей столь интимной, что сердце было готово выпрыгнуть из груди от волнения.

И внезапно сладкая пытка прекратилась. Эленика вздохнула, неожиданно ощутив разочарование. Впрочем, она прекрасно понимала, что должно последовать дальше. И больше не боялась этого.

Теперь она хотела.

Раздались звуки снимаемой одежды. Ремень, брюки, колет, рубашка. Она слышала ещё что-то, но не смогла разобрать. А затем кровать прогнулась под весом мужчины. Он легко расшнуровал её платье, снял нижнюю сорочку. Осталась лишь подвязка на бедре и мягкая лента на глазах. Как она была признательна князю за этот кусок шелка! Обнаженная, беззащитная, возбужденная…

Он накрыл её губы поцелуем, заставив забыть всё на свете. Мощное тело осторожно опустилось сверху, располагаясь между разведенных ног. Он не пугал ее, но будто незримо обволакивал своими уверенными движениями, в каждом из которых чувствовался опыт умелого обольстителя.

В висках Эленики застучал адреналин. Она коснулась его плеч, проведя ладонями по изгибам мощных тугих мышц. Наслаждаясь их рельефом и силой, которые прежде были скрыты одеждой. Она и представить не могла, что под тканью княжеского одеяния скрывается такое великолепное тело! Пожалуй, сейчас ей хотелось бы снять маску, чтобы посмотреть на него…

Едва касаясь горячей кожи, она скользнула руками вверх, погладив широкую шею и коснувшись легкой щетины на лице.

Мужчина не двигался. Леонарел будто специально позволил ей “увидеть” себя подушечками пальцев. И это лишь усилило внутри молодой княжны огонь, незнакомый ей прежде. Этот огонь застилал разум, смешивая возбуждение со страхом первой боли, создавал пьянящий коктейль, от которого хотелось кричать. Эленика не узнавала сама себя.

Снова его запах наполнил лёгкие, словно впечатываясь в тело, проникая сквозь поры и оставляя несмываемый след. Ей вдруг захотелось, чтобы это и вправду было навсегда.

Внезапно мелькнул тонкий флер крови. Странно. Эленика была готова поспорить, что почувствовала его. Абсолютное обоняние — это то, что передалось ей от отца, как будущей княжне Порядка.

А в следующую секунду Леонарел резко вошёл. И девушка забыла всё на свете. Потому что ожидаемой боли не было. Только лёгкое саднящее ощущение, тянущая напряженность и восхитительное чувство наполненности. Но вовсе не то, о чём рассказывали подруги.

Мужчина замер, позволяя ей привыкнуть. Но Эленике не нужна была эта передышка. Она запустила пальцы в мягкие волосы, притягивая к себе такие желанные мужские губы. И почувствовала, как хрипло задышал её любовник. Он прикусил её за нижнюю губу, немного останавливая свою молодую жену, словно её инициатива обжигала его.

И через мгновение медленно толкнулся внутри. Она выдохнула, теряясь в ощущениях. Запрокинула голову, позволяя мужчине увидеть красивый изгиб шеи. Словно прося его, коснуться себя.

И он понимал всё без слов. Его губы опустились на ямку ключицы, мягко, но одновременно жадно. Словно он собирал алмазы с её кожи. Его тело казалось напряженным до предела, а каждое движение — полным сдерживаемого голода.

Эленике казалось, что так не бывает. Так осторожно, но в то же время страстно и чувственно. Ей слишком часто доносили, что князь Леонарел в постели — собственник, делает свое дело быстро, не оглядываясь на желания партнерши. Но то, что она испытывала сейчас было совершенно не похоже на собственничество.

Мужчина покрывал ее лицо поцелуями, нежными и жадными одновременно. Он сжимал её в своих руках, подмяв под себя, окружив кольцом из рук. И, склонившись к самым губам, держал в ладонях ее лицо. Она не могла видеть его глаз, но была уверена, что он смотрит на неё. Смотрит и изредка проводит пальцами по волосам, щекам, уголкам бровей.

Она не понимала, почему он молчит, но это казалось правильным. Каждое слово сейчас — словно нож. Он может разрезать тонкую нить того трепетного восторга, в которое её погрузили его горячие умелые руки.

Из ее рта с каждым уверенным и сильным толчком вырывался едва заметный выдох. Она не обращала на это внимания, не слышала сама себя, но постепенно эти тихие звуки становились громче. Твердая плоть внутри неё разжигала пожар. Ей казалось, что он заполнил её целиком, не оставив и капли свободного места. Ей казалось, он хочет обладать не только ее телом, но и душой. И она была готова её отдать. Ему. Своему мужу.

Мужчина вновь осторожно прикусил ее за губу, чуть оттянув вниз, и проник в маленький влажный рот. Его язык сплёлся с её собственным в таком глубоком и эротичном поцелуе, что в иное время она бы, вероятно, покраснела от стыда. Но сегодня была её брачная ночь. И она подалась навстречу. Невинно распахнула губы. В то время, как его твердая и горячая плоть ласкала ее внизу.

Почему она так боялась первого раза? Ее муж был невероятным любовником. Она подняла руки, чтобы коснуться его щеки, обнять с той нежностью, которую испытывала. Неумелой лаской дать понять ему, насколько силен испытываемый ею восторг.

Но он убрал ее руки, поцеловав и плавно заведя их за голову. Она услышала его охрипшее дыхание, которое должно было о многом ей рассказать. Но ничего не поняла, лишь глубоко и громко вздохнув от очередного сильного толчка.

Его мягкие волосы упали ей на шею, защекотав и наполнив грудь пьянящим ароматом дикого вереска и океана. Странный запах. Но ей нравился.

Он опустился губами на ее подбородок, сплетая их пальцы, со страстью сжимая ее руки над головой. Его движения стали резче и быстрее. Она вскрикивала от каждого его толчка, забывая саму себя,

закрывая глаза, которые и так ничего не видели.

В какой-то момент она вдруг почувствовала, несмотря на всю свою неопытность, что Леонарел подошёл к самой грани. Из его груди доносилось сдавленное рычание. Он прикусывал ее тонкую кожу почти до боли, словно через силу сдерживая рвущиеся желания.

И осознание, что мужчина вот-вот кончит, привело её в состояние незнакомого прежде восторга. Она сжала ноги, скрестив их на его бёдрах, двигаясь навстречу, как дикая пантера. Позабыв стеснение, положила руки на твердую, как камень, попу, неловко подталкивая мужчину к себе. И приоткрыла рот, жадно хватая воздух. Она больше не контролировала себя. Инстинкты и сумасшедшее дикое удовольствие впервые в жизни взяли верх.

Остатками разума она отметила, что мужчина выпрямил руки, расположив их по обе стороны от её головы. Так, словно хотел видеть её лицо, раскрашенное страстью. Но ей было всё равно. Её тело уже подобралось к самой грани и шагнуло в пропасть исступления.

В этот миг вместе с быстрыми толчками бёдер, доводящими её до первого в жизни огразма, уверенная мужская рука сорвала с ее лица маску. Она инстинктивно распахнула глаза, уже не имея ни сил, ни желания сдерживать стоны удовольствия. И крик стал громче. Зрачки расширились, делая взгляд почти черным. Страсть затопила её целиком, смешиваясь со стыдом и страхом. Перед ней сверкали оранжевые радужки её врага. Он не отводил взгляда, с улыбкой победителя разглядывая её полное непонимания лицо. Лицо, наполняющееся экстазом.

Она не могла заставить себя оттолкнуть его. Самого ненавистного человека во всем мире. Его бёдра продолжали ожесточенно вбиваться в неё, срывая крики эйфории. Оргазм было невозможно остановить. Он уже разливался по венам ядом наслаждения, заставляя тело конвульсивно вздрагивать, двигаясь навстречу завоевателю. Смотря в ненавистные глаза того, кто лишил её родину и народ всего. А её саму лишил девственности и первой брачной ночи.

Через мгновение он кончил. Закрыв на секунду глаза и сжав зубы, сквозь которые донеслось тихое рычание. А затем она почувствовала, как его плоть внутри неё приятно сокращается, обжигая влажным огнем. Это заставило её в очередной раз дернуться ему навстречу в последней утихающей волне удовольствия.

И только после этого она смогла оттолкнуть его. Князя Дариэна Астарда, проклятого властелина Хаоса и правителя Кровавого заката.

Глава 2. Осознание

Темный дворец Милантара всегда успокаивал его только одними своими стенами. Черный, с легкой синевой, камень, собранный с подножия Великой горы Ашхар, придавал сил последнему сыну династии.

Но сегодня думать было слишком сложно. Перед глазами постоянно мелькал образ вздорной белой княгини, и кровь начинала течь по венам слишком быстро

Дариэн не понимал, что произошло. Как и в какой момент обычная шутка, злой розыгрыш вполне в его стиле, начали занимать в его голове столько места?

Он вспоминал тонкие руки княжны, ее нежно-молочное тело, наощупь похожее на бархат. Волосы, ослепительнее первого снега. Раньше князь терпеть не мог белолицых уроженцев Порядка. Да и сейчас ничего не изменилось. Цвет их кожи, частенько с оттенком легкой синевы, напоминал ему утопленников или скользкую белобрюхую рыбу. Женщины Хаоса, собственно, как и мужчины, были иными. Смуглые, как горячий шоколад, темные, как смола можжевельника. Их волосы впитали в себя весь мрак ночи, смешавшись с медными всполохами вулкана Ашхар. Черные локоны, разного оттенка рыжены.

Мужчина немного лениво подошел к зеркалу, вглядываясь в отражение. В его собственных волосах плескался только огненно-оранжевый Хаос. Как и в глазах. Он был редким исключением среди родной расы. И это означало концентрированную силу. Рыжие волосы, рыжие глаза — показатель великого мага. Только такой и мог встать во главе Кровавого заката.

Дариэн встряхнул головой, разметав огненные пряди по смуглым плечам. Но странные мысли никак не покидали его разум.

С княгиней Эленикой всё было как-то не так.

Девушка казалась восковой фигуркой, нежной и хрупкой, почти прозрачной. Он боялся прикоснуться к ней, чтобы не сделать больно. Это он-то! У кого боль — в крови.

Признаться, сперва ему было плевать. Он знал, что перед ним девственница, и в этом была основная острота игры. Дариэн не собирался переживать над тем, каковы будут ощущения девушки в её первый раз. Он просто хотел её жестко трахнуть. Взять то, что принадлежит ему, как завоевателю. Как победителю.

Но очень быстро эта игра увлекла его самого. Перед мысленным взором мелькало ее тонкое лицо. Он словно наяву видел, как раскрывались в удовольствии её влажные губы. Как она тянулась к нему навстречу, неумело отвечая на каждую новую ласку. И это невероятно возбуждало.

Его женщины были другими. Опытными, страстными, дикими. Знающими, что они хотят, и умеющими доставлять удовольствие.

Как, например, Шайни. Черные волосы с едва различимым оттенком ржавчины, всегда заплетенные в косу. Темная кожа, отдающая медовым блеском. Полная грудь с острыми шоколадными сосками. Она была великолепна в своем диком желании. Предаваясь страсти, они могли трахаться сутками с редкими перерывами на вино и сон.

И Шайни сейчас наверняка ждет его. Тогда какого демона он торчит здесь, вспоминая белую, как сливки, кожу княгини Порядка? Ее розовые кружочки на груди вместе с твердыми вишенками сосков? Ее влажные приоткрытые губы? Ведь все эти черты, присущие детям Порядка, с детства были ему отвратительны.

Дариэн медленно пересек комнату, подойдя к огромному стрельчатому окну. Взялся за тяжелые бордовые шторы дёрнул в стороны. Далеко внизу у подножия огромного черного замка раскинулась столица Кровавого заката. Великий и неприступный Милантар.

Десятки улиц разных размеров, форм и длин раскинулись во все стороны от дворца, как змеи, сползающиеся к единому центру. Люди внизу были почти не видны. Они сновали по своим делам, создавая безупречный неумолкающий улей. А чуть правее город омывал бескрайний Гремящий океан.

Это зрелище всегда успокаивало его. Первого и единственного князя Хаоса. А со вчерашнего дня — и повелителя всей земли. Потому что вчера покорились последние два государства Порядка: Анвар и Палирия. Об этом еще мало кому известно, но князь Леонарел уже подписал вердикт о сдаче. В то самое время, как Дариэн трахал его молодую жену. И теперь весь мир принадлежит Кровавому закату.

Тонкая улыбка окрасила губы повелителя. Решение было принято. Князь Хаоса очень не любил скучать. Но то, что он задумал, гарантировало ему долгое отсутствие скуки.

— Что ж, поиграем еще, — мрачно проговорил он в тишину покоев.

И, когда в комнату со стуком вошел слуга, чтобы доложить о визите темной леди Шайни Унтэргэ, князя уже унес вихрь, черно-оранжевого цвета остывающей лавы.

Глава 3. Волнение

Как она могла не понять, что рядом с ней оказался вовсе не Леонарел?! Как?

Новая княгиня Анварская и Палирская металась по комнате, в ужасе заламывая руки. Её прическа никуда не годилась, а платье всё ещё висело на манекене, несмотря на давно вставшее солнце.

“Ведь я почувствовала его запах”, - лихорадочно думала она. “Вереск и океан… Какой к демонам океан?!”

Тонкие пальчики погрузились в снежные волосы, безжалостно вытягивая пряди. Она была права: князь Леонарел Палирский не мог так пахнуть. Два последних оплота Порядка находились слишком далеко от Гремучего океана, чьи воды омывали Милантар — столицу Кровавого заката.

“Я — полная идиотка, — ругала она себя, — и недостойна править последними светлыми княжествами! Служанка… Как можно было не обратить внимание на новую служанку?!”

Эленика вспомнила темную макушку девушки, что встретила её у покоев князя. На тот момент ей было совсем не до прислуги. И очень зря. Если бы она была внимательнее, то поняла бы, что нахалка не принадлежит ни к её дому, ни к дому её будущего мужа. Уже сегодня таинственную гувернантку было невозможно найти в замке.

— Что мне теперь делать? — прошептала она сама себе, боясь быть услышанной, несмотря на пустоту помещения.

Вчера ночью, когда всё это случилось, она думала, что Дариэн её убьет. Она видела перед собой демона, мучителя, изверга и чудовище. Он только что забрал её девственность и по законам жанра, должен был забрать и жизнь. Так ей казалось.

Но вместо этого в полной тишине мужчина спокойно оделся, не сводя с нее обжигающих оранжевых глаз. Потом подошел вплотную, грубо взяв её за подбородок и поцеловал в губы. На его лице сияла жестокая улыбка. И, несмотря на все попытки вырваться и ударить, Эленика всё же проиграла. А через мгновение он просто исчез. Словно его никогда и не было.

Новая княгиня быстро накинула халат, привела себя в порядок и позвала прислугу. Явилась её собственная сонная камеристка, доложив, что князь Леонарел срочно отбыл на поле боя по какому-то приказу. Случилось нечто, не терпящее отлагательств. И, как князь Порядка, он обязан был присутствовать. Служанка очень удивилась, что молодая госпожа не осведомлена.

А потом настала самая долгая и ужасная ночь в жизни Эленики. Она представляла, как ее муж вернется, узнает, что она — больше не девственница. Видела осуждающие лица родственников и знати. Уже ощущала себя презренной изгнанницей. А потом всплывали воспоминания минувшего. И, как бы ужасно Эленика не чувствовала себя сейчас, она не могла не признать, что ей было очень хорошо. И от этого становилось ещё хуже.

Нужно было взять себя в руки. Принять какое-то решение и забыть об этом происшествии, как о страшном сне. Хотя, вряд ли это будет так легко.

Молодая княгиня глубоко вздохнула и снова позвала камеристку. Пока та затягивала ее тело в тугой корсет, княгиня продолжала думать. Всё же глупой она никогда не была.

До возвращения Леонарела у неё было какое-то время. О случившемся никто кроме нее не знает. А проклятый Дариэн уже слишком далеко.

Она вспомнила, как он покинул ее покои, словно поглощенный черно-рыжим вихрем. Никогда прежде молодой княгине не приходилось видеть магию. Дети Порядка ею, к сожалению, не обладали.

— Как уложить волосы, ваша светлость? — прервала её размышления служанка.

Эленика несколько секунд недоуменно хлопала длинными ресницами.

“Как хочешь” — подумала она. Сегодня ей было наплевать.

— Как скажете, ваша светлость, — кивнула камеристка.

Да, магией её народ не обладал. Но изредка рождались особенно одаренные дети, которые могли общаться телепатически. Эленика Анварская оказалась в их числе. Она могла передать свою мысль кому угодно, жаль только, что среди ее знакомых больше не было ни одного человека с такой способностью.

Итак, когда вернется муж, она что-нибудь придумает. А сейчас придётся вести себя, как всегда. Всё же с сегодняшнего дня она — полноправная княгиня Порядка. А это что-нибудь да значит.

Когда с утренним туалетом оказалось покончено, Эленика спустилась в зал приёмов. Там уже весело общались, играя в карты, трое её друзей. Графиня Илона Айвери, подруга детства, её брат — маркиз Рамон Айвери и герцогиня Камилла Севильская, её собственная кузина. Они, как и другие гости, прибыли на праздник в честь вчерашней свадьбы.

Все трое оказались светловолосы и бледнокожи, как и положено детям Порядка. У них были стройные тела, наделенные природной гибкостью и живучестью. “Светлые”, как было принято называть их народ, обладали отменным здоровьем, редко болели и могли при необходимости делиться жизненной силой с любым из своих собратьев. Не в пример “темным” или уроженцам Хаоса.

Люди, живущие в Кровавом закате, напротив имели темную кожу, цвета дубовой коры и черные волосы разных оттенков рыжены. Они обладали разрушительной магией, но при этом их организмы были подвержены множеству болезней. Более высокие и мускулистые, они ко всему прочему еще и очень редко рожали детей. В итоге темный народ сильно проигрывал светлым в численности. Но и это не помешало государству Хаоса однажды подчинить все княжества Порядка. Потому что с магией слишком сложно спорить.

Эленика натянула приветливую улыбку и подошла к гостям.

— Приветствую, мои дорогие! — сказала она ласково. — Только солнце взошло, а вы уже не спите!

— О, Элли! — воскликнула ее кузина, едва подняв голову от игры, — скорее садись к нам. Я вот-вот разделаю этих троих под орех!

И бросила на стол несколько одинаковых карт.

— Ну, это вряд ли, моя дорогая, — кивнув светлой кудрявой головой, ответила графиня Илона и положила на стол свои карты, тут же обратив взгляд на хозяйку дома. — Доброе утро, Элен. Мы слышали о твоем несчастье…

Девушка вздрогнула и на мгновение побелела, тут же пытаясь взять себя в руки. Ну, не может же она знать о князе Хаоса…

— Остаться без мужа в первую же свадебную ночь! — закончила свою мысль графиня. И Эленике тут же полегчало.

— Зато какой горячей будет следующая встреча, — улыбнулся брат графини, Рамон. Его волосы тоже были кудрявыми, но при этом короткими и имели легкий соломенный оттенок. А в смеси с высокими скулами, четко очерченным подбородком и черными, как жженая смола, ресницами составляли юный и волшебный образ романтика. Что, правда, не мешало ему гордо носить титул ни больше, ни меньше — Лучшей шпаги Анвара.

Эленика на мгновение перестала дышать. Перед глазами всплыло воспоминание, как сегодня ночью ее тело вздрагивало от удовольствия в руках, покрытых точно такими же мозолями от меча, как у Рамона. Ее же собственный муж по слухам был посредственным мечником. Но разве это важно для правителя?..

— Милая, ты покраснела, — воскликнула Илона, кладя свою руку поверх ее. — Рамон, прекрати смущать мою подругу!

— Да брось, я ничего такого не сказал, — чистосердечно возмутился маркиз. И к нему перешел карточный ход, — И ни в коем случае не собирался смущать вас, Эленика. Вашему мужу тоже наверняка приходится не сладко. В такой день отбыть на поле боя.

Он бросил на стол карту, радостно подмигнув Камилле, кузине княгини. Девушка округлила карие глаза — большую редкость среди светлых, и стала думать, как отбиться.

— А что случилось, вы не знаете? — спросила Эленика, стараясь унять бешено стучащее сердце. — Почему Леонарелу пришлось отбыть так срочно, что он даже не успел меня предупредить?

Рамон сдвинул брови.

— Странно, что слуги вам не донесли. На самом деле мы сидим здесь такую рань именно потому, что ждем новостей с фронта. Говорят, ночью темные проникли на защищенные приграничные земли и вплотную подошли к границе княжества. Подробности неизвестны.

— Но… как они смогли?! — воскликнула Эленика, зажав рот рукой.

Земли, лежащие вокруг Анвара и Палирии вот уже пятьдесят лет были защищены антимагическим кольцом. Армия Кровавого заката не решалась идти по ним, поскольку единственное и самое главное преимущество темных — магия, переставала там действовать. И войска светлых могли драться и убивать своих врагов, не опасаясь вероломных магических ударов. Эти земли ставили детей Порядка и Хаоса практически в одинаковые условия. Только вот, как бойцы, светлые были гораздо более живучи и многочисленны.

Поэтому повелители Кровавого заката не торопились нападать на два последних оплота Порядка в целом мире. Сперва князь Герард Астард оставил попытки захватить неприступные светлые княжества, а потом и его сын, проклятый Дариэн Милантарский, десять лет не проявлял ни малейшего интереса к ним. Они уже успели привыкнуть к относительному покою…

— Неужели темные осмелились? — затаив дыхание, произнесла Эленика.

Игроки за столом на миг замерли и невесело переглянулись.

— Видимо, Дариэн Астард оказался храбрее своего отца. К нашему сожалению, — ответил Рамон, откладывая карты. Играть всем резко расхотелось. — Когда-то это должно было произойти.

— Но ведь в такой битве должны были погибнуть тысячи темных! — ахнула Эленика. — Наши защитные форпосты способны смести с лица земли целую армию! А без магии и регенерации бросить своих солдат на наши стены — равносильно обыкновенной бойне! Неужели правитель Кровавого заката пошел на такие жертвы ради несчастных двух княжеств?

— Я не удивлена, — выдохнув, ответила Камилла, — Дариэн Астард — жестокий и бездушный ублюдок, убивший собственного отца, чтобы занять трон. Что ему смерти нескольких тысяч воинов, если в результате он может стать повелителем целого мира?

— Но ведь такой мир еще нужно удержать… — покачала головой Эленика. — Не понимаю, ведь светлые никогда не согласятся жить под игом Кровавого заката. А это означает — постоянные бунты, восстания, смерти и кровь.

Подруга издала презрительный смешок.

— Со временем ко всему привыкаешь, Элли. Даже к тьме. Разве ты не знаешь, что северные колонии Хаоса, что когда-то, много десятков лет назад были свободными княжествами Порядка, теперь отлично вписались в новый мир? Наши братья и сестры прекрасно себя чувствуют под крылом темных. И многие из них присягают на верность и служат их повелителю. У Дариэна, поговаривают, в Милантаре тридцать две официальные любовницы. Среди которых три полукровки.

Эленика покраснела.

— Полукровки? — переспросила она. — Разве такие бывают?

— Редко, хвала Пресветлой, — хмуро отозвался Рамон. — Но при дворе Милантара по слухам и впрямь много светлых леди, желающих стать любовницами какого-нибудь знатного лорда Хаоса. Куда катится мир?

Камилла широко распахнула глаза и поспешно закивала. А затем наклонилась над столом и прошептала:

— А я слышала, что в Черном дворце каждую ночь проходят жуткие оргии. Темные превращаются в демонов и бешено сношаются друг с другом и с каждым, кто попал в замок. И самый главный среди них — князь Дариэн.

Как только она проговорила это, испуганно отпрянула назад, прикрыв покрасневшее лицо веером.

— Ну, это уже перебор, леди Камилла, — усмехнулся Рамон. — Тогда у Дариэна уже наверняка были бы десятки бастардов. А он, как говорят, вообще не может родить наследников. Вот уже десять лет.

— Хоть какая-то справедливость, — фыркнула Илона, тряхнув кудрявой головой. — Такие, как он, не должны иметь потомства. Я вообще не понимаю, как какая-нибудь женщина в здравом уме может лечь в одну постель с темным?

Волна жара прилила к щекам Эленики. Она опустила взгляд в пол, чтобы не выдать своего волнения. От слов подруги в ее голове тут же всплыл образ повелителя Хаоса. Обнаженного, сильного, объятого страстью. Она, как наяву, видела бугры мышц, перетекающих под кожей цвета жженой карамели. Все еще ощущала их твердость подушечками пальцев.

Комок встал в горле. Дышать стало тяжело. Княгиня с ужасом поняла, что эти воспоминания ее возбуждают.

Как это произошло? Почему это все случилось именно с ней?

Эленика пыталась отогнать непрошеные мысли, но лицо Дариэна никак не выходило у нее из головы. Кто она теперь? Предательница собственной родины? Отвратительная лгунья, обманывающая своего мужа и всех вокруг? Будущая изгнанница, отравленная извращенной страстью к чудовищу?

Нет, так не должно быть. Ведь она ни в чем не виновата. Не виновата, что ее первая брачная ночь оказалась осквернена другим мужчиной. Убийцей, монстром, демоном. Но самое страшное не это. А то, что вместе с телом Дариэн Астард, кажется, отравил и ее душу.

И теперь любая мысль о нем вызывает ноющее чувство внизу живота, заставляет сжимать колени от желания и стискивать пальцы на подлокотнике кресла.

— А нельзя его убить? — выдавила Эленика, подняв на присутствующих болезненно блестящие глаза. — Кинжал в спину — и дело с концом.

Ничего. Рано или поздно это наваждение пройдет. Если понадобится, она вырвет его из собственной души вместе с сердцем. Не будь она Эленикой Анварской и Палирской, последней княгиней Порядка.

Рамон покачал головой.

— Не все так просто. Князя Хаоса можно убить только в честном бою. Он принадлежит к ордену “Ашхар”, и его тело защищает магия самого Праотца. Любого, покусившегося на жизнь члена ордена ждет мучительная смерть от проклятия. А ввиду того, что Дариэн — великий маг, убить его в честном бою ни одному светлому не под силу. Да и среди темных мало найдется тех, кто будет готов бросить ему вызов.

— Что за дурацкое правило? — нахмурилась Камилла. — Неужели его никак не победить?

Рамон пожал плечами.

— Победить-то можно было бы. Если б он, скажем, дрался на одних мечах. Без магии. Но, зачем ему это? Ведь так можно однажды и проиграть.

Мужчина презрительно фыркнул.

Неожиданно в двери особняка громко постучали. Четыре пары глаз напряженно уставились на длинную фигуру дворецкого, церемонно вышагивающего к выходу.

Сердце Эленики стремительно забилось. Может, это Леонарел вернулся?

Слишком быстро. Она еще не успела придумать план, как скрыть отсутствие невинности.

Жар окрасил уши в розовый.

Двери распахнулись и в холл вошел пыльный гонец.

— Срочное донесение для ее Светлейшества княгини Анварской и Палирской.

Хозяйка дома вздрогнула, поймав напряженные взгляды своих гостей. Чинно встала из-за стола и гордо прошествовала к гонцу. Стараясь, чтобы руки не дрожали, взяла конверт и медленно развернула.

В следующий момент краска, так щедро заливавшая ее щеки все утро, полностью отлила от лица. Губы стали белыми в цвет снежных волос.

— Что там, Элен? — спросил Рамон, подходя сзади. — Не томи, говори скорее.

И, видя, что девушка никак не реагирует, вырвал у нее из рук письмо. Эленика не возражала. Рамон был ее другом детства, как и Илона. А Камилла вообще была двоюродной сестрой. Но даже им троим у нее не поворачивался язык сказать:

— Леонарел из рода Фальтон, последний князь Порядка, подписал эдикт о безоговорочной сдаче Анвара и Палирии на милость Кровавого заката. Все земли двух государств отныне находятся под юрисдикцией Дариэна из рода Астард и являются провинциями Хаоса с ежегодной выплатой дани, — прозвучал бесцветный голос Рамона.

Внутри Эленики закипал пожар. Как он мог лишить ее всего, что было дорого? Мужа, страны, чести, достоинства? За один день!

Маленькие ладошки сжались в кулачки.

— Последний оплот Порядка пал, — грустно сказал мужчина.

— Что же теперь будет? — воскликнула Камилла с другого конца холла.

Вокруг воцарилось напряженное молчание. Ровно до того момента, пока Рамон с шумом не смял письмо и не ответил:

— Это значит, что какое-то время нам придется подчиняться законам темных. Пока мы не наберем сил дать отпор. И не сбросим с себя это ярмо.

— Ты думаешь, это возможно? — дрогнувшим голосом спросила Эленика.

— Еще как. Ты — все еще княгиня Порядка.

— В мире, где царит Хаос, — невесело прибавила девушка.

А про себя уже лихорадочно думала. Ее мозг привык работать быстро. Она с детства обладала способностями почти мгновенно принимать решения и не отчаиваться даже в самых трудных ситуациях. Отчасти это стало ее особенностью. Там, где другие пасовали, Эленика умудрялась найти выход из положения.

И сейчас она дала себе слово, что не сдастся. Рано или поздно судьба обязательно предоставит ей шанс уничтожить узурпатора. Освободить свой народ. И она этот шанс не упустит. Не будь она — Эленикой из рода Тимьен, последней правительницей Анвара и Палирии, последней княгиней Порядка.

Девушка стиснула зубы, гордо вскинув светлую голову. Белоснежные пряди, прямые, как гладь водопада, красиво рассыпались по плечам. Рамон, стоявший рядом и бросивший в этот момент на нее мимолетный взгляд, подумал, что Эленика — одна из самых привлекательных светлых леди, которых он когда-либо видел.

Вдруг в двери особняка вновь постучали. Трижды. Но на этот раз стук был гораздо громче, а промежутки между ударами драматично-длинными.

Все взгляды устремились к выходу. Время словно замедлилось. Сердце в груди молодой княгини вдруг бешено забилось, будто предчувствуя что-то. Стало тяжело дышать.

Тяжелые двери распахивались просто непростительно медленно, чтобы явить взорам всех собравшихся невероятное.

Двое детей Хаоса в серебристых ливреях стражи молча вошли в холл, придерживая створки. Вошли так, словно это событие — не из ряда вон. Словно и не было той полусотни лет, в течении которой ни одна нога темного не ступала по этим землям. Ворвались, будто к себе домой.

Потом появился третий. В одежде глашатая с высоким посохом-копьем. Но они были лишь авангардом, свитой, слугами. Главный гость шел следом.

Спустя мгновение твердой и чеканной походкой победителя в особняк шагнул он. Воин в коже и блестящих латах. Его куртка была расшита золотыми пластинами, позади, как огромные крылья, развевался черный плащ. Огненно-медные волосы волнами спускались по обеим сторонам смуглого, как еловая смола, лица. Большие глубокие глаза горели черно-янтарными всполохами древнего вулкана Ашхар. И эти глаза смотрели только на нее. На Эленику.

Девушка побледнела, скользнув взглядом по дерзким губам, сложившимся в жестокую ухмылку. По губам, чей вкус она все еще ощущала. Глубокий судорожный вздох, и остро-яркий запах обжег легкие. Океан и дикий вереск. Словно мужчина стоит рядом с ней, а не на другом конце холла.

Сердце пропустило удар. Ноги стали ватными, слабость, неприличествующая княгине, охватила тело. Девушка жадно вдохнула, и в следующий миг тьма навалилась на нее, укрывая пологом беспамятства. В тот самый момент, как глашатай трижды ударил копьем об пол, провозгласив:

— Дариэн Милантарский из рода Астард! Великий князь Хаоса, владыка Кровавого заката и правитель всей земли!

Глава 4. Смущение

Очнулась Эленика от того, что кто-то бесцеремонно хлопает ее по щекам.

— Что вы себе позволяете?! — слышался голос где-то в стороне.

Она открыла глаза, тут же пожалев о том, что не умерла на месте. Прямо над ней склонился темный князь и, поддерживая ее за голову, грубо, но эффективно приводил в чувства.

— Вставайте, — сказал он властно, увидев, что она очнулась. — Вы плохо встречаете своего властелина, княгиня.

И выпрямился, оставив ее на полу. Впрочем, руку все же протянул. Краем глаз она едва успела заметить на безымянном пальце огромное кольцо, прикрывающее все фаланги. Странное украшение. Даже страшное со своим острым наконечником — когтем. Впрочем, откуда ей знать, что странно для темных, а что — нет?

— Но я, так и быть, спишу это на ваше удивление и неопытность.

Рядом, пылая гневом, стоял Рамон. Эленика переводила взгляд с него на Дариэна и обратно, не решаясь принять помощь правителя. Через секунду он усмехнулся и убрал руку, круто развернувшись на каблуках кавалерийских сапогов.

— Я решил остановиться у вас, любезная княгиня, — говорил он, не поворачивая головы.

Эленика тем временем встала, опираясь на руку Рамона, и медленно приходила в себя.

— Нужно принять несколько важных решений, — продолжал Дариэн, снимая перчатки и бросая их склонившемуся слуге, — относительно моих новых владений.

Когда он повернулся, на губах играла полуулыбка. Но огненные глаза продолжали обжигать.

— Одно из них — назначение наместника в провинции Анвар и Палирия.

— Наместника? — вмиг охрипшим голосом переспросила княжна.

Это же ее земли! Она была рождена, чтобы править ими!

— Ну, вы же не думали, что ваш титул для меня что-то значит? — иронично поднял бровь Дариэн. — Хотя, я не отрицаю, что мы еще вполне можем прийти к общему мнению в этом вопросе. Если вы будете хорошо себя вести, — добавил он, заставив Эленику покраснеть. — А сейчас я хотел бы отдохнуть с дороги.

Девушка глубоко вздохнула, беря себя в руки. Что ж, она сможет это вынести.

Гордо выпрямила спину, подняла подбородок и ответила:

— Роби проводит вас в гостевые покои, ваше величество.

И голос ее почти не дрожал, когда она взмахнула рукой, чтобы позвать слугу.

Но проклятый Дариэн резко развернулся, испепеляя янтарем взгляда и заставляя замереть сердце остротой ухмылки.

— Велите подготовить мне ваши покои. Я подожду.

— Что?! — воскликнула она, тут же растеряв всю уверенность. Кончики пальцев задрожали.

Дариэн победно улыбался. Он видел все, что творится с княгиней и наслаждался этим. Тем, что было известно только им двоим.

— Я полагаю, — медленно ответил он, растягивая удовольствие от замешательства и страха своей жертвы: Эленика слишком боялась, что об их связи кто-то узнает, — что покои хозяйки особняка станут самыми удобными и просторными. Как раз такими, какие полагаются повелителю Хаоса. А вы, само собой разумеется, можете спать в любых других.

Девушка покраснела. А самое ужасное, что отказаться или просто вставить слово против — у нее нет возможности. Потому что теперь он — ее сюзерен. И на правах завоевателя теперь он — хозяин всего, что ей принадлежит. Даже этого замка.

Но Рамон, кажется, еще этого не понял. А, может, просто горячность слегка мешала ему думать здраво:

— Будь вы хоть трижды хозяином всей земли, но должны же вы иметь честь! — воскликнул он, глазами метая молнии.

Дариэн лениво повернул голову в его сторону. И Маркиз Айвери дернулся, как от удара, вкладывая всю свою силу воли, лишь бы не потупить взор перед холодным и жестоким взглядом князем. Взглядом, под тяжестью которого хотелось встать на колени и молить о пощаде.

В этот момент Эленика поняла, что Дариэн Астард действительно был истинным темным. Сильнейшим и опаснейшим из них.

— Это был первый и последний раз, — холодно бросил он, не сводя глаз с Рамона. Эленика едва заметно тронула его за руку, и маркиз промолчал. И только Светлая Прародительница знала, какими ругательствами он мысленно клял себя за трусость.

— У вас есть час, чтобы подготовить мои новые покои, миледи, — совсем другим голосом сказал Дариэн, вновь посмотрев на хозяйку дома. Оранжево-черный взгляд будто потеплел, на долю секунды превратив хищника в обыкновенного лорда. Приятная улыбка тронула его губы. — И покои для ваших гостей, конечно же.

— Гостей? — переспросила девушка, беря себя в руки.

— Конечно. Не думаете же вы, что повелитель приехал к вам в гости без своих придворных?

Эленика открыла рот и тут же закрыла, приняв решение пока что играть по чужим правилам:

— Несомненно, ваше величество. Позвольте уточнить, сколько ожидать гостей?

На лице Дариэна появилась понимающая улыбка.

— Три десяка. Надеюсь, мы вас не смутим своим присутствием.

— Ну что вы, сир, — учтиво ответила девушка, даже сумев улыбнуться в ответ.

Она прекрасно держала себя в руках. Пока взгляд князя не скользнул в вырез ее декольте. А сам он едва заметно не облизнул нижнюю губу, крайне плотоядно наблюдая за ее реакцией.

Краску на щеках скрыть не удалось. Как и сдержать бешеное биение сердца.

Через несколько минут Дариэн Астард исчез в вихре цвета горящей тьмы, еще раз продемонстрировав, что эти земли больше не блокируют магию Хаоса. Но перед этим он успел распорядиться на счет обустройства праздничного ужина для всей его свиты. И понадеялся, что леди и лорды Порядка “с удовольствием почтят его своим визитом”.

Скрипя зубами, Эленика отправилась исполнять волю своего нового господина. Рамон, Илона и Камилла пытались поговорить с ней, обсудить все, что случилось. Но девушке нужно было время на раздумья.

Она быстро окинула свои покои скептически взглядом, пока служанки убирались и перестилали большую кровать с балдахином. Ее кровать.

Что ж, теперь здесь будет жить ее враг. Почему он выбрал именно эти покои? Те самые, где она должна была жить с Леонарелом. Те самые, в которых он…

Нет, об этом лучше не думать, а то становилось трудно дышать.

Эленика выбрала себе комнаты рядом. Она не питала иллюзий, что сможет скрываться от Дариэна все время его визита. А потому то, где она будет спать, не имеет значения. Рядом с узурпатором или на другом конце коридора — не важно. Но, как хозяйка этого особняка, Эленика прекрасно знала все тайны дома. И из соседней комнаты она сможет следить за правителем Кровавого заката так, что никто об этом не проведает.

В стене между покоями существовало слуховое оконце. Можно было в любой момент отодвинуть створку и увидеть все, что творилось по другую сторону. Это нехитрое приспособление работало с обеих сторон. Кроме того оно прикрывалось декоративной бахромой, сквозь которую как раз было абсолютно не видно взгляда.

Смущало ли благородную княгиню необходимость подглядывать? Да. Но любопытство и импульсивность быстро победили гордость и стыдливость. А еще в ней громко торжествовала мысль, что она делает это во благо своего народа.

Что Эленика собиралась услышать? Честно говоря, многое. И государственные тайны, и планы темного повелителя, и его секреты, которыми можно было бы воспользоваться, чтобы его погубить.

Когда прошло полчаса, девушка уже приникла к оконцу из своих новых покоев, чтобы проверить до прихода князя, все ли хорошо видно. И тут же ахнула. Потому правитель уже был в комнате. Она видела его широкую спину, скрытую черным плащем. Видела медные волосы, волнами спускающиеся по гладкой ткани.

— Вы еще не закончили? — спросил он у служанки низким грудным голосом и сложил руки на груди.

Эленика не видела выражения его лица, но горничная вмиг побледнела, опустив взгляд. А затем, почему-то покраснела.

— Нет, сир, — ответила девушка, присев в неумелом реверансе. — Я не успела…

От страха у нее подкашивались ноги. Княгине тут же стало жалко бедняжку. Но ненадолго.

— Тебя плохо учили, дорогая, — вдруг мягко сказал князь и в несколько шагов преодолел расстояние между ними. — А я не люблю, когда мои приказы плохо исполняются…

Его тембр стал диким и немного вибрирующим. Он подошел к служанке вплотную, касаясь темно-соломенных волос, собранных в пучок.

— Простите, сир, я думала у меня есть еще…

— Тихо, — приказал с полуулыбкой Дариэн, дотронувшись пальцем до её губ.

И что-то внутри Эленики предательски дрогнуло. Она тут же вспомнила ощущение, когда этот палец вот так же ласково просил замолчать её саму.

Княгиня сидела на корточках перед оконцем, с ужасом понимая, что делает что-то недозволенное. Но оторвать взгляд уже не могла.

Князь погладил маленький ротик служанки, вдруг протолкнув средний палец сквозь приоткрытые губы.

Глаза обеих девушек испуганно распахнулись. Камкристка боялась вздохнуть. Но взгляд ее подозрительно вспыхнул.

Дариэн медленно подвигал рукой, заставляя девушку сомкнуть губы.

— Послушная, — с довольным рычанием улыбнулся он. — Мне нравится.

И тут же вынул палец у нее изо рта, задрал коричневые юбки униформы и резко проник под них той самой рукой.

Служанка вскрикнула, выпрямившись, как струна, не смея пошевелиться и глядя на повелителя, как затравленная лань. И вдруг тяжело задышала.

“Шлюха”, - подумала Эленика, стиснув зубы и сдвигая бедра. Внезапно ею завладел гнев, причины которого она никак не могла понять.

“Уволю. К демоновым прадедам!”

А еще у нее пылали щеки. И горело тело, будто в лихорадке. И ей бы отвернуться, уйти. Но мощная мужская фигура приковывала взгляд, как магнит. Каждое движение напоминало грацию хищника. Такое же пугающее и странно-притягательное.

— Как тебя зовут? — спросил князь у своей добровольной жертвы.

— Лина, — прошептала девушка, тяжело и быстро дыша.

Дариэн прижал ее к себе за талию, все быстрее двигая рукой внизу. Темная улыбка не сходила с его лица, когда он вдруг развернул служанку спиной к стене со слуховые оконцем и посадил на стол.

Лина вскрикнула, опускаясь на столешницу под настойчивым движением руки Дариэна. В следующую секунду он полностью оголил ее бедра и, едва расстегнув собственные штаны, прижался к ее обнаженному лону.

— Нет, сир, — жалобно проговорила она, тяжело дыша.

— Я не это хочу услышать, — проговорил он мягко, потеревшись о ее тело. — Будь хорошей девочкой и скажи то, что нужно.

Девушка поерзала по столу, закрывая глаза ладонями. Мужчина опустил руку вниз, массируя большим пальцем то самое место, которое сейчас так горело у самой Эленики.

Княгиня прикусила губу, с ужасом понимая, что хочет оказаться на месте этой противной служанки. Просто, чтобы получить удовольствие. Получить то, что ее тело ощутило всего один раз в жизни, и теперь жаждет еще. Ведь это ничего не меняет? Не меняет ее отношения к мерзкому узурпатору. Не отменяет ее долга перед родиной. Она ведь просто женщина. И желание — в ее природе.

Эленика сильнее сдвинула бедра, если это вообще возможно. Но это уже не помогало. Низ живота налился предательским напряжением. И снять его можно было лишь одним способом.

Лина издала тихий стон. Ее тело выгнулось в спине, послушно поддаваясь ласкам мужчины ровно до того момента, пока он не убрал руку.

— Еще! — выдохнула она, капризно распахивая бледно-зеленые глаза.

Дариэн победно улыбнулся и тут же резко вошел в нее. Служанка ахнула, выгибаясь еще сильнее.

Эленика не смогла больше терпеть. Она опустила руку между бёдер и коснулась налившегося холмика. Тут же прикусила губу, чтоб не вскрикнуть. Желание захлестывало ее с головой.

Князь приподнял ноги своей любовницы, начав резко входить в нее, вырывая крик за криком. Служанка извивалась на столе, не в силах скрыть страсти. Эленика, покраснев от стыда и возбуждения, не сводила глаз с этой картины, быстро пропуская между пальцев влажную вершинку удовольствия. Мужчина закрыл глаза, тяжело дыша.

И в момент, когда он сделал несколько особенно сильных и глубоких толчков, замирая внутри служанки, остро-сладкие искры оргазма рассыпались по телу Эленики. А, когда княгиня открыла глаза, успокаиваясь и приходя в себя, оказалось, что Дариэн оперся ладонями о стол, вперив взгляд прямо перед собой. Точно в то место, где сидела Эленика. И на губах его играла дерзкая улыбка.

Глава 5. Оскорбление

Эленика мгновенно закрыла оконце и отошла на несколько шагов назад. Ее сердце бешено стучало. Неужели он ее видел? Как это возможно? Или у этих проклятых магов все возможно?

Краска стыда покрывала щеки и жгла не хуже крапивы.

И почему Светлая Прародительница не наделила своих детей умением колдовать?

“А лучше бы она отняла эту возможность у темных”, - в который раз подумала девушка.

Сегодня вечером намечается пир в честь того, что ее земли завоеваны узурпатором. И она на этом пире должна быть хозяйкой. Хуже и не придумаешь.

А нет. Можно придумать: вероятно, она только что довела себя до оргазма на глазах своего врага.

— О, Светлая Мать, зачем ты испытываешь меня?.. — прошептала девушка, закрывая лицо руками.

Хорошо, что Леонарела до сих пор нет в замке. Только все же непонятно, почему?

Итак, пир. Непонятно на какие деньги, но праздник должен быть. Большая часть средств её семьи и семьи ее мужа ушли на их собственную свадьбу, а также на военные нужды и помощь крестьянам. Но ведь повелителя Кровавого заката это не волнует.

Девушка сжала челюсти. Нет, определенно до начала этого в высшей степени издевательского праздника она из комнат не выйдет. Потом посидит за столом полчасика чисто символически. И уйдёт к себе. В конце концов, она не обязана развлекать своих врагов, пирующих в ее собственном доме.

“Эх, отец… Если бы ты не оставил меня так рано…” — подумала Эленика, в который раз вспоминая, что еще месяц назад она не была круглой сиротой. Тоска защемила сердце. И единственным способом не впасть в уныние было просто забыть. Отогнать непрошеные болезненные мысли, переключить себя на что-то другое. И сегодня у нее это хорошо получилось.

Стоило молодой княгине представить полный зал темных, как к горлу подступал комок, а мир застилала пелена гнева. Но менее всего ей хотелось встречаться с насмешливым оранжевым взглядом их властелина.

К несчастью, когда пришло время спускаться в приемный зал, Дариэн Милантарский встретился ей прямо в коридоре.

— О, леди Эленика, — произнес он с учтивым придворным поклоном. А в уголках губ вновь мелькнул намек на издевательскую ухмылку. — Добрый вечер. Вы прекрасны, как и всегда. Ваше присутствие делает тьму чуточку светлее.

На князе Хаоса был дорогой темно-синий костюм с едва-заметной строчкой из красного золота. В цвет волос. Рубашка под ним на тон светлее была расстегнута почти до середины, демонстрируя гладкую грудь со странным кулоном на длинной цепи. Он был похож на маленький кристалл не больше мизинца. Только цвет его словно все время менялся от черного до медово-огненного.

Княгиня нахмурилась, стиснув зубы.

Как он смеет разговаривать с ней вот так? Как будто они старые друзья? Как будто их кожа одинакового цвета?

— Если мое присутствие делает тьму светлее, разве вам не хотелось бы от меня избавиться? — проговорила девушка, гордо глядя прямо в оранжево-черные глаза.

— С чего вы взяли? — приподнял бровь князь, словно не замечая гнева своей оппонентки.

— Вы же — темный. И ваш мир такой же мрачный, как цвет вашей кожи.

Да, пожалуй, с правителем Кровавого заката так лучше не разговаривать. Но Эленика была еще слишком юна и вспыльчива, чтобы идеально контролировать такую мелочь, как собственные эмоции. А рядом с этим человеком кровь слишком быстро начинала закипать.

Но Дариэн Астард не собирался обижаться. Он был гораздо старше маленькой княгини и понимал гораздо больше. А еще он умел играть в гораздо более изощренные игры, о которых Эленике только предстояло узнать.

Мужчина улыбнулся.

— Я — такой же человек, как и вы, дорогая, — мягко проговорил он. — И люблю восходы солнца ничуть не меньше, чем закаты. Во мне течет такая же кровь, как у вас. А еще я прекрасно умею ценить красоту.

Он сделал небольшую паузу, а затем вдруг протянул девушке руку.

— Позвольте проводить вас в зал, милая Эленика. Доставьте мне эту радость.

Княгиня вздрогнула, посмотрев на широкую мужскую кисть.

— А у меня есть выбор? — произнесла она, наконец, вложив свои пальцы в горячую ладонь. От этого легкого касания мурашки пробежали по спине.

— Нет, — спокойно ответил князь, тонко улыбнувшись.

Странно, они оба делали вид, что между ними ничего и никогда не происходило. Но Эленике казалось, что сам воздух вокруг наэлектризовался так, что вот-вот полетят искры.

— И все же благодарю, что не отказались, — продолжил мужчина, уже ведя княгиню под руку.

Девушка хотела ответить что-то колкое, но внезапно они оказались на верхней ступени лестницы, спускающейся в шумный зал, до отказа набитый темными и светлыми. Дыхание перехватило от такой толпы, все взгляды которой словно вдруг устремились к ней и Дариэну Астарду, держащему ее под руку.

Эленика никогда не видела столько детей Хаоса в одном месте. Это было похоже на сон. Страшный сон.

Стоило признать, в большинстве своем они все имели приятные черты лица. Но черные волосы, отдающие лавовой рыженой, и кожа, темная, как еловая смола, мгновенно заставляли сердце сжиматься от ужаса и неприязни. Годы войны и изоляции делали свое дело.

Было и еще одно любопытное наблюдение — на пальцах большинства из темных лордов Эленика заметила кольца на три фаланги, очень похожие на украшение самого князя Хаоса.

А Дариэн тем временем продолжил разговор, вырвав девушку из плена мыслей.

— Общение с вами скрашивает мои серые будни, миледи. А слушать ваш дивный голос — одно удовольствие, — сказал он, а затем вдруг склонился к ее уху, обжигая дыханием, и закончил фразу: — Особенно когда вы стонете от наслаждения…

Вмиг краска залила молочно-белые щеки. Стыд заполнил ее целиком, выплескиваясь через край. А Дариэн, как ни в чем не бывало, широко улыбнулся и повел ее вниз. Ясно было, что он припас эту фразу специально к тому моменту, как придется спускаться в зал.

Один из темных встал из-за стола и поднял вверх серебряный кубок.

— За повелителя! — крикнул он.

И тут же все дети Хаоса поднялись и повторили его жест. Даже женщины, которых было не меньше, чем мужчин. Светлые остались сидеть, затравленно переглядываясь.

Эленика закусила губу, выжимая из себя улыбку. Дариэн подвел её к торцу богато накрытого стола и галантно отодвинул кресло. Все ее друзья и родственники мужа в этот момент смотрели на нее. А княгиня была готова провалиться сквозь землю. Мало того, что повелитель Хаоса лишил ее девственности — об этом хотя бы никто не знал. Так теперь еще все выглядело так, будто он за ней ухаживает!

Кузина Камилла, сидевшая рядом, немного насмешливо приподняла бровь. Да, она никогда не отличалась тонким сочувствием. Зато Илона, верная подруга, сокрушенно сдвинула светлые брови, покачав головой. А ее брат Рамон и вовсе хмуро смотрел себе в тарелку. Про остальных и говорить нечего.

Дариэн сел с другой стороны стола напротив княжны и поднял бокал. Все вокруг мгновенно затихли.

— Первый тост я хочу выпить за гостеприимную хозяйку этого дома, которая любезно встретила нас, как своих друзей, а не врагов.

Эленика опять залилась краской. А вдруг ему и сейчас придет в голову опозорить ее как-нибудь? На глазах у всех?!

Но Дариэн был максимально учтив. И это совершенно выбивало девушку из колеи.

— А теперь я хочу обратиться к вам, светлые, сидящие с нами бок о бок, — твердо говорил князь. И каким-то образом ему мгновенно удалось вызвать отклик в каждом из присутствующих. Они еще не верили ему, все еще ненавидели. Но во взглядах уже чувствовалось уважение. — Да, теперь эти земли, последние земли Порядка, принадлежат Хаосу. Как и весь остальной мир. Но вы должны знать, что это не изменит привычный для вас уклад жизни. Ваша кожа не начнет чернеть, вашу веру в Прародительницу никто не отнимет, а ваших детей мы не собираемся бросать в Ашхар на потребу нашим темным душам. Вы не должны бояться. Если что-то поменяется в этом мире, то к лучшему. Только это всегда и было нашей целью.

Он сделал паузу, обведя взглядом зал.

— Вино, что сегодня в ваших бокалах — жемчужина кладовых Кровавого заката. И я хочу выпить его вместе с вами за мир, который теперь распространился по всей земле. Мир, принесенный Кровавым закатом.

— За Кровавый закат! — разом ухнули несколько десятков темных, поднимая бокалы в воздух. На лицах соплеменников Эленики, само собой, такого энтузиазма не ощущалось. Большинство вяло переглядывались, опасаясь в открытую поставить бокалы на стол, так и не пригубив ни глотка.

— Хорошо пить за мир, когда ты победил в войне, — проговорил вдруг Рамон, глядя в свою тарелку и с силой сжимая ножку кубка.

И зал мгновенно затих.

Горящий взгляд князя метнулся к мужчине и на миг потемнел, будто кипящая магма остыла, покрывшись черной коркой. Но через секунду снова вспыхнул, соперничая с пламенем медных волос.

Напряженная тишина резала ухо.

— Как ваше имя, милейший? — раздался ледяной вопрос.

— Рамон из рода Айвери, маркиз Лимасский, — с едва различимым кивком ответил мужчина.

— Что ж, закончите свою мысль, лорд Айвери, прошу вас, — медленно произнес Дариэн. — Это ведь еще не все, неправда ли?

И от этого низкого вкрадчивого голоса у Эленики мурашки пробежали по спине. Собственно, она была уверена, что не у нее одной.

“Зачем он начал этот разговор?” — нервно думала княгиня, переживая за старого друга.

“Ясно ведь, что князь не потерпит неподчинения. Тем более от недавних противников, которые так и не перестали быть врагами…” — продолжала думать девушка. “Бедный мой храбрый Рамон, для таких разговоров в тебе должна быть хотя бы капля княжеской крови. А ее нет…”

А затем с какой-то странной решимостью прибавила: “Но во мне — есть…”

— Молчите? — снисходительно сказал Дариэн. И маркиз Айвери тут же поднял голову, дерзко сверкнув глазами. Он уже открыл было рот, чтобы возразить, но на этот раз его прервала сама Эленика.

— Не стоит пугать моих гостей, сир, — твердо произнесла девушка своим звонким голосом. Десятки пар внимательных глаз сию же секунду пронзили ее насквозь. Но она хорошо держалась, потому что знала: сейчас кроме нее некому защитить светлый народ. — Вы — захватчик, узурпатор, агрессор. И вы — победитель. В вашей власти диктовать условия, навязывать нам свои правила. Но не стоит надеяться, что мы примем их, как свои собственные. И примем вас, как своего лидера.

Ее голос не дрогнул ни разу, а взгляд голубых глаз был направлен только на князя. Хотя кончики пальцев, спрятанные под столом, нервно мяли ткань скатерти. Но никто в зале не смог бы об этом догадаться.

Дариэн иронично приподнял бровь.

— Миледи, — ответил он совершенно спокойно, отпив вина из кубка, — поверьте, мне не нужна любовь и поклонение. От вас и вашего народа, — он сделал короткую паузу, внимательно глядя на свою молодую собеседницу, — но рано или поздно я получу и их. Как получаю все, чего желаю.

Эленика не смогла сдержать смешка. Хотя ее сердце стучало все также быстро.

— Вы невероятно самоуверены. Хотя, вам же все можно, не так ли? Вы же теперь повелитель всего мира. А, если будет не так, как вы задумали, что тогда? Если мы не покоримся? Пойдете, как во время войны, сжигать деревни, убивать, лишать домов и разлучать семьи?

— Вы преувеличиваете, милая княгиня, — ответил Дариэн, демонстрируя блестящую выдержку. Хотя, любой другой на его месте мог не на шутку разозлиться. И Эленика это понимала. Просто не могла остановиться. — На войне всегда так. Кто-то проигрывает, кто-то побеждает. Но пустая и бессмысленная жестокость никогда не была моей целью. Вероятно, в силу вашего юного возраста, вы в этом мало понимаете. Именно поэтому ваш муж, князь Леонарел из рода Фальтон, и решает сейчас с моими генералами вопросы урегулирования внешней и внутренней политики Анвара и Палирии, как новых провинций империи.

Неприятный холодок обиды и возмущения кольнул сердце девушки.

Вот значит, как. Ее лишили возможности управлять судьбой собственного народа. А новый муж, оказывается, ведет переговоры с темными.

Эленика сжала под столом кулачки.

— Я — княгиня Анвара. Последняя княгиня Порядка! Вы и так уже уничтожили мою страну, и не в праве также лишать меня возможности сделать жизнь моих людей лучше!

— Вообще-то, в праве, — ответил Дариэн, пожав плечами. — А ваша страна была слабой и маленькой. Теперь она — часть нового мира. Великой державы.

— А, если мы не хотели быть частью? Мы хотели быть сами по себе! — воскликнула девушка, теряя остатки самообладания.

— Это, как женщинами, — медленно проговорил князь, и взгляд его вдруг стал оранжево-дерзким. — Они всегда говорят, что не хотят, а потом оказывается, что хотят… и даже очень.

Темные, сидевшие за столом на стороне своего властелина, тут же разразились одобрительным смехом.

И гробовая тишина в зале сменилась звоном бокалов и вилок. Дариэн первый взялся за приборы, намекая, что разговор окончен.

Эленика покраснела от стыда. Ей казалось, что князь Хаоса просто растоптал ее, выставив на посмешище перед всеми подданными. Она схватила салфетку со стола, принявшись отчаянно распускать ее на бахрому, лишь бы побыстрее успокоиться. Поднимать глаза на друзей и знакомых не хотелось. Пожалуй, лучше всего будет просто уйти.

Но стоило ей глубоко вздохнуть и выпрямить спину, приготовившись покинуть зал, как Рамон вдруг встал и, покосившись на девушку, гордо и зло сказал прямо в лицо Дариэну:

— Я не стану ни пить ваше вино, ни сидеть с вами за одним столом…

Мужчина ударил кубком о столешницу и перевел взгляд на спокойно-откинувшегося в кресле князя Хаоса. Дариэн смотрел на Рамона с выжидательным любопытством. Он медленно постукивал по столу левой рукой и девушка в который раз заметила на безымянном пальце повелителя огромный черно-золотой перстень, прикрывающий все фаланги и заканчивающийся острым металлическим когтем.

— Что ты делаешь? — испуганно прошептала Эленика, но маркиз даже головы не повернул к своей госпоже.

— Да, что? — услышал вопрос князь Хаоса и тут же повторил. — Мы все, — он обвел рукой ухмыляющихся темных, — очень хотим знать.

— Пусть Хаос и Порядок будут мне свидетелями, — медленно начал он, тут же обрушив на зал шквал тишины. Воздух начал едва ощутимо вибрировать. — Я вызываю на дуэль Дариэна из рода Астард, правителя Кровавого заката, — громко проговорил Рамон, вырвав стоны ужаса у половины светлых, сидящих за столом. И тут же прибавил: — Если, конечно, он не испугается вступить со мной в поединок без магии.

Воздух едва заметно вспыхнул и погас, незримо связывая двух человек. Эти слова были своеобразным магическим ключом, активирующим древний ритуал вызова на дуэль. Закон честной битвы — один из законов мира Порядка и Хаоса. И теперь пока один из них не погибнет, связь будет тянуть жизнь из обоих, заставляя вступить в бой. Забавно, учитывая, что повелителя Хаоса, как члена ордена Ашхар, иначе и не убить без страха тут же умереть следом.

— Ты с ума сошел?! — воскликнула Эленика, закрыв щеки ладонями. — Ты же — не маг! Ему не обязательно соглашаться на обычную дуэль, а вот ты теперь отказаться не сможешь!

Но Рамон не смотрел на девушку. Только на князя, чьи янтарные глаза горели абсолютным спокойствием.

А потом Дариэн Астард встал. Вышел из-за стола и медленной поступью гепарда, обходящего свою жертву, приблизился к своему противнику.

Маркиз Айвери рассчитывал только на одно: что гордость не позволит правителю Кровавого заката вступить в магическую дуэль с немагом. Так и вышло.

Оказавшись напротив своего врага князь Хаоса произнес:

— А что будет, когда вы проиграете мне, лорд Айвери? Даже без магии, на мечах?

— Я приму смерть с достоинством, — гордо ответил Рамон. Но в его голосе Эленике слышалась наивная радость. Его хитрость удалась.

— Нет, — покачал головой Дариэн, медленно стягивая с безымянного пальца огромное кольцо с когтем. — Ваше достоинство умрет значительно раньше.

А затем подошел к молодой княгине.

Девушка вздрогнула, почувствовав, как он ласково, почти нежно берет ее ладонь и вкладывает туда кольцо, заставив крепко сжать кисть.

Эленика тяжело вздохнула. Черно-желтый металл хранил жар его руки. Это было отвратительно. Тепло князя Хаоса, такое же горячее, как огонь проклятого вулкана Ашхар — колыбели Праотца. Но одновременно с ненавистью почему-то оно заставляло сердце девушки замирать, а затем биться быстрее.

— Я отдаю это кольцо, как символ того, что не стану использовать магию, — проговорил Дариэн. — Конечно, стопроцентной уверенности это вам не даст, — направил он свое внимание на Рамона, — но, боюсь, вам придется поверить моему слову.

— Не надо, ваше ве… — вдруг встала из-за стола высокая гибкая темная с длинной толстой косой, перекинутой через плечо. Но одним коротким взглядом повелитель оборвал ее. Она сжала свои пухлые алые губы, так красиво контрастирующие с кожей цвета гречишного меда. В светло-карих глазах плескался страх. Кажется, она боялась за своего властелина.

— А что, без этого кольца вы — меньше колдун, чем с ним? — удивилась Эленика, не имея ни малейшего представления, как творят свою магию дети Хаоса.

Темные за столом сдержанно засмеялись.

— В некотором роде, — спокойно ответил князь и одним рывком сорвал с себя плащ, идя в центр зала.

Рамон пошел следом твердой и уверенной походкой.

Эленика посмотрела на кольцо в своей руке. Красноватое золото, подвижные сочленения, имитирующие спину скорпиона, черная эмаль в ямках хитина. И длинный хвост с острым жалом на конце, похожий на хищный коготь.

Девушка боролась с желанием отбросить страшное украшение, но что-то ее останавливало. И она очень надеялась, что это лишь здравое желание не злить еще сильнее мужчину, в чьей власти судьба всех ее земель, включая ее собственную. И ничего больше.

Дариэн остановился посреди зала, где пространства было больше всего. Развернулся на блестящем от мастики полу, и в тот же миг с поклоном к нему подошел какой-то темный. Он встал на одно колено и протянул своему повелителю кожаные ножны с мечом. Князь Хаоса обнажил оружие, чье лезвие блеснуло странным черным металлом.

Рамон же просто вынул меч, болтавшийся у него на поясе. Обычная Анварская сталь, хоть и выкованная у лучшего кузнеца княжества.

— Не забывайте, что вы обещали не использовать магию, — напомнил маркиз Айвери, бодро принимая боевую стойку.

В этот момент Эленике больше всего на свете хотелось как-нибудь предотвратить дуэль. Ее сердце билось с бешеной скоростью. Она слишком боялась за старого друга, за брата своей лучшей подруги. Илона в этот момент вообще предпочла отвернуться.

Никто из светлых ничего не сказал. Не попытался отговорить дуэлянтов. Просто потому что с магической дуэлью это бесполезно. Один из них должен умереть.

Но, окинув взглядом своих друзей и знакомых, княгиня поняла, что многие надеются на победу Рамона. Она слышала радостные перешептывания, даже видела улыбки. Но, почему она сама не улыбалась? Ведь маркиз Айвери считался лучшей шпагой Анвара.

И через несколько мгновений Эленика смогла в этом убедиться. Сталь схлестнулась со странным черным металлом, неожиданно выдав сноп искр. От неожиданности Рамон отступил назад и чуть не пропустил следующий удар. Но скорость его движений была настолько умопомрачительной, что легкая заминка не сыграла никакой роли.

Мгновенно маркиз продолжил бой, и зазвенел ослепительный танец клинков. Лицо владыки Кровавого заката было непроницаемым. Невозможно было понять, о чем он думает, всякий раз отражая черным мечом безумный натиск своего соперника. А на лице Рамона играла улыбка. Он был в своей стихии. И уверенность в собственной победе уже читалась в его глазах.

Князь Хаоса был гораздо крупнее маркиза. Широкие плечи, тугие мышцы, длинные сильные ноги входили в резкий контраст с гибким и худым телом светлого воина. Рамон двигался быстрее и ожесточенней. Наносил удары чаще и неожиданней, во время отступая от тяжелых выпадов Дариэна.

Эленика наблюдала за боем с замиранием сердца. Она умела ценить мастерство настоящего бойца. И стиль Рамона вызывал у девушки истинное уважение. Но, следя за точными ударами друга, она невольно начала обращать внимание, что каждая его умелая атака каким-то образом оказывается отражена. Князь казался не столь быстрым, но все его движения были словно специально дозированы. Ничего лишнего. Ни одного ненужного шага или взмаха руки. Невольно девушка залюбовалась мастерством повелителя темных. Мастерством, которое не было столь очевидно, но которое позволяло Дариэну не просто легко уходить от всех приемов Рамона, но и раз за разом нападать, выказывая меньшую усталость и большую силу.

И очень скоро маркиз начал это понимать. С его лица исчезла улыбка. На лбу выступил пот. Прошло уже несколько минут боя, но ни один из них не был даже ранен. Эленику посетило дурное предчувствие, что первая же рана окажется последней в этом бою.

Еще через минуту в движениях Рамона стала чувствоваться усталость. А Дариэн лишь усилил натиск. Княгиня прикусила губу, боясь вот-вот увидеть непоправимое. Как ее лучший друг падает, заливая кровью блестящий пол. Но ничего изменить было нельзя.

Как ей хотелось послать другу ментальный крик! Сказать, что она с ним. Поддержать его хотя бы словом. Но страх отвлечь его от поединка был слишком велик. Да и Рамон не смог бы ответить. Он даром передавать мысли на расстоянии не обладал.

“А, что, если отвлечь князя?” — подумала вдруг девушка.

“Он наверняка очень удивится, услышав у себя в голове чужой голос… В конце концов, ментальное общение — очень редкий дар даже среди темных. И тех долей секунд, когда он отвлечется, может хватить Рамону, чтобы нанести смертельный удар…”

Дальше она не стала думать. Просто посмотрела на мощную фигуру объекта своей ненависти, в очередной раз отразившего уже не такой ловкий, как прежде, выпад соперника, сконцентрировалась на его напряженном лице и мысленно сказала:

“Драться вы не умеете, и меч у вас дурацкий…”

Огненно-желтые глаза Дариэна широко раскрылись, и на невероятно-короткое мгновение он замер, повернувшись к княгине Порядка.

Этого мгновения Рамону хватило, чтобы сделать шаг вперед, целясь мечом в живот врага. Но в последнюю секунду князь защитился, лезвие маркиза соскочило вверх и полоснуло Дариэна по груди.

Алая кровь тут же сделала синюю рубашку черной.

Эленика закрыла глаза. Страх. Неожиданно она испытала страх. Сердце отчаянно билось, подсказывая, что ее враг, узурпатор и захватчик чуть не погиб. И это вызывало не радость, а страх.

За столом ахнули несколько темных. Одна женщина с копной иссиня-черных волос прикрыла рот ладонью, другая, что была с длинной косой — просто с немым ужасом смотрела на правителя. Мужчины же не издавали ни звука, хмуро наблюдая за боем.

“Вот, значит, как?..” — вдруг услышала она шелест в своей голове. Шелест ментального ответа впервые за много лет. “Играете не по правилам, княгиня?..”

Она подняла глаза на князя, но тот уже на нее не смотрел. Он был полностью поглощен боем, который неожиданно стал подходить к концу. Внезапно скорость повелителя Хаоса выросла по крайней мере в полтора раза. Словно все это время он копил силы именно для этого момента. А Рамон, напротив, ушёл в глухую защиту, с трудом отражая слишком сильные для него удары.

И в какой-то момент Дариэн провел успешную атаку, выбив оружие из рук врага и тут же занеся меч для последнего удара. Рамон упал на спину, не удержавшись равновесия, расширившимися глазами наблюдая приближение собственной смерти.

— Нет! — выкрикнула Эленика, вскочив на ноги и прижав ладони к щекам. — Нет, прошу вас!

Она протянула руку к повелителю темных, который от неожиданности замер на месте, так и не опустив меч.

— О чем вы меня простите? — ледяным голосом спросил Дариэн, прожигая девушку глазами.

— Не убивайте его, пожалуйста, — взмолилась княгиня, не в силах смотреть, как умрет ее друг.

— Мы связаны магическим договором, миледи, вы же помните? — приподнял бровь он.

Но на его лице вдруг появилось спокойное и чрезвычайно удовлетворенное выражение.

— Да… но ведь он уже проиграл, — промямлила девушка, вспоминая, что она читала о магических законах Хаоса и Порядка. — В его руках нет меча, значит победа засчитана вам.

На лице Дариэна проскочила тень улыбки. На долю секунды. Но девушка уже успела почувствовать себя бабочкой, прилипшей к паутине паука.

— Даже, если я оставлю его в живых, договор дуэли высосет из него жизнь. Как у проигравшего, — прохладно ответил князь. — Вы плохо знакомы с магическими правилами, миледи.

Девушка стиснула зубы, бросив испуганный взгляд на друга.

— Прошу вас, леди Эленика, — слабо проговорил он. — Не беспокойтесь обо мне. Моя жизнь — пустяк. И не стоит вашей гордости.

Краска покинула его лицо, губы сделались синими. Дариэн был прав — его силы стремительно утекали, несмотря на полное отсутствие ран.

Князь Хаоса усмехнулся.

— Какое благородство, — бросил он пренебрежительно, отворачиваясь от поверженного врага и его княгини.

— Постойте, — не унималась девушка, вспоминая единственный магический трактат, который был в отцовской библиотеке. — Но вы ведь можете простить его, как уже проигравшего? Дуэль ведь завершена! И связь разрушится!

— С какой стати мне прощать того, кто чуть не убил меня? — не понял князь, резко разворачиваясь.

Эленика замялась. Особенно тяжело было говорить это все при нескольких десятках свидетелей, слушающих с немым напряжением.

Что они сейчас думают?

Ее собственные собратья наверняка поддерживают ее. По крайней мере большинство. Смерть Рамона для всех стала бы большим горем.

А вот темные не иначе, как втихую смеются над её унижением перед их повелителем. Перед их общим с ней повелителем…

Но ничего, главное — сохранить жизнь другу.

— Пожалуйста, — проговорила она, опуская глаза. — Проявите милосердие, если это в ваших силах. Я буду вашей должницей.

Она не видела мрачной улыбки мужчины. А то сгорела бы со стыда.

Дариэн перевел обжигающий взгляд с княгини на поверженного маркиза. Тот уже не мог говорить. Он упал на локти, низко опустив голову, и тяжело дышал сквозь хрипы. Теперь Эленике было понятно, почему в магической дуэли один из соперников всегда убивал другого. Такая смерть, которая сейчас предстояла Рамону после проигрыша, выглядела страшнее смерти в бою.

Илона Айвери, сцепив руки в замок, приложила их ко рту. Костяшки ее пальцев побелели. И не мудрено, на ее глазах решалась судьба брата.

Князь не торопясь пересек зал, опустившись около поверженного мужчины на колено. Рамон упал на живот. Силы окончательно его покинули, но нечеткое дыхание еще сохранялось. Небрежным движением князь Хаоса перевернул противника на спину, взял его руку в свою, словно хотел поприветствовать старого друга. И произнес:

— Я прощаю тебя, Рамон из рода Айвери, маркиз Лимасский. И возвращаю тебе твой вызов.

В ту же секунду, как отзвучало последнее слово, князь отбросил бледную кисть противника, словно нечто грязное. В воздухе что-то незримо полыхнуло, и несчастный задышал ровнее.

Когда Дариэн Астард подходил к Эленике, затмевая своей огромной фигурой свет из окон, она почти знала, что он ей скажет.

— Теперь вы — моя должница, княгиня, — мрачно сказал он, протягивая руку. Он не стал ждать, пока она сама вернет ему кольцо. Вместо этого мягко, но уверенно разжал ее пальцы, едва-заметно погладив запястье.

— Благодарю, сир, — выдавила из себя Эленика, делая самый отвратительный реверанс в своей жизни. — Только прошу вас, постарайтесь найти для меня способ расплатиться с вами побыстрее. Я не люблю оставаться в долгу.

В глазах властелина Хаоса зажглось опасное пламя и тут же потухло в глубокой черноте.

— Не беспокойтесь на этот счет, — улыбнулся он уголками губ. — Однако, не забывайте, что вы должны мне кое-что еще.

Он легко коснулся разорванной окровавленной рубашки, сжигая княгиню взглядом. И девушке вмиг стало стыдно.

Она опустила взгляд, чувствуя свою вину. Ведь она поступила нечестно. С другой стороны, почему она должна быть честной с узурпатором?

И тут же вновь гордо подняла подбородок. Дариэн усмехнулся, словно уловил ее мысли. А затем повернулся к праздничному столу и махнул рукой. Тут же на этот зов к нему подошли трое высоких темных. С черными волосами, отдающими яркой медью. Одним из них был тот самый, кто уже подавал повелителю меч перед боем.

— Это мои верные рыцари, — сказал князь Хаоса, представив их по очереди. Эленике от волнения удалось запомнить только одного, подававшего оружие. Его звали Раулиан Карсард. И у него был довольно длинный тонкий шрам, идущий от щеки к шее. — Уведите пленника, — приказал князь.

Трое мрачных воинов обступили лежащего на полу маркиза, а сам Дариэн, как ни в чем не бывало, почти уже направился прочь.

— Пленника? — не поняла Эленика, наивно хлопая глазами.

Повелитель невинно вскинул брови.

— Конечно, миледи. Пленника. Преступника. Не думаете же вы, что я оставлю на свободе человека, который мечтал и, я уверен, до сих пор мечтает воткнуть мне меч в живот?

Девушка стиснула кулачки в немой ярости. Как ей хотелось выкрикнуть в это надменное лицо, что воткнуть меч ему в живот мечтают все светлые от мала до велика!

Но промолчала, покорно кивнув.

Князь удовлетворенно улыбнулся и вернулся на свое место за столом.

Илона, до этого момента нервно ерзавшая на кресле, вскочила и, наконец, бросилась к брату.

— Спасибо, — проговорила она одними губами, заплакано глядя на княгиню и помогая Рамону подняться с колен. Его бледное лицо быстро приобретало нормальный цвет, но он все еще плохо держался на ногах.

А затем мужчина вдруг выпрямился, отвергая поддержку сестры. И девушка услышала его слова, полные тихого достоинства:

— Благодарю вас, светлая княгиня, за то, что сохранили мою никчемную жизнь. Я не заслужил вашего благородного поступка, но знайте, что отныне моя жизнь и воля принадлежат вам.

— Не стоит, Рамон… — покраснев, проговорила княгиня, которая вообще-то была лишь молоденькой девушкой, не привыкшей к клятвам чести и прочим атрибутам верности своих подданных.

— Нет, стоит, — прервал он, подняв глаза от каменного пола. — Я — трус и никчемный воин. Но, клянусь, я постараюсь это изменить, чтобы отныне служить вам верой и правдой.

Трое темных, что все это время стояли рядом, пожали плечами. Один даже не сдержал смешка. А потом Раулиан тихо обратился к Эленике с легким поклоном, что, между прочим, несказанно удивило ее:

— Вы сохранили жизнь этого человека, но отныне его судьба и свобода в руках темного величества. Постарайтесь сделать так, чтобы другие ваши подданные не пострадали, пытаясь помочь тому, кого спасать не стоит.

И они тут же повели маркиза к выходу. Стиснув зубы, Эленика удержала Илону, чтобы та не бросилась за братом. По лицу подруги молчаливо катились слезы. Княгиня направила пылающий яростью взгляд на улыбающегося повелителя, окруженного своей верной свитой.

В этот момент она больше всего на свете хотела одного. Собственными руками придушить Дариэна Астарда, князя и властелина Кровавого заката.

Глава 6. Искушение

Половину оставшегося вечера она в собственных покоях успокаивала рыдающую Илону Айвери, уверяя, что повелитель темных не убьет ее брата. Хотя сама верила в это с трудом. Но подруге об этом знать не следовало.

Оканчивать пир в компании детей Хаоса ей хотелось менее всего, поэтому она, как и планировала, покинула праздник сразу же после того, как увели Рамона.

Вскоре подруга ушла, а за высоким стрельчатым окном, украшенным разноцветной мозаикой, опустилась ночь. Княгиня села на широкий каменный подоконник и открыла створки. Прохладный воздух обжег грудь и освежил лицо.

Эленика не представляла, что теперь будет с другом. Кроме того она еще и чувствовала ответственность за его судьбу. Ведь теперь кроме нее у светлого народа нет защитника. Она — последняя княгиня Порядка. Пусть и в царстве Хаоса.

Леонарел далеко. И девушка уже не знала, радоваться этому или нет. Возможно, если бы ее муж был рядом, именно он должен был встречать Дариэна, терпеть у себя в доме его темную свиту, нести ответственность за судьбы подданных. Он, а не она.

С другой стороны, Эленика никогда не искала себе тихой роли молчаливой жены великого светлого князя. Она хотела вершить историю, изменять устаревшие правила и улучшать жизнь детей Порядка. Она хотела править и быть хорошей княгиней. Но теперь это невозможно. Потому что даже должность наместника Анвара и Палирии ей не принадлежит.

Насчет собственной девственности у девушки уже появился план. Она давно придумала, как ввести собственного мужа в заблуждение. И это казалось очевидным до бесстыдства. Во время их совместной ночи где-нибудь под подушкой должен оказаться спрятанный пузырь со свиной кровью. Совсем небольшой. Останется только в нужный момент лопнуть его на белые простыни… Собственно, все.

Эленика даже не переживала над реализацией. Слишком много переживаний было и без этого.

Через некоторое время, пока княгиня обдумывала всё происходящее с ней, в комнате рядом послышался шум, словно кто-то хлопнул дверью. Девушка скользнула взглядом по стене, что разделяла ее покои от покоев Дариэна. И незаметно ее внимание остановилось на слуховом оконце, прикрытом бахромой с обеих сторон.

А затем в памяти всплыл недавний эпизод, который и сейчас еще заставлял девушку краснеть от смущения. Эленика до сих пор не могла понять, видел ли ее тогда князь? Был ли свидетелем ее позора, как она стала свидетельницей осуществления его темных желаний?

Все-таки княгиня надеялась, что — нет. В конце концов, когда они встретились в коридоре почти сразу после этого, он не сделал ей ни одного пошлого или грубого намека на эту тему. А ведь он мог. Его дальнейшая фраза на счет ее стонов как нельзя лучше демонстрировала, что Дариэн Астард не стесняется в выражениях.

Девушка встряхнула светлой головкой. Идеально прямые волосы рассыпались по плечам. Она уже давно распустила прическу и даже успела принять ванну. Белые, как лунный свет, пряди светились в ночи даже ярче бледного месяца.

Все-таки не совладав с любопытством, она спрыгнула с подоконника и, поправив кружевную накидку поверх легкого вечернего пеньюара, присела на корточки рядом со стеной. Тихонько отодвинула створку оконца и посмотрела сквозь бахрому.

Дариэн сидел в кресле прямо напротив ее взгляда. Он закинул ноги на стол, и на серебряных пряжках его сапог играли огненные блики. Камин за его спиной горел жарким пламенем. В руках правителя Кровавого заката была небольшая книжка в кожаном переплете. Он с явным интересом и вниманием читал ее, осторожно перелистывая страницы.

У девушки замерло сердце. Как?! Как из всего огромного шкафа, что стоял в углу ее покоев, он мог выбрать именно этот неприметный томик с ручным тиснением?!

На корешке книги золотой эмалью было выведено:

“Ника Мьен. Стихи”

И это короткое странное имя было сокращением от: “Эленика Тимьен”. От ее имени!

Да, княгиня писала стихи. Не очень хорошие, на ее взгляд. Но с душой. А отец, когда еще был жив, однажды обнаружив за дочерью такое свойство, не смог не настоять на создании книги.

Им это было вполне по силам. В Анваре существовала отличная типография, которая с удовольствием выполнила заказ самого светлого князя. И уже через несколько дней гордый отец дарил всем знакомым маленькие томики стихов своей дочери. Кожаные с ручным золотым тиснением, на корешке которых значилось совсем другое имя. Юная княжна была слишком скромна и не хотела, чтоб кто-то узнал настоящего автора.

Один из экземпляров пылился и у княгини на полке. А теперь с замиранием сердца Эленика думала, сможет ли Дариэн догадаться об этом по созвучию имен?

Нет, наверняка не сможет. Мало ли каких имен ни встретишь в жизни? Тем более в качестве псевдонима. Однако, почему-то ей очень не хотелось, чтобы князь Хаоса видел эти стихи. Впервые она испытывала ощущение, будто он проникает к ней в душу.

А потому она стала настойчиво ждать, когда он закончит читать и выйдет из своих покоев. Девушка была уверена, что князь не станет ложиться спать.

Несмотря на то, что на землю уже опустилась ночь, внизу в приемном зале все еще шел пир. Темные пили вино, смеялись и переговаривались вместе со светлыми, которым, вообще-то, и деваться-то было некуда. Хотя княгиня и подозревала, что изрядная доля выпитого вполне может сгладить неровности в общении между враждующими сторонами. Леди Хаоса были очень красивы и, судя по всему, довольно любвеобильны. Эленика видела, как многие из них с интересом поглядывают на ее лордов. А мужчины, к какому бы народу они ни принадлежали, вообще редко отказываются от женского внимания. Особенно после доли алкоголя. Поэтому, в том, что светлые и темные сегодня вполне найдут общий язык, девушка почти не сомневалась.

А князь наверняка не станет надолго бросать свою свиту.

Так и вышло. В какой-то момент Дариэн вдруг отложил книгу, просто перевернув ее раскрытой на стол, поднялся с кресла и вышел из покоев.

Эленика подождала несколько минут, чтобы убедиться, что он не вернется, а затем тихо прошмыгнула в собственные бывшие комнаты.

Как только она пересекла порог, в голову ударил умопомрачительный запах. Дикий вереск и океан. Запах, который она не могла забыть, который легкой дымкой витал в воздухе, оседая на мебель, ковер, впитываясь в постельное белье… Запах, от которого подкашивались ноги.

Эленика шумно сглотнула, чувствуя себя больной. Испорченой. Отравленной ядом по имени Дариэн Астард. Ей хотелось вырвать из себя воспоминания об этом аромате. О нем и обо всем, что было с ними связано. Но сердце само начинало биться быстрее, не слушая доводов и мечтаний разума.

Взяв себя в руки и задержав дыхание, княгиня твердым шагом подошла к столу и резко схватила книгу. А затем медленно перевернула ее, не решаясь сразу закрыть. Хотелось узнать, что же именно из ее стихов нашел интересным князь Хаоса?

Сердце снова пропустило удар. Этот стих назывался “Дым”.

“Когда он подходит близко

И в спину тебе дышит,

Страх доводит до визга,

Разум уже не слышит.

Когда ты зовешь на помощь, -

Он лукаво смеется,

Когда он уходит, ты помнишь

Лишь его, лишь он остается.

Он уносит с собой твои крылья,

Он оставит тебе лишь память,

На прощанье он скажет: “Лишь пыль — я”,

Но запомнится он — как пламя.

Он уйдет, откуда явился,

И растают его следы.

Он — мечта, он — сон, что не сбылся.

Он — страсть, он — любовь, он — Дым…”

Что-то внутри девушки стремительно сжалось, заставив забурлить в крови адреналин. Как же предательски сильно эти строки были похожи на то, что она чувствовала.

“Разум… страх… крылья…”

Она действительно сходила с ума после той ночи, когда Дариэн так успешно выдавал себя за ее Леонарела. В груди стало больно и обидно за свою судьбу. За жестокую шутку злого рока. За то, что тем ласковым и нежным мужчиной, которого она запомнила, был не ее муж, а князь Хаоса. Проклинаемый всеми светлыми правитель Кровавого заката.

Тяжело вздохнув, девушка спрятала книгу под накидку и ночным мотыльком выпорхнула из покоев Дариэна, скрывшись у себя. Но, не успела она отложить несчастный томик, как в дверь постучали.

Тут же краска залила щеки княгини, будто ее застукали за воровством. Взяв себя в руки и приняв непринужденный вид, Эленика медленно подошла к двери и открыла.

На пороге стоял Дариэн Астард. Он сцепил руки за спиной, прожигая девушку янтарными глазами, в которых то и дело всплывала ночная чернота. Истинный сын Хаоса.

— Что вам угодно? — чуть более высоким, чем обычно, голосом спросила хозяйка дома.

Князь не улыбался, и по его лицу было невозможно понять, о чем он думает.

— У меня из покоев пропадают вещи, миледи, — медленно произнес он.

— Какое досадное недоразумение! — притворно-испуганно посетовала княгиня. — Я немедленно разберусь со служанками. Наверно, они не удачно прибрались…

— Не думаю, что в этом дело, — задумчиво протянул мужчина. — Впрочем, вещь была не столь важной, — добавил он и, толкнув дверь, самоуверенно прошел в покои.

— Я вас не приглашала, сир! — вскрикнула девушка, отскакивая в сторону.

— Именно поэтому я вошел сам.

Дверь захлопнулась, словно отделив их от остального мира. Эленика запахнула посильнее накидку, складывая руки на груди. В жаркой комнате ей вдруг стало зябко.

— Вы, как лорд, должны знать, что появляться в покоях леди после захода солнца — дурной тон, — процедила княгиня. — Или в империи Кровавого заката женщины не следуют нормам морали, приглашая к себе всех подряд?

Мужчина повернулся и с интересом оглядел княгиню, словно увидел ее только что впервые. От тяжелого, сверкающего огнем взгляда, мурашки пробежали по спине Эленики. А потом уголки губ Дариэна еле заметно приподнялись.

— Не знаю, как на счет всех подряд, но передо мной двери не закрывались ни разу.

Эленика фыркнула, не сдержавшись.

— Это вас избаловало, — ответила она прохладно, демонстративно глядя в сторону. — Зачем вы пришли?

На последнем слове к щекам княгини вдруг прилила краска. Она внезапно осознала, что именно он может ответить на этот вопрос.

— Имейте в виду, — добавила она тут же, метнув на князя испепеляющий взгляд. — Если вы приблизитесь ко мне, я позову стражу.

Теперь уже настала очередь усмехнуться Дариэну.

— Забавная маленькая воительница, — протянул он, приближаясь к ней медленной поступью огненного барса. — Позовет стражу, в которой нет ни одного мага, схватить собственного повелителя, которому должна подчиняться.

Его глаза опасно потемнели, выражая самую настоящую угрозу. Эленика вздрогнула, но не отступила.

— Что. Вам. Угодно? — чеканя каждое слово, спросила она, глядя снизу вверх на своего повелителя.

Вместо ответа Дариэн еще сильнее сократил расстояние между ними, вдруг своевольно взяв её за подбородок. Между их лицами оказалось не более ладони.

Сердце девушки забилось слишком быстро. От адреналина закружилась голова. Аромат, опять его проклятый аромат окутал ее, заставляя само тело вспоминать…

— Я буду кричать, — с легкой дрожью в голосе предупредила она. — И драться.

На мужском лице появилась дерзкая улыбка удовлетворения от которой Эленике лишь стало еще более стыдно. Словно она сама только что призналась в чем-то.

— Не понимаю, о чем вы, миледи, — легко ответил он, внезапно отпуская свою жертву и поворачиваясь к ней спиной. — Я пришел справиться о вашем здоровье. Вы так внезапно покинули наше застолье.

Эленика никак не могла успокоить дыхание. Такая быстрая перемена в настроении князя заставила ее покраснеть, чувствуя себя полной дурой. Словно она только что обвиняла в домогательстве совершенно невинного мужчину. Но ведь он — не невинный, ведь так?..

Тогда как ему удается так ловко манипулировать ее эмоциями?

Глубоко вздохнув, княгиня постаралась взять себя в руки. Что ж, она тоже может сыграть.

— У меня разболелась голова, сир, — ответила она тут же. — Графиня Айвери очень расстроена тем, что вы, похоже, собираетесь убить ее брата. А, может, уже втихаря убили.

Голос девушки звучал легко и даже немного лениво.

— Имейте в виду, ваше величество, что, если Рамон Айвери мертв, я автоматически перестаю быть вашей должницей.

Она хотела убить двух зайцев сразу: и узнать, что стало с другом и подданным, и проверить, как отреагирует князь на ее поведение. Ведь Дариэн определенно преследовал какую-то цель, играя с ней, дергая за чувствительные ниточки. Нужно только понять, какую.

Повелитель слегка прищурился, будто оценивая соперника.

— Полагаю, моего слова о том, что маркиз жив, вам окажется мало? — уточнил мужчина.

— Не сочтите за оскорбление, сир, — даже слегка поклонилась Эленика, играя роль самой преданной верноподданной. — Но только о том, что видела собственными глазами, я смогу поведать графине Айвери. А, значит, и поверить в это сама.

Эленике казалось, что она сыграла этот ход блестяще. Губы князя изогнулись с легким, будто случайным, неудовольствием. Затем он галантно протянул ей руку и проговорил:

— Извольте пройти со мной, миледи. Тогда вы сможете убедиться, что правитель Кровавого заката держит свое слово.

Девушка бросила немного испуганный взгляд на протянутую кисть, но быстро собралась с мыслями. Почти спокойно вложила свои пальчики в горячую ладонь, стараясь дышать ровно. Князь тут же передвинул ее так, чтобы вести княгиню под руку, максимально близко к себе. Их бедра и плечи изредка соприкасались, вызывая в Эленике почти непереносимое желание отстраниться или сгореть на месте.

А потом мужчина повел княгиню по ее собственному особняку. Словно она была тут в гостях. И ощущалось все теперь именно так. Потому что, стоило им спустится на первый этаж и ниже, как возле каждого входа девушка стала замечать солдат армии Дариэна. Молчаливые воины с острыми мечами и в легком доспехе охраняли все проходы.

— В моём доме ваша стража? — возмутилась наконец княгиня, когда они стали спускаться в казематы особняка.

Здесь располагались старые пыточные и камеры для заключенных. Но ими не пользовались уже несколько десятков лет. Сказывалась изоляция Анвара от внешнего мира. Эти земли не знали войны уже очень давно.

А теперь на стенах висели зажженые факелы, а у входа стояли двое молчаливых темных в серебристых кольчугах.

— А вы как думали? — слегка усмехнулся князь, проходя через салютующую ему стражу.

Старый коридор, по обеим сторонам которого располагались камеры, отдавал холодом. Пахло сыростью и мхом. Медленно княгиня Порядка шла по древней плитке рука об руку с повелителя Хаоса. От дерзкой близости своего врага в венах Эленики кипела кровь.

В какой-то момент абсолютным обонянием среди дикого вереска и океана, ароматами которых было окутано все ее тело, Эленика на долю секунды ощутила металлический запах крови. В тот же миг все факелы в коридоре потухли, погрузив мир в абсолютную тьму.

Здесь не было окон, и даже тонкие отголоски света не проникали сквозь щели в дверях.

— Что про… — хотела спросить княгиня, почувствовав себя абсолютно беззащитной в окружающей мгле. Но сильная мужская рука зажала ей рот, продолжая медленно вести вперед.

Сердце зашлось от мгновенно вспыхнувшего испуга.

Они сделали еще несколько шагов, в течении которых девушка пыталась понять, что происходит и придумать, что делать. Но вот князь, наконец, остановился, расположившись прямо у нее за спиной, и, продолжая зажимать ей рот ладонью, другой рукой мягко коснулся глаз.

Эленика тяжело задышала, ощутив сзади мощную мужскую грудь, прижимающуюся к ней.

А затем вдруг случилось невероятное. Словно тьма расслоилась на множество оттенков. Из чёрного марева выплыли очертания коридора, квадратики напольной плитки, тонкие вертикали решеток. И прямо в камере напротив Эленика увидела пристегнутого к стене Рамона Айвери.

Она вновь хотела что-то сказать, но ладонь, прикрывающая ее рот, никуда не исчезла. И тишину нарушило лишь немое женское мычание.

— Здесь кто-то есть? — спросил маркиз, поднимая голову и ничего не видя. Хотя смотрел прямо туда, где стояли его странные ночные визитеры.

“Видите, я не обманул вас. С вашим другом все в порядке”, - прошептал мягкий голос князя в голове Эленики. И умение Дариэна общаться телепатически вновь поразило девушку. Княгине было прекрасно известно, что этот дар столь же редок среди темных, как и среди светлых.

“Но, как? Почему я слышу вас?” — не могла поверить она.

“Потому что это рок, княгиня”, - прозвучало дерзкое. И в этот момент девушка готова была поспорить, что мужчина улыбается у нее за спиной.

“Значит, драться я не умею, и меч у меня дурацкий?…” — насмешливо повторил он ее собственные слова.

И тут же прижался сзади так сильно, что вдавил в решетку.

Эленика едва слышно ахнула. Звякнул металл старых замков.

— Кто здесь? — недовольно спросил Рамон. — Это глупая шутка!

Девушка покраснела, кажется, до корней волос, со странным всплеском адреналина осознавая, что настал момент расплаты.

Попыталась вырваться, но безуспешно. Князь медленно убрал волосы у нее с плеч и, мягко наклонив ее голову на бок, коснулся губами кожи.

“Вам придется ответить за свои слова, дорогая…”

Судорожный вздох вырвался из ее груди. Стало обжигающе стыдно. Жарко.

“Что вы делаете?!” — спросила княгиня мысленно, потому что ее рот все еще был зажат. “Немедленно отпустите меня!”

“Не могу, милая Эленика”, - раздался ответ, пока горячие губы медленно спускались по шее к плечу. Каждое легкое касание дразнило, смущало, опустошало.

“А вам, — продолжал голос в ее голове, — я посоветовал бы молчать. Если, конечно, вы не хотите, чтобы маркиз Айвери обнаружил вас… в таком виде”.

С этими словами Дариэн медленно убрал ладонь с ее рта. А Эленика поняла: она ни за что на свете не издаст ни звука.

Сердце грозило выпрыгнуть из груди. Страх и что-то гораздо более сильное смешались в один коктейль. Вокруг было слишком темно, и это несказанно радовало девушку. Ей казалось, благословенный мрак скрывает ее стыд. Ведь вырваться из объятий повелителя было невозможно.

“Перестаньте… прошу вас…” — подумала она, в тот момент, когда осторожным, но уверенным движением князь отклонил ее голову назад, себе на плечо, заставляя опереться на собственное тело. А страстные опаляющие кожу поцелуи смешались с поглаживанием талии, груди, бёдер…

“Увы, я не могу, моя дорогая”, - раздался ответ. В этот момент Дариэн сильнее прижал ее к решетке, заставляя схватиться за прутья. Эленика задрожала.

Как ей хотелось, чтобы он был груб! Чтобы он сделал ей больно, ударил, заставил силой заняться с ним любовью! Но все было гораздо хуже. Он был опьяняюще нежен. Его руки умело скользили по телу, против воли вызывая мгновенный отклик. Его губы касались самых чувствительных мест, утяжеляя дыхание, заставляя ноги подгибаться от преступного желания.

“Пожалуйста…” — взмолилась она, кусая губы, в очередной раз бестолково дернувшись. Звякнула решетка от удара металла о золотой браслет княгини.

— Илона, это ты? — спросил Рамон, напряженно вслушиваясь. — Кто здесь, отвечайте немедленно! Я слышу женское дыхание!

Да, у маркиза Айвери, как и у большинства детей Порядка, был уникальный слух. Дар Прародительницы.

От страха быть узнанной Эленика задержала воздух в груди. В этот момент рука князя вдруг подняла вверх полы ее пышной юбки и скользнула по бедру.

“Дышите, княгиня”, - проговорил мысленно правитель, дразня языком маленькое женское ушко. Она чувствовала его тяжелое горячее дыхание, с замиранием сердца ощущая, как мужская ладонь исследует кружева ее чулков. Слегка оттягивает резинку, проникая пальцами к чувствительной от давления коже, медленно приближается к внутренней стороне бедра.

И она судорожно вздохнула, едва сдерживая всхлип возбуждения. Его руки обжигали не хуже пламени. И как бы Эленике ни хотелось не чувствовать ничего, тело наоборот поддавалось на ласки, словно кошачье, прогибающееся под рукой хозяина.

“Тебе нравится, — раздался в голове мурлыкающий голос, полный голода, страсти, искушения, — признайся самой себе… Потому что я знаю это и так…”

В этот момент она вдруг почувствовала твёрдую плоть, упирающуюся в её кружевные трусики, и прикусила губу, мгновенно испытав прилив жара.

“Вы бредите. Вы — насильник и тиран”.

Раздался тихий, едва различимый смех. Не в голове девушки, а прямо здесь, за ее спиной. Эленика ощутила приступ паники. Рамон мог узнать его!

— Кто позволяет себе смеяться здесь? — тут же выкрикнул маркиз, дернувшись в кандалах.

“Простите, я не удержался”, - пришел ментальный ответ, полный тихой иронии.

И через мгновение Дариэн опустил руку на ее трусики, несколько раз скользнув через ткань по самому чувствительному холмику.

Эленика вскрикнула сквозь стиснутые зубы, ненавидя себя за то, что не может сдержаться. Это удовольствие было такое новое, такое яркое, что она не могла контролировать себя. Никто и никогда не ласкал ее, не целовал, не дарил удовольствие. Тем более таким острым, как лезвие, способом.

Она лишь молила Светлую богиню, чтобы та не позволила Рамону узнать её.

— Шутка затянулась, господа… и дамы, — процедил маркиз. — Клянусь, я узнаю, кто вы и тогда…

Вздох облегчения. Звук расстегиваемой пряжки ремня, шелест сползающих трусиков о распаленную кожу, горячая плоть, прижимающаяся аккурат к ложбинке между бёдер.

Страх и страсть ударили в голову, выбивая почву из под ног.

“Прекратите…” — сбивчиво передала мысль она. Думать становилось слишком сложно. А для телепатии нужна концентрация.

Ладонь мужчины осторожно накрыла ее лоно вместо исчезнувшего белья. Жар его руки проникал сквозь чувствительную кожу, вызывая прилив крови к низу живота. Эленика дышала тяжело и отрывисто, прижавшись горячим лбом к прохладной решетке.

Через мгновение его средний палец вдруг надавил на мягкую плоть, легко скользя сквозь нежные складочки по влажному безумию Эленики.

“Прекратите, что вы делаете?” — мысленно почти прокричала она, из последних сил сдерживая стон. Как только его палец дотронулся до распаленной желанием вершинки, девушка инстинктивно дернулась назад, таким образом неожиданно потеревшись о твердую мужскую плоть. Ощущения были слишком резкими, слишком сладостно-сильными. Она хотела убежать от них, подсознательно боясь утонуть в собственной страсти. Но безуспешно.

“Хочу утолить ваш голод, прекрасная Эленика”, - раздался шепот в ее голове. И на этот раз слова Дариэна тоже звучали глухо и хрипло. Словно и ему стало сложно держать ментальную связь.

А в следующий миг к ее лону прижалась напряженная гладкость. Чтобы уже через секунду твердый, как камень, член мог невероятно медленно погрузиться в княгиню.

Он был слишком велик для нее. Для всего лишь второго раза. В первую брачную ночь она не заметила ничего странного. Не было ни боли, ни дискомфорта. Словно все это было заглушено магией. Вероятно, так и было.

Теперь же напряженная наполненность вызывала еще более сильные ощущения, чем прежде.

Эленика закрыла глаза и откинула голову назад, тяжело и быстро дыша сквозь приоткрытый рот.

Князь был осторожен. Только его пальцы сильнее впились в ее кожу, выдавая едва сдерживаемую страсть. Он медленно прижался вплотную к её бедрам. Остановился, тяжело дыша. И начал толкаться, вырывая из женского рта тихие приглушенные звуки, чуть громче дыхания. Звуки, которые она просто не могла сдержать.

— Кто здесь, отвечайте немедленно! И убирайтесь отсюда! — выкрикнул Рамон, но на него уже никто не обращал внимания.

Князь глубоко и сильно входил в нее, держа одной рукой за шею. Решетка размеренно тряслась под его толчками. Грудь Эленики протиснулась между прутьями, и мужчина, просунув руку в камеру, сдвинул вниз ткань рубашки над корсетом платья. Обнажилась белоснежная кожа с розовыми набухшими вишенками.

Дариэн повернул к себе лицо княгини, впиваясь в приоткрытый рот жадным поцелуем. А другой рукой тут же сжал один из напряженных сосков, продолжая с силой входить в ее тело.

Эленика больше не сопротивлялась. Она ответила на поцелуй, утопая в собственном исступлении, едва сдерживая крики удовольствия.

“Вот так, хорошая девочка”, - раздался в голове хриплый шепот князя.

Его мощная плоть с каждым разом скользила все быстрее, растягивая и распаляя юное и совсем недавно бывшее девственным лоно.

Девушка была готова потерять сознание от ощущений. Внизу живота пристроилась шаровая молния, обжигающая и грозящая вот-вот разорваться. С каждым движением Дариэн задевал внутри самые чувствительные места, о которых она могла лишь догадываться. И это сводило с ума.

Она знала, что делает что-то ужасное. Кроме того брат ее лучшей подруги был в каких-то трёх метрах от нее. И он смотрел практически на них. Смотрел и не видел.

Но это было настолько приятно, что она не смогла бы остановиться при всем желании. А князь бы и не позволил.

Он вряд ли уже контролировал себя, неистово толкаясь в тело юной княгини, хрипло дыша. В голове девушки то и дело возникали обрывки его затуманенных страстью эмоций, сквозь которые изредка пробивалось рычащее:

“Эленика…”

И это невероятно усиливало предательский восторг девушки.

И, когда ослепительное удовольствие разорвало ее мир на тысячи осколков и она перестала контролировать себя, он повернул её голову к себе и поцеловал, сорвав крик с её губ и тем самым заглушив, не позволив ушам маркиза Айвери услышать его и узнать.

Рамон так и не понял, кто был рядом.

Когда они покинули коридор казематов, и далеко за их спинами вновь зажглись факелы, Эленика, наконец, пришла в себя, чтобы спросить:

— Что это было? — и, поправляя юбки, добавила с яростью в дрожащем голосе: — Не смейте никогда больше так делать.

Она уже полностью взяла себя в руки. Дыхание выровнялось, предательская дрожь больше не подкашивала ноги, а нестерпимое желание не жгло тело. На их место пришел стыд. Злость на саму себя, потому что не смогла сдержаться. И гнев на князя Хаоса за то, что тот сотворил с ней.

Дариэн в ответ улыбнулся и промолчал.

Они поднялись на третий этаж, где располагались их смежные покои. Все это время княгиня продолжала держать мужчину под руку, хотя краска на ее щеках теперь была куда ярче, чем тогда, когда они отсюда уходили.

Дариэн остановился напротив двери в покои Эленики, отпустив свою спутницу. И, не удержавшись, девушка бросила:

— Это было отвратительно, ваше величество. Но от князя Хаоса я ничего другого и не ожидала. Вы — маньяк. Вместо крови у вас — лава Ашхара, а вместо души — его пепел. Не смейте никогда больше позволять себе ничего подобного.

В ее глазах сверкали молнии. Прямо над голубыми льдами поруганной гордости. Но холодный взгляд повелителя темных все же заставил ее вздрогнуть.

— Что ж, княгиня, можете считать, что все это я себе позволил, — его голос звучал низко и опасно-медленно. — Но если вы сделали из меня маньяка и насильника, не пытайтесь угрожать и приказывать. Нас, насильников, это только сильнее возбуждает.

Последние слова он произнёс почти с животным рыком. А затем, церемонно поклонившись даме, развернулся и ушел.

Глава 7. Оправдание

Дариэн Астард снова был в своем дворце. Все же долго находиться в Анварском особняке княгини Порядка было слишком трудно для него. Все эти светлые шторки, мягкие коврики в розовых тонах и сливочные стены навевали на него тоску. Конечно, возможность подразнить молоденькую Эленику Тимьен немного скрашивала его скуку. Но все же недостаточно.

Да и дела государства за него никто не решит. Советники — это хорошо. Но даже Главный министр порой такое предлагает, что только его почтенные годы и авторитет у лордов спасает старика от ярости повелителя.

Дариэн бывал довольно вспыльчив, если его приказы исполнялись плохо. А, если кому-то приходило в голову вообще поступить против воли князя… Одним словом, обычно бедняги жили недолго.

Повелитель просматривал прошения и разного рода донесения, скопившиеся на его рабочем столе за то время, что сам он наслаждался своей игрой со строптивой княгиней Порядка. Янтарный взгляд быстро скользил по пергаментам, а твердая рука красивым калиграфическим почерком размашисто подписывала внизу княжеское решение.

Но сегодня дело шло немного медленнее, чем обычно. Совсем чуть-чуть. А сторонний наблюдатель вообще не заметил бы изменений в поведении князя. Его темные брови были привычно сдвинуты, волнистые медные волосы, как всполохи огня Ашхар, убраны назад черной заколкой. Только взгляд изредка останавливался в задумчивости, что было совсем не свойственно быстрой мысли князя.

Он снова вспоминал Эленику. Перед глазами всплывала ее тонкая фигура, изгибающаяся в удовольствии, гибкая, страстная, прижимающаяся к нему, как цветок подснежника. Не способная контролировать свое возбуждение, так остро и сладко реагирующая на каждую его ласку.

Такая юная и неопытная… Но огня в ней было больше, чем в любой из женщин Хаоса, которых он когда-либо имел.

Дариэн улыбнулся уголками губ, вспоминая, как она гордо отчитывала его у дверей своих покоев. Ее щеки были алые от стыда, а под платьем, он знал, все еще горели влажные бедра. Ему мучительно захотелось в тот момент затолкать ее в комнату и трахнуть снова, раз за разом добиваясь ее стонов, которые в казематах он так и не услышал.

Не услышал, потому что закрыл ей рот поцелуем. Иначе этот зеленый юнец в темнице мог бы догадаться, кто перед ним.

Маркиз Айвери. Видимо он хорошо знаком с княгиней. Дариэн слишком отчетливо ощутил страх Эленики от мысли, что она окажется узнанной.

Почему-то князь Хаоса не захотел, чтоб это случилось. Не хотел причинять ей боль.

Поняв это, Дариэн резко выпрямился и отложил соколиное перо с острым золотым наконечником. Его брови сдвинулись, а взгляд мгновенно потемнел.

Мысль, что ему стало жаль светлую княгиню, ощутимо резанула. Он не любил светлый народ. А светлых женщин почти презирал. Правда это не мешало ему править трезво и здраво, не притесняя княжества Порядка, что давно уже вошли в состав Кровавого заката в качестве провинций. Более того, многие его генералы имели светлых любовниц. Один даже женился. Среди придворных встречались светлые леди, которые даже мечтали заслужить его собственное внимание. Но он неизменно был против. Опыт отца его кое-чему научил.

И с княгиней Эленикой он лишь играл. Ему было плевать на ее чувства и эмоции. Он просто брал то, что хотел.

Хотя, стоит признать, это тонкое противостояние между ними сильно увлекло Дариэна. Ему нравилось не просто брать ее тело, а заставлять ее отдаваться ему по собственному желанию. Это было так забавно, видеть, как, несмотря на собственную ненависть к нему, она не может сдержать стоны удовольствия.

Князь Хаоса встряхнул головой, приходя к однозначному мнению: нет, ему до сих пор наплевать, узнал бы Эленику маркиз, или нет. Расстроилась бы девушка или нет. Он закрыл ей рот по другой причине. Дариэн Астард не хотел, чтобы стоны женщины достались чужим ушам. Эленика Анварская была его и только его игрушкой.

Тут же расслабившись, князь вновь взял перо, возвращаясь к своему занятию. Однако, в этот момент в дверь постучали. Слуга открыл, представив посетителя:

— Лорд Алексан Вантард и леди Найра Дасир.

— Впусти, — кивнул повелитель, откладывая свое занятие.

В помещение вошел темный, одетый в элегантный костюм, изящно совмещенный с серебряными латными пластинами и вставками из кольчуги. Это был один из трех приближенных князя Хаоса. В народе их звали рыцарями крови.

Рядом с ним стояла низенькая женщина с абсолютно черными волосами.

“Ни грамма магии”, - понял князь Хаоса, разглядывая ее.

Она держала за руку лорда Вантарда, и становилось ясно, что она — его женщина. В первый миг князь подумал, что его рыцарь сделал странный выбор. Ведь дети Хаоса очень редко не обладают магией. А его верный соратник и друг мог бы найти себе девушку и получше.

Но в следующий миг взгляд Дариэна вспыхнул радостью.

— Не может быть! — воскликнул он, тут же вставая с кресла и хлопая по плечу мужчину, что много лет был ему боевым товарищем. В этот редкий миг князь Хаоса стал обычным человеком, который рад за друга. Вряд ли кто-нибудь кроме рыцарей крови когда-либо видел его таким.

Алексан улыбнулся, а его леди испуганно и недоверчиво хлопала глазами. Сквозь темную кожу проступила краска смущения.

— Вы ждете наследника! — сказал князь и тут же подошел к женщине. Мягко взял ее руку, словно боялся сломать, и с глубоким блеском в глазах спросил: — Вы позволите?

— Конечно, ваше величество, — кивнула Найра, опустив глаза.

Дариэн осторожно приподнял кремовые кружева на рукаве платья. И тогда на карамельно-коричневой коже стал еще сильнее виден удивительный рисунок. Черные стебли с янтарно-огненной сердцевиной обвивали пальцы и поднимались вверх, образуя листья и цветы. Потрясающей красоты орнамент покрывал все ее тело, оставляя свободным лишь лицо и часть шеи. Поэтому рисунок не так бросался в глаза, едва выглядывая из-под одежды.

— Поздравляю, — чистосердечно улыбнулся князь и внезапно поцеловал руку темной леди. Найра опять покраснела. Такой жест уважения от властелина Хаоса был величайшей честью. И даже его многочисленные любовницы никогда не добивались подобного.

— Спасибо, ваше величество, — выдавила из себя женщина, постаравшись сделать реверанс, но от смущения вышло нечто неловкое.

— Повелитель, вы заставляете мою женщину краснеть, — улыбнулся Алексан, поймав ответную улыбку.

— Полагаю, вы пришли просить позволения на брак? — вместо ответа спросил Дариэн, садясь обратно в кресло. — Конечно же я его даю, Ал. Хотя мне и жаль, что тебе придется покинуть меня на целых девять месяцев.

— Покинуть? — не понял рыцарь, слегка нахмурившись. — Я не собирался…

— Да брось, — легко махнул рукой князь, — ты будешь нужен своей жене.

И в голосе его сквозило что-то непривычно теплое.

— И вы… готовы отпустить меня так надолго? — не поверил своим ушам мужчина, а Найри радостно захлопала глазами.

Дариэн улыбнулся.

— Ты же сам знаешь, насколько это важно. А я бы никогда не позволил себе причинить вред новой жизни. Так что уходите скорее, пока во мне не проснулся тиран-самодур, и я не передумал.

Князь Хаоса тихо усмехнулся.

Алексан в тот же миг преклонил колено перед своим повелителем.

— Благодарю вас, ваше величество. У Кровавого заката никогда еще не было повелителя, подобного вам.

— Да иди уже, — отмахнулся Дариэн. И, склонив темные головы, мужчина и женщина покинули помещение.

А лицо князя снова приобрело серьезное выражение. Но и на этот раз повелителю не позволили продолжить свое занятие. С новостями явился второй его рыцарь крови. Лорд Диан Ланьерд.

— Приветствую, Диан, — сказал повелитель, увидев очередную склоненную голову.

— Пусть ваша ночь будет темна, а солнце горит огнем, — отозвался мужчина.

— Брось свое красноречие, Ди, ты в курсе, что у Алексана будет ребенок? — тут же спросил князь.

— Правда? — удивился рыцарь.

— Да. Я своими глазами видел на руках его возлюбленной цветы Ансу. Буквально несколько минут назад.

Диан улыбнулся, откидывая назад насыщенные темно-рыжие волосы.

— Значит, ребенок почувствовал любовь родителей… — задумчиво проговорил рыцарь. — Не думал, что Алексан способен на чувства. Я помню, как пару лет назад он при мне трахался с тремя женщинами и одновременно разрабатывал план вторжения на островное княжество Порядка.

Князь усмехнулся, сверкнув глазами.

— Завидуешь? — вместо ответа спросил он.

И, судя по резко вздернутому носу Диана, попал в цель.

Рыцарь вздохнул, поджав губы. А потом согласно кивнул.

— Завидую.

Князь Хаоса понимающе промолчал.

— Так зачем ты пришёл? — спросил, наконец, повелитель.

— Двое суток назад с северной границы пришла весть, что Леонарел из рода Фальтон исчез из нашего лагеря, где генерал Варнус удерживал его по вашему приказу. А буквально только что я получил срочное сообщение. В лесу на границе с Анваром и Палирией появились партизанские отряды. Они пока не столь многочисленны, чтобы представлять угрозу. Но по нашим данным их число постоянно увеличивается.

— И командует ими, конечно же, Леонарел, — презрительно скривился князь.

Диан согласно кивнул.

— Судя по всему.

— А кого он набирает в свои ряды? — спросил князь. — Ведь армия Порядка расформирована, и каждый воин находится под строгим надзором и учетом наших солдат. На них должны быть магические метки.

— Пока неизвестно, ваше величество, — раздался ответ.

— Узнай, — холодно приказал Дариэн.

Эти новости ему совсем не понравились.

— И как можно скорее выдвигайся к очагу восстания, — продолжал повелитель. — Но имей в виду, я не хочу, чтобы ты утопил их в крови. Теперь это наш народ и наши земли. Постарайся понять, какие они выдвигают условия. Постарайся предложить им… альтернативу.

— Но скорее всего они попросят невыполнимого, мой государь, — с поклоном ответил рыцарь.

Дариэн выдержал короткую паузу.

— Я знаю, — наконец, раздался ответ. — Поэтому и отправляю тебя. А не генерала Варнуса.

На этот раз Диан поклонился еще ниже, пятясь к двери. Не стоило испытывать терпение князя дополнительными вопросами. И так понятно, что, если бы повелитель хотел крови, он отдал бы иной приказ. Генерал Варнус славился своей любовью к жестокости. Мечи его войнов каждый день зачаровывались таким образом, что при соприкосновении с врагом превращали плоть в алую кашу. Генерал называл это: “человеческим удобрением”.

Через некоторое время князь Хаоса вновь остался один. Он попытался сконцентрироваться на работе, но теперь уже абсолютно точно ничего не выходило.

Тогда мужчина резко встал с кресла, с яростью отбросив чернильное перо. По столу растеклось глянцево-черное пятно, но он не обратил внимания.

— Идиот, — прошипел сквозь зубы повелитель, обдумывая поступок последнего князька Порядка. А потом закрыл глаза и глубоко вздохнул, мгновенно успокаиваясь. Дариэн умел в совершенстве владеть собственными эмоциями. Именно это ко всему прочему делало его идеальным правителем.

Разве что страсть к наслаждению последнее время немного перевешивала в нем другие чувства.

Вспомнив об этом, князь привычно улыбнулся уголками губ. Мгновенно развернулся на сто восемьдесят градусов и подошел к высокому камину. Огонь в нем пылал, как всегда, жарко.

Дариэн вытянул левую руку, сжатую в кулак, к самому пламени. Оранжевые языки лизнули кисть, отражаясь в черно-золотом металле огромного кольца, чей острый наконечник уже привычно впился в центр ладони.

В следующее мгновение князь распахнул пальцы, и пламя будто окрасилось в цвет крови. А еще через долю секунды на поверхности алых всполохов появилось сливочно-белое лицо княгини Порядка.

Снежные волосы лежали на спине блестящим водопадом. Светло-зеленое платье сидело на ней безукоризненно хорошо. А сама она гордо восседала на грациозной лошадке с серебристой гривой. Как фарфоровая фигурка или фея, сошедшая с полотна художника.

— Как всегда, идеальна, маленькая княгиня? — с усмешкой проговорил повелитель, вглядываясь в небесно-голубые глаза.

И тут же исчез в вихре цвета Хаоса.

Глава 8. Ласкание

Утро началось с того, что князя Хаоса не оказалось в особняке. Его верная свита, хвала Всевышней Прародительнице, еще спала. И наверняка проспит до вечера.

В свете этих замечательных событий княгиня Эленика из рода Тимьен, наконец, почувствовала себя почти свободно. Можно было закрыть глаза и на несколько секунд представить, что все хорошо. Что Дариэн Астард не поселялся в ее доме, не принуждал ее к сексу, а княжество Порядка все ещё существует.

Но, выйдя из своих покоев и натолкнувшись на темных стражей, несущих караул у каждых дверей, девушка поняла, насколько ее фантазии далеки от реальности.

Дом, в котором она провела все детство, стал незримо тяготить.

Тогда, недолго думая, она надела легкое светло-зеленое платье, довольно удобное даже для верховой езды, по привычке распустила волосы, чтобы кожей ощутить свежий ветер, и помчалась на конюшню.

Старый конюх Гийом был рад видеть свою госпожу. Он пожаловался ей на темных, что оккупировали весь особняк и “ошиваются тут, как у себя дома”. Осведомился о здоровье молодой княгини и быстро подготовил молодой хозяйке для прогулки белоснежную Иволгу. Это была прекрасная лошадка седой масти. Очень редкая и очень дорогая. У нее была светлая кожа розоватого оттенка и абсолютно-белая шерсть. Длинная кудрявая грива отливала серебром, а большие добрые глаза были почти такими же голубыми, как у ее хозяйки.

— Привет, Иви, — радостно похлопала свою любимицу Эленика. — Покатаешь меня немного?

Лошадка дружелюбно заржала в ответ. Княгиня улыбнулась, засунула ногу в стремя и, помахав на прощание Гийому, отправилась на прогулку.

День сегодня был удивительно теплый. Лето только набирало силу, и солнце расплескало золотые лучи по всей долине Анвара.

Княгиня отъехала подальше от особняка, не опасаясь ни разбойников, ни лихих людей. Все в новой провинции Хаоса с детства знали маленькую княжну Порядка, недавно ставшую княгиней.

Эленика решила проехаться по самому ближайшему к особняку селу под названием “Терновное”. Посмотреть, как изменилась жизнь её подданных в связи с новым статусом Анвара и Палирии.

И первое, на что пришлось с неудовольствием обратить внимание Эленике, — хмурые лица. Но она понимала этих людей. Радоваться-то особенно было нечему.

На центральной площади обнаружилось крупное скопление людей. Они переговаривались, ругались и некоторые даже что-то возмущенно кричали.

Оказалось, что народ столпился вокруг трех темных. Они принесли людям дурные вести. Тот, что стоял в середине, держал свиток с указом его величества Дариэна Астарда, повелителя Кровавого заката и князя Хаоса.

Эленика уверенно прошла к темным, а толпа вокруг мгновенно расступалась, будто по волшебству. Выдернула документ и прочла:

“Обязанности провинций, подконтрольных Кровавому закату:

— Налог золотом в размере десяти золотых с человека.

— Налог плотью в размере сотни мужчин с каждой тысячи. Возраст рекрутов — до сорока лет.

— Налог кровью в размере сотни женщин с каждой тысячи. Возраст рекрутов — до шестнадцати лет.

— Выплата дани каждый год в день весеннего равноденствия”

Эленике вдруг резко поплохело.

— Вы собираетесь приносить в жертву наших мужчин и женщин? — спросила она с вызовом у тех темных, что стояли рядом.

Толпа послушно затихла.

— Что за вздор? — фыркнул один из гонцов. Но тут же под яростным голубым взглядом склонил голову и добавил: — Прошу прощения, миледи. Нет, рекруты мужского пола после необходимого обучения поступают на службу в различные ведомства государства. Рекруты женского пола поступают в институт Огненной розы, где их учат этикету и нашим правилам. После этого они попадают во дворец Милантара, где становятся темными фрейлинами.

— А дальнейшая их судьба? — звенящим голосом спросила Эленика.

— Разнообразна, миледи, — с новым поклоном ответил гонец. — Некоторые организуют регулярные дворцовые гуляния, другие — играют в театре, третьи — выходят замуж за темных лордов.

— Правильно ли я понимаю, — медленно процедила девушка, — что вы отбираете из семей мужчин и молоденьких девушек, чтобы первых превратить в рабочую силу, а вторых — в развлечение и шлюх для своих лордов?

Мужчина стиснул зубы, прожигая княгиню желто-карим взглядом.

— Вы неправильно понимаете, миледи. Но, боюсь, об этом вам лучше поговорить с его Величеством князем.

Гонец старался говорить вежливо, но в словах слышался сдерживаемый гнев.

Что ж, Эленика чувствовала к нему тоже самое.

— Непременно, — ответила она, мечтая, чтобы ее ледяной тон мог по-настоящему ранить.

И, еще некоторое время пообщавшись с крестьянами, снова села на лошадь. Прогулка получалась не такой тихой и спокойной, как ей хотелось бы.

Деревенька оканчивалась большим полем, за которым впереди тянулась узкая полоса деревьев. А за ними открывался вид на маленькое озеро с кристально-голубыми водами. Именно туда и направила Иволгу княгиня.

Водоем был довольно далеко от села, и, девушка надеялась, что сможет искупаться там в одиночестве, как она делала это уже множество раз. Погода прекрасно располагала к плаванию, и вода обещала быть теплой.

Привязав лошадку к одному из деревьев, Эленика сбежала вниз с пригорка и весело скинула туфельки на траву. Вокруг как всегда никого не было.

В солнечных лучах озерная гладь искрилась золотыми бликами. Девушка сняла платье и нижнюю сорочку, оставшись совершенно голой. Ей не хотелось мочить одежду, а посторонних глаз она не опасалась. В конце концов, если кому-то взбредет в голову прогуляться так далеко от села, она просто попросит его отвернуться, пока заворачивается в припасенное заранее полотенце. Среди собственных подданных Эленика Тимьен была неприкосновенна. Последняя княгиня Порядка почиталась практически, как дочь самой Прародительницы.

Бодро подбежав к берегу, девушка сунула белоснежную ножку в озеро, чувствуя приятную прохладу. За ночь вода остыла, а прогреться как следует еще не успела.

Но для Эленики это не было проблемой. Весело выдохнув, она забежала по пояс в водоем и нырнула.

В этот самый момент среди узкой полосы деревьев взметнулся черно-рыжий вихрь Хаоса. Взметнулся и тут же потух, явив высокую темную фигуру Дариэна Астарда.

Мужчина прислонился плечом к стволу старой березы, сложив руки на груди. Сквозь изумрудную листву он наблюдал, как выныривает светлая головка из зеркальной глади, как порхают тонкие руки над водой, когда девушке хочется отплыть подальше. Он был похож на притаившегося хищника, выслеживающего добычу. И в янтарных глазах его сверкал именно такой голод.

При этом Дариэн не мог не признать, что вид наивной и счастливой улыбки Эленики — одно из самых удивительных зрелищ, которые ему доводилось лицезреть. Однако, ее гибкое и стройное обнаженное тело, искрящееся в топазовых брызгах, никак не могло оставить его равнодушным.

Убрав волнистую медную прядь, упавшую на глаза, Дариэн едва заметно улыбнулся. Повернул голову вправо и увидел лошадку княгини. Осторожно отвязал ее от дерева, похлопал по серебристой шее. И вдруг взялся обеими руками за морду, заставив животное смотреть себе в глаза.

— Иди домой, — приказал тихо князь и тут же отпустил Иволгу.

Лошадка, не издав ни одного протестующего звука, тут же развернулась и направилась к той самой тропинке, по которой сюда и пришла.

Дариэн, мгновенно забыв о животном, вернулся к дереву и снова огляделся. Через мгновение он заметил вещи княгини, аккуратной кучкой сложенные на траве.

И снова мрачная улыбка скользнула по его губам в тот момент, как он слегка пошевелил пальцами в воздухе. Сию же секунду ткань вспыхнула голодным оранжевым пламенем, чтобы совсем скоро, гораздо быстрее, чем должна была бы, осыпаться на траву белым пеплом.

Эленика ничего не заметила. Она ныряла и веселилась, как в детстве, забыв все на свете. Купание в озере действительно немного привело ее мысли в порядок и заставило прийти в себя. Переварить случившееся за последние дни.

Жаль только, что момент солнечной идилии так быстро оказался нарушен. В какой-то миг девушка повернула голову к берегу, понимая, что слегка замёрзла и пора выходить. И вздрогнула, побледнев. Точно в том месте, где должны были лежать ее вещи, она обнаружила высокую фигуру князя Хаоса. А около его ног — кучку подозрительного пепла.

Тут же она присела, скрываясь в озере по шею. Дариэн ухмылялся, сложив руки на груди.

— Что вы здесь делаете? — гневно спросила она, снова посетовав, что не умеет сжигать взглядом. — И, где мои вещи?

— И вам светлого утра, миледи, — едва-заметно кивнул князь, приветствуя Эленику по законам Порядка. — Я решил прогуляться по своим новым землям, видимо, как и вы — по своим старым. О ваших вещах мне ничего не известно, любезная княгиня, — протянул он с улыбкой. — Но, если вы находитесь в затруднительном положении, я могу одолжить вам свой плащ.

— Как благородно с вашей стороны, — хмыкнула девушка, не двигаясь с места. — Я знаю, что это вы спрятали мои вещи, и прошу вернуть их мне немедленно.

На этот раз губы князя широко растянулись.

— Ну, раз вы уверены, то и скрывать нечего, — жестко ответил он. — Ваши вещи я сжег. Идти домой вам не в чем.

— Подлец, — бросила девушка раньше, чем подумала.

Но Дариэн легко кивнул:

— Согласен. Но все еще предлагаю вам свой плащ.

— В обмен на что? — спросила княгиня, предчувствуя подвох.

Повелитель Хаоса выдержал паузу, не сводя с девушки самоуверенно-темнеющих глаз.

— На ваши стоны, конечно, — наконец, ответил он, дерзко ухмыляясь, словно проверяя ее реакцию.

Эленика покраснела с головы до ног. Гнев начал закипать в ней вместе с ощущением полной безысходности.

Княгиня так забавно надула пухлые алые губы, что Дариэн вдруг почувствовал, прилив желания. Он переступил с ноги на ногу, понимая, что штаны становятся тесны.

Девушка вскинула брови, сжала челюсти, словно собиралась вот-вот бросить ему вызов.

— Мне для вас постонать? Прямо сейчас?! — воскликнула княгиня, кусая губы.

Дариэн улыбнулся.

Все это невероятно возбуждало мужчину, заставляя его то и дело менять положение, потому что выпирающая плоть уже начинала болезненно врезаться в одежду.

— Не надо так торопиться, ваша светлость, — протянул он медленно. — Сперва выходите на берег и позвольте мне согреть вас.

Его голос источал мед. Дикий, пьянящий и опасный.

— И не подумаю, — фыркнула княгиня, еще глубже погружаясь в воду. Теперь над поверхностью торчал один только нос.

— Тогда оставайтесь в озере, — пожал плечами Дариэн. — А я пока полежу здесь, отдохну.

И он демонстративно разлегся на траве, опираясь на локти и не сводя глаз с девушки.

Княгиня гордо отвернулась и еще минут пятнадцать сидела в воде. Пока губы не посинели от холода, а зубы не начали выбивать дробь.

Все это время Дариэн Астард не сводил с нее глаз. И Эленика знала, что убежать ей не удастся. Да и куда бежать голышом? К Иволге? Княгиня уже успела заметить, что ее лошадка тоже пропала со своего места.

— Прекратите этот детский сад и вылезайте. Вы замерли, — с ноткой безразличия бросил повелитель Кровавого заката.

— Не ваше дело, — раздалось в ответ злое.

Но Дариэн услышал лишь часть фразы, остальное заглушал стук зубов.

Тогда мужчина, вдруг гневно выдохнув, поднялся с земли и быстро стал стягивать с себя одежду.

— Что вы делаете? — испуганно спросила Эленика, не подумав о таком варианте развития событий.

Но он уже входил в воду, направляясь к ней и ничуть не стесняясь своей полной наготы. Только странный амулет на груди в виде крохотного хрустального флакончика, загадочно переливался, как и черно-рыжие глаза властелина Хаоса. А еще неглубокий порез от меча Рамона Айвери приковывал взгляд.

На темном бархате кожи золотилось солнце. Княгиня видела обнаженное мужское тело, бугрящееся изгибами мышц, и ненавидела себя. Старалась не смотреть, но взгляд то и дело возвращался к широким плечам, тугим бицепсам, кубикам пресса и твердым, как камень, мощным ногам.

Она попыталась отплыть, но очень быстро оказалась в сильных объятиях.

— Не дурите, вы замерли, — осторожно прижав ее к себе, сказал Дариэн.

— По вашей вине. В любом случае, оставьте меня, это не ваша забота, — попыталась вырваться девушка. Но заледеневшие руки плохо слушались.

Князь промолчал, вынося девушку на берег и укладывая на свой плащ. Как она не старалась оттолкнуть его, но ее замёрзшее тело само тянулось к темной горячей коже. А он не спешил отодвигаться, закрывая собой синеву неба.

— Не шевелилитесь, — грубо приказал вдруг он, кладя ей ладонь на грудь.

Она испуганно подчинилась, чувствуя неуместную вибрацию в теле от их общей наготы.

И вдруг от его ладони в нее полилось тепло. Она ахнула, от неожиданности задрожав, и закрыла глаза.

Как же сильно она оказывается заледенела!

Дариэн едва сдерживался. Она была рядом с ним, такая испуганная, хрупкая и слабая. Обнаженная, трепыхающаяся, желанная. Он обводил взглядом ее розовые соски, торчащие вверх от холода, глазами рисовал узоры вокруг пупка, спускаясь вниз к нежному белому пушку. И знал, что не сможет отказать себе в удовольствии насладиться этим телом. Но сперва нужно подождать. Совсем чуть чуть. Дуреха чуть не довела себя до болезни. Или еще чего по-хуже. И все лишь бы он не видел её обнаженной. А посмотреть было на что…

Эленика тяжело дышала, чувствуя, как ладонь проклятого князя Хаоса вливает в нее обжигающее тепло. Её сердце забилось очень быстро. Это было приятно, действительно приятно.

Но вдруг рука Дариэна двинулась вниз. Девушка громко выдохнула, распахнув глаза и встретившись с обжигающим взглядом завоевателя. Она хотела оттолкнуть его, но тело сопротивлялось. В том месте, где он касался ее, влага мгновенно испарялась, а приятный жар будоражил кровь. Отказаться от этого было невозможно.

Ладонь скользнула по животу и двинулась на бедро. Прошлась по внешней его части, высушивая и согревая, и направилась к внутренней. Дышать стало тяжело.

Князь не отрывал от нее взгляда, будто гипнотизируя. И в какой-то момент его губы вдруг накрыли ее.

Эленика почти застонала. Горячий рот согревал, язык с нежностью проник в нее, дразня и едва заметно расслабляя девушку. Мягкие огненные волосы князя, давно высохшие от магии, упали на лицо, окутав знакомым ароматом океана. Она не смогла отказать себе в удовольствии вдохнуть поглубже. Всего один раз.

Но ее руки не поднялись, не закрылись в его волосах. Вместо этого, она через силу разорвала поцелуй и отвернулась.

Но Дариэн этого словно бы и не заметил. Он опустил голову и целиком обхватил губами холодный розовый сосок. Эленика тихо ахнула, почувствовав согревающее тепло и опаляющий жар. Набухшая вишенка груди посылала в мозг яркие сигналы удовольствия. Мурашки прошлись по животу, скрываясь где-то между ног. И уже не от холода.

Девушка закрыла глаза, погружаясь в собственное безумие. Она не могла не вспоминать то сладкое непередаваемое ощущение, которое появлялось, когда Дариэн входил в нее. Каждое мгновение она, краснея, представляла, как он раздвигает ей ноги, и его внушительная плоть медленно погружается внутрь. Это сводило ее с ума. Так не должно быть, она знала, что не может хотеть захватчика, узурпатора, деспота. Своего мучителя. Но все равно хотела его. Безумно и безоглядно.

Мужчина тем временем накрыл ладонью ее лоно, располагая пальцы так, чтобы касаться только кожи. Будто он все еще просто согревает.

Горячее тепло лизнуло бедра, проникая внутрь, разжигая и разгоняя кровь. Всхлипнув, девушка тяжело задышала, сдвигая колени, зажимая его руку. Ей уже давно не было холодно. Напротив, желание овладело ей с такой силой, что с каждой секундой становилось все жарче.

Мужчина перешел на вторую грудь, покрывая ее осторожными, почти скромными поцелуями.

Дариэн хотел добиться безоговорочной капитуляции. Как он делал всегда. У повелителя Кровавого заката не бывало полупобед.

Но, стоило признать, сдерживаться становилось все труднее. Он уже едва мог оставлять ладонь между её ног неподвижной. Едва мог удерживать поцелуи такими по-детски невинными, спокойными. Рядом с его обнаженной налившейся плотью лежала крохотная светлая. Она так трогательно сжимала его руку бедрами, не способная совладать с собственными желаниями. Не привыкшая к удовольствиям, не развращенная и чистая. Ему до смерти хотелось войти в нее и трахать до полуобморочного состояния. Пока она не станет выкрикивать его имя в исступлении.

Но он знал, что она ненавидела его. И, похоже, в глубине души ему было на это вовсе не наплевать.

И потому сейчас он ждал.

Эленика хрипло дышала. Её молочно-белые щеки зарумянились, алые губы раскраснелись и приоткрылись.

Мужчина опустился к ее шее и поцеловал маленькую ямку над ключицей. В этот момент один из его пальцев там внизу отделился от других и осторожно раздвинул мягкие складочки, которые уже давно были влажными, и не от озерной воды. Девушка всхлипнула, когда лавина мурашек прокатилась по телу, а по позвоночнику прошел заряд удовольствия.

— Пожалуйста, не надо! — тихо произнесла она.

Эленика задрожала, пытаясь удержаться от того, чтобы не податься навстречу его руке. Чтобы не пасть окончательно в собственных глазах.

Дариэн, казалось, понимал всё без слов. В следующий миг горячий палец проник в нее, заставив вскрикнуть и выгнуться в спине.

Князь больше не мог этого выносить. Он обнял ее тонкий стан, прильнувший к нему, не совладавший с возбуждением. Потом вновь накрыл её губы, на этот раз со страстью, чувством. А его рука продолжала ритмично ласкать влажное женское лоно одновременно пальцами — внутри, и всей ладонью — снаружи.

Почти сразу Эленика откинула голову, начав стонать, одновременно до боли кусая губы, словно пытаясь замолчать.

— Не стоит сдерживать себя, милая княгиня, — хрипло проговорил Дариэн. — И не стоит портить такой красивый ротик.

А затем вдруг властно раздвинул ее ноги и резко вошел тем, что было значительно крупнее пальцев.

Девушка заметалась по земле от восхитительного ощущения, разливающегося по телу. Князь зарычал от возбуждения, которое больше не мог контролировать. Поднял ее руки вверх над головой, взяв в плен собственных ладоней. И начал жадно вбиваться в хрупкое молодое тело, вырывая раз за разом крики удовольствия с маленьких женских губ.

Эленика кончила на несколько секунд раньше князя. Забилась в его объятиях, инстинктивно обхватывая мужчину ногами и руками, полностью соединяясь с ним в страсти.

Но, когда сумасшествие эйфории прошло, на его место, как всегда, явился стыд. И гнев. И возмущение.

Девушка резко встала, выдергивая из-под мужчины его плащ, и быстро обернулась в него.

Дариэн усмехнулся, но ничего не сказал. Его одежда лежала рядом. Он ловко оделся за какую-нибудь пару минут.

Эленика нервно переминалась с ноги на ногу, лихорадочно обдумывая, что делать. Лошадки не было на месте, и искать ее вряд ли было хорошей затеей.

Она оглянулась на князя и вдруг с изумлением заметила, как он сжал левую ладонь в кулак, выставив всю кисть перед собой. Воздух тут же затрещал, словно сгущаясь. И через мгновение перед девушкой стоял огромный конь удивительной красной масти. Блестящего рыжего оттенка с черной, как сажа, гривой.

Животное норовисто заржало, ударив копытом по траве. К слову, на спине у него было приготовлено большое седло с золотыми стременами.

Князь Хаоса, вовсе не обращая внимания на Эленику, схватил поводья и ловко сел на коня, заставляя того повернуть в сторону тропы и остановиться.

— Поедете со мной или желаете пройтись пешком? — лениво спросил Дариэн, протягивая девушке ладонь и насмешливо глядя на нее сверху вниз.

Княгиня нахмурилась, яростно стискивая ладони в кулаки. Ведь он не оставил ей выбора! В таком виде она не сможет вернуться домой пешком при всем желании. Даже, если вообразить, что она будет идти весь день и всю ночь.

Хотя и вместе с князем возвращение домой представлялось ей просто катастрофой.

— Вы — высокомерный, самоуверенный и наглый тип! — только и смогла ответить девушка, отчаянно желая князю Хаоса провалиться прямо в Ад.

— Вы совершенно правы, миледи, — легко согласился Дариэн и даже слегка улыбнулся.

— И вас это совершенно не оскорбляет? — удивилась она.

— Ничуть.

— Почему?

— Только такой человек достоин трона Кровавого заката и способен его удержать, — ответил мужчина, пожав плечами. — Так вы едете? А то можете отдать мне плащ и еще минут двадцать поплавать. Может, ваша лошадь вернется, или явится спаситель в геройских доспехах.

Несмотря на нейтральный тон, было видно, что он издевается. Княгиня фыркнула и, пересилив себя, вложила ладонь в руку князя.

— Можете забыть о плаще. Я его… честно заработала, — с ненавистью выдохнула девушка, усаживаясь в седло впереди князя.

Дариэн за ее спиной улыбнулся и промолчал, дернув поводья.

Конь медленно тронулся, покидая прекрасную, залитую солнцем поляну, которая отныне никогда уже не будет для Эленики символом спокойствия и безмятежности.

— Достоин трона… способен удержать… — не удержалась девушка от колкости, после нескольких минут молчания. — Я слышала, как вы получили этот трон. Убили собственного отца. Это по вашему достойно?

Эленика не видела выражения лица князя. Все внутри неё кипело, и ей хотелось уязвить повелителя. Хоть как-нибудь отомстить ему за то, что он сделал с ней. Не с телом, нет. С душой.

Но после первых же слов она будто спиной ощутила, как мужчина позади нее напрягся. Словно сам воздух вокруг отяжелел.

— Как может человек… — между тем собиралась продолжить она, но Дариэн внезапно ее оборвал:

— Да, я убил отца, — резанул ледяной голос. — Вам интересно знать, почему? Что ж, я расскажу.

Некоторое время в воздухе звенела свинцовая тишина, а затем князь начал говорить:

— Потому что мой отец сошёл с ума. Об этом мало, кому известно, княгиня. Если бы не я, он бы уничтожил все, что веками с трудом строили прежние повелители Кровавого заката. Он посадил на цепь мою мать, свою жену.

В этот момент девушка не смогла сдержать дрожь.

— И двое суток подавал ей сырое мясо, как собаке. А сам трахал молодую светлую суку, которая мечтала стать княгиней Хаоса.

Голос Дариэна зазвучал чистой ненавистью. И Эленика вдруг поняла, что никогда прежде повелитель темных не разговаривал вот так. Ни с кем.

— На третьи сутки я бросил ему вызов и убил, — продолжил мужчина. — В честной дуэли. Как вы думаете, милая Эленика, каково это, убить собственного отца в шестнадцать лет?

На этот раз вопрос князя пылал злостью. И слово “милая” звучало почти ядовито.

Княгиня не знала, что ответить. Она не хотела, да все же видела перед собой маленького темного мальчика, вынужденного прервать жизнь отца, чтобы спасти мать.

— Но… неужели не было другого выхода? — спросила она немного виновато.

— Был, — охладевшим голосом ответил князь. — Молча смотреть, как он уничтожает все вокруг.

Больше девушке нечего было сказать. Теперь этот вопрос вообще казался ей ошибкой. Не только потому, что князь, кажется, пришел в весьма дурное расположение духа. Это ее как раз устраивало. Дело было в другом. После его рассказа Эленика никак не могла отделаться от ощущения, что жалеет мужчину. Жалеет человека, лишившего ее родины, чести, достоинства и… души.

Девушка встряхнула головой.

“Ну, уж нет, Дариэн Астард, — подумала она, — я не стану сочувствовать тебе. Потому что все это ты заслужил. Это и еще гораздо большее, что тебя ждет…”

Некоторое время они ехали в тишине. Но для живой натуры Эленики всегда было слишком тяжело переносить одиночество и молчание, а потому очень скоро она не удержалась, чтобы снова спросить:

— Что это за амулет у вас на груди, князь?

— Я хочу, чтоб вы звали меня по имени, — ответил спокойно мужчина. Княгиня вздрогнула, не понимая, что за эмоции управляют повелителем. Зачем ему эта неформальность? Чтобы вновь как-нибудь скомпрометировать ее? — Когда мы вдвоем, Эленика. Я хочу, чтоб вы звали меня по имени.

— Но…

— И тогда я отвечу на ваш вопрос.

Девушка вздохнула, немного краснея.

— Дариэн, — проговорила она, тише, чем обычно, и поняла, что краснеет сильнее. Буквы его имени, произнесенные ее собственным голосом, странным образом ласкали слух и… делали их ближе.

— Хорошо, — отозвался повелитель значительно теплее. — Это символ принадлежности к ордену Ашхар.

В этот момент князь взял поводья одной рукой, а другой снял с шеи цепочку. Медленно коснулся женской руки, будто случайно обняв сзади, и вложил в ладонь амулет.

Мурашки пробежали по спине девушки, скрываясь где-то внизу. Волна жара опалила тело.

Эленика разжала пальцы. Украшение в ладони казалось горячим. Хрустальный флакончик размером не больше мизинца, переливался, как жидкий янтарь. Как золотая смола с примесью черного масла. Он приковывал взгляд и казался невероятно красивым. Будто живым.

— Ашхар? — немного монотонно переспросила девушка, любуясь вещицей.

— В этот орден входят только избранные. Только самые сильные маги Кровавого заката.

— Я даже не сомневалась, — с легкой улыбкой ответила девушка. — Клуб для “своих”?

— Нет, Эленика, — спокойно ответил князь. — Просто, чтобы вступить в этот “клуб”, нужно выпить особый волшебный напиток. Называется “мед Ашхара”. И выживают после этого только самые сильные маги. Многие погибли, надеясь вступить в орден. Очень многие.

— Что же это за напиток такой?

— Лава священного вулкана.

— Что? — с ужасом переспросила княгиня. — Лава?

— Именно, — кивнул мужчина.

— Что же заставляет ваших магов подвергать себя такому… испытанию?

Эленика даже примерно не могла представить себе, как можно выпить раскаленные вулканические породы. А уж тем более, зачем?

— Сила, конечно. И власть. Ашхар — сердце Хаоса. Огонь нашего Праотца. А Хаос признает не всех и не всем дарует свое благословение. Мощь колдуна, прошедшего ритуал, вырастает многократно. Кроме того, Темный Праотец окружает посвященных щитом Хаоса. Любой, кто попытается убить члена ордена не в честном бою, а исподтишка, отравить ядом, например, умрет мучительной смертью от проклятия.

— Так вот откуда это умение, — проговорила Эленика, задумчиво. — А… если снять амулет, щит Хаоса не исчезнет?

Князь чистосердечно усмехнулся.

— Нет, увы, милая княгиня. Так просто вам от меня не избавиться.

Девушка пожала плечами, многозначительно промолчав. А затем, не глядя назад, отдала амулет хозяину.

— Значит, это лишь красивая побрякушка, по которой члены ордена узнают друг друга. Вроде знака отличия или медали с надписью: “У меня самое длинное мужское достоинство”, - проговорила она и сама покраснела от своей наглости.

Но слова уже сорвались с губ, а повелитель Кровавого заката только рассмеялся в ответ.

— Вы неподражаемы, миледи, — проговорил князь. — И да, вы правы. В амулете хранится частичка лавы Ашхара, как напоминание о ритуале.

С этими словами он опустился к ее уху и, отодвинув светлые волосы, едва-заметно коснулся губами.

— Но вы ведь и без него знаете о моих достоинствах и… размерах, не так ли?

Девушка тут же отпрянула, словно к ней за шиворот заползла змея. А князь откинулся назад, издав довольный смешок.

Дариэн специально ехал не через село, а кружным путем. Но и здесь встречались любопытные, с интересом рассматривающие странных путников. Эленика краснела и отворачивалась, надеясь, что без дорогого платья и с перепутанными волосами ее все же никто не узнает.

Когда на горизонте показался особняк, девушка уже лихорадочно кусала губы. Как бы так появиться на его территории, чтобы ее не заметили вместе с князем Хаоса да еще и в его плаще на голое тело?

Вообще, прикинуться служанкой и прошмыгнуть через конюшни на заднем дворе — не проблема. Но куда девать повелителя Кровавого заката вместе с его огромным конем?

Ответа никак не находилось. В конце концов, княгиня совсем извелась, нервно ерзая в седле. И уже собралась было спрыгнуть, чтобы продолжить путь пешком и в гордом одиночестве, как Дариэн медленно взял ее руку и потянул назад.

Девушка вздрогнула, чувствуя, что слишком взвинчена, чтобы ответить что-то адекватное.

— Спасибо за чудесную прогулку, миледи, — проговорил князь низким, мягким голосом и тут же коснулся губами белоснежной кисти.

Эленика ощутила кожей горячее прикосновение и на миг замерла. И, когда открыла было рот, чтобы ответить, сзади уже никого не было.

Свежий ветерок плеснул в лицо, возвращая мыслям порядок. Девушка так и не поняла, что означала последняя фраза повелителя. Очередную издевку? Тогда почему в его голосе не было на нее ни намека?

В любом случае, это не имело значения. Главное, что он ушел. И Эленика была почти счастлива. Только спине, завернутой в тонкий плащ, стало непривычно холодно.

Глава 9. Осмысление

— Ваше величество, — с поклоном донес слуга, — вам письмо от лорда Диана Ланьерда, вашего рыцаря крови.

Князь Хаоса на мгновение остановился. Стих лязг металла, пятеро темных, против которых он дрался, замерли на месте.

Капли пота блестели на обнаженной груди, рана от меча маркиза Порядка почти зажила.

Мужчина молча взял протянутый конверт и мгновенно развернул. Янтарные глаза пробежались по строкам и потемнели.

— Все свободны, — проговорил он. — Спасибо за тренировку.

Пятеро воинов с мечами и еще десяток, что сидели на скамейке в ожидании, поклонились и вышли из зала.

— Идиот, — проговорил Дариэн, хватая полотенце и идя в купальни. На ходу еще раз перечитал послание, пытаясь успокоиться.

На маленьком желтоватом листе аккуратным убористым почерком были изложены последние события на северной границе Кровавого заката. Диан Ланьерд, которого он отправил улаживать ситуацию с повстанцами Леонарела, слал не самые хорошие вести. Князь Порядка не просто отказался вести какие-либо переговоры, но и начал активно набирать новую армию. А, так как доступ к настоящим воинам у него закрыт в силу следящего заклятия, Леонарел стал мобилизовать всех крестьян мужского пола от мала до велика. И вчера на стоянку темных напал отряд, в котором треть солдат составляли дети.

— Это надо же быть таким идиотом? — возмущенно спросил князь, отбрасывая письмо и забираясь в подготовленную заранее ванну. — Интересно, кто будет платить мне налоги, когда никого из мужчин не останется в живых?

Он фыркнул, откидывая голову назад и закрывая глаза.

— Не повезло тебе с мужем, да, милая Эленика? — проговорил он в воздух, едва заметно улыбнувшись.

И в этот момент двери купален открылись, являя стройную фигуру темной леди.

В тонком полупрозрачном платье она изящно покачивала бедрами, приближаясь к своему повелителю.

— Владыка, — с придыханием сказала она, опускаясь на колени возле золотой ванны. Черная коса с легкими медными всполохами опустилась на левое плечо. Большие шоколадные глаза, подкрашенные огненно-опаловым карандашом, глядели на князя с немым обожанием.

— Шайни, — спокойно ответил мужчина, — что ты здесь делаешь?

— Пришла помочь тебе расслабиться, мой князь, — с улыбкой ответила она, ничуть не тушуясь от прохладного приема.

Приподнялась на коленях и опустила руку в воду, проводя вниз по обнаженной мужской груди. Задержалась на кубиках пресса, обвела острым коготком пупок.

— Сейчас не лучшее время, дорогая, — медленно произнес он, перехватив ее за запястье.

В глазах девушки на миг блеснуло удивление, но она тут же взяла себя в руки. Пододвинулась ближе, нависая полной грудью над поверхностью воды. Достала из ванны ладонь господина и приложила к своей щеке. Прикрыла глаза, медленно поглаживая себя чужой рукой, провела кистью вниз, позволив пальцам едва-скользнуть в собственный рот.

Тяжело выдохнула, посмотрев на князя весьма выразительным влажным взглядом. Опустила руку ниже, дав ей упасть в ложбинку между грудями.

Повелитель Кровавого заката напряженно следил за движениями своей любовницы. По его лицу невозможно было понять, что он думает. Но огненно-опасный взгляд следовал в точности путем руки.

Шайни уже готова была победно улыбнуться, проскользнув в ванну к своему князю. От вида его разгоряченного сильного тела, лежащего так близко, у девушки заныло между ног. Она прекрасно знала, насколько умопомрачительным мог быть секс с самим владыкой Хаоса. И каждый раз приходя к нему с надеждой стать первой любовницей и фавориткой, а потом зачать и выносить повелителю ребенка, женщина с истинным восторгом утопала в его объятиях.

— Дорогая, сейчас не лучшее время. Правда, — вдруг с нажимом проговорил князь, резко посмотрев в глаза гостье.

Шайни осторожно отпрянула, опустив глаза в пол.

— Риэн, ты же знаешь, как я люблю тебя. Знаешь, как мечтаю дать тебе наследника.

Князь вздохнул, а потом едва-касаясь бархатной шоколадной кожи, костяшками пальцев погладил девушку по щеке.

— Я знаю, дорогая. И буду рад, если это случится, — он говорил ласково, но Шайни отчетливо слышала холод в его словах. — Но сегодня я занят.

Девушка бросила на князя немного обиженный взгляд.

— Ты занят уже так давно! Неделю от тебя ни слуху, ни духу!

И резко замолчала под заледеневшим взглядом темного янтаря.

В ту же секунду поднялась на ноги с поклоном, не отрывая глаз от пола. Ее смуглые щеки слегка побледнели.

— Прошу прощения, что нарушила ваше уединение, повелитель. Позвольте идти?

— Иди, дорогая, — ответил князь, не отрываясь следя, как пятится к двери девушка.

Князь Хаоса очень не любил неподчинения. И многие члены его свиты имели неосторожность испытать на себе гнев владыки Кровавого заката. Гнев сына, убившего собственного отца. Гнев человека, подчинившего Хаосу весь мир.

Дариэн не был злым, не был жестоким. Но он не знал жалости, а наказывал без сожаления. И считал это единственно верным подходом к правлению.

Правда, иногда случались моменты, когда он чувствовал себя абсолютным злом. Когда необходимо было казнить предателя, несмотря на то, что им оказалась молодая девушка. Или, когда он отправлял на рудные шахты целые деревни за то, что те осмеливались поднять бунт. Тогда он закрывал глаза и вспоминал своего отца. Вспоминал кровь, которая лилась без повода и причины. Вспоминал мерзкую белокожую девку, направлявшую карающую руку сумасшедшего правителя.

Он ненавидел ее. Светлую любовницу своего отца. И вместе с ней питал подсознательную неприязнь ко всему народу Порядка. Однако все это он умудрялся успешно скрывать, ибо неприличествует повелителю Кровавого заката испытывать такие низменные чувства к своим подданным, кем бы они ни были. Князь прекрасно отдавал себе отчет в том, что его эмоции — лишь плод детской ярости. И боли. Но ничего не мог с собой поделать.

Дариэн покачал головой. Он не был таким же, как его отец. И никогда не будет, несмотря на его собственный мрак. Темная сторона есть в каждом. Страшно становится, когда, кроме нее, нет никакой другой.

Однако, над Эленикой Анварской он издевался по этой же причине. Не мог отказать себе в удовольствии отомстить женщине, которая в его глазах стала олицетворением жестокости и предательства, низости всех светлых. Но каждый раз, когда он встречался с юной княгиней, внутри него вспыхивали и затмевали все вокруг совсем иные чувства. Он не мог бороться с собственным желанием обладать ею. Он наслаждался ее чистотой и неопытностью. Отзывчивостью ее тела и наивным гневом, вспыхивающим каждый раз после того, как он покорял ее волю.

Когда Шайни покинула купальни, князь вдруг понял, что теплая вода уже не способна успокоить его. Мыслей в голове было слишком много, как и эмоций, раздирающих на куски. Он снова видел перед собой княгиню Порядка.

Обернувшись полотенцем, Дариэн вышел из ванны. Но в его собственных покоях уже ждал новый гость.

— Приветствую, повелитель, — низко склонив голову проскрипел старый слуга.

Колдун, которому недавно исполнилось девяносто. При этом в темно-рыжих волосах почти не прослеживалось седины. Карие глаза сверкали все так же ярко, как и полвека назад. Только обвисшая темная кожа, да слегка трясущиеся руки говорили о том, что перед Дариэном древний старик.

— И я приветствую тебя, — ответил правитель мягко.

Сольмир Керршиан. Так звали этого темного. И он уже много десятков лет служил Советником короны в Кровавом закате. Дариэн не очень любил старика. Вероятно, большая разница в возрасте мешала им хорошо найти общий язык, и потому князь сохранял за Сольмиром эту должность скорее из уважения. Ведь тот служил еще его отцу.

Когда-то, еще будучи маленьким мальчиком, слабым княжичем, Дариэн видел, как Советник пытается утихомирить своего сумасшедшего повелителя. Это воспоминание надолго врезалось в его голову, заставляя выказывать некую дань уважения старому слуге теперь. Когда правитель — он, Дариэн Астард.

— Что ты хотел? — спросил князь, ничуть не смущаясь своей наготы перед Сольмиром.

Старик поклонился, глядя в пол.

— Повелитель, придворный врач в очередной раз докладывает, что ни одна из тридцати трех придворных дам не беременна от вас. И вы уже неделю не были ни с кем. Кровавому закату нужен наследник, ваше Величество. Ведь, если вы случайно погибнете, государство резко ослабнет. Начнется междоусобица. Мы можем потерять завоеванные провинции, если они…

— Я знаю, Сольмир, — прервал князь, резко нахмурившись. — Неужели ты думаешь, что мне это неизвестно?

Едва скрывая ярость, Дариэн застегнул ремень брюк.

— Простите, ваше Величество, — склонив голову проговорил старик, без капли раскаяния. — Я лишь забочусь о благе государства.

— А я — не сопливый мальчишка, которому нужно объяснять элементарные вещи, — острым, как лезвие, голосом оборвал князь.

Плащ он в этот раз не надел, оставшись в одной рубашке. Посмотрел на застежку в виде феникса и улыбнулся. Эта золотая птица в прошлый раз скрепляла ворот той самой накидки, в которую обернулась обнаженная Эленика.

Не глядя на слугу, он сказал:

— Пришло письмо с северной границы о бунте князя Леонарела. Он набирает в свою армию крестьян и детей. Напиши письмо Диану Ланьерду, чтобы он как можно скорее подавил это восстание, пока в провинции еще есть, кому платить налоги. Мне не нужна обескровленная земля. Пусть уладит все, как можно скорее.

— Слушаюсь, ваше Величество, — поклонился слуга, хотя в его голосе и сквозило недовольство.

Но Дариэн не обратил внимания. Мысленно он был уже совсем в другом месте.

Сжав левую руку в кулак, князь почувствовал привычный укол боли от шипованного кольца. Капля крови показалась на поверхности кожи, и в тот же миг повелитель ощутил приятное покалывание магической силы.

За долю секунды моргнув, он увидел перед собой хрупкое белоснежное личико. Пухлые губы. И глаза, голубые, как воды Гремящего океана.

И через мгновение с мрачной полуулыбкой правитель Кровавого заката скрылся в вихре Хаоса.

Только глубокие карие глаза слуги осуждающе сверкнули в полумраке.

Глава 10. Очарование

Этим утром княгиня Порядка получила письмо от своего мужа. Леонарел из рода Фальтон требовал у своей жены… денег. Подпольная партизанская деятельность, как оказалось, весьма затратна.

Он передавал своей “ненаглядной княгине” озера поцелуев и прилагал “тысячи своих бессонных ночей”. Но через каждую строчку повторял, что деньги должны быть доставлены точно в срок с тайным курьером.

И ведь отказаться нельзя. Как князь Порядка, Леонарел имел права распоряжаться всеми их средствами.

Эленика тяжело вздохнула. Ей было совершенно очевидно, что эта скрытная война не принесет плодов. Ее муж не смог победить, имея армию профессиональных солдат. Так каким образом он хочет сделать это, руководя крестьянами?

Но его тоже можно было понять. Он боролся за свободу своей родины. За свой народ. А что же с ней не так? Почему она не поддерживает его в этом решении? Почему считает затею заранее провальной?

Девушка встряхнула головой, твердо намереваясь исполнить все указания мужа в точности. Она — княгиня Порядка. И она исполнит свой долг.

Снова взглянула в письмо. Следующими строчками ее муж подал ей крохотную надежду.

“Дорогая жена, верь в меня. У нас есть козырь в рукаве. А еще мы, кажется, нашли способ восстановить антимагический барьер…”

В этот момент девушка впервые за все утро улыбнулась. Это была прекрасная новость! Ведь войска Дариэна Астарда осмелились проникнуть на территорию Анвара и Палирии только разрушив этот самый барьер. Каким-то неведомым образом им удалось снять контур, защищающий земли Порядка более пятидесяти лет! Если Леонарел сможет его восстановить, армия темных потеряет магическое преимущество. И светлые просто задавят их численностью.

И хорошо бы на этой радужной ноте письмо закончилось. Но нет. В самом конце мужчина сделал приписку размашистым почерком:

“Всемерно страдаю, возлюбленная княгиня, что наша первая брачная ночь так и не случилась. Ваши ясные очи и изгибы стройного стана ежедневно являются мне во сне. Жажду скорейшего завершения войны, чтобы слиться с вами в экстазе любви…”

Эленику слегка передернуло. Она вдруг смяла письмо и чуть более резко, чем нужно, отправила его в камин. Правильно, от улики нужно избавиться. Но почему она испытывает такое странное чувство брезгливости, представляя, что занимается этим с Леонарелом? Со своим мужем?

Девушка подошла к высокому напольному зеркалу. В тяжелой серебристой раме, украшенной резными завитушками, изображение Эленики походило на портрет. Причем портрет, принадлежащий кисти очень неудачного автора.

Жемчужная кожа сегодня была белее, чем обычно. В глазах — нездоровая краснота. Искусанные губы горят. А все потому, что полночи она думала о нём, и не могла уснуть. Князь Хаоса прочно поселился в ее мыслях, заставляя ненавидеть и себя, и его.

Сегодня на княгине было легкое персиковое платье, которое должно было красиво оттенять румянец щек и багрянец губ. А вместо этого оно лишь подчеркивало нервную бледность. Слабость. Самой себе Эленика казалась жалкой, не способной к сопротивлению и недостойной титула княгини Порядка.

Она снова вспомнила отца. Прошло чуть больше месяца с тех пор, как он скоропостижно скончался. И сердце девушки до сих пор обливалось кровью. Как мог он неожиданно оставить ее? Да еще и в такое опасное время…

Поговаривали, что это было убийство. Отравление или какая-нибудь скрытая магия. Ведь светлый князь Северрэн Фальтон обладал отменным здоровьем в свои неполные пятьдесят лет. И вот однажды утром его просто нашли бездыханным в собственной постели. Словно он мирно скончался во сне от остановки сердца.

Эленика не хотела думать, что кто-то желал смерти ее отцу. Иначе всю свою жизнь ей пришлось бы посвятить поиску убийцы. Пришлось бы подозревать тех, кто находится ближе всего к ее семье. Друзей, близких, родных…

А она была его единственной дочерью. Его “Элен”. Только он называл ее так. Не детским “Элли”, или полным “Эленика”. А именно “Элен”, как ей нравилось. Больше никому она не позволяла называть себя так.

И могла ли тогда она, любимая дочь, отказаться от справедливого возмездия для убийцы? Да она бы перевернула весь свой двор, но нашла бы это чудовище.

Но разве это возможно сейчас, когда вокруг война и ее собственный дом полон темных? Когда ее муж неизвестно где, а сама она стала игрушкой в руках повелителя Хаоса? И винить в этом некого. Только саму себя.

Вот и старалась девушка закрывать глаза, уговаривая себя, что в пятьдесят лет сердечный приступ — не такое уж редкое явление. Единственное, что немного портило картину безмятежной кончины князя — пропажа фамильной драгоценности. Древнего артефакта Порядка, передававшегося из поколения в поколение в их роду. Антимагический амулет, способный защитить своего владельца от колдовства даже самого Праотца.

По легенде этот амулет подарила первой дочери рода Фальтон сама Прародительница, во времена, когда мир еще не разделился на Хаос и Порядок. Он должен был стать просто символом княжеской династии. А заодно и даровать наследнице абсолютную защиту от волшебства.

Эленика никогда не понимала, почему этот амулет считается таким великим. Ведь его сила распространялась лишь на одного человека. Почему бы Прародительнице было не создать, скажем, целое антимагическое озеро для своих детей? Или хотя бы пруд. Ведь у темных был вулкан Ашхар — великое наследие Праотца. Огненная гора, сочащаяся колдовством. А у светлых — только этот амулет. Смешно.

Возможно, когда-то таких амулетов было несколько, да только время и воины Кровавого заката добились того, что теперь оставался лишь один. Но и он пропал месяц назад после смерти отца Эленики.

Девушка тяжело вздохнула. Опять она ругала светлую богиню. Хорошо, что ее учительница по богословию этого не видела. Упала бы в обморок.

А Эленика не могла иначе. Ведь вся эта война между Хаосом и Порядком началась именно тогда, когда Прародительница и Праотец поссорились. И бросили свои творения, перестав контролировать мир на земле. А что оставалось их детям?

Прародительница создала светлых по своему подобию. Она наделила их хорошим здоровьем, абсолютным слухом и зрением. Сделала спокойными и миролюбивыми, рассказала, как велика ценность жизни. Научила выращивать скот и приручать животных, творить музыку и писать стихи.

Праотец в ответ наделил своих детей магией, умением ковать металл и обрабатывать камень и дерево. Он дал им силу и свирепость, научил не бояться крови и смерти.

В итоге, как только боги исчезли, мир начал стремительно меняться. Народы, которые должны были дополнять друг друга, развязали войну за территории и власть. И не нужно долго гадать, чтобы узнать, кто был инициатором. Ведь на стороне темных оказалась вся мыслимая мощь.

Немногие княжества Порядка смогли защититься от нападения с помощью древних антимагических контуров. Но уже к 1469 году, когда родилась Эленика, только Анвар и Палирия остались не порабощенными. А теперь и они пали.

Эленика вздрогнула, оторвавшись от собственных мыслей. За спиной послышался едва различимый шорох. Словно ветер всколыхнул тончайшие шелка занавесок. Но и этот звук был доступен княгине Порядка.

Девушка резко обернулась и тут же ее щеки запылали гневом.

— По какому праву вы врываетесь в мои покои? Да еще и следите за мной втихую?

В кресле у камина вальяжно восседал князь Хаоса.

Одной рукой он подпирал подбородок, с интересом наблюдая за хозяйкой особняка. Медные волосы, как всегда, были распущены. Янтарные глаза светились мрачным светом на темно-карамельном лице.

А в следующую секунду до идеального обоняния добрался и его запах. Эленику будто ударило током, стоило тончайшему аромату проникнуть в легкие. Дикий вереск и океан. Треск огня и падение в бездну. Именно такие ощущения возникли в ней в тот самый первый раз. Когда она еще не знала, кто делит с ней ложе. “Падение в бездну” — это как раз то, что она чувствовала с тех пор каждый день…

— По праву кредитора, моя дорогая княгиня, — с опасной улыбкой ответил мужчина, прожигая девушку немигающим взглядом.

Эленика вздрогнула под волной морозных мурашек. Внезапно перед хищным взором князя она словно ощутила себя голой.

— Что вы сказали?.. — сорвавшимся голосом спросила девушка, краснея и бледнея одновременно. Жар то приливал к груди, то сменялся ледяным холодом. Будто в лихорадке.

“Почему он так действует на меня?” — кусая губы, думала молодая княгиня.

“Ведь он даже не сказал ничего ужасного… Я же знала, что он захочет от меня возвращения долга. Но, может, он попросит оказать ему какую-нибудь услугу… Простую и незамысловатую. Почему я так боюсь?..”

Но то, что она испытывала на самом деле было далеко от простого страха.

— Долг, княгиня, — ответил повелитель Хаоса, и уголки его губ едва заметно приподнялись. — Вы же не думали, что я забуду?

Девушка шумно сглотнула, чувствуя себя практически больной.

“Возьми себя в руки, — гневно подумала она, глубоко вздыхая, — ты — княгиня Порядка, а не сельская простушка…”

— Княгиня Порядка всегда держит свое слово, — ответила она медленно и с достоинством.

— Я именно на это и рассчитываю, — промурлыкал мужчина.

Эленика стиснула зубы, сжала кулаки. И капелька самообладания позволила ей вздернуть подбородок и гордо взглянуть в глаза врагу.

— Так что же я могу для вас сделать? — спросила она, удовлетворенно заметив, что голос почти не дрожал.

Дариэн улыбнулся.

— Для начала снимите трусики, дорогая, — раздался чуть насмешливый ответ, прозвучавший для девушки, как удар хлыста.

В это время сам князь продолжал сидеть в кресле и наблюдать за ней. Как за добычей, которой некуда бежать.

“Вот, значит, как… Ждешь моего страха? Унижения? — подумала она, краснея до корней волос, — ну, ничего. Я не стану просить. Не стану кричать. Ты удивишься, насколько мне будет все равно…”

Медленно, не сводя пылающих ненавистью глаз со своего гостя, Эленика приподняла юбки, обнажив стройные ножки и кромку чулков на округлых бёдрах. Коснулась пальчиками тонкого кружева нижнего белья и стянула его вниз. Демонстративно приподняла белоснежную ткань в воздух и вдруг, не ожидая от самой себя, швырнула их прямо в князя.

Молниеносным движением Дариэн вскинул руку и поймал подарок. Янтарные глаза полыхнули странным диким светом.

— Довольны, ваше Величество? — едко произнесла Эленика, с трудом контролируя дыхание и бешено бьющееся в горле сердце.

— Не совсем, — произнес мрачно князь, поднимаясь с кресла. Он растер в ладони нежные кружева, словно желая сильнее ощутить неровности ткани, будто впитывая след, оставленный на них хозяйкой.

Крадущейся поступью тигра он приблизился к девушке, опасно возвышаясь над ней. Эленика не отступила ни на шаг, гордо глядя снизу вверх. Только глубокое и быстрое дыхание выдавало адреналин, сжигающий ее изнутри.

— Что-нибудь еще? — спросила она, только усилив напряжение в воздухе, дрожащем, как струна.

Она ждала, что он поцелует ее. Властно, собственнически, дерзко. Как он делал это всегда. И она уже была готова ответить ему немым презрением в широко раскрытых глазах.

Но Дариэн внезапно придвинулся максимально близко. Очертил темно-янтарным взглядом контуры светлого лица, скользнул по губам… А потом одной рукой обнял её за талию, резко прижав к себе, а другой легко задрал юбки, проникнув ладонью на обнаженное бедро.

Эленика напряженно выдохнула, задрожав от неожиданности. Мужская рука осторожно погладила линию чулков, скользнув выше. Опустилась между двух полушарий, а затем медленно двинулась вниз, к самым интимным местам, вызвав волну обжигающего стыда.

Все это время две пары глаз не разрывали зрительного контакта. Голубой взгляд пылал стыдом и яростью, а янтарный — чем-то глубоко мрачным.

И, как только пальцы мужчины проникли к самому центру женского лона, Эленика нервно вздохнула, из последних сил стараясь выглядеть безразличной.

Но внутри неё было слишком влажно, чтобы Дариэн мог в это поверить. Внезапно он и сам почувствовал, что играть становится сложнее. Княгиня была такой горячей, такой податливой и такой сладкой в своей наивной борьбе, что внутри него мгновенно просыпался звериный голод. Этот голод приказывал немедленно взять жертву. Трахнуть ее жестко и сильно, не обращая внимания ни на что больше. На крики или стоны, желание или сопротивление.

Но Дариэн Астард держал себя в руках. Потому что на самом деле он хотел совсем иного. Потому что невыразимо приятнее было слышать ее рваное от страсти дыхание. Видеть лицо с маской стеснительного наслаждения. И голубой взгляд, в котором даже сквозь стыд проглядывало исступление восторга.

— Вы можете взять меня, как делали это уже не один раз, — выдавила с ненавистью девушка. — И на этот раз я не буду сопротивляться, потому что должна вам. Но давайте покончим с этим скорее, прошу вас.

Дариэн словно бы и не обратил внимания на эти слова. Он медленно двинул рукой внизу, едва проникнув пальцами в горячую глубину. Только чтобы подразнить, не больше.

— Так вы, оказывается, сопротивлялись? — спросил он тихо и насмешливо. Эленика вздохнула, напряженно сжимая кулачки. — Простите, я не заметил.

И, не успела она что-либо ответить, как князь отпустил ее и отошел назад. Жадно хватая воздух, девушка хлопала глазами, не понимая, что происходит.

Князь подошел к креслу и легко пододвинул его к огромному напольному зеркалу. Сел прямо напротив него, полностью отражаясь в его глубине.

Эленика перевела испуганный взгляд с князя на его отражение. Теперь перед ней словно было два повелителя Хаоса. Это нервировало еще сильнее.

— Что ж, миледи, — сказал мужчина, и девушке почудилось в его голосе скрытое напряжение.

“Неужели он тоже нервничает?” — с изумлением подумала она. Но через мгновение думать о чем бы то ни было стало сложно. Снова обжигающий стыд заполнил все мысли.

— Раз вы готовы уплатить свой долг, сперва снимите платье, — закончил он.

Княгиня покраснела. Но она дала себе слово, что не покажет более ни страха, ни неловкости, ни смущения. Всего один секс, и она не будет должна Дариэну ничего.

В предыдущие разы ему удавалось подкараулить ее, когда она была не готова. Когда у нее не было возможности убежать или изменить что-то. Сегодня все иначе. Сегодня она должна выплатить долг и согласна на это.

Но пусть не удивляется, когда получит бесчувственную куклу.

Гневными резкими движениями Эленика начала развязывать корсет. Она сжала зубы, подавляя стыд. И ей это даже удалось. Он уже видел её обнаженной. Ничего страшного.

Через несколько минут она стояла в одной нижней сорочке, едва прикрывающей бедра. Стояла между зеркалом и Дариэном, не сводящим с нее все того же темно-огненного взгляда.

— Что дальше? — спросила она звонко, подавляя страх.

Князь молчал не более секунды.

— Сядьте ко мне на колени, — отрывисто приказал он.

Девушка глубоко вздохнула, собираясь с силами. Кончики пальцев подрагивали от нервного возбуждения, которое она никак не могла контролировать. Она чувствовала, что вот-вот ей придется заняться любовью с этим мужчиной, и не могла унять предательский жар внизу живота.

Ее взгляд то и дело останавливался на его штанах, под черно-золотой пряжкой которых настойчиво выпирало мощное мужское желание. И от воспоминаний о том, как оно входит внутрь нее, ее ладони потели, а бедра начинали ныть. С этим ничего нельзя было поделать.

“Но он об этом не узнает. Не узнает…” — подумала она, садясь боком на его колени. Безразлично, словно это — обычный стул.

Но совершенно неожиданно Дариэн не стал ее поворачивать к себе. Он мягко прикоснулся к ее талии, погладил со странным немым восторгом прямую спину.

— Красивая, — прошептал он чуть хрипло, от чего горячая волна прокатилась по ее позвоночнику.

“Перестань… успокойся, — твердила себе Эленика, — он — твой враг. И ты его ненавидишь…”

Но каждое его легкое движение отзывалось в ней огненным ураганом. Ну почему он не мог быть грубым? Почему брал её кисть и подносил к губам с такой чувственной нежностью? Почему покрывал ее тело поцелуями так, словно перед ним… любовница? Самая страстная, податливая и желанная?

Княгиня закрыла глаза и выдохнула, стараясь не обращать внимания. Не видеть. Не чувствовать. Представила свои земли, занятые безжалостными захватчиками, свое брачное ложе, оскверненное чужим присутствием.

В этот момент Дариэн медленно развернул девушку спиной к себе. Заставил прижаться к собственной груди, почувствовав глубокое дыхание и жар тела.

Волна мурашек всколыхнулась и скрылась где-то на бёдрах девушки. Князь Хаоса не стал снимать с нее сорочку. Он медленно поднял руки к ее груди, едва касаясь кожи через ткань. Очертил вишенки напряженных сосков, провел по гладким округлостям, одновременно целуя обнаженную шею. Скользнул по животу, словно подушечками пальцев разглядывая хрупкое тело… И уверенно остановился на бёдрах.

— Открой глаза, — проговорил он низко и властно.

Эленика послушалась, иронично бросив:

— Как пожелаете, господин.

И тут же увидела себя в зеркале. Пунцовую от смущения, с алыми приоткрытыми губами и блестящими от возбуждения глазами.

“Какой позор”, - подумала она, тут же беря себя в руки. Но самообладание удалось вернуть ненадолго.

— Я говорил вам, звать меня по имени, дорогая княгиня?

Девушка вздрогнула.

— Как пожелаете… Дариэн.

— Послушная девочка, — промурлыкал князь, едва касаясь губами сгиба шеи, в то же время не переставая наблюдать за ней в зеркало. — А теперь разведите ноги, миледи.

— Что?! — воскликнула она, понимая, что вот-вот сгорит на месте.

Он все-таки смог выбить ее из колеи безразличия. И, как легко!

— Я вам помогу, — проговорил он, не дожидаясь ее возражений. Приподнял ее бедра, раздвигая их ладонями.

Девушка стала сопротивляться, пытаться вырваться, но стальная хватка повелителя Хаоса держала крепко.

— Не забывайте о долге, дорогая княгиня, — проговорил он. — Или леди Порядка не держат слова? Может и мне стоит поступить также?

Всего один тонкий намек, и Эленика мгновенно вспомнила Рамона Айвери. И его судьбу, висящую на волоске.

— Подлец, — прошептала она, кусая губы и безвольно расслабляясь. — Хорошо, можете делать со мной, что хотите, — выплюнула она с ненавистью, позволив ему широко раздвинуть свои ноги и положить на подлокотники кресла.

Дариэн вопреки всему улыбнулся.

Эленика отвернулась, чтобы не видеть, как отражается в зеркале ее обнаженное естество, раскрытое, как цветок после дождя.

— Восхитительная, — проговорил тихо мужчина, глядя в отражение, отчего сердце княгини начало стучать еще громче. Он ласково коснулся ее внизу, едва пропустив между пальцами влажную вершинку.

Эленика с трудом сдержала всхлип удовольствия. Ее тело было напряжено, как струна. Кровь так сильно прилила к бедрам, что любое прикосновение становилось обжигающе-чувствительным.

— Я не буду ничего с вами делать, милая Эленика, — вопреки ожиданиям ответил князь. — Напротив, моим желанием будет совсем иное. Я хочу, чтобы вы ласкали себя.

— Что?! — опять воскликнула девушка, совершенно ошеломленная.

— И не забывайте смотреть в зеркало, дорогая, — добавил он, прожигая ее темным и диким огнем глаз.

— Но… — попыталась возразить девушка, напряженно ища выход и не находя его.

— Долг, княгиня, — почти нежно прошептал Дариэн и мрачно улыбнулся.

Сердце в груди готово было разорваться. Такой ужасной пошлости она не могла себе даже представить. Даже наедине с собой делать это было стыдно. А вот так…

Она зажмурилась и опустила дрожащую руку к раскрытому лону. Как только ее пальцы коснулись самого чувствительного места, она тут же отдернула ладонь, словно обожглась.

— Ну же, Эленика, неужели вы никогда этого не делали? — спросил князь так, словно он никогда и не видел её сквозь смотровое оконце в стене.

“Выходит, и правда, не видел?” — отстраненно подумала княгиня, испытав легкое облегчение.

— Я вам помогу, — добавил он, взявшись за ее руку и властно опуская вниз.

Он управлял ее движениями медленно и осторожно. Но очень быстро у девушки сложилось впечатление, что это именно его рука у нее между ног. Обжигающие молнии начали пронзать тело одна за одной, возбуждая чувственность, заставляя вздрагивать от восторга.

— Не забывайте смотреть на себя, княгиня, — хрипло прошептал Дариэн, тяжело дыша сзади.

Она послушалась, распахнув глаза. Словно каждый нерв в этот момент оказался оголен. Ее грудь нервно вздымалась, хватая воздух, свободная рука впилась в подлокотник, расцарапывая ткань кресла. Девушка откинула голову на его плечо, из ее приоткрытого рта то и дело вырывались тихие всхлипывания.

Дариэн не переставал смотреть на нее, а Эленике не удавалось справиться с возбуждением. От этого становилось ещё более стыдно.

— Не стоит сдерживаться, дорогая, — прошептал князь, вдруг убирая свою руку, — а то мне придется вас наказать.

Очередная волна желания ударила в голову. Но теперь ей нужно было двигать рукой самостоятельно. Теперь она и вправду ласкала сама себя на глазах у мужчины!

Глаза непроизвольно закрылись. Было слишком неловко.

В этот момент горячие губы коснулись чувствительной области под женским ухом. А затем широкая ладонь накрыла ее грудь, сжав сосок сквозь ткань.

Эленика вздрогнула, испытывая невиданное прежде удовольствие. Забывая все на свете она начала громко стонать.

— Смотри в зеркало, — рвано прошептал князь, наслаждаясь страстью на лице княгини.

Он знал, что теперь девушка близка к оргазму. Он уже давно с трудом держал себя в руках, пытаясь довести строптивую княгиню до полного самозабвения. И ему это удалось.

Звуки ее голоса ласкали его слух, сводя с ума, пробуждая дикую жадную до удовольствий природу. Он вновь и вновь останавливал себя, чтобы не испортить все. Не взять ее силой, как просило его распаленное до предела тело.

И вот теперь время пришло.

Княгиня открыла глаза, мутным от наслаждения взглядом наблюдая, как скользят ее собственные пальцы в зеркале. И внезапно почувствовала, как сильные руки повелителя Хаоса приподнимают ее за бедра, а там внизу прямо под ней из расстегнутых штанов появляется твердая мужская плоть.

У девушки перехватило дыхание.

И, когда Дариэн медленно опустил ее на себя, Эленика больше не закрывала глаз. Она не могла оторвать взгляда от отражения, где мощная темная плоть входит в её светлое, как молоко, тело. И она кричала от наслаждения, понимая, что больше не может контролировать себя. Не понимая, где она и кто она, отдаваясь удовольствию, захлестнувшему даже ее разум.

— Да, вот так, хорошая девочка, — шептал Дариэн сбивчиво, лаская княгиню, исступлено целуя ее, как свою возлюбленную. Он обхватил ее живот руками, быстро насаживая на себя, словно она ничего не весит. Двигая девушку, управляя, он очень быстро пришел к оргазму, изливаясь в неё чуть позже, чем отгремел её собственный взрыв. Князь Хаоса был слишком возбуждён, чтобы терпеть дольше.

— Посмотри на себя, — сказал он тогда, медленно вынимая из неё собственное оружие. Эленика тяжело дышала, еще не придя в себя, откинувшись на его плечо.

Когда она посмотрела в зеркало, стыд начал стремительно возвращаться. Как и осознание ужасной реальности. Она опять проиграла.

В отражении блестящий от страсти цветок дерзко сочился мужской влагой. Княгиня покраснела, уши начали гореть.

— Прекрасное зрелище, — проговорил князь, улыбаясь и тоже тяжело дыша. Он смотрел в зеркало поверх ее плеча, продолжая иногда целовать. — Как бутон орхидеи…

Эленика отвернулась, резко спрыгивая с колен князя Хаоса. И Дариэн не стал ее удерживать.

Стыд сжигал изнутри. Надевать платье было слишком долго. Княгиня резко накинула плотный белый халат, вышитый многочисленными кружевами.

— Надеюсь, я больше не ваша должница? — спросила она, стараясь не глядеть на своего врага.

— Вы выплатили свой долг сполна, миледи, — спокойно ответил князь. А потом прибавил с легкой иронией: — Если вам ещё раз понадобится заем…

Эленика болезненно скривилась, отчаянно стараясь игнорировать заслуженные насмешки. Она ведь не смогла сопротивляться ему. А значит все заслужила. Это и даже большее.

— Значит, вы отпустите на свободу маркиза Айвери? — спросила она, пытаясь отвлечь себя чем-нибудь важным.

— Нет, — спокойно ответил он, застегивая штаны. — Но я его не казню, как и обещал.

Звякнула пряжка ремня, скрипнуло кресло. Князь встал, но Эленике стоило большого труда, чтобы не повернуться и не посмотреть на него.

И все же его ответ удивил княгиню.

— Но, почему? Ведь он вызывал вас на честную дуэль! За что вы держите его в темнице? — она посмотрела в янтарные глаза и легонько вздрогнула.

Он успел полностью одеться и теперь просто наблюдал за ней, едва касаясь рукой своего огромного черного кольца.

— Он прилюдно оскорбил меня, а дуэль проиграл, — раздался прохладный ответ. — Если бы не моя воля, магический договор его давно прикончил.

Эленика поджала губы.

— Вам дорог этот мальчишка? — спросил князь Хаоса после странной паузы.

Девушка гневно выдохнула.

— Это не ваше дело. Повелитель, — последнее слово она выплюнула, сложив руки на груди.

Воздух в помещении на мгновение словно потяжелел. Снова Эленика ощутила тонкий едва уловимый аромат крови среди запаха дикого вереска и океана.

Она повернула голову и увидела, как мужчина сжал кисть с кольцом, а потом медленно разомкнул пальцы. На широкой ладони цвета гречишного меда блестела алая капля крови. Как и на металлическом жале скорпиона, окольцовывавшем палец князя Хаоса.

— Действительно, — низко отозвался правитель Кровавого заката. И в этом голосе девушка с удивлением различила едва уловимые нотки ярости. — Какое мне дело, во что играют мои собственные игрушки?

Девушка стиснула зубы и сжала кулачки, полностью развернувшись к нему. До чего же ей захотелось ударить князя! Вот прямо сейчас!

— Я — ваша игрушка?! — прошипела она.

Вместо ответа холодная полуулыбка появилась на темно-бордовых губах повелителя.

Этого Эленике оказалось достаточно. Она стремительно преодолела расстояние, что их разделяло, и отчаянно замолотила кулачками в мощную грудь.

Тут же Дариэн обхватил ее запястья, заставив девушку прижаться к себе. Перехватил ее кисти одной рукой, а другой приподнял подбородок, заставив посмотреть на себя.

На несколько обжигающих мгновений их глаза схлестнулись. Девственно-голубые и огненно-дикие. Сверкающие яростью и злой насмешкой. А через секунду мужчина склонился к ней и поцеловал вырывающуюся княгиню.

Эленика дернулась, как от удара, изо всех сил стараясь оттолкнуть повелителя. И, когда ей это удалось, Дариэн Астард смеялся.

— Уйдите с глаз моих! — топнув ногой, выкрикнула княгиня, вытирая влажные губы тыльной стороной ладони.

— Как пожелаете, ваше Светлейшество, — с шутливым поклоном ответил правитель Кровавого заката.

Тут же черно-рыжий вихрь поглотил его и унес прочь, оставив пылающую гневом княгиню Порядка совершенно одну.

Только его янтарные глаза все еще чудились ей во мраке помещения. Да бедра, предательски блестящие влагой, напоминали об очередном ее постыдном падении.

Еще долгое время после исчезновения князя Хаоса Эленика не могла прийти в себя. Ее трясло, словно в горячке. Яркие картины минувшего мелькали в голове, заставляя девушку то краснеть, то бледнеть. Ярость сменялась стыдом, стыд — остаточным возбуждением, а возбуждение — ненавистью к повелителю Кровавого заката и самой себе.

К счастью или нет, примерно через час гонец принес письмо. Княгиня Порядка уже успела принять ванну и смыть с себя большую часть воспоминаний. И потому, когда она принимала коричневый немного помятый конверт из рук слуги, её кисть не дрожала.

Послание было от Леонарела. Эленика прочитала его несколько раз подряд, прежде, чем понять, какие эмоции на самом деле оно у нее вызывает.

Ее муж, князь Порядка, официально возглавил войска сопротивления. Если верить письму, численность его маленькой партизанской армии с каждым днем росла. Мужчины всех окрестных сел стекались к нему, выполняя приказ своего повелителя. Многие брали с собой сыновей.

Этот пункт Эленика перечитала трижды, прежде, чем осмыслить.

Зачем её муж оставляет деревни без кормильцев? Зачем ведет сражаться неопытных землепашцев и скотоводов против армии магов?

Ей казалось, что он сошел с ума в своем желании вернуть суверенитет Анвару и Палирии. Вернуть себе светлый трон.

Но, вопреки всему, Леонарел просил жену не волноваться, потому что вместе с неким таинственным “доброжелателем” они скоро должны были разработать схему антимагического контура. И тогда каким-то образом им удастся одним махом переломить ход войны.

— Наверно, у него есть какой-то план, — пробурчала княгиня, сжигая письмо в камине. — Иначе все это похоже какое-то на сумасшествие…

Устало потерла виски, глядя, как трещат поленья в камине. Языки пламени вздымались вверх, облизывая черные камни дымохода и напоминая Эленике хищные глаза повелителя Хаоса.

Недавно ее стала тревожить еще одна мысль. Мысль о том, не сможет ли она забеременеть от проклятого Дариэна Астарда? У нее был план, как скрыть перед мужем отсутствие девственности, но вот растущий живот скрыть явно не удастся.

Девушка напряженно размышляла, пытаясь себя хоть как-то успокоить. Ведь повелитель Кровавого заката уже неоднократно мог сделать её беременной. Его отвратительное величество совершенно не заботилось о том, чтобы прерывать контакт их тел до кульминации.

При воспоминании об оргазме в сильных объятиях Дариэна, Эленика покраснела. Несмотря на всю свою ярость, даже сейчас ей пришлось сдвинуть ноги и выдохнуть от внезапно вспыхнувшего желания.

“Но ведь у него в Милантаре, говорят, три десятка любовниц”, - думала княгиня, обхватив себя руками за плечи.

“И ни одна не принесла ему ребенка за десять лет”, - продолжалась мысль. “Он наверняка бесплоден…”

Придя к такому заключению, Эленика слегка успокоилась. Но только слегка. Она нутром чувствовала, что князь Хаоса не оставит ее в покое. Но так продолжаться больше не могло. Она не может позволить себе и дальше проявлять слабость. Покоряться его темной воле.

Да, Эленика уже призналась себе, что практически больна. Дариэн Астард отравил ее собой. Ее тело, мысли, душу. Она не могла перестать думать о нём, о его руках, ласкающих ее, о взгляде, сжигающем изнутри, о голосе, от которого трепетало сердце. Но она оставалась княгиней Порядка, для которой долг — превыше всего. И, если повелитель Кровавого заката думает, что она покорится, то глубоко ошибается. Она скорее умрет.

Пожалуй, это был бы лучший выход, чтобы смыть с себя этот позор. Потому что по-другому ей уже не спасти свою гордость.

Подумав об этом, Эленика внезапно улыбнулась. Всполохи огня отразились в кристально-голубых глазах, сделав взгляд светлой княгини опасным.

Нет, она не собиралась кончать жизнь самоубийством. Она собиралась убить Дариэна Астарда. Чего бы это ни стоило.

Глава 11. Голодание

— Ваше величество, — с поклоном начал говорить старый слуга, — у меня для вас отчет о новых провинциях. Анвар и Палирия.

Дариэн бросил слегка недовольный взгляд на Советника. Сольмир Керршиан, верный сын нации, служивший при дворе много десятков лет. Правая рука отца. Единственный человек, который мог слегка урезонить его сошедшего с ума родителя.

И почему последнее время старик его так раздражал?

Князь задержался взглядом на темных волосах почти без проседи, на щеках, дрябло висящих, как у толстого бульдога. А потом Сольмир поднял голову. И Дариэн встретился с ослепительно-чистыми карими глазами.

— Разрешите доложить, сир? — продолжал советник, не замечая странного недовольства повелителя.

Дариэн махнул рукой, не потрудившись ответить.

Далее следовал довольно долгий отчет о состоянии земель, количестве населения, богатстве деревень и городков.

— Есть ли какие-нибудь проблемы у людей? — наконец, спросил князь Хаоса, внимательно все выслушав. — Кроме того, что Леонарел забирает в свою армию всех работоспособных мужчин? Может, голод? Эпидемия?

Слуга покачал головой.

— Нет, сир. Пока нет. Но по моим личным данным в Анваре очень тяжелая ситуация с водой. Сейчас идет второй месяц Солнцепламени, люди страдают от жары. А колодцев в городах очень мало.

Правитель Кровавого заката откинулся в кресле и задумался на мгновение.

— Хорошо, — ответил он, наконец. — Проследи, чтобы в каждом городе было выкопано по пять колодцев. А на главной площади — водоем. Пусть в центре будет возвышаться пьедестал со Скорпионом Кровавого заката.

Сольмир внимательно выслушал повелителя и, когда тот удовлетворенно отвернулся, намекая, что разговор окончен, вдруг сказал:

— Сир, позвольте заметить, что дань с этих районов ещё не приходила. Лишние траты пойдут нам в убыток.

Дариэн резко развернулся, не ожидая услышать слова противоречия. Стиснул зубы, прожигая слугу разъяренным взглядом. Однако, ответил совершенно спокойно:

— Дань и не придёт, если люди начнут умирать от жажды. У Анвара и Палирии сейчас нет ни денег, ни средств, ни людей, потому что их сопляк-князь требует оказывать себе помощь в бестолковой партизанской войне с нами.

Сольмир и ухом не повел, что заметил вспышку повелителя. Карие глаза блестели спокойствием и уверенностью. И даже старые морщинистые руки не дрожали, несмотря на то, что в гневе Дариэн Астард мог быть страшен.

Что ему, Сольмиру Керршиану, ярость молодого наследника Хаоса, когда он видел сумасшествие его отца?..

— Не проще ли просто раздавить их силой, повелитель? — посоветовал слуга. — Чем ждать, пока подействуют плоды красноречия Диана Ланьерда?

Дариэн отвернулся. Он знал, что его советник прав. Восстание Леонарела было легче подавить, просто уничтожив всех, чем ждать, что его рыцарь Крови сможет договорится с повстанцами.

— Я не ищу лёгких путей… — раздался между тем ответ.

В повисшей после этого тишине старый советник удалился, преклонив голову перед отвернувшимся и недовольным князем. Впрочем, и Дариэн не мог видеть, как вспыхивают странным огнем глаза его морщинистого слуги, прожигающие его затылок.

Князь Хаоса прижался лбом к стрельчатому окну, разглядывая, как вдали змеится черный дым из вулкана Ашхар.

И правда, почему он просто не прикажет убить их всех? Крохотная армия Леонарела прячется в лесу возле границы Анвара. Чтобы зачистить эту территорию его войскам понадобятся сутки.

Но он медлит, надеясь, что Диан сможет найти со светлым князем общий язык. Зачем?

Чтобы сохранить жизни, конечно. Но с каких пор его волнуют жизни детей Порядка?

Дариэн покачал головой. Ему совсем не хотелось думать, что он делает это по одной единственной причине: чтобы Эленика Тимьен не считала его еще большим монстром, чем сейчас. А, если он отдаст приказ стереть с лица земли несколько сотен ни в чем не повинных крестьян, в том числе и ее тупицу-мужа, она так и станет думать.

Но ведь она все равно будет считать его чудовищем, так какая разница? Да и какая разница вообще, что о нем себе напридумывала княгиня Порядка?

Дариэн взял с подоконника каменную пепельницу, развернулся и резко швырнул ее в напольное зеркало. Искрящиеся осколки посыпались на пол. Огненно-черные глаза вспыхнули яростью и закрылись.

Мужчина глубоко вздохнул и мгновенно успокоился. Как всегда.

Сегодня он решил остаться в Милантаре. Хватит уже проводить все ночи в особняке светлой, размышляя, во что бы еще с ней сыграть. Она и так последний раз порядочно взбесила его. Одна мысль о том, что между Эленикой и маркизом Айвери, что бросил ему вызов, могла быть связь, приводила его в бешенство. И он уже был не столь рад, что дал девушке обещание не убивать наглеца.

“Ревность?” — уколола нежданная мысль.

Нет. Не ревность. Для ревности нужно испытывать хоть толику чувств. А какие чувства у него могут быть к обыкновенной светлой девушке? Дочери коварного народа Порядка?

Правильно. Никаких.

Но ядовитая змея ярости все же скрутила свои кольца где-то под сердцем.

— Нет, одно чувство все же есть, — признал вслух Дариэн, гневно сжимая кулаки. — Собственничество. И рано или поздно ты поймёшь, дорогая княгиня, что моими игрушками могу играть только я…

Через час в его покои скользнула стройная фигура Шайни. Повелитель окинул девушку мимолетным взглядом, с неудовольствием отмечая, что не испытывает прежнего восторга. Пышная упругая грудь, едва прикрытая прозрачной тканью, не заставляла его забыть обо всем на свете, как прежде. Длинная черная коса, блестящая огнем в свете свечей, не вызывала желания намотать на кулак и сладко потянуть, пока он будет вторгаться сзади в тело цвета горячего шоколада.

Однако, он призывно махнул рукой, впуская любовницу. Темная леди радостно улыбнулась, тут же запрыгивая на колени к повелителю. Она была почти полностью обнажена. Лишь халат просвечивающего шелка едва прикрывал округлости фигуры.

— Как я рада, что ты здесь, — проговорила Шайни, приникая к его губам.

Дариэн ответил на поцелуй, обхватив девушку за талию, мысленно отметив, что она была вовсе не такой тонкой, как у Эленики.

— Я ждал тебя, — бесцветно солгал князь.

Шайни тут же расцвела, как лавовая орхидея, покрывая поцелуями его шею и мускулистую грудь.

Дариэн глубоко вздохнул, очень рассчитывая, что секс поможет ему отвлечься. Шайни была хороша в своём деле. И он действительно на какое-то время смог забыть обо всем.

И все было бы хорошо, если бы в самый момент оргазма в его памяти внезапно не всплыло лицо его проклятой лунноволосой игрушки.

Эленики Тимьен. Последней княгини Порядка.

Глава 12. Стремление

Молодая княгиня прогуливалась по саду. Утро было на редкость великолепным. Солнце золотыми бликами играло на изумрудных листьях, роса на траве искрилась россыпью бриллиантов.

Эленика любила свой сад. Когда отец был еще жив, они часто завтракали здесь под сенью старых душистых яблонь.

Но теперь с приходом в Анвар власти Кровавого заката уют даже этого места оказался безнадежно утерян.

Княгиня тяжело вздохнула, услышав колокольчики женского смеха. И безошибочно угадала темных леди. Так радоваться в это тяжелое время могли только они.

Впереди под романтической тенью старой беседки сидели несколько человек. Лорды Кровавого заката вперемешку с парочкой ее собственных вассалов, кузина Камилла вместе с Илоной Айвери и, собственно, две смеющихся уроженки Хаоса. Одну из них Эленика узнала сразу. С длинной толстой косой, перекинутой на пышную грудь, глубокими темно-карими глазами и пухлыми вишневыми губами. Эта дама была той самой, что больше всех испугалась за повелителя во время дуэли. Наверняка, одна из его любовниц.

Но, что они делают здесь? Почему сидят так близко друг к другу, словно всегда были друзьями?

Подойдя поближе, Эленика смогла рассмотреть улыбки на лицах. Мужчины даже иногда хлопали. Темные, конечно же. Однако, светлые недалеко ушли. Они с удовольствием наблюдали за странной игрой, которую вели дамы. Их отяжелевшие взгляды скользили по глубоким вырезом декольте женщин Хаоса, а ноги периодически напряженно сдвигались.

Заинтригованная, княгиня подошла к самой беседке как раз в тот момент, когда леди с косой вспорхнула со своего кресла, как черный сокол, и подлетела к Камилле. Опустилась на колени возле нее и, нежно коснувшись рукой щеки светлой девушки, страстно прижалась к ее губам.

Глаза кузины на миг расширились, а щеки заалели. Мужчины в креслах напряженно заерзали, кто-то из темных выкрикнул одобрительно:

— Отлично, леди Унтергэ, тут не меньше трех баллов!

— Что происходит? — спросила Эленика, то ли шокировано, то ли возмущенно.

Она перевела взгляд на Камиллу, но та лишь еще сильнее покраснела. А потом к изумлению княгини взяла и улыбнулась!

— Мы играем в одну очень интересную игру, — с легким реверансом ответила темная. — Присоединяйтесь, ваше Светлейшество. Мое имя — Шайни Унтергэ, а это — леди Дайра Хорсэ.

Еще одна дочь Хаоса сделала реверанс.

— В чем же смысл игры? — уточнила Эленика, все больше удивляясь.

Ничуть не смущаясь, Шайни растянула в улыбке пухлый ротик и ответила:

— Эти господа — наши судьи, — она махнула рукой на мужчин. — И они должны определить, у кого из присутствующих дам…

Повисла театральная пауза, во время которой темные лорды похотливо ухмылялись, а светлые немного неловко ерзали на креслах.

— …У кого из присутствующих дам самые красивые губы, — сладко пропела Шайни, вдруг опустив взгляд на рот самой Эленики.

Девушка нахмурилась, совершенно не понимая, что происходит.

Ее подруга Илона вообще отвернулась, чтобы не встречаться с ней взглядом, а Камилла все еще густо краснела и довольно похотливо кусала губу.

— Миледи, это не корректно, — бросила Эленика твердо. — У нас не приняты такие игры.

— Да бросьте, княгиня, — ответила Шайни. — Это же просто веселая шутка.

Но вместо того, чтобы прекратить фарс, темная леди смело сделала шаг к Эленике, очутившись неприлично близко.

Она была чуть выше ростом, чем маленькая княгиня. И, оказавшись на таком неприличном расстоянии, на мгновение замерла, впившись взглядом в рот юной хозяйки дома.

Эленика вздрогнула и застыла, завороженная действиями темной леди.

— Вот эти розовые с легким оттенком вишневого вина — ну просто прелесть, — проговорила она, нежно коснувшись нижней губы тонкими пальчиками цвета горячего шоколада.

Княгиня тут же пришла в себя и сделала шаг назад.

— Вы с ума сошли, леди Унтергэ? — возмутилась Эленика.

И тут же за её спиной взметнулся черно-оранжевый вихрь.

— Повелитель пришел! — тут же захлопала в ладоши темная. А через секунду, как только вихрь исчез, явив высокую фигуру Дариэна Астарда, сделала весьма глубокий реверанс.

Эленика отметила, что при таком его исполнении вырез платья казался еще глубже.

— Приветствую, светлая княгиня, — первым делом отдал дань этикету князь Хаоса.

Черный плащ, цепь поверх расшитого золотом замшевого колета, блестящий скорпион на пряжке ремня, брюки, идеально подчеркивающие стальные мышцы ног.

Дариэн Астард, как всегда был великолепен.

— Доброго дня, сир, — холодно ответила княгиня, склонившись, как и все другие леди.

— Приветствую и вас, любезные господа и дамы, — бросил он между тем остальным присутствующим. — Чем вы тут занимаетесь?

Княгиня Порядка не успела даже покраснеть.

— Повелитель, — тут же обратилась к нему Шайни, с озорным блеском в глазах. — Я как раз изучала губы миледи Тимьен. Необходимо определить, насколько они хороши. Лорды вот-вот должны выставить свои оценки.

Дариэн мрачно улыбнулся. А затем медленно повернулся к пунцовой княгине.

— Не возражаете, если я поучаствую? — спросил он, тут же делая несколько шагов по направлению к девушке.

Эленика вздрогнула, опасаясь самого худшего. Ужас блеснул в голубых кристаллах глаз, стоило ей представить, что он сейчас поцелует ее на виду у всех.

Но, не успела она ничего возразить, как Дариэн остановился от княгини в каком-то ничтожном шаге и задумчиво приложил палец к подбородку, многозначительно изучая ее рот.

— Что ж, готов вынести свой вердикт, — через мгновение театрально провозгласил он. — Губы ее Светлейшества выглядят незабываемо!

Он широко улыбнулся, на этот раз насквозь прожигая девушку взглядом. И в янтарных глазах Эленика уловила вызов, правда пока не поняла, какой.

Дариэн между тем продолжил:

— Губы княгини, несомненно, самые красивые, мягкие и влажные.

Повисла странная напряженная пауза, после которой повелитель Кровавого заката закончил, бархатным голосом словно припечатывая девушку:

— Как бутон орхидеи…

Оранжевые глаза опасно вспыхнули и потемнели. Эленика перестала дышать, заливаясь стыдом, мгновенно вспомнив этот намек.

“Бутон орхидеи”. Стало ясно, как день, что он имеет в виду вовсе не рот.

Насладившись в полной мере смесью ужаса, стыда и гнева на лице молодой княгини, Дариэн повернулся к остальным дамам и добавил:

— Впрочем, и у остальных дам губы наверняка ничуть не хуже.

Подарив всем обворожительную улыбку, повелитель оставил гостей, намереваясь, очевидно, вернуться в свои покои и там придумывать очередную гадость. Так по крайней мере решила про себя Эленика.

Почти сразу она тоже покинула это нелепое сборище игроков, надеясь принять ванну и смыть с себя утренний позор.

А, выйдя из купален каким-нибудь часом позже, с удивлением обнаружила в своем кабинете письмо.

На черном конверте золотыми буквами было написано: “Эленике Анварской и Палирской из рода Тимьен”.

Не успев даже толком одеться, девушка надрезала бумагу канцелярским кинжалом и извлекла аккуратный лист кремово-желтой бумаги. На ней невероятно красивыми капельками сияли вкрапления крохотных лепестков Огнелютика. В Анваре найти такую бумагу было просто невозможно.

Мягкий запах океана и вереска ударил в голову. Девушке даже не пришлось гадать, от кого это послание, хотя имени князя Хаоса нигде не значилось. И слегка дрожащей рукой она расправила лист, читая текст:

“Дорогая Эленика.

Пусть солнце светит ярко над вашей головой. Пусть бриллианты звезд освещают ночь не хуже, чем серебро ваших волос освещает мой мрак.

Во тьме очень легко заблудиться. Очень просто обжечься там, где прежде было лишь тепло чужого тела.

Но тот, кто ищет дорогу, должен найти ее. Это просто. Достаточно лишь захотеть. Поверьте, дорогая княгиня. Достаточно лишь раскрыть глаза.

Если вы готовы забыть, чтобы понять. Отвернуться, чтобы увидеть. И задержать дыхание, чтобы вздохнуть полной грудью, в полночь вы найдете мой подарок. Коснитесь его. И пусть враги станут друзьями. Хотя бы на несколько часов…”

Вместо подписи значилось всего одно слово: “Дым”.

Сложно передать весь ураган ярости, который накрыл Эленику в этот момент.

“Как он посмел?!” — думала она, нервно расхаживая по комнате, не обращая внимания, что весь ее растрепанный вид в такой час совершенно не приличествует княгине Порядка. Ведь к ней в любой момент мог кто-нибудь войти. Могли приехать гости, послы, муж, в конце-концов! А она в одном банном халате на влажное тело зарылась руками в мокрые перепутанные волосы.

“На что он рассчитывает? Что я кинусь в полночь искать его проклятый подарок? Чтобы “стать друзьями на несколько часов”? Самоуверенный наглец!”

Никогда еще Эленика не чувствовала в себе столько гнева. Хотелось кусаться, драться и топать ногами. Но вместо этого она схватила с полки серебряный подсвечник и замахнулась, чтобы бросить в окно, не подозревая, насколько в своей ярости она похожа на князя Хаоса.

Но в последний момент девушка пожалела тонкое Палирское стекло и, сжав губы, швырнула предмет об пол.

Канделябр на три свечи глухо ударился о мягкий ворс ковра, не принеся княгине желаемого облегчения.

Она остановилась у стола, гневно сжимая кисти в кулаки.

“Почему он поставил такую подпись?” — размышляла она, прекрасно догадываясь об ответе. “Чтобы лишний раз вывести меня из себя? “Дым” — это же название моего стихотворения из сборника Ники Мьен. Неужели он думает, что его самоуверенный особа значит для меня хоть что-то?”

Закрыв глаза, Эленика вспомнила одно из четверостиший:

“Он уносит с собой твои крылья,

Он оставит тебе лишь память,

На прощанье он скажет: “Лишь пыль — я”,

Но запомнится он, как пламя…”

В гневе кусая губы, княгиня постаралась взять себя в руки.

— У вас просто дьявольское самомнение, Дариэн Астард, — почти выплюнула она с ненавистью, стараясь не вспоминать, что именно о нем она и подумала, пару дней назад перечитывая этот стих в книжке, украденной из комнат повелителя.

Еще раз перечитав письмо, княгиня быстро смяла потрясающе красивую бумагу и бросила в огонь камина. Оранжевые языки пламени тут же окрасили послание черными пятнами, постепенно превращая его в пепел.

Естественно, ни о каком “прикосновении к подарку” не могло быть и речи. Эленика быстро оделась, собрала волосы без помощи служанок и покинула свои покои, намереваясь не возвращаться в них до следующего утра.

Весь день она или каталась на Иволге, или занималась делами поместья, или общалась со своими гостями. Но то и дело в памяти всплывало письмо, почему-то заставляя девушку заливаться загадочным румянцем.

К вечеру злость на Дариэна прошла. В конце концов, это было вполне в его стиле: прислать ей в высшей степени дерзкое и компрометирующее послание, ожидая, что она сделает так, как он задумал.

Но Эленика не собиралась больше играть в его грязные игры. Каждый день она просыпалась только с одной мыслью: “Как убить князя Хаоса?” И засыпала с этим же вопросом.

Пока ответ не приходил. Но она была уверена, что однажды ей выпадет шанс.

Однако, чем уверенней время приближалось к полуночи, тем любопытней становилось молодой княгине. Что за подарок она должна была найти? И что задумал правитель Кровавого заката?

Ведь в его письме она не уловила ни намека на очередной секс. Он писал: “Пусть враги станут друзьями. Хотя бы на несколько часов”. Что бы это могло означать?

Конечно, от Дариэна можно было ждать любой подлости. Он вполне мог и обмануть ее. Только вот зачем все эти сложности? Ведь при желании он мог сделать с ней все, что угодно, без этих дурацких ухищрений.

В результате, как только пробило полночь, Эленика уверенно закрыла за собой дверь в собственные покои. На первый взгляд ничего вокруг не изменилось.

Княгиня обошла по кругу кабинет, холл, комнату отдыха. И в последнюю очередь направилась в спальню. На прикроватном столике, отражаясь в серебристом трюмо, лежал цветок. Ослепительно красивая огненная лилия. Ее лепестки слегка светились в ночном сумраке теплым оранжевым светом.

Эленика никогда не видела ничего подобного. Только читала, что эти растения встречаются лишь в одном месте — на вершине вулкана Ашхар. И цветут они, чувствуя поблизости жар магической лавы.

Княгиня на миг задержала дыхание, наслаждаясь удивительным зрелищем. Она всегда умела ценить красоту, а этот цветок был великолепен. Она осторожно подобралась к нему поближе и села на кровать рядом со столиком, где лежал “подарок”.

Мягкое сияние лилии рисовало нежный румянец на светлой коже девушки и играло пламенными бликами в голубых глазах.

Глубоко вздохнув, Эленика встала с постели. Подошла к шкафу, уверенным движением распахнув створки, и глазами стала искать нужный наряд. Через полминуты вытащила из недр шелков, шифона и других тончайших тканей, добротный брючный костюм для верховой езды.

Она надевала его лишь однажды, когда ей вздумалось сопроводить папеньку на соколиную охоту. Но мероприятие ей не понравилось, и наряд так и остался висеть без надобности.

Сегодня ей не хотелось выглядеть женственно. Она решила, что замшевые бриджи с высокими сапогами и короткая приталенная куртка сделают ее вид более серьезным. Внушительным. Никаких вам кружавчиков на рукавах, романтичных декольте и воздушных юбок.

Убрав волосы в высокий тугой хвост, Эленика бросила мимолетный взгляд в зеркало. Все было так, как она и хотела.

А затем, крошечными неуверенными шагами княгиня вернулась к цветку. Не думая больше о том, хорошо это или плохо, правильно или нет, закрыв глаза, она коснулась огненной лилии. И случилось именно то, что она и предполагала.

Воздух закружился жаркой спиралью, опаляя кожу черно-рыжим вихрем. Ее спальня исчезла в мрачных всполохах цвета остывающей лавы. А, когда она вновь открыла глаза, все вокруг было совершенно иным. Потому что перед ней во все стороны от запада до востока раскинулась бескрайняя ночь темных. Эленика стояла на огромном балконе из черного камня с кроваво-огненными жилами. А далеко внизу пылало огнями сердце Хаоса, Милантар. Столица Кровавого заката.

Глава 13. Понимание

Дариэн Астард сам не понимал, зачем он написал это письмо. Что за нелепая выходка? Решил, что было бы интересно показать маленькой княгине мир, с которым она не знакома. Дать ей понять, что Хаоса и Тьма — разные вещи.

Вот только, зачем?

Когда ее хрупкая фигурка появилась в черном вихре, князь даже не улыбнулся. Он знал, что она не сможет подавить любопытство, и почти не сомневался в успехе своего предприятия.

Он тихо стоял за спиной девушки, наблюдая за её действиями. Как она замерла, ошеломленная видом древнего города, который никогда не засыпал. Как задержала дыхание в груди, затянутой облегающей курткой.

Дариэн опустил взгляд на узкую талию, изящно подчеркнутую поясом, на округлые бедра в эротично облегающих брюках. И на этот раз легкая улыбка все же тронула его губы. Эленика пыталась выглядеть не сексуально. Возможно, даже мужественно, в этом необычном наряде. Но маленькая княгиня даже представить себе не могла, что вызывала в повелителе Кровавого заката прямо противоположные эмоции. В это мгновение Дариэну стоило большого труда взять себя в руки и не наброситься на девушку. Он уже мысленно сорвал с нее куртку, почти слыша стук оторванных пуговиц по камню, проник под обтягивающую ткань брюк, впился пальцами в упругие округлости попы…

Закрыл глаза, пылающие темной лавой Ашхара, вздохнул. И успокоился.

— Доброй ночи, княгиня, — сказал он.

Девушка мгновенно развернулась, все еще сжимая в руке цветок огненной лилии.

На ее лице отражалось так много эмоций, что мужчина на миг замер.

— Я рад, что вы пришли, — без тени сарказма или насмешки сказал он.

Эленика молчала, не сводя с него сверкающих топазов глаз. И впервые в жизни Дариэн испытал странное ощущение. Словно что-то холодное полоснуло сердце. Это была тревога. Только повелитель Кровавого заката об этом не знал.

— К чему это все? — вдруг спросила княгиня. И, поморщившись, повелитель заметил, как напряжены ее кисти, сжатые в кулаки. Как сдвинуты тонкие брови.

Но правда была в том, что именно сегодня он не замышлял ничего дурного. Ничего.

— Я надеюсь, вы не задумали очередную гадость? — добавила она, опережая его собственные мысли.

Дариэн вздохнул и твердым шагом подошел к краю балкона, опершись на резной камень перил. Перед ним раскинулся весь Милантар, и князь, как всегда искал спокойствия в созерцании огромного человеческого улья.

— Разве вы не хотите посмотреть изнутри, как выглядит оплот зла? — спросил он спокойно, не глядя на девушку.

Сердце Эленики стучало очень быстро. Она боялась, что это очередная уловка, но князь Хаоса вел себя очень странно. Нет, с виду он был, как обычно, самоуверенно холоден. Но что-то внутри него словно поменялось.

Хотя, откуда ей знать, что внутри у повелителя темных?

— Зачем это вам? — вместо ответа задала она вопрос. И вдруг услышала самые невероятные слова:

— Мне… Скучно.

Это прозвучало так неожиданно, что девушка оказалась совершенно сбитой с толку.

Он стоял к ней спиной, и она видела лишь широкий разворот его плеч под тонкой тканью рубашки с длинными немного пышными рукавами. На нем не было колета или верхней жилетки, и сейчас Дариэн Астард выглядел странно… по-домашнему. А сама мысль о том, что повелитель всего мира может скучать, словно делала его обыкновенным человеком.

— Демонам что, тоже бывает скучно? — вдруг спросила Эленика, сложив руки на груди и дерзко приподняв бровь.

Князь резко развернулся, удивленно посмотрев на девушку.

— Я — сын народа Хаоса. При чем здесь демоны? — не понял он, и в своем наивном изумлении показался княгине почти милым.

— А это не одно и тоже? — с толикой безразличия бросила она, видя, как растет возмущение на лице князя.

Между тем, Дариэн медленно пересек периметр балкона и подошел к ней, оставив между ними не более метра. Вполне приличное расстояние для леди и лорда. Но легкая дрожь тут же прокатилась по спине Эленики.

— Вас кто ввёл в заблуждение, — ответил правитель, не сводя с нее глаз. — Демоны — дети тьмы. Они — абсолютное зло с рогами и хвостом. Вы видели у меня хвост, миледи?

— Хвала Порядку, не довелось рассмотреть вас со всех сторон, — ответила девушка, удивляясь собственной самоуверенности. Но почему-то страх прошел. И даже захотелось немного пошутить. — Может он у вас маленький и прячется в штанах.

Дариэн неожиданно усмехнулся, бросив на Эленику темный взгляд, от которого та целиком покрылась мурашками.

— В штанах у меня прячется кое-что другое, что вам уже приходилось видеть. Но я понял вашу претензию. Как только появится возможность, тут же продемонстрирую вам отсутствие каких бы то ни было хвостов.

Эленика тут же прикусила губу.

— Увольте, сир. Я верю вам наслово.

Дариэн дерзко улыбнулся.

— Слишком поздно, миледи.

И тут же он галантно протянул ей руку со словами:

— Не желаете ли разделить со мной поздний ужин? А после я покажу вам замок.

— Я ужинала, — бросила она, пожав плечами и не желая принимать хоть какое-то предложение от князя Хаоса.

— Жаль, — тут же отозвался он, обходя ее по кругу и покидая балкон. — А я собирался обсудить с вами должность наместника провинций Анвар и Палирия.

Голос его звучал лениво и безучастно. Словно ему вообще наплевать на решение княгини, а сама она его мало интересует.

Эленика чуть ли не зашипела сквозь плотно сжатые зубы, вынужденно следуя за князем. Ведь отказаться от обсуждения судьбы собственного государства она не могла никак. И опять пришлось делать так, как хочет он.

За балконом оказалась широкая комната, больше напоминающая маленький зал. Повсюду висели тканевые драпировки. На стенах, вдоль окон, даже кое-где свешивались с потолка. Все они были из тончайшего полупрозрачного шелка, создавая невесомые композиции, напоминающие туман.

Посреди комнаты на темных плитках пола стоял стол из красно-желтого дерева. На нем были искусно вырезаны огненные лилии.

Вся столешница была уставлена яствами. Морепродукты всех видов, о которых княгине только доводилось слышать, салаты из морских водорослей, мясо акул и деликатесные филе белых рыб. Несколько прозрачных кувшинов с вином стояли с открытым горлышком, готовые к употреблению.

Несмотря на отсутствие голода, ужасно захотелось все это попробовать. И даже тоненький голосок в голове, противненько твердящий о том, что князь даже не предполагал ее отказа, не мог заглушить проснувшийся аппетит.

Молча, Эленика села на отодвинутый князем стул. Не глядя на своего оппонента, отложила лилию и разместила салфетку на коленях. Словно и не хотела вовсе здесь находится, но раз уж другого выхода нет…

— Я уберу это подальше, — вдруг сказал Дариэн, забирая цветок.

Девушка вздрогнула, инстинктивно протянув руку к пылающему в полумраке “подарку”. Он ей и правда нравился. Но, наткнувшись на горячую ладонь князя, тут же убрала кисть. Словно обожглась.

Щеки мгновенно вспыхнули, а мужчина замер.

— Его надо поставить в вазу, — через мгновение проговорил Дариэн. — Повторное прикосновение к нему отправит вас домой.

Он отнес лилию на комод в заранее подготовленную вазу.

— Приятного аппетита, Эленика, — мягко проговорил мужчина.

Княгиня выглядела невероятно забавно, стараясь придать себе вид гордой невозмутимости.

Дариэн никак не мог отделаться от мысли, что это делало ее еще более милой.

— Благодарю, сир, — ответила девушка.

Некоторое время они кушали молча. Он накладывал ей в тарелку разные угощения, она все их пробовала. Наливал в бокал золотистого вина. Сперва она отказывалась, но он не стал ей предлагать других напитков. И пришлось согласиться и в этом.

Напиток оказался вкусным, с легким обжигающим оттенком. Оказалось, это вино готовилось вместе с цветами и полынью. И на выходе давало приятный расслабляющий эффект.

Очень скоро князь заметил, что щеки княгини романтично заалели, а синие звезды глаз стали блестеть чуть ярче. Он едва заметно улыбнулся. И, если бы в этот момент Эленика подняла взгляд, то очень удивилась бы, вновь не найдя в этой улыбке и капли иронии.

За окном стояла ночь, и тихую трапезу освещали лишь несколько десятков свечей да огонь камина. В этой атмосфере полумрака княгиня начала ощущать себя очень странно. Она больше не боялась. Не испытывала дискомфорта или напряжения. Ей было легко и свободно. И даже общество повелителя Хаоса не казалось ужасным.

Он не пытался издеваться над ней или подшучивать, был предельно любезен и обходителен. Словно превратился в другого человека. Если не поднимать на него глаза…

— Зачем вы подписались словом “Дым”? — вдруг спросила княгиня, нарушая странную, ласкающую тишину.

Дариэн вздрогнул. Словно и он ненадолго погрузился в эту необычную атмосферу спокойствия.

Мужчина пожал плечами.

— Мне понравилось стихотворение, — ответил он, разглядывая, как пузырьки искрятся в бокале. — Хотелось узнать, совпадают ли у нас… вкусы.

Он перевел на девушку загадочный янтарный взгляд.

— И только? — не поверила она.

“Значит, он не догадался, что автор — я?” — проскользнула следом мысль, принеся толику облегчения.

— Да, — ответил князь. — Прекрасный сборник.

Эленика покраснела, опустив взгляд в тарелку. Похвала из уст врага странным образом польстила ей.

— Я тоже когда-то писал стихи, — вдруг добавил князь, словно размышлял вслух.

— Вы?! — несколько громче, чем нужно, переспросила девушка.

— А что, это так странно? — князь посмотрел на нее, улыбнувшись словно слегка виновато.

— Нет, простите, — стушевалась от собственной грубости княгиня. — Просто ваш образ…

— Ну, договаривайте уже, — махнул рукой мужчина, опершись о спинку стула и отпив вина.

— Ваш образ далек от романтичного, — закончила Эленика. — Уж простите за прямоту.

Княгиня подняла в воздух руки, мол, ничего не может с этим поделать, но так оно и есть. И Дариэн добродушно усмехнулся.

— Страшный и ужасный лорд из рода Астард, сын сумасшедшего князя, демон и развратитель, не может писать стихи? — переспросил он насмешливо.

— Именно! — воскликнула Эленика и вдруг засмеялась. — Простите, но такая уж у вас репутация.

— Бросьте извиняться, — пожал плечами правитель, и на этот раз улыбка его была вполне настоящей. — Я знаю, что обо мне говорят.

— А, разве это неправда? — вдруг вполне серьезно спросила Эленика, отставляя бокал. Атмосфера в помещении вмиг начала леденеть. — Взять хотя бы вашу зверскую дань кровью и плотью. Вы собираетесь забирать из наших семей не только работоспособных мужчин, но и молодых девушек! Скажите мне, зачем они вам? В вашей стране в моде светлокожие рабыни?

Повелитель никак не отреагировал на этот выпад. Он был все так же спокоен, как и минуту назад.

— В моей стране существует большая проблема, княгиня, — медленно ответил Дариэн. — Это проблема рождаемости. С каждым годом темных становится все меньше. Наследники и наследницы появляются на свет все реже. Ваши девушки, попадая к нам, проходят обучение в лучших академиях. О них заботятся лучшие воспитатели. И в будущем они имеют возможность найти мужей, которые будут любить и уважать их. И которым они принесут наследников.

— То есть, вы используете наших женщин, как… племенных овец? — приподняла бровь княгиня. — Чтобы пополнить численность стада?

Вот теперь нахмурился князь.

— Вы очень высокого мнения о своих “овцах”, - немного резко ответил он. — Из каждой светлой у нас вырастает знатная леди, которой дают титул и небольшое поместье. Каждая из них имеет возможность стать богатой дамой. А кем они стали бы у вас? Доярками? Служанками, если повезёт? А, может, просто пахали бы землю?

Княгиня прикусила губу.

— В Анваре и Палирии есть много профессий, кроме указанных вами.

— Много ли? — переспросил князь. — Да, кому-то повезло бы больше других. Но ваши княжества слишком малы. Ваша экономика развита слабо. А в Кровавом закате у ваших людей не будет нужды ни в чем. Вы сами увидите, что через каких-нибудь десяток лет отцы сами будут отправлять своих дочерей в наши институты, желая им лучшей участи. А сыновья будут стремиться в Милантар, чтобы получить профессию и зарабатывать деньги.

— Об этом слишком рано говорить, — возмущенно махнула рукой Эленика. — Главное, что сейчас вы забираете детей из семьи. И ничего ужаснее этого быть не может.

Дариэн едва заметно покачал головой. Он и не надеялся, что она поймет. Но знал, что время все расставит по своим местам. В конце концов, сейчас он для нее — лишь узурпатор.

— Кстати, почему у вас проблема с наследниками? — спросила вдруг княгиня.

И повелитель мгновенно посерьезнел.

— Плод, зачатый от сынов Хаоса, требует силы для развития. И эту силу он получает, только чувствуя любовь обоих своих родителей друг к другу. Иначе ребенок либо погибает через месяц после зачатия, либо мужчина и женщина просто не могут иметь детей.

— Это ужасно, — проговорила Эленика, широко распахнув глаза. И ее чувства были настолько живыми и чистосердечными, что взгляд Дариэна едва заметно потеплел

— Такова была задумка Праотца, — ответил он. — Ведь темные всегда имели преимущество перед светлыми. Мы можем колдовать, а вы — нет. Поэтому наш бог лишил нас возможности нормально размножаться. На десяток светлых рождается всего один темный. Какое-то время это позволяло сохранять баланс в мире.

— Пока вы не решили, что и меньшей численностью сможете нас завоевать, — немного зло бросила девушка.

— Именно, — с улыбкой кивнул Дариэн, отпивая вино из бокала.

— А, как насчет детей между светлыми и темными? Выходит, они рождаются чаще? — задала вопрос Эленика, усиленно придавая голосу беззаботность.

Но князь все же тихо усмехнулся, скрыв кулаком приподнятые уголки губ.

— Не чаще. По нашей статистике — один ребенок на сотню смешанных пар. Но и этого хватает, чтобы брать ваших женщин в жены. Как вы понимаете, настоящая любовь между нашими народами — почти невозможное событие.

— Это верно… — проговорила девушка и почему-то покраснела, опустив глаза.

Дариэн сжал кулаки. Он никак не мог понять эту маленькую светлую. О чем она думала? Почему иногда вот так внезапно краснела, а в другое время могла ни с того ни с сего начать на него кричать? Впрочем, его забавляло и то, и другое.

Странно, но в обществе этой женщины повелитель Кровавого заката чувствовал странную безмятежность. Несмотря на то, что она ненавидела его, а он презирал в её лице всех светлых леди. Но при этом только она могла одновременно заставить кровь кипеть, а его самого — забыть обо всех тревогах.

На некоторое время в зале воцарилась напряженная тишина.

— Мой отец говорил, что настоящую любовь не удержит даже антимагический контур, — вдруг тихо проговорила княгиня. — Что она прорвется сквозь, что угодно. До сих пор не понимаю, что он имел в виду. А теперь и не спросишь.

— Соболезную, — глухо ответил Дариэн. — Я слышал, ваш отец скончался от сердечного приступа.

— Не знаю. Кто-то думает, что это убийство. Но никаких следов нет. Только амулет порядка Пропал.

Эленика встряхнула головой, пытаясь понять, за какой тьмой она стала ему все это рассказывать?

Но было уже поздно. Дариэн Астард проник еще глубже в лабиринт ее души.

— Я думаю, вам не стоит об этом размышлять, — неожиданно мягко ответил князь. — Боль проходит только со временем.

Последние слова прозвучали низко и глухо. Словно он примерял их на себя.

“Нет”, - закрыла глаза девушка. “Я не должна думать о том, что он тоже может испытывать боль. Иначе он станет для меня… человеком. А это уже — дорога в пропасть”.

— А, что, если бы мы были одного народа? — спросил вдруг князь, заставив собеседницу дернуться, как от удара.

Эленика широко распахнула глаза. На какое-то мгновение Дариэну показалось, что они сияют, как звезды в окне за её спиной.

— К чему эти вопросы, князь?

Короткая пауза, во время которой он не сводил с нее глаз, только придавала напряжения моменту.

— По имени, Эленика, — настойчиво произнес повелитель странным вибрирующим голосом.

А затем вдруг встал из-за стола и медленно подошел к ней. Протянул руку, приглашая и ее встать.

Все внутри княгини задрожало, как натянутая струна. Она вложила свою кисть в его ладонь, вновь обжигаясь теплом его кожи.

— Что, если бы мы были одного народа? — чуть тише повторил Дариэн, когда девушка встала, оказавшись совсем рядом. Невероятно близко…

— Вы — светлый или я — темная? — дрогнувшим голосом спросила княгиня.

— Вы. Темная, — прозвучал ответ почти шепотом.

Эленика закрыла глаза, пытаясь унять бешеную канонаду сердца.

“Что происходит? Что с ней происходит?”

Кровь стучала в висках, дышать стало тяжело, в груди разлился обжигающий свинец напряжения.

Она подняла голову, встретившись с темно-огненным взглядом князя Хаоса. Их лица разделяли какие-нибудь несколько сантиметров. А темные властные губы так и манили приподняться на мысочках и прикоснуться.

Что было бы, если бы она была темной?..

Этот вопрос слишком настойчиво гремел в ее голове. Как колокол. Как набат.

Действительно, что было бы?..

Несомненно, она именно так бы и сделала. Поцеловала его, позволила себе раствориться в его руках, силе, власти. Позволила себе стать свободной.

И тогда не нужно было бы оглядываться на то, что подумают окружающие. Не нужно было бы предавать свой народ. Потому что Дариэн Астард не был бы ее врагом. Он был бы ее повелителем…

— Все было бы иначе, — проговорила она, через силу отступая и забирая свою руку.

Она отошла на несколько шагов, чувствуя, что он не преследует ее. Но от этого ее сердце билось ничуть не реже.

Вся сегодняшняя ночь абсолютно выбила ее из колеи. Она не хотела этого, но все равно теперь видела перед собой не бездушного узурпатора, а… кого-то другого.

“Так не должно быть. Это неправильно”, - думала она, нервно пятясь к темному комоду красного дерева. Там стояла огненная лилия в прозрачной, как слеза, вазе. Стояла и влекла ее, как последняя возможность спастись.

Сердце предательски ныло, разрываясь на части.

— Знаете, для меня на сегодня хватит приключений, — сказала Эленика, поднимая на Дариэна нервный взгляд. — Я… посмотрю ваш замок как-нибудь в другой раз. Если вы не возражаете, обсудим должность наместника в другой…

— Она ваша, — спокойно перебил князь Хаоса, глядя на девушку странным взглядом, на дне которого плескалась тоска. Черная, как ночь над Ашхаром.

— Что?

— Должность наместника Анвара и Палирии — ваша. Вы же этого хотели, — бесцветно произнес повелитель.

— Да… Спасибо, — проговорила девушка, слегка сбитая с толку. — И все же, я устала… Дариэн.

Губы князя дернулись, но улыбка так и не появилась.

— Доброй ночи, Эленика, — ответил он с легким поклоном. — Спасибо за поздний ужин.

— Доброй ночи, — монотонно повторила девушка и с трудом оторвала взгляд от огненных глаз.

В следующую секунду она коснулась пылающей в полумраке лилии и тут же исчезла, утянутая в водоворот цвета Хаоса.

Магия Дариэна выбросила ее обратно в спальню, откуда и забрала несколько часов назад. Огонь в камине еще пылал, словно и не было этого невероятного ужина, вывернувшего душу наизнанку.

Нет, ничего страшного не произошло. Может, она выпила слишком много вина, и фантазия с нервами сыграли с ней злую шутку. А, может, это князь Хаоса в очередной раз с ловкостью сыграл на ее эмоциях. В любом случае, завтра утром она будет, как новенькая.

Княгиня Порядка умела брать себя в руки. Нужно только пережить эту ночь…

Эленика подняла руку, в которой был пылающий цветок. Огненная лилия распустила красивые лепестки, последний раз даря девушке теплые лучи своего света. И в один миг превратилась в пепел.

Темная пыль осыпалась на ковер, оставив в душе девушки странное ощущение пустоты. Было жаль, что цветок не остался с ней дольше. Хотя бы на чуть-чуть…

Глава 14. Влечение

Прошла неделя, в течении которой молодая княгиня оказалась предоставлена сама себе. За все это время Дариэн Астард не появился в особняке ни разу.

Эленика была только “за”. Темная свита продолжала жить под ее крышей, впрочем, доставляя не так уж и много проблем. Каждый вечер они устраивали небольшой пир в главной зале и ложились спать под самое утро. Потом большую часть дня их было не слышно и не видно. Удобные гости, если не считать того, что все эти застолья влетали княгине Порядка в кругленькую сумму.

Светлые лорды и леди успели привыкнуть к “веселым оккупантам” и многие из них даже начали отзываться о врагах довольно тепло. Мол: “Никто не виноват, что мы — по разные стороны баррикад, но стоит признать, что они — отличные собеседники”. Или еще: “Элли, клянусь, эти темные пьют не хуже светлых!”

Но, несомненно, оставались и те, кого ситуация продолжала резко напрягать. Некоторые светлые лорды сбивались в группы, продолжая люто ненавидеть “проклятых захватчиков, нагло жрущих их хлеб и попирающих ногами их земли”. Они даже подумывали среди ночи вырезать всех темных, пока они пьяны и спят. И только конкретный приказ княгини останавливал возможное кровопролитие.

Сама Эленика старалась не вспоминать тот последний ужин с Дариэном Астардом. И не размышлять на тему того, почему сразу после него князь Хаоса исчез на целую неделю. Это его дело. И личное времяпрепровождение повелителя Кровавого заката ни в коей мере ее не волнует.

И у нее почти получалось. Княгиня Порядка смогла успешно вернуться к своим делам, которые теперь еще и возросли, когда призрачные поводья власти определенным образом вернулись к ней. Ведь Дариэн сделал ее наместницей Анвара и Палирии. Теперь она могла заниматься проблемами двух провинций почти как также, как если бы она была полновластной правительницей этих двух княжеств.

И дела шли не очень хорошо. Из-за мобилизации крестьян Леонарелом, людям становилось трудно. Они не могли платить налоги. Не могли прокормить сами себя. И без того скромная казна Порядка опустела.

Однако, даже полностью погруженная в заботы, то и дело княгиня вспоминала вопрос, прозвучавший из уст Дариэна и как молния разорвавший бескрайнее небо ее души:

“А что, если бы мы принадлежали одному народу?..”

Как ни старалась, она не могла перестать об этом думать.

Зачем он спросил её об этом? Зачем?..

Если бы Эленика была темной леди, все было бы иначе.

В ту первую ночь, когда Дариэн сыграл роль её супруга, он бы не забрал ее девственность. У темных было гораздо более лояльное отношение к любви и сексу. Не от каждого партнера они способны иметь детей, а только от того, которого полюбят. А до тех пор, пока этот человек не появится, может смениться не один десяток любовников.

И что бы тогда испытала она, Эленика, увидев, что в постели с ней вовсе не ее муж?

Сложно сказать. Но явно это не был бы ядовитый коктейль из стыда, гнева, ярости и страха вместе с восторгом и эйфорией оргазма, от которых никуда не деться.

Возможно, она засмеялась бы, увидев над собой самого повелителя Кровавого заката. Ведь, как ни крути, Дариэн Астард был очень красивым мужчиной. А, если полностью исключить отвращение к его народу, неприязнь к цвету кожи и все остальное, что разделяло их…

Эленика покраснела, с силой, до боли прикусив губу.

Нет, все это нельзя исключить даже мысленно. Даже не нельзя — невозможно. И лучше об этом не думать.

Сегодня утром на столе княгини появилось новое письмо со скорпионом — официальным гербом Кровавого заката. Быстро развернув его, девушка обнаружила обычный лист хлопковой бумаги. Без сводящего с ума аромата, без вкраплений оранжевых лепестков, без каллиграфически-прекрасных слов, выведенных твердой сильной рукой…

Вместо всего этого на белой поверхности совершенно идентичными буквами было набито послание:

“Завтра вечером третьего числа месяца Цветоноса после захода солнца в Кровавом закате празднуется Элуатар. Праздник Единения. Посему его Высочество князь Дариэн из рода Астард повелевает светлой Эленике из рода Тимьен, наместнице Анвара и Палирии организовать ночные гуляния на открытом воздухе.

Возле особняка у фонтана будут проходить танцы. Список необходимого к торжеству приложен. Следовать списку неукоснительно…”

Безликие монотонные буквы заканчивались настоящей подписью князя Хаоса и печатью. В отличие от текста послания несколько закорючек с инициалами Дариэна Астарда выглядели живо и энергично.

Эленика не стала размышлять над тем, почему он не написал письмо сам. Хотя в глубине души что-то неприятно кольнуло. Однако, у нее было и без того много проблем.

Далее шел целый лист вещей, которые предполагалось закупить на праздник. Причем мало того, что стоило это все целое состояние, так и подготовить нужное требовалось за одни сутки!

Пробежав глазами список, Эленика нахмурилась. Фрукты, вина, морепродукты, оркестр, плетеные диваны, гирлянды, медная Милантарская краска…

— Откуда я все это возьму?! — воскликнула княгиня, белея от гнева. — Да он издевается надо мной!

Топая ногами от ярости, девушка пошла к своему казначею. В любом случае, как ни крути, а выполнять приказ ей придется. Теперь она — такая же подданная Кровавого заката, как и все остальные. Но, честное слово, как только этот темный князек появится здесь, она выскажет ему все, что о нем думает. И пусть хоть казнит ее. Сил больше нет.

Но старый казначей ее удивил.

— Госпожа, — с поклоном сказал он, — все расходы на праздник уже покрыты из казны князя Дариэна. А необходимые продукты и элементы декора с самого утра подвозят из самой столицы.

— Правда? — не поверила девушка, сперва даже не зная, что сказать.

— Да, ваше Светлейшество. Кроме того, внутренние долги нашего поместья тоже покрыты.

На этот раз княгиня нахмурилась еще сильнее. Все, день был безнадежно испорчен.

“Он уничтожил наши княжества, превратил последний оплот Порядка в земли ненавистного Хаоса, обложил нас данью из золота и крови. А теперь оплатил долги и наверняка ждет благодарности!” — думала девушка, намереваясь при первой же удобной возможности выплеснуть свой гнев на князя Хаоса.

Но возможность, как всегда, представилась слишком поздно. Вечером, когда солнце уже практически спряталось за горизонтом, Эленика стояла во дворе особняка, наблюдая, как споро работают темные слуги. Они прибыли сегодня вместе с провизией и необходимым инвентарем.

Темнокожие мужчины в лиловых ливреях расставляли столы и диваны, натягивали белоснежные шатры. Женщины вешали гирлянды и создавали невероятные композиции из цветов, которых Эленике не доводилось видеть прежде.

Праздник был назначен на завтра, но уже сегодня почти все было готово.

Княгиня вздохнула, чувствуя, что мир вокруг нее слишком быстро изменился. И к этой новой реальности она еще не успела приспособиться.

— Заворожены работой моей прислуги? — раздался тихий голос в полумраке.

Девушка резко повернула голову, не поверив, что не заметила чужого появления. Но так оно и было. Привалившись плечом к дереву в нескольких метрах от нее стоял князь Хаоса.

Медные волосы блестели металлом, выхватывая из мрака последние лучи заката. Лавовые глаза на темном лице слегка светились.

— Скорее неприятно поражена, — ответила колко девушка, сложив руки на груди. — Это, как удивляться слаженной деятельности муравьев, напавших на твой бутерброд во время пикника. Глазом не успеешь моргнуть, как эти маленькие вредители проникнут повсюду. В твою сумочку, тарелку и… жизнь.

Дариэн слегка усмехнулся, не сводя с княгини изучающего взгляда.

— Вы сравниваете темных с муравьями? — уточнил он без грамма возмущения.

Эленика отвернулась, стараясь не встречаться с горящими глазами, которые в один миг могли остыть и стать черными, засосав в свою глубину. Да и злиться на повелителя Кровавого заката было куда проще, не видя его самого.

— Я бы сравнила с саранчой, но это насекомое слишком крупное для вас, — гневно бросила девушка, ничуть не опасаясь, как прежде, разговаривать подобным образом с самим князем Хаоса. Внутри неё уже давно поселилась абсолютная тьма, и ничто вокруг не могло сделать её еще темнее.

— Саранча уничтожает все вокруг, — задумчиво ответил Дариэн. — Собственно, муравьи — тоже. А мы, напротив, принесли с собой достаток на эти земли.

Эленика резко повернула голову к мужчине и, стиснув зубы, проговорила:

— Как мило с вашей стороны было напомнить об этом. Потрудитесь объяснить, с какой стати вы полезли в долги нашего поместья?

Ни один мускул не дрогнул на лице повелителя. Но, перестав опираться о дерево, он медленно двинулся к девушке, плавно перетекая из одного положения в другое. Словно тигр проснулся после недолгого сна, готовый к охоте.

— Я всегда делаю только то, что считаю нужным, миледи, — проговорил Дариэн, опасно приблизившись к княгине. — А вам следовало бы обрадоваться тому факту, что не придется есть на ужин гречку с хлебом и выгонять большую часть слуг, потому что нечем платить жалование.

Мужчина возвышался над ней всей своей темной фигурой, уверенно подавляя напряженной близостью. Но, несмотря на мрачно вспыхнувшие огненные глаза князя, Эленика не испугалась.

— Благодарить я вас не собираюсь, даже не рассчитывайте, — с вызовом бросила она ему в лицо. — Вашу помощь я не приняла бы, даже падая в бездну.

— Отчего же? — холодно спросил князь, не разрывая гневного зрительного контакта, от которого воздух уже звенел.

— Вы же несомненно попросили бы заняться с вами сексом в качестве ответной услуги, — скривилась девушка, всем своим видом пытаясь показать, насколько ей отвратительна эта мысль.

Лицо Дариэна оставалось мрачно-спокойным, но челюсти внезапно напряженно сомкнулись.

— Ах, постойте, — театрально положа руку на грудь, изумилась она, — может быть, покрывая долги нашего поместья, вы мечтали этим благородным жестом оплатить секс со мной? Как это мило с вашей стороны!

Эленику слегка трясло. Она настолько вышла из себя, что перестала контролировать, что говорит. Ей хотелось выплеснуть на князя Хаоса все эмоции, что накопились внутри, всю нереализованную энергию, все противоречия, что разъедали грудь и сжигали изнутри. И она не замечала, что лава в глазах повелителя потемнела, слившись чернотой с небом.

— Не слишком ли дорого за пару ночей? — едко спросил князь сквозь зубы.

Солнце давно село, и теперь лишь отдаленные отблески факелов особняка освещали окаменевшее лицо правителя Кровавого заката.

Эленика покраснела до кончиков волос. Вулкан обиды и гнева внутри неё был готов извергнуться, сжигая все вокруг. Она сжала губы и подняла руку, чтобы дать князю Хаоса звонкую пощечину.

Но в последний момент он перехватил занесенную для удара ладонь и крепко сжал. Два взгляда, голубой и янтарный, в очередной раз встретились, рождая в воздухе искры. И в следующий миг Дариэн притянул к себе Эленику и с силой впился в ее губы.

Девушка дернулась, как от удара, ощутив пьянящий вкус поцелуя. Аромат океана и дикого вереска, сладость ежевики, терпкость молодого вина и горячее дыхание Хаоса.

Эмоции внутри неё бурлили и лились через край. Ей хотелось кричать, плакать, драться и… забыться. Но вместо этого она оттолкнула Дариэна, вложив в руки все, на что была способна, и побежала прочь, на ходу скидывая туфли.

Ветер свистел в ушах, сердце грозило выпрыгнуть из груди. Эленика бежала так быстро, как могла. Так, словно это помогло бы ей убежать от своих мыслей.

Но, уже оставив позади большую часть сада, девушка на ходу обернулась, чтобы тут же увеличить скорость. Дариэн Астард ее догонял.

Вскрикнув, она перепрыгнула крупные древесные корни, торчащие из земли. Ее светло-голубое платье развевалось, как призрачные крылья ночного мотылька.

Впереди показался довольно крупный водоем, в котором ее покойный батюшка любил ловить рыбу. Эленика редко купалась в нем, потому что заросшие берега были малопригодны для этого. Но вода была такой кристально-чистой, что, если отплыть на лодке к самому центру, сквозь толщу были видны косяки рыб на совершенно сумасшедшей глубине.

У самой кромки воды, где камыш застлал берег, Эленика остановилась, тяжело дыша. Бежать больше было некуда.

Оглянувшись, она увидела князя Хаоса, буквально через мгновение нагнавшего ее.

Вокруг стояла почти непроглядная тьма. Ночь вступила в свои права, и только серебро узкого месяца немного освещало запыхавшиеся лица и странно блестящие глаза мужчины и женщины.

— Зачем вы преследуете меня?! — воскликнула Эленика. — Я вам — не лань! Оставьте меня в покое!

— А бегаете, совсем как лань, — выдохнув, ответил князь. Его дыхание приходило в норму гораздо быстрее. — Вы всегда заканчиваете неугодный вам разговор побегом?

— Разговор? — скривилась девушка. — По-моему наш разговор закончился, когда вы прилипли к моим губам, в очередной раз пытаясь выпить мою душу!

Дариэн на миг замер, ошеломленно приподняв бровь. И тут же потянулся к пуговицам колета, начав их быстро расстегивать. Через несколько секунд он уже скинул верхнюю куртку и приступил к рубашке, при этом не сводя мрачного взгляда с княгини.

— Что… что вы делаете? — спросила Эленика, распахнув от удивления глаза. Сердце пропустило удар, грудь сдавило тяжестью.

— Похоже вы и впрямь принимаете меня за демона, — спокойно ответил правитель, скидывая рубашку. Обнаженный торс в лунном свете заиграл внушительным рельефом мышц. — Хочу показать вам, что у меня нет хвоста.

По позвоночнику Эленики словно сползла вниз раскаленная змея, свившись в клубок где-то в животе.

Дариэн резко выдернул из штанов ремень и отбросил в сторону. От легкого звона пряжки княгиню бросило в дрожь.

— Прекратите, вы смешны, — выдавила она через силу, стараясь смотреть только на лицо Дариэна.

А он, между тем, уже расстегнул брюки и вышел из них, оставшись совершенно нагим.

— Смешон? — переспросил запальчиво князь Хаоса, мрачно приближаясь к отступающей девушке. — Неужели? Что ж, пускай. А вы слишком распалены собственной злобой.

Блеснул перстень на мужской руке, сжавшейся в кулак. Неуловимо мелькнул запах крови. С нарастающим страхом Эленика смотрела, как Дариэн распахнул ладонь. На этот раз кольцо повредило кожу гораздо сильнее, чем когда-либо прежде. Прямо на траву полетели темные крупные капли.

Даже в сумраке ночи стало видно, как зашевелился вокруг повелителя черно-рыжий Хаос. Он появлялся из крови, клубясь, как дым от костра. К через миг окружил и Эленику, чтобы тут же исчезнуть, даже не успев напугать девушку.

Мелькнула во тьме улыбка князя. В то же мгновение он щелкнул пальцами, и Эленика с ужасом обнаружила, что ее платье исчезло вместе с нижней сорочкой и бельем. Она стояла рядом с повелителем Кровавого заката совершенно обнаженная.

— Что вы себе?.. — только и успела выкрикнуть она, прикрывая грудь руками, как Дариэн резко сделал шаг к ней и подхватил на руки, прижав к себе словно испуганного котенка.

Горячее дыхание и жар мужского тела обожгли кожу.

А еще через миг они поднялись в воздух, направляясь к самому центру озера.

Эленика никак не могла понять, как ее сердце до сих пор не остановилось. Ощущение полета было невероятным. Сперва она пыталась брыкаться, но, как только внизу начала чернеть зеркальная гладь озера, инстинктивно прижалась к своему врагу. Она с ужасом думала о том, что в любую секунду они оба могут упасть вниз, в холодные темные воды.

На самом деле княгиня Порядка плавала не так хорошо, как хотелось бы. Она не умела нырять или задерживать дыхание. Не умела просто “лежать” на воде. Все ее мастерство заключалось в том, чтобы отплыть недалеко от берега и вернуться обратно, пока не кончились силы и усталое тело не потянуло ко дну.

— Вы же не собираетесь бросить меня в воду? — спросила Эленика, крепче вцепляясь в крупные бицепсы князя.

— Именно это я и собираюсь сделать, — мрачно подтвердил мужчина, останавливаясь над самым центром водоема. — Вам не мешает охладиться.

Вздрогнув, девушка оценила расстояние до берега и поняла, что не доплывет. В этот миг руки князя резко разомкнулись.

— Стойте, я не!.. — начала было кричать княгиня и упала в озеро.

Холодные воды сомкнулись над головой, обжигая кожу, сдавливая грудь. От неожиданности девушка замахала руками, как бабочка, но от этого только еще уверенней пошла ко дну, потеряв ориентацию в пространстве.

Страх сковал тело. Легкие горели без кислорода. Отчаянно хотелось выбраться, любой ценой. Но упрямый рок, как назло, тянул вниз.

Эленика распахнула глаза, понимая, что ничего не видит в окружающей тьме. Сквозь толщу воды почти не проникал свет луны.

Подняв голову вверх, она обреченно заметила, что все сильнее и сильнее удаляется от поверхности.

И в следующее мгновение сильные уверенные руки притянули ее к себе. Ее тело прижалось к горячей коже. Это согревающее прикосновение среди ледяных вод казалось волшебным. А потом к ее рту приникли чужие властные губы, сминая ее в самом невероятном поцелуе в ее жизни. Горячий язык собственнически проник в нее, и Эленика с изумлением поняла, что может дышать! Именно носом, так, словно она не в самом сердце озера!

Девушка тут же отстранилась, не понимая, что происходит. Но в следующее мгновение чуть не захлебнулась, потому что всё вернулось на свои места.

А потому не мудрено, что она сразу же схватила мужчину за шею и обхватила ногами, прижимаясь как можно сильнее и притягивая колдуна к своим губам.

Дыхание мгновенно вернулось вместе с опьяняющим ощущением поцелуя. Время неуловимо замерло.

Эленика сходила с ума. Она не могла отстраниться от князя Хаоса. Не могла видеть его. Впрочем, последнее — к лучшему. Во тьме ей было не так стыдно. Но она чувствовала его дерзкую близость, его спокойствие среди пугающей озерной пучины. И неуловимым образом её состояние менялось. Исчез страх, пришло любопытство, детский восторг от волшебства и… желание.

Горячая кожа повелителя Хаоса под хрупкими женскими ладонями так и манила погладить, провести по каждому рельефному изгибу. А поцелуй Дариэна с каждым мгновением становился все чувственней и нежней.

Он осторожно гладил ее по спине, поднимаясь вверх и зарываясь в бледном почти стеклянном облаке волос. Иногда проводил большим пальцем по щеке, словно лаская возлюбленную.

Эленике хотелось кричать. Тело мгновенно отзывалось на близость повелителя. Оно плавилось в его руках, зная, что другого выхода нет. Позволяя себе эту слабость, девушка объясняла свою страсть тем, что без этих объятий она утонет.

Ее руки обнимали его шею, ноги обвились вокруг талии. Она сама обнимала его! И потому каждое прикосновение отзывалось внутри еще большим ураганом чувств.

Эленика инстинктивно зажмурилась, ведь вокруг все равно ничего не было видно. Но внезапно в голове раздался тихий бархатный голос:

— Открой глаза…

Невероятно легко было забыть, что Дариэн обладает ментальной магией. И так удивительно было каждый раз заново понимать, что, несмотря ни на что, они похожи.

Эленика послушалась, и сердце ее мгновенно застучало быстрее. В окружающей тьме каждую секунду загоралась золотая искра. То здесь, то там, словно десятки подводных светлячков. А через минуту — уже сотни крохотных огненных звезд.

А еще Эленика увидела распахнутые глаза Дариэна. И покраснела. Но с такого близкого расстояния было сложно разглядеть что-то. И, задержав дыхание, девушка осторожно отстранилась.

Появились из мрака очертания рыб и водорослей. Заблестела чешуя спящих ершей. Зеленые листья, в некоторых местах опутывающие дно, поднимались вверх, как диковинные кусты.

А янтарный взгляд повелителя Хаоса оказался удивительно спокойным. Эленике даже показалось, что его глаза улыбались, глядя на нее. Только губы оставались неподвижными.

“Красиво…” — смущенно передала княгиня свою мысль.

Более того, со странной смесью эмоций, девушка заметила, что Дариэн не пытается заняться с ней любовью. Его руки, поглаживающие ее спину, были нежны и деликатны, не опускаясь ниже, не касаясь ни бёдер, ни груди.

“Может, пора вернуться на поверхность?” — спросила она, едва заметно, будто случайно скользя ладонями по мужской шее и плечам.

Взгляд Дариэна оставался странно неподвижным и… теплым.

“Нет, княгиня… Еще рано…”

Как только Эленика рассмотрела все вокруг, она вновь осторожно коснулась губ князя Хаоса. Ей хотелось думать, что другого выхода нет. Ведь нужно же ей дышать.

Но его обнажённое тело было горячим и к нему хотелось прижиматься. А губы были мягкими и зовущими.

Мужские руки медленно поглаживали её спину, а твердая плоть, о которой она старалась не думать, упиралась в распахнутое лоно.

А еще в голове Эленики внезапно проскользнула и тут же исчезла странная мысль, что рядом с Дариэном Астардом ей не страшно быть даже на дне озера…

И в какой-то момент поцелуй ради дыхания стал превращаться в более интимный. Глубокий.

Уже ее язык проник в мужской рот, сплетаясь с его собственным, заставляя закрыть глаза и затрепетать от удовольствия.

Ладони Дариэна медленно опустились на попу, стали прижимать её тело сильно, страстно. Странное подводное дыхание участилось. Грудь мужчины стала вздыматься чаще и сильнее. Он прикусывал ее губы, и девушке казалось, что она слышит его тихое рычание у себя в голове.

Эленике хотелось стонать. Она понимала, что не может бороться со своим желанием обладать этим человеком и позволить ему обладать собой. Но глубинная тишина глушила все. Даже мысли.

Она вновь отстранилась и теперь смотрела только на него. Он не улыбался. Во взгляде не было гнева или злости. Не было охотничьего инстинкта или желания наказать её. Но было что-то гораздо более сильное, более важное, что он пытался сказать, но не мог. Не умел и не понимал.

А в ее взгляде больше не было ни обиды, ни страха, ни стремления отомстить. Только удивление и то, в чем она не признавалась даже себе.

И в этот момент Дариэн слегка надавил на женские бедра. Твердая, как камень, плоть легко скользнула в распаленное тело.

Глаза Эленики распахнулись, но не от неожиданности или сопротивления, а от желания закричать от удовольствия. Губы разомкнулись, теряя драгоценый воздух и мужчина тут же накрыл их, не позволяя девушке задохнуться.

Он прижал её как можно ближе, входя короткими, но сильными толчками. Она сжала его ногами, двигаясь навстречу бедрами, потому что огонь уже сжигал её изнутри.

“Эленика… — раздался хриплый шелест в ее голове, срывающийся от желания голос, не способный удержать мысль, — Элен…”

В исступлении девушка прижалась сильнее к горячему телу, понимая, что Дариэн — наркотик, от которого она не может отказаться.

Его напряженная плоть дразнила ее, погружая в сладкое сумасшествие, заставляя двигаться, не останавливаясь ни на секунду, впиваясь ногтями в мощную спину.

Это было слишком сладко, слишком горячо, слишком…

И, когда она уже была готова разорвать поцелуй в забытьи, застонать от нахлынувшего восторга, забыть, что находится на самом дне озёра, он сильнее прижал её голову ладонью, не позволяя отстраниться. И она кончила, задрожав в его руках, всхлипывая и теряясь в ощущениях. Чувствуя, как пульсирует внутри неё горячая плоть.

В ту же секунду золотые искры вокруг потухли. Тьма обрушилась на Эленику, вырывая ее из плена пьянящего восторга. А еще через миг вода озера будто бы упала куда-то вниз, исчезнув насовсем.

Девушка открыла глаза и не поверила тому, что видит. Напротив нее пылал камин ее собственной спальни. Слева была расправлена кровать с подготовленной грелкой, а справа на столике стоял кувшин с горячим вином.

Дариэн поставил её на ноги, оставаясь за спиной. Эленика боялась повернуть голову, чтобы встретиться глазами с повелителем Кровавого заката. Со своими безумием.

Вздрогнув, она ощутила, как мягко ложится на ее плечи тяжелый хлопковый халат. Быстро запахнула его, перевязала поясом. И, наконец, решилась повернуть голову.

Но, вопреки ожиданиям, ее глаза скользнули по совершенно пустой комнате. Дариэна Астарда нигде не было. Лишь тонкий аромат вереска и океана едва-ощутимо витал в воздухе…

Глава 15. Единение

И вот, наконец, наступил день этого странного праздника Единения. Элуатар. Как ни искала Эленика информацию о нем в библиотеке, ничего конкретного и интересного найти не удалось. В основном везде писалось, что когда-то его праздновали на всех континентах. Но уже несколько сотен лет праздник сохранился лишь в государстве Кровавого заката, превратившись в непонятные пляски при лунном свете.

Ближе к вечеру в покои княгини две темных служанки принесли небольшой глиняный горшочек и кубок из красного золота. В первом оказалась густая медная краска, а во втором — ароматный напиток.

— Что это? — спросила Эленика, непонимающе. Она помнила, что в списке, предоставленном князем, значилась какая-то краска, но узнать, зачем она нужна, так и не удалось.

Ответ оказался ошеломляющим.

С церемонным поклоном одна из служанок начала говорить:

— Праздник Элуатар — это что-то вроде маскарада. Милантарская медь раскрашивает тела гостей до неузнаваемости, скрывая цвет волос, особенности лиц, цвет кожи.

— Правда? Все гости должны вымазаться в этой краске? — недоверчиво проговорила княгиня Порядка. — Но это же… дикость какая-то. Мне бы не хотелось…

— К сожалению, у вас нет выхода, миледи, — слегка оборвала ее служанка. — Таков приказ его величества. Мы должны подготовить вас.

— А, если я все же откажусь? — возмущенно спросила Эленика, теперь больше из вредности. С какой стати они ее принуждают?

— Его величество сказал, что, если вы нас выгоните, ему придется подготовить вас самостоятельно и вывести на праздник под руку.

Княгиня прикусила губу и залилась румянцем, глядя, как прислужницы синхронно опустили глаза в пол.

— И как же все это будет выглядеть? Я должна скрыть краской лицо, руки и все, что будет видно из-под платья? — воскликнула она, абсолютно не понимая, для чего все это потребовалось.

— Миледи, у нас принято покрывать медью все тело. Краска быстро высыхает и не стирается, не пачкает одежду. Кроме того, лицо каждого из гостей будет полностью скрывать маска. А голос должен быть изменен с помощью вот этого напитка.

Служанка кивнула головой на кубок в своей руке, а затем закончила:

— Таким образом, узнать вас или кого-либо другого на празднике будет абсолютно невозможно.

— Но… — у Эленики закончились аргументы.

Девушка глубоко вздохнула. Теперь ей стало ясно, для чего в конце списка Дариэна было указано, что каждый гость должен подготовить плотную, непроницаемую маску. Уникальную и единственную, не повторяющуюся ни с одной другой.

— И вы сейчас здесь, чтобы нанести эту краску на меня? — спросила она устало.

Служанки утвердительно кивнули.

Неужели она согласится на подобное? Хотя, стоило признать, задумка была интересной. На одну ночь темные и светлые могли перестать быть врагами. Могли превратиться в один народ.

Вряд ли многим из ее лордов и леди эта идея придется по душе. Но у них тоже нет выбора.

Девушка покачала головой. Было ясно, что отказаться не получится.

— Уйдите, — выдохнула княгиня, уловив недоуменное переглядывание прислуги. — Уйдите, я сделаю все сама! — воскликнула тогда она, теряя терпение.

— Хорошо, госпожа, — поклонились обе. Но затем та служанка, что была с кубком, уверенно вышла вперед. — Однако, мы не можем уйти, пока вы не выпьете напиток. Он изменит ваш голос на всю ночь. И вас станет невозможно узнать.

Эленика опять вздохнула. Взяла протянутый кубок и залпом осушила. Напиток напоминал забродивший компот. А в следующий миг горло будто замерзло, отзываясь легким покалыванием.

— Так и должно быть?.. — только и успела спросить она прежде, чем изумленно ахнуть. Ее собственный чистый высокий тембр стал гораздо ниже. — Это… Ничего себе…

Держась рукой за шею, она не переставала удивляться.

— Идите, дальше я сама, — повторила княгиня чужим голосом.

Девушки поклонились, пятясь спиной к дверям. И через миг уже оставили её одну вместе с горшочком краски.

Довольно долго княгиня не могла прийти в себя, свыкаясь с мыслью, что придется гулять под луной, не узнавая никого вокруг. А вдруг ее кто-нибудь пригласит на танец? А вдруг под краской она не сможет узнать темного? А что, если она не узнает самого Дариэна Астарда?

Эта мысль отозвалась напряженной тяжестью в груди.

И вдруг девушка услышала голоса за стеной. Похоже, повелитель Кровавого заката явился в особняк…

Сердце молодой княгини пропустило удар. С тех пор, как он оставил ее одну после той странной ночи на дне озера, что-то внутри девушки словно перевернулось. Непонятная тоска каждый день сдавливала грудь, не давая дышать. Она вспоминала его осторожные движения, немного замедленные толщей воды, легкие касания так похожие на трепетную ласку влюбленного. Вспоминала, как звучало ее имя, произнесенное его завораживающим голосом: “Элен…”

Никто, кроме отца, не звал её так. Она этого очень не любила. Но вот, почему-то из уст правителя Кровавого заката имя звучало так… приятно. Так ласково… Хотелось прижаться к мужчине сильнее, потереться щекой, обернуться в тепло, которое, словно плащ, окутывало ее возле него.

Конечно, все это — глупые фантазии. Эленике не хотелось об этом думать, но мысли каждый раз возвращались к его глазам, горящим лавой Ашхара. Глазам, которые больше не были насмешливыми и дерзкими. Которые смотрели на нее… иначе.

И странная незнакомая горечь застывала в горле.

Встряхнув головой, девушка вновь попыталась взять себя в руки. Встав напротив зеркала, она в очередной раз напомнила себе, кем является.

Княгиня Порядка. Последняя светлая княгиня в мире, где Хаос правит бал. А значит, она не даст сбить себя с цели, не даст превратить себя в покорную рабыню Кровавого заката. Ее люди нуждаются в ней, и она будет сильной.

Но все же крайне необходимо убедиться, что среди множества темных она сможет узнать повелителя. Почему-то это казалось чрезвычайно важным.

Княгиня напряженно размышляла.

У каждого гостя должна быть собственная уникальная маска. А, значит, именно по этому предмету туалета можно будет понять, кто перед тобой. Хорошо, что Эленике не вздумалось похвастаться перед подругами своей розовой и кружевной, вышитой жемчугом. Иначе ее инкогнито могло быть раскрыто.

И все же, что будет на повелителе Хаоса?

Вспомнив предыдущий опыт подглядывания через слуховое оконце, Эленика поморщилась. Однако другого выхода узнать, в какой маске будет князь, она, увы, придумать не смогла. И через несколько томительных минут, в течении которых пришлось испытать весь спектр эмоций от стыда до ненависти к самой себе, девушка осторожно приоткрыла оконце, чтобы глянуть через стену всего одним глазком.

Дариэн Астард сидел на диване, расправив мускулистые руки по спинке. Его голова была отклонена назад, а глаза закрыты. Блики пламени из камина играли на рельефных мышцах полностью обнаженного тела.

Рядом с правителем на коленях стояли две служанки, за спиной — еще одна. Те, что были внизу, мягко втирали в темную кожу князя густую медь из горшочка. Их руки ласково и нежно порхали по коже властелина, любовно покрывая его непроницаемым слоем краски.

Эленика покраснела. Проклятье. Опять она видит то, что видеть не должна. И, что видеть совершенно не хочет.

Кусая губы, поискала глазами маску и не смогла найти.

Глаза Дариэна были закрыты, а тело расслаблено, и Эленика понадеялась, что князь не подозревает о ее незримом присутствии.

Служанка, что стояла позади властелина, аккуратно заплетала густые волосы мужчины в косу, одновременно смазывая их краской. Постепенно цвет и структура внушительной шевелюры князя оказалась полностью скрыта. Волшебный огненный цвет исчез, сливаясь золотистой медью с остальной разукрашенной кожей.

Постепенно Дариэн Астард стал походить на красивую статую, отлитую из блестящего металла. Такую же неподвижную и безучастную к окружающему. Только его мускулистая грудь размеренно вздымалась, напоминая, что перед Эленикой живой человек.

Почему же она все еще не уходит? Маленькие ловкие ладони служанок уже почти закончили работу. Лишь одно место осталось не скрыто краской. Худенькие кисти девушек медленно спускались вниз. По тугим кубикам на животе все ниже и ниже.

Эленика видела на лице служанок предвкушение, и ей это не нравилось. А сам повелитель оставался неподвижен.

И вот одна из девушек развела ноги господину, нежно натирая его бедра изнутри. Он глубоко вздохнул, не открывая глаз.

В последнюю секунду девушка заметила, как Дариэн потянулся рукой в сторону, доставая из складок покрывала черную маску, украшенную виноградными гроздьями. А в следующий момент княгиня Порядка уже отвернулась, гневно кусая губы. Нет уж, это было уже за гранью добра и зла. Она не собиралась в очередной раз наблюдать, как он занимается этим со служанками. И вообще, ей все равно. Пусть хоть всех трёх трахнет одновременно.

Главное, что она успела увидеть, в какой он будет маске. А, значит, при желании сможет избежать ненужных встреч и разговоров.

Только, почему так жжется в груди? Словно ядовитая змея обвила кольцами сердце… Хотелось накричать на него. Снова обвинить в чем-то. Как она делала уже множество раз. Да вот, какой в этом толк?

Сжимая зубы от вроде бы беспричинного гнева, Эленика скинула с себя одежду и быстро заплела волосы в косу. Достала горшочек с краской и, вздохнув, принялась втирать в себя состав. Некоторые места на теле оказалось достать особенно трудно, но она лучше провалилась бы сквозь землю, чем позволила служанкам помочь себе.

Через пару десятков минут все было готово. Княгиня подождала, пока состав подсохнет, и подошла к подготовленному на вечер наряду. Легкое жемчужное платье без тугого корсета и надоедливого кринолина, наконец, дождалось своей очереди. Она надевала его лишь однажды, несколько лет назад, прикидываясь все той же Никой Мьен. Так что девушка могла быть уверена, что никто из гостей не признает в этой одежде княгиню Порядка.

В самом конце Эленика надела нежно-розовую маску, вышитую кварцем, и посмотрела на себя в зеркало.

Зрелище получилось завораживающее. Медная кожа делала ее похожей на маленькую осеннюю нимфу. А непривычно-легкое платье идеально подчеркивало изгибы фигуры, что еще больше придавало девушке загадочной воздушности. Кроме того, стоило согласиться, что узнать Эленику в таком виде было просто невозможно.

Когда пришло время выходить, княгиня все еще сидела в комнате, не решаясь высунуть нос во двор. Ночь уже окрасила горизонт во мрак, и волшебные гирлянды Кровавого заката зажглись на деревьях сада. Незаметно наблюдая из окна через штору за происходящим внизу, девушка увидела, как постепенно наполняются людьми узкие дорожки, услышала тихие звуки приглашенного оркестра. И, наконец, решилась покинуть своё убежище.

Ночной сумрак встретил княгиню легкой прохладой. Мурашки пробежались по коже. Каменная плитка, нагревшаяся за день, приятно ласкала ступни, которые княгиня решилась оставить обнаженными. Это должно было еще сильнее отдалить ее образ от собранной и безупречной в своей идеальности княгини Порядка. Теперь ее точно никто не узнает.

Среди деревьев были накрыты столы с винами и легкими закусками, вокруг белоснежных лавочек в напольных вазах стояли цветы.

Почти невесомые тканевые тенты встречались в разных углах сада, разделяя пространство и делая невидимыми тех, кто находился внутри или по другую сторону. Под музыку люди танцевали, пили вино и пока еще общались друг с другом сдержанно и осторожно.

То здесь, то там мелькали медные тела и маски всех возможных конструкций.

Однако, черной с виноградными гроздьями нигде не было видно.

Представив, почему князь Хаоса задержался, девушка прикусила губу и немного нервно сложила руки на груди, не узнавая саму себя.

“Какая разница? — мелькали у нее в голове мысли. — Какая мне разница?”

Но ответа не было.

Вздохнув, чтобы успокоиться, Эленика прошла к ближайшему столу и налила себе бокал вина.

— Долгой ночи, миледи, — раздался женский голос чуть позади.

Княгиня обернулась, вздрогнув от испуга. Мысль о том, что ее узнали, странно обжигала.

Но позади оказалась веселая девушка с пустым бокалом в руках.

— С праздником вас! — воскликнула она, подливая себе легкого игристого напитка.

Эленика оглядела собеседницу, понимая, что представления не имеет, кто перед ней. Полногрудая фигура с тонкой талией была едва прикрыта тонким платьем, напоминающим пеньюар. Синяя маска с искрящимися сапфирами у глаз прятала явно смеющееся лицо.

“Наверняка, темная”, - подумала Эленика.

“Кто еще станет так вульгарно одеваться, будучи уверенной, что ее не узнают?”

— И вас с праздником, — вымучено улыбнулась княгиня.

— Вы только пришли? А мы играем в прятки. Хотите с нами? — весело спросила она.

— Не уверена, что… — промямлила в ответ Эленика, но девушка тут же схватила ее за руку и потащила в ближайшие кусты.

— Скорее, вон тот здоровяк уже второй раз пытается поймать меня! — радостно взвизгнула дама, утягивая за собой княгиню.

Эленика на ходу обернулась и увидела, как из-за поворота появляется мощная мужская фигура в зеленой маске с черными камнями.

“Не Дариэн…” — промелькнуло в голове светлой.

— Я все равно найду вас, прелестная фея! — со смехом прорычал охотник, пробегая по мощеной дорожке в другую сторону.

Спутница Эленики прыснула со смеху.

— Похоже, сегодня меня ждет сладкая ночка, — хихикнула она шепотом, — пожалуй, чуть попозже позволю ему себя поймать.

Княгиня удивленно приподняла бровь под маской и не смогла сдержать улыбки. Теперь она была абсолютно уверена, что перед ней уроженка Кровавого заката.

Но как же все было просто у этих темных! Почему она не могла вот так же?..

Хотя, нет, об этом лучше не думать.

— Это ваш знакомый? — спросила княгиня, пытаясь понять мотивы девушки.

— Нет, что вы! — ахнула та. — Я почти уверена, что не представляю, кто это. но, думаю, нам не будет скучно.

И многозначительно усмехнулась.

— А вы… не замужем? — скромно спросила Эленика, краснея даже под маской и слоем краски.

Собеседница на миг замерла, рассматривая княгиню сквозь темные прорези в синем фетре.

— Светлая, да? — кивнув самой себе, ответила через мгновение. — Вы все такие скромные, что мне, признаться, порой бывает стыдно в вашем обществе. Нет, я не замужем. Но у нас принято иметь любовников и любовниц.

— А как же ревность? Разве не хочется вам быть единственной? Ведь у ваших мужчин тоже, наверняка, множество женщин, — не унималась княгиня.

Ей искренне хотелось понять, как же они так живут? Как у этой девушки получается так легко отдавать себя нескольким мужчинам? Как у нее получается делить своих мужчин с другими? Разве это не разрывает ее душу на части?

Княгиня не знала, для чего ей эта информация. Но, похоже, через эту случайную собеседницу она пыталась понять совсем другого человека.

— Ревность?.. — повторила темная и как будто немного сникла. — Да. Наверно, я хотела бы быть единственной. Быть женой и возлюбленной. Но такой может быть только мать наследника, — девушка вдруг запнулась и поправилась: — в смысле только та, кто родит ребенка своему мужчине.

У Эленики замерло сердце в тот же миг, как до нее дошло, что перед ней любовница Дариэна Астарда. Проклятого князя Хаоса.

А темная между тем грустно продолжала:

— А это не так просто, как кажется.

— Почему же? — тихо спросила княгиня.

— Потому что для рождения ребенка двое должны любить друг друга. По-настоящему. Без обмана. Должны отдавать себя друг другу без остатка. И, если любить некоторых мужчин — легко, то быть им возлюбленной… любимой… почти невозможно.

Девушка вдруг вздохнула, опустив взгляд.

А Эленика не могла понять, какие чувства вызвало в ней это неожиданное признание. Перед ней стояла темная. Наверняка, одна из фавориток Дариэна. И она только что откровенно призналась, что любит повелителя, но он не отвечает ей взаимностью. И, вероятно, никому не отвечает.

“Похоже, даже любовницы повелителя Хаоса не верят в то, что он способен любить”, - подумала княгиня, чувствуя, как жжется в груди, но вслух ничего не сказала.

В этот момент место их уединения оказалось раскрыто. С двух сторон на кусты обрушились смеющиеся мужчины, тут же подхватывая дам за талии.

Чьи-то сильные руки обхватили Эленику, поднимая и увлекая на свет магических гирлянд.

— Миледи, я нашел вас, а значит, вы должны мне танец! — воскликнул незнакомец в черно-серебристой маске и сером костюме.

— Но, я не танцую… — только и успела ответить девушка.

Конечно же, ее никто не слушал.

Княгиня не успела прийти в себя от неожиданности, как оказалась вовлечена в круг весело кружащихся пар где-то неподалеку от фонтана. Мужчина, что нашел Эленику в кустах, теперь деликатно держал ее за талию и левую руку, прижимая к себе в быстром ритме скрипки.

— Вы — лучшая танцовщица из всех, с кем мне доводилось танцевать прежде, — сказал мужчина. И под чёрной маской Эленика почувствовала улыбку.

Совсем скоро пары вдруг поменялись партнерами, и княгиня оказалась в новых не менее крепких объятиях.

Стоило признать, что танцевать с незнакомцами оказалось и правда весело. Она перекидывалась с ними невинными фразами, иногда напоминающими легкий ни к чему не обязывающий флирт. И уверенность, что ее никто здесь не узнает, дарила невероятное чувство невесомости и свободы.

Пару раз Эленика отходила к столам, разговаривала с другими незнакомыми ей леди, пила вино и даже отпускала неприличные шуточки. Смеялась, чувствуя себя кем-то иным. Совсем другим человеком. Без груза ответственности, вины и долга.

И это было самое прекрасное ощущение, которое она когда-либо испытывала.

Через какое-то время вино слегка ударило в голову, но княгиню это уже не волновало. Она сама пускалась в пляс и сама выбирала себе партнеров по танцам, не сковывая себя этикетом и правилами, которых в эту ночь не существовало.

Некоторые пары к этому времени уже уединились под мраком мраморных беседок, на деревянных романтических скамейках кто-то целовался, чуть сдвинув маски. Но Эленике вполне хватало и музыки, уносящей ее далеко от реальности.

В какой-то момент танцующие опять поменялись партнерами. Княгиня уже перестала замечать, с кем она двигается в паре, просто погрузившись в атмосферу непринужденного веселья.

Но на этот раз что-то заставило ее поднять глаза вверх. Может, объятия, что стали чуть крепче. Может, ладони, которые были горячее других.

Эленика посмотрела на мужчину, чьи руки почти вдавили ее свое тело, заставляя ощутить биение сердца. И дыхание ее остановилось. Темный, знакомый взгляд смотрел на нее сквозь мягкую черную маску, украшенную виноградными гроздьями из аметистов, рубинов и турмалина.

— Долгой ночи, прекрасная незнакомка, — мягко проговорил голос, в котором было невозможно различить тембр князя Хаоса. Но это бесспорно был он.

— И вам, — ответила Эленика, сбивчиво.

Появление Дариэна было столь неожиданным, что она никак не могла прийти в себя. Вот только что все было в порядке. Она кружилась в танцах с незнакомыми лордами, не задумываясь ни о чем. И вот уже ее сердце стучит так, словно сейчас выпрыгнет из груди, а мурашки пробегают по позвоночнику от легких касаний горячих рук.

Сквозь тонкую ткань своего платья она ощущала каждое его прикосновение, каждое движение пальцев, словно невзначай погладивших поясницу.

— Как вам праздник, миледи? — в это время спросил он, будто ведя обычную светскую беседу.

А Эленика разрывалась от мыслей:

“Узнал ли он ее?”

“Специально ли стал с ней танцевать?”

— Очень понравился, — призналась между тем княгиня. Хотя бы это она не будет скрывать.

Да и, возможно, он и впрямь не знает, кто перед ним. Ведь та женщина, темная, не узнала ее. А она ведь тоже обладает магией, как и Дариэн. Быть может, на этом празднике темные сознательно отказываются использовать свои способности, чтобы узнавать друг друга? Ведь тогда вся интрига будет потеряна.

— А вам известны его корни? — продолжал Дариэн, кружа княгиню в своих объятиях. И, стоило признать, он оказался великолепным танцором. Очень скоро девушка перестала думать о движениях, полностью растворяясь в мастерстве повелителя.

Иногда он чуть приподнимал ее в воздух, прижимая к себе, иногда наклонял назад, поддерживая, заставляя абсолютно доверять себе.

— Увы, мне это неизвестно, — ответила Эленика, отчего-то тяжело дыша.

Она смотрела сквозь прорези для глаз в маске повелителя, силясь уловить его настроение, его мысли. Но в такой темноте это было невозможно. Он и впрямь будто бы не узнавал ее. Был обходителен и внимателен, нежен и осторожен. Как и положено вести себя высокородному лорду по отношению к леди.

— Много сотен лет назад Элуатар был праздником единения Хаоса и Порядка, — прозвучал теплый низкий голос, так похожий и одновременно так непохожий на голос князя. — Когда-то в этот день два народа праздновали единение Праотца и Праматери. Они разукрашивали свое тело, чтобы стереть различия между друг другом. И позволяли себе стать другими людьми. Иногда в эту ночь рождались новые союзы. Враги мирились, а друзья могли вдруг проснуться любовниками. На все была их собственная воля.

Дариэн рассказывал, а Эленике казалось, что она действительно попала в другой мир. Где она — не должна спасти свой народ, а он — не стремится разрушить ее жизнь. Где она — лишь маленькая танцующая фея, а он — добрый лорд, который любит рассказывать красивые сказки…

— В саму ночь Элуатара люди не могут узнать друг друга, — продолжал тихо мужчина. — Такова задумка Прародителей. Это мой любимый праздник, потому что только в этот день я могу почувствовать себя кем-то другим. Одна ночь в году, когда у меня не связаны руки, а душа свободна…

Эленика слушала и не верила своим ушам. Дариэн повторял точно то, о чем думала и она сама. Его мысли так глубоко проникали в нее, находя отклик в самых отдаленных уголках сердца, что думать становилось тяжело. Чувства переполняли грудь, заставляя желать чего-то запретного.

В голосе князя звучала неподдельная тоска, которой она никогда прежде не слышала. И от этого почему-то становилось почти физически больно.

— Простите, — вдруг сказал он, почувствовав ее напряженное внимание. — Вы, наверно, не понимаете, о чем я говорю…

— Отчего же? — тихо переспросила она. — Мне тоже иногда хочется побыть другим человеком.

— Правда?

— Да. Хотя, я не думаю, что это стало бы спасением хоть для кого-то, — задумчиво размышляла Эленика. — Ведь, даже стань мы другими, нашлись бы такие печали, что сумели бы и новой жизни придать горечи.

Некоторое время повелитель молчал, не сводя с девушки взгляда из-под маски. А потом вдруг спросил:

— Вы испытываете горечь?

Эленика посмотрела на мужчину и грустно улыбнулась. Впрочем, под тканью этого было вовсе не видно.

— Не стоит говорить о грустном в момент веселья, — отозвалась она звонким голосом, отступая на шаг, потому что музыка начала стихать. Танец закончился.

Дариэн тоже замер, но почему-то не отпускал руку княгини, продолжая крепко сжимать ее. Их взгляды встретились в ночном полумраке, и по спине девушки пробежали мурашки.

А затем он вдруг притянул ее ближе, заставляя вновь подойти, осторожно загнул край маски, чтобы освободить губы и коснуться ими тыльной стороны женской ладони.

Эленика задержала дыхание, почувствовав долгий поцелуй на своей руке. А потом он начал медленно говорить:

— Знаете, миледи, я сделал в своей жизни много такого, о чем должен был бы жалеть каждый день. Но такова моя природа. Такова природа Хаоса. И я не жалею. Но, если бы хоть на миг я мог стать другим человеком… — Дариэн умолк, не сводя напряженного взгляда с девушки, а затем, будто через силу, закончил: — я забрал бы вашу грусть себе. Жаль, это не в моих силах.

Он отпустил ее руку, слегка поклонившись, как было принято после танца.

Княгиня замерла, не сводя глаз с губ мужчины. Ее сердце снова стучало, как бешеное, а собственная кровь обжигала.

Время словно замедлилось. Эленика смотрела на князя и не верила, что перед ней Дариэн Астард. Она моргнула раз, потом другой, словно пытаясь представить и себя другим человеком. Раз эта волшебная ночь сумела превратить тирана в благородного рыцаря, то и она может стать иной.

А затем вдруг приподнялась на цыпочках, подняла ладони, обнимая гладко выбритое лицо мужчины, дотрагиваясь пальчиками до шеи. И с замиранием сердца сдвинула уголок своей маски, коснувшись мягких и неподвижных губ князя Хаоса.

В ту же секунду властный рот раскрылся навстречу поцелую, а сильные руки прижали хрупкое тело Эленики к мужской груди. Их языки встретились, обнажая взрыв чувств, эмоций и ощущений, вынося на поверхность все то, что таилось где-то глубоко в душе. Девушка застонала, почувствовав, как ладони повелителя зарываются в ее волосах, как вихрь страсти захлестывает их обоих, словно ураган.

Дышать стало тяжело, будто воздух превратился в огонь. Тело горело в лихорадке, прося, требуя не останавливаться ни на миг.

Они не видели ничего вокруг. Не видели и не слышали, как возле фонтана заиграла новая мелодия, и люди в масках закружились рядом, нисколько не обращая внимания на очередную целующуюся парочку. Это действительно была странная и волшебная ночь.

Но вдруг княгиня разорвала поцелуй, понимая, что падает в свою собственную персональную бездну с запахом вереска и океана. Она развернулась и, вновь скрыв рот под маской, убежала прочь, придерживая полы платья.

Дариэн не догонял ее. Она чувствовала, в каком ужасном состоянии он остался стоять один посреди танцующих пар. Сбитый с толку, тяжело дышащий, напряженный, как небо перед страшной грозой.

В таком же состоянии, как и она. Ей казалось, будто она вырвала собственное сердце.

Добежав до особняка, Эленика поднялась в свои покои и упала на кровать. Слезы застилали глаза, как пелена дождя — оконные витражи. В груди болело так, словно она потеряла что-то невероятно близкое. Словно сама душа разрывалась на части.

В какой момент это случилось? Когда? Как? И, почему она смогла допустить эту ужасную катастрофу?

А иначе и не назвать. Потому что этот поцелуй, на который она решилась сама, без давления чужой воли, без влияния эмоций и желания, все расставил по местам. Слишком многое он дал понять молодой княгине.

Ее сердце окончательно сдалось. Всего несколько ослепительных секунд в объятиях Дариэна Астарда, и она осознала, что не может жить без его взгляда, рук, ночей. Без дерзкой улыбки своего врага.

Но это было, к сожалению, не все. Слишком ясно стало еще кое-что: так больше не может продолжаться.

Княгиня порядка не может любить князя Хаоса. На ней лежит долг перед ее народом и землями. Перед мужем и памятью отца. Люди ждут, что она защитит их, освободит от власти узурпатора.

А она, вместо того, чтобы бороться, просто покорилась. Сломалась.

“Но выход все же есть”, - подумала девушка, поднимая заплаканные глаза от подушки. Она давно задумала этот план. Теперь, видимо, пришло время его исполнить. И хорошо, что ценой станет ее собственная смерть. По крайней мере она больше не будет страдать.

Глава 16. Признание

Не успели потухнуть последние огни Элуатара, не успело еще взойти янтарное солнце над бескрайним Милантаром, а Дариэн Астард уже мерил шагами просторы собственных покоев в старом замке. Его сердце стучало слишком быстро, гораздо быстрее, чем обычно. Рваное дыхание выдавало крайнюю степень нервного возбуждения. Хаос в крови бурлил столь яростно, что хотелось разрушить все вокруг.

И это слегка пугало повелителя Кровавого заката. Он не привык находиться в состоянии, когда будущее — размыто, а настоящее — зыбко, как горы камней лавовых пустынь.

Он остановился на миг, прижавшись лбом к холодному стеклу у окна. Закрыл глаза и потер виски, пытаясь унять бурлящую кровь. Его левая ладонь прямо-таки зудела, как хотелось вонзить в нее острый шип кольца и получить доступ к неиссякаемому источнику силы. Хотелось тут же наколдовать озера огня, разнести всю комнату к демоновым бабушкам, заставить плавиться сам камень древних стен.

Но это было бы слишком глупо. Слишком по-детски. Прежде Дариэн Астард не позволял себе подобных выходок. Хотя, прежде он еще ни разу не испытывал подобного смятения чувств.

Почему эта девка не выходит у него из головы? Когда дурацкая игра, шутка, злой розыгрыш, которого вполне достойны все светлые, превратился вдруг в серьезное испытание для него самого?

Эленика из рода Тимьен. Княгиня Анварская и Палирская. Всего лишь еще одна светлая. Маленькая, слабая и не обладающая магией, искрой Праотца. Такая же коварная, самовлюбленная и жаждущая власти, как и другие…

Дариэн закрыл глаза рукой, глубоко вздохнув.

Нет. Он знал, что это неправда. Она не была такой. В ней невозможно найти и капли коварства. Даже в те моменты, когда она пыталась ему отомстить за все его издевательства, месть получалась столь наивной, что в Дариэне практически просыпалась совесть.

А самовлюбленность? Эта малышка даже не понимала, насколько она привлекательна. О чем здесь можно еще говорить?

Жажда власти? Пожалуй да, Эленике нужна власть. Но только та, которую он сам же у нее и отобрал. Ни больше, ни меньше.

Еще раз тяжело вздохнув, князь вынужден был признать то, что и так знал с самого начала. Между светлой княгиней и той женщиной, что разрушила жизнь его отца и матери, нет ничего общего.

Тогда чего же он хочет? Пожалуй, пришла пора ответить на этот вопрос. Потому что и так ясно, что все изменилось с тех пор, как он впервые коснулся алых губ маленькой княгини, дотронулся до изгибов ее сливочного тела и решил сделать особняк Порядка своей резиденцией.

Еще вчера, когда три служанки втирали в его тело Милантарскую медь, вместо привычного расслабления он почувствовал лишь раздражение. И, стоило одной нахалке спуститься ниже необходимого, как волна отвращения чуть не заставила Дариэна выгнать всех трёх, сослав на Красные рудники. Хотя прежде ему нравилась услужливость домашней челяди.

А Эленика… Одна мысль о ней заставляла кипеть кровь в венах. Тот поцелуй на празднике совершенно выбил его из колеи. Конечно, сперва он не знал, с кем танцует. Просто по старой привычке решил отдаться на волю случая. Он не просматривал личины, не пытался глядеть сквозь маски. Элуатар действительно был любимым праздником повелителя темных. И он соблюдал традиции.

Но, стоило коснуться маленькой незнакомки, как привычный ток пронзил тело. Едва различимый сладкий аромат цветов окружил мягкой вуалью, которую невозможно спутать ни с чем.

Конечно же, он не смог отказать себе в желании удостовериться. И Хаос подсказал, что это и впрямь светлая княгиня.

Но узнала ли она его? Почему она решилась на этот поцелуй? Первый поцелуй, инициатива в котором принадлежала ей самой.

Ведь, если она знала, что перед ней он, Дариэн, это говорило слишком о многом.

Князь еще раз помассировал виски. Подошел к столу и налил себе в бокал прозрачный напиток с легким красноватым оттенком.

Сделал большой глоток, не поморщившись. Хотя даже среди его темных лордов любителей Огненной крови находилось не так много. Эту жидкость добывали путем двойной перегонки из гранатового сырья. И затем настаивали на цветах Лавовых лилий. Получалось очень ядреная и крайне коварная жидкость, которую иначе, кроме как зельем, и не назовешь.

Напиток обжег горло, согрел желудок и принес мыслям некоторую ясность.

Он хотел видеть Эленику рядом с собой. День и ночь. Пора было признаться в этом самому себе. А, раз так, то ему ничего не остаётся, как сделать её своей официальной любовницей. Одной больше, одной меньше. Какая разница, что она — светлая? Что ему до того, что она — княжна?

Он всегда брал то, что считал нужным. А, значит, и Эленика не станет исключением.

Мужчина отставил бокал, продолжая размышлять. В его голове все складывалось прекрасно.

Княгиня переедет в Милантарский дворец. Будет жить возле него. Станет его фавориткой.

Дариэн едва заметно улыбнулся, представив, что теперь она будет рядом с ним каждую ночь. Он сможет ласкать ее хрупкое отзывчивое тело, целовать белую, как сливки, кожу, зарываться пальцами в снежно-серебристых волосах…

Снова забурлила кровь, а дыхание участилось.

Да, так будет гораздо лучше. Когда она окажется рядом, дикое желание можно будет утолить в любой момент, и не отвлекаться затем от государственных дел, которые уже давно изрядно накопились.

Конечно, Эленика будет против. Сперва. Но затем привыкнет. Когда деваться станет уже некуда.

— А мужа придется убить, — проговорил он в воздух так, словно это было что-то совершенно неважное.

Сел в кресло, достал лист бумаги и чернильное перо. Нацарапал пару строчек, поставил алую печать с изображением скорпиона.

— И, как мне раньше это в голову не пришло? — думал вслух повелитель, скручивая послание в трубочку. — Убить Леонарела — и восстание светлых само захлебнется. И не нужно никаких переговоров.

Тут же поднял со стола маленький колокольчик и позвонил. На громкий звук из-за двери мгновенно показалась физиономия слуги.

— Да, ваше Величество? — с поклоном спросил мужчина.

— Передать это письмо Диану Ланьерду, командующему десятой армии.

Слуга с очередным поклоном принял свиток, но, прежде, чем исчезнуть в дверях, бросил:

— Сир, к вам коронер Владис Тинуар.

— О, зови, конечно же, — кивнул князь и сложил руки на груди в ожидании.

В помещении прошмыгнул невысокого роста человек с ярко-морковными волосами. Его кожа была гораздо светлее, чем у любого уроженца Кровавого заката, но все же и к детям Порядка его причислить казалось невозможным. Совершенно очевидно, что он обладал незаурядной магией, и это еще сильнее вводило в заблуждение людей, непосвященных в его родословную. Ведь Владис Тинуар был полукровкой. Дитя Порядка и Хаоса, зачатое и выращенное в любви. Невероятная редкость в этом мире.

Князь посмотрел на посетителя долгим внимательным взглядом.

Да, сейчас все чаще светлые и темные находят общий язык между собой, все меньше становится пропасть между двумя народами, что теперь живут в одном государстве. На одной земле. Но все же настоящая любовь, способная подарить дитя с кровью Хаоса, все так же редка.

— Какие у вас новости для меня, уважаемый? — обратился повелитель к гостю.

Владис поклонился и мелкими шагами подошел к князю. Достал из нагрудного кармана тщательно сложенное старое письмо и положил на стол.

Дариэн бросил удивленный взгляд на бумагу и молча развернул. Янтарные глаза пробежались по строчкам и вмиг потемнели.

— Что ж, можно было догадаться, — проговорил он, аккуратно складывая послание и убирая к себе. — Отличная работа, казначей выплатит вам тройную сумму.

Во взгляде коронера мелькнуло удивление, смешанное с радостью.

— Благодарю, ваше Величество, — проговорил он с придыханием.

— Свободен, — махнул рукой князь и больше не смотрел на мужчину.

Ему слишком многое стоило обдумать.

Завтра. Он скажет Эленике обо всем завтра. О том, что её отца действительно убили. О том, что теперь ей придется жить во дворце Милантара. А еще о том, что с некоторых пор она может считать себя вдовой.

Глава 17. Отчаяние

Эленика из рода Тимьен, последняя княгиня Анвара и Палирии ехала в карете по улицам новой провинции Кровавого заката. Карета была на редкость необычной для городов Порядка. Крупная, на больших широких колесах, но при этом невесомая, как перышко. Вместо стен от окружающего мира ее отделяла плотная ткань драпировки. Внутренний слой представлял собой непрозрачный алый шифон, а внешний — тонкий воздушный шелк.

Внутри кареты просторные мягкие сидения словно приглашали прилечь на часок-другой, отдохнуть. Здесь хватило бы места десятерым, не меньше.

По узким улицам Анвара такой карете проехать было сложно, но Милантарский кучер, молчаливый темнокожий мужчина каким-то образом справлялся.

Эленика не могла понять, зачем весь этот фарс. Но утром ей пришло официальное приглашение повелителя Кровавого заката, от которого она, как оказалось, не имеет права отказаться.

В письме говорилось, что князь предлагает ей прогулку по городу. Так, как это принято в Милантаре. Сам он обещал присоединиться к девушке на одной из центральных улиц после завершения своих дел.

Все попытки отказаться были благополучно оставлены, когда около княгини выросло несколько темных слуг, молчаливо ожидающих выполнения приказа.

И вот теперь девушка молчаливо ехала по бывшей столице Анвара и старалась не выглядывать из кареты. Может, так удивленные жители города не поймут, что внутри этого шелкового символа темной власти сидит их собственная княгиня.

Пока массивные колеса медленно двигались по не предназначенной для этого мостовой, Эленика размышляла. У нее было время, чтобы еще раз осознать все то, что произошло.

Она вспоминала свой поцелуй с Дариэном Астардом. Тот поцелуй, на который решилась сама.

Что с ней произошло? Как она могла сама поцеловать властелина Кровавого заката? Может она лишилась разума?

Нет, не лишилась. И самым сложным было признаться в этом себе самой. Потому что, судя по всему, её разум окончательно пал. Тело, воля, душа — все теперь принадлежало ему. Проклятому князю Хаоса. Он забрал ее всю. Ничего не осталось.

Она не могла перестать думать о нём. С ненавистью, злостью, желанием увидеть и прикоснуться. Эти чувства разрывали ее на части. Но теперь она знала, что делать. Знала, как положить этому конец. Она — княгиня Порядка, и выполнит свой долг перед родиной, чего бы это ни стоило.

Вот-вот Дариэн сядет к ней в карету. А она его убьет.

Девушка сжала в складках платья холодную сталь кинжала и вздохнула свободнее. Чем бы это ни закончилось для князя, для нее это покушение в любом случае означает смерть. Щит Хаоса, окружающий членов ордена Ашхар, высосет из нее жизнь.

Но Эленика не боялась. Жить в этом позоре было для нее гораздо страшнее. Каждый день просыпаться, чувствуя, как сердце разрывает на части, гораздо больнее, чем один раз умереть.

Она приняла решение. Если погибнет князь Хаоса, какое-то время Кровавый закат начнут раздирать междоусобные войны. У Дариэна нет наследников, а значит множество темных лордов захотят занять его место.

И в этом кровавом ужасе, который несомненно наступит, у войск сопротивления, возможно, появится шанс. Если Леонарел сможет восстановить антимагический барьер, Анвар и Палирия снова станут свободными.

Эта цель стоила того, чтобы отдать за нее жизнь. Ту жизнь, которая и так не мила больше.

Тем более, кроме Эленики это некому больше сделать. Кто еще сможет подойти так близко к проклятому колдуну, чтобы не вызвать его подозрений? Конечно, только его любовница. Бессовестная девка, которую он трахает.

От определения собственной роли в очередной раз стало тошно. Ну, ничего. Скоро это все закончится.

Эленика глубоко вздохнула, поправляя платье. В этот момент за тяжелой тканью кареты показалась знакомая мужская рука, отодвигающая складки шелка.

Девушка вздрогнула, не справившись с эмоциями. Блеснул на солнце подвижный перстень на три фаланги. Хищно сверкнул шипованый хвост черненого скорпиона.

Эленика ждала его. Но все равно появление князя заставило ее сердце бешено стучать. От всплеска адреналина рука дернулась, выронив тонкий кинжал на скамейку.

Кровь застучала в висках еще сильнее. Девушка скользнула взглядом следом за оружием и, пока повелитель входил в карету, прикрыла клинок складками ткани, свисавшей с мягких стен.

— Светлого дня, прекрасная княгиня, — проговорил Дариэн, садясь напротив девушки и не замечая вокруг ничего, кроме румянца на сливочных щеках Эленики и ее глубокого дыхания, вырывающегося сквозь приоткрытые алые губы. — Вам жарко? — спросил он, вмиг охрипшим голосом.

Да, не так он планировал начать этот разговор. Им предстояло многое обсудить, но, стоило взглянуть на эту худенькую фигурку, упругую грудь, высоко вздымающуюся под тканью корсета, очаровательно-наивное лицо, как мужчина забывал все на свете.

В ту же секунду в нем зажегся огонь желания, как ураган, выбивая все мысли из головы, сдавливая грудную клетку, заставляя пьянеть без вина.

— Княгиня?.. — низким голосом переспросил он, пытаясь взять себя в руки.

— Все в порядке, спасибо, — нервно проговорила девушка, делая невинное лицо. Больше всего на свете сейчас она боялась, что он обнаружит кинжал. А, значит, нужно было вести себя естественно. — И вам светлого дня.

Дариэн глубоко вздохнул, на миг прикрыв глаза. Эленика подумала, что он на что-то злится, так сильно напряжено было его сильное тело. Но уже через мгновение все прошло.

Впрочем, князь успел поймать на лице девушки вспышку испуга.

— Вы боитесь меня? — спросил он вдруг с нажимом, слегка подаваясь вперед.

Медные волосы упали на лицо, очертив его смуглый контур и подчеркнув темную лаву глаз.

Знакомый тонкий аромат окутал девушку. Эленика замерла, вдыхая воздух, как собственный яд. Это было странно, но почему-то последнее время, стоило ей почувствовать запах вереска и океана, как самые черные мысли покидали ее, а тело тихонько вздрагивало. Даже в холодный день становилось теплее, а собственная кровь обжигала.

Но ведь должно быть наоборот. После всего, что он сделал. После каждой ночи, когда он ломал ее волю, превращая в свою игрушку.

И все же рядом с ним мир как будто менялся.

— Эленика, вы боитесь меня? — переспросил повелитель, и на этот раз в его голосе слышалось неприкрытое возмущение.

— А разве должно быть иначе? — ответила она, подняв на князя вызывающий взгляд. — Вы сделали меня своей куклой. Рабыней своих желаний. Вы — воплощение зла, разрушивший наши земли. Уничтоживший последний оплот Порядка. Разве я не должна вас бояться? Вы — темный князь. И этим все сказано.

Дариэн откинулся назад, нахмурившись.

— Милая Эленика, опять вы делите мир на белое и черное. Опять преувеличиваете. И опять обвиняете меня в том, что я — темный. Честное слово, это начинает утомлять.

Эленика возмущенно выдохнула.

— Раньше вы хотя бы пытались оправдаться. Теряете хватку, ваше Величество.

Взгляд мужчины незримо потемнел.

— Я говорил вам называть себя по имени…

Но княгиня многозначительно отвернулась.

— Эленика, — со вздохом протянул князь, словно бесконечно устал. И почему-то от этого сердце девушки на миг болезненно сжалось. — Посмотрите вокруг, — он приподнял шторы кареты, — ваши люди живут, как и прежде, никто не убивает ваших мужчин и не насилует женщин. Напротив, теперь, когда вы принадлежите Кровавому закату, у каждого самого бедного крестьянина есть возможность дать детям образование. Ваши люди защищены от голода и неурожая, потому что денежная помощь будет приходить прямо из столицы. Изменилось только одно — власть.

Девушка пожала плечами, не желая слушать слова узурпатора, которому не понять ценности свободы воли, чести и выбора.

— Вы — темный, и вы видите только то, что желаете видеть, — проговорила она, все так же глядя в сторону.

Дариэн же вдруг подался вперед и взял девушку за руку. Княгиня вздрогнула, ощутив тепло его крупной ладони, почувствовав мягкую кожу и шероховатые мозоли от меча…

— Эленика, — проговорил он внезапно ласково. — Посмотрите на меня.

Девушка подняла взгляд и замерла. Янтарные глаза пылали таким глубоким внутренним огнем, что невольно захотелось слушать их владельца. Слушать и верить.

— Вы не понимаете одной простой вещи, княгиня, — начал говорить он, осторожно поглаживая пальцами нежную кожу девушки, — темные — не потому темные, что в нас сидит зло. Просто таков цвет нашей кожи. А светлые — не потому светлые, что в вашей крови течет лишь доброта и сострадание. Просто Праматерь была блондинкой, — улыбнулся он с легкой горечью.

Но Эленика не оценила шутки. Зато она с каким-то затаенным отчаянием поняла, что сопротивляться больше не стоит. Или у нее так и не появится возможность воспользоваться кинжалом, что лежал так близко от руки.

Она промолчала, лихорадочно размышляя, как бы подпустить Дариэна поближе к себе. А князь ошибочно принял ее задумчивость за понимание.

Он улыбнулся немного грустно, продолжая гладить ладонь девушки, и вдруг впервые в жизни решил сделать то, что было совсем не похоже на него.

— Эленика, — сказал он тихо, но твердо. — Я сделал вам много такого, что заставляло вас страдать. Мне жаль. Поверьте.

— Что? — не поверила своим ушам княгиня. Ее глаза широко распахнулись, а сердце на мгновение перестало биться.

— Меньше всего на свете я хотел причинять вам боль, — продолжал он, не отводя янтаря глаз.

Девушка не знала, что сказать. Вмиг стало жарко, в висках застучало, перед взглядом расплылись очертания алой замши пола.

Почему он решил извиниться? Это так отличалось от образа своевольного и жестокого князя Хаоса, что устойчивая картина мира Эленики пошатнулась.

— Если вы не хотели причинять боль, может, просто не стоило этого делать? — спросила она тихо. — Вот просто взять и не делать. Как не делают этого другие.

На лице мужчины не дрогнул ни один мускул.

— Я сделал в своей жизни много такого, за что мне могло бы быть стыдно. Но не жалею ни о чем.

Эленика фыркнула, вырывая свою ладонь.

— Ну да, а я уж думала, вы извиняетесь.

— Я и извиняюсь, — произнес он, вдруг садясь рядом с девушкой и беря уже обе ее кисти в свои руки.

От его близости стало жарко. А от слов так болезненно дрожало в груди.

— Но я бы ни за что не изменил ни одного дня, что провел с вами. Ни одной минуты, в которой сжимал вас в объятиях, ни одной секунды, в которой целовал ваши губы…

Его голос стал низким и хриплым под конец фразы. Одной рукой он коснулся ее подбородка, скользнув пальцем по алому рту, приоткрывшемуся будто ему навстречу.

По спине княгине спустилась опаляющая лента жара. Дышать вмиг стало тяжело. Хотелось потереться об эту горячую ладонь, закрыть глаза, утонуть…

— Иначе, как я понял бы, что не могу без вас? — продолжал Дариэн, вдруг прижавшись лбом к ее лбу, зарываясь пальцами в светлых прядях. — Нет, дорогая княгиня, я не жалею ни о секунде, что провел с вами.

Его слова все глубже погружали Эленику в бездну безумия. Как ей хотелось верить ему! Как хотелось чувствовать, что нужна, что любима! Что ее тело — не игрушка, а сама она — не кукла в руках повелителя Зла.

Девушка болезненно вздохнула.

Какая глупость. О какой любви вообще может идти речь?

Да все это и не имело никакого значения. Потому что Дариэн — князь Кровавого заката. А она в любом случае — лишь его любовница. И, если их связь получит огласку, всю оставшуюся жизнь она будет слышать в спину сдавленное: “шлюха темного повелителя”.

— Я хочу, чтоб ты знала, — тихо продолжал мужчина, медленно целуя девушку в висок, уголок глаза, щеку, — что я принял решение. — Отныне ты будешь жить со мной во дворце Милантара. Станешь моей фавориткой. Не хочу отпускать тебя ни на секунду…

Он продолжал говорить это жарким шепотом, покрывая поцелуями ушко, мочку, шею девушки, которая, закрыв глаза, покорно склонила голову, тяжело дыша. Она не сопротивлялась, и Дариэн не мог поверить, что княгиня согласилась так легко.

Но горячее желание уже застилало его разум, заставляя ласкать Эленику, сильнее прижимать к себе ее хрупкое тело, которое отныне всегда будет с ним. И забывать обо всем.

Однако, вопреки действиям, княгиня всхлипнула и жалобно проговорила:

— Я не перееду к вам.

Дариэн перестал ее целовать, обняв ладонями лицо и посмотрев в ослепительно-голубые глаза. Девушка покорно отдавалась его воле, он чувствовал ее, как самого себя. А потому лишь улыбнулся, отвечая:

— Это не вопрос и не предложение, — и тут же пересадил её к себе на колени, целуя, как самое большое сокровище.

Девушка слабо дернулась в его руках, а потом вдруг обмякла, отвечая на страстный поцелуй.

Внезапно она подняла руку и сама коснулась его лица. Потрогала мягкий огонь волос, обняла за шею, позволив ласкать себя так, как мужчине хотелось, и с готовностью отвечая.

Дариэн праздновал победу, чувствуя мягкие, трогательные ласки Эленики. Неумелые и оттого еще более желанные. Он, как последний мальчишка пьянел от нее, от ее страсти, которая впервые освободилась от цепей воли, стыда и общественного мнения.

— Вот так, девочка, тебе же нравится быть моей… — шептал он, сходя с ума.

А маленькая княгиня думала лишь об одном: “Зачем сопротивляться своим желаниям, если все это — в последний раз?”

Она хотела почувствовать, каково это: быть с ним по собственному желанию? Каково это: не видеть рамок и границ дозволенного? Каково это: просто делать то, что хочется?

В этот момент Дариэн проник рукой под платье девушки и отодвинул ткань трусиков. Они были насквозь мокрые, но Эленика даже не покраснела.

Какая разница? Сейчас ей меньше всего хотелось скрывать свои чувства.

Князь Хаоса едва слышно засмеялся, проникая пальцами в горячую глубину, сладко шевеля ими внутри, заставляя её сдвинуть бедра от желания и удовольствия.

Рот Эленики приоткрылся, голова запрокинулась назад, глаза закрылись. Дариэн куснул её за губу, срывая тихий стон.

В эту секунду у княгини мелькнула мысль: “Может просто сдаться и, раз и навсегда, признать, что она проиграла в этой борьбе? Стать его любовницей, женщиной, фавориткой? Да кем угодно. Просто стать и быть с ним?”

Но в этот миг ладонь, скользящая по ткани обивки, нащупала в складках спрятанный кинжал. Эленика обхватила его, продолжая двигать бедрами навстречу ладони Дариэна, получая удовольствие, которое дарил ей только он.

Мужчина самозабвенно целовал ее, то и дело срывая с женских губ сладострастные стоны, ласкал ее горячее естество, сходя с ума от восторга. И не верил, что наконец-то обладает ею целиком. Не только телом, но и душой.

Когда девушка в исступлении забилась в его руках, он улыбнулся, наслаждаясь красотой ее светлого лица, изгибами тела, дрожащего от наслаждения, звуками экстаза, которые должны быть слышны далеко за пределами кареты.

И в этот момент в воздухе вдруг сверкнула тонкая сталь. Это был самый неожиданный поступок из всех, что могла совершить княгиня. И, наверно, именно поэтому Дариэн успел перехватить ее руку лишь через долю секунды после того, как лезвие полоснуло по ребрам.

Белоснежная ткань под колетом тут же пропиталась кровью. А из раны в воздух полился черно-медный Хаос.

— Какого демона, Эленика?! — воскликнул князь, не замечая боль от раны. В его широко распахнутых янтарных глазах застыл ужас. Он тут же прижал к себе девушку, с каждой секундой слабеющую всё сильнее.

Темные всполохи впитывались в женское тело, заставляя вены чернеть.

— Я же говорил тебе, что ждёт покушавшегося на мою жизнь не в честном бою!

— Мне все равно, — раздался тихий ответ. — Лишь бы это закончилось.

Княгиня обмякла в его руках, закрывая глаза. Ее лицо наивно прижималось к широкой мужской груди, будто она и сейчас ему безраздельно доверяет. Только исчезающее дыхание говорило о том, что жизнь девушки вот-вот оборвется.

— Демонова княгиня! Только попробуй умереть! — воскликнул он, с силой протыкая кольцом кожу на руке и кладя ладонь на женский лоб.

Струйки Хаоса замедлились, словно всасываясь в пальцы Дариэна. Князь поморщился, видя, как чернеет собственная рука. А затем капли крови, что уже пролились из его ладони на ковер, вспыхнули, унося их обоих далеко отсюда.

Глава 18. Разочарование

Княгиня Порядка неподвижно лежала в его постели. Снежная фея на темно-фиолетовом шелке простыней. Она тяжело дышала, но чернота из вен практически исчезла, хвала лекарям. Такое умели лечить только в Кровавом закате.

Дариэн сидел в ее ногах, оперевшись спиной о резную стойку балдахина. Он смотрел на бледное женское лицо, обескровленные губы, темные круги под глазами, и сердце непривычно болело. В груди будто разливался горячий свинец.

Она пыталась его убить. Знала, что погибнет сама, но все равно пыталась.

До чего же глупая затея…

В какой момент он решил, что она покориться его воле? Почему подумал, что Эленика хочет быть с ним также сильно, как он сам уже не мог без нее?

Князь Хаоса закрыл потемневшие до обсидианового мрака глаза.

Его игрушка. Он всегда относился к ней именно так. Очень быстро эта игрушка стала любимой. Но, что с того, если теперь он видел перед собой лишь ее осколки?

Сломал. Он ее сломал.

И сам во всем виноват. Играл и заигрался. А у девочки оказалась хрупкая душа, не предназначенная для таких грубых рук, как его. Он уже и забыл, что в этом мире не все цветы способны расти у подножия вулкана. Для некоторых его жар означает смерть.

В первые в жизни от самого себя стало тошно.

Он встал со своего места, подошел к изголовью кровати и опустился на колени, расположив руки вокруг Эленики.

Девушка мирно спала, не представляя, что рядом с ней сейчас находится ее собственный кошмар.

— Кошмар… — проговорил вслух повелитель, — я ведь — твой кошмар…

Коснулся рукой тонкой пряди волос, пропуская между пальцами, наслаждаясь мягкостью и лунным серебром их блеска.

Такой тоски, как сейчас, он не испытывал еще никогда. И это совсем ему не нравилось.

— Я становлюсь зависим от тебя, маленькая княгиня, — задумчиво произнес он. — А, значит, все к лучшему.

И резко встал, отвернувшись от девушки.

Ее состояние больше не тревожило князя. Он знал, что она поправится быстро. Яд щита Хаоса полностью вышел из тела с его помощью и с помощью лекарей. Такую работу нельзя было доверять абы кому. Ведь это его собственный щит.

Да, процедура была неприятной, даже болезненной. И еще несколько дней его будет мучить бессонница, кости станут ныть, как после переломов, а голова — трещать, как после похмелья. Но вряд ли он обратит на это внимание, думая лишь о том, что “любимая игрушка сломалась”. И он больше не сможет в нее поиграть…

А того, что его тоска будет гораздо сильнее, чем тоска по игрушке, он пока не представлял. И не желал даже мысли об этом допустить.

Щелкнув пальцами, Дариэн вызвал вихрь Хаоса. Черно-медные всполохи подхватили спящую княгиню и унесли далеко-далеко от Милантара. А повелитель даже не обернулся.

Через некоторое время в помещение вошел слуга и принес донесение.

— Послание от рыцаря крови Диана Ланьерда! — с поклоном возвестил молодой темный, протягивая конверт. И, выполнив свою миссию, тут же испарился.

Дариэн лениво развернул бумагу, чувствуя, что не имеет никакого настроения читать об очередной глупости Леонарела. Хотя, ведь это могло быть сообщение о выполнении приказа и смерти светлого князя…

В любом случае, Дариэн надеялся, что новости о повстанцах помогут ему отвлечься.

Повелитель Хаоса быстро пробежал глазами черные буквы аккуратного почерка и не смог сдержать удовлетворенного выдоха.

— Жив, — протянул он, еще раз перечитывая самое главное:

“…Приказ вашего Величества был доставлен позже данного инцидента, повлекшего за собой весьма положительные для нас последствия.

Таким образом, после этого крайне глупого покушения на мою жизнь Леонарел из рода Фальтон чуть не оказался под действием моего щита Хаоса. К счастью, я сплю чутко, и успел отвести отравленный кинжал за мгновение до удара. Щит не почувствовал угрозы жизни и не сработал. Леонарел жив, здоров, и содержится теперь под стражей в ожидании ваших дальнейших приказаний.

Восстание подавлено. Без своего командира большая часть светлых разбежалась…”

Свернув послание, Дариэн взял чистую бумагу, чтобы отдать новые распоряжения.

На белом гербовой листе быстро вывел:

“Хорошо, что он жив. Продолжайте держать в заключении. Возвращайтесь…”

Сложил приказ в конверт и отдал слуге.

— Хоть одна хорошая новость, — проговорил тогда повелитель.

Он был абсолютно уверен, что с Леонарелом девушка должна разобраться сама. Если бы мужчина пал от его рук, доказать что-то потом было бы невозможно.

Дариэн глубоко вздохнул и оперся о спинку кресла. Он искренне надеялся, что хотя бы в смерти своего мужа Эленика его не обвинит, так, как обвиняла во всем остальном.

Хотя ему и должно быть все равно.

“Все равно”, - подумал он с холодной отрешенностью.

Он так и не сообщил княгине обстоятельства смерти её отца. А теперь, пожалуй, не лучшее время. Дариэн Астард знал, что некоторые козыри стоит беречь до конца игры. Особенно, если удача не на твоей стороне.

Но теперь уже опасаться должно быть нечего. Восстание подавлено, клыки у змеи вынуты, а Эленика скоро осознает свою ошибку. Вроде бы все шло хорошо.

Только настроение почему-то так и не поднялось.

Глава 19. Терзание

Княгиня открыла глаза, сладко потянулась и посмотрела в окно. Служанки уже распахнули персиковые шторы, и золотистый утренний свет заливал спальню.

Эленика улыбнулась. И тут же резко выдохнула, схватившись за сердце и широко распахнув глаза от ужаса.

Воспоминания вернулись неожиданно и неприятно. Она пыталась убить Дариэна. Повелителя Кровавого заката и князя Хаоса.

И до сих пор жива. Как это возможно?

Все, что она помнила, это, как тонкое лезвие встретило преграду, ударившись о мужскую грудь, как белоснежная рубашка окрасилась кровью, и, как сильно закружилась ее собственная голова.

Все. Дальше — чернота.

Жив ли повелитель? Наверняка — да. Но червячок холодного страха все же грыз сердце. Руки похолодели, стоило представить перед глазами кровь на белом шелке. Его кровь.

Эленика пыталась убедить себя, что просто боится наказания. Ведь за покушение на князя ее ждет нечто ужасное. Тюрьма, пытки, смерть. Одна Праматерь знает, что там принято у темных в таких случаях.

Но на самом деле сердце болело вовсе не от страха за свою участь. Стоило представить, что Дариэна больше нет, и хотелось плакать. Ведь она надеялась, что умрет вместе с ним.

Но Эленика не обращала внимания на глупые эмоции. Старалась не обращать. Ведь долг оставался превыше всего. А болезнь разума, которая овладела ею по вине Дариэна Астарда, рано или поздно пройдет.

Спрыгнув с кровати, девушка ощутила легкую слабость, но не более того. Распахнула шторы пошире, впуская больше утреннего солнца. Нежного, как первые цветы. Такого солнца не было нигде больше. Только в Анваре, северном княжестве Порядка. А теперь — северной провинции Хаоса.

Накинула пеньюар за мгновение до появления служанки.

— Миледи уже проснулись, — пролепетала девушка, поспешив к госпоже. — Желаете завтрак в постель или будете кушать с его Светлейшеством?

— С кем? — резко переспросила княгиня, изогнув бровь.

— Милорд Леонарел пожаловал домой, госпожа, — с поклоном ответила она. — Простите, я забыла, что вы не в курсе.

— А давно? — впав в легкий ступор, проговорила Эленика.

Почему-то о супруге она уже давно думала в последнюю очередь. Так привыкла, что вокруг нее вечно вьется Хаос, что на собственную жизнь не оставалось сил. А ведь она так много должна была подготовить! Настроиться на первую брачную ночь, на обман, на актерскую игру. Нужно будет, в конце концов, что-то отвечать мужу на вопрос: “Как ты жила тут без меня, дорогая?”

Княгиня глубоко вздохнула. Ни один мускул не дрогнул на её лице, и служанке в голову не могло прийти, что руки госпожи подозрительно вздрагивают в складках пеньюара.

— Его Светлейшество прибыли этой ночью. Но пожелали не будить вас до утра.

— Вот как, — задумчиво ответила княгиня. — Ну, что ж, я позавтракаю с мужем. Вели накрыть на две персоны в картинном зале. Не хочу, чтоб нас отвлекали гости.

— Слушаюсь, госпожа, — поклонилась девушка, поспешив выполнять приказ.

Но Эленика остановила ее на пороге.

— Но перед этим прикажи подготовить купальни. Перед завтраком я хочу принять ванну.

“И подумать…” — закончила мысль княгиня.

— Как скажете, миледи, — кивнула служанка и, наконец, ушла.

Теплая вода с белоснежной пеной помогла привести мысли в порядок. Через каких-нибудь полчаса Эленика уже знала, о чем будет говорить с супругом. Знала, как подготовиться к ночи, и была почти готова сыграть роль девственницы.

Только отвратительное чувство брезгливости из-за того, что придется заниматься любовью с совершенно незнакомым человеком, не оставляла ее. Ведь, несмотря на то, что Леонарел был ее мужем, они виделись всего дважды в жизни. И он оставался для нее чужим.

Стоило закрыть глаза и представить его тонкие светлые руки, ласкающие ее тело, бледные розовые губы, жадно целующие шею и грудь, как к горлу подступал комок отвращения.

Что Дариэн с ней сотворил? Почему теперь она не хочет видеть рядом с собой собственного мужа? Ведь когда-то Леонарел казался ей даже красивым…

Ничего. Всего лишь еще одно испытание для ее воли. Может ей и понравится. Хотя сама Эленика в это и не верила.

Однако, на завтрак она одевалась по всем правилам этикета. Волосы были убраны наверх в лучшую прическу. Нежно-голубое платье приподнимало грудь немного более дерзко, чем она привыкла. Неглубокий, но довольно интимный вырез на груди был вполне приличным, но на грани эротизма.

Когда княгиня спустилась в зал, оказалось, что Леонарел уже ждет ее. Длинный стол, накрытый на двоих, золотой свет солнца, льющийся из распахнутых окон, громадные картины в монохромовых рамах из белого дерева.

И мужчина, приветствующий ее стоя. Одна рука была заведена за спину, другая держалась на животе. Как только Эленика подошла к столу, Леонарел галантно отодвинул перед ней кресло, перед этим не забывая склониться в поклоне.

Девушка улыбнулась.

— Светлого дня, князь, — поприветствовала она, заметив, как болезненно скривился он при этих словах.

Вообще, в образе ее мужа сегодня сквозило непривычное напряжение и какое-то странное несоответствие. Прическа была не совсем идеальной, привычные соломенные локоны до плеч слегка топорщились в разные стороны, будто в них нервно погружали пальцы. Совершенно новый костюм сидел слегка мешковато, ворот рубашки был залихватски расстегнут.

— И вам, Эленика, — ответил Леонарел, возвращаясь на свое место.

— Как неожиданно вы вернулись, — добавила она, неуверенно беря в руки столовые приборы.

Омлет с помидорами испускал призванный аромат, сырные гренки стремительно остывали, а фаршированные баклажаны мягко намекали, что, если их сейчас же не съедят, они совершенно точно заветрятся и станут невкусными.

Но Леонарел не торопился приступать к еде. И Эленике было неловко начинать первой.

Мужчина сложил руки в замок под подбородком и внимательно посмотрел на жену.

— Вы, наверно, удивились, когда в день нашей свадьбы я отбыл из особняка, лишив вас брачной ночи? — спросил он неожиданно.

Эленика прикусила губу, слегка покраснев.

Что тут скажешь? Вообще-то удивилась она несколько позднее, когда оказалось, что брачная ночь у нее все-таки была, но не с мужем.

— Я… оказалась несколько обескуражена, признаться, — осторожно проговорила девушка, все же положив себе кусок омлета в тарелку, чтобы не смотреть в глаза Леонарелу. — Но, дела есть дела. Ведь долг для нас — самое главное…

Она проглотила кусочек пищи, почти не замечая вкуса.

Долг. Эленика лучше других знала, как много значит это слово.

— Вы правы, конечно, — кивнул он. — И я рад, что вы не обижайтесь на меня.

— Как я могу обижаться на вас, князь? — не поняла девушка. — Вы поступили благородно. Вы защищали нашу родину.

Светлое лицо снова исказила гримаса разочарования. Он поднял на девушку свои голубые глаза, которые оказались бледно-водянистыми, и продолжил:

— Больше всего на свете я жалею, что мне пришлось отказаться от вашей ослепительной красоты…

Голос мужчины вдруг понизился, а взгляд скользнул по лицу, губам, в вырез декольте.

— Вы так прекрасны, Эленика…

— Благодарю, Леонарел, — вымучено улыбнулась княгиня, стремительно краснея.

Ей становилось ясно, что за мысли витали в голове мужа. И она успела пожалеть, что надела такое двусмысленное платье уже на завтрак. Нужно было срочно переключить разговор на что-то другое.

— Так что с восстанием? Что с антимагический контуром? Вы совсем ничего не рассказываете. Раз вы вернулись домой, значит, ваша задумка удалась?

Леонарел опустил глаза в пустую тарелку, а затем налил себе бокал вина.

— Увы, миледи, я оказался пленен одним из темных командиров. Меня содержали под стражей. И только вчера вечером отпустили. Повстанческая армия распалась.

— Вот как… — задумчиво протянула княгиня. — Но, если восстание подавлено, почему вас отпустили? Вы же — главарь мятежников.

Мужчина глубоко вздохнул и залпом осушил бокал.

— Потому что во мне перестали видеть угрозу, — раздался его злой ответ.

— Но, как это возможно, я не понимаю?

Леонарел промолчал, поджав губы. А потом вдруг резко встал из-за стола и стремительно подошел к девушке, опускаясь перед ней на колени.

Эленика задержала дыхание, почувствовав, как бледные руки мужа берут в плен ее кисти.

Кожа князя оказалась прохладной и на редкость неприятной. Впервые от прикосновения уроженца Порядка девушка испытала ощущение, будто ее трогает большая белая лягушка.

Подавив инстинктивное желание вырваться, княгиня улыбнулась.

— Вы так прекрасны, миледи, — снова проговорил он, поглаживая ее пальцы, — а я оказался недостоин вас. Но не все еще потеряно, я клянусь, Эленика!

Он поднял на нее свои водянистые глаза, обжигая этим странным порывом.

— Не переживайте так, Леонарел, — попыталась успокоить его она, чувствуя резкий аромат вина. Похоже, сегодня за завтраком мужчина выпил далеко не первый свой бокал.

Но князь вдруг начал целовать ее ладони, поднимаясь вверх и оставляя мокрые прохладные дорожки. Девушка поморщилась, пытаясь убрать руки.

— Милорд, не стоит… Вы слишком расстроены…

— Нет, Эленика, я был глупцом, — начал жарко шептать он. — Но, я все исправлю. Одна ошибка не перечеркнет всех усилий. И мы будем с вами вместе…

Он говорил уже что-то совершенно невразумительное, поднимаясь поцелуями все выше.

— Я так долго ждал этого дня… — раздавался его хриплый голос. — И ему не лишить меня ваших ласк…

— О чем вы говорите?! — не понимала девушка, отталкивая уже бесстыдно осмелевшего мужчину.

Леонарел притягивал к себе тонкий стан княгини, стараясь впится в ее рот поцелуем.

Ощущение отвращения стало просто невыносимым. Прохладные мокрые губы присосались к шее, вызывая дрожь брезгливости.

— Прекратите немедленно, князь! Вы выбрали не лучшее время! — воскликнула девушка, когда он встал с колен, заставляя и ее подняться. Но мужчина лишь ущипнул ее за бедра, прижимая к своему телу, а затем резко развернул, усаживая на стол и раздвигая ноги.

— Я больше не хочу ждать, прекрасная нимфа, — проговорил он, обдавая Эленику винным ароматом, беря в ладони ее лицо и оставляя на нем влажные следы.

— Да что на вас нашло, князь?! — крикнула девушка, с силой толкнув мужчину в грудь.

Леонарел отлетел на шаг назад, тяжело дыша. Его мутный взгляд блуждал по ее разгневанному лицу, шее, груди, а затем вновь возвращался к пылающим яростью глазам.

— Дело в том, что он — больше не князь, — раздался вдруг голос со стороны двери, и в зал стремительно вошел не кто иной, как Рамон Айвери. Родной брат ее подруги Илоны, маркиз, заточенный несколько недель назад в темницу по приказу повелителя Хаоса.

— Рамон? — не поверила своим глазам княгиня, широко улыбаясь и спрыгивая со стола, чтобы поприветствовать друга.

— Я счастлив снова видеть вас, княгиня, — с церемонным поклоном сказал маркиз, становясь между девушкой и все еще тяжело дышащим Леонарелом. Поцеловал худенькую кисть Эленики и лучезарно улыбнулся.

Светлая княгиня отметила, что ее друг слегка похудел, под глазами его залегли легкие тени. Но на нём не было тюремной одежды, новый костюм сверкал серебряными пуговицами, а прическа сияла чистотой и легким блеском цветочного воска. Вцелом, можно было сказать, что заключение в катакомбах особняка никак на него не повлияло.

— Прошу меня простить, княгиня… — Во время этого диалога Леонарел, наконец, пришел в себя. Он выпрямил спину, глядя куда-то в пол. — Я позволил себе недопустимое. Это все вино. И мои рухнувшие надежды.

Он развернулся, чтобы выйти из зала, но Рамон резко преградил ему дорогу, мрачно бросив:

— Вы напали на княгиню и теперь думаете просто уйти? Хвала Праматери, что я успел раньше, чем вы совершили бы нечто ужасное, Леонарел…

Одна его рука многозначительно легла на рукоять меча, другая придерживала ножны. Леонарел тряхнул светлыми кудрями, сузив глаза.

— Что вы себе позволяете, маркиз? — почти прорычал он, стискивая в ладони в кулаки.

— Я позволяю себе защищать свою госпожу, — ответил Рамон, ничуть не стушевавшись.

— Что происходит?! — воскликнула Эленика, совершенно ничего не понимая. — Рамон, почему вы так разговариваете с моим мужем? И, почему вы сказали, что он — не князь?

Леонарел раздраженно отвернулся, на этот раз сложив руки на груди.

— Потому что князь Хаоса, которому отныне принадлежат все наши земли, вчера лишил его титула. И всего состояния. Ваш брак официально расторгнут жрецами Прародительницы.

Все это время Рамон, не отрываясь, смотрел на Леонарела. Казалось, под этим взглядом тот должен был сгореть от стыда, не меньше. Но бывший князь даже глазом не моргнул.

— Это правда? — расширив глаза от удивления, спросила девушка.

Как это много меняло в ее жизни! Теперь она снова была незамужней, не было нужды притворяться девственницей, и вообще заниматься с Леонарелом любовью!

— Узурпатор не может лишить меня того, что мне полагается по рождению, — процедил бывший князь, слегка остудив странную радость девушки. Ведь, выходит, она мысленно праздновала очередную победу Хаоса над Порядком.

— Может, — отрезал Рамон. — И уже сделал это. Ваше имущество ушло казне Кровавого заката, а о вашем положении уже известно большинству знатных родов Порядка. И вы, как дворянин благородной крови, обязаны были рассказать княгине, что более не являетесь ее мужем.

— Предатель, — с ненавистью процедил Леонарел, сплюнув на пол, — продался князю Хаоса?!

— Я никому не продавался, — с достоинством ответил мужчина, — я лишь выполняю свой долг. Защищаю госпожу. А вы о своем долге, к сожалению, забыли.

Бывший князь повернулся к девушке, с немым ужасом взирающую на эту сцену, и повторил:

— Я повторно приношу вам свои извинения, миледи.

Он сделал легкий кивок головы и снова попытался выйти из помещения. Но и тут Рамон перекрыл ему дорогу.

— Вы должны ответить за свои действия! — воскликнул маркиз.

— Перестань, Рамон! — на этот раз вскрикнула Эленика, хватая за руку друга. — Пусть идет.

Леонарел бросил злой взгляд на соперника, потом странно-водянисто посмотрел на бывшую жену.

— Я все исправлю, княгиня, — хрипло бросил он. — Обещаю, — и исчез в дверях.

Некоторое время в зале стояла напряженная тишина. Затем Эленика упала в кресло и откинулась на его спинку.

— Неужели это правда? — прошептала она. И непозволительная радость проскочила в ее голосе.

Рамон улыбнулся, а княгиня покраснела, поняв, что он уловил ее настроение.

— Правда, миледи. Я только ругаю себя за то, что так долго провозился с костюмом, что чуть было не опоздал на ваш… завтрак…

Он слегка нахмурился, сжав челюсти.

— Дариэн предупреждал меня, а я… Так хотелось почувствовать себя снова нормальным человеком.

— Постойте, о чем вы говорите? — теперь нахмурилась Эленика, чувствуя, что без бокала вина и сама уже не способна вынести все новости сегодняшнего утра.

— О том, что пару ночей назад Дариэн меня помиловал, — ответил Рамон слегка бесцветным голосом. — При одном условии. Я должен стать вашим личным телохранителем, поскольку отныне вы — единственная и последняя княгиня Порядка. Наместница провинций Анвара и Палирии. Он рассказал мне, что Леонарел лишен всех титулов и привелегий. Но намекнул, что, вероятно, бывший ваш мужет предпринять некие “действия” по отношению к вам. Оказывается, он был прав…

Эленика нервно плеснула себе в стакан золотистого напитка из кувшина и отпила. К ее удивлению, это оказалось то самое вино, что она пила вместе с князем Хаоса в Милантарском дворце. Пьянящий аромат цветов с легкой горчинкой полыни на миг отвлекли ее от невероятных новостей, погрузив в воспоминания, которые оказались на удивление приятными. Оказывается, в ту ночь ей было по-настоящему хорошо…

— Как удивительно время расставляет акценты… — проговорила девушка сама себе.

— Что вы сказали? — не понял мужчина.

— Ничего, — покачала головой Эленика, возвращаясь в реальный мир. — Рамон, я хотела бы освободить вас от обязанности, которую навязал вам повелитель Кровавого заката. Мой особняк полон стражи, телохранители мне не…

— Стоп, — резко прервал ее маркиз и сдвинул брови. — Это не навязанное мне обязательство, княгиня. Это мой долг и желание моего сердца. Вы спасли мою жизнь, хотя я сам напрашивался на смерть. Вы поступились своей гордостью, пытаясь защитить меня от гнева завоевателя и человека, которого все вокруг считают монстром. Я должен, как минимум, отплатить вам тем же. А, как максимум, я готов ради вас на гораздо большее.

Он вдруг встал на одно колено и с поклоном протянул девушке свой меч.

— Моя жизнь — ваша, миледи. Как и моя воля, и моя поддержка.

Девушка вздохнула, понимая, что не переубедит друга.

— Благодарю, маркиз Айвери, — с улыбкой ответила она. — Я принимаю ваш дар.

Рамон улыбнулся в ответ и позволил себе встать.

А княгиня продолжала размышлять.

Во-первых, теперь она знала, что князь Хаоса жив. Это одновременно заставляло ее сердце стучать быстрее от неправильной, ненормальной радости, а кровь — кипеть от привычного гнева.

Во-вторых, она снова злилась на то, что Дариэн раздает какие-то распоряжения, касающиеся ее лично, но не спрашивает ни ее мнения, ни желаний. При этом он сам не удосужился появиться и объяснить все.

С другой стороны, почему повелитель всего мира вообще должен ей что-то объяснять? Да это даже и лучше, что он лишил ее своего присутствия. Вот только перестать злиться никак не получалось.

В-третьих, Леонарел. Лишенный всех титулов и земель. Лишенный жены и брака. Какие эмоции это рождало в ее сердце, кроме неприличной радости? Несомненно, опять — гнев. Дариэн Астард одним легким движением руки, ставящей подпись на гербовой бумаге, умудрялся ломать человеческие жизни.

Как он теперь будет жить? Бывший князь Анвара и Палирии. Последний светлый князь. Он не сможет вынести этого позора. Не сможет быть простым вассалом.

О том, что этот бывший князь чуть не изнасиловал ее на обеденном столе, Эленика даже не вспоминала. Ей было слишком жаль мужчину, у которого настолько помутился разум от горя, что он перестал понимать, что делает.

А, в-четвертых, Рамон Айвери. Маркиз вышел из тюрьмы, и что-то в нем незримо изменилось. Конечно, даже пара недель в камере на кого-угодно наложат отпечаток. А тем более на дворянина, привыкшего к удобствам, чистоте, слугам и комфорту. Но Эленика чувствовала, что здесь было нечто иное. Будто он стал иначе… думать.

— Рамон, а вам совсем не жаль Леонарела? — спросила вдруг княгиня, пытаясь понять, что кроется в голове друга и верного слуги.

— После того, что я видел сегодня… — задумчиво протянул мужчина, — не жаль.

В его серо-голубых глазах сверкнул металл, когда он невозмутимо продолжил:

— Знаете, княгиня, я ведь не все время содержался в катакомбах вашего особняка.

— Правда?

Рамон кивнул.

— На следующий же день меня перевели в общую тюрьму Анвара, что в столице. С тех пор, как Кровавый закат официально подчинил наши княжества, в префектуре сидит какой-то темный лорд и руководит всеми делами. А тюрьма полна светлыми, которые каким-либо образом нарушали новый порядок.

— Вот, значит, как, — задумчиво протянула девушка. — Я должна познакомиться с этим лордом-префектом, который действует без моего ведома. Без ведома княги… наместницы Анвара.

— Вы еще успеете, — кивнул Рамон. — Насколько я понял, это временная мера. Но я рассказываю вовсе не об этом. Дело в том, что в камере я успел поговорить со многими заключенными. Да, сперва я был вне себя от гнева и ярости. Хотел уничтожить Дариэна собственными руками. И сейчас, честно говоря, эта мысль приходит мне в голову, но, признаться, гораздо реже, — он невесело усмехнулся. — Вобщем, там я стал узнавать новости о восстании Леонарела практически из первых рук. Со мной отбывали наказание крестьяне, которых ловили среди повстанцев. Это были простые землепашцы, миледи. Скотоводы, ремесленники и их дети. Многие из них были рады, что оказались в тюрьме, где их кормят и тепло одевают. И, где не нужно нападать на темных воинов, которые многократно сильнее.

Эленика многозначительно молчала. Да, она и сама не в первый раз думала о том, что Леонарел поступил очень опрометчиво. Но у него было лишь одно оправдание: он хотел свободы для своей родины.

А маркиз тем временем продолжал:

— Может быть, первоначальная цель и была благородной, — звучал мужской голос, будто повторяя ее собственные мысли, — но в погоне за мечтой Леонарел обескровил уставший народ. Бесконечные вербовки и сборы денег вряд ли обрадовали людей больше, чем одна единственная ежегодная дань Кровавому закату. А пока Леонарел занимался отстаиванием своих земель, мерзкий и отвратительный князь Хаоса построил несколько десятков колодцев. А еще совсем недавно был какой-то темный праздник, во время которого в каждом городе всем желающим раздавался хлеб прямо на улице. Как же он назывался, этот праздник… Эулу… Уалэтар…

— Элуатар, — тихо поправила Эленика.

— Точно! — обрадовался Рамон.

Девушка подняла на друга хмурый взгляд и произнесла:

— Мне не понятен ваш настрой, Рамон. Выходит, мы должны радоваться, что нас наконец-то захватил всемилостивый темный князь? Наконец-то мы заживем по-новому, по-хорошему? Будем отдавать ему за это наши деньги и нашу кровь? И целовать его ноги?

Что-то внутри Эленики пылало. Что-то безнадежно ломающееся, как домик из деревянных зубочисток. И, похоже, это была привычная картина мира.

— Нет, княгиня, — тут же склонив голову, проговорил мужчина. Он протянул руку, аккуратно коснулся кисти девушки, поднеся к своим губам. — Я ни в коем случае не хочу спорить с вами, и тем более никогда не стану даже намекать на то, что власть Кровавого заката — это нечто хорошее для нас. Я лишь рассказываю вам, что видел и слышал. А еще утверждаю, что Леонарел заслужил то, что получил в итоге. Вы — отныне единовластная наместница Анвара и Палирии. И это лучшее, что случалось за последнее время.

Девушка едва заметно пожала плечами и опустила глаза.

— Да, наверно, Леонарел это заслужил. Наверно… — проговорила она, глядя куда-то в сторону.

А Рамон вдруг сказал:

— Даже не сомневайтесь в этом. Вы теперь — свободная женщина, правительница, княгиня. Уверен, что именно вы сможете сделать так, что наш народ вернется к процветанию даже в условиях власти Кровавого заката. И, миледи, знайте, что я останусь вашим верным слугой, несмотря ни на что…

Серо-голубые глаза заблестели странной глубиной, когда Рамон, не отрываясь, посмотрел на свою госпожу.

— Я поддержу вас в любом решении. А мой голос среди лордов Порядка значит не так мало…

— Что ты имеешь в виду? — не поняла девушка, инстинктивно чувствуя что-то неладное. В груди резко похолодело, кровь отлила от лица.

Рамон выдохнул, будто собираясь с силами.

— Миледи, я видел, как вчера вечером вы появились в своих покоях. В постели. Я видел вихри Хаоса и знаю, что вас перенес сам повелитель Кровавого заката.

Щеки Эленики залились жгучим румянцем.

— На что ты намекаешь? — возмутилась она тут же, нервно прикусив губу. — Я… пыталась его убить. Вот он и…

Поток слов оборвался, потому что девушка сама не знала, что произошло дальше.

Но Рамон тут же кивнул и твердо ответил:

— Я знаю. Дариэн Астард упомянул об этом, когда давал мне свободу. Это очень смелый поступок, госпожа. Гораздо смелее, чем мой собственный когда-то. Вы могли погибнуть. И я счастлив, что все случилось так, а не иначе. Потому что… Я просто хочу сказать…

Внезапно поток слов маркиза сбился. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, но Эленика поняла, что, пока он не закончит свою мысль, не успокоится.

— Договаривайте, Рамон, — напряженно махнула рукой она.

Мужчина выдохнул и несколько сбивчиво произнес:

— Светлым уже нечего терять, княгиня. И, если бы вы и князь Хаоса… Возможно, это было бы лучше для нашей земли… Вы смогли бы многое изменить.

Эленика так сильно покраснела от стыда и гнева, что, кажется, даже зал заволокло алой пеленой.

— Вам лучше немедленно уйти, маркиз, пока я не приказала посадить вас туда, откуда вы только что вышли, — процедила она, отворачиваясь и стараясь скрыть дрожь в руках.

Но Рамона это ничуть не смутило. Он встал со стула и поклонился очень низко.

— Вы спасли мою жизнь, миледи, — с благородством ответил он. — Просто знайте, что я всегда буду на вашей стороне. Что бы вы не решили…

И покинул зал, оставив после себя одинокую и стремительно бледнеющую Эленику.

Глава 20. Противостояние

После ухода Рамона Айвери княгиня Порядка чувствовала себя еще хуже, чем обычно. Она никак не могла перестать думать о том, что означают его слова.

Неужели ее связь с Дариэном Астардом уже стала заметна? А вдруг все это совершенно очевидно ее гостям: то, как она смотрит на повелителя, как краснеет в его присутствии, как стыдливо отводит взгляд, кусая губы?

И, что это значит? Кем она стала теперь в их глазах? Ведь, если что-то понял маркиз, несколько недель находившийся в заключении, то остальным все должно быть ясно уже давно…

Стыд заливал щеки.

На негнущихся ногах с совершенно прямой спиной она поднялась к себе в покои. Хотелось скрыться там от чужих глаз и тихонько сгореть в собственном позоре.

Ведь, несмотря на слова Рамона, другие светлые не поймут ее предательства.

Но ведь она не передавала их! Не передавала свой народ и свою родину! Напротив, ценой собственной жизни она хотела уничтожить Дариэна Астарда. Убить его и уйти вместе с ним. Потому что после такого поступка жить дальше все равно вряд ли получилось бы.

Девушка глубоко вздохнула, глядя на собственные маленькие ладошки. Когда-то ей и в голову не могло прийти, что она сможет поднять руку на человека. Однажды в детстве она спасла двух бабочек, которые подмочили крылья и попали в плен к стайке муравьев. А в другой раз — выхаживала птенцов, выпавших из гнезда. Даже головастиков вылавливала из высыхающих луж, чтобы выпустить в большое озеро.

А теперь вот всерьез чуть не убила человека.

Эленика снова вздохнула и подошла к зеркалу. Посмотрела на свое бледное лицо, на глаза, под которыми залегли легкие тени. Поймала собственный взгляд, лихорадочно заблестевший при одном воспоминании о повелителе Кровавого заката.

Это было неправильно. Все вокруг было неправильно. И жизнь ее уже давно была не такой простой и понятной, как в детстве.

Дариэн Астард — чудовище, покорившее ее народ. Отнявший у них свободу. И он умудрился сделать это так, что простые люди даже не увидели разницу между тем, как было, и как стало. Напротив, они имели возможность сравнить дни короткого, но теплого правления князя Хаоса с повстанческими выкрутасами ее бывшего мужа. С постоянными рекрутскими сборами и огромными налогами на военные действия. При таком положении дел власть Дариэна Астарда казалась им вполне терпимой.

Но светлые лорды, в отличии от крестьян, конечно, еще долго будут не готовы покориться новому правителю. Будут презрительно склонять голову и шептать бессильные проклятья в спину. Кому? Только ли самому Дариэну? Или ей тоже?

Впрочем, князя-то это наверняка не волнует.

— А как же я? — прошептала вслух Эленика. — Кто будет подчиняться правительнице, которую не уважают? Я была княгиней Анвара и Палирии. Стала наместницей двух провинций. А скоро окажусь вообще никем. Простой… шлюхой, которая продалась Кровавому закату.

— Что за чушь вы говорите? — прорычал из-за спины низкий и холодный голос, заставивший девушку вздрогнуть, задержав дыхание. Как мышь, попавшая в западню и почуявшая удава.

Почему она не услышала его появление? Абсолютный слух уроженки Порядка никогда прежде не подводил ее так сильно.

Медленно она повернула голову, чтобы встретиться с пылающим взглядом повелителя Хаоса.

— Мне повторить свой вопрос? — грозно спросил он, стискивая зубы и кулаки.

Голова девушки слегка закружилась от страха, адреналина, злости и какого-то странного малообьяснимого ликования. Вот он здесь, князь из рода Астард. Повелитель Кровавого заката и всего мира. Ее враг и соперник. И она в очередной раз могла высказать ему все, что думает. Все, что сжигало ее изнутри. И это безумно радовало княгиню. Потому что несмотря ни на что, он был жив…

— А что же я сказала не так? — едко переспросила она, целиком повернувшись к нему, будто бросая моральный вызов. — Разве я не стала вашей собственностью? Вещью? Игрушкой? Вы так много раз повторяли мне это, что я поверила. Так ответьте мне теперь: как я буду управлять этими землями и помогать своему народу? Как я смогу выполнить свой долг, к которому меня готовили с рождения? Ни один лорд Порядка не станет подчиняться шлюхе Кровавого заката!

Дариэн стиснул зубы еще сильнее, сделав по направлению к девушке несколько стремительных шагов, замерев в нескольких сантиметрах от нее. Но Эленика даже не пошевелилась, несмотря на то, что желание отступить захлестывало с головой.

От повелителя пахло свежестью океана и сладким вереском. Но на этот раз к аромату примешивался легкая едва заметная горечь дыма и пыль расплавленного камня.

Княгиню бросило в жар. Медные волосы мужчины почти касались её лица, широкая грудь была так близко, что девушке казалось, будто она слышит сильное биение его сердца под замшей полурасстегнутого колета.

— Вам нравится оскорблять себя? — зло спросил он, приподняв бровь. — Это отвратительно. Не смейте делать этого в моем присутствии, — и вдруг добавил: — И в остальное время тоже! Кроме того, какое вам дело до мнения кучки напыщенных и слабохарактерных лордов? Вы — наместница, поставленная моей волей, а значит вам будут подчиняться или умрут!

Эленика закрыла глаза, тяжело дыша, чтобы хоть на миг забыть о том, насколько близко они стоят. Потому что иначе все мысли вылетали из головы. Потому что иначе она забывала, что перед ней враг, и хотела верить каждому его слову.

— Эти напыщенные лорды — моя семья, среди которой я выросла. Они не только мои подданные, но и люди, которые всегда поддерживали моего отца. И я не смогла бы убить их за непослушание. Ведь я — не монстр.

— А меня убить вы, значит, вполне смогли, — закончил князь, и губы его вытянулись в одну саркастическую линию. — Что ж, приятно знать.

— А вы мне — никто! — почти выкрикнула она, — не семья, не друг, не знакомый. Вы — мой враг! И мой долг — избавить от вас свою родину! Это новость для вас?

Дариэн отстранился от девушки, будто получил пощечину. Его лицо превратилось в невозмутимую маску, только янтарные глаза леденели, становясь все темнее.

— Это все, что вы хотели мне сказать? — холодно спросил он.

Эленика сглотнула комок в горле. Сердце начало нестерпимо болеть, будто она говорила что-то ужасное самой себе.

— Нет, сир. Не все, — покачала головой она. — Вы — яд, уничтожающий все вокруг. Отравили меня, а теперь искалечили еще одного человека. Леонарела Фальтон.

Князь усмехнулся, поворачиваясь к окну и отходя на пару шагов.

— Ну, на этот раз я даже рад. Военачальник из него вышел плохой. Да и, как человек, он был не очень…

— Вы не имеете права так говорить о моем муже, — прошипела девушка.

— Он вам больше не муж, — отрезал князь Хаоса.

— Я сама буду решать, кто станет моим мужем! — снова почти выкрикнула Эленика, выходя из себя.

Дариэн повернулся к ней, окинув насмешливым взглядом.

— И кому вы станете примерной женой?

“Ну почему, почему все так сложно? — не понимала девушка. — Почему любой разговор превращается в тяжелый бой?..”

Княгиня покраснела и разозлилась еще сильнее. Ведь примерной женой Леонарелу она и вправду никогда не была.

Собравшись с силами, Эленика медленно пересекла комнату, подходя к мужчине, изумленно приподнявшему бровь. Прежде она никогда не сделала бы ничего подобного. Не придвинулась бы к нему ни на шаг по своей воле, словно боясь, что его близость обожжет. Но теперь страха не было. Что-то незримо изменилось между ними, только Дариэн пока не мог понять, что.

— Ясно, как день, что вам плевать на мою разрушенную жизнь, — тихо проговорила девушка, глядя прямо в мрачные лавовые глаза. — Но вам лучше было бы меня убить. Потому что иначе я не остановлюсь, пока не найду способ убить вас.

“Да, определенно, многое изменилось”, — подумал мужчина, напрасно пытаясь не замечать горький привкус слов княгини.

Их взгляды схлестнулись, смешивая ярость льдов и пламя вулкана.

В груди мужчины горел огонь. Эта женщина сводила его с ума. Теперь он прекрасно понимал, что рядом с ней перестает мыслить здраво. Но ничего не мог с этим поделать. Она угрожала ему. Бросала вызов. Дерзила. Делала все то, за что он бросил бы любого другого в темницу или отослал пожизненно на рудные шахты. В лучшем случае. В худшем — убил бы на месте.

А ему лишь сильнее хотелось сжать ее в своих объятиях и погасить стонами пламя женского гнева. Хотелось ласкать ее до изнеможения, пока она не начнет выкрикивать его имя в порывах экстаза. Пока не забудет все то злое и жестокое, что рвется из ее сердца и мучает их обоих.

Дариэн Астард закрыл глаза и глубоко вздохнул. А в следующий миг вдруг обнял лицо Эленики ладонями, притянув к своим губам.

Медленный, но такой страстный поцелуй обжег девушку, выбив дыхание из груди, заставив потеряться в самой себе.

Она не могла не ответить мужчине, потому что сама слишком хотела ощутить вкус его губ, жар дыхания, тепло тела. До боли хотела прикоснуться, утонуть в его объятиях и забыть, наконец, обо всем. Потому что с его властью над своим телом она уже смирилась. Не смирилась только с властью над душой.

— Эленика, — хрипло проговорил Дариэн, вдруг отстранившись, что принесло княгине почти физическую боль. — Забудьте обо всем, что вокруг вас. Моя воля сильнее сплетен. Сильнее непокорности пары светлых лордов.

Он все еще держал ее лицо в своих ладонях, не отпуская, не позволяя отвести взгляд. И девушка слушала, словно завороженная, тихий, чуть вибрирующий голос, проникающий в самое сердце.

— Я хочу, чтобы вы были моей, — говорил он, целуя ее в уголки губ, виски. — И только моей. А раз я хочу, значит так оно и будет.

Девушка закрыла глаза, пытаясь выровнять собственное дыхание, освободиться от этой сладкой ловушки.

Дариэн спустился к шее, ласково убрав назад длинные серебряные пряди. Обжег губами нежную кожу около ключицы, провел языком вверх, возвращаясь к губам.

“Вам лучше покориться сейчас, миледи, чем мучить дальше нас обоих…” — прозвучал в голове Эленики мужской голос, пока Дариэн исступленно целовал ее, все сильнее прижимая к себе.

Княгиня порывисто выдохнула, закрывая глаза. Подняла руки к медным волосам, еще раз позволив себе почувствовать их мягкость и скрытое пламя.

“Я пыталась вас убить…” — еле слышно мысленно ответила девушка, ощущая, как от легких ласк князя сердце заходится в бешеном ритме, как рвется из груди тихий стон.

“Я вас прощаю…” — снова послышался неровный мужской голос, когда Дариэн уже целовал ее плечи, гладя руками грудь и бедра.

Эленика улыбнулась, и в улыбке промелькнула полынная горечь.

Князь Хаоса решил, что она извиняется…

Да, в какой-то степени это и было извинение. За прошлый раз. И за будущий.

В этот момент она через силу отстранилась, внимательно глядя в помутневшие от желания и такие чарующие глаза повелителя. Отошла на несколько шагов и глубоко вздохнула, возвращая себе крохи самообладания.

— Ладно, давайте смотреть правде в глаза, — со странной обреченной решимостью начала Эленика. Голос слушался плохо, но она не обращала внимания. — Вы… испортили меня…

— Не смейте так говорить, — жестко оборвал ее князь, сверкнув глазами. Он стиснул кулаки, мгновенно меняясь в лице, но девушка лишь безразлично взмахнула рукой, продолжая:

— Пора признать. Я действительно желала вас каждый раз, когда мы занимались любовью, — слова давались ей с трудом, но взгляд, обращенный на князя, был невероятно твердым. Усталым, но твердым.

А повелитель Кровавого заката ничем не выдавал вспыхнувшего внутри изумления.

— И что теперь? — продолжала она. — Пусть так и есть. Мы были вместе, и я больше не отрицаю, что не прогоняла вас. И ребенку понятно, что лань, спасающаяся от хищника, будет сопротивляться до последнего. А я не сопротивлялась. Ни разу не оттолкнула по-настоящему. Не ударила. Не попыталась вырваться силой. Все. Я сдалась, — она развела руки в стороны и горько улыбнулась. — Все, что вы делали со мной, в конечном итоге мне нравилось. Но теперь, будьте любезны ответить, дорогой князь. По-вашему я — обыкновенная девка, которую можно взять в любой момент? Вы предлагаете стать вашей любовницей княгине Порядка только потому, что пару раз успешно совратили ее?

Одна бровь девушки была вопросительно изогнута. Голубые глаза сияли непривычной уверенной дерзостью. Дариэн Астард с удивлением замечал эти изменения, произошедшие в юной княгине. И не мог понять, нравятся они ему или нет. Впрочем, он привык всегда оставлять последнее слово за собой. А маленькая овечка, неожиданно превращающаяся в пантеру, интриговала его еще сильнее.

Однако, было все же неприятно услышать от нее признание, которого он давно ждал, вот в таком вот ключе. С ненавистью, сарказмом и насмешкой.

— Простите, милая Эленика, — медленно начал мужчина, стискивая зубы и сверля девушку напряженным взглядом. Он принял новые правила игры. — Я как-то не подумал, что одного секса княгине Порядка будет мало для того, чтобы согласиться на мое предложение. Скажите, чего еще вы желаете? Усыпать ваш ковер цветами? Подарить пару десятков баснословно-дорогих побрякушек? Может, вы мечтаете о новом замке где-нибудь в предместьях Милантара? А может, на побережье? Не стесняйтесь, назовите цену. Я тут же распоряжусь.

Конец фразы на миг обжег княгиню, как удар хлыста.

А затем Дариэн медленно подошел к ней, опасно возвышаясь всей своей мощной фигурой.

— Только давайте разберемся с этим побыстрее, — добавил он, и голос его вдруг стал напоминать урчание тигра. — Скажите, что вам нужно. И покончим с этим…

Он коснулся ее щеки тыльной стороной ладони, одновременно наслаждаясь мягкостью кожи, странным новым ощущением покорности на юном лице и блеском в сверкающих глазах. Эленика не отстранилась, но по взгляду было видно, что он заставил ее в очередной раз испытать прилив таких разных и сильных эмоций.

— Мне нужна свобода, — сдавленно проговорила она, вдруг схватив его за руку.

Этот жест был подобен магии, что останавливает лошадей на полном скаку. И на самоуверенность Дариэна он подействовал практически также.

Лицо его вмиг потемнело, а взгляд опасно вспыхнул.

— Этого не будет. Увы, миледи, — раздался жесткий ответ.

Дариэн Астард перевел взгляд на свою руку, замершую в нескольких сантиметрах от светлого лица. Маленькая женская ладошка, так легко удерживающая его кисть, заставляла повелителя всего мира чувствовать себя неприятно растерянным.

— Тогда у меня нет другого выбора, — прошептала девушка, едва заметно сжав его руку и убирая от своей щеки.

Что-то внутри Дариэна болезненно кольнуло. И в этот момент с каким-то надломом в голосе девушка начала говорить:

— Пусть Хаос и Порядок будут мне свидетелями…

— Что вы делаете? — резко спросил князь. Его взгляд вспыхнул огнем, зрачки испуганно расширились. — Замолчите немедленно!

Но на Эленику это не подействовало.

— …Я вызываю Дариэна из рода Астард, повелителя Кровавого заката на дуэль… В шахматах.

Княгиня Порядка закончила, и в воздухе повисла звенящая тишина.

— Что за глупость? — в конце концов спросил мужчина, мгновенно успокоившись и подавляя желание усмехнуться, — Магическая дуэль может быть только на мечах. Закон не свяжет нас…

И тот же миг в помещении вдруг появилось странное напряжение. Воздух вздрогнул и всколыхнулся. А затем Эленика ощутила, как ее начало стремительно тянуть куда-то. Будто саму душу кто-то подцепил на крючок и вынимает из тела.

— Проклятье… — прорычал Дариэн, тоже ощутив привычный дуэльный зов.

Резко развернулся, схватился за столешницу и опрокинул на пол огромный мраморный стол.

— Какого демона, Эленика?! — воскликнул он, прожигая взглядом девушку.

Но та лишь пожала плечами, спокойно проговорив:

— Я предупреждала, что лучше вам убить меня самостоятельно, — и тихо прибавила: — или отпустить…

А затем развернулась и пошла к выходу. У порога посмотрела через плечо на неподвижно стоящего повелителя и бросила:

— Спускайтесь в главный зал, ваше Величество. Пусть ваша и моя свита станут свидетелями. Потому что сегодня для одного из нас все наконец-то закончится.

Глава 21. Освобождение

В зал повелитель Хаоса спустился уже совершенно спокойный. На его лице не было и тени прежних эмоций. Только холодная, чуть насмешливая маска победителя. Как всегда.

Он поприветствовал взглядом всех гостей, темных и светлых, что плотно набились в зал, как огурцы в кадку с солью. Кажется, здесь присутствовали все, кто только мог. Весть о магической дуэли разнеслась по особняку со скоростью и неотвратимостью восхода солнца.

И теперь князь прекрасно понимал, почему девушка выбрала именно это место для игры. Для боя. Потому что, ко всему прочему, ей было необходимо показать всем вокруг, что она действительно ненавидит его. Это наверняка должно было остановить слухи об их близости, дать понять лорда и леди, что распрекрасная княгиня Тимьен и в мыслях не может представить, каково это, стать любовницей злобного повелителя Хаоса. Да, после такой демонстрации никому и в голову не придет обвинить ее в порочной связи с ним.

«Проклятье, ну какая тебе разница?!» — сверкала мысль где-то за чертой огненных глаз Дариэна. Сверкала, сгорая и оставляя после себя лишь черную золу безразличия.

Эленика сидела в мягком кресле, обитом дорогой сиреневой замшей, и спина ее была напряженно прямой. Голова чуть приподнята, топазовый взгляд прям и уверен. Она всем своим видом будто подтверждала мысли повелителя.

Дариэн оценил выдержку княгини с холодной яростью, бушующей глубоко внутри под маской собственного ледяного спокойствия.

Второй раз. Она пытается убить его второй раз. И это после того, как он предложил ей…

«А, собственно, что он ей предложил?» — промелькнула в голове еще одна болезненная, но правдивая мысль. Теплое местечко собственной любовницы? Или даже фаворитки?

Да, при дворе Милантара любая темная леди была бы счастлива, окажи он ей такую милость. Но Эленика Анварская была светлой. Более того, она была светлой, что росла в страхе и ненависти перед властью Кровавого заката.

И, стоило признать, в этом они похожи. Два человека, кожей впитавшие противостояние между народами.

Но тогда чего же он ждал от нее? Покорности? Согласия?

Ждал, что рано или поздно она сломается, признав поражение, как и все его прежние противники. Но Эленика оказалась не такой. Она не покорялась его воле. Не склоняла голову. Похоже, даже собственная жизнь казалась для нее менее важной, чем долг перед родиной. И эта мысль разрывала сердце князя Хаоса на куски. Слишком невыносимо было думать, что любви с тобой женщина предпочла смерть. Твою или собственную — не важно.

А теперь был лишь один шанс спасти ее жизнь. И вряд ли она на него согласится.

Боялся ли Дариэн Астард проигрыша? Допускал ли хоть на миг, что юная княгиня обыграет его в эту дурацкую игру?

Не допускал. По одной простой причине: его долг перед родиной тоже был велик. Настолько, что он не мог позволить себе погибнуть ни при каких обстоятельствах. И он не боялся. Потому что страх — удел проигравших.

Как только повелитель пересек половину помещения, поравнявшись со своими двумя рыцарями крови, один из них подошел ближе, осмелившись остановить господина на полпути.

Он низко склонил голову с черно-рыжими нитями волос и проговорил:

— Прошу простить меня, сир, — он говорил очень тихо, не поднимая головы. — Эта женщина уже второй раз бросает вам вызов. Позвольте мне просто убить ее. Это разорвет цепь договора…

Дариэн Астард ничего не ответил. Но когда рыцарь поднял голову и встретился с острым, как клинок, взглядом, его лицо побледнело даже сквозь темную кожу. Потому что лицо князя Хаоса пылало яростью, которая могла сжечь на месте.

— Прошу прощения, мой повелитель, — еще ниже склонил голову верный слуга и отступил на шаг назад.

Дариэн встряхнул головой, отгоняя мысли о кровавой расправе над одним из своих бестолковых подданных, и продолжил путь к столу, за которым сидела хрупкая фарфоровая фигурка его Эленики.

Нет. Просто Эленики. Княгини из рода Тимьен. Она никогда не была его Эленикой. И, похоже, уже никогда не будет.

Казалось, что его ноги ступают по раскаленным углям. Чем ближе был стол с аккуратно расставленными фигурами, тем сложнее давались шаги.

Впрочем, со стороны все смотрелось совсем иначе. Княгиня Порядка напряженно следила за легкой и уверенной поступью повелителя Хаоса и боялась. В лице своего соперника ей виделась привычная усмешка и какая-то холодная отрешенность. Словно он уже видел ее проигравшей. Мертвой.

От этого маленькие ручки, с силой сжимающие под столом подол платья, холодели. Сердце замирало, словно специально замедляя ход. Было невероятно больно думать, что этому мужчине, так вальяжно сидящему теперь напротив нее, действительно плевать на ее смерть. Так мучительно осознавать, что он, как всегда, уверен в своей победе и не жалеет ни о чем. Потому что князь Хаоса никогда не жалеет ни о чем. Что ему смерть какой-то светлой? А еще обидней было думать, что разделываясь с ней, Дариэн наверняка будет представлять ту женщину, что совратила его отца и издевалась над ним и его матерью.

Хотя, какая ей разница, кого он будет представлять? Но почему-то мысль о том, что для князя Хаоса она, Эленика, — лишь пустышка, которую по щелчку пальцев можно сделать любовницей, резала не хуже кинжала.

Что ж, тем больше причин было стереть с его лица эту оскорбительную самоуверенность. Она постарается победить. Не ради себя. Проклятье, даже не ради собственной страны! А чтобы перед смертью Дариэн Астард понял, что с ней, Эленикой из рода Тимьен, стоило считаться.

— Приступим? — спросил князь, не сводя черно-янтарных глаз с девушки. В его взгляде горела и перетекала лава, то остывая и темнея, то снова становясь огненно-оранжевой. Тяжелое, почти гипнотическое внимание в очередной раз начало затягивать Эленику, не давая возможности отвернуться.

— Приступим, — кивнула она, как можно уверенней.

Только холод и тоска растекались в сердце все сильнее. Ведь каков бы ни был итог игры, больше не наступит того дня, когда она вдруг услышит в тишине за спиной взметнувшийся вихрь Хаоса. Не настанет того часа, когда он подойдет сзади и, не спросив разрешения, обнимет, прижав к своему телу. И не будет больше таких нежеланных поцелуев, утягивающих в пропасть и возносящих в небо, будто на крыльях… Ничего не будет.

Дрогнувшей рукой Эленика передвинула пешку. Игра началась, и тянущее чувство дуэльного зова немного притупилось. Княгиня и не представляла прежде, что эта магия настолько явно ощутима. Действительно, стоило ей произнести слова древнего вызова, как что-то незримо связало ее жизнь, заставляя выполнять условия договора. И вот теперь, стоило начать шахматный бой, как легкая зудящая боль немного улеглась. Жаль она не унесла с собой моральных терзаний.

Князь Хаоса играл хорошо. Эленика быстро поняла, что перед ней неслабый соперник. Хотя девушке вообще было сложно представить, что повелитель Хаоса мог быть хоть в чем-то плох. Иногда казалось, что он идеален в своей силе, уверенности, ярости… Казалось, что все его черты будто отточены до лезвийной остроты. До критической яркости. Даже страсть Дариэна Астарда была не просто горячей. Она сжигала, подобно лаве вулкана. И маленькая княгиня могла лишь смириться с тем, что ее крылья уже сгорели в этом огне.

Но ничто не заставило бы ее сдаться. Каждый следующий ход она продумывала все с большей тщательностью. И это позволяло им большую часть игры идти на равных.

Присутствующие в зале лорды и леди хранили многозначительную напряженную тишину, изредка перешептываясь. Дариэн невозмутимо выводил вперед фигуры, придерживаясь агрессивной тактики игры. Периодически он бросал на княгиню задумчивые взгляды, которые она усиленно старалась не замечать.

И вот осталось уже не так много фигур. Но никто из соперников так и не добился лидерства.

Внезапно князь Хаоса в очередной раз посмотрел на девушку, заставив ту поежиться под волной мурашек. И вдруг в голове княгини раздался тихий, но уверенный голос: «Сдавайся. И я верну тебе вызов…»

Эленика вздрогнула, наконец, посмотрев на мужчину.

«Не стоит… Повелитель», — ответила она, с ноткой безразличия возвращаясь к игре.

И это слово «повелитель» показалось Дариэну почти оскорблением. Огненная бездна, да он терпеть не мог, когда она называла его не по имени! Сейчас он уже и не вспоминал, что раньше даже от любовниц требовал почтительного обращения.

Стиснув зубы, князь Хаоса пошел в очередное наступление. Конь и ферзь методично и незаметно окружали короля, подводя игру к финалу. Заметит ли это Эленика?

Он сам не знал, хочет ли, чтобы она заметила, или нет. В сердце все не успокаивалась злость на нее за эту глупую дерзость. Ему хотелось наказать девчонку, научить, кому стоит бросать вызов, а кому — нет. А еще он обязан был победить.

С другой стороны, какая-то крохотная часть его души, о наличии которой он прежде и не подозревал, отчаянно требовала проиграть. Чтобы Эленика, наконец, получила то, чего так страстно желает. Чтобы хоть на миг ее голубые глаза сверкнули радостью. Чтобы не видеть, как эти глаза могут потухнуть…

«Признай поражение», — прорычал в голове девушки мысленный приказ. Но княгиня даже не подняла головы.

«И не подумаю…»

Игра стремительно приближалась к финалу. Дариэн «съел» ферзя Эленики. Одну из ключевых фигур. И теперь равновесие в игре пошатнулось.

Девушка не могла не понять, чем это ей грозит. Но даже в таком раскладе не собиралась сдаваться. Только маленькие пальчики, сомкнувшиеся на последней ладье, немного дрогнули.

«Эленика, прошу тебя», — вдруг совсем другим голосом произнес Дариэн, не сводя с нее темных, как ночь, глаз. Девушка даже не сразу поняла, что он все еще говорит мысленно. Но осознать, что он пользуется ментальной связью ради нее, ради поддержания ее спектакля гордой ненависти, она так и не смогла. «Через два хода я поставлю мат. Послушай меня…»

Но княгиня уже и так видела исход игры. Она глубоко вздохнула, чтобы придать себе уверенности, и откинулась назад в кресле. Как ни странно, руки больше не дрожали. Через два хода она проиграет. А значит — умрет.

«Я могу вернуть твой вызов сразу после проигрыша, — продолжал говорить мужчина, не открывая рта. — Так, как было с маркизом Айвери. Но это работает только в том случае, если проигравший сам хочет его забрать…»

Эленика не отвечала, она вдруг подняла на Дариэна ослепительно-голубые глаза, и губы ее на мгновение дрогнули в улыбке. Но тут же черты снова стали бледно-неподвижными. Только мягкий взгляд блуждал по его, Дариэна, лицу, рукам, груди. Словно она запоминала его образ. Или прощалась…

«Эленика…» — закипая изнутри, позвал мужчина, видя, как она легко переставляет фигуру.

«Эленика, ты меня слышишь?..»

— Прошу князь, ваш ход, — звонким, как весенний ручей, голосом произнесла девушка, разрывая напряженную тишину.

Дариэн стиснул зубы и зло выдохнул. Двинулись на доске его ферзь и ее пешка. Все. Следующим ходом черный конь должен поставить мат белому королю.

Девушка расслабленно сидела в кресле, так словно была абсолютно готова к проигрышу. И так, словно этот проигрыш не принесет с собой ее гибель.

Один ход. Всего один. И Дариэн медлил. Он видел, что Эленика не собирается идти на попятный. Видел ледяную уверенность в ее взгляде и злился еще сильнее. От глупости, безысходности и собственного бессилия. Потому что он до конца не верил, что последней княгине Порядка хватит силы воли на этот шаг. А вот теперь с поразительной ясностью читал это в холодной синеве глаз напротив. И сердце его рассыпалось на куски.

Воздух медленно начинал звенеть от напряжения. Магические цепи, связывающие двух дуэлянтов, заставляли их тела слегка вздрагивать от необходимости скорее закончить партию.

— Что же вы медлите, князь? — тихо спросила девушка, не сводя с него безмятежно-спокойных глаз. — Прошу вас. Люди ждут.

Словно в ответ на эту фразу несколько светлых повскакивали со своих мест. И кто-то выкрикнул, падая на колени перед Дариэном:

— Нет!.. Ваше Величество, верните княгине ее вызов!..

И к одному голосу присоединились еще несколько:

— Пожалуйста!..

— Будьте милосердны!..

На что повелитель Хаоса лишь сильнее сжал челюсти, прожигая девушку огнем взгляда.

Но вдруг Эленика повернула голову, глядя на своих верных подданных и звонко приказала:

— Тихо!.. — впрочем, тут же ее голос смягчился и стал, как всегда добродушно-теплым: — Благодарю вас, господа, за поддержку и службу. Но долги надо платить. Если бы Дариэн Астард проиграл, я не забрала бы свой вызов.

Последняя фраза прозвучала, как удар хлыста. И в зале повисла тяжелая тишина.

Мужчина глубоко вздохнул. Даже жестокость ее слов не могла смягчить боль от потери. Потому что он терял ее. Прямо сейчас.

Никогда прежде подобные эмоции не трогали его душу. Даже, когда он убивал собственного отца, его рука не дрожала, а сердце не испытывало жалости. И теперь он не знал, что делать, чувствуя себя щенком, которому телега переехала все четыре лапы.

Тянуть больше было нельзя. Магические узы начинали пить силу из них обоих. Кровь нестерпимо закипала в венах. И мужчина знал: если промедлить еще хоть немного, Хаос и Порядок начнут убивать их обоих.

Медленно, словно в собственном кошмаре, Дариэн поднял черного коня, переставив его в позицию, заканчивающую игру. Напряжение дуэли исчезло мгновенно.

— Шах и мат, — констатировала очевидное Эленика и… улыбнулась. — Спасибо за игру, князь…

В тот же миг ее лицо начало стремительно белеть. Всколыхнулись рядом темные клубы колдовского дыма, тут же проникая в девушку через поры, впитывались сквозь саму кожу.

— Нет!.. — крикнул кто-то сбоку, толпа зашевелилась, выпуская вскакивающих со своих мест лордов и леди.

Но Дариэн не обращал внимания. Шип черненого золота разорвал кожу, выпуская поток магии. Плотный молочно-голубой купол, словно пузырь из лунного камня, окружил Эленику и его самого, стремительно подскочившего к ее креслу. Он взял на руки, бережно прижимая к груди, слабеющее женское тело, казавшееся теперь еще более хрупким, чем всегда.

— Зачем, Эленика? Зачем?.. — шептал он еле слышно, гладя маленькую светлую головку у себя на плече.

Стало так больно, что хотелось перестать дышать.

— Потому что мы принадлежим разным народам, Дариэн, — тихо ответила княгиня, угасающим голосом.

Мужчина повернул ее лицо к себе, не веря, что услышал именно этот ответ. Но она уже закрыла глаза, под которыми залегли черные тени.

В эту секунду князь Хаоса осознал, что по его непрозрачному куполу кто-то отчаянно молотит руками. Всего один человек.

Ярость вспыхнула в нем с удвоенной силой, потому что кто-то осмелился отвлекать его в такой момент. Но сквозь полог магической тишины до него донеслись несколько слов:

— Спасти!.. Знаю!.. Немедленно!..

Проклиная все на свете, Дариэн прижал к себе Эленику еще сильнее, прижимаясь губами к холодному лбу, и тут же щелкнул пальцами, запуская через купол назойливого наглеца, который считает себя умнее его самого. Уж если он, Дариэн Астард, не смог найти способ спасти княгиню, куда там какому-то…

— Рамон Айвери? — приподняв бровь, выдавил князь Хаоса.

Но мужчина тут же упал на колени перед своей госпожой и затараторил:

— Времени мало. Дайте ладонь!

А сам достал из-за пояса длинный серебряный кинжал.

— Какого демона, маркиз? — прорычал князь.

Но Рамон лишь бесцеремонно схватил его руку, разогнул пальцы и с силой полоснул по коже. Повелитель Кровавого заката зло скривил губы, но мешать не стал. А на собственную рану будто и вовсе не обратил внимания. Вся ярость в его взгляде предназначалась только маркизу, удобно подвернувшемуся, чтобы выместить гнев.

А Рамон тем временем разрезал бледную ладонь княгини. На светлой коже Эленики алая кровь смотрелась куда страшнее, чем на темной — Дариэна.

В следующий миг он соединил их руки с капающим на ковер багрянцем и сказал:

— Повторяйте за мной, князь:

«Силой, жизнью и сущностью своей делюсь с тобой Эленика из рода Тимьен. Луна моей ночи, солнце моего дня и кровь моей крови…»

— Что за еретический ритуал? — процедил повелитель Хаоса, вспоминая, что не слышал ни о чем подобном прежде.

— Хотите узнать детали сейчас? — ядовито выплюнул маркиз. — Или подождем, пока княгиня испустит дух?

Дариэн прорычал что-то невнятное в ответ и тут же начал повторять:

— Силой, жизнью и сущностью своей делюсь с тобой Эленика из рода Тимьен, — его голос немного замедлился, но не из-за того, что он боялся странной магии маркиза. А потому что взгляд в очередной раз упал на красивое побледневшее лицо, на серебро волос, такое мягкое на ощупь, на губы, которые могут больше никогда не улыбнуться. И горло сдавило от болезненного спазма. — …Луна моей ночи, — с неизвестной прежде нежностью шептал он, — солнце моего дня и кровь моей крови…

Стоило последним словам сорваться с его губ, как что-то незримо поменялось. Напряжение в воздухе исчезло. Едва ощутимый, но проникающий сквозь уши, звон дуэльной магии вдруг исчез. Сила, что высасывала жизнь из Эленики, остановилась и замерла в самый последний момент. Когда лишь крохотная незримая нить отделяла ее от смерти.

И Дариэн понял, что все получилось. Маркиз Айвери смог остановить древнейший закон богов.

— Как вам это удалось?.. — прошептал Дариэн, вглядываясь в лицо девушки и не веря своим глазам. На Рамона он не смотрел, но тот и так понял, что обращаются к нему.

— Хвала Праматери, я не был уверен до самого конца, — выдохнул светлый и сел на ковер, вздохнув с облегчением.

Князь Хаоса бросил на мужчину странный взгляд из-под приподнятых бровей и тут же вновь ласково посмотрел на Эленику.

Рамон, все же поймав вопрос в этом взгляде, счел за лучшее поскорее ответить:

— Это ритуал светлых. Не менее древний, чем магическая дуэль. Наши воины испокон веков могли делиться с умирающими своей жизненной силой. Вы обладаете магией, но не способны излечить себя от сильных ран или болезней. А мы не умеем колдовать, зато никогда не болеем. А самые опасные раны, которые должны были бы принести смерть, мы умеем врачевать с помощью собственного жизненного резерва.

— Короче, маркиз, — проворчал князь, не глядя на собеседника, что очень уж углубился в историю.

— Здоровый человек отдает раненому свою жизненную силу. Вот и все, — развел руками Рамон.

— Но, как это остановило дуэльный договор, который должен был продолжать высасывать жизнь из Эленики? — не понял повелитель.

Вот тут маркиз немного замялся и даже слегка покраснел.

— Дело в том, что вместе с жизненной силой человек отдает часть себя. Своей сущности. Своих мыслей, чувств, желаний. Своей души. Я полагаю, что дуэльный договор, почувствовав в своей жертве вас, не смог убить. Ведь ему нужно было убить проигравшего. А в Эленике Тимьен теперь дух победителя.

Дариэн Астард всем корпусом повернулся к маркизу, не сводя с того вдруг вспыхнувших лавовых глаз.

— Так ей теперь известно все, о чем я когда-либо думал… мечтал… чего желал?.. — тихо протянул он, не отпуская с рук тело бесчувственной княгини, которую он, вопреки словам, прижимал, как самое большое сокровище.

Рамон Айвери слегка замялся, пожав плечами.

— Не могу сказать точно… мой повелитель. Я никогда такой ритуал не проводил.

Дариэн сжал зубы и закрыл глаза, тяжело и глубоко вздыхая. Но, когда снова открыл глаза, в янтарном пламени не было ярости.

Он вдруг выпрямился, легко разгибая ноги и вставая с ковра. Так словно держал на руках не более чем котенка.

— Последний вопрос, Рамон Айвери, — жестким, как камень, голосом начал он. — Как ты понял, что я захочу спасти жизнь твоей госпожи?

Маркиз тоже поднялся, слегка склонившись в поклоне.

— Я… лишь надеялся на это, мой повелитель.

Дариэн несколько мгновений прожигал взглядом русую макушку молодого лорда, а потом ответил, уже скрываясь в клубах оранжево-черного Хаоса:

— Никому не говори о том, что видел, маркиз. И… спасибо.

Когда Рамон осмелился поднять голову, чувствуя, как окружающие звуки начинают стремительно нарастать, оказалось, что ни повелителя Кровавого заката, ни Эленики уже не было рядом. А непроницаемый магический купол цвета лунного камня рассыпается серебряными искрами. Такими же блестящими, как волосы Эленики Тимьен, последней княгини Порядка.

Глава 22. Удовлетворение

И вот уже второй раз она лежала без чувств на его постели среди темного шелка. Второй раз она пыталась его убить и чуть не заплатила за это своей жизнью. И второй раз вместо того, чтобы позволить ей погибнуть, вместо реализации заслуженного наказания для строптивой мятежницы, он сидит на собственной кровати и напряженно вглядывается в бледное женское лицо рядом.

На этот раз с другой стороны ложа расположился медик. Женщина. Еще вчера он с презрением к собственной слабости понял, что ни за какие богатства не допустил бы мужчину до обнаженного тела княгини Порядка. Пусть даже этот мужчина — врач.

И вот теперь немолодая лекарша с почти полностью черными волосами водила руками по молочной коже больной. Глаза медички были закрыты, а подушечками пальцев она повторяла линии жизненных токов.

Говорят, светлым этот метод лечения не просто не знаком, но они в нем и не нуждаются. Им неизвестны такие болезни, как простуда или ангина. У них не ломит кости от старости, не бывает головных болей и отравлений пищей. Даже яды на них действуют далеко не все и с большим трудом. То, от чего темный будет мучиться неделю перед тем, как умереть в муках, светлому может принести лишь легкое расстройство желудка.

Поэтому и медицина в Кровавом закате была развита так, как и не снилось детям Порядка. Магия позволяла вылечить многие заболевания. Но все же Дариэн в детстве частенько завидовал светлым мальчишкам из колоний, которые не знали, что такое воспаление легких или многодневная лихорадка.

— Как я и говорила, — продолжила целительница начатый ранее диалог, — с ее Светлейшеством все будет хорошо. Она поправляется со скоростью… с какой и должна. Ее собственные жизненные силы были высосаны почти полностью, но по каналам струится очень знакомая энергия… Что кажется мне весьма странным, честно говоря…

— Не углубляйтесь в этот вопрос, леди, — холодно бросил Дариэн, и медичка поспешно кивнула. — Продолжайте, каков прогноз?

— Да-да, я говорю: ее собственные токи восстанавливаются очень быстро. Не требуется никакого дополнительного лечения, в теле нет следов отравляющего колдовства. Какая-то магия присутствует, как ни странно, но она вовсе не вредит деву…

— Вы опять не на то делаете упор, — тихо, но очень опасно заметил мужчина, и лекарша побелела, поняв, что осмелилась разозлить повелителя уже второй раз.

— Прошу прощения, сир, — затараторила она. — Не беспокойтесь. Миледи еще очень слаба. Но я наложила магический сон. В нем регенерация токов пойдет быстрее. Так как миледи — светлая, больше мы ничем помочь не можем, к сожалению.

— А если бы она была темной? — ухватился Дариэн за эту оговорку.

— Конечно, если бы леди была уроженкой Кровавого заката, достаточно было бы нескольких вливаний сил Хаоса, и токи наполнились бы быстрее.

Князь вздохнул, гневно глядя на серебристую головку, бессильно лежащую на мягкой подушке. Даже в такой болезненной бледности Дариэну казалось, что красивее женщины он не встречал в своей жизни.

— Глупая, дерзкая девчонка, — вдруг тихо проговорил он, словно забыв на миг, что рядом кто-то есть. — Будешь пытаться меня убить, а я тебя потом выхаживай?..

— Господин, — неожиданно раздался голос лекарши, напоминая Дариэну, что он здесь не один. — Прикажете передать княжну на попечение штатных лекарей?

Голос женщины звучал буднично и безразлично. Черная голова была склонена в ожидании приказа. И все же повелитель невероятно разозлился. Перевел налившиеся кровью глаза на медичку и вдруг прорычал, не ожидая от самого себя:

— Пошла вон!

Женщина подпрыгнула от неожиданности и поспешила скрыться за порогом. Уже там она вздохнула с облегчением, стараясь не смотреть на охрану у дверей. Мужчины молчаливо посмеивались, потому что еще утром поспорили друг с другом на количество испуганно выбегающих из покоев слуг. Князь был не в духе. И медичка оказалась седьмой.

А Дариэн, наконец, остался наедине с маленькой светлой, которая перевернула всю его жизнь.

Мужчина разглядывал черты спящего лица, иногда брал тонкую белую кисть в свои руки и задумчиво гладил пальчики.

Рамон Айвери сказал, что теперь в Эленике есть часть его души. Что это значило, Дариэн не понимал, впрочем, не чувствуя в себе никаких изменений. Его сила не стала меньше, мыслей и чувств тоже не поубавилось.

Зато он точно так же, как и лекарша, ощущал в девушке слабые следы собственного Хаоса. Это было странно. Обычно Хаос отравляет детей Порядка. Но в княгине он циркулировал так же свободно, как ее собственная кровь. Видимо, сказывался этот непонятный ритуал связи.

А значит и его сила в качестве лекарства ей не повредит.

Блеснуло в полумраке шипованное кольцо, отозвавшись привычной едва ощутимой болью. Повелитель закрыл глаза на миг, положив руку на женское солнечное сплетение, и влил в сердце княгини поток магии.

Девушка глубоко вздохнула, словно выпивая чужую энергию, и снова расслабилась. Дариэн открыл глаза, и уголки его губ дернулись в улыбке. Щеки княгини порозовели.

Он провел рукой по гладким белым локонам, которые казались куда мягче дорогущего шелка его простыней. И в очередной раз отругал себя за слабость. За то, что не может отвести взгляд, не может не касаться. За то, что больше не получается принимать верные решения.

Ведь эту женщину ему нужно не просто отпустить. Он должен ее наказать. Так, чтобы другие темные лорды видели, что он все так же силен, как и прежде. Чтобы маленькая хрупкая княгиня не стала трещиной, от которой пошатнется его власть. Его авторитет.

Но он уже и сейчас знал, что ничего этого не будет.

— В конце концов, на то я — и темный князь, чтобы не следовать правилам, — холодно сказал в пустоту он. — Так что ты все же получишь свободу, которую так хотела…

— Ваше Величество, — двери покоев распахнулись, и без дозволения внутрь вошел старый советник Сольмир Керршиан.

Дариэн повернул голову, сверкнув лавовыми глазами.

— Эта леди до сих пор здесь? — удивленно воскликнул слуга, — вы же знаете, ваше Величество, что по дворцу поползут слухи…

— Как ты посмел войти без спроса? — едва справляясь с гневом, процедил повелитель.

Старый лорд даже не представлял, насколько он сейчас близок к своей гибели. Он уже давно выводил князя из себя, но сегодня чуть не случилась последняя капля. Важные полномочия, которые он исполнял при двух правителях Кровавого заката, сделали его несколько самоуверенным.

— Сир, — с поклоном отозвался старик, ничуть не испугавшись, что еще сильнее взбесило Дариэна. — У меня новости для вас по торговле с южными провинциями.

— Исчезни немедленно, — тихо выдохнув, прервал князь.

— Но…

— Пошел вон! — крикнул тогда повелитель в который раз за сегодняшний день, и в руке его полыхнуло пламя.

Огненный шар отразился в темных глазах старого слуги за мгновение до того, как за ним захлопнулась дверь. Огонь растекся по велюровой обшивке входа и мгновенно погас, повинуясь воле хозяина.

А за порогом двое охранников, прыснув со смеху в кулаки, мысленно поставили на лбу крайне хмурого Сольмира Керршиана цифру восемь.

На этот раз Дариэн Астард запер дверь. Впервые за долгое время с яростью подумав, что даже князю Хаоса теперь без этой предосторожности — никак.

А старого Сольмира он решил снять с поста. К демоновым предкам.

— Давно пора было это сделать… — проговорил он, медленно успокаиваясь.

Вернулся к постели Эленики, быстро разделся и осторожно лег рядом. За окном засверкал закат, и Дариэн не мог отказать себе в удовольствии просто провести еще одну ночь рядом с девушкой. Пусть она не будет знать об этом, должно быть, это даже лучше. А когда она очнется… исчезнет навсегда из его жизни.

Прощение? Пожалуй, он не злился на нее. Ни за первое покушение, ни за второе. Да, ему до сих пор было больно осознавать, что светлая княгиня сделала именно этот выбор. Не только решила убить его, но и предпочла умереть сама, лишь бы избавиться от его власти. Но, к сожалению, Дариэн слишком хорошо умел понимать чужие эмоции и мотивы. И он знал, почему она пошла по этому пути. Гордость, долг, верность родине и подданным стояли для Эленики Тимьен выше собственных желаний и даже жизни.

Что ж. Это был ее выбор. И он, наконец, его принял.

Темная ладонь, смуглая, как тростниковый сахар, осторожно скользнула по мягким снежным локонам. Дариэн чувствовал, что силы стремительно возвращаются к девушке, и, возможно, уже завтра утром она очнется от магического сна.

Даже сейчас на ее щеках играл здоровый румянец, а сердце стучало в спокойном уверенном ритме. Понадобилось всего одно вливание энергии, и токи жизни заработали с прежней силой. Жаль, что он не догадался попробовать раньше. Хотя, ведь тогда она провела бы с ним значительно меньше времени…

Хрупкое женское тело было абсолютно обнажено и прикрыто лишь тонкой шелковой простыней. Этого требовала медик для доступа свежего воздуха к телу и магическим каналам. В комнате было тепло, и замерзнуть было невозможно, поэтому князь не спорил.

Но вот сейчас он вновь лег рядом с ней поверх одеяла и закрыл глаза, стараясь не думать о совершенных изгибах, скрывавшихся под тканью.

И вдруг девушка сладко потянулась во сне, и на губах ее появилась улыбка. Изогнулся тонкий стан, прохладный шелк съехал чуть вниз, обнажая круглое белое плечико.

Дариэн задержал дыхание. А затем приподнялся чуть выше и оперся о согнутую в локте руку, рассматривая счастливое женское лицо. Оно будто источало свет в полумраке комнаты, и повелитель Хаоса не смог не улыбнуться в ответ.

— Моя княгиня… — ласково прошептал он, любуясь ямками на щеках, алой линией мягких губ, длинными густыми ресницами, отбрасывающими на кожу пушистые тени.

И осторожно, боясь потревожить, он склонился к ней, бережно целуя в уголок рта.

Прикосновение было крохотным, едва заметным. Но и оно обожгло мужчину. Кожа Эленики казалась нежной и теплой. И даже краешек губ был слаще дикого меда.

Он наклонился еще немного и поцеловал щеку, стараясь запомнить ощущение персиковой мягкости.

Снова лег и, закрыв глаза, втянул воздух рядом с водопадом волос, понимая, что пьянеет от ее запаха. Сердце начинало стучать очень быстро.

Он не собирался ее будить, хотел лишь легонько прикоснуться к женщине, бывшей для него слишком дорогим сокровищем.

Потерся носом о маленькую ушную раковинку и, не имея сил отказать себе, осторожно взял мочку в рот, слегка посасывая.

Мгновенно бросило в жар. Дышать становилось тяжело. Каждое крохотное движение отзывалось в груди разливающейся лавой, кружа голову, как настойка Огненной крови.

Пора было заканчивать это безумие, если он не хотел окончательно потерять контроль. Но в тот момент, как он уже почти нашел в себе силы отодвинуться и встать, прекратив целовать крохотное ушко, Эленика вдруг пошевелилась и порывисто вздохнула, едва разомкнув алые губы. А затем отклонила голову назад, открывая красивый изгиб шеи и плеч.

Дариэн, как завороженный, не мог отвести взгляда. Она будто приглашала его спуститься ниже, поцеловать ее, коснуться маленькой ямочки над ключицей…

Всего один раз…

И он скользнул губами по светлой коже, от которой было невозможно оторваться. Самой красивой коже в мире.

Потом легонько провел пальцем от подбородка к груди, опуская вниз тонкую шелковую простыню, которая ни с того, ни с сего, стала так аппетитно топорщиться на розовых сосках.

От открывающегося вида на миг перехватило дыхание, а в глазах потемнело. Небольшие круглые груди возбужденно напряглись, а дыхание Эленики слишком участилось для спящей. Однако, Дариэн прекрасно знал, что магический сон еще несколько часов не отпустит княгиню, хоть инстинктивно все равно боялся ее потревожить.

Но сейчас с ними обоими происходило что-то странное. Мужчина очертил пальцем кольцо вокруг манящего ареола и тут же заметил, как молочная кожа покрылась мурашками, а девушка часто задышала, вновь чуть приоткрыв алые губы.

Это зрелище сводило с ума. Князь Хаоса осознавал, что Эленика еще находится в магическом полудурмане. Но она будто отзывалась на каждое его движение. Как прежде.

И тогда повелитель темных порывисто накрыл земляничку груди губами, понимая, что не может отказаться от этой женщины, которую еще совсем недавно думал, что потерял. А может и действительно потерял, ведь когда она очнется, ничто уже не будет, как прежде.

— Эленика, моя Элен.. — прошептал Дариэн, стараясь не думать о плохом. И просто целуя самое желанное в мире тело, вероятно, в последний раз.

Он опустился к животу, отодвигая прохладный шелк все ниже. Коснулся губами пупка, погрузив в него горячий язык. Все еще осторожно, но уже с плохо сдерживаемой страстью.

И вдруг княгиня еле слышно застонала, выгибаясь во сне, сминая мягкую ткань слабыми руками.

— Дариэн… — произнесли ее губы так тихо, как только возможно. Но он услышал.

Ураган желания словно штормовой волной накрыл мужчину, выбивая воздух из груди, а мысли из головы.

— Милая, любимая, дорогая… — вмиг охрипшим голосом прошептал он что-то, сам не понимая что. Покрывая голодными поцелуями низ живота, бедра, что сами раскрывались навстречу, светло-серебристый треугольничек волос. Изредка прикусывая кожу, словно желая сильнее прикасаться, сильнее обладать.

И ему было всего этого мало, стоило лишь услышать частое, возбужденное дыхание Эленики.

Когда он приник к самому сокровенному, нежно раздвинув мягкие лепестки той самой орхидеи, сравнение с которой когда-то так смущало бедную княгиню, девушка послушно изогнулась, громко выдохнув. И тут же проникла пальцами в густую огненную шевелюру мужчины. Мягко потянула за пряди, придвигая его ближе, эротично управляя его движениями и сладко постанывая от удовольствия.

Дариэн был готов взорваться от напряжения в любую секунду. Никогда прежде он не испытывал такого сумасшедшего вожделения. Казалось, если бы можно было испытать оргазм прямо сейчас и без секса, он бы уже это сделал.

Чистое, ничем не замутненное желание Эленики довело его до самой грани. Никогда прежде она не разрешала себе делать то, что действительно хочет. Никогда прежде она не показывала Дариэну насколько ей хорошо с ним. А сейчас ее больше не сковывал прежний стыд и гипертрофированное чувство вины, позволяя с головой отдаваться страсти.

Он ласкал ее исступленно, с восторгом и жаждой погружаясь внутрь языком, а затем возвращаясь и по кругу дразня налившийся холмик ее удовольствия, словно пытался свести с ума.

С каждой секундой Эленика все сильнее начинала вздрагивать. Она стонала все громче, мечась по кровати от наслаждения, которому оставался лишь шаг до экстаза.

В какой-то момент Дариэн понял, что если он позволит себе эту пытку еще хоть немного, его кровь закипит, разрывая вены и выплескивая Хаос. И к демонам тогда все вокруг. Комната, которая сгорит вместе с камнем, кровать, которая превратится в ложе пепла, и Эленика, которая от такой вспышки, наверняка, как минимум, очнется.

И через миг он накрыл ее тело своим, жадно впиваясь в раскрытые навстречу губы и резко входя в такое горячую податливую плоть, которая словно только и ждала его.

Девушка громко застонала, не разрывая поцелуй и обхватила мужчину ногами, тут же начиная двигаться с ним в одном бешеном умопомрачительном темпе.

Князь зарычал, пытаясь сдержать оргазм, который вот-вот накрыл бы его, как океанский шторм. Потому что никогда прежде он не ощущал так ярко близость женщины, дороже которой для него не было никого и ничего.

Но Эленика уже запрокинула голову, неосознанно прочерчивая кровавые полосы на его спине и исступленно выкрикивая в темноту имя. Его имя:

— Дариэн!

Он жадно впился в ее губы, кажущиеся сладкими, как гранатовое вино, и оргазм мгновенно накрыл его, словно цунами. Хриплое рычание вырвалось из груди, заставляя делать последние толчки самыми глубокими, самыми властными.

Эленика не разжимала ног, принимая всего его, наслаждаясь каждой горячей волной, что он дарил ее телу.

И еще долго после этого они лежали рядом, тяжело дыша. Дариэн обнимал девушку сзади, чувствуя ее удовлетворенное дыхание и тепло женских ладоней на своих запястьях. Она так и не проснулась. Странный магический сон продолжался. Но теперь будто бы у них обоих.

И только где-то глубоко-глубоко в душе мужчины словно застыл осколок льда, стоило вспомнить, что этот сон объединил их в последний раз. На одну, последнюю ночь.

Глава 23. Пробуждение

Рано утром Эленика проснулась от непривычного света: желтого, сильного, горячего и бьющего через открытое окно. Она распахнула глаза, не понимая, где находится, и что происходит. Странная дезориентация, легкость в мышцах, слабость в теле — все было так, словно она спала слишком долго, а перед этим выпила на ночь неразбавленного вина.

Но ничего подобного девушка не помнила. Зато она помнила жаркие объятия повелителя Хаоса, в которых совсем недавно тонула и растворялась она сама. Его губы, обжигающие кожу, словно поцелуи огня, сильное совершенное тело, так восхитительно придавливающее ее к постели. А еще она помнила свои руки, ласкающие широкую спину, до сих пор ощущала удовольствие от прикосновений к рельефу мышц. И почти слышала свои стоны, когда, движимый ее руками, Дариэн Астард ласкал ее внизу…

Но было и кое-что другое. В этих ослепительно ярких воспоминаниях она впервые чувствовала себя… целой. Впервые ее душа словно соединилась со всем миром, почувствовав полноту и абсолютное счастье. Прежде она никогда не думала, что ей чего-то не хватает. Маленькая княгиня Порядка всегда казалась себе вполне самодостаточной личностью. Уверенной в себе, гармоничной и полноценной. Но после сегодняшней ночи стало ясно, что это совсем не так. Наступило утро, и Эленика почувствовала себя мозаичной картиной, из которой исчезла часть рисунка. Изображение все еще просматривалось, но былой красоты уже не было.

Девушка моргнула раз, другой, отгоняя странные болезненные размышления. И вдруг мгновенное осознание опалило щеки. Княгиня быстро переводила взгляд с одного предмета мебели на другой, схватившись за голову и понимая: она опять в Милантаре! В спальне повелителя Хаоса! А значит все, что она только что вспоминала, не было сном!

Но как это могло случиться? В памяти все казалось таким размытым. Только ощущения оставались до остроты яркими.

Взгляд метнулся к стене, на которой поверх темно-бордовой облицовочной ткани висел крупный портрет повелителя Кровавого заката. Сердце замерло, на миг останавливая кровь. А затем застучало еще быстрее.

Вот они, осколки мозаики…

Она все вспомнила. Как пыталась убить Дариэна. И как должна была умереть сама. Только снова осталась жива. И более того, даже лежит теперь в его покоях, похоже, на его же постели.

Раскаивалась ли она в своем поступке? В глубине души — конечно. Ей было стыдно и грустно осознавать, что теперь, когда она будет смотреть в его глаза, наверняка увидит там лишь злость и обиду. Может, еще и презрение к женщине, которая поступила так низко и подло. Дважды.

И сейчас эти чувства впервые начали подниматься из глубины души, где княгиня Порядка их успешно хоронила столь долгое время. Теперь они занимали внутри нее внушительное место, заставляя испытывать стыд и раскаяние. А еще ощущать чужую боль. Словно это ее предали дважды, а не наоборот.

Но, к сожалению, гнев тоже никуда не делся. Правда теперь злиться было куда сложнее. Приходилось самостоятельно искать повод за поводом, чтобы не свалиться в бездну совсем иных, противоположных чувств.

«Дариэн Астард жив», — закрыв глаза, медленно размышляла Эленика.

И он опять притащил ее в свой дворец, после чего все светлые наверняка сочтут ее официальной любовницей князя. Теперь скрыть что-то будет совершенно невозможно.

«Как это в его стиле, — раздраженно накручивала себя девушка, вылезая из постели, — наплевать на мою честь, достоинство и гордость. Умыкнуть прямо на глазах всего двора, а потом трахнуть в своем темном дворце разврата…»

Она прекрасно знала, зачем пытается еще сильнее разозлиться. Ведь на самом деле она не считала ни этот дворец — оплотом порока, ни самого князя — бесчувственным наглецом. Она помнила, что он вновь спас ей жизнь, избавив от необходимости платить за очередное дурацкое покушение. Осознавала, что он не бросил ее в темницу, и явно не собирается публично казнить. Иначе, зачем тогда было спасать?

Но, когда душа начинает понимать, что так много времени заблуждалась, разум пытается цепляться за привычное, в хрупкой надежде сохранить стабильность. А Эленика все еще слишком боялась признать, что все изменилось.

Ей казалось, что повелитель Кровавого заката вел себя очень странно. Это смущало, невольно заставляя задумываться: «Почему?»

Неужели, он так сильно хотел сделать ее одной из своих постоянных любовниц, что и на этот раз спас ее?

Нет, вряд ли второе покушение он простит ей так же быстро, как первое. Но тогда, почему? Почему он сохранил ей жизнь? Вероятно, какое-то наказание ожидать все же придется.

Обнаружив себя полностью нагой, Эленика покраснела. Впрочем, на манекене рядом висело полностью подготовленное к выходу ее собственное платье. Явно взятое из шкафа в особняке.

Быстро содрав одежду с вельветовой куклы, девушка начала поспешно одеваться. Как ни странно, на платье оказались нашиты новые кружева, а вырез сверкал камнями, которых тут никогда не было. Да и над фасоном явно поработал мастер-портной.

Эленика сдвинула брови, с трудом затягивая на спине корсет. Эта забота Дариэна о ее гардеробе заставила девушку покраснеть.

«Как простая содержанка…» — еле слышно шевельнула губами она, резко завязывая поясок. Не стоило и пытаться думать об этом в ином ключе.

Расправив волосы по спине, Эленика немного успокоилась. Да, до приличного вида еще далеко, но так все же лучше, чем голышом в чужой постели.

Все это время в комнату так никто и не вошел. Тишина нарушалась лишь отдаленными криками и гомоном никогда не спящего Милантара. Легкий шум доносился из распахнутого окна, но Эленика, привыкшая к тишине, поняла, что ее это вовсе не раздражает. Словно всю ее жизнь было вот так. Она решила оставить ставни открытыми, впуская свежий, чуть солоноватый воздух с океана, который так напоминал Дариэна Астарда.

Не отдавая себе в этом отчета, княгиня с удовольствием вдохнула глубже и осмотрелась. Да, тут было на что обратить внимание. Ведь здесь жил он.

Камин, картины, резная мебель, в которой чувствовалась рука чужих мастеров. Огромное напольное зеркало, отдаленно напоминающее то, что было в ее собственной комнате. То самое, которое так ловко отражало когда-то их бесстыдную связь…

Письменный стол с несколькими выдвижными ящиками и алмазной гравировкой скорпиона на гладкой поверхности. Красиво. Захотелось прикоснуться к блестящему жалу на хвосте. Девушка осторожно подошла к столешнице, проведя пальцами по рисунку, вспоминая острый шип на кольце повелителя Хаоса.

А потом села на стул рядом. Положила руки на драгоценный символ Кровавого заката и вдруг представила себя повелительницей всего мира. Как Дариэн. Вот она сидит здесь, высоко-высоко над древним городом и подписывает бумаги, способные решить участь тысяч людей. Целых народов.

Вжиться в роль вдруг получилось невероятно легко. И в этот момент девушка испытала страх. Она так явно ощутила тяжесть выбора, сложность решений, необходимость иногда поступать жестоко, словно и вправду была Дариэном Астардом. Огромная ответственность на миг блеснула для нее, как чешуя летучей рыбы, что показалась над водой.

Эленика откинулась на спинку стула, тут же убрав руки с ядовитого насекомого. Ее собственные земли не составляли и десятой части от того, чем управлял князь Хаоса. И даже это бремя никогда не казалось легким. Голод, нищета, засуха, неурожаи, бунты, недовольство народа — все это всегда лежало на плечах ее отца, сама же княгиня еще не успела толком столкнуться с настоящими проблемами, но знала не понаслышке, как это тяжело.

А здесь — целый мир.

В какой-то момент девушка поняла: нужно обладать множеством качеств, чтобы успешно править Кровавым закатом. И ум, твердость, смекалка, сила и уверенность в себе — далеко не единственные в этом списке.

Осторожно ее рука скользнула вниз по лакированной столешнице, очерчивая пальцами золотые ручки на ящиках. Быстро оглянувшись на дверь, княгиня решилась открыть один из них.

Как ни странно, внутри лежали несколько книг. Но лишь одна привлекла внимание: та, внутри которой оказались всунуты несколько сложенных листков.

На твердой обложке красовалось непримечательное название: «Тактика морского боя». Скука смертная.

Так почему же Эленике неудержимо захотелось узнать, что на таинственных листах? Потому что уже издалека была заметна разница в бумаге. То, что было вложено между страниц, до боли напоминало письмо, одежды написанное для нее Дариэном. Та же кремово-желтая бумага с вкраплениями лепестков Огнелютика. При том, что сама книга была напечатана на простом выбеленном пергаменте.

Быстро вынув находку из томика, Эленика отложила книгу. Голубые глаза жадно скользнули по завиткам знакомого почерка, с замиранием сердца складывая слова в рвущие душу предложения.

Это оказались записки князя Хаоса. Что-то вроде разрозненного дневника с обрывками мыслей и размышлений. Будто однажды, читая о морских сражениях, он вдруг захотел отвлечься, излить на бумагу мгновенно вспыхнувшие эмоции. И под руку попались лишь эти пара листков…

Продолжая читать, девушка никак не могла поверить, что наткнулась на такое сокровище. Ведь прямо сейчас перед ней лежал маленький кусочек души властелина Хаоса. Узурпатора, тоталитарного правителя, темного повелителя мира. И мужчины, который вывернул ее душу наизнанку, отпечатавшись внутри несмываемыми чернилами.

Сперва шел странный белый стих о темных ночах, потухшем пламени в человеческом сердце и о любви, которая так же редка, как цветок папоротника. Эленика прерывисто вздохнула, чувствуя, как против воли эти слова проникают в ее сердце. Дариэн писал красиво и немного грустно. Сложно было представить, что в таком сильном, жестком и иногда даже жестоком человеке скрывается душа романтика.

На мгновение у девушки даже проскользнула мысль, что это писал не он. Однако, почерк было невозможно спутать. Как и легкий, едва уловимый аромат вереска и океана, который уж точно не мог принадлежать никому иному.

Княгиня тоже когда-то вела дневник, а потому обратила внимание, что большая часть текста написана давно. Чернила слегка выцвели, бумага под ними едва заметно пожелтела.

Однако, на одном из листков черные буквы практически светились антрацитовой яркостью. Свежий текст еще не успел повредить нежные волокна бумаги. Всего несколько слов, стих под коротким романтичным названием «Подснежник». В эти строки Эленика вчитывалась особенно внимательно:

«Когда в твоих руках сухая пыль дорог,

Песок пустынь, над сердцем — острый меч,

Так просто не узреть души живой цветок,

Так просто взять — и сжечь.

Закрыть глаза, застыть, забыть, а лучше не дышать,

Когда в крови — огонь.

И не умеешь отпустить — умеешь разрушать,

Но не разжать ладонь.

Нет хуже, чем увидеть там, где вечность жил рассвет,

Цветы седого пепла,

Но мне не стать другим, как пламя не меняет цвет,

Не спит вулкана пекло.

Но лучше уж сгореть душе, кровью истекать

Дерзко, глухо, колко,

Чем, сгорая изнутри, в бездне собирать

Серебро твоих осколков…»

Сердце Эленики болезненно сжалось. Судорожный вздох почти превратился во всхлип. Глаза заволокло влажной пеленой, пока она прятала листки обратно в ящик стола. А потом уронила голову на распахнутые ладони. Ее сердце разрывалось от противоречивых чувств, от эмоций, которые так долго хранились внутри, спрятанные глубоко-глубоко.

Девушка испытывала странное ощущение, что эти слова уже были в ее душе. Словно когда-то она уже читала их, прекрасно осознавая, что они написаны именно про нее. И это придавало каждой букве остроту меча, направленного прямо в сердце.

За этими аккуратными размашистыми завитками уверенного почерка князя Хаоса Эленика теперь видела совсем другого его. Человека, который способен страдать, чувствовать… Любить?..

Все это слишком сильно пересекалось с образом самоуверенного наглеца, который всегда берет то, что хочет. Настолько сильно, что теперь Эленика не знала, что делать. Ведь она должна ненавидеть его. Всегда думала, что должна.

И все же, может ли князь Хаоса испытывать к ней какие-то чувства, кроме своевольного желания обладать телом?

Сама эта мысль заставляла ее сердце биться слишком быстро. Стоило представить, на одно короткое мгновение, как они могли бы быть вместе, любить друг друга по-настоящему…

«Нет, — тряхнула головой девушка, пытаясь прийти в чувства, легонько похлопывая себя по щекам, — я не должна позволять себе даже такую слабость, как мечта. Я — княгиня Порядка. И думать я обязана только о своем народе…»

Стоило ей закончить мысль, отгоняя слишком сильные и навязчивые эмоции, как скрипнула входная дверь, пропуская высокую широкоплечую фигуру Дариэна Астарда.

Эленика проследила за его уверенной походкой, отметила про себя привычный пронзительно-самоуверенный взгляд, замечая, что почему-то больше этот взгляд ее не раздражает.

— Очнулись, наконец, — вместо приветствия сказал мужчина, проходя в комнату.

Эленика выдохнула, призывая все самообладание, на которое была способна. Князь Хаоса не должен понять, в каком смятении чувств она находилась.

— А вы надеялись, что я умру и избавлю вас от своего общества? — бросила девушка, гордо вскинув подбородок.

Повелитель Хаоса болезненно улыбнулся. Красивые губы тут же скривились в усмешке:

— О, поверьте, милая княгиня, я бы так огорчился, если бы никогда больше не смог насладиться вашими стонами.

Эленика вспыхнула, тут же вскочив на ноги. Кровь ударила в виски, жар брызнул в кровь. Опять он издевался над ней, заставляя испытывать стыд и ярость! Опять проверял ее выдержку на прочность! Ничего не изменилось. Он был все тем же самовлюбленным и бесчувственным наглецом.

Мгновенно сократив расстояние между ними до десятка сантиметров, княгиня замахнулась, чтобы дать мужчине звонкую пощечину. Но рука замерла в миллиметре от кожи, остановленная стальной хваткой повелителя. Девушка задергалась, безуспешно пытаясь вырвать руку. Но Дариэн не отпускал. До странного спокойный огненный взгляд встретился с гневно-голубым. И слезы, которые Эленика так долго сдерживала, все же полились, мокрыми дорожками расчерчивая щеки.

— Всю душу вы мне истрепали! — воскликнула она, всхлипывая.

А он молчал. И вместо ответа вдруг поднял другую руку и осторожно стер с жемчужной кожи влажные следы.

Княгиня вздрогнула, широко распахнув глаза, и замерла. Даже слезы вдруг перестали литься, словно застыв.

Каких-то несколько мгновений их сердца стучали в унисон. Каких-то несколько мгновений они смотрели друг на друга не так, как прежде, иначе.

А потом волшебство исчезло, возвращая все на свои места.

Эленика сделала шаг назад и отвернулась, вытирая руками щеки. И, не глядя на князя, спокойно сказала:

— Я хочу вернуться в особняк. Это возможно?

Даже не поворачивая головы, она ощутила холод за спиной.

— В любой момент, — ответил мужчина ровно. — Карета ждет вас у ворот замка.

— Карета? — воскликнула Эленика, мгновенно повернувшись.

Она еще много всего хотела прибавить к этому возгласу. Например то, что в карете из Милантара до дома она будет добираться месяц, трясясь на ухабах и страдая от тошноты. Или то, что сам князь в очередной раз решил поиздеваться над ней, ведь ему отправить ее в особняк магией не составит совершенно никакого труда.

Затем она вспомнила, что князь Хаоса ничего ей не должен. Вспомнила, что это она дважды пыталась его убить, и это она теперь не имеет никакого права рассчитывать хоть на какую-то его помощь.

И ни слова в итоге не сорвалось с ее губ. Она лишь стиснула зубы и кивнула, понимая, что Дариэн Астард не испытывает к ней ничего. И те слова на желтоватом листе с лепестками Огнелютика — просто пустой звук, не имеющий к ней никакого отношения. Вообще, глупо было думать, что князь Хаоса станет писать про нее стихи о любви. С чего она вообще это взяла?..

У ворот замка действительно стояла полностью подготовленная карета. Эленика бросила последний взгляд на величественные шпили черного дворца и, не оглядываясь более, отодвинула тяжелую штору.

Князь не стал провожать ее, а девушка, само собой, и не настаивала. Она понимала, что повелителю Кровавого заката теперь вряд ли хочется лишний раз на нее смотреть. После того, что она пыталась сделать.

И это было правильно. Наконец-то Эленика почувствовала, что Дариэн Астард больше не станет преследовать ее. Что отныне между ними все закончилось.

Девушка должна была радоваться. Но почему-то в ее сердце застыл холод. Словно она покидала что-то очень важное, оставляя за спиной кусок своей души.

Карета, вопреки ожиданиям княгини Порядка, почти совсем не тряслась. По большей части это была заслуга удивительно ровных дорог Милантара. Каждая улица в городе оказалась вымощена каменной плиткой. Нигде не было ям и сточных канав, куда можно было свалиться вместе со всей каретой, как в Анваре.

Да и за городом, как потом поняла девушка, ситуация была не намного хуже. Даже в некрупных селениях проезд оказывался достаточно широк, а дороги — выложены плиткой либо мелкой щебенкой.

Почти сразу Эленика откинула штору кареты, чтобы полюбоваться окрестностями. Любопытство было слишком велико, чтобы просто ехать внутри и злиться на князя Хаоса.

Первое, что она увидела, были широкие просторы Гремящего океана. Никогда прежде она не видела такого огромного водного пространства. С тоской и замиранием сердца княгиня следила, как это чудо остается позади.

Дальше начались окрестности города, который девушка тоже рассматривала с немым восторгом. Множество каменных домов, красивые улочки, резные и кованые заборы, огромные ратуши и невероятные рыночные площади. Повсюду сновали темные, изредка скользившие по Эленике любопытно-безразличными взглядами. И становилось понятно, почему. Если в Анваре дети Хаоса были редкостью, то в Милантаре уроженцы Порядка встречались чуть ли не на каждом углу. Княгиня с удивлением поняла, что она здесь — вовсе не диковинка. Каждый десятый гражданин Милантара оказывался светлым. И никто не придавал этому никакого значения.

Вдруг позади кареты послышались странные звуки. Эленика повернула голову, слегка высунувшись, и увидела маленькую темную девочку, усиленно догоняющую ускользающий транспорт. У ребенка было открытое красивое лицо, а еще она что-то напряженно выкрикивала.

— Остановите карету, — бросила княгиня кучеру, управляющему тройкой рыжих коней.

Мужчина мгновенно послушался, и малышка тут же сумела настигнуть свою цель.

— Что случилось? — немного волнуясь, задала вопрос Эленика. Своим добрым сердцем она тут же начала опасаться, что с ребенком приключилось неладное.

Но вопреки ожиданиям, девочка широко улыбнулась и, тяжело дыша после бега, сказала:

— Это вам, леди! Я сама сделала!

Княгиня удивленно протянула руку, куда малышка уверенно всунула какой-то предмет. Не глядя, что там, Эленика, слегка нервничая, спросила:

— Почему именно мне?

Стоило признать, в этот момент бывшая правительница, а теперь наместница Анвара и Палирии, заподозрила девочку в дурных помыслах. А вдруг ее подослали сделать какую-нибудь пакость? Может эта вещь в руке вообще ее убьет?

Но темнокожая малышка опять широко улыбнулась и вдруг добродушно погладила Эленику по распущенным волосам. Это было столь неожиданно и так по-детски непосредственно, что княгиня слегка покраснела. На ее родине подобная фамильярность с незнакомыми людьми была не принята. И уж тем более, если имеешь дело с благородными.

— Я хотела подарить маме, но потом увидела вас, — ответила девочка. — Вы очень красивая, но почему-то очень грустная. И я решила, что мой подарок поднимет вам настроение.

Эленика распахнула ладонь и увидела на ней маленький розоватый камушек, периодически меняющий цвет до ярко-фиолетового и обратно. И на глаза княгини навернулись слезы. Она посмотрела на наивного и доброго ребенка, которого только что мысленно обвинила в злых намерениях, и ей стало очень стыдно.

— А как же твоя мама? — проговорила тихо Эленика, скрывая дрожь в голосе.

Малышка улыбнулась.

— Не волнуйтесь, леди, я сделаю ей еще один!

И тут за спиной девочки показался высокий мужчина со смуглым, красивым лицом и длинными волосами темной меди, заплетенными в тугую косу. Он вел под уздцы статного вороного коня и, подойдя к карете, церемонно поклонился.

— Прошу прощения, миледи, — прозвучал голос. — Моя дочь бывает очень надоедливой. Дай руку, Дейрина.

— Ну, папа! — пискнула девочка, но послушалась.

— Нет, что вы, — ответила Эленика. — У вас очень милая дочь.

Дейрина радостно улыбнулась, пока отец запрыгивал на коня и сажал ее в седло перед собой.

— Еще раз прошу прощения за беспокойство. Мое почтение, миледи, — склонил голову мужчина и тут же умчался с дочерью в другую сторону.

Но на прощание малышка наклонилась в сторону, отчаянно махая рукой и крича:

— Загадайте желание и поцелуйте камушек!..

А потом уже стало ничего не слышно.

Эленика помахала в ответ, откинулась назад в карете, подав сигнал кучеру продолжать путь.

Она посмотрела на подарок Дейрины в своей руке и грустно улыбнулась. Вряд ли простой камушек способен исполнять желания. Даже, если этот камушек зачаровала девочка с кровью Хаоса.

Но поступок малышки казался таким милым и чистым, что княгине захотелось дать возможность вещице выполнить свое предназначение.

Она закрыла глаза и задумалась. Карета медленно тряслась по дороге, мерным стуком колес напоминая, что путь будет долгим. Что повелитель Кровавого заката не пожелал более помогать ей даже в этом. И Эленика его прекрасно понимала.

Но сердце ее от этого только сильнее ныло. Воспоминание о том, что Дариэн Астард исчезает из ее жизни, обжигало, как раскаленный свинец. И княгиня Порядка с горечью соглашалась: то, что правильно, не всегда легко. Только картина из мозаики все сильнее разрушалась где-то внутри…

— Я хочу, чтобы перестало быть больно, — прошептала она и, распахнув глаза, коснулась подарка губами.

В тот же миг случилось волшебство. Переливающийся камушек вдруг заискрился, превратившись в маленькую бабочку. На ее крыльях застыл диковинный рисунок, будто снег смешался со смородиновым соком.

Насекомое зашевелилось, тряхнув длинными усиками, и взмыло в воздух, рассыпая позади розовые искры. А затем, облетев на прощанье вокруг княгини, ускользнуло из кареты в небо.

Эленика улыбнулась. Волшебство оказалось очень красивым. Пусть оно и не способно исполнить ее желание. Боль, застывшая в сердце, так и осталась нетронутой.

Задвинув шторы, княгиня расслабилась на удобном диване, размышляя об увиденном.

Океан, раскинувшийся позади дворца Дариэна, был прекрасен. И девушке невероятно сильно захотелось ощутить его воды своими ногами. Пройтись по побережью, чтобы песок проникал сквозь пальцы. Увидеть, как закат тонет в огромном синем зеркале.

Жаль, это вряд ли когда-нибудь случится.

Милантар, как и соседний город, который она успела рассмотреть, оказались очень уютными и гостеприимными. Светлых тут никто не преследовал, несмотря на недавнюю войну, а условия жизни, на первый взгляд, оказались гораздо лучше, чем в Анваре.

Пока Эленика обдумывала все это, карета внезапно остановилась.

— Что случилось? — выкрикнула она, выглядывая на улицу.

Оказалось, что кони замерли в каком-нибудь десятке метров от большой черно-медной спирали, кружившей прямо в воздухе. Ветер клубился вокруг, поднимая ворох пыли.

— Надо закрыть глаза животным, миледи! — отозвался кучер, надевая на морды лошадям что-то типа шор. — Иначе не пойдут в портал! Глупые, чего с них взять?

— Портал? — недоуменно переспросила девушка.

— Да, миледи! Его Величество открыл для вас портал. Он приведет прямо в Анвар к вашему особняку.

— Но… Почему здесь?.. — мямлила Эленика, ничего не понимая. — Почему не в Милантаре, у дворца?

— Не могу знать, миледи, — пожал плечами темный. — Был приказ провести вас по всей столице и окрестностям аккурат до этого места!

— Понятно, спасибо, — отозвалась княгиня, ошарашено возвращаясь обратно на диван кареты.

«Значит… Он просто хотел, чтобы я посмотрела город… — поняла девушка, запоздало осознавая, почему ее просто не вернули в покои особняка. Как десяток раз до этого. — Он хотел, чтобы я своими глазами увидела, как здесь живут люди… Увидела, что…»

Даже в мыслях она не стала договаривать: «Что в Кровавом закате нет ненависти между светлыми и темными…»

«Нет войны между Порядком и Хаосом…»

Она лишь тяжело вздохнула и закрыла глаза, напряженно сжимая новые дорогие кружева на платье. Да перед глазами ее застыла бесконечность Гремящего океана позади огромного величественного дворца. Дворца, где уже так давно жил сжигающий ее сердце дикий огонь, имя которому — Дариэн Астард.

Глава 24. Принятие

Прошел месяц с тех пор, как Дариэн отпустил Эленику. Отпустил не фигурально, а вполне реально. Во всех смыслах. Уже месяц никто не видел повелителя Кровавого заката в приличном настроении. А сам князь все это время пытался занять себя любым делом, лишь бы не думать о ней. Но, увы, получалось плохо.

За этот срок Дариэн успел снять с должности старого Сольмира Керршиана, заменив его одним из своих молодых советников, подавил крохотное восстание на одной из островных провинций и даже казнил верного соратника, оказавшегося предателем, претендовавшим на престол.

Заговор был раскрыт очень неожиданно, но повелитель почему-то подозревал, что не все его участники найдены. А потому дурное расположение духа правителя только усиливалось. Ведь ядовитой змеей оказался его старый друг, такой же член ордена Ашхар, как и он сам. И если бы наглец не был уверен, что ему ничего не грозит, вряд ли Дариэну эта победа далась бы так легко. Предатель дрался бы до последнего.

Сегодня в полдень назначен совет министров, а потом стоило посетить новую семинарию, что вот-вот откроется на западе страны. Но князю не хотелось думать вообще ни о чем.

Однако, мысли не слушались хозяина, каждый раз снова и снова возвращая его к туманному образу маленькой княгини Порядка. И это начинало ему изрядно надоедать.

Повелитель Кровавого заката не любил, когда его что-то мучает. А потому, как правило, нерешаемых проблем для него не существовало. Он не привык сдаваться и отступать. И потому случай с Эленикой Тимьен оказался особенно болезненным. Ему претила сама мысль о поражении, а в этом бою он чувствовал себя именно проигравшим.

Князь сидел на перилах балкона замка, бесстрашно свесив ноги над пропастью. В его руках была буханка свежего, только что испеченного хлеба, от которой он отрывал по кусочку, кидая в пустоту перед собой.

Стоило белому мякишу сорваться вниз, как из-под балкона появлялась быстрая темная тень и, взмывая в вышину, перехватывала кусок.

В какой-то момент тень замедлилась и, принимая очертания большой птицы, уселась рядом с господином. Это оказался крупный Каменистый орел. Коричневые перья с черными подпалинами, густо-медный клюв, желтые глаза, сверкающие умом и пониманием.

Дариэн Астард еле слышно усмехнулся, приветствуя друга.

— Давай, брат, не ленись, — покачал головой мужчина, кидая еще один кусок в воздух.

Но птица как-то странно тряхнула головой и начала подбираться поближе к повелителю. А затем, оказавшись почти совсем рядом, наклонила голову и быстро попыталась отщипнуть пищу прямо из рук князя.

Дариэн засмеялся, убирая горбушку подальше.

— Ну уж нет, Фрэй, давай, лети, а то не получишь ни кусочка.

Орел то ли чихнул, то ли фыркнул что-то, но лететь напрочь отказался.

— И ты проявляешь характер? — немного грустно улыбнулся мужчина, но не стал дальше приручать своевольную птицу. — Что ж, держи. Последнее время мне совершенно не хочется ломать чью-то волю, Фрэй…

Положил орлу всю буханку и, вздохнув, посмотрел вдаль.

— Наверно, я стал слаб, — продолжал он размышлять вслух. — Раньше я любил, когда мои желания мгновенно угадывались и исполнялись. Мне нравилось, когда все происходит так, как я считаю нужным. А теперь…

Он на миг посмотрел на птицу, жадно вгрызающуюся в белый мякиш.

— А теперь я понял, что есть непередаваемое очарование в том, чтобы исполнять чужие желания… А потом видеть улыбку на чужом лице.

Он сделал небольшую паузу и продолжил:

— Я не перестаю думать об одной женщине, Фрэй. Мне было слишком хорошо с ней. Непривычно, неприемлемо, невероятно хорошо. И я больше ни на что не обращал внимания. Но однажды я впервые увидел, как выглядит ее счастье. Увидел настоящую улыбку. Жаль, в этот момент она не понимала разницы между сном и явью. А потом она проснулась и заплакала.

Голос мужчины на мгновение оборвался, чтобы затем стать тихим и грустным.

— И видеть ее слезы оказалось больнее, чем видеть кровь отца на собственном клинке.

А потом Дариэн Астард надолго замолчал. Орел рядом спокойно доедал угощение, пока повелитель вспоминал все те дни, что провел рядом с княгиней Порядка.

Всплыл в памяти образ Рамона Айвери. Мужчины, которого он приставил к Эленике в качестве телохранителя. Храбрый юноша с горячим нравом и не менее горячим сердцем. Когда-то Дариэн даже ревновал к нему свою маленькую княгиню. Теперь уже стало ясно — зря. Маркиз никогда не позволил бы себе претендовать на руку собственной повелительницы. Честь была в крови у этого юноши. Такой верный человек среди светлых не помешал бы князю Хаоса. Жаль, что он останется верным лишь своей госпоже и тому пути, который она выберет. Собственно, как и весь ее народ.

Внезапная вспышка озарила размышления мужчины. Ему в голову вдруг пришла мысль, о которой еще месяц назад, до встречи с Эленикой, он мог думать лишь в самых черных кошмарах. Но теперь все вдруг становилось таким до боли логичным, что у него невольно затряслись кончики пальцев.

Уголки губ князя задумчиво приподнялись, руки сжались в кулаки. Оранжево-черные глаза вдруг стремительно потемнели, будто лава внутри них застыла камнем. Мужчина закрыл глаза и вздохнул. А, когда открыл, радужки резко вспыхнули ослепительной обжигающей яркостью.

— Странно, что я не задумывался об этом раньше… — улыбнулся он своей мрачной опасной улыбкой.

Жгучее полуденное солнце над Милантаром было, как всегда, прекрасно. Но сегодня — особенно. Потому что сегодня Дариэн Астард понял, что не смирится с потерей единственной женщины, боль от утраты которой сумела затмить перед его мысленным взором даже воспоминания об убийстве собственного отца.

А значит — битва еще не окончена.

Глава 25. Прощение

Ее Светлейшество княгиня Порядка уже месяц имела удовольствие наслаждаться отсутствием повелителя Хаоса в своем доме и в своей жизни. Уже месяц она была свободной незамужней женщиной, которая «бесстрашно бросилась на защиту собственного народа, ценой своей жизни пытаясь уничтожить проклятого командира темных". Так говорили про нее подданные, с благоговением и обожанием взирая на хрупкую фигурку госпожи.

А Эленика молчаливо краснела. Никто здесь и не думал подозревать ее в порочной связи с повелителем Кровавого заката. А бывший муж исчез, словно для того, чтобы лишний раз не смущать княгиню.

Все было до того прекрасно, что девушку невольно начинало подташнивать. Она приторно улыбалась в ответ на комплименты, кивала головой своим многочисленным поклонникам и обожателям, а мечтала лишь о том, чтобы исчезнуть из этого мира всеобщей радости и «розовой пастилы».

Ей не хватало князя Хаоса. Не хватало странной болезненной честности, которая была между ними. Она могла накричать на него, высказать ему все, что думает. А он ответил бы что-нибудь откровенно-дерзкое, почти циничное, но правдивое, как лезвие. Она бы покраснела, а он ее поцеловал. И все было бы неправильно, возмутительно и даже практически преступно. Но зато внутри стало бы горячо и спокойно, словно так и должно быть всегда.

Только князя Хаоса рядом не находилось. Потому что он, наконец, сделал то, что она просила. Оставил ее в покое. И теперь можно было лишь наслаждаться тем приторно-сладким миром, который больше не устраивал Эленику Тимьен.

Однако, сегодня был необычный день. Потому что в гости к княгине Порядка явился Леонарел Фальтон, еще совсем недавно именовавшийся князем Палирским. Бывший супруг, к счастью так и не изведавший ложа своей жены.

— Леон? — воскликнула с удивлением девушка, спускаясь в холл по широкой лестнице. Ее светло-персиковое платье струилось по ступенькам, волосы были убраны назад в крупные локоны. На тонких запястьях сверкали маленькие цепочки белого золота, а в ложбинку между грудей спускалась коралловая капля.

Светлый мужчина застыл на пороге особняка, не сводя глаз с девушки. Невооруженным глазом было видно, что он очарован. А вспыхнувшее в радужках желание княгиня безошибочно научилась распознавать благодаря урокам повелителя Хаоса.

— Доброго дня, княгиня, — низко поклонился бывший правитель светлых.

Сейчас на нем был простой, но добротно сшитый костюм, украшений и прочего лоска, присущего благородному сословию, найти было совершенно невозможно.

Словно в ответ на изучающий взгляд девушки, мужчина сказал:

— Не удивляйтесь моему гардеробу, миледи. Наш новый распрекрасный повелитель запретил мне появляться на людях в регалиях князя Порядка.

— Ну что вы, я вовсе не… — начала было Эленика, но Леонарел резко вскинул руку, скривившись.

Стало ясно, что обсуждение этой темы болезненно для него. И все же княгиня не могла не спросить, стоило им обоим усесться в креслах друг напротив друга:

— Где вы остановились, милорд?

— Теперь вы можете звать меня просто Леон, — вздохнув, ответил мужчина и тряхнул копной распущенных ржаных волос. — Тем более из ваших уст это звучит невероятно приятно.

Он улыбнулся, а Эленика невольно вздрогнула, вспомнив, как он еще совсем недавно грубо прижимался к ней этими вытянутыми влажными губами…

Она не злилась на бывшего мужа, нет. Ведь не так давно она обязана была всецело принадлежать ему. И в таком случае он имел бы полное право целовать ее тогда, когда захочет, и так, как захочет.

Но при одной мысли об этом княгиня начинала испытывать невольную благодарность к Дариэну Астарду. И, к сожалению, это лишь усиливало желание увидеть своего… врага?

Теперь Эленика уже не могла считать князя Хаоса своим врагом. Он дважды сохранил ее жизнь. И уже давно был чем-то большим, чем любой мужчина в ее жизни.

Она глубоко вздохнула.

— О, не расстраивайтесь, Эленика, — поспешил добавить Леонарел, приняв тоску княгини на свой счет. — И не беспокойтесь обо мне. Я пришел сообщить вам, что все готово.

Последние слова мужчина сказал восторженным шепотом. И тут же придвинул кресло ближе к девушке, наклоняясь к ней и почти опаляя своим дыханием.

Эленика с удивлением отодвинулась назад. Все же общество Леонарела было ей категорически неприятно.

— О чем вы говорите, Леон?

Он снова скрипнул креслом, пытаясь оказаться еще ближе, хотя тяжелая мебель оказалась более культурной и не позволила себе подобной вольности.

— Все готово, дорогая княгиня, — жарко зашептал он, и его глаза зажглись странным опасным светом. Он взял девушку за руку и поднес кисть к губам. — Я долго шел к этому, но у нас все получилось! Никто ничего не знает, но сегодня мы покончим с Дариэном Астардом!

— Что?! — громко воскликнула Эленика и тут же закрыла рот ладонью, пока бывший князь продолжал самозабвенную речь:

— Мы будем снова вместе! Наши земли станут свободны, ни один темный не переступит границу Анвара и Палирии!

— Что за чушь вы говорите? — хрипло спросила Эленика, чувствуя, как холодеет сердце и подрагивают кончики пальцев.

— Я не могу рассказать всего здесь, — опасливо оглянувшись через плечо, бросил Леонарел. — Но вы должны поехать со мной. Вы увидите все своими глазами. Это будет мой вам подарок на нашу свадьбу…

— Какую свадьбу, Леон? — испуганно спросила девушка, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Хорошо, что в этот момент она сидела.

— Нашу, конечно же! — радостно ответил мужчина. — И на этот раз все будет по-настоящему. Как только мы избавимся от Астарда, я верну себе титул и земли. И мы снова сможем пожениться! Я буду достоин вас, любезная княгиня, — продолжал он, целуя холодеющие женские пальчики. — И голова повелителя Хаоса станет моим трофеем для вас.

Вот после этих слов Эленике сильно захотелось упасть в обморок. То, что говорил Леонарел, походило на бред безумного. Но что, если он не лжет? Одна мысль об этом сковывала грудь стальными тисками ужаса.

— Пойдемте, милая Элен, карета уже ждет нас, — закончил мужчина, вставая, но не выпуская ее кисть из рук.

На негнущихся ногах княгиня последовала за бывшим мужем, перед этим болезненно скривившись от ласкового «Элен». Никому не позволялось именовать ее так, как звал ее отец. Это невероятно раздражало и приносило почти физическую боль. Исключением, как ни странно, был лишь Дариэн Астард, в чьих устах это имя звучало совсем иначе. Те пару раз, когда князь Хаоса звал ее так, мужской голос окутывал теплой уверенностью и жаром домашнего очага, силой океана и надежностью каменной скалы. И это не резало слух, а лишь приносило странное облегчение.

Но девушка послушно последовала за Леонарелом, села в темную карету с закрытыми шторами и отправилась в странный путь, не сказав никому и ничего о своем отбытии. А все потому, что она должна была понять, что на самом деле происходит. Бредит ее бывший муж, или князю Хаоса и правда что-то угрожает.

Они ехали молча, только светло-голубые глаза мужчины напротив сверкали болезненным предвкушением.

Эленика лихорадочно размышляла, что может означать для нее подобный поворот событий. Если то, что говорит Леонарел, правда, и каким-то образом ему удастся уничтожить Дариэна, чем это все закончится?..

— Леон, — медленно спросила девушка, — расскажи мне, пожалуйста, подробней о вашем… плане.

Мужчина порывисто кивнул.

— Магический контур. Он вновь восстановлен.

— Что? Это правда? — не поверила своим ушам княгиня. И необъяснимая тяжесть упала на грудь.

— Ну, он восстановлен не до конца, — замялся бывший князь. — Пока лишь кольцевая область вокруг старого леса. Но, стоит нам убить Астарда, энергии его смерти хватит, чтоб расширить контур на весь Анвар и Палирию.

Мысли девушки разбегались, как испуганные мыши.

— Но… кто его восстановил? Как? Ведь это может сделать только маг?

Леонарел неприятно улыбнулся.

— И у нас есть один. Тот, кто ненавидит Астарда так же, как и мы.

— Темный?! — ахнула княгиня. — А с чего ты взял, что он не предаст, уничтожив контур, как только умрет Дариэн? Дариэн Астард, — прибавила она в конце чуть более прохладным голосом.

— Он не сможет. Потому что сам будет находиться на территории контура. Он окажется лишен магии. Так что бояться нечего. Мы у цели, Эленика! — мужчина порывисто сжал тонкую женскую ладонь. — Смерть члена ордена Ашхар даст необходимый всплеск магии. Сила начнет самостоятельно впитываться в антимагический барьер, увеличивая его радиус. И мы сможем защитить наши земли от Хаоса!

Княгиня вздрогнула, заставляя себя вымученно улыбнуться. Хорошо, что во мраке зашторенной кареты не было видно ее стремительно бледнеющего лица.

— Что ж, прекрасный план, — нервно проговорила она. — Но как вы заманите на территорию уже существующего контура повелителя Хаоса? Ведь я правильно поняла? Чтобы убить повелителя темных, нужно лишить его магии.

Леонарел кивнул, радуясь, что бывшая и будущая жена так хорошо все схватывает.

— Да, в этом нам тоже обещал помочь наш козырь.

— Кто же он? — спросила девушка, чувствуя, как ее начинает слегка трясти.

— Какой-то приближенный к его мрачному Величеству, — махнул рукой мужчина. — Я не разбирался в таких деталях. Главное, что он — сильный маг. И ненависть к князю в нем превышает желание сохранить для Кровавого заката две несчастных светлых провинции.

Эленика не знала, что делать. Впервые за все время партизанской войны она была склонна предположить, что план ее бывшего мужа может увенчаться успехом. Если среди приближенных Дариэна оказался предатель, то это меняло дело. Удар исподтишка, нанесенный с помощью колдуна, вполне мог закончиться смертью правителя Кровавого заката.

Не этого ли она добивалась аж дважды?.. Значит, теперь она должна радоваться, что покушение, которое не получилось у нее, удастся бывшему князю Порядка? И светлые земли, наконец, станут вновь свободными?

Пока девушка напряженно размышляла, чувствуя, как липкий ужас сдавливает горло, карета медленно остановилась, выпуская на лесную опушку ее и Леонарела.

Там на зеленом пригорке среди пушистой травы выстроилась сотня крестьян. Они выглядели довольно плачевно. На ком-то можно было заметить старую кольчугу, на ком-то — латные наплечники или даже немного ржавый шлем. Однако, почти у каждого на поясе висел меч.

— Кто это? — нахмурившись, спросила она, замечая среди солдат не только взрослых мужчин, но и мальчиков не старше четырнадцати лет.

Леонарел гордо улыбнулся, широко разводя руками в стороны.

— Это мои последние бойцы, дорогая. Самые верные, самые храбрые. Они остались, когда остальные разбежались. Они остались, даже когда меня лишили титула и земель. И вот теперь, когда я вернулся, они вновь готовы встать под мои знамена. Я назвал их: «Серебряная сотня».

Он повернулся к своим солдатам и выкрикнул:

— Поприветствуйте княгиню Порядка, светлую Эленику Тимьен — вашу храбрую повелительницу, что не сдается врагу до последнего!

И тут же толпа мужчин шумно выхватила мечи из ножен, одновременно поднимая их в воздух с криком:

— Слава!

Девушка еще сильнее побелела, вздрогнув от оглушительных звуков.

На Леонарела же наоборот солдаты производили почти наркотический эффект. Его щеки раскраснелись, глаза восхищенно заблестели.

Повернув голову, краем глаз Эленика заметила фигуру, выбивающуюся из общего строя воинов. Это оказался темнокожий мужчина невысокого роста в дорогой синей мантии на манер Кровавого заката. Стало ясно, что перед ней тот самый «козырь», который должен был перевернуть ход сражения.

Подул прохладный ветер. Княгиня поежилась, чувствуя неприятный озноб. Однако, она подозревала, что с погодой ее состояние было никак не связано. То, что должно произойти здесь совсем скоро, пугало ее до дрожи в коленях.

Она посмотрела на своего бывшего мужа, радостно улыбающегося солдатам, и поняла, что он не вызывает у нее совершенно никаких положительных эмоций. Он должен был стать спутником всей ее жизни, но одна мысль об этом пугала до отвращения. Сейчас она свободна, но что будет, если план Леонарела сработает?..

Эленика не хотела думать об этом даже в теории. Дариэн Астард казался непобедимым. Но червячок сомнений все же грыз сердце. Княгиня знала: в случае удачи Леона, он вновь станет князем, а ей для объединения Анвара и Палирии придется выйти за него замуж. И ведь она это сделает. Потому что долг… Превыше всего.

Девушка до боли прикусила губу, лишь бы почувствовать, что все это реальность, а не страшный сон.

— Когда же должен появиться Дариэн Астард, и как? — спросила она тихо у бывшего супруга.

Мужчина посмотрел на темного, что стоял в нескольких метрах правее. Тот кивнул, указывая на круг, вычерченный под ногами прямо на земле.

— Скоро, — ответил Леонарел. — Кольцо Астарда совсем недавно было зачаровано. Как только он воспользуется им, чтоб переместиться куда-нибудь, заклятие сработает неверно. И местом назначения станет вон тот круг.

Девушка обхватила себя руками за плечи, вглядываясь в мужчину рядом, затем скользя глазами по «серебряной сотне» и, наконец, останавливаясь на бескрайней небесной голубизне.

— Не бойся, дорогая, — Леон положил ей на плечо ладонь. — Как только он окажется здесь, среди нас, у него не будет ни единого шанса. Антимагический контур будет высасывать всю магию, которой ему вздумается воспользоваться. А без сил Хаоса он станет простым человеком. Я без труда смогу победить его в бою.

Эленика посмотрела на светлого мужчину с долей скептицизма. Хорошо, что он этого не заметил. Княгиня помнила, как мастерски Дариэн владеет оружием, и была уверена, что Леонарелу не одолеть его даже лишенного магии. Но дело-то не в этом. Сотня солдат неспроста стояла рядом со своим командиром. Как только ее бывший муж проиграет бой, в схватку, наверняка, вступят обычные воины. А ни одному человеку не справиться с сотней солдат, каким бы хорошим бойцом он ни был.

А значит, Дариэн Астард обречен.

И вдруг рядом с темным колдуном взметнулся серый вихрь, перемежающийся янтарными всполохами. Тот мгновенно отступил на безопасное расстояние, а в очерченном на земле кругу появилась широкоплечая фигура князя Хаоса.

Волнистые медные волосы заискрились на солнце, поднятые в воздух резким порывом ветра. Взметнулся вверх черный плащ, вышитый золотой нитью. Блеснули лавовые глаза на лице цвета сосновой смолы.

Удивление лишь на миг мелькнуло в пронзительном взгляде. Дариэн Астард повернул голову, оценив обстановку, остановил внимание сперва на Эленике, которая была достаточно далеко от него, а затем на темном колдуне, что явился причиной его появления здесь.

— Сольмир, это ты, — протянул он медленно, лениво меняя точку опоры с одной ноги на другую. — Догадывался. Но не ожидал.

Мужской голос звучал спокойно и уверенно, словно он не чувствовал никакой угрозы.

Бывший главный советник государства, старый Сольмир Керршиан презрительно скривил губы.

— Это был лишь вопрос времени, кто захочет бросить тебе вызов, Дариэн, — ответил он, специально обращаясь к своему повелителю на «ты». Но такая мелочь не могла сбить с толку последнего князя из рода Астард. Он лишь усмехнулся, потому что никогда не обладал болезненным тщеславием.

— Как я здесь оказался? — между тем спросил повелитель, с виду беспечно осматриваясь.

— Ваша магия тут не действует, — тут же пресек все дальнейшие вопросы Сольмир. — По древним книгам я восстановил антимагический барьер. Хоть и очень точечный. И зачаровал ваше кольцо.

Он ткнул пальцем в скорпиона на левой руке князя. Тот поднял руку, сжимая кисть в кулак. И неожиданно улыбнулся, разглядывая черненое золото, обхватывающее три фаланги.

— А… Ты изменил траекторию моего перемещения? Умно! Вот почему я с утра чувствовал в металле странную тяжесть…

Со стороны выглядело так, будто он не понимает опасности положения, в котором оказался. Он был спокоен, беспечен и даже почти весел.

— Ничего личного, — протянул предатель. — Но миром темных должен править истинный темный. А миром светлых — светлый, — с медоточивой улыбкой прибавил он в конце.

— Что ты имеешь в виду? — приподнял бровь Дариэн.

И вдруг лицо Сольмира презрительно скривилось, увеличивая морщины и показывая истинную ярость, которую он столько времени скрывал:

— Вы — позор для Кровавого заката! Дурная кровь, как и у вашего отца! Влюбились в светлую девку, превратились в тряпку! Пыль у ее ног! Как последний дворовый щенок!

Колдун ткнул пальцем в Эленику, напряженно замершую в двадцати шагах от них.

Тишина нависла над полем. Леонарел перевел удивленный взгляд на бывшую жену, но тут же спохватился и крикнул, делая несколько шагов вперед:

— Закрой рот или думай, что говоришь, Сольмир, а то тоже не уйдешь отсюда живым.

Старик пожал плечами, даже не посмотрев на молодого правителя светлых.

Эленику снова затрясло. Взгляд повелителя Хаоса стал опасно-мрачным.

— То, что он не уйдет отсюда живым, ясно и так, — протянул Дариэн, не сводя глаз с когда-то верного слуги.

— Это не вам решать, — бросил Леонарел, вынимая меч из ножен. — Если вы еще не заметили, то вы окружены и скоро умрете.

— Что ж, возможно, — спокойно ответил князь Хаоса, словно обсуждал погоду. — Но имейте в виду, что я унесу с собой каждого, кто здесь присутствует.

Он обвел рукой сотню солдат, что молчаливо наблюдали за этой сценой, ожидая приказа своего командира.

— Вы к этому готовы? — спросил Дариэн, и «серебряная сотня» зашевелилась.

Конечно, ведь каждый из них хотел жить. Все они думали, что сегодня война закончится, и они вернутся домой. Ведь победить нужно всего одного человека. Только они забывали, что этим человеком был Дариэн Астард. Один из величайших магов Кровавого заката.

Люди стали нервно переглядываться, пока не услышали голос Леонарела:

— Он бредит. Не слушайте, — и, подняв меч, стал приближаться к князю Хаоса. С удивлением и все возрастающим страхом Эленика увидела, что от воинов отделился и встал рядом с ее бывшим мужем десяток самых хорошо-вооруженных бойцов.

Волна презрения лизнула ее сознание: Леонарел и не собирался драться с Дариэном один на один.

Князь Хаоса даже бровью не повел на этот выпад. Он повернулся к наступающему светлому и спокойно сказал:

— Я не стану драться с вами на мечах, Леон. С тобой одним — возможно. Даже с твоим десятком. Но не с той сотней, что сменят ваши трупы.

Его стальной голос резанул слух, заставив Леонарела и его солдат на миг замереть.

А затем князь Хаоса присел, согнув колени, и провел ладонью с кольцом над травой.

Вокруг повисла мертвая тишина. А затем от травы повеяло едва заметным дымком. Светлые замерли. А старый Сольмир довольно усмехнулся.

— Надо же, и впрямь не действует, — легко согласился Дариэн, выпрямляясь и вновь вставая на ноги.

Он стянул золотого скорпиона с пальца и внезапно повернулся к светлой княгине.

— Ты выбрала свою сторону, да, Элен?

Девушка вздрогнула, встретившись с огненным взглядом, и будто очнулась от забытья.

Все это время ей казалось, что она видит страшный сон. Время двигалось с неотвратимостью змеи, ползущей к своей жертве. А она думала лишь об одном: неужели, это действительно конец? Конец Дариэна Астарда?

Сердце ее стучало, словно при смерти. Она должна была бы радоваться, наверно, ведь вот-вот случиться то, чего она так долго желала. Или думала, что желала.

А на самом деле оказалось, что ничего страшнее и придумать невозможно. Боль и страх застилали глаза, не давая мыслить разумно. Не позволяя сделать хоть что-нибудь. Ее словно парализовала жесткая реальность, где она оказалась на лезвии двух мечей. Между своим народом и своим безумием.

— Я не выбирала сторону, — ответила она хрипло. — Я на ней родилась.

Но Дариэн не обратил внимания на ее слова, только едва заметно горько усмехнулся.

От этой его призрачно промелькнувшей улыбки в глазах у Эленики потемнело.

— Посмотри, рядом с кем ты стоишь, — продолжал Дариэн. — Глупец, трус и предатель. Это твой выбор?

— Что за вздор? — воскликнул Леонарел. — Ваши пустые оскорбления еще больше унижают вас в моих глазах.

Но князь даже не взглянул на него. Все его внимание было отдано Эленике. И только ей одной.

— Глупец, вербующий в армию детей, — медленно отвечал он на вопрос, застывший в ее глазах. — Трус, подписавший сдачу родной страны без единого удара меча. Предатель, отравивший твоего отца.

— Что?.. — только и сумела выдавить княгиня, переведя взгляд на бывшего мужа.

Ее голубые глаза остекленели.

— Не верь ему! — обернулся светлый. — Он лишь пытается тянуть время. В атаку, воины!

— Нет, стойте! — крикнула Эленика. И никто не двинулся с места. — Я хочу знать правду…

Дариэн Астард улыбнулся.

— Мне незачем лгать, ваше Светлейшество, — ответил он. — Это же вы собираетесь убить меня, не задумываясь ни о чем. А задуматься следовало бы. Всем вам, — мрачно добавил он, обводя взглядом сотню солдат. — Вы собираетесь отдать свои жизни за человека, который убил Северрена Тимьен, князя Анварского и отца вашей госпожи.

Голос повелителя Кровавого заката звучал так твердо и убедительно, что люди невольно вздрогнули.

А Эленика не нашлась, что ответить. Ее снедали странные противоречивые чувства. Болезненные эмоции на грани истерики грозили выплеснуться наружу. Словно прямо сейчас что-то в ней ломалось, обнажая душу, выворачивая наизнанку, окончательно меняя привычные ценности и переворачивая все с ног на голову.

В этот момент она поняла, что никогда прежде по-настоящему не верила в смерть Дариэна Астарда. Каждое ее покушение было какой-то извращенной игрой, желанием навредить самой себе и избавиться от гнета выбора. А теперь к ней медленно приходило понимание, что выбирать-то уже нечего. Князь Хаоса попал в ловушку, из которой не выбраться живым. Ему и вправду нет смысла лгать. Потому что даже ее слово не спасет его от мечей Леонарела и его воинов. И это страшно пугало.

Страх вдруг отразился в голубых глазах. Бывший муж заметил выражение ее лица и выкрикнул, не понимая, что Эленика боится вовсе не того, о чем он подумал:

— Не бойся дорогая, я защищу тебя!

И повелитель Хаоса снова усмехнулся, ответив:

— У вас дурацкая привычка давать клятвы, которые невозможно сдержать. Хотя вам, милая княгиня, и вправду бояться нечего.

В этот момент Дариэн спокойно снял плащ, бросил на траву кожаный колет и задрал рукав белой шелковой рубашки. Затем перехватил крепче кольцо, повернув его шипом вперед, и со всей силы полоснул по венам сперва на левой руке, потом на правой.

Эленика ахнула, зажав рот ладонью, глядя, как быстро полилась алая кровь на траву, стекая по темной коже невозмутимого князя Хаоса. Ее сердце забилось в диком ужасе. Хотелось кричать от удушающей безысходности.

— Не бойся дорогая, не смотри на кровь, — бросил Леонарел, не понимая, что она боялась вовсе не крови, а смерти правителя Кровавого заката. Да и она сама, кажется, этого не понимала, пока не увидела багряные полосы на его руках. Слишком яркие, слишком много… — Вперед, мои верные воины! — бросил светлый князь, набрасываясь на врага.

— Я говорил, что в моей крови течет Хаос? — с улыбкой спросил Дариэн, резко делая шаг назад.

— Не бойтесь! — крикнул Леон и шагнул вслед.

Но тут трава вокруг повелителя темных зашевелилась, вырастая на глазах и меняя цвет на ярко-оранжевый. И уже через какую-то долю секунды под ногами десяти воинов Леонарела разверзлось раскаленное пламя.

Дикие, бешеные крики разорвали округу.

— Не может быть!.. Антимагический барьер не работает… — ахнул старый Сольмир неподалеку от Эленики.

Казалось, он не верил своим глазам. Но уже в следующую секунду огненная трава метнулась и к нему, опутывая ноги и сжигая заживо.

Вспыхнули длинные волосы на голове старика, делая его до странного похожим на обожженный одуванчик. Запахло паленой плотью, зашипела кожа.

Эленика отвернулась, чувствуя отвратительный приступ тошноты. Но при этом ее не задевал даже магический жар.

Она с ужасом смотрела, как погибают люди рядом. Однако что-то внутри нее твердило, что все они это заслужили. Ей было страшно, но почему-то не было жаль их. Может быть, только тех несчастных, что пошли за глупцом-Леонарелом, подписав себе смертный приговор. Но ведь Дариэн их предупреждал…

Дариэн. Она перевела взгляд на повелителя Кровавого заката, и сердце ее остановилось. Смуглое мужское лицо сильно побледнело, а под глазами появились тени. Лава больше не сверкала в янтарных радужках, превратившихся в два черных камня.

Оставшаяся сотня воинов замерла в нерешительности, не зная, что делать. А Леонарел тем временем какой-то невероятной удачей выпрыгнул из огня, отступая назад. Даже одежда на нем не загорелась.

Эленика только и успела подумать, что дуракам, как всегда, везет больше всех.

— Кто следующий? — между тем устало спросил Дариэн, обводя взглядом людей. — Я могу убить каждого из вас. Всех вас. И, поверьте, сделаю это.

Его голос звучал медленно, но все еще очень уверенно. Он внушал уважение и страх даже сейчас, когда его владелец так сильно истекал кровью.

— Но ведь вы даже не воины… — с какой-то обреченностью закончил он, обводя взглядом ряды солдат.

А они молчали.

Но вдруг один мужчина в полном доспехе вышел вперед, поднимая меч в воздух.

— Хватит болтать! Убить узурпатора! Лучники — огонь!

Откуда ни возьмись, посыпались стрелы. Раздался свист отпущенной тетивы, первые ряды воинов опустились на колени, и оказалось, что два десятка людей позади все это время готовились к воздушной атаке.

Но Дариэн поднял руку, раскрывая пальцы, целиком вымазанные кровью, и черно-огненный Хаос взметнулся с их кончиков.

Чувствовалось, что мощь этого заклятья должна была стать невероятной. Но магический контур поглощал девяносто процентов его силы. Однако и Дариэн терял свою кровь не просто так.

Вслед за его рукой в небо взметнулась ладонь из пламени. Стрелы загорались на лету, превращаясь в пепел.

— Вы. Не. Воины. Убирайтесь. И оставьте мне вашего командира, — со злостью бросил темный князь.

Изо рта мужчины полилась струйка крови. Красивые волосы прилипли к влажному лбу, оттеняя еще сильнее побелевшие щеки. Но ни один мускул на теле не дрогнул. Будто перед сотней солдат стояла каменная скала, а не смертный человек.

Эленика находилась на грани то ли истерики, то ли обморока. Она отчетливо видела огромную лужу крови, впитывающуюся в землю под ногами Дариэна. И понимала, что ему осталось совсем не долго.

Взгляд мужчины при этом оставался спокойным и опасно-острым.

Но стрелки не послушались. Тот воин, что отдал приказ минуту назад, снова подал голос:

— Не останавливаться! За князя Леонарела и княгиню Эленику!

И снова натянулись луки. Но на этот раз Дариэн болезненно ухмыльнулся, не дожидаясь залпа, выставил руку вперед и сжал кулак. Блеснуло кольцо обагренное кровью. И несколько огненных дорожек метнулось к горе-стрелкам. Каждый, кто в этот момент натягивал тетиву, начал сгорать заживо, удивительным образом не задевая соседей.

Вот теперь и остальные воины поняли, что князь Хаоса не шутит. И что окруженный, загнанный в угол хищник будет драться до последнего.

Стремительно люди стали отступать, бросая мечи на землю и отбегая в сторону леса. И уже очень скоро на поляне из живых остались лишь они трое. Дариэн, Эленика и Леонарел.

Только теперь повелитель Хаоса упал на одно колено, тяжело дыша, упираясь руками в согнутое бедро.

— Трусы! — крикнул им вслед бывший князь Порядка.

— Зато соображают лучше тебя, мальчишка, — хрипло ответил правитель Кровавого заката, напряженно вздыхая. Он на миг закрыл глаза, сплевывая на землю кровь.

Леонарел презрительно развернулся к врагу и ухмыльнулся, видя его слабость.

От этого очевидного злорадства Эленике стало тошно.

— Что ж, я буду с тобой драться, — самоуверенно бросил светлый, — и ты умрешь, как бешеная собака. Как тебе и полагается.

Дариэн усмехнулся, искоса взглянув на мужчину.

— Благородство у вас в крови, я вижу…

И с усилием встал на ноги, вынимая меч и слегка пошатываясь.

Эленика шумно сглотнула, пытаясь найти выход. Она прекрасно понимала, что в таком состоянии Дариэн драться не сможет. Да он вообще вот-вот просто истечет кровью, достаточно лишь подождать. Но ведь князь Хаоса еще в начале этого концерта говорил, что готов сразится с Леонарелом в честном бою. Неужели он поступит так глупо?

А вдруг у него просто уже не хватает сил на магию?..

Княгиня не знала, чего больше боится. Но она определенно точно поняла, что готова снова выйти замуж за Леонарела, готова жить в провинции Кровавого заката, готова быть подданной, любовницей, шлюхой, а не повелительницей, лишь бы Дариэн остался жив. Все на свете — лишь бы он выжил.

Она будет терпеть насмешки от светлых, если понадобится. Будет стыдливо носить клеймо «подстилки темного» или еще чего-нибудь похуже. Нужно лишь отвлечь Леонарела от убийства. Потому что остановить силой взрослого мужчину она не сможет.

— Я хочу знать, почему вы сказали, что Леон убил моего отца, — выпалила она быстро первое, что пришло в голову.

Светлый удивленно обернулся, застыв на месте, а темный усмехнулся.

— Ты оскорбляешь меня своими подозрениями, дорогая, — протянул бывший муж.

А Дариэн вдруг тихо заговорил. Его голос звучал спокойно и с какой-то затаенной нежностью. Но черный взгляд больше не вспыхивал огнем. Сил у Дариэна почти не осталось.

— Элен, — проговорил он ласково, и девушку окутала привычная волна тепла. Не раздражения, которое она испытывала, когда так ее называл Леонарел или кто-то другой. А обволакивающего тепла. — Моя разведка не один день следила за вашим княжеством, рассчитывая, как подступиться. В какой момент напасть. И мы нашли путь. Мы нашли способ, как сломать ваш контур, но на это требовалось некоторое время. И, узнав об этом, твой отец поспешил договориться со мной о мирном урегулировании. На выгодных для вас и для нас условиях, как ты понимаешь. Ведь он сам предложил сдачу. Я не мог отказать. Это было ровно за месяц до свадьбы его дочери. Он не хотел войны и оккупации ни для своего народа, ни для тебя. Однако на подписание договора он не явился. И его место срочно занял князь Леонарел, который отменил все мирные договоренности. Очевидно, он все же надеялся сохранить суверенитет Анвара и Палирии. Но, в отличие от твоего отца, он был не в курсе, что мы уже почти сломали защитный контур. И вместо того, чтобы стать князем двух суверенных государств, он оказался вынужден подписать позорную капитуляцию светлой армии сразу после падения антимагического барьера.

— Не верь ему, — бросил Леонарел, отчего-то бледнея.

— У меня есть документы вашего отца, миледи, — после короткой передышки отозвался Дариэн, похлопав себя по нагрудному карману. Разговаривать ему становилось все труднее. — А еще мой коронер провел расследование смерти Северрена Фальтон. Как вы понимаете, магия позволяет видеть улики, которые недоступны обычным зрением…

— Замолчи! Лжец! Я покажу тебе, как дурить голову моей жене! — воскликнул Леонарел, бросаясь на князя Хаоса.

Дариэн поднял вверх меч и не без усилия перехватил выпад соперника, оттолкнув его назад.

— Стойте, Леон! Я приказываю вам! — закричала Эленика, делая несколько шагов вперед. И впервые за последние несколько десятков минут ее голос звучал уверенно и звонко, как удар хлыста.

— Приказываете? — удивленно воскликнул светлый и отступил, округлив бледно-голубые глаза.

— Я хочу… дослушать, — ответила она, хмуро глядя на бывшего супруга и ища выход.

А Дариэн Астард вдруг весело усмехнулся.

— Я говорил вам, дорогая княгиня, что темные — не потому темные, что в нас сидит зло. Всего-навсего таков цвет нашей кожи. А светлые — не потому светлые, что в вашей крови течет лишь доброта и сострадание.

— А потому что Праматерь была блондинкой, — болезненно улыбнулась Эленика, чувствуя странное тепло в груди, — я помню…

— Что ж, хорошо, — вдруг со странным смирением отозвался Леонарел, опираясь на рукоять своего меча. — Договаривайте, любезный князь.

И Дариэн снова усмехнулся, смерив светлого снисходительным взглядом.

— Как вы думаете, княгиня, — начал он, все еще глядя на Леонарела, а не на нее, — почему ваш суженый с таким остервенением и бесстрашием бросается в бой, когда все остальные его воины уже благоразумно покинули поле битвы?

Эленика переводила изумленный взгляд с бывшего мужа на повелителя Кровавого заката. И не верила своим ушам.

— Значит у вас… — пробубнила она, протягивая руку к Леонарелу.

Но Дариэн закончил:

— У него амулет вашего отца. Амулет, который защищает от любой магии. Вот он и рвется убить меня, зная, что мое колдовство ему не страшно.

— Как же так?.. — прошептала девушка, чувствуя, как ураган эмоций захлестывает ее с головой.

А светлый предатель глубоко вздохнул, взглянув в синее небо, и ответил:

— Я мечтал, что наши земли останутся только нашими.

— И поэтому убил моего отца! — закричала девушка, не замечая, как качнулся рядом повелитель Хаоса, оступившись и делая шаг назад.

— Не дури, Элен, — твердо сказал Леонарел вдруг посерьезнев. — Я хотел сохранить Порядок.

— Не зови меня так! — почти завизжала княгиня. — Ублюдок!

Она хотела броситься на него и собственноручно придушить. А лучше — выцарапать глаза. Но светлый резко развернулся, на ходу бросая:

— С тобой, дорогая, разберемся через пару минут. А пока у меня есть одно незаконченное дело.

И в следующий миг прыгнул на Дариэна.

— Нет! — крикнула княгиня, запоздало понимая, что правитель Кровавого заката практически не держится на ногах. И оба мужчины находятся слишком далеко, чтобы предпринять хоть что-то.

Она с ужасом закрыла рот ладонью, глядя сквозь пелену слез, как теснит ее бывший муж слабеющего врага. Как с невероятным трудом Дариэну удается отбить одну атаку за другой, уйдя в глухую оборону. Как все медленнее капает кровь из его запястий. И как на ходу закрываются его глаза, словно он вот-вот потеряет сознание.

Сердце княгини стучало, как бешеное. Она прикусила палец, чтобы не закричать. Потому что понимала: Леонарела ей не остановить. Дариэн уже пропустил несколько выпадов, каждый из которых стоил ему очередной режущей раны.

И в какой-то момент мир будто замедлился. Князь Хаоса оступился, получив удар в живот, упал на спину и закрыл глаза. Он все еще был жив, но после таких ударов вряд ли это надолго.

Эленика заплакала, чувствуя, словно ее сердце умирает, разрываясь на тысячи окровавленных кусочков.

Секунда капала за секундой, как густая смола. Над тяжело дышащей фигурой Дариэна навис проклятый Леонарел, с отвратительной ухмылкой занося меч для последнего удара.

И в этот момент княгиня Порядка прокляла тот день, в котором Великой Прародительнице вздумалось сделать ее светлой. Она закрыла ладонями лицо, понимая, что никаких сил ей не хватит, чтобы остановить этот последний удар. Возможно, будь у нее магия, она тоже разрезала себе вены и спасла бы мужчину, которого любила больше жизни.

А когда через миг опустила ладони, чувствуя, что не может не увидеть того, что сейчас произойдет, ахнула, потому что все уже закончилось. И рядом с Леонарелом, мечом пронзенным насквозь, лежал умирающий, но все еще дышащий Дариэн.

В ту же секунду княгиня бросилась к темному, в чувствах к которому не могла признаться так долго даже себе самой. А вот теперь было уже поздно.

— Дариэн, — заплакала она, падая около него на колени и стирая капли крови с его подбородка.

Черные, как самая густая ночь, глаза посмотрели на нее с грустью.

— Прости меня, Дариэн, — всхлипывала она, гладя его медные волосы, которые и сейчас блестели стальным пламенем.

— Мне не за что прощать тебя, — тихо проговорил он, вдруг закашлявшись.

— Есть за что! — воскликнула княгиня. — Есть!

И порывисто наклонилась, целуя сухие и горячие губы с привкусом металла.

Дариэн закрыл глаза и с трудом поднял руки, заключив девушку в объятия, отчего она заплакала только громче. А потом положил ее голову к себе на грудь и осторожно провел по белым, как снег, волосам, пачкая их в багрянец крови.

— И ты меня прости, — тихо проговорил он. А затем добавил, словно в бреду:

«Но лучше уж сгореть душе, кровью истекать

Дерзко, глухо, колко,

Чем, сгорая изнутри, в бездне собирать

Серебро твоих осколков…»

Княгиня мгновенно вспомнила строки с тех листков, которые нашла у него в комоде. Стихотворение под названием «Подснежник». Вспомнила, с болью и тоской осознавая, что эти слова и вправду написаны про нее.

Отстранившись, она испуганно вгляделась в бледное лицо. Эленика поняла, что все хуже слышит его дыхание. И сквозь крупные слезы, застилающие взгляд, тихо попросила:

— Не умирай, пожалуйста…

Дариэн с трудом открыл глаза и улыбнулся.

— Любишь меня? — спросил он хрипло, снова проводя рукой по ее волосам.

— Что? — воскликнула она, не понимая, но он тут же добавил:

— Я умираю, Элен. Неужели ты все еще боишься? Глупая девочка…

Коснулся большим пальцем тонкой изогнутой брови, ласково погладил по щеке, стирая горячие слезы.

Девушка вздохнула и спокойно ответила:

— Люблю. Очень люблю…

Потому что и вправду скрывать больше не было смысла. Более того, это оказалось бы самой большой глупостью на свете — промолчать, когда самый главный мужчина в ее жизни находился на пороге смерти.

И тут же она снова склонилась к Дариэну, жадно касаясь мягких губ. Но на этот раз он сам прижал ее к себе, не давая отстраниться. Дольше, глубже и сильнее сливаясь с ней в одном последнем поцелуе. Вкладывая в него всю нежность, всю страсть и боль, которую испытывал теряя и снова находя свою «маленькую княгиню» спустя время. Несмотря на пропасть между их народами, несмотря на боль, которую они причинили друг другу из-за собственной глупости и гордости. И сейчас каждый из них понимал это как никогда ярко.

А когда она отстранилась, продолжая впервые в жизни смотреть на него взглядом сияющей незамутненной любви, он снова едва заметно улыбнулся и сказал:

— Еще раз прости меня, Элен. И знай, что я тоже люблю тебя.

С этими словами он снял переливающийся амулет с шеи, открутил маленькую крышечку и тут же поднес к губам. Черно-рыжая субстанция потекла к нему в рот, очевидно обжигая.

Дариэн сморщился на миг, закрывая глаза. А когда вновь открыл их, глубоко и свободно вздыхая, в радужках привычно плескалась лава.

Эленика с изумлением вслушивалась в его дыхание, вдруг ставшее ровным, в резко усилившийся стук сердца. И, не веря собственным глазам, отмечала отступающую бледность.

— Ты… — начала говорить она, осматривая его тело, запачканное кровью, но словно наливающееся прежней силой. Раны закрывались, рваная кожа затягивалась, а на заживших запястьях запульсировали вены.

Дариэн широко улыбнулся, на этот раз без капли боли или дискомфорта, заложил огромные увитые мышцами руки за голову и весело посмотрел на девушку, сверкая дерзким огнем взгляда.

— Да, я жив и здоров, — кивнул он. — Я же рассказывал тебе про амулет с лавой Ашхара?

Он покрутил между пальцами пустой виал на цепочке, не переставая улыбаться.

Эленика выпрямила спину, прищурившись.

— Так ты сразу мог его выпить? И… не умирать здесь так картинно?

Ее высокий голосок постепенно набирал звонкости.

Князь Хаоса усмехнулся, слегка пожав плечами.

— Что поделать, раз для того, чтобы ты призналась мне в любви, я должен оказаться при смерти?

Эленика нахмурилась, испытывая невероятное желание вот прямо сейчас собственными руками придушить мужчину. Возмущение кипело в крови и стучало в ушах.

— Ты меня обманул?! — воскликнула она, широко распахнув глаза. — Я же думала, что больше не увижу тебя! Что ты…

В какой момент они оба перешли на «ты» уже давно не было ясно. И эта мелочь даже сейчас означала очень многое. Дариэн продолжал улыбаться, потому что, несмотря на гнев, привычно пылающий на румяных щеках княгини, она все равно не переходила на «вы».

И в этот раз в ее глазах появились слезы не боли, тоски или стыда. Просто так спадало напряжение. Так исчезал страх, что она больше никогда не увидит его.

— Наглый, самодовольный, вредный… — начала было Эленика и прервалась, глотая всхлипы, когда он притянул ее к себе и поцеловал со всей страстью, на которую был способен. Перевернул девушку на спину, уложив на мягкую траву, и сцеловал каждую слезинку, касаясь губами щек, скул и закрытых глаз.

— Я люблю тебя, Элен, — проговорил он, отстранившись, но продолжая держать в ладонях ее лицо, не сводя с девушки обжигающе серьезного взгляда.

И маленькая княгиня закрыла глаза, не веря, что это происходит с ней. Чувствуя странную, невероятную легкость, которую она не испытывала много лет. С самого детства, которое было единственным счастливым и спокойным временем в ее жизни.

А когда ее ресницы вновь распахнулись, в голубых радужках, направленных на повелителя Кровавого заката, сияла совершенно новая небесная синева. Девственно-чистая, спокойная и счастливая.

И вдруг зрачки Дариэна стремительно расширились, заполняя собой все пламя янтарных глаз. Он опустил взгляд на ее шею, спускаясь ниже, и неожиданно схватил девушку на запястья.

— Ты беременна?.. — затаив дыхание, произнес он.

Эленика резко села, забрав собственные руки из захвата мужчины. И посмотрела на светлую кожу. Дыхание перехватило.

Сверху вниз от плеч к тонким кистям тянулись аккуратные цветочные стебли. Они все увеличивались и увеличивались в размерах, постепенно украшая собой все свободное место. Красивые антрацитово-черные линии, но в самом их центре то и дело вспыхивали огненные жилы. Больше всего это было видно на аккуратных листьях, целиком испещренных искристо-медными прожилками. И ближе к кистям на концах длинных лоз тихонько пульсировали маленькие лавовые бутоны.

Эленика смотрела на свои руки так, словно увидела чудо. Вертела ими в разные стороны, разглядывала детали. Но через пару мгновений Дариэн понял:

— Ты догадывалась?..

Догадывалась ли она? Да. Хотя, когда лунные дни не наступили вовремя, она надеялась, что это лишь очередной сбой.

Только теперь все внезапно обрело совсем иной смысл.

Девушка подняла на Дариэна спокойные голубые глаза и пожала плечами, вдруг улыбнувшись. И вот эта самая улыбка так много дала понять мужчине, что ничего больше ему в жизни было и не нужно. Весь остальной мир начал казаться таким незначительным по сравнению с тем, что его любимая женщина тоже любит его. Потому что любовь — это не только физическое желание или постоянное стремление видеть человека рядом. Любовь отрицает собственничество, гордость или неуважение. Настоящее чувство не бывает без пренебрежения к собственным желаниям ради любимого. Без восторга и чистой радости от того, что твоя половинка просто счастлива.

Ведь на свете бывает еще так много разных чувств: страсть, влюбленность, влечение. Может, даже ревность и привычка. И все это слишком далеко от настоящей любви. Князь Хаоса знал это лучше других, потому что лишь недавно смог увидеть разницу.

Дариэн широко улыбнулся, а потом вдруг вскочил, потянув за собой Эленику. И, стоило ей встать, как он поднял ее вверх, словно котенка, и закружил в воздухе. Это было так неожиданно, что девушка засмеялась.

А когда он поставил ее на ноги, крепко прижимая к себе, она услышала невнятный шепот, срывающийся с неистово целующих ее губ:

— Элен… Моя… Моя княгиня…

Тут же она почувствовала пламя, что сжигало мужчину изнутри. Оно перекинулось на нее, облизывая сердце, спускаясь горячей волной по позвоночнику, опаляя низ живота тягучим желанием.

И только чуть позже, лежа на мягкой траве и тяжело дыша, Эленика спросила, немного краснея:

— А что ты сказал, целуя меня в самом начале? Я половину не расслышала.

Дариэн улыбнулся, притянув ее голову себе на плечо, и начал говорить, глядя в безмятежную небесную синеву:

— Я люблю тебя, Эленика Тимьен. Моя головная боль, моя страсть, мой серебряный Подснежник. Тебе от этого никуда не деться, потому что я буду любить тебя до самой смерти. И где бы ты ни оказалась, я всегда найду тебя. А потом сделаю так, чтобы с твоего прекрасного лица никогда не сходила улыбка. Я люблю тебя, Эленика Тимьен. Люблю, моя маленькая княгиня Хаоса…

Девушка замерла на миг, почувствовав, как защемило сердце и остановилось дыхание. А потом беспечно спросила, наиграно хлопая ресницами:

— И ты все это шептал во время секса?

Дариэн добродушно засмеялся, поцеловав ее в светлую макушку.

— Ну да, примерно это. Или что-то в этом роде…

Эпилог

Эленика стояла напротив огромного зеркала. Действительно огромного! Оно занимало все пространство стены древнего храма Праотца и Праматери от пола до высокого многометрового потолка. Можно было поднять голову вверх и долго с изумлением рассматривать, как диковинные витражи, великолепная лепнина и сияющие золотом картины отражаются и множатся в зеркальной поверхности. И как среди всего этого чуда стоит ее хрупкая маленькая фигурка, облаченная в дорогущее струящееся платье цвета заходящего солнца. А позади пять прислужниц умело затягивали шнуровку, чтобы не перетянуть грудь и слегка увеличившийся живот, но придать образу княгини еще больше воздушности и грациозности.

Она смотрела на себя и не верила глазам. Маленькая княгиня Порядка, которая сегодня должна была стать женой повелителя Кровавого заката. Впервые в истории всего мира, которому было суждено в ближайшие десятилетия навсегда забыть о своей двойственной природе. Потому что светлых и темных больше не разделяют государства.

Признаться, она боялась. До сих пор боялась и думала, что все это — лишь сон. Страшный или счастливый — зависит от его окончания. Но все же на реальность это походило слишком мало.

— Миледи, вам вот так не давит? — спросила позади Эленики одна из темных девушек.

— Нет-нет, все в порядке, — ответила задумчиво княгиня, поправляя идеально уложенные волнами волосы. В очередной раз взгляд ее упал на запястья, покрытые тонким черным рисунком, который жил и пульсировал на коже медными прожилками. Словно по крупным листьям таинственных цветов Ансу и вправду текла самая настоящая искрящаяся кровь…

И вдруг вокруг стало подозрительно тихо. Девушка посмотрела в зеркало напротив и никого не увидела. Служанки неведомым образом исчезли. Зато через мгновение она почувствовала на своей обнаженной шее знакомое обжигающее дыхание. И улыбнулась.

Тут же в отражении появился скрывающийся до поры до времени повелитель темных.

Дариэн Астард был одет в потрясающий черный костюм из шелка, шифона и тонких вставок кожи, замши и золотых нитей. На груди слева был вышит тонкими металлическими цепочками удивительно натуральный цветок лавовой лилии. Точно такой же, как тот, что однажды привел Эленику на поздний ужин в Милантарский дворец. В тот день, когда они оба поняли, что между ними уже давно не просто пустая сжигающая все страсть…

— Ты прекрасна, моя княгиня, — прошептал Дариэн, сверкающим взглядом рассматривая девушку в зеркало.

Эленика покраснела. Сердце ее тут же забилось быстрее, а шнуровку платья жутко захотелось сделать послабее.

— Дариэн… — ответила она тихо, все еще наслаждаясь его именем, произнесенным без страха, гнева или обиды. — Разве я не буду смотреться во всем этом смешно?

Ее голубые глаза сияли наивностью и неуверенностью. Неловкостью и странной скромностью, которая тем более удивительна у женщины, рожденной править.

Князь Хаоса едва заметно нахмурился и покачал головой.

— Ты ни в чем не можешь выглядеть смешно, дорогая.

— Но ведь это традиционный наряд темной невесты, — проговорила она, проводя рукой по дорогой вышивке. — А я со своей белой кожей и волосами…

Мужчина прервал девушку одним осторожным, но уверенным прикосновением к пухлым розовым губам. Палец коснулся маленького приоткрытого рта, слегка погладив и спустившись ниже: по шее, ключице, плечу…

— Традиционное платье темных невест — черное с медными вставками, — ответил он низко и немного глухо. — А этот наряд сшит специально для тебя. Для княгини Кровавого заката, самой великолепной женщины всех народов. В этом платье — цвет огня, цвет абсолютной силы Хаоса. Ни одной темной леди не дозволено подобное. Но ты отныне — правительница всего мира. И не забывай об этом.

— Но ведь я даже не обладаю магией, — робко возразила Эленика.

— И твой наряд должен дать понять всем, моя дорогая, что, даже не обладая магией, ты станешь выше любой самой сильной колдуньи Кровавого заката. До конца жизни. Как моя возлюбленная, моя жена и мать наследника престола.

Эленика вздрогнула, почувствовав волну мурашек, пробежавших по пояснице.

— Дариэн… — тихо проговорила она, решив на время сменить тему. — Могу я задать тебе один вопрос?

Мужчина, до этого момента стоявший позади, развернул к себе девушку, взяв в ладони ее лицо.

— Тебе не нужно спрашивать, — опять слегка нахмурившись, ответил он. И, закрыв глаза, самозабвенно прижался к женским губам. — Я люблю тебя, неужели ты до сих пор не веришь?..

Вопрос повис в воздухе, стоило мужчине разорвать такой чувственный поцелуй, от которого Эленике вмиг стало жарко.

Она покраснела и улыбнулась, ничего не ответив, но почувствовав себя очень счастливой.

— В тот день, — продолжала она свой вопрос, — когда Леон пытался тебя убить, что было бы, если бы ты выпил лаву Ашхара сразу? Как только понял, что магия не действует…

Эленика давно думала об этом. Не то, что бы ее это сильно волновало, однако хотелось понять все до конца. Понять мотивы своего будущего мужа, мысли которого до сих пор оставались для нее загадкой.

И, словно в ответ на ее невысказанные предположения, уголки губ Дариэна дрогнули.

— Ты догадывалась, да? — все же улыбнулся он. — Все верно, — кивнул мужчина, — если бы я выпил лаву сразу, мне не понадобилось бы резать вены. Хотя и убить всех твоих светлых пришлось бы одним ударом.

Девушка вздрогнула. Но эта новость для нее уже не была откровением.

— Значит, ты специально устроил тот спектакль? — уточнила она и, удивляясь самой себе, вдруг ухмыльнулась.

— Да, моя милая, — довольно промурлыкал тигр, заключая ее в свои объятия и крепко обнимая. Опустил голову к ее шее и глубоко вдохнул. — Во-первых, я должен был заставить тебя поверить в мою гибель, а во-вторых, я подумал, что тебя расстроит смерть всех тех несчастных, что пошли за твоим глупым бывшим муженьком. А мне очень не хотелось расстраивать будущую жену.

— Так ты знал, что я стану твоей женой? Даже несмотря на то, что на мне еще не было цветов Ансу? — вполне реально изумилась девушка, вдруг отодвинувшись и захлопав длинными черными ресницами.

Дариэн, не выпуская княгиню из объятий, вдруг резко изменился в лице. Его глаза опасно потемнели и сузились, челюсти сжались, а взглядом, казалось, можно было отхлестать не хуже, чем плетью.

— Дорогая, милая Элен, — вопреки бушующему гневу, спокойно ответил мужчина. — Я понимаю, что сам заслужил твое недоверие. Сам виноват в том, что ты не видишь истины. Но я люблю тебя, Эленика из рода Тимьен. И люблю тебя не потому, что ты беременна. А как раз наоборот. Ты беременна, потому что мы оба любим друг друга.

Девушка порывисто прижалась к широкой груди повелителя Хаоса, с зажмуренными от удовольствия глазами вслушиваясь в сильное биение его сердца.

— Я знаю, Дариэн, — прошептала она, — знаю, что ты говоришь правду. С некоторых пор я всегда знаю, что ты чувствуешь… Просто все это настолько нереально, так сильно похоже на сказку… Я не могу объяснить…

Князь вздохнул и осторожно погладил девушку по пушистым волнам волос.

— Я не сразу понял, что свадьба с тобой — это самое лучшее, что только можно придумать в нашей ситуации, — признался вдруг Дариэн, продолжая гладить замершую княгиню. — История моего отца слишком глубоко вбила в меня лишь одну мысль: брак со светлой равносилен самоубийству. Уничтожению государства, краху всего. Или чему-то еще более страшному. И когда в один прекрасный день я вдруг понял, что на самом деле все в точности наоборот, это было, как откровение. Я сидел тогда на балконе замка и размышлял, что потерял тебя навсегда. И неожиданно совершенно новая и удивительная картина предстала перед моими глазами. Ведь свадьба темного князя и светлой княгини в нашем с тобой случае стала бы означать не трагедию, а окончательный союз двух держав. Все твои подданные при таком раскладе рано или поздно приняли бы твой выбор. Так же как Рамон Айвери уже сделал это. Я понял тогда, что после нашей свадьбы светлый народ добровольно станет служить Кровавому закату так же, как служил бы тебе при прежней власти.

— То есть ты сейчас признаешься, что женишься ради заключения окончательного мира? — притворно возмущенно насупилась Эленика. — Эх, ладно. Что сделаешь, раз у меня такая судьба. Пойдем, нас наверно уже заждались жрецы, — продолжала наигранно сетовать она.

Дариэн улыбнулся и вдруг поцеловал княгиню в кончик носа. Это было до того мило и наивно, и так непохоже на вечно пафосного князя Хаоса, что девушка тут же заулыбалась в ответ.

— Я у твоих ног, маленькая княгиня, — ласково прошептал повелитель Кровавого заката, останавливая невесту и глубоко обжигая огнем лавовых глаз. — Весь мир у твоих ног. Пойдем, я докажу тебе.

И он тут же потянул ошеломленную девушку в сторону балкона храма.

— Но… жрецы!

— В пекло жрецов! — воскликнул он, толкая массивные двери, ведущие на большую смотровую площадку.

Храм Праматери и Праотца находился на вершине самой большой горы Милантара. И с этого балкона открывался вид на весь древний город и его окраины, на лазурный океан, сверкающий в лучах солнца, и на бесконечное голубое небо, полное чаек.

На миг у Эленики остановилось дыхание. Потому что у подножия храма выстроились сотни и тысячи темных. Они шуршали и гомонили, как пчелиный улей, ожидая чего-то.

— Они пришли посмотреть на свадьбу? — осипшим голосом спросила девушка, замечая, что среди темных, оказывается, довольно много светлых.

— Нет, дорогая, — покачал головой Дариэн, широко улыбаясь и притягивая ее ближе к краю балкона и, соответственно, пропасти. — Они пришли посмотреть на тебя…

Сердце княгини бешено застучало. Но она доверяла мужчине рядом настолько, что, если бы он сказал: “Прыгаем!”, не задумывалась бы ни секунды. И она смело сделала шаг вперед.

И тут же толпа внизу затихла, глядя, как переливается золото ее платья. Сейчас она должна выглядеть, как маленькое солнце. Тысячи блестящих нитей отбрасывали такое сияние, что, казалось, вблизи можно было на некоторое время ослепнуть.

— Вот они, моя дорогая, — проговорил Дариэн, легко глядя поверх многотысячной толпы, словно здесь и вовсе никого нет. — Твои новые подданные. А все это — земли, которыми ты будешь править. Мир, который отныне — твой.

Он широко развел руки в стороны, очерчивая горизонт.

— Но… — у Эленики словно ком в горле застыл. Она смотрела на притихший человеческий улей и не понимала. Боялась. Ведь они все сейчас чего-то ждали, наверняка, обдумывали смысл ее наряда, цвет кожи, волос. — Что если я навсегда останусь в этом мире чужой?..

Она думала, что последняя фраза звучала лишь в ее голове. Но это было не так.

Дариэн посмотрел на нее со странной задумчивостью, а затем вдруг поднял вверх правую руку, сжатую в кулак.

Эленика почти не почувствовала уже ставший привычным чуть металлический запах крови. И в небо от кисти повелителя Хаоса взметнулся столп золотых искр. Он превратился в мириады сверкающих пылинок, окруживших все поле, и посыпался вниз.

И в ту же секунду многоголосый хор толпы со стройным восторгом крикнул:

— Долгой ночи княгине Хаоса!!!

Очень быстро стало ясно, что почти каждый из кричащих усиливал и выравнивал слова магией. Потому что грохот приветствия был похож на весенний гром. Глубокий и сильный, отпечатывающийся в сердце и памяти.

А золотые искры, наконец, долетели до толпы. Как только искрящаяся пыль касалась людей, вверх поднимались разноцветные бабочки. Это было удивительно красивое колдовство.

— А почему бабочки, Дариэн? — спросила она, намекая на смысл всего этого представления.

— Потому что бабочка — символ чистоты, невинности и Порядка, — спокойно ответил мужчина. — А золотые искры — символ Хаоса. Наш с тобой союз, дорогая.

Эленика ничем не показала, что удивлена. Особенно тому, как радуется внизу народ, ловя чудесных созданий.

Не удержавшись, она тоже перегнулась через балкон и выставила руку в воздух, чтобы поймать исчезающие пылинки. И одна из них все-таки приземлилась к ней в ладошку.

В ту же секунду на белоснежной коже появилась восхитительно красивая бабочка. И к собственному удивлению Эленика поняла, что уже видела однажды такую. Ее крылья переливались от молочного цвета до темно-бордового, словно в стакан со сливками капнули сока из черной смородины.

В тот же миг княгиня вспомнила темную девочку, что однажды подарила ей волшебный камушек. И улыбнулась.

Это было похоже на очередное чудо. Словно кто-то сверху подтверждал: “Твое желание сбылось, княгиня”.

Но Эленике не нужно было подтверждений. Она взмахнула рукой, отпуская вверх крылатое волшебство, и повернулась к своему мужчине.

Оказалось, все это время Дариэн наблюдал за ней и едва заметно улыбался, сцепив руки за спиной. Его глаза горели привычным пламенем, но теперь девушка видела в них гораздо больше, чем раньше. Все его чувства, которые так сильно повторяли ее собственные. Страсть, восхищение, желание, восторг, очарование, любовь. Любовь. Любовь…

И молодая княгиня Кровавого заката знала, что, как она и загадывала, боли больше не будет. Будут только свет и тьма, Эленика и Дариэн, Порядок и Хаос. Вместе и навсегда.

Content

Лайм Сильвия Мой князь Хаоса

Сильвия Лайм Мой князь Хаоса

Глава 1. Удивление

Глава 2. Осознание

Глава 3. Волнение

Глава 4. Смущение

Глава 5. Оскорбление

Глава 6. Искушение

Глава 7. Оправдание

Глава 8. Ласкание

Глава 9. Осмысление

Глава 10. Очарование

Глава 11. Голодание

Глава 12. Стремление

Глава 13. Понимание

Глава 14. Влечение

Глава 15. Единение

Глава 16. Признание

Глава 17. Отчаяние

Глава 18. Разочарование

Глава 19. Терзание

Глава 20. Противостояние

Глава 21. Освобождение

Глава 22. Удовлетворение

Глава 23. Пробуждение

Глава 24. Принятие

Глава 25. Прощение

Эпилог