Джеймс Хэдли Чейз

РЕКВИЕМ БЛОНДИНКАМ

Собрание сочинений в 32 томах

Крысы Баррета

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

В один из жарких июньских дней я безмятежно дремал в своем кабинете, когда Паула просунула в дверь свою милую темноволосую головку и прервала мой отдых.

— Тебя ждет дело Уингрова, — напомнила она.

Иногда я жалею, что мне в голову пришла мысль создать бюро «Универсал-сервис». Дело здесь не в трудности самой работы — так или иначе мы справлялись с ней, — не в отсутствии денег — мы зарабатывали вполне прилично, — а в том, что были поручения, за которые не хотелось даже браться.

Именно таким было дело Уингрова. Оно проскользнуло в контору, когда я отсутствовал, вместе с задатком в пятьсот долларов, и Паула взяла конверт. Заключалось дело в следующем: нужно было вернуть домой сбежавшую дочь Мартина Уингрова, одного из самых влиятельных людей Оркид-сити. Фактов в моем распоряжении было немного. Отец девушки — противный толстый хапуга — открыто содержал танцовщицу; мать давно сбежала с шофером, годившимся ей в сыновья; брат лечился от наркомании в частной клинике. В общем, картина малопривлекательная. Впрочем, я еще не видел самое мисс Уингров. Судя по слухам, она ни в чем не уступала своим родичам. Что ж, это только облегчало дело! Говорили, что девушка живет у Джеффа Баррета, жлоба, развращенного до мозга костей. Мне была предоставлена полная свобода действий. Девушке еще не исполнился двадцать один год, и Уингров имел право силой вернуть ее домой. Но… вряд ли Баррет легко расстанется с ней. Да и сама она, скорее всего, откажется возвращаться. Так что, судя по всему, меня ожидала приятная работенка… Вообще-то подобными делами должна заниматься полиция, но Уингров боялся, что в этом случае дело попадет в газеты. Поэтому он поступил так, как до него поступали многие, когда не хотели выставлять напоказ свое грязное белье: поручил дело мне.

Последние три дня я занимался разными пустяками и надеялся, что Паула забыла об Уингрове, но я плохо ее знал…

— Что? — я открыл один глаз и укоризненно посмотрел на нее.

— Дело Уингрова, — настойчиво повторила она, входя в кабинет.

Я выпрямился в кресле.

— Сколько раз повторять, что я не желаю выполнять грязную работу? Отошли деньги назад и скажи, что я занят.

— Ты собираешься отказаться от пятисот долларов?

— Я просто не хочу заниматься этим делом.

— Чем оно тебе не нравится? — терпеливо спросила Паула. — Оно займет у тебя не более часа.

— Оставь меня в покое! Позвони Уингрову и скажи, что мы заняты.

— Меня удивляет, что у тебя вообще есть какая-то работа, — ядовито заметила Паула. — Надеюсь, ты знаешь, что в конце месяца нам придется платить по счетам? Не забудь, что письменный стол, за которым ты сидишь, еще не оплачен.

Я знал, что в таком духе Паула может продолжать весь день, если ее не остановить.

— Ладно, пусть этим займется Керман. Почему бы ему, разнообразия ради, не поработать немного? Почему вся грязная работа достается мне? Пошли Кермана!

— Он учит мисс Риттер водить машину.

— Как, опять?! По-моему, он слишком долго этим занимается. В чем дело? Не может быть, чтобы за два месяца она не научилась держаться за баранку!

— Она в восторге от Кермана, — сказала Паула, скрывая улыбку. — Это, конечно, дело вкуса, но она говорит, что езда в машине с таким мужчиной, как Керман, — незабываемое ощущение для женщины. По-моему, она неврастеничка. Впрочем, какое это имеет значение, платит она хорошо.

— Ты не думаешь ни о чем, кроме денег. Значит, из-за того, что мисс Риттер — неврастеничка и в восторге от Кермана, я должен выполнять всю грязную работу?

— Ты можешь в любой момент нанять себе еще одного помощника, — заметила Паула.

— Еще одного бездельника вроде Кермана? Благодарю покорно! Итак, пусть с завтрашнего дня он займется настоящей работой, а учить мисс Риттер буду я. Надеюсь, она не разочаруется…

— Адрес: Джефферсон-авеню, 247… — начала Паула.

— Знаю, можешь не напоминать. Этот адрес у меня в печенках сидит. Последние пять дней я только его и слышу!

Я надел шляпу и направился к выходу.

Глава 2

Дом номер 247 по Джефферсон-авеню оказался многоквартирной коробкой с пышным навесом над главным входом. Войдя в вестибюль, где было сумрачно и тихо, я сразу направился к лифту. Направо, за ширмой из тропических растений, располагался стол с коммутатором. За ним сидела девушка с наушниками на шее и просматривала полосу сатиры и юмора в газете. Удивило то, что она не обратила на меня никакого внимания. Обычно в таких домах вас ловят уже у входа и с пристрастием допрашивают, кто вы и к кому идете. Но не успел я дойти до лифта, как из-за колонны вышел мужчина в поношенном черном костюме. У него было круглое толстое лицо в красноватых прожилках и холодные глаза. Усы скрывали неприятный тонкогубый рот. В общем, он выглядел тем, кем был на самом деле, — отставным полицейским, подрабатывающим отпугиванием нежелательных посетителей.

— Вы к кому? — спросил он.

— У меня назначена встреча, — я улыбнулся.

— Мы проверяем всех посетителей. К кому вы идете?..

Мне не хотелось, чтобы Баррета предупредили о моем приходе, поэтому я вынул бумажник и достал из него пять долларов. Взгляд вышибалы оживился. Я протянул ему банкноту, он схватил ее и зажал в кулаке — рефлекс, выработанный годами.

— Считайте, что я вас не видел, — буркнул он.

Сидевшая за столом девушка оторвалась от газеты и посмотрела на него с застывшей улыбкой на лисьем личике. Открывая дверь лифта, я увидел, как вышибала направился к ней — вероятно, поделиться чаевыми.

Я поднялся на четвертый этаж. Квартира Баррета находилась в конце длинного полутемного коридора. Я прислушался. За дверью орало радио, потом раздался звон разбитого стекла. Я нажал на кнопку звонка. Мне долго не открывали, потом радио замолкло и дверь распахнулась. На пороге стоял блондин в красной домашней куртке. Его худощавое бледное лицо можно было назвать красивым. На верхней губе у него были усики, похожие на жирную гусеницу. Зрачки янтарных глаз были сильно расширены.

— Хэлло! — протяжно сказал он. — Это вы звонили? — Судя по виду, он был под кайфом, а с таким надо держать ухо востро.

— Нет, привидение!..

— Я тоже люблю шутить, — спокойно сказал он и, вскинув руку, запустил мне в голову бутылкой, спрятанной в рукаве.

Благодаря хорошей реакции, мне удалось уклониться и нанести акцентированный удар ему в челюсть. Он рухнул на пол. Я перешагнул через него и прошел в комнату. Повсюду валялись сигареты с марихуаной. В камине лежала груда разбитых бутылок из-под виски. Мебель была перевернута, как будто здесь недавно выясняли отношения пьяные грузчики. Я прошел по кроваво-красному ковру в спальню. Там горел свет, занавески на окнах были задернуты. На кровати лежала молоденькая блондинка. Она была совершенно голая, не считая янтарных бус на шее и тонкой золотой цепочки на ноге. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, потом девушка подарила мне бессмысленную улыбку человека, накурившегося марихуаны. Выглядела она малопривлекательно: рот распух, словно ее недавно били, да и на теле было несколько заметных синяков. Ясно, что она была не в состоянии внимать здравым советам.

Оставить ее здесь или отвезти домой?

Ее отец — не подарок, но он, по крайней мере, не пичкает ее наркотиками. Пожалуй, лучше отвезти ее домой.

— Хэлло, мисс Уингров, как вы смотрите на то, чтобы отправиться домой?

Девушка ничего не ответила, продолжая бессмысленно улыбаться. Вряд ли она понимала, что я ей говорю. Мне было неприятно ее касаться, но я видел, что идти самостоятельно она не сможет и мне придется нести ее на плече. Интересно, что скажет вышибала, когда увидит, как я буду ее тащить?

В спальне нашлась вторая кровать. Я стащил с нее одеяло и накинул на девушку.

— Вы можете идти? — безнадежно спросил я.

Девушка продолжала все так же оторопело пялиться на меня. Я наклонился и приподнял ее, но в этот момент она внезапно ожила и бросилась обратно на кровать, обхватив меня руками так, что я не мог пошевелиться. Я потерял равновесие и упал на нее. Хихикая, она прижала меня к себе. Мне стало не по себе от ее горячего, потного тела, но я не мог разжать ее рук. Во время этой борьбы мы свалились на пол и продолжали кататься по нему, натыкаясь на мебель. Получив два болезненных удара по лицу, я окончательно разозлился и легонько ткнул ее в солнечное сплетение. Девушка задохнулась и стала хватать ртом воздух. Я поднялся. Отдышавшись, подсчитал потери — оторван воротничок и пола пиджака, на щеке саднила длинная царапина.

Девушка все еще извивалась на полу, когда в комнату вошел Баррет. Он ступал осторожно, как кошка, на лице его застыла идиотская улыбка. В правой руке он держал нож, вероятно, взятый на кухне. Его вид и особенно нож заставили меня встревожиться.

— Брось нож, Баррет! — крикнул я.

Он продолжал медленно, как лунатик, приближаться ко мне. Понимая, что нужно остановить его, прежде чем он загонит меня в угол, я схватил с кровати подушку и швырнул в него. От удара он пошатнулся, тогда я схватил стул и загородился им. В следующий момент Баррет бросился на меня, но я успел ударить его стулом. В ту же секунду сзади на меня прыгнула девушка и, вцепившись в горло, стала душить. От неожиданности я вскрикнул, и мы оба снова свалились на пол. Мне удалось оторвать ее пальцы от горла, но тут надо мной склонился Баррет.

«Все кончено», — пронеслось у меня в голове, когда увидел лезвие ножа, нацеленное мне в живот.

И тут кто-то вбежал в комнату.

Баррет повернулся и выронил нож. Неизвестно откуда взявшийся крепыш с силой ударил его по голове чем-то похожим на мешок с песком. Баррет упал на четвереньки, пытаясь подняться. Тогда мой спаситель нанес ему второй удар, и Баррет окончательно растянулся на полу. Все это заняло каких-то пять секунд. Девушка пронзительно закричала. Когда я сбросил ее с себя, она налетела на моего спасителя и стала царапать ему лицо. Недолго думая, он стукнул ее все тем же мешком. Она упала. Наклонившись, он приподнял пальцем ее веко, потом выпрямился и улыбнулся мне.

— Хэлло! Шел мимо, услышал крик… Вам, кажется, пришлось нелегко?

Вытирая лицо платком, я сказал:

— По-моему, он не понимал, что делает. Думаю, что он до самых жабр пропитан наркотиками… — Я посмотрел на девушку. — Надеюсь, вы не очень повредили ее?.. Она моя клиентка.

Он беззаботно махнул рукой.

— Не беспокойтесь. С этими подонками только так и нужно поступать. Столько неприятностей я вынес из-за них за последние три дня! Они без передышки визжали и дрались друг с другом, одним словом, мешали мне спать.

— Значит, вы живете здесь?

— К сожалению. Моя квартира напротив. Меня зовут Ник Пирелли.

Я тоже представился.

— Я так благодарен вам! Если бы не вы, этот тип прирезал бы меня, как цыпленка.

Пирелли улыбнулся. На его смуглом лице застыло добродушное выражение. Парень производил приятное впечатление.

— Значит, вы глава «Универсал-сервис»? Неплохое дело. Жаль, что не я его владелец.

— У моей работы есть свои недостатки. Вот, например, один из них. Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне, я с радостью сделаю для вас все, что смогу. Обслужим по первому классу!

— Запомню, — сказал он, улыбнувшись. Потом ткнул носком ботинка лежавшую девушку. — Так она одна из ваших «услуг»?

— Да, причем наименее приятная. Я должен вернуть ее папаше.

— Вряд ли он обрадуется.

Я поднял одеяло и набросил его на девушку.

— Папаша немногим лучше дочери. Как отнесется вышибала внизу к тому, что я заберу ее отсюда?

— Макси? — Пирелли рассмеялся. — Да он вывесит по этому поводу праздничные флаги. Он просто мечтал избавиться от нее, да вот только до смерти боится Баррета. Я сейчас иду на свидание со своей девушкой, так что мы можем спуститься вместе. Я позабочусь о том, чтобы он не тронул вас.

— Прекрасно. Мне не хотелось бы в довершение ко всему быть обвиненным в киднэппинге.

— На случай, если вы хотите привести себя в порядок, — ванная там, — Пирелли указал налево. — У вас несколько растрепанный вид… А я пока присмотрю за девицей.

Я прошел в ванную и, как мог, привел себя в порядок. Даже после умывания и чистки я выглядел так, словно подрался с дикой кошкой. Вернувшись, закутал девушку в одеяло и взвалил на плечо.

— Жаль, что она не может идти…

— Да, это у нее не получится, — согласился Пирелли. — После моего удара она не скоро придет в себя.

— Вы всегда берете на свидание мешок с песком? — спросил я Пирелли, когда мы, никем не замеченные, внесли девушку в лифт.

Он усмехнулся.

— Не выхожу без него. Дело в том, что я — профессиональный карточный игрок, а драка после игры всегда была лучшим способом выяснения отношений. Поэтому я и обзавелся несколькими мешками с песком.

— Да, один из них вы очень удачно применили только что.

— О, пустяки! Секрет в том, что нужно бить сильно. Слабый удар только раззадорит противника!..

Лифт остановился, мы вышли в вестибюль. Увидев нас, девушка-телефонистка встала с кресла и нажала на кнопку звонка. Из-за колонны, как чертик из коробочки, выскочил вышибала. Заметив ношу на моем плече, он угрожающе заворчал и двинулся ко мне.

— Успокойся, Макси, — сказал Пирелли. — Мы просто выносим лишний мусор.

Разглядев лицо девушки, Макси остановился на полдороги.

— А, вот это кто! Куда вы ее везете?

— Какая разница? Главное, что мы увозим ее от тебя.

— Пожалуй, ты прав, — сообразил Макси. — А Баррет не против ее отъезда?

— В данный момент он спит, и нам не хотелось его будить.

Макси разглядел царапины у меня на щеке и присвистнул.

— Ладно, парни, считайте, я вас не видел.

Он повернулся к девушке за столом.

— Слышишь, Грейси, мы никого не видели!

Девушка кивнула и вернулась к своему прежнему занятию. Макси показал на дверь.

— Поглядите, нет ли копов.

Мы вышли на улицу. Полицейских не было. Я положил девушку на заднее сидение бьюика и захлопнул дверцу.

— Ну что ж, еще раз благодарю. Без преувеличения, вы сегодня спасли мне жизнь. — Я дал Пирелли свою визитную карточку. — Запомните, в любое время я буду рад помочь вам.

Тогда мне было легко давать обещание этому человеку, но три недели спустя я был пойман на слове, и мне пришлось выполнять его…

Глава 3

Керман лежал, вытянувшись во весь рост на моем диване. В своем бутылочно-зеленом костюме, шелковой кремовой рубашке и коричневых туфлях из оленьей кожи он был воплощением элегантности. На груди у него стоял стакан с виски, и он блаженствовал под звуки джаза, доносившиеся из радиоприемника. Я лежал в кресле напротив, любуясь через окно океаном, залитым лунным светом. Я никак не мог решить, что лучше: пойти выкупаться или приготовить себе еще один «хайболл».

История с дочерью Уингрова давно канула в лету, а вместе с ней и фамилия Пирелли. Прошло десять дней с тех пор, как я вернул девушку в лоно семьи, и мне казалось, что на этом деле поставлена точка.

— Неплохо бы нам отдохнуть, — вдруг нарушил молчание Керман. — Непрерывная работа доведет меня до язвы. Эх, закрыть бы контору и на пару месяцев махнуть на Бермуды! Мне надоело все местное. Хочется чего-нибудь экзотического, зажигательного! Как ты смотришь на это, Вик? Давай поедем! Мы ведь можем позволить себе это, правда?

— А куда мы денем Паулу?

Керман отпил глоток из стакана, вздохнул и потянулся за сигаретой.

— Да, эта девушка — конец света! Она думает только о деньгах и о работе. Скажи ей, чтобы она не надоедала мне. Послушать ее, так ты считаешь, что я не отрабатываю своего жалования…

— А разве ты его отрабатываешь? Или любой из нас? Так или иначе, но отпуска не будет. Сейчас наши дела идут хорошо, так что не будем рисковать. Стоит прикрыть контору — и через две недели о нас забудут.

— Возможно, ты прав, — проворчал Керман. — Моя девушка стоит мне уйму денег. По-моему, она думает, что я их печатаю. Однако, при всем этом она милая и покладистая девчонка, а именно это мне всегда нравится в женщинах. Но беда в том…

В этот момент зазвонил телефон. Керман поднял голову и сердито посмотрел на аппарат.

— Не бери трубку, — предостерег он меня. — Наверное, это клиент.

— Вряд ли кто-то из клиентов позвонит в одиннадцатом часу, — успокоил я его, вставая с кресла. — Скорее всего, это мое прошлое ловит меня.

— Тогда дай мне расправиться с ней. Я умею разговаривать с женщинами…

Я швырнул в него подушку и взял трубку.

— Алло!

Мужской голос спросил:

— Мистер Мэллой?

Такой баритон любую женщину сведет с ума. Он вызывает в их представлении образ красивого элегантного мужчины, которого они с удовольствием пригласили бы на чашку чая, пока муж на службе… Возможно, я ошибаюсь, но именно такой образ возник у меня, хотя я не был женщиной.

— Кто это говорит?

— Меня зовут Ли Дедрик. Я пытался дозвониться к вам в контору, но там, видимо, никого нет.

— Простите, но контора закрывается в шесть.

— И на том работа заканчивается, — пробормотал Керман, подкладывая подушку себе под голову. — Скажи ему, что ты болен и лежишь в постели.

— Но ведь у вас есть или должен быть дежурный, — довольно резко возразил мой собеседник.

— В данный момент вы и говорите с дежурным, — ответил я.

— О, понимаю, — наступила пауза, потом он произнес: — Мне бы хотелось, чтобы вы срочно пришли ко мне. Это очень важно…

Вопреки его властному тону у меня создалось впечатление, что он чем-то напуган. Его голос дрожал, дыхание у него было прерывистое.

— Объясните, что вы хотите от нас, мистер Дедрик, — спросил я, не обращая внимания на бурную жестикуляцию Кермана, которая сводилась к одному: брось трубку!

Наступило молчание.

— Несколько минут назад мне позвонили и предупредили, что сегодняшним вечером меня похитят. Наверное, это просто шутка, но я решил принять меры предосторожности. Случилось так, что именно сегодня в доме никого, кроме меня, нет. Есть шофер, но он филиппинец, так что в случае опасности помощи от него ждать не придется. Он просто сбежит…

Мне показалось, что он бредит.

— Зачем вас кому-то понадобилось похищать?

Снова пауза. Учащенное дыхание выдавало страх этого человека.

— Я муж Сирены Маршленд, — коротко ответил он. — Не тратьте время на бесполезные расспросы, приезжайте скорее. Удовлетворить свое любопытство вы сможете позже.

Мне не понравился его тон, да и не хотелось браться за это дело. Я работал весь день и предпочел бы вечер провести в обществе Кермана со стаканом виски, но преуспевающие люди должны всегда помнить о деле… Сирена Маршленд была четвертой среди богатейших женщин в мире.

— Где вы находитесь, мистер Дедрик?

— «Оушн-энд». Наверное, вы знаете, где это. Дом расположен в уединенном месте, и я хочу, чтобы вы примчались сюда на четвертой скорости!

— Понимаю. Будем у вас через десять минут.

— К дому ведет частная дорога. Ворота вы найдете открытыми. Собственно говоря, я только что приехал сюда…

Он вдруг замолчал. Я подождал немного, потом сказал в трубку:

— Алло!

Мне было слышно возбужденное дыхание моего собеседника, но он молчал.

— Алло! Мистер Дедрик!..

Дыхания тоже не стало слышно, наступила долгая пауза, а затем, после легкого щелчка, линия разъединилась.

Глава 4

«Оушн-энд» находился среди песчаных дюн, в трех милях от моего коттеджа. Его выстроил еще в 20-е годы какой-то миллионер. Ходили слухи, что ему так и не пришлось пожить там: окончив строительство, он обанкротился, застрелился и переселился в иной мир. Дом пустовал много лет, потом был куплен каким-то синдикатом и за большие деньги сдавался приезжим богатеям и знаменитостям, считавшим зазорным жить в гостинице. Поместье было роскошным и рекламировалось как «Мечта миллионера». В него входили огромный парк и плавательный бассейн, наполовину под открытым небом, наполовину под крышей. Архитектура самого дома была выполнена в стиле барокко. Его внутреннее убранство славилось прекрасными лепными украшениями и коллекцией произведений искусства.

Когда мы мчались на бьюике по частной дороге, Керман сказал:

— Я всегда мечтал побывать в этом доме. Вот бы снять его хоть на неделю! Как ты думаешь, во что бы это мне обошлось?

— В сумму твоего десятилетнего жалованья, — осадил я его.

— Тогда лучше продолжать мечтать. А жаль! Живи я в таком доме, моя девчонка давно стала бы ручной.

— Знаешь, Джек, меня беспокоит история с этим парнем. Почему он повесил трубку посредине фразы?

— Ты же знаешь этих типов. Им не только говорить, им дышать лень…

— Мне кажется, кто-то вошел во время нашего разговора и ему не хотелось, чтобы этот «кто-то» слышал нас.

— Вечно ты делаешь из мухи слона! Держу пари, что ему просто надоело говорить с тобой. Богатым не нужно задумываться о манерах, поэтому он положил трубку…

Впереди показались широко распахнутые ворота поместья. Мы проскочили мимо них на полной скорости и понеслись по подъездной аллее, окаймленной высокими кустами рододендронов.

— Что мы спешим, как на пожар? — поинтересовался Керман.

— Мне кажется, Дедрик попал в беду, — ответил я.

Машина свернула на дугообразную аллею. Темная громадина дома возникла так неожиданно, что Керман вскрикнул. Я изо всех сил нажал на тормоза. Бьюик остановился, протестующе взвизгнув шинами, буквально в двух дюймах от балюстрады.

— Что ты остановился? — съязвил Керман, вытирая лицо платком. — Надо было въезжать прямо в дом! Ты же знаешь, я терпеть не могу ходить пешком.

— У тебя нервы ни к черту, — сказал я. — Слишком много пьешь.

Мы вышли из машины. Неподалеку от главного входа стоял огромных размеров черный кадиллак, не машина, а настоящий лайнер. Дом был погружен в темноту. Исключением была комната, дверь которой выходила на террасу.

— Позвоним или войдем так? — спросил Керман, показывая в сторону освещенной комнаты.

— Сначала заглянем внутрь. Пистолет у тебя под рукой?

— Да, можешь взять его, — великодушно заявил Керман, вкладывая рифленую рукоятку в мою руку. — Он только оттягивает мне карман.

— Ты просто хочешь войти туда после меня.

Мы прошли через террасу и остановились у двери. Керман слегка подтолкнул меня, и я вошел в большую комнату, обставленную в мексиканском стиле: пышные ковры на полу, развешанная на стене конская сбруя и седла, диваны возле окна и огромный пустой камин… На столе стоял телефон и стакан с нетронутым, казалось, виски. Вывалившийся из массивной хрустальной пепельницы окурок прожег полированную столешницу…

В комнате никого не было.

— Вот красота! — с восторгом воскликнул Керман. — Представляешь, каково здесь жить! Что будем делать дальше?

Я прошелся по комнате. Меня беспокоил сигаретный окурок и нетронутое виски. Керман подошел к камину, рассматривая мексиканское седло, и вдруг застыл.

— Посмотри! — воскликнул он.

Я подошел и увидел за диваном труп мужчины в черной шоферской форме. Во лбу у него была маленькая красная дырочка, на смуглом лице застыло выражение ужаса…

— Великий боже, — сказал Керман довольно спокойно, — ну и испугался же я!

Я дотронулся до руки трупа. Она была еще теплой. Значит, шофера убили совсем недавно.

— Плохо дело, — резюмировал я. — Наверное, похитители приехали в тот момент, когда Дедрик разговаривал со мной по телефону.

— Думаешь, его похитили?

— Похоже на то. Вызови полицию, Джек. Нам здесь делать нечего! Как к нам относится Брендон, ты знаешь… Поднимется шум, если он узнает, что мы что-то разнюхали.

Направляясь к телефону, Керман вдруг остановился и прислушался:

— Кажется, машина…

Я вышел на террасу. Действительно, по дороге к дому на большой скорости приближалась машина. Я увидел свет ее фар через кустарник.

— Подожди со звонком, — сказал я Керману.

Машина прошла поворот и затормозила в нескольких метрах от кадиллака. Я спустился вниз. Из машины вышла женщина. В тусклом свете было видно лишь то, что она стройная и высокая.

— Ли? — она остановилась, вглядываясь в меня. — Это ты, Ли?

— Мистера Дедрика здесь нет, — ответил я, направляясь к ней.

От неожиданности она вздрогнула и повернулась, словно намереваясь бежать, но, взяв себя в руки, посмотрела мне в лицо и спросила:

— Кто вы такой?

— Меня зовут Вик Мэллой. Мистер Дедрик позвонил мне четверть часа назад и попросил приехать.

— О, вот как? — она говорила одновременно испуганно и удивленно. — Но вы сказали, что его здесь нет.

— Кажется, нет.

— Но это невозможно! — резко сказала она.

— А могу я спросить, кто вы?

После секундного колебания, она ответила:

— Я Мэри Джером, секретарша мистера Дедрика.

— В таком случае, боюсь, что у меня есть неприятные для вас известия. Там, — я махнул в сторону освещенного окна, — лежит шофер мистера Дедрика. Он мертв.

— Мертв? — женщина онемела, затем пошатнулась. Сделав несколько быстрых шагов, я оказался рядом, и боясь, что она может упасть в обморок, поддержал ее за талию.

— Может, сядете пока в машину?

Она отстранилась от меня.

— Нет, нет, все в порядке. Вы хотите сказать, что его убили?

— Похоже на то.

— А что случилось с Ли… С мистером Дедриком?

— Не знаю. Он позвонил мне и сказал, что его собираются похитить. Приехав сюда, я нашел только мертвого шофера.

— Похитить? Вот как!.. — она снова вздрогнула. — Вы уверены, что он именно так сказал?

— Конечно. Мы приехали сюда пять минут назад. Сейчас собираемся обыскать весь дом. Вы подождете в машине?

— Нет, я пойду с вами. Зачем его могли похитить?

— Я тоже задавал ему этот вопрос. На это он ответил, что является мужем Сирены Маршленд.

Мы поднялись на террасу и вошли в комнату. Теперь я мог рассмотреть эту женщину: лет тридцати, очень красивая, но красота эта была несколько холодноватая — большие глаза, строгий рот и твердый подбородок. Она не была похожа на секретаршу. Свое вечернее платье вишневого цвета она носила с грацией манекенщицы.

— Прошу вас, осмотрите дом, — сказала она.

— Сначала позвони в полицию, Джек, — распорядился я.

Пока Керман набирал номер полиции, женщина пошла взглянуть на шофера. Увидев труп, она побледнела, но уже через мгновение снова взяв себя в руки вместе с нами вышла на террасу. Керман начал осмотр.

— Почему мистер Дедрик позвонил именно вам? — поинтересовалась Мэри.

— Я владелец «Универсал-сервис». Наверное, вы читали наши объявления в газетах.

— Боюсь, это название ничего не говорит мне. Я нахожусь в Оркид-сити всего несколько часов. Это бюро? И чем вы занимаетесь?

— Мы беремся за любую работу, начиная от разводов и кончая уходом за кошками. Мистеру Дедрику понадобился телохранитель… Но я, кажется, опоздал.

Она вздрогнула.

— Я не могу в это поверить. Он должен быть здесь. Прошу вас, поищите его.

— Этим займется мой помощник. Насколько я понял из нашего разговора, мистер Дедрик только что приехал сюда и был здесь один со своим шофером. Это верно?

— Мистер Дедрик снял этот дом на лето. Они с женой были в Париже, затем на несколько дней перебрались в Нью-Йорк, а в Оркид-сити он прилетел раньше, чтобы привести в порядок этот дом. Я приехала вместе с ним, миссис Дедрик должна прибыть сюда завтра. Остановились мы в «Оркид-отеле», и вечером мистер Дедрик собирался осмотреть дом. Мы с ним договорились о том, что я присоединюсь к нему позже…

— Понимаю.

На террасу вышел Керман.

— В доме никого нет, — сказал он.

— Осмотри сад.

Он бросил быстрый заинтересованный взгляд на Мэри и спустился в сад.

— Он не говорил вам, что ему угрожали похищением? — поинтересовался я.

— Нет.

— Когда он уехал из отеля?

— В семь тридцать.

— Мне он позвонил в десять минут одиннадцатого. Что же он здесь делал два часа сорок минут? Вы не знаете?

— Наверное, осматривал дом. Вам не кажется, что будет полезнее присоединиться к вашему помощнику?..

Мне начало казаться, что она хочет избавиться от моего присутствия.

— До прибытия полиции я останусь с вами. Я не хочу, чтобы и вас похитили.

— А я не собираюсь здесь оставаться! Передайте полиции, что меня можно будет найти в отеле. Я возвращаюсь туда!

— По-моему, вам лучше дождаться их приезда, — спокойно сказал я.

— Нет, я поеду. Может быть, он в отеле.

Она повернулась, но я схватил ее за руку.

— Простите, но вы должны дождаться полиции!

Она холодно посмотрела на меня.

— Хорошо, если это необходимо. — Она открыла сумочку. — Мне хочется курить…

Все было проделано очень ловко: не успел я опомниться, как к моему животу был прижат револьвер 25-го калибра.

— Идите в комнату!

— Послушайте…

— Идите или я выстрелю.

— Что ж, ладно…

Я вошел в комнату и через секунду услышал стук ее каблучков. Я бросился к балюстраде.

— Держи ее, Джек! — крикнул я в пустоту. — Только осторожнее, у нее револьвер.

Раздался выстрел, пуля просвистела рядом с моей головой. Я спрятался за огромную вазу с пальмой.

Послышались выстрелы, и Керман что-то возмущенно крикнул. Под шум заведенного мотора машины раздался еще один выстрел, и вслед за ним автомобиль Мэри Джером на бешеной скорости пронесся по аллее. Я сбежал с террасы, собираясь догнать ее на своем бьюике, но вовремя увидел, что своим последним выстрелом она пробила заднее колесо моей машины.

Из темноты вынырнул Керман.

— В чем дело? — возмущенно спросил он. — Она чуть не прикончила меня!

Глава 5

Мы с Керманом сидели в библиотеке перед пустым камином, а у двери стоял коп с каменным лицом и наблюдал за нами. Мы уже дали показания сержанту Мак-Гроу и теперь дожидались Брендона. В соседней комнате работали ребята из отдела по расследованию убийств. Они снимали отпечатки пальцев, фотографировали труп, искали улики. Через некоторое время я услышал лающий голос и толкнул Кермана:

— Брендон…

— Вот обрадуется, увидев нас здесь, — ехидно сказал Джек.

Коп у двери свирепо посмотрел на нас. Потом одернул мундир, бросив взгляд на пуговицы, — капитан Брендон был педантом, и полицейские боялись его как огня. В комнате снова воцарилось молчание. Прошло еще полчаса. Стрелки часов показывали четверть первого. Керман дремал в кресле, я мечтал о выпивке. Наконец распахнулась дверь, вошел Брендон и лейтенант Мифлин из отдела по расследованию убийств. Я толкнул Кермана, он проснулся. Брендон остановился и начал брезгливо рассматривать нас. Коренастый крепыш с круглой бело-розовой физиономией, с копной седых волос на голове и холодными глазами. Он слыл честолюбивым, но недалеким человеком, умело используя опыт и знания Мифлина, присваивал все заслуги себе. Ему удалось всего за десять лет стать капитаном полиции. Он обзавелся кадиллаком, его жена — норковым манто, дети учились в университете. Просто не верилось, что все это удавалось на одно жалование. Ходили слухи, что он берет взятки, но никто не пытался проверить это. Он умел фабриковать улики и поощрял жестокие и безжалостные действия своих подчиненных. Этот человек был наделен большой властью и потому очень опасен.

— Как случилось, что двое таких хитрых шакалов оказались замешанными в эту историю? — спросил он своим скрипучим голосом.

Мы молчали. Когда говоришь с Брендоном, ухо надо держать востро — мигнуть не успеешь, как очутишься за решеткой. Он взглянул на копа у двери.

— Выйди!

Тот удалился на цыпочках и закрыл за собой дверь. Мифлин подмигнул мне из-за плеча Брендона. Капитан уселся, вытянув свои короткие толстые ноги, и потянулся за неизменной сигарой.

— Расскажите мне еще раз все по порядку, — начал он. — Нужно уточнить пару моментов. Когда понадобится, я вас остановлю. Итак, начинайте, Мэллой.

— Керман и я сидели вечером у меня, — начал я. — В десять минут одиннадцатого зазвонил телефон, и человек, назвавшийся Ли Дедриком, попросил меня сейчас же приехать сюда. Он сказал, что ему кто-то позвонил и предупредил, что он будет похищен.

— Вы уверены, что он сказал именно так? — спросил Брендон, снимая целлофан с сигары.

— Да, а в чем дело?

— Установлено, что сегодня вечером сюда никто не звонил. Как вы это объясните?

— Может, ему звонили в отель?

— Нет, мы это тоже проверили.

— А отсюда были какие-нибудь звонки, кроме адресованного мне?

Брендон перекатывал сигару в толстых пальцах.

— Да, звонок в одну телефонную будку. А что?

Мифлин сказал:

— Его могли в течение дня попросить позвонить вечером по этому телефону, и он таким образом получил предостережение.

Брендон с таким удивлением оглянулся через плечо, как-будто и не подозревал о присутствии Мифлина в комнате. Он всегда держал себя с ним пренебрежительно, хотя и пользовался его головой.

— Возможно, — согласился он. — Или Мэллой лжет.

Он посмотрел на меня.

— Вы лжете?

— Нет.

— Тогда объясните, почему Дедрик обратился к вам, а не в полицию?

У меня на языке вертелся ответ, который вряд ли ему понравится… Но, чтобы не обострять отношений, я сказал:

— Он боялся, что его разыгрывают, и не хотел оказаться в смешном положении.

— Что ж, продолжайте, — сказал Брендон, закуривая сигару.

— Он говорил со мной, потом вдруг замолчал. Слышно было только его учащенное дыхание, через несколько секунд линию разъединили.

— Вот тогда вы и должны были позвонить в полицию, — проворчал Брендон. — Вы могли уже тогда понять, что дело нечисто.

— Я решил, что в комнату вошел шофер и Дедрик не хочет разговаривать в его присутствии. Простите капитан, но вмешивать человека такого ранга в историю с полицией… и без его согласия?..

Брендон хмуро посмотрел на меня.

— Дальше, Мэллой, дальше, — желчно сказал он. — Вы приехали сюда, нашли труп Суоки. Да, судя по письмам, которые нашли мои ребята в кармане убитого, именно так звали шофера мистера Дедрика. Скажите, по пути сюда вы никого не встретили? Может, мимо вас проезжала какая-нибудь машина?

— Нет. Как только мы нашли труп, я велел Керману позвонить в полицию. Но прежде чем он успел это сделать, приехала женщина…

— Да, теперь относительно женщины. Как она назвалась?

— Мэри Джером.

— Да, верно, Мэри Джером. — Он выпустил клуб дыма. — Она сказала, что является секретарем мистера Дедрика, так?

— Да.

— Так вот, такой женщины в «Оркид-отеле» нет. Кроме того, мы выяснили, что у мистера Дедрика вообще нет секретаря.

Я промолчал.

— Она была похожа на секретаршу?

— Нет.

— Вам не кажется, что она может иметь отношение к похищению Дедрика?

— Вряд ли. Когда я сообщил ей об этом, она была шокирована. Кроме того, зачем ей понадобилось сюда возвращаться, если она замешана в этом деле?

— Верно, Мэллой, — сказал Брендон, улыбнувшись. — Вы на правильном пути. Вам показалось, что она взволнована?

— Да.

Он уселся в кресло, уставился в потолок и через некоторое время сказал:

— Послушайте, Мэллой, я хочу, чтобы вы уяснили себе следующее. Жена Дедрика — влиятельная женщина, следовательно, без прессы тут не обойтись. Кроме того, у нее такие связи… Мы с вами должны быть крайне осторожны, чтобы не совершить ошибки. Поэтому вы будете делать только то, что вам скажут. Ясно?

Мы посмотрели друг на друга.

— Держу пари, что Мэри Джером — любовница Дедрика, — продолжал он. — Это ясно как белый день. Он приехал сюда с ней, чтобы снять этот дом, а миссис Дедрик осталась в Нью-Йорке. О Дедрике нам пока мало что известно. Прошло мало времени, но мы уже копаем… Свадьба супругов Дедриков была тайной. Они познакомились в Париже восемь недель назад и почти сразу же поженились. Старик Маршленд, отец миссис Дедрик, узнал об этом после того, как они приехали в Нью-Йорк уже мужем и женой. Не знаю, почему все происходило в тайне, но полагаю, что у миссис Дедрик были основания представить его своему отцу как настоящего, а не как будущего мужа. Похоже, что Дедрик заигрывал с другой женщиной, и эта женщина — Мэри Джером. Вместе они собирались провести и эту ночь, но Дедрика похитили раньше, чем он смог предупредить свою любовницу. Все факты сходятся. Тогда понятно, почему она боялась допроса полиции и удрала до нашего прибытия, попугав вас своим оружием. И я рад этому.

Он замолчал, ожидая, не добавлю ли я чего-нибудь. Но я промолчал. Действительно, факты как-будто сходились.

— Я решил поговорить с вами, Мэллой, — продолжал он, холодно глядя на меня. — Дедрик похищен? О'кей. Нам придется этим заняться. Остальное нас не касается. Вы должны помалкивать о существовании Мэри Джером. В противном случае я арестую вас обоих как свидетелей, скрывающих улики, и мои ребята как следует поработают над вами… Я вам это обещаю, если газетчики получат хоть какие-нибудь сведения. По отношению к миссис Дедрик я буду как можно более предупредителен и не допущу двойной игры. С нее вполне достаточно похищения супруга, она не должна знать, что он обманывал ее. Понятно?

Я подумал о влиятельных друзьях миссис Дедрик. Возможно, Брендон уже получил внушение от губернатора, и в данном случае капитан Брендон заботится не о чувствах и переживаниях миссис Дедрик, а о собственной карьере.

— Да, пробурчал я.

— О'кей, — ответил Брендон, вставая. — Вы оба можете убираться и держитесь подальше от этого дела, иначе вы скоро почувствуете, что зря родились на этот свет.

— Для меня это не новость, — лениво сказал Керман, направляясь к двери, — почти каждое утро я просыпаюсь с подобной мыслью.

— Убирайтесь! — рявкнул Брендон.

Мы вышли.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

На следующий вечер я сидел дома, решая, что лучше: лечь спать пораньше либо открыть новую бутылку виски, чтобы скоротать за ней время. Зазвонил телефон.

Я поднял трубку.

— Алло!

Судя по звукам вальса, доносившимся в микрофон наушника, звонок был из «Кантри-клуба».

— Мистер Мэллой? — спросил низкий женский голос.

— Да.

— С вами говорит Сирена Дедрик. Не могли бы вы сейчас приехать в «Кантри-клуб», где я нахожусь в данный момент. Я хочу предложить вам работу.

Мне всегда хотелось иметь такую клиентку, поэтому я ответил:

— Конечно, миссис Дедрик, я сейчас буду. Как мне найти вас?

— Я буду ждать вас на стоянке в машине. Черный кадиллак… Когда вы приедете?

— Через четверть часа.

— Я буду ждать ровно это время, не больше, — и она повесила трубку.

Я прошел в ванную и осмотрел себя в зеркало. Вид у Мэллоя достаточно приличный. Поправляя галстук, я спрашивал себя, что ей от меня нужно. Вероятно, информация о киднэппинге из первых уст.

Я вывел из гаража бьюик и поехал по Розмор-авеню, тянувшейся вдоль поля для гольфа, где пара фанатов играла при лунном свете. Затем я повернул к Глендон-авеню и через пару минут подъехал к «Кантри-клубу». Парк сверкал огнями, любители плаванья плескались в бассейне, в ажурной беседке оркестр играл вальсы. На площадке стояло столько кадиллаков, что если бы слева мне не подали световой сигнал фарами, я ни за что не нашел бы нужный мне. Я направился к нему, отмечая, что вчера вечером этот автомобиль стоял возле «Оушн-энд».

За рулем сидела женщина, она курила. Холодный свет луны падал прямо на нее, и первое, что бросилось мне в глаза — нитка бриллиантов, блестевших светлячками в ее белокурых волосах. Лицо ее казалось алебастровым. На ней было открытое вечернее платье из золотой парчи, и выглядела она именно той, кем была, — четвертой среди богатейших женщин в мире, — начиная от бриллиантов и кончая надменным выражением красивого лица.

Подняв голову, она взглянула на меня.

— Я приехал на пару минут раньше, миссис Дедрик, — сказал я, — и все-таки вам пришлось ждать. Простите. Мы поговорим здесь или в другом месте?

— А где можно?

— На берегу реки, рядом с полем для гольфа, есть довольно спокойное место.

— Хорошо, поедем туда, — она подвинулась. — Если хотите, можете вести машину.

Я сел за руль. Через несколько минут мы были на месте. Здесь царила тишина, которую нарушало кваканье лягушек.

— Это вы нашли Суоки? — спросила миссис Дедрик.

— Да. Вы получали известия о муже?

— Мне звонили сегодня вечером. Они требуют пятьсот тысяч долларов… Деньги нужно доставить послезавтра утром. При выполнении условий шантажисты сразу же отпустят Ли.

Помолчав, она добавила:

— Я хочу, чтобы выкуп доставили вы.

Именно этого я и боялся! Мне совсем не хотелось встречаться с людьми такого сорта. Они частенько отправляли на тот свет передававших им выкуп, чтобы убрать лишних свидетелей…

— Послезавтра я буду знать время и место, куда должна доставить деньги, они сообщат. Сумма должна быть в старых двадцатидолларовых купюрах, деньги нужно разложить в два свертка, завернутых в клеенку, — это их условия, — она взглянула мне в лицо. — Вы ведь не боитесь такой работы?

— Это я вам скажу, когда узнаю точные координаты встречи.

— Значит, она может быть опасной?

— Вполне.

Миссис Дедрик открыла сумочку и достала портсигар. Предлагая мне сигарету, она сказала прерывающимся голосом:

— Как вы думаете, они вернут его?

Некоторое время мы молча курили.

— Я хочу знать правду, — неожиданно сказала она. — Его вернут живым?

— Не знаю. Если он не видел своих похитителей, то им нет смысла задерживать его.

— А если он их видел?

— Тогда все зависит от них. Похитители, миссис Дедрик, — самые безжалостные из шантажистов. За похищение полагается смертная казнь, поэтому они предпочитают не рисковать.

— Я готова на все, лишь бы вернулся муж! Ведь в этом похищении виновата я — не было бы моих денег, его бы не тронули. Мне нужен Ли, и я верну его!

Я не знал, что ей ответить. Лично мне казалось, что миссис Дедрик больше не увидит своего мужа, живым во всяком случае. Преступники постараются избавиться от него: на карту поставлено полмиллиона и они не будут им рисковать. Слишком часто похищенные давали полиции показания, которые выводили на след преступников.

— Вы сообщили полиции об этом звонке?

— Нет, и не собираюсь. Звонивший предупредил, что за каждым моим движением наблюдают, и если я свяжусь с полицией, Ли убьют. Кроме того, я не уверена, что полиция может мне помочь…

— У нас есть время устроить ловушку. Можно было бы как-то пометить деньги, чтобы после освобождения вашего мужа легко схватить этих подонков.

— Нет! — твердо сказала миссис Дедрик. — Я дала слово ничего не предпринимать. Если я что-то сделаю и бандиты узнают об этом — Ли навсегда исчезнет, а я не прощу себе этого. Деньги для меня — ничто. Мне нужен муж!

— Кто звонил вам? Например, образован ли он? Есть ли у него акцент? Была ли в его голосе какая-либо особенность, по которой вы смогли бы узнать этого человека на слух?

— Голос звучал приглушенно. Наверное, он говорил через платок. Нет, акцента я не уловила, и больше ничего определенного сказать не могу.

— Он был груб?

— О нет, удивительно вежлив. До тошноты.

Я, задумавшись, смотрел на реку. Вероятно, Дедрика убили. Похитители не задумываясь застрелили шофера, и вполне возможно, что и меня ждала та же участь в недалеком будущем. Да-а, малоприятная работа предстояла мне.

Миссис Дедрик была достаточно умна, чтобы проникнуть в мои мысли.

— Если вы не возьметесь за это дело, я не знаю, кто согласится выполнить его. Прошу вас, не отклоняйте моего предложения, я поеду на встречу вместе с вами!

— Нет, уж если я возьмусь за это дело, то пойду на него один.

— Об этом не может быть и речи. Я решила сама проследить за доставкой денег. Если вы не согласитесь, я поеду одна.

Меня поражала ее горячность, но с каждой минутой я все более убеждался, что она не изменит своего решения.

— Ну что ж, ладно, раз вы так относитесь к этому, я поеду с вами.

Мы опять помолчали.

— Я хотела вас просить еще об одной услуге, — немного резко сказала она. — Расскажите мне о женщине, которая назвалась его секретаршей.

— Вы имеете в виду, как она выглядела?

— Да.

— Ну, примерно лет тридцати, темноволосая, прилично одетая, красивая. Я еще тогда подумал, что она мало похожа на секретаршу.

— Она очень красивая?

— Пожалуй да. У нее незаурядное лицо. Такие лица у людей с очень сильным характером.

— Это правда, что моего мужа она назвала по имени?

— Правда.

Я увидел, как она сжала кулаки.

— Этот толстый дурак полицейский думает, что у Ли был с нею роман. А вы тоже так думаете?

— Какое это имеет значение?

— Я вас спрашиваю, вы тоже так думаете? — напряженным голосом переспросила она.

— Не знаю. Мне ничего не известно о вашем муже. Похоже, что она приходилась ему просто приятельницей…

— Он не был ее любовником! — сказала она. — Я знаю это. Он не смог бы принять другую женщину в моем доме. — Она замолчала и отвернулась, закрыв лицо руками.

— Полиция еще не нашла ее?

— Нет. Они и не пытаются, уверенные в том, что она была любовницей Ли. Но я в это не верю! Но… ей должно быть что-то известно.

Я ничего не ответил. После долгого молчания миссис Дедрик резко сказала:

— Отвезите меня обратно в клуб. Нам больше не о чем говорить. Приезжайте ко мне домой послезавтра к шести часам. Возможно, это не точное время и нам придется подождать, но мы должны быть готовы выехать в любую минуту.

— Я приеду.

Больше мы не говорили. Подъехав к клубу, я остановил машину. Миссис Дедрик вышла, улыбнулась мне ничего не значащей улыбкой и сказала:

— Итак, послезавтра в шесть.

Я невольно залюбовался ею, когда она шла к подъезду: изящная, грациозная фигурка в золотом платье, с бриллиантами в волосах, со страхом и ревностью в сердце.

Глава 2

Одолев крутую лестницу, ведущую на четвертый этаж полицейского управления, я наконец остановился перед дверью кабинета Мифлина. Он стоял в надвинутой на глаза шляпе и смотрел в окно. К его нижней губе прилипла потухшая и давно забытая сигарета. Выражение его лица было мрачным, взгляд выдавал напряженную работу мысли.

— А, это ты! — пробормотал он, когда я открыл дверь и вошел в его небольшой кабинет. — Забавно. Я как раз думал о тебе. Входи и присаживайся. У меня кончились сигареты… Не дашь ли мне одну?

Я уселся верхом на стуле и обхватил спинку руками.

— Как продвигается дело с коварными похитителями?

— Отвратительно, — ответил он и вздохнул. — Работать не над чем, да и Брендон все время крутится под ногами. Он воображает, что за поимку этих подонков его сделают начальником полиции.

Я вынул из кармана пачку сигарет и подал ему. Мы закурили, глядя друг на друга.

— Выяснилось что-нибудь относительно этой Мэри Джером?

Мифлин вздохнул.

— Ты затем и пришел, чтобы читать мои мысли?

— Нет, просто честно обменяться информацией.

Лицо Мифлина оживилось, он бросил на меня испытующий взгляд.

— Тебе удалось что-то узнать?

— Не слишком много. И учти, это конфиденциально. Вчера вечером я встретился с миссис Дедрик. Как ты думаешь, что ей от меня было нужно?

— Она получила требование о выкупе и, вероятно, просит тебя доставить названную сумму.

Я кивнул.

— Она хотела бы сохранить это в тайне от полиции.

— Еще бы, — с горечью сказал Мифлин. — Надеется, что ей вернут мужа… Когда это должно произойти?

— Завтра вечером. Ей позвонят и дадут новые инструкции.

— Нужно сообщить об этом Брендону.

Я пожал плечами.

— Это уж твое дело. Чем он может ей помочь? Схватит парня, который придет за выкупом, и тем самым подпишет смертный приговор Дедрику.

— Держу пари, что Дедрик уже мертв.

— Возможно, но ведь мы этого не можем знать.

— Да, но Брендону нужно сказать о твоей встрече.

— Скажи. И сделай так, чтобы миссис Дедрик не знала, что я был здесь.

— Ладно. Брендон может ничего и не предпринимать, если миссис Дедрик не желает нашего вмешательства. Он побоится сделать неверный шаг. Хлопоты начнутся, когда будет уплачен выкуп. Этим делом собирается заняться ФБР!

— Удалось узнать что-либо в отношении Мэри Джером? — повторил я свой первый вопрос.

— Брендон велел оставить ее в покое, но мне удалось проследить ее машину. Патрульный полицейский видел, как она выехала из «Оушн-энд», и записал номер. Произошло это случайно — он из породы чудаков, которые коллекционируют номера машин. Услыхав о похищении, он подал рапорт, где указал, что машина Мэри Джером нанята в гараже «Акме». Ты знаешь это заведение. Его владелец некий Лью Феррис, которого мы держим на заметке по делу с контрабандой наркотиков, но нам никак не удается поймать его на этом. Сейчас он временно отсутствует, я разговаривал с его женой. Она припомнила Мэри Джером. Та приехала в гараж вчера вечером около восьми часов и попросила у Лью машину на два дня. Она внесла залог в сумме пятьдесят долларов, указав временный адрес: «Оркид-отель». Феррис дал ей машину.

— Он дал машину, не проверив ее данные?

— А зачем? Машина ведь застрахована. Как бы то ни было, дело обстоит именно так.

— Ты проверил аэропорт и вокзал? Может, ее уже нет в городе?

— Да, проверил. Такая нигде не зафиксирована.

— И это все, что у вас есть?

— Пока все, — ответил Мифлин, выбрасывая окурок. — Дело о похищении — это самое отвратительное, что может быть. Если деньги из выкупа не помечены, похитители убьют похищенного и концов не найдешь. Надеяться, что кто-нибудь не удовлетворится своей долей и выдаст остальных?.. Положение осложнено еще тем, что Брендон дрожит за каждый свой шаг. Единственным связующим звеном является Мэри Джером, которую я не могу найти.

— Ну что ж, может, еще одно убийство подбодрит нас, — с горечью сказал я. — Я не удивлюсь, если завтра меня пристукнут.

Мифлин внимательно посмотрел на меня.

— Это будет единственная хорошая новость за последнюю неделю, — злорадно сказал он. — И держу пари, что они так и сделают.

Я ушел, оставив Мифлина в раздумьях, насвистывающего печально известный шлягер Шопена.

Глава 3

— Написал завещание? — спросил Джек Керман, наблюдая, как я привожу в порядок свой пистолет. — Надеюсь, ты мне оставил часть денег? Уж ты поверь, я найду им достойное применение. У моей подружки большие запросы.

— Помолчи, Джек, — оборвала его Паула. Они оба старались не выдать беспокойства, которое было в глазах Паулы. — Неужели нельзя вести себя прилично?

— Да замолчите вы оба! — разозлился я. — Ваши разговоры нагоняют тоску. Лучше еще раз оговорить все детали. За домом, вероятно, установлено наблюдение, — напутствовал я Кермана, — и ты не должен «засветиться». Потом я сообщу, куда мы едем. Выжди пять минут и отправляйся следом, убедившись, что нет хвоста. Что бы ни произошло, не смей показываться, разве только в случае перестрелки. Тогда я разрешаю тебе принять участие в призовых стрельбах.

Керман поперхнулся.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что ты можешь принять участие в снайперской стрельбе из пистолета.

— Я так и понял! Судя по всему, мне необходимо писать завещание…

— И ради всего святого, постарайся стрелять результативно, — сказал я, посмотрев на часы. Сунув пистолет в плечевую кобуру, я встал. — Пора отправляться. Паула, если до двенадцати ты не получишь от нас известий, звони Мифлину и все расскажи ему.

— Надеюсь, это не понадобится, — сказал Керман с обеспокоенным видом.

— Будь осторожен, Вик, — попросила Паула.

Я потрепал ее по плечу.

— Я не понимаю… Ты не задумываясь послала меня на квартиру к наркоманам, а теперь беспокоишься о таком пустяковом деле… Не вешай носа, Паула. Подумай о деньгах, которые мы заработаем.

— Не делай глупостей, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — И ради бога, не пускай пыль в золотые глаза богатой блондинки.

— От твоих советов я начинаю нервничать, — проговорил я. — Пошли, Джек!

Мы вместе прошли по коридору в лифт.

— Как ты думаешь, можем мы успеть пропустить по стаканчику? — с надеждой спросил Керман, когда мы опускались вниз.

— Нет, но в машине целая пинта. Только не делай никаких ошибок, Джек. Дело может обернуться плохо, если в нужный момент у тебя задрожат руки.

Керман поежился.

— Мне это дело уже не нравится, хотя руки пока не дрожат.

Он влез в бьюик и присел на корточках между сиденьями. Я набросил на него коврик.

— Как ты думаешь, сколько мне придется просидеть здесь? — спросил он, высовывая голову.

— Часа три-четыре. Не больше.

— Здесь жарко, как на экваторе.

— Вечером будет прохладнее, — безжалостно сказал я, садясь за руль машины. — Бутылка виски поможет тебе скоротать время, только не кури.

— Не курить? — ужаснулся Керман.

— Ты можешь быть серьезным? Пойми, если тебя заметят, то непременно прирежут.

Это его утихомирило.

Я поехал по частной дороге, ведущей в «Оушн-энд». Плавно обогнув поворот подъездной аллеи, я остановился в ярде от балюстрады. В мягких сумерках дом выглядел весьма привлекательно, как, впрочем, и любой дом, который стоит миллион. У главного входа стоял знакомый мне большой черный кадиллак. Неподалеку китайцы-садовники старательно срезали с кустов засохшие розы. Сад был расположен террасами, и на них, позади бархатистой зеленой лужайки, стояли ярко-розовые фламинго — почтовая открытка с африканским пейзажем.

Все было в этом доме, кроме счастья…

Я взглянул на дом. Окна закрыты зелеными ставнями, над входом трепещет тент в зеленую и кремовую клетку.

— Ну, пока, — тихо сказал я Керману, — я пошел.

— Желаю приятно провести время, — ответил он из-под коврика. — Не отказывай себе ни в чем. Клади больше льда в виски.

Я поднялся на террасу и нажал кнопку звонка. Через стеклянную дверь был виден большой холл и полутемный коридор, ведущий в заднюю часть дома. Высокий худой старик открыл дверь и, доброжелательно оглядев меня, пропустил вперед. По выражению его лица я понял, что, идя в этот дом, мне следовало одеться поприличнее.

— Меня ожидает миссис Дедрик, — начал я.

— Ваша фамилия, сэр?

— Мэллой.

Он все еще стоял в дверях.

— Попрошу вашу карточку, сэр.

— У меня есть еще и фамильное родимое пятно на заднице, не хотите ли заодно взглянуть и на него?

Он вежливо улыбнулся.

— Репортеры постоянно беспокоят миссис Дедрик, поэтому нам приходится принимать некоторые меры предосторожности.

Я понял, что он может простоять так до второго пришествия, поэтому достал из бумажника визитную карточку и подал ему.

Он отошел в сторону.

— Прошу вас, подождите в холле, сэр.

Я прошел в ту комнату, где был убит Суоки. Мексиканский ковер вычистили, на столе не было ни стакана с виски, ни окурка, который мог тогда причинить неприятности этому дому.

— Вы не могли бы принести стакан двойного виски со льдом? — попросил я дворецкого.

— Конечно, сэр.

Он подошел к шкафчику, где стояли бутылки и ведерко со льдом, подал мне стакан. Я уселся в кресло, вытянув ноги.

— Можете пока почитать журналы, сэр, — предложил мне старик.

— А вы не знаете, сколько придется ждать? — поинтересовался я.

— У меня нет опыта в таких делах, но думаю, что похитители свяжутся с нами только после наступления темноты.

Старик был похож на долговязых фламинго, которых я видел в саду. Ему было уже за семьдесят, но чувствовалось, что голова у него работает неплохо. Настоящий вышколенный слуга, прямо хоть сейчас в голливудскую семейную хронику в трех сериях.

— Пожалуй, вы правы. Часа три придется подождать, если не больше. — Я вынул сигарету из пачки, и тут же он поднес мне зажженную спичку. — Как вас зовут?

— Уэддок, сэр.

— Вы служите у миссис Дедрик или у мистера Маршленда?

— У мистера Маршленда. Он на время передал меня миссис Дедрик, и я счастлив служить ей.

— Вы давно живете в этой семье?

Он улыбнулся.

— Пятьдесят лет, сэр. Двадцать лет я работал у мистера Маршленда-старшего и уже тридцать служу у младшего.

Этот разговор настроил нас на дружеский лад, и я спросил:

— Вы видели мистера Дедрика в Нью-Йорке?

Улыбка исчезла с лица старика.

— Да, сэр. Он останавливался на несколько дней у мистера Маршленда.

— Я не видал его, только разговаривал по телефону, но много слыхал о нем. Кажется, здесь нет его фотографии… Как он выглядит?

В глазах старика появилось неодобрение.

— Интересный джентльмен. Высокий, темноволосый, атлетического телосложения, с красивыми чертами лица. Вряд ли я смогу точнее описать его.

— Он понравился вам?

Лицо старика застыло.

— Не хотите ли посмотреть журналы, сэр? Возможно, ожидание покажется вам утомительным.

Итак, я получил ответ на свой вопрос — дворецкому Дедрик не понравился.

— Не беспокойтесь, для разнообразия иногда приятно посидеть ничего не делая.

— Хорошо, сэр, я дам вам знать, если будут хоть какие-нибудь новости.

Он удалился с достоинством, оставив меня одного в комнате, хранившей печальные воспоминания.

Я повернул голову к двери и увидел невысокого пожилого мужчину в элегантном белом костюме. Занятый своими мыслями, я не услышал его шагов и от неожиданности вздрогнул.

— Простите, я не хотел испугать вас, — сказал он приветливым, но каким-то рассеянным тоном. — Я не знал, что здесь кто-то есть…

Он вошел в комнату, снял шляпу и положил ее на стол. Я догадывался, что передо мной Франклин Маршленд, хотя сходства с дочерью не находил: толстые губы, морщинистое загорелое лицо и седые волосы делали его похожим на чисто выбритого Деда Мороза.

Я начал вставать с кресла, но он махнул рукой.

— Не вставайте, я тоже выпью с вами, — он посмотрел на часы. — Хотя обычно я не пью так рано.

Я ответил, что правила тем и хороши, что их приятно нарушать. Он не обратил внимания на замечание, но я понимал, что он вообще редко прислушивается к чьим-то словам.

— Вы тот самый парень, который передаст выкуп?

Я кивнул. Налив себе виски, он уселся напротив меня.

— Сирена поедет с вами?

Я снова кивнул.

— Я против этого, но к моему мнению она безразлична. — Он посмотрел на свои отполированные ногти. — Жаль, что я никогда не имел на нее никакого влияния. Я понимаю, старики надоедливы, но они могли бы помочь молодым, если бы те им это позволяли…

Мне показалось, что он говорит это скорее самому себе, поэтому я не стал кивать. Пауза длилась довольно долго.

— У вас есть пистолет?

— Да, но надеюсь, мне не придется пускать его в ход.

— Я тоже хотел бы надеяться на это. Позаботьтесь, чтобы Сирене ничто не угрожало.

— Конечно.

Он отпил виски.

— У этих парней неплохой аппетит. Полмиллиона долларов — сумма немалая.

— Риск тоже велик, — заметил я.

— Пожалуй. Как вы думаете, им можно верить?

— Не знаю. Я уже говорил миссис Дедрик, если он видел их…

— Да, она мне рассказывала. Вы правы. Мне приходилось читать о некоторых знаменитых похищениях последних лет. Кажется, чем больше выкуп, тем меньше шансов на возвращение похищенного.

Я понял, что он не такой рассеянный, как мне показалось раньше, и все же в его глазах было какое-то странное выражение.

— Это зависит от похитителей, — сказал я, встречаясь с ним взглядом.

— Мне кажется, мы не увидим больше Дедрика, — сказал он, вставая. — Конечно, дочери я не говорю этого, но, по-моему, он уже мертв. Что вы думаете по этому поводу?

— Боюсь, что вы правы.

Он кивнул, и на его лице появилось удовлетворение. Энергичный и элегантный, он вышел из комнаты, напевая себе под нос далеко не похоронный марш.

Глава 4

Позвонили только около одиннадцати. Пятичасовое ожидание так измучило, что я готов был сам снять трубку параллельного телефона, но меня опередили. Разговаривали по аппарату, который находился наверху, вероятно, в комнате миссис Дедрик.

Я нервничал, хотя Дедрик ничего не значит в моей жизни. Представляю, как переживает сейчас Сирена…

Прошло несколько минут, и она появилась, одетая в элегантные черные брюки и меховой жилет. Уэддок сопровождал ее, держа в руках три свертка.

— Рудник Монте-Верде, — дрожащим голосом сказала она. — Вы знаете это место?

— Да. Это заброшенные серебряные копи недалеко от автострады Сан-Диего. Мы доберемся туда минут за двадцать. Преступники выбрали подходящее место.

В комнату вошел Франклин Маршленд.

— А о муже тебе сообщили что-нибудь?

— Он будет освобожден через три часа после передачи выкупа. Они сообщат мне об этом дополнительно.

Маршленд и я обменялись взглядами. Сирена схватила меня за руку.

— Вы думаете, они обманут меня?

— Мы полностью в их власти, миссис Дедрик. Нам приходится мириться с их условиями и полагаться только на их слово.

— Не лучше ли, дорогая, поручить доставку денег одному Мэллою? — спросил Маршленд. — А ты останешься дома и дождешься второго звонка.

— Нет!

Она даже не взглянула на отца.

— Сирена, будь благоразумна. Ведь они могут похитить и тебя. Мистер Мэллой вполне справится…

Она повернулась к нему вне себя от горя.

— Я поеду вместе с ним, и ничто меня не остановит! — крикнула она. — Можешь больше не притворяться. Я знаю, ты не хочешь, чтобы Ли вернулся! Ты ненавидишь его! Ты рад, что с ним случилось несчастье, но я верну его! Ты слышишь, я верну его!..

— Ты не понимаешь, что говоришь… — начал Маршленд, покраснев.

Сирена повернулась ко мне.

— Вы едете со мной?

— Как только вы будете готовы, миссис Дедрик.

— Тогда берите деньги и едем.

Она распахнула дверь и вышла на террасу.

Уэддок передал мне пакеты.

— Присматривайте за ней, сэр.

— Не беспокойтесь, — я криво усмехнулся и спустился с террасы к кадиллаку.

— Машину поведу я, — сказал я Сирене, бросив пакеты на заднее сидение. — Подождите секунду, мне нужно взять пистолет.

Я подбежал к бьюику.

— Рудник. Монте-Верде, — сказал я Керману. — Подожди пять минут, потом поезжай. И будь осторожен, Джек.

Керман что-то проворчал в ответ.

Я вернулся и сел за руль кадиллака. Сирена сидела на заднем сиденье, забившись в угол, и плакала. Взревел мотор, и машина тронулась, набирая с каждой секундой скорость. Я не обращал внимания на женщину, полагая, что ей лучше выплакаться. Когда мы проезжали по Оркид-бульвару, я сказал:

— Возьмите себя в руки и расскажите, что вам сказал похититель. Мне нужно все знать, чтобы не сделать ошибки.

Она привела себя в порядок и ответила:

— Деньги нужно оставить на крыше сарая, стоящего рядом с заброшенной шахтой. Вам известно, где это?

— Да. Что еще вам сказали?

— Свертки нужно положить в ряд, на расстоянии фута друг от друга. Оставив деньги, мы должны немедленно уехать.

— Это все?

— Да… И еще угрозы на случай ловушки.

— Они не подводили вашего мужа к телефону?

— Нет. А разве так делается?

— Иногда.

То, что преступники не дали Сирене поговорить с, мужем, было плохим предзнаменованием, но ей не следовало об этом сейчас знать.

— Говорил тот же мужчина?

— Кажется.

— Хорошо. Знаете, что мы сделаем? Я остановлю машину перед воротами рудника и пойду к сараю. Вы останетесь в ней и пересядете за руль. Когда я вернусь, вы заведете мотор и поведете машину, но у начала Вентур-авеню притормозите немного, я выпрыгну, а вы поезжайте домой.

— Зачем вы это сделаете?

— Постараюсь увидеть похитителей.

— Нет! — она схватила меня за руку. — Мы сделаем все, что они сказали, иначе они убьют Ли.

— Ну что ж, деньги-то ваши!..

Проехав несколько миль по шоссе Сан-Диего, мы свернули на заброшенную дорогу, ведущую к руднику. Свет фар выхватывал из темноты кучи мусора по обочинам дороги и жесткие придорожные кустики. Здесь было пустынно и тихо, хотя совсем рядом проходила оживленная автострада. Наконец мы подъехали к ветхим воротам рудника. Бетонная дорога вела прямо к шахтному стволу, неподалеку от шахты стоял старый сарай, футов шесть высотой. Там в свое время помещался табельщик, отмечающий приход-уход людей на работу.

— Ну, вот и он. Подождите меня в машине.

Сирена смотрела на сарай так, будто ожидала, что из его дверей вот-вот появится Дедрик. Ее лицо в эту минуту казалось высеченным изо льда.

Я вышел из машины, открыл заднюю дверцу и взял свертки с деньгами. Сунул подмышку и не спеша направился к сараю. Кругом все молчало. Я представлял неплохую мишень, и у меня отлегло от сердца, когда я переступил порог сарая. Отстегнув кнопку кобуры, вошел внутрь. Кроме мусора, сломанных стульев в углу и обрывков бумаги я ничего не увидел. Как мне не хотелось оставлять деньги на крыше!.. Сирена не увидит больше их, как, впрочем, и мужа…

Но меня наняли для передачи выкупа, поэтому я залез на ржавую крышу и разложил свертки с деньгами, соблюдая, как было приказано, дистанцию в один фут. Я сгорал от желания спрятаться где-нибудь поблизости, но понимал, что если меня обнаружат, смерть Дедрика будет на моей совести.

Я вернулся и сел за руль. Сирена опять плакала.

— Если вы не хотите, чтобы я остался понаблюдать, то мы можем ехать, — приглушенно сказал я Сирене, не глядя ей в глаза.

— Едем, — ответила она и отвернулась.

Проезжая через ворота, я увидел смутное очертание человеческой фигуры, прятавшейся за грудой старых шпал. Мне показалось, что это Керман. Если это он, то наверняка хоть что-нибудь увидит… Я быстро оглянулся на Сирену, но она уткнулась в носовой платок и ничего не видела.

Мой курс лежал на «Оушн-энд».

Глава 5

Стрелки каминных часов показывали двадцать минут третьего ночи. Один, прихлебывая виски, невидящими глазами уставясь на висевшее напротив кресла мексиканское седло, я ждал уже два с половиной часа. Сирена находилась где-то наверху. За моей спиной раздался тихий свист. Я дернулся и пролил немного виски.

— Ну и паршивые у тебя нервы, — сказал Керман, входя в комнату. — Пролил виски — куда это годится!..

— Тут еще много. Налей себе, похоже, что это тебе не повредит.

Он подошел к столу, налил себе стакан и сделал хороший глоток.

— Как ты думаешь, нам удастся сегодня поспать?

— Дело не в этом. Ты видел что-нибудь?

Керман шлепнулся в кресло напротив меня.

— Похитителей я не засек, но мне удалось подсмотреть, куда уплыли денежки.

— Как же ты не видел, кто их взял?

— Этот парень обставил все очень хитро, — сказал Керман. — Он прятался, по-моему, за одной из балок, поддерживающих надстройку шахты. Во всяком случае, он находился выше крыши сарая и мог наблюдать за тем, что делается вокруг. Он запасся удочкой с длинной леской, и после того, как ты положил свертки, он просто подцепил их крючком и утащил с крыши. Мне так и не удалось разглядеть, кто это сделал. Чертовски странно было наблюдать, как свертки растворяются в темноте, пока я не понял, что происходит.

— Да, ловко придумано. Но он тебя видел?

— Конечно, нет.

— Ты уверен? Я, например, видел тебя, Джек.

— Держу пари, что это не так. Я подъехал после того, как уехали вы. А у шахты я вообще полз по-пластунски.

— Значит, я видел кого-то другого!

Я пытался вспомнить, как выглядела та смутная фигура. Это был такой же высокий, худой и широкоплечий мужчина, как и Керман.

— Может, это кто-то из шайки? — предположил я и взглянул на часы. — Они должны позвонить через пятнадцать минут. Если вообще позвонят!

Керман протер кулаками глаза.

— Я чувствую себя совершенно разбитым. Это пятичасовое ожидание в машине вывело меня из формы. Думаешь, они освободят Дедрика?..

— Не знаю. Это был бы счастливый исход.

— Брендон будет рад, если он не вернется.

— Ну, за это отвечает миссис Дедрик.

— Но ведь мы соучастники. За нее-то взяться он побоится, зато обязательно отыграется на нас.

— Ну что ж, пусть попробует.

Я встал, чтобы налить виски, и в этот момент, привычно бесшумно вошел Франклин Маршленд.

— Итак, вы благополучно вернулись… Я очень беспокоился.

Он вопросительно взглянул на Кермана.

Я представил их друг другу.

— Какое гнетущее ожидание, — продолжал Маршленд, — вы что, тоже ждете звонка?

— Да, — ответил я. — До трех часов осталось пять минут.

— Вряд ли они отпустят его, — усомнился Маршленд. — Если в течение получаса от них не будет известий, я звоню в полицию.

— Это ваше дело. Но на вашем месте я бы дождался утра. Ведь еще и теперь каждый неверный шаг грозит Дедрику гибелью.

— А по-моему, он давно уже там… — Маршленд указал пальцем вверх.

Я почувствовал усталость от бесполезных разговоров.

— За что вы так не любите Дедрика, мистер Маршленд?

Он ничего не ответил и вышел на террасу. Постояв там две-три минуты, снова вернулся в комнату.

— Пойду взгляну, как там дочь… — сказал он, снова разговаривая сам с собой. — Это ожидание так тягостно для нее. — У двери он обернулся. — Мужчина, который женится на женщине ради ее денег, заслуживает презрения, мистер Мэллой. — Он вышел из комнаты.

— А разве Дедрик женился на ней ради денег? — шепотом спросил Керман.

— Не знаю, — я указал пальцем на часы. — Уже пять минут сверх срока.

— Дело дрянь, верно?

— Во всяком случае, нам остается только ждать. — Я положил ноги на диванчик. — Мне нравится эта женщина. Может, она избалована и слишком богата, но у нее нежное и верное сердце.

— Я предпочитаю женщин с твердыми сердцами… — проворчал Керман.

Минуты текли. Мы начали дремать и наконец уснули. Разбудили меня первые лучи солнца. Я взглянул на часы. Шесть сорок пять. Тишину раннего утра нарушал только храп Кермана и плеск волн о камни естественной гавани в конце парка. Я снял ноги с диванчика и вышел на террасу. Садовники уже принялись за работу. Они начали с того куста, на котором остановились вчера. Фламинго разгуливали по водоему в поисках лягушек.

На балконе второго этажа сидела Сирена Дедрик, глядя на море. Она была в той же одежде, что и накануне. По ее лицу я понял, что ночью никто не звонил и муж не вернулся.

Я тихо ушел с террасы, оставив ее наедине с горем.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1

В течение последующих четырех часов наш тихий Оркид-сити превратился в настоящий ад. Когда распространились слухи, что шайке похитителей было уплачено пятьсот тысяч долларов, но похищенный ими не возвращен, весь округ, — от Сан-Франциско на севере и до Лос-Анджелеса на юге, — пришел в движение. Первые шесть часов всем заправлял Брендон. Но едва он успел отдать первые распоряжения, как появилось с десяток энергичных агентов ФБР, посланных из Сан-Франциско, и они взяли следствие в свои руки. Отряды полиции, части регулярной армии, авиации, радио и телевидение были подключены к расследованию.

Мне и Керману довелось большую часть времени провести в полицейском управлении, где сначала нас допрашивал красный от ярости Брендон, а позже два спокойных агента ФБР, которые разобрали нас на части и ощупали каждое колесико и пружинку пальцами.

Нам угрожали, запугивали, молили, уговаривали, но ничего не добились. Мы не могли им дать ни единой ниточки, ведущей к похитителям. Стоило мне высунуть нос на улицу, как какой-то репортер навел на меня фотоаппарат и стал щелкать… Кермана, названного в газетах свидетелем того, как исчез выкуп, с утра до вечера изводили любители сувениров, охотившиеся за его автографом, обрезком ногтей, прядями волос и лоскутками от костюма. Они так запугали его, что он не решался выйти на улицу.

Массивные ворота «Оушн-энд» были закрыты, телефон выключен. Дом окутала тишина. Ходили слухи, что Сирена Дедрик серьезна больна. Все эти дни над городом висели вертолеты, обследуя песчаные дюны и подступы к городу. Каждая дорога патрулировалась. Отряд полиции прочесал восточный район города Коралл-Гейбл в поисках подозрительных лиц. Работа была проделана огромная, но, несмотря на объединенные усилия полиции, ФБР и армии, ни Ли Дедрик, ни киднэпперы найдены не были.

На пятый день Сирена отрешилась от скорби и приняла участие в поисках. В газетах и по радио было объявлено, что она уплатит вознаграждение в двадцать пять тысяч долларов тому, кто принесет какую-нибудь информацию, способствующую поимке киднэпперов, и тысячу долларов за любую информацию о них. Результат такого объявления привел к тому, что почти все жители Оркид-сити, за исключением самых богатых, превратились в сыщиков-любителей.

На восьмой вечер после похищения я вернулся из конторы в свое гнездышко, надеясь отдохнуть от городского шума. Моя хижина расположена в песчаных дюнах, на берегу океана. От ближайшего жилья ее отделяет четверть мили, окружена она небольшим запущенным садом, который находится под наблюдением ленивого слуги Тони. Мое жилище состоит из просторной гостиной, двух спален, ванной и маленькой кухни. Имеется веранда с выгоревшими шторами, но главное достоинство этого дома заключается в том, что вам не мешают спать ночью, не гремит чье-то радио за стеной, а в ванной вы можете распевать во все горло, не боясь, что нервные соседи запустят в ваше окно кирпичом.

Правда, у этого достоинства есть и оборотная сторона: если кому-то придет в голову прирезать меня, то моих воплей никто не услышит…

Только я поднялся на крыльцо и успел сунуть ключ в замочную скважину, как позади меня раздались быстрые шаги. Вообще-то у меня железные нервы, но события последних дней так издергали меня, что я стремительно обернулся и автоматически приготовился к выпаду правой ногой и рукой. Однако… передо мной стояла женщина. Я разжал кулаки и сказал как можно спокойнее:

— Разве так можно? Подкрадываетесь и пугаете человека…

— Вас зовут Мэллой?

— Да. Вы кто? — В темноте я не мог разглядеть ее лицо.

— Мне нужно поговорить с вами. Где мы можем это сделать?

Я провел свою гостью в комнату и зажег свет. Передо мной стояла светловолосая девушка лет двадцати пяти с карими глазами. У нее было хорошенькое, но довольно стандартное лицо, на которое жизнь уже наложила свой отпечаток. Яркий рот и голубоватые тени под глазами придавали ей сексуальный вид. На ней была коричнево-зеленая куртка и брюки.

— Вы уверены, что именно я вам нужен?

— Уверена, если только вас зовут Вик Мэллой. Меня послал к вам Ник Пирелли.

— Ах, вот как! Он что, ударил кого-нибудь мешком по голове?

— Нет, но он попал в беду, — ответила девушка. Вынув из кармана пачку «Лаки-Страйк», она закурила. — Его арестовали по обвинению в похищении Дедрика.

Наступила тишина. Было слышно, как тикают часы на камине и ворчит холодильник на кухне.

Девушка молчала.

— Пирелли? — удивленно переспросил я.

Она кивнула.

— Он сказал, что вы смышленый парень. Вам представился случай доказать это.

— Когда его взяли?

— Час назад.

— Агенты ФБР?

— Нет, какой-то хорошо одетый толстяк и с ним двое сыщиков.

— Наверное, это Брендон. Коротенький, толстый и седой?

— Да. Кто он?

— Капитан полиции.

— Разве капитаны участвуют в арестах?

— В исключительных случаях, когда на карту поставлены большие деньги. Кроме того, Брендону хочется утереть нос агентам ФБР.

— Что ж, вот и утер, — девушка села на диван. — Ник сказал, что вы вытянете его из тюрьмы. Вы действительно сможете это сделать?

— Не знаю. Во всяком случае, постараюсь. Что он ждет от меня?

— Он не сказал. По-моему, он сильно испуган. Я впервые видела Ника в таком состоянии. Когда они нашли у него револьвер, он велел мне ехать к вам.

Я достал из шкафа бутылку виски и стаканы, поставил их на стол, принес из холодильника кувшин с холодной водой.

— Давайте начнем с начала. Вам чистое виски или с водой?

— Для смышленого парня у вас маловато соображения… Сейчас из Ника вышибают мозги, а вы спрашиваете, какое виски мне нужно!..

Я налил себе и сел.

— Ваше беспокойство ничем не поможет ему.

Девушка вскочила с места, прошлась несколько раз по комнате и опять села. Сжав кулаки, она постукивала ими один о другой.

— Скажите хотя бы, кто вы?

— Я девушка Ника. Меня зовут Майра Тореска.

— Хорошо. Расскажите мне все и побыстрее.

— Мы с Ником собирались пойти в кино, — начала она и продолжала на одном дыхании. — Он опаздывал. Я позвонила ему, и он предложил приехать к нему, пока он будет переодеваться. Я приехала и в лифте столкнулась с копами. Уже там я заподозрила что-то неладное. Мы вышли на четвертом этаже, я пропустила их вперед и стала наблюдать. Они подошли к двери Ника, двое достали пистолеты. Толстяк постучал в дверь. Ник, наверное, ждал меня и сразу открыл. Сыщики прыгнули на него и надели наручники, прежде чем он понял, что происходит. Потом они начали обыск. Входная дверь оставалась открытой, и я заглянула в нее. Ник стоял в коридоре и сделал мне знак, чтобы я уходила. Но я осталась. Потом копы нашли под диваном револьвер, из которого был убит шофер Дедрика. Вот тогда Ник испугался. Мы зарабатываем себе на жизнь карточной игрой и умеем читать по губам. «Маяки» помогают, когда карта не идет. Именно таким образом Ник дал мне знать, чтобы я отправлялась к вам.

— Откуда Брендон узнал, что именно из этого револьвера был убит шофер Дедрика?

— Не знаю.

— Что произошло потом?

— Я вышла из дома и перешла на другую сторону улицы. Через полчаса копы вывели Ника. Он шел с трудом, на лице была кровь. — Девушка смяла сигарету в пепельнице. — Они увезли его на полицейской машине. Тогда я бросилась к вам.

Я внимательно смотрел на нее.

— Вам известно что-нибудь о похищении?

Она не отвела глаза.

— Только то, что было в газетах.

— Больше ничего?

— Ничего.

— А Нику?

— Тоже. Он не имеет отношения к этому делу. Я признаю, что мы иногда мошенничаем в карты, но и только!

— Он когда-нибудь сидел в тюрьме?

— Вы слишком много хотите знать.

— За карточное мошенничество?

— Да.

— Вы уверены, что он не участвовал в похищении? Может, он просто утаил это от вас?

— Нет, подобное занятие не для него. Он способен сдать себе каре или флеш-рояль, но похищать людей!..

Я решил поверить ей.

— Ладно, посмотрим, что можно сделать.

Я взялся за телефон и набрал номер. Через несколько секунд раздался вежливый голос:

— Резиденция мистера Франкона.

— Мистер Франкон дома? Его просит Мэллой.

— Сейчас, сэр, я позову его.

Через некоторое время к телефону подошел Франкон.

— Хэлло, Вик, в чем дело?

— Час назад Брендон и двое сыщиков арестовали парня по имени Ник Пирелли в его квартире на Джефферсон-авеню. При обыске у него найден револьвер, и Брендон утверждает, что именно из него был убит шофер Дедрика. Пирелли арестован по обвинению в похищении Дедрика. Джастин, я хочу, чтобы вы представляли интересы Пирелли. Расходы не имеют значения. Я хочу, чтобы вы поехали в полицейское управление и присмотрели за ним. Они сейчас нажимают на него, а это нужно прекратить.

— А он имеет какое-нибудь отношение к похищению?

— Не знаю. Его девушка, которая должна была бы знать, говорит, что нет. Мне кажется, что здесь налицо подтасовка фактов. Брендон по виду не мог определить, является ли револьвер Пирелли тем, из которого стреляли в шофера. Или он только предполагает это, или принес револьвер с собой и подбросил его.

— Что вы говорите?! — ужаснулся Франкон.

— Неофициально я могу так говорить. Брендон хочет сам раскрыть дело о похищении, да к тому же утереть нос агентам ФБР.

— А что собой представляет этот Пирелли?

— Карточный шулер. Сидел пару раз в тюрьме за нечестную игру.

— Это плохо. Какое отношение он имеет к вам, Вик?

— Он как-то помог мне… Джастин, в порядке личного одолжения, поезжайте в полицию и проследите за допросом.

Наступила долгая пауза. Франкон переваривал услышанное. Я не мешал ему.

Наконец он сказал:

— Мне не хочется браться за это дело. У Брендона наверняка есть более веские улики, чем этот револьвер.

— Возможно, но не в этом дело. Нельзя же повесить на человека этот киднэппинг только потому, что он сидел в тюрьме.

— Разумеется, нет. Ладно, Вик, я съезжу в управление и посмотрю на парня. Но предупреждаю вас, если мне покажется, что он виновен, я отстранюсь от этого дела. Слишком много вокруг него рекламы, чтобы позволить себе связаться с проигрывающей стороной.

— Все-таки мне кажется, что это дело сфабриковано. Во всяком случае, взгляните на Пирелли. И не придавайте большого значения тем уликам, которые выдвигает полиция. Этим я собираюсь заняться сам.

— Что ж, хорошо. Я посмотрю, что можно сделать. Заходите ко мне в контору завтра утром.

— Я позвоню вам еще сегодня. — Я повесил трубку, чтобы он не успел возразить.

Майра напряженно следила за мной.

— С кем вы говорили?

— С Джастином Франконом — лучшим адвокатом всего тихоокеанского побережья. Если он убедится, что обвинение против Пирелли подстроено, он не упустит высказаться по этому поводу и не успокоится до тех пор, пока Ник не будет на свободе.

— Он сейчас поедет в полицию?

— Да, и держу пари, что он остановит Брендона.

Она закурила сигарету, ее руки заметно дрожали.

— Думаю, Ник знал, что делал, когда велел мне обратиться к вам.

Это прозвучало, как величайшая похвала.

Я допил виски и встал.

— Где я могу вас найти?

— Монте-Верде-авеню, 245. Зеленый дом по левую сторону улицы. Я живу одна.

Пока я записывал адрес, она добавила:

— Потребуется немало денег, а?

— Вас это не должно волновать. Я обещал Пирелли помочь при случае и финансовых условий не ставил.

— Спасибо.

— Теперь слушайте. Я тоже намереваюсь поехать в полицейское управление. Пока я практически ничего не могу сделать для Ника, но если мне повезет, смогу его увидеть.

— Вы думаете, что вам разрешат поговорить с ним?

— Возможно. Мифлин, лейтенант из отдела по расследованию убийств, — мой друг. Он может устроить это. Что передать Нику от вас?

На мгновение ее взгляд смягчился, губы дрогнули.

— Передайте, что я люблю его.

Глава 2

К тому времени как я добрался до центра, известие об аресте Пирелли распространилось по всему городу. Мне не удалось даже подъехать к полицейскому управлению. Здоровенные копы перегородили улицу и направляли машины в объезд по Оркид-бульвару. Прежде чем свернуть, я увидел перед зданием управления бурлящую толпу. Оставив машину, я вышел. Толпа прибывала с каждой минутой. Ни ругань полицейских, ни толчея не останавливали людей, пришедших поглазеть на невиданное зрелище. В дверях управления стоял отряд отборной гвардии Брендона с поднятыми дубинками. У меня не было никаких шансов пройти через них. Я пробрался к аптеке, находившейся напротив полицейского управления. Она была пуста, если не считать провизора в белой куртке, стоявшего в дверях.

— Мне нужно позвонить, — бросил я ему, когда он с неохотой оторвался от захватывающего зрелища.

— Вот это шум! — сказал он, облизывая пересохшие губы. — Говорят, Брендон схватил похитителя?.. Думаете, он получит двадцать пять тысяч? Черт возьми! Я бы не прочь оказаться на его месте. Уж я бы нашел применение этим денежкам!

Я что-то пробурчал в ответ и закрылся в телефонной кабине. Сняв трубку, попросил соединить меня с полицией.

— Это невозможно, — ответила телефонистка. — Все линии заняты. Я уже двадцать минут пытаюсь связаться с ними. Что там происходит?

— Полицейские объявили голодовку, — сердито ответил я и повесил трубку.

Я вышел из кабины и увидел, что аптекарь уже взгромоздился на свой табурет, чтобы видеть поверх толпы. Теперь зеваки толпились уже около самых дверей аптеки. Было похоже, что мне не удастся выбраться отсюда.

— Приезжали агенты ФБР, — взволнованно доложил парень. — Но им остается только утереться. Этот Брендон — головастый коп. Лучший капитан полиции, который у нас когда-нибудь был.

— Как выбраться из аптеки? — нетерпеливо спросил я после неудачной попытки пробраться сквозь толпу.

— А зачем вам уходить? Берите табурет, и лучшего места вам не найти. Отсюда все будет отлично видно!

— Что все?

Он нахмурился.

— Может, похитителя выведут. Или эта Дедрик приедет взглянуть на него. Мало ли чего может случиться? Да, жаль, что моей девушки здесь нет, уж она бы получила удовольствие.

— У вас есть черный ход?

— Вот в эту дверь. Выйдете на Оркид-бульвар.

— Спасибо.

Когда я закрывал дверь, толпа подалась назад и раздался звон разбитого стекла, витрина аптеки не выдержала напора. Я не стал подсчитывать нанесенный ущерб, а вышел на бульвар.

Мифлин жил в небольшом доме на Вествуд-авеню, с женой, двумя детишками, собакой-боксером, двумя белыми кошками и снегирем. Вне своих служебных обязанностей он был отличным семьянином, и поговаривали, что своей жены он боится гораздо больше Брендона…

Я решил во что бы то ни стало увидеть его сегодня, поэтому поставил машину перед его дверью.

Было темно — двадцать минут одиннадцатого. Я не знал, когда он приходит домой, но судя по переполоху, происходившему в полиции, он должен был припоздниться. Я закурил сигарету и приготовился к длительному ожиданию. В окнах нижнего этажа горел свет и время от времени появлялась женская фигурка. Около одиннадцати свет внизу погас и загорелся на втором этаже. Потом и он погас. Весь дом погрузился во мрак.

Я закрыл глаза, стараясь не думать о Пирелли. Мне не хотелось, не зная фактов, строить какие-то предположения. Франкон, вероятно, был прав, когда говорил, что у Брендона против Пирелли имеется не единственная улика. Я готов был держать пари, что кто-то дал полиции наводку. Двадцать пять тысяч — это более чем солидный куш, чтобы сфабриковать кучу доказательств.

Я услышал урчание мотора автомобиля. Через несколько минут меня ослепил свет фар, и возле дома остановился автомобиль Мифлина.

— Уберите эту ржавую жестянку с дороги, — рявкнул он, — вы мне мешаете подъехать.

— Хэлло, Тим, — сказал я, выходя из бьюика.

Он изумленно уставился на меня.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Я открыл дверцу машины и сел рядом.

— Почувствовал себя одиноким и решил поболтать с тобой.

— Отстань! Я получил на сегодня достаточно и хочу лечь спать.

— Сейчас ляжешь, Тим. Почему Брендон арестовал Пирелли?

— Значит, тебе уже известно об этом? — фыркнул Мифлин. — Так оставь меня в покое! Завтра прочтешь обо всем в газетах, а с меня на сегодня хватит. Они там все с ума посходили, настоящие линчеватели.

— Знаю, я видел толпу. Послушай, Тим, Пирелли — мой друг. Он не похищал Дедрика.

Мифлин тяжело вздохнул.

— Дай сигарету, я уже все свои выкурил.

Я дал ему сигарету.

— Ты думаешь, он — похититель?

— Возможно, хотя больше шансов на то, что нет. Это ты послал Франкона в управление?

— Да. Он пробился туда?

— А разве кто-нибудь может его удержать? Да, он пробился, и думаю, что это спасло Пирелли жизнь. Копы перестарались, работая над ним.

— Полиция получила от кого-то информацию о Пирелли?

Мифлин кивнул.

— Да. Именно это и заставило меня засомневаться в ее справедливости. Какой-то человек позвонил по телефону и попросил Брендона, никто другой его не устраивал. Брендон поговорил с ним. Тот, кто звонил, не назвался, а это означает, что он устраняется от вознаграждения. И это очень подозрительно. Какой человек откажется от такой большой суммы, если ему нечего скрывать?.. Он сказал Брендону, что в квартире Пирелли он найдет вещи, уличающие того в похищении Дедрика, в частности, револьвер под диваном. Брендон пытался узнать имя этого человека, но тот повесил трубку. Нам удалось только выяснить, что звонок был из телефонной кабины в районе Коралл-Гейбл.

— Наверное, этот человек ненавидит Пирелли?

— Возможно. Но, может, это был недовольный из шайки киднэпперов, не знаю… Так или иначе, Брендон сам производил обыск квартиры и арест Пирелли. Знаешь, что он еще нашел?

— Нет.

— Три куска клеенки, сто тысяч долларов в двадцатидолларовых купюрах и удочку, которой, вероятно, были сняты деньги с крыши.

Я присвистнул.

— Где же их нашли?

— Деньги в чемодане на шкафу, клеенку в ящике, а удочку под кроватью.

— Какой человек в здравом уме станет держать все это в квартире? Ведь это же прямые улики!.. Неужели не ясно, что они подброшены?

— Послушай, Вик, Брендон хочет поскорее выкурить агентов ФБР из города. Так что для него Пирелли со своими судимостями — просто подарок. Сколько бы он ни смотрел на это дело, он не увидит подтасовки.

— У Пирелли есть алиби на время похищения?

— Дырявое. Он утверждает, что играл в карты с Джо Бертильо в отдельном кабинете бара «Дель-Монико», но Джо говорит, что они играли до девяти тридцати. Он запомнил время, потому что Пирелли выиграл и вдруг заявил, что должен идти на свидание. Джо расстроился, потому что ему очень хотелось отыграться. Пирелли же клянется; что они играли до десяти тридцати.

— Кто-нибудь видел, как Пирелли выходил?

Мифлин покачал головой.

— Он вышел через черный ход.

— Ну, все равно. Кто поверит показаниям такой крысы, как Бертильо.

— Брендон. Он поверит всему, что поможет выкурить из города агентов ФБР. Но больше всего меня беспокоят эти деньги, Вик. Все остальное можно объяснить подтасовкой улик. Сто тысяч долларов — это слишком большая сумма. Такие деньги не выбрасывают только ради того, чтобы ложно обвинить человека. Вполне хватило бы и двух тысяч.

— В этом-то и смысл западни! Похитителю вполне достаточно его четырехсот тысяч, а подбросив Пирелли такую улику, он может чувствовать себя в безопасности…

— Но ведь это пустая трата денег. Не понимаю, как можно решиться на это.

— Это потому, что ты мало зарабатываешь. В этом городе живет достаточно людей, которые не задумываясь выбросили бы на ветер сто тысяч.

— Присяжные тоже мало зарабатывают. Они не поверят в эту историю.

Я выбросил окурок в окно и пожал плечами. Мифлин, конечно же, был по-своему прав.

— Как он держится, Тим?

— Пирелли? Неплохо. Принимая во внимание все обстоятельства. Ведь как они ни старались, им не удалось сбить его с позиции. Он, конечно, сдался бы в конце концов, если бы не появился Франкон. Эти два подонка Мак-Гроу и Хартсел не нашли ничего лучшего, как избивать парня в наручниках.

— Это их стиль… Как-то они пытались проделать такое и со мной… Тим, есть какая-то возможность увидеться с ним?

— Ни малейшей. Он считается спецзаключенным Брендона. Даже агенты ФБР еле добились разрешения взглянуть на него.

Я закурил еще одну сигарету и передал пачку Мифлину.

— Я не думаю, что он это сделал, Тим.

— Что ж, к тому времени, как он предстанет перед судом, ты останешься единственным человеком в городе, который верит ему. Дождись завтрашнего дня, и ты увидишь, как запестрят заметки во всех газетах города, обвиняя твоего дружка. Единственный путь к его спасению — это найти настоящего преступника.

— Я постараюсь помочь ему. Что собирается делать Брендон?

— Ничего. С его точки зрения, дело закончено. В его руках Пирелли и все улики.

Я открыл дверцу машины и вышел.

— Ну что ж, это, по крайней мере, дает мне свободу действий. Я собираюсь начать расследование, Тим.

— Желаю удачи, — сказал Мифлин. — Тебе предстоит приятная работа. С чего ты думаешь начать?

— С Мэри Джером. По-моему, ей должно быть кое-что известно об этом деле.

— Возможно, хотя я и сомневаюсь. Она не вернулась бы в «Оушн-энд», если бы была связана с похищением.

— Может быть, но я все же хочу ее повидать.

— О'кей. Дашь мне знать, если понадоблюсь. Я и сам считаю, что улики были подброшены Пирелли, но это строго между нами.

— Спасибо, Тим. Надеюсь, я найду что-нибудь и для тебя… Пока!

Я сел в бьюик, махнул рукой Мифлину и поехал в сторону Сентрал-авеню. На полдороге я увидел телефонную будку, зашел в нее и набрал номер Франкона. На этот раз он сам взял трубку.

— Джастин, какое впечатление произвел на тебя Пирелли?

— Я думаю, что он не участвовал в похищении, — живо ответил тот. — Но это не значит, что мне удастся вытащить его из этой истории. Я попытаюсь, но все это выглядит довольно безнадежно. Улики подобраны весьма тонко. Это сделано знатоком своего дела. Самая опасная часть доказательств — деньги. Давайте встретимся завтра утром в моей конторе. Нужно обсудить дело с разных точек зрения и наметить план действий.

— Хорошо.

— Не особенно надейтесь, Вик. Мне неприятно говорить, но дело Пирелли — дохлый номер.

— Пока еще не дохлый. — Я повесил трубку.

Глава 3

Джастин Франкон сидел в кресле за письменным столом, перекинув ногу через одну из ручек кресла и заложив пальцы за проймы жилета. Во рту у него торчала потухшая сигарета. Это был маленький, жилистый человек с черными усами и пронзительными глазами. Внешне он напоминал хорька. Глядя на него, я никогда бы не подумал, что передо мной сидит преуспевающий адвокат, у которого клиентов-миллионеров больше, чем у любого другого адвоката во всей Америке.

Керман, Паула и я сидели перед его массивным столом, и Франкон предоставил нам сомнительное удовольствие любоваться его профилем, а сам рассматривал золотую полоску пляжа, расстилавшегося под окнами его конторы, мысленно взвешивая все «за» и «против» нашего дела. В комнате царила тишина. Наконец он снял ноги с ручки кресла и повернулся к нам.

— Ничто из сказанного вами не убедит присяжных в том, что Пирелли невиновен. Сейчас в нашем распоряжении нет убедительных доводов, а значит, вы должны добыть их. Нужны такие доказательства, чтобы присяжные решили оправдать его, даже не удаляясь на совещание. Без этого моя защита будет простым сотрясением воздуха, не более. Пока Пирелли обвиняют только в убийстве Суоки, но если к началу процесса будет найден труп Дедрика, то на него повесят два убийства, а это — прямая дорога в газовую камеру.

Он скосил глаза на потухшую сигарету и, нахмурившись, выбросил ее в корзину для мусора.

— Теперь посмотрим, какими уликами против Пирелли располагает полиция. В его квартире найден револьвер. С трудом, но я смогу убедить присяжных, что он подброшен. То же самое и в отношении удочки. Но деньги! Никто из присяжных не поверит, что такую сумму подбросили. Вот где парень, осуществивший этот подлог, проявил сообразительность. Сто тысяч долларов — чертовски большая сумма. Надеюсь, вы согласны со мной?

Я кивнул.

— Прекрасно. Итак, единственная крупная улика, которую мы не сможем опровергнуть, это деньги. Но если присяжные решат, что деньги не были подброшены, то, значит, револьвер, удочка и клеенка тоже принадлежали Пирелли, а это делает позицию обвинения неуязвимой. Вам это, надеюсь, понятно?

— Да, но нам-то известно, что деньги подброшены. Разве нельзя убедить присяжных, что похититель, спасая свою шкуру, решил расстаться с одной пятой выкупа?

Франкон покачал головой.

— Вряд ли. Выбрать такую систему защиты — слишком большой риск. Такой ход можно было попробовать, будь у Пирелли хорошее алиби, но — увы!.. И вторая опасная улика — это отпечатки его пальцев на револьвере.

— Я слышал об этом, но не верю.

Франкон кивнул.

— Это факт. Я сам видел.

— Но Пирелли не держал в руках револьвера.

— Держал, но после того, как он был найден. Он говорит, что Брендон дал ему револьвер и предложил опознать его.

— Ради бога! Ведь не собирался же Брендон таким образом выйти из положения?

— Мы имеем слово Пирелли против слова капитана полиции. Как вы думаете, кому поверят?

Наступила долгая пауза, потом Франкон продолжал:

— Видите, как все складывается. Мне нужно предъявить суду что-нибудь серьезное, иначе я проиграю дело. И эти доказательства должны добыть мне вы.

— Постараюсь разыскать их, чего бы мне это ни стоило, — сказал я. — В глубине души у меня подозрение, что это действовала совсем не шайка похитителей.

— Не совсем вас понимаю…

— Я и сам себя не совсем понимаю, — сказал я, усмехнувшись. — Мне только известно, что Франклин Маршленд чертовски доволен исчезновением Дедрика. Свадьба дочери была тайной. Почему? Предположим, что за похищением стоит Маршленд. Он понял, что его дочь вышла замуж за мошенника, которому нужны только ее деньги. И решил избавиться от него с помощью подстроенного похищения. Я не утверждаю, что все было именно так, но такой вариант вполне возможен. Допустим, Мэри Джером имеет какое-то отношение к прошлому Дедрика. Понимаете, что я имею в виду? Если это обычная шайка и обычное похищение, то мы сядем в лужу со своим расследованием. Но если это «домашняя работа» и за похищением стоит Маршленд, то у нас есть надежда раскрутить это дело.

Франкон заинтересовался.

— Вероятно, в ваших словах, Вик, есть рациональное зерно. Стоит попытаться разобраться во всем этом.

— Я собираюсь начать розыски Мэри Джером. Впервые ее увидели в городе в гараже «Акме», поэтому розыски я начну оттуда. Если мне удастся проследить ее путь от гаража до «Оушн-энд» в день похищения Дедрика, то, возможно, по пути я наткнусь еще на что-нибудь. Кроме того, я хочу покопаться в прошлом Суоки. Им еще никто не занимался. И, наконец, нужно заняться прошлым самого Дедрика. Чтобы собрать информацию о нем, я пошлю Джека в Париж. Может, это напрасная трата времени, но попытаться можно. Придется просеять целую гору земли в поисках крупицы золота, и еще неизвестно, есть ли она вообще, эта крупица.

— По-моему, Мэри Джером — неплохая версия, — заметил Франкон. — Но я не вижу смысла копаться в прошлом Суоки.

— Видите ли, до сих пор это никому не приходило в голову. Для всех он только труп. Но я не имею права им пренебрегать. У меня и без того мыслей не густо.

— Ну что ж, только не трать на него много времени. Вам не известно, есть ли у Пирелли враги? Эта подтасовка может быть устроена ими.

— Да, я уже думал об этом. Есть один человек, который идеально подходит для этого… некий Джефф Баррет. Он наркоман и вообще темная личность. Живет в квартире напротив Пирелли. Я уже рассказывал о своем посещении Баррета и о том, как Пирелли спас мне жизнь.

— Брендон знает об этом? — спросил адвокат.

— Нет. Но если бы даже и знал!.. Я собираюсь также покопаться в жизни Баррета. Удочку не так просто скрыть, кто-то должен был принести ее в квартиру Пирелли. Уверен, что это не прошло незамеченным. — Я встал. — Ну что ж, нам пора идти. Как только я обнаружу что-либо интересное, свяжусь с вами.

— Чем раньше это произойдет, тем лучше, — сказал Франкон.

В коридоре Керман спросил:

— Я не ослышался, ты действительно посылаешь меня в Париж?

— Да. Выезжай сейчас же. Паула все устроит. Денег можешь тратить сколько нужно, но в разумных пределах. Надеюсь, ты не возражаешь против поездки?

Керман пытался скрыть свою радость, но у меня глаз наметанный.

— Придется уговорить свою подружку, чтобы доставить тебе удовольствие. Кроме того, я слышал, что парижские шлюхи очень сговорчивы…

— Еще бы! Такой неотразимый мужчина заявится в Париж! — съязвила Паула.

Глава 4

Марта Бендикс, исполнительный директор по найму домашней прислуги, контора которой находится рядом с моей, была крупной женщиной с мужской стрижкой и громоподобным голосом. Я встретил ее в коридоре и сразу понял, что мне следует поговорить с ней.

— Хэлло, Вик, — загрохотала она. — Куда ты пропал? Тебя уже целую неделю не видно.

— Мне нужно с тобой поговорить, Марта. Сможешь ли ты уделить мне время?

Она взглянула на свои часы размером с колесо телеги и открыла дверь конторы.

— Заходи. Наверное, опять хочешь присвоить мои мысли? Правда, у меня назначена встреча, но не очень важная.

Мы прошли через приемную, где сидела девушка, похожая на кролика, проглоченного удавом, и очутились в кабинете.

— Поверни ключ в двери, — сказала Марта шепотом, который, наверное, был слышен в другом конце коридора. — У меня есть бутылка отличного виски, но мне не хочется, чтобы Мэри знала, что я пью в рабочее время. — Она достала бутылку. — По правде говоря, мне вообще не хочется, чтобы она знала, что я пью.

Марта налила виски в стакан.

— На, прополощи свой пищевод!

— Иногда, Марта, мне не верится, что ты — цивилизованная женщина, — сказал я, принимая стакан. — Ну, поехали!..

— Камень тебе в печень, — она добрым глотком осушила свой стакан. — Ну как, неплохо? Хочешь еще?

Я покачал головой и сунул в рот несколько кофейных зерен, которые она положила передо мной.

— Итак, что у тебя за трудности? — поинтересовалась она, усевшись в кресло и тоже жуя зерна. — Что тебя интересует на этот раз?

— Мне нужны сведения о филиппинце Тоа Суоки, шофере Сирены Дедрик. Она наняла его на работу в Нью-Йорке, и меня интересует, не ваш ли филиал устроил его на это место.

На лице Марты появилось оскорбленное выражение.

— Дорогой мой, тебе следовало бы знать, что мы не имеем дела с цветными.

— Как же мне получить эти сведения?

Раздумывая, Марта почесала себе голову ножом для разрезания бумаги.

— Попробую узнать это для тебя, — наконец неохотно сказала она. — Самым большим агентством по найму цветной прислуги руководит Сид Сильвер. Этот старый хрыч — мой приятель. Я попрошу его узнать об этом филиппинце все, что нужно. Он что-нибудь получит за эту работу?

— Сто замечательных зелененьких бумажек.

Марта выкатила глаза.

— За такие деньги он утопит свою мамашу в кварте пива.

Я уточнил, что мне нужна не его мамаша в пиве, а информация о Суоки.

— Думаю, что он сделает это через пару дней, тебя это устроит?

— Он получит полторы сотни, если сообщит мне сведения о Суоки завтра утром и если они окажутся ценными.

— Хорошо, — сказала Марта, вставая. — Ты их получишь. Сильвер — гений по части раскапывания всякой грязи. Больше тебе ничего не нужно?

— Ничего. Спасибо за помощь, Марта. Не знаю, чем мне отблагодарить тебя.

Марта усмехнулась.

— Ответь мне на один вопрос, Вик. Когда ты женишься на той прелестной брюнетке, которая томится в ожидании в твоей конторе?

— Если ты имеешь в виду Паулу, то я не собираюсь жениться на ней. Не понимаю, почему ты заводишь при каждом удобном случае этот разговор. Разве я не говорил, что она принадлежит к тому типу женщин, которые никогда не выходят замуж.

Марта ткнула меня кулачищем в бок и расхохоталась так, что задребезжали стекла окон.

— А ты спроси ее об этом! — посоветовала она. — Таких женщин не бывает. Не выходят замуж только те, кому не сделали предложения.

Глава 5

Я припарковался на стоянке перед многоквартирным домом на Джефферсон-авеню и прошел в полумрак вестибюля. За телефонным коммутатором сидела на этот раз не Грейси с лисьим личиком, а другая девушка, но и на ее шее тоже висели наушники. Она жевала резинку и разглядывала полосу юмора в газете. Судя по ее скучающему виду, с юмором в газете и на этот раз было плоховато.

Из-за колонны высунулся Макси и сердито посмотрел на меня.

— Хэлло! — сказал я. — Где мы можем поговорить?

— О чем нам говорить! — ощетинился он. — Я занят.

Его ответ я расценил как намек на чаевые и вынул из кармана десятидолларовую банкноту.

— Может, все же поговорим?

Он внимательно посмотрел на деньги и повернулся к девушке.

— Эй! Я спущусь вниз. Не впускай без меня никого!

Не поднимая головы от газеты, девушка несколько раз кивнула, давая знать, что она слышит. Макси потопал к лифту. Мы спустились в подвальный этаж и прошли в небольшую конторку, где стоял стол и два стула. Над закопченным камином висела фотография Джека Демпси с автографом. Макси сел за стол и сдвинул шляпу на затылок. Этот тип не сводил глаз с десятидолларовой бумажки, и я понял, что пока он не получит ее, он не сможет ни на чем другом сосредоточиться.

— Меня интересует Пирелли, — сказал я, протягивая ему банкноту.

— Как, опять?

— Почему опять?

— Потому что нет в городе копа, который бы не расспрашивал меня об этом Пирелли. Я не могу сообщить вам ничего нового.

— Это неважно. Я прошу вас ответить на несколько вопросов, которые полиция, я уверен, вам не задавала.

— Ну что ж, спрашивайте, — проговорил он без всякого энтузиазма.

Я положил на стол пачку сигарет, чтобы показать ему, что разговор будет долгим.

— Вы сами верите, что Пирелли похитил Дедрика? — начал я.

Макси действительно не ожидал такого вопроса.

— Какое вам дело до того, что я думаю?

— Большое. И не тратьте зря время. Гоните деньги назад, если не желаете отвечать на мои вопросы. Я найду кому их отдать!

— Ладно, — проговорил он. — Хотите пива?

Он достал две жестянки с пивом, вскрыл и одну протянул мне.

— За удачный день!

— И за не менее удачную ночь!

Мы выпили и поставили жестянки на стол.

— Думаю, что это не его рук дело, — наконец сказал Макси. — Это не его профиль.

— Мне он сказал то же самое. Я хочу помочь ему. Вы можете дать мне хоть какие-то полезные сведения?

— Пирелли — неплохой парень, — заметил Макси. — С ним у меня никогда не было неприятностей. Транжира. Любит швыряться деньгами. У него симпатичная приятельница. Вы видели ее?

— Да.

Он прищурился с видом знатока.

— Такой фигурки я не видел ни у одной девицы!

— Вы не замечали, вносил ли Пирелли сюда удочку?

— Нет. У него не было никакой удочки. То же самое сказала и уборщица.

— Она заглядывала под кровать?

— Да. Она убирала там.

— Копы нашли удочку вчера вечером. Утром она убирала в квартире Пирелли?

Он кивнул.

— В какое время?

— Поздно. Пирелли уходил из дома в двенадцать тридцать. Она убирает у него после часа.

— Когда полиция нашла удочку?

— В семь тридцать вечера.

— Значит, между часом тридцатью и семью тридцатью кто-то подложил ее Пирелли, верно?

— Если она была подложена!..

— Ну, не будем спорить на эту тему. Между часом тридцатью и семью тридцатью Пирелли или кто-то другой принес эту удочку в дом. Верно?

К этой фразе Макси не мог придраться.

— Да.

— Здесь есть еще вход?

— Да, со двора.

— Может, удочку принесли именно через тот вход?

— В любом случае пришлось бы пройти через вестибюль, а это не осталось бы незамеченным.

— Где вы были вчера в это время?

— В кино. Вчера у меня был выходной.

— Значит, вас вчера здесь не было? Кто вместо вас дежурил в вестибюле?

— Грейси Леман, — Макси отпил из жестянки. — Сегодня она выходная.

— Полиция допрашивала ее?

— А зачем?

— Разве их не интересует, как удочка могла попасть в квартиру Пирелли?

— А зачем им это?

Я тоже отпил немного пива. Конечно, он прав. Копы нашли удочку у Пирелли, и это их вполне устраивало, а как она туда попала, совсем неинтересно. Важно, что она там была…

— Значит, Грейси могла видеть, как пронесли удочку?

— Да. Если ее принесли вчера, то она видела это.

— А не могла она на минуту отлучиться из вестибюля и выпустить это из виду?

Макси покачал головой.

— Вестибюль не остается без присмотра ни на секунду. Такое здесь правило. Позади телефонного коммутатора есть уборная. Если дежурный идет туда, он включает сигнализацию у парадного и заднего входа. Стоит человеку войти, как слышится зуммер. Это действует безотказно. Если удочку проносили, она, конечно же, это видела.

Я отпил еще пива и закурил сигарету, чувствуя легкое волнение.

— Пожалуй, мне стоит встретиться с Грейси, — наконец решился я. — Она может стать моим главным козырем.

— Она выйдет на работу завтра.

— Где она живет?

Макси покачал головой.

— Я не могу дать вам ее адрес, это не полагается.

Я потряс жестянку с пивом.

— Держу пари, что удочку принес Джефф Баррет.

В этот момент Макси пил пиво. Услышав мои слова, он поперхнулся и закашлялся.

Я встал и постучал его по спине, пожалуй, немного сильнее, чем это требовалось.

— Баррет?.. — прохрипел он наконец. — Почему вы так думаете?

— Он ненавидит Пирелли. Тот, кто подбросил удочку Пирелли, тоже должен его ненавидеть. Баррет живет напротив Пирелли. Кроме того, он законченный мерзавец. Для суда этих доказательств недостаточно, но для меня хватит…

Макси подумал, потом кивнул.

— Возможно, вы и правы. Но не надейтесь, что Грейси даст вам улики против Баррета, она очень предана ему.

Я понял наконец, что за мои деньги могу получить стоящую информацию.

— А в чем дело? Разве Баррет уже опустился до такой девицы, как Грейси?

— Дело в том… Хозяин старается, чтобы этот дом был респектабельным. Около часа ночи мы должны проверять всех посетительниц и записывать их. Каждую вторую неделю Грейси работает ночью, и тогда посетительницы Баррета не проверяются и не записываются.

— Как он добился этого? Небось, платит по пять баксов в неделю? Я тоже уплачу за информацию.

Макси пил пиво и молчал. Стряхнув пепел с брюк, он поднялся.

— Ну, мне пора на работу.

— Садитесь и выкладывайте! Пока что я не получил ничего стоящего за свои денежки.

— Это с какой стороны посмотреть! По-моему, получили. Гоните еще десятку, и я вам скажу такое, что вы со стула упадете.

— Пять.

— Десять.

— Семь с половиной.

Сошлись на восьми долларах.

— Она наркоманка. Курит марихуану. Баррет достает ей наркотик. Так что у вас нет никакого шанса на успех.

Я подумал и все же решил попытаться.

— Дайте мне ее адрес.

Дополнительный гонорар убедил швейцара нарушить свои принципы.

— Фелмен-стрит, 274. Это меблированные комнаты.

Я встал.

— Макси, о нашем разговоре — молчок. Если вас спросят, вы меня не видели.

Он стукнул себя в грудь.

— О чем разговор! Кто мне друг, тому я верен до гроба.

Я ушел. Он остался сидеть за столом с пустыми жестянками из-под пива.

Глава 6

Вход в дом 274 по Фелмен-стрит был расположен между табачным магазином и третьеразрядным кафе. На двери висела дощечка с надписью:

КОМНАТЫ ДЛЯ ДЕЛОВЫХ ЖЕНЩИН.

ЗАПРЕЩАЕТСЯ ДЕРЖАТЬ ЖИВОТНЫХ

И ВПУСКАТЬ МУЖЧИН!

Под дощечкой была приколота грязная бумажка с надписью:

СВОБОДНЫХ НОМЕРОВ НЕТ!

Соседнее кафе выставило на тротуар четыре столика. Их обслуживал тощий официант в облезлом фраке, с выражением безграничной скорби на лице. При виде меня он грязным полотенцем приглашающе смахнул крошки со стола, но я не откликнулся на эту уловку. Поднявшись по ступенькам, я вошел в полутемный вестибюль. На левой стене висели почтовые ящики, и я стал искать под ними нужную мне фамилию. Среди многочисленных Лулу, Велл и Донс я, наконец, нашел: «Мисс Грейс Леман, комната 23, второй этаж».

В коридор первого этажа выходило множество дверей, возле которых стояли бутылки с молоком, лежали газеты. Был уже первый час, и меня удивило, что деловые женщины так транжирят свое «деловое» время. В этот момент на площадке второго этажа появился худощавый мужчина в темных очках, желтовато-коричневом фланелевом костюме и белой фетровой шляпе. У него было узкое лицо с жестким ртом и твердой линией подбородка. При виде меня он резко остановился, как бы раздумывая, идти вперед или возвращаться, потом с деланно беззаботным видом начал спускаться.

Я стоял, пережидая, пока он пройдет. Поравнявшись со мной, он потер небритую щеку. Мне показалось, что он чем-то встревожен.

«Запрещается держать животных и впускать мужчин», — процитировал я.

Он оглянулся через плечо и задиристо спросил:

— Что вы сказали?

— Я? Ничего. Это был голос вашей совести…

Он сбежал вниз, а я поднялся на второй этаж, который был точной копией первого, вплоть до бутылок с молоком и газет. Комната двадцать три находилась примерно в середине коридора. Я остановился перед дверью и начал обдумывать, что я скажу девушке. Если сведения Макси верны, то при желании она может спасти Пирелли. Весь вопрос в том, решится ли она отдать на растерзание Баррета…

В этот момент позади меня раздалось деликатное покашливание. Я обернулся. Напротив открытой двери стояла рыжеволосая девица в зеленом халатике, подчеркивающим волнующую линию ее бедер. Прислонившись к двери, она бесцеремонно изучала меня.

— Хэлло, приятель! Ищете кого-нибудь?

— Уже нашел, — ответил я. — Не отрывайтесь ради меня от своего завтрака.

Девушка призывно улыбнулась.

— Не беспокойте ее. Она еще, наверное, и не вставала. Зато я в полной готовности.

Я поднял шляпу и отвесил ей преувеличенно вежливый поклон.

— Мадам, ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем ваше приглашение, но, к счастью или сожалению, я уже связан другим приглашением. Может, как-нибудь в другой раз? А пока сохраните меня в мечтах, как я сохраню вас, и помните, что завтра тоже будет день, и мы еще успеем позабавиться.

Улыбка исчезла с лица девушки.

— Еще один полоумный, — разочарованно констатировала она и захлопнула дверь перед моим носом.

Я постучал в дверь Грейси, но ответа не получил. Постучал еще раз, громче. Тот же результат. Тогда, оглянувшись по сторонам, я повернул ручку. Дверь открылась.

Передо мной была большая «меблированная» комната. Мебели было немного: кровать, два кресла, шкаф и туалетный столик с зеркалом. Я осмотрелся. Кровать была не застелена, простыня смята. На зеркале лежит слой пыли, ковер засыпан пеплом. Чувствуется, что комнату не убирают неделями. Все пропитано застарелым, въевшимся в занавески и обивку кресел запахом марихуаны.

В комнате никого не было. Я вошел и закрыл за собой дверь, на случай, если рыжеволосая соседка вздумает подглядывать за мной. На кресле возле кровати лежала куча одежды: платье, чулки, белье. У изголовья кровати — дверь в ванную комнату. Вероятно, Грейси там, подумал я и постучал. Мне никто не ответил. Я снова постучал. Тишина…

Я повернул ручку двери и она открылась, хотя и с трудом. Что-то мешало двери открываться полностью. Меня охватило нехорошее предчувствие. Заглянув внутрь, я увидел грязную розовую ванну, груду полотенец, кусок туалетного мыла, тюбик с зубной пастой… Я знал, что Грейси находится за дверью. Войдя туда, я увидел, что так оно и есть. Она висела на крючке над дверью. На ней была смятая ночная рубашка, пояс от халатика впился в скособоченную шею…

Я прикоснулся к ее руке. Она была ледяная.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 1

Я осторожно вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Коридор был пуст. Сняв шляпу, я вытер лицо платком и закурил сигарету. Но она мало помогла мне. В чем я сейчас нуждался, так это в хорошем стакане виски. Я подошел к двери, за которой скрылась рыжеволосая девушка. На ней висела карточка:

«МИСС ДЖОЙ ДРЕЙДОН.

ДОМА ПОСЛЕ ПЯТИ ЧАСОВ ДНЯ»

Я тихо постучал в дверь. Она приоткрылась на несколько дюймов, и в щель выглянула «мисс Дрейдон», утратившая все свое гостеприимство.

— Ну что? — грубовато отозвалась она.

Я решил не тратить попусту время и сразу перешел на язык, который она понимала.

— Мне нужна кое-какая информация. За десять минут разговора вы получите двадцать долларов наличными, при соблюдении строжайшей тайны.

Она чуть ли не по слогам прочла текст на моей визитной карточке, вернула и сказала:

— Покажите деньги.

«Настоящая деловая женщина, — подумал я. — Сразу переходит к существу дела, не задавая лишних вопросов».

Я достал бумажник и показал две десятидолларовые бумажки.

— Входите! — она широко распахнула дверь. — Не знаю, кто вы такой, но при виде этих зелененьких у меня зачесались руки…

Я вошел за ней в комнату — несколько большую, чем номер двадцать три, и более комфортабельную. Диван, два кресла, пара дорогих китайских ковров на полу и красно-желтая бегония на столике в оконной нише. Обернувшись ко мне, девушка протянула руку с красными коготками.

— Давайте половину. Не то что я не доверяю вам, просто у меня такой принцип. Может, хотите выпить?

Я отдал ей бумажку и сказал, что не откажусь. Она не стала скупиться и подала мне бутылку и стакан, чтобы я сам налил себе.

— Погодите секунду, я взгляну на свой кофе, — сказала она.

К тому времени, как она вернулась, я уже выпил два стакана. Она поставила поднос на стол и шлепнулась на диван, показав пару длинных стройных ног, которые вполне могли свернуть меня с пути истинного, если бы моя голова уже не была занята более серьезным делом. Поймав мой взгляд, девушка удивленно подняла брови и запахнула халатик.

— Так вы частный сыщик? — спросила она.

— Вроде того.

— Я так сразу и подумала. Вы не похожи на простого посетителя… Не хотите позабавиться?

Я начал вежливо отказываться, но девушка остановила меня посреди фразы.

— Не обращайте внимания, я пошутила. Не так часто здесь увидишь порядочного мужчину, который не начинает с ходу тискать и лезть тебе под юбку. Ваше поведение не совсем обычное, но мне нравится… Так что же вас интересует?

Я налил себе третий стакан.

— Мне хочется узнать как можно больше о мисс Грейси Леман. Что вы можете сказать о ней?

— Достаточно много. Неужели ради нее вы тратите двадцать долларов?

— Я работаю на клиента, арестованного полицией. Она может помочь мне освободить его.

— Ну так и разговаривайте с ней! Зачем вы пришли ко мне?

— Вряд ли от нее теперь будет много проку. Она мертва.

Девушка дернулась и пролила кофе себе на колени.

Выругавшись про себя, она стала вытирать пятно носовым платком.

— Вы серьезно?

— Да. Я только что был у нее в комнате. Она повесилась в ванной.

Джой передернулась и полезла за бутылкой виски.

— Она, конечно, дура, но я не думала, что она способна на такую глупость. Все из-за того, что она никак не хотела бросить наркотики.

— Да. У нее вся комната пропахла марихуаной, — сказал я, доставая портсигар и предлагая девушке сигарету. Она закурила.

— Меня всю трясет, — призналась она. — Терпеть не могу таких вещей.

— Вы видели ее вчера вечером?

— Да.

— Когда?

— Поздно. Часа в три ночи, вероятно. Она возвращалась домой.

— Одна?

— Нет, как всегда, с мужчиной. Понять не могу, что они находят… находили в ней, в этой маленькой и грязной… — Она резко оборвала себя. — Хотя… наверное, не стоит теперь так говорить о ней…

— Как выглядел этот мужчина?

— Он был слишком хорош для нее. В такого мужчину можно серьезно влюбиться: похож на Кларка Гейбла. Конечно, не точная копия, но в его стиле.

— Как он был одет?

— В модном фланелевом костюме… желто-коричневого цвета. Еще… на нем была белая фетровая шляпа и галстук… ручной выделки. Кроме того, у него были большие черные очки. Наверное, боялся, что знакомые увидят его с ней.

От волнения я еле усидел на краешке стула.

— У него было худое лицо и тонкие черные усики?

— Да… Вы его видели?

— Сегодня утром я встретился с ним на лестнице.

— Утром?!. — Глаза девушки расширились. — Но ведь она мертва…

— Да. По моим подсчетам, она мертва уже часов восемь.

— Вы хотите сказать, что она повесилась, когда он находился рядом в комнате?

— Я встретил его минут двадцать назад… Грейси умерла, допустим часа в четыре утра… Значит, она повесилась или когда мужчина отсутствовал, или когда он был в соседней комнате. Значит, он если и уходил, то по какой-то причине вернулся назад…

Но тут я вспомнил небритое лицо мужчины. Если он ушел от Грейси ночью, то почему не побрился дома, перед выходом на улицу?.. Это был слишком важный вопрос, чтобы оставлять его без внимания.

Я встал.

— Вот вам еще десять долларов. Благодарю за помощь. Примите мой совет: держитесь подальше от этого дела. Пусть кто-нибудь другой найдет труп Грейси.

— О, я теперь не засну, буду думать о ней…

— Вам будет еще трудней уснуть, если копы потащат вас в полицейское управление…

— А вы не сообщите о случившемся?

Я покачал головой.

— Я никак не могу тратить свое время на дело с самоубийством. — Я вынул из бумажника еще одну десятку. — Если же копы будут допрашивать вас, ничего не говорите обо мне. Расскажите им о парне во фланелевом костюме, но только в том случае, если вас об этом попросят.

Девушка взяла десятку и спрятала ее за вырез халатика.

— Хорошо. О вас я промолчу.

Я оставил ее сидящей на диванчике, а сам вышел в коридор.

Оглядевшись по сторонам, я снова вошел в комнату Грейси и принялся за быстрый, но тщательный осмотр. Я искал какое-нибудь доказательство того, что мужчина в черных очках провел здесь ночь. Прежде всего я осмотрел кровать и нашел на подушке два черных волоса (Грейси была блондинкой). Впрочем, то, что он провел здесь всю ночь и его голова лежала на подушке, было малодоказательно. Только осмотрев всю квартиру, я нашел то, что искал. В небольшой кухне было два шкафчика, один из них для чайной посуды. Так вот, во втором шкафчике я нашел чашку и блюдце, хотя они должны были находиться в первом шкафчике. Эта находка навела меня на одну идею. Я обратил внимание на мусорное ведро. Поверх обычных отбросов лежала кучка кофейной гущи, еще тепловатая. Значит, ее совсем недавно вытряхнули из кофейника. Совершенно ясно, что Грейси не могла этого сделать. Если мужчина в черных очках вернулся сюда утром, что-то забыв, он не стал бы варить себе здесь кофе! Почти наверняка он выпил бы его дома. Следовательно, остается одно: он спал здесь всю ночь, а утром варил себе кофе, зная, что в ванной висит мертвая Грейси! А это превращает дело о самоубийстве в дело о преднамеренном хладнокровном убийстве.

Глава 2

В вестибюле я обнаружил телефонную кабину. Войдя, я набрал номер полицейского управления. Через две секунды мне ответил бас:

— Полицейское управление. Говорит сержант Харкер.

— Позовите лейтенанта Мифлина, — накрыв микрофон носовым платком и стараясь говорить в сторону, попросил я.

— Кто его спрашивает?

— Гарри Трумэн[1], — ответил я. — Да поживее, для меня время — деньги.

— Подождите, — сказал сержант, и я услышал, как он кричит через всю комнату: — Лейтенант здесь? Его спрашивает парень по имени Гарри Трумэн. Что-то знакомое, правда? Я это имя слышал где-то совсем недавно.

Кто-то обругал сержанта. Потом к телефону подошел Мифлин.

— Говорит лейтенант полиции, — строго сказал он. — В чем дело?

— Заявляю о случае повешения по адресу Фелмен-стрит, 274, второй этаж, комната номер двадцать три. Если вы поторопитесь, то найдете улику в мусорном ведре. Это не похоже на самоубийство. Займитесь расследованием жизни умершей. Это даст свои результаты.

— Кто это говорит? — спросил Мифлин, записывая адрес. Я слышал, как шуршит его ручка.

— Понятия не имею, — ответил я и повесил трубку.

Сунув платок в карман, я быстро направился к двери. У меня было ровно три минуты на то, чтобы смыться. Городская полиция обычно не очень спешит, но когда не надо, она может приехать быстро. Только я захлопнул дверцу своего бьюика, как мальчишка в грязных брюках вскочил на подножку машины и сунул голову в окно.

— Эй, мистер, вас просили приехать в Коралл-Рой, дом два. Это очень срочно!

— Кто просил? — поинтересовался я, выглядывая в окно, не подъезжает ли полиция.

— Какой-то парень… Он дал мне доллар и попросил передать это.

Мальчишка спрыгнул с подножки и убежал. В другое время я постарался бы догнать его, но теперь мне следовало поскорее уносить ноги: уже слышна была отдаленная полицейская сирена. Поэтому я направился в сторону Бич-Роуд. Мне никогда не приходилось слышать о Коралл-Рой, но я знал, что это где-то в районе Коралл-Гейбл. Я поехал туда из любопытства.

В конце Бич-Роуд я свернул на набережную и припарковал машину на свободное место, рядом с бухтами канатов и пустыми ящиками. Коралл-Гейбл был районом, мало подходящим для одиноких прогулок. Даже полицейские патрулировали здесь парами. Редкий месяц обходился без того, чтобы где-нибудь в темном уголке не нашли человека с дыркой в спине или в черепе. Выйдя из машины, я оглядел длинную гавань, кишевшую лодками и рыболовными траулерами. Через минуту я почувствовал, что меня разглядывают. Я повернулся. Несколько парней в грязных холщовых штанах и пестрых рубашках пристально смотрели на меня, как бы взвешивая и оценивая. Я подошел к одному из них, стоявшему особняком, и спросил:

— Где находится Коралл-Рой?

Он оглядел меня с головы до ног, сплюнул в мутную воду и указал большим пальцем через плечо.

— За баром.

Бар представлял собой закусочную, где подавали старый эль и неплохие блюда из «даров моря». Я бывал там пару раз с Керманом. Это место, где может произойти все что угодно. С одной стороны бара — узкий проход и висит табличка «Коралл-Рой». Я остановился закурить и без особого энтузиазма оглядел переулок. Он был окружен высокими стенами, в дальнем конце его виднелась подозрительная темная дыра. Нащупав для успокоения свой 38-й, я двинулся по переулку. В конце его и находился «Коралл-Рой» — мрачный грязный двор, ограниченный с трех сторон ветхими, полуразрушенными строениями, которые когда-то служили складами торгового флота. Теперь, судя по всему, там обитали только полчища крыс. Я стоял у входа в переулок и думал, стоит ли совать голову в эту ловушку. Напротив меня, на свисающей с петель двери висела ржавая табличка: «Коралл-Рой, два». Мне как раз сюда… Теперь все зависит от того, решусь ли я войти туда. Бесшумно не удастся: доски пола наверняка прогнили и скрипят. Внутри сарая было темно. Я отбросил сигарету и все же решил войти, так как считаю, что время от времени необходимо совершать героические поступки.

Я поднялся по ступенькам и вгляделся в длинный темный коридор. Справа от меня находилась лестница без перил, с трухлявыми проломанными ступеньками. Из темноты до меня доносились крысиный визг и возня. От этих звуков у меня мороз прошел по коже, и я для храбрости положил руку на пистолет. Я решил сначала исследовать коридор. Открыв дверь в его дальнем конце, вглядываясь в темноту, сделал два осторожных шага. Вдруг позади меня скрипнула доска. Я инстинктивно отпрыгнул в сторону, и страшный удар, направленный мне в голову, обрушился на плечо, выбив из руки пистолет. Если бы я не отклонился, то после такого удара вряд ли смог уже подняться. Но и так я приземлился на четвереньки. Мое горло сжали сильные, безжалостные пальцы. Я постарался упереться подбородком в шею, чтобы не позволить противнику задушить себя, потом выпрямился и попытался схватить его за руки. Мне удалось нанести удар в его голову, но он продолжал душить. Правда, на этот раз он имел дело не со слабой женщиной… Я схватил его большие пальцы и стал отгибать назад. Он застонал от боли, выдернул руки из моего захвата и выпрямился… Тут я и врезал ему изо всей силы в челюсть. Мне почти удалось подняться с земли, но он снова бросился на меня. Ишь ты, хорошо удар держит, мерзавец! Заметив смутное движение его фигуры, я встретил его прямым в печень, от которого он зашипел, как проколотая шина. Потом я атаковал его боковыми «крюками», которые не всегда достигали цели, но если уж достигали, то надежно выбивали из моего противника дух. Все это время я видел перед собой Грейси в голубой ночной рубашке, висевшую за дверью ванной комнаты. Это воспоминание подстегивало меня и придавало силы.

Внезапно мой противник отпрянул, и я остановился, потеряв его из виду. Тяжело дыша, мы стояли в темноте друг против друга, ничего не соображая. Мне показалось, что я вижу его силуэт, и я топнул ногой, как бы делая выпад. Он отпрянул, как ошпаренный кот, и, прежде чем он успел восстановить равновесие, я шагнул вперед и ударил его левой. Удар попал в горло, и раздался звук, похожий на тот, когда топор мясника разрубает тушу. Послышался глухой стон, и мой противник стал заваливаться назад. В этот момент ему, наверное, больше всего хотелось попасть домой, к своей мамочке. Я наклонился над ним, чтобы наверняка добить, но тут моя нога провалилась сквозь трухлявые доски, и я грохнулся на пол. Теперь меня можно было брать голыми руками. Но ему было явно не до того, он хотел поскорее убраться отсюда. Я попытался встать, но нога была крепко зажата досками. В дверном проеме я успел только разглядеть широкоплечую фигуру, которая тут же исчезла.

К тому времени, когда я освободился из тисков, преследовать его уже не было никакого смысла. Слишком много в Коралл-Гейбл нор, куда он мог спрятаться.

Ругаясь про себя, я доковылял до двери. Мой взгляд привлек какой-то белый предмет, лежавший у порога. Я наклонился, чтобы поднять его.

Это была фетровая белая шляпа.

Глава 3

Бармен в закусочной был похож на отставного борца, постаревшего, но еще готового любому задать взбучку. Он подал мне ветчину с хлебом, пинту пива и стал внимательно разглядывать меня, упершись в стойку волосатыми руками. Здесь сидело не более десятка людей — в основном рыбаки, ожидавшие прилива, чтобы выйти в море. На меня никто не обратил внимания, но вот бармен мной почему-то заинтересовался. Он смотрел на меня, и я видел, как в голове у него крутятся какие-то шестеренки.

— Вы когда-нибудь здесь бывали? — наконец обратился он ко мне.

Я признался, что бывал. Он кивнул головой.

— Я вспомнил вас. Приди вы сюда хоть через пятьдесят лет, я бы все равно вас признал. Такая уж у меня память.

Я подумал, что вряд ли мы с ним столько проживем, но промолчал.

— Удивительно, какая у людей бывает память на лица, — позавидовал я. — Жаль, что у меня ее нет. Я могу сегодня познакомиться с человеком, а завтра пройти мимо него. Для бизнеса это плохо.

— Да, — согласился бармен. — Вот вчера пришел сюда один парень. Не был здесь три года. А я еще до того, как он открыл рот, подал ему пинту эля. Он всегда заказывал старый эль. Вот эта память!

Если бы он подал мне старого эля, я бы не стал с ним спорить. Судя по его виду, он не из тех людей, которые любят, когда с ними спорят…

— Хотите, проверю вашу память, — предложил я. — Высокий, худощавый, широкоплечий парень. Одет во фланелевый желто-коричневый костюм и белую фетровую шляпу. Не видели его здесь?

Тяжелое лицо бармена напряглось и окаменело.

— Не слишком умно задавать вопросы в таком месте, как наше, братец, — сказал он, понижая голос. — Лучше держи рот на замке, если не хочешь потерять резцы!

Я отхлебнул пива, глядя на него поверх кружки.

— Это почти ответ на мой вопрос, — я отставил кружку, достал пятидолларовую бумажку и, зажав ее в кулаке, показал бармену. Он огляделся по сторонам, как плохой актер, игравший шпиона в фильме «Железная рука».

— Дай ее вместе с сигаретой, — произнес он, еле шевеля губами.

Я протянул ему бумажку вместе с сигаретой.

— Это один из парней Баррета, — сказал он вполголоса. — Он очень опасен. Держись от него подальше.

Поскольку бармен взял деньги, я спросил:

— А как его зовут?

Он сердито посмотрел на меня, повернулся и отошел в дальний угол бара. Подождав немного, я сообразил, что он не вернется, оставил на столе деньги за сэндвич и пиво, слез с табурета и вышел.

Итак, Джефф Баррет! Вполне возможно. У него были все основания заткнуть рот Грейси. Я только не знал, что у него есть своя команда. Мне в голову пришла мысль: а не он ли был организатором похищения?

Если так, то все складывается очень хорошо. Даже слишком хорошо. Направляясь к своему бьюику, я также думал, не связана ли Мэри Джером каким-то образом с Барретом. Во всяком случае, настало время разузнать кое-что и о ней. Я решил поехать в гараж «Акме». День был жаркий, солнце палило, и, сворачивая на Готторн-авеню, я опустил синий щиток на ветровое стекло. Кабина наполнилась приятным голубоватым светом, как в аквариуме.

Гараж находился на пересечении Футхилл-бульвара и Голливуд-авеню. Я не мог понять, почему Лью Феррис выбрал для своего заведения такое заброшенное место. Здесь было несколько бензиновых насосов, большой гараж из рифленого железа, служивший в качестве ремонтной мастерской, маленькая закусочная и комната отдыха. Позади гаража стояло приземистое, довольно безобразное бунгало с плоской крышей. Возможно, когда-то гараж выглядел и неплохо: на стенах еще можно было разглядеть следы белой и синей краски, но соленый морской ветер и песок пустыни сделали свое дело, и никто не пытался им сопротивляться.

Перед одним из насосов стоял черный, сверкающий бентли, а дальше — тяжелый грузовик. Я подъехал и стал сразу за бентли, чуть не задев его бампером. Нажал на кнопку сирены, но никто не ответил. Я снова просигналил. Наконец из гаража вышел парень в грязном синем комбинезоне и не спеша направился ко мне. На вид ему было лет шестнадцать, но лицо хитрое и глаза пронырливые.

— Десять литров, — сказал я. — И, ради бога, не торопись, я ложусь спать не раньше полуночи.

Парень холодно посмотрел на меня и отошел к багажнику. Я смотрел на указатель бензина, чтобы он не обжулил меня. Залив мой бак, он подошел и протянул грязную руку за деньгами.

— Где Феррис? — спросил я.

Он окинул меня пристальным взглядом.

— Уехал из города.

— Когда вернется?

— Не знаю.

— А где миссис Феррис?

— Занята.

Я показал в сторону бунгало.

— Там?

— Где бы она ни была, она занята, — сказал парень и отчалил.

Я уже готов был окликнуть его, когда из задней двери гаража вышел мужчина в безупречном светлом костюме, в слегка сдвинутой набок шляпе и с красной гвоздикой в петлице.

Это был Джефф Баррет.

Я наблюдал за ним, зная, что через синее стекло он меня не заметит. Бросив небрежный взгляд на бьюик, Баррет сел в бентли и поехал в сторону Бичвуд-авеню.

Парень вошел в гараж. Зная, что он будет следить за мной пару минут, я сидел, раздумывая, было ли появление Баррета здесь простым совпадением? Скорее всего, нет. Я вспомнил слова Мифлина, что Ферриса подозревают в торговле наркотиками. А ведь Баррет покуривает травку… Может, они связаны между собой как покупатель и продавец? Было ли случайностью, что Мэри Джером обратилась именно в этот гараж, чтобы взять напрокат машину? Я почувствовал, что впервые за все эти дни приближаюсь к важным открытиям. Теперь, пожалуй, стоит познакомиться с миссис Феррис.

Выйдя из машины, я пошел по бетонной дорожке к бунгало. В дверях гаража появился парень, провожая меня неподвижным взглядом. Около дома на веревке было развешано белье. Нырнув под него, я постучал в облупившуюся дверь. После довольно долгого ожидания она открылась.

На пороге стояла плотная женщина небольшого роста. Она выглядела как человек, уже давно переставший получать удовольствие от жизни. Ее возраст трудно было определить: ей могло быть и двадцать, и тридцать лет. Крашеные светлые волосы висели отдельными прядями. Лицо опухло и покраснело от недавних слез. Твердые линии рта все еще сохраняли некоторое присутствие духа…

Она подозрительно посмотрела на меня.

— Что вам нужно?

Я приподнял шляпу.

— Мистер Феррис дома?

— Нет. А что вам от него нужно?

— Насколько мне известно, мисс Джером брала у вас машину. Мне бы хотелось поговорить с ним…

Женщина сделала шаг назад и хотела захлопнуть дверь.

— Его здесь нет, а мне нечего вам сообщить.

— Я могу уплатить за информацию, — поспешно сказал я.

— Сколько? — глаза женщины загорелись.

— Это зависит от сведений. Предельная ставка — сто долларов.

— Что вас интересует?

— Разрешите войти. Я вас долго не задержу.

Женщина колебалась, но алчность победила, и она отодвинулась от двери, пропуская меня.

— Входите. Только у меня не убрано.

Она провела меня в грязную, запущенную комнату. На полу лежал старый, вытертый ковер, мебель как-будто была взята напрокат из лавки старьевщика. Женщина уселась на стул и взглянула на меня.

— Мальчишка на колонке сказал, что вашего мужа нет в городе, но я не поверил, — начал я.

— Мне неизвестно, где он. — Глаза женщины наполнились слезами. — По-моему, он удрал.

Я насторожился.

— Почему вы так думаете?

— Так как насчет денег? У меня нет ни цента…

— Вы их получите, если сообщите что-нибудь ценное.

— Можете не беспокоиться. У меня есть что рассказать. Они думают, что я ничего не знаю, однако они ошибаются. Я выдам их, если вы заплатите достаточно, чтобы мне можно было смыться отсюда.

— Кого выдадите?

— Лью и Баррета.

Я вытащил бумажник, но он стал довольно тощим. У меня оставалось только тридцать долларов. Я достал двадцать и помахал ей.

— Сколько вы хотите?

Женщина выхватила деньги.

— Пятьсот!

— Вы что, думаете, я печатаю деньги? Сто — и ни цента больше.

— Пятьсот, и я расскажу вам все. Мне нужно убраться отсюда. Я дам вам подписанное заявление.

— Но я должен знать, что покупаю. Вы получите полтысячи долларов, если информация удовлетворит меня. Намекните, что вам известно.

Она была в нерешительности.

— На кого вы работаете?

— На Пирелли.

— Ладно. Я сообщу вам кое-что, — наконец сказала она. — Остальное узнаете, когда принесете все деньги. Лью, Баррет и Дедрик заправляют самым крупным контрабандным рэкетом на побережье. Они снабжают марихуаной тысячи наркоманов в Америке и Европе. Лью занимается Лос-Анджелесом и Сан-Франциско, Баррет обслуживает Лондон и Нью-Йорк, а Дедрик — Париж и Берлин. Ну как, подходит вам это?

— Вы уверены в отношении Дедрика?

Она криво усмехнулась.

— Конечно. Я слышала их разговор. Считая меня дурой, они не слишком стеснялись моего присутствия. Если бы они обходились со мной иначе, я бы их не выдала. Мне известно многое. Например, я знаю, где они хранят контрабандный наркотик. За пятьсот долларов я сообщу вам и это.

— Что вы знаете о Мэри Джером?

— Все, — взгляд женщины стал жестким, — я даже знаю, где она теперь.

— Где?

— Она была в Бич-отеле, но потом уехала оттуда. Без денег я вам больше ничего не скажу. Мне известно, почему был похищен Дедрик. Заплатите — и вы все узнаете.

— О'кей. Меня ждет машина. Поедем в мою контору, я вам заплачу, и мы сможем спокойно поговорить.

— Я не двинусь с места. Вы можете меня завезти бог знает куда!..

— Я отвезу вас в свою контору. Поехали!..

— Нет! Я еще не сошла с ума.

— Что нужно было Баррету на этот раз?

— Не знаю. Он приезжал увидеться с мальчишкой и даже не счел нужным зайти ко мне. Видите, как они относятся ко мне? Лью я не видела с тех пор, как его вызвала женщина.

— Мэри Джером?

— Не знаю!.. Я не видела ее. Она звонила по телефону, и я слышала их разговор. Он сказал: «Хорошо, крошка, не волнуйся, я сейчас приеду». Он даже не попрощался со мной! Просто взял машину и уехал. С тех пор я его не видела.

— Когда это произошло?

— В день похищения Дедрика.

— В какое время?

— Около восьми часов вечера.

— Баррет связан с похищением Дедрика?

Женщина хитро улыбнулась.

— Еще как, мистер! Дайте мне деньги, и вы узнаете остальное.

— А если я позову полицию? Ведь им вы расскажете все и без денег!

Она рассмеялась.

— Хотела бы я посмотреть, как им удастся сделать это!

— Лучше бы вам поехать со мной. Если вы останетесь, кто-нибудь из банды может придушить вас. Они уже убили Грейси Леман за то, что она слишком много знала.

— Я сама забочусь о себе. Поезжайте и привозите деньги.

Я понял, что дальнейший разговор с ней бесполезен.

— Я вернусь через полчаса.

— Буду ждать вас.

Я вышел из грязной комнаты и пошел к бьюику.

Глава 4

Когда я ворвался в контору, Паула подняла голову от стола, заваленного бумагами.

— Срочно пятьсот долларов! — рявкнул я. — Дело, кажется, проясняется. Возьми блокнот и карандаш и едем со мной. Все расскажу по дороге!

Паула не впала в панику, она всегда была спокойна: достала из сейфа деньги, вынула из ящика пару блокнотов и положила все в сумочку, надела на голову то легкомысленное сооружение, которое она называет шляпкой, — и все это за двенадцать секунд!

Выходя из конторы, она попросила Трикси временно подменить ее. Мы с Паулой побежали по коридору.

— Эй! — раздалось у меня за спиной. Это был казарменный бас Марты Бендикс.

— Я спешу, Марта…

— Я не задержу… Сведения о Суоки. Ничего подозрительного, первоклассный шофер, служил у Маршлендов десять лет… — выпалила Марта. — Когда заплатите за информацию?

— Скоро, — ответил я и потащил Паулу в лифт.

— Эта женщина наверняка победила бы на состязаниях крикунов, — ядовито заметила Паула, пока мы спускались вниз.

— Сто пятьдесят долларов коту под хвост, — мрачно заметил я. — Я надеялся узнать о шофере что-нибудь поинтереснее… Ну, да ладно, ничего не поделаешь.

Всю дорогу до Футхилл-бульвара я проговорил без остановки. Подъезжая к гаражу «Акме», я уже дошел в своем рассказе до миссис Феррис.

— Как ты убедишься, что она не солгала?

— Я возьму у нее заявление, потом заставлю поехать в полицию. Она получит свои деньги, но каждое слово будет проверено.

Я остановил машину около бензоколонки и вышел вслед за Паулой.

— Бунгало за гаражом, — сказал я.

Мы прошли по дороге мимо гаража. Я заглянул в него, но он был пуст. Меня кольнуло неприятное предчувствие, и я побежал к бунгало. Паула догнала меня, когда я стучал в дверь. Никто не отвечал.

— Я же предупреждал ее!.. — с яростью прошипел я и толкнул дверь коленом. Она широко распахнулась. Мы вошли в маленький холл.

— Миссис Феррис! — позвал я. — Миссис Феррис!..

Молчание.

— Вот так! Эти крысы работают довольно быстро. Останься здесь, Паула, я осмотрю дом.

— А ты не думаешь, что она просто сбежала?

— Нет. У нее не было денег. Наверное, мальчишка предупредил банду.

Я осмотрел комнаты и вернулся в холл. Если миссис Феррис действительно знала так много, как намекала, то сейчас за ее жизнь я не дал бы и цента…

— Вик!

Паула смотрела в окно.

— Что там лежит… в сарае? Это ведь не…

В конце садовой дорожки стоял сарай для инструмента, его дверь была открыта и на полу что-то белело.

— Подожди здесь, я посмотрю.

Миссис Феррис лежала на полу, закрыв лицо руками, как-будто защищаясь от чего-то. Я подумал, что она, наверное, увидела их еще от гаража и, потеряв голову от страха, бросилась бежать к сараю. Ее застрелили, вероятно, через заднюю дверь дома и даже не подошли удостовериться, что она мертва…

Я повернулся и быстро пошел обратно.

Глава 5

В вестибюле «Бич-отеля» сидело несколько холеных, хорошо одетых мужчин. При виде Паулы, они уставились на ее ноги. Мы подошли к стойке, за которой стоял портье, высокий гибкий блондин с вьющимися волосами, бело-розовым лицом и разочарованным выражением голубых глаз.

— Добрый вечер, — сказал он, слегка поклонившись Пауле. — Вы заказывали номер?

— Нет, — ответил я и положил перед ним визитную карточку. — Мне нужно получить от вас кое-какую информацию.

Подняв светлые брови, он несколько раз перечитал карточку.

— Да, мистер Мэллой, чем могу быть вам полезен? — Он взглянул на Паулу и бессознательно поправил галстук.

— Мне нужно найти молодую женщину, которая останавливалась здесь двенадцатого или тринадцатого числа.

— Мы не даем сведения о своих постояльцах, мистер Мэллой.

— Я вполне понимаю вас, но она, — я указал на Паулу, — сестра этой молодой леди. — Паула бросила нежный взгляд на портье. — Она сбежала из дому, и мы пытаемся найти ее…

— О, понимаю! — он колебался. — Что ж… в таком случае, как ее фамилия?

— Наверное, она останавливалась здесь под вымышленным именем. Ведь у вас живет не так уж много одиноких молодых женщин?..

— Вы правы. Кажется, я знаю, кого вы имеете в виду. Если не ошибаюсь, она назвалась Мэри Андерсон. — Он перевернул холеной рукой несколько страниц регистрационной книги. — Да, Мэри Андерсон. Высокая, темноволосая, красивая. Это она?

— Похоже. Вечером двенадцатого на ней было вечернее платье винно-красного цвета и черный шелковый плащ.

— Да-да, это мисс Андерсон.

— Прекрасно. Когда она приехала?

Он снова сверился с книгой.

— Двенадцатого в шесть часов.

— А уехала?

— Тринадцатого. Помню, это меня удивило: она ведь заказывала номер на неделю.

— У нее была машина?

— Когда она приехала, нет. Но потом мы наняли машину по ее просьбе. Обычно мы имеем дело с гаражом «Акме», и Феррис пригнал машину часов в семь.

— Он виделся с ней?

Портье удивленно поднял брови.

— Нет. В этом не было необходимости.

— Вы совершенно уверены в этом?

— Да.

— А что произошло с машиной?

— Стоит в гараже нашего отеля. Хорошо, что вы напомнили мне о ней. Обычно Феррис сам забирает свои машины, но на этот раз почему-то не едет за ней.

— Можно взглянуть на нее?

— Конечно.

— Какая у нее марка?

— Черный линкольн. Служитель вам покажет. — Портье был озадачен.

— Ну что ж, спасибо. Еще один вопрос: к мисс Андерсон приходил кто-нибудь, пока она была здесь?

Он немного подумал.

— Да, один джентльмен. Он приходил днем тринадцатого. Вскоре после его визита она сдала номер и уехала.

Я закурил сигарету и спросил:

— Вы его видели?

— Да.

— Можете описать?

— Конечно. Пожилой, хорошо одетый джентльмен. Судя по всему, очень состоятельный. Он сказал, что его зовут Франклин Маршленд.

Я затаил дыхание.

— Небольшого роста, загорелый, с орлиным носом и маленькими ступнями?

— Какие у него ступни, я вам не могу сказать, но все остальное совпадает.

— Значит, мисс Андерсон уехала сразу после встречи с ним? Она была расстроена?

— Я бы не сказал. Пожалуй, немного взволнована…

— Она уехала на такси?

— Кажется. Швейцар, наверное, запомнил ее.

— Если мы не найдем шофера такси, то сможет ли швейцар вспомнить, куда тот ее отвез?

— Подождите, я узнаю у швейцара.

Когда портье ушел, мы с Паулой обменялись взглядами.

— Мы добились некоторого прогресса, — заметил я. — Интересно, что нужно было от нее Маршленду? Я начинаю думать, что он тоже замешан в этом удивительном киднэппинге.

— Известно, где он был во время похищения?

— Я думаю, это не имеет значения. Сам он не принимал в этом деле непосредственного участия… Нанял кого-нибудь.

Вернулся портье.

— К сожалению, не повезло. Швейцар вспомнил мисс Андерсон, но не помнит, кто увез ее. Он остановил для нее проезжавшую машину.

— Что ж, благодарю вас. Все-таки мне хотелось бы взглянуть на машину. Гараж у вас во дворе?

— Да. — Он повернулся к Пауле. — Надеюсь, вы скоро найдете беглянку…

Паула подарила ему сияющую улыбку.

Когда мы проходили по вестибюлю, холеные джентльмены снова прервали свои разговоры, чтобы поглазеть на ноги Паулы.

В гараже служитель подвел нас к черному линкольну.

— Вот эта машина. Не понимаю, почему Феррис до сих пор не забрал ее.

Он тоже был в восторге от Паулы.

— Вы не помните, в какое время мисс Андерсон вернулась двенадцатого?

— Сейчас узнаю, мы это записываем.

Пока он ходил в маленькую контору, я тщательно обыскал машину, но ничего не нашел. Служитель вернулся.

— Она поставила машину в гараж в десять сорок.

— Вы видели ее?

— Наверное, не помню.

— О'кей, — я дал ему доллар. — Спасибо.

Мы вернулись к бьюику. Было шесть тридцать.

— Я заброшу тебя в контору. Отпусти Трикси домой.

— А ты? — спросила Паула.

— Я собираюсь побеседовать с Маршлендом…

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава 1

По дороге в «Оушн-энд» я разложил по полочкам все открытия сегодняшнего дня. По сути дела, я ни на шаг не приблизился к тому, чтобы вызволить Пирелли из тюрьмы, и тем не менее у меня было предчувствие, что, продолжая поиски, я найду необходимые доказательства. По крайней мере, у меня было над чем поработать. Грейси убили, потому что она знала, кто подбросил улики Пирелли. Это доказывало, что он невиновен на все сто! Если верить миссис Феррис, то Дедрик до знакомства с Сиреной Маршленд в Париже занимался контрабандой наркотиков. Не здесь ли ключ к его похищению? Может, женившись на Сирене Маршленд, он хотел покончить с этим делом, а Баррет решил отомстить за предательство и убил его. Это уже потом он инсценировал похищение, чтобы вытянуть у Сирены деньги. Вполне логичные рассуждения.

Потом мои мысли перешли к Маршленду. Связан ли он с похищением? Предположим, Суоки обнаружил, что Дедрик занимается контрабандой наркотиков, и сказал об этом хозяину. Это была любопытная новость: одна из богатейших в мире женщин замужем за торговцем наркотиками! Разумеется, Маршленд пошел бы на все, чтобы избавить дочь от подобной рекламы. Он мог нанять кого-нибудь, чтобы устранить Дедрика. Возможно, идея инсценировки принадлежала ему, а не Баррету. Исходя из имеющихся фактов, можно предположить, что труп Дедрика покоится где-нибудь на территории «Оушн-энд». И никому не придет в голову искать его там.

Какое же отношение к этому делу имеет Мэри Джером? Кто она? Очевидно, Маршленду не составило большого труда найти ее. Как это ему удалось? Зачем он приехал к ней? Почему после разговора с ним она уехала из отеля?

— Ах, черт возьми! — Я провел рукой по разгоряченному лицу.

Я понимал, что приближаюсь к разгадке, но мне не хватало информации. Как мне вести себя с Маршлендом?

Единственный вариант — быть жестким. Он не сможет отрицать, что был в отеле — портье опознает его. Ему придется признаться мне — либо он вынужден будет признаться Брендону.

Солнце заходило, когда я подъехал к «Оушн-энд». Около входа, как и в первый мой визит сюда, стоял большой черный кадиллак.

Два китайца меланхолично трудились над клумбами… Вдалеке, на фоне газона, стояли неподвижные фламинго. Ни они, ни садовники не обратили на меня никакого внимания. Поднявшись на террасу, я позвонил. Дверь открыл Уэддок. Увидев меня, он нахмурился.

— Хэлло, — сказал я. — Мне надо поговорить с мистером Маршлендом.

— Войдите, мистер Мэллой, хотя я не уверен, что хозяин дома.

Я прошел в просторный холл и снял шляпу.

— Как чувствует себя миссис Дедрик? Я слышал, что ей нездоровится?

— Принимая во внимание все обстоятельства, сэр, неплохо.

Я оглядел комнату. Мне показалось, что я не был здесь целую вечность. Я вышел на террасу и посмотрел на балкон, где в ту ночь сидела Сирена Маршленд, оплакивая своего мужа. Сегодня ее там не было. Я вернулся в холл и сел в мягкое кресло. Только сейчас я почувствовал, как я устал! Слишком много досталось на мою долю за этот день. Я закурил сигарету и выпустил к потолку струю дыма. Комнату наполнял сильный запах душистого горошка, стоявшего в вазе на столике. Этот запах убаюкал меня.

Минут через десять я услышал на лестнице шаги. В комнату вошла Сирена Дедрик. Она была в простом платье белого полотна и с розой в волосах. Под глазами у нее были темные круги, у рта лежала печальная складка.

— Не вставайте. Что будете пить? Виски с содовой?

— Благодарю вас, — потом. Мне нужно поговорить с вашим отцом. Разве Уэддок не предупредил вас?

Она подошла к бару, налила виски в два стакана и положила перед собой пачку сигарет.

— Отец вернулся вчера в Нью-Йорк, — сказала она, не глядя на меня. — О чем вы с ним хотели поговорить?

Я отхлебнул виски. Это были «Черные розы», причем очень дорогой сорт. Я был удивлен, что Сирена спустилась в холл. Может, ей самой нужно поговорить со мной?

— Мне бы хотелось кое о чем спросить его, миссис Дедрик. Но раз его нет, это уже не имеет значения. Вы не могли бы дать его нью-йоркский адрес?

— Это так важно?

— Да.

— Вряд ли вам удастся связаться с ним. О чем вы хотели спросить его?

Я отпил из стакана.

— На следующий день после похищения вашего мужа мистер Маршленд встретился с женщиной, назвавшейся вашей секретаршей. Это произошло в «Бич-отеле», где она остановилась. Мне хотелось встретиться с ним и спросить, как он нашел ее и о чем они говорили.

— Мой отец?!

Сирена застыла.

— Да, он назвал портье свое имя.

— Но я не понимаю, какое отношение к этой женщине имеет мой отец? Он не знал ее!

— Он виделся с ней и говорил. Меня интересует тема его разговора. Если он не скажет мне, то я передам эту информацию Брендону.

Глаза Сирены загорелись гневом.

— Вы угрожаете нам?

— Называйте это как угодно.

— Мой отец улетает сегодня в Европу. Я не знаю, где он остановится.

— Он выбрал для поездки подходящий момент.

Сирена подошла к окну.

— Миссис Дедрик, у меня есть вопросы и к вам.

— Да?

— Вы считаете, что вашего мужа похитил Ник Пирелли?

— Конечно.

— Почему вы так уверены в этом?

Она нерешительно взмахнула рукой.

— Я не хочу говорить на эту тему!

— А вам не приходило в голову, что у вашего отца были серьезные мотивы для того, чтобы избавиться от вашего мужа?

Она резко повернулась, ее лицо побледнело.

— Как вы смеете?! Я не желаю вас слушать! Вы не имеете права делать подобные намеки! И я пожалуюсь в полицию.

Сирена стремительно вышла из комнаты. Поднимаясь по лестнице, она заплакала.

Я остался в комнате, размышляя, чего она так испугалась? Выходит, она знала, что Маршленд замешан в киндэппинге?

У меня за спиной раздалось деликатное покашливание. Я обернулся и увидел Уэддока.

— По-видимому, мистер Мэллой, хозяин уехал в Европу, — сказал он.

— Это Суоки вам сказал или вы сами узнали, что Дедрик занимался контрабандой наркотиков? — Как я и рассчитывал, этот вопрос застал дворецкого врасплох. Нехорошо, конечно, пользоваться таким приемом, Уэддок слишком стар для этого, но мне нужно было убедиться в своих предположениях.

Он раскрыл рот от удивления.

— Суоки, конечно… — и, спохватившись, замолчал, но было уже поздно.

— Ваша шляпа, сэр.

Я взял шляпу и нахлобучил ее на голову.

— Простите меня, — сказал я. — И забудьте этот разговор.

Спускаясь с террасы, я чувствовал на себе его взгляд. Если Суоки сказал Уэддоку, то, естественно, Уэддок сказал все Маршленду. Пусть медленно, но все же я продвигался вперед.

Я сел в бьюик и не спеша поехал через сад. Теперь надо предпринять нечто такое, что разрубит все узлы в этом деле. Но что?

Пирелли сказал Франкону, что вечером, в день похищения, он играл в карты с Джо Бертильо в баре «Дель-Монико». По его словам, они окончили игру и разошлись в десять тридцать. А Бертильо утверждает, что это произошло в девять тридцать. Почему? Может, его подкупили? Если да, то кто? Неплохо бы проверить алиби Пирелли. За один день убиты две женщины, неизвестный в темных очках пытался пристукнуть меня, одна из богатейших женщин в мире наговорила ворох лжи.

В моем распоряжении был целый вечер. А может, стоит нанести визит в бар «Дель-Монико»? Правда, репутация у него более чем сомнительная… Настроение у меня было самое подходящее, и я решил поехать туда не откладывая.

Глава 2

В трубке послышался спокойный голос Паулы:

— Добрый вечер. Вас слушает «Универсал-сервис».

— Ты одна там? — спросил я, сдвигая шляпу на затылок и вытирая лоб платком.

В телефонной будке было жарко, как в цирке «Шапито», и, кроме того, судя по запаху, ее последняя посетительница вылила на себя целый ушат духов «Ночь и день».

— О, Вик!.. Да, я одна. Как дела?

— Так себе. Пообещай мне одну вещь, ладно?

— Какую?

— Никогда не пользуйся духами «Ночь и день» — это ужасная гадость.

— Я их терпеть не могу.

— Вот и прекрасно.

— Какие новости?

— Маршленд внезапно уехал в Европу. Во всяком случае, Сирена так мне сказала. Держу пари, что во время нашего разговора он прятался где-то наверху. Я ей сказал, что, по-моему, за киднэппингом стоит ее отец. Тогда она возмутилась, наговорила мне кучу «приятных» вещей и убежала с мокрыми глазами.

— Правда?

— Да, она была явно испугана. Мне кажется, что она и сама так думает. Дворецкий тоже выдал себя: оказывается, это Суоки рассказал ему, что Дедрик занимается контрабандой наркотиков. Как тебе это нравится?

— Но ведь этим не поможешь Пирелли.

— Ни в малейшей степени, ты совершенно права. Но я сейчас собираюсь сделать кое-что и для него, и ты должна помочь мне. Пошли Джеку телеграмму и спроси, не узнал ли он чего-нибудь про Дедрика. Поторопи его с расследованием.

Паула обещала отправить телеграмму сейчас же, и я добавил: — Когда сделаешь это, можешь отправляться домой.

— А ты чем займешься?

— Я еще немного покопаюсь. Вечер только начался.

— Будь осторожен, Вик!..

Я обещал, что так оно и будет. Снова сев в бьюик, я поехал на Монте-Верде-авеню. Дом номер двести сорок пять оказался, как и говорила Майра Тореска, небольшим бунгало с мощеным двориком. Перед зеленой изгородью из кустарника, закрывавшей дом от взглядов любопытных соседей, я остановил машину и прошел во двор.

В одном из окон горел свет, на шторе мелькала тень. Я постучал в дверь. Она отворилась на несколько дюймов, и голос Майры спросил:

— Кто там?

— Мэллой.

Она сняла цепочку.

— Входите, я ждала вас.

Я прошел за ней в освещенную гостиную. Неожиданно для меня она была украшена пестрыми коврами, китайскими масками и куколками. Майра была в куртке и брюках. Бессонные ночи наложили свой отпечаток на лицо: оно побледнело, глаза запали.

— Как дела? — спросила она, доставая бутылку виски, стаканы и лед. — Я так и не ложилась спать с прошлого вечера.

Вчерашний вечер! Неужели прошло только двадцать четыре часа?

— Новостей много, но я не уверен, что они могут дать нам что-нибудь полезное. Мне нужна ваша помощь в одном деле, но прежде я расскажу вам, что произошло за это время.

Майра стояла перед камином, заложив руки в карманы брюк, и нервно курила. Я не стал вдаваться в подробности, и мой рассказ о событиях сегодняшнего дня занял всего полчаса.

— У меня есть множество фактов, — закончил я, — но ни одного доказательства. Именно их мы и должны добыть. С тем, что у нас есть, Франкон не выиграет процесс. Чтобы добыть улики, нам придется драться с Барретом его же собственным оружием. Наша первая задача — подтвердить алиби Ника. Он сказал Франкону, что до десяти тридцати играл в карты с Джо Бертильо. А тот утверждает, что они закончили игру в девять тридцать. Бертильо — отъявленный негодяй, за деньги он продаст мать родную. Я поеду сейчас в бар «Дель-Монико» и попробую найти человека, который видел, как уходил Пирелли. Если мне это не удастся, то я захвачу Бертильо, привезу его в контору и попробую переубедить его… Вы не против?

Она слегка улыбнулась.

— Прекрасно. Если вам не удастся заставить его заговорить, то, возможно, это удастся мне.

— У Ника есть друзья? Мне нужен какой-нибудь крепкий парень, который поможет мне справиться с Бертильо, иначе с ним хлопот не оберешься.

Майра покачала головой.

— Ник трудно сходится с людьми, да и живем мы здесь недавно. Я сама помогу вам.

— Нет, это неподходящее занятие для женщины. Лучше я договорюсь с Майком Финнеганом, он любит дела такого рода.

— Я сама поеду с вами, — заявила Майра. — Я больше не могу сидеть сложа руки. Я умею обращаться с оружием и сделаю все не хуже вашего друга.

Я посмотрел на нее и решил рискнуть.

— Только давайте сразу договоримся. Я не хочу убивать этого парня, надо только заставить его заговорить.

Она посмотрела на меня так, что у меня мурашки побежали по коже.

— Привезем его сюда, и я заставлю его заговорить.

Я встал:

— Ну что ж, поехали.

Она открыла ящик стола, достала пистолет 25-го калибра, проверила обойму и сунула его в карман брюк. Допив виски, взглянула на себя в зеркало.

— Черт возьми, я похожа на привидение. Хорошо, что Ник меня сейчас не видит.

— Сейчас он был бы рад увидеть вас, как бы вы ни выглядели, — сказал я и пошел к двери.

Она выключила свет, мы вышли из дома и направились к машине.

— А что, если мы захватим Баррета и заставим его заговорить? — предложила она. — Это сэкономит нам время.

Мне не понравилась эта идея. То, что пройдет с Бертильо, может не пройти с Барретом — это слишком крупная фигура. Он, может, и расскажет нам все, но потом на суде присягнет, что мы пытками заставили его заговорить.

— Если нам не удастся спасти Ника, я все равно доберусь до Баррета, — угрожающе сказала Майра. — Я поклялась себе.

Я остановил машину возле бара.

— Давайте сначала займемся спасением Ника. С Барретом мы всегда успеем рассчитаться… Вы когда-нибудь бывали здесь?

— Конечно. Ник постоянно торчал в этом баре.

— Мне хотелось бы увидеть комнату, где Ник и Бертильо играли в карты. Можно это устроить?

— Можно, если она свободна.

Мы вошли в бар, залитый светом. Играл музыкальный автомат, множество посетителей — крупных парней — потягивали крепкие напитки. За столиками сидели девицы в шортах и лифчиках, пытаясь увлечь своих партнеров наверх, но удавалось им это редко. Такие сцены часто встречаются в фильмах братьев Уорнер. Для полного сходства недоставало только Хэмфри Богарта. Однако Майра в этой обстановке держалась уверенно. Она прошла по усыпанному опилками полу к стойке и поманила пальцем одного из барменов. Я молча стал позади нее, готовый к любой неприятности. Компания мужчин возле стойки начала разглядывать Майру.

— Хэлло, крошка! — сказал один из них.

«Ну вот, начинается, — подумал я. — Какого дурака я свалял, взяв ее с собой! Теперь вместо расследования придется вступить в драку с целой шайкой».

Майра повернулась, оглядела мужчин и тихим, но дрожащим от ярости голосом что-то сказала им. Они оторопели и медленно, как в шоке, отошли к стойке.

Майра пошепталась с барменом, он кивнул и указал пальцем в сторону двери.

— Пойдемте, — сказала она мне. — Это наверху.

Мы прошли сквозь толпу к двери, за которой оказалась лестница.

— Ловко вы с ними… — похвалил я ее.

— Я привыкла сама заботиться о себе. Чем грознее мужчина, тем легче с ним справиться. — Она улыбнулась. — Бармен сказал, что через полчаса Бертильо придет сюда играть в покер.

— Он его не предупредит?

Она покачала головой.

— Бармен — мой приятель. Что будем делать? Дождемся его и схватим?

— Сначала нужно осмотреть поле боя.

Мы дошли до лестничной площадки. Перед нами открылся длинный коридор.

— Комната пятнадцать, — сказала Майра и, пройдя по коридору, остановилась перед одной из дверей. Открыв ее, она зажгла свет, и мы вошли внутрь. Под люстрой с зелеными плафонами стоял круглый стол с подставками для карт и покерными фишками. Вокруг располагалось с десяток стульев. Обстановку довершали две медные плевательницы.

— О'кей, — сказал я. — А где же служебный ход, которым пользовался Ник?

Майра выключила свет в комнате, и мы исследовали дальний конец коридора, где была дверь.

— Прекрасно. Подождем Бертильо здесь. Если он будет сопротивляться, то я врежу ему по черепу. Но лучше постараться уговорить его, он довольно тяжел.

Мы снова вернулись в коридор.

— Не знаете, есть здесь свободная комната?

— Посмотрим, — сказала Майра, открывая первую попавшуюся дверь и зажигая свет.

Послышался женский визг и поток отборной брани. Майра поспешно выключила свет.

— Эта занята, — спокойно сказала она, направляясь к следующей двери.

— Подождите минутку, — я схватил ее за руку. — Не надо устраивать переполох. Давайте проверим комнату напротив номера пятнадцатого.

Я постучал в дверь, и спустя некоторое время она открылась. На пороге стояла высокая тощая блондинка в коротеньком одеянии. Ее скучающее лицо оживилось, губы силились изобразить улыбку.

— Хэлло, красавчик! Ты меня ищешь?

При виде Майры она посуровела.

— Что вам нужно?

Ее лицо показалось мне знакомым. Я вспомнил ту ночь, когда попал в переплет и вынужден был скрываться здесь. Эта блондинка тогда спасла меня.

— Помните, у нас с вами была веселенькая встреча два года назад, — сказал я и повернулся к свету. — Я тогда вылез в ваше окно, спасаясь от десятка копов!

Она нахмурилась, вспоминая, потом лицо ее оживилось.

— Ну как же, помню! Вы тогда разорвали мою лучшую простыню. А что сейчас вы здесь делаете? Какие-нибудь новые неприятности?

— Можно нам войти и поговорить?

Она посмотрела на Майру.

— Ей тоже?

— Да, разговор деловой.

Наверное, вспомнив, что я не поскупился во время нашей первой встречи, она впустила нас в комнату.

— Что ж, входите, только это не слишком подходящее место для гостей.

Мы зашли в тесную комнатушку, вся мебель которой состояла из кровати, комода и умывальника.

— Мы так и не успели познакомиться, — сказал я.

— Лола, — представилась блондинка, садясь на кровать.

Ей было не по себе от присутствия Майры. Та прислонилась к умывальнику и с нескрываемым интересом оглядывала комнату.

— Я опять по поводу Бертильо.

— Что он сделал на этот раз? — спросила Лола с брезгливой гримасой. — Терпеть не могу этого типа!

— Мне лично ничего, но вот ее приятелю, — я указал на Майру, — Нику Пирелли, он подложил большую свинью.

Лола широко раскрыла глаза.

— Тому парню, который похитил Дедрика? Черт возьми! Я читала об этом в газетах. — Она с завистью взглянула на Майру. — Так это ваш дружок удрал с пятьюстами грандов?

— Постойте-ка, — поспешно сказал я, заметив как Майра побледнела, — вы ошибаетесь. Пирелли не похищал Дедрика, обвинение подстроено. Он в это время находился здесь и играл в карты с Бертильо. Вот с ним-то я и хочу встретиться!

Вдруг мне в голову пришла мысль: — А вы не видели, как Пирелли уходил?

— Куда уходил, что вы имеете в виду?

— Он говорит, что они кончили играть в десять тридцать, а Бертильо утверждает, что в девять тридцать. А похищение Дедрика произошло около девяти часов.

Лола закрыла глаза, пытаясь вспомнить.

— Он носит белый костюм! — подсказала Майра. — Синюю рубашку и белый галстук ручной выделки.

— Не знаю, видела я его или нет… — проговорила Лола, продолжая хмурить лоб. — Столько мужчин проходит передо мной за вечер. — Она вдруг замолчала и удивленно открыла рот. — Так это тот парень? Ну, конечно, я знаю его. Только он назвался… — Не закончив фразу, она, наверное впервые за много лет, покраснела. Наступило напряженное молчание.

— Продолжайте, — сказала Майра, — не обращайте на меня внимания. Он был у вас в тот вечер?

Лола вскочила. Краска смущения еще не сошла с ее лица, глаза сверкали.

— Убирайтесь отсюда, вы оба! Я и так сказала слишком много!

— Лола, это очень важно, — мягко сказал я. — Пирелли в тюрьме. Если он был у вас до десяти тридцати, то вы обязательно должны сказать об этом: ваши показания спасут ему жизнь. Так был ли он у вас в тот вечер?

Лола бросила быстрый взгляд на Майру.

— Я больше ничего не скажу, — отрезала она. — Убирайтесь отсюда!

— Ладно, Майра, — сказал я, открывая дверь, — подождите меня в машине. Мне нужно поговорить с Лолой наедине. Я вернусь через пару минут.

Майра вышла.

— Да, неловко получилось… — Я достал пачку сигарет, предлагая Лоле закурить. Она состроила гримасу и взяла сигарету.

— В следующий раз будете думать, прежде чем брать женщину сюда, — зло сказала она. — Вы понимаете, в какое положение ставите меня?

— Простите, ради бога! Но, может, это и к лучшему… Скажите, был у вас Пирелли?

— Конечно! Он играл в карты с Бертильо, а потом пришел ко мне. Он один из моих постоянных клиентов.

— Вы помните, когда он ушел?

— Примерно в десять тридцать.

— Интересное кино получается… — сказал я. — Выходит, Бертильо сказал правду, а Пирелли солгал!

Лола промолчала.

— Вероятно, он не хотел, чтобы Майра знала об этом, и рассчитывал, что Бертильо поддержит его версию. Возможно, Лола, вам придется быть свидетельницей. Он должен иметь алиби.

— Мне это безразлично, — ответила она, пожав плечами. — Но этой девушке — нет. Я знаю таких женщин. Они воображают, что если мужчина влюбился в нее, то он — ее собственность.

Я достал стодолларовую бумажку.

— Это вам, за разорванную простыню. И держите рот на замке в отношении Пирелли. Если вы понадобитесь нам на суде, я сообщу.

Она взяла банкноту, сложила ее и спрятала под чулок.

— Что за свиньи эти мужчины! — презрительно сказала она и швырнула в угол окурок.

Глава 3

Я открыл дверцу бьюика, сел за руль и нажал на стартер. Майра молча закурила.

— Мы оставим Бертильо в покое? — спросила она бесцветным голосом.

— Выяснилось, что он сказал правду, — я старался не смотреть на нее. — Ник расстался с ним в половине десятого.

— И провел час с этой уродиной! Очень мило! Надеюсь, он получил удовольствие.

Мы ехали по Монте-Верде-авеню.

— Он рискует жизнью, чтобы сохранить это в тайне от вас, — осторожно сказал я. — Это о чем-то говорит…

— А, заткнитесь! — взорвалась Майра. — Не защищайте его. Из-за него я столько пережила! Когда он сидел в тюрьме, я ждала его, когда он выходил оттуда, я встречала его у ворот, когда у него не было денег, — а у него их никогда нет, — я его содержала; со вчерашнего вечера я из-за него не смыкаю глаз. А он обманывал меня, таскаясь к этой шлюхе в ее отвратительную комнатенку! Да еще платил за это!..

— Не стоит надрывать себе душу, — примирительно сказал я. — Да, он обманывал вас. Ну и что? Теперь вы можете бросить его. Вы свободны, и найдется сотня мужчин, чтобы утешить вас. Чего тогда переживать?

Она повернулась ко мне, глаза ее сверкали.

— Спускайтесь со своего пьедестала, детка, — усмехнулся я, — это вам не идет.

Она вздохнула.

— Наверное, вы правы: все мужчины одинаковы! Мне не повезло, что я влюбилась в негодяя. Но пусть только выберется из этой заварухи — я найду, что ему сказать! Я навсегда отобью у него охоту к блондинкам!

Я подъехал к ее бунгало.

— Отправляйтесь-ка спать. А мне нужно еще немного подумать.

— А показания этой блондинки помогут Нику?

— Нет. Ни полиция, ни суд не поверят ей, а других свидетелей нет. Ник понимал это.

— Значит, сегодняшний день прошел впустую?

— Да. Надо придумать что-нибудь новое. Я постараюсь держать вас в курсе дела. — Я открыл дверцу машины. — И не беспокойтесь. Все-таки мы сегодня добились определенного прогресса.

Майра коснулась моей руки.

— Спасибо за все, что вы сделали. Продолжайте начатое. Я все-таки хочу, чтобы этот негодяй вернулся.

Я подождал, пока она прошла к темному бунгало, потом выжал сцепление и отъехал от тротуара.

Глава 4

Когда я подъехал к своей хижине, фары моего бьюика выхватили из темноты автомобиль. Выйдя из машины, я увидел сидящую за рулем Сирену Дедрик.

— Надеюсь, вам не пришлось долго ждать? — спросил я, недоумевая, что могло привести ее сюда.

— Пустяки!.. Мне нужно поговорить с вами.

Я открыл дверцу. Она вышла, закутавшись в малиновую шаль. Мы молча прошли через гостиную в зал. Я закрыл дверь и зажег торшер возле дивана.

— Кофе?..

— Нет, — коротко сказала Сирена, садясь и сбрасывая шаль.

Она выглядела ослепительно в белом платье, тяжелом от золотого шитья. На шее у нее сверкали бриллианты. Левую руку украшал тяжелый браслет. Видимо, ей хотелось, чтобы я помнил, с кем имею дело…

Я налил виски и с удовольствием плюхнулся в любимое кресло. Я очень устал и всю дорогу от бунгало Майры до своего дома ломал голову над тем, как помочь Пирелли, но так ничего и не придумал. При виде Сирены мне, подозрительному по натуре, пришла в голову одна мысль. Решив, что она вполне резонна, я встал, подошел к стене и нажал на выключатель, после чего вернулся в свое кресло.

— Я переключил телефон из спальни сюда, — ответил я на вопросительный взгляд Сирены. — Итак, миссис Дедрик, чем могу быть вам полезен?

— Перестаньте вмешиваться в дело о похищении моего мужа!

Странно, но я не слишком удивился.

— Вы это серьезно? — переспросил я.

Она кусала губы.

— Конечно. Вы мешаете расследованию, суете нос в то, что вас не касается. Полиция арестовала подозреваемого, и я уверена, что это именно тот человек, который похитил моего мужа. Что же вас не устраивает?

Я закурил сигарету, выпустил к потолку струю дыма и заложил ногу за ногу.

— Пирелли не похищал вашего мужа, миссис Дедрик. К тому же, он — мой друг, и я буду продолжать расследование до тех пор, пока не сниму с него все подозрения.

Сирена побледнела и сжала кулаки.

— Я вам заплачу за отказ от дела, — сказала она.

— Ничто не заставит меня бросить его.

— Вы можете сами назвать любую цену.

— Знаю. Но это меня не устраивает. Если вам больше нечего сказать, кончим на этом. Я устал и очень хочу спать.

— Пятьдесят тысяч долларов!

Я усмехнулся.

— Речь идет о человеческой жизни, миссис Дедрик. Если я брошу это дело, Пирелли пойдет в газовую камеру. Вы этого добиваетесь?

— Наплевать мне на вашего Пирелли! Если суд решит, что он виновен, значит, так оно и есть. Я дам вам пятьдесят тысяч долларов с условием, что вы на месяц исчезнете отсюда.

— Я не могу исчезнуть на месяц: я должен искать похитителей вашего мужа.

— Семьдесят тысяч!

— Чего вы боитесь? Почему вы так не хотите, чтобы я нашел виновных?

— Семьдесят пять тысяч!

— Что произошло с Дедриком? Может, вы обнаружили, что в похищении замешан ваш отец, и хотите спасти его репутацию? Или действуете из чисто эгоистических соображений, боясь, что все узнают, как вы обмануты торговцем наркотиками?

— Сто тысяч! — ее побелевшие губы дрогнули.

— Хоть миллион! — встал я, мне была противна эта торговля. — Не тратьте время даром, кончим с этим. Завтра у меня трудный день. Спокойной ночи.

Сирена тоже встала. Она была слишком спокойна. В таком состоянии от нее можно было ждать чего угодно.

— Еще одна попытка утихомирить вас, — сказала она с холодной улыбкой. — Двести тысяч!..

— Уходите, — сказал я, медленно открывая дверь.

Она не торопясь подошла к телефону, набрала номер и вдруг пронзительно закричала:

— Полиция! На помощь! Приезжайте сейчас же! — и, бросив телефонную трубку, с усмешкой повернулась ко мне.

— Хитро… — сказал я, садясь. — И что же вы мне инкриминируете? Изнасилование?

Сирена поднесла руку к вороту платья, изо всех сил рванула его. Потом расцарапала ногтями плечо, так что появились кровавые полосы, растрепала прическу… После этого она опрокинула столик и сдвинула ковер. Пока она возилась с мебелью, я подошел к телефону и набрал номер.

— Хэлло! — откликнулась Паула.

— У меня неприятности. Приезжай немедленно. Ты знаешь, что делать. Потом позвони Франкону и приезжайте вместе с ним в полицейское управление. Минут через пять меня могут арестовать по обвинению в изнасиловании. Миссис Дедрик уже обставляет сцену.

— Еду. — Паула положила трубку.

Я закурил сигарету.

— На вашем месте, миссис Дедрик, я бы еще спустил чулки и порвал трусики. Так будет убедительнее, — посоветовал я.

— Вы еще пожалеете! — прошипела Сирена. — Вам дадут два года за попытку к изнасилованию.

— А вот царапали вы себя напрасно, — заметил я. — В полиции проверят мои ногти и не найдут под ними вашей кожи.

С улицы донесся визг тормозов машины. Сирена снова дико закричала и, пошатываясь, бросилась на террасу. Я не двинулся с места. На садовой дорожке послышались шаги.

— Все в порядке, леди, мы здесь! — раздался мужской голос.

В дверях появился Мак-Гроу с револьвером в руке.

— Не двигайся, иначе буду стрелять! — грозно крикнул он.

— Не валяйте дурака! — я небрежно стряхнул пепел на ковер. — Она вас разыгрывает.

— Да? Неужели? Встань и подними руки!

Я встал и поднял руки. Сержант осторожно подошел ко мне.

— Ну и ну! Ты, оказывается, еще и сексуальный маньяк! То-то ты всегда казался мне подозрительным.

Второй полицейский ввел, поддерживая, Сирену. Она рухнула в кресло. Царапины на ее плече кровоточили, и кровь алым ручьем стекала по белому платью. Вид у нее был более чем убедительный.

— Великий боже! — изумился Мак-Гроу. — Это же миссис Дедрик! Надеть браслеты на этого мерзавца!

Второй коп надел на меня наручники и слегка толкнул меня в грудь.

— Нескоро ты, приятель, снова увидишь женщину, — понизив голос, произнес он.

Мак-Гроу суетился вокруг Сирены, та плакала и дрожала. Он дал ей виски и с потрясенным видом стоял рядом с ней, восклицая время от времени: «Великий боже!»

— Дайте мне шаль, — сказала она дрожащим от слез голосом. — Я уже пришла в себя… Я приехала сюда, чтобы поговорить с мистером Мэллоем о своем муже, и вдруг он безо всякого предупреждения набросился на меня, как животное.

— Ни одно животное не тронуло бы вас, — спокойно сказал я. — Вы и не представляете себе, леди, как разборчивы они в этом…

Мак-Гроу повернулся и шлепнул меня по губам тыльной стороной ладони.

— Погоди, дай только привезти тебя в полицию, — прорычал он. — Уж я доберусь до тебя!

— Что ж, доставьте себе это удовольствие, — сказал я. — Только смотрите не опоздайте.

— Вы можете поехать в полицию, мэм? — обратился Мак-Гроу к Сирене. — Если не хотите, то это не обязательно.

— Конечно, я поеду! Этому человеку надо преподать урок.

— Он его получит. Что ж, если вы готовы, то можем ехать.

Коп дернул меня за плечо и толкнул к двери.

— Если будет сопротивляться, стукни его дубинкой, — посоветовал Мак-Гроу.

Коп и я сели на заднее сидение полицейской машины, Сирена и Мак-Гроу — на переднее. Когда мы сворачивали на Оркид-бульвар, мимо нас прошмыгнул юркий спортивный автомобиль Паулы.

Глава 5

Когда мы ввалились в комнату полицейского управления, Мифлин как раз собирался уходить домой. Он стоял в шляпе и плаще у стола и отдавал последние распоряжения дежурному сержанту. Увидев меня в наручниках, он вытаращил глаза и посмотрел на Мак-Гроу.

— В чем дело, сержант? Почему вы его арестовали?

Мак-Гроу так и лопался от благородного негодования.

— Попытка к изнасилованию, лейтенант! — отрапортовал он. — Эта крыса напала на миссис Дедрик, но я подоспел вовремя.

Стоило посмотреть на Мифлина. Глаза его стали размером с чайное блюдце.

— Это правда, мэм? — спросил он Сирену. — Вы обвиняете Мэллоя?

— Да! — ответила она. — Где капитан Брендон?

— У него сегодня выходной, — ответил Мифлин, и я подметил нотку облегчения в его голосе. — Подайте стул миссис Дедрик.

Усевшись, она откинула шаль и позволила всем созерцать нанесенный ей ущерб. Мифлин с шумом втянул в себя воздух и с укором посмотрел на меня.

— Это ваших рук дело?

— Нет.

Мак-Гроу замахнулся на меня кулаком, но Мифлин оттолкнул его, действуя неожиданно быстро для человека его комплекции.

— Придержите руки, — зло сказал он Мак-Гроу. Потом обратился к Сирене. — Что произошло?

— Я приехала к мистеру Мэллою, чтобы поговорить о дальнейших поисках моего мужа, — спокойно и твердо начала она. — Не пробыла я и пяти минут в его доме, как он набросился на меня. Завязалась борьба. Мне удалось добраться до телефона и позвонить в полицию. Потом он изорвал на мне платье и исцарапал меня. К счастью, когда я уже начала терять силы, приехал этот офицер…

Мифлин сдвинул шляпу на затылок и вытер пот носовым платком. У него был несчастный вид.

— Не верьте ей, она лжет! — хладнокровно произнес я. — Давайте пройдем куда-нибудь с этой женщиной и поговорим без свидетелей. Мне не хочется вмешивать в это дело прессу!

— Пусть, пусть газетчики придут сюда! — взвизгнула Сирена. — Я разрушу репутацию этого человека. Пусть его упрячут в тюрьму, пусть он потеряет свою работу!..

В этот момент вошла Паула с чемоданчиком в руке. Запыхавшаяся, растрепанная — я увидел ее такой впервые за время нашей совместной работы.

— Я не смогла связаться с Франконом, — обратилась она ко мне. — Его нет дома. Вас арестовали?

Мак-Гроу грубо схватил ее за руку.

— Вы не имеете права входить сюда! Убирайтесь вон!

— Прекратите! — гаркнул на него Мифлин.

Сержант неохотно отпустил Паулу.

— Что вам угодно? — спросил Мифлин.

Паула поставила чемоданчик на соседний столик и открыла его. Внутри оказался магнитофон.

— Возможно, вы помните, миссис Дедрик, — сказал я, — что перед нашим любопытным разговором я повернул выключатель и пояснил, что переключил телефон. На самом деле этим тумблером я включил магнитофон. Я всегда принимаю такую меру предосторожности, когда под покровом ночи ко мне заявляется молодая богатая женщина…

Сирена бросила на меня убийственный взгляд.

— Он лжет! — завопила она. — Арестуйте его! Чего вы ждете?!

— Включите запись, — сказал я Пауле.

Она нажала кнопку.

Все замерли, услышав мой голос, четко доносившийся из динамика. Когда лента дошла до слов Сирены «Вы можете сами назвать любую…», она вскочила и бросилась к чемоданчику, но Паула преградила ей путь.

— Остановите! — крикнула Сирена. — Остановите! Я не хочу больше слушать!..

Я кивнул Пауле, и она выключила магнитофон.

— Может, стоит все же дослушать до конца? — рассудительно заметил Мифлин. — Или вы, миссис Дедрик, берете назад свое обвинение?

Сирена выпрямилась. Осанка у нее была поистине царская. Пару секунд она смотрела на меня испепеляющим взглядом, потом подошла к двери, распахнула ее и вышла, оставив дверь открытой. Все молчали, пока ее шаги не затихли в коридоре.

— Снимите наручники! — приказал Мифлин.

Мак-Гроу выполнил его приказ с видом тигра, от которого ускользнула добыча.

— Да-а, мера предосторожности оказалась не лишняя! — сказал Мифлин с нескрываемым восхищением. — Ты не представляешь, Вик, на каком волоске ты висел над пропастью!

— Да, — согласился я, массируя запястье. — Пойдем в кабинет, мне нужно поговорить с тобой. — Я посмотрел на Паулу, закрывавшую в это время крышку магнитофона.

— Молодец, Паула! Откуда я тебя вытащил? Из постели?

— Из ванны, — ответила она. — Если тебе больше ничто не угрожает, то я, пожалуй, вернусь домой.

— Возвращайся, Паула, и спасибо за все. Ты вырвала меня из рук хищника, — я с усмешкой посмотрел на Мак-Гроу.

Он, весь багрово-красный, убрался из комнаты.

Паула ушла, и мы с Мифлином зашли в его кабинет.

— Тим, — начал я, — если дело разрешится так, как я думаю, то газеты поднимут страшный вой!

Он похлопал себя по карманам в поисках сигарет, но, как обычно, не нашел их.

— Дай-ка закурить. Что ты имеешь в виду?

Я дал ему сигарету и закурил сам.

— Похоже, что киднэппинг организовал сам старик Маршленд. Дедрик занимался контрабандой наркотиков в банде Баррета, обслуживая Париж. Маршленд узнал об этом и нанял кого-то, чтобы убить Дедрика. Потому-то миссис Дедрик и захотела меня купить.

Мифлин был изумлен.

— Где же тогда Дедрик?

— Меня самого интересует это. Я думаю, что все известно Баррету. Кроме того, на сцене появилось еще одно действующее лицо, которому наверняка тоже все известно. Это высокий, широкоплечий парень в желто-коричневом костюме и белой фетровой шляпе.

— Мы тоже ищем его… Так это ты сообщил нам по телефону об убийстве?

— Нет, Гарри Трумэн. Мне нужно было спешно заняться другим делом. Вы нашли улику в мусорном ведре?

— Да. Он провел там всю ночь.

— Судя по всему…

— Мы еще не нашли этого парня. Почему ты думаешь, что Маршленд связан с похищением?

Я рассказал ему о том, что мне удалось узнать в «Бич-отеле».

— По словам Сирены, ее отец уехал в Европу, но я этому не верю.

— Может, мне стоит поехать в «Оушн-энд» и заставить его заговорить? — Мифлин мечтательно улыбнулся.

— Послушай, Тим, ты не знаешь, где можно достать немного марихуаны?

— В отделе наркотиков. А зачем?

— Не все же Баррету подбрасывать улики!.. Допустим, завтра тебе анонимно сообщат, что Баррет прячет у себя дома марихуану. Ты приезжаешь, находишь ее и забираешь его в полицию. По-моему, стоит немного над ним поработать — и он заговорит.

Мифлин сделал большие глаза.

— Ни в коем случае! Если Брендон узнает…

— А кто ему скажет?

Он посмотрел на меня, задумчиво покачал головой и почесал затылок.

— Мне это не нравится, Вик.

— Мне тоже, но другого выхода нет.

— Ладно… Но если он не заговорит, мы будем иметь бледный вид.

— Это уж твое дело. Напусти на него Мак-Гроу, а то парень расстроился, что мышка ускользнула…

Мифлин вышел из комнаты. Он вернулся минут через двадцать с деревянной коробочкой.

— Пришлось рассказать начальнику отдела, зачем это нужно. Он давно охотится за Барретом и одобрил эту затею… Некоторые копы совершенно не имеют понятия об этике! — вдруг совершенно непоследовательно заявил Мифлин.

Я взял коробочку и встал.

— Я тоже становлюсь неэтичным, когда имею дело с такой крысой, как Баррет.

— Будь осторожен, Вик, мне очень не нравится взгляд, который на тебя бросила миссис Дедрик.

— Мне тоже. Как Пирелли?

— У него все в порядке. Франкон виделся с ним утром. Можешь о нем не беспокоиться, по крайней мере, пока.

— Увидеться с ним можно?

— Нет. Брендон приставил к нему специальную охрану. К нему не пускают никого, кроме Франкона.

— Тим, когда получишь Баррета, заставь его заговорить. Мне кажется, в его руках находится ключ к решению этого дела.

— Если ему что-нибудь известно, мы из него все вытянем! — пообещал Мифлин.

Я забрал магнитофон, вышел на улицу и остановил такси.

Было без десяти минут одиннадцать.

Ну и денек же выдался!

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава 1

Все следующее утро до ленча я занимался в конторе обычной работой. В отсутствие Кермана мне пришлось взять на себя часть его дел, но к часу я уже покончил с ними и снова был готов заняться делом о похищении.

— Собираюсь заглянуть к Баррету, — сказал я Пауле, когда мы наскоро перекусывали в конторе. — Хочу подсунуть ему небольшой подарочек.

Я рассказал ей о нашей с Мифлином затее. Пауле она не понравилась, но я и не ожидал от нее другой реакции на это нарушение закона.

— Ты хочешь дождаться, пока он уйдет?

— Да. Я возьму отмычку у Макси.

— Будь осторожен, Вик.

Я усмехнулся.

— Что это с тобой, Паула? Раньше ты никогда не говорила ничего подобного!

— Раньше я тебя плохо знала. Я хочу, Вик, чтобы ты занялся обычной работой и не связывался с такими опасными делами.

— Я ведь занимаюсь делом о похищении не ради забавы, а ради спасения Пирелли. Он, не задумываясь, рискнул шкурой, спасая меня. Если бы не он, я получил бы нож в живот. Вот почему я не брошу этого дела, пока Пирелли не выйдет на свободу.

В десять минут второго я припарковал свою машину перед домом на Джефферсон-авеню. Войдя в кабинет, я увидел Макси, который стоял возле стола. Рядом с телефонным коммутатором никого не было, но наушники лежали на самом краю, так что он мог легко дотянуться до них.

— Есть работа. Я плачу.

Он подозрительно посмотрел на меня.

— От денег я никогда не отказывался. А что нужно?

— Ключи.

Он был поражен.

— Ключи?!

— Да. На десять минут. Получите за это пятьдесят долларов.

Он облизал губы. Я выложил на стол пять десятидолларовых бумажек. Если я и дальше буду расходовать деньги в таком темпе, то в скором времени меня ждет полное разорение…

Макси с тоской посмотрел на деньги.

— Я не могу дать ключи! Меня за это выгонят с работы.

Я добавил еще десятку.

— К кому вы хотите попасть?

— В комнату Баррета. Его ведь нет дома?

— Ушел час назад.

— Что же вас тогда смущает? Или он ваш друг?

— Я боюсь потерять работу! — повторил он несчастным голосом.

— Да, это очень серьезно, — сказал я, забирая деньги и пряча их в карман. — Я не хочу, чтобы вы не спали по ночам от угрызений совести.

Макси еще некоторое время сопротивлялся голосу совести, потом крякнул и тряхнул головой.

— Ладно, ключи висят около доски коммутатора. Давайте деньги.

Я дал ему шестьдесят долларов, и он поспешно сунул их в карман.

— Уверены, что Баррета нет?

— Да, я видел, как он уходил, — Макси украдкой оглядел вестибюль. — Пойду выпью пива, а вы сработайте все побыстрее и, ради бога, постарайтесь, чтобы вас никто не видел!

Я дал ему уйти и снял с гвоздя универсальные ключи. Лифт поднял меня на четвертый этаж. Я подошел к двери Баррета. Где-то в соседней квартире играло радио, слышался визгливый женский смех. У Баррета было тихо, как в склепе. Оглядевшись по сторонам, я вставил ключ в скважину и мягко повернул. Дверь открылась.

В кресле, лицом ко мне, сидел мужчина в желто-коричневом костюме. Он держал в руке револьвер 45-го калибра, дуло которого угрожающе смотрело прямо на меня.

— Входите, милейший, — злорадно сказал он. — Я так и думал, что это можете быть только вы.

Услышав его баритон, я сразу понял, с кем имею дело, и только подивился тому, как раньше мне в голову не пришла эта догадка.

— Хэлло, Дедрик, — я вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

Глава 2

— Не делайте лишних движений, Мэллой, — сказал мужчина в костюме, поднимая револьвер. — Здесь никто не услышит выстрела, а я сейчас в таком настроении, что с удовольствием наделал бы дырок в вашем каркасе. Садитесь же!

Он указал на кресло, стоявшее напротив него, по другую сторону от камина. На таком расстоянии трудно промахнуться, и я безропотно сел.

— Удар у вас поставлен недурственно, — сказал он, осторожно касаясь горла. — По вашей милости я еще пару недель не смогу повернуть голову. — Он обшарил меня взглядом. — Нам чертовски повезло — вы сами пожаловали сюда, и нам не придется вас разыскивать, чтобы прикончить… Уж слишком вы любопытны!

— К сожалению, у меня было много теорий, но мало доказательств, — заметил я. — А Сирена знает, что вы тут?

Он покачал головой и усмехнулся.

— Нет, не знает. Располагайтесь поудобнее, будьте как дома. Вон там, рядом с вашим локтем, сигареты. Баррет наверняка захочет с вами поговорить, а пока я с вами немного пообщаюсь. Приятно потрепаться с умным человеком. Только не советую хвататься за пистолет, если жизнь вам не надоела.

Я закурил сигарету, а он по-прежнему следил за мной, направив дуло револьвера в живот.

— Поосторожнее с игрушкой, приятель, — заметил я, — она может выстрелить…

Дедрик заржал, как жеребец, взявший первый приз в осеннем стипль-чезе.

— Если будешь паинькой, тебе ничто не угрожает. — Он выбросил окурок и закурил новую сигарету. — Знай я тогда, что ты такой настырный, ни за что бы не позвонил. Но признайся, ведь неплохо было разыграно?.. А нетронутое виски, недокуренная сигарета — отличная находка!

— Согласен, — сказал я. — Но зачем было убивать Суоки?

— А, вот оно что! — Он нахмурился, как бы вспомнив что-то неприятное. — Суоки сам напросился на пулю.

— А улики против Пирелли вы подбросили?

— Баррет постарался. Он не любит оставаться в долгу перед кем-либо. Во всяком случае, с Пирелли он расплатился. Тот сидит за решеткой, и все шито-крыто.

— Не советую вам быть таким уверенным. Полиция разыскивает вас за убийство Грейси Леман.

— Обо мне можешь не беспокоиться, — сказал он. — О себе лучше подумай.

Открылась дверь квартиры, и вошел Баррет. В первую минуту, увидев меня, он остолбенел, но потом лицо его просияло.

— Кого я вижу! Как он попал сюда?

— Открыл дверь ключом и вошел, — ответил Дедрик, вставая. — Проверь, нет ли у него пушки?

— Встать! — скомандовал мне Баррет.

Я встал. Он подошел ко мне сзади и ощупал с головы до ног. Нашел мой 38-й и вынул из плечевой кобуры. Потом добрался до коробки с наркотиками.

— Гениально! — он злорадно прищурился. — И куда ты хотел это подложить?

— Да куда угодно! Не все же тебе одному фабриковать улики!

Он швырнул коробку на стол и ткнул в меня дулом револьвера.

— Как ты вошел?

— Взял ключи. Они висят рядом с коммутатором.

Он нашел в моем кармане ключи и тоже бросил их на стол. Потом взглянул на Дедрика.

— Брешет, легавый. Наверное, Макси дал ему. Ну что ж, поквитаемся и с Макси! — Он достал серебряный портсигар, вынул из него сигарету и закурил, бесцеремонно разглядывая меня. — Я перед тобой в долгу, Мэллой, но скоро ты убедишься, что я аккуратно плачу по счетам.

— Верю на слово.

— Как мы с ним поступим? — спросил Дедрик.

Баррет подошел к зеркалу над камином и полюбовался собственной физиономией.

— Самое подходящее место для него — шахта рудника, — сказал он, поглаживая усики. — Его ждет долгая и мучительная смерть…

— Не лучше ли пристрелить и оставить здесь? Мне не хотелось бы снова ехать туда, уж очень там жутко.

— Делай, что я велю! — рассвирепел Баррет. — Руки ему свяжи!

Дедрик вышел из комнаты и вернулся с рулончиком липкого пластыря дюймовой ширины.

— Одно резкое движение — и ты получишь пулю, — Баррет навел на меня револьвер. — Сложи руки за спиной!

Мне ничего не оставалось, как подчиниться приказу. Дедрик ловко обмотал мои запястья липкой лентой.

— И рот ему заклей, — распорядился Баррет.

Дедрик заклеил мне пластырем рот.

Баррет подошел ко мне и стал рядом, злобно ухмыляясь.

— Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты стал у меня на пути, — прошипел он, ударив револьвером по лицу. Я покачнулся и чуть не упал в кресло.

— Тише, — крикнул встревоженный Дедрик, — не хватало еще, чтобы сюда пришли. А что с Макси?

— Вызови его сюда! — снова распорядился Баррет.

Дедрик снял телефонную трубку.

— Мистер Баррет просит вас подняться, — промурлыкал он.

Баррет толкнул меня в кресло.

— Покончим с Макси и рванем, — сказал он. — Пора переменить адрес.

Он стал около стены, чтобы открывшаяся дверь закрыла его. Дедрик стоял перед дверью. Прошло пять минут, прежде чем в дверь постучали.

— Войдите! — крикнул Баррет.

На пороге появился испуганный Макси.

— Входи и закрой за собой дверь, — сказал Дедрик, пряча за спиной револьвер.

— В чем дело? — спросил Макси. Тут он увидел меня и позеленел.

— Ты дал ему ключи? — спросил Дедрик, нацеливая револьвер ему в живот.

Макси посмотрел на меня.

— Это он вам сказал? Вранье! Что вы так держите свою пушку? Разве не знаете, что это опасно?

— И даже смертельно, — Дедрик многозначительно усмехнулся.

Баррет подошел сзади к Макси и ударил его по плечу.

— Хэлло, братец!

Тот едва не подпрыгнул к потолку.

— Эй! Что это еще такое? Кто этот парень с револьвером? — Он пытался говорить твердо, но в его глазах метался страх. — Запрещено входить в дом с оружием. Мне придется составить рапорт!

— Боюсь, что сделать это ты уже не успеешь, — посочувствовал Баррет. — Ты мне до смерти надоел, Макси. А поскольку Грейси умерла, то пора и от тебя избавиться.

Макси с ужасом посмотрел на него.

— Я буду молчать, мистер Баррет, — залепетал он. — Можете положиться на меня!

Увидев в руке Баррета нож, он задохнулся от страха.

— Прости, Макси, — сказал Баррет, — но ты слишком многое видел. Иди в ванную.

— Не убивайте меня! — Макси упал на колени. — Я обещаю вам…

Баррет ударил его рукояткой револьвера по голове и прошипел Дедрику:

— Помоги!

Они вдвоем втащили Макси в ванную.

Сначала я слышал звуки борьбы, потом раздался вопль швейцара. Его заглушил тяжелый удар, и до меня донесся приглушенный хрип. Затем все смолкло. Из ванной вышел бледный Дедрик, за ним показался невозмутимый Баррет. Он подмигнул мне.

— Скоро наступит и твоя очередь, братец. Но ты так просто не умрешь… — Он повернулся к Дедрику. — Забирай его. Будь осторожен, когда поедешь.

— Что, мне придется одному везти его?

— А почему бы и нет? Мне еще надо избавиться от этого трупа! Слушай, не ломай себе голову: если он попытается бежать — стреляй!

— Да!.. И посажу себе на хвост десяток копов!

— Их ты тоже можешь пристрелить, — расхохотался Баррет.

Дедрик пожал плечами.

— Ладно, дай мне пальто, чтобы спрятать его руки. Я потом верну тебе…

Баррет зашел в спальню и через минуту вернулся со светлым пальто. Дедрик поднял меня на ноги.

— Я возьму твою машину, — сказал он. — Помни: одно неверное движение — и ты погиб.

Баррет накинул пальто мне на плечи и обмотал шарф вокруг моего подбородка так, чтобы не был виден пластырь.

— Мы больше не встретимся, Мэллой, — сказал он. — Я, может быть, тебя еще увижу, но ты меня — никогда. — Он снова заржал и толкнул меня к Дедрику. — Идите!

Тот крепко ухватился за мое плечо, и мы направились к выходу. По дороге к лифту нам никто не встретился. Когда лифт остановился на нижнем этаже, Дедрик сунул мне в бок револьвер.

— Смотри, без фокусов, паренек! — напомнил он. Лицо его было мокрым от пота.

Мы прошли через вестибюль и спустились к моему бьюику. По тротуару шли две девушки, они оглянулись на нас и захихикали.

Дедрик открыл заднюю дверь.

— Полезай.

Когда я нагнулся, чтобы сесть на заднее сиденье, он шарахнул меня револьвером по голове.

Глава 3

Сознание медленно возвращалось ко мне. Сначала я почувствовал пульсирующую боль в голове, потом, открыв глаза, обнаружил, что лежу на спине и луч фонарика освещает мое лицо. Я замычал и повернул голову, пытаясь сесть, но чья-то рука толчком в грудь вернула меня в исходное положение.

— Лежи, — услышал я голос Дедрика.

Содрав пластырь с моих губ, он присел около меня. Свет фонарика резал глаза, но меня больше беспокоили какая-то давящая тишина, темнота и сырой холодный воздух.

— Что происходит?

— Скоро узнаешь, — ответил Дедрик.

Я почувствовал, что мое тело опоясано чем-то. Опустив глаза, я увидел, что Дедрик окрутил меня цепью и запер ее на висячий замок. Над нами нависали тяжелые каменные своды, подпертые почерневшими бревнами.

— Это что, шахта?

— Да. Сто футов под землей. Это не моя идея, лично я против тебя ничего не имею и вполне удовлетворился бы пулей в лоб. Но Баррет… Он хочет завтра прийти и посмотреть на тебя.

— Он что, хочет уморить меня голодом? — спросил я, безуспешно пытаясь освободить руки.

— Ты умрешь не от голода, — он помолчал и закурил сигарету. — Ты просто не успеешь…

— Что ты хочешь этим сказать?

— Скоро узнаешь. Если дашь слово не бросаться на меня, я освобожу тебе руки. По крайней мере, ты сможешь сопротивляться.

Я почувствовал озноб.

— Если ты освободишь мне руки, то я, наверное, задушу тебя, — сказал я. — Меня не так-то просто запугать.

— Не валяй дурака! Ты просто не представляешь, что тебя ждет. Повернись!

Я повернулся, и он освободил мне руки.

Я сел. Встать мне мешала короткая цепь, но приятно было снова владеть руками.

— Я оставлю тебе фонарик, — сказал Дедрик-добрая душа. — Это все, что я могу для тебя сделать.

— У тебя, как видно, все же осталось немного совести. — Я потряс онемевшими кистями, чтобы восстановить циркуляцию крови. — А что должно произойти?

— Не знаю. — Он осветил фонариком длинный темный туннель. — Взгляни-ка сюда!

Луч фонарика выхватил из темноты то, что мне сначала показалось грудой тряпок. Всмотревшись, я понял, что это когда-то был светлый костюм.

— Под этими тряпками — скелет, — разъяснил мне Дедрик. — Мы оставили его здесь не более двенадцати часов назад, и вот во что он превратился…

— Кто это? — хрипло спросил я.

— Неважно.

Но я и сам догадался.

— Это Феррис?

— Это еще один любопытный парень, который совал свой нос не в свои дела, — сказал Дедрик и вытер лицо носовым платком. Затем вынул из кармана еще один фонарик и кинул его мне. — Со светом тебе будет веселей. Но когда услышишь, что идет Баррет, потуши его. Он убьет меня, если узнает…

— Что ж, и на том спасибо, — ответил я, освещая фонариком его лицо. — Но почему бы тебе не довести доброе дело до конца и не освободить меня? Ведь тебе самому не нравится эта затея. Отпусти меня, Дедрик, когда-нибудь и я помогу тебе…

— Нет, — сказал он. — Ты не знаешь Баррета. Ни один нормальный человек не решится стать у него на пути. Прощай, Мэллой, надеюсь, что это продлится недолго…

Я сидел и смотрел, как свет его фонарика становился все бледнее, по мере того, как он удаляется. Потом свет исчез, и сразу же темнота навалилась на меня ощутимой тяжестью. Я зажег фонарик. Яркий свет отогнал темноту, но она не исчезла полностью, а, казалось, притаилась где-то рядом, чтобы, улучив момент, снова наброситься на меня…

Я решил исследовать цепь, которой меня приковали к стене. Однако она была слишком толстой, чтобы ее разорвать, а замок — слишком крепким. Схватив цепь обеими руками, я уперся ногой в стену и рванул несколько раз, но безрезультатно. Я понял, что с таким же успехом можно пытаться сдвинуть с места Эмпайр-Стейт-Билдинг. Тяжело дыша, я повалился на пол. Мое сердце колотилось, едва не выпрыгивая из груди.

Никому и никогда не придет в голову искать меня здесь! Паула в лучшем случае заглянет в дом на Джефферсон-авеню и найдет там труп Макси… Затем, наверняка, пойдет к Мифлину. Но чем он сможет помочь? Кто догадается искать меня в этой заброшенной шахте? Мой взгляд снова возвращался к куче лохмотьев в нескольких метрах от меня, которая еще недавно была Феррисом…

И вдруг я почувствовал приглушенное дыхание какого-то животного! Паника охватила меня. Я готов был завопить во весь голос, если бы это помогло. Ни разу за всю жизнь я не был в таком безвыходном положении.

Несколько минут я сидел неподвижно, пытаясь взять себя в руки, убеждая себя не поддаваться отчаянию и награждая себя самыми оскорбительными эпитетами, которые только могли прийти в голову. Но страх не покидал меня.

Я достал сигареты и закурил, прислонившись к стене. Вдыхая дым, я смотрел на луч фонарика, спасавшего меня от темноты. Фонарика хватит еще часа на два беспрерывной работы. Надо поберечь батарейки, пусть даже придется сидеть в темноте. Я пересчитал сигареты: всего семнадцать. Даже слабый, тлеющий огонек сигареты успокаивал, поэтому на время курения я выключал фонарик. На меня сразу наваливалась плотная, удушающая темнота, но мне удалось немного успокоиться, поглядывая на тлеющий огонек. Так прошло около часа. Не выдержав, я включил фонарик и посмотрел на часы: оказалось, что я просидел без света только восемь минут… Меня снова охватило беспокойство. Если после восьми минут темноты я был готов лезть на стенку, то что же со мной произойдет через час или два, через день?.. Я снова попытался выдернуть цепь, но сколько ни дергал, ничего не добился. Только мышцы ног задрожали от усталости.

И тут я услышал какой-то шорох… До сих пор единственными звуками, которые слышались в заброшенной шахте, были мое дыхание, стук моего сердца и негромкое тиканье часов. И вот теперь к ним прибавился этот шорох. Затаив дыхание, я прислушался. Из туннеля доносилось какое-то тихое шуршание, кто-то осторожно двигался в мою сторону. Я осветил туннель фонариком и заметил две красноватые тлеющие точки, похожие на глаза животного. Я стоял на коленях, вглядываясь в темноту.

«Ты убедишься, что я аккуратно плачу по счетам», — с ужасом вспомнил я слова Баррета. Он был прав: те несколько секунд, что я всматривался в темноту, были самыми страшными в моей жизни. Красноватые огоньки медленно приближались, и скоро я смог различить силуэт животного, его острую мордочку. Это была крыса, но какая!.. Настоящее чудовище размером с кошку! Она опасливо приближалась к свету, ее мех отливал коричневым. Я нащупал камень и запустил в нее, но она удрала прежде, чем камень ударился о землю. Ну что ж, теперь, по крайней мере, я знаю, что меня ждет судьба Лью Ферриса. Знаю, что когда эта тварь будет голодна, она не убежит…

Я огляделся вокруг в поисках камней и стал собирать их в кучу. Кроме того, я нашел на земле обломок палки. Это было не бог весть какое оружие, но все же лучше, чем ничего. Одну крысу я мог убить, но меня тревожила мысль, что она здесь не одна. Держа палку в одной руке и фонарик в другой, я прислонился к стене и ждал. А где-то там, в темноте, крыса ждала меня.

Глава 4

Светящиеся стрелки моих часов показывали двадцать минут пятого. Я находился в шахте уже более двух часов. У меня осталось пять сигарет, свет фонарика тускнел. Пытаясь продлить его жизнь, я выключал его через каждые пять минут. До меня не доносилось ни единого звука, и я начал дремать. Стараясь не уснуть, я сосредоточил все свое внимание на тлеющем кончике сигареты. Чтобы как-то защититься от крысиных зубов, я обвязал шею носовым платком. Мне удалось немного преодолеть ужас, а может, я просто устал бояться? Есть какой-то предел у страха, возможно, я его уже достиг после часа пребывания под землей. Но в то же время совершенно утратил надежду выбраться из этой тюрьмы. Моим единственным желанием было убить крысу раньше, чем она расправится со мной. Больше я ни о чем не думал.

Два часа тянулись как два месяца. Мне ничего не оставалось делать, как только курить, смотреть в темноту и прислушиваться. Медленно ползли стрелки часов. Снова послышался шорох. Я бросил в крысу камень и отогнал ее. Меня беспокоило, что батарейка фонарика на исходе. Я выключил его и посидел некоторое время в темноте. Глаза мои закрылись, я задремал…

Вдруг что-то зашуршало. Я зажег фонарик и увидел крысу, которая кралась ко мне, прижимаясь к земле. Свет обратил ее в бегство. Я взглянул в сторону туннеля и увидел теперь вместо одной пары глаз три-четыре пары светящихся точек. Эти твари расположились передо мной полукругом. Я крикнул на них, но они даже не шевельнулись. Я швырнул в них горсть камней. Они исчезли, но тут же появились снова, уже немного ближе.

Я опять крикнул. И тут мне показалось, что я схожу с ума: я услышал свое имя:

— В-и-ик!..

Встав на колени, я прислушался. Почудилось, или меня действительно кто-то позвал?

Мой ответный крик громовым раскатом разнесся по туннелю.

— Вик! Где ты?

— Я здесь!

От радости я забыл о крысах и кричал как сумасшедший. Вдруг один из грызунов бросился на меня, его зубы вцепились в платок на моей шее. Я дико завопил от ужаса и схватил тварь. Острые, как бритва, зубы впились мне в руку. Обезумев от боли и еще больше от страха, я изо всех сил сдавил тело крысы так, что хрустнул позвоночник. Содрогаясь от отвращения, я отшвырнул от себя это мерзкое порождение подземной жизни.

— Вик!

— Я здесь! — хрипло крикнул я.

— Это я, — отозвалась Паула, и в конце коридора блеснул далекий свет.

Никогда еще я так не радовался человеческому голосу.

— Осторожнее, смотри под ноги! Здесь полно крыс!

— Иду!

Через минуту Паула была рядом со мной и, встав на колени, схватила меня за руки.

— О, наконец-то, Вик!..

Я глубоко вздохнул и попытался улыбнуться, но губы не повиновались.

— Паула! Как я рад, что ты пришла! Как ты здесь оказалась?

Она коснулась моего лица.

— Это потом. Ты ранен?

Я поднял руку. По запястью струилась кровь. Если бы не платок вокруг шеи, я был бы уже где-то на полпути к тому свету.

Паула сняла с шеи белый тонкий шарфик и перевязала им мою руку.

— Это крыса, — объяснил я ей. — Я убил ее.

Паула содрогнулась.

— Ой! А здесь еще есть?

— Да, пару штук найдется…

— Скорей уйдем отсюда!

— Не могу. Я прикован к стене.

Пока она обследовала цепь, я рассказал ей обо всем.

— Вик, у меня револьвер. Может, нам удастся расстрелять одно звено?

— Попробуем. Дай револьвер и отойди подальше — пуля может срикошетить.

Паула отдала мне свой 25-й и отступила в туннель. После третьего выстрела звено отлетело. Я с трудом поднялся. Она поддержала меня.

— Сейчас все будет в порядке. — Я начал ходить, чтобы немного размяться. — Расскажи, как ты попала сюда? Откуда ты узнала, что я здесь?

— Мне позвонила женщина, не назвавшая себя. Она сказала: «Если хотите спасти Мэллоя, то поторопитесь. Его запрятали в шахту рудника Монте-Верде». И сразу положила трубку. Я ни о чем не успела ее расспросить, схватила револьвер, фонарик и бросилась сюда. — Паула покачала головой. — Конечно, надо было связаться с Мифлином, но я просто потеряла голову, Вик.

— Все в порядке! Ты здесь, я свободен, что еще нужно для полного счастья?

— Но я блуждала целый час. Если бы ты не закричал, я сама бы завопила. Чуть не заблудилась, дура!

— Я найду дорогу.

Вдруг Паула увидела груду костей и тряпок.

— Что это?

— Лью Феррис, — ответил я и подошел ближе. Кости были обглоданы начисто. В лобной кости черепа виднелось пулевое отверстие. Значит, его застрелили. За что?.. Я осмотрел то, что осталось от пиджака, и нашел бумажник, в котором лежала квитанция на имя Лью Ферриса, две пятидолларовых банкноты и фотография женщины, в которой я узнал его жену.

Я положил бумажник на место и встал.

— Надо будет привести сюда Мифлина.

Паула с ужасом смотрела в темноту.

— Они не погонятся за нами, Вик?

— Нет, побоятся. Пошли.

Мы двинулись по туннелю вниз. Мой фонарик светил слабо, но я решил использовать его до конца. Фонарик Паулы нам еще пригодится. Мы дошли до второго туннеля, который сворачивал направо.

— Пойдем направо, — сказал я Пауле.

— А почему не прямо?

— Дедрик ушел туда.

Мы свернули направо и через сто метров дошли до второго туннеля, уходившего в темноту.

— А теперь куда?

— Выбирай дорогу сама, это все равно.

— Давай опять направо.

Мы снова свернули направо, но через несколько минут я понял, что мы спускаемся вниз, а не поднимаемся.

— Подожди минутку! Это ответвление идет вниз, а не вверх. Надо вернуться и попробовать левый коридор.

— Со мной было то же самое, — обреченно сказала Паула. — Я блуждала здесь больше часа.

— Пошли.

Мы вернулись к пересечению туннелей и свернули в левый коридор, который через несколько минут привел нас в тупик.

— Ну вот! — Паула была в отчаянии.

— Успокойся! — Ее состояние встревожило меня. Она всегда была такой невозмутимой, а тут была готова впасть в истерику. — Может, тот коридор идет сначала вниз, а потом вверх.

— Как я могла решиться прийти сюда одна! — она схватила меня за руку. — Почему я не позвонила Мифлину! Мы заблудились, Вик, нам никогда не выйти отсюда!

— Пошли! — резко сказал я. — Не будем тратить время на пустые разговоры. Надо искать выход!

Паула постаралась взять себя в руки, и голос ее начал звучать спокойнее.

— Прости, Вик, я так испугалась. Мне кажется, что я здесь похоронена заживо.

— Понимаю. Возьми себя в руки. Стоит начать жалеть себя — и мы пропали.

Я взял ее под руку, и мы двинулись дальше. Коридор пошел под уклон, и мы начали спускаться в темноту. Вдруг погас фонарик. Паула вскрикнула.

— Спокойно, все в порядке. Зажигай свой. Шахта должна скоро кончиться. Странно, что она такая длинная…

Мы ускорили шаг. Чем дальше мы шли, тем более спертым становился воздух. В довершение ко всему туннель с каждым шагом становился ниже, нам приходилось нагибаться.

Вдруг Паула остановилась.

— Вернемся, Вик. Там нет никакой дороги, — глаза ее лихорадочно блеснули.

— Нет, мы должны идти туда, — упрямо сказал я. — Там выход. Дедрик ушел туда.

— Я больше не выдержу этого, я совсем задыхаюсь.

Мне и самому было трудно дышать, но я схватил ее за руку и потащил вперед. Мы переходили из одного туннеля в другой, и все они были похожи друг на друга. Наконец пол коридора перестал спускаться.

— Мы на правильной дороге, — обрадовался я, — поднимаемся вверх.

— Я больше не могу идти, — еле слышно произнесла Паула.

Я обнял ее рукой и поддержал. Потолок штольни опускался все ниже, и наконец нам пришлось двигаться, согнувшись пополам.

— Не могу!.. — простонала Паула.

— Давай передохнем немного.

Мы сели на пол, и я почувствовал, что внизу дышится гораздо лучше, чем под потолком. Я велел Пауле лечь на пол и сам примостился рядом с ней. Через несколько минут мы совсем восстановили дыхание, тяжесть рук и ног прошла.

— Тебе лучше? — спросил я.

— Да. Прости меня, что я так вела себя.

— Пустяки, — я взял ее за руку. — У тебя просто приступ клаустрофобии.

— Ты действительно думаешь, что мы на правильном пути?

— Да, — ответил я, но моему голосу недоставало уверенности. Я начал понимать, что Дедрик ушел другой дорогой.

Вдруг Паула вздрогнула.

— Слышишь, что это?

Я прислушался. Откуда-то из глубины шахты раздавались звуки, похожие на шум дождя или шорох сухих листьев.

— Что это, Вик?

— Подожди! — Мы привстали, напряженно вслушиваясь. Я узнал этот шорох. Это были шаги тысяч крысиных лап. И этот шорох приближался.

Крысы преследовали нас!

Глава 5

Я вскочил на ноги.

— Бежим! Быстрее!

— В чем дело?

Я схватил ее за руку.

— Крысы! Скорее! Только не пугайся!

Согнувшись, мы побежали по тоннелю. Шум крысиных полчищ приближался. Мы спотыкались, наталкивались на стены, но продвигались вперед. Коридор свернул направо. Завернув за угол, мы вышли в более просторную часть штольни, а еще через несколько ярдов стало возможным выпрямиться во весь рост. Теперь двигаться было намного легче, но туннель казался бесконечным. Мы бежали в полумраке, задыхаясь и спотыкаясь.

— Не могу, — шепнула мне Паула, — дай передохнуть!

Мы немного постояли, но потом опять побежали, подстегиваемые приближающимся шорохом. Впереди туннель снова начал сужаться, и мы увидели проход — вернее, просто дыру в стене.

— Туда, — приказал я Пауле, помог ей и забрался сам.

Мы оказались в большой, широкой пещере, в центре которой стояло множество деревянных ящиков.

Паула воскликнула:

— Отсюда нет выхода, Вик.

Она была права. Мы попали в тупик. Отсюда не было выхода, а вернуться мы не могли: крысы наверняка заняли соседний коридор.

— Быстро! Загородим дыру ящиками! Это наш единственный шанс.

Мы начали судорожно хватать ящики и выстраивать их перед входом в пещеру. Первый ряд был уже готов, когда появились крысы. Мы продолжали возводить свою баррикаду. Я осветил фонариком туннель, и дрожь пробежала у меня по спине — весь пол был покрыт ковром шевелящихся тел. От писка крыс и шороха их лап кровь стыла в жилах… Я схватил револьвер Паулы и дважды выстрелил в шевелящуюся массу. Эхо выстрелов отразилось от стен и оглушило меня. Передние ряды атакующих дрогнули, но им некуда было отступать: сзади напирали. Пули ранили двух или трех чудовищ, но следующие ряды прошли по ним и двинулись вперед. К этому времени мы уже сложили стену в четыре фута высотой. Но этого было недостаточно: надо было выстроить против них двойную стену, чтобы крысы не могли повалить ее. Мы ставили ящики, подносили новые, делали следующий этаж, снова подносили ящики, снова ставили — до полного изнеможения.

Наконец стена была готова. Крысы царапали ее, но повалить не могли. Тогда, обессиленные, мы свалились на пол.

— Все бы я сейчас отдал за бутылку виски! — пробормотал я. — Что ж, по крайней мере, мы не сможем сказать, что у нас не было приключений.

— Я бы предпочла обойтись без них, — с отвращением сказала Паула. — Никогда в жизни я не испытывала такого страха… Как ты думаешь, они уйдут?

— Не знаю, во всяком случае, сюда они не проникнут.

— Вик, но ведь мы и сами не сможем выйти отсюда. А если они даже и уйдут, мы можем так и не найти выход. Кроме того, фонарик скоро погаснет…

Пока она говорила, я водил лучом по пещере. В углу была куча каких-то ящиков.

— Посмотрим, что в них, — я стал на колени и открыл крышку одного из них. Там были ряды аккуратно упакованных пачек сигарет.

— Сигареты с марихуаной! — догадался я. — Наверное, это склад Баррета. Вот это трофей! Тут их, должно быть, на миллион!

Паула подошла ко мне.

— Но ведь он не мог таскать ящики по штольням! — внезапно осенило меня. — Надо искать, здесь должен быть какой-то выход!

Стены пещеры были монолитны, поэтому я занялся полом. Вскоре мы нашли хитро замаскированный люк с подъемной дверцей. Совместными усилиями мы открыли его, и в пещеру ворвался свежий воздух.

— Вот и выход! — я посветил фонариком перед собой.

Мы стояли в начале прохода, в полу которого были вырублены грубые ступени. Я спустился по ним первым и вышел на солнечный свет. Туннель шахты выходил на боковой склон глубокого карьера. Подо мной расстилалось дно карьера, поросшее низким кустарником. От входа в тоннель вела вниз незаметная тропинка. Постояв у входа, я услышал отдаленный крик. Только теперь я заметил, что далеко внизу стоят два грузовика и группа мужчин.

Их было человек шесть, и они смотрели в мою сторону, что-то крича. Я поспешно отступил в тень, но они уже бежали ко мне.

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

Глава 1

— Там люди Баррета! — крикнул я Пауле, увлекая ее в коридор. — Тебя они не заметили. Сейчас я попробую отвлечь их внимание. Как только ты увидишь, что они занялись мной, беги во всю прыть. Доберись до телефонной будки и позвони Мифлину. Пусть скорее приезжает сюда!

В критических ситуациях Паула никогда не спорит. Она пожала мне руку, кивнула в знак того, что все поняла, и я бросился обратно к выходу. Трое человек уже бежали ко входу в туннель, но по крутому склону взбираться было нелегко. Они кричали мне что-то на бегу, и я поспешно оглянулся, чтобы наметить план действий.

Вверх от входа — тропинка на вершину карьера. Я побежал туда, теперь уже на виду у преследователей. Гребня карьера я достиг довольно быстро. Оттуда, как на ладони, была видна окружающая местность. Передо мной простирались песчаные дюны, поросшие кустарником, и начиналась пустыня, лежавшая за рудником Монте-Верде. Слева от меня проходила автострада Сан-Диего — удобный объект для бегства. Но и для Паулы она тоже была удобной. Если я побегу туда, то она останется в хвосте у преследователей, а моя задача увести их как можно дальше от Паулы. Чтобы помочь ей, мне нужно было бежать направо, в глубь песчаных дюн, которые позволяли надежно спрятаться.

Пробежав ярдов двести, я остановился и оглянулся. Преследователи еще взбирались на гребень, их не было видно, и на секунду я испугался, не нашли ли они Паулу. Но нет! Судя по их крикам, они вот-вот появятся. Я нырнул за куст и стал ждать. Вскоре над краем карьера появился первый бандит, а за ним остальные. Они остановились и стали осматриваться. Это были здоровенные парни. Четверо из них были в рыбацких рубашках, другие имели более городской вид, но все они выглядели настоящими уличными бродягами. Главарь банды, широкоплечий здоровяк, отдал приказ, и четверо парней побежали налево, а остальные, растянувшись полукругом, начали приближаться к моему укрытию. Не увидев меня, они могли вернуться и помешать уйти Пауле. Поэтому я выбежал из-за куста на открытое место. Послышался торжествующий дружный вопль, и я понял, что они меня заметили.

Солнце медленно катилось к горизонту, но было еще жарко, и все труднее становилось бежать по рыхлому песку. Я снова оглянулся. Теперь к погоне присоединились и те четверо, которые вначале пошли налево. Преследователи расположились в виде широкой дуги, которая отгоняла меня все дальше от автострады в пустыню. Но жара мешала и им. Если мне удастся сохранить прежнюю дистанцию до захода солнца, я смогу ускользнуть. Видимо, такая же мысль пришла в голову моим преследователям, потому что позади меня раздались выстрелы, и с десяток пуль просвистело над моей головой.

Выстрелы меня пока не очень беспокоили, потому что на таком расстоянии из револьвера довольно трудно попасть в движущуюся цель. В целом наше расположение напоминало игру в лису и гусей. Бандиты немного сбавили скорость, но дистанция между нами оставалась прежней. Справа от меня показался один из первых холмов в цепи предгорий. Рано или поздно они могут стать барьером на моем пути, а преследователям помогут загнать меня в ловушку. Я решил прорваться через цепь раньше, чем попаду в район холмов, и, прибавив скорость, начал резко заворачивать влево. Сзади сразу же раздался крик, и, обернувшись, я увидел, что тройка парней тут же бросились по песку наперерез. Я еще прибавил скорость, но усталость давала себя знать, я начал увязать и спотыкаться в рыхлом песке. Один из рыбаков, здоровый и сильный парень, мчался быстрее всех. Мы бежали с ним наперегонки в сторону прохода между двумя холмами. Если я обгоню его, то мне удастся первым выбраться на открытое место. Если же это не получится, он обгонит меня, и я окажусь запертым в узком пространстве между холмами. Прикинув расстояние, я увидел, что он нагоняет меня. Теперь я мог различить его лицо, красное и мокрое от пота.

Впереди маячила расщелина между скалами. Он приближался ко мне, пыхтя, как маневровый паровоз. Я попытался увильнуть, но он схватил меня за пиджак, а потом сжал в медвежьих объятиях, и мы повалились на песок. Наша схватка протекала с переменным успехом, и неизвестно, кто бы одержал победу, но тут подбежали остальные.

Коренастый широкоплечий тип навел на меня свой 45-й.

— Руки!

Я поднял руки и встал. Наконец я мог отдышаться.

Если мне повезло, то Паула уже на подходе к телефону…

Поймавший меня парень тоже поднялся и подошел с растерянным видом.

— Обыщи его, Мак, — приказал ему широкоплечий.

Мак нашел у меня револьвер Паулы и бросил его вожаку.

— Больше ничего нет, Джо, — ответил он и отошел назад.

— Кто ты такой? — спросил Джо, удивленно глядя на меня. — Я тебя раньше никогда не видел.

— Меня зовут Мэллой.

— Это тот самый парень, о котором говорила она! — встрял Мак.

Джо нахмурился.

— Ты нас не за тех принимаешь. Мы не люди Баррета. У нас свое небольшое дело. — Он повернулся к остальным. — Мак, возьми своих ребят и закончите дело, а я отведу этого типа в хижину. Когда справитесь, тоже возвращайтесь туда.

Мак кивнул и пошел вместе с остальными к шахте, оставив меня с Джо.

— Слушай, приятель, — довольно миролюбиво предупредил тот, ткнув меня револьвером в бок, — если будешь трепыхаться, живо схлопочешь пулю. Имей в виду!

Я уже успокоился и мог рассмотреть его. Лет сорока. Круглое мясистое лицо, маленькие глазки и тонкие губы. Широкие плечи и длинные руки делают его похожим на гориллу.

— Чеши вперед! — приказал он. — Я скажу, когда нужно будет остановиться. — Он махнул рукой в сторону холма. — И смотри не оглядывайся! Если оглянешься — мигом пристрелю. Понятно?

— Еще бы не понять!

Мы двинулись вперед. По дороге я спрашивал себя, что это за компания. Откуда они взялись? Что за «дело» им нужно закончить? Я со злорадством подумал, что они наверняка наскочат на Мифлина и его ребят. «Это тот самый парень, про которого говорила она», — вспомнил я. Кто это — «она»?

Теперь мы брели среди холмов, спотыкаясь на каждом шагу. Солнце скрылось за горизонтом, стало темнеть. Время от времени Джо направлял меня: «Возьми вправо» или «Сверни на левую тропинку».

— Остановись, приятель, — вдруг сказал он. — Давай-ка передохнем.

Я повернулся к нему и сел на камень. Он опустился рядом и вытащил из кармана «Лаки-Страйк», достал сигарету для себя, потом бросил пачку мне.

— Что из себя представляет этот рудник? — спросил он, давая мне прикурить.

— Отвратительное место, — меня передернуло. — Там полно крыс-людоедов.

— Я слыхал об этом. А марихуану ты, часом, не встречал?

— Там этих сигарет миллиона на два, не меньше!

Он радостно оскалился.

— Ого! Черт возьми! Я же говорил ей, а она не верила! Как они упакованы?

— В ящиках. А кто это «она»?

Он нахмурился.

— Не твое дело. Сейчас я задаю вопросы.

Я вдруг сообразил.

— Так вы потрошите Баррета?

— Верно, приятель, мы решили прикарманить его запасы, — он встал. — Ну, пошли. Держи прямо к этому холму и направо.

Теперь совсем стемнело, но у Джо глаза были как у кошки. Наконец он приказал мне остановиться и пронзительно свистнул. Секунду спустя в нескольких ярдах от нас блеснул свет, и я увидел бревенчатую хижину, стоявшую под защитой холма.

— Здорово, правда? — спросил Джо. — Мы сами ее построили. Не заметишь, пока не уткнешься прямо в нее. А к тому времени, как уткнешься, уже будешь нашпигован свинцом не меньше, чем чучело для стрельбы. Ну, заходи.

Я вошел в открытую дверь и оказался в большой комнате, обставленной грубой мебелью. Перед камином, заложив руки за спину, с сигаретой во рту стояла Мэри Джером.

Вокруг корабельного фонаря, свисавшего с балки, кружился белый мотылек. Джо поймал его, бросил на пол и растер ногой. А я во все глаза смотрел на Мэри. Вот уж кого совсем не ожидал здесь увидеть! Она была в клетчатой ковбойке и канареечно-желтых вельветовых брюках, ее темные волосы скрывала красная косынка. Она немного побледнела и похудела со времени нашей первой встречи, но выглядела все так же очаровательно.

— Хэлло! — сказал я. — Вы мне не поверите, но я уже целую неделю охочусь за вами!

— Сбавь тон, приятель, — вмешался Джо. — Ишь, разговорился! Сядь и заткни варежку!

Он толкнул меня к креслу, стоявшему у окна.

Я сел.

— Где вы встретили его?

Джо усмехнулся, явно гордясь собой.

— В шахте. Мы увидели, как он выходил из верхнего туннеля. Дал деру в пустыню, но мы поймали его.

— Он был один?

— Конечно.

— Тогда зачем же ему понадобилось бежать в пески?

Джо нахмурился и провел рукой по стриженым волосам.

— Как это… зачем?..

— Если он хотел удрать от вас, ему нужно было бежать к автостраде, не так ли? — нетерпеливо спросила она.

Лицо Джо помрачнело, он повернулся ко мне.

— В чем дело, парень? — зарычал он. — Ты был один?

— Нет, — я не мог сдержать улыбку. — Со мной была девушка, она побежала за полицией.

Мэри сокрушенно пожала плечами.

— Я отказываюсь от тебя, Джо. За что бы ты ни взялся, ничего у тебя не выходит!

— Но откуда я мог знать, что он не один? — воскликнул Джо, наливаясь злостью.

— Это твое дело. Но теперь ты должен как-то исправить положение.

— Ладно, я вернусь на этот чертов рудник, а вы пока присмотрите за ним.

Она кивнула.

— Поторопись, Джо.

— Возьмите мой револьвер.

Она взяла его 45-й и взвесила на руке.

— Учти, приятель, она умеет обращаться с этой штукой… — предупредил меня Джо.

Повернувшись, он вышел.

Мэри отошла от камина и села в кресло, лицом ко мне.

— Давно мы не виделись, — сказал я. — Это вы предупредили Паулу, что я на руднике?

— Да, только не спрашивайте, почему я это сделала. Наверное, с возрастом становлюсь сентиментальной, — устало сказала она.

— Кто этот Джо? Ваш приятель?

— Не совсем. — Она подняла голову и посмотрела на меня. — Вы уже успели задать мне кучу вопросов. Ну что ж, спрашивайте дальше. Все равно я собираюсь смыться. Мне казалось, что я управлюсь с Джо, но не удалось.

— Давайте смоемся на пару.

— Нет, это ему не понравится. Подождем немного. Если он не вернется, вы сможете уйти.

— А если вернется, — вежливо спросил я, — что будет со мной?

Она пожала плечами.

— Не беспокойтесь, вам не причинят вреда. Просто Джо подержит вас до тех пор, пока сам не смоется.

— Какое вы имеете отношение к этой банде?

Странная улыбка осветила ее лицо.

— А вы как думаете?.. Я — жена Дедрика.

— Жена Ли Дедрика? — я остолбенел. — Но ведь он женат на Сирене Маршленд?

— Сперва он женился на мне, — она закурила сигарету. — В жизни Ли такая мелочь, как двоеженство, не имеет никакого значения.

— Вы хотите сказать, что его брак с Сиреной Маршленд недействителен?

— Да. Но тогда Сирена не знала об этом… Теперь — знает, — с горечью сказала она.

— Вы рассказали ей об этом?

— Я рассказала ее отцу.

— При встрече в «Бич-отеле»?

Она слегка приподняла брови.

— Вы знаете об этом? Да, я рассказала ему тогда. Мне нужны были деньги, и он дал мне тысячу долларов за сохранение тайны.

— Не торопитесь! Давайте начнем сначала. Когда вы вышли замуж за Дедрика?

— Года четыре назад. Точной даты не припомню. Я не романтична и не храню в памяти такие мелочи. Брак с Ли — это не сахар. Я познакомилась с ним в Париже и влюбилась. Не знаю, почему он женился на мне, но факт остается фактом… Я получила то, что заслужила. — Она бросила окурок в огонь и закурила новую сигарету. — Вскоре я узнала, что он занимается наркотиками и их доставкой в Париж. Он уговорил меня помогать ему. — Она улыбнулась. — Вы не представляете себе, как он умеет убеждать!.. Потом он встретился с Сиреной Маршленд. Я ни о чем не подозревала… он и раньше пропадал по неделям… Думала, что он занят отправкой товара. Затем он надолго исчез, оставив все дела на мне и Джо. Тот пытался продолжать, но не смог управлять контрабандным рэкетом. Нас чуть не схватила полиция. С трудом удалось бежать из Франции, и мы приехали сюда. Тут я узнала, что Ли женился на Сирене Маршленд. Тогда я пошла к Баррету… Вы с ним знакомы?

— Да.

— Он просил меня подождать, — продолжала она. — Сказал, что Ли женился на Сирене из-за денег и, как только вытянет достаточно, вернется ко мне. Баррет просил меня помочь им, держаться подальше от Ли и предоставить ему полную свободу действий. Я, как дура, поверила. Я остановилась в «Чадос-отеле», и, когда вернулась туда после разговора с Барретом, меня пытались застрелить. Тут мне стало понятно, что Баррет хочет избавиться от меня, и я переехала в «Бич-отель». Вам это все, наверное, неинтересно?

— Это не совсем то, что я ожидал услышать, — согласился я. — Но это не имеет значения. Продолжайте.

— Что же вы ожидали услышать?

— Потом расскажу. А пока закончите ваш рассказ.

Она пожала плечами.

— Больше нечего рассказывать. Я подумала, что при встрече смогу убедить Ли вернуться. Поэтому, узнав, что он находится в «Оушн-энд», поехала туда… Вспоминаете? Вы тогда сказали, что его похитили… На самом деле его никто не похищал, правда?

— Да. Путем фальшивого киднэппинга он вытянул у Сирены Маршленд полмиллиона долларов. В последний раз я видел его вместе с Барретом.

— Я прочитала о похищении в газетах. Я знала, что запасы наркотиков Баррет хранит в шахте, и решила расквитаться с ним за все. Я стала работать вместе с Джо. Сначала я хотела поджечь склад, но Джо пришла в голову другая мысль. Он решил похитить запасы наркотиков и создать свою организацию. Но мне этот рэкет кажется слишком грязным, я и так сыта всем этим по горло. Джо не удастся добиться успеха. Он соображает слишком туго. Кроме того, он стал оказывать мне знаки внимания. Так что пора кончать со всем этим. — Она скривила губы. — Женщине нельзя слишком долго жить под одной крышей с мужчиной. Рано или поздно он становится невыносим…

— Некоторым женщинам это нравится, — улыбнулся я.

Вдруг послышались отдаленные выстрелы.

Мы вскочили.

— Что это? — Мэри подбежала к окну.

— Наверное, копы преследуют Джо, — с надеждой сказал я. — На всякий случай, лучше погасить свет. — Сняв с крюка фонарь, я задул пламя.

— Это Мак и Джо! — крикнула Мэри, открывая дверь.

Вечернюю темноту озарили ружейные вспышки.

Послышались ответные выстрелы, несколько пуль вонзились в деревянные стены дома.

В комнату ворвались тяжело дышавшие Мак и Джо и захлопнули за собой дверь.

Глава 2

Несколько секунд они не могли выговорить ни слова и старались отдышаться. Наконец Джо крикнул:

— Беритесь за винтовки! Это Баррет!

Мэри открыла шкаф, достала две винтовки и протянула их своим адъютантам.

— Вам тоже? — спросила она меня так спокойно, словно предлагала чашку чая.

— Если это Баррет, то да, — ответил я.

Она вынула из шкафа еще две винтовки и сумку с патронами.

— Что произошло, Джо? — спросила она.

— Черт возьми! Наши ребята напоролись прямо на шайку Баррета. Их там, я видел, человек десять. Наверное, пришли за товаром, увидели наши грузовики и свалились на нас как снег на голову.

— Откуда ты все это взял? — пробурчал Мак. — Ведь тебя даже не было с нами при этом.

Он опустился на колено перед окном и, положив винтовку на подоконник, повернулся к Мэри.

— Мы были на дне карьера, а они наверху. Для них это было все равно, что стрельба по кроликам. Одним залпом они уложили Гарри, Лу и Джорджа. Остальные отступили за грузовики и стали отстреливаться. Потом в живых остался один я. Я лежал и выжидал. Они решили, что убили всех, и спустились вниз, чтобы посмотреть. Гарри и Джордж еще дышали. Баррет сам добил их. Мне удалось ускользнуть и подняться на гребень карьера, когда появился Джо. Этот болван курил, и те, конечно, сразу заметили и бросились преследовать нас. Я просил его не стрелять, надеясь, что в темноте нам удастся уйти от погони, но он палил из своего пугача, освещая пустыню на десять миль вокруг, так что Баррет и его шайка прямиком пустились по нашим следам. И теперь у нас здесь намечается веселенький пикничок!..

Джо не сдержался:

— Я тоже пристрелил двоих! Надеюсь, ты не думаешь, что я позволю безнаказанно стрелять в меня.

Пока они переругивались, я обследовал небольшую лощину позади хижины. В ней нельзя было укрыться, но если наши противники займут опорный пункт на холме, то им легко будет подобраться незамеченными прямо к двери хижины. Я положил винтовку на подоконник, прицелился и выстрелил в темноту. Тут же ружейные вспышки осветили дальнюю сторону лощины и пули зацокали по стенам хижины.

— Сейчас они находятся на противоположном склоне, но если перебегут на эту сторону, мы пропали.

— Через несколько минут луна выйдет из-за холма, — сказал Мак, — тогда вокруг станет светло, как на Бродвее.

Мне почудилось какое-то движение, и я выстрелил. Мак и Джо тоже выстрелили. Раздался вопль, и один противник явно выбыл из игры.

Я подозвал к себе Мэри.

— В доме есть еще какой-нибудь вход, кроме этой двери? — шепотом спросил я.

Она покачала головой.

— А как насчет крыши?

— Туда можно подняться по лестнице, но оттуда нельзя спуститься.

— Это точно?

— Можно взять веревку. Но я не знаю…

— Я попробую, — сказал я. — У вас есть веревка?

— Да, на кухне.

Джо внезапно выстрелил.

— Смотрите, идут! — крикнул он.

По дну лощины передвигались шесть-семь фигур. Мы выстрелили. Двое упали, остальные бросились назад, под прикрытие песчаной насыпи.

— Давайте веревку, — повторил я Мэри. — Мы должны быть готовы к бегству.

— О чем вы шепчетесь? — подозрительно спросил Джо.

— Готовим отступление через крышу.

— Ничего не выйдет, — ответил он. — Стоит взойти луне, и они снимут вас с крыши, как кроликов.

— Попробуем.

Из-за вершины холма показалась луна, через две минуты лощина была залита ярким светом.

— Что ж, по крайней мере, лунный свет и нам помешает, — сказал Мак. — При свете нам легче будет целиться.

— Я нашла веревку, — крикнула Мэри из соседней комнаты.

— Лезу на крышу, — сказал я. — Понаблюдаю за ними.

— Лучше за собой последи, наблюдатель! — саркастически сказал Джо. — Цветов тебе на похороны никто не пришлет.

— Желаю удачи! — развеселился Мак.

Я вошел в соседнюю комнату. Мэри осветила фонариком короткую деревянную лестницу, которая вела к люку.

— Эй, прикройте меня огнем, — крикнул я Маку и Джо. — Я начинаю.

— Может, все же не стоит? — засомневалась Мэри. — Вас ведь сразу увидят!

Они начали стрелять, но ответных выстрелов не последовало. Я взобрался по лестнице, осторожно поднял крышку люка и осмотрелся вокруг. Было светло, как днем. Рядом с крышей хижины круто поднимался склон холма. Закрепиться на нем еще можно было, но не укрыться. Попробовать подняться по нему с крыши было равносильно самоубийству. Оставался единственный выход: ждать, пока луна передвинется и эта часть холма окажется в тени. Но я не знал, располагаем ли мы таким временем.

Я спустился с лестницы.

— Хорошего мало. Веревка не поможет. Сейчас слишком светло, чтобы подниматься. Можно попробовать через час.

— Через час мы уже будем топтать маргаритки в раю, — жизнерадостно отозвался Джо из соседней комнаты.

— Сварите кофе, — предложил я Мэри. — Может, придется долго ждать.

Я вернулся в большую комнату.

— Вы не видели в карьере девушку? — спросил я Мака.

— Нет. Что за девушка?

— Мы были вместе, когда вы обнаружили меня. Я отправил ее к телефону, чтобы вызвать полицию.

— Это нам не поможет! Выстрелы в этой долине не слышны. Они не найдут нас, — ответил Джо. — Кроме того, моя гордость пострадает, если я буду знать, что своим спасением обязан копам.

— А я со своей гордостью как-нибудь справлюсь! — отозвался Мак. — Лучше уж попасть к копам, чем побывать в лапах у Баррета.

— Охота покурить! — сообщил Джо.

— Кури, только сядь на пол, — посоветовал я, — а я пока займу твое место.

— А ты неплохой кореш, Мэллой. Я даже рад, что случайно не прихлопнул тебя.

— Я тоже.

Он сел на пол и закурил сигарету.

— Почему эти подонки молчат? — забеспокоился Мак.

— Что-то затевают…

Вошла Мэри с чашками кофе. Джо добавил в свою чашку рому из фляжки, которую достал из кармана.

— Хочет еще кто-нибудь? — помахал он фляжкой.

Мак тоже добавил себе, я отказался.

— Как ты думаешь, у нас есть шанс выбраться отсюда? — спросил меня Джо, шумно прихлебывая из чашки.

— Конечно.

— Заткнись, Джо, — отозвался Мак. — Ты только сеешь беспокойство. Никто не заплачет, если тебя убьют.

— Как это никто! — взорвался Джо. — А моя бедная мамочка? А целый выводок знакомых девочек?

Он поднялся и прошел в другую комнату еще за одной чашкой кофе. В этот момент раздался треск выстрелов, и дальние кусты озарились вспышками из пулемета Томпсона.

— Ложитесь! — заорал я и распластался на полу. Джо сделал два неуверенных шага, повернулся к нам лицом и упал. Мы не шевелились. Пулемет продолжал трещать, пули впивались в бревна, в оконные рамы, стучали рикошетом по полу. Внезапно пулемет замолк, стало тихо.

Я подполз к Джо. Его рубашка была пропитана кровью, хоть выжимай.

— Мертв? — с дрожью в голосе спросила Мэри.

— Да.

— Надеюсь, мне удастся выбраться отсюда и сообщить это печальное известие его матери, — бодрится Мак. — Наверное, в честь этого события она вывесит праздничные флаги!..

— Не высовывайтесь из окна, — сказал я, подползая к Мэри, стоявшей на коленях возле окна.

Пулемет опять заработал.

— А, черт, идут! — заорал Мак.

В призрачном лунном свете я увидел бегущие фигуры. Они петляли из стороны в сторону, поэтому попасть в них из винтовки было очень трудно. Мак ранил одного, но остальные пятеро пересекли лощину и исчезли в кустах. Скоро оттуда послышался треск нашего знакомца Томпсона.

— Плохо дело! — пробормотал я. — Теперь они могут подобраться прямо к нашей двери.

— Тот, кто войдет первым, получит от меня свинцовый подарочек, — заявил Мак. — Где фляжка Джо? Мне надо промочить горло. — Он подполз к Джо и вытащил у него из кармана фляжку.

Когда пулемет замолк, я прицелился и сделал три выстрела по кустам. Видно было, как там кто-то подскочил и упал.

— Хороший выстрел, — одобрил Мак.

В тот же момент заговорил пулемет… и наша бедная дверь превратилась в решето.

— Они уже совсем рядом, — прошептал я Мэри. — Отправляйтесь-ка в соседнюю комнату.

— Зачем?

— Не задавайте лишних вопросов!

Она поползла на кухню.

Я повернулся к Маку.

— Слушай, я собираюсь на крышу. Как только я начну стрелять, открывай дверь. Если они тебя не заметят, ты успеешь сделать несколько выстрелов и выскочить. Помни, их все еще пятеро.

— Но ведь тебя сразу заметят.

— Придется рискнуть.

Из темноты раздался грубый голос:

— Эй вы, сдавайтесь! Все равно мы вас перестреляем!

Я пополз к Мэри. Она прижала палец ко рту и глазами показала на люк. Я вскарабкался по лестнице и прислушался, затем осторожно высунулся из люка. Меня интересовало, не ушли ли те, с противоположной стороны долины. Кажется, нет. Тогда я пополз по краю крыши, ожидая в любой момент выстрела с той стороны лощины. Наконец я добрался до края и взглянул на поросший склон. Сначала мне ничего не было видно, но, присмотревшись, я увидел мужчину, сидевшего согнувшись в три погибели за большим камнем, в двадцати ярдах от хижины. Постепенно я нашел и остальных, укрывшихся за камнями или кустами и расположившихся вокруг хижины. Двоих я мог бы достать выстрелом, но остальные… Любой из них успеет меня ухлопать, если, конечно, Мак не помешает. Надо сначала предупредить его и показать, где прячутся люди Баррета. Я уже начал отползать назад, когда один из банды поднял голову и увидел меня. Он завопил и тут же выстрелил. Пуля просвистела мимо моей головы. Я ответил выстрелом на выстрел и быстро перевел винтовку на второго. Началась отчаянная пальба, в лицо мне полетели щепки от крыши. Не помню, как добрался до люка и скатился вниз.

— Вы ранены? — встревожилась Мэри.

— Нет!

Я бросился в соседнюю комнату. Мак, стоя на пороге хижины, вел прицельный огонь.

— Все в порядке, приятель, — радостно заржал он и отступил за дверь. — Все пятеро готовы! Как насчет быстрого рейда в кусты, пока остальные не подобрались?..

Подошла Мэри.

— Да, это наш единственный шанс, — честно сказал я. — Мак пойдет первым, вы, Мэри, за ним, я выскочу замыкающим. Бегите прямо в кусты. Готовы?

Она кивнула.

— Вперед!

Прыжок — и Мак, перескочив через порог, врезался в густой кустарник, росший прямо за дверью хижины.

Глава 3

Лежа в кустах недалеко от хижины, мы вглядывались в противоположный склон долины. Там не было ни движения, ни выстрелов, ни криков.

Мак передернул плечами: в пустыне к ночи становилось холодно.

— Притихли, собаки! — заметил он, прикладываясь к фляжке.

— Да, — я взял у него фляжку и предложил Мэри.

— Глотните немного, пока там что-то есть…

Она отказалась, и я выпил сам, чтобы хоть немного согреться.

— Пожалуй, пора идти, — сказал я. — Не имеет смысла лежать здесь, раз они не собираются атаковать нас.

— Вы думаете, они вернулись к руднику? — спросила Мэри.

— Возможно. Посмотрим! Баррет мог предпочесть возвращение потере своих людей. Ведь ему необходимо забрать наркотик. Если нам повезет, он может нарваться там на копов.

— Если ваша девушка не попалась в руки Баррета!.. — сказал Мак, вставая.

Мы стали осторожно спускаться в лощину, стараясь не выходить на открытое пространство. Затем остановились, огляделись и прислушались. Блестит в лунном свете песок. Не слышно ни звука, в радиусе мили от нас не видно никакого движения.

— Если они еще на холмах, спокойно можем схлопотать пулю в спину, — сказал Мак. — Хотите рискнуть?

— Да. Я пойду первым, а вы оставайтесь. Если все будет в порядке, следуйте за мной.

— Вы просто напрашиваетесь на неприятности, — сказал Мак, одобрительно похлопывая меня по спине.

— По-моему, они вернулись к руднику, — высказала предположение Мэри.

Дай Бог, чтобы она оказалась права, подумал я, сбежал по склону и бросился вперед, петляя из стороны в сторону, каждую секунду ожидая выстрела. Но его не последовало. Я пробежал ярдов двести и остановился. Через несколько минут ко мне присоединились Мак и Мэри.

— Значит, они у рудника, — сказал я. — Бежим туда! Если начнется стрельба, падайте на землю.

Мы двинулись по рыхлому песку в сторону рудника, останавливаясь время от времени, чтобы передохнуть.

Меня не покидала мысль о Пауле.

Неужели она попала бандитам в руки?

Наконец мы достигли склона карьера. Я сделал знак своим спутникам остановиться.

— Дальше придется ползти, — сказал я, — Баррет мог выставить часового.

Вдруг Мак указал на горизонт, и я увидел на фоне неба дозорного, спрятавшегося в кустах.

— Предоставь его мне, — прошептал Мак, — это по моей части…

Я кивнул, и он уполз в темноту.

Мы стали ждать.

Часовой вдруг забеспокоился, привстал, потом издал какой-то странный звук и упал лицом в песок.

Мы поползли к нему.

— Бедняга, он так и не понял, что произошло, — довольно прошептал Мак. — Это дело начинает мне даже нравиться!..

Мы придвинулись к самому краю карьера. Внизу в слепящем свете фар двух грузовиков лихорадочно сновали люди Баррета. Одни выволакивали ящики из туннеля, другие тащили их в грузовики. Одна машина уже была полностью загружена, другая — наполовину. У входа в туннель стоял Баррет.

Мак поднял револьвер и навел его на Баррета, но я схватил его за руку.

— Нет! Моя девушка наверняка там. Я пойду поищу ее. Если меня заметят, начинай стрелять и, главное, ухлопай Баррета.

Он кивнул, и я начал медленно спускаться в карьер. Иногда у меня из-под ног вырывались камешки, и тогда я замирал. Но банда была слишком занята погрузкой, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Наконец я достиг дна карьера. Подойдя к загруженной машине, где не было людей, я заглянул в кабину и обнаружил там связанную Паулу с кляпом во рту.

Она была бледна и испугана, но как только я вынул у нее изо рта кляп, улыбнулась.

— Рада тебя видеть, — сказала она охрипшим голосом.

— Взаимно, радость моя, — я разрезал шнур у нее на запястьях. — Так что случилось? Ты попала прямо им в лапы?

Она кивнула и потерла руки, пока я снимал путы с ее ног.

— Баррет считает, что ты еще на руднике, — сообщила она. — Он не знает, что я там уже была, думает, что я только искала туда дорогу. Он намерен после погрузки оставить меня в шахте…

— Пойдем, попробуем подняться на гребень карьера.

Стараясь держаться в тени, мы начали подниматься той же дорогой, какой я спускался.

Мы миновали полпути, когда позади нас раздался леденящий душу вопль.

Мы оглянулись. Баррет и двое других смотрели в сторону туннеля, оттуда снова раздался вопль.

Вдруг Баррет выстрелил, закричал и бросился бежать к грузовику.

— Крысы! — я схватил Паулу за руку. — Быстрее наверх!

Пока мы карабкались по крутому склону, Мак и Мэри начали стрелять. Мы слышали внизу под нами крики, но не останавливались, пока не достигли края карьера. Мак подбежал и помог подняться.

— Смотрите, крысы! — с ужасом крикнул он. — Эти парни погибли!

Я молча смотрел в карьер. Пятеро мужчин сбились в кучу и отстреливались от грызунов. Я видел, как Баррет отмахивался от них руками и пронзительно кричал.

Я обнял Паулу за плечи.

— Пойдем отсюда…

Наша четверка двинулась через пески к автостраде Сан-Диего.

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ

Глава 1

Было около двенадцати часов ночи, когда Мэри Джером, Франкон, Паула и я вошли в кабинет Брендона. Замыкал нашу группу возбужденный Мифлин. Брендон сидел за своим столом и свирепо пялился на нас. Мифлин вытащил его из постели, чтобы я мог повторить ему свою историю.

— Рассаживайтесь, — он показал на стулья, стоящие перед столом. Потом повернулся к Мифлину. — Ну, что там у вас?

— Два грузовика наркотиков и шестнадцать трупов, — ответил Мифлин. — Баррет мертв. Когда мы приехали туда, один человек из банды был еще жив. Но это уже история Мэллоя. Хотите, чтобы он вам ее рассказал?

Брендон одарил меня хмурой ухмылкой и открыл коробку с сигарами. Он выбрал себе одну, не угостив никого.

— Конечно, пусть приступает, — снизошел он. — Раз уж вы сюда пришли… А это кто? — он указал пальцем на Мэри.

— Жена Ли Дедрика, — ответил я.

Он уставился на меня.

— Кого?! Ли?..

— Жена Ли Дедрика, — любезно повторил я.

Он повернулся к Мэри.

— Это правда?

— Да, — спокойно ответила она.

— Когда вы вышли замуж?

— Четыре года назад.

Он отложил сигару и пригладил густые седые волосы.

— Значит, брак с Сиреной Маршленд недействителен? — хрипло спросил он.

— Да.

Стоит ли рассказывать, какие чувства я испытывал!

Спустя некоторое время я снова заговорил:

— Так мне начинать сначала или вы будете задавать вопросы?

Он задумчиво взял сигару и проткнул ее конец спичкой.

— А миссис Дедрик… то есть, Сирена Маршленд знает об этом?

— Теперь уже знает.

Он безнадежно пожал плечами и вздохнул.

— Ну что ж, начинайте, только не рассчитывайте, что я всему поверю.

— Большая часть моей версии — это только догадки и предположения, — начал я, подвинувшись на краешек стула. — Кое-что из них подтверждается фактами, кое-что нет. Нам точно известно, что Баррет возглавлял организацию по торговле наркотиками. Ли Дедрик и Лью Феррис были его помощниками. Дедрик работал на Париж, а Феррис занимался поставками наркотиков из Мексики. Это мы можем доказать. Нам также было известно, что Дедрик был женат на женщине, — я указал на Мэри, — которая не подозревала, чем он занимается. Потом он, соблазнившись деньгами Сирены Маршленд, женился на ней. Дальше начинаются предположения. Суоки, шофер, узнал, что Дедрик занимается наркотиками. Вероятно, он пытался шантажировать хозяина. Дедрик испугался: и без того его планы в отношении состояния Сирены развеялись в дым, а тут еще угроза разоблачения… Тогда он убил Суоки, а чтобы скрыть убийство и выудить из Сирены как можно больше денег, инсценировал похищение. Спектакль удался на славу. Все решили, что Суоки убит похитителями, а Дедрик действительно похищен. В осуществлении этого плана участвовал Баррет. Пока Дедрик прятался у него в квартире, он взял выкуп и подбросил улики Пирелли, которого ненавидел. Сделать это было нетрудно, так как их квартиры расположены рядом. Потом Баррет сообщил в полицию. Пирелли арестовали.

Брендон взглянул на Мифлина и насмешливо фыркнул.

— Знаете, на что это похоже? — он стукнул кулаком по своему столу и сердито уставился на меня. — Это типичный бред, Мэллой. Вы пытаетесь своими рассказами вызволить друга из тюрьмы. Ничто из рассказанного вами не убедило меня, что он не похищал Дедрика. Вы располагаете еще какими-нибудь доказательствами?

— Телефонистка, работавшая в доме, где жил Пирелли, — Грейси Леман видела, как Баррет проносил удочку. Она пыталась шантажировать Баррета, тогда он приказал Дедрику ее убить.

Брендон ехидно улыбнулся.

— Кто убил ее, вы говорите?

— Дедрик — мужчина в желто-коричневом костюме. Джой Дрейдон видела их вместе.

— Это все сказки. Грейси Леман покончила с собой. Вашей единственной свидетельницей является проститутка. Неужели вы думаете, что я поверю ей на слово? Да и все ваши свидетели не заслуживают внимания.

Я пожал плечами.

— Откуда вы знаете, что мужчина в желто-коричневом костюме — Дедрик? — спросил Брендон.

— Я узнал его голос. Если вы помните, он говорил со мной по телефону, инсценируя похищение. Его голос нельзя не узнать.

— Расскажите это присяжным, и посмотрим, что получится! — усмехнулся Брендон. — Итак, единственное, чем вы располагаете, это факт контрабандного рэкета, все остальное — бред.

Я взглянул на Франкона. Тот покачал головой.

— Ну, раз так, мы все можем отправиться по домам, — сказал я Брендону. — Не хотите мне верить — не надо.

— Сначала нужно записать ваши показания, — сказал Брендон и велел вызвать Мак-Гроу. Мне пришлось еще раз рассказать свою историю, а Мак-Гроу старательно записал все в блокнот.

— У вас нет никаких доказательств, — в заключение сказал мне Брендон, — не с чем идти в суд. Приведите сюда Дедрика, и я, может быть, поверю. Это мое последнее слово.

В коридоре мы остановились и посмотрели друг другу в глаза.

— Он прав, Вик, — сказал Франкон. — Твоя история интересна, но с ней нельзя выступать на суде. Нам нужно найти Дедрика.

Мифлин догнал нас в конце коридора.

— Вы ищете Дедрика? — спросил я у него.

— Мы ищем мужчину в желто-коричневом костюме, — осторожно сказал он. — В связи с убийством Грейси Леман. Не обращайте внимания на Брендона. Он сам знает, что Грейси убита. Просто он темнит…

— Если вы ищете, то почему же он до сих пор вами не найден?

Мифлин побагровел.

— Надо — найдем! Брось издеваться! Если он в городе, мы непременно нападем на его след.

— А если он укрылся в какой-нибудь норе? Вы же не можете обыскать все дома города. А иначе вам его не найти!

Франкону надоела наша перебранка.

— Ну, я поехал домой. Завтра у меня трудный день. Учтите, у вас есть еще неделя до суда над Пирелли. Я не могу защищать человека, не имея никаких доказательств. Я же предупреждал вас!

Он ушел раньше, чем я успел ответить ему.

Паула, я и Мэри, усталые и подавленные, вышли на улицу.

— Я отвезу миссис Дедрик к себе домой, — предложила Паула.

— Хорошо. Встретимся завтра утром в конторе. Может, за это время меня осенит гениальная мысль…

Я посадил женщин в такси и попрощался с ними.

Подойдя к своему бьюику, я увидел там Мифлина.

— Мне очень жаль, Вик, — сказал он, — но я пока ничем не могу помочь.

— Знаю. — Я прислонился к машине и закурил сигарету. — Как думаешь, Дедрику удалось бежать из города?

Мифлин пожал плечами.

— Мои люди перекрыли все выходы. Или ему удалось улизнуть, или он залег в очень глубокой норе…

Мне пришла в голову одна мысль.

— Держу пари, что он еще в городе, — сказал я. — Послушай, Тим, ты будешь дома? Я позвоню тебе.

— Что ты еще придумал? — спросил Мифлин. — Где ты собираешься его искать?

Я сел в бьюик и включил мотор.

— Там, где вы никогда не осмелитесь его искать, — сказал я, высунувшись из окна машины. — В «Оушн-энд», дружище.

Он что-то крикнул мне вдогонку, но я не расслышал.

Глава 2

Сворачивая на частную дорогу к «Оушн-энд», я погасил фары. С первого взгляда могло показаться, что этот дом мало подходит для убежища бывшему мужу, но, с другой стороны, это и самое для него безопасное место в городе. Здесь никто не станет его искать, кроме меня. Если Маршленд уехал и Сирена в доме одна, Дедрик запросто мог уговорить ее дать ему приют. Это была лишь версия, подкрепленная интуицией, но как мне ни хотелось спать, я не мог ее не проверить. Я остановил машину в нескольких ярдах от ограды и прошел остальную часть пути пешком. Так было безопасней.

От главных ворот я решил держаться подальше: они наверняка связаны с системой сигнализации. Пройдя вдоль стены, я заметил вьющееся растение, которое могло выдержать мой вес, ухватился за него и вскарабкался на стену. Оглядев сад сверху и убедившись, что все спокойно, прыгнул на клумбу с розами. Стараясь держаться в тени, подошел к дому. Он был погружен в темноту, за исключением двух окон верхнего этажа. Странно, что в два часа ночи кто-то еще не спит. Я бесшумно поднялся на террасу. Освещенные окна бросали яркие прямоугольники света на пол. Добраться до окна было нетрудно, я встал на балюстраду, подтянулся к балкону, влез и заглянул в окно.

Сначала я даже не поверил своему везению. На кровати лежал мужчина в желто-коричневом костюме. В одной руке он держал стакан с виски, в другой — журнал. Во рту у него дымилась сигарета. Он был полностью поглощен чтением. Как быть? Я не могу брать его один, нужны свидетели. Я с сожалением спрыгнул с балкона на террасу. Где здесь ближайшая телефонная будка? Тут я вспомнил, что в холле на первом этаже есть телефон. Я медленно обошел террасу и нашел незапертое окно. Влез через него в холл и достал фонарик Паулы. Батарейки были на исходе, но света еще хватало, чтобы сориентироваться. Телефон стоял на столике рядом с диваном. Я прислушался. В доме стояла тишина. Набрал домашний номер Мифлина.

— Хэлло! — наконец-то отозвался он.

— Я нашел его, — сказал я тихо. — Он в «Оушн-энд». Когда приедешь?

— Ты уверен? — взволнованно спросил Мифлин.

— Уверен. Я видел его. Послушай, Тим, захвати в качестве свидетелей Паулу и миссис Дедрик. В сад пролезьте через изгородь и ждите меня на террасе. О'кей?

— О'кей! Ты уверен, что это он? — опять спросил Мифлин. — Потому что я могу потерять место, если просто так ворвусь в этот дом.

— Да забудь ты о своем месте! Миссис Дедрик ночует у Паулы. Я жду тебя через двадцать минут. — И я положил трубку.

Затем набрал номер Паулы.

— Быстро одевайтесь и возьмите с собой миссис Дедрик, — сказал я. — Через двадцать минут за вами заедет Мифлин. Я нашел Дедрика.

Паула, как всегда, не стала тратить время на лишние вопросы и сказала, что они будут готовы через десять минут.

Повесив трубку, я закурил сигарету. Тишину комнаты нарушало только громкое тиканье часов. Я пытался успокоить себя. Если повезет, то расследование скоро закончится и Пирелли окажется на свободе. Я закрыл глаза. Давно мне уже не приходилось лежать в своей постели. Столько событий произошло с того момента, как Макси дал мне ключ от квартиры Баррета!

Вдруг где-то на втором этаже раздался приглушенный пистолетный выстрел. Прежде чем стихло эхо, я вскочил с дивана и распахнул дверь. Где-то наверху открылась дверь и зажегся свет. Кто-то пробежал надо мной по галерее. Мне удалось заметить силуэт женщины в голубом халате. Открылась другая дверь, и раздался пронзительный женский вопль. Я поднялся по лестнице и вбежал в освещенную комнату. На кровати лежал Дедрик. Над ним склонилась рыдающая Сирена и в отчаянии трясла его за плечо.

— Ли, что ты сделал? — кричала она. — Ли, мой дорогой!

Я вошел в комнату. Беглого взгляда было достаточно, чтобы убедиться, — Дедрик мертв… Пуля вошла ему в висок, кровь стекала на белую рубашку.

Я взял Сирену за руку.

— Ему уже ничем не поможешь, — сказал я.

Она повернулась и взглянула на меня расширенными от ужаса глазами. Потом вскрикнула, подняла руки, как бы желая оттолкнуть меня, и упала в обморок. Я осторожно опустил ее на пол и наклонился над Дедриком. На постели, рядом с его рукой, лежал кольт 38-го калибра. Дуло еще дымилось. На лице Дедрика застыла гримаса ужаса.

— Что случилось?

Я обернулся. В дверях стоял Уэддок в старом, выцветшем халате.

— Он застрелился, — коротко сказал я. — Давайте вынесем Сирену отсюда.

Я поднял Сирену, спустился вниз и положил ее на диван в холле. Дворецкий зажег свет.

— Откройте дверь, впустите свежего воздуха, — распорядился я.

Пока он открывал ведущую на террасу дверь, я налил в стакан виски и предложил его Сирене, когда она открыла, наконец, глаза.

Она оттолкнула мою руку и села.

— Ли!..

— Послушайте, ему уже ничем не поможешь.

Она откинулась на подушки и закрыла лицо руками.

— Ли, зачем ты это сделал? — простонала она. — Дорогой мой, зачем ты так поступил?

Подошел Уэддок и беспомощно посмотрел на нее.

— Вызовите полицию, — сказал я, — и расскажите им, что произошло.

— Ничего не понимаю, — он был в замешательстве. — Что здесь делаете вы?

— Это неважно! Вызовите полицию!

Он хотел что-то сказать, но передумал и вышел из комнаты.

— Выпейте виски, — сказал я, обращаясь к Сирене, — вам станет лучше. Скоро приедет полиция… Должен вас предупредить: когда они узнают, что вы скрывали мужа у себя, вам придется туго.

Она залпом выпила виски и передернулась.

— Но почему?.. О, Ли!.. Он взял с меня слово, что я не выдам его полиции… Он пришел сюда два дня назад… Ему удалось бежать от бандитов. Он боялся, что если узнают, где он прячется, они его убьют. Он просил меня не говорить даже Уэддоку!

— Он сказал вам, кто его похитил?

— Баррет и Пирелли. Баррет поручил это дело Пирелли. Это была месть мужу за то, что он хотел покончить с прежней жизнью!..

Именно этого я и боялся.

— Вы уверены, что он говорил о Пирелли?

— Конечно.

В этот момент я услышал шорох на террасе и понял, что это Мифлин. Так оно и было.

Я подозвал его к себе и сделал знак, чтобы Мэри и приехавшая с ней Паула оставались пока на террасе. Мифлин вошел в холл осторожно, ступая по паркету, как кошка по горячей плите.

Сирена быстро повернулась и посмотрела на него.

— Дедрик наверху, — сказал я. — Он застрелился.

Мифлин что-то проворчал про себя и стал подниматься по лестнице.

— Кто этот человек? Как он попал в дом? — возмутилась Сирена.

— Я приехал сюда, предполагая, что Дедрик может прятаться у вас. Я узнал его через окно и вызвал лейтенанта Мифлина.

— Вы… вы звонили по этому телефону?

Я кивнул.

— Тогда, значит, Ли подслушал ваш разговор… В его комнате есть отводная трубка. Так вот почему он застрелился!

Я удивленно посмотрел на нее.

— Зачем ему было стреляться?

— Полиция искала его по обвинению в убийстве!

— Да. Но вряд ли это произошло так, как вы говорите. Я видел его комнату — там нет телефона!..

Она ничего не ответила.

Вдруг мне в голову пришла одна мысль. Сегодня я был буквально нашпигован гениальными мыслями.

— Вам известно, что до вас у него уже была жена? — резко спросил я.

Она спокойно повернулась.

— Я не хочу говорить на эту тему.

— Мне показалось, что вам захочется познакомиться с ней… Она здесь на террасе.

Сирена вскочила.

— Не смейте звать ее сюда! Я не хочу ее видеть!

— Боюсь, что ей все-таки придется войти. Ведь она должна опознать Дедрика.

— Нет! Я запрещаю ей переступать порог моего дома! — Лицо Сирены стало серым, только глаза горели, как угли.

— Я любила Ли! — вопила она. — И не допущу, чтобы эта женщина приближалась к нему!

Я встал и подошел к двери на террасу.

— Войдите, — сказал я Мэри. — Я хочу, чтобы вы поднялись наверх и взглянули на Дедрика. Не обращайте внимания на эту женщину. Я позабочусь о том, чтобы она…

Неожиданно Сирена вскочила, побежала к столику, стоявшему в дальнем конце комнаты, открыла ящик и вытащила маленький револьвер.

— Не двигайтесь с места! — приказала она Мэри. Та стояла в дверях, холодно и презрительно глядя на хозяйку дома.

— Чего вы боитесь? — спросил я, делая шаг к Сирене.

— Не двигайтесь!

Увидев, что она готова спустить курок, я остановился.

В этот момент вошел Мифлин.

— Что тут происходит?

Снаружи послышался визг тормозов, по полу террасы застучали ботинки полицейских. В комнату ворвался сержант Мак-Гроу и с ним двое копов.

Сирена быстро отступила назад. Я увидел, что она повернула револьвер к своей груди. Я ожидал этого, и поэтому успел броситься вперед и сбить ее с ног.

Грохнул выстрел.

Мифлин подбежал и вырвал у нее револьвер. Сирена лежала на полу ничком, сотрясаясь от рыданий.

— Она не ранена? — спросил Мифлин.

Я отрицательно покачал головой и показал ему щербинку от пули на паркете.

— Что происходит, черт возьми? — рявкнул Мак-Гроу. — Что все это значит?

— Возьми с собой Мэри Джером и покажи ей Дедрика, — сказал я Мифлину. — В ее руках ключ к разгадке этого дела, хотя она сама об этом не подозревает.

Он пожал плечами.

— Мэри, идите за Мифлином, — сказал я ей.

Она и Мифлин пошли наверх. Я поднял Сирену и перенес ее на диван. Она по-прежнему лежала, закрыв лицо руками, ее тело содрогалось от рыданий.

Мак-Гроу криво усмехнулся, глядя на меня.

— Значит, вы все-таки распутали это дело? Везет же некоторым…

— Уж не обессудьте! Так уж получилось!.. — ехидно сказал я и подошел к Пауле.

— В чем дело, Вик?

— Тьфу-тьфу, детка! Кажется, нам удастся вытащить Пирелли.

Мы ждали. Через несколько минут сверху спустилась Мэри в сопровождении Мифлина.

— Оказывается, это не Дедрик. — Мифлин растерянно посмотрел на меня. — Она говорит, что это Лью Феррис. — Он посмотрел на Мак-Гроу. — Ты ведь знаком с Феррисом? Поднимись-ка и взгляни на этого мертвого парня.

Сержант бросился наверх.

— Она сказала, что это Дедрик? — спросил Мифлин, указывая на Сирену.

Я кивнул.

Через перила перегнулся Мак-Гроу.

— Это — Феррис, абсолютно точно, — крикнул он.

— Где тогда Дедрик? — изумился Мифлин.

— Спроси ее, пусть расскажет, — ответил я, показывая на Сирену. — Держу пари, что его кости обглодали крысы.

Внезапно Сирена села. Ее лицо было белым, как мел, глаза блестели.

— Да, я его убила, — шепотом, почти спокойно призналась она. — И Ферриса тоже я застрелила. Можете делать со мной, что хотите. Мне все равно…

Глава 3

На следующий день, часов в пять, Мифлин пришел в контору. Я сидел за письменным столом и слушал, как Паула распекает Кермана по поводу его парижских расходов. Он только что вернулся из Европы и вручил нам расходную ведомость. Теперь, лежа на диване, от отбивался от нападок Паулы.

— Двадцать долларов за вечер, за одно шампанское! — возмущалась она, размахивая листком у него под носом. — Неслыханно! И в результате — никаких сведений!

Керман пытался улыбнуться.

— Что ты пристала? — взмолился он. — Надо же человеку пожить по-человечески хоть денек-другой!

— Проходи, Тим, — сказал я, спуская ноги со стола. — Я ждал, что ты придешь. Садись. Эй, Джек, хватит валяться, налей лейтенанту виски.

— Это единственное, на что он еще способен, — ядовито заметила Паула.

— Приятно слышать, что мне здесь еще что-то доверяют, — Керман поднялся с дивана и полез за стаканами.

Мифлин сел в кресло напротив моего стола.

— Я думаю, тебе интересно узнать, чем закончилось дело, — сказал он. — Ну и денек был у нас сегодня! Сирена рассказала все.

Керман налил нам виски.

— Представляешь, защищать ее будет Франкон! — начал Мифлин, приложившись к стакану. — Он как раз был у Пирелли, когда я доставил ее в полицию. До чего же ловко этот прохвост переключился с Пирелли на нее, я в жизни не видел ничего подобного! А Пирелли освободили час назад. Брендону страшно не хотелось его отпускать, но ничего не попишешь… Пирелли уже встретился со своей приятельницей, и они собираются приехать сюда, чтобы отпраздновать освобождение.

— Черт возьми! Мы расколем его на вечеринку! — с энтузиазмом заметил Керман.

— И ты оплатишь ее! — не удержалась Паула.

— Так ты хочешь услышать, что рассказала Брендону Сирена Маршленд? — спросил у меня Мифлин.

— Еще бы!

— Так слушай. Ты был недалек от истины. Все неприятности начались с Суоки. Он возненавидел Дедрика с первого взгляда, и, когда тот остановился в доме Маршлендов в Нью-Йорке, порылся в его вещах. Там он обнаружил доказательства брака Дедрика с Мэри Джером.

Суоки хотел предъявить эти улики Сирене, но прежде чем он успел это сделать, ему пришлось выехать вместе с Дедриком в Оркид-сити. Поэтому он оставил эти доказательства в комнате Сирены. Ознакомившись с ними, она наняла самолет и полетела вслед за Дедриком. Они встретились в четыре часа в «Оушн-энд» и отпустили Суоки, который вернулся в Оркид-сити. Сирена обвинила Дедрика в двоеженстве. Он расхохотался и признал, что женился на ней только ради денег. Очевидно, с Маршлендами так разговаривать нельзя — она тут же застрелила его.

На восемь часов у Дедрика была назначена встреча с Барретом и Феррисом. Они вошли в холл через несколько секунд после выстрела и застали Сирену на месте преступления. Баррет сразу унюхал возможность шантажа. Он предложил Сирене покрыть убийство, если она заплатит. У нее не было другого выхода, и она согласилась. Феррис положил труп Дедрика в свою машину и отвез в шахту, а Баррет доставил Сирену на аэродром. Потом они оба вернулись в «Оушн-энд» и, дождавшись возвращения Суоки, убили его. После этого Феррис позвонил тебе и выдал себя за Дедрика. Это произошло в десять часов, и таким образом было установлено время «похищения». Тем самым подтвердилось алиби Сирены, хотя Дедрик был убит на восемь часов раньше. Остальное ты знаешь сам. Узнав о гибели Баррета, Феррис приехал в «Оушн-энд» и заставил Сирену спрятать его. Она подслушала твой разговор по параллельному телефону и поняла, что если его схватит полиция, ей несдобровать. Она решила убрать его и убедить нас, что это Дедрик. Остальное ты видел… Она вошла в комнату Ферриса, убила его и разыграла сцену самоубийства. Если бы не Мэри Джером, ей удалось бы выйти сухой из воды.

Я покачал головой.

— Вряд ли. Я думаю, Уэддок не стал бы покрывать ее, ведь он знал Дедрика. Кроме того, Сирена допустила ошибку, сказав, что Феррис подслушал мой разговор с тобой. Это меня насторожило. Ведь у него в комнате не было телефона! Это самоубийство показалось мне подозрительным и, главное, очень уж своевременным. Именно тогда я и сообразил, что это не Дедрик… Как ты думаешь, что ждет Сирену?

Тим пожал плечами.

— Наверное — под крылышком у Франкона — ничего! Да-а, громадной властью обладают деньги!..

— А я сомневаюсь, что даже Франкону удастся ее спасти, когда выяснятся все факты. А как дела у Мэри?

— Против нее нет никаких обвинений! Но она будет нашей главной свидетельницей. — Мифлин встал. — Ну, я, пожалуй, пойду. Не буду своим видом портить Пирелли праздник.

Когда он вышел, Керман небрежно спросил:

— А она хорошенькая, эта подружка Пирелли?

— Это тебя не касается! — сурово отрезала Паула, опять доставая расходную ведомость. — Ты подумай лучше о другом: что эта за статья расхода — пятьдесят долларов на духи?

Я уселся поудобнее, предвкушая истинное удовольствие от красочных, но малоубедительных объяснений Кермана.

Реквием блондинкам

Глава 1

Кранвиль мне не понравился с первого взгляда. Сладковатый запах нечистот проникал в салон моего «паккарда». Вдалеке высокие кирпичные трубы литейного завода выбрасывали густой черный дым, который обрамлял город траурной лентой. Первый же полицейский, встретившийся на улице, был небрит, на его кителе не хватало двух пуговиц. Второй, регулирующий движение, держал в зубах сигарету. На тротуарах, покрытых грязью и обрывками газет, было полно людей. На перекрестках толпились небольшие группки молодежи. Одни читали журналы, другие пытались заглянуть им через плечо. У женщин был хмурый, озабоченный вид. Магазины были безлюдны, хозяева кафе стояли у дверей своих заведений. Во всем чувствовалась какая-то напряженность, возбуждение, плохо скрываемое раздражение.

Я остановился у магазина и позвонил Льюису Вольфу — сообщить, что я уже в городе.

— Хорошо, приезжайте. — Кажется, он относился к тому типу людей, которые не любят ждать. Голос у него был жесткий и нетерпеливый.

— Поезжайте прямо и свернете налево на первом регулируемом перекрестке. Это чуть больше мили.

— Еду. — Я вышел из магазина и увидел вокруг моего автомобиля кучку зевак. Когда я попытался проложить дорогу к машине, раздались голоса:

— Это детектив из Нью-Йорка.

Я бросил взгляд через плечо. Лица людей были злыми и настороженными. Один из них, с огромным кадыком, заявил без обиняков:

— Хотите получить дельный совет? Убирайтесь-ка отсюда!

Остальные надвигались на меня с явно недобрыми намерениями. Я быстро открыл дверь и скользнул в машину. Тип с кадыком приблизил к стеклу свою плохо выбритую физиономию.

— Убирайся! — пролаял он. — Здесь не любят таких!

— Ладно, ладно, — пробормотал я и, подавив желание врезать ему в морду, отъехал.

В зеркало я видел, как они смотрят вслед машине, но я приехал сюда не для того, чтобы драться с этими отбросами.

Дом Вольфа я нашел сравнительно легко. Между домом и улицей был широкий газон. К подъезду вела аллея, обсаженная декоративным кустарником и цветами. Я остановил машину у тротуара, пересек лужайку и позвонил у входа.

Мне открыл слуга лет пятидесяти. У него были острые глаза и мягкая походка. Он сразу же провел меня в кабинет.

Вольф ожидал меня, сидя у окна. Это был большой, толстый мужчина с круглой головой и коротко остриженными светлыми волосами. Своим птичьим носом и тонкими злыми губами он напоминал осьминога и попугая одновременно.

— Это я побеспокоил вас пять минут назад телефонным звонком. Я из Нью-Йоркского отделения «Международного бюро расследований».

— Чем вы можете удостоверить свою личность? — Вольф подозрительно посмотрел на меня.

Я протянул ему карточку, придуманную моим патроном, полковником Форнсбергом, специально для таких недоверчивых клиентов.

Вольф долго рассматривал карточку со всех сторон. Очевидно, это занятие доставляло ему удовольствие.

— Ладно, — пробурчал он, возвращая документ. — Вы в курсе дела, зачем я вас вызвал?

— Не имею понятия.

Нервно теребя цепочку часов, он пригласил меня, наконец, сесть. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга.

— Посмотрите, — внезапно пролаял он, указав пальцем в окно. Я посмотрел в указанном направлении и не увидел ничего интересного, разве что дымящие вдалеке закопченные трубы заводов.

— Это все мое!

Я не знал, выражать ли мне восторг или, сожаление, и поэтому дипломатично промолчал.

— Я управлял этим двадцать лет. Это моя плоть и кровь. А месяц назад я оставил дела… Но, видимо, люди, подобные вам, не в состоянии понять мои чувства, — пробурчал он, поблескивая стеклянными глазками. — В течение двадцати лет я работал как проклятый, по двенадцать часов в сутки, а теперь все бросил.

Я вежливо кивнул. Он ударил кулаком по подлокотнику кресла.

— Стоило мне прожить три дня без моего завода, как я почувствовал, что схожу с ума. Я не могу без него. И знаете, что я намерен сделать сейчас? — Он наклонился ко мне, лицо его побагровело. — Я намерен стать мэром этого проклятого городишки, чтобы поставить здесь все вверх дном. Но имеются еще два кандидата на эту должность, — продолжал он с металлическими интонациями в голосе. — А выборы через месяц. Следовательно, у вас есть три недели, чтобы найти девушек.

— Каких девушек? — удивился я.

Он нетерпеливо махнул рукой.

— Я не запомнил их имен. Моя секретарша введет вас в курс дела. Исчезли три девушки. Эслингер и Мэйси — мои соперники — хотят использовать это для того, чтобы обеспечить себе победу на выборах. Ваша задача заключается в том, чтобы найти девушек до того, как это сделают их люди. Я не поскупился, когда договаривался с Форнсбергом, но вам придется заказывать свечку, если вы не выполните задание.

Я понял, что Вольф относится к числу людей, которых не интересуют детали, и спросил, вставая:

— Может быть, мне лучше побеседовать с вашим секретарем?

— Она расскажет все, что вам необходимо. Помните только: я хочу быть мэром этого городка, а когда я чего-то хочу, я непременно этого добиваюсь. — Он нажал кнопку селектора, и почти тотчас в дверях появилась девушка лет двадцати, маленькая и бледная.

— Это — детектив, — буркнул Вольф. — Введите его в курс дела.

Девушка провела меня в маленькую комнатку, служившую ей кабинетом.

— Меня зовут Макс Понсер, — представился я, едва она закрыла дверь. — Надеюсь, я не сильно вас побеспокою.

— Что вы хотите узнать?

— Мистер Вольф послал моему шефу, полковнику Форнсбергу, записку с чеком, предлагая заняться делом, не уточнив, впрочем, детали. Так вот, хотелось бы знать, в чем оно заключается.

— Примерно месяц назад, — начала она низким монотонным голосом, — исчезла девушка по имени Люси Мак-Артур. Ее отец работает в магазине. Через два дня исчезла вторая девушка, Вера Дингат, дочь почтмейстера. Через неделю наступила очередь третьей — Джой Кунц. Тогда мистер Вольф отправился к шефу полиции, чтобы узнать, какие меры приняты по этим таинственным исчезновениям. Город обеспокоен, а местная пресса выдумала историю о вампире, орудующем в окрестностях. После визита мистера Вольфа полиция начала следствие. Она обыскала все пустые дома Кранвиля и в одном из них нашла туфлю, принадлежавшую Джой Кунц. Пока это все, что им удалось найти. Как бы то ни было, находка туфли посеяла в городе панику, и мистер Вольф решил, что пора пригласить профессионала.

— Что-то проясняется, — сказал я, не будучи, впрочем, в восторге от ее манеры изложения. — Кто такой Эслингер?

— Владелец похоронного бюро. Он также баллотируется в мэры.

— Вот как? А у Вольфа есть шансы стать мэром?

— Думаю, что да. Рабочие его уважают.

Трудно было представить, чтобы такого типа, как Вольф, могли уважать рабочие, но я промолчал.

— Мистер Вольф надеется, что если девушек найдут по его заданию, то это сделает его имя популярным в городе. Тогда на выборах у него будет больше шансов.

— А Эслингер? Что он говорит по этому поводу?

— Он начал собственное расследование.

— И кто работает на него?

— В Кранвиле есть свой детектив. Мистер Эслингер не любит, когда в дела муниципалитета вмешиваются посторонние.

Наступило молчание. Я внимательно посмотрел на нее и спросил:

— Почему мистер Вольф сам не обратился к услугам местного детектива?

Секретарша закусила губу.

— Он не любит женщин и не доверяет им. А в нашем городе, знаете ли, детективное бюро держит женщина.

В этом отношении я был полностью солидарен с Вольфом. Немного подумав, я задал еще один вопрос:

— Что обо всем этом думает местная полиция?

— Она не помогает ни мистеру Вольфу, ни Эслингеру. Мэйси, шеф полиции, — тоже кандидат на пост мэра. Он ведет расследование самостоятельно.

На этот раз я откровенно рассмеялся.

— Но есть и еще один нюанс, — добавила она. — Шеф полиции не будет против, если мэром станет Руби Старки.

— А это еще кто?

— Едва ли я смогу сообщить вам что-либо конкретное. Знаю только, что он — игрок, и видеть его мэром я не хотела бы.

— Ясно, — сказал я, улыбаясь. — А эти три девушки, что известно о них?

— Они исчезли, и это все.

Я достал сигарету и закурил. Пока ситуация выглядела довольно туманной.

— Значит, дело в общих чертах сводится к следующему: Вольф, Эслингер и Мэйси ведут следствие на свой страх и риск, и каждый надеется, что если ему удастся разыскать девушек, он получит шанс стать мэром. Лично я не могу рассчитывать ни на помощь полиции, ни, тем более, на расположение жителей. А та, что работает на Эслингера, может рассчитывать на помощь жителей, но также не может рассчитывать на помощь полиции. Верно?

Девушка кивнула.

Я вспомнил толпу людей, окруживших мою машину. Если так и дальше пойдет, веселая же меня ожидает жизнь!

— Мне кажется, в вашем городе люди… какие-то нервные, не так ли?

— Они недовольны тем, что до сих пор, по их мнению, ничего не сделано, чтобы прояснить ситуацию. Прошлой ночью, например, было разбито окно в комиссариате.

— Не дадите ли вы мне имена и адреса людей, о которых говорили?

Она открыла ящик стола и вынула листок бумаги.

— Я предвидела, что вам это может понадобиться.

Я поблагодарил и спрятал листок в карман.

— Думаю, самое время познакомиться с вашим городом…

Она посмотрела мне в глаза, и я понял, что она тоже меня не жалует. Похоже, она держит сторону Эслингера. Но ее патрон — Вольф… Впрочем, я не имею права ее осуждать.

— Где мне поставить свою машину? У нее нью-йоркский номер, а это не очень-то популярно в здешних местах.

Она улыбнулась.

— Можете поставить ее в гараж за домом. Там есть место.

Я снова поблагодарил ее. Направляясь к двери, спросил:

— Простите, а как вас зовут?

— Вильсон, — ответила она, заметно смутившись.

— Вы очень мне помогли, мисс Вильсон. Надеюсь, я вас не слишком обременил?

Ничего не ответив, она склонилась над пишущей машинкой.

Я снял комнату в отеле на Гран-Рю, оставил там свои вещи и принялся за работу. Взял такси и отправился к Мак-Артуру. У водителя на лице было написано, что он хочет как можно скорее избавиться от меня. Он мчался на красный свет на глазах у постового, но тот не обратил на этот вопиющий факт никакого внимания. Я пришел к выводу, что Мэйси как шеф полиции, — пустое место. Через три-четыре минуты гонки мы оказались на маленькой унылой улочке. На лавочках и ступеньках сидели люди. Они принялись бесцеремонно нас рассматривать, словно мы были действующими лицами какого-то спектакля. Я понял, что сделал ошибку, приехав сюда на такси, и попросил шофера проехать немного дальше. Он остановился за углом, и я решил прогуляться, чтобы дать этим бездельникам время успокоиться. И все же, подходя к дому Мак-Артура, я чувствовал на себе многозначительные взгляды. Впрочем, это типично для маленьких городков: посторонний человек чувствует себя здесь словно под увеличительным стеклом. Дом, в котором жил Мак-Артур, насчитывал целых пять этажей, что для маленького города было почти мировым рекордом.

Я поднялся на третий этаж и позвонил. Дверь открыл человек небольшого роста, плохо выбритый, с желтым худощавым лицом.

— Что вам угодно? — сипло спросил он, глядя на меня сквозь толстые стекла очков.

— Мистер Мак-Артур?

— Да, это я.

Он наверняка удивился, когда я назвал его «мистером», так как, по-видимому, был из числа тех, кто, скорее, привык получать пинки…

— Я к вам по поводу исчезновения вашей дочери.

Смешанное чувство надежды и страха исказило его черты.

— Ее нашли?

— Пока нет, но мне хотелось бы поговорить с вами. — Я шагнул вперед. Он был явно разочарован, но все же посторонился и пропустил меня.

Квартирка была маленькая, чистая, бедно обставленная. На веревке, протянутой из угла в угол, сушились чулки и женское белье. Мак-Артур остановился около стола и вопросительно посмотрел на меня.

— От чьего имени вы приехали?

Я показал ему свое удостоверение и тут же спрятал, прежде чем он успел прочитать, что там написано.

— Я хочу установить обстоятельства исчезновения вашей дочери. Помогите мне, и я ее найду.

— Да, конечно, — живо ответил он. — А что именно вы хотите узнать? Многие уже расспрашивали меня, но до сих пор ничего не нашли.

Я присел на угол стола.

— Как вы полагаете, что с ней могло случиться?

— Не знаю.

— Может быть, ей просто разонравилось жить здесь? Я хочу сказать, что она могла просто убежать.

Он покачал головой. Вид у него был крайне несчастный.

— Она была хорошей дочерью, и у нее была приличная работа.

— Вы верите слухам о некоем вампире, который орудует в окрестностях?

Он закрыл лицо руками.

— Я не знаю…

Да, помощи от него я не дождусь.

— Вы в курсе, что эти загадочные исчезновения в вашем городе используются для того, чтобы обеспечить себе голоса избирателей на предстоящих выборах? — спросил я, набираясь терпения. — Не допускаете ли вы мысли, что этих девушек просто-напросто подкупили, чтобы они исчезли на какое-то время? Я хочу сказать, не может ли ваша дочь принимать участие в такой мистификации?

— Все, что произошло с Люси, случилось помимо ее воли, — ответил он мягко. — Мистер, ведь вы не думаете, что ее уже нет в живых?

Я подумал, что это вполне вероятно, но промолчал.

Дверь внезапно распахнулась. На пороге возникла громадная женщина с седыми волосами и красными выпученными глазами.

— Что это за человек, Том? — спросила она Мак-Артура. Тот явно почувствовал себя неловко.

— Он пришел по поводу Люси…

Женщина недружелюбно посмотрела на меня, комкая платок.

— Вы работаете на Вольфа? — Не дав мне ответить, она зашипела на Мак-Артура: — Идиот! Зачем ты впустил его? Это же шпион Вольфа!

— Он хочет помочь, — ответил Мак-Артур. — Мы не должны ничем пренебрегать, Мэри…

Но его жена была иного мнения. Сделав шаг вперед, она решительно махнула рукой:

— Убирайтесь!

Я отрицательно покачал головой.

— Послушайте, миссис Мак-Артур, вы, вероятно, не поняли, в чем дело. Чем больше людей будут заниматься вашим делом, тем скорее могут появиться результаты. Вы хотите найти дочь? Полагаю, что смогу вам в этом помочь, и это не будет стоить вам ни цента.

— Он прав, Мэри, — поспешно сказал Мак-Артур. — Мистер просто хочет нам помочь.

— Я никогда не приму помощи от такого негодяя, как Вольф! — Женщина вышла из комнаты, демонстративно хлопнув дверью. Мак-Артур нервно ломал пальцы.

— Вам лучше уйти, — сказал он. — Она пошла за своим братом.

Мне было наплевать на ее брата. Она могла пойти за кем угодно, я не был намерен сдавать свои позиции.

— Не беспокойтесь. А почему она ненавидит Вольфа?

— Его ненавидит почти весь город. По крайней мере те, кто имел несчастье с ним работать, — сказал Мак-Артур, глядя на дверь.

Женщина вернулась почти сразу, в сопровождении здоровяка лет сорока с мрачным и самоуверенным лицом.

— Это он?

— Да.

Мужчина подошел ко мне и, вцепившись пальцами в мой жилет, произнес:

— Убирайся, и чтоб ноги твоей больше здесь не было!

Я захватил его пальцы и вывернул руку. Здоровяк с воплем рухнул на колени.

— Ты потрясающе невежлив, — отечески проговорил я, помогая ему подняться, — а я чертовски не люблю грубиянов.

Он со стоном сел на стул и принялся махать вывихнутой рукой.

Я подошел к двери.

— Сейчас вы потрясены вашим несчастьем и не отдаете себе отчета в том, что зря теряете время. Прошло четыре недели с тех пор, как ваша дочь исчезла, но до сих пор никто ничего не сделал, чтобы ее найти. Это могу сделать я, но при условии, что мне помогут. Подумайте хорошенько. Я остановился в отеле. Если надумаете, приходите.

Я вышел из комнаты и спокойно закрыл за собой дверь.

Редакция «Кранвильской газеты» размещалась на четвертом этаже полуразрушенного здания. Туда вела лестница, темная и грязная, с застарелым запахом табака. Лифт не работал. Проблуждав немного, я наткнулся на дверь со стеклянной табличкой, на которой облупившимися черными буквами было написано: «Кранвильская газета».

Я повернул ручку двери и вошел в полутемную комнату. Сидевшая за столом женщина равнодушно взглянула на меня и снова склонилась над бумагами.

— Редактор у себя? — спросил я, вежливо приподнимая шляпу и стараясь изобразить как можно больше радости от знакомства с ней.

— Что-о?

По ее тону я понял, что посторонние здесь бывают не часто.

— Меня зовут Понсер, и я пришел не для того, чтобы всучить вам дешевый пылесос.

Она поднялась и, пройдя к двери в дальнем углу помещения, скрылась за ней. Я закурил и осмотрелся.

Для редакторской конторы помещение выглядело слишком убогим. Да-а, газета была достойна этого городишки.

Женщина вернулась.

— Мистер Диксон может уделить вам несколько минут.

Я улыбнулся женщине, пересек приемную и вошел в кабинет.

Там было еще мрачнее, чем в приемной. За столом на вращающемся стуле сидел человек неопределенного возраста в голубом костюме.

— Мистер Понсер? — осведомился он.

Я кивнул.

— Присаживайтесь, — толстой волосатой рукой он указал на стул. — Я всегда рад принять посетителей. — Он помолчал. — Вы здесь на отдыхе, я полагаю?

— Как вам сказать… — неопределенно ответил я. — Прежде чем излагать свое дело, я хотел бы задать вопрос.

Он поковырял пальцем в ухе, внимательно осмотрел ноготь и тщательно вытер о свои брюки.

— Все что хотите, — сказал он, улыбаясь.

— Вам не безразлично, кто станет мэром вашего города? — спросил я в упор.

Он не ожидал такого поворота и, прикрыв маленькие глазки, стал обдумывать ответ.

— Почему вы меня об этом спрашиваете?

— А почему бы вам не ответить прямо? — задал я встречный вопрос, стряхивая пепел сигареты на вытертый до ниток ковер.

— Разумеется, я могу на него ответить, но не в моих правилах обсуждать с посторонними такие серьезные проблемы, мистер Понсер.

— Если вы перестанете смотреть на меня как на постороннего и откроете свои карты, мы сможем с вами договориться.

Он натянуто рассмеялся.

— Вы интересный человек, мистер Понсер. В конце концов не вижу причин, почему бы мне не ответить. Между Вольфом и Старки разницы никакой. Эслингер, на мой взгляд, предпочтительнее. Видите ли, я думаю, что буду присутствовать на выборах как непредубежденный и беспристрастный свидетель.

— Это как раз то, что нужно, — с облегчением сказал я, подавая карточку.

Он внимательно ее прочитал.

— Интересный документик, — заметил он, снова засовывая палец в ухо. — Между прочим, я сразу догадался, что вы детектив из Нью-Йорка.

— Мне кажется, вы могли бы мне помочь.

— Мог бы, конечно, — ответил Диксон, постукивая ладонью по залитому чернилами столу. — Но не вижу причин, почему я должен это делать. Мое кредо — никогда никому не помогать.

Я понимающе улыбнулся.

— Может быть, потому, что в вашем городе никто не нуждался в помощи. Все, что мне требуется, это некоторая информация о положении в городе. Эту информацию я могу оплатить.

Он прикрыл глаза, но я успел заметить, как они блеснули.

— Занятно, — пробормотал он. — И какого же рода сведения вас интересуют?

— Как я уже сказал, мне важно знать общую ситуацию в городе. Чтобы облегчить вашу задачу, я задам несколько конкретных вопросов. Например, мне известно, что шеф полиции хотел бы видеть Старки мэром города. Не можете ли вы мне сказать, почему?

Он сунул мизинец в нос и, задумчиво поковыряв там, изрек:

— Я буду высказывать не свое личное мнение, а только то, что мне известно из общих источников…

— Валяйте!

— Видите ли, — начал он, сложив руки на животе и буравя меня своими хитрыми глазками, — проблема Кранвиля заключается в том, что последние двадцать лет его мэрами были люди строгих моральных принципов. Их деятельность привела к тому, что частный бизнес в сфере развлечений заглох. А чтобы город процветал, деньги, заработанные его населением, должны где-то тратиться. Двадцать лет назад в Кранвиле было четыре игорных дома, ипподром, два ночных бара и даже маленький бордель. Люди развлекались и тратили деньги. Город процветал. Теперь все злачные заведения прикрыты.

Диксон взял карандаш и для наглядности начал рисовать на листке бумаги.

— Мэйси хочет, чтобы Старки стал мэром города, потому что готов снова разрешить подобного рода заведения, а это принесет многим большие доходы. Мэйси не очень хороший шеф полиции, зато незаурядный бизнесмен. — Он перестал рисовать кубики и принялся крутить карандаш.

— Итак, если Старки станет мэром города, Кранвиль снова потеряет невинность, — заметил я безмятежным тоном.

— Возможно, мистер Понсер.

— А если выиграет Эслингер?

— Ну, это совсем другое дело. Я думаю, он сможет улучшить ситуацию. Он хороший человек и уверенно себя чувствует в Кранвиле.

— Расскажите немного о нем.

Диксон откинулся на спинку кресла, скрестил пальцы и уставился на грязный потолок.

— Дайте вспомнить… Примерно лет тридцать назад Эслингер обосновался в Кранвиле и поступил работать к Мосли, в похоронное бюро. После смерти Мосли он взял дело в свои руки. Он и сейчас очень много работает, и к тому же немало сделал для города. Его любят и ценят. Я думаю, он вам понравится, мистер Понсер. Но едва ли вам понравится его жена. Сильная женщина. — Он бросил взгляд в окно и покачал головой. — Меня всегда удивляло, что такой человек, как Эслингер, мог на ней жениться. — Затем он тихо добавил: — Она пьет…

Я неопределенно хмыкнул.

— У них есть сын. Отличный парень, — продолжал Диксон. — Хорошо ладит с отцом. Умница. Изучает медицину. Полагаю, его ждет блестящая карьера… — Он снова сунул палец в ухо. — Мать его обожает. Кроме него, у нее ничего нет.

Он внимательно рассмотрел кусочек серы, извлеченной из уха.

— У него есть деньги? — поинтересовался я.

Диксон поморщился.

— У Эслингера? Все зависит от того, что вы называете деньгами. Его дела идут хорошо, спору нет, — люди все время умирают. Можно даже сказать, что в Кранвиле с этим обстоит лучше, чем в других местах, хотя это и небольшой город.

Он с улыбкой посмотрел на меня.

Некоторое время мы молчали, потом я вытащил из кармана пачку сигарет и протянул ему.

— Скажите, что, по-вашему, могло случиться с этими девушками? — спросил я и щелкнул зажигалкой.

— Мое личное мнение не совпадает с тем, что было напечатано в моей газете, — сказал он осторожно. — Кстати, у меня работает один молодой человек, занимающийся местными новостями. Он умеет преподносить их как сенсацию. Он смог убедить меня, что история с «вампиром» увеличит тираж газеты. — Диксон хитро улыбнулся, показав желтые зубы.

— Но вы сами в это не верите?

— Разумеется, нет, — он пожал плечами.

— А вы-то что думаете по этому поводу?

— В этом происшествии есть одна закавыка: если девушки убиты, то куда девались их трупы?

— Я тоже об этом думал. У вас есть на этот счет какая-нибудь версия?

— Никакой, — ответил он быстро. — Это ваша работа, и, я думаю, вы с ней справитесь. Мистер Вольф, видимо, неплохо вам заплатил.

— Хорошо, хорошо, — согласился я. — Кажется, Эслингер нанял для проведения следствия женщину?

— Да, и довольно обаятельную молодую женщину, — ответил Диксон, бросив на меня быстрый взгляд. — Она, правда, не очень опытна…

— Добилась она каких-нибудь результатов?

Диксон снова пожал плечами и улыбнулся.

— Мне кажется, на это никто и не рассчитывает…

— Вы хотите сказать, что Эслингер тоже не рассчитывает?

Он утвердительно кивнул головой.

— И, тем не менее, он ее нанял? — заметил я, чувствуя, что напал на след.

— Именно так.

— Тут что-то не стыкуется…

Диксон снова принялся рисовать кубики.

— Все, что я могу для вас сделать, это высказать некоторые мысли. Не ждите, что я буду за вас работать, мистер Понсер.

Я откинулся в кресле и посмотрел на него.

— Ну, так что же девушки?

Поколебавшись, он достал из ящика три фотографии.

— Девушки, как видите, весьма заурядные, — проговорил он, протягивая мне снимки. — Из среднего сословия. Никаких секретов либо тайн.

Я взглянул на фотографии. Действительно, таких девушек можно встретить в любом городе, на любой улице.

— Есть ли между ними еще что-то общее, кроме того, что все они блондинки?

Он открыл было рот, чтобы ответить, но тут зазвонил телефон.

— Простите, — сказал он, снимая трубку. — Алло?.. Да… Да…

Его собеседником был человек с сильным резким голосом, но разобрать, о чем он говорит, мне не удалось.

Внезапно Диксон заерзал в кресле, видимо, чувствуя себя не совсем уютно.

— Да… да, — бормотал он. — Я понимаю… Да… Разумеется… Конечно, конечно…

Некоторое время он продолжал слушать молча, затем в трубке раздался щелчок. Разговор был окончен.

Диксон медленно положил трубку на рычаг и задумчиво уставился на стол. На лбу у него заблестели капельки пота.

— Кроме того, что они блондинки, что между ними еще общего? — повторил я свой вопрос.

Он вздрогнул и испуганно посмотрел на меня. Похоже, он совсем забыл о моем присутствии.

— Мне очень жаль, мистер Понсер, но я занят… Боюсь, мы не сможем продолжить нашу беседу, — пробормотал он, не глядя на меня. — Очень рад был с вами познакомиться.

Он поднялся и протянул мне мягкую влажную руку. Лицо его было бледным.

— Я не думаю, что ваш повторный визит сюда имеет хоть какой-то смысл. Для вас время дорого, и я не хотел бы, чтобы вы его теряли впустую.

— Не беспокойтесь о моем времени, — сказал я, доставая бумажник. — Что касается вашего, то я могу его оплатить. Во всяком случае, вы не пожалеете, что потратили его на беседу со мной.

— Это очень любезно с вашей стороны, но…

Я не услышал радости в его голосе.

— К сожалению, мистер Понсер, мне нечего вам предложить…

Я спрятал бумажник и изучающе посмотрел на Диксона.

— Кто вам только что звонил?

— Вы его не знаете. Всего доброго, мистер Понсер. Надеюсь, вы сами найдете обратную дорогу.

Я оперся руками на стол и наклонился к нему.

— Держу пари, что это был Мэйси или Старки, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Готов даже поспорить, что вам велели помалкивать или что-то в этом роде. Так?

Он сжался в своем кресле, закрыл глаза и повторил бесцветным голосом:

— Всего доброго, мистер Понсер.

— Пока, — проговорил я, выходя из кабинета.

Спускаясь по лестнице, я поймал себя на том, что насвистываю похоронный марш Шопена.

В холле отеля администратор просматривал книгу регистраций. Возле стойки бюро стояла девушка — высокая, стройная, с прекрасными золотистыми волосами, спускающимися на плечи. Чемодан, обклеенный гостиничными этикетками, стоял у ее ног.

Проходя мимо, я на мгновение задержался.

Администратор как раз спрашивал девушку, не заказывала ли она номер заранее. Та ответила, что у нее не было на это времени. Мне показалось, что он собирается ей отказать.

— Какая нужда заказывать номер заранее, если у вас полно свободных, — как бы между прочим проронил я.

Администратор холодно взглянул на меня и нехотя протянул ей регистрационную карточку.

Девушка бросила на меня благодарный взгляд. Она действительно была очень хороша собой.

Служащий подал мне ключ от номера, и я направился к лифту. Туда же носильщик-негр нес чемодан девушки. Она сама присоединилась к нам минутой позже. Мы вместе поднялись на третий этаж. Негр отпер дверь ее номера, находившегося как раз напротив моего. Входя к себе, я обернулся, и наши взгляды встретились.

— Спасибо, — она мягко улыбнулась.

— Вы могли бы подобрать что-нибудь получше. На этом этаже комнаты не очень уютные.

— Ничего, бывают и хуже, — она снова улыбнулась и вошла в комнату.

Я закрыл за собой дверь и уселся в одно из кресел. Шум автомобилей на улице, громыхание лифта между этажами и тысячи других звуков, проникавших сквозь стены, окна и двери моего номера, делали это место совершенно невозможным для глубоких раздумий. Я закурил и решил, что пора немного отдохнуть и освежиться. Снял телефонную трубку и велел принести в номер виски и содовую. Потом стал думать о Вольфе, Диксоне, Эслингере и обо всем этом запутанном деле. Поразмыслив, я пришел к заключению, что все это может весьма плохо для меня кончиться. Не помешает предупредить полковника Форнсберга и напомнить ему о специальных тарифах для агентов, занимающихся особо опасными делами. Я принялся мысленно составлять рапорт полковнику. В этот момент кто-то постучал в дверь. Думая, что принесли заказанное виски, я крикнул «Войдите!», но, поднимаясь с кресла, услышал приятный женский голос:

— Это ужасно глупо, но я потеряла ключ от чемодана.

Я резко повернул голову. На пороге стояла девушка, с которой мы только что расстались в коридоре. Я вновь обратил внимание на ее красивые длинные ноги.

— А откуда вы знаете, что я умею открывать замки? — спросил я.

— Я ничего об этом не знаю, но подумала, что вы могли бы мне помочь, — рассмеялась она. — У вас очень уверенный вид.

— Задержитесь на минуточку, — пригласил я ее. — Я как раз заказал виски.

Мгновение она колебалась, потом вошла в комнату и села в кресло.

— Я пришла только из-за чемодана.

— Не беспокойтесь, я им займусь, как только мы выпьем по стаканчику. Я уже три часа в этом городе и совершенно одинок.

— Никогда бы не подумала, что такой человек, как вы, может быть одиноким.

— Только здесь… Вы разве ничего не заметили? Мне ужасно не нравится атмосфера в этом городишке.

Она покачала головой.

— Я только что приехала… Мы представимся друг другу или вы предпочитаете сохранять инкогнито?

— Понсер, — отрекомендовался я, с удовольствием ее разглядывая. — Детектив.

— Вы шутите? — В ее голосе послышалась обида. — Я не ребенок. Наверное, вы коммивояжер… Что вы продаете?

— Только это, — я постучал пальцем по своей голове. — Здесь, в Кранвиле, хорошо платят за такой товар. — Я достал из кармана и протянул ей свою визитку. Внимательно прочитав, она вернула ее мне.

— Значит, вы действительно детектив? — в ее голосе сквозило любопытство. — А меня зовут Мэриан Френч, я продаю тонкое белье. — На ее лице появилась гримаска. — Хотя, вряд ли в этом городке есть на него спрос. Но, впрочем, посмотрим…

Появился посыльный с виски. Я дал ему деньги, и он ушел.

— Я еще не встретил в этом городе ни одного человека, который интересовался бы тонким бельем. — Я откупорил бутылку и, поразмыслив, добавил: — Кроме вас, конечно… Как вы пьете, с содовой или неразбавленное?

Она покачала головой.

— Мама всегда твердила мне, чтобы я не пила крепких напитков с незнакомыми мужчинами. Поэтому мне с содовой.

Я налил ей полстакана разбавленного виски, а себе добрую порцию чистого.

— За вас, — сказал я, устраиваясь поудобнее, и проглотил сразу полпорции.

— Вы здесь на отдыхе или работаете? — поинтересовалась Мэриан, вытягивая ноги.

— Работаю, — ответил я, подумав, насколько приятнее проводить время с ней, чем с теми девицами, которые сразу тащат вас в спальню. — А вам разве не известна история с исчезновением трех девушек-блондинок? Я здесь для того, чтобы их найти.

— Это нетрудно, — успокоила она меня. — Просто к розыску надо привлечь полицейских, которые и проделают всю работу. Вам останется только получить деньги. Найти бы кого-нибудь, кто вместо меня продавал бы тонкое белье! К сожалению, это должна делать я сама.

Я допил виски.

— Идея неплохая. Над ней стоит подумать.

— Я наполнена идеями, только все это без толку, — проговорила она немного лениво. — Два года назад я вбила себе в голову, что мне необходимо выйти замуж, завести кучу детей и воспитывать их… Но пока эта идея не осуществилась…

— Не беспокойтесь, ведь вы еще не старая дева. Все еще впереди!

Улыбаясь, она поднялась с кресла.

— Мне все-таки нужно открыть чемодан. Ну, а сегодняшний день я отмечу белым камешком — вы первый симпатичный человек, которого я встретила за последние два года.

— Наверное, вы плохо искали… Покажите мне ваш чемодан. Посмотрим, не растерял ли я свои навыки…

Еще до того, как я закончил, я увидел, что она меня не слушает, а смотрит куда-то на пол. И смотрит с таким выражением, словно видит там мышь.

Я глянул в том же направлении. Под дверью, в щели, белел уголок конверта. Я мягко оттолкнул Мэри, сделал шаг вперед и распахнул дверь. В коридоре никого не было. Я поднял конверт и засунул в карман.

— Ну, теперь вы понимаете, что это за отель? — сказал я небрежно. — Не успеешь поселиться, как тебе подсовывают записки.

— Вы уверены, что это записка? — спросила она со странной интонацией.

Мы прошли в ее комнату.

Я открыл чемодан булавкой. Операция заняла не больше минуты.

— Вот видите, не зря друзья называют меня Арсеном Люпеном. — Открывая дверь, я обернулся и спросил: — Не хотите ли поужинать со мной сегодня?

Она посмотрела на меня внимательным взглядом. Я правильно угадал ее мысли.

— Не примите меня за разбитного деревенского парня. Я вовсе не собираюсь строить никакой западни.

Она слегка покраснела и смущенно рассмеялась.

— Простите, но мне уже многое довелось повидать…

— Вам нечего опасаться меня. Но, возможно, вы хотите отдохнуть?..

— Нет, я с удовольствием приму ваше приглашение. Только подождите немного, я должна принять ванну. В восемь часов — подойдет?

— Конечно, — я закрыл дверь.

Вернувшись в комнату, я распечатал конверт. На обычном листке бумаги было напечатано:

«Мы даем вам двенадцать часов на то, чтобы покинуть город. Дважды повторять не будем. Это вовсе не потому, что вы нам не нравитесь. Но в Кранвиле не тот воздух, которым легко дышать. Поэтому будьте благоразумны и поскорее убирайтесь. Иначе будем вынуждены назначить дату ваших похорон».

Я налил виски в стакан и снова уселся в кресло, чтобы еще раз все хорошенько обдумать.

Человек, который сунул под дверь конверт, определенно живет в одном из соседних номеров. Иначе у него просто не хватило бы времени скрыться, пока я распахнул дверь номера. Еще раз внимательно прочитав это сочинение, я уселся за стол, чтобы написать рапорт полковнику Форнсбергу.

Прежде чем взяться за работу, я открыл свой чемодан, вытащил оттуда пистолет тридцать восьмого калибра и сунул его за пояс брюк.

Глава 2

— Мне кажется, за нами следят, — сказала Мэриан спокойным голосом. Мы только что пообедали и возвращались в отель. Мэриан сама предложила пройти пешком. В безоблачном небе висела огромная луна. Было душно. Когда мы выходили из ресторана, было десять часов.

— Может быть, вам показалось?

— Не думаю. Да вы посмотрите сами. Нами интересуются…

Мне вовсе не хотелось вмешиваться в какую-нибудь историю, а тем более впутывать в это дело Мэриан.

Я оглянулся. Улица была пустынной.

— Никого не вижу, — сказал я, тем не менее ускоряя шаг.

— Когда мы выходили из ресторана, возле двери стоял какой-то мужчина. Потом он пошел за нами. Я в этот момент ничего плохого не подумала, но через некоторое время он попал под свет фонаря и, увидев, что я заметила его, тотчас же спрятался.

Она крепко сжала мою руку.

— Как он выглядит?

— Я не рассмотрела. Высокого роста — вот и все, что я успела заметить.

— Ладно, не думайте больше о нем. Может, он вовсе и не следит за нами. Сейчас устроим небольшую проверку. Едва только свернем за угол, идите дальше одна. Стук ваших каблуков заставит его продолжить преследование. Я подожду за углом.

Она посмотрела на меня с беспокойством.

— А вы уверены, что это хорошая идея? Ведь он может оказаться опасным.

— Пусть это вас не беспокоит. — Я нащупал под жилетом гладкую, холодную рукоятку моего «тридцать восьмого». — Скоро поворот. Если мне придется задержаться, надеюсь, вы найдете дорогу в отель?

— Я думаю… — начала она неуверенно. — В общем, делайте, как считаете нужным, но будьте осторожны и смотрите, чтобы вас не ранили или… Мне не хотелось бы…

— Все будет в порядке, — я успокаивающе похлопал ее по руке. — Этот трюк мне часто приходится проделывать, и еще ни разу я не попал в беду.

Мы повернули, и я мягко подтолкнул ее вперед.

— Идите и стучите каблучками погромче!

Она не оглядываясь пошла дальше. Я прислонился к стене и, положив руку на рукоять пистолета, наблюдал за улицей. Слышны были обычные шумы да стук каблучков Мэриан. Наконец я услышал приближающиеся легкие шаги. Вот они замедлились, затем наступила тишина. Я прижался как можно плотнее к стене, стараясь не шевелиться и даже не дышать.

Громадный силуэт возник передо мной внезапно, как призрак. Мое тело сразу покрылось липким потом. Человек был совсем рядом, и при свете луны я рассмотрел его достаточно хорошо. Высокого роста, широкоплечий, в надвинутой на глаза шляпе, он стоял, наклонившись вперед, и не шевелился. Я осторожно передвинул предохранитель пистолета и продолжал, почти не дыша, наблюдать за ним. Он стоял, не решаясь высунуться из-за угла, не без оснований опасаясь засады.

Стука каблучков Мэриан уже не было слышно. Внезапно прямо у меня над головой раздался резкий смех. Я немного отступил от угла и поднял голову. На четвертом этаже дома, возле которого я стоял, окно было освещено. Но когда я вновь посмотрел в сторону своего преследователя, он уже исчез. Я выхватил пистолет и, приникнув к стене, чуть высунул голову из-за угла, глядя вдоль улицы. Там никого не было, только одинокая кошка перебегала через дорогу. Я вытер платком потное лицо и расхохотался. Затем, с трудом успокоившись, засунул платок в карман. Еще две-три таких ночки — и я готовый кандидат в сумасшедший дом. Выглянув еще раз из-за угла — нет ли кого на улице, — я побежал вслед за Мэриан.

Она ждала у следующего поворота и, увидев меня, пошла навстречу.

— Ну? — спросила она, протягивая руки. — Я так боялась, что с вами что-нибудь случится! Видели кого-нибудь?

— Только кошку, — ответил я, улыбаясь. — А вы боитесь кошек?

— Боюсь, — призналась она. — Но я была уверена, что за нами следят.

Я остановил такси и назвал адрес отеля. Когда мы уже садились в машину, она внезапно спросила:

— Надеюсь, вы сказали мне правду?

Я мягко сжал ее руку.

— Уверяю вас, там никого не было.

— Ничего не понимаю, я почти уверена, что за нами следили. — Она нахмурилась и, что-то обдумывая, спросила: — Почему вы пригласили меня поужинать?

— Я ведь уже говорил… Я одинок, вы — тоже… А Кранвиль — город не очень веселый. Вы жалеете, что приняли мое приглашение?

— Вовсе нет, вечер был замечательный. Я жалею только о том, что была такой глупой и испортила вам настроение.

Она посмотрела мне в глаза.

— Скажите, что происходит в этом городе? — Она замолчала, но тут же быстро добавила: — Ну ладно, не будем больше об этом. Наверное, жара действует мне на нервы. Хотя, когда я выходила из подъезда, то почувствовала… — Она замолчала.

— Что вы почувствовали? — спросил я, беря ее за руку.

— Я испугалась. В этом городе есть что-то такое, что действует на нервы. Я не могу передать словами… Все вокруг кажется таким тягостным. У людей тоже странный вид… Вы со мной согласны?

— Да, вы правы. Я это тоже заметил. Но не надо пугаться.

Такси остановилось напротив отеля. Я рассчитался с шофером, и мы вошли в отель. На террасе, в тени, маячили две мужские фигуры. Мне показалось, что они смотрят в нашу сторону. Я прошел через холл к стойке, чтобы взять ключ.

Администратор неприветливо пробормотал:

— Добрый вечер, — и добавил, не глядя на меня: — Вас ожидают на террасе.

— Спасибо.

Я повернулся к Мэриан, которая с волнением прислушивалась к нашему разговору.

— Идите отдыхать. Спасибо за чудесный вечер. Вы так милы!

Поколебавшись, она все же направилась к лифту, пожелав мне доброй ночи. Я повернулся к администратору.

— Кто эти парни?

— Один из них Мак-Артур, — ответил он безразличным тоном. — Другого я не знаю.

Я прошел на террасу.

Мак-Артур поднял на меня глаза и тут же их опустил.

— Мистер Понсер, — сказал он робко. — Мистер Понсер… Я хотел бы извиниться…

— Не будем об этом говорить, — прервал я его излияния. — Я в вашем распоряжении.

Второй мужчина поднялся и вышел на свет. Теперь мне удалось его хорошо рассмотреть. Молодой человек чуть ниже меня ростом, в хорошо сшитом костюме.

— Это Тэд Эслингер, — тихо подсказал мне Мак-Артур. — Я ему рассказал о вас, и мы решили приехать.

— Вы — сын Эслингера? — Я с интересом посмотрел на него.

Тэд показался мне симпатичным парнем. У него было чувственное, открытое лицо с правильными чертами и черная густая шевелюра.

— Мистер Понсер, — тихо сказал он. — Надеюсь, вы понимаете, что я нахожусь в несколько затруднительном положении. Где мы можем поговорить без помех?

Я вспомнил о подброшенном мне письме.

— Во всяком случае, не в моем номере. Предлагайте место, и я готов поехать с вами.

— У меня здесь машина…

— Отлично, — согласился я.

Тэд открыл дверцу и сел за руль. Я бросил взгляд через плечо на отель. Все окна с этой стороны фасада были темные, кроме одного. В нем я заметил силуэт человека, выглядывающего на улицу. Увидев, что я смотрю в его сторону, он быстро отскочил от окна, но я успел заметить: окно, из которого он выглядывал, находилось почти рядом с моим, у человека были широкие плечи и, наконец, его шляпа была надвинута глубоко на глаза.

Я нырнул в машину и захлопнул дверцу.

Выехав из города, Тэд Эслингер остановил машину возле небольшой купы деревьев и сказал, не поворачивая головы:

— Здесь мы можем спокойно поговорить.

Мак-Артур тихо сидел на заднем сидении, наклонившись вперед, и я чувствовал его дыхание на своей шее. Я решил не форсировать событий и закурил сигарету, искоса рассматривая Эслингера. Ему было не более тридцати лет, при свете луны он казался смущенным, вид у него был какой-то потерянный.

— Вы наша единственная надежда, и поэтому мы пришли к вам, — проговорил он низким, глуховатым голосом.

Я промолчал.

Он обернулся и продолжал:

— Мак-Артур, никому ни слова! Мой отец будет взбешен, если узнает, что я…

— Что вы! Что вы! — перебил его Мак-Артур. — Вы же знаете, я буду молчать!

Я не вмешивался в их диалог. Это было их дело.

Тэд Эслингер повернулся ко мне.

— Я не участвую в этой истории, но уверен, если кто-то и найдет этих девушек, то только вы. А для меня это очень важно.

— Почему?

— Люси была моей подружкой, да и остальных девушек я хорошо знаю. Это отличные девушки. — Вздохнув, он добавил: — Как вы думаете, есть шансы на то, что они отыщутся?

— Так они были вашими подружками? — спросил я, делая ударение на последнем слове.

Лицо его застыло.

— Я понимаю, что вы хотели сказать, но это не совсем так. Это были веселые девушки, из тех, что любят поразвлекаться. Не я один, и другие парни из Кранвиля часто ходили с ними. Но и только. Ничего больше.

Я повернулся к Мак-Артуру. Его лицо едва угадывалось в полумраке салона.

— Это так, мистер, ничего плохого о них не скажешь.

— Ну хорошо, я уяснил ситуацию. Однако, почему вы думаете, что никто, кроме меня, не сможет их найти?

Я заметил, как руки Эслингера сжали баранку.

— Это — политическое дело, — в голосе его послышалась горечь. — Всем, в общем-то, наплевать на исчезновение девушек. Полиция и пальцем не шевельнет, чтобы их отыскать. Если их не найдут, то Мэйси только выиграет. Выборы, по существу, у него в кармане. Его банда контролирует урны. А это не трудно, нужно только…

— Знаю, знаю, — перебил я его.

Они переглянулись. Видно, я не напрасно потерял время. У меня появилась отправная точка.

— Мы можем вам помочь, мистер Понсер, — сказал Тэд.

— Не забывайте о том, что я работаю на Вольфа. Но если вы действительно хотите мне помочь, информируйте меня обо всем, что происходит в городе.

Я посмотрел на часы. Было около одиннадцати.

— Мне нужны фотографии этих девушек.

— Обратитесь в «Стоп-фото», это примерно на середине Мюррей-стрит.

— Где вас можно будет найти?

Тэд нацарапал на клочке бумаги номер телефона и протянул его мне.

— Будьте осторожны, — напомнил он. — Мой отец будет очень недоволен, если узнает, что я…

— Об этом не беспокойтесь.

Он запустил мотор, мы развернулись и поехали обратно в город.

— Надеюсь, ваша жена не в курсе?

— Моя жена? Но я не женат.

— Простите, — смутился он. — Я думал, что та молодая дама…

Я рассмеялся. — Мы только сегодня познакомились, и я пригласил ее поужинать, так как мы оба совершенно одиноки в этом городе.

— Она очень мила.

— Ну так зайдите как-нибудь в отель, я вас познакомлю!

Его лицо просветлело.

— Да, конечно.

Меня высадили неподалеку от отеля. В холле никого не было, кроме дежурной за стойкой бюро. Она жевала резинку и не подняла головы, пока я к ней не подошел.

— Добрый вечер, — сказал я.

Она безразлично взглянула на меня и протянула ключ от номера. Девушка была неплохо сложена и произвела на меня определенное впечатление. Я перегнулся через стойку, демонстративно разглядывая ее с головы до ног и отнюдь не скрывая при этом восхищения.

— Что вам нужно?

— Так виднее…

— Вы напрасно теряете время. Я не отношусь к числу искательниц приключений. Мне нужен кто-нибудь посолиднее.

Я достал из кармана пачку банкнот.

— Вот от этого я прикуриваю сигареты, а карманные деньги храню в банке.

Она улыбнулась и, кажется, смягчилась.

— Возможно, в один прекрасный день мы и пройдемся вместе.

— Договорились, — сразу согласился я и тут же спросил: — Скажите, а кто живет в 369-м номере?

— В 369-м нет никого, — ответила она, взглянув на доску. — А почему вы спрашиваете?

— Я сказал в 369-м? О, я немного ошибся. Сегодня это уже в третий раз. Я хотел сказать, в 365-м.

Она заколебалась.

— Я очень сожалею, но не могу ответить на ваш вопрос. У нас первоклассный отель, и мы никаких сведений о наших жильцах не даем.

— Вы меня просто восхищаете, — сказал я и, достав из кармана пятидолларовую ассигнацию, протянул ей.

— Так кто, вы сказали, живет в 365-м номере?

Она так быстро схватила деньги, что я едва успел заметить, куда они исчезли.

— Некто Джефф Гордон.

— Джефф Гордон? Вот как?.. Это человек Старки, не так ли?

Она нахмурилась, взгляд ее стал суровым.

— Больше ничего не скажу, мистер, — отрезала она и погрузилась в чтение журнала.

Я пожелал ей спокойной ночи и, поднявшись на лифте, вошел в свой номер. Там я специально постучал дверцами гардероба и походил по комнате, чтобы тип из соседнего номера уяснил, что я уже дома. Затем налил виски, сел в кресло и предался размышлениям. Немного подумав, я пришел к выводу, что для первого дня сделано не так уж и мало. Во всяком случае, теперь ясно, что все три девушки были похищены. И скорее всего, это дело рук Старки. Он не настолько глуп, чтобы выпустить их из рук и дать возможность заговорить…

Старки, видимо, в данном раскладе — центральная фигура. Эслингер же — просто политик третьего сорта, который пытается выкарабкаться наверх. Что же касается Вольфа, то он действительно заинтересован в том, чтобы найти девушек. Не из филантропических соображений, а чтобы иметь козыри против Старки и Эслингера. Я отпил еще виски и подумал о Тэде Эслингере. Он, по крайней мере, откровенен, и это мне нравится. Чтобы найти девушек, он готов даже пойти против своего отца. Идея со «Стоп-фото» очень интересна. Нужно в этом направлении поработать. Неплохой ход для привлечения девушек, чтобы их похитить. Интересно, убили их сразу или вывезли, воспользовавшись черным ходом? Я вспомнил о туфле, найденной в одном из покинутых домов. Возможно, это сделано для того, чтобы отвлечь внимание.

Я сделал еще глоток и посмотрел на стену, отделяющую меня от соседнего номера. Наверняка это Джефф Гордон следил за мной и Мэриан. Поставив стакан на стол, я вышел и постучал в дверь 365-го номера.

— Кто там? — спросил мужской голос.

— Официант, — ответил я сдавленным голосом. Дверь слегка приотворилась. Ударом плеча я распахнул ее настежь, заставив отступить в сторону хозяина комнаты. Огромного роста, похожий на орангутанга, он был из тех, с кем лучше не встречаться в темном переулке. Мужчина удивленно смотрел на меня.

— Что вам нужно?

— Ничего. Я пришел просто побеседовать.

Он закрыл дверь и загородил ее широкой спиной.

— О чем?

— Вы сегодня за мной следили. Почему?

Он опустил глаза.

— У меня своих дел полно. Я слишком занят, чтобы еще следить за кем-нибудь…

— Ах, вот как! А зачем же вы подбросили мне записку?

Он отрицательно покачал головой, но я был уверен, что он набросится на меня, стоит только сделать подозрительное движение.

— Если вы немедленно не уйдете, я вызову полицию, — в голосе верзилы прозвучала угроза.

Я изобразил на лице сомнение.

— Может, я действительно обознался, но вы очень напоминаете того типа, который сегодня следил за мной.

Он немного расслабился.

— Нет, это не я. С какой стати вы решили, что это я?

— Тогда я ошибся, простите за беспокойство.

Я повернулся к нему спиной, как бы собираясь уходить. На столике возле двери лежал телефонный справочник. Я схватил его и швырнул в лицо своему собеседнику. Он на секунду перестал соображать, и я сильным ударом в челюсть свалил его на пол. Лежа на спине, без сознания, он прерывисто дышал. Встав возле верзилы на колени, я быстро обшарил его карманы. В брюках ничего интересного не было. А когда я добрался до пиджака, он пришел в себя и попытался меня ударить. Я успел уклониться, но он быстро согнул ногу и нанес мне сильнейший удар в грудь. Пролетев несколько метров, я растянулся на полу, еле дыша. Он поднялся и медленно направился ко мне. Единственное, что мне оставалось — вытащить пистолет. Это его остановило. Он сел на корточки, держа руки на коленях и не спуская с меня глаз. Через минуту-другую дыхание у меня восстановилось, и я смог подняться на ноги. Но ноги были словно из ваты, и я был вынужден прислониться к стене.

— А теперь давай чуток поболтаем, — проговорил я, не опуская дула пистолета. Он что-то злобно пробурчал. — Ты из банды Старки, не так ли?

Верзила отвел взгляд. Я попал в самую точку. По-прежнему держа пистолет направленным прямо на него, я вытащил из кармана записку, которую мне подсунули под дверь, и помахал ею у него перед носом.

— Ты рассчитывал, что меня можно запугать такими детскими играми?

Он упорно смотрел в пол и не шевелился.

Я продолжал:

— Мне очень нравятся нахалы, которые шпионят за мной. Но периодически это меня нервирует. Так и передай своему Старки. Я сомневаюсь, что он станет мэром этого паршивого городишки. Я завтра навещу его. Передай ему все, что я сказал. Надеюсь, запомнил?

Он смотрел на меня, вытаращив от удивления глаза. Я показал ему на дверь.

— Убирайся, и чтобы я тебя здесь больше не видел, иначе загремишь прямиком в больницу месяца этак на два-три.

Он безропотно поднялся, натянул на голову шляпу с загнутыми полями и направился к двери. Открыв ее, он обернулся и прорычал:

— Я тебе припомню, гад!

Я только рассмеялся ему вслед.

— Таких, как ты, я укрощал в детстве пачками. Вон с моих глаз!

Он плюнул на пол и захлопнул за собой дверь.

Я проснулся от какого-то тревожного чувства. В мою дверь кто-то мягко, но настойчиво стучал. Ощупью я нашел кнопку и зажег свет. Стук становился все более настойчивым. Я посмотрел на часы. Было 2.20. Мне казалось, что веки мои весят не меньше тонны. Я сбросил простыню, накинул халат и взял в руки пистолет.

— Кто там?

Стук прекратился.

— Это я, Эслингер.

Я узнал голос Тэда и впустил его в номер. Тэд сразу же прикрыл за собой дверь. По всему было видно, что он чем-то сильно расстроен. Я с упреком посмотрел на него и сел на кровать.

— Ради бога, вы отдаете себе отчет, который час?

— Сегодня вечером, вернее уже вчера, не вернулась домой Мэри Дрейк, — сообщил он, нервно стуча зубами.

Я зевнул и потянулся, массируя себе затылок, чтобы прогнать остатки сна.

— Это что, еще одна из ваших подружек?

— Вы что, не понимаете? — спросил он хриплым от волнения голосом. — Она ушла на работу, как всегда, утром и до сих пор не вернулась. Дрейк приходил к моему отцу, чтобы сообщить об этом.

— Великий Боже! А я здесь при чем! Не могу же я вкалывать по двадцать четыре часа в сутки!

Он забегал по комнате.

— С ней наверняка что-то случилось. Вы понимаете? Едва только я услышал разговор Дрейка с отцом, как сразу же побежал к вам. Сейчас кроме отца и Дрейка в курсе событий только вы и я.

Я почувствовал, что начинаю приходить в себя после столь бесцеремонного пробуждения.

— Когда девушку видели в последний раз? — спросил я, подавляя зевок.

— Она ушла из своего бюро в пять часов. У нее было назначено свидание с Роджером Кирком. Но он не дождался ее и решил, что Мэри заболела. Только когда Дрейк позвонил ему часов в одиннадцать, Роджер понял, что что-то случилось.

Я достал из кармана пачку сигарет и бросил ее на стол.

— Давайте покурим и подумаем над всем этим делом.

Он перестал метаться по комнате и сел за стол, но от сигареты отказался. Минуту или две я раздумывал, внимательно глядя на него.

— Дрейк сообщил в полицию?

— Нет еще… Он сказал об этом только моему отцу, так как думал, что…

— Да, да… Разумеется. И что же предпринял ваш отец?

— Пока ничего. До утра, вероятно, ничего не предпримет. Поэтому я здесь. У нас есть, по крайней мере, семь часов в запасе.

— Понятно, — произнес я без особого энтузиазма. — Впрочем, мы едва ли сможем что-то сделать. — Я стряхнул пепел на пол и снова зевнул. — Вы ее знали?

— Разумеется. Это подружка Люси Мак-Артур.

Я стал натягивать брюки. Через три минуты я был готов и причесывался в ванной комнате.

— Что ж, воспользуемся этим преимуществом, — заметил я, выходя из ванной. — Во всяком случае, стоит рискнуть. Как далеко отсюда этот магазинчик «Стоп-фото»?

— До Мюррей-стрит пять минут езды.

— Вы на машине?

— Да.

— Тогда вперед!

Когда я запирал двери номера, из двери напротив появилась Мэриан Френч.

— Вы что, лунатик? — осведомилась она с любопытством.

В голубой ночной рубашке она была очень мила. Длинные шелковистые волосы, опускающиеся на плечи, хорошенькое сонное личико…

— Я как раз тот человек, который будит солнце, — заявил я, — если подождете несколько минут, то увидите, как оно встает.

Она перевела взгляд на Тэда Эслингера, потом снова на меня.

— Это, значит, ваш помощник?

— Мисс Френч, позвольте представить вам Тэда Эслингера, — церемонно сказал я. — А теперь возвращайтесь в кроватку. Нам с Тэдом надо кое-в-чем поупражняться.

— Что-нибудь случилось? — она улыбнулась Тэду.

— Нет, нет, — поспешно сказал я. — Просто я привык вставать в такое время. Это помогает сохранить форму.

Эслингер робко улыбнулся Мэри, и мы пошли к выходу. Я услышал, как она преувеличенно громко вздохнула и закрыла за собой дверь.

— Как вы ее находите? Мила, не правда ли?

— Да, — согласился я, — но сейчас, право же, не до нее.

Ночной портье, жирный мужчина с роскошными усами, посмотрел на нас вопросительно, но я не счел нужным информировать его о наших проблемах. Мы молча прошли через холл и вышли на улицу. У тротуара стояла машина Эслингера. Он сел за руль, я плюхнулся рядом.

— Поехали, я хочу немного подремать.

— Вы рассчитываете что-нибудь обнаружить?

— Не знаю, — промычал я, не открывая глаз.

Мы молча проехали весь путь до Мюррей-стрит. Внезапно я почувствовал, как Тэд резко затормозил.

— Здесь, — сказал он.

Я потряс головой, прогоняя остатки сна, затем вышел из машины и увидел небольшую витрину с фотографиями.

Достав фонарик, я направил луч света на витрину. Тэд стоял рядом со мной.

— Есть здесь кто-нибудь из ваших знакомых?

До него, наконец-то, начал доходить мой замысел. В самой середине витрины красовалось фото мило улыбающейся блондинки. На заднем плане фотографии ясно просматривалась Гран-Рю. Эта фотография была в четыре раза больше, чем все остальные. Надпись над ней гласила: «Специальное увеличение — полтора доллара дополнительно!»

— Это она?

— Да. У вас есть план? — спросил он, не слишком уверенно.

— Их всех похитили, и скорее всего именно отсюда. Может быть, Мэри еще там. — Я подошел к двери. Она была наполовину застеклена. Чтобы проникнуть внутрь, достаточно было разбить стекло, но мне не хотелось лишнего шума.

— А нет ли здесь черного хода?

— Вы хотите пробраться туда?

— Почему бы и нет? Но раз вы ничего не знаете, вам лучше вернуться домой.

Некоторое время он колебался, потом упрямо сказал:

— Нет, если вы пойдете — и я с вами.

— Ни в коем случае! Мне за это платят, а вы здесь ни при чем. К тому же, если нас накроют, вашему отцу об этом станет известно. А ему ни к чему знать, что вы мне помогаете. Вы можете мне быть полезны только в том случае, если никто не будет подозревать, что мы с вами знакомы.

— Может, вы и правы, — ответил он. — К тому же никто не знает, что я ушел из дома. Оставить вам машину?

— Она бы мне пригодилась, но ее могут узнать, так что возвращайтесь на ней.

Спустившись вниз по узенькой улочке, я обнаружил переулок, ведущий влево. Я бодро двинулся по нему, освещая себе путь фонариком, и через некоторое время уперся в черный ход, ведущий в «Стоп-фото». Дверь была заперта, но двух-трех ударов плечом оказалось достаточно, чтобы сломать замок. Некоторое время я прислушивался, но в доме и на улице было тихо. Я прикрыл фонарик рукой, заглянул внутрь и вошел в узенький коридорчик. Передо мной была дверь, ведущая прямо в магазин. Лунного света, проникавшего через окно-витрину, было достаточно, и я погасил фонарик. Несколько минут я исследовал помещение, но не обнаружил ничего подозрительного. Пришлось снова вернуться в коридор. Мне вовсе не улыбалась перспектива быть обнаруженным в этом магазине каким-нибудь дотошным полицейским. В коридорчике я обнаружил еще одну боковую дверь. Она была не заперта, я вошел и включил фонарик. Это было довольно просторное помещение, которое, по всей вероятности, служило фотолабораторией. Посередине стояли два стола, заваленные фотографиями. Я внимательно осмотрел комнату. В камине было довольно много пепла, но я не нашел ничего такого, что можно было связать с похищением девушек. Вернувшись назад, я выглянул на улицу. Машину у входа поставить было никак нельзя. Это меня заинтересовало. Как же можно было вывезти отсюда девушек, если их похитили?

Послышался шум машины, идущей на большой скорости, и почти сразу раздался визг тормозов. Машина остановилась. Я быстро пробежал коридор и через витрину осмотрел улицу. Все, что происходило там, было отлично видно. У тротуара стояла большая машина. Из нее вышли три человека. Один из них остался возле машины, а двое других подошли к двери и открыли ключом входную дверь. Это произошло так быстро, что у меня не осталось времени что-либо предпринять. Я осторожно притворил дверь, ведущую в коридор, и остался стоять за ней, положив руку на пистолет.

Было слышно, как эти двое вошли в магазин. Один из них сказал другому:

— Пошевеливайся, полиция будет здесь через пять минут.

У него был хриплый голос, он тяжело дышал.

— Ладно, не беспокойся, — ответил второй.

Я услышал, как что-то тяжелое упало на пол. Приоткрыв дверь, я пытался рассмотреть, чем они там занимаются, но ничего не было видно.

— Я не могу ее содрать, — сказал человек с хриплым голосом.

— Работай, работай, скотина, — пробормотал второй.

Еще через некоторое время хриплый сказал:

— Готово, пошли.

Мне было слышно, как они прошли через помещение, вышли на улицу и заперли за собой дверь на ключ. Теперь я мог их рассмотреть более подробно. Я не знал никого из них, но обратил внимание, что все трое — коренастые, с квадратными плечами. Один из них вполне мог быть Джефом Гордоном, но я не был в этом уверен. Машина отъехала. Если скоро сюда нагрянет полиция, мне нужно сматываться, и побыстрее. Я бегло осмотрел помещение, но ничего не обнаружил — они не оставили после себя никаких следов. Потом я прикрыл дверь и вышел в переулок. Закрывая дверь, я увидел, что на земле что-то белеет. Это был маленький носовой платок, обшитый кружевами и с инициалами «М» и «Д». Эти инициалы могли обозначать только одно — платок принадлежал Мэри Дрейк. Этим платком и четырьмя фотографиями я могу доставить крупные неприятности Мэйси, если он не захочет помочь мне. Похищение людей относится к юрисдикции государства, и этим может заинтересоваться ФБР.

Я сунул платок в карман, прошел переулком и двинулся в направлении магазинчика. На улице не было ни души. Меня в особенности интересовала та фотография, под которой было написано: «Специальное увеличение — полтора доллара дополнительно». Достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться — эти типы приезжали сюда специально, чтобы сменить фотографию.

Часы пробили три раза как раз в тот момент, когда я подходил к зданию, в котором размещалась «Кранвильская газета». На освещенном тротуаре я чувствовал себя совершенно беззащитным. Духота не проходила, и пот лился с меня ручьями. Миновав здание, я посмотрел на входные двери. Они были заперты. Пройдя с десяток метров, я вошел в первый же подъезд. Не очень-то приятно открывать дверь на улице, освещенной почти как днем. Стоит только полицейскому высунуть нос из-за угла, как я тут же влипну в неприятную историю. Я достаточно хорошо изучил нравы провинциальных полицейских — они сначала стреляют, а уже потом спрашивают удостоверение личности.

Некоторое время я прислушивался. Было спокойно, и я уже решил было приняться за работу, как вдруг услышал стук каблуков. Я прижался к двери. По улице шла женщина. Она шла довольно быстро, но вдруг замедлила шаги и остановилась возле офиса «Кранвильской газеты». Я отметил, что она стройная, среднего роста и одета в черный костюм.

Она быстро оглядела улицу, но меня не заметила, так как я был скрыт выступом подъезда. Когда я через секунду снова рискнул выглянуть, она уже стояла перед входом в редакцию. Послышался скрежет отмычки, и женщина скрылась внутри здания.

Я порылся в кармане и вытащил сигарету. Надо было поразмыслить, что делать дальше. Я уже решил было пойти прочь, как вдруг нос к носу столкнулся с полицейским, который появился неизвестно откуда. Некоторое время он удивленно смотрел на меня, потом, помахивая дубинкой, осведомился:

— Вы можете объяснить мне, что делаете здесь в такой поздний час?

— Старик, — промычал я, решив притвориться пьяным и цепляясь за его плечо, — ты не должен меня бросать… Слушай, я тебе говорю, не уходи так быстро…

— Ладно, ладно, — сказал он, брезгливо отталкивая меня. — Понятно, откуда ты вывалился. Сейчас же сматывайся, иначе у тебя будут неприятности.

— Понял, — сказал я пьяным голосом, отступая назад. — Но ж-женщины и д-дети — прежде всего! И потом…

Я уходил от него, делая зигзаги на асфальте. Дойдя до первого же перекрестка, я свернул и остановился за углом. Подождав немного, выглянул. Полицейский почесал своей дорогой и через некоторое время свернул на Гран-рю.

Я бросился назад, проклиная в душе копа, которому не спится по ночам и из-за которого я потерял несколько минут.

Вытащив из кармана нож, я попытался открыть дверь. Это мне удалось. Я вошел в маленький холл, пропитанный каким-то неприятным запахом, и некоторое время стоял не шевелясь. В доме был тихо, и я стал осторожно подниматься по лестнице, стараясь не шуметь. Так я добрался до четвертого этажа.

Женщина не могла уйти отсюда, иначе я встретил бы ее на улице или по крайней мере услышал шаги. Приемная газеты была в самом конце коридора. Я решил не пользоваться фонариком, так как примерно представлял себе расположение помещений на этаже. В середине коридора я остановился. Мне показалось, что впереди кто-то движется. Я прижался к стене, пытаясь определить, кто это. Выставив вперед руку с фонариком, я другой нащупал рукоятку пистолета. И с этого момента события начали развиваться так стремительно, что, несмотря на свой богатый опыт в такого рода переделках, я не успел соответственно среагировать. Из темноты возник силуэт. Кто-то быстро шел мимо меня. Я сделал движение и коснулся чьей-то руки, по всей вероятности, женской. Моя рука стремительно отлетела назад, и то, что произошло дальше, было для меня полнейшей неожиданностью. Что-то маленькое и твердое уперлось мне в бедро, ноги мои отделились от пола, я сильно стукнулся головой о стенку…

Больше я ничего не помню.

Сознание возвращалось ко мне постепенно. Кое-как поднявшись на ноги и прислонившись к стене, я тихо выругался. В доме по-прежнему царила тишина, и невозможно было установить, сколько же времени я провалялся без сознания. Найдя на полу фонарик, я взглянул на часы. Без двадцати четыре. Мой нокаут продолжался более четверти часа. От света фонарика разболелись глаза, и я снова выругался. Каждое движение больно отдавалось в голове. Вся эта история начинала мне надоедать. Если бы я знал, что мне придется познакомиться с профессионалом джиу-джитсу, то ни за какие коврижки не поднялся бы в такую рань. Не хотелось верить, что до такого состояния меня довела какая-то девчонка. Я всегда считал себя неплохим специалистом в этой области, но моя противница, вероятно, брала уроки у самого японского микадо.

Через некоторое время я почувствовал себя лучше и смог самостоятельно добраться до лестницы, но, подумав, решил не спускаться, а вернулся к двери «Кранвильской газеты». Дверь была не заперта, что, впрочем, меня не удивило. Я прошел приемную и подошел к двери кабинета Диксона. Прислушавшись и не услышав ничего подозрительного, я открыл дверь. Луч фонарика осветил стол. Подойдя ближе, я увидел, что средний ящик полностью не задвинут. Это меня тоже не удивило. Осмотр ящика подтвердил мои опасения.

Три фотографии, которые показывал мне Диксон, исчезли.

Глядя на пустой ящик, я раздумывал над создавшейся ситуацией. Очевидно, эта женщина похитила фотографии. Их исчезновение несколько осложнило мою задачу. Имея фотографии, можно было подключить к этому делу федеральную полицию. Я повел лучом фонарика по комнате. В кресле у окна кто-то сидел. Я инстинктивно отступил, выключив фонарик.

— Кто там? — хрипло проговорил я, хватаясь за пистолет. Во рту у меня пересохло. Я чувствовал себя, как клочок бумаги, который несет бешеным вихрем. Никто не ответил мне. Я прислушался, в комнате царила полная тишина. Я снова включил фонарик и подошел к креслу. Из него пустыми остекленевшими глазами на меня смотрел Диксон. Вид его был страшен. Лицо искривлено жуткой гримасой, изо рта текла струйка крови. Язык, словно большой кусок мяса, торчал изо рта. Я подошел ближе и внимательно осмотрел его. На шее у него была затянута тонкая веревка, наполовину скрытая в складках кожи.

Глава 3

Выйдя из ванной комнаты, я увидел, что ко мне пожаловали два гостя. Один стоял у двери, другой сидел на кровати. Тот, который стоял, был толстый, даже пузатый. Второй — крепкий и коренастый, с красным одутловатым лицом. У него были карикатурно широкие плечи, а шея как бы отсутствовала.

У меня сложилось впечатление, что они не испытывают ко мне особой симпатии…

Человек, сидевший на кровати, небрежно достал сигареты и, прикурив, бросил спичку на ковер.

Я возмутился.

— Кто вам позволил зайти? Это не зал ожидания, а номер в отеле, за который я заплатил, а не вы.

— Вы Понсер? — спросил коренастый, игнорируя мое замечание.

Я кивнул. Потом сказал:

— Я собирался навестить вас сегодня утром, но проспал.

— Вы знаете меня?

— Да. Вы — Мэйси, шеф здешней полиции.

Мэйси повернул голову к человеку у двери.

— Ты слышишь? Мистер, оказывается, меня знает. — В его голосе слышалась издевка.

Тот, что стоял у двери, ничего не ответил. Достав из кармана пакет жевательной резинки, он отделил одну пластинку и, бросив в рот, принялся меланхолично жевать.

— Значит, вы хотели меня видеть? Зачем, интересно знать?

— Я детектив из Нью-Йорка, и мне нужна ваша помощь.

Он прищурил глаза и передвинул сигарету из одного угла рта в другой.

— Ах, вот как! Но мне что-то не хочется ее оказывать. Здесь у нас не любят детективов, — не так ли, Бэффилд?

— Угу, — подтвердил толстяк, не разжимая губ.

— Жаль, но тем не менее я вынужден попросить у вас помощи.

Мэйси потер лоб.

— И какого рода помощь вам нужна?

— В этом городе исчезли четыре девушки. Меня наняли для того, чтобы я их нашел.

Мэйси отвел глаза в сторону.

— Четыре девушки? — тембр голоса у него не изменился, но то место, где должна быть шея и щеки, покраснело. — Кто вам это сказал?

— Какое вам дело, — сказал я, подходя к креслу и усаживаясь в него. — У меня есть уши. А у вас могут быть крупные неприятности, если вы и дальше будете бездействовать.

— Кто вам сказал о Мэри Дрейк?

— Неважно. Лучше передайте Старки, чтобы он прекратил эту игру, он в ней явно не на высоте.

Мэйси слегка прикусил губу и снова повернулся к Бэффилду.

— Ты слышал?

— Может, заставить его слегка потанцевать? — Бэффилд наконец раскрыл рот. — Тогда он станет немного повежливее.

— Не пугайте меня. У меня достаточно доказательств, чтобы натравить на вас федеральную полицию. Что вы на это скажете?

Такая перспектива их не очень восхитила.

— О каких доказательствах вы говорите?

— Пока я промолчу. Я не доверяю вам. Вы действуете не совсем так, как должен действовать шеф полиции города.

Мэйси выдохнул клуб дыма, сунул руку в карман и извлек пистолет с глушителем. Дуло пистолета нацелилось в меня.

— Осмотри все, — приказал он Бэффилду.

Тот методично принялся обшаривать каждую вещь.

— На таком расстоянии я никак не могу промахнуться. Если вам хочется это проверить, попробуйте пошевелиться…

Бэффилд обыскал мои карманы со сноровкой, свидетельствующей о многолетней практике, и разочарованно развел руками. Ничего нет!..

Потрясающе! Кто-то его обскакал. Этим «кем-то» могло быть только одно лицо — специалист по джиу-джитсу в юбке.

Бэффилд, медленно жуя резинку, промычал:

— Он блефует. Ничего у него нет и ничего он не может доказать.

— Вы что же, за дурачка меня принимаете? — Я постарался придать голосу издевательские интонации. — Я не так глуп, как вы надеетесь. Все вещественные доказательства я припрятал в надежном месте. А теперь, когда вы закончили свою… э-э… работенку, ответьте мне: что вы думаете предпринять по поводу исчезновения Мэри Дрейк?

Мэйси опустил пистолет и, скривив губы, задумчиво рассматривал меня. Похоже, он еще не решил, как со мной поступить.

— Ее ищут, — ответил он. — И найдут в свое время.

— Люси Мак-Артур исчезла месяц назад. Вы нашли ее «в свое время»?

Бэффилд оторвал свой зад от двери и принялся ходить взад и вперед по комнате. Мэйси остановил его яростным взглядом.

— Месяц — это не так уж и много. Их все равно найдут.

— Старки может их найти хоть сегодня.

— Почему вы так думаете?

— Но это же совершенно ясно. Он их украл, чтобы напакостить Эслингеру и Вольфу.

— Это не так!.. — Но его голосу недоставало уверенности.

— А я уверен, что это именно так!

— Мы занимаемся этим делом и еще десятками других, более или менее важных. Это дело я не считаю важнее других.

— Диксон считает, что они убиты, — твердо сказал я, глядя прямо в глаза шефа полиции. — А вы говорите, что это дело не такое уж и важное.

— Диксон? Он ошибается. К тому же он мертв.

— Мертв? — Я прикинулся удивленным. — Но я же вчера с ним разговаривал!

— Ну, вы же знаете, как это иногда бывает. Вчера, сегодня, завтра… У него был приступ или что-то вроде этого. Доктор установил, что у него не в порядке с сердцем.

— Внезапная смерть?

— Его нашли утром…

— Кто?

— Я и Бэффилд. Знаете, он имел привычку работать по ночам. Смерть произошла около двух часов ночи.

Я уставился в пол. Мне хотелось, чтобы они поскорее ушли и я смог привести в порядок свои мысли.

— Я уже получил кое-какие результаты, — заметил я, с надеждой глядя на Мэйси. — И если бы я сумел кое-что…

Мэйси выпрямился.

— Я уже говорил вам, — мы не любим частных детективов! Поэтому самое лучшее, что вы можете сделать, это уехать еще сегодня. Верно, Бэффилд?

Тот что-то одобрительно промычал.

— Да, еще одно, — проговорил шеф полиции, стоя на пороге. — Избегайте Старки. Он не любит вашего брата еще больше, чем я.

— Я собираюсь навестить его завтра днем и рассказать о ФБР. Может быть, это его заинтересует.

— Он не любит таких историй. На вашем месте я бы воздержался от визита. Мы не может обеспечить безопасность частных детективов в нашем городе. У нас и без того много работы…

Они ушли, а я засел за рапорт полковнику Форнсбергу.

«Вчера был у Вольфа. Это богатый промышленник, удалившийся от дел. Он намерен стать мэром города, но натолкнулся на конкуренцию в лице владельца похоронного бюро Макса Эслингера и игрока по имени Руби Старки. Эслингер, кажется, более популярен, чем Руби Старки, но того поддерживает шеф полиции города. Во всяком случае, шансов у Старки достаточно и он надеется добиться победы любой ценой.

По существу дела: в городе исчезли три девушки. Одна из них дочь аптекаря, другая — дочь привратника, третья — сирота по имени Джой Кунц. Их исчезновение посеяло в городе панику. Вольф нанял нас для того, чтобы в случае обнаружения пропавших завоевать популярность среди избирателей.

Эслингер тоже нанял местного детектива, некую Одри Шеридан. Полиция поддерживает Старки и, будучи уверена, что в любом случае он станет мэром города, совершенно не занимается поисками девушек. Она делает ставку на то, что если девушки так и не будут обнаружены, это навредит и Эслингеру, и Вольфу. И одновременно резко поднимет ставки Старки. Надо принимать во внимание местную оппозицию — население. Никто не любит Вольфа, и эта нелюбовь начинает распространяться на меня. Если бы я не был достаточно осторожным, то уже получил бы камнем в голову.

Я посетил Мак-Артура. Он полностью под каблуком своей жены.

Один из людей Старки следил за мной и подсунул под дверь записку с угрозами. Тэд Эслингер, сын Макса Эслингера, хорошо знает всех трех похищенных девушек. Он действительно заинтересован, чтобы их нашли, а на результаты выборов ему наплевать. Он приходил ко мне прошлой ночью вместе с Мак-Артуром предложить помощь. Он считает, что девушек украл Старки, чтобы навредить тем самым его отцу и Вольфу. На мой взгляд, эта версия может оказаться заслуживающей внимания. Но я не считаю ее единственной. Все три девушки были сфотографированы местным фотографом, и им были выданы квитанции. По этим квитанциям они получали фото в магазинчике, принадлежащем Старки. Девушки посещали магазинчик как раз в день своего исчезновения. Заманить их внутрь не составляло, очевидно, труда. Но совершенно непонятно, как их могли оттуда вывезти. Если их убили, то куда же девались трупы?

Основные события развернулись прошлой ночью. Исчезла еще одна девушка. Об этом меня проинформировал Тэд Эслингер. Я решил играть по-крупному и отправился в магазинчик. В витрине обнаружил увеличенную фотографию Мэри Дрейк — последней из пропавших девушек. Мне удалось проникнуть внутрь. В то время как я осматривал помещение, не найдя, впрочем, ничего интересного, появились трое из банды Старки. Доказать что-либо пока нет возможности, но я буду очень удивлен, если окажется, что это не дело рук Старки. Они сорвали со стены фотографию Мэри Дрейк и заменили ее другой.

Когда я покидал магазинчик, на пороге обнаружил платочек с инициалами „М“ и „Д“ — я почти уверен, что когда я входил, этого платка там не было. Его наверняка подбросили, когда я уже находился в магазинчике. Странная история. Похоже на то, что Тэд работает на своего отца или ведет двойную игру. Правда, он производит хорошее впечатление, но за ним необходимо еще наблюдать. Диксон, владелец „Кранвильской газеты“, показал мне фотографии трех девушек, которые были сняты на улице фотографом магазинчика. Я побывал у Диксона почти сразу же по приезде, но ничего путного не смог выяснить. Во время беседы ему позвонил какой-то тип и приказал заткнуться. И еще я узнал: оказывается, Эслингер и не надеется, что Одри Шеридан удастся распутать дело, и он нанял ее безо всякой надежды на успех, только для того, чтобы сделать соответствующий жест.

После магазинчика я отправился в контору Диксона, но меня опередила женщина, которую я не знаю. Мы столкнулись нос к носу, и она продемонстрировала на мне оригинальный прием джиу-джитсу. Пока я валялся без сознания, незнакомка обыскала мои карманы и изъяла платок с инициалами. Немного позже я нашел Диксона задушенным в собственном кабинете. Три фотографии исчезли. Женщина могла забрать фото, но задушить шнурком — вряд ли… Не женский это прием. Фотографий и платка было бы достаточно, чтобы привлечь к делу ФБР, но у меня, к сожалению, теперь нет ни того, ни другого. Может, эта женщина и есть Одри Шеридан, а может — член шайки Старки. В ближайшее время я попытаюсь все выяснить.

Сегодня утром ко мне пожаловал шеф местной полиции Мэйси. С ним был его подручный — Бэффилд. Они рассчитывали найти у меня кое-какие вещественные доказательства и перерыли все, словно искали что-то действительно важное. Я, блефуя, внушил им, что у меня есть важные компрометирующие данные на Старки. От них я узнал, что Диксон этой ночью умер от сердечного приступа. Это может означать, что Старки его убил, чтобы забрать фото, и полиция его покрывает. Или же они хотели этим событием отвлечь внимание общественности от еще одного похищения. Смерть редактора газеты — событие поважнее, чем пропажа какой-то девчонки. Старки и Мэйси хотят посеять панику в городе. Видимо, вскоре произойдут события, которые переполнят чашу терпения жителей.

Смею надеяться, что в счете, предъявленном Вольфу, будет и вознаграждение за мой риск. Я не хотел бы рисковать по обычному тарифу.

Буду держать вас в курсе дела. Если будет время, поставьте за мое здоровье свечку, сейчас мне очень не помешает духовная поддержка…»

Я уже подписывал рапорт, когда зазвонил телефон. Это был Тэд Эслингер.

— Вы нашли что-нибудь?

— Еще нет, но это ничего не означает.

— Я не уверен, но мне кажется, нас подслушивают.

— Возможно… Я позвоню вам попозже, днем. Хочу кое-что выяснить. Кстати, вам известна в вашем городе женщина, владеющая приемами джиу-джитсу?

— Что вы сказали? — его так удивил мой вопрос, что пришлось повторить.

— А-а, это, наверное, Одри Шеридан. Ее научил отец. А почему вы об этом спрашиваете?

— Просто мне нужна спарринг-партнерша, чтобы не потерять форму, — ответил я и положил трубку.

Я пересек газон и позвонил у кирпичного портика.

Дверь открыл все тот же слуга.

— Добрый вечер! — проговорил я. — Мистер Вольф у себя?

— Подождите немного.

Через закрытую дверь конторы доносился стук пишущей машинки мисс Вильсон.

Слуга вернулся.

— Мистер Вольф вас примет.

Вольф сидел у открытого окна. Во рту у него торчала сигара, маленький столик был завален бумагами. Он методично перебирал их одну за другой.

— Нашли что-нибудь? — пролаял он, не вынимая сигару изо рта.

Я взял стул и уселся напротив него.

— Прежде всего, давайте расставим точки над «i». Если вы хотите, чтобы я работал на вас, обращайтесь со мной корректнее.

Он вытащил сигару изо рта и злобно посмотрел на меня.

— Что вы этим хотите сказать, черт побери?

Я не ответил и спокойно закурил сигарету.

Вольф провел рукой по голове.

— Мой бог! Исчезла еще одна девушка. Итак, девушки исчезают, вы спокойно наблюдаете, а я буду платить?

Тон его тем не менее смягчился.

— Вы платите за то, чтобы я нашел девушек. Препятствовать их исчезновению я не могу. Это не входит в круг моих обязанностей.

— Я уже говорил, незачем приходить ко мне, пока вы не обнаружите что-нибудь.

— Скажите, мистер Вольф, вы действительно хотите стать мэром? — неожиданно спросил я.

— И об этом я уже говорил. А когда я что-нибудь говорю, то это так и будет. Я буду мэром.

— Но сидя целыми днями у себя в кресле, вы мэром не станете. Другие-то шевелятся. Если вы хотите знать мое мнение, то я считаю, что надо играть серьезнее.

— Что вы имеете в виду?

— Кому принадлежит «Кранвильская газета»?

— Элвину Манкому. Зачем вам это?

— Что он за человек?

— А-а… выживший из ума старый пердун, — пробурчал Вольф. — Он никогда не вникал в дело. Газетой занимается исключительно Диксон.

— Как вы думаете, он продаст газету?

Вольф с удивлением воззрился на меня. Пепел его сигары осыпался на костюм.

— Продаст? С какой стати ему это делать? Он получает от газеты неплохие прибыли, и Диксон из кожи вон лезет, чтобы их увеличить.

— Диксон мертв.

Вольф сначала покраснел, потом побелел. Казалось, он мгновенно постарел лет на двадцать.

— Вы что, не читаете газет? Он умер прошлой ночью.

Эта новость, кажется, поразила его. Он смотрел на меня, ерзая в кресле и то и дело трогая свой птичий нос. Я дал ему еще некоторое время, чтобы прийти в себя, и продолжал:

— Полиция утверждает, что он умер от сердечного приступа. Но это не соответствует истине. Он убит.

Вольф подскочил.

— Убит?!

— Совершенно верно. Мэйси почему-то покрывает это убийство… — Я наклонился вперед и сказал конфиденциальным тоном: — Теперь, когда Диксон убит, вы можете купить газету — если пошевелитесь.

Несколько минут он раздумывал, а когда поднял глаза, я увидел в них колебание и заинтересованность.

— Но зачем мне ее покупать?

— Вы говорили, что умираете от скуки с тех пор, как оставили завод. Возьмитесь за газету. Это великолепная возможность заняться активной деятельностью. Кроме того, газета, как вы сами понимаете, — мощное орудие. Если вы не сможете удержать город в своих руках с помощью газеты, то ничем другим вы и подавно не удержите. С хорошим редактором вы сможете крепко навредить и Мэйси, и Старки, и любому другому, кто станет у вас на дороге.

Вольф поднялся и сделал несколько шагов по кабинету. Лицо его покраснело, маленькие глазки заблестели. Он возвратился на свое место и потянулся к кнопке звонка.

— Минуточку, — остановил я его. — Что вы хотите делать?

— А вам какое дело? Хочу поговорить с моим поверенным.

— Хорошо, но вызовите его сами.

— Что это значит?

— Сколько времени у вас работает мисс Вильсон?

— Моя секретарша? Шесть месяцев. А в чем дело?

— Шесть месяцев? Этого вполне достаточно, чтобы возненавидеть вас. Вы не из тех людей, которые нравятся женщинам. Если вы хотите иметь газету, то должны действовать осторожно и очень быстро. Учтите, что Старки тоже может заинтересоваться этим делом.

— А почему вы мне все это говорите? — с подозрительным видом осведомился Вольф. — Я ни в чем не могу упрекнуть мисс Вильсон.

— Вызовите своего поверенного сами. А когда купите газету, сообщите мне. Я помогу вам правильно ею распорядиться.

С этими словами я поднялся и направился к двери.

— Минуточку, — остановил он меня. — Я бы все же хотел знать, что вы успели сделать?

— Рассказывать пока нечего. Покупайте газету. С ней вы можете резко поправить свои дела и стать мэром, губернатором, папой римским — в общем кем угодно, если только хватит сил.

Я тихонько подошел к приемной мисс Вильсон, осторожно повернул ручку и тихо вошел. Она сидела за столом, держа телефонную трубку возле уха, и буквально впитывала в себя все, что Вольф говорил по телефону.

Наши взгляды встретились. Она вздрогнула, но сохранила спокойствие. Я наклонился над столом и взял трубку у нее из рук.

— Вам совершенно ни к чему это слушать, — улыбнулся я. — Послушайте лучше меня, это гораздо интереснее.

Она попыталась достать меня рукой, норовя выцарапать глаза, но я вовремя отступил, схватив ее за руки. Она сопротивлялась, но я потянул ее на себя, заставив буквально распластаться на столе. После этого я галантно помог ей восстановить прежнее положение.

— Вы наглец! — взвизгнула она.

— Просто я не хочу, чтобы вы услышали нечто такое, что не предназначается для ваших ушей, — объяснил я, усаживаясь напротив. — Мне кажется, вам пришло время собрать вещички и уйти отсюда. Я не позволю больше шпионить за Вольфом.

В ее глазах появился ужас.

— Я ничего плохого не делала! — Голос ее дрожал. — Прошу вас, не говорите моему шефу. Я не хочу потерять место…

Я покачал головой.

— Я вам верю… На кого вы работаете? На Старки? На Эслингера? Или, может быть, еще на кого-нибудь?

Она нервно кусала губы. Глаза ее сверкали от злобы. Я начал опасаться, что она сейчас набросится на меня, но ей удалось сдержаться.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — безразличным тоном произнесла она. — Я уже полгода работаю у Вольфа и до сих пор не слышала от него никаких нареканий.

— Полгода — это слишком много. Берите свои вещи и выметайтесь, перемена обстановки вам не повредит, а Вольфу только пойдет на пользу.

— Я получаю приказы только от мистера Вольфа, — сказала она холодно. — Если он прикажет, чтобы я ушла, я уйду.

— Тогда мы его об этом спросим, — согласился я, направляясь к двери кабинета. Она испугалась.

— Нет, не надо!

Я зашел в кабинет Вольфа. Он только что положил трубку. Я рассказал ему все, что произошло.

— Освободитесь от нее! Все, что вы делаете, становится известно Старки или Эслингеру.

Лицо Вольфа вытянулось.

— Я должен с ней поговорить… Нельзя же ее выгнать просто так! Мы ничего толком не знаем. Это все только ваши предположения.

Я посмотрел на него в упор.

— Но ведь она подслушивала!

— Ну ладно, ладно, — он начал нервничать. — Я не нуждаюсь в советах и сам выбираю свой персонал.

Я кивнул головой и вышел в приемную. Эдна Вильсон торжествующе улыбнулась мне. Я вернул ей эту улыбку и извиняющимся тоном сказал:

— Я ведь не знал, что вы с ним спите.

Улыбка сразу исчезла с ее лица.

Не дожидаясь ответа, я вышел и затворил за собой дверь.

Повернув дверную ручку, я вошел в маленькую тесную каморку с убогим письменным столом, заваленным кучей бумаг. За столом сидела женщина, по виду старая дева. Она взглянула на меня подслеповатыми глазами.

— Кто занимается газетой? — спросил я.

Она указала на дверь в соседнюю комнату.

Я постучал и вошел. За столом Диксона сидел молодой мужчина, который недовольно посмотрел на меня.

— Что вам нужно?

Я взял стул, основательно уселся на него и после этого протянул мужчине свое удостоверение. Пока он изучал текст, я осмотрелся. Обстановка была прежней. Человек, занявший место Диксона, был молод, пожалуй, не старше двадцати лет. Во всяком случае, было похоже, что подбородок его еще не знал бритвы.

Возвратив удостоверение, он уставился на меня.

— Всю жизнь мечтал стать частным детективом, — сказал он. — Это, должно быть, чертовски интересное дело?

Я достал сигареты и предложил ему. Мы закурили.

— Вы тот самый человек, о котором мне говорил Диксон? Ведь это вы придумали «вампира»?

Он кивнул.

— Я убедил старика, что это удвоит тираж. Так оно и вышло. Он говорил вам об этом?

— Да, — я вытянул поудобнее ноги. — Вы придумали это только для того, чтобы увеличить тираж?

— Так я говорил Диксону.

— Как вас зовут?

— Рэгг Филдс. Вы не думайте, я уже три года работаю в газете.

— Как вы считаете, этих девушек убили?

— Конечно! — Глаза у него заблестели.

— А где же трупы?

— Да… действительно…

Я переменил тему.

— Кто теперь будет редактором?

Он помрачнел.

— Не я, во всяком случае. Манком не из тех, кто выдвигает молодых. Он посадит в кресло какую-нибудь старую развалину.

— А вы смогли бы?

— Управиться с газетенкой?.. — Он рассмеялся. — Да я сумел бы это сделать, даже если бы был глухонемым.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно, — глаза его блестели.

— Я посоветовал Вольфу купить газету. Если он это сделает, пост главного редактора вам обеспечен.

Рэгг погасил сигарету и задумался.

— Довольно забавно было бы работать на Вольфа, — пробормотал он наконец.

— Мне надо знать, действительно ли вы способны руководить газетой или только говорите, что способны.

— Нет, я не болтаю. Я все время делал эту газету почти один, Диксон занимался только политическими статьями. Но я умею делать и политический материал… Или этим займется Вольф?

— А эта? — я кивнул на дверь соседней комнаты.

— Она не останется, — убежденно сказал он.

— Если Вольф купит газету, можно будет хорошенько встряхнуть этот город, начать серьезную игру против Мэй-си, Старки и их приспешников. Такая перспектива вас устраивает?

— Знаете, я как-то написал большую статью о Старки, но Диксон ее не пропустил. Он и Мэйси — два сапога пара.

— А мне показалось, что они не любят друг друга.

Он запустил свои перепачканные чернилами руки в густую шевелюру.

— Что вы имеете в виду?

— Они убили Диксона.

Он даже подскочил от удивления.

— У него же остановилось сердце!.. Так сказал коронер.

— А вы всегда верите тому, что вам говорят?

— Вы шутите!

Я наклонился вперед и внятно сказал:

— Кто-то затянул шнурок на шее Диксона и забыл распустить. Одним словом, его убили, а Мэйси поспешил объявить, что у бедняги отказало сердце. Я не знаю, зачем это сделано, но это так.

Мой собеседник судорожно вздохнул. Лицо его стало бледным, но глаза не потеряли блеска.

— Не хотите ли вы сказать, что таким же образом могут быть убиты вы, я, Вольф и… мало ли кто еще?

Я красноречиво промолчал.

Некоторое время он раздумывал.

— Если вы занимаетесь этим делом, то не вижу причин, почему бы и мне им не заниматься, — произнес он наконец.

— Отлично. Как только Вольф сообщит мне, что газета стала его собственностью, я разыщу вас.

Он проводил меня до двери.

— Вы думаете, Вольф согласится?..

Я еще раз обнадежил Рэгга и спросил, каким образом можно найти Одри Шеридан.

— У нее контора в Пипл-хаусе на центральной площади — это громадное здание с кинотеатром внизу и множеством ярких вывесок. Вы не ошибетесь.

— А где она живет?

— На улице Лоррель. Квартира в большом доме. Там еще такая длинная терраса… — Он вздохнул. — В таком шикарном доме я вряд ли когда-нибудь буду жить.

— Будете, — уверил я его. — До свидания.

— Пока.

Я вышел через приемную, но на пороге мне в голову пришла еще одна мысль. Пришлось возвратиться.

— Вам говорит что-нибудь имя Эдна Вильсон?

Он нахмурился.

— Кажется, это… секретарша Вольфа?

Я кивнул.

— С кем она встречается кроме Вольфа?

— Вы смеетесь? Я всегда считал ее слишком серьезной, чтобы встречаться с кем-то еще.

— Значит, больше ни с кем?

— Нет, есть еще Блокки. Я их однажды видел вместе. Но это примерно такой же тип, как и Вольф, в летах и лысый.

— И кто же этот Блокки?

— Районный прокурор. Старая скотина! Вы полагаете, что между ними может что-то быть?

— Не знаю, как между Блокки и Эдной, а между Блокки и Вольфом…

Он пожал плечами.

— Не говорите загадками!

— Послушай, парнишка, вся эта история — хитрая головоломка, — сказал я, дружески похлопав его по плечу.

На улице я остановил такси и попросил водителя отвезти меня на улицу Лоррель. Вскоре мы подъехали к большому зданию с террасой. Отпустив такси, я зашел в холл дома и направился к конторе.

— Как мне найти мистера Солби?

Девушка, сидевшая за перегородкой, недоуменно подняла тонкие брови.

— Здесь нет никакого мистера Солби!

Я разыграл целое представление, пояснив, что мистер Солби — мой большой друг и я проделал большой путь, чтобы его повидать. Затем усомнился, знает ли она вообще всех жителей дома.

Тогда она простодушно выложила передо мной список всех жильцов дома, чтобы доказать мою неправоту. Квартира Одри Шеридан значилась под номером 845. Я извинился и попросил разрешения позвонить по внутреннему телефону. Набрав номер 845-й квартиры, я услышал длинные гудки. Никто не поднимал трубку. Телефонной кабины, из которой я звонил, не было видно из конторы, лифт же находился совсем рядом. Я выскользнул из кабины и вошел в лифт. Поднявшись на восьмой этаж, прошел по длинному коридору, пока не обнаружил дверь 845-го номера. Предварительно постучав и, как следовало ожидать, не получив ответа, я достал отмычку и через тридцать секунд проник в номер.

Повесив шляпу на вешалку, я начал методичные поиски. Поочередно открывал все ящики, шкафы, коробки… Осторожно прощупывал каждую вещь, прислушиваясь к подозрительным шумам и шорохам. Осмотрел все: пол, вазы, батареи, мебель, консервные банки… Открыл даже сливной бачок в туалете. Выглянул в окно, чтобы убедиться, что ничто не висит снаружи. Все было обследовано сантиметр за сантиметром, но впустую — ни платка Мэри Дрейк, ни трех фотографий. Я в последний раз обвел комнату взглядом. Слабым утешением явилось то, что я теперь мог составить некоторое представление об Одри Шеридан: одежда женщины многое может сказать о ее характере. Все вещи были очень просты и скромны — ни кружев, ни цветов, ни эксцентричных вырезов на платьях. Из парфюмерии она пользовалась только кремом, губной помадой и духами «Лилия». В комнате было много книг, на столе стояла радиола с набором пластинок. Бегло просмотрев книги и пластинки, я убедился, что Одри Шеридан далеко не глупа. Правда, мне никогда не нравились женщины-интеллектуалки… А если она к тому же еще и специалист по джиу-джитсу, которому ничего не стоит свалить с ног профессионального детектива, то…

Словом, я решил, что пришло время познакомиться с ней лично.

В глубине хорошо проветриваемого, широкого коридора я нашел дверь из полированного стекла, на котором золотом было написано: «Агентство».

Я вошел в контору. На окнах висели чистые кремовые занавески. В глубине комнаты стояли три кресла, отличный дубовый стол. Пол был покрыт роскошным персидским ковром, в котором ноги утопали почти до лодыжек. На столе стояла ваза с цветами, лежали свежие газеты.

Внешне контора выглядела весьма респектабельно. Едва я оправился от первого впечатления, как на меня обрушился новый удар: дверь, ведущая в основное помещение, отворилась и на пороге возник мой старый знакомый — Джефф Гордон. В руке он держал пистолет.

— А, это ты! — прорычал он, показывая желтые прокуренные зубы.

— Вот так совпадение! Мой старый друг Джефф! Ты откуда?

— Заткнись, скотина, — проревел он, потрясая своей игрушкой.

Я поднял руки вверх. Джефф крикнул в открытую дверь:

— Эй, посмотрите, кто сюда пришел!

— Кто там? — голос, который произнес эту фразу, был резким и неприятным по тембру. Мне показалось, что я уже слышал его — когда Диксон разговаривал по телефону.

— Детектив из Нью-Йорка!

— Веди его сюда, — приказал голос.

Джефф недвусмысленно кивнул головой на дверь.

— Минуточку! — сказал я. — Я пришел повидать мисс Одри Шеридан. Если она занята, то я наведаюсь в другой раз.

Джефф усмехнулся.

— Что касается ее, то она действительно занята, но пусть тебя это не волнует.

Пожав плечами, я прошел в соседнюю комнату. Она была значительно больше первой. Здесь тоже стоял громадный письменный стол, а пол украшал восточный ковер, но не было в ней того порядка, что наблюдался в предыдущей. Казалось, по комнате пронесся ураган: все ящики опорожнены, бумаги разбросаны по полу.

В комнате находилось три человека: двое мужчин и женщина. Не составляло труда догадаться, что это и есть Одри Шеридан. Руки ее были привязаны к спинке стула, который стоял посреди комнаты. Выглядела она, в общем, неплохо: широкие плечи, узкие бедра и профиль, как у Габриэль Домерг. Голубые глаза, большой рот с полными красивыми губами, густые рыжие волосы с золотым отливом.

Перед ней за столом сидел один из мужчин, держа руки на коленях. Я с интересом присмотрелся к нему. Несомненно, это был Старки. Небольшого роста, мускулистый, с кожей, покрытой оспинами, с черными, ничего не выражающими глазами. На нем был белый фланелевый костюм. Мягкая шляпа, надвинутая на глаза, придавала ему суровый вид, а тонкие, бесцветные губы внушали опасение. Второй человек, сидевший немного сбоку от Старки, ближе к Одри Шеридан, был точной копией Джеффа Гордона — такой же здоровый и толстый, не отягощенный печатью интеллекта.

— Это Понсер, — сказал Джефф, кивая на меня.

— Что вам здесь нужно? — спросил Старки, уставясь на меня жестким взглядом.

— Будьте осторожны, Старки, ведь вы пока еще не мэр. Разрежьте веревки и отпустите ее.

Джефф грубо схватил меня за плечо и занес руку для удара. Я успел уклониться и хлестко врезал ему по корпусу, а когда он отшатнулся, прямым в подбородок отбросил прочь от себя. Пистолет при этом вылетел у него из руки. Увидев это, Старки сорвался с места и бросился к месту сражения. Я схватил его за руку и швырнул в ноги третьему мерзавцу, устремившемуся на помощь своему шефу. Оба они какое-то время барахтались на полу, но потом сумели подняться. Старки держал в руке пистолет, направленный на меня. Я схватил свободный стул и занес его над головой.

— Слушайте, свиньи! Еще одно движение — и стул окажется внизу, на улице. А там полицейский пост. Они прибегут сюда, и я хотел бы тогда посмотреть, как Мэйси сможет выкрутиться из этого положения…

Джефф, хрипя, как бешеная собака, бросился было на меня, но Старки криком остановил его.

Некоторое время мы злобно смотрели друг на друга.

— Успокойте своих кретинов, — сказал я Старки. — Пусть они выйдут, мне надо переговорить с вами наедине.

Старки долго смотрел на меня, потом повернулся к своим подчиненным и прошипел:

— Убирайтесь!

Как только они скрылись за дверью, я опустил стул.

— Вас пытаются загнать в угол, приписывая вам убийство, — сказал я. — И даже Мэйси не сможет ничего сделать, если будет достаточно доказательств.

Старки указал на девушку, привязанную к стулу. Я подошел к ней и принялся развязывать веревку.

— Оставьте меня, следите за ним! — быстро шепнула она мне на ухо.

Но ее совет запоздал. Старки, метнувшись ко мне, нанес точный удар в висок, и я оказался на полу. Как сквозь туман, до меня донесся голос Старки:

— Сюда! Быстрее!

Я попытался приподняться, но второй удар отбросил меня к стене. В глазах мелькнула перекошенная физиономия Гордона. Мне удалось уклониться от нового удара и отшвырнуть мерзавца от себя. Но тут на меня навалился второй, и мы покатились кубарем. На мгновение я увидел пистолет в руках Старки и снова потерял сознание.

Придя в себя, я почувствовал, что мне связывают руки за спиной. Перед глазами колыхался розовый туман, в котором плавала гнусная физиономия Гордона. Единственное, чего мне сейчас хотелось, это бить Гордона, пока хватит сил. Ни к кому я еще не испытывал такой ненависти, как к этой гнусной троице.

В сознание меня привел пронзительный крик. Сквозь туман, застилавший мое сознание, я увидел, как Гордон вместе со своим подручным, навалившись на ноги и руки Одри, с трудом сдерживают ее на столе, а Старки прикладывает зажженную сигарету к обнаженному предплечью. Отчаянный вопль Одри придал мне силы, и, бросившись головой вперед, я сбил Старки. Джефф выпустил Одри и отвел кулак для удара.

Я снова куда-то провалился.

Как только Джефф оставил девушку, ей удалось применить один из приемов джиу-джитсу — и второй негодяй со стоном опустился на колени.

Одри схватила громадную пепельницу и запустила ее в окно.

Зазвенело разбитое стекло, и в наступившей тишине я услышал голос Старки:

— Вы еще услышите обо мне!..

Окончательно я пришел в себя, когда почувствовал, что кто-то сильно трясет меня. Это была Одри.

— Ничего серьезного! — возбужденно говорила она. — Вы только сильно ослабли… А все-таки мы их выставили!

— Очень мило, — с трудом улыбнулся я. — Меня измолотили трое здоровяков, а вы считаете, что ничего серьезного не произошло.

Она тоже улыбнулась.

— Я считала, что детективы из Нью-Йорка по меньшей мере железобетонные.

Я осторожно провел рукой по голове.

— Это в кино они такие, — сказал я, приподнимаясь на локте. — А перед вами — бесформенная масса из костей и мяса, которая больше никогда не сможет нормально передвигаться…

Одри насмешливо смотрела на меня, и я вспомнил, как совсем недавно Старки прижигал ей кожу сигаретой.

— Что касается мнения железобетона, то вы сейчас тоже не слишком хорошо выглядите.

Она взглянула на красные пятна на своих руках, и ее васильковые глаза зло блеснули.

— Нет ли у вас спиртного? — спросил я. — По-моему, это как раз то, что нам сейчас нужно.

Она поднялась, достала из буфета бутылку шотландского виски и села рядом со мной.

— Сами доберетесь до ванны или вас отнести? — осведомилась она, допив свой стакан.

— Такая милая девушка — и столько сарказма, — пробормотал я, с трудом поднимаясь и стараясь сохранить равновесие. Для этого мне пришлось опереться о стол.

Она довела меня до ванной комнаты и сунула мою голову под струю холодной воды.

— Может, вас перевязать? — спросила она. — Вы будете так мужественно выглядеть…

— Спасибо, не надо. Но если у вас найдется бинт, я бы мог перевязать вам руку…

— Спасибо, я все делаю сама и не собираюсь изменять этому правилу.

— Ну что ж… Нам надо о многом поговорить. Я надеюсь, что к вечеру окончательно приду в себя. Как насчет того, чтобы пообедать вместе?

— Я ни при каких обстоятельствах не обедаю с коллегами, — ответила она твердо. — И, насколько это возможно, не путаю дела с развлечениями.

— Ну, знаете, со мной вы сегодня вряд ли развлечетесь…

Она посмотрела на меня долгим взглядом и сказала серьезно:

— Да, я вижу. Но я совсем не то имела в виду.

— Хорошо. Не буду вас уговаривать. Но мне действительно необходимо с вами поговорить. Назначьте любое время сегодня вечером, и я приду…

Она некоторое время колебалась.

— Ну хорошо, я буду дома около десяти часов. А теперь — до свидания.

— Всего наилучшего.

— И спасибо за визит. Если будете чувствовать себя плохо, примите какую-нибудь таблетку.

Глава 4

Меня разбудили около шести часов. Кто-то сильно и настойчиво стучал в дверь. Приподняв голову, я проверил свои ощущения. Оказалось, что я чувствую себя почти нормально, хотя тело еще болело. Я встал и пошел открывать дверь. Это была Мэриан Френч.

— С вами что-то случилось? — спросила она участливо.

— Да, влип в одну историю. Входите. Мне не так плохо, как может показаться со стороны.

Войдя, она обратила внимание на неприбранную постель.

— Я вас разбудила?

— Ничего, ничего, — успокоил я ее, усаживаясь на стул и осторожно ощупывая голову. — Я все равно должен был подниматься.

Она села рядом.

— Лучше бы вам прилечь. Подождите, я сейчас вернусь.

Как только она вышла, я закурил, хотя в комнате было и без того душно. Телефонный звонок больно отозвался в моей голове, и, мысленно ругаясь, я снял трубку. Это был Вольф.

— Дело сделано, я купил газету! — сообщил он мне. — Но это обошлось недешево. Теперь обдумываю, как мне ею воспользоваться.

— Я вас понял. Но сегодня уже поздно заниматься делами, давайте встретимся завтра утром в редакции. Имея газету, вы сможете сделать с Мэйси все, что захотите.

— Пока что я не имею ни малейшего понятия, какую пользу из всего этого можно извлечь. Хотя уверен, что освою это дело быстро.

Я воспользовался поводом, чтобы сказать ему о Рэгге Филдсе.

— Он парень неглупый и способный. Поставьте его во главе газеты — и дело пойдет.

— Вы уже обнаружили что-нибудь? — спросил он, меняя тему разговора.

Но мне не хотелось говорить на эту тему.

— Ищу… — ответил я уклончиво и повесил трубку.

Мэриан вошла как раз в тот момент, когда я набирал номер редакции. Она принесла кувшин со льдом.

Филдс отозвался сразу.

— Все в порядке, — сказал я ему без всяких предисловий. — Вольф купил газету, и вы будете редактором. Завтра утром мы навестим вас.

Похоже было, что он здорово обрадовался.

— Вам нельзя разговаривать по телефону, — строго сказала Мэриан.

Я улегся на кровать. Она завернула лед в кусок фланели и приложила к моему лбу.

— Так лучше, не правда ли?

Я взял ее за руку.

— Замечательно. Я готов целый день держать лед на голове, если рядом будет такая медсестра, как вы.

Она выдернула руку и приняла строгий вид.

— Если вас не остановить, — проговорила она, отодвигаясь, — то скоро вы приметесь флиртовать…

— Дайте мне два часа — и вы удивитесь, как далеко я смогу продвинуться… Кстати, как идет продажа белья?

Мэриан нахмурилась, но тут же улыбнулась.

— Сказать по правде, если дела и дальше будут так идти, я не знаю, как выкручусь.

— А вы умеете печатать на машинке и стенографировать?

— Стенографировать?.. Умею… — удивленно ответила она.

— Тогда, если хотите, я могу устроить вас в редакцию «Кранвильской газеты». Там как раз есть свободное место.

— Вы это серьезно?

— Разумеется.

— А платят регулярно? Знаете, мне уже надоело ломать голову над тем, что я буду кушать сегодня вечером.

Я внимательно посмотрел на нее.

— Это довольно неприятно.

— Да, это весьма неприятно.

— Решено, вы наняты. Отошлите образцы вашему боссу и скажите, чтобы он поискал другую дуру на ваше место. Утром явитесь в редакцию и скажете редактору, что вы его новая секретарша. Можете добавить, что вас послал я.

— А вы уверены, что меня возьмут? Вдруг я не понравлюсь?

— Кому? Филдсу? Как только он вас увидит, он будет очарован.

— Не знаю, как вас и благодарить…

— Ладно. Все. Решено, — прервал я ее.

Она посмотрела на часы.

— Извините, но мне нужно идти. Не подумайте, что я такая неблагодарная, но я пообещала Тэду Эслингеру пообедать с ним. А мне еще нужно время, чтобы переодеться.

— Эслингеру? — переспросил я, нахмурившись. — Вот это темпы! Но ведь вы только вчера познакомились?!

— Да. Но вы же знаете, как это иногда бывает… Он позвонил, а мне нечего было делать вечером, вот я и согласилась.

— Шучу, шучу, — ответил я, видя ее смущение. — Тэд — прекрасный парень. Надеюсь, вы хорошо проведете вечер.

Она направилась было к двери, но потом остановилась.

— Могу я еще что-нибудь для вас сделать?

— Нет, спасибо. Вот только, если Тэд придет раньше, а вы еще будете переодеваться, пришлите его ко мне.

Она вышла, а я, закурив сигарету, задумался. Очаровательная крошка! И как хорошо, что мне удалось помочь ей. Потом мои мысли переключились на Одри Шеридан. Вот уж не ожидал в такой дыре найти такую красотку! И какой темперамент! Просто сюрприз! Я стал раздумывать, откуда у нее деньги. Вряд ли агентство могло приносить приличный доход. А вместе с тем ее облик и все содержимое квартиры говорили об обратном. Деньги у нее есть. Скорее всего, старик ей что-нибудь оставил. Я мысленно представил реакцию полковника Форнсберга, предложи я ему нанять Одри агентом нашего «Международного бюро расследований». С ним, вероятно, случился бы инфаркт…

Тэд Эслингер заглянул в мой номер как раз в тот момент, когда я размышлял, как мне одолеть Старки.

— Входите, — сказал я, приподнимаясь и ловко удерживая лед на голове.

— О боже! — воскликнул он, глядя на меня.

— Присаживайтесь, — я предложил ему стул рядом с кроватью. — И пусть вас не беспокоит мой вид. Мне надо с вами поговорить.

— Что случилось?

— Ничего страшного. Просто я свалился на кучу перьев, — поскромничал я. — Что слышно о Мэри Дрейк?

— Ничего. Но город волнуется. Вчера толпа окружила здание полиции. Полиция открыла огонь.

— Есть жертвы?

— Нет, стреляли в воздух. Толпа разбежалась. Знаете, мистер Понсер, если и дальше будет продолжаться в том же духе, может произойти черт знает что!

— Что касается меня, то я был бы только рад… Тогда Мэйси не сможет удержать город в руках и вынужден будет что-то предпринять.

Тэд смотрел на меня с любопытством.

— Кто занимается похоронами Диксона? — продолжал я.

— Муниципалитет. Мой отец послал гроб для него, но руководство муниципалитета…

— Мне хотелось бы знать, где сейчас тело Диксона и кто занимается упаковкой его в гроб?

— Он в городском морге, — ответил Тэд несколько растерянно. — Его положили в гроб рано утром. Это сделали служащие морга. Оттуда его повезут в салон моего отца. Похороны состоятся завтра.

— Значит, никто не увидит труп, за исключением служащих морга?

— Думаю, что так, — согласился Тэд, еще более заинтересовавшись. — Однако, что вы хотите этим сказать?

— Вас это не касается. Еще одно. Почему вы решили, что фотомагазин может быть связан с похищением девушек?

— Я вам уже говорил об этом… Люси Мак-Артур сфотографировали на улице, и она показывала мне фотографию.

— Но этих данных явно недостаточно, чтобы установить связь между событиями. Вы, вероятно, знаете еще кое-что? Выкладывайте!

— Видите ли… — он был явно смущен, — я не думал, что это может быть важным. Мне рассказывал Диксон…

— Диксон? Вот как!..

— Он высказал предположение, что магазинчик как-то связан с похищением девушек. Он не верил, что они убиты. Он полагал…

— Я знаю, что полагал Диксон. Выходит, это не ваше личное мнение?

— Я хотел, чтобы вы думали… — пролепетал он и закашлялся.

Я расхохотался.

— Вы хотели, чтобы я подумал, что это ваша идея, так? Ну ладно, оставим это. А говорил ли вам Диксон, откуда у него появилась идея о связи магазинчика с похищением?

Он отрицательно покачал головой.

— Да, его об этом уже не спросишь, — проговорил я с сожалением. — Но мне бы очень хотелось знать, почему он так думал…

— Во всяком случае, он был прав, и фото Мэри Дрейк подтверждает это. А что вы собираетесь делать?

Мне не хотелось посвящать его в свои планы, и я сказал, что пока изучаю дело, а сейчас у меня страшно болит голова и я не в состоянии продолжать разговор.

На мое счастье, в это время вошла Мэриан.

— А теперь оставьте меня, — сказал я, закрывая глаза. — Мне хочется немного поспать. Лед помог, и я чувствую себя намного лучше.

Едва только за ними закрылась дверь, я взялся за телефон и позвонил в редакцию.

Трубку взял Филдс.

— Вам повезло, — сказал он. — Я только-только вернулся в редакцию.

— Считайте, что вас все еще нет. Где находится городской морг?

— Морг? Что вы собираетесь делать?

— Об этом мы поговорим сегодня вечером. Приходите ко мне около полуночи.

— Ладно, — он с трудом удержался от вопроса.

— Фотоаппаратом, надеюсь, вы умеете пользоваться?

— Разумеется. Взять его с собой?

— Именно это я и хотел вам предложить. Наденьте темный костюм, теннисные туфли и постарайтесь выглядеть, как взломщик.

Одри Шеридан открыла дверь своей квартиры и, увидев меня, иронически усмехнулась. Она выглядела очень мило в красном платье и красных сандалиях.

— Вот так сюрприз! — сказала она. — Значит, вы все же решили навестить меня, несмотря на переломанные кости? А я думала, вы в настоящий момент лежите в кровати в обществе хорошенькой сиделки.

— Вы почти угадали, — в тон ей ответил я и, положив шляпу на полку, осведомился: — Как чувствует себя ваша рука?

— Спасибо, хорошо. — Она подошла к столу и положила в стаканы с выпивкой кубики льда. — Надеюсь, внутри ваша голова повреждена меньше, чем снаружи?

Я ответил, что чувствую себя вполне сносно. Хотя мы были с ней одни, между нами ощущалась какая-то неловкость.

Протянув стакан мне и взяв свою порцию, она пригласила меня сесть.

— И часто вы попадаете в такие истории?

— А-а, вы об этом инциденте! — она беспечно махнула рукой. — Руби что-то был не в себе. С ним такое изредка случается.

— Возможно, он вел себя так несдержанно из-за носового платка?

Она опустила глаза и переменила тему.

— Надеюсь, у вас было время осмотреть наш город? В нем нет достопримечательностей, но все же есть несколько интересных уголков…

— К черту ваш город! Лучше скажите, где вы научились джиу-джитсу?

— Лучше поговорим о вас… Вы давно занимаетесь этой работой?

— Я не прочь рассказать вам всю свою жизнь. Поверьте, она того стоит. Но сейчас, к сожалению, нет времени. Вы мне сказали, что избегаете соединять полезное с приятным, не так ли?

Она нахмурилась, но промолчала.

— Четыре девушки исчезли из вашего города. Вас и меня наняли, чтобы найти их. Все, с кем я говорил до сих пор, понятия не имеют, что с ними могло произойти. Я здесь уже сорок восемь часов. Это немало. Не лучше ли нам объединиться и обменяться информацией?

— Может быть, — сказала она осторожно. — Вопрос лишь в том, есть ли у вас что-то, что можно сделать общим, или вы только хотите мое сделать своим?

— Вы полагаете, что сможете справиться самостоятельно?

Она вновь нахмурилась.

— Агентство досталось мне после смерти отца. Отец им очень гордился, и ему удавалось кое-что делать, несмотря на то, что он был старый и больной. Я надеюсь продолжить его дело. До сих пор никто в городе меня не принимал всерьез, но теперь им придется изменить свое мнение. Все сейчас смеются надо мной, считают меня сумасшедшей… Но ничто не заставит меня бросить это дело.

— Тем не менее, за это время четыре девушки исчезли, — сухо сказал я, — и никаких следов пока не обнаружено. Поэтому я спрашиваю вас еще раз — не пора ли нам объединить свои усилия? Вместе мы могли бы кое-что сделать.

Она сжала губы.

— Я все никак не пойму, что нам даст это объединение?

Тон ее был холоден. Это начинало меня злить.

— Однажды вы сыграли со мной милую шутку. Могу освежить вашу память. Носовой платок и три фотографии. Впрочем этого достаточно, чтобы загнать Мэйси в угол… Сейчас мы работаем друг против друга. Именно это я и имел в виду, говоря, что мы напрасно теряем дорогое время.

— У меня нет фотографий. Кто-то меня опередил…

— Вы видели Диксона?

Она бросила на меня удивленный взгляд.

— Что вы хотите этим сказать?

— Диксон находился в кресле у окна, уже мертвый. Выходит, вы его не видели?

— Вы шутите? Его там не было.

Она действительно могла его и не заметить, если сразу прошла к ящику письменного стола, а затем вышла.

— Я вовсе не шучу. Вы понимаете, что сунули голову в петлю? Если бы кто-нибудь застал вас там, Мэйси ничего не стоило пришить вам убийство.

— Но ведь Диксон умер от сердечного приступа?!

— Да. Не будем больше говорить об этом. — У меня не было ни малейшего желания вдаваться в подробности. — Эта работа не для девушек. Это политическое дело с целой кучей хитроумных комбинаций.

— А вы считаете, что сможете распутать это дело?

— Это моя работа. Мне за это платят, — терпеливо пытался я объяснить ей. — К тому же я — мужчина.

Она взглянула на меня полуоскорбленно, полунасмешливо.

— Я в этом не убеждена.

— Ладно, — сказал я, — подойдем к проблеме с другого конца. Как вы думаете, девушек украли или убили?

— Мне кажется, что это похищение. Для убийства нет мотивов, да и трупов нет.

— Так, так…

Она насмешливо кивнула. Меня это начинало раздражать.

— Ну так как же, они убиты или похищены?

— Что вас еще интересует? — Она с отсутствующим видом смотрела в окно.

— Может быть, Старки заплатил девушкам, чтобы они исчезли? Это дискредитировало бы и вашего и моего клиента. Как вы думаете?

— Вы сами до этого додумались? — с преувеличенно серьезным видом осведомилась она.

— Послушайте, малышка! Такой разговор ни к чему не приведет. Я могу помочь вам, вы — мне. Вы хорошо знаете город, я же обладаю большим опытом работы. Вы согласны действовать вместе?

— Мне жаль вас разочаровывать, но я привыкла работать одна.

— Нет, вы упрямей осла! — я завелся. — Эслингер вас нанял, чтобы имитировать какую-то деятельность. Ему наплевать, найдете вы девушек или нет. Весь Кранвиль считает вас милой и смелой девушкой, но все подсмеиваются над вами, хотя и любят вас. А Эслингер этим пользуется. Можете вы это, наконец, понять или нет?

Она выпрямилась, глаза ее зло блеснули.

— Все, что вы мне сейчас сказали, — чепуха! — произнесла она, поднявшись. — Никто не помешает мне делать то, что я считаю нужным, тем более какой-то самовлюбленный приезжий!..

Я тоже встал.

— Значит, так. Позвольте заметить, маленькая упрямица, что вы сильно рискуете получить кусочек свинца в свою умную головку.

Она подошла к двери и распахнула ее настежь.

— Идите и рассказывайте свои истории тому, кто в них верит. Если, конечно, найдете таких, — голос ее звучал неприязненно.

— Я вас предупредил: эта работа не для девушек. Она слишком серьезна. Я советовал бы вам оставить ее для других. Вы же сломаете на этой работе свою хорошенькую шейку. Бросайте ее и принимайтесь за вязание на спицах. Я могу купить вам моточек шерсти.

— Ах! — воскликнула она, вне себя от ярости. — Как я вас ненавижу! Чтоб ноги вашей здесь больше не было!

Я подошел к ней, обнял, прижал к себе и поцеловал. Одно мгновение руки мои лежали у нее на плечах, потом я отступил назад. Она молча смотрела на меня, и в ее глазах не было гнева.

— Может быть, вы именно за этим и приходили? — сказала она и захлопнула дверь перед моим носом.

Войдя в холл отеля, я увидел Рэгга Филдса, беседовавшего с дежурной. Услышав мои шаги, он оглянулся и сказал девушке:

— Скоро увидимся.

— Все в порядке? — спросил я его. В ответ он широко улыбнулся. — Как ваше здоровье, крошка? — обратился я к дежурной.

Та кинула взгляд на мои синяки и холодно сказала:

— Вы, кажется, получаете больше, чем раздаете!

Мы поднялись с Рэггом в мой номер. Закрыв за собой дверь, я спросил:

— Аппарат у вас с собой?

— Нет, в машине, — Филдс был явно возбужден.

— Нам предстоит небольшое дельце. Тело Диксона сейчас в городском морге. Мы сфотографируем труп, а завтра на первой странице опубликуем историю его убийства вместе с этой фотографией. Там же мы расскажем, как Мэйси пытался замять убийство.

Он вскочил со стула.

— Вы это серьезно?

— Еще как!

Филдс снова уселся.

— Город забурлит, — выдохнул он.

— Это как раз то, что нам нужно. Слушайте внимательно. Я никогда не смогу найти девушек, если городская полиция не захочет мне помочь. А она занята только выборами. Я хотел бы, чтобы вы написали по этому поводу небольшую статью.

Я рассказал ему историю про «Стоп-фото».

— Теперь на руках у вас факты. Лучше всего подать материал в виде вопросов. Например: известно ли жителям Кранвиля, что все пропавшие девушки перед исчезновением были сфотографированы служащими «Стоп-фото»?

А далее о том, что Диксон имел копии всех трех фото, но они были у него украдены, а сам Диксон убит.

Кто украл фото?

Кто убил Диксона?

Кому фактически принадлежит магазин «Стоп-фото»?

Почему шеф полиции Мэйси заявил, что Диксон умер от сердечной недостаточности?

И в заключение: посмотрите на фото и скажите, отчего умер Диксон?..

Вы поняли идею? Вот так надо подать материал. После этого жители Кранвиля смогут составить собственное мнение по этому делу.

— Здорово! — Рэгг стукнул кулаком по колену. — А не будет ли это дурно пахнуть?

— Вы можете не браться за это дело.

— Вы смеетесь! — Глаза его блестели от возбуждения. — Это как раз то, что мне нужно. А Вольф в курсе дела?

— Да. И для вас это может означать лишнюю сотню долларов в неделю…

Внезапно я почувствовал острую боль в голове и некоторое время молчал, пережидая, пока она утихнет.

— Между прочим, я нашел вам новую секретаршу. Думаю, она вам понравится.

На лице Филдса было написано разочарование.

— Я надеялся, что смогу сам подыскать… А на что она похожа?

— У нее толстые ноги и она страдает плоскостопием, но под столом этого видно не будет.

У Филдса был совершенно расстроенный вид.

— Раз вы этого хотите, я должен ее принять, — сказал он безразлично.

— А что вы знаете об Одри Шеридан?

— Хорошая девушка… Вы ее знаете?

— Да. Ее агентство приносит доход?

— Вряд ли. Но это не ее вина. В нашем городе очень мало преступлений. Я вообще не понимаю, как ее старик мог содержать агентство.

— А откуда у нее деньги? Ее бюро имеет довольно приличный вид.

— У нее на Западе был дядя, который оставил ей кое-что после смерти. Она надеялась, что это поможет делу.

По-моему, она поступила глупо. Зачем бросать деньги на ветер? Но на нее посмотреть приятно, вы не находите? — Он помолчал. — А быстро вы… на вашем месте я бы вытер помаду…

Слегка смутившись, я вытер с губ помаду платком. «Становлюсь неосторожным», — мелькнуло у меня в голове.

Стук в дверь прервал эту сцену.

Я сказал «войдите», и в дверь просунулась головка Мэриан Френч.

— Почему вы не в постели? — сказала она с упреком.

Филдс вытаращил на нее глаза, вздохнул и даже присвистнул от восхищения.

— Простите, Мэриан, со мной все в порядке. Приятно провели вечер?

Она вошла в комнату.

— Вы с ума сошли! С такой головой нельзя быть на ногах!

Казалось, она притворяется рассерженной.

— Но еще глупее быть на ногах и без головы. Представляю вам Рэгга Филдса, главного редактора «Кранвильской газеты» и вашего нового шефа. Рэгг — это Мэриан Френч, ваша новая секретарша.

Рэгг покраснел и поднялся со стула.

— Вы все шутите! — с упреком произнес он.

Я подмигнул Мэриан.

— Ах, мисс Френч, — с воодушевлением заговорил Рэгг, словно забыв о моем присутствии. — Как это прекрасно! Это — лучший день в моей жизни! Я уверен, что мы с вами сработаемся!

Мэриан выразилась в том же духе. Она казалась несколько смущенной.

— Жду вас завтра, — сказал Рэгг.

— Хорошо. Но я должна признаться, что печатаю не очень хорошо. Это вам может не понравиться, но я обещаю научиться печатать быстро, если у вас на это хватит терпения.

Филдс поспешил успокоить ее.

— У вас будет достаточно времени, и я сам буду вас учить.

— Однако, будьте осторожны! — предостерег я его. — Кстати, где Эслингер?

— Он провел меня и пошел домой.

Как только Мэриан направилась к выходу, Рэгг бросился вперед и открыл перед девушкой дверь.

— Спокойной ночи, мисс Френч. Вы себе не представляете, как я счастлив, что мы будем работать вместе!

Мэриан поблагодарила Рэгга, взглянула на меня и оставила нас одних.

— Понравилась она вам?

Рэгг закатил глаза.

— Девушка моей мечты! Где вы ее нашли?

Я кратко ввел его в курс дела.

— А что за дела у нее с Эслингером? Они что, знакомы?

— Да. И сегодня вечером обедали вместе.

— О боже! Никак не могу понять, чем он привлекает девушек? В Кранвиле нет ни одной красотки, которую он обошел бы своим вниманием.

— Что же здесь удивительного? Эслингер — красивый парень, и они охотно ему уступают. Почему бы им и не проводить с ним время?

— Я не люблю его. Он отбил у меня нескольких знакомых девушек. Стоит ему только взглянуть, как они готовы упасть в его объятия.

— В его возрасте и я был таким же, — скромно признался я, направляясь к шкафчику, где у меня была припрятана бутылка виски. — Все мои друзья ненавидели меня за это.

Я налил себе немного виски.

— Вам не наливаю, так как сегодня ночью нам понадобится ваша твердая рука. От качества снимков будет зависеть многое.

Рэгг сказал, вставая:

— Когда мы пойдем?

— Лучше всего немедленно, но нужно проверить, не следит ли за нами Мэриан.

Рэгг подошел к двери, открыл ее и сообщил:

— Никого.

Мы вышли в коридор и спустились вниз. Дежурная читала журнал.

— Вы что, никогда не спите? — поинтересовалась она, когда мы проходили мимо.

На улице нас ожидал старенький «форд» Рэгга. Мы уселись в него и поехали к моргу. Вспомнив, вероятно, о дежурной в отеле, Рэгг сказал:

— Поставьте ее рядом с Мэриан, и она будет бледно выглядеть.

— Перестаньте думать о женщинах, мы на работе! Далеко до морга?

— Нет, скоро приедем.

При свете уличного фонаря я бросил взгляд на часы, отметив, что уже 23.50.

— Кто там сейчас может быть?

— Ночной сторож Джонсон и больше, вероятно, никого. Но мы сможем пройти с черного хода…

— А что за тип этот Джонсон?

— Да так, дурачок, — ответил Рэгг, останавливая машину на перекрестке. — Не очень-то я люблю посещать морг.

Я тоже был не в восторге от этого визита, но промолчал. Рубашка прилипла к спине, болела голова, ныло все тело.

— Мне не хотелось бы встречаться с Джонсоном. Возможно, придется драться, а сегодня так жарко…

— С Джонсоном не придется драться, — смеясь сказал Рэгг. — Он упадет, стоит на него подуть.

Мы свернули за угол и остановились под фонарем.

— Морг отсюда в сотне метров, и я думаю, нам лучше пройти это расстояние пешком.

Взяв фотоаппарат, он вылез из машины, и мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

Через минуту Рэгг остановился и, указав на узенький переулок, прошептал:

— Это там…

Я бросил взгляд на пустынную улицу, и мы свернули в переулок. Там было совсем темно. Чувствовался какой-то странный запах: смесь виски, пота и еще чего-то, что я определил как трупный запах.

— Идеальное место для отработки дыхательных упражнений, — шепнул я на ухо Рэггу.

Он нервно засмеялся.

Мы старались не производить шума.

— Довольно зловещее место, — заметил я. — Не хватает только, чтобы на нас кто-нибудь набросился…

— Это здесь… — Рэгг показал на двойную дверь в стене здания.

Мы осторожно подошли. Я повернул ручку, но дверь оказалась запертой. Пришлось включить фонарик и осмотреть замок.

— Дамские игрушки! Подержите фонарик…

Достав нож, я вставил его в щель и немного нажал. Раздался щелчок, дверь распахнулась.

— Неплохо!.. Придется вас попросить, чтобы вы открыли шкафчик моей сестренки, — прошептал Рэгг. Я сделал ему знак заткнуться и некоторое время прислушивался. Все было тихо. Я взял фонарик у Рэгга и повел лучом по помещению. Вдоль стен стояли столы. Кроме них в помещении ничего не было. Мы вошли и тихо направились к двери, расположенной напротив входа.

После жаркой и душной улицы здесь было прохладно. Выключив фонарик, я открыл дверь и снова прислушался. Ничего подозрительного не было слышно. Сильно пахло антисептиками. Я включил фонарик.

— Где-то здесь должен быть коридор, который ведет в помещение с трупами, — прошептал мне на ухо Рэгг.

Мы вошли в коридор. В конце его виднелась лестница.

— Джонсон сидит у себя в конторке, там, наверху, — Рэгг пальцем указал на лестницу.

— Нам нужно вниз?

— Да.

Мы спустились в подвальное помещение. Тяжелая стальная дверь оказалась незапертой, и я легко открыл ее.

— Ну, вот мы и на месте, — сказал я, глядя на двойной ряд металлических гробов, в которых сохранялись трупы.

Рэгг молчал. Лицо его стало серым, колени дрожали.

— Давайте быстренько сделаем то, зачем пришли, и уйдем, — пробормотал он. — Посмотрите, пожалуйста, сами, где лежит Диксон…

Я задумчиво рассматривал ряды гробов. В котором же Диксон?

— А вы позовите его, — сострил Филдс, — может, он поднимет крышку и отзовется.

Я тем временем отвинтил крышку от фляжки с виски и сделал солидный глоток. При этом я с некоторым удивлением отметил, что у меня дрожат руки.

— Я тоже нервный, — Рэгг протянул руку за своей порцией. Пока он успокаивал свои нервы, я начал осматривать гробы. К счастью, на каждом из них висела бирка с фамилией покойника. Я быстро отыскал гроб Диксона.

— Вот он.

— Прекрасно. Как поживает старик? — Он высасывал последние капли виски. Я вырвал фляжку у него из рук. Подняв крышку гроба, я мельком взглянул на покойника. Сами понимаете, зрелище было не из приятных.

— Взгляните сюда, это вас отрезвит.

Рэгг подошел и, кажется, действительно отрезвел.

— Бедный старик, — пробормотал он. — Бедная душа… Он был так одинок…

— Ладно, ладно, некрологом мы займемся позднее. А сейчас приступайте к работе. И шевелитесь, времени у нас немного.

Рэгг вытащил аппарат из футляра. И вдруг замер, увидев что-то позади меня. Я повернулся, чувствуя, что по спине у меня побежали мурашки. Стальная дверь медленно открывалась. Мы бросились в разные стороны. Я к двери, а Рэгг к Диксону. Но я опоздал на какую-то долю секунды. В помещение уже проскользнул Джефф Гордон с пистолетом в руке. Я не мог остановиться и попытался с ходу ударить его головой в живот, но промахнулся и попал в руку. Это было даже лучше, так как я вышиб пистолет у него из рук.

В следующую секунду мы покатились по полу.

— Снимайте, — заорал я Филдсу, — пока я займусь этой свиньей!

Но в действительности не я занимался Джеффом, а он мной. Его руки обхватили меня и сжали грудную клетку. Я не мог даже пошевелить рукой, но все же каким-то чудом мне удалось высвободить ее и вцепиться ему в ухо, чтобы парировать удары, которые мерзавец наносил своей бычьей головой.

Вспыхнул магний, и я понял, что Филдс приступил к работе. Секундой позже он бросился к нам и натянул на голову Джеффа полотняный мешок от фотоаппарата.

Воспользовавшись замешательством Джеффа, я попытался подняться, но он дернул меня за ноги, и я растянулся на полу. В бок мне впился пистолет.

— Сматывайся быстрее и береги аппарат! — прохрипел я Рэггу. — Я сам справлюсь с этой скотиной!

Рэгга не нужно было упрашивать, он понимал, что сейчас фотографии для нас — важнее всего.

В этот момент мне удалось стукнуть Джеффа по голове рукояткой пистолета. При этом на память мне пришла наша встреча с ним у Одри Шеридан, и я вложил в удар всю свою злость. Джефф отключился, не успев даже пикнуть. Похоже было, что еще некоторое время он не будет способен к активным действиям. Я стянул с его головы мешок, подобрал фонарик и выглянул в коридор. Там было тихо. Старки, видимо, был уверен, что Джефф справится со мной.

Поднявшись по лестнице, я снова очутился на улице. Тяжелый, теплый воздух ударил мне в нос. Но кроме этого букета индустриальных запахов я внезапно почувствовал и другой — едва уловимый запах лилии. Я приостановился и принюхался. Да, сомнений не было, именно лилии. Я окликнул Рэгга и услышал, как кто-то чертыхается у меня под ногами. Включил фонарик и увидел Рэгга, валявшегося у стены.

— Она взяла аппарат… — прохрипел он, стараясь подняться.

Я почувствовал, что начинаю закипать.

— Кто она, черт побери?! Кто?

— Женщина. Она набросилась на меня, едва я вышел из дверей морга.

— И вы отдали аппарат этой девке? — спросил я, не веря своим ушам.

— Она бросила меня через бедро, и я ударился о стену.

Я не мог больше слушать.

— Паршивый мальчишка! — Я кипел, я был просто вне себя от бешенства. — Это же проклятая кранвильская акула Одри Шеридан! Маленький кранвильский детективчик! Она крадет у меня все вещественные доказательства!

Рэгг, наконец, с трудом поднялся на ноги.

— Может, и она… — мямлил он с несчастным видом, идя следом за мной. — Опять прием джиу-джитсу…

— Клянусь, это в последний раз! Больше ей не удастся воспользоваться своим умением! После того, как я скажу ей пару слов, она не сможет спокойно спать!

— Куда мы теперь? — Рэгг запустил мотор.

— Куда же еще, как не за этой красоткой. Надо немедленно ее найти и отнять аппарат. Жми на всю железку!

— Начинается веселая жизнь, — вздохнул Рэгг, нажимая на акселератор.

Я потерял добрых два дня, пытаясь найти Одри Шеридан, но безуспешно. Я был у нее на квартире, но ее не оказалось дома. Похоже было на то, что она самоустранилась.

Пока я занимался поисками, Вольф взялся за «Кранвильскую газету». От Рэгга мне стало известно, что дело уже поставлено на широкую ногу. Я же ничего не мог предложить газете до тех пор, пока у меня на руках не будет снимков трупа Диксона. К сожалению, у меня было мало надежды, что я скоро найду их… Вся эта история мне уже порядком надоела. К тому же Старки был уверен, что фотографии у меня, и это сильно осложняло дело. В любой момент я мог ожидать нападения и постоянно был начеку. Большую часть времени я наблюдал за квартирой Одри Шеридан и ее бюро.

К концу второго дня я пришел к выводу, что она уехала из города и где-то прячется. Я даже допускал, что ее тоже украли.

Старки напомнил о себе на третий день после нашего столкновения с Джеффом в морге. Предыдущую ночь я провел, бодрствуя на квартире у Одри, и чувствовал себя довольно неважно. Возвратившись в отель, я сразу же направился в ванную, чтобы взбодриться. И тут же раздался взрыв, который потряс весь отель. Эпицентр взрыва находился в моей спальне. Я догадался, что кто-то из людей Старки умудрился зашвырнуть в мою спальню трубочку со взрывчаткой. Если бы я не прошел сразу же в ванную, от меня, скорее всего, осталось бы только мокрое место. Я вытащил полотенце из-под обломков штукатурки и вышел из ванной. В стене моей комнаты, выходящей на улицу, зияла дыра, часть потолка обрушилась вниз, а дверь, как пьяная, качалась на одной петле…

Избавившись от полиции, я упаковал свои вещи, спустился вниз и потребовал счет. Пока администратор выписывал мне его, на лестнице показалась дежурная отеля Нора и насмешливо посмотрела на меня.

— Итак, — она облокотилась о перила, — уже уезжаете?

— Видите ли, — ответил я мрачно, — когда вам подбрасывают «ананасы», начиненные бог весть чем, самое время смываться куда-нибудь подальше. Я возвращаюсь в Нью-Йорк — к мирной жизни в окрестностях Бродвея.

Она переглянулась с администратором.

— Во всяком случае, если будете в наших краях — заходите. Может, в следующий раз вашим друзьям повезет больше и они не промахнутся.

— Это как раз то, чего мне не хватает больше всего на свете, — ответил я, не теряя хладнокровия. — Пока!

Расплатившись, я пересек холл и вышел на улицу. У входа стояли трое полицейских, а группа прохожих, задрав головы, рассматривала дыру в стене.

Я дал доллар одному из полицейских и велел найти такси.

— Куда вас везти? — спросил он, едва я уселся.

— На вокзал.

Оба полицейских на тротуаре скалили зубы. Один из них наклонился к машине и поинтересовался у меня:

— Вам больше не нравится наш город?

Я промолчал и дал знак шоферу ехать. Примерно в середине улицы Гран-Рю я сказал ему:

— Поезжайте пока к зданию «Кранвильской газеты».

Через две-три минуты, я заметил, что мы едем не туда, куда нужно.

— Куда мы едем? — крикнул я в ухо шоферу. — Я же сказал — к «Кранвильской газете»!

— Я слышал, мистер. Но сегодня они переехали в новое здание.

Я решил, что это неплохая идея — перевести редакцию из этого зловещего здания. Если Вольф действительно хочет сделать что-то путное из этой газетенки, нужно в первую очередь подыскать приличное помещение для редакции.

Теперь газета располагалась на втором этаже громадного здания. Я толкнул дверь, на которой пока еще только мелом, а не золотом, было написало название газеты.

Я застал всю тройку — Вольфа, Мэриан и Филдса, а кроме них еще какого-то высокого типа с лицом, похожим в профиль на лезвие ножа, и торчащими кустистыми бровями. Я видел его впервые. Он примостился на уголке одного из письменных столов.

— Чем вы занимались все эти дни? — обратился ко мне Вольф, едва только увидел меня.

Я поставил чемодан на пол.

— Работой, — лаконично ответил я и улыбнулся Мэриан.

— Что-нибудь нашли? — с волнением спросил Филдс.

— Черта полосатого! — ответил я, закуривая сигарету. — А наша фея уехала куда-то или спряталась. Проклятый городишко! Здесь только тем и занимаешься, что разыскиваешь девчонок.

Вольф бросил на меня неприязненный взгляд.

— Насколько мне известно, вы еще не нашли ни одной.

— Да, вы правы. Но сегодня я не в состоянии выслушивать замечания по этому поводу. Мне нужно отдохнуть. Час назад какой-то мерзавец бросил бомбу в мою комнату, поэтому я сейчас несколько возбужден.

Это заявление произвело некоторое впечатление на публику.

— Бомбу?! — переспросила Мэриан. — Вы не ранены?

Длинный, сидевший на столе, тоже вышел из летаргического состояния.

— Что вы сказали? Бомба? Где?

Едва я закончил свой рассказ, Рэгг вскочил с места и, схватив фотокамеру, крикнул тощему:

— Бежим быстрее! Вот это сенсация!

Они чуть не застряли в дверях, выбегая из редакции. Я проводил их взглядом и повернулся к Мэриан.

— Кто это такой?

— Это Нед Латимер. Он работает в редакции… Вы уверены, что с вами все в порядке?

— Да, но если и дальше будет продолжаться в том же духе…

Вольф, раскуривая сигару, бросал на меня злые взгляды.

— Слушайте, я все же хотел бы знать…

— У нас еще будет время для разговоров, — прервал я его. — Подождите немного.

Я повернулся к Мэриан.

— Послушайте, дорогая, начинает смеркаться. Не пора ли вам идти домой?

— Сейчас я оставлю вас. Но что вы будете делать? Где вам ночевать?

— Хотя бы в этом кресле, — безо всякого энтузиазма ответил я.

— По-моему, в одной из комнат есть диван. Пойду посмотрю.

Подхватив свой чемодан, я вышел вслед за ней.

Действительно, в соседней комнате был диван. Я поставил чемодан на пол и спросил у Мэриан, как она чувствует себя на новом месте. Она ответила, что все милы с ней и она очень довольна.

— Сегодня утром я ушла из отеля и сняла меблированную комнату напротив. Это и дешевле, и удобнее.

— Держу пари, что Рэгг на седьмом небе от счастья.

— Может быть… Но, между прочим, этот мальчик далеко не глуп.

Мы возвратились к Вольфу, который продолжал задумчиво посасывать свою сигару. Мэриан взяла сумочку, надела шляпку и, попрощавшись с нами, ушла.

— Неплохая девушка, — заметил Вольф.

— Да… Но ей, конечно, далеко до мисс Вильсон, — не сдержался я.

— Что вы болтаете! — Вольф злобно посмотрел на меня. — Я еще не встречал людей, подобных вам. Почему вы не пытаетесь предпринять что-нибудь решительное?

— Вы просто не в курсе того, что я успел сделать, — я зевнул и потянулся. — Позвольте вас проинформировать…

Я детально изложил ему все, что со мной произошло за это время, и в заключение сказал:

— Теперь вы видите, какова ситуация? Все тут работают, как пауки в банке, друг против друга. Даже имея фото Диксона, я едва ли сумею повесить его убийство на шею Старки. Разве что смогу доставить некоторые неприятности Мэйси…

— Это тоже было бы неплохо!.. — Вольф потеребил нижнюю губу. — Значит, Старки, по-вашему, имеет отношение к этому делу? Сумейте доказать, что это он прикончил Диксона — и Старки конец. Вот чем нужно заняться в первую очередь. Не ищите больше девушек. Сконцентрируйтесь на Старки. Добудьте фото Диксона и какие-нибудь, хотя бы мелкие, доказательства против Старки. После этого останемся только я и Эслингер.

— Ну а девушки? — я внимательно наблюдал за Вольфом.

— Как только Старки будет устранен, они появятся. Это наверняка был сговор.

— Я не уверен. Их, скорее, убили.

— К черту этих проклятых девиц! Занимайтесь Старки, повесьте на него убийство Диксона.

— Можно и так. Но меня наняли, чтобы искать пропавших девушек, а не подыскивать неприятности для Старки.

— Вас наняли, чтобы работать на меня! — рявкнул Вольф, и его маленькие глазки злобно блеснули. — Вы будете делать то, что я потребую, поскольку я плачу деньги.

— Тут вы не правы, — заметил я. — Если вы хотите, чтобы я работал в новом направлении, а именно — в поисках убийцы Диксона, — мы должны подписать новое соглашение.

Он резко повернулся в кресле.

— Так, так! — в голосе его звучало едва прикрытое бешенство. — Теперь вы намерены меня шантажировать?

— Называйте это как хотите, — спокойно возразил я. — Но я не намерен принимать участие в деле, в котором каждые пять минут рискую головой. Если вы не согласны, я готов вернуться в Нью-Йорк. Там у меня есть дела. По крайней мере, поднимаясь утром со своей постели, мне не нужно будет заглядывать под нее, а беря в руки зубную пасту, бояться, что она взорвется. Работа, которую вы мне предлагаете, весьма специфична. Выполняя ее, я все время рискую отправиться к праотцам. И если я намертво прилеплюсь к Старки, а на это есть все шансы, не исключено, что Эслингеру придется зарезервировать один гроб и для меня.

— Можете убираться к черту! Я напишу полковнику, чтобы он прислал кого-нибудь другого.

Я расхохотался ему прямо в лицо.

— Не будьте ребенком, Вольф! Полковник руководит детективным агентством. Он не имеет никакого отношения к той работе, которую вы мне хотите навязать. Стоит ему узнать об этом, он быстренько вернет вам деньги и отзовет меня обратно. Если хотите получить Старки — он будет ваш, но вы должны платить соответствующим образом и развязать мне руки. Согласитесь, и я вам его наколю.

— Как?

— Пусть это вас не беспокоит. Если вы захотите, чтобы я доставил его связанным розовой веревочкой, — и это сбудется.

— Что-то мне в вас не нравится, — пробормотал Вольф. — В какую игру вы играете?

Я промолчал, глядя ему прямо в глаза. Он сбросил пепел в маленькое медное блюдечко, стоявшее на столе.

— Ваша цена?

— Двадцать тысяч. За эти деньги я через восемь дней устраню Старки.

— Это слишком много, — он покачал головой. — Достаточно будет и половины.

— Это смотря с какой стороны подойти. Именно в эту сумму я оцениваю свою жизнь.

— Десять тысяч — и можете делать все что угодно. Торговаться совершенно бесполезно.

Я понял, что это не пустые слова.

— Ладно, вам повезло. Вы напали как раз на такого человека, который не любит спорить, когда дело касается денег. Давайте чек, и завтра утром я начну охоту.

— Деньги будут, когда вы окончите дело.

— Нет, сейчас. Иначе я и пальцем не пошевелю.

Очевидно, он тоже понял, что бесполезно тратить время на споры. Вытащив чековую книжку, нацарапал сумму и внизу поставил закорюку.

— В редакции вы пока не должны появляться. Газета — это средство насолить Старки, и нельзя, чтобы вас здесь видели… Этим вы развяжете мне руки.

— Не понимаю, что вы собираетесь делать? — он подозрительно смотрел на меня.

— Загнать Старки в угол! И для этого мне нужна газета. А вам рекомендую все время оставаться дома и ни во что не вмешиваться, чтобы не получить такой подарок, какой мне преподнесли в отеле… Если через восемь дней Старки не выйдет из игры — я верну деньги.

Он поднялся.

— Решено, восемь дней. Если за это время вы ничего не сделаете — возвращаете деньги и убираетесь обратно. Я правильно вас понял?

— Правильно, — ответил я, зевая. — Пойду вздремну, если не возражаете.

На следующее утро я сидел в редакции, а передо мной стояли Филдс, Латимер и Мэриан.

— В моем распоряжении только восемь дней, — делился я с ними своими планами. — За это время мне нужно решить проблему Старки. Подумайте, может, вы предпочтете не вмешиваться. На что вы можете рассчитывать? Я предлагаю вам сенсационные новости, которые обеспечат репутацию газеты до конца ее дней. Как вы на это смотрите? Могу ли я рассчитывать на каждого из вас?

Все трое внимательно смотрели на меня.

Первым нарушил молчание Рэгг.

— На меня можете рассчитывать. Что нужно делать?

— Нужно встряхнуть этот проклятый город. Это не так уж и трудно: важно только начать. Нужно отыскать Одри Шеридан и забрать у нее фотографии. Имея документальное подтверждение насильственной смерти Диксона, а также кое-какие косвенные улики, можно будет повесить все это на Старки. Это вызовет в городе определенную реакцию — недовольство Старки и его бандой. А когда город закипит, я надеюсь, на поверхность поднимутся и сведения об исчезнувших девушках. Мне лучше будет день-другой не показываться. Вам же я поручаю выяснить, отвезли ли труп Диксона к Эслингеру. Я хотел бы также знать, что делает полиция в отношении дела Мэри Дрейк.

Я обратился к Латимеру.

— Вы можете это сделать? Посетите Мэйси под предлогом, что хотите взять у него интервью. Внушите ему, что действуете по собственной инициативе, и попытайтесь вытянуть из него как можно больше сведений.

Я повернулся к Мэриан.

— Вам следует поговорить с Тэдом Эслингером. Он наверняка знает, встречалась ли Одри Шеридан с его отцом в последние дни. Кроме того, мне нужны кое-какие сведения об Эдне Вильсон. — Закурив, я продолжил. — Да, вот еще что! Надо узнать, где был Джефф Гордон, подручный Старки, в тот день и ночь, когда убили Диксона.

— Хорошо, — ответил Рэгг за всех. — Мы этим займемся.

Я взглянул на Латимера, и тот согласно кивнул.

— Отлично, — сказал я. — Тогда за работу. Сбор здесь в 19.00. Посмотрим, кто что принесет в клюве. Если будет что-то важное, звоните сюда. Я буду здесь весь день. Если кому-то встретится Одри Шеридан, бросайте все и следуйте за ней. А меня сразу же информируйте об этом.

Как только все разошлись, я сел за очередной рапорт полковнику Форнсбергу. Каждый агент, работающий в агентстве, должен в обязательном порядке представлять ежедневный рапорт о работе за сутки. Рапорт показывает, как продвинулся агент в работе, и одновременно помогает ему самому привести в порядок свои мысли, а также выявить некоторые детали, которые в противном случае могли от агента ускользнуть.

Перечитывая рапорт, я как раз обратил внимание на одну из таких деталей, связанную с магазином «Стоп-фото». Чем больше я над ней задумывался, тем более странной она мне казалась. Я никак не мог уяснить, по какому признаку подбирались девушки для похищения. Девушка фотографируется на улице, ей дается адрес, где она может получить фото, а затем она исчезает. Эта идея хороша, но хороша только теоретически. Ведь не исключено, что девушка может просто не прийти за снимком. Но если она пришла и ее решили похитить из магазина, то каким же образом ее оттуда вывезли? Почему фотография Мэри Дрейк в день ее исчезновения находилась в витрине? Что-то здесь не увязывается, но я никак не мог понять — что. В конце концов я отодвинул мысль о магазине и принялся за другие проблемы.

Остаток дня я провел, лежа на диване. Голова моя по-прежнему болела, во всем теле ощущалась ломота. В конце концов я незаметно уснул. Когда открыл глаза, увидел склонившегося надо мной Рэгга.

Он был возбужден. Я зевнул, протер глаза и сел на диване.

— Ого! — я взглянул на часы. — Уже почти три, а я еще не завтракал.

— Забудьте про завтрак, — прервал меня Рэгг. — У меня важные новости!..

— Тогда садитесь и рассказывайте. А я пока позвоню в лавочку напротив.

Отыскав в телефонной книге номер лавочки, я заказал там кое-что из съестного, попросив доставить все в редакцию. Едва только я закончил разговор, как Рэгг выпалил:

— Одри Шеридан в городе. Я только что ее видел.

— Так какого черта вы здесь сидите? Почему не следите за ней?!

— Я ничего не мог поделать. Она проезжала мимо меня на такси. Пока я искал машину, ее и след простыл.

Я закурил и уселся за письменный стол.

— Что еще нового?

— А-а… старый трюк! Эслингер послал за трупом автофургон, а он на обратном пути вспыхнул и сгорел дотла. Всего только и осталось, что кучка пепла да обгоревшие кости. Водитель едва успел выскочить из машины. По какой причине возник пожар, никто не знает. Я забегал в типографию, чтобы дать материал на первой странице.

— Неплохо, неплохо, — пробормотал я. — Ценность фотографии Диксона увеличилась и для меня, и для Старки. Если теперь Старки удастся уничтожить фото — ему нечего бояться.

— Но ведь мы не можем с уверенностью утверждать, что Старки убил Диксона?

— Ну, если не лично Старки, то это сделал Джефф. Меня что-то беспокоит в этой истории со «Стоп-фото». Не исключен вариант, что кто-то заинтересован взвалить всю вину на Старки и подставить его вместо истинного виновника событий. Не забывайте, что фотографии были у Диксона и, возможно, он пытался оказать давление на Старки.

Рэгг заинтересовался.

— Какое давление?

— Пока не знаю. Если бы знал, все было бы проще. В то же время, если Диксон пытался шантажировать Старки, то для убийства есть подходящий мотив.

— Да, пожалуй… Но не думаю, что все так и было.

— Я и сам в это не верю. Сходите-ка к Эслингеру и выясните обстановку. Если увидите Мэриан, введите ее в курс дела относительно Шеридан. Может быть, Мэриан где-нибудь встретит ее?..

Остаток дня прошел довольно спокойно. Было лишь несколько звонков от людей, которых я не знал и которым я не мог сообщить никакой информации. Никакого определенного плана на вечер и на ночь у меня не было. Но я понимал, что терять время зря — слишком большая роскошь и надо как-то действовать.

Рэгг и Латимер приехали около семи. Когда они вошли, я сидел за письменным столом.

— Я думал, что снова застану вас спящим, — поддел меня Рэгг.

Я поинтересовался, где Мэриан.

— Она должна сейчас подъехать, — ответил Латимер, водружая свои длинные ноги на стол.

— Тогда давайте сперва выслушаем вас, — обратился я к нему.

— Ничего особенного я не сообщу. Видел Мэйси. Он мне рассказывал все те же сказки. Дескать, полиция надеется вот-вот найти девушек. Но по его тону было видно, что он вовсе не намерен их искать… В конце концов он выложил, что это дело связано с похищением. В заключение я услышал от него, что Вольф пытается посеять сомнения среди его подчиненных.

— Он именно так сказал?

Латимер подтвердил.

— Я думаю, он был со мной откровенен лишь потому, что считает своим человеком.

— Завтра дайте большими буквами на первой полосе газеты: «Шеф полиции Кранвиля заявляет: некий промышленный магнат организовал похищение четырех юных гражданок Кранвиля. Полиция надеется найти их в ближайшее время. Может быть, даже сегодня…» Мы цитировали слова нашего корреспондента, сказанные ему шефом полиции Мэйси, — продиктовал я Рэггу. — Это сообщение должно произвести впечатление.

Латимер почесал затылок.

— Надо прикинуть, что я буду делать после того, как это сообщение появится в газете, — хмуро пробормотал он.

Я повернулся к Рэггу.

— Напишите и покажите, как это будет выглядеть.

Рэгг сел за письменный стол и затрещал машинкой.

— Ну, а что вы узнали о Джеффе Гордоне? — спросил я у Латимера.

— В тот вечер он играл в покер у Лепти почти до часа ночи. После этого вернулся домой. Никто его не провожал. Здание редакции находится как раз на пути к его дому.

— Выходит, прочного алиби у него нет. Диксон убит около двух часов ночи. Не знаете, где был Старки в это время?

— Нет, но могу узнать.

— Хорошо, — я взглянул на часы. — Сейчас уже половина восьмого… Где же Мэриан?

Латимер пожал плечами.

— Если я вам не нужен, то пойду. У меня назначено свидание…

Я подошел к Рэггу и начал просматривать написанную им статью.

— Надо еще немного поработать над ней, но и так она вызовет у нашего друга приступ головной боли… Вольф, если захочет, сможет привлечь его к ответственности за клевету.

— Может быть, может быть… — неопределенно ответил Рэгг. — Во всяком случае, ответственность за все ляжет на вас. Пойду в типографию.

— Валяйте.

Он вдруг остановился:

— Так где же все-таки Мэриан? Уже больше восьми часов… А может, она зашла домой переодеться? — проговорил он не очень уверенно.

— Может быть.

Мы переглянулись и поняли, что думаем об одном и том же.

Я показал Рэггу на телефонный аппарат.

Рэгг полистал блокнот, лежащий перед ним на столе, и набрал номер.

Трубку на том конце никто не снимал.

— Никого, — сказал он, кладя трубку. — Может, она как раз идет домой или сюда?

Я выглянул в окно.

— Это, кажется, вон тот дом на углу?

Он выглянул.

— Да. Она мне показывала… — У него был встревоженный вид. — Не думаете ли вы, что…

— Нет, не думаю. Давайте сделаем так: вы отнесете статью в типографию, а я схожу к ней домой и оценю обстановку. Как только закончите дела в типографии, сразу же возвращайтесь.

После некоторого колебания Рэгг собрал бумаги и направился к двери.

— Думаю, за час управлюсь.

— Дайте мне на всякий случай телефон типографии.

Рэгг написал несколько цифр на листке и вышел. Телефонный звонок раздался почти сразу же, как за ним закрылась дверь. Я схватил трубку.

— Это звонит Тэд Эслингер, — услышал я. — Нет ли там мисс Френч?

— Ее здесь нет, и я тоже хотел бы знать, где она.

— Это вы, мистер Понсер? — удивленно спросил он. — А мне сказали, что вы покинули город.

— Не верьте тому, что говорят. Лучше расскажите все, что знаете.

— У меня было назначено свидание с ней в 18.15. Я думал, что она задержалась на работе.

— Мне жаль, старина, но я не знаю, где она.

Через несколько минут я уже звонил у дверей дома, где поселилась Мэриан. Мне открыла маленькая женщина с птичьей головкой.

— Могу я видеть мисс Френч?

— Ее нет дома, но если вы хотите, можете подождать.

Я представился.

— О, она много говорила о вас. Она восхищена вами. Ну, входите же, входите…

Я прошел вслед за ней в большую, хорошо обставленную комнату.

— Такая чудесная молодая женщина, — продолжала хозяйка. — Такая простая и такая милая…

— Простите меня, миссис… — прервал я ее довольно бесцеремонно.

— Миссис Синклер, если вам будет угодно.

— Простите меня, миссис Синклер, но я очень беспокоюсь о мисс Френч. У нас была назначена встреча на семь часов, но она не пришла. Не оставила ли она какой-нибудь записки?

Миссис Синклер растерянно посмотрела на меня.

— Нет, она ничего не оставляла. Она приходила домой около пяти часов. Вскоре я услышала телефонный звонок. Она с кем-то переговорила и почти сразу же вышла. Куда — не знаю… Она мне ничего не сказала.

— Вы не будете возражать, если я осмотрю ее комнату. Это может оказаться очень важным.

— Я не знаю… — ответила она неуверенно.

— Уже четыре девушки исчезли из этого города, — довольно резко сказал я. — Я не хочу, чтобы мисс Френч оказалась пятой.

Женщина побледнела и схватила меня за руку.

— Уж не хотите ли вы сказать, что…

— Пока воздержусь от выводов, но мне надо осмотреть комнату.

Мы поднялись по лестнице в маленький коридорчик и оказались перед дверью. Миссис Синклер открыла ее и пропустила меня вперед. Бегло осмотрев комнату, я сразу же направился к телефону. Рядом с ним лежал блокнот. Верхний листок был совершенно чист, но на нем были заметны отпечатки слов, которые писали на верхнем листке. Я оторвал листок и посмотрел на него сбоку. Мне удалось прочитать: «37, Виктория-драйв».

— Где находится Виктория-драйв? — спросил я у хозяйки.

— Это на другом конце города, недалеко от литейного завода.

— Спасибо, — я спрятал листок в карман.

— Я так волнуюсь! Может, надо предупредить полицию?

— Полиция до сих пор не сделала ничего, чтобы найти пропавших девушек. Нет оснований думать, что она станет более активной, если вы сделаете заявление. Я сам займусь этим.

Прежде чем выйти, я еще раз внимательно оглядел комнату.

— Это ее сумочка? — спросил я хозяйку, заметив уголок сумочки, выглядывающий из-под подушки.

— Вроде бы… Непонятно, почему она не взяла ее с собой, — пробормотала хозяйка.

Пока я рассматривал содержимое сумочки, слова миссис Синклер не доходили до меня, так как первое, что я обнаружил, была голубая квитанция, размером с билет в кино. Еще не достав ее, я уже догадался, что это за квитанция. Действительно, поднеся ее ближе к глазам, я увидел типографский текст следующего содержания:

«Мы вас только что сфотографировали. Приходите к нам сегодня же, и вы получите свой фотопортрет. Уверяем — вы будете довольны. Один снимок мы отдаем совершенно бесплатно. Если захотите получить все шесть, вам требуется уплатить всего пятьдесят центов.

Увеличенный снимок будет стоить только доллар и пятьдесят центов. Магазин „Стоп-фото“. 16.50. Синклер-стрит. Кранвиль.»

Было уже совершенно темно, когда я добрался до Виктория-драйв. Остановил такси и пошел вдоль улиц, внимательно рассматривая номера домов. Перед домом № 37, наполовину спрятанным за высокой изгородью, я остановился. На табличке, укрепленной рядом с домом, я прочитал: «Дом продается или сдается внаем».

Толкнув калитку, я прошел по узкой тропинке к зданию. Сердце отчаянно колотилось, словно хотело выскочить из груди. Я чувствовал себя так, как-будто шел на прием к дантисту.

Остановившись возле дома, я прислушался. Тихо. Подошел к окну, потом к другому, попытался открыть двери. Закрыто.

Что делать? Как узнать, приходила ли Мэриан в этот дом?

Надо было попасть внутрь и осмотреть все самому. Я выбрал одно из окон и решил проникнуть через него. Мне это удалось не без труда. Изнутри несло глинистым влажным запахом — так обычно пахнет в помещении, где давно никто не живет. Взяв в руку пистолет, я взобрался на подоконник, который заскрипел от моей тяжести, и, сдерживая дыхание, прислушался. Тишина.

Спрыгнув с подоконника и держа пистолет наготове, я приступил к осмотру. Из-за темноты почти ничего нельзя было рассмотреть, но все же было ясно, что комната пуста. Сделав пять или шесть шагов, я пересек ее и нащупал дверную ручку.

Я мягко толкнул дверь, и в это время с улицы донесся шум машины. Она ехала не очень быстро, а поравнявшись с домом, замедлила ход и вообще остановилась…

Я бросился к окну. Но было слишком темно, чтобы увидеть что-либо определенное, кроме контура машины, возле которой появился силуэт движущегося человека. Я услышал стук захлопнувшейся дверцы, и в тот же момент чья-то тень быстро скользнула по дорожке к дому. Мгновением позже я услышал, как поворачивается ключ в замочной скважине. Я прижался к стене. Дверь открылась, и до меня донесся запах лилии. Ко мне пожаловала сама Одри Шеридан, собственной персоной. Пистолет я спрятал в карман и теперь ждал, когда она войдет в комнату. Она кралась, стараясь сдерживать дыхание, и не подозревая, что я подготовил ей сюрприз. Как только Одри поравнялась со мной, я наклонился, схватил ее за колени и повалил на пол. Она успела ухватиться за меня, и мы молча начали бороться. Я старался помешать ей воспользоваться приемами джиу-джитсу. Улучив момент, я шепнул ей на ухо:

— Послушай, малышка, брось сопротивляться!

В ответ она укусила меня за грудь. Я вскрикнул от неожиданности и на мгновение ослабил захват. Она немедленно высвободила руку и ударила меня по лицу. Я разозлился и, когда она собралась повторить свой невежливый жест, перехватил ее кисть и довольно чувствительно завернул за спину.

— Веди, милая, себя спокойнее, — прошептал я, — иначе и мне придется вести себя грубо.

— Мне больно, — простонала она, но это меня не разжалобило.

— Ничего, придется потерпеть. Иначе роли могут поменяться, а уж вы меня не пожалеете. Вспомните последнюю вашу игру, когда вы трахнули меня о кирпичную стенку.

— Надеюсь, это не в последний раз, — прошипела она. — Да отпустите же меня, скотина!

— Подождем, пока вы станете более сговорчивой. — Я чуть-чуть усилил нажим на ее руку. Она опять вскрикнула:

— Больно!

— Настало время вас немножко подрессировать. До сих пор вы вели себя так, как вам хотелось. Теперь вы должны выполнить мою волю. Ну, обещайте, иначе я сломаю вам руку!

Она неожиданно засмеялась.

— Чего вы еще хотите?

Я не выдержал и тоже рассмеялся.

— Ну хорошо, если вы дадите слово вести себя прилично, я отпущу вас и позволю сесть.

— Я сяду, когда захочу, и буду вести себя так, как захочу, — сказала она с вызовом. — А вас это, как вы сами понимаете, не касается.

Тогда я наклонил ей голову и заставил понюхать, чем пахнет пол.

— В вашем положении не стоит разговаривать со мной таким тоном, иначе соберете своим прелестным носиком всю грязь с пола!..

Черт знает, как это случилось, но в следующее мгновение я оказался на спине, моя шея была зажата у нее между ног и я едва дышал. Моя мужская гордость взыграла, и я припомнил один приемчик, который до поры до времени держал про запас. В результате Одри снова очутилась на полу, не успев насладиться своей победой. Однако я еще не довел свой прием до конца, как она ухитрилась выскользнуть у меня из рук и пропала в темноте.

Сидя на полу, я прислушивался, стараясь восстановить дыхание и готовый в любой момент остановить наступательный порыв Одри.

Вдруг в другом конце комнаты послышался смех.

— Предлагаю мир! — сказала Одри.

— Я не против. Такие шутки ничего не дают, только сокращают жизнь. Садитесь рядом.

— Но предупреждаю, если вы дадите волю рукам, я позову полицию.

Послышались шаги, вспыхнул карманный фонарик. Одри стояла рядом со мной и посмеивалась. И было отчего — я сидел на полу, весь помятый, в грязных брюках. Да и она была не лучше. Мы переглянулись и рассмеялись.

— Мы похожи на двух воришек, которые забрались в чужой дом, чтобы стащить все, что под руку попадется, — сказал я. — Итак, что вам здесь понадобилось?

— То же самое я могла бы спросить и у вас, но я не любопытна. Давайте скажем друг другу «до свидания» и разойдемся.

— Ну уж нет! Это и так продолжается слишком долго. Вы не выйдете из этого дома, пока не пообещаете вернуть фото Диксона, которые так бессовестно украли. Только из-за вас я до сих пор не раскрыл это дело.

— Не обольщайтесь, — ответила она, стараясь, впрочем, держаться от меня подальше. — Воображаете, что, имея фото, смогли бы расколоть Старки? Уверяю вас, это напрасные надежды. Я пыталась, но у меня ничего не вышло.

— Вы пытались? Неужели вы были настолько глупы, что рассказали Старки о фотографии?

Она кивнула.

— А после этого решила скрыться на некоторое время, не рассчитывая на его порядочность…

— Скажу вам откровенно, я удивлен, что вы вообще до сих пор живы.

— Я поняла, что это он заставил похитить девушек, и надеялась заставить его отпустить их, шантажируя фотографией Диксона.

— Думаю, вы на ложном пути. Старки не связан с похищениями, в этом я почти уверен. Все, чего вы добились, ведя расследование, — это попали в хорошенькую переделку.

— А я вам говорю, что почти закончила это дело, — нетерпеливо ответила она. — Это вы на ложном пути, если он вообще у вас есть!

— Ладно, не будем об этом… Скажите лучше, что вы сейчас здесь делаете? На ваш встречный вопрос я отвечу сразу — я ищу Мэриан Френч. Вы ее знаете.

— Это новая служащая «Кранвильской газеты»?

Я нахмурился.

— Да. Так зачем вы сюда пришли?

— Я увидела ее фотографию в витрине «Стоп-фото» сегодня днем и решила прийти сюда, чтобы выяснить, действительно ли Старки связан с этими похищениями.

— Но почему именно сюда? — недоумевал я. — Я пришел потому, что нашел этот адрес в ее сумочке, а вы-то почему?

— Видите ли, это тот самый дом, в котором нашли туфлю одной из девушек. Я следила несколько дней за магазином «Стоп-фото». А сегодня, когда я увидела фото Мэриан Френч, решила прийти сюда. Попросила ключ от дома у агента по продаже недвижимости — и вот я здесь.

Меня вдруг охватила тревога.

— Мы с вами потеряли уйму времени на болтовню. Давайте лучше осмотрим дом.

Мы прошли в вестибюль, в котором было еще мрачнее и грязнее, чем в комнате. Перед нами была лестница. Я вынул на всякий случай пистолет и стал осторожно подниматься. Одри двигалась за мной, и мы беспрепятственно добрались до второго этажа. Там на лестничной площадке было три двери. Мэриан Френч мы обнаружили во второй комнате. Она лежала на полу. Руки вцепились в веревку, которая была затянута на шее. Глаза остекленели, лицо искажено предсмертной гримасой и залито кровью, бело-голубое платье разорвано…

Мэриан Френч была мертва, и я ничего не мог сделать для нее!..

Я услышал прерывистое дыхание Одри, взял ее за руку, но не смог произнести ни слова. Несколько минут мы стояли, глядя на эту ужасную картину. Одри закрыла лицо руками.

Я сжал ее руку.

— Мужайтесь! Надо действовать!

Преодолев оцепенение, я подошел к телу и, избегая смотреть на перекошенное агонией лицо, дотронулся до ее плеча. Оно было холодным. Мысленно я проклял ее палачей…

— Тот, кто это сделал, заплатит за все, кем бы он ни был, — поклялся я. Одри молчала. — Видите, техника та же самая. Четверо предыдущих прошли по этой же дорожке. Вы, Одри, тоже суете голову в петлю. Поможете вы мне поймать этого убийцу или по-прежнему будете держаться за свое агентство?

— Я надеялась, что справлюсь с этим делом сама, — произнесла она до странности спокойным голосом. — Теперь я поняла свою ошибку и буду помогать вам.

— Вот и хорошо, — сказал я и за руку, как ребенка, повел ее к двери. — А сейчас необходимо поставить в известность полицию. Пошли.

— Вы думаете, что это нужно сделать?

— Обязательно! Нужно, чтобы Мэйси занялся этим. Надо наконец вскрыть нарыв, чтобы весь город узнал об этом. Пойдемте поищем телефон.

Мы вышли и позвонили в первый же дом. Я нажимал на кнопку до тех пор, пока мужчина в ночной рубашке, низенький, но зато кругленький и толстый, не отворил нам. Он испуганно смотрел на нас.

— Что случилось?

— В доме номер 37 убит человек. Надо позвонить в полицию.

— Номер 37? Но там никто не живет!

Я отодвинул его локтем и вошел в дом.

— Мне надо позвонить в полицию! Где у вас телефон?

Он подвел меня к аппарату. Набрав номер, я подождал несколько минут, затем услышал на другом конце провода какое-то бормотание и попросил позвать Бэффилда. Через некоторое время он подошел к аппарату. Без всяких предисловий я сказал:

— Берите машину и немедленно приезжайте. В доме номер 37 по Виктория-драйв совершено убийство.

Не ожидая его вопросов, я положил трубку. Затем набрал номер редакции и услышал голос Рэгга Филдса. Как можно деликатнее я сообщил ему об убийстве, не вдаваясь в подробности. Рэгг был потрясен, но, будучи прежде всего журналистом, не стал тратить время на бесполезные расспросы.

— Во что бы то ни стало нужно поймать эту сволочь!.. Как можно скорее!.. Я помогу вам…

— Приезжайте сюда немедленно, — поторопил его я, — и прихватите Латимера. Он отвезет мисс Шеридан в какой-нибудь отель и побудет с ней, пока я не закончу с полицией.

Одри все это время стояла рядом со мной. Она ничего не говорила и ни во что не вмешивалась, пока мы не оказались вновь на улице.

— Что за фокусы с отелем? — спросила она. — Вы меня отстраняете от дела?

— Да! — ответил я ей твердо и недвусмысленно. — Мэйси и Старки заодно. Если Мэйси увидит вас, он передаст Старки, и вам конец. Не забывайте, что Старки ищет вас. До тех пор, пока я его не обезврежу, вы в опасности.

— Я не люблю бегать от риска. И сейчас, когда события начали разворачиваться, я должна быть на своем месте, а не отсиживаться в каком-то отеле. Я не могу себе позволить, чтобы…

— Не забудьте, что мы договорились работать вместе, — прервал я ее сухо. — И сейчас для нашего дела самым разумным будет, если вы укроетесь. Прошу вас, не усложняйте положения. — Я дал ей ключ от конторы редакции. — Идите и ожидайте Латимера. В отеле он будет находиться вместе с вами. Как только полиция меня отпустит, я приеду.

Я остановил проезжавшее мимо такси и посадил туда Одри.

— Ни в коем случае никому не открывайте дверь, только на условный стук — два длинных и один короткий. В редакции сейчас никого нет, но Латимер приедет за вами. Повторяю: откроете только на условный стук! Ему вы можете доверять…

Она хотела что-то возразить или сказать, но в этот момент послышался вой полицейской сирены.

— Уезжайте быстрее!

Такси и полицейский автомобиль едва не столкнулись на углу. Когда машина остановилась около дома № 37, я пересек улицу и подошел к трем мужчинам, вылезавшим из нее. Один из них был Бэффилд.

— А, это опять вы, — подозрительно глядя на меня, произнес он. — Если это ваша очередная шутка, то вам несдобровать.

— Мне не до шуток, — холодно ответил я. — Зайдите в дом и найдете там мертвую девушку. Она задушена.

— Вот как? — ухмыльнулся он. — А как вы об этом узнали?

— Я видел труп собственными глазами. Войдите и посмотрите, а потом будете трепать языком.

Бэффилд хмыкнул и пробурчал:

— Харрис, проследи за этим типом.

Харрис, жирный и коренастый, сразу же приклеился ко мне. Поскольку уходя мы заперли входную дверь, а ключ остался у Одри, я без лишних слов направился к окну, через которое влез. Вслед за мной забрался Бэффилд, а за ним Харрис, который включил мощный электрический фонарь.

— Да ведь это тот дом, в котором нашли туфлю маленькой Кунц, — вполголоса сказал Бэффилд Харрису.

Тот кивнул.

— Если здесь и не было никакого трупа, то эта птица могла его подкинуть, — пробурчал Бэффилд, взглянув в мою сторону.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, и я открыл дверь комнаты, где мы с Одри обнаружили труп Мэриан.

— Смотрите… — сказал я, отодвигаясь в сторону. Луч фонаря уткнулся в стену напротив нас, а затем медленно двинулся по полу.

— Да, вижу, — медленно произнес Бэффилд, и голос его сразу стал жестким.

Кроме пыли, мусора да обрывков обоев на полу ничего не было.

— Присаживайтесь, — сказал шеф полиции Мэйси, указывая мне на стул. Он сидел за большим письменным столом в своем кабинете на третьем этаже комиссариата.

Я сел.

Бэффилд, опершись о косяк входной двери, достал пакетик жевательной резинки, аккуратно развернул фольгу и, отделив одну пластинку, отправил в рот. После этого он заложил пальцы за пояс и принялся смотреть на меня пустыми глазами, перемалывая свою жвачку.

Мэйси не спеша раскурил сигару. Это отняло у него порядочно времени, но он не приступал к разговору, пока не убедился, что сигара горит как положено. Окончив этот маленький ритуал, он поставил локти на стол и посмотрел мне прямо в лицо.

— Я, кажется, кому-то уже говорил, что не люблю частных детективов, — начал он. Его жирные щеки были неестественно красными. — Но когда частный детектив начинает подшучивать надо мной, я знаю, что надо делать. Не так ли, Бэффилд?

Тот что-то одобрительно пробурчал.

— Я отлично представляю, что вы можете сделать с детективом, если он попадет в ваши руки, — спокойно ответил я. — Но не пытайтесь меня запугать, Мэйси: я достаточно осведомлен о ваших делах…

Мэйси злобно ухмыльнулся, показав желтые зубы.

— Вы так думаете? — усмешка сошла с его лица, как-будто ее стерли губкой. — Вы ничего не можете знать обо мне такого, что я хотел бы скрыть. Запомните: вы у меня, и если будете себя плохо вести, то можете и не выйти отсюда. — Он поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее, и добавил: — Никто не знает, что вы здесь.

С секунду я размышлял. Если они решат меня уничтожить, им никто не помешает. Я решил вести себя более осторожно.

— Так значит, вы обнаружили труп в доме номер 37? А когда туда приехали мои люди, трупа не оказалось. Что бы это могло означать?

— Понятия не имею. Труп был там. Его, видимо, забрали, когда я звонил по телефону.

Я рассказал им, что у меня была назначена встреча с Мэриан Френч. Но она не пришла, и я решил выяснить, что с ней. Дома ее не оказалось, но я обнаружил записку, в которой был написан адрес дома, где позднее я нашел ее труп.

— Она лежала на полу с веревкой на шее, — добавил я. — И была мертва уже часа четыре. Хозяйка квартиры сказала, что ей позвонили около пяти часов и она сразу же ушла, видимо, на встречу с тем человеком, который ее убил.

— Уж не воображаете ли вы, что мы, не поморщившись, проглотим вашу историю?

— Мне наплевать, верите вы мне или нет. Я даже не надеюсь на то, что вы сможете найти убийцу, и занимаюсь этим сам. Но я хочу, чтобы вы поняли, что случилось с теми четырьмя девушками.

Воцарилась зловещая тишина.

— А какая связь между Мэриан и четырьмя пропавшими девушками?

— Давайте выложим карты на стол, — сказал я, вставая и подходя ближе. — Вас интересуют только выборы. И совсем не беспокоит судьба несчастных жертв. Вы хотите, чтобы Старки стал мэром, а на все остальное вам наплевать.

Бэффилд внезапно ринулся на меня. Я успел уклониться от его удара и схватился за стул, на котором перед этим сидел. Подняв его над головой, я в любой момент был готов пустить его в ход.

И тут неожиданно взорвался Мэйси. Он вскочил на ноги и заорал на Бэффилда:

— Сядь и заткнись!

Бэффилд, с бледным от бешенства лицом, пыхтя, как локомотив, отступил от меня.

— Если хочешь подраться со мной, — сказал я Бэффилду, — я готов. Но после этого тебе понадобится длительный отдых, и желательно в хорошей клинике.

— Вы слышали? Я сказал — прекратить! — рявкнул Мэйси.

Бэффилд вернулся к двери и снова принялся за свою жвачку, с ненавистью глядя на меня.

Пожав плечами, я уселся на стул и сказал:

— Я открыл вам свои карты. Будьте благоразумны. Но если вас не устраивает откровенный разговор, не будем и начинать.

Мэйси поднял с пола свою сигару, внимательно осмотрев, сунул снова в рот, и довольно миролюбиво буркнул:

— Давайте дальше.

— Вы не пытаетесь отыскать девушек, которые исчезли, так как это приведет вас к Старки. По вашему мнению, именно он украл их. А если расследование приведет к Старки, он будет скомпрометирован и тогда не бывать ему мэром. А вы очень хотите, чтобы Старки стал мэром.

Мэйси молчал.

— Все дело в том, что Старки не убивал и не похищал девушек. Он также не имеет никакого отношения к убийству Мэриан Френч. Хотя некоторые улики, не стану отрицать, против него. Но это, скорее всего, не его работа.

Физиономия Мэйси выражала интерес, смешанный с подозрительностью.

— Продолжайте, продолжайте… А что дает вам основания так думать?

— «Стоп-фото»!

Мэйси вопросительно воззрился на меня.

— Вы, вероятно, в курсе дела, что фотография каждой из исчезнувших девушек выставлялась в магазинчике «Стоп-фото», принадлежащем Старки. Похоже, кто-то в городе хочет подставить Старки под удар и спрятаться за него. По каким-то причинам, еще не ясным для меня, этот человек решил похитить и убить нескольких девушек из вашего города. Может быть, он решил, что это радикальное средство избавиться от Старки, а может, у него на уме совсем другое. Надеюсь, что вскоре я смогу назвать кое-кого по имени. Как бы то ни было, этот неизвестный действовал по определенному плану. Вначале он смотрел, чья фотография выставлена в витрине магазина. Эти фото меняют приблизительно каждые четыре дня. Могло быть проделано несколько замен, прежде чем он останавливался на подходящей кандидатуре. Тогда он вступал в контакт с намеченной жертвой, похищал ее и убивал. Трупы умело прятал. Проделав это трижды, он послал фото трех убитых девушек Диксону, стремясь внушить ему, что Старки использует свой магазин как приманку для девушек. Видимо, он надеялся, что Диксон напечатает этот материал в своей газете…

Мэйси молчал, и я понял, что моя версия его заинтересовала.

— А каким образом этот потрошитель мог достать фотографии, которые послал Диксон?

— Очень просто. Каждая девушка имела при себе квитанцию магазина. По этой квитанции фотографию может получить практически любой человек. Народу там бывает немало, и служащий вряд ли помнит, какое фото и кому он выдал.

Мэйси продолжал раздумывать, и в тот момент, когда он собирался что-то сказать, зазвонил телефон. Мэйси снял трубку, и я заметил, как его глаза странно блеснули, когда он услышал в трубке голос собеседника. Бросив на меня непонятный взгляд, он сразу же отвернулся и, произнеся в трубку несколько ничего не значащих фраз, положил ее.

— Может быть, вы и на правильном пути, но, сдается мне, дело обстоит не совсем так.

По его глазам было видно, что в этот момент его волнует совсем другая проблема.

— Я пытаюсь установить истину, — пожал я плечами. — Поскольку эти дела не связаны со Старки, вам, я думаю, можно несколько активизироваться, не опасаясь нежелательных последствий.

Пока я говорил, Мэйси взял клочок бумаги и что-то нацарапал на нем.

— Ну, а если предположить, что все это проделки Вольфа? Ведь вы работаете на него и не будете, конечно, собирать факты против.

— Это не Вольф, — твердо ответил я. — Но даже, если бы это был он, меня ничто не остановит.

— Передайте это Джо, — сказал Мэйси, протягивая записку Бэффилду.

У меня начало складываться впечатление, что все происходящее не сулит мне ничего хорошего. Неплохо было бы знать, что в записке, но для этого нужно вырвать ее из лап Бэффилда…

— Мои люди только что схватили одного типа, которого долго искали, — наконец снизошел Мэйси до объяснения, при этом он не смотрел на меня. — Возможно, вы правы и девушки действительно убиты. Но вот вопрос: где же трупы?

— А где вы их искали? — ответил я вопросом на вопрос.

Мэйси промолчал. Я знал, что практически никакого розыска не производилось, поэтому и не ожидал определенного ответа.

— А где, вы думаете, их следует искать? — спросил Мэйси.

— Вы слишком многого хотите от скромного частного детектива… У вас есть штат, который может перерыть весь город. Возьмите карту, разбейте ее на квадраты. Назначьте на каждый квадрат по десять человек — и дело будет сделано. Труп ведь не так легко спрятать. То, что я вам предлагаю, конечно, не лучший вариант, но на первый взгляд напрашивается именно он.

— А каким образом, по-вашему, исчез труп Мэриан Френч из дома номер 37? Если он, разумеется, там был. Или это тоже плод вашей фантазии?

— Его просто успели вытащить через заднюю дверь. Затем протащили через небольшой садик, передали через забор тому, кто там ждал с машиной, и — трупа нет…

— Я дам указание проверить, нет ли там следов. — Он сделал паузу. — Ну ладно, Понсер. Я поищу трупы, но буду очень удивлен, если их обнаружат.

— Смотря как искать… Кстати, вы при случае можете сообщить Старки, что против него я ничего не имею. Он же почему-то затаил на меня…

— Ладно, я скажу ему об этом, — пообещал Мэйси, улыбнувшись. Эта кривая улыбка не предвещала ничего хорошего.

Когда я вышел из комиссариата, то первым, кого я увидел, был Рэгг Филдс.

— Как вы узнали, что я здесь? — поинтересовался я, когда он радостно бросился мне навстречу.

— Я подъехал к дому номер 37 и не застал вас. Решил, что вас увезла полиция. А что здесь произошло? — нетерпеливо спросил он.

Я кратко рассказал ему о последних событиях.

— Вы реабилитировали Старки в деле о похищениях, но не исключено, что он замешан в деле об убийстве Диксона. Не так ли?

— Да. Мэйси об этом, пожалуй, знает. Правда, мы не успели об этом поговорить. Если Старки удастся заполучить фото, то он вообще будет чист, как ребенок.

Латимер ждал в машине, в квартале от полицейского участка. Он сообщил мне, что устроил Одри в конторе редакции, а не в отеле.

— Тогда туда, и побыстрее, — приказал я.

— Итак, дело не ограничивается банальными похищениями. Выходит, это самые настоящие убийства? — спросил Рэгг.

— Да.

Я вспомнил Мэриан. На сердце сразу стало тяжело.

— Мы высадим вас у типографии, — предупредил я Филдса. — Историю с Мэйси надо убрать, а на первую полосу дать материал об убийстве Мэриан Френч. Мэйси пока оставим в покое, но если он не сдержит слово, снова начнем кампанию против него.

— Да, заниматься журналистикой, имея дело с вами, — нелегкий хлеб, — заметил Рэгг. — Мне иногда кажется, что вы сами не знаете, чего захотите через час.

— Но зато сейчас я хорошо знаю, чего хочу. То, что произошло сегодня, это капля, которая переполнила чашу. Я сделаю все, чтобы поймать убийцу, пусть даже это будет последнее, что я сделаю в жизни…

Некоторое время мы молчали.

— Никак не могу представить, что она мертва, — нарушил молчание Рэгг. — Чудесная была девушка…

— Да, Рэгг, девушка она была чудесная, и именно поэтому расследование отныне становится моим личным делом.

Латимер остановил машину возле здания типографии, и Рэгг вышел.

— Подробно опишите всю историю, — сказал я ему напоследок. — Завтра утром увидимся.

Я переменил место и уселся рядом с Латимером.

— Не подскажете, где можно найти небольшой спокойный отель?

Латимер ответил, что, пожалуй, таким требованиям отвечает отель «Палас». Это не очень далеко от нового помещения «Кранвильской газеты» и к тому же по пути.

Когда мы подъехали к зданию редакции, я отпустил Латимера домой. Но когда я уже взялся за дверь, он окликнул меня:

— Да, вот еще что. Чуть не забыл вам сказать. Я установил, что в ночь убийства Диксона у Старки железное алиби. Пришить ему убийство редактора вряд ли удастся.

— Я на это и не надеялся. Но я сумею пришить это убийство кому-нибудь из их компании.

Я повернулся, чтобы идти.

— Еще одно… — заметил Латимер. — Не знаю, пригодится ли это вам, но Эдна Вильсон — дочь Старки.

Я остановился, как вкопанный.

— Его… что?

— Дочь. Я узнал это совершенно случайно от одного из приятелей. Лет восемнадцать назад Старки неожиданно женился, но жене очень скоро надоели мужнины манеры, и она его оставила. В прошлом году она умерла, а дочь — дочь Старки — возвратилась в Кранвиль, надеясь на помощь отца. Он устроил ее на службу к Вольфу. Там она занимается не только основной работой, но и сбором информации для своего папочки. Человек, который мне все это рассказал, некоторое время жил в том городе, что и жена Старки. Он знал эту семью и, увидев Эдну здесь, сразу же опознал ее.

— Она с первой же встречи показалась мне какой-то странной. Что-то необычное было в ее поведении. А что сказал бы папа Старки, узнав о ее отношениях с Вольфом? Сдается мне, что эта девушка из числа тех, которые запросто могут предать того, с кем спят…

Латимер горестно покачал головой.

— Все они, к сожалению, одним миром мазаны. Говорят, что любят вас без памяти, а при случае — горло перегрызут…

Я подождал, пока он отъедет, и вошел в редакцию. Поднявшись на второй этаж, остановился у двери, за которой должна была находиться Одри. Через стекло двери, на котором красовалось название газеты, ничего не было видно.

Я подумал, что Одри спит, и уже хотел разбудить ее условным стуком. Но, нажав машинально на ручку двери, обнаружил, к своему удивлению, что она не заперта. Сердце у меня екнуло. Быстро войдя в комнату и нащупав выключатель, я зажег свет. Опасения мои подтвердились.

По комнате, казалось, пронесся ураган. Стулья были в беспорядке разбросаны, стол опрокинут, а ковер почему-то задвинут в угол. На полу валялись бумаги… Одри нигде не было…

Вывод напрашивался сам — опять кто-то перехитрил нас. Скорее всего это был Старки со своей бандой.

Глава 5

Я остановил такси в ста метрах от дома Вольфа и остальной путь проделал пешком. Была уже полночь, и я надеялся, что в доме все спят. Так и оказалось: на первом этаже все было погружено во тьму, но на втором светились два окна.

Я пересек небольшую лужайку, что была за домом. Понадобилось минут пять, чтобы открыть гараж, и еще примерно столько же, чтобы вывести свою машину. Поставив автомобиль так, чтобы можно было завести в нужную минуту, я подошел к входной двери. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять: не стоит и пробовать открыть ее. Поэтому я решил попытать счастья у окна. С третьей попытки мне удалось поднять защелку и тихо проскользнуть в комнату. На счастье, это был кабинет Эдны Вильсон. Я осторожно вышел через него в холл и прислушался. Все было тихо. Я стал подниматься по лестнице. Добравшись до конца коридора, остановился на последней ступеньке и замер, так как в противоположном конце коридора открылась дверь. Я быстро и как только мог тихо спустился на несколько ступенек вниз и замер.

По коридору шел Вольф. На нем был голубой шелковый халат, надетый на пижаму. Во рту торчала сигара. Он шел тяжело, как человек сильно уставший или потрясенный чем-то. Какое-то время я опасался, что он дойдет до лестницы и начнет спускаться, и лихорадочно придумывал удовлетворительное объяснение моему появлению здесь в такой поздний час. Но Вольф, дойдя до середины коридора, остановился и постучал в одну из дверей. Почти сразу же дверь отворилась, и на пороге появилась Эдна в наброшенном зеленом жакете. Она что-то сказала Вольфу сердитым голосом, и мне показалось, что его лицо покраснело.

— Хорошо, — сказал он. — Раз так…

— Именно так! — отрезала она и захлопнула дверь перед его носом.

Вольф еще несколько секунд стоял перед закрытой дверью, что-то бормоча себе под нос, затем вернулся в свою комнату.

Я выждал некоторое время, затем быстро прошел по коридору к комнате Эдны Вильсон. К моему удивлению, дверь была не заперта. Я оказался в довольно большой комнате. Эдны здесь не было. Но слева я увидел еще одну дверь. Не успел я сделать и шага в ту сторону, как в проеме появилась Эдна.

Увидев меня, она непроизвольно подняла руки к лицу, а рот ее изобразил некое подобие буквы «о». Я мгновенно нанес ей удар правой в подбородок, а левой подхватил за талию. Она не издала и звука, и я, стараясь не шуметь, положил бесчувственное тело на ковер. Осмотревшись, заметил пару чулок, висевших на спинке стула, и ими связал ей руки и ноги. В качестве кляпа использовал свой носовой платок.

Выглянув в коридор и убедившись, что там никого нет, я поднял ее на руки. Она была легкая, как пушинка. Я без труда пронес ее по коридору, спустился с лестницы и прошел к выходу. Там опустил тело на пол, быстренько открыл дверь и бегом припустил к машине, не дав себе труда даже захлопнуть входную дверь.

Я запихнул ее на переднее сидение своего «паккарда», обошел машину и сел за руль. Не обращая внимания на красные огни светофоров, быстро домчался до редакции. Остановившись и убедившись, что Эдна еще не пришла в сознание, бросился в здание, чтобы найти Рэгга. К счастью, это мне удалось довольно быстро. Я схватил его за руку и без лишних слов потащил к машине.

— Быстрее садитесь! — приказал я ему.

Он безропотно сел на заднее сидение. Едва машина тронулась с места, я объяснил ситуацию.

— Старки похитил Одри!..

Он молчал, не задавая вопросов, и только с удивлением таращился на переднее сидение, где полулежала Эдна.

Когда он немного пришел в себя, я начал вводить его в курс дела:

— Слушайте меня внимательно, Рэгг. Девушка, которую вы здесь видите, — дочь Старки. Она работает у Вольфа и по совместительству шпионит для своего папочки. Если у Старки достаточно развиты родительские чувства, мы обменяем ее на Одри. Попытка не пытка. Не знаете ли подходящего местечка, где можно спрятать Эдну, пока я буду вести переговоры со Старки?

— Ну, знаете!.. — Рэгг сделал паузу. — Ведь это самый настоящий шантаж. Это может стоить вам двадцати лет. Да и мне не поздоровится.

— С подонками надо разговаривать на их языке! — взорвался я. — Ведь вы не хотите, чтобы Одри Шеридан осталась в их руках?

— Нет, конечно!.. Вы играете на моих чувствах… Ну ладно, спрячу вашу девочку. А на какое время?

— Может, часа на два, а может — на день-два.

— У меня есть приятель — владелец небольшого отеля на Северной улице. Он может сдать комнату, не задавая лишних вопросов.

— Решено. Как называется отель?

— «Фербанк». В справочнике есть его телефон.

— Высадите меня возле дома Старки и отправляйтесь в отель. Не спускайте с нее глаз. Это очень важно. Я позвоню, когда в этом будет нужда. К Старки ее не привозите, пока я вам не скажу по телефону что-нибудь по поводу «Фритюра». Вы меня понимаете? Старки может дать вам такое же распоряжение, но вы его не выполняйте, пока не услышите этот пароль. Я бы очень хотел, чтобы вы не ошиблись.

— Вы собираетесь отправиться туда один?

— У меня нет выбора. Время торопит. Все, что вы еще можете сделать, это связаться с Латимером. Объясните ему сложившуюся ситуацию. Может, он чем-нибудь сможет помочь, если рискнет сунуть нос в это дело.

Я остановил машину, и мы поменялись местами.

Попетляв некоторое время по улицам и переулкам, Рэгг притормозил.

— Дом Старки немного дальше. В нем большой биллиардный зал, а на втором этаже многокомнатные квартиры. С тыльной стороны имеется пожарная лестница, и по ней можно без труда добраться до квартиры Старки.

— Спасибо за все! — я похлопал его по плечу. — Итак, не спускай глаз с девчонки.

Я решил зайти в дом Старки с тыла. Для этого свернул в узкую улочку налево. Там было совершенно темно. Я передвигался почти наощупь. Определив приблизительно, где должен быть двор дома Старки, я перелез через изгородь, пересек какую-то площадку, обогнул строение типа сарая и оказался как раз напротив черного хода дома Старки. Все три этажа в этот поздний час были темными и мрачными.

Поколебавшись, я вытащил пистолет и тихонько подкрался к дому. Оказавшись возле самой стены, я поднял голову и на фоне неба увидел контуры пожарной лестницы. Нижний конец ее был довольно высоко от земли, и только со второй попытки мне удалось зацепиться за нижнюю перекладину.

Вскарабкавшись до второго этажа, я передохнул и полез дальше. Я рассчитывал влезть на крышу, а оттуда через чердак попытаться проникнуть в дом. Когда я достиг края крыши и стал на колени, на небольшой площадке, которой заканчивалась лестница, я заметил свет, падающий из небольшого окна.

Распластавшись на довольно крутом скате крыши, я пополз в направлении этого окна. Мне чертовски везло! Передо мной была небольшая комната в мансарде. У одной стены стоял ничем не покрытый стол, за которым сидел Джефф Гордон и, сдвинув шляпу на ухо, листал какой-то журнал. В другом конце комнаты на кровати лежала Одри Шеридан. Руки и ноги ее были связаны и привязаны к прутьям кровати. Казалось, она спит. Я прикинул, сколько в доме может быть людей Старки, и, сосчитав все шансы, решил, что выйти отсюда мне с Одри вряд ли удастся.

Тем не менее надо было действовать. Встав на колени, я начал ощупывать оконный переплет и окно, стараясь, чтобы моя тень не упала на контуры оконной рамы. И тут внезапно отворилась дверь, находящаяся как раз напротив окна. В комнату вошел Старки. Джефф бросил журнал и поднялся. Он что-то сказал, и они вместе со Старки подошли к кровати, на которой лежала Одри Шеридан.

Джефф потряс ее за плечо. Она открыла глаза и, увидев Старки, рванулась всем телом, пытаясь освободиться от веревки. Старки сел рядом с ней на кровать, закурил и начал что-то говорить. Слов я не мог разобрать, и приходилось ориентироваться по выразительной физиономии Старки и жестам Джеффа. Похоже, он что-то предлагал Одри, а та отказывалась, отрицательно качая головой. Старки упорствовал — на лице Одри оставалось прежнее выражение. Замолчав, Старки поднялся с кровати, оценивающе посмотрел на Одри и пожал плечами. Сказав что-то Джеффу, он повернулся и вышел из комнаты.

Джефф наклонился к Одри, опираясь о спинку кровати. Девушка смотрела ему прямо в лицо. Она побледнела, но взгляд ее оставался твердым и уверенным.

Я набрал побольше воздуха в грудь, как перед прыжком в воду, и в тот момент, когда Джефф собрался прикоснуться к Одри, ударил ногой в середину оконной рамы. Фасонный переплет хрустнул, нога моя ушла внутрь, а вслед за ней, вместе с остатками рамы и куском стекла, в комнату влетел и я.

Ни на секунду не потеряв равновесия, я правой рукой направил пистолет в брюхо Джеффа, а левой схватил подвернувшийся под руку стул.

Джефф смотрел на меня идиотским взглядом. На лице его читалось неприкрытое изумление таким поворотом дела.

— Руки! Быстро, скотина! — рявкнул я вполголоса. — К стене лицом, — приказал я и в этот момент услышал шаги на лестнице. Джефф повиновался, но тоже, кажется, услышал эти шаги. Я подскочил к двери и запер ее на ключ. Дверь оказалась достаточно прочной, и я надеялся, что она какое-то время продержится от напора извне.

Метнувшись к кровати, на которой лежала Одри, я несколькими взмахами ножа перерезал веревки, не забывая в то же время присматривать за Джеффом. Пока он стоял не шевелясь, как телеграфный столб.

Тело Одри онемело от стягивающих ее веревок, и она не могла сама подняться. Я подхватил ее под мышки и поставил на пол.

— Сюда! — я подтолкнул ее в угол. — Остерегайтесь двери, скоро они будут стрелять.

Как раз в этот момент дверь толкнули, затем постучали. Чей-то голос громко спросил:

— Зачем ты закрылся? Открой!

В ответ я выстрелил в дверь на уровне груди человека среднего роста. Раздался вопль, затем шаги убегающего человека.

— Это их на минуту успокоит. Как вы себя чувствуете, Одри? — обратился я к девушке.

— Чувствовала бы значительно хуже, если бы вы не пришли. Я так благодарна вам, что вы не забыли меня…

— Ерунда!.. — ответил я, раздумывая, что мне делать с Джеффом.

Приблизившись к нему, я быстро произнес:

— Ну-ка, повернись, скотина, я хочу тебе кое-что сказать. Ты крепко влип в эту историю, но я хочу дать тебе возможность выскользнуть из нее сухим. Делаю это не из любви к тебе, а только потому, что мне важнее насолить Старки и Мэйси. Знай, мерзавец, что они хотят пришить тебе убийство Диксона. Им нужен виновный. Я виделся сегодня с Мэйси и говорил на эту тему. Уже выписан ордер на твой арест.

Лицо Джеффа вытянулось.

— Брехня! — выдохнул он, глядя на меня ошалелыми глазами.

— Ты убил Диксона по приказу Старки, чтобы забрать фото исчезнувших девушек. Думал, что Старки в любом случае выручит тебя. Так бы оно и вышло, но мы раздобыли фотографию трупа Диксона, подтверждающую, что он умер насильственной смертью. Мы опубликуем это фото в местной прессе с соответствующими комментариями. Это вызовет волну возмущения жителей города бездеятельностью и лживостью полиции. Мэйси это сразу сообразил и срочно принял решение найти убийцу, то есть тебя, чтобы спасти собственную шкуру. Старки согласен подтвердить, что Диксона убил ты. Хочешь верь, хочешь нет, но одно могу тебе твердо обещать — утро следующего дня ты встретишь в тюремной камере.

Едва я успел произнести эти слова, как по ту сторону двери раздался выстрел, и пуля ударилась о противоположную стену, отколов кусок штукатурки. Но мы были в безопасности, стоя по обе стороны двери — Джефф и я справа, Одри — слева.

Я выстрелил в дверь и услышал, как за ней кто-то выругался. Джефф смотрел на меня, скривив губы от злобы и страха.

— Вы все врете!..

Я рассмеялся ему в лицо.

— Кретин! Подумай хоть секундочку своими куриными мозгами! Зачем ты нужен Старки? Таких, как ты, он найдет дюжину дюжин. Если же он отдаст тебя полиции, должность мэра будет у него в кармане. Ты думаешь, он откажется от своих планов ради тебя?

Я показал ему на слуховое окно.

— Сматывайся отсюда! У тебя еще есть шанс спасти свою продажную шкуру.

В дверь раз за разом ударило еще три выстрела, и пули отбили еще несколько кусков штукатурки на противоположной стене.

— Вы хотите вывести меня из игры? — Он тупо уставился на меня, пытаясь что-то понять.

— Черт возьми! Ты что, идиот? Чего ты еще от меня хочешь? Убирайся, пока полицейские не схватили тебя. Мчись из этого города на четвертой скорости. Если тебе повезет, сможешь ускользнуть из этой ловушки.

Я видел, что он начинает верить моему блефу.

— Ловушки?.. — переспросил он с глупым видом.

— Слушай меня, дурачок, — сказал я ему с едва сдерживаемым бешенством. — Старки тебя продал со всеми потрохами. Полиция висит у тебя на хвосте, а я даю тебе возможность смыться. Ты можешь это понять?

Он бросил взгляд на дверь, и физиономия его налилась кровью.

— Сволочь! — сказал он сквозь зубы.

— Убирайся к черту! — заорал я на него. — Мне нужно поговорить со Старки.

— Мне тоже, — буркнул он и, вскочив на край слухового окна, оказался на крыше. Откуда-то с улицы в этот момент донеслись звуки полицейской сирены. Лучшего и не могло быть в моей игре с Джеффом.

— Скорее! — крикнул я ему. — Они едут по твою душу!

Я услышал, как он грязно выругался и потопал по крыше. Одри смотрела на меня большими глазами.

— Что же нам делать? Они не выпустят нас отсюда!

— У меня есть для них небольшой сюрприз.

Придвинувшись к двери, я повернул ключ и, резко распахнув ее, снова спрятался за стенку.

— Скажите Старки, что я хочу поговорить с ним.

В ответ прогремело несколько выстрелов.

— Прекратите! — заорал я. — Я хочу говорить со Старки!..

Наступила тишина. Затем кто-то приказал:

— Выбросьте пистолет и выходите с поднятыми руками.

— Нет! — вырвалось у Одри.

Я улыбнулся и швырнул пистолет за дверь. Он ударился о пол. Затем я вышел, держа руки над головой, и сразу же почувствовал, как в спину мне уперся ствол пистолета.

В коридоре находилось четыре человека.

Один из них был Старки.

Он подошел ко мне.

— Обыщи его, — приказал он одному из своих парней, маленькому человечку в широкополой шляпе. Тот ощупал меня и знаком показал, что ничего не нашел.

— Я хочу с вами поговорить, — повторил я, обращаясь к Старки, — но только наедине.

Сыграл ли тут роль тон, которым были произнесены эти слова, или его любопытство, но он молча прошел в комнату. Я последовал за ним.

На пороге комнаты Старки задержался, вытащил ключ из замочной скважины и отдал его парню в черном костюме.

Одри стояла у кровати, лицо ее было напряженным.

— Слушайте, — сказал я Старки, — мы можем заключить сделку. Дело в том, что у меня ваша дочь — Эдна.

Если бы лошадь лягнула его прямо в челюсть, эффект был бы меньшим, чем от моих слов. Лицо Старки исказилось, глаза неестественно расширились, и он от неожиданности сел на кровать.

— Этого вам не следовало говорить, — выдавил он наконец. — Вы влипли, и даже сами не понимаете, как прочно.

Я закурил сигарету.

— Еще посмотрим, кто влип. Очнитесь, наконец, и трезво оцените обстановку. Это вы и ваши парни влипли. Поэтому, пока не поздно, я предлагаю вам сделку, то есть обмен. Вы отпускаете мисс Одри Шеридан — я выпускаю мисс Эдну Вильсон.

Он поднял на меня горящие бешенством глаза.

— Где она?

— В надежном месте, — ответил я, усаживаясь на стул.

— Вы сообщите мне это место, — сказал он быстро и зло. — Я умею развязывать языки таким сволочам, как вы.

— Посмотрим, посмотрим, Старки. Учтите, что вы имеете дело не с ребенком. Если я в определенное время не позвоню кое-куда, кое-кто будет иметь интимную беседу с вашей дочерью.

Он посмотрел на меня и почти сразу же отвел глаза.

— Давайте не будем терять времени, — продолжал я. — Сейчас нужен кто-нибудь, на кого можно взвалить убийство Диксона. Пусть это будет Джефф.

— Диксон умер от сердечной недостаточности, — не очень уверенно произнес Старки.

— Значит, вам хочется поиграть в бирюльки? Бросьте, не ставьте себя в глупое положение. Это ваш человек убил Диксона, и действовал он по вашему приказу. Я не хочу вешать убийство на вас, поэтому и предлагаю Джеффа в качестве козла отпущения. Отдайте его Мэйси, и ваши шансы и акции в городе поднимутся. В противном случае я серьезно возьмусь за это дело, и все в городе узнают, что Джефф действовал по вашему приказанию. И тогда не надейтесь на помощь Мэйси. Если я сообщу куда следует о здешних делах, сюда приедет федеральная полиция. А я сделаю это обязательно, если вы будете таким неуступчивым. Подумайте также об Эдне. Парни, в компании которых она сейчас находится, не любят худощавых девушек. Если я не выйду отсюда, они разрежут ее на кусочки и пришлют вам по почте. Вот и все, что я хотел вам сказать.

Казалось, он готов наброситься на меня и задушить голыми руками, но я ничем не выдал своего беспокойства и сидел не шелохнувшись, глядя ему прямо в глаза.

Постепенно он успокоился.

— Взбесились вы, что ли? — наконец проговорил он. — Неужели вы думаете, что со мной пройдет этот номер?

Я посмотрел на часы и задумчиво сказал:

— Кажется, пора позвонить моим ребятам… Время истекает, и я не хочу, чтобы они сделали нечто такое, о чем вы будете жалеть.

Он не шевельнулся, когда я брал телефонную трубку, только на его верхней губе выступили капли пота. Казалось, ему вот-вот станет плохо.

Я набрал номер. Трубку поднял Рэгг.

— Я здесь, со Старки, — сказал я. — Он согласен… Не трогайте девчонку, пока я не позвоню снова. Если я не приеду и не позвоню, отрежьте ей уши и пришлите Старки.

Я положил трубку и, взглянув на Старки, понял, что он готов.

— Поехали, — сказал я. — Вместе с мисс Шеридан. Мы поедем к Мэйси. Вы скажете ему, что Диксона убил Джефф, а я отдам Мэйси фото мертвого Диксона.

Старки секунду колебался, потом поднялся и указал мне на дверь.

— Идите первым, старина, — предложил я ему.

Мы прошли по коридору мимо изумленных людей Старки и спустились по лестнице. У выхода я сказал нашему спутнику:

— Мы вас подождем здесь, а вы поймайте такси.

Старки молча открыл дверь и вышел на улицу. В этот момент снаружи послышались выстрелы. Я схватил Одри за руку и оттащил от двери, затем обнаружил вход в какое-то подсобное помещение, втолкнул туда Одри и захлопнул за собой дверь.

На улице снова загремели выстрелы. В доме кто-то закричал, потолок затрясся от топота бегущих людей.

— Что происходит? — спросила потрясенная Одри.

— Мне кажется, мы только что потеряли своего нового друга.

Увлекая Одри за собой, я бросился к противоположной стороне комнаты, где виднелась еще одна дверь. Распахнул ее и направил луч фонарика в темноту — это оказалась бильярдная. В ней никого не было.

— Вперед!

Пробежав мимо биллиардных столов, мы оказались возле окна, выходящего во двор. Быстро распахнув его, я вскочил на подоконник и, повиснув на руках, спрыгнул во двор. Одри, не мешкая, последовала за мной. Я принял ее на руки и поставил на землю. На улице не прекращались выстрелы, крики, завывала полицейская сирена.

Мы бросились бегом вдоль дома и, добежав до угла, уткнулись в решетчатую изгородь, отделяющую двор от улицы. За изгородью, насколько я мог видеть, никого не было. Мы мигом перебрались через нее и оказались на улице. Метрах в ста от нас, перед домом, собралась довольно большая толпа, стояло несколько полицейских машин. Прижимаясь к тротуару, мимо нас медленно проезжало такси. Я сделал знак шоферу остановиться.

— К отелю «Палас»!

Когда мы отъехали, я спросил шофера:

— Что там произошло?

— Убиты два или три парня, — сказал он. — Я вот все время думаю: что случилось с нашим городом?..

— При чем здесь город? Дело не в городе, а в его жителях!.. Они должны вас беспокоить.

— Меня? — удивился шофер. — Меня ничто не беспокоит. Я вообще ни во что не вмешиваюсь.

Я промолчал и улыбнулся Одри. В словах этого обывателя был определенный смысл. Если не вмешиваться ни во что, никогда не попадешь в такой переплет, в котором очутились мы с Одри…

В большой, прекрасно обставленной спальне между двумя широкими кроватями стоит столик с телефонным аппаратом. На одной кровати лежит Одри с сигаретой во рту. Возле меня стоит бутылка с виски и почти полный стакан. На подлокотнике кресла дожидается содовая.

— Вы хоть понимаете, что компрометируете меня? — лениво допытывается Одри.

— Я не хочу полагаться на волю случая. Поскольку я не уверен, что Старки мертв, я должен охранять вас от всяких неожиданностей.

— Я не совсем поняла, что произошло. Почему вы сказали типу, который меня сторожил, что Старки выдал его полиции? Это действительно так?

— Нет, это не так. Но дело в том, что обстановка была чрезвычайно сложной. Слишком много людей ставят нам палки в колеса, и я решил, что стоит несколько подсократить количество этих людей…

Я взглянул на Одри и внезапно подумал, что она чертовски мила.

— …Вот потому-то я и внушил Джеффу, что он нужен Старки в качестве козла отпущения. Я хорошо знаю людей подобного сорта. Они не признают здравого смысла, а поступают вопреки ему. Что должен был делать Джефф после подобного разговора? Естественно, выслеживать Старки, чтобы рассчитаться за предательство. Вероятно, он решил высмотреть Старки в окно и подстрелить его. А может, просто караулил на улице… Скорее всего, так и было. Я сознательно пустил Старки вперед, чтобы случайно не схлопотать пулю. Сейчас мне очень хочется знать — прикончил Джефф Старки или для последнего дело кончилось испугом. Надеюсь все же, что Старки на небесах…

— Вы хотите сказать, что сознательно послали Старки на смерть? Вы знали, что Джефф поджидает его там?!.

— Не знал, но предполагал.

— Как вы могли пойти на это?

— Видите ли, — терпеливо начал я, — эта работа не для женщин. Здесь не должно быть места чувствам. Старки не простил бы нашей игры. Его необходимо было устранить, и если Джеффу это удалось, он сделал полезное дело.

Я допил виски и налил еще.

— Скоро должен позвонить Латимер и проинформировать о текущих событиях.

Одри поднялась с кровати и пересела в кресло.

— Вся эта затея кажется мне ужасной. Это совершенно не в моем вкусе.

— Если бы вам удалось познакомиться с методами убеждения «а ля Джефф Гордон», то комбинация, которую вы называете ужасной, уже не показалась бы вам таковой. Поверьте моему опыту — с людьми подобного сорта надо обращаться так, как они того заслуживают.

Она упрямо покачала головой, но ничего не сказала.

— Как только Латимер подтвердит, что Старки устранен, — спокойно продолжал я, — моя персона избавит вас от своего присутствия…

— Вы, наверное, считаете меня неблагодарной? — спросила она, глядя исподлобья. — Но это не так! Я не представляю, что было бы со мной, не появись вы вовремя!..

— Не будем об этом. Скажите лучше, что вы сделали с фотографией Диксона?

Она посмотрела на меня и отвернулась.

— Я… я пыталась вытащить пластинку, но она выскользнула из рук и разбилась.

Я подскочил.

— Что? Вы… разбили пластинку?

— Да. И поэтому я так испугалась. Я ведь не смогла бы отдать ее Старки, если бы дело зашло чересчур далеко. А он обещал мне кое-какие неприятности. Он не поверил бы, начни я рассказывать о разбитой пластинке…

Мне стало душно, и я распустил узел галстука. Моя правая нога выбивала дробь по полу.

— Вот теперь нам по-настоящему надо молить Бога, чтобы Старки был мертв. Если он жив, мы с вами влипли по уши. Знаете, дорогая мисс, чего мне сейчас хочется? Не пытайтесь угадать… Мне хочется как следует отшлепать вас. Если вы выкинете еще что-то в этом роде, придется так и поступить.

— Не придется, — сказала она. — Больше я не вмешиваюсь в ваши дела.

— Хотелось бы верить. Сказать, что вы все безнадежно испортили — значит ничего не сказать…

Она резко повернулась ко мне.

— А вы, мистер Понсер? Так ли уж много вы сделали? И не стройте из себя сверхчеловека!

Я миролюбиво кивнул головой.

— Вы убедитесь в моих сверхчеловеческих возможностях, едва только я перейду к завершающим действиям. Сразу же, как только Латимер сообщит последние новости, я перехожу в атаку. Вы будете удивлены, как быстро все станет на свои места.

— Бросьте хвастать, — остановила меня Одри. — Поищите-ка лучше, нет ли здесь чего поесть.

— Вряд ли здесь есть что-то съестное, но ведь можно позвонить в ресторан…

Связавшись с администратором, я заказал ужин на двоих в номер. В тот момент, когда я клал трубку, в дверь забарабанили.

— Кто там?

— Это я, — услышал я голос Рэгга, — откройте скорее.

Я открыл дверь и впустил его. Вид у Рэгга был какой-то измученный, но глаза блестели от возбуждения.

— Что произошло? — спросил я, глядя на него с любопытством.

Он саркастически усмехнулся.

— О! Хорошенькую же шутку вы со мной сыграли!

— Какую шутку? — встревожился я. — Выпейте-ка лучше. Я вижу, что это необходимо вам в первую очередь.

Он схватил стакан и мигом опорожнил его.

— Я же говорил вам, что похищение Эдны — грязная история…

— Что-что? — перебил я его. — Уж не хотите ли вы сказать, что отпустили ее?

Он провел рукой по волосам.

— В том-то и дело! Она мчалась словно на пожар. Я такого никогда раньше не видел и предпочел бы иметь дело с разъяренной тигрицей, нежели с этой девицей…

— Что вы несете?.. Я ничего не понял! Почему она сбежала?

Филдс повернулся к Одри, как бы приглашая ее в свидетели.

— Послушайте, вам ведь, наверное, известно, что сделал этот тип? — Рэгг кивнул в мою сторону. — Он проник ночью в дом одного политического деятеля нашего города, нокаутировал его подружку, унес полуголую из дома и передал мне. А я, дурак номер один, привез эту девицу в отель, уложил на кровать и сидел рядом, как сторожевой пес. Сидел, сидел и наконец дождался звонка: «Все в порядке, не выпускайте ее». Я пытался с ней поговорить, но проще найти общий язык с дикарем. Я понял, что если не развяжу ее сам, мне не уйти живым. Тогда я поручил эту операцию служащему отеля. Но предупредил его, чтобы он приступил к освобождению не раньше, чем через пятнадцать минут после моего ухода. И после всего этого вы еще спрашиваете меня, в чем дело?

Одри не смогла удержаться от улыбки.

— Зачем вы затеяли эту авантюру? — спросила она меня.

— Видите ли, Эдна — дочь Старки, и, по-моему, она — единственное средство, которое может заставить его быть разумным. И, как мне кажется, довольно действенное средство…

— Вы так думаете? — перебил меня Рэгг. — Но ведь я вам еще не все рассказал. Эдна все выложила Вольфу, и тот поспешил обратиться в полицию. И теперь вас разыскивают по обвинению в похищении.

— Что?!! Меня ищет полиция?

— Повторяю, Вольф заявил на вас в полицию, — терпеливо объяснил Рэгг. — Мэйси очень доволен. Он приказал вас найти.

Резко зазвонил телефон. Я снял трубку. Это был Латимер.

— Есть новости? — спросил я.

— Старки мертв. Его убил Джефф. А Джеффа застрелили полицейские, когда он пытался скрыться.

Я вздохнул немного свободнее.

— Это самая хорошая новость за последнее время!

— Рад слышать это, — ответил Латимер. — Но кроме этой новости есть еще и другая! Мэйси только что подписал ордер на ваш арест.

— Ну, это мы еще посмотрим. Если они думают, что меня можно просто так… — не окончив фразы, я положил трубку и обратился к Одри и Рэггу:

— Ждите меня здесь. Я поеду к Вольфу.

— Но ведь вам же нельзя выходить! — запротестовал было Рэгг. — Полиция патрулирует город, и вас сразу же схватят…

— Я поеду, и ни один коп Кранвиля не помешает мне это сделать.

Я вышел из номера, громко хлопнув дверью.

К дому Вольфа я подъехал как раз в тот момент, когда от него отъезжал полицейский автомобиль. Я переждал еще некоторое время, а затем пересек лужайку и, подойдя к входной двери, «повис» на звонке.

Хотя шел уже второй час ночи, в доме, похоже, никто не спал, — свет горел во всех окнах. Дверь открыли почти сразу же. Я оттолкнул слугу и решительно вошел в холл.

— Где Вольф?

Слуга удивленно вытаращился на меня.

— Вам не стоит сейчас попадаться ему на глаза. Он в таком состоянии…

— Где он?..

Сверху раздался голос Вольфа:

— Кто там, Джексон? С кем вы говорите?

Я подошел к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Добрый вечер! — поприветствовал я своего шефа.

— Это вы? Вон из моего дома! Джексон, позвоните в полицию!

Я повернулся назад и сунул пистолет под нос слуге.

— Зайдите-ка сюда! — Я показал ему на привратницкую. — И оставайтесь там до тех пор, пока вам не будет приказано выйти оттуда, если не хотите иметь неприятности.

После этого я, не опуская пистолета, повернулся к Вольфу. Он молча пялился на меня во все глаза.

— А теперь пройдемте к малышке Эдне, — приказал я ему. — Шагайте вперед!

— Вы мне за это заплатите! — пробурчал Вольф, но все же повиновался.

Эдна лежала в постели. Увидев меня, она просто заклокотала от бешенства.

— Спокойнее, — бросил я ей. — И расслабьтесь немного. Я вам ничего плохого не сделаю.

— Если вы думаете, что вам это пройдет даром… — начал было Вольф.

— Садитесь! — оборвал я его. — Нам нужно поговорить.

Эдна внезапно сбросила одеяло и выпрыгнула из постели.

— Я позвоню в полицию! — завизжала она голосом, срывающимся от бешенства. — И они вышвырнут этого подонка!

Вольф молчал, опустив голову. Он видел только направленный в него пистолет.

Я позволил Эдне дойти до телефона, потом в два прыжка настиг ее и, увернувшись от удара в лицо, схватил поперек туловища и швырнул на кровать. Когда она вновь попыталась подняться, я с размаху шлепнул ее по ягодицам. Звук получился такой, будто лопнул бумажный пакет. Она тут же спряталась под одеяло, подвывая от бессильной злобы.

Я уселся так, чтобы видеть их обоих.

— А теперь давайте побеседуем.

— Вы влипли!.. — перебил меня Вольф. — Вы больше не работаете на меня. Я подал жалобу, и вас посадят в тюрьму.

Я рассмеялся.

— Ладно, пусть я влип. Но прежде чем пойти в тюремную камеру, я кое-что расскажу вам. Знаете ли вы, что Старки мертв? Полчаса назад его убили. Что вы на это скажете?

Глаза Вольфа растерянно замигали, но он ничего не сказал.

Эдна приглушенно вскрикнула, лицо ее исказилось от душевной муки. Зарывшись лицом в подушку, она отчаянно зарыдала.

Вольф удивленно смотрел на нее.

— Эдна — его дочь, — внес я необходимое разъяснение. — Папаша послал ее в ваш дом, чтобы она шпионила на него…

Наступило молчание, нарушаемое только рыданиями Эдны. Вольф сидел неподвижно, уставившись в пол, словно в шоке.

— Вы лжете! — наконец выпалил он.

— А почему бы не спросить ее самое, лгу я или нет? Держа под боком эту девчонку, вы теряете последние шансы стать мэром этого паршивого городка. Ваши противники в любой момент могут вытащить на свет божий какую-нибудь историю, которая вас дискредитирует, а может быть, даже заставит покинуть этот город.

Он показал мне пальцем на дверь и голосом, хриплым от бешенства, прорычал:

— Убирайтесь!

— Я уйду, успокойтесь. Но вначале позвоните Мэйси и скажите, что отказываетесь от своей жалобы на меня. Если вы это не сделаете, я предам гласности историю о вашем любовном гнездышке.

— Я не хочу вас больше видеть в городе! — завопил он. — Вы мне надоели! Я заберу эту жалобу, если вы после этого немедленно исчезнете!

Я рассмеялся.

— Вы заберете жалобу без всяких условий, Вольф. Это не вы меня, а я вас держу в руках. У меня готовый материал для первой полосы. Первоклассный материал, сенсационный! Утром город узнает, что дочь владельца игорных притонов Старки — ваша любовница. Вот тут уж вам деваться будет некуда.

Вольф взорвался.

— В конце концов, это моя газета, не ваша! Я распоряжаюсь ею, а не вы!

— Так будет с того дня, когда вы поставите нового редактора. А пока что Филдс выполняет мои распоряжения, и весь штат газеты — его люди.

Было видно, что Вольф колеблется.

Я снял трубку и набрал номер комиссариата полиции. Когда на том конце ответил Бэффилд, я отдал трубку Вольфу и вполголоса заметил:

— Скажите ему, что это была ошибка и я здесь ни при чем. Просто у девчонки приступ истерии и она немного не в себе.

Последовал длинный путаный разговор сначала с Бэффилдом, а после с Мэйси. Вольф наотрез отказался от жалобы на меня, но по характеру диалога я чувствовал, что Мэйси взбешен. Наконец Вольф положил трубку и посмотрел на меня с нескрываемой злобой.

Я поднялся.

— Итак, все улажено?

Не дожидаясь ответа, я взглянул на Эдну и добавил:

— Лучше всего вам избавиться от нее. От меня вы уже избавились. С этого момента я работаю за свой счет. Я приехал в Кранвиль, чтобы найти трех исчезнувших девушек, и я их найду. Только не суйте нос в эту историю и тогда — кто знает! — возможно, вы и станете мэром. Теперь, когда Старки вышел из игры, перед вами только Эслингер. Со Старки я разобрался, как всегда разбираюсь с людьми, которые суют мне палки в колеса. Понятно?

Я вышел, не дождавшись ответа. Было около трех часов ночи. Я очень устал.

Теперь я должен заняться поисками убийцы Мэриан Френч. Я отдавал себе отчет в том, что это будет нелегко, но твердо решил найти его, чего бы это мне ни стоило.

Возвратившись в отель, я нашел Рэгга и Одри крепко спящими. Мне пришлось довольно долго трясти их, чтобы разбудить.

Одри поднялась с постели и сладко потянулась.

— Я так устала… — промурлыкала она и тут же спохватилась. — Вы видели Вольфа?

— Да, видел… Вы можете спокойно возвращаться домой. Увидимся завтра, вернее уже сегодня, утром. Мне нужно переговорить с вами. А вы, Рэгг, закажите здесь номер. Вольф уволил меня и, соответственно, вас. Вы еще хотите стать детективом или уже разочаровались в этой профессии?

— Так я больше не газетчик? А я думал, что состарюсь в «Кранвильской газете». Эта работа была смыслом всей моей жизни… Что ж, отныне считайте меня своим помощником.

— Тогда не возвращайтесь домой, а идите и закажите номер. Вы рождены быть детективом, а не прозябать редактором паршивой газетенки.

Он направился к двери, но на пороге остановился и подмигнул мне:

— Хотите сплавить меня к администратору, а сами будете здесь развлекаться?

— Закажите номер на двоих, — строго сказал я, выталкивая его в коридор. — Нужно экономить.

Отправив Рэгга, я вернулся к Одри.

— Как вы себя чувствуете? Что еще я могу для вас сделать?

— Я чувствую себя вполне прилично, только немного устала. Дело с похищением Эдны Вильсон улажено?

Я сел рядом с ней на кровать и, взяв за руку, сказал:

— С Вольфом все улажено. В его нынешнем положении он не может позволить себе роскошь иметь неприятности.

Она перевела взгляд на мою руку.

— Да, конечно… Надеюсь, вы были осторожны?

— Можете не беспокоиться, у меня есть опыт укрощения и не таких мерзавцев, как Вольф.

Я как бы в рассеянности поглаживал ее руку, думая про себя, что она все же чертовски милая девушка.

— Теперь мы союзники. Только я старше и поэтому командую.

— Я доставила вам столько неприятностей!.. Но теперь… Теперь я больше не буду вам мешать.

— Прекрасно. Надеюсь, что теперь вы вообще ни в чем не сможете мне отказать.

— Ни в чем? — переспросила она, притворяясь встревоженной.

— Да, ни в чем, — подтвердил я, обнимая ее. Голова Одри лежала у меня на плече, наши губы были рядом. — А вам это неприятно?

— Нет…

Наши губы нашли друг друга.

— …приятно, — прошептала она. — Очень… Еще…

В одиннадцать утра этого же дня мы втроем сидели в бюро Одри.

— Давайте прикинем, с чего начнем, — предложил я. — Готов поспорить, что Вольф попытается прекратить расследование. Что сделает Форнсберг, я не знаю. Возможно, он примет решение отозвать меня. Если так, то я порву с ним контракт — мы обязаны найти убийцу Мэриан Френч. Насчет денег: я сумел выудить у Вольфа десять тысяч, так что некоторое время мы сможем продержаться. Деньги я разделю на три части, так, чтобы у каждого из нас был резерв. Действовать надо стремительно и закончить как можно быстрее.

— Может, вам не стоит рвать со своим шефом? — озабоченно спросила Одри. — Я хочу сказать, что хорошая работа не валяется на дороге, а вы могли бы…

— Посмотрим, — прервал я ее, — может быть, Форнсберг на свой страх и риск разрешит мне довести дело до конца независимо от договоренности с Вольфом. А возможно, предоставит мне свободу выбора. Но, что бы ни случилось, надо действовать. Давайте подумаем, что мы имеем по делу о похищениях.

— Не так уж и много, — заметил Рэгг. — Но почему мы все время рассматриваем это дело сквозь призму выборов? Вполне возможно, что здесь нет никакой связи.

— Но это невозможно! — запротестовала Одри.

— Почему же невозможно? — поддержал я Рэгга. — Оставим в стороне выборы, Вольфа, Эслингера, Мэйси и вообще всю эту банду и начнем с самого начала. Итак: исчезли четыре девушки. Никаких следов, за исключением туфли одной из несчастных, найденной в пустом доме.

Пятая исчезает так же, как и все предыдущие, за исключением того, что убийца не успевает спрятать труп. Если бы мы случайно не оказались там, то никогда бы и не узнали, что же все-таки происходило в этом доме. Готов держать пари, что все предыдущие жертвы были задушены точно так же, как и Мэриан Френч.

— Может быть, может быть… — с сомнением в голосе произнесла Одри. — Предположим, нам известен способ убийства. Но что это нам дает?

Я сел за стол и взял карандаш.

— Лучше будет, если мы все запишем. Сначала о девушках. Что мы о них знаем?

— Самые обычные девушки, — отозвался Рэгг, — ничем не выделялись…

— Я хочу понять, чем убийца мог заманивать будущие жертвы в этот пустой дом, — начала Одри. — Надо быть совсем без головы, чтобы принять предложение пойти туда. Или — полностью доверять тому, кто приглашает.

Слушая Одри, я почувствовал, что мы с ней рассуждаем одинаково.

— С Мэриан дело обстояло так, — подхватил я. — Кто-то позвонил ей и назначил свидание в этом доме. Этот факт можно считать установленным: ее хозяйка мне об этом сказала. Мэриан записала адрес, который ей продиктовали, в блокнот, лежавший рядом с телефоном. Но почему она меня не предупредила, ведь у нас на этот случай была договоренность! Выходит, она пошла туда потому, что хорошо знала человека, который позвонил…

— И доверяла ему, — подсказала Одри. Лицо ее побледнело.

— Тэд Эслингер, — сказал я медленно. — Это единственный человек, которого она знала в городе, за исключением Вольфа, Рэгга и меня. Разве еще Латимер, но, думаю, он не в счет.

— Остальные девушки его тоже хорошо знали, — перебил меня Рэгг, блестя глазами от возбуждения. — Во всяком случае, достаточно хорошо, чтобы безбоязненно пойти на встречу с ним в пустой дом.

Одри вскочила со стула и начала нервно ходить по комнате.

— Но ведь это же глупо! Просто бессмысленно! Для чего ему это делать?

— Спокойно! — остановил я Одри. — Мы еще не знаем, действительно ли это сделал Тэд Эслингер.

— Честно говоря, возле этого типа всегда крутились девчонки, — покачал головой Рэгг. — Но это ничего не объясняет.

— Не верю! — воскликнула Одри. — Тэд — не убийца! Да и какой у него может быть мотив? Разве что он — сексуальный маньяк?

— Давайте на минутку забудем о Тэде и обсудим вот что, — предложил я. — Скажите, если бы вы были убийцей и вам нужно было освободиться от трупов, что бы вы сделали?

— Я бы зарыл его где-нибудь, — сказал Рэгг.

— В том месте, где, как вам кажется, его никто не найдет, не так ли? — с дрожью в голосе сказала Одри. — Не будьте смешны, Рэгг! Земля — не самое лучшее место для упрятывания трупов… Есть еще печки на литейном заводе, например. Но как доставить туда труп, чтобы его никто не заметил?..

— Да, это невозможно. Слишком рискованно, да и без помощников не обойтись, — согласился я. — Я скажу вам, где бы я спрятал труп, чтобы его наверняка никто не нашел, — на кладбище!..

— Это действительно отличное место, — согласился Рэгг, — но везти трупы с Виктория-драйв на кладбище так же рискованно, как и на литейный завод.

— Конечно, рискованно, если ты не владелец похоронного бюро.

Оба изумленно вытаращились на меня.

Рэгг ухмыльнулся.

— Вот это да, все сходится! Тэд Эслингер ухлопал девушек, а старик их всех похоронил. Погрузил в автофургон и отвез ночью на кладбище. Если ночью кто-то и заметит фургон, это не вызовет подозрений. У старика есть ключ от кладбищенских ворот, и он мог спрятать трупы в любой могиле.

Одри нервно прикусила губу.

— Не могу в это поверить! Тэд на такое не способен.

— Но все отлично сходится, и все понятно, — возразил Рэгг.

— Нет, — не согласился я, — совсем не понятно. Главное — непонятен мотив. Значит, как говорит Одри, он — маньяк?

Одри упрямо покачала головой.

— Я этого не утверждаю. Я знаю его очень давно. Мы вместе ходили в школу. Он так же нормален, как я и вы.

— В этом никогда нельзя быть уверенным. Каким он был в детстве? Мрачным? Угрюмым? Может, раздражительным?

— Он был совершенно нормальным, — настаивала Одри. — Ему очень нравились девушки, но это же не признак сумасшествия!

— Да, конечно… Не будем больше об этом говорить. А какие еще могут быть причины?

— А вы не думаете, что он мог поставить девушек в такую ситуацию… и, чтобы избежать неприятностей… — путано начал объяснять Рэгг.

— Что?! Всех пятерых?!. — прервал я его. — Ну, это уж слишком! К тому же Мэриан он знал очень мало, да и она не из тех девушек!

Несколько минут мы молча размышляли.

— Какие у него отношения с отцом? — спросил я у Одри.

— Они довольно дружны и друг для друга готовы на все. Но с матерью у него не очень хорошие отношения.

— Он хочет, чтобы его отец стал мэром? Другими словами, он поддерживает его?

— Да… я думаю, он на стороне отца в этом вопросе.

— Послушайте меня внимательно. Может, это довольно необычная идея, но кто знает… Допустим, Тэд нашел ход, который может обеспечить его отцу победу на выборах. Ведь если устранить Старки, шансы отца Тэда значительно увеличиваются…

— Что? — воскликнул Рэгг. — Вы хотите сказать, что он убил пятерых девушек, чтобы принести своему отцу победу на выборах?

— Не совсем так. Но допустим, что с Тэдом не все ладно. Какой-нибудь религиозный фанатизм или садизм на сексуальной почве. И он видит средство устранить Старки и в то же время удовлетворить свои кровавые инстинкты.

— Но у него нет никаких инстинктов, — упрямо повторила Одри. — Я его хорошо знаю!

— Видите ли, если бы у меня были такие инстинкты, я не стал бы кричать об этом на улице.

— А они у вас есть? — сострил Рэгг.

— Я скажу об этом позже. Но я даю руку на отсечение, — похоронное бюро Эслингера каким-то образом связано с похищением девушек.

— Но ведь вы еще не знаете точно, убиты ли остальные девушки.

— Но Мэриан убита. Это факт. В моей версии все сходится довольно точно. И искать нам необходимо именно в этом направлении. Я хочу, чтобы вы посетили «Стоп-фото» и разузнали, не бывал ли там Тэд. И второе — кто приходил за фотографиями остальных трех девушек?

— Хорошо, — согласился Рэгг, — я попытаюсь это установить.

Когда он ушел, я обратился к Одри.

— Теперь ваша очередь. Я попрошу вас заняться Тэдом Эслингером. Выясните, что он делал в те вечера, когда исчезали девушки. Проверьте его алиби. Будьте с ним милы и не упускайте его из виду. Постарайтесь поглубже в нем разобраться. Если мы не найдем никаких фактов, объясняющих мотивы этих убийств, то останется только одно объяснение: Тэд Эслингер — сумасшедший.

Одри молча кивнула и, достав из сумочки косметические принадлежности, начала приводить в порядок свое лицо.

— А чем думаете заняться вы? — спросила она.

— Сейчас самое время нанести визит Максу Эслингеру. Хочу взглянуть на его похоронное бюро.

Она взяла в руки сумочку и перчатки.

— Вот увидите, он вам понравится. Я уверена, что Макс Эслингер не имеет ничего общего с этой историей. Познакомившись с ним, вы убедитесь в этом.

Я привлек ее к себе.

— У вас не такая черная и подозрительная душа, как у меня, — сказал я, целуя ее.

Она оттолкнула меня и строго сказала:

— Хватит! Руки прочь!

— Минутку! Разве мы не договаривались, что здесь командую я?

Одри улыбнулась.

В комнате наступили мир и согласие.

Глава 6

Я осторожно открыл стеклянную дверь похоронного бюро. В глубине комнаты висели черные бархатные портьеры, за которыми, видимо, была дверь. Мгновеньем позже из-за портьеры появился мужчина с длинным лицом и скелетообразным телом. Он подозрительно осмотрел меня и осведомился, чем может быть полезен.

Я был настолько потрясен необычностью его внешности, что несколько секунд не мог вымолвить ни слова.

— Мистер Эслингер у себя? — наконец спросил я.

— Как прикажете доложить?

— Скажите, что с ним хочет побеседовать агент Международного бюро расследований.

Мой собеседник отвел глаза, но я успел заметить, что в них мелькнул страх.

— Я доложу, но предупреждаю вас, что в настоящее время мистер Эслингер очень занят.

— Я не спешу. Но передайте, что мне обязательно надо с ним встретиться.

Он с неприязнью посмотрел на меня и скрылся за портьерой.

Я принялся лицезреть находившийся в комнате гроб и пялил на него глаза до тех пор, пока мягкий голос у меня за спиной не произнес:

— Вы хотели меня видеть?

Я быстро обернулся.

Макс Эслингер был копией своего сына, если можно так выразиться, но копией основательно состарившейся и с более резкими чертами лица. В остальном сходство было потрясающим.

— Да. Вы, возможно, уже слышали обо мне. До сегодняшней ночи я работал на Вольфа.

— Да, конечно, слышал, — улыбнулся он. — Вы — детектив из Нью-Йорка. Рад с вами познакомиться. Значит, вы больше не работаете на Вольфа?

Я пожал ему руку.

— Мы несколько разошлись в мнениях, и я вынужден был его покинуть.

Он покачал головой.

— Я всегда считал, что с таким человеком, как Вольф, трудно иметь дело. Пройдемте в мой кабинет.

Я прошел следом за ним через дверь, прикрытую черной портьерой, в узкий коридор, за которым находился его кабинет.

Он пригласил меня сесть и сам устроился в кресле за большим письменным столом.

— Итак, мистер Понсер, чем могу быть полезен? — спросил он, доставая из ящика письменного стола коробку сигар.

— Благодарю вас, — ответил я, принимая предложенную сигару и закуривая. — Как я уже вам сказал, я больше не работаю на Вольфа. Но для меня лично расследование дела, ради которого меня пригласили, очень много значит. Поэтому, мистер Эслингер, я решил продолжить расследование дела вместе с мисс Шеридан. Тем более, что Вольф заплатил за эту работу авансом, а у меня нет никакого желания возвращать ему деньги обратно. Я хочу довести дело до конца, а уж потом возвратиться в Нью-Йорк.

К моему удивлению, лицо Эслингера при этих словах просветлело.

— Это очень благородно с вашей стороны, мистер Понсер. Должен вам признаться, я очень расстроен, что до сих пор ничего не сделано в этом направлении. Я очень хочу, чтобы расследование было доведено до конца.

Мне сразу вспомнилось утверждение, что Эслингер никак не может быть связан с этой историей. Было в нем нечто такое, что заставляло усомниться в моих подозрениях.

— Прекрасно, — ответил я. — Откровенно говоря, я ожидал возражений. Мне говорили, что вы предоставили мисс Шеридан полную свободу действий.

Он смущенно посмотрел на меня.

— Почему?.. Нет… Я вас уверяю… Видите ли, когда я узнал, что Вольф нанял детектива и собирается воспользоваться этой ужасной историей, чтобы нажить политический капитал, я вынужден был равняться на него. Но уверяю вас, мистер Понсер, независимо от этого я не успокоюсь до тех пор, пока не будут преданы правосудию виновники этих преступлений.

— Убийств! — с нажимом сказал я. — Я уверен, что это убийства!

Мой рассказ о том, как был обнаружен труп Мэриан Френч, глубоко взволновал Эслингера.

— Кто же мог это сделать? — задал он по сути дела риторический вопрос. — Я с трудом представляю себе, за что можно было убить этих бедных девушек. К тому же безо всяких видимых мотивов… Это совершенно невероятно!

— Видимо, имеются мотивы, о которых мы совершенно не подозреваем. А может, убийца — садист или сексуальный маньяк.

— Вы мне сказали, что труп этой несчастной исчез из дома. Но как? Куда убийца мог спрятать тело? У вас есть хоть какие-то предположения на этот счет?

Я отрицательно покачал головой.

— Этого я не знаю, но хотел бы узнать… — Сделав паузу, я неожиданно спросил его: — А зачем вы наняли для расследования этого дела мисс Шеридан? Насколько мне известно, никто в Кранвиле не верит, что она может довести дело до конца.

— Что вы хотите этим сказать? — холодно произнес он.

— Думаю, вы прекрасно понимаете, мистер Эслингер. Одри — отважная девушка. Мне она очень нравится. Между нами — даже больше, чем нравится. Но у нее нет никакого опыта проведения подобных расследований. Должен вам признаться, что она мне здорово помешала, решив самостоятельно вести дело. Это не женская работа. Она чересчур опасна. Так почему же вы ее наняли?

Его лицо слегка покраснело. Он взял сигару и, увидев, что она погасла, снова зажег.

— Я был уверен, что мисс Шеридан сможет распутать этот узел, — произнес он наконец. — К тому же, до настоящего времени я и мысли не допускал, что девушки могут быть убиты.

Я посмотрел на него в упор. Он отвел глаза.

— Ну что ж, если вы не хотите говорить откровенно, не буду вас принуждать…

— Но уверяю вас…

Я поднял руку.

— Не будем больше об этом. Когда я вас увидел, мне показалось, что вы человек откровенный. Но теперь я в этом не уверен. Вы что-то другое имели в виду, нанимая мисс Шеридан. Похоже, вы и не надеялись, что она отыщет пропавших. Просто, нанимая мисс Шеридан, вы некоторым образом покупали себе спокойствие.

Он вскочил с места.

— Да как вы смеете говорить подобные вещи? — спросил он зло. — Одри Шеридан — владелица единственного детективного бюро в Кранвиле. Естественно, что я обратился к ней!..

— Да? Но поблизости полно агентств с неплохой репутацией, которые с радостью взялись бы за это расследование. И стоило бы это ненамного дороже, и гарантии были бы несравненно выше… Ваш ответ меня не удовлетворил.

Он взял себя в руки и снова сел.

— Думаю, вы недооцениваете мое участие в этом деле, — сказал он, пытаясь сохранить спокойствие. — Я старался сделать все, что в моих силах, и сейчас больше чем кто-либо хочу, чтобы расследование было продолжено и пришло к логическому завершению. Я нисколько не возражаю против вашего участия и могу даже финансировать его.

— Я понял вас, — сказал я, разминая окурок в пепельнице. — Скажите мне, пожалуйста, каковы ваши шансы стать мэром?

Он насторожился. Видно было, что вопрос Эслингеру не понравился, и после некоторого раздумья он осторожно ответил:

— Я не думаю, что Вольф является серьезным конкурентом. Он не слишком популярен в городе. А теперь, когда вы прекратили работать на него, сомневаюсь, что ему удастся отыскать пропавших девушек.

— Не думаете ли вы, что сейчас, когда Старки устранен, Мэйси будет делать ставку на другого претендента?

Он слегка пожал плечами.

— Может быть… Не знаю.

— А что это за человек, который меня встретил? Какие обязанности он выполняет у вас в бюро?

Неожиданно для меня его лицо покраснело. Последовала долгая пауза.

Наконец он ответил:

— Это Элмер Хенч… Элмер… брат моей жены. Он помогает управлять бюро. Политика, знаете ли, отнимает слишком много времени.

— Хорошо, мистер Эслингер, — я поднялся. — Это почти все, что мне нужно было выяснить. Итак, я начинаю действовать. Мы еще встретимся, надеюсь.

Он не пошевелился.

— Я доверяю вам, — сказал он, держа руки на подлокотниках кресла. — И уверен, что вы сделаете все возможное.

— Можете не сомневаться, — заверил я его и повернулся к выходу…

…На пороге стояла женщина. Неизвестно, сколько времени она так простояла и когда появилась. Она была высокого роста, с седыми волосами и влажными глазами. Одетая в черное шелковое платье, она выглядела весьма внушительно. Сухим и властным баритоном она осведомилась:

— Кто это?

— Мистер Понсер, детектив из Нью-Йорка, — ответил Эслингер, бросая на женщину растерянный взгляд. — Моя жена, — добавил он, повернувшись ко мне. В его голосе не чувствовалось ни радости, ни гордости. Напротив, тусклый взгляд, безразличный тон выдавали усталость. Миссис Эслингер провела кончиком языка по губам и посмотрела на меня.

— Что вам угодно?

— Мы уже закончили, — быстро произнес Эслингер. — Он будет помогать мисс Шеридан. На Вольфа он больше не работает.

Миссис Эслингер скрестила руки на груди.

— Одри не нужна помощь. Пусть он уходит. Скажи ему об этом.

— Ухожу, — сказал я, проходя мимо нее. В этой женщине было что-то змеиное, страшное. Она была очень похожа на своего брата: такое же костистое тело, неприятный взгляд…

— Мне не нравится, когда около моего дома вертятся шпионы, — сказала она мне вслед. — Постарайтесь больше не попадаться мне на глаза.

Я прошел через коридорчик и вышел в приемную. Элмер Хенч стоял там, рядом с гробом. Он проводил меня взглядом, не сказав ни слова. Я открыл входную дверь и облегченно вздохнул…

Я оставил в отеле записку для Одри и Рэгга, приглашая их прийти в бар «У Джо», находящийся в двух кварталах от отеля. Сам я появился там около 19.00. Посетителей почти не было. Я предупредил бармена, на случай, если кто-то будет обо мне справляться, что я в ресторане.

В ресторане я сел за столик в дальнем углу и оглядел зал. Ко мне тут же подошла официантка в голубом платье и спросила, буду ли я ужинать.

— Я жду друзей, — объяснил я ей. — А пока можете принести мне стаканчик.

Она улыбнулась, показав красивые зубы.

— А что именно? — она наклонилась, демонстрируя пышный бюст. От запаха ее духов у меня закружилась голова. Я сказал, что лучше всего, если она принесет мне виски.

Она еще не отошла от моего столика, когда появился Рэгг и, увидев меня в обществе официантки, насмешливо хмыкнул.

— Умираю с голоду! — воскликнул он, бросаясь в кресло. — Такая жизнь начинает мне надоедать…

— Привыкнете со временем. Добыли что-нибудь? Как насчет стаканчика виски?

— Не приучайте парнишку к крепким напиткам, — вмешалась официантка. — Достаточно с него коктейля.

Когда она отошла от столика, Рэгг многозначительно посмотрел на меня и начал рассказывать.

— Тэда Эслингера хорошо знают в «Стоп-фото». Он не раз бывал там, покупая кое-какие фотографии. Но служащая не помнит, были ли среди них фото пропавших девушек.

— А вы не могли освежить ее память?

Он пожал плечами.

— Нечего и пытаться. Вы же знаете этот тип людей! Она не может вспомнить даже своей фамилии.

— Как же она смогла вспомнить, что Тэд приходил в магазин?

— Еще бы! Он был с ней очень любезен. Это же дамский угодник! Она, пожалуй, вообразила, что он приходит туда исключительно ради нее.

— Есть еще какие-нибудь детали?

— Он зачастил в этот магазинчик примерно с месяц назад. Когда приходил, подолгу беседовал с этой служащей. Она не замужем и совмещает в магазине обязанности приемщицы заказов, кассирши и так далее. У нее же можно купить те фото, которые вам понравились. Они выставляют их прямо на витрине, а часть держат на прилавке. Когда Тэд приходил, он брал одну-две из числа тех, что лежат на прилавке, и, поболтав с приемщицей, уходил, оставив деньги. Конечно, ей и в голову не приходило посмотреть, что именно он выбрал.

— А он никогда не давал ей квитанции?

— Ну что вы! Он же не дурак! И потом, где ему было их брать? Разве что у самих девушек, которые потом исчезали, а? И вот еще: на прилавке всегда лежат фотографии девушек, снятых накануне. Я уверен, что он забирал фото пропавших девушек, но доказать это вряд ли удастся.

— И это все? Не густо…

Рэгг выпустил клуб дыма.

— Я встретился с одним из его дружков, неким Роджером Кирком. Они с Тэдом дружили довольно долго. Но мне из него ничего не удалось вытянуть. Может, вы попытаетесь?

— У вас есть какая-то идея?

— Этот тип должен точно знать, в каких отношениях был Тэд с пропавшими девушками.

— Это мысль! Но надо быть осторожным. Если Кирк расскажет Эслингеру, что им кто-то интересуется, это может все испортить. Но пренебрегать ничем нельзя. Я посмотрю, что можно сделать с вашим Кирком.

— Я вас познакомлю, — сказал Рэгг, озираясь по сторонам. — Принесут когда-нибудь этот проклятый обед? Я страшно хочу есть!

— Не суетитесь, обед подадут, когда придет Одри. Скажите мне лучше, что вам известно об Элмере Хенче?

— Немного. В общем, он занимается делами Эслингера. Мне говорили, что в этой области он большой специалист.

— Это брат миссис Эслингер, не так ли?

— Да. Это она взяла его в дело, так как Макс много времени отдает политике. С тех пор в похоронном бюро он заправляет всеми делами.

— Правда ли, что миссис Эслингер пьет? Мне об этом говорил Диксон. Но по ее лицу этого не скажешь.

Рэгг покачал головой.

— Не могу сказать ничего конкретного. Она очень странная женщина. Мне кажется, что Эслингер ее побаивается. Похоже, она держит его под каблуком. Я слышал, что именно она втянула его в политику… А сына она просто боготворит.

К нам подошла официантка. Поставив виски на стол, она спросила:

— Первое подавать?

Увидев, что я делаю ей знак подождать, Рэгг запротестовал:

— Сколько же еще можно ждать? Где Одри? Я ведь говорил вам, что страшно голоден!

— Ладно, — согласился я. — Пока два первых.

Не успела официантка отойти, как Рэгг воскликнул:

— А вот и наша Одри!

Я обернулся.

Одри шла через зал, красивая, как никогда. Глаза ее блестели, вид был торжествующий. По ее лицу я понял, что она узнала нечто важное.

— Что случилось? — спросил я, едва она уселась за наш столик.

Вместо ответа она бросила на стол голубой билетик.

— Я его только что получила!..

Мне не нужно было рассматривать этот билетик. Я понял в чем дело, едва прочитал: «Мы вас сфотографировали…»

Это была квитанция «Стоп-фото». Я отвел глаза от бумажки, лежащей на столе, и посмотрел на Одри.

— Ну, — сказала она улыбаясь, — вы должны быть довольны. Разве это не тот случай, о котором вы мечтали?

— Что вы этим хотите сказать? — спросил я как можно суше. — Уж не воображаете ли вы, что я позволю вам ввязаться в эту историю? Вы же не дурочка и должны отдавать отчет в опасности подобной авантюры.

Она притворно вздохнула и обернулась к Рэггу, ища поддержки.

— Вы можете понять этого человека? Я приношу ему на тарелочке средство поймать убийцу — и вот как меня принимают!

Рэгг тоже разволновался.

— Послушайте, девочка, ведь он же вас любит!

— А я-то воображала, что это тайна, которую никто не знает, — игриво улыбаясь, сказала Одри.

Она положила сумочку на стол.

— Меня сфотографировали сегодня на улице. Я была с Тэдом Эслингером. Его тоже сфотографировали.

Официантка принесла суп и вопросительно посмотрела на Одри.

— То же самое? — спросила она.

— Возьмите мою порцию, — сказал я, придвигая тарелку к Одри.

— Но вам же тоже нужно поесть…

— Не беспокойтесь. Принесите еще виски, пожалуйста, — обратился я к официантке.

— Вот к чему приводит любовь, — расхохотался Рэгг. — Если я когда-либо потеряю аппетит, то наверняка буду знать отчего.

— Заткнись, — сказал я беззлобно. — Дай подумать.

Рэгг замолчал и набросился на еду, словно не ел целую неделю. Я постучал пальцем по листочку и сказал:

— Мне совсем не нравится эта история. С этого момента, Рэгг, вы не должны спускать глаз с мисс Шеридан.

Рэгг оторвался от тарелки и согласно кивнул.

— Договорились. В котором часу вы принимаете ванну, мисс? — спросил он у Одри.

— Ну и ну, — она покачала головой. — А вы не думаете, мистер Понсер, что я и сама могу о себе позаботиться?

— Прекратим этот разговор. Я уже сказал: эта история мне не нравится и с этой минуты я приставляю к вам телохранителя.

— И какого телохранителя! — вставил Рэгг, не переставая работать ложкой.

— Если вы не будете принимать всерьез все то, что я вам говорю, сукин сын, я вам накостыляю! Вы будете присматривать за Одри. Понятно? Если с ней что-нибудь случится, я вас убью! Тэд что-нибудь сказал, когда вас сфотографировали?

— У него был испуганный вид.

— Меня это не удивляет. Что еще нового у вас?

— Да, боюсь, больше ничего.

Я строго посмотрел на обоих.

— Мне кажется, что вы оба не заслуживаете того гонорара, который я вам плачу. Вы не выяснили даже, есть ли у Тэда Эслингера алиби на тот вечер, когда была убита Мэриан Френч.

Одри перестала есть.

— Послушайте, мистер Понсер, — если вы не прекратите, я подам в отставку!

— Это будет зависеть от того, как я на это посмотрю… Но шутки в сторону! Удалось ли вам узнать, где он был в тот вечер?

— Я не смогла его разговорить. Он предложил пойти с ним куда-нибудь вечером.

Я взял виски, которое мне протянула официантка. Едва только она отошла, я спросил Одри:

— Вы хотите сказать, что он назначил вам свидание?

Она кивнула.

— Как профессиональный детектив, я, может быть, и немногого стою, но как женщина я достаточно привлекательна, не правда ли?

— Давайте разберемся по порядку, — заметил я. — Ведь Тэд и вы — друзья детства?

— Это ничего не значит, — вмешался Рэгг. — Человек может ходить с девчонкой в один класс, таскать ее за волосы, проливать ей на платье чернила, а потом влюбиться в нее самым настоящим образом. Такое иногда бывает.

— Да помолчите вы наконец, пустомеля! Когда мне понадобятся детали вашей любовной карьеры, вам будет дано слово!

— Мы с Тэдом мало виделись последние годы, а теперь, мне кажется, он заинтересовался мною.

— У вас есть идея?

— А вы не догадываетесь? Если убийца — Тэд, это единственная возможность поймать его на месте преступления. Я об этом сразу подумала, едва нас сфотографировали. Я пококетничаю с Тэдом, заставлю его поверить, что он мне не безразличен… Словом, буду вести себя так, как его новая подружка. Поскольку меня сфотографировали, завтра мой портрет должен появиться в магазинчике «Стоп-фото». Ну, а после этого мне остается только исчезнуть…

Я подумал несколько секунд.

— Судя по предыдущим случаям, пока ваше фото не появится в витрине, вы в безопасности. Но, возможно, его туда и не поместят. Если же это случится, с вас нельзя будет спускать глаз ни на минуту. Вот мое последнее слово!

Рэгг восхищенно посмотрел на Одри.

— Вот теперь мы точно к чему-нибудь придем!

Я не испытывал особого энтузиазма, но спорить не стал.

— Хорошо, будь по-вашему. Где он назначил свидание?

— Он еще должен позвонить. Мы поужинаем вместе, а потом поедем потанцевать. Но о времени встречи мы не договаривались.

Я повернулся к Рэггу.

— Как только стемнеет, нам втроем необходимо будет совершить небольшую прогулку на Кранвильское кладбище. Затем вы с Одри вернетесь в отель. Я же нанесу визит в похоронное бюро Эслингера.

— А вам не кажется, что хорошо было бы осмотреть комнату Тэда? — предложила Одри. — Это можно будет сделать без особых затруднений.

— А как туда проникнуть?

— Его комната находится со стороны черного хода в дом. В нее нетрудно забраться. Я вас проведу.

Я положил деньги на стол и поднялся.

— Ну что ж, тогда вперед!..

Дом Эслингеров представлял собой скромное двухэтажное здание почти на окраине города. Было около двадцати трех часов, когда Одри остановила машину на узкой пустынной дороге.

Второй этаж был полностью погружен в темноту, на первом этаже горело одно окно.

Мы вышли из машины.

— Это вон там, — прошептала Одри. — Вам нужно пройти по аллее, вскарабкаться по водосточной трубе на крышу мансарды, а там уже нетрудно добраться и до окна.

— Вы принимаете шефа за Тарзана? — съехидничал Рэгг.

— Все ясно, — оборвал я его. — Ждите меня здесь. Если что-то случится, дайте мне знать.

Одри схватила меня за руку.

— Будьте осторожны. Я… я не хотела бы, чтобы вы свернули себе шею…

Я посмотрел на нее и улыбнулся. Мне очень хотелось, чтобы Рэгга в этот момент не было рядом.

— Не беспокойтесь. Я делаю привычное дело.

Рэгг как-будто подслушал мои мысли.

— Если хотите попрощаться более интимно, не стесняйтесь.

Я ладонью заткнул ему рот и дружески хлопнул рукой пониже спины.

Перебравшись через изгородь, я оказался на мягкой влажной земле. Затем осторожно прокрался через сад, стараясь по возможности держаться в тени. Свет из единственного освещенного окна падал на газон, и я понял, что мне придется пересечь освещенный участок, прижимаясь как можно ближе к стене. Так я и сделал, но когда оказался возле окна, не смог удержаться от искушения заглянуть в него.

В комнате, как раз напротив окна, сидела миссис Эслингер. Она что-то вязала. Спицы двигались с невероятной быстротой, но взгляд ее был устремлен в открытое окно. Мне показалось, что она смотрит прямо мне в глаза. Я инстинктивно отступил и замер возле стены, раздумывая, заметила она меня или нет. Но так как все было спокойно, я решил продолжить свой путь. Выждав еще несколько секунд, снова осторожно заглянул в комнату. Миссис Эслингер по-прежнему сидела в той же позе, ее взгляд все так же был устремлен в окно. Теперь я был уверен, что она не видит меня. Опустившись на четвереньки, я пополз по газону через освещенный квадрат. Добравшись до темного места, осторожно выпрямился и прислушался. Все было тихо. Внезапно на освещенной части газона появилась тень. Я догадался, что это миссис Эслингер подошла к окну. Сердце мое учащенно забилось, во рту пересохло. Я снова прижался к стене. Хотя я находился в темноте, стоило этой женщине немного высунуться из окна и посмотреть по сторонам, и я неминуемо был бы обнаружен. Меня охватила паника. Усилием воли я взял себя в руки. Тень шевельнулась, и я увидел голову миссис Эслингер. Она смотрела в сад задумчиво и внимательно, как бы к чему-то прислушиваясь. Она была так близко от меня, что при желании я мог коснуться ее рукой… В жизни у меня не было более жуткого момента, чем этот.

Вероятно, она решила, что в саду ничего подозрительного нет, так как задернула занавески и отошла от окна. Светлое пятно на газоне исчезло, и мне понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте.

Прежде чем двинуться дальше, я все же решил проверить, осталась миссис Эслингер в комнате или нет. Несколько секунд я напряженно вслушивался, пока среди обычных ночных звуков не различил стук спиц.

Теперь нужно было действовать без промедления. Так как свет в доме больше нигде не горел, я сделал вывод, что ни Макса, ни Хенча дома нет. Тэд, конечно, где-то развлекается. Я поискал водосточную трубу подальше от окна комнаты, где сидела миссис Эслингер, и снял туфли. Уцепившись за трубу и помогая себе ногами, быстро взобрался на крышу, стараясь производить как можно меньше шума. Только здесь я обратил внимание на то, какая душная была ночь. Темные облака громоздились на горизонте. В воздухе пахло озоном, как перед грозой.

Я медленно пополз по крыше, стараясь сориентироваться. Определив направление, начал медленно пробираться к окну Тэда. Добравшись, осторожно заглянул внутрь. Там был непроглядный мрак.

Я просунул пальцы под раму и одновременно толкнул створки окна. Окно открылось. Я влез в него по плечи и настороженно огляделся.

Комната была пуста.

Я мягко спрыгнул на пол и, пройдя через комнату, попробовал открыть дверь. Она была заперта. Приоткрыв ее, я прислушался. В доме стояла могильная тишина.

Я закрыл дверь и, вынув из кармана небольшой деревянный клинышек, засунул его под дверь. После этого не мешкая приступил к тщательному и планомерному осмотру. Я нашел то, что искал, даже раньше, чем ожидал. В комоде, под стопкой рубашек, лежали фотографии. Все пять. Я почувствовал, как у меня в жилах сильнее запульсировала кровь, когда при свете луны на одном из фото узнал спокойное, милое лицо Мэриан Френч…

Сунув фотографии в карман, я уже было направился к окну, чтобы уйти, но бросив взгляд на дверь, замер, чувствуя, как волосы поднимаются дыбом…

Ручка двери медленно повернулась… Дверь начала открываться, но клинышек блокировал ее.

Я мгновенно выскочил на крышу, ринулся к водосточной трубе и через секунду был уже на земле. Для того чтобы сунуть ноги в туфли, мне понадобилось не более двух секунд. Не теряя времени на завязывание шнурков, я бросился бежать, рискуя в темноте наступить на шнурок и грохнуться. Внезапно у меня над ухом раздался не то свист, не то шорох. Я отскочил в сторону, и в этот момент что-то ударило меня в плечо. В следующее мгновение я увидел петлю, скользнувшую по газону.

Я рванулся из последних сил, перелетел через забор и приземлился у ног Рэгга.

— Быстрее!

Одри запустила мотор. Следующие несколько секунд прошли в полном молчании. Сидя рядом с Одри, я старался восстановить дыхание. Машина мчалась на предельной скорости.

Наконец я несколько пришел в себя, оправил свой костюм и завязал шнурки.

— Давайте остановимся здесь, мы уже отъехали достаточно далеко.

Одри остановила машину. Бросив на меня внимательный взгляд, она ужаснулась:

— Боже, что за вид у вас!

Я глубоко вздохнул.

— Измученный? Не то слово! Со мной только что едва не случился сердечный приступ. Кто-то поджидал меня в саду, и если бы я не мчался со скоростью пули, меня задушили бы веревочной петлей, как доверчивого кролика.

— У вас чересчур богатое воображение, — рассмеялся Рэгг. — Признайтесь, что испугались темноты и бродячей кошки?..

— Перестаньте острить, Рэгг, — вмешалась Одри. — Я верю мистеру Понсеру.

Я вытащил из кармана фотографии и протянул их Одри.

— Что вы думаете об этом?

— Где вы их обнаружили?

— Они были спрятаны под стопкой рубашек в комоде Тэда. Теперь мы располагаем первым серьезным доказательством его причастности к делу о похищениях.

— Так вас действительно чуть не задушили в саду?

— Да. Кто-то едва не затянул у меня на шее веревку, как ковбой у дикой кобылы. Если бы это удалось — был бы поистине цирковой номер.

Я повернулся к Одри.

— Вы случайно не знаете, увлекался ли Тэд ковбойскими играми?

— Впервые слышу об этом…

— Во всяком случае, теперь мне ясно, что все пять девушек были задушены именно таким образом. То есть при помощи веревочной петли.

— А больше вам ничего не удалось заметить?

— Нет, я никого не видел. А не говорил ли вам Тэд, в каком месте он будет развлекаться?

— Он сказал, что пойдет в свой клуб. Это нетрудно проверить.

— Обязательно. Если он — убийца девушек, то в саду с лассо на меня охотился тоже он. Давайте поищем телефон клуба. А потом посетим кладбище. Что-то мне подсказывает, что дело идет к концу.

— Вы действительно думаете, что Тэд — убийца? — спросила Одри.

— Очень на то похоже. С помощью этих фотографий его, скорее всего, можно будет прижать. А попытка удушить меня — это ли не еще одно доказательство? Если же мы найдем трупы, все станет на свои места.

Рэгг вышел из машины и пошел по улице в поисках телефона-автомата. Пока мы его ждали, я спросил Одри:

— Вы не думали над тем, чем займетесь, когда мы покончим с этим делом?

Она помолчала, потом неуверенно ответила:

— Не знаю… Не думаю, что буду продолжать держать агентство. Кажется, у меня нет способностей к такой работе…

Я взял ее руки в свои.

— Но со мной вы делаете неплохие успехи. Почему бы нам не объединиться?

— Посмотрим. Но ведь вы — ужасный тиран!..

— Я не буду тираном, если стану вашим мужем. — Я обнял ее за плечи и мягко привлек к себе. — Дорогая моя, ведь вы прекрасно понимаете, что не сможете прожить без меня. Поэтому скажите «Да».

В машину просунулась голова Рэгга.

— Ну вот, вас нельзя оставить и на несколько минут, чтобы вы не принялись за свое, — с упреком сказал он. — С таким сердцеедом просто невозможно работать!

— Кто же знал, что вы вернетесь так быстро! Садитесь и рассказывайте.

Рэгг влез в машину.

— Его там нет. И не было сегодня вечером. Что вы об этом думаете?

— Хорошо! — Мы с Одри переглянулись. — Думаю, мы на верном пути. Итак, вперед! Цель — Кранвильское кладбище.

Когда мы подъехали к кладбищу, часы на городской башне пробили полночь. Одри нажала на тормоз, и машина остановилась.

Я вышел из машины. Воздух был тяжелый и влажный. Чувствовалось приближение грозы. Вдали, на восточной стороне неба, вспыхивали молнии.

— Скоро гроза, — сказал я, оглядывая дорогу. Она казалась пустынной.

— Впереди у нас не только гроза, — не удержался Рэгг.

— Не будем об этом. В жизни надо все испытать и ко всему привыкнуть.

Я подошел к решетчатым кладбищенским воротам и нажал на них. Ворота открылись легко, но с ужасным скрипом, который, казалось, разнесся на всю округу.

— Въезжайте, — сказал я Одри.

Машина бесшумно проехала через ворота и остановилась посредине главной аллеи кладбища. Я закрыл ворота и попросил Одри погасить фары.

Тяжелый запах цветов витал над могилами. Под ногами скрипел песок. Я шел вперед, а Одри и Рэгг держались сзади.

— Какого черта мы сюда приехали? — ворчал Рэгг. — Ночью здесь совершенно нечего делать.

— Надо заглянуть в книгу регистраций, — я показал на белый домик рядом с воротами. — И поинтересоваться, кто был похоронен в последнее время.

— Ну и идея! — буркнул Рэгг. — Разве для этого обязательно было дожидаться ночи? Могли совершенно спокойно сделать это и днем.

Одри потянула меня за рукав.

— Вы рассчитываете обнаружить в регистрационной книге что-то необычное?

— Не знаю, — вздохнул я. — Но во мне растет уверенность, что этой ночью мы все же обнаружим останки несчастных девушек.

— Никто, конечно, не догадался захватить с собой чего-нибудь выпить? — спросил Рэгг. — Я что-то не очень уверенно себя чувствую в подобной обстановке.

— У меня в машине, кажется, есть немного виски, — вспомнила Одри.

Мы вернулись и выпили по глотку теплой жидкости, но это не прибавило нам бодрости.

Гроза быстро приближалась, молнии время от времени освещали кладбище.

— Пошли, — сказал я, и мы двинулись по тропинке к дому сторожа.

Замок пришлось взломать.

Одри и Рэгг прошли за мной в маленькое мрачное помещение. Через несколько минут мне удалось обнаружить книгу в мягком кожаном переплете.

— Вот она. Рэгг, посветите мне.

Я открыл книгу на последней исписанной странице и пробежал ее глазами. На этой неделе было только два захоронения.

Внимательно просмотрев книгу почти до последней страницы, я обнаружил заголовок: «Частные скепы». А далее значилось то, что явно имело самое непосредственное отношение к нашему делу.

«СКЛЕП № 12. Собственность Макса Эслингера».

14 июля — Гарри Маккей.

22 июля — Мэри Уоррен.

2 августа — Эдвард Кунц.

11 августа — Гарри Росс.

12 августа — Гвен Хорст.

— Что все это значит? — изумленно прошептал Рэгг, читая записи.

— Вы знаете этих людей? — спросил я у Рэгга и Одри.

Оба ответили отрицательно.

— Вы понимаете, что это значит? Это фальшивые имена, придуманные лишь для того, чтобы сделать запись в книге и обмануть сторожа. Пошли, нужно осмотреть склеп № 12.

Испуганный крик Одри раздался одновременно с раскатом грома. Девушка вцепилась в меня. Сердце мое учащенно забилось.

— Кто-то заглянул в окно, — прошептала она. — Я отчетливо видела чье-то лицо, прижавшееся к стеклу.

Я мягко отцепил ее руку и подскочил к окну. На улице была непроглядная темень, и я ничего не увидел. И ничего не услышал, кроме завывания ветра.

Я повернулся к Одри.

— Вы уверены, что вам не показалось?

Ее била дрожь.

— Это было чье-то лицо!.. Я видела его только долю секунды, но ручаюсь вам, мне не показалось!

— Пойдемте отсюда, — проговорил Рэгг неуверенным голосом. — Что-то мне здесь не нравится…

— Пойдем, пойдем, не нервничайте. Но сначала надо обязательно обследовать склеп номер 12. Ключ от него должен быть у сторожа.

Оба моих спутника молчали. Я принялся за поиски и в конце концов обнаружил целую связку ключей, висевших на гвозде.

— Вот он!

Номер склепа был написан на деревянной бирке, привязанной к ключу.

— Черт меня побери, если я осмелюсь выйти в такую темноту, — пробормотал Рэгг, нервно поглядывая в окно.

— Вы можете подождать меня здесь, — сказал я, решительно направляясь к двери.

— Нет, нет, мы пойдем с вами! — запротестовала Одри. — Я… я не могу больше здесь оставаться.

Я шел впереди, освещая себе дорогу фонариком, а они топали сзади. Мы понятия не имели, где может находиться склеп, но его надо было найти во что бы то ни стало.

Мы довольно долго шли по кладбищенским дорожкам, пока наконец не наткнулись на первый склеп. На нем был укреплен номер. Я посветил фонариком: № 7. В нумерации склепов, казалось, не было никакого порядка, так как следующим оказался склеп № 123, а за ним — № 15.

Внезапно ослепительная молния разрезала небо пополам, и мы замерли на месте. Гром донесся через несколько секунд. Ужасный грохот долго перекатывался по небу, пока не затих вдали. Мы продолжали свой путь, перешагивая через могилы, обходя газоны, наталкиваясь на старые, заброшенные надгробья.

Как раз в тот момент, когда я уже начал терять надежду, впереди мелькнуло что-то светлое. Мы приблизились. Это был склеп из белого мрамора, окруженный железной оградой. Луч моего фонарика уперся в цифру «12».

— Вот он, этот проклятый склеп! — пробормотал я с облегчением. Очередная молния на несколько мгновений осветила кладбище. Рядом со мной стояли Одри и Рэгг, перед нами возвышался склеп, а в нескольких ярдах сбоку… Элмер Хенч! И вновь все погрузилось в темноту.

Инстинктивно я схватился за пистолет.

— Подождите меня! — крикнул я и бросился в ту сторону, где несколько мгновений назад маячила несуразная фигура Хенча. Я мысленно проклял свой фонарик, который пробивал тьму только на два-три ярда. Добежав до того места, где, по моим расчетам, должен был находиться Элмер Хенч, я посветил фонариком вниз, надеясь по следам определить, в каком направлении исчез Хенч.

Следов не было! Хенч словно сквозь землю провалился.

Однако я чувствовал, что он где-то поблизости. Он так и стоял у меня перед глазами — громадный, скелетообразный, страшный, как сама Смерть, поднявшаяся из могилы…

Я почувствовал, как панический ужас сушит мои губы, леденит кровь в жилах. Искать Хенча было бесполезно. Он мог быть повсюду: за моей спиной, рядом со мной, впереди меня. Может, он вообще покинул кладбище.

Я вернулся назад, к склепу № 12. Рэгг и Одри стояли на тех местах, где я их покинул.

— Во что это вы играли? — ехидно поинтересовался Рэгг.

— Хенч на кладбище, — сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я его только что видел.

Рэгг вытаращил на меня глаза.

— Хенч? Этого еще только недоставало! Сматываемся отсюда и побыстрее!

Я сунул ему в руку пистолет.

— Стойте здесь на страже, а мы с Одри осмотрим склеп. Примите меры к тому, чтобы мистер Хенч нас не побеспокоил.

— Эта работа мне не подходит, — огрызнулся Рэгг. — Я не думаю, что смогу стать детективом. Я подаю в отставку!.. — Голос его прервался.

Не слушая его, я осветил дверь склепа и вставил ключ в замочную скважину. Дверь открылась легко, и мы спустились по ступенькам внутрь.

— Я боюсь! — тихо прошептала Одри.

— Молчите! — Я прислушался к тому, что происходило снаружи. Как-будто все спокойно. Я повел лучом фонарика по помещению. Вдоль стен стояло нечто вроде больших этажерок с гробами. Я насчитал их пять штук.

Рэгг не выдержал одиночества снаружи склепа и спустился на несколько ступенек вниз, чтобы быть поближе к нам.

— Будьте внимательны, — предупредил я его. — Следите за дверью и на всякий случай не забудьте, на что нужно нажимать у пистолета, когда он вам понадобится.

— Ради бога, побыстрее! — взмолился он. — Я поседею из-за вас раньше времени.

Я легко мог вообразить, какие примерно чувства он испытывает, так как и сам был не в своей тарелке. У меня мороз пробегал по коже, когда я представлял, что снаружи нас может поджидать вооруженный Хенч. Хуже всего, когда не видишь своего противника. А тут еще темнота, раскаты грома и вой ветра… Как в дешевом фильме ужасов…

Я передал фонарик Одри.

— Стойте здесь и светите, а я открою гроб.

— Нет, не делайте этого, Марк! Не делайте, я вас умоляю!

Я вытащил из кармана большой гаечный ключ, который предусмотрительно захватил из машины.

— Дорогая, ведь надо же довести дело до конца.

Я подошел к этажерке, на которой стояли два гроба, и попытался прочитать, что написано на медной пластинке, прикрепленной к крышке одного из них. В этот момент луч фонарика отклонился куда-то в сторону. Я обернулся. Одри стояла, прислонившись к стене, и, как мне показалось, была близка к обмороку.

— Простите!.. Вам не следовало приходить сюда. Может, пойдете наверх, к Рэггу?

— Нет, нет, — ответила она, цепляясь за меня. — Просто здесь мало воздуха, и потом… Я боюсь!.. Я немного посижу, и мне станет лучше.

Я забрал у нее фонарик и помог сесть на самой верхней ступеньке.

— Что там у вас происходит? — нервно спросил Рэгг из темноты.

— Все в порядке. Следите за обстановкой.

— Слежу, слежу, не беспокойтесь, — ответил он. — Но здесь очень темно, и молнии, как на беду, перестали сверкать.

— Вы продержитесь пяток минут? — обратился я к Одри. — Думаю, больше не понадобится.

— Да, да, конечно, — ответила она, и я поспешно вернулся к гробам. Чувствовал я себя прескверно.

Взглянув на медную табличку верхнего гроба, я прочитал на ней: «Гарри Маккей. 1900–1945».

Я принялся отвинчивать гайки, крепящие крышку гроба. Руки у меня дрожали, я весь покрылся потом. Наконец удалось отвинтить все четыре гайки. Я отложил ключ и вытер лоб.

— Ну что? — спросила Одри хриплым шепотом.

— Потерпите минутку, я уже заканчиваю.

Я поднял тяжелую крышку. В этот момент молния осветила склеп, и на мгновение я увидел перед собой распухшее лицо Мэриан Френч. Одновременно я услышал, как вскрикнула Одри. Я резко повернулся в ту сторону, направив к выходу луч фонарика. В его неярком свете я увидел, как Рэгг, схватившись одной рукой за горло, внезапно исчез из дверного проема.

Почти сразу же тяжелая дверь склепа захлопнулась с глухим стуком.

Щелкнув, повернулся в замке ключ…

Глава 7

Мне понадобилось не меньше минуты, чтобы осознать, как мы влипли. Я бросился к двери, ударив по ней всем весом своего тела, но с таким же успехом можно было пытаться пробить бетонную стену. Я только ушиб себе плечо. Немного успокоившись, я снова повел лучом фонарика по помещению склепа. Выхода не было. Почва твердая и каменистая, так что нечего и думать подкопаться под стену…

Я посмотрел на Одри. Лицо ее выражало ужас.

— Вы видели?.. — проговорила она. — Они убивают Рэгга! Надо что-то сделать!..

Я прижал ее к себе.

— Ради бога, Одри, только не теряйте головы. Разве вы не видите, что мы ничем не можем ему помочь? Мы погребены заживо.

Я почувствовал, как напряглось ее тело.

Через некоторое время я снова заговорил:

— Как глупо было идти сюда, не предупредив никого. Я один во всем виноват!..

— Не казнитесь, мы выйдем отсюда, — попыталась ободрить меня Одри. — Но вот Рэгг… Я видела, — у него на шее петля!.. — Она беззвучно заплакала.

Я чувствовал себя совершенно беспомощным. У меня не было даже пистолета. Гаечным ключом дверь не взломаешь… Осторожно посадив Одри на ступеньки, я поднялся к двери, чтобы осмотреть замок, однако скоро убедился, что открыть его совершенно невозможно. Ко всему прочему свет фонарика стал заметно тускнеть. Я выключил его, и мы оказались в полной темноте.

Я попытался прислушаться к тому, что происходит снаружи, даже прижался к двери ухом. Но увы, стены склепа не пропускали ни звука.

— А вы знаете, — сказала вдруг Одри, — я уже стала меньше бояться. У меня появилась уверенность, что рано или поздно нам удастся выбраться отсюда!

Я ощупью нашел ее руку и сжал. Затем сел рядом с ней на ступеньку.

— Значит, это действительно Хенч… Нам нужно обязательно выйти отсюда, чтобы заставить его заплатить за все злодеяния!

— Я не уверен, Хенч ли это. А почему не Тэд? Но все же мне кажется, что хотя Тэд и связан с этим делом, не он убийца. Если нам удастся выйти из этого проклятого мешка, я доведу дело до конца. Любой ценой. У меня теперь есть данные.

Некоторое время мы сидели молча, тесно прижавшись друг к другу. В склепе было сыровато и прохладно, но дышалось с трудом.

— Если мы выйдем отсюда, — шепнул я Одри, — вы станете моей женой.

Она положила голову мне на грудь.

— Вы уверены, что хотите на мне жениться?

— Да, — ответил я нежно, и это была чистая правда.

— Нашим детям мы когда-нибудь расскажем, что вы сделали мне предложение в могиле, — она нервно хихикнула. Видно было, что она прилагает много усилий, чтобы казаться беззаботной.

Я поцеловал ее.

Мы помолчали.

И в тот момент, когда я придумывал, что бы еще ободряющее сказать ей, я услышал скрежет ключа в замочной скважине.

— Спокойнее, Одри, — тихо предостерег я ее. — Кто-то открывает дверь.

Я немного передвинулся, чтобы Одри оказалась у меня за спиной, и включил фонарик.

Рассчитывая увидеть на пороге Элмера Хенча, пришедшего прикончить нас, я приготовился к прыжку, чтобы подороже продать наши жизни.

Но вместо Хенча, к своему удивлению и радости, я увидел физиономию Рэгга. Моргая глазами, он пытался разглядеть что-либо в свете фонарика, направленного на него.

— Все! — крикнул он. — Я подаю в отставку!

Я бросился к нему и стиснул его в объятиях. Тут же подскочила Одри. Оттолкнув меня, она принялась целовать изумленного Рэгга. Я с трудом оторвал ее от него.

— Что произошло? — спросил я, тряся Рэгга за плечи.

— Ну вот!.. Опять вы все испортили, — горько вздохнул парнишка. — Она ведь могла поцеловать меня еще несколько раз! Можно, а?

— Хватит! Я вообще думал, что вас уже нет на этом свете.

Рэгг посмотрел через плечо в темноту кладбища.

— Я уже собрался прощаться с этим светом, и если бы эти мерзавцы были половчее, так оно и случилось бы.

— Так их было несколько?

— Двое. Хенч и еще кто-то. Этот второй и накинул на меня веревку, когда я стоял у двери, вглядываясь в темноту. Когда молния внезапно осветила кладбище, я увидел метрах в пяти от себя Элмера Хенча. Только я открыл рот, чтобы предупредить вас, как шею мне захлестнула петля, я упал на землю и меня куда-то поволокли…

— Я видел этот момент.

— Можете представить мои ощущения! — Рэгг осторожно потрогал шею. — Если бы я тогда потерял голову, я бы пропал! Я услышал чей-то топот, а затем стук закрывающейся двери склепа. Если бы им удалось задушить меня, вы бы здорово влипли!.. Петля уже довольно сильно сжала горло, я едва дышал. Меня волокли по земле, я постепенно слабел. Сознание начало туманиться, и вот тут-то я вспомнил, что в руках у меня пистолет. До сих пор удивляюсь, почему я сразу не вспомнил о нем… Я начал палить. Это произвело потрясающий эффект! Эти мерзавцы, наверное, очень не любят, когда в них стреляют, и поэтому сразу же убежали, бросив веревку. Я стянул петлю с шеи, выстрелил им вслед еще пару раз. Ну, а потом уже вернулся к склепу, взглянуть, как вы воспользовались своим уединением. К счастью, ключ торчал в замке — Хенч почему-то его не вытащил. И вот я здесь.

Я облегченно вздохнул.

— И у вас нет никаких догадок, кто бы мог быть тот, второй?

— Совершенно. В такой темноте кончик носа не увидишь, а молний, как назло, не было.

— Не думаете ли вы, друзья мои, что нам нужно побыстрее уходить отсюда? — спросила Одри. — Ведь эти негодяи могут в любой момент вернуться.

— Да, да, сейчас уйдем. Но нужно довести работу до конца. У вас есть фонарик, Рэгг? Мой уже не горит.

Он протянул мне фонарик.

— Что вы еще хотите сделать? Давайте побыстрее! Не скрою, что это место начинает мне надоедать!

— Где ключ от дверей склепа?

— У меня.

— Замкните дверь и ждите. Я буду открывать второй гроб.

Рэгг повиновался, я же, подойдя ко второму гробу, принялся за ту же работу, что и с первым. Через несколько минут все четыре гайки были отвинчены, и я поднял крышку.

— Рэгг! Подойдите сюда. Вы знаете, кто это?

Он подошел и взглянул.

— Боже! — Рэгг отвел глаза. — Это же Люси Мак Артур!..

Я опустил крышку гроба и вытер платком лицо и руки.

— Достаточно. Открывать остальные нет смысла. Уверен, что здесь все пятеро. Возвращаемся домой. Но нужно обязательно предупредить полицию на тот случай, если убийца захочет перенести трупы в другое место.

Рэгг открыл дверь и посмотрел в темноту. Некоторое время мы прислушивались.

— Вы что-нибудь видите? — спросил я вполголоса.

— Ничего. Но меня совсем не прельщает ночная прогулка по кладбищу после подобных событий. Может, дождемся рассвета здесь же, в склепе?

— Нет, надо действовать. А ваши приятели с веревочной петлей уже наверняка далеко отсюда.

Мы вышли под дождь.

Я запер дверь склепа и положил ключ в карман. С бьющимся сердцем, прислушиваясь и приглядываясь к любой тени, не решаясь включить фонарик, мы быстро шли по кладбищу. Слышен был только монотонный шум дождя да скрип наших шагов по гравию.

Наконец мы добрались до домика сторожа.

— Подождите меня, я заберу книгу регистраций.

Я заскочил в дом, и спустя две минуты мы сидели в машине: я за рулем, Одри устроилась рядом, а Рэгг — сзади, что-то бормоча и вытираясь носовым платком.

Машина на максимальной скорости неслась к нашему отелю.

— Завтра всему этому наступит конец, — тихо сказал я. — И вам, дорогая, надо будет сделать самое главное…

— Я сделаю все, что надо, пойду, куда угодно… Только не на кладбище!

Когда мы проезжали мимо какого-то магазина открытого ночью, я остановил машину.

— Позвоню Бэффилду. Нужно, чтобы он поставил охрану у склепа.

Не особенно церемонясь, я позвонил полицейскому домой и поднял его с постели.

— Если вы хотите принять участие в завершении этого дела, самое время присоединиться к нашей группе. Если же вы не захотите помочь, то вся слава достанется нам, а над вами посмеется весь город.

— Что вы болтаете! — возмущенно возразил он. — Если вам известно что-то новое — приходите в комиссариат, иначе я арестую вас как сообщника.

— Не будьте идиотом, Бэффилд! Я поймаю убийцу — или убийц — самое позднее завтра вечером. А сейчас срочно пошлите пару человек на кранвильское кладбище для охраны склепа номер 12. Сделайте это побыстрее и прикажите вашим людям безотлучно находиться возле склепа, чтобы туда никто не проник. Ключ от склепа у меня. Но может оказаться еще один кое у кого. Внутри склепа достаточно доказательств, чтобы закрыть дело о похищениях.

Бэффилд заволновался.

— Девушки внутри, да?

— Да. Но я запрещаю касаться их до завтрашнего утра. Убийца все еще на свободе. Если он поймет нашу игру, никто не помешает ему спрятаться в свою скорлупу. Сейчас он, возможно, уже насторожился. Во всяком случае, он не решится на новое убийство… Так что потерпите до вечера.

— Ладно, Понсер. Я поставлю охрану у склепа. Но если там ничего не окажется, вы у меня попомните!..

Спать мне пришлось самую малость. Решив пока не будить Одри и Рэгга, я составил и продиктовал длинную телеграмму полковнику Форнсбергу. Затем пошел в магазин медицинских принадлежностей и сделал там срочный заказ. В отель возвратился около 11 часов, подошел к номеру Одри и постучал.

— Входите! — Одри просияла при моем появлении. Она сидела на кровати, рядом стоял поднос с завтраком. Девушка отложила журнал, который просматривала, и протянула мне руку.

— Что нового?

Я придвинул стул к кровати и сел.

— Привел в порядок некоторые дела, а кроме того, купил лицензию на женитьбу.

Она рассмеялась.

— Не может быть!

— А вы думали, я упущу возможность жениться на вас? Вы дали обещание и должны его сдержать.

— Ну что ж, сдержу, — притворно вздохнула Одри. — Наверное, не очень весело быть женой детектива, но, по крайней мере, я смогу вам быть полезной и, возможно, сама кое-чему научусь…

После нескольких приятных минут Одри вдруг решительно высвободилась из моих объятий.

— Может, пора подумать о более серьезных вещах? Что нам предстоит сделать сегодня вечером?

— Дел немало. На первом месте ваш дебют в роли клиентки «Стоп-фото». Вам предстоит последнее свидание с Тэдом. Но предупреждаю: с завтрашнего дня я запрещаю вам встречаться с кем бы то ни было. Зарубите это на своем хорошеньком носике.

— Вы сказали, мое последнее свидание с Тэдом?

— Да. Надо кончать. Возможно, он насторожился и сегодня вечером не станет ничего предпринимать. Но если попытается, мы его схватим с поличным.

— Вы еще не оставили мысли, что убийца — он?

— А кто же еще? Все сходится. Скорее всего, он просто сексуальный маньяк. А Хенч — его сообщник, специалист по трупам. Мне не очень хочется отпускать вас на это свидание, но если мы его не схватим, он может уйти…

— Что я должна буду делать?

— Вам назначено свидание на сегодняшний вечер. Прежде всего заставьте Тэда подтвердить это. А все остальное он сделает сам, если, конечно, я не ошибаюсь.

— Ну, это не сложно. Но… вы тоже будете там?

— Обязательно. Для чего же я все это затеваю? А пока ни о чем не думайте.

Я поцеловал Одри и вышел из номера.

Рэгг метался по комнате с озабоченным и взволнованным видом. Едва только я появился на пороге, как он начал терзать меня вопросами:

— Куда вы ходили? Что нового произошло?

— Я кое-что предпринял. Теперь до вечера нам делать нечего. Все будет зависеть от поведения Тэда. Если он насторожился, нам будет очень трудно заставить его вновь действовать. Нужно добиться, чтобы он попал в расставленную для него ловушку.

— А Одри, соответственно, приманка в этой ловушке?

— Совершенно верно. Мне очень не хотелось бы это делать, но вы сами понимаете, что…

Раздался телефонный звонок. Звонили из вестибюля отеля. Меня очень хотел видеть Бэффилд.

— Пусть поднимется ко мне в номер, — сказал я и подмигнул Рэггу. — Бэффилд сам пожаловал к нам! Надеюсь, он не будет чинить нам препятствия.

Бэффилд появился через несколько минут. Я молча указал ему на единственное кресло, стоявшее в номере. Рэгг устроился на подоконнике, мне пришлось сесть на кровать. Бэффилд тяжело опустился в кресло, изучающе посмотрел на Рэгга и повернулся ко мне.

— Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что делаете? — спросил он, доставая из кармана и разворачивая пакетик жевательной резинки. — Я еще ничего не доложил Мэйси и поэтому не совсем спокойно себя чувствую.

— Могу сказать вам, что дело близко к завершению, но окончательная ситуацию до конца не ясна.

— Так проясните ее поскорее! Если дело провалится, Мэйси устроит грандиозный скандал.

— Вы поставили охрану у склепа?

— Да. Мои парни всю ночь мокли под дождем. Надеюсь, вы не шутили, когда говорили, что девушки там, в склепе?

— Я видел трупы собственными глазами.

— Значит, это Эслингер? — он в упор смотрел на меня.

— Но не Макс.

Он ждал продолжения, но я решил до поры до времени не раскрывать все карты.

— Следовательно, сын?

— Все станет ясно сегодня вечером.

Некоторое время Бэффилд усиленно размышлял.

— Мэйси заставил бы сейчас же открыть склеп, — проговорил Бэффилд. — Я очень рискую. Обрисуйте ситуацию.

— Ситуация ясна, — ответил я ему нахально. — Я нашел трупы, которых вы так и не смогли отыскать, как ни старались.

— Да, приходится в этом признаться, — после некоторого раздумья согласился Бэффилд. — Мне кажется, что вся эта история может здорово навредить Мэйси.

— Ваши кранвильские делишки меня не интересуют. Я только хочу поймать убийцу и после этого уехать отсюда навсегда.

— Это так, но я-то — местный, — заметил Бэффилд, вытягивая свои длинные ноги. — Мне совсем не хочется, чтобы мэром стал Вольф, если Эслингер будет устранен. А такое вполне может случиться.

— Эслингер наверняка сошел с дорожки, и не исключено, что ему вообще придется покинуть Кранвиль. Брат его жены, по всей вероятности, тоже замешан в этих преступлениях. Этого достаточно, чтобы поставить крест на карьере Эслингера. По крайней мере в Кранвиле.

— Да-а… Необходимо срочно искать кандидата, которого можно было бы противопоставить Вольфу.

— Вольфа тоже нетрудно устранить…

Бэффилд вопросительно посмотрел на меня.

Пришлось рассказать ему историю Эдны Вильсон.

Бэффилд жадно слушал меня, не прерывая ни единым звуком, а затем сказал:

— Если дело обстоит подобным образом, то вопрос с Вольфом решен!.. Действительно можно свести счеты.

— Сходите к Латимеру, — предложил я. — Он все устроит. Хорошая статейка на первой полосе газеты произведет нужный эффект, и если вы будете действовать правильно, то имеете все шансы стать шефом полиции Кранвиля.

— У меня уже мелькнула такая мысль, — лицо его расплылось в широкой улыбке.

— Итак, вы не отказываетесь участвовать в этом деле? Если так, предлагаю пойти с нами вечером на завершающую операцию. Реклама мне не нужна, но я хочу, чтобы полковник Форнсберг узнал, как хорошо я завершил это дело.

— Согласен.

— Тогда приходите сюда в семь часов вечера.

— Приду, — поднявшись с кресла, Бэффилд направился к двери, но на полпути остановился. — Вообще-то я не люблю частных сыщиков, но вы — неплохой парень…

— Надо же как-то зарабатывать себе на жизнь, — пожал я плечами.

Бэффилд кивнул головой и вышел.

Рэгг смотрел на меня неодобрительно.

— Грязное это дело, — заметил он. — Бэффилд чувствует, откуда дует ветер, и ему не надо дважды предлагать урвать свой кусок пирога. Зачем вы привлекли его к нашему делу?

Я закурил и, опустившись в кресло, спросил:

— А почему бы и нет? Ведь мы не имеем права заходить слишком далеко. Все остальное является прямым делом полиции. А то, что он открестился от Мэйси и хочет рассчитаться с Вольфом, нас не касается. — Глубоко затянувшись и выпустив дым к потолку, я продолжал: — А что, Рэгг, не переехать ли вам в Нью-Йорк? Мне кажется, у полковника Форнсберга нашлась бы для вас работенка.

— Вы шутите? — Рэгг недоверчиво смотрел на меня.

— Нисколько. Я не вижу, чем бы вы могли заняться в этом городе. В газету вам дорога закрыта, пока она является собственностью Вольфа. А мы с Одри, между прочим, решили пожениться. Так что местное детективное агентство «Шеридан и К°» тоже не может предложить вам работу.

Рэгг принялся горячо поздравлять меня. Когда он закончил свои излияния, я вновь спросил его:

— Так как? Согласны ехать в Нью-Йорк?

— Да.

— Значит, договорились? — Я поднялся и направился к двери.

— Куда вы сейчас?

— Да вот… Пойду покупать свадебный подарок для своей невесты.

Около шести вечера я пришел к Одри. В руках у меня была большая квадратная коробка.

Одри причесывалась.

Я положил коробку на стол, поцеловал свою будущую жену и сел рядом.

— Тэд уже звонил?

— Да, примерно час назад. Мы должны встретиться в клубе около восьми часов.

— Значит, все нормально? — за непринужденностью тона я постарался скрыть свое беспокойство. — Что он вам говорил?

— Ничего особенного. Он был мил и любезен. Мне показалось, что он очень рад предстоящему вечеру. Немного пошутил — вот, пожалуй, и все, что можно сказать о нашем разговоре. Знаете, Марк, я никак не могу поверить в то, что…

— Скоро мы все узнаем, — перебил я ее. — Во что вы хотите одеться?

— Не знаю… Наверное, надену голубое платье. А почему вы об этом спрашиваете? Разве…

— Я хочу, чтобы на вас был белый костюм и кофточка с высоким воротничком. А еще лучше — свитер.

— Но ведь жарко, — запротестовала она. Увидев, что я не намерен шутить, она переменила тон:

— Что все это значит?

— Во-первых, я хочу, чтобы вас было хорошо видно в темноте. Что же касается свитера с воротничком, то это нужно для того, чтобы не было видно вот этой штуковины. — Я взял коробку и осторожно открыл.

— Моя идея! — я вытащил из коробки гипсовый муляж женской шеи и плеч. Он состоял из двух половинок, стенки его были тонкими, но прочными. — Отличная работа!.. Позвольте примерить на вас мое изобретение.

— Этот ужас я должна буду носить на шее?

— Этим ужасом, как вы назвали замечательное произведение искусства, я бросаю вызов тому, кто захочет задушить вас. Я вовсе не хочу полагаться на волю случая.

У Одри был недоумевающий вид, но спорить она не стала, а, распахнув халат, примерила мое приспособление. Все подошло даже лучше, чем можно было ожидать, если учесть, что я не измерял шею любимой сантиметром, а положился целиком на собственный глазомер.

Горло закрывалось полностью, до самого подбородка. Муляж не давил и не стеснял движений. Обе половинки скреплялись миниатюрными зажимами.

Я был своей выдумкой горд.

— Но я же не могу провести целый вечер с этим ярмом на шее! В конце концов, Тэд может заметить…

— Пусть вас это не волнует. Я продумал все до мельчайших подробностей. Сейчас вы снимете этот муляж, примерка окончена. А перед тем как выходить из клуба, я встречу вас в укромном месте и надену муляж. Вы хорошо знаете планировку клуба, потому сами решите, где мы встретимся. Продумайте также вопрос о том, как вам на несколько минут избавиться от Тэда. В темноте он ничего не заметит, а вы будете в безопасности с этой броней на шее. Даже если они захотят вас повесить…

— Надеюсь, этого не случится. Я все поняла и сделаю, как вы говорите.

Я снял с нее гипс, поцеловал и вернулся в свой номер.

Рэгг валялся на постели.

— Что это вы таскаете свою коробку туда-сюда? Одри не понравился ваш подарок?

— Наоборот, она от него в восторге!

И я рассказал Рэггу про свою затею.

— Замечательная идея! — одобрил он и спросил обеспокоенно: — Так вы думаете, они и в самом деле могут ее задушить?

Я закурил сигарету.

— Если они не попытаются это сделать, значит, я потерял квалификацию и мне надо уходить в клерки.

— Вы что-то скрываете от меня? Не хотите раскрывать до конца свои карты?

Я улыбнулся.

— Еще не время.

Я уселся в кресло, чтобы не спеша продумать все, что предстояло сделать сегодня вечером. Мне казалось, что все подготовлено очень обстоятельно и ошибок быть не должно.

Бэффилд пришел точно в семь. Вид у него был оживленный, и он еще с порога заговорщически подмигнул мне.

— Похоже, все идет хорошо, — сообщил он, усаживаясь на кровать. — Я только что виделся с Латимером.

— Сколько вам это стоило?

— У меня в городе есть друзья, и один из них весьма желал бы купить газету, от которой Вольф решил отказаться.

— Может, вы уже наметили нового кандидата в мэры?

— Все может быть, но многое будет зависеть сегодня от ваших действий. Если они будут успешными, все в порядке. Но если ваша комбинация не пройдет, я здорово погорю.

— Не волнуйтесь, все пройдет как надо. Хотите стаканчик?

— Я и сам хотел попросить вас об этом. Но прежде скажите, что нового?

Однако я вначале позвонил в буфет и попросил, чтобы в номер подали бутылку виски, а уже потом сообщил, что у Одри сегодня вечером свидание с Тэдом.

— Значит, все же Тэд Эслингер… — Бэффилд покачал головой. — Какой удар по старику! Макс мне очень нравится, но сына его я никогда не любил. Он страшный бабник и не пропускает ни одной юбки. Вы знаете, что на него даже была жалоба.

— Нет, я знал, что он горячий парнишка, но не думал, что он так опасен. Роберт Кирк, с которым он дружил, мог бы быть свидетелем. Если, конечно, дело будет рассматриваться в суде.

— Они одного поля ягода, — пробурчал Бэффилд. — В таком маленьком городишке, как наш, все в конце концов становится известно. Но до сих пор они все же избегали огласки. Они выбирали таких дурочек, которые слишком робки, чтобы пожаловаться. Всего только одна или две пожаловались, но старый Эслингер урегулировал эти дела с Мэйси.

Принесли виски, и я приготовил три стакана.

Едва только мы принялись за выпивку, появилась Одри. В белом костюме она выглядела великолепно. Бэффилд с нескрываемым восхищением смотрел на нее.

— Ну и ну! Сами пьют, а мне ни капли. Ведь в конце концов это меня собираются задушить!

— Не смейте так говорить! — возмутился я. — И вообще, мне не очень нравятся женщины, склонные к алкоголизму.

Но Одри проигнорировала мое замечание.

— Я уже начинаю сомневаться, стоит ли мне выходить замуж… Но пока я свободна и могу делать все, что хочу!

Она налила себе виски и, разбавив содовой, выпила.

Я взглянул на часы.

— Нужно идти. Вы, Одри, поезжайте в клуб на такси.

Ни о чем не беспокойтесь. Мы будем рядом.

Одри стала серьезной и поднялась, чтобы идти.

Я показал ей на коробку с муляжом и сказал:

— Не забудьте об этом. Если Тэд предложит поехать куда-нибудь, соглашайтесь не колеблясь.

— Хорошо, — она повернулась к Рэггу и Бэффилду. — Не могли бы вы на несколько минут оставить меня наедине с моим будущим мужем? Мне надо дать ему несколько указаний конфиденциального характера.

Бэффилд и Рэгг беспрекословно повиновались.

Мы присоединились к ним через пять минут. Затем Одри уехала на такси, а мы двинулись следом.

— Девушка что надо, — внезапно сказал Бэффилд, когда мы уже сидели в машине. — Вам здорово повезло!

Клуб, куда мы направлялись, был самым популярным и шикарным в Кранвиле. Мы приехали туда около восьми часов и увидели Одри, входящую в парадные двери клуба.

— Рэгг, может, вам лучше дожидаться нас здесь? Нам, возможно, срочно понадобится машина, а такси не сразу найдешь.

Рэгг молча кивнул и опять нырнул в машину.

Я проследил, где она припарковалась, чтобы потом не тратить драгоценное время на ее поиски, и мы с Бэффилдом вошли в здание клуба. Потолкавшись немного внизу, поднялись на второй этаж и прошли в бар. Там было так много народу, что нам едва удалось протолкаться к стойке.

Я заказал два двойных и огляделся по сторонам. За столиком у двери я заметил Одри. Она была одна.

— Эслингер еще не пришел, — прошептал я на ухо Бэффилду. — Как бы он не передумал в последний момент.

Взяв виски, мы отошли от стойки и выбрали место в глубине зала так, чтобы хорошо видеть Одри.

Не прошло и нескольких минут, как я заметил возле Одри клубного посыльного, который ей что-то торопливо говорил.

— Кажется, начинается!.. — обратился я к Бэффилду. — Подождите меня, я сейчас выясню в чем дело.

Как только посыльный скрылся, я направился к Одри. Она поднялась навстречу мне.

— Мне передали записку, — она была немного испугана. — Он хочет, чтобы я пришла сейчас же на Мэдокс-авеню. Там дружеская вечеринка.

— Теперь я понимаю, как он заманивал девушек на Виктория-драйв.

Я сделал знак Бэффилду, и он подошел.

— Где находится Мэдокс-авеню?

— За Виктория-драйв. Почему вы спрашиваете?

— Тэд приглашает туда Одри на дружескую вечеринку, в дом номер 49.

— Подождите минутку, — сказал Бэффилд и быстро вышел из бара. Вернулся он минут через пять. Лицо у него было взволнованное.

— Там никто не живет! — сообщил он. — Я приказал своим ребятам окружить дом, как только мы туда войдем. Кажется, вы были правы на все сто процентов.

Я протянул Одри коробку.

— Идите и быстро надевайте эту штуку.

Мэдокс-авеню оказалась широкой, слабо освещенной улицей с домами только по одну сторону. С другой стороны тянулся огромный пустырь, примыкающий к литейному заводу. Старые дома были покрыты толстым слоем копоти.

Последние наставления я давал Одри уже через окошко такси.

— Сначала туда войдем мы с Бэффилдом. Я думаю, что в саду можно спрятаться.

Одри высунулась из машины и тревожно спросила:

— А мне?.. Что мне делать?

— Вы пойдете к двери, позвоните и подождете. Если Тэд откроет, идите за ним. У вас есть револьвер?

— Да, в сумочке.

— Достаньте его и держите в руке так, чтобы не было заметно. Если события начнут разворачиваться стремительно и мы не подоспеем, стреляйте не колеблясь.

Я твердо пожал ей руку.

— Не бойтесь… И знайте, что я вас люблю.

Я пошел от нее, не оглядываясь. Вместе с Бэффилдом мы поднялись по Мэдокс-авеню, стараясь избегать освещенных мест. Дом, который нам был нужен, стоял последним на улице. Он одиноко торчал в середине большого сада, погруженный в темноту. Вид у него был совершенно нежилой.

Еще издали я заметил слабый свет у входа и показал Бэффилду.

— Может, просто ворвемся туда? — предложил он. — Мне что-то не хочется, чтобы у мисс Шеридан состоялось рандеву.

— Мне тоже, но у нас нет другого выхода. Надо поймать его с поличным. Давайте-ка осмотрим дом со всех сторон.

Свет горел только над входом, все остальное было погружено в темноту.

— Войдем через черный ход, — предложил я. — Мои люди уже здесь, так что будьте осторожны, можете случайно схлопотать по черепу.

— Тогда лучше вы идите вперед.

Я последовал за Бэффилдом. Не сделали мы и десяти шагов, как увидели чей-то силуэт. Мы замерли, но тут при свете луны блеснули металлические пуговицы.

— Это вы, сержант? — шепотом осведомился Бэффилд. — Давно здесь?

— Почти десять минут. В доме уже кто-то был, но мы его не тронули.

— Сколько человек с вами?

— Шесть. Они расположились по периметру сада. Я дал распоряжение: всех пропускать, но никого не выпускать.

— Правильно. — Повернувшись ко мне, Бэффилд спросил:

— Может, возьмем сержанта с собой?

— Давайте!

Мы прошли сад до самого дома. Когда были уже у двери, на улице послышался шум подъезжающего автомобиля. Меня внезапно охватила тревога. Захотелось прекратить этот спектакль, остановить Одри, помешать ей войти в дом… Лишь огромным усилием воли мне удалось сдержать себя.

Дверь черного хода была заперта. Бэффилд слегка подергал ее, но она не поддалась. Пришлось пустить в ход нож-отмычку, который я всегда брал с собой на дело. Замок открылся. В тот же момент мы услышали звонок у входной двери. Это пришла Одри.

Не задерживаясь в коридорчике, мы быстро прошли на кухню и остановились там.

— Сейчас ей откроют, — прошептал я на ухо Бэффилду. — Поставьте сержанта у двери и сами будьте наготове, а я пойду туда…

Бэффилд пожал мне локоть в знак того, что понял, и зашептал что-то на ухо сержанту.

Я осторожно приоткрыл дверь, которая, по моим соображениям, должна была выходить или прямо в прихожую или в коридор, соединяющий кухню и прихожую. Рука моя опустилась в карман, палец сдвинул предохранитель пистолета.

Услышав, что кто-то спускается по лестнице, я затаился в глубине коридора и перевел дыхание. И тут на стене появилась тень. Громадный силуэт с длинными руками и скрюченными, как у грифа, пальцами. Тень быстро и бесшумно двигалась в направлении входной двери. Меня пронзил страх. Это был… Элмер Хенч!

Он остановился, прислушался и распахнул дверь настежь. Я услышал сдавленный крик Одри, а в следующий момент он уже схватил ее своими костлявыми пальцами и втянул в прихожую. Девушка с отвращением вырвалась. Хенч быстро захлопнул дверь, прислонился к ней спиной и повернулся к Одри.

— Здравствуйте, мисс Шеридан, — сказал он приторным голосом. В неярком свете его улыбающееся лицо казалось ужасным. Одри отшатнулась. Я слышал ее частое, прерывистое дыхание.

— Не пугайтесь, мисс Шеридан. Тэд ожидает вас. Он наверху, с друзьями. Они вас ждут не дождутся. Поднимайтесь.

Но Одри, похоже, не могла сдвинуться с места и стояла как парализованная.

Хенч нахмурился, лицо его исказилось.

— Ну, что же вы медлите? Поднимайтесь. Тэд ждет вас…

Одри медленно направилась к лестнице, не сводя глаз с Хенча. Я почувствовал на своей шее горячее дыхание Бэффилда, но не обернулся. Мой взгляд был прикован к Одри.

Затем события понеслись галопом.

Послышался странный не то свист, не то шорох. Одри вскрикнула, и я увидел, как она тщетно пытается сдернуть с шеи петлю. В следующее мгновение ее ноги начали медленно отрываться от пола. Кто-то не видимый мне, но обладающий недюжинной силой, тянул ее кверху.

И когда ее ноги отделились от пола на несколько дюймов, Хенч рванулся вперед и повис на Одри. В ту же секунду возле моего уха прогремел выстрел. Хенч выпустил Одри и медленно повалился на пол. Я бросился вперед и, схватив Одри, приподнял ее, чтобы ослабить натяжение петли. Девушка не подавала признаков жизни, и я похолодел от мысли, что она мертва.

Бэффилд, засунув за пояс пистолет, быстро снял петлю. И тут я услышал шепот Одри:

— Все в порядке, дорогой!..

В прихожую ворвались Рэгг с сержантом и бросились по лестнице наверх. Но их опередил Бэффилд.

— Теперь он наш! — на ходу процедил он сквозь зубы. — Отсюда ему не уйти. Боже праведный, сколько живу на свете, не видел ничего подобного!

Взлетев на второй этаж, мы очутились в темном коридоре, куда выходило несколько дверей. Я распахивал их одну за другой, а Бэффилд держал наготове пистолет. Каждая пустая комната приближала нас к убийце. Притаившись где-то в темноте, он, видимо, с ужасом слушал, как мы приближаемся.

Наконец осталась только одна комната.

— Он там! — рявкнул Бэффилд, отстраняя меня в сторону. — Выходи, мерзавец! — заорал он. — Выходи немедленно с поднятыми руками! Не то я пристрелю тебя, как бешеного пса!

Из комнаты донесся неясный шум.

— Выходи! — снова прорычал Бэффилд.

Подоспели полицейские с мощными электрическими фонарями. Они стояли неподалеку от нас, направив свет на дверь.

Из комнаты послышались шаги, медленные и неуверенные. Мы подняли пистолеты на уровень человеческой груди.

Дверь начала медленно открываться, затем распахнулась настежь…

…Перед нами стояла миссис Эслингер, совершенно прямая, со сжатыми губами и ледяным взглядом. Она была все в том же плохо сшитом черном платье и черной плоской шапочке.

Посмотрев на нас отсутствующим взглядом, она внезапно разразилась диким хохотом.

Мы сидели в баре отеля, потягивая виски и покуривая. Это был наш последний вечер в Кранвиле.

Бэффилд сиял. Для него все обернулось наилучшим образом. Он уже видел себя шефом кранвильской полиции. Как только эта история будет предана огласке, губернатор штата назначит следствие, и Мэйси вынужден будет расстаться со своим местом, а может, и с городом.

Бэффилд в очередной раз налил стакан и провозгласил тост за мое здоровье.

— Вы замечательный человек, хоть и частный детектив!

Но я не обиделся на него за этот сомнительный комплимент, так как видел, что человек говорит от души.

Одри сидела рядом, положив голову мне на плечо, и мягко улыбалась.

— Теперь я знаю, — сказала она вполголоса, — как стать великим детективом: нужно набрасываться на невинных людей. Признайся, мой милый, ведь ты был убежден, что все эти ужасы вытворял Тэд?

— Действительно, — согласился я, — некоторое время я так и думал. Но потом изменил мнение…

Она даже подскочила от негодования, и я примирительно добавил:

— Хорошо, хорошо… Признаюсь. Думал, что это Тэд, но в то же время не спускал глаз с миссис Эслингер и ее братца. Они интересовали меня оба. Правда, я не мог даже заподозрить, что они… того… Я же не провел в этом городишке всю жизнь, как некоторые. Так что у вас нет права меня критиковать.

Латимер нетерпеливо поерзал в кресле и обратился ко мне:

— Хватит вам пререкаться! Мне ведь надо сдавать статью, а я пока не написал и полстрочки, так как решительно не понимаю, что к чему.

Рэгг хлопнул его по плечу.

— Плюнь ты на эту статью и лучше выпей!

Латимер нахмурился:

— Заткнись! Дело есть дело!

Он опять повернулся ко мне.

— Расскажите-ка мне обо всем, хотя бы без особых подробностей.

— Ладно, — согласился я, рассеянно перебирая волосы Одри. — Послушайте сначала предысторию всего этого. Миссис Эслингер начинала когда-то на арене провинциального цирка. Там она научилась превосходно обращаться с лассо. Отец ее был маньяк и убийца и кончил свою жизнь в тюрьме. Когда ей было двадцать лет, ее прогнали из цирка. Слишком давала себя знать проклятая наследственность. Брат позаботился о ней, взял к себе, и они переехали на Восток. Там ей удалось выйти замуж за Эслингера. А брат вскоре переселился к ним, чтобы быть ближе к сестре и присматривать за ней. В конце концов Эслингер понял, что живет с сумасшедшей, но поместить ее в лечебницу не решался. Из-за этого, собственно, он и терпел всю жизнь Хенча…

Одри перебила меня:

— Откуда вам это известно?

— Вот в этом-то и заключается громадное преимущество такой фирмы, как «Международное бюро расследований». Все эти подробности сообщил мне мой шеф — полковник Форнсберг… Итак, дальше. Миссис Эслингер безумно любила своего сына. Однако она была страшно ревнива, и когда Тэд вырос и начал крутиться возле девчонок, в ней проснулись опасные инстинкты…

У Хенча другое «хобби» — он помешан на бальзамировании трупов.

Когда миссис Эслингер одну за другой принялась душить подружек своего сыночка, ее брат развлекался тем, что бальзамировал трупы. Он же поместил их в фамильный склеп Эслингеров. Ну, теперь вы знаете все.

— Да-а… — неопределенно протянул Латимер. — А магазинчик-то, «Стоп-фото»? Выходит, он с этим делом никак не связан?

— Не совсем так, — ответил я. — Миссис Эслингер все-таки по-своему хотела помочь мужу стать мэром этого городишки. Она надеялась, что Старки, как кандидата в мэры, можно устранить, если поставить под подозрение его магазинчик. И для этого сосредоточила все свое внимание на тех дурочках, фото которых появлялись в витрине… Помните, я нашел носовой платок, принадлежащий Мэри Дрейк? Думаю, его туда подбросил Хенч в надежде направить следствие по ложному пути.

— Ну а девушки? И кстати, почему они все были блондинками?

Я прижал Одри к себе.

— Просто Тэд предпочитал блондинок. Так же, впрочем, как и я.

— Да, — понимающе хмыкнул Бэффилд, — блондинки всегда высоко котировались… А я вот думаю, какая будет физиономия у Мэйси, когда он все это узнает.

— Я все же не понимаю, — проговорила Одри. — Почему они и меня хотели убить? Ведь они уже знали, что мы нашли трупы в склепе. Да и Хенча видели на кладбище!

— Все дело в том, что они оба невменяемые, — пояснил я. — Мы приготовили ловушку — они попали в нее.

— А где в это время был Тэд? Почему он не пришел на свидание?

— Все подстроили миссис Эслингер и Хенч. Когда Тэд сообщил матери, что хочет встретиться с Одри, они тут же решили этим воспользоваться. Вот тогда-то Хенч с посыльным передал Одри записку о переносе свидания на Мэдокс-авеню. Сама же миссис Эслингер в это время старалась задержать сына, чтобы он не успел вовремя прийти в клуб. Уверен, что точно такой же трюк она проделывала и с остальными девушками.

— Это все? — спросил Латимер, гася сигарету в пепельнице.

— Да. Вы можете сделать убийственную статью. Не забудьте упомянуть об участии Бэффилда в деле.

Бэффилд расцвел от удовольствия.

Латимер поднялся.

— Мне надо идти. Хочу сейчас же приняться за статью.

Он попрощался и ушел.

— Ну, до утра, — напомнил я Рэггу. — Завтра выезжаем пораньше.

Бэффилд допил свой стакан и тоже поднялся.

— Не буду вам мешать, друзья, — голос его дрогнул. — Я очень сожалею, что вы покидаете наш город. Надеюсь, когда вы приедете в Кранвиль в следующий раз, вы его не узнаете — новое руководство муниципалитета изменит лицо города! Да и в полиции пора навести порядок. А Мэйси это явно не по плечу. Новый шеф полиции должен быть компетентным человеком, — закончил он, явно намекая на свою персону.

Мы пожали друг другу руки, пожелали всяческих успехов, и они ушли.

Мы с Одри остались одни…

— В общем-то, Бэффилд довольно мил, — сказала Одри чуть позже.

— Полицейский всегда мил, когда он в тебе нуждается. Ну, а теперь пойдемте, дорогая…

— Еще один вопрос, и я больше не буду надоедать. Помните, вы однажды говорили… Короче, если Макс Эслингер был уверен, что я никогда не раскрою это преступление, почему же он все-таки нанял меня?

— Миссис Эслингер заставила его пойти на это, — ответил я, обнимая Одри за талию. — Она ведь отлично понимала, что вы…

— Довольно! — прервала она меня. — Прекратите вы, наконец, издеваться над бедной девушкой?..

Положите ее среди лилий

Глава 1

Было жаркое июльское утро, которое так приятно проводить на пляже с любимой. Стоит ли говорить, как тяжело в такую жару сидеть в кабинете…

Через открытое окно долетал уличный шум с бульвара Орхидей, рев самолета, летящего вдоль берега, рокот волн. Я сидел за столом, бездумно перекладывая с места на место письма, которые разложил на случай внезапного появления Паулы, — чтобы убедить ее, что я плодотворно работаю. Бокал с виски был надежно замаскирован толстыми юридическими справочниками, в нем соблазнительно поблескивали кусочки льда.

Прошло чуть больше трех лет с тех пор, как я организовал «Универсал-сервис» — фирму, выполняющую любые услуги, фирму, которая не гнушается никакой работой — начиная с обучения пуделей и кончая перепиской номеров банкнот, на которых надеются поймать шантажиста. В основном наша фирма предназначается для миллионеров — если судить по нашим расценкам и по тому, что миллионеров в Оркид-сити не меньше, чем песчинок на пляже.

За эти годы у нас были и пустячные дела, и серьезные. Мы сделали не много денег и много работы. На нашем счету было даже расследование убийства. Последние несколько дней дела шли в основном невинные, и с ними прекрасно управлялась Паула Бенсингер. Мне и моему партнеру Джеку Керману всего один раз нашлась работа, да и то пустяковая. Поэтому мы ошивались в конторе, исправно уничтожали виски, а перед Паулой изображали страшно занятых людей.

В настоящий момент Джек Керман — длинный, худой, быстрый в движениях парень с седой прядью в черных волосах и усами а-ля Кларк Гейбл, полулежа в кресле, держал перед глазами бокал с виски и время от времени с наслаждением отпивал глоток. В безупречном оливково-зеленом костюме и желтом с красными полосами галстуке, в модных ботинках и темно-зеленых носках он выглядел, как на картинке из модного журнала.

После продолжительного молчания он перестал лицезреть свой бокал и заговорил:

— Какая чушь! Оторвать Венере руки — и так ценить ее после этого! — Он вздохнул. — Как бы я хотел, чтобы и той особе оторвали руки!.. Но она сильная… А я оказался последним сопляком…

— А-а, брось, — вяло отмахнулся я. — Снова сказка об обручальном кольце! Расскажи лучше о своих любовных похождениях.

— Это снова приведет нас к моей блондинке, — сказал Керман и скрестил свои длинные ноги.

— Меня не интересуют блондинки, — твердо заявил я. — Вместо того чтобы рассказывать сказки о женщинах, ты бы попытался найти для нас какое-нибудь дело. Просто удивляюсь, черт возьми, за что я плачу тебе деньги!

Керман удивленно выслушал мою тираду.

— Тебе нужно новое дело? — недоверчиво спросил он. — А я-то думал, что тебе нравится, когда Паула работает, а мы отдыхаем.

— Это одно из твоих многочисленных заблуждений. Не забывай, что мы должны зарабатывать себе на жизнь.

Керман вздохнул. Прежде чем я успел спрятать свой бокал, появилась Паула.

Это была высокая, стройная девушка с холодными карими глазами и хорошей фигурой. Отличный и, самое главное, неутомимый работник. Именно она вдохновила меня на создание «Универсал-сервис» и одолжила денег, чтобы протянуть первые шесть месяцев. Именно ей мы обязаны четкой организацией нашей работы и нашим процветанием. И именно поэтому ее следует назвать душой нашей конторы. Если бы не она, мы бы за неделю вылетели в трубу.

— Может, придумаешь что-нибудь получше, чем сидеть здесь и напиваться? — прокурорским тоном спросила она, уничтожающе глядя на меня.

— А что, есть занятие получше? — с интересом спросил Керман.

Она метнула в его сторону выразительный взгляд и снова уставилась на меня.

— Фактически мы с Джеком уже занимаемся новым делом, — поспешно сказал я и принял глубокомысленный вид. — Джек, пойдем посмотрим на месте…

— Это куда же вы решили пойти взглянуть? — перебила она меня. — Не в бар ли Финнегана?

— Отличная мысль! — обрадовался Керман. — Может, Финнеган поможет нам чем-нибудь?..

— Прежде чем уйти, посмотрите вот это, — Паула помахала перед моим носом конвертом. — Его принес швейцар. Он нашел конверт в одном из карманов старого пиджака, который ты так великодушно подарил ему.

— Моего пиджака? — удивился я. — Странно… Я больше года не надевал этот пиджак.

— Это видно и по штемпелю на конверте, — холодно заметила Паула. — Письмо было отправлено четырнадцать месяцев назад. И ты, наверное, сунул письмо в пиджак и забыл о нем. Это так похоже на тебя!

— Не могу припомнить, чтобы я его раньше видел, — пробормотал я, рассматривая запечатанный конверт. Адрес был написан мелким женским почерком.

— Если учесть, что ты ничего не можешь вспомнить, пока не прибегнешь к моей помощи, то это не удивительно, — язвительно сказала Паула.

Я вскрыл конверт. В нем оказалось письмо и пять стодолларовых ассигнаций.

— Великий боже! — Керман вскочил на ноги. — И это ты подарил швейцару?!

— Только твоей критики мне не хватало, — мрачно произнес я и принялся читать.

«Крестуэйс, бульвар Футхилл.

Оркид-сити. 16 мая 1948 года.

Прошу вас посетить меня по указанному выше адресу завтра в три часа, чтобы получить улики против того, кто шантажирует мою сестру. Мне известно, что вы занимаетесь подобной работой. Пожалуйста, считайте это письмо конфиденциальным и срочным. Посылаю пятьсот долларов в виде задатка.

Дженнет Кросби».

Мы долго молчали. Даже Керман не раскрывал рта. Больше года тому назад мы получили предложение и задаток в пятьсот долларов и даже не подозревали об этом.

— Конфиденциальным и срочным… — повторила Паула. — А ты хранил его у себя столько времени… И неизвестно, сколько этот конверт пролежал бы еще, если бы не швейцар. Потрясающе!

— Заткнитесь! — не выдержал я. — В конце концов, она не позвонила, не потребовала объяснений? Ведь письмо могло просто затеряться. Но… подождите минутку! Она же умерла!.. Одна из девочек Кросби умерла, я точно помню. И кажется, именно Дженнет, не так ли?

— Да, — Паула кивнула. — Но я проверю. Сейчас же подниму все, что известно о Кросби.

Паула вышла.

— Итак, она умерла… — сказал я. — Полагаю, надо вернуть деньги родным.

— Если мы это сделаем, — Керман всегда неохотно расставался с деньгами, — то пресса может пронюхать обо всем. История, подобная этой, — не слишком хорошая реклама нашему бизнесу. Мы должны следить за каждым своим шагом, Вик. Гораздо умнее забрать денежки себе и не заикаться об этом деле.

— Этого ни в коем случае нельзя делать! Мы можем оказаться несостоятельными, но в любом случае должны оставаться честными.

Керман снова растянулся в кресле.

— Не стоит будить спящую собаку, — философски заметил он. — Кросби ведь был связан с нефтью, не так ли?

— Да. Но он умер. Его застрелили пару лет назад. — Я достал перочинный ножик и принялся ковырять им пресс-папье. — Ума не приложу, как могло оказаться в пиджаке это письмо… Я никогда о нем не слыхал!

Керман, хорошо знавший Паулу, усмехнулся.

— Не обращай внимания на ее придирки, — сказал он. — Хотя… Я доволен, что она нападает не на меня.

Я продолжал резать пресс-папье, пока не вернулась Паула.

— Она умерла от сердечного приступа — в тот же день, когда послала нам письмо. Не удивительно, что ты больше не имел сведений о ней.

— Сердечный приступ? Сколько же ей было лет?

— Двадцать пять.

Я отложил перочинный нож и закурил сигарету.

— Гм… В двадцать пять лет — сердечный приступ?.. Во всяком случае, не мешает проверить. Что еще о ней известно?

— Немного. Самое главное о ней мы уже знаем… — ответила Паула, садясь на край стола. — Макдональд Кросби нажил свои миллионы на нефти. Был женат дважды. Дженнет — его дочь от первой жены, Мэрилин — от второй. Он отошел от дел в сороковом году и поселился в Оркид-сити. До этого жил в Сан-Франциско. Дочери не похожи друг на друга. Дженнет прилежно училась, занималась живописью. Несколько ее картин выставлено в музее искусств. У нее, несомненно, был талант. Она была сдержана и немного резка. Мэрилин — своенравная, капризная и необузданная натура. Часто попадала на первые страницы газет, будучи замешана в скандальных историях.

— Какого рода скандалы? — поинтересовался я.

— Пару лет назад сбила парня на Центральной авеню. Сказала, что была пьяна, что очень характерно для нее. Кросби подкупил полицию, и ее наказали только за нарушение правил вождения. В следующий раз совершенно голой проскакала на лошади по бульвару Орчил. С кем-то поспорила, что сделает это, и выиграла пари.

— Да, такая особа — подходящий объект для шантажа, — заметил я.

Паула кивнула.

— О смерти Кросби вы, конечно же, знаете? Он чистил пистолет в своем кабинете. Случайный выстрел — и миллионера не стало. Три четверти состояния он оставил Дженнет и одну — Мэрилин, с опекой. Когда умерла Дженнет, Мэрилин получила все, и, кажется, характер ее изменился. После смерти сестры в прессе больше не упоминается о ее похождениях.

— Когда умер Кросби?

— В марте сорок восьмого года, на два месяца раньше Дженнет.

— Вот как?.. — не удержался я.

Паула продолжала.

— Дженнет была очень расстроена смертью отца. Она никогда не была сильной натурой, и в газетах писали, что это потрясение доконало ее.

— Все складывалось очень уж удачно для Мэрилин… Мне это сильно не нравится. Возможно, дорогая Паула, я слишком подозрительный человек, но… Дженнет пишет, что кто-то шантажирует ее сестру. Затем она умирает от сердечного приступа, а ее деньги переходят к сестре. Чертовски странное совпадение!

— Я не вижу, что тут можно сделать, — хмуро заметила Паула. — Мы не можем представлять умершего клиента.

— Ну, это-то мы сможем, — я хлопнул ладонью по стодолларовым бумажкам. — У нас два пути: либо вернуть эти денежки ее сестре, либо отработать их.

— Четырнадцать месяцев — слишком долгий срок, — с сомнением проговорил Керман. — След остыл…

— Если он был, — усомнилась Паула.

— С другой стороны, — я откинулся на спинку кресла, — если в смерти Дженнет есть что-то подозрительное, за четырнадцать месяцев кое у кого появилось приятное чувство безопасности… А когда человек чувствует себя в безопасности, он расслабляется… Я думаю, мне стоит навестить Мэрилин Кросби и поинтересоваться, на что она тратит деньги своей сестры.

— Что-то подсказывает мне, что спокойная жизнь для нас кончилась, — печально проговорил Керман. — Думаю, что сегодня ее последний день. Мне начинать работать немедленно или подождать, пока ты вернешься от Мэрилин?

— Подожди, пока я вернусь, — великодушно разрешил я, вставая и направляясь к двери.

Глава 2

Крестуэйс, усадьба Кросби, была скрыта за стеной бугенвилей и австралийских сосен. А за живой изгородью возвышался еще и высокий забор. Тяжелые ворота со смотровым окошком на правой створке усиливали впечатление надежности и защищенности. На бульваре Футхилл было с полдюжины таких поместий. Их тылы выходили на пустынное озеро Кристалл-лейк. Каждое поместье отделял друг от друга примерно с акр земли, покрытой кустарником или песком.

Я сидел развалясь в довоенном бьюике с откидным верхом и без особого интереса разглядывал ворота. На ограде было написано название усадьбы, которая ничем не отличалась от усадеб других миллионеров. Все они скрываются за надежными стенами, ограждающими от нежелательных посетителей; все они засажены одинаковыми цветами, которые одинаково пахнут; имеют одинаковые ухоженные лужайки и плавательные бассейны. Хотя сквозь ворота и ограду не виден был бассейн, но я знал, что он великолепен. Если у вас имеется миллион долларов, вы обязаны жить по образу и подобию миллионеров, иначе вас будут считать чужаком.

Никто не спешил открывать мне ворота. Я выбрался из машины и подергал шнурок звонка. Где-то вдали негромко тренькнуло. Солнце нещадно припекало. Температура, казалось, достигла высшей своей точки. Я налег на ворота и с удивлением заметил, что они подались. За воротами я увидел ровную площадку. Она была более чем достаточна для маневрирования танка, а не только моей машины. Трава не подстригалась уже несколько месяцев, и две полоски по краям дороги пожелтели, как осенью. Нарциссы, тюльпаны и пионы склонили свои засохшие головки. Все казалось заброшенным и выгоревшим, как в пустыне, которая начиналась сразу за озером. Мне показалось, что я слышу, как в гробу от злости ворочается старик Кросби.

В дальнем конце лужайки виднелся дом. Это был двухэтажный особняк, крытый красной черепицей, с зелеными ставнями и выступающим балконом. Солнечные блики отражались в стеклах.

Я решил пройти к особняку пешком, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. На полпути к дому, где сквозь асфальт дороги проросла трава, сидели на корточках три китайца и играли в кости. Они даже не посмотрели в мою сторону, когда я подошел и остановился рядом. Для них явно не существовало ничего более важного, чем их занятие.

Я пошел дальше. В стороне от дороги располагался плавательный бассейн. Воды в нем не было, дно заросло травой, как и дорога. Справа от дома шел целый ряд гаражей с двойными дверями. Невысокий парень в грязных фланелевых брюках сидел на канистре, явно пустой, и строгал деревянную чурку. Он равнодушно посмотрел на меня.

— Кто-нибудь есть в доме? — спросил я, доставая сигарету.

Он долго молчал, видимо, решая, стоит ли мне отвечать.

— Не видите — я занят!..

— Вижу, — сказал я, выпуская ему в лицо струйку дыма. — Буду рад поговорить с тобой, когда ты освободишься.

Он продолжал строгать, не обращая на меня внимания. Ничего не оставалось, как пройти к дому. Поднявшись на крыльцо, я нажал кнопку звонка. Похоронную тишину нарушило слабое дребезжание. Я спокойно ждал, надеясь, что хоть кто-то отреагирует на мое появление. Дверь открылась, и некое существо, очевидно дворецкий, уставилось на меня. Он был явно недоволен, как человек, которого оторвали от интересного сна. Это был долговязый, костлявый тип — со впалыми щеками, седой и небритый. Его черные брюки были помяты, словно он спал в них, рукава несвежей рубашки закатаны до локтей.

— Да? — произнес он, поднимая брови.

— Мисс Кросби дома?

— Мисс Кросби сейчас не принимает, — отрезал он и сделал движение, намереваясь закрыть перед моим носом дверь.

— Я ее старый друг, и меня она примет, — уверенным тоном сказал я, подставляя ногу под дверь. — Меня зовут Мэллой. Назовите мое имя, и она примет меня, держу пари, она будет даже рада!

Он снова попытался закрыть дверь, но не принял во внимание мою ногу. Когда дверь не закрылась, он удивленно посмотрел на меня.

— А кто ухаживает за ней? — улыбнулся я.

Дворецкий смутился. Он был слишком вышколен, и за его жизнь с ним не приключалось ничего такого.

— Сестра Гарней…

— Тогда я хотел бы повидать сестру Гарней.

Воспользовавшись его замешательством, я всем телом навалился на дверь и очутился в большом светлом холле с широкой лестницей. На верхней ступеньке стояла женщина в белом.

— Можете идти, Бенскин, — сказала она. — Я поговорю с ним.

Тип облегченно вздохнул и, недоуменно взглянув на меня, не спеша удалился по коридору.

Сестра неторопливо спускалась с лестницы, давая мне возможность по достоинству оценить ее фигуру. Я внимательно рассматривал ее. Блондинка, алые губки, голубые глаза, — видно, сильная женщина и горячая, как пламя ацетиленовой горелки. Будь она моей сиделкой, я согласился бы всю жизнь пролежать в постели…

По ее глазам было видно, что она заинтересовалась мною не меньше, чем я ею. Пухлые губки сложились в улыбку, глаза смотрели с надеждой и еле уловимой тревогой.

— Я хотел бы повидать мисс Кросби, — заговорил я. — Правда, я слышал, она немного нездорова?..

— Да. И боюсь, в настоящее время она не в состоянии принимать посетителей.

У нее было глубокое контральто.

— Очень жаль, — я перевел взгляд на ее ножки. У Бетти Гейбл они, возможно, получше, но ненамного. — Я только что приехал из города. Я ее старый друг, но понятия не имел, что она нездорова.

— Она больна уже несколько месяцев.

Я почувствовал, что с сестрой Гарней не стоит затевать разговор о Мэрилин Кросби.

— Надеюсь, ничего серьезного?

— Да. Но она нуждается в отдыхе и покое.

— О, здесь достаточно спокойно, — улыбнулся я. — Для вас, надеюсь, тоже?

— Спокойно? Спокойно бывает только в гробу! — воскликнула она. — Кажется, мне не стоило это говорить?..

— Вы можете со мной не церемониться, — уверил я ее. — Я парень покладистый, и мне будет достаточно двойной порции виски с содовой.

— Отлично, — ее глаза смотрели вопросительно, и они прочли ответ в моих глазах.

— Если у вас нет ничего получше…

— Если вы действительно хотите выпить, то пойдемте. Я знаю, где виски.

Я последовал за ней. Она шла медленно, и я любовался ее бедрами. Они двигались, как бейсбольные мячи. Я бы долго мог идти вот так…

— Садитесь, — пригласила она, указывая на уютное кресло в кабинете, куда мы пришли. — Сейчас я приготовлю вам выпить.

— Прекрасно, — согласился я, удобно располагаясь в кресле. — Но при одном условии — я никогда не пью один. Такой уж у меня характер.

— И у меня такой же, — она кокетливо улыбнулась.

Я смотрел, как она доставала из буфета два стакана и бутылку с виски.

— Думаю, обойдемся без льда? — она вопросительно посмотрела на меня.

— К чему лишние хлопоты! — подтвердил я. — Будьте осторожны с содовой — излишнее ее количество может испортить любое виски.

Она налила на три дюйма в каждый стакан и добавила по чайной ложке содовой.

— Так нормально?

— Вполне, — я взял у нее стакан. — Вероятно, я должен представиться. Вик Мэллой. Виком меня зовут друзья… и подруги.

Она села, не одернув халатик, предоставив мне любоваться ее коленками.

— Вы здесь первый посетитель за последние три месяца, — проговорила она. — Я начинаю опасаться, не принесли ли вы нам несчастье.

— Смотря как к этому подходить… Думаю, вам не стоит бояться меня. Да-а, когда я был здесь в последний раз, все было по-другому…

Она неопределенно пожала красивыми плечами.

— Так значит, Мэрилин очень плоха?..

— Послушайте, может поговорим о чем-нибудь другом? Я так от нее устала!

— Я тоже не пылаю к ней страстью, — согласился я и отхлебнул виски. — Но когда-то я ее очень хорошо знал, и теперь меня разбирает любопытство. Так что же все-таки с ней?

Она откинула свою хорошенькую головку на спинку кресла и скорее влила, чем выпила, свой напиток. Я понял, что она далеко не новичок по этой части.

— Я бы не хотела говорить об этом, — она улыбнулась, — но если вы пообещаете никому…

— О чем речь!

— Она наркоманка! Но это строго между нами.

— О, это ужасно…

Она пожала плечами.

— Да уж, хуже некуда. Сюда никто не ходит. Временами она покидает свою комнату, но ненадолго. А иногда чуть не лезет на стену и кричит. Все это очень серьезно. — Она допила стакан. — Так что не будем больше говорить о ней. Одного того, что я ее вижу по ночам, для меня более чем достаточно.

— Вы дежурите и по ночам? Это скверно.

— Почему? — в зеленоватых глазах мелькнула тревога.

— Я подумал, было бы неплохо как-нибудь пригласить вас к себе. Посмотрим картины…

— Какие картины?

— Для начала — гравюры.

Она усмехнулась.

— Мне не очень нравятся гравюры.

Она встала и снова подошла к бутылке с виски. Мои глаза неотрывно следили за ее бедрами.

— Давайте я вам долью. Кстати, почему вы не допили?

— Я не против, но мне кажется, здесь есть кое-что получше виски…

— Возможно. — Она налила себе чистого виски.

— А кто присматривает за Мэрилин в смене с вами?

— Сестра Флемминг. Вам она не понравится. Настоящая людоедка!

— Правда? А она не услышит нас?

Она подошла и села рядом.

— Меня это не особенно беспокоит… К тому же в настоящее время она находится в левом флигеле, к которому примыкают гаражи. Мэрилин живет там.

Это было как раз то, что я хотел узнать.

— К черту всяких людоедок! — сказал я, обнимая ее за плечи. — А вы, часом, не людоедка?

Она с готовностью прижалась ко мне.

— Смотря для кого…

Ее лицо было так близко от моего, что губы почти касались ее виска. Но ей это, похоже, нравилось.

— Как вы находите такое начало?

— Пока неплохо.

Я взял у нее из рук стакан и поставил на пол. Она повернулась ко мне лицом и прижалась губами к моим губам, но вдруг отпрянула от меня и встала. Я уж подумал было, что она из тех девушек, которые смущаются от поцелуев, но ошибся.

Она подошла к двери, заперла ее на ключ и вернулась ко мне.

Глава 3

Я оставил свой бьюик возле Каунтри-билдинг на углу Фельдвам и Центральной авеню и прошел в здание. Отдел регистрации рождений и смертей находился на первом этаже. Я заполнил бланк и сунул его в окошечко рыжему клерку, который поставил на бланке штамп и махнул рукой в сторону картотеки.

— Посмотрите сами, мистер Мэллой, — сказал он. — Шестой ящик справа. Как у вас идут дела? Давненько вас не видел…

— Я вас тоже, — ответил я. — Дела идут превосходно.

Мне не очень хотелось с ним разговаривать: встреча с сестрой Гарней несколько утомила меня. Я подошел к картотеке. Ящик с делами на букву «К», казалось, весил тонну, я едва поднял и открыл его. Листая страницы, нашел свидетельство о смерти Дженнет Кросби. Она умерла 16 мая 1948 года от злокачественного эндокардита. Так черным по белому было записано в свидетельстве, подписанном врачами Джоном Бьюли и Зальцером. На всякий случай я записал их имена. Полистав еще несколько страниц, нашел и свидетельство о смерти Макдональда Кросби. Его смерть засвидетельствовали все тот же Зальцер и коронер Франклин Лессуэйс. Я сделал необходимые пометки и вернулся к клерку, который с ленивым любопытством наблюдал за мной.

— Кто такой доктор Джон Бьюли? — спросил я его. — Не скажешь ли, где он живет?

— На Скайлейн-авеню. Но если вам нужен хороший врач, не ходите к нему.

— Это почему же?

Клерк пожал плечами.

— Он очень стар. Лет пятьдесят назад он, возможно, чего-то стоил, но сейчас это настоящий коновал. Он, например, считает, что сделать трепанацию черепа так же просто, как, например, вскрыть банку фасоли.

— А что, разве не так?

Клерк рассмеялся.

— Все зависит от того, о чьей голове идет речь. — Он подмигнул мне. — Работаете над чем-нибудь?

Я вышел на улицу и задумался. Неожиданно умирает богатая девушка, и засвидетельствовать ее смерть вызывают коновала, выжившего из ума старика. Не похоже на миллионеров. Было бы естественно ожидать, что они обратятся к лучшим врачам в городе, дабы убедиться, что это не убийство.

Я влез в бьюик и нажал на стартер. Рядом с моей машиной стоял оливкового цвета додж. За рулем сидел мужчина в желто-коричневой шляпе и читал газету. Я не обратил бы ни на него, ни на машину ни малейшего внимания, если бы он не отложил вдруг газету и не взглянул на меня. Правда, тут же отвернулся и тоже включил мотор. Такое совпадение показалось мне любопытным. Мужчина был широкоплечий, с огромной головой, которая, казалось, росла прямо из плеч. Над верхней губой у него тянулась тоненькая ниточка усов, одно ухо и нос сплющены.

Я влился в поток машин и поехал в восточном направлении, держа курс на Центральную авеню. Ехал не спеша, часто оглядываясь назад, чтобы видеть, что делается у меня за спиной. Додж направился со стоянки в другую сторону, но потом круто развернулся и поехал за мной. Самое интересное, что он развернулся в том месте, где поворот был запрещен, но полицейские в этот момент, видимо, спали.

На пересечении с Этвуд-авеню я снова посмотрел в зеркало. Додж следовал за мной. Мужчина небрежно сидел за рулем, выставив в окно левый локоть. Я на всякий случай запомнил номер его машины. Если он следит за мной, то делает это очень непрофессионально. На Голливуд-авеню я увеличил скорость до шестидесяти миль. Додж тоже прибавил скорость. На бульваре Футхилл я резко свернул к тротуару и тут же притормозил. Додж промчался мимо, мужчина даже не посмотрел в мою сторону. Я записал номер его машины на конверте, рядом с именами доктора Бьюли и Зальцера, и спрятал конверт в карман. Затем тронул машину с места и поехал на Скайлейн-авеню.

Еще издали я увидел на одном из домов блестевшую на солнце медную табличку. За низкими деревянными воротами был небольшой сад, в центре которого стояло двухэтажное строение из канадской сосны. Оно казалось трущобой в сравнении с ультрамодными домами, расположенными по обе стороны от него.

Я притормозил и выглянул в окошко, но разглядеть имя на дощечке не смог. Пришлось остановить машину. Едва я двинулся в направлении ворот, как появился оливковый додж. Мужчина вроде и не смотрел в мою сторону, но я знал, что он следит за мной.

Я сдвинул шляпу на затылок и достал пачку сигарет.

Додж скрылся за углом.

Я толкнул калитку и направился к дому. Сад был небольшой и чистый, как казарма перед инспекторской проверкой.

Я позвонил. Никто не открыл. Некоторые окна дома были закрыты от солнца желтыми жалюзи, другие — занавесками. Понимая, что меня могут рассматривать из окна, я придал своему лицу максимально приятное и доброжелательное выражение. Когда я уже решил, что придется позвонить еще раз, послышался тихий скребущий звук. Дверь открылась. Передо мной была маленькая, худенькая, как птичка, женщина, одетая в черное шелковое платье, вышедшее из моды лет пятьдесят назад. Худое усталое лицо было расстроенным.

— Доктор дома? — Я снял шляпу.

— Дома. Он в саду. Сейчас я его позову.

— Благодарю вас, не надо. Я не пациент. Я сам к нему подойду.

— Хорошо. — Надежда, мелькнувшая было на ее лице, исчезла. Не пациент — следовательно, не будет и гонорара. — Только не задерживайте его долго. Он не любит, чтобы ему мешали в саду.

— Я не задержу его.

Она закрыла дверь. Отходя, я заметил, как за одной из занавесок мелькнула легкая тень.

Тропинка привела меня к тыльной стороне дома.

Не знаю, каким врачевателем был доктор Бьюли, но садовником он был отменным. В глубине сада, возле громадного куста георгин, возился старик в белом полотняном костюме. Он осматривал цветы с видом доктора и, когда я приблизился, резко выпрямился и посмотрел на меня. Я увидел темное морщинистое лицо, спадающую на плечи седую гриву волос. Доктор выглядел очень довольным человеком.

— Добрый день, — сказал я. — Надеюсь, не помешал?

— Приемные часы с семи до девяти, — пробурчал он таким низким голосом, что я едва расслышал его. — Сейчас я не могу принять вас.

— Я не пациент, — ответил я, любуясь георгинами. — Моя фамилия Мэллой, я старый друг мисс Кросби.

— Кого? — равнодушно переспросил он.

— Дженнет Кросби.

— А что с ней?

— Вы подписали свидетельство о ее смерти.

Он пристально посмотрел на меня.

— Как, вы сказали, ваша фамилия?

— Виктор Мэллой. Меня немного беспокоят обстоятельства смерти мисс Кросби.

— Почему это вас беспокоит? — Глаза его тревожно забегали. Он знал, что достаточно стар и вполне мог допустить ошибку…

— Видите ли, — начал я, — я был в отъезде три года. Мы с Дженнет Кросби — друзья детства, но я и понятия не имел, что у нее слабое сердце. Для меня было большим ударом известие о ее кончине. И теперь я хочу убедиться, что в ее смерти не было ничего подозрительного.

Его ноздри дрогнули, глаза расширились.

— Что вы имеете в виду? Она умерла от злокачественного эндокардита. Симптомы явные. Кроме того, там был доктор Зальцер. В ее смерти не было ни-че-го подозрительного!

— Я рад это слышать. А что такое злокачественный эндокардит?

Он помрачнел, нахмурился. Я ожидал, он ответит, что не знает такой болезни, но он медленно и четко произнес, как будто держал перед глазами страницы медицинского справочника:

— Шансов у нее не было, даже если бы они позвали меня раньше. Я все равно ничем не смог бы ей помочь.

— Вот это и беспокоит меня, док. Почему они пригласили вас? Ведь вы не лечили ее, не так ли?

— Конечно, нет, — ответил он почти сердито. — Но я живу неподалеку, и кроме того, было бы неэтично подписывать свидетельство одному доктору Зальцеру.

— Кто такой этот Зальцер?

— Он содержит частную клинику неподалеку от поместья Кросби. Вы понимаете, что в его положении он не мог подписать свидетельство в одиночку. К тому же, у него недостаточная практика в такого рода заболеваниях. Я был польщен, когда он пригласил меня.

— Послушайте, доктор. Я хочу поговорить с вами откровенно. Я попытался сегодня утром увидеть Мэрилин Кросби, но она, оказывается, больна. Я сейчас уйду, но перед уходом хотел бы выяснить одну деталь. Мне известно, что Дженнет умерла внезапно. Вы сказали, что из-за сердца. Что же случилось на самом деле? Вы были там, когда она умирала?

— Нет, — ответил он, и глаза его снова тревожно забегали. — Я прибыл спустя полчаса после наступления смерти. Она умерла ночью. Симптомы были явные. Доктор Зальцер сказал, что он уже несколько месяцев лечил ее… Я не могу понять, почему вы задаете такие вопросы?

— Единственное, что я хочу, — это убедить себя, — снова улыбнулся я. — Когда вы прибыли в дом Кросби, доктор Зальцер уже был там, не так ли?

Он кивнул с еще более обеспокоенным видом.

— Кто еще там был?

— Мисс Кросби-младшая.

— Мэрилин?

— Кажется, ее зовут именно так.

— И Зальцер провел вас в спальню Дженнет… Мэрилин вошла с вами?

— Да, она вошла вместе с доктором. Молодая женщина выглядела очень расстроенной, она все время плакала. Возможно, следовало произвести вскрытие, — неожиданно добавил он. — Хотя в этом не было необходимости. Это был злокачественный эндокардит, никакого сомнения.

— Однако спустя четырнадцать месяцев вы начинаете думать, что не помешало бы произвести вскрытие?

— Строго говоря, это было необходимо, так как доктор Зальцер, который лечил ее, он… больше доктор науки, чем медицины.

— Да-а… Еще один вопрос, доктор. Вы когда-нибудь раньше видели Дженнет Кросби? Я имею в виду, до ее смерти?

Он посмотрел на меня так, словно я заманиваю его в ловушку.

— Я видел ее несколько раз в машине, но никогда не разговаривал с ней.

— Но этого недостаточно, чтобы заметить у нее симптомы сердечного заболевания, не так ли?

Он опустил глаза.

— Вы сказали, что она болела несколько месяцев, — продолжал я. — А вы видели ее незадолго до смерти?

— За месяц или полтора. Точно не скажу.

— Я думаю, — терпеливо продолжал я, — при более близком знакомстве с ней вы заметили бы у нее симптомы болезни?

— Не уверен. Но я действительно не понимаю, что вам от меня нужно! — Он отвернулся. — У меня больше нет времени на разговоры с вами.

— Хорошо, доктор. Большое спасибо. Извините, что побеспокоил вас, но вы же знаете, как это бывает. Я просто хотел удостовериться, что здесь ничего такого нет и она умерла от болезни. Ведь я любил эту девушку…

Он ничего не ответил и направился к розовому кусту.

— Одну минуточку, доктор, — остановил я его. — А как вышло, что доктор Зальцер подписал также свидетельство о смерти Макдональда Кросби, когда тот застрелился? Не было ли это неэтично с его стороны?

Он с испугом посмотрел на меня.

— Этот вопрос вы задайте доктору Зальцеру!..

— Отличная идея! Спасибо, я так и сделаю.

Медленно передвигая ноги, он отошел. Только теперь я понял, насколько он стар.

Я подошел к женщине, которая стояла у крыльца.

— Извините, что отвлек доктора. Он очень помог мне. Не могу ли я вручить вам пять долларов за беспокойство?

Она радостно встрепенулась.

— Вы очень добры.

Я вручил ей банкноту и удалился.

Глава 4

Я толкнул дверь и вошел в контору. Джек Керман, развалившись у окна, дремал. Паула сидела за столом и проверяла картотеку, которая содержала сведения о жителях нашего города.

Я швырнул шляпу в Кермана и разбудил его. Он открыл глаза, потянулся и зевнул.

— Ну, как дела? — риторически спросил он. — Или ты еще не начинал работу?

— Начал. — Я сел в кресло, с наслаждением закурил и, пуская дым к потолку, рассказал о том, что удалось узнать. Я посвятил их в историю с сестрой Гарней, хотя и знал, что Паула не одобряет такие действия, а Керман будет завидовать… — В общем, я узнал немного, — подвел я итог, — но этого достаточно, чтобы считать — в этом деле не все чисто. Возможно, здесь и нет криминала, но все же желательно, чтобы об этом деле знало как можно меньше людей. Время еще не пришло.

— Если этот парень в додже следил за тобой, то ему уже известно о твоем интересе к делу Кросби.

— Да, но у нас еще нет уверенности. — Я снял телефонную трубку. — Соедините меня с полицейским управлением, — попросил я телефонистку.

— Ты знаешь номер его машины? — поинтересовалась Паула.

— Не мешай, — нетерпеливо отмахнулся я и произнес в телефонную трубку: — Позовите, пожалуйста, лейтенанта Мифлина…

— Хэлло! — откликнулся через некоторое время Мифлин.

Тим Мифлин был хорошим копом, и несколько раз мы работали вместе. Когда он нуждался в моей помощи, я помогал ему, и наоборот. Он с уважением относился к моему знанию лошадей, и несколько раз умудрялся выигрывать на скачках благодаря моим советам.

— Это Мэллой. Как дела, Тим?

— Что тебе нужно? Ты же никогда бескорыстно не интересуешься моими делами.

— Кому принадлежит оливкового цвета додж с номером ОР-3345?

— Ты всегда обращаешься ко мне, чтобы сэкономить собственные денежки, — проворчал Мифлин. — Если Брендон узнает об этом, будет жуткий скандал.

— Я же не скажу ему, что получил сведения от тебя, — усмехнулся я. — И еще одно, Тим, насчет экономии денег. Если хочешь, можешь завтра на Кребб-хилл поставить на номера 16 и 30.

— Ты это серьезно?

— Я всегда серьезно говорю о таких вещах. Продай дом, заложи жену, ограбь сейф Брендона! Помешать тебе может только смерть лошадок.

— Если ты говоришь…

— Можешь не сомневаться.

Я терпеливо ждал, пока Тим сверялся с картотекой. В это время Джек Керман принялся деловито крутить диск второго телефона.

— Что это ты собираешься делать? — поинтересовался я.

— Позвонить своему букмекеру. Мне эта лошадь тоже нравится.

— Забудь об этом. Я сказал ему только то, что сказали мне.

Керман разочарованно бросил трубку.

— А если он действительно продаст дом? Ты же знаешь его отношение к скачкам.

— Ты видел его дом? Нет. А я видел. Я сделал ему одолжение…

В этот момент послышался голос Мифлина:

— Машина зарегистрирована на имя Джонатана Зальцера, бульвар Футхилл, больница. Ты это хотел узнать?

— Возможно… — Я едва скрывал возбуждение. — Кто такой Зальцер? Ты что-нибудь знаешь о нем?

— Немного. Он содержит сумасшедший дом. Вернее, лечебницу для психов.

— Никакой жестокости в обращении с пациентами?

— У него нет причин быть жестоким. У доктора много денег, они просто сами плывут ему в руки.

— Спасибо, Тим.

— Машина Зальцера? — уточнил Керман.

Я кивнул.

— Итак, начинаем работать, — я посмотрел на Паулу. — Что там у нас есть относительно Зальцера?

— Посмотрю, — она поставила на стол картотеку.

— Вот это, вероятно, тебя тоже заинтересует. Здесь все о Дженнет Кросби.

Я бегло просмотрел карточку, пока Паула искала материалы на Зальцера.

— Танцы, теннис, гольф, — я посмотрел на Кермана. — Не очень подходящие занятия для человека с больным сердцем. Близкие друзья: Джейн Парметта и Дуглас Шеррил. Пару лет назад она была помолвлена с Шеррилом, но по непонятным причинам помолвка была расторгнута. Кто этот Шеррил?

— Никогда о нем не слыхал. Хочешь, чтобы я поискал его?

— Было бы неплохо найти этих Парметта и Шеррила. Скажи, что дружил с Дженнет еще в Сан-Франциско. Узнай их прошлое, но смотри, чтобы они не обманули тебя. Мне нужно знать их реакцию на смерть Дженнет от сердечного приступа. Может, у нее действительно было слабое сердце, но если нет, тут уж мы начнем работать по-настоящему.

— О'кей, — отозвался Керман.

Вошла Паула.

— Ничего особенного, — сказала она. — Зальцер открыл свою лечебницу в 1940 году. Лечебница по высшему разряду: двести долларов в неделю.

— Неплохо!

— Что-то я не верю, что все его больные действительно сумасшедшие, — проговорил Керман. — Скорее всего, это какая-то разновидность рэкета, и нам стоит влезть в это дело.

— Что еще?

— Он женат. Бегло говорит по-французски и по-немецки. Имеет степень доктора наук. Увлечений нет. Детей тоже. Пятьдесят три года, — прочла Паула. — Вот и все, Вик.

— О'кей. — Я встал. — Помоги Джеку, Паула. Он займется поисками Джейн Парметта и Дугласа Шеррила. Я же иду к мамаше Бендикс. Хочу кое-что узнать о прислуге Кросби. Их дворецкий что-то не внушает мне доверия. Может, это она дала ему работу…

Глава 5

С первого взгляда миссис Марту Бендикс, исполнительного директора фирмы «Бендикс Эткинс», легко можно было принять за мужчину. Она была огромна и широка в плечах. Волосы коротко острижены, мужской твидовый пиджак и галстук. Но когда она выходила из-за стола, вы удивлялись еще больше, увидев ее черные чулки и тяжелые ботинки.

Она очень сердечная женщина, но боже вас упаси подходить к ней близко. У нее есть привычка хлопать собеседника по спине, после чего у того часа два-три невыносимо болит позвоночник.

Смех ее оглушает. Ни за какие коврижки я не стал бы жить с такой женщиной, несмотря на ее доброе сердце.

Робкая девушка с беличьим лицом провела меня к миссис Бендикс.

— Входи, Вик! — загудело из-за стола, заваленного бумагами. — Садись. Давненько мы не виделись. Чем ты занимаешься?

Я сел и улыбнулся.

— Да так… Разные дела. Я пришел к тебе за помощью, Марта. Ты имела дело с Кросби?

— Немного. — Она достала из-под стола бутылку виски, два стакана и пакетик с кофейными зернами. — Давай выпьем, только осторожно. Мэри не одобряет, когда пьют в рабочее время.

— Мэри — это та, с кроличьими зубками?

— Не говори о ее зубах, она тебе этого не простит… — Марта протянула мне полстакана виски и горсть кофейных зерен. — Ты имеешь в виду Кросби с бульвара Футхилл?

Я отхлебнул виски и подтвердил, что именно этих Кросби я имею в виду.

— Шесть лет назад я набрала для них весь штат прислуги. После смерти Дженнет всех старых слуг выгнали и набрали новых.

— Уволили абсолютно всех?

— Да.

— Что с ними стало потом?

— Пришлось устроить в другие места, вот и все.

— Послушай, Марта, между нами говоря, я хочу проверить причину смерти Дженнет. Я не уверен, что она умерла от сердечного приступа. У меня есть кое-какая зацепка. Скорее всего, она ничего не даст, но… Я бы хотел поговорить с кем-нибудь из старой прислуги. Возможно, они что-то знают, например, дворецкий. Кто он?

— Джон Стивенс, — сказала Марта после небольшого раздумья.

Она убрала бутылку, допила виски и, сунув в рот пару кофейных зерен, нажала кнопку звонка.

— Милая, где сейчас работает Джон Стивенс?

Мэри ответила, что сейчас узнает, и через пару минут доложила, что Джон Стивенс работает у Грегори Вайнрайта, Хилсайд Джефферсон.

— А как насчет горничной Дженнет? Где она сейчас?

— Она больше не работает. Я не стала бы ее устраивать, даже если бы она приползла ко мне на коленях.

— Что ж так? — спросил я, с надеждой поглядывая на ящик, куда Марта убрала виски. — Марта, ты же знаешь, такая порция меня только раззадорила. Это не выпивка для такого парня, как я.

Она засмеялась и налила мне еще стакан.

— Так в чем же дело? — повторил я.

— Она плохая служанка, — презрительно ответила Марта. — И удивительно ленива. Ее зовут Мэри Дрю. Мисс Рэндольф Плейфер требовалась хорошая служанка, и я сказала Мэри, что могу рекомендовать ее, а она послала меня в… — Марта немного смутилась. — В общем, она сказала мне, что вообще не собирается больше работать. Насколько я знаю, она в настоящее время живет с каким-то мужчиной в Коралл-Гейбл.

— Где это?

— На Маунт-Верд-авеню. Тебя это заинтересовало?

— Может пригодиться. А остальная прислуга?

— Я устроила всех. Если хочешь, могу дать список.

— Да, пожалуй, понадобится весь список. Как скоро после смерти Дженнет уволили эту Дрю?

— На следующий день уволили всех.

— Причина?

— Мэрилин Кросби уезжала на пару месяцев, и дом закрывали.

— Разве так поступают, уезжая всего на пару месяцев?

— Нет, конечно, но у богатых свои причуды.

— Расскажи мне об этой Дрю.

Марта снова позвонила, и вскоре расторопная помощница принесла карточку Мэри Дрю.

— Не знаю, что здесь может тебя заинтересовать… Та-а-к… возраст 28 лет. Домашний адрес: 2247, Келем-стрит. Три года работала у мисс Франклин Лесберт. С июля 1943 года горничная у мисс Дженнет Кросби.

— Да, по-видимому, надо пойти и переговорить с ней лично. А откуда тебе известно, что она живет с каким-то мужчиной?

— А как еще она может зарабатывать на жизнь? Она же нигде не работает!

— Дженнет Кросби могла оставить ей небольшое наследство, — заметил я.

— Да… я об этом как-то не подумала. Вполне возможно.

— Ну, спасибо. Ты очень помогла мне. Заходи как-нибудь. У нас всегда найдется выпивка для тебя.

— Ну, нет, — твердо сказала Марта. — Это не понравится твоей Бенсингер. Я это сразу увидела по ее глазам.

Я усмехнулся.

— Да, Паула строгая девица… Но меня это не особенно волнует.

— Ты не прав, — она покачала головой. — Эта девушка любит тебя.

— Она меня не любит. Она вообще никого не любит. Эта девушка неспособна на сильные чувства.

Глава 6

Коралл-Гейбл — тупик на побережье. Когда в этом районе начал расширяться порт, здесь, как грибы после дождя, выросли убогие хижины. За ночь здесь происходят две-три драки, часто заканчивающиеся убийством. На берегу имеется бар. Маунт-Верд-авеню проходит по задам Коралл-Гейбл. Это довольно широкая улица, по обе стороны которой в беспорядке разбросаны разнообразные строения. В них живут игроки, доступные женщины, бандиты, которые ночью выходят на свой промысел, и прочая шваль. Единственный в этих краях трехэтажный особняк принадлежит Джо Бертильо, владельцу похоронного бюро, подпольному врачевателю ножевых и огнестрельных ран, а при необходимости и акушеру.

Я остановил бьюик на обочине и пошел к дому Мэри Дрю. Это было внушительное строение, не меньше пяти комнат, с карликовыми деревьями перед входом. Пройдя в открытую калитку, я постучал в дверь. Мне открыла плотного сложения молодая женщина в серо-зеленых шароварах и белой шелковой блузке, с черными растрепанными волосами. Красавицей она не была, но, несомненно, привлекала взгляды мужчин.

— Мисс Дрю?

— А зачем она вам?

— У меня к ней дело, — терпеливо ответил я. — И весьма важное.

— А вы кто?

— Меня зовут Вик Мэллой. Я старый друг мисс Дженнет Кросби.

— Ну и что?

— Надеюсь, вы сможете мне помочь, — я оперся рукой о стену. — Дело в том, что я не очень верю в смерть Дженнет от сердечного приступа…

Женщина насторожилась.

— Ну и древнюю историю вы раскопали! Столько времени прошло!.. И к тому же мне об этом ничего не известно.

— Вы были в доме, когда она умерла?

Она прислонилась спиной к двери.

— Я же сказала вам, что ничего не знаю, и, кроме того, не желаю тратить время на то, что меня не касается.

— Мисс Дрю, — улыбнулся я, — стодолларовая бумажка ждет вас.

— Неужели я выгляжу так, будто нуждаюсь в сотне? — фыркнула она.

— От сотни не откажется даже сам Морган. Но могу поднять ставку, если у вас имеется что-либо стоящее…

Я понимал ее сомнения. Люди подозрительно относятся к частным сыщикам, но за доллары можно узнать от них любой секрет, проникнуть в любую тайну.

Неожиданно она усмехнулась.

— Почему вы решили, что в ее смерти есть что-то подозрительное? — резко спросила она.

— Я не сказал этого. Просто я не верю в ее смерть от сердечного приступа. Поэтому и решил поговорить с людьми, которые были рядом с Дженнет в момент ее смерти. Вы замечали, что у нее больное сердце?

— Давно это было, мистер, — улыбнулась она. — А у меня плохая память на такие дела. Возможно, если вы придете сюда где-то около девяти вечера, я смогу что-то припомнить. Но не приходите с одной бумажкой. Мои воспоминания дорого стоят…

— Во сколько же вы их оцениваете?

— Скажем, сотен в пять. Меньше чем за пять сотен я не стану напрягать свою память. Только наличными, мистер, только наличными!

Я сделал вид, что согласился с ней.

— Итак, до девяти вечера?

— Около девяти.

— Надеюсь, наше знакомство станет началом дружбы…

Она внимательно посмотрела на меня и, ни слова не говоря, закрыла дверь.

Я вышел на улицу, сел в машину.

«Почему именно в девять вечера? — гадал я. — Почему не сейчас? Хитрая, бестия… Конечно, деньги всегда нужны, но не думает же она всерьез, что я приду с такими деньгами?»

Я резко рванул с места, едва не сбив на углу старичка. Доехав до ближайшей аптеки, зашел внутрь, чтобы позвонить. Трубку взяла Паула.

— Твой старинный приятель Вик Мэллой звонит из аптеки в районе Коралл-Гейбл, — приветствовал я ее. — Бери машину, моя умница, и гони сюда. Мы с тобой проделаем небольшую работу, а потом займемся любовью. Как тебе нравится такой план?

Молчание. Я представил ее лицо.

— Где ты находишься? — наконец спросила она. Голос ее звучал обыденно, словно я спросил у нее, который час.

— На Биг-роуд. Приезжай как можно скорее.

Я вышел из аптеки и дошел до угла улицы, откуда хорошо просматривался дом Мэри Дрю. Прислонившись к фонарному столбу, я начал наблюдать за калиткой. Девять часов… Еще целых три часа ждать. Остается надеяться, что Паула догадается захватить бутерброды и виски.

Еще двадцать минут я проторчал у столба, не сводя глаз с калитки. Никто не входил и не выходил. Из соседнего дома вышли три девчонки, все как одна блондинки, и, покачивая бедрами, направились в мою сторону. У них были такие коротенькие юбчонки, что не составляло труда определить цвет их трусиков.

Со стороны Принцесс-стрит появилась двухместная машина Паулы. Поравнявшись со мной, она притормозила и открыла дверцу.

— Куда теперь? — В своем строгом сером костюме Паула выглядела щеголевато и неприступно одновременно.

— Вон туда. За поворотом оставь машину и возвращайся ко мне.

Спустя пять минут я торопливо выкладывал Пауле последние новости.

— Это дом Мэри Дрю — справа, серый с зеленым. Мне кажется, она должна с кем-то повидаться перед повторной встречей со мной, — подвел я итог. — Я могу и ошибаться, но все же не помешает ближайшие пару часов понаблюдать за домом. Чтобы не возбуждать подозрений у соседей, будем ходить парой. Здесь это обычное явление.

— Напрасно ты выбрал меня, — холодно отозвалась Паула.

— Ну не с Керманом же мне ходить! — желчно парировал я. — Позволь заметить тебе, что другие девушки обрадовались бы такому случаю…

— Разве я виновата, что у них дурной вкус?

— Смягчись немного. Ты должна делать вид, что тебе это нравится.

Я обнял ее за шею, а она прижалась ко мне спиной, мрачно уставясь на дорогу, ведущую к хижине Дрю. С точно таким же успехом я мог бы обнимать статую.

— Ты не могла бы отнестись ко мне с чуть большим энтузиазмом? — осведомился я и легонько куснул за левое ухо.

— Требуй энтузиазма от своих девиц, — непримиримо отозвалась она, чуть отодвигаясь. — Если ты откроешь в моей машине отделение для перчаток, то найдешь там виски и сигареты. А также бутерброды.

— Ты сама предусмотрительность, — похвалил я ее и через некоторое время уже с аппетитом уплетал бутерброды. — Виски и еда — это единственное, что помешает мне поцеловать тебя.

— Я об этом знала, — сухо отозвалась она. — Поэтому прихватила и то и другое.

Я дожевывал очередной бутерброд, когда на дороге показался додж оливкового цвета. Сразу узнав машину и шофера, я покрепче прижался к Пауле, чтобы меня невозможно было узнать.

— Это тот парень, который следил за мной в городе, — шепнул я. — Посмотри, куда он направится.

— Остановился у калитки… Направляется к дому Мэри Дрю!..

Я чуть приподнял голову. Незнакомец не постучал в дверь, а просто повернул ручку и вошел. Создавалось впечатление, что он спешит.

— Вот это, милая, и называется интуиция… — прошептал я. — Он явно прибыл проконсультировать сообщницу. Дальше будет еще интереснее.

— Что ты будешь делать, когда он уйдет?

— Зайду к ней и скажу, что не смог наскрести нужную сумму. Интересно посмотреть на ее реакцию…

Я доел бутерброд и хотел уже хлебнуть виски, как дверь открылась и из нее вышел шофер доджа. Он пробыл в доме одиннадцать минут. Незнакомец посмотрел налево, направо, окинул подозрительным взглядом машину, но мы были слишком далеко, чтобы он мог узнать меня.

— Что-то больно быстро закончились переговоры, — заметил я. — Теперь моя очередь. Милая, подвези меня к дому, а сама оставайся в машине.

Паула остановила машину почти на том же месте, где только что стоял додж. Я вышел.

— Возможно, ты услышишь вопли, — на всякий случай предупредил я Паулу. — Не обращай на них внимания.

— Надеюсь, это будут не твои вопли? — спросила Паула. — Не ровен час еще стукнет тебя чем-нибудь по голове эта Мэри Дрю.

— Что ж, подобные действия с ее стороны не исключены… Поступки таких людей трудно предугадать.

Я прошел по тропинке и подошел к дому. Постучал. Тихо. Постучал еще раз. Снова никакой реакции. Мне вспомнилось, как, выйдя из дома, тот человек осматривался по сторонам. И сейчас его действия показались мне зловещими.

Я еще раз постучал. Из машины на меня хмуро смотрела Паула.

В доме было тихо.

Нехорошее предчувствие охватило меня.

— Поезжай на Биг-роуд, — крикнул я Пауле, — и жди меня там.

Паула незамедлительно последовала моему приказу. Я нажал на ручку двери, но она была заперта. «Хорошо иметь дело с Паулой, — некстати подумал я. — Она всегда выполняет то, что ей говорят».

Я огляделся, не наблюдает ли кто за мной из соседних домов, но не заметил ничего подозрительного. Что ж, надо идти на риск. Я обошел вокруг дома. Черный ход был открыт, и я очутился на кухне. Похоже, здесь больше месяца не убирали. Кругом валялись пустые бутылки, грязные тарелки и консервные банки. Запах стоял отвратительный.

Я направился дальше. Из кухни попал в крошечный холл. Двери в гостиную и столовую были распахнуты. Я на цыпочках подкрался к двери и заглянул в гостиную. Никого. Не оказалось Мэри и в столовой. Я решил подняться наверх.

Мэри была в спальне. Она лежала поперек кровати. Ноги раскинуты, блузка порвана, вокруг шеи намотан красно-голубой шелковый шарф, очевидно, ее собственный. Да, зрелище было не для слабонервных. Она приняла нелегкую смерть.

Я торопливо осмотрел оставшиеся помещения. Все было в порядке, все осталось нетронутым.

Предусмотрительно протерев носовым платком перила лестницы, я спустился вниз, не притрагиваясь ни к чему. Пройдя холл, а затем кухню, через заднюю дверь вышел на улицу.

Медленно, чтобы не возбуждать лишних подозрений, направился к тому месту, где меня ждала Паула.

Глава 7

Капитан полиции Брендон сидел за столом и сердито смотрел на меня. Это был коренастый мужчина лет пятидесяти с седыми волосами, белыми, как свежевыпавший снег. Его лицо могло принимать самые разнообразные выражения.

Мы представляли интересный квартет. Паула с холодным и неприступным выражением лица сидела несколько в стороне. Тим Мифлин, задумавшись, подпирал стенку, а я сидел в кресле напротив Брендона.

Кабинет был просторный и хорошо обставленный. На полу прекрасный турецкий ковер, на стенах две репродукции с картин Ван Гога. Большой стол стоял между окнами, выходящими на деловую часть города.

Я уже не раз бывал в этом кабинете, и не счесть неприятностей, которые на меня здесь свалились. Брендон не жаловал меня, и сейчас я снова ожидал от него каких-либо гадостей. Разговор начался неважно, и капитан уже дымил сигарой, что было плохим предзнаменованием.

— Хорошо, — тонким, раздраженным голосом начал он, — давайте начнем все сначала… Вы получаете это письмо. — Он брезгливо прикоснулся двумя пальцами к письму Дженнет Кросби, словно боялся заразиться столбняком. — Оно датировано 16 мая 1948 года. В этом письме было пятьсот долларов. Верно?

— Совершенно верно.

Он затянулся сигарой, с шумом выпуская дым через нос.

— Отличный метод ведения дел!

— Такие вещи случаются… — сухо ответил я. — Помню, в деле Тенци полиция потеряла…

— Не стоит упоминать о деле Тенци, — прервал меня Брендон. — Мы говорим конкретно об этом письме. Вы поехали повидать бывшую горничную мисс Дженнет некую Мэри Дрю?

— Да.

— Эта Дрю сказала, что хочет получить пятьсот долларов, прежде чем заговорит. Вы что-то заподозрили и принялись наблюдать за ее домом. И действительно, появился оливкового цвета додж и из него вышел плотного сложения мужчина. Он оставался в доме Дрю немногим более десяти минут, потом ушел. После этого вы вошли в дом и нашли хозяйку мертвой, так?

Я кивнул.

Он вытащил изо рта сигару и пристально посмотрел на меня. На этот раз у него было лицо вышибалы из пивного бара.

— Вы утверждаете, что этот додж принадлежит доктору Зальцеру, — сказал он. — Я просил Мифлина проверить этот номер.

Брендон перевел взгляд на Мифлина, но тот сосредоточенно изучал противоположную стенку.

— Полчаса спустя после просьбы Мэллоя вы получили уведомление доктора, что машина украдена. Верно?

— Да, сэр, — равнодушно отозвался Тим.

Брендон перевел взгляд на меня.

— Конечно.

— Хорошо, — капитан пустил струю дыма. — Значит, когда вы узнали, что машина украдена, вам пришлось выкинуть из головы мысль, что убийца — доктор Зальцер. Возможно, вы не знаете, но доктор Зальцер — добропорядочный и влиятельный гражданин нашего города, и я не хочу, чтобы его беспокоили ни вы, ни кто-либо другой.

Я задумчиво потер нос. Да, это было полной неожиданностью.

— Разумеется.

— Вы мне не нравитесь, Мэллой, и мне не нравится ваша паршивая контора. Возможно, она кому-то и нужна, но я в этом сильно сомневаюсь. Я уверен, что вы специалист только по организации неприятностей. Несколько месяцев назад вы устроили скандал с делом Крафта, а сейчас намерены сделать то же самое с делом Кросби. Я думал, вы достаточно умны, чтобы не лезть на рожон и не искать неприятностей на свою шею. Но сейчас вижу, что ошибался. Запомните: мисс Кросби умерла. Семья Кросби весьма состоятельна, она имеет большое влияние в городе. И я не позволю причинять им неприятности. У вас нет официального права принять эти пятьсот долларов. Вы немедленно их вернете. И вы оставите в покое Мэрилин Кросби. Если ее шантажируют и она нуждается в помощи, то пусть обратится ко мне. К вам это не имеет ни малейшего отношения! И если я узнаю, что вы продолжаете совать нос не в свое дело, я приму такие меры, от которых вам не поздоровится. Вы меня поняли?

— Начинаю понимать… — медленно произнес я. — Скажите, Брендон, какую сумму доктор Зальцер внес в ваш Спортивный фонд?

Он побагровел.

— В последний раз предупреждаю вас, Мэллой, — тихо сказал Брендон. — Мои ребята имеют опыт обращения с такими типами, как вы, и не удивляйтесь, если вас когда-нибудь прибьют до полусмерти в темной аллее. Ясно? А теперь убирайтесь!

Я встал.

— А сколько вам лично заплатил Кросби? Сколько он дал, чтобы замяли убийство, которое совершила Мэрилин Кросби два года назад? Порядочный и влиятельный гражданин! Не смешите меня, Брендон. Зальцер такой же порядочный, как Диллинджер. Какое право он имел подписывать свидетельство о смерти Макдональда Кросби, если у него нет специальности терапевта?

— Вон!

Брендон сказал это очень спокойно. Несколько минут мы смотрели друг другу в глаза, потом я поднялся и направился к двери.

— Пошли, Паула, надо выбираться отсюда, пока мы здесь не задохнулись. И запомни эту маленькую угрозу насчет темной аллеи. Будет очень интересно посадить в тюрьму капитана полиции…

Мы с Паулой шли по длинному коридору, когда нас догнал Мифлин.

— Одну минутку, — он придержал меня за локоть. — Зайдем ко мне.

Он открыл дверь кабинета. Мы с Паулой вошли. Тим нравился нам, и, кроме того, он частенько бывал нам полезен. Его красное, грубоватое лицо было встревоженным.

— Ты выбрал неверный тон для разговора с Брендоном, — с горечью сказал он. — Ты ведь не хуже меня знаешь, к чему это может привести!..

— Знаю, но эта крыса… Я окончательно потерял самообладание.

— Мне следовало предупредить тебя, но я не успел. Ты же знаешь, как он ненавидит тебя.

— Знаю. Но что я мог поделать? Я рассказал ему все. А какое отношение к нему имеет Зальцер?

— Зальцер — друг полиции. Конечно, я знаю, что с его лечебницей не все в порядке, но ничего противозаконного он не делает.

Он немного понизил голос и продолжал:

— Как ты думаешь, откуда у Брендона появился кадиллак? Оклад капитана полиции не позволяет приобретать такие машины. И еще. Ты знаешь, что Мэрилин Кросби устроила его сына в колледж? Да еще к тому же оплачивает врачей для миссис Брендон. Ты замахнулся на двух самых больших покровителей нашего шефа.

— Я так и предполагал… Послушай, Тим, Зальцер действительно заявил, что его машину украли?

— Да. Я лично принял это сообщение.

— Что ты собираешься предпринять в отношении розыска убийцы?

— Ну, мы, конечно, будем его искать… Я знаю, о чем ты думаешь, Вик, но ты не прав. Зальцер слишком хитер и осторожен, чтобы быть замешанным в убийстве. Можешь считать его вне игры.

— О'кей.

— И будь осторожен сам! Слова Брендона насчет темной аллеи — не треп. Ты будешь не первым, кого изобьют по его приказу. Таких жертв было уже много. Будь осторожен!

— Спасибо, Тим, я поберегу себя.

— Не смейся, Вик, это очень серьезно. Ты начнешь работать и обязательно попадешь в полицейскую ловушку. Против тебя быстренько сфабрикуют обвинение, и тогда шайка Брендона вышвырнет тебя из города.

Он выглянул в коридор, чтобы убедиться, что никого нет, и махнул нам рукой. Мы спустились в вестибюль. У дверей стояли двое верзил в штатском. Один был крепыш с огненно-рыжими волосами, второй — худой, с грубым лицом.

Мы молча прошли мимо них.

Глава 8

Позади Оркид-билдинг, где на узком участке обычно паркуются машины, в дальнем конце аллеи находился бар Финнегана. Майк Финнеган был моим старым другом. Очень полезный человек, имеющий контакт со всякими мошенниками и негодяями, знающий, кто приехал в город и кто уехал.

Несколько лет назад я вмешался в спор Финнегана с тремя бандитами, один из которых надвигался на Майка, вооружась бутылкой из-под виски с отбитым горлышком. Я помог Финнегану избавиться от этих типов, и с тех пор он был мне признателен, считая, что я спас ему жизнь.

Бар был не только источником ценной информации, но и местом деловых встреч. Полагая, что Керман уже там, я оставил машину возле бара, и мы с Паулой вошли внутрь.

Было начало двенадцатого, и по углам сидели остатки посетителей. Джек Керман приютился за угловым столиком. Перед ним лежала раскрытая газета, рядом стояла бутылка виски. Увидев нас, он помахал рукой. Пересекая зал, я похлопал Финнегана по руке, и он в ответ широко осклабился. Странно было видеть улыбку на его гориллообразном лице, испещренном шрамами.

Керман встал и галантно поклонился Пауле.

— Рад вас видеть здесь.

— Хватит болтать, Джек, — оборвал я его, опускаясь на стул. — Дела идут неважно. Узнал что-нибудь?

Джек не успел ответить, как к столику подошел Финнеган.

— Добрый вечер, Вик. Добрый вечер, леди.

Паула улыбнулась ему.

— Еще стакан, Майк. Придется помочь Керману допить виски. И кофе для мисс Бенсингер.

Когда Майк, принеся стакан и кофе, вернулся обратно к стойке, я сказал:

— Говори…

— Я видел Джейн Парметта, — Керман закатил глаза. — Потрясающе красива! Если бы не дворецкий, который крутился поблизости, у нас бы завязалась прекрасная дружба. Интересно, что находят во мне женщины?

— Отсутствие интеллекта, — быстро подсказала Паула. — Это освобождает их от необходимости разговаривать с такими типами, как вы оба.

— Хватит! — прикрикнул я. — Что она говорила о Дженнет?

— Представь, она сама была изумлена, узнав, что ее подруга умерла от сердечного приступа. За два дня до смерти Дженнет играла с Джейн в теннис, и отлично играла! Я спросил о Шерриле. Его сейчас нет в городе, и я не смог его увидеть. По словам Джейн, Дженнет была безумно в него влюблена, они не могли прожить друг без друга и дня. За неделю до смерти Макдональда Кросби Шеррил перестал приходить к ним в дом, помолвка была расторгнута. О причинах разрыва никто ничего не знает. Дженнет сказала подруге, что они просто разочаровались друг в друге, вот и все.

— Что из себя представляет Шеррил?

Керман пожал плечами.

— Джейн видела его всего несколько раз. Он красив, имеет небольшой дом на Роккер-авеню, но неизвестно, откуда у него деньги. За домом присматривает девушка-китаянка. Она не знает, когда хозяин вернется в город. В гараже стоит кадиллак. Сад очень ухожен. Похоже, на него не жалеют денег. Есть там и бассейн. Все скромных размеров, но очень уютно.

Я коротко сообщил Керману о своем визите к Мэри Дрю и о разговоре с Брендоном.

Джек внимательно слушал мой рассказ, его глаза расширялись все больше и больше. Он даже забыл о виски.

— Боже мой! — воскликнул он. — Сколько событий! Мы бросаем дело?

— Не знаю, — признался я и отхлебнул глоток. — Во всяком случае, деньги придется вернуть. Сделав это, мы, по крайней мере, узнаем, кто ведет дела дома Кросби. Мне кажется, Мэрилин не может заниматься делами. У нее должен быть юрист или адвокат. Я хочу также ознакомиться с завещанием Дженнет и узнать, не оставила ли она что-либо Мэри Дрю. Если нет, то откуда у этой служанки были деньги? Я не утверждаю пока, что мы будем заниматься этим делом, но и не уверен, что мы его бросим. Надо собрать как можно больше фактов, а уж потом принимать решение. Но теперь необходимо обдумывать каждый шаг, так как Брендон, несомненно, постарается избавиться от нас.

— Если мы вернем деньги, дело придется закрыть, — объявила Паула. — У нас не будет юридических оснований продолжать его.

— Знаю. Но мы должны собрать все, что так или иначе относится к этому делу. Кроме того, мне не нравится подчиняться приказам Брендона. Ну, а теперь пора отправляться спать.

Я отодвинул стакан. Керман зевнул и встал.

— Если мы хотим продолжить работу, нам нужно действовать оперативно, но осторожно и хитро… Постойте-ка, я переговорю с Финнеганом.

У бара Майк протирал стаканы.

— Слушай, Майк, — начал я. — За мной в последнее время следит один парень. Здоровый, похож на боксера, со сплющенным носом и ушами, носит светло-коричневую шляпу. Вид его внушает опасения. Ты не знаешь такого?

Майк поднял стакан и задумчиво посмотрел его на свет. Подумал немного и поставил стакан на полку.

— Похож на Бенни Дуана. От него должно пахнуть чесноком.

— Не стоял с ним рядом. Кто он?

Майк снял с полки второй стакан и принялся неторопливо и тщательно протирать его. Можно выйти из себя, пока дождешься его ответа.

— Бандит, — наконец сказал он. — Работает в лечебнице Зальцера. До того как попасть к Зальцеру, был мелким игроком. Отсидел пять лет за грабеж и насилие в тридцать восьмом году. Говорят, что сейчас он чист, но что-то в это не верится.

— Чем он занимается у Зальцера?

Майк пожал плечами.

— Разной работой. Чистит машины, убирает в саду.

— Это важно, Майк. Если это Дуан, то он замешан в убийстве.

Майк тихонько свистнул.

— На него это похоже. Что ж, я ему не завидую.

Я принялся уточнять детали внешнего облика мерзавца, чтобы убедиться, что за нами следил именно Дуан.

— Да, — подтвердил Финнеган. — Все это очень похоже на него.

Я заволновался.

— Большое спасибо, Майк.

Керман и Паула с нетерпением ждали меня.

— Майк опознал парня в машине. Это некий Бенни Дуан, и, что самое важное, он работает в лечебнице Зальцера.

— Это не так уж и удивительно, — усмехнулся Керман. — Что будем делать?

— Подождите немного, я позвоню Мифлину.

Однако в полиции мне сообщили, что Тим уже ушел домой. Позвонив туда, я вскоре услышал в трубке его недовольный, сонный голос.

— Это Мэллой, — сказал я. — Прости, что разбудил тебя, но я уверен, что смогу опознать убийцу Мэри Дрю.

— Можешь? — голос Мифлина сразу же оживился. — Прекрасно, кто же он?

— Бенни Дуан. В настоящее время работает у Зальцера. Если ты сейчас направишься в эту лечебницу, то сможешь взять его там.

Наступило продолжительное молчание.

— У Зальцера?.. — наконец проговорил он, и голос его звучал растерянно.

— Да, у приятеля Брендона.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно. Я его опознаю, и Паула тоже. Конечно, это может вызвать гнев Зальцера, но Брендон, надеюсь, успокоит его…

— Черт возьми! — с отвращением пробормотал Миелин. — Придется поговорить с Брендоном. Я не могу без его санкции встревать в это дело.

— Иди и поговори. И сообщи, что я собираюсь рассказать занятную историю дежурному редактору «Геральда». Я не хочу, чтобы Дуан ускользнул от наказания только потому, что Брендон боится расстроить своего приятеля.

— Не делай этого, Вик! Ради Бога, не обращайся к прессе! Тогда Брендона уже никто и ничто не остановит.

— Жаль, но я как раз собираюсь сделать именно это. Поговори с Брендоном и не мешкая поезжай за Дуаном, если не хочешь, чтобы пресса клюнула и тебя тоже. Пока, Тим.

— Напугал его? — спросил Джек, потирая руки.

— Небольшая истерика. Кажется, все они до смерти боятся трогать Зальцера. — Я принялся набирать другой номер. Через некоторое время я уже разговаривал с дежурным редактором. Мой рассказ занял не более двух минут. Газетчик с жадностью принял мое сообщение, как голодный, который вдруг получает обед из пяти блюд.

— Зальцер связан с Брендоном, и я не удивлюсь, если капитан воспрепятствует публикации материалов.

— Если ему это удастся, моей вины в этом не будет, — со смехом отозвался редактор. — Спасибо, Мэллой. Я приду в клуб, чтобы встретиться с Брендоном.

Я повесил трубку и вышел из кабины.

— Похоже, что у меня уже начались неприятности, — заметил я. — Утешает только то, что и Брендону сегодня предстоит веселая ночка.

Глава 9

Если вы поедете на север от бульвара Оркид, то попадете на узкую дорогу, которая петляет среди песчаных дюн и ведет к моей хижине. Четырехкомнатное бунгало из канадской сосны, садик скромных размеров, за которым ухаживает Тони, мой слуга филиппинец. В ста ярдах от дома — Тихий океан. Место спокойное, уединенное и очень мне нравится. Я живу здесь вот уже пять лет и не хотел бы менять это место ни на какое другое на всем земном шаре…

После ухода из бара Финнегана я поехал домой. Серп молодой луны едва проглядывал сквозь облака и скверно освещал дорогу. Завтра будет трудный день, думал я. Паула обещала разузнать все, что касается завещания Дженнет и старика Кросби. Не мешает еще раз навестить сестру Гарней и выяснить, кто же адвокат Мэрилин. Кроме того, необходимо получить максимум сведений о Шерриле. Если во всей этой информации не будет ничего подозрительного и ненормального, мы вернем пятьсот долларов и скрепя сердце закроем дело. Но в глубине души я понимал, что дело закрывать нельзя…

Я свернул к навесу, который служил мне гаражом, остановил машину и закурил. Случайно взглянув в боковое зеркало, заметил какое-то движение в кустах. Кусты находились на расстоянии пятидесяти ярдов от меня, и в них что-то явственно шевелилось. Это было тем более странно, что не ощущалось и дуновения ветерка. Значит, там человек, и он отлично видит меня. Мне это не понравилось. Люди не прячутся, если у них добрые намерения. Паула не раз говорила, что мое бунгало стоит слишком уединенно, а по роду своей работы я успел нажить массу врагов… Я пожалел, что оставил пистолет дома. Человек в кустах, очевидно, ждет, когда я выйду из машины на лунный свет: тогда из меня получится отличная мишень. Надо что-то предпринять, и немедленно. Чем дольше я буду сидеть в машине, тем больше он начнет волноваться, и если я не выйду, он придумает какой-нибудь ход. Я открыл дверцу машины и скользнул в темноту. Из своего укрытия я смутно видел линию берега, кусты и деревья, слабо освещенные лунным светом. Я отступил назад. Стеной гаража служил забор, а в нем была дыра. Я двинулся туда, не спуская глаз с кустов. Там было тихо. Тот, кто сидел в кустах, обладал солидным терпением и выдержкой. Я пролез в дыру и, очутившись в кустах, пополз, мечтая побыстрее добраться до спальни, где был пистолет.

Через некоторое время я рискнул подняться на ноги и, пригнувшись, осторожно двинулся в направлении дома. К сожалению, кусты не подходили вплотную к дому — оставался голый участок ярдов в двадцать, и в лунном свете он неплохо просматривался. Я остановился. Теперь расстояние между мной и противником увеличилось и составляло не менее 120 ярдов. Что ж, рискнем — вдруг мой стрелок промахнется…

Я снял шляпу и бросил ее в сторону кустов, надеясь отвлечь его внимание. Прежде чем шляпа упала, я побежал. По песку бежать было трудно, но какая-то сила помогла мне. Я плюхнулся возле стены дома, и в этот момент раздался выстрел. Пуля просвистела рядом с моей головой. Да, выстрел неплох! Я ползком двинулся вперед, и тут же грянул следующий выстрел. В лицо мне ударил фонтан песка. Ругаясь про себя, я продолжал ползти. Снова выстрел. Пуля шлепнула в песок где-то позади меня. Окно спальни было уже совсем рядом, и я заторопился, забыл, что шуметь нельзя. Мой противник моментально этим воспользовался — я услышал тихое шуршание ног по песку — и подкрался почти вплотную ко мне. Я замер. Он стоял рядом со мной, я даже слышал его дыхание. Шли минуты. Противник был терпелив и проверял на крепость мои нервы. Но я готов был ждать хоть до утра, а он снова не выдержал.

Я услышал шорох шагов, но теперь они удалялись. Я осторожно приподнял голову и всмотрелся в удаляющуюся фигуру. Это был он — убийца Мэри Дрю! Эх, был бы у меня в руках пистолет — я бы уложил его, как кролика!.. Вот он остановился, некоторое время постоял, словно раздумывая, куда пойти, повернулся и снова двинулся в мою сторону. В его руке был зажат пистолет сорок пятого калибра. Пройдя совсем рядом, он остановился ярдах в трех от меня. Лучшего момента не представится — и я прыгнул. Мой мозг был занят только одной мыслью: отнять пистолет. Обеими руками сжав запястье противника, я одновременно весом своего тела толкнул его в спину. Он взвыл от боли и неожиданности. Мне удалось вывернуть его руку за спину, и он вынужден был выпустить пистолет. С оружием в руке я почувствовал себя много увереннее.

Он безропотно поднял руки, и я связал их у него за спиной. Потом заставил лечь на песок и связал ноги. Бенни Дуан все еще не мог прийти в себя.

Я бросился к дому и схватил телефонную трубку.

— Эй, Тим, — заорал я. — Дуан у меня! Я поймал этого мерзавца!

— Дуан? — злость Мифлина моментально улетучилась. — У тебя?

— Да. Приезжай и захвати своих ребят. Только побыстрее!..

— Дуан?.. Но Брендон сказал…

— К черту Брендона и то, что он сказал! Приезжай и возьми его.

— Хорошо, я еду, — покорно согласился Мифлин.

Едва я положил трубку, как послышался звук выстрела. В два прыжка я подскочил к гардеробу и схватил свой пистолет. Где-то совсем близко взревел мотор машины. Я бросился к кустам, сжимая в руках оба пистолета. Звук мотора удалялся и вскоре затих. Я подбежал к Бенни Дуану и склонился над ним.

Он был мертв. Кто-то с близкого расстояния выстрелил ему в голову.

Глава 10

Маленькая блондинка робко улыбнулась мне, когда я вошел в приемную своей конторы.

— Доброе утро, мистер Мэллой, — сказала она, обнажая в улыбке прекрасные зубки. Две другие девушки сидели за пишущими машинками. Они тоже как по команде улыбнулись мне.

— Мисс Бенсингер пошла в Каунтри-билдинг, она скоро вернется, — сказала первая блондинка.

— Спасибо, Трикси, я буду у себя. Когда она придет, скажите, что я ее жду.

Я вошел в кабинет, когда настольные часы показывали 10.05, закурил и принялся просматривать утреннюю почту, предварительно выпив виски. Ничего интересного. Я задремал. В 10.40 проснулся от голоса Паулы в приемной. Я даже успел привести себя в порядок, прежде чем она зашла.

— А, вот и ты! — воскликнул я как можно бодрее.

— Если тебе нравится спать в кабинете, то, может, хоть не будешь краснеть? — Она прошла за свой стол и села.

— Я спал всего пару часов, — извиняясь, сказал я, — очень устал и нуждаюсь в отдыхе. К тому же я избежал серьезной опасности.

Ее глаза недоверчиво уставились на меня.

— Опасности?

Я рассказал ей о визите Бенни Дуана.

— Он убит? Кто мог это сделать?

Я покачал головой.

— Пока не знаю, но у меня есть кое-какие соображения на сей счет. Десять минут спустя после звонка Мифлину прибыли копы. Но Тима среди них не было. Ты помнишь тех двух молодцев, которых мы видели, выходя из полиции? Ну, в наш последний визит к Брендону?.. Так вот, приехали именно они. Сержант Мак-Гроу — рыжий крепыш и Хартселл. Прекрасная парочка! Они даже не скрывали радости, увидев, что Дуан мертв. Его смерть на руку Зальцеру. Теперь доктор будет отрицать, что Дуан работал у него. А почему Дуан украл машину и убил Мэри Дрю, у него уже не спросишь. Держу пари, что полиция так никогда и не узнает этого…

— Ты сказал, что имеешь кое-какие соображения?

— Да. Когда полицейские увезли тело Дуана, я пошарил в окрестностях, чтобы найти хоть какие-то следы. И что же? Мак-Гроу и Хартселл приехали на патрульной машине со старыми протекторами, и представь, точно такие же следы я нашел позади дома. Я полагаю, что они были возле моего дома еще с вечера, чтобы присмотреть за мной. Надеялись, что Дуан ухлопает меня, но получилось наоборот. И когда я, оставив Дуана связанным, пошел звонить Мифлину, они прикончили беднягу, чтобы заставить его замолчать. Видимо, тому было что рассказать о докторе Зальцере… Вот молодчики и оказали услугу приятелю своего шефа. Это и младенцу ясно… Ты видела завещание Кросби?

Паула кивнула.

— Дженнет не написала завещания… Старик Кросби оставил три четверти Дженнет и одну четверть состояния Мэрилин. После смерти Дженнет Мэрилин наследовала все, при условии, что будет хорошо себя вести. Но если она окажется замешанной в каком-либо скандале и имя ее попадет в газеты, состояние передается Исследовательскому центру в Оркид-сити, а ей будет выплачиваться всего десять тысяч в год. Душеприказчики Кросби — Гленн и Копли. Их контора на третьем этаже того же здания. Половина состояния переведена в ценные бумаги и акции, другой же половиной Мэрилин вольна распоряжаться по своему усмотрению. Конечно, при условии ее хорошего поведения…

— Прекрасная почва для шантажа, — заметил я. — Если она чуть-чуть оступится и об этом станет известно какому-нибудь негодяю, он сможет вытрясти из нее все, что пожелает. Трудно поверить, что она сможет прожить всего на десять тысяч в год.

Паула пожала плечами.

— Многие девушки живут на гораздо более скромную сумму.

— Разумеется… Но не дочь миллионера! Итак, Дженнет завещания не оставила и, следовательно, Мэри Дрю не могла получить никакого наследства. Откуда же тогда у нее деньги? Может, она знала, что Мэрилин употребляет наркотики и та платила за ее молчание? Это идея! Когда я ушел, она решила, что сможет вытрясти из Мэрилин дополнительную сумму. Мне она велела прийти в девять, а сама позвонила либо ей, либо ее представителю, каковым вполне может быть доктор Зальцер. Чтобы как-то укротить ее аппетит, был послан Бенни, который вместо того, чтобы решить конфликт полюбовно, попросту убил ее. Как тебе нравится такая версия?

— Довольно правдоподобно, — с сомнением в голосе сказала Паула, — но это не более чем предположение.

— Разумеется. Мне и самому оно не очень нравится. — Я помолчал. — Думаю, стоит еще раз поговорить с сестрой Гарней. Кажется, у нее сегодня свободный от дежурства день… Позвони в Ассоциацию врачей и узнай ее адрес. Наври им что-нибудь…

Пока Паула отсутствовала, я сделал еще глоток виски и закурил сигарету. Про себя я решил, что вначале займусь сестрой Гарней, а уж потом Гленном и Копли.

Через несколько минут вернулась Паула и положила передо мной листок бумаги.

— Квартира 246, дом 388, Голливуд-авеню. Самое интересное то, что она сотрудница доктора Зальцера.

— Вот как? — спросил я, откидываясь на спинку кресла. — И у нее за спиной доктор Зальцер! Весьма забавное совпадение.

За полчаса я добрался до Голливуд-авеню. Дом 388 оказался шестиэтажным и очень длинным. Я поднялся на шестой этаж, прошел в самый конец коридора и нажал кнопку звонка. Дверь отворилась. Без своей униформы сестра Гарней выглядела еще привлекательнее. На ней был халатик до колен.

— Хэлло! — без особого удивления проговорила она. — Хочешь войти?

— Я бы не возражал.

Она посторонилась.

— Как ты узнал мой адрес?

Мы прошли в небольшую гостиную.

— Ты потрясающе выглядишь, но, я вижу, ты не очень удивилась моему визиту?..

Она засмеялась.

— Ты спала?

— Да, но о постели забудь. Давай лучше выпьем. У тебя ко мне дело или ты пришел в гости?

Я уселся в кресло.

— И то и другое, хотя больше последнее. Только не заставляй меня ждать, сейчас слишком жарко.

Она села на диван, при этом ее халатик чуть-чуть распахнулся.

— Знаешь, я не думала, что снова увижу тебя. — Она достала бутылку виски и лед. — Ведь ты еще из тех попрыгунчиков!

— Я? Ну что ты! Долго ты еще собираешься работать у этой Кросби?

Я задал вопрос спокойным и ровным голосом, но она тут же с подозрением уставилась на меня.

— Сестры никогда не говорят о таких вещах.

— Если у них для этого веские причины, — многозначительно сказал я. — Серьезно, почему бы тебе не сменить работу?

Она покачала головой, хотела что-то сказать, но передумала.

— А что за работа? Тебе нужна сиделка?

— Моему другу. У него неладно с легкими и требуется квалифицированная сиделка. Денег у него достаточно.

Она задумалась, потом отрицательно покачала головой.

— Нет, я не могу пойти на это. И рада бы, но…

— Но ведь Ассоциация не станет возражать!

— Я не работаю на Ассоциацию.

— Тогда еще проще. Разве нет? И если ты согласна…

— У меня контракт с доктором Зальцером. Он содержит лечебницу на бульваре Футхилл. Разве ты не слыхал о нем?

Я кивнул.

— Это врач Мэрилин?

— По крайней мере, я так думаю. Но он никогда ее не навещает.

— Ну что ж, это может делать его ассистент.

— Но к ней никто не приходит!

— Это странно, правда?

— Ты задаешь слишком много вопросов.

— Значит, она не настолько больна?

Она пристально посмотрела на меня.

— Между нами говоря, не знаю. Я никогда ее не видела…

Я выпрямился в кресле.

— Никогда не видела? Что ты имеешь в виду? Ты же ее сиделка, не так ли?

— Я бы не сказала тебе об этом, но в последнее время меня одолевают сомнения, и я должна с кем-то поговорить. Ты только не говори никому об этом, хорошо?

— Кому я могу сказать? Значит, ты утверждаешь, что никогда не видела Мэрилин Кросби?

— Да. Сестра Флемминг не пускает меня в ее комнату. Моя работа — принимать посетителей, но их никогда не бывает.

— А что ты делаешь по ночам?

— Ничего. Когда звонит телефон, я должна ответить. Но телефон тоже никогда не звонит…

— А ты не пробовала заглянуть в комнату Мэрилин?

— Пробовала. Дверь всегда заперта. Держу пари, что Мэрилин вообще нет в доме.

— Где же она может быть? — меня охватил охотничий азарт.

— Если Флемминг сказала правду, она может находиться в клинике Зальцера.

— Как объясняет это сестра Флемминг?

— Она утверждает, что девушку лечат от наркомании.

— Почему же она прямо не скажет, что Мэрилин в лечебнице? К чему держать двух сестер в пустом доме?

— Откуда я знаю? — она отпила немного виски из стакана. — Как бы то ни было, все это чертовски странно…

— Да-а… Так почему же ты не можешь уйти?

— У меня контракт на два года.

Я погладил ее колено.

— Что за человек этот Зальцер? Я слышал, что он шарлатан…

Она игриво хлопнула меня по руке.

— Он в порядке. Возможно, он шарлатан, но люди, которых он лечит, об этом не догадываются. Он лечит их голодом. А они, чтобы стать стройными, закрывают на все глаза.

— Ты сумела бы найти Мэрилин в лечебнице? — спросил я, а моя рука поползла по ее бедру выше.

Она хлопнула ладошкой посильнее.

— Ты опять о Мэрилин!

Я потер руку.

— Ты больно бьешь!

Она рассмеялась.

— А ты не лезь куда не следует!

Неожиданно в дверь позвонили.

— Не открывай!

— Не будь глупым, — она встала с дивана. — Это всего лишь бакалейщик. Я вернусь и накормлю тебя, а то как бы ты не умер с голоду.

Она вышла и закрыла за собой дверь. Я выпил немного и прилег на диван. Что ж, девушка рассказала мне много интересного. Я принялся обдумывать, как бы проверить финансовые дела Мэрилин. Мои мысли вернулись к Брендону. Если Гленн и Копли будут стоять у меня за спиной, Брендон не отважится замазывать это тухлое дело. «Гленн и Копли» — солидная и пользующаяся уважением адвокатская контора в Калифорнии. Она не из тех, которые покорно позволяют вмешиваться в свои дела каким-то грязным копам вроде Брендона. При желании они легко могут вышвырнуть его со службы.

Неожиданно я подумал, что сестра Гарней отсутствует гораздо дольше, чем требуется для расчета с бакалейщиком. Я вскочил с дивана и, не услышав никаких голосов, распахнул дверь. Никого. Наружная дверь приоткрыта. Я выглянул в коридор. Тоже никого. Дверь напротив закрыта. Я вернулся и стал ждать. Но больше пяти минут не выдержал. Снова подошел к входной двери. Девушки не было.

Сестра Гарней бесследно исчезла!

Глава 11

Я выглянул из окна гостиной, но увидел лишь свой бьюик. Без обуви она не могла далеко уйти, если ее не… Тут я вспомнил Мэри Дрю, шарф вокруг ее шеи… Я не знал, что предпринять. Девушка словно растаяла в воздухе. Вышла из гостиной и исчезла. Ни крика, ни крови — ничего! Что же делать?

Выйдя в коридор, я посмотрел на дверь напротив. Подошел к ней и нажал кнопку звонка. Дверь почти тут же открылась. Можно было подумать, что женщина, возникшая на пороге, специально дожидалась моего звонка.

Это была невысокая пухлая блондинка лет сорока. Она мило улыбнулась.

— Простите за беспокойство, — произнес я. — Мне нужна сестра Гарней. Она живет там, не так ли? — я махнул рукой в сторону противоположной двери.

Женщина была одета в желтую юбку и блузку. Держа в руках пакет со сливами, она подозрительно смотрела на меня.

— Да, — ответила она, между делом выплюнув косточку в кулачок. — Хотите сливу?

Я поблагодарил ее и отказался.

— Вы видели ее?

— Кого?

— Сестру Гарней! — я едва сдерживался. — На мой звонок никто не ответил, а дверь не заперта. Не зашла ли она случайно к вам?

Голубые глаза недоуменно уставились на меня.

— Сестра Гарней? А зачем ей заходить ко мне?

Я спустился по лестнице и направился к двери с надписью «Привратник». На стук вышел тощий мужчина, от которого пахло виски.

— Да? — равнодушно спросил он.

Я почувствовал, что его надо хорошенько встряхнуть. Иначе не добьешься никакого толку. Я схватил его за грудки.

— Послушай, приятель! — сказал я грубо, подражая городским копам. — Что у тебя там с квартирой 246?

— С чем? — он тупо смотрел на меня. — А что с квартирой 246?

— Это я тебя спрашиваю! Дверь открыта, а внутри никого нет. Ты должен знать, почему открыта дверь.

— Она дома, — пробормотал он, — в это время она всегда дома. Прекрасная девушка, и не понимаю, зачем она могла понадобиться полиции.

— Разве я сказал тебе, что она понадобилась полиции? — удивился я и тут же строго добавил: — Я хочу знать, почему ее дверь открыта. Пошли вместе и посмотрим.

Он покорно пошел за мной.

— Если бы она уехала, ты бы заметил?

— Разумеется, — ответил он. — Окно моего служебного помещения выходит прямо на улицу.

— Ты уверен, что она не выходила на улицу в течение последних десяти минут?

— Вот этого я как раз не знаю. Я готовил себе ленч.

Мы осмотрели все углы квартиры и коридор. Сестра Гарней испарилась.

— Как же она могла выйти, минуя парадный выход? — недоумевал я.

После некоторого размышления он сказал, что другого выхода в доме нет. Я показал ему на квартиру напротив.

— Кто эта полная женщина?

— Здесь? — он указал на квартиру 244.

— Да.

— Здесь никто не живет. Эта квартира сдается.

Меня словно током пронзило. Я бросился к двери. Она была заперта. Я нажал кнопку звонка, но никто не отозвался.

— Где запасной ключ?

Он порылся в кармане и протянул мне ключ.

Я открыл дверь и вошел в квартиру, как две капли похожую на квартиру сестры Гарней. Везде было пусто. Окно ванной комнаты выходило на пожарную лестницу. Я распахнул его и выглянул наружу: внизу была безлюдная аллея, выходящая на улицу. Крепкому мужчине не составляло особого труда спуститься отсюда с девушкой на плече и уехать на машине.

Глава 12

Были времена, когда я с гордостью думал о своей роскошно обставленной конторе. Мы с Паулой потратили на обстановку немало денег. Но потом эйфория прошла, да к тому же я мог сравнить ее с конторами других фирм и понемногу перестал гордиться. А сейчас, когда я вошел в кабинет Манфреда Уиллета, президента фирмы «Гленн и Копли», я понял, что мой кабинет — всего лишь лачуга…

Высокая комната, стены обиты дубовыми панелями, в дальнем конце — большой стол, за ним — три огромных окна. Несколько кожаных кресел полукругом стоят у камина. Толстый ковер покрывает пол. Каминная решетка блестит медью и нефритом. Бесшумный кондиционер поддерживает приятную прохладу…

Манфред Уиллет сидел в кресле за столом и курил сигару. Он был высок и крепок, лет сорока. Чисто выбритое лицо, черные с проседью волосы. Тщательно одет.

Я начал с того, что показал письмо Дженнет, рассказал о визите к Мэрилин, упомянул о докторе Бьюли, Дуане, смерти Мэри Дрю. Передал разговор с капитаном полиции Брендоном. Не забыл упомянуть и о его предупреждении, чтобы я не лез в дела Мэрилин и доктора Зальцера. Закончил свой рассказ посещением сестры Гарней и ее таинственным исчезновением.

Это был довольно длинный монолог, но Манфред Уиллет не перебивал меня, лицо его оставалось непроницаемым.

— Вот и вся история, — закончил я и стряхнул пепел с кончика сигареты в пепельницу, которую он мне предупредительно подсунул. — Не сочтите за назойливость, но я подумал, что вы, как опекун состояния Кросби, должны быть информированы обо всем. Брендон велел вернуть пятьсот долларов. — Я вынул бумажник и выложил на стол пятьсот долларов. — С другой стороны, мистер Уиллет, мне показалось, что вы можете заинтересоваться расследованием, а кроме того, и для меня оно представляет интерес. Откровенно говоря, мистер Уиллет, я хотел бы продолжить это дело.

Он поднял голову и посмотрел на меня, но, как я понял, мысли его витали далеко.

— Это необычная история, — заговорил он после продолжительного молчания. — Не думаю, что поверил бы в нее, если бы не знал о репутации вашей конторы. Вы несколько раз оказывали весьма ценные услуги нашим клиентам, и они каждый раз высоко отзывались о ваших способностях. Судя по той информации, которую вы мне сообщили, у вас более чем достаточно оснований для продолжения расследования. Я буду рад, если вы этим займетесь. — Он встал. — Но вы должны понять, что расследование должно быть строго секретным и моя фирма никоим образом не может быть в этом замешана. Само собой, мы заплатим вам соответствующий гонорар, но не хотим, чтобы кто-либо узнал о нашей заинтересованности. У нас трудное положение. Мы не можем совать нос в дела Мэрилин Кросби до тех пор, пока не будем абсолютно уверены в том, что здесь не все ладно. Если вы сумеете добыть достоверные факты, показывающие, что за всеми этими неблаговидными делами стоит Мэрилин Кросби, только тогда мы сможем действовать открыто, но не раньше.

— Это несколько затруднительно для меня, — признался я. — Я хотел бы сослаться на вас, если меня прижмет Брендон.

— Я уверен, что вы сумеете справиться с Брендоном и без моей помощи, — в его глазах что-то блеснуло. — Но если у вас все же возникнут непредвиденные обстоятельства, вы всегда можете сослаться на меня, как на своего адвоката. Если же на вас будет совершено покушение, я буду выступать на суде как ваш представитель.

— Это меня, конечно, радует, — промолвил я с сарказмом. — Но ведь я могу оказаться и убитым.

Он безразлично пожал плечами: его это мало беспокоит.

— Итак, я могу начинать действовать? — уточнил я.

Он прошелся по ковру, заложив руки за спину.

— Да, я хочу чтобы вы действовали.

— У меня накопилось несколько вопросов, на которые я хотел бы получить ответы, — сказал я, закуривая очередную сигарету. — Когда вы в последний раз видели Мэрилин Кросби?

— На похоронах Дженнет. С тех пор я с ней не встречался. Ее дела в порядке. Все бумаги, которые требуют нашей подписи, приходят к нам по почте. У меня просто не было случая видеть Мэрилин.

— Вы слышали, что она больна?

— Нет, я понятия не имел о ее болезни.

— Вы удовлетворены версией, что смерть Макдональда Кросби произошла в результате несчастного случая?

Он не ожидал подобного вопроса и резко поднял голову.

— Что вы имеете в виду?.. Разумеется, это был несчастный случай.

— Это не могло быть самоубийством?

— Для этого не было ровно никаких причин.

— Это вам точно известно?

— Человек никогда не стреляет в себя из ружья, если у него имеется револьвер, а у Кросби он был.

— Если бы он совершил самоубийство, это могло бы отразиться на его делах?

— Да, — он недоуменно посмотрел на меня. — Он был застрахован на полтора миллиона долларов. При самоубийстве страховка автоматически аннулировалась. Полиция отклонила версию о самоубийстве.

— Кто получил страховку?

— Я не понимаю, к чему вы клоните? — он вернулся к столу и сел. — Может, вы мне объясните?

— Мне кажется странным, что Зальцер, не будучи специалистом, подписал свидетельство о смерти, а полиция и коронер согласились с ним. Я пытался убедить себя, что в смерти Кросби нет ничего зловещего и подозрительного. Допустим, это самоубийство. Вы утверждаете, что в таком случае никто не получил бы полтора миллиона. Но если врач — шарлатан, а коронер и шеф полиции в сговоре, то им легко прийти к выводу, что это несчастный случай, не так ли?

— По-вашему, Зальцер не компетентен в этой области?

— Да. Кто получил страховку?

— Дженнет, потом ее наследовала Мэрилин.

— Итак, у нее теперь лишних полтора миллиона?

— Совершенно верно. Я пытался убедить Дженнет вложить деньги в дело, но она предпочла держать их в банке на своем счету. Они и сейчас там.

— Было бы неплохо узнать, сколько осталось от страховки, — я кивнул на письмо Дженнет, лежащее на столе. — Тут явно пахнет шантажом. И если коронер и Брендон подкуплены, денежек там, скорее всего, кот наплакал. Мне бы очень хотелось, чтобы вы это проверили.

— Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать. Полагаю, что смогу выступить против Зальцера, если то, что вы рассказали, правда. У него действительно не было права подписывать свидетельство о смерти Кросби, но я пока не хочу открыто это заявлять.

— Похоже, Зальцер финансирует Лессуэйса, так же как и Брендона.

Уиллет усмехнулся.

— О, этого можно купить. У него достаточно скверная репутация.

— Вы хорошо знали Дженнет Кросби?

— Я видел ее два или три раза, не больше. А за кем вы охотитесь? — спросил Уиллет.

Заметно было, что он встревожился.

— Ни за кем. Я только не верю, будто она умерла от сердечного приступа.

Он молча смотрел на меня. В комнате наступила гнетущая тишина.

— Вы думаете… — начал он и замолчал.

— Нет еще, — я угадал его мысли, — но мы должны иметь это в виду.

Я видел, что ему не по себе.

— Может, мы на время забудем об этом, — предложил он. — Давайте сконцентрируем все внимание на Мэрилин Кросби. Если Мэрилин не живет в Крестуэйсе, то где же она? В лечебнице Зальцера? Вы считаете, что он силой держит ее там? — Он нетерпеливо заерзал в кресле. — На прошлой неделе она прислала нам письмо.

— Это ни о чем не говорит. Зачем она вам написала?

— Я просил ее подписать кое-какие бумаги. Она вернула их подписанными вместе с запиской о благодарности.

— Из Крейстуэйса?

— Да, судя по адресу на конверте.

— И вы считаете это доказательством того, что она не пленница Зальцера?

Уиллет задумался.

— Есть выход! — наконец сказал он. — Я напишу ей письмо и попрошу приехать для деловой встречи.

— Хорошая идея. Вы сообщите о результатах? Может, проследить за ней, когда она будет уходить?

— Я сообщу вам. Идите, Мэллой, и действуйте обдуманно, не спеша. Мне не нужны неприятности. Вы понимаете?..

— Попробую разузнать что-нибудь о судьбе сестры Гарней. Мне нравится эта девушка, и, если она жива, я найду ее.

Когда я уходил, он выглядел обеспокоенным пожилым юристом, а не непреклонной скалой, как вначале. Во всяком случае, он оказался порядочным человеком.

Глава 13

Дежурный сержант сказал, что Мифлин свободен. Я поднялся по лестнице. На площадке стоял сержант, рыжий Мак-Гроу.

— Ну и ну! — весело сказал он. — Снова любопытный мальчик! Что, несладко приходится?

Я посмотрел в его маленькие глазки, и то, что я там увидел, мне не понравилось. Этот парень из тех, кто любит причинять боль другим. Такие копы-бандиты добровольно идут туда, где нет необходимости работать в лайковых перчатках.

— Да нет, не очень, — отозвался я. — Но когда я тебя вижу, меня тошнит.

— Умничаешь? — он усмехнулся. — Держись подальше, мы за тобой наблюдаем.

— Только не вздумай стрелять мне в спину, — бросил я напоследок.

Пройдя немного, я замедлил шаг и оглянулся. Мак-Гроу смотрел мне вслед. Лицо у него было вытянутое, рот открыт.

Когда я вошел в кабинет, Мифлин поднял голову и нахмурился.

— Опять ты, — вздохнул он. — Ради бога, не приходи сюда, Брендону это не нравится.

Я придвинул стул и сел.

— Не волнуйся, у меня официальное дело. А если я не нравлюсь Брендону, пусть утопится в океане.

— Какое у тебя дело?

— Одна из сиделок мисс Кросби исчезла, — объяснил я. — Брендон тоже заинтересуется этим, поскольку сестра Гарней работала у Зальцера.

— Исчезла? Что ты имеешь в виду?

Я рассказал Мифлину о визите к сестре Гарней, о том, как она вышла и не вернулась, о толстушке напротив.

— Дьявольски странно, — пробормотал он и почесал голову. — Пару лет назад тоже исчезла одна из медсестер Зальцера, ее так и не нашли.

— А вы искали?

— Конечно, Вик! — сердито ответил Мифлин. — Мы искали и не нашли. Зальцер сказал, что, по его мнению, она сбежала, чтобы тайно выйти замуж. Отец девушки не был потрясен случившимся.

— Зальцер не сообщил вам об исчезновении сестры Гарней?

— Нет. Мало ли причин бывает у женщин, чтобы неожиданно покинуть дом.

— Раздетой, разутой, прервав разговор с мужчиной?

Это похищение, и ты это знаешь.

— Я пойду в ее дом и спрошу у привратника. Держись подальше от этого дела. Брендону я скажу, что узнал от привратника.

Я пожал плечами.

— Делай то, что считаешь нужным. Кто была та, пропавшая два года назад, медсестра?

Мифлин поколебался, потом встал и подошел к картотеке.

— Ее звали Юнона Фридлендер. Ее отец живет в доме 257, Калифорния-стрит, Сан-Франциско. Она исчезла 16 мая прошлого года. Отец назвал имя парня. Джек Бретт. Он служил во флоте, недели за две до ее исчезновения дезертировал. Брендон сказал, что девицу не стоит и искать.

— Вы нашли Бретта?

— Нет.

— Кажется, весь этот чертов город в руках у Зальцера! Найди сестру Гарней, Тим, или я начну действовать самостоятельно. Мне нравится эта девушка, и если она жива, я сам найду ее.

— Не волнуйся. Если она исчезла, то мы ее найдем.

Паула ждала меня в конторе.

— Продолжаем работу, — сказал я, усаживаясь за свой стол. — Я был у Уиллета, он согласен финансировать расследование. Но требует, чтобы мы скрывали его заинтересованность.

— Очень смело с его стороны, — презрительно усмехнулась Паула. — Пойдешь на риск?

— За риск он собирается доплатить, — улыбнулся я и рассказал о визите в полицию. — У этого Зальцера вошло в привычку периодически терять своих медсестер. Ты обратила внимание на дату? 16 мая — день смерти Дженнет. Я уверен, что исчезновение Юноны как-то связано с этой датой.

Паула внимательно посмотрела на меня.

— Ты думаешь, Дженнет была убита?

— Это вполне вероятно. Мотив — деньги. Ясно одно: она умерла не от сердечного приступа. Отравление мышьяком, между прочим, тоже ведет к нарушению сердечной деятельности.

— Ты не допускаешь, что это Мэрилин убила свою сестру?

— Мотив есть, — согласился я. — Кроме наследных миллионов, там солидная страховка. Я еще не уверен, что и сам Кросби не был убит. Если с его смертью все благополучно, зачем же понадобилось вызывать врача, подобного Зальцеру, для подписания свидетельства о смерти? Зальцер подкупил Лессуэйса и, видимо, Брендона. Это было либо убийство, либо самоубийство, но готов держать пари, что это не несчастный случай!

— Ты за уши притягиваешь выводы, Вик, — резко сказала Паула. — Это очень большой недостаток. Ты всегда делаешь такие поспешные выводы?

— А мне так нравится!

Глава 14

Контора была уже закрыта, и я долго просидел один в кабинете, размышляя. Просмотрел все свои заметки, но они не добавили ничего нового. Остановился на Дугласе Шерриле. Почему Дженнет так неожиданно расторгла помолвку, за неделю до смерти Макдональда Кросби? Этот факт мог не иметь никакого отношения к делу, но мог и иметь… Может, Джон Стивенс, дворецкий Кросби, что-нибудь знает? Марта Бендикс сказала, что теперь он работает у Грегори Вайнрайта. Я нашел его телефон и позвонил. После третьего звонка мне ответили.

— Это дом мистера Вайнрайта? Мне нужен Джон Стивенс.

После небольшой паузы голос осторожно спросил:

— Стивенс слушает. Кто его спрашивает?

— Моя фамилия Мэллой, мистер Стивенс. Я был бы рад поговорить с вами по личному и очень важному вопросу. Разговор имеет отношение к Кросби. Вы не могли бы встретиться со мной?

— Я не понимаю… — это был голос пожилого человека. — Я вас не знаю…

— Вы, возможно, слыхали об «Универсал-сервис»?

— Да, об этой фирме я слыхал.

— Так вот, мне необходимо поговорить с вами о Кросби.

— Не думаю, что я имею право обсуждать с вами дела моего предыдущего хозяина, — сдержанно сказал он. — Прошу прощения.

— Вам не помешает выслушать меня. После этого вы решите сами, отвечать на мои вопросы или нет.

Длинная пауза.

— Ну, хорошо. Я могу встретиться с вами, но не могу обещать…

— Отлично, мистер Стивенс. На углу Джефферсон и Фелмер-стрит есть кафе. Вы можете прийти туда? Какое время вас устроит?

Он ответил, что его устраивает девять часов.

— На мне будет шляпа, и я буду читать «Ивнинг Геральд», — добавил я.

Он ответил, что найдет меня, и повесил трубку. До нашей встречи оставалось почти два часа, и я решил съездить к Финнегану. Меня не покидала мысль о сестре Гарней. Жива ли она еще? Я боялся, что с ней случилось нечто непоправимое. Я запер дверь кабинета и вышел в приемную. Осмотрев, все ли в порядке, погасил свет, вышел в коридор и запер дверь конторы. В дальнем углу коридора я увидел невысокого коренастого человека, который, прислонившись к стене возле лифта, читал газету. Он не посмотрел на меня, когда я прошел мимо. Я мельком оглядел его. Смуглое лицо, изрытое оспинами, помятый костюм. Он походил на итальянца или испанца.

В вестибюле я купил газету, вышел на улицу и направился в бар к Финнегану. Едва я сделал пару шагов к своему любимому заведению, как ко мне подошел Олаф Крюгер, содержатель боксерской школы.

— Хэлло, Вик, — приветствовал он меня и пожал руку, — давно не видел тебя. Как живешь?

Мы подошли к бару, я подмигнул Майку. Он налил две двойные порции, и мы уселись у стойки. Разговор пошел о боксе. Затем к нам присоединился Хадсон, репортер «Геральда», и настоял на том, чтобы мы выпили за его счет.

Олаф спросил:

— Что приключилось вчера с Дикси Кидом?

Хадсон изменился в лице.

— Не знаю! Кид ничего не говорил… Деньги у него есть, и он вряд ли встрял бы в скандал из-за денег. Один таксист говорит, что он плавал у берега в смокинге.

— Если он свалился с корабля и решил доплыть до берега, то это на него похоже, — усмехнулся Олаф.

— Диксон Кид вчера вечером прыгнул с корабля «Дрин Шип», — сказал Хадсон. — Он поспорил с Дугласом Шеррилом. Четыре человека выбросили его за борт. Говорят, он поругался с Шеррилом, и тот оскорбил его. От Шеррила всего можно ожидать!

— А кто он такой? — как можно безразличнее спросил я.

— Не ты первый спрашиваешь об этом, — отозвался Олаф.

— Никто толком не знает, — ответил Хадсон. — Темная лошадка. Появился в Оркид-сити пару лет назад. Работал по продаже недвижимости в одной фирме. Нажил деньги и купил небольшой домик. Каким-то образом был помолвлен с Дженнет Кросби, дочерью миллионера, но потом у них все расстроилось. Полгода о нем ничего не было слышно, затем он снова объявился, как владелец «Дрин Шипа», 30-тонной яхты, на которой организовал игорный притон. Его яхта стоит на якоре в трех милях от берега.

— Игра — не единственный вид развлечений на этом судне, — сказал Олаф и подмигнул мне. — У него там полдюжины славных девочек. Держу пари, что он загребает неплохие деньги.

— Меня удивляет другое, — сказал Хадсон, — откуда Шеррил взял деньги, чтобы купить такую дорогую яхту?

Я внимательно слушал своих друзей и думал, как хорошо вовремя встретить нужных людей и просто слушать, не задавая никаких вопросов.

— Во всяком случае, все это выглядит забавно, — сказал я спокойно. — А я бы не отказался стать членом такого общества.

Хадсон усмехнулся.

— Ты не одинок в своем желании, но это вряд ли осуществимо. Туда допускают только особо надежных и проверенных людей. Если у тебя нет денег, ты вообще не нужен Шеррилу. Один вход туда стоит 250 долларов, да 500 долларов годовой взнос.

— Что же это за парень?

— Из обыкновенных развратников, — рассмеялся Хадсон. — Красивый, стройный, неглупый и грубый. Бабы от него без ума. Вьющиеся волосы, голубые глаза, крепкие мускулы и одевается шикарно.

— А почему помолвка с Кросби была расторгнута?

— Это ее дело. Я не знаю, что там случилось. Он охотился за ее деньгами, и она сумела понять это раньше, чем стало поздно. Любую девушку, которая выйдет замуж за подонка вроде Шеррила, ждут неприятности.

— Ребята, мне пора, — заявил я и встал. — В ближайшие дни увидимся!

Направляясь к выходу, я увидел своего знакомого итальянца. Он стоял у двери и читал газету. Когда я прошел мимо него, он положил газету в карман. Я сел в свой бьюик и не спеша поехал по темной аллее. Где-то рядом взвыл мотор, сверкнули огни в моем зеркале.

В конце улицы я свернул на Фелмен-стрит. Здесь движение было поменьше, и я увидел преследующий меня линкольн. Впереди уже светились неоновые огни кафе, где я договорился встретиться с Джоном Стивенсом. Не доезжая до кафе, я резко свернул к тротуару и затормозил. Выскочил из машины и метнулся к двери закрытого магазина. Линкольн остановился в 50 ярдах впереди меня. Из него вышел итальянец и не таясь направился к моей машине. Я стоял в тени и видел, как он осмотрел мою машину и, не найдя меня там, отправился дальше по улице. Тогда я перебежал дорогу и скользнул в кафе.

Когда я вошел туда, часы показывали без пяти девять. В зале было человек шесть. Я сел за столик, недалеко от входа, развернул газету и задумался. Кто этот итальянец? Тоже человек Зальцера или это уже звено какой-то другой цепи? Он следил за мной, и делал это очень плохо. На всякий случай я записал номер его машины.

Ровно в девять распахнулась дверь и вошел высокий мужчина. Едва я взглянул на него, как сразу понял, что это и есть Джон Стивенс. Он с важным видом направился ко мне. Я встал.

— Мистер Стивенс?

Он кивнул.

— Я — Мэллой. Садитесь. Хотите кофе?

Он снял котелок, положил его на свободный стул и сел.

— Хорошо, что вы пришли, мистер Стивенс, — я протянул ему сигарету.

Пока он прикуривал, я разглядел его. Настоящий дворецкий, который держит рот на замке.

— То, что я вам скажу, строго между нами, — начал я. — Меня наняли расследовать обстоятельства смерти мисс Кросби. Есть люди, которых не удовлетворяет объяснение причин ее смерти.

Он напряженно застыл.

— Кто эти люди? И не кажется ли вам, что несколько поздновато заниматься подобным расследованием?

— На первый вопрос я пока воздержусь отвечать. Что касается второго, то здесь я с вами согласен, расследование действительно запоздало, но факты, полученные в последние дни, говорят о том, что оно необходимо. А что вы думаете о ее смерти?

— Не мое это дело, — неохотно проговорил он. — То, что вы сказали, потрясло меня. Она была подвижной девушкой, но доктор Зальцер уверил меня, что она умерла в результате неожиданного повреждения артерии, хотя предварительных симптомов не было. Очень трудно поверить в это…

— Не могли бы вы мне назвать причину расторжения помолвки мисс Дженнет с Дугласом Шеррилом?

— Боюсь, что не смогу вам ответить. Не знаю, кто стоит за расследованием. Я слышал о вашей фирме и верю вам, но не могу рассказывать о делах моего покойного хозяина.

Это было все, о чем мы поговорили. Дверь кафе резко распахнулась, и в зал вошли четыре человека. Двое из них были вооружены автоматами, у двоих других в руках были кольты. Четыре смуглых итальянца, одним из которых был мой старый знакомый. Двое с автоматами стали так, чтобы держать под обстрелом весь зал, мой итальянец и еще один тип направились прямо ко мне.

Стивенс приглушенно вскрикнул и хотел встать, но я удержал его за руку.

— Спокойнее! — прошипел я ему.

— Всем сидеть на месте! — рявкнул один из автоматчиков. — Иначе откроем огонь!

Все остались на местах. Блондинка за соседним столиком с ужасом уставилась на людей с автоматами. Когда один из них поравнялся с нею, она не выдержала и вскрикнула. Заученным движением, не оборачиваясь, он ударил ее прикладом по голове. Она обмякла, по лицу ее побежала тонкая струйка крови.

— Спокойнее! — еще раз повысил голос парень с автоматом.

Я видел по глазам этих людей, что они не остановятся перед стрельбой, если кто-нибудь пошевелится. Это были профессиональные убийцы, им достаточно любого повода, чтобы спустить курок. Двое подошли к моему столику. Я слышал, как тяжело дышит Стивенс. Тот, в мятом костюме, злобно улыбнулся мне.

— Сделаешь малейшее движение — и я выпущу твои кишки на пол! — сказал он.

Бандит схватил Стивенса за руку.

— Пошли, покатаешься с нами!

— Оставьте его! — сквозь зубы процедил я.

Итальянец смазал мне рукояткой кольта по лицу — несильно, но чувствительно.

— Заткнись!

Второй схватил Стивенса за другую руку, и они потащили его со стула.

— Не трогайте меня! — умоляюще крикнул Стивенс, но итальянец рванул его за ворот и сильно тряхнул.

Они поволокли его к выходу. Автоматчики по-прежнему стояли у двери. Двое впихнули бывшего дворецкого Кросби в машину и махнули рукой оставшимся. Те тоже бросились к машине, и она тронулась с места, с торчащими дулами автоматов из окон.

Я бросился на пол, и тут же раздались автоматные очереди. Стрельба неожиданно прекратилась. На меня посыпались осколки стекла. Я поднял голову, осмотрелся и помчался к телефону.

Глава 15

Голос звучал, как эхо в тумане. Вот уже полчаса я ждал его… Настольная лампа освещала небольшой участок на ковре. На полу стояла бутылка виски и стакан. Я уже два или три раза наливал себе.

После подобного происшествия виски — единственное средство, способное привести человека в чувство. Я все еще был в панике. Способ, которым они утащили Стивенса у меня из-под носа, потряс меня. Я чувствовал вину перед ним, но сделал все, что мог.

Диктор по радио объявил:

— Сегодня в девять часов вечера банда, очевидно итальянцы, вооруженная автоматами и пистолетами, ворвалась в кафе «Голубая птица». Они терроризировали посетителей, затем вытащили из-за стола Джона Стивенса и увезли с собой.

Стивенс найден мертвым на загородном шоссе. Полагают, что он был убит в машине, а затем выброшен на полном ходу.

Полиция отблагодарит всех, кто сообщит нужную информацию, способствующую задержанию преступников. Вся банда — люди в голубых костюмах и черных шляпах. Полиция хотела также поговорить с неизвестным мужчиной, который находился за одним столиком с Джоном Стивенсом. После звонка в полицию и описания преступников он исчез. Он был ранен в руку ударом одного из бандитов. Любой, знающий этого человека, должен позвонить в полицию капитану Брендону, Грэхем, 3444…

Я хотел выключить приемник, но не успел.

— Ему врезали по морде, свидетели опять напутали, — раздался голос за моей спиной, и я резко обернулся. У открытого окна стоял сержант Мак-Гроу, из-за его спины выглядывал сержант Хартселл.

Я не пошевелился. С этими двумя мне все равно не справиться.

— Кто это вам сказал, что там был я?

— Он хочет знать, кто это нам сказал, — усмехнулся Мак-Гроу. — Скажи ему, Хартселл.

Хартселл вошел и закрыл окно. Я мгновенно вспотел. Как-то некстати вспомнились слова Брендона о том, что меня когда-нибудь изобьют.

— Да, я был с ним, — согласился я.

— Почему же ты так быстро смылся? Наши ребята были бы рады поговорить с тобой.

— Я описал их дежурному сержанту и назвал номер их машины. Больше мне сказать нечего. Кроме того, хватит с меня приключений на сегодняшний день.

Мак-Гроу сел в кресло, достал сигарету и не торопясь закурил.

— Это мне нравится, — заявил он. — И ты прав, на сегодняшний день с тебя хватит. Но ты не до конца прав, приятель. Впереди целая ночь, полная новых приключений.

— Пошли! — твердо сказал Хартселл. — Через час мне на дежурство.

— Успокойся. Разве ты не на дежурстве? — сержант в упор посмотрел на меня. — О чем ты разговаривал со стариком?

— Я хотел узнать, верит ли он тому, что Дженнет умерла от сердечного приступа. Он не верил.

Мак-Гроу усмехнулся.

— Ты знаешь, а наш капитан не дурак. Он прямо заявил: «Держу пари, что этот сукин сын разговаривал со Стивенсом о Кросби». Сказал он это, как только мы получили описание собеседника Стивенса, и он оказался прав.

Хартселл внимательно поглядел на меня.

— Это все, что ты хотел узнать, любопытный мальчик? — спросил Мак-Гроу. — Или ты задавал еще и другие вопросы?

— Это все, что я хотел узнать.

— Разве капитан не говорил тебе, чтобы ты оставил Кросби в покое?

— Он вроде упоминал об этом…

Хартселл нетерпеливо пошевелился.

— Давай быстро, — сказал он. — Надо кончать.

— Капитан стал несчастным из-за тебя, приятель, — начал Мак-Гроу и плюнул на стену. — А когда он несчастен, то становится раздражительным и срывает зло на нас. А мы хотим, чтобы его улыбка снова вернулась к нему. Мы подумали, что неплохо было бы обрезать тебе уши, а еще лучше поджечь твой дом… Правда, Джо?

Хартселл облизал свои тонкие губы.

— Да.

— Вы знаете, что может случиться, если вы осуществите свою идею? — поинтересовался я. — Вы не боитесь, что я буду преследовать вас за ущерб и кто-нибудь, вроде Манфреда Уиллета, упечет вас в тюрьму?

— Ты не первый сопляк, с которым мы имеем дело, и не последний! Мы знаем, как избежать юристов. Парень, вроде Уиллета, для нас не помеха. Мы явились сюда взять показания насчет Стивенса; по той или иной причине тебе не понравились наши лица или ты был в это время пьян… Ты начал брыкаться и, пока мы тебя сдерживали, получил небольшие увечья. Но это не наша вина, мы этого не хотели. И чего в таком случае будут стоить твои показания против двух почтенных работников полиции? Кроме того, нам ничего не стоит посадить тебя в камеру в подвале управления, где время от времени наши ребята будут бить тебя ногами по лицу. Так что давай не будем говорить о суде и юристах!

Я почувствовал холодок в желудке. Действительно, что будут значить мои слова против их слов! Пока Уиллет начнет действовать, может случиться многое…

— Вы всегда так работаете? — холодно осведомился я.

— Конечно, приятель, — оскалился Мак-Гроу. — В городе развелось слишком много щенков, доставляющих нам неприятности, а наша тюрьма слишком мала. Поэтому мы вынуждены наводить порядок собственными силами.

Я был готов ко всему, но все же они меня опередили. Хартселл ударил меня по голове, и я очутился на четвереньках. Мак-Гроу ждал этого, и его ботинок приложился к моей шее. Я упал на бок, и что-то ударило меня по лбу, потом по ребрам. Я катался по полу, затем меня подхватили и поставили на ноги. Сквозь мутную пелену я увидел Мак-Гроу, и в следующую секунду его мощный кулак отбросил меня на стол.

Я лежал на спине, свет с потолка падал на меня. Я был еще в сознании и только ждал, когда они устанут… Потом потерял сознание от боли… Вдруг побои прекратились. Кто-то еще был в комнате, я слышал чьи-то шаги.

— Это вы сами придумали? — произнес женский голос.

— Это опасный тип, мисс, — проворковал Мак-Гроу. — Он сопротивлялся аресту!

— Не смейте мне лгать! — женщина повысила голос. — Я все видела в окно.

Я не мог лежать неподвижно и решил пошевелиться, с трудом подняв голову. Казалось, болит каждая клеточка моего тела, но я все же сел. В ушах у меня стоял легкий звон.

Гроу и Хартселл стояли у дверей. Мак-Гроу улыбался, а Хартселл выглядел, как пойманная мышь. Я повернул голову.

У портьеры стояла девушка в вечернем платье с глубоким декольте. Декольте было таким глубоким, что была видна чуть ли не вся ложбинка на груди. Черные волосы распущены по плечам. Овальное, чистое личико, небольшой красивый нос, чувственные губы, глубокие зеленые глаза.

— Как вы смеете избивать этого человека? — властно спросила она. — Это идея Брендона?

— Послушайте, мисс Кросби, этот парень сует нос в ваши дела. Капитан решил, что его следует проучить, вот и все…

Девушка посмотрела на меня. Я представлял собой малоприятный объект для женских глаз и понимал это. Она смотрела на меня как на лягушку, которая прыгнула к ней в чашку с кофе.

— Встаньте! — приказала она. — Вам не так плохо, как вы хотите показать.

Я еще не знал, сильно ли искалечен, но у нас, мужчин, есть своя гордость, и нам не нравится, когда женщина видит нашу слабость. С трудом держась на ногах, я сделал два шага и опустился в кресло.

— Мне все это не нравится, — сказала она брезгливо, — и видимо, придется кое-что предпринять. Если таков стиль работы Брендона, то лучше будет, если вы отсюда уберетесь!

Пока Мак-Гроу бормотал извинения, я зигзагами добрался до бутылки и сделал солидный глоток.

— А теперь вам следует принять более сильное лекарство, — сказала она и подошла ко мне. — Бейте их! — яростно приказала она мне. — Бейте!

Я посмотрел на них. Они стояли, как два поросенка, ожидавшие, что им вот-вот перережут горло.

— Бейте их! — еще раз повторила она, повышая голос. — Сейчас самое время, и они вполне заслужили это!

Мысль неожиданная, но я видел, что они действительно безропотно дадут избить себя…

— Нет, леди, — сказал я. — В такие игры я не играю!

— Бей их! — яростно закричала она, перейдя на «ты». — Чего ты боишься? Они не посмеют тронуть тебя! Бей их!

— Простите, — сказал я, — но меня это не забавляет. Отпустите их, чтобы больше не воняло в моей комнате.

Она направилась к Мак-Гроу. Его лицо побледнело, но он не пошевелился. Выхватив у него из кармана резиновую дубинку, она с силой ударила его по лицу. На нем тотчас же появился алый рубец, но Мак-Гроу не сделал и шага в сторону, чтобы уклониться от нового удара. Я схватил ее за руку и вырвал дубинку. Это стоило мне сильной вспышки боли. Она бросилась ко мне, чтобы отобрать дубинку.

— Убирайтесь, скоты! Убирайтесь, пока она вас не изувечила! — крикнул я им.

Она рассвирепела, как тигрица, и оказалась удивительно сильной для женщины. Мак-Гроу и Хартселл выскочили из комнаты, как-будто за ними гналось привидение. Услышав, что они уехали, я бросил дубинку и отступил в сторону.

— Успокойтесь! Они уехали.

Она яростно посмотрела на меня, дыша, как загнанная лошадь. Постепенно злость ее сдала, и она неожиданно рассмеялась.

— Ну и напугали же мы этих крыс, — сказала она и села в кресло. — Дайте мне выпить, если у вас еще осталось, и выпейте сами. У вас неважный вид, и виски не помешает.

Я протянул ей бутылку. В первом предложении мне понравилось слово «мы».

— Значит, вы Мэрилин Кросби?

— Угадали, — она потерла запястье. — Вы сделали мне больно, жестокий вы человек.

— Простите.

— Хорошо, что я заглянула в окно, иначе от вас ничего не осталось бы.

— Они и хотели, чтобы от меня ничего не осталось, — сказал я и налил себе на четыре пальца. Мои руки дрожали. Потом я налил второй стакан и протянул ей. — Содовой? Не надо? Я тоже считаю, что нельзя смешивать дело с удовольствием, а виски с содовой… Значит, вы Мэрилин Кросби!.. Последний человек, от которого я мог ждать спасения.

— Я знала, что вы удивитесь.

Она насмешливо осмотрела меня.

— А как же наркотики? — полюбопытствовал я. — Я слышал, что наркоманам нельзя пить.

Она продолжала улыбаться, но в глазах ее застыл холод.

— Не всему надо верить, что говорится.

Я отхлебнул виски. Мы довольно долго рассматривали друг друга.

— Не надо усложнять, — неожиданно заговорила она. — Я пришла сюда поговорить с вами, так как некоторым людям вы причиняете неприятности. Вы обязательно хотите вырыть могилу и положить в нее кого-нибудь?

— А что можете предложить вы?

Она перестала улыбаться.

— Вас можно купить? Мне говорили, что вы из тех чистых и неподкупных людей, которые все же существуют еще на свете. И особенно советовали не предлагать вам денег.

— Кажется, мы договорились не верить тому, что говорится… — сказал я и поднес к ее сигарете спичку.

— Тогда можно поговорить о предложении, — она пустила струйку дыма в потолок. — Сколько?

— А что вы собираетесь покупать?

— Я не люблю неприятностей, а вы их доставляете. Я могу купить прекращение вашей деятельности?

— За сколько?

— Знаете, вы меня разочаровали… Вы похожи на обычных шантажистов.

— Вы, конечно же, знаете их лучше, чем я…

— Да, я все о них знаю. И когда назову цену, вы станете смеяться, как это делают они. Поэтому прошу, назовите мне свою цену, чтобы смогла посмеяться я.

Мне вдруг расхотелось продолжать этот разговор. Может потому, что у меня болела голова, а может потому, что она была привлекательна и мне не хотелось думать о ней плохо…

— Давайте сменим пластинку, — предложил я. — Я пошутил, купить меня действительно не удастся. Ни купить, ни уговорить. И почему вы думаете, что я люблю приносить людям неприятности? Расскажите мне о вашем деле. Если в нем все в порядке, я начну рыть могилу кому-нибудь другому.

Она задумчиво смотрела на меня.

— У вас есть основания заниматься мною, — проговорила она. — И я не стала бы ненавидеть вас, если бы у меня не было причин.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

— Прекрасно. Продолжайте.

— Мне говорили, что у вас хамские манеры, особенно по отношению к женщинам.

— А вам не кажется, что некоторые женщины заслуживают этого?

Резкий телефонный звонок заставил вздрогнуть нас обоих. Я потянулся к трубке, но увидел перед собой пистолет 25-го калибра.

— Сидите спокойно и оставьте в покое телефон, — предупредила она.

— В чем дело? — удивился я. — Мне не очень нравится смотреть в дуло пистолета.

— Молчите и сидите спокойно.

Звонки, наконец, прекратились. Она встала.

— Вы поедете со мной!

— Куда?

— Подальше от телефона. И не вздумайте шутить, если не хотите схлопотать пулю в свой ослиный лоб.

Но вовсе не мысль о пуле во лбу заставила меня пойти с нею. Я хотел узнать, чего она боится. Я так же ясно видел страх в ее глазах, как и соблазнительную ложбинку на груди.

Когда мы подходили к ее машине, в доме снова зазвонил телефон.

Глава 16

Черный «роллс-ройс» казался чудовищно огромным. В нем было удивительно тихо и совсем не ощущалась скорость. Только по шуму ветра и по стрелке, застывшей у цифры 90, я видел, что мчимся мы с солидной скоростью. Я сидел рядом с Мэрилин Кросби.

Мы проехали Оркид-бульвар и выскочили на шоссе Сан-Диего. Она прибавила скорость. Я понятия не имел, куда мы едем. На мой вопрос она не ответила, велев мне молчать, и добавила, что ей необходимо кое-что обдумать. Потом свернула к побережью, и мы помчались по дороге среди песчаных дюн. Через некоторое время она убавила скорость. Вдоль дороги были разбросаны дома с высокими оградами. Часто встречались таблички: «Частное владение», «Без разрешения не входить», «Вход воспрещен». Вскоре мы опять повернули. Дорога здесь была еще уже.

Перед высокими воротами она затормозила и трижды подала сигнал.

Короткие, резкие звуки нарушили тишину. Ворота распахнулись.

— Забавно, очень забавно, — пробормотал я.

Мэрилин промолчала, и машина проехала в ворота. Я обернулся. Ворота медленно закрывались за нами. Я подумал, что таким же образом, наверное, была похищена сестра Гарней. Виски ли подействовало, не знаю, но я не испытывал ни малейшего страха. Часы на щитке показывали без двух минут двенадцать. Дорога стала шире, и через некоторое время мы снова подъехали к тому же высокому забору. Опять посигналили, опять ворота открылись. При свете фар я увидел дом, окруженный деревьями и кустарником. Над входом горел яркий фонарь. Окна первого этажа тоже были освещены. Мэрилин остановила машину, и мы вышли.

Я огляделся. Неподалеку находился бассейн — луна отражалась в воде.

— И это все ваше? — риторически спросил я.

Она стояла рядом, ее черноволосая головка едва доходила мне до плеч.

— Да, — не сразу отозвалась она. — Извините, что мне пришлось прибегнуть к оружию, но хотелось побыстрее привезти вас сюда.

— С вами я приехал бы и без оружия.

— Но сначала собирались ответить по телефону, я не хотела этого…

— Послушайте, я устал, и у меня ужасно трещит голова. Скажите, зачем вы привезли меня сюда? Почему не хотели, чтобы я отвечал на этот телефонный звонок? И что вам вообще от меня нужно?

— Разумеется, вы вправе задавать все эти вопросы… Пройдемте в дом, я угощу вас виски.

Мы поднялись по ступенькам. Дверь была не заперта, и мы вошли в дом. Да-а, денег здесь не жалели. Обстановка была роскошная, но со вкусом — никакой вульгарности.

— Давайте посидим на веранде, — предложила она. — Не возражаете? Я принесу выпить.

— Вы здесь одна?

— Еще служанка, но она нам не помешает.

Я вышел на веранду, где стояли огромные диваны, футов по десять длиной. Вид отсюда открывался чудесный. Я уселся и стал смотреть на море, потом задумался. Я до сих пор не мог понять, что ей от меня нужно.

Она вернулась через несколько минут, толкая перед собой столик на колесиках. На нем стояли бутылки, стаканы и лед. Она села поодаль от меня и спросила:

— Виски?

— Да, спасибо.

Я смотрел, как она разливает виски. Неярко-голубоватого освещения было достаточно, чтобы разглядеть ее глаза. Между делом она протянула сигареты, и я взял одну. Я дал ей прикурить, прикурил сам.

Мы оба были готовы к разговору, но она не спешила начинать, а я боялся неосторожным замечанием повредить делу. Мы молча смотрели на море, на луну…

— Еще раз простите, что я действовала по отношению к вам таким образом, — неожиданно заговорила она. — И еще предлагала вам деньги, чтобы вы оставили меня в покое. Я понимаю, что этого не следовало делать, но я ведь не знала, что вы за человек. Дело в том, что… мне нужна помощь. У меня ужасные неприятности, и я не знаю, как от них избавиться. Я была такой дурой… Я очень боюсь!

Она действительно казалась испуганной.

— Хотела бы я знать, известно ли ему об этом доме, — продолжала она как бы про себя. — Если известно, то он может явиться сюда.

— Может, вы расскажете обо всем не спеша и поподробнее? — предложил я. — Время для этого, по-моему, есть. Почему вы не хотели, чтобы я подходил к телефону? Начните хотя бы с этого.

— Потому что он узнал бы, что вы дома. Ведь он следит за вами, — начала она таким тоном, каким разговаривают с детьми.

— Вы еще не сказали мне, кто этот «он». Шеррил?

— Конечно!

— А почему он следит за мной?

— Он опасается неприятностей, и поэтому хочет от вас избавиться. Я слышала, как он разговаривал с Франчини…

— Франчини — это невысокий итальянец с оспинами на лице?

— Да.

— Он работает на Шеррила?

— Да.

— Значит, это Шеррил организовал похищение и убийство Стивенса?

— Да! Это меня потрясло… Узнав, что бедняга умер, я тут же поехала к вам.

— И Шеррил не знает, что у вас есть этот дом?

Она покачала головой.

— Думаю, нет. Я о нем никогда ему не говорила, и он здесь не бывал. Но он может узнать. На свете мало вещей, о которых он не знает…

— Хорошо, давайте теперь отбросим все в сторону и начнем с самого начала.

— Сперва я хочу спросить вас кое о чем. Зачем вы приходили в Крестуэйс? Зачем ездили к доктору Бьюли? Вас кто-то нанял?..

— Да.

— Кто же?

— Ваша сестра Дженнет.

Если бы я ударил или набросился на нее, Мэрилин была бы менее поражена, чем от моих слов. Она задохнулась, открыла рот и уставилась на меня.

— Дженнет? — хриплым голосом переспросила она. — Но Дженнет мертва! Что вы имеете в виду?

Я достал бумажник, нашел в нем письмо и протянул Мэрилин.

— Прочтите.

— Что это? — испугалась она.

— Прочтите и посмотрите на дату. Письмо было написано в мае прошлого года, но я прочел его только несколько дней назад.

Она взяла письмо. По ее лицу я понял, что она сразу узнала почерк. Она читала долго, но я не торопил.

— И это письмо заставило вас начать расследование?

— Ваша сестра приложила к письму 500 долларов, и я не знал, что с ними делать. Я отправился в Крестуэйс, чтобы спросить об этом у вас. Если бы вы приняли меня тогда, я отдал бы письмо и деньги и на этом бы все закончилось. Но вы меня не приняли, а тут начались всякие-разные приключения… Я был вынужден взяться за это дело.

— Понимаю.

Я подождал, но она молчала. Смотрела на письмо и молчала.

— Вас шантажировали?

— Н-нет… Я не знаю, почему она так написала. Я полагаю, она хотела доставить мне неприятности. Она всегда пыталась это делать, потому что ненавидела меня.

— Почему она вас ненавидела?

Она снова надолго замолчала. Я пил виски и курил. Захочет — ответит. Она, видимо, из тех людей, которых не надо торопить.

— Я не знаю, что делать. Если я скажу, почему она ненавидела меня, я окажусь целиком в вашей власти, и вам ничего не будет стоить уничтожить меня.

Я не знал, что ей ответить на это.

— А если не расскажу… — она сжала кулачки. — Я не знаю, как выкрутиться из этого дела. Я должна кому-то довериться!

— Разве у вас нет юриста? — спросил я.

— Есть, но это еще хуже, чем если бы его не было… Это мой опекун. По завещанию отца, я потеряю все, если окажусь замешанной в какую-нибудь историю. А я по уши в таком дерьме, что если о нем узнают, разразится грандиозный скандал.

— Вы имеете в виду Шеррила? Это вы финансировали покупку его яхты?

Она замерла.

— Вы знаете об этом?

— Догадываюсь. Если станет известно, что за бизнесом Шеррила стоите вы, это и будет грандиозный скандал?

— Да. — Она неожиданно придвинулась ко мне. — Дженнет любила Дугласа! Я тоже любила его и отбила у Дженнет. Она пыталась застрелить меня, но меня спас отец. Он был убит вместо меня!..

Она закрыла лицо руками. Я был изумлен. Я ожидал всего, но только не этого.

— Дело замяли, — продолжала она после долгой паузы. — Не скажу как… но Дженнет была потрясена. И она… Она отравилась. Это тоже замяли, так как мы боялись, что всем станет известна причина ее самоубийства. Это было нетрудно сделать. Доктор Бьюли признал, что это сердечный приступ. А потом, когда я получила деньги и их оказалось слишком много, появился Дуглас. Он сказал, что если я не дам денег на покупку яхты, он обнародует всю эту историю… Представляете, как за это ухватились бы газеты, какой шум поднялся бы! Я бы все потеряла. Поэтому я решила дать ему деньги на покупку судна. Но ему этого было мало. Он продолжает требовать все больше и больше. Узнав, что вы начали наводить справки обо мне, он испугался, что вы все узнаете и он потеряет всякую власть надо мной. Он сделает все, чтобы остановить вас. Когда вы договорились о встрече со Стивенсом, Дуглас устроил его похищение. А теперь организовал налет на вас. Я не знаю, что мне дальше делать!.. Мне надо куда-то уехать, спрятаться. И я хочу, чтобы вы помогли мне. Вы поможете?..

Она сжала руки и умоляюще посмотрела на меня.

— Вы обещаете, что не выдадите меня? Я, в свою очередь, сделаю все для вас. Вы поможете мне?..

Она схватила меня за руки.

За нашими спинами послышался какой-то шорох, мы обернулись и обмерли. Высокий, стройный мужчина с вьющимися волосами направлял на нас автоматический револьвер 38-го калибра. На его лице играла веселая, снисходительная улыбка.

— Хорошую сказку она рассказала, не правда ли? — сказал он. — Значит, она хочет уехать и спрятаться? Так и будет. Она будет спрятана настолько надежно, что ее никогда никто не найдет. Это ждет также и тебя, мой любезный друг.

Я на глазок прикинул расстояние, которое нас разделяло, и лихорадочно решал, что можно предпринять в этой ситуации. Вдруг послышался знакомый свист резиновой дубинки и что-то взорвалось у меня в голове…

Последнее, что я услышал, был дикий вопль Мэрилин.

Глава 17

Комната большая и светлая, потолки выкрашены в ослепительно белый цвет. Холодные пластиковые занавески прикрывают окна. Настольная лампа освещает кровать, стоящую рядом с моей.

На кровати сидит человек и читает. У него широкое, костлявое лицо с высоким лбом, он похож на студента. Несколько минут я наблюдаю за ним из-под опущенных век, размышляя, кто это и как мы оказались в одной комнате. В книге, которую он читает, есть что-то странное. И когда он переворачивает страницу, я обнаруживаю, что он держит ее вверх ногами.

У меня неясное ощущение того, что я давно нахожусь здесь: может, несколько дней, а может, и недель. Каким-то десятым чувством я понимаю, что нахожусь в больнице, и пытаюсь вспомнить, что же со мной случилось. Потом начинаю думать совсем о другом: почему парень на кровати читает книгу таким оригинальным образом?

Мой сосед молод, ему не более 24-х лет или около того. У него редкие, очень длинные волосы и голубые глаза. При свете настольной лампы они кажутся черными дырами… Вдруг я замечаю, что он тоже наблюдает за мной, хотя усиленно делает вид, что читает. Он наблюдает за мной исподлобья, в тот момент, когда переворачивает страницу.

— Вам будет удобнее читать, если вы развернете книгу нормально, — говорю я.

Он поднимает голову и улыбается. Симпатичный юноша, типичный студент.

— Я всегда читаю книги таким образом. Это кажется забавным, но я привык. Как вы себя чувствуете, мистер Сибрайт? Я беспокоился за вас. Как ваша голова?

— Болит, — отвечаю я. — Это больница?

— Ну, не совсем… они называют это заведение больницей.

— Для сумасшедших?

Он улыбается и кивает.

Я закрываю глаза. Думать трудно, но я делаю над собой усилие, пока в ушах не раздается свист резиновой дубинки и вопль Мэрилин.

Лечебница! Я резко сажусь на кровати, но что-то тянет вниз мою левую руку. Я опускаю глаза. На мое левое запястье надет наручник, цепь от которого прикреплена к кровати. Парень с интересом наблюдает за мной.

— Они считают, что так будет безопаснее. Смешно, конечно, но они знают, что делают.

— Да, — соглашаюсь я и ложусь. Придется лежать на спине, как поверженному жуку. — Кто главный в этом заведении?

— Доктор Зальцер, разумеется. Вы не знакомы с ним? Он очарователен и понравится вам.

Ну конечно же, это сумасшедший дом!.. Отличное место, чтобы никто никогда не сумел меня разыскать. Но ведь у мистера Зальцера не сумасшедший дом? Сестра Гарней говорила, что он лечит людей.

— А я слышал, что доктор Зальцер содержит обычную больницу, а не сумасшедший дом. — осторожно говорю я.

— Так оно и есть, — соглашается парень. — Но здесь имеется флигель для психических больных. О нем мало кто знает…

— И мы, стало быть, находимся в этом флигеле?

— Да. Стены обиты мягким материалом, а на вид это самая обычная штукатурка… — Он поворачивается к стене и ударяет по ней кулаком. Ни малейшего звука. — Резина, я думаю. Кстати, меня зовут Дункан Хоппер. Вы могли слышать о моем отце, Дуайте Хоппере.

— Мэллой, — представляюсь я. — Вик Мэллой.

Он склоняет голову набок и пристально смотрит на меня.

— Кто вы?

— Мэллой.

— Вы уверены? — он лукаво улыбается. — А он сказал, что вас зовут Эдмонд Сибрайт.

— Нет, я Мэллой, — повторяю я и снова чувствую себя перевернутым жуком.

— Понимаю. Вы не будете возражать, если я буду называть вас Сибрайтом? Эта фамилия записана во всех ваших документах. Я это знаю, потому что попросил Блэнда дать мне на них взглянуть. Там написано, что у вас маниакально-депрессивный психоз. Вы знаете, что это такое?

Я вдруг чувствую во рту ужасную сухость.

— Как вы сказали?

— Маниакально-депрессивный психоз. Осмелюсь сказать, что это ерунда.

Я никак не могу успокоиться и трезво обдумать свое положение.

— Блэнд утверждает, что я — параноик, но это чепуха. Поэтому он принес мне эту книгу. В ней описана паранойя. — Он барабанит пальцами по столу. — У вас бывают галлюцинации?

Я говорю, что нет.

— Странно, — замечает он.

— Это как раз не странно, — медленно и отчетливо говорю я. — Моя фамилия действительно Мэллой.

— Понимаю, — он открывает книгу и начинает перелистывать страницы. — Но если вы не Сибрайт, почему вы здесь?

— Это длинная история… — Мне кажется крайне важным заставить этого парня поверить мне, и я продолжаю: — Я нечто вроде частного детектива и занимался одним делом. Я обнаружил, что доктор Зальцер повинен в смерти одной девушки, Мэри Дрю. — На его лице я вижу недоверие. Паника охватывает меня. Я не знаю, что говорить дальше.

— Доктор Зальцер? — улыбается он. — Убийство?.. А вы, значит, детектив? Это интересно!

— Послушай, парень, — я приподнимаюсь на постели. — Я знаю, что ты думаешь. Ты считаешь меня сумасшедшим, не так ли?

— Что вы, мистер Сибрайт! — мягко говорит он. — Я ничего подобного не думаю. Знаю, что вы нездоровы, но не безумны. Это точно.

Я облизываю пересохшие губы.

— Вы уверены в этом?

— Конечно.

Но по его лукавому взгляду я понимаю, что он говорит неправду.

Глава 18

Прикрывшись простыней, я возился с наручником. Если бы я от него избавился, ничто, даже автоматы, не помешали бы мне удрать. Но наручник цепко держал мое запястье.

— Какой сегодня день? — поинтересовался я. Хоппер открыл ящик ночного столика и достал календарь.

— 29 июля. Завтра ровно три года, как я здесь.

Но я не слушал его. Мне пришлось здорово поломать голову, прежде чем я вспомнил, что когда Мэрилин увозила меня к себе, было 24-е. Пять дней! Паула и Керман наверняка ищут меня. Догадаются ли они заглянуть сюда? Но даже если это придет им в голову, смогут ли они разыскать меня здесь? Ведь Зальцер находится под защитой Брендона, а тот не станет слушать моих помощников. Шансов на то, что меня здесь найдут, — ни-ка-ких! Молодец Шеррил, придумал кое-что надежнее убийства. Но уж Зальцер-то не остановится перед убийством. Ты влип, Вик! Но пока у тебя есть глаза, рот и уши, ты должен что-то делать. Паула и Керман вытащат тебя отсюда. Надо только ждать.

Внезапно бесшумно растворилась дверь и вошел невысокий темноволосый мужчина. Широкие, как у гориллы, плечи, круглое улыбающееся лицо, надетый поверх костюма белый халат, на ногах ботинки на толстой каучуковой подошве.

— Хэлло, Хоппи, — сказал он и поставил на столик поднос. — Пора баиньки!

Хоппер махнул в сторону моей кровати рукой.

— Мистер Сибрайт уже пришел в себя.

Блэнд — очевидно, это был он — подошел поближе и уставился на меня. Улыбка все еще блуждала на его лице, но зеленоватые глаза излучали ледяной холод.

— Хэлло, бэби, — произнес он. — Я — Блэнд, я буду тебя лечить.

Я почувствовал, как меня пробирает дрожь, но заставил себя успокоиться.

— Хэлло, — ответил я. — Меня не надо лечить. Где Зальцер? Я хочу поговорить с ним.

— Не Зальцер, а доктор Зальцер, — укоризненно поправил он меня. — Нельзя быть таким невежливым. Он придет завтра утром.

— Я хочу видеть его сейчас же, — упрямо повторил я.

— Док отдыхает. Если тебе что-нибудь нужно, скажи прямо мне. Я здесь хозяин.

— Он считает себя детективом, — неожиданно вмешался Хоппер. — Он говорит, что доктор Зальцер кого-то убил.

— Это непочтительно по отношению к доктору, хотя… какое это может иметь значение… — Блэнд достал шприц.

— Большое спасибо! Зачем его подсадили ко мне? Мне это не нравится. Он может оказаться опасным, — тараторит Хоппер.

Блэнд коротко рассмеялся. Шприц уже готов. Он повернулся ко мне.

— Дай правую руку.

— Я не позволю себя колоть! — я резко поднялся на кровати.

Он схватил мою правую руку и стал сжимать запястье.

— Если хочешь, попробуй вырваться, — предложил он.

Я напряг руку, но оказалось, что легче сломать ее, чем вырваться из его тисков. Я покорно лег.

— Так-то, бэби, — почти весело сказал он. — Лучше не балуй. А сейчас я сделаю тебе укольчик! — Он резко всадил шприц мне в руку, и все поплыло у меня перед глазами…

Глава 19

Я открыл глаза. Бледное солнце освещало комнату сквозь зарешеченные окна. Это сразу напомнило мне, что я пленник.

Блэнд бесшумно двигался по комнате с пылесосом. Хоппер сидел на кровати и читал книгу. Блэнд подошел к моему столику, и наши глаза встретились.

— Хэлло, — приветствовал он меня. — Как самочувствие, бэби?

— Отлично, — ответил я и приподнялся повыше на подушке. Правая рука и плечо болели.

— Ладно! Через несколько минут я закончу уборку и побрею тебя, а потом ты сможешь принять ванну. Только помни, никаких шуток! Удрать тебе не удастся. Тут найдется еще пара крепких ребят, кроме меня. Дверь на лестнице заперта, на окнах во всем доме решетки. Ты расспроси у Хоппи, он тебе расскажет, как пытался бежать, но у него ничего не вышло.

— Хватит болтать, вонючая скотина! — Хоппер посмотрел на него с презрением. — Да, не стоит пытаться, Сибрайт, — сказал он, обращаясь ко мне. — Это бессмысленно. Они наденут на вас смирительную рубашку и на несколько дней посадят в карцер, где будут давать одну воду. Без ключа не открыть ни дверей, ни окон.

Вскоре вернулся Блэнд с двумя электробритвами. Одну дал Хопперу, другую — мне.

— Действуйте, ребятки, — сказал он. — Мне еще надо зайти к другим бэби. Доктор Зальцер любит, когда его пациенты выглядят прилично…

Так… Значит, сегодня я увижу Зальцера. Я не надеялся, что он меня выпустит, но, возможно, удастся запугать его. Если меня сюда устроил Шеррил, надо убедить Зальцера, что похищение — дело серьезное и грозит неприятностями.

Когда я закончил бриться, пришел Блэнд.

— Все в порядке, бэби, — сказал он и отомкнул мой наручник. — Только не вздумай шутить!

Я остался лежать на кровати. Хоппер с явным интересом наблюдал за мной. Блэнд отошел на несколько шагов и тоже посмотрел на меня.

— Вставай, бэби.

Я выпростал ноги из-под одеяла, спустил их на пол и встал. И тут же понял, что не стоит пока ничего затевать — ноги едва слушались. Сделав несколько мелких шажков, я упал. Упал не от слабости, до этого дело еще не дошло, просто хотелось показать Блэнду, что я гораздо слабее, чем есть на самом деле. Встал на четвереньки и попытался выпрямиться. Блэнд не шевелился, он был слишком подозрителен и не зря опасался ловушки.

— Дай руку, ты!.. — заорал я. — Или помоги мне лечь обратно в постель.

— Тише, бэби, я же предупреждал тебя — прежде чем что-нибудь сделать, подумай…

— Заткнись! Ты что, боишься подойти?

Моя грубость подействовала: Блэнд помог мне встать и надеть халат, открыл дверь, и мы вместе вышли в длинный, широкий коридор.

Я сделал пару шагов и остановился, чтобы перевести дыхание. Пауза дала мне возможность немного осмотреться. В одном конце коридора находилась широкая массивная дверь, в другом — окно с решеткой.

— Ну как? — злорадно ухмыльнулся Блэнд. — Теперь ты видишь, что выхода отсюда нет? Пошли.

Неожиданное происшествие заставило нас остановиться. Раздался крик и грохот, как-будто упало что-то тяжелое. Блэнд стиснул мою руку. Ближайшая к нам дверь распахнулась, и в коридор выбежала девушка, совершенно голая. Наверное, она выскочила прямо из ванны, потому что тело было мокрым, на бедрах остались хлопья мыльной пены. Она была очаровательна: длинные стройные ноги, высокая грудь, — и я с удовольствием представил ее в постели…

— Проклятье! — прорычал Блэнд и бросился к девушке.

Он схватил ее за руки, и глаза его заблестели от возбуждения. Девушка закричала, но, вероятно, руки ее тоже оказались в мыле, поэтому Блэнд не сумел ее удержать. Она бросилась дальше по коридору и уже через мгновение изо всех сил била кулаками в массивную дверь. Все это длилось считанные секунды. Из ванной выскочила сестра: высокая, крепкая дама с длинным лицом, бледным от испуга и злости. Она оглядела коридор и увидела нас с Блэндом.

— Уведи сейчас же своего пациента и убирайся сам, обезьяна! — прошипела она.

— Ну-ну, — ответил тот, — лучше следи за своими…

— Уведи пациента, или я доложу о твоем поведении, — завизжала сестра.

— Это ты можешь! — усмехнулся Блэнд и схватил меня за руку. — Пошли, бэби. Такие сценки нечасто увидишь.

Он привел меня в ванную, которая располагалась напротив той, откуда выскочила девушка. Сестра в это время подошла к беглянке, и та снова закричала.

— Какая девчонка! — Блэнд облизнулся. — Ради нее я бы отказался от недельного жалования. Эй, ты, иди в ванную!

— Успокойся!.. — сказал я, неторопливо расстегивая халат. — Кстати, кто она?

— Девчонка? Никто не знает. Она была здесь сестрой, а потом вдруг чокнулась, когда ее бросил парень. Она была уже здесь, когда я пришел работать.

Я с безразличным видом лежал в ванне, а сам внимательно слушал. Сестра?.. А вдруг это та исчезнувшая сестра, о которой мне рассказывал Мифлин?

— Ее зовут Юнона Фридлендер? — неожиданно выпалил я. Блэнд ошарашенно уставился на меня.

— Откуда ты ее знаешь?

— Я же детектив! — небрежно сказал я.

— Не болтай, бэби, мне надоело.

— А что с Хоппером? Почему он здесь?

— Хоппи совсем другое дело, — Блэнд покачал головой. — Бывают моменты, когда даже я не подхожу к нему. Обманчивая внешность у этого парня. Если бы не деньги его старика, сидеть бы ему в тюремном сумасшедшем доме. Он убил девушку: перегрыз ей горло зубами. Он останется здесь до конца своих дней. Когда он в плохом настроении, в нем сразу чувствуешь убийцу. Сегодня это вполне нормальный человек, а завтра — голодный тигр, у которого отобрали добычу…

Я подумал о Блэнде. А не попробовать ли его купить?

— Как насчет сигареты? — спросил я, нежась в горячей воде.

— О чем разговор! Будешь себя хорошо вести — будешь мне как брат. — Он достал пачку, вынул из нее сигарету и протянул мне. — Когда человек впервые попадает сюда, он начинает беситься и доставлять неприятности. Но это ему дорого обходится. Поэтому прими мой совет: веди себя хорошо! Мы многое можем сделать, поверь мне…

— Как по-твоему, долго мне придется здесь пробыть?

— Судя по твоим бумагам — долго.

Я решил попробовать.

— Ты хотел бы получить сто долларов?

— За что? — в его глазах мелькнула тревога.

— Да пустяки — позвонить моему другу…

— А что сказать?

Нет, это слишком просто, так не пойдет.

— А, ладно, — сказал я, — забудь об этом.

— Погоди, бэби, я могу сыграть в эту игру. Сотня мне не помешает. Какой номер телефона?

— Не будем об этом, — сказал я, надевая пижаму. — Встретимся как-нибудь в другой обстановке, и поговорим тогда.

— О'кей, — он открыл дверь и выглянул в коридор. — Мне еще надо выкупать Хоппера.

Когда мы вышли в коридор, ванная на противоположной стороне была заперта. Я по-прежнему разыгрывал из себя слабака, хотя после ванны чувствовал себя значительно бодрее. Я решил быть спокойным пациентом. Держась за руку Блэнда, доковылял до двери и лег в постель, спокойно глядя, как он защелкивает браслет у меня на руке. Пусть считает меня обессилевшим.

Хоппер сказал, что не хочет идти в ванную.

— Нет, бэби, это не годится. Ты должен умыться. В одиннадцать часов официальный визит. Коронер Лессуэйс придет поговорить с тобой, — Блэнд повернулся ко мне. — Городские власти время от времени присылают сюда чиновников проведать больных. Они не обращают внимания, что болтают больные, но всегда внимательно их выслушивают. Для них ты просто больной…

Он все же уговорил Хоппера принять ванну, и они вместе вышли из комнаты. Я остался один. Вдруг дверь начала медленно открываться, но за ней никого не было видно. Дверь распахнулась до конца. Я с удивлением уставился на нее. Затем уловил легкое движение и увидел женщину. Она пристально смотрела на меня, как-будто я был частью обстановки. Спокойно стояла в дверях и ела сливы.

Мы смотрели друг на друга. Ее челюсти двигались равномерно, она была спокойна и почти счастлива, как корова, пережевывающая траву.

— Мистер Мэллой, не так ли? — Она сплюнула косточку и толстыми пальцами отправила в рот очередную сливу.

— Да, — ответил я. — А вы кто?

— Я — миссис Зальцер.

Я должен был и сам сообразить это. Она не могла быть никем иным.

— Я не хочу вас обидеть, — сказал я, — но ответьте мне на один вопрос: вы любите своего мужа?

На ее тупом лице появилось удивление, тут же сменившееся гордостью.

— Доктор Зальцер — прекрасный человек. Во всем мире нет ему подобных!

— Какая жалость, что вы скоро потеряете его!

— Что вы имеете в виду? — она настороженно посмотрела на меня.

— Скоро узнаете! Если вашего мужа не отправят в газовую камеру, то уж двадцать лет ему наверняка дадут. Похищение и убийство как раз столько и потянут.

— Какое убийство?

— Женщина по имени Мэри Дрю была убита по указанию вашего мужа. Меня похитили. Здесь есть еще одна похищенная девушка — Юнона Фридлендер. А потом — есть еще сестра Гарней…

На толстом лице женщины появилась хитрая улыбка.

— Он не имеет отношения к этому делу. Он думает, что Юнона Фридлендер — моя подруга, которая потеряла память.

— А как насчет Мэри Дрю?

Она пожала плечами.

— Несчастный случай. Она требовала денег, и я послала Бенни поговорить с ней, а он оказался слишком грубым.

Я почувствовал, что она говорит правду.

— А сестра Гарней?

— С нею тоже произошел несчастный случай. Она спускалась с пожарной лестницы и оступилась. Я положила ее в машину, но она свернула себе при падении шею. Не знаю почему, но мне кажется, что она очень испугалась меня…

— Что вы с ней сделали?

— Я бросила ее в кусты. Там. — Она махнула рукой в сторону окна. — Там, в пустыне. А что же я еще могла с ней поделать?

Я схватился за голову. Она же сумасшедшая!

— Это вы придумали поместить меня сюда?

— Да. Видите ли, доктор Зальцер не разбирается в психических болезнях, а я разбираюсь. У меня была большая практика. Доктор Зальцер купил это заведение для меня. Он считается главным, но работаю я. Он только числится главным.

— Нет, это не так. Он подписал свидетельство о смерти Макдональда Кросби.

— Вы не правы, — холодно сказала она. — Это я подписала свидетельство. У нас почерк одинаковый.

— Но он считал, что у Дженнет Кросби эндокардит. Так мне сказал доктор Бьюли.

— Доктор Бьюли ошибается. Зальцер случайно оказался в доме Кросби, когда умерла девушка. Доктор Бьюли глухой и старый, он неправильно понял.

— Зачем же его позвали? Почему же не вы подписывали свидетельство о смерти Дженнет, если вы лечили ее?

— Меня не было в то время. Мой муж поступил правильно, позвав доктора Бьюли. Он всегда поступает правильно.

— Прекрасно, — заявил я, — тогда ему лучше выпустить меня отсюда.

— Он считает, что вы опасны, — она усмехнулась. — Да, мистер Мэллой. Вы слишком много знаете. Мне очень жаль, но вам не следовало вмешиваться в эти дела. Боюсь, что вы надолго останетесь здесь, а со временем ваш ум начнет портиться. Видите ли, люди, которые часто употребляют наркотики, становятся слабоумными.

— Значит, меня ждет слабоумие?

Она кивнула.

— Боюсь, что да. Но я не хочу плохо думать о докторе Зальцере. Он прекрасный человек. Поэтому я рассказала вам много больше, чем обычно позволяю себе. Но это не имеет значения — все равно вам отсюда не выбраться.

Она повернулась и собралась уходить.

— Эй, постойте! — крикнул я и сел. — Сколько Мэрилин Кросби платит вам за то, что вы меня здесь держите?

Она равнодушно посмотрела на меня.

— Она не знает об этом. Это не имеет к ней никакого отношения. Я думала, что вы знаете… — И она исчезла, словно привидение.

Глава 20

Из ванной Хоппер вернулся в гораздо лучшем настроении, и за завтраком я его спросил, пытался ли он бежать.

— Мне некуда бежать, — ответил он, пожав плечами. — Кроме того, моя нога всегда прикована к кровати. И все-таки я еще мог бы попытаться, если бы кровать не была прикована к полу.

— А зачем они кровати прикрепляют к полу? — спросил я, намазывая джем на хлеб. — Достаточно и одних наручников…

— Вон там, в верхнем ящике, — таинственно шепнул он, указывая на шкаф у противоположной стены, — они держат запасные ключи от наручников. Это сделано на случай пожара.

Я чуть не подпрыгнул до потолка.

— Что?! Ключи в этом ящике?

— Считается, что никто про это не знает, но я видел, как однажды Блэнд доставал их оттуда, когда потерял свои.

Я прикинул расстояние от своей кровати до шкафа. Если бы меня приковали к кровати ногой, а не рукой, я сумел бы дотянуться рукой до ящика. Но с наручником на запястье это невозможно…

— А почему вы прикованы ногой?

— Сперва они меня тоже приковали за руку, — равнодушно отозвался Хоппер. — Но оказалось, что так мне трудно читать, и Блэнд приладил мне наручник к ноге.

За несколько минут до одиннадцати Блэнд принес в комнату большую вазу с гладиолусами и поставил на стол.

— Неплохо, правда? — он улыбнулся. — Это для посетителей.

Он собрал посуду, унес ее и тут же вернулся. Критически осмотрел нас, заботливо поправил подушку у Хоппера, а мне простыню.

— Теперь все в порядке, — сказал он. — Только, ради бога, не нарушайте порядок. Хочешь книгу? — он обратился ко мне.

— А можно?

— Конечно. Им это тоже нравится. Они любят смотреть на читающих пациентов.

Он вышел из комнаты и вернулся с тяжелым томом, который положил мне на колени.

— Как же я буду управляться с нею одной рукой? — недовольно спросил я.

— Хорошо, что ты мне напомнил, бэби. — Он достал ключ. — Мы обычно убираем наручники, чтобы их не было видно. Чиновники слишком мягкосердечны…

Я наблюдал, как он снял у меня с запястья наручники и прикрепил к лодыжке.

Я едва сдержал свою радость.

— О'кей, бэби, теперь все в порядке. Если они спросят, как с тобой обращаются, скажешь, что все в порядке. Не задавай никаких вопросов, они этого не любят. И тогда после их ухода тебе не придется иметь дело со мной.

В начале двенадцатого в коридоре послышались голоса. Блэнд выпрямился и пригладил волосы. Хоппер усмехнулся и закрыл книгу. В комнату вошли двое. Первым, очевидно, был доктор Зальцер — самый заметный из всех, с гривой седых волос. Его худое лицо было холодным, глубоко посаженные глаза — задумчивыми. По возрасту ему было около 60-ти, но он держался прямо и казался крепким. В глаза бросились его руки: красивые, сильные — руки хирурга… или убийцы?

За ним следовал коронер Лессуэйс. Я узнал его по фотографии, которую видел однажды в газете: невысокий толстячок с голой, как мяч, головой.

Третий мужчина остался в дверях, словно не решался пройти в палату. Я не стал рассматривать его. Мое внимание сосредоточилось на докторе Зальцере.

— Доброе утро, джентльмены! — обратился к нам Зальцер глубоким и звучным голосом. — Надеюсь, вы себя хорошо чувствуете? Коронер Лессуэйс, член городского совета, и мистер Странг, известный писатель, пришли проведать вас. Они хотят задать несколько вопросов. — Он повернулся к Лессуэйсу: — Вы хотели задать несколько вопросов мистеру Хопперу?

Я обратил внимание на человека, которого Зальцер представил как писателя. Вдруг мне показалось, что я действительно схожу с ума. В дверях стоял Джек Керман — солидный, в роговых очках. К счастью, Зальцер был занят медицинской болтовней и ничего не заметил. Керман безразлично посмотрел на меня и обратился к Зальцеру:

— Кто этот больной, доктор?

— Это Эдмонд Сибрайт, — ответил ему Зальцер. — Его недавно доставили к нам. — Он протянул Джеку медицинскую карточку.

Керман поправил очки и стал читать. Я понятия не имел, как он видит через эти очки.

— О да, — сказал он. — Интересно. Я полагаю, что все написанное здесь правда?

— Конечно, — ответил Зальцер и подошел поближе. — Это мистер Странг, — сказал он, обращаясь ко мне. — Он пишет книги про нервных больных. Мистер Сибрайт воображает, что он известный детектив. Не правда ли, мистер Сибрайт?

— Конечно! Я нашел здесь Юнону Фридлендер, на первом этаже, и узнал, что сестра Гарней убита и спрятана где-то вашей женой…

Зальцер печально покачал головой.

— Вот видите, — сказал он. — Обе женщины действительно исчезли, и об этих исчезновениях сообщалось в газетах… По какой-то странной причине это запало ему в подсознание.

— Совершенно верно, — серьезно поддакнул Керман. Он внимательно посмотрел на меня.

— И еще одно. У меня на ноге наручники, — пожаловался я.

Лессуэйс и член совета подошли поближе и удивленно уставились на меня.

— Это правда? — спросил Керман у Зальцера.

— Больные иногда доставляют много хлопот.

Лессуэйс понимающе покивал головой.

— Мне здесь не нравится, — обратился я к коронеру. — Мне колют наркотики… Дверь в конце коридора всегда заперта, а на окнах решетки… Это не лечебница, а тюрьма.

— Дорогой мой, — мягко заговорил Зальцер, прежде чем коронер успел раскрыть рот. — Вы скоро поправитесь, и мы отпустим вас домой. Мы ведь не станем держать вас, если увидим, что вы полностью выздоровели.

Я мог бы еще многое сказать, но и так уже Керман знал, что у меня нет шансов на побег.

— Пойдем дальше, — сказал коронер. — Здесь очень даже неплохо! Вы согласны, мистер Странг?

— О да, — лениво отозвался Керман. — Если доктор Зальцер не возражает, я хотел бы побывать здесь еще раз.

— Боюсь, что это против правил, — Зальцер направился к двери. — Слишком частые визиты возбуждают наших пациентов.

Я услышал, как Керман спросил, есть ли еще кто-нибудь на этом этаже.

— Сейчас нет, — ответил Зальцер. — Недавно мы выписали несколько человек.

Голоса удалились. Блэнд закрыл дверь и ухмыльнулся.

— Неплохая работа, а, бэби? Я же говорил тебе, что лучше помалкивать.

Трудно изображать из себя разочарованного человека, когда у тебя появилась искра надежды, но мне пришлось сыграть и эту роль.

Глава 21

Зальцер оказался прав, говоря, что посетители возбуждают его пациентов. Когда доктор с посетителями ушли, Хоппер продолжал лежать, глядя в потолок. На его лице было написано презрение ко всему происходящему. Он не обращал внимания на мои слова, и я решил оставить его в покое. Но когда Блэнд принес ленч и поставил поднос на столик, Хоппер неожиданно швырнул поднос на пол. Он сидел на постели, и я едва узнавал его, так он переменился.

Его лицо стало худее и старше, на нем появились морщины, глаза яростно сверкали.

— Успокойся, бэби!.. — пробормотал Блэнд.

Он начал собирать черепки с пола, не обращая внимания на Хоппера.

— Видишь? — обратился он ко мне. — Но все будет о'кей! Тебя он не достанет, не волнуйся. С ним это бывает. Если он попытается лезть на стенку, нажми на кнопку звонка. Дежурит Квелл. Только зря не звони, ясно?

— Не знаю, — с сомнением пробормотал я, глядя на Хоппера. — И долго нам быть наедине?

— Квелл будет заходить. Мне сейчас сменяться, и до завтра меня не будет, — нетерпеливо сказал Блэнд. — Если я сейчас не смоюсь, Зальцер заставит меня остаться, потому что только один я могу утихомирить Хоппера. А мне надо уходить!

Мне пришла в голову одна мысль. Я не хотел оставаться с Хоппером: ведь если даже у меня будет ключ, я не сумею им воспользоваться. Я попросил Блэнда убрать от меня Хоппера, но из этого ничего не вышло. Тогда я принялся за еду, но вздохи и всхлипы Хоппера действовали мне на нервы, и я оттолкнул поднос.

— Боишься, что еда отравлена? — поинтересовался Блэнд.

Он зашел уже без униформы, и я едва узнал его.

— Нет, я не голоден. Дай мне лучше сигарету, я хочу курить. — И действительно, больше всего на свете мне хотелось закурить.

— Я хочу курить, — повторил я. — Если ты не дашь мне сигарету, я подниму страшный шум.

— Тебе нельзя давать сигареты, нельзя доверять спички, — привычно, но не очень убежденно возразил он.

— Мне не нужны спички, я хочу курить. Зажги мне одну сигарету и оставь. Прибавь парочку на потом, а я буду прикуривать одну от другой, иначе я на самом деле свихнусь.

Он неохотно достал сигареты, закурил одну для меня и пошел к двери.

— Скажи Квеллу, чтобы подальше держался от него, — он кивнул в сторону Хоппера. — Что бы он ни делал, позвони не раньше, чем через пять минут. Дай мне спокойно уйти.

Хоппер неожиданно бросился к нему, но Блэнд был настороже и успел отскочить. Он явно испугался. Я, впрочем, тоже. Блэнд ушел.

Это был самый длинный день в моей жизни. Я не отважился на попытку добраться до ящика с ключами, так как понятия не имел, когда может появиться Квелл, и к тому же меня беспокоил Хоппер. Я не знал, как он себя поведет, если я встану с кровати. Но шанс был, и упускать его не стоило. Я решил попытаться ночью, когда Хоппер уснет, а Квелла не будет.

Это значило, что я должен избежать укола. Но как это сделать?

Как только Блэнд ушел, Хоппер успокоился. Он тихо лежал на постели, что-то бормоча себе под нос. Я пытался разобрать его слова, но мне они казались сплошной тарабарщиной. Я старался не делать лишних движений, чтобы не привлекать внимания Хоппера.

Мои мысли занимал Керман. Что он сейчас делает? Как ему удалось убедить коронера взять его с собой, доказав, что он — писатель? Наверное, Паула тоже приложила к этому делу руку. По крайней мере, хорошо, что они теперь знают, где я. Они также знают, что Юнона Фридлендер находится здесь, знают о двери в конце коридора и решетках на окнах. Они спасут меня. Я пока не знал, как им это удастся, но в том, что они меня спасут, я был уверен.

Примерно в пять часов распахнулась дверь и появился тощий, нескладный парень в белой униформе. В руках у него был поднос с едой. На его длинном худом лице было такое выражение, словно он о чем-то сосредоточенно думает. Большие губы, мокрые и оттопыренные, а также выступающие зубы делали его похожим на лошадь. Правда, лошади гораздо симпатичнее. Он был несколько удивлен, увидев меня. Но ржать, во всяком случае, не стал. Вместо этого он смешно улыбнулся.

— Я Квелл, — представился он, ставя поднос на столик. — А вы мистер Сибрайт, не так ли?

— Нет, — ответил я. — Я — Шерлок Холмс, а рядом лежит доктор Ватсон.

По его напуганному лицу я понял, что он еще не привык иметь дело с психами и старается как можно реже бывать с ними.

— Но это же мистер Хоппер, — терпеливо пытался он втолковать мне.

Услышав, что о нем говорят, Хоппер сел на кровати, сжимая и разжимая кулаки. Квелл с опаской посмотрел на него.

— Я думаю, мистер Хоппер не будет пить чай, — обратился я к Квеллу. — Так что тебе лучше не трогать его и дождаться Блэнда. Уходи отсюда!

— Не могу, — сказал он неуверенно. — Доктор Зальцер ушел, а Блэнд вернется только после полуночи.

— И все же, братец, тебе лучше убраться. Если ты принесешь мне к обеду немного виски, то я буду только приветствовать.

Он сказал, что больным не полагается выпивка, и ушел, красный от испуга и смущения.

Хоппер пристально посмотрел на меня, и я не выдержал его взгляда. Я боялся, что ему удастся освободиться от ножного наручника, и тогда мне наступит конец.

— Я все думаю, Хоппер, — медленно и четко проговорил я, — что мы должны удавить этого Блэнда и напиться его крови.

— Да, — согласился Хоппер, и блеск его глаз потускнел. — Мы сделаем это. Можно сделать это прямо сейчас.

Да, можно сделать это прямо сейчас. Меня смущал только Квелл. Если он появится не вовремя, будет жаль лишать этого типа никчемной жизни…

— Я придумаю план, — предложил я. — Ведь Блэнд очень хитрый, и его нелегко заманить в ловушку.

Хоппер успокоился.

— Я тоже буду думать, — сказал он.

Остальное время прошло в составлении плана и в размышлениях о том, что я буду делать, если освобожусь от цепи.

Я понимал, что ускользнуть из этого дома почти невозможно, но все же если удастся найти Юнону и поговорить с ней, это не будет напрасной тратой времени. Потом, когда появится Керман — а я был уверен, что рано или поздно он появится, — нам не придется тратить время на ее поиски.

Неожиданно пришел Квелл. Он лишь сунул голову в дверь, как я заметил его и замахал руками, показывая на Хоппера. Тот не заметил Квелла, занятый составлением своего коварного плана. Квелл кивнул и исчез. Около восьми он появился снова и принес нам поднос с обедом. Потом подошел к постели Хоппера.

— Вы не хотите поесть, мистер Хоппер? — заискивающе спросил он.

Реакция Хоппера удивила даже меня. Он резко дернулся и чуть не схватил Квелла за халат. Тот отскочил к стене, бледный, как полотно, затем пулей выскочил из палаты, ни разу не оглянувшись. Хоппер бросился было за ним, забыв о цепи, она удержала его и свалила на пол. С диким ревом он начал дергать цепь, и я замер, зная, как у сумасшедших увеличивается сила. Моя рука потянулась к звонку. Хоппер колотил цепью по кровати, по полу, но, к счастью, она оказалась достаточно прочной. Убедившись, что из затеи Хоппера ничего не выйдет, я вытер пот. Постепенно он, успокоился, упал на кровать и тяжело задышал. Я понял, что опасность миновала, и вскоре, к своему удивлению, услышал, как он захрапел.

Появился Квелл. Он был испуган и дальше двери не пошел.

— Не волнуйся, — сказал я ему. — Он уже успокоился. Ты бы лучше проверил цепь, он мог повредить ее.

— Вряд ли, — засомневался Квелл. — Она сделана из специальной стали. Я лучше сделаю ему укол. — Он наклонился над Хоппером.

— Не будь идиотом! Блэнд предупредил, чтобы ты не подходил к нему близко.

— Но ему необходимо сделать укол. Если у него повторится припадок, это будет для него иметь тяжелые последствия. Мой долг…

— К черту твой долг! — грубо перебил я. — Этот парень может взорваться, как бомба! Оставь его!..

Квелл с беспокойством разглядывал Хоппера, потом наклонился, поправил простыню.

Я затаил дыхание, не зная, спит ли он или притворяется.

— Кажется, спит, — облегченно вздохнул Квелл. — Я сделаю ему укол, и он будет дрыхнуть до утра.

Меня это устраивало.

— Попробуй. Но сперва надо его разбудить, если ты потом успеешь удрать.

Он вздохнул и вышел. Шли минуты, Хоппер не двигался и продолжал храпеть. Вернулся Квелл с небольшим подносом, покрытым марлей.

— Послушай, — сказал я и сел на постели. — Может, снимешь с меня наручники? Если с ним начнутся хлопоты, я тебе помогу. Не дай бог, он проснется и начнет буянить. Я тогда трахну его по башке.

— Я не могу это сделать. Это против правил.

— О'кей, — безразлично пожал я плечами. — Я буду молиться за тебя, парень.

Он наполнил шприц и подошел к Хопперу. В ожидании того, что могло случиться, у меня волосы встали дыбом, я весь вспотел. Квелл был серьезен и спокоен. В критический момент я ничем не смогу ему помочь. Мне оставалась роль постороннего наблюдателя.

Вену он нашел не сразу и наклонился ниже, кажется, совсем забыв об опасности. Я вцепился в простыню, и в этот момент Квелл выпрямился.

— В чем дело, черт побери?! — прошипел я.

— Я забыл эфир… Без этого нельзя. — Он смочил ватку эфиром и, снова приблизясь к Хопперу, стал протирать ему руку, не заметив, что тот открыл глаза.

Квелл был слишком занят своей работой.

— Берегись! — заорал я.

Но Хоппер оказался быстрее. Он взвился, как пружина, и его руки сжали горло бедняги Квелла.

Я резко вскочил. Бешеное желание немедленно обрести свободу охватило меня. Дикий крик Квелла, конечно, не был слышен в коридоре, к тому же он тут же замер. Следующий стон был совсем слабым… На их борьбу я не обращал внимания. Потянувшись к комоду, где в верхнем ящике лежали ключи, я с величайшим трудом дотянулся до него кончиками пальцев.

Мне все же мешал шум борьбы за спиной. Я упорно тянулся к ящику, срывая ногти, и, наконец, мне удалось открыть ящик почти на дюйм. Этого было достаточно. Еще один рывок, и я потянул его к себе. Там лежали полотенца, бинты и еще какие-то тряпки. Но главное — в нем был ключ.

У меня за спиной раздался ужасный хрип. Я похолодел. Но ключ уже был у меня в руках, и я снова лег на кровать, сжимая его в руке. Нога сильно болела, но я не обращал на это внимания. Стараясь не смотреть по сторонам, я отпер наручник, сбросил его на пол и встал с постели. Тут меня чуть не стошнило. Хоппер навалился на Квелла и присосался к его горлу. Рот его был в крови. Кровь была повсюду: на теле Квелла, на Хоппере, на полу и даже на стене. Квелл лежал поперек кровати, и в его остекленевших глазах застыл ужас: Хоппер перекусил ему вену.

— Дай мне ключ! — шепотом приказал Хоппер. — Остальные умрут так же.

Я направился к двери. Я грубый парень, далеко не сентиментальный, но сейчас был покрыт липким потом от ужасного зрелища в палате.

— Отдай мне ключ, или я убью тебя! — угрожающе произнес Хоппер и встал на кровати.

Боже мой, какой это был кошмар! Рассказать кому-нибудь — никто не поверит. Я метнулся к двери, он ринулся за мной.

Цепь натянулась, и он упал, бешено пытаясь вырваться из стальных тисков. Кровать застонала, но все же выдержала его порыв. Я выскочил в коридор и закрыл за собой дверь. Прижался к ней спиной и несколько секунд пытался прийти в себя. Мне казалось, что я чувствую на себе клыки этого разъяренного животного. Постепенно я взял себя в руки и прислушался.

В коридоре было тихо и пустынно. Я не спеша подошел к двери и толкнул ее. Она действительно была массивной и обитой резиной. Я нажал ручку и толкнул сильнее, но она даже не пошевельнулась. Ну что ж, я ожидал этого. Но мысль оказаться снова прикованным к постели привела меня в бешенство. Изо всех сил я навалился на дверь…

Бесполезно!

Выхода не было…

Я прошел в другой конец коридора и исследовал решетки на окнах. Их не свернуть даже ломом, которого, кстати, у меня и нет. Следующей моей мыслью было найти хоть какое-то оружие, встать с ним у двери и подкараулить первого же вошедшего.

Я двинулся по коридору. Дверь, которую я толкнул, оказалась незапертой. Там было темно и тихо. Я нащупал выключатель и зажег свет. Очевидно, это была комната Квелла. Маленькая, чистая и опрятная. На стене висит белая униформа. И тут меня осенило: переодеться! Все же это лучше, чем пижама и халат. Одежда была мне маловата, но с этим пришлось смириться.

Следующая комната тоже была не заперта и пуста. На стенке висел портрет девицы в одном ожерелье. Я догадался, что это комната Блэнда. Быстрый обыск, и у меня в руках резиновая дубинка. Отличное оружие!

В шкафу я нашел бутылку виски. Приложился к горлышку и ощутил себя намного увереннее. Сунув бутылку в карман, направился дальше.

Едва открыв дверь, я услышал шаги. Это была сестра, которую я видел утром. Она прошла так близко, что могла бы меня заметить, но она не смотрела по сторонам. Войдя в комнату на другой стороне коридора, она захлопнула за собой дверь. Я ждал. За окном барабанил дождь, и мне совсем не хотелось бить женщину по голове…

Снова появилась медсестра. Она подошла к двери и, прежде чем я успел опомниться, открыла ее и захлопнула за собой. Я решил осмотреть комнату, в которой держали Юнону. Может, она еще там? Я выпил глоток для храбрости, приготовил дубинку и пошел по коридору. У двери остановился и прислушался, но кроме шума ветра ничего не услышал.

Мягко нажал на дверь, и она легко подалась. Комната была точно такая же, как та, в которой недавно находился я сам.

Здесь тоже стояли две кровати. Одна была пуста, на другой лежала девушка. При свете голубой ночной лампы я видел рассыпанные по подушке волосы, глаза, устремленные в потолок. Она была накрыта простыней.

Я пошире открыл дверь, прислонился к косяку, и выжидал: мне не хотелось понапрасну пугать ее. Взгляд ее медленно перешел с потолка на стену и, наконец, остановился на мне. Мы молча разглядывали друг друга.

— Привет! — как можно непринужденнее сказал я.

Она широко открыла глаза.

— Кто вы? — голос был тихий, безразличный.

— Я — нечто вроде детектива и нахожусь здесь для того, чтобы помочь вам вернуться домой.

В глазах у нее мелькнул испуг.

— У меня нет никакой одежды! Всю забрали…

— Я найду что-нибудь… Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — девушка немного успокоилась. — Но я не могу вспомнить, кто я. Мне сказали, что я потеряла память. Мило, не так ли?

— Да, — осторожно сказал я. — А вы хотите домой?

— У меня нет дома. — Она вытащила руку из-под простыни и поправила волосы. — Сестра говорит, что мне здесь лучше, чем там. А вы знаете, где мой дом?

— Да. Поэтому я здесь.

Она на мгновение задумалась.

— Значит, вы знаете, кто я?

— Вас зовут Юнона Фридлендер и вы жили в Сан-Франциско.

— Да? Не помню… Вы уверены?

Я смотрел на ее исколотую руку. Значит, они постоянно впрыскивают ей наркотики, она и сейчас находится под их действием…

— Уверен. Вы можете встать?

— Не думаю, что хочу этого… Больше всего мне хочется спать.

— Хорошо, поспите немного. Потом вам станет лучше, и мы уйдем.

— Я же сказала, что у меня нет одежды. Даже халат остался в ванной. Кто вы?

— Мэллой… Вик Мэллой. Нечто вроде детектива.

Она кивнула.

— Мэллой… Попробую запомнить. У меня стало плохо с памятью, я ничего не могу вспомнить. — Ее губы дрогнули, и она надолго замолчала, потом заговорила как во сне: — Вы знаете, она застрелила его… Я была там. Она взяла ружье и застрелила его. Это было ужасно…

Наступила тишина. Она уснула. Я боялся, что сейчас войдет медсестра и мне придется избавиться от нее. Может, связать ее простыней или еще чем-нибудь?

Я открыл по очереди все ящики. Большинство из них были пусты, в других лежало постельное белье. Одежды не было.

Я подошел к шкафу, открыл его и заглянул внутрь. Там был халат, шлепанцы и два чемодана с инициалами «Ю.Ф.». Открыл один чемодан. Он был набит всякой одеждой. В самом низу лежала форма медицинской сестры. Чисто рефлекторно пошарил по карманам и в одном из них нашел небольшой карманный дневник за 1948 год. Торопливо полистал. Несколько раз на страницах упоминался какой-то Джек. Очевидно, речь шла о ее женихе, который дезертировал с флота. Записи были такого содержания:

«24.1. — Ходили с Джеком в кино.

28.1. — Обед в „Этуаль“. Встреча с Джеком у меня в 6.30.

5.02. — Джек вернулся на корабль.»

Далее до марта ничего не было записано.

«10.03. — Все еще нет писем от Джека.

12.03. — Доктор Зальцер спросил, не хочу ли я поработать в другом месте. Я согласилась.

16.03. — Начало работы в Крестуэйсе.

18.03. — Умер мистер Кросби».

Значит, ее приставили к кому-то в Крестуэйсе, и она видела смерть Кросби. Итак, она сидит здесь уже два года и ей все время колют наркотики. Неудивительно, что она потеряла память. Очевидно, Юнона неожиданно вошла в комнату, когда сестры боролись за оружие. Тут появился Кросби, и она видела, как пуля попала в него.

Я посмотрел на бледное лицо девушки. Судя по всему, у нее когда-то был твердый характер. Возможно, она настаивала на вызове полиции, и тогда ее заперли сюда. Я задумчиво подбросил дневник на руке и вздрогнул: в коридоре раздался какой-то резкий звук, послышались шаги. Я осторожно выглянул. По полутемному коридору двое мужчин с пистолетами в руках крались к комнате, в которой недавно находился я. Это были Джек Керман и Майк Финнеган. Я громко окликнул их, они вздрогнули и направили на меня оружие.

— «Универсал-сервис» к вашим услугам! — воскликнул Керман, узнав меня. — Хочешь выпить?

— Мне нужен транспорт для голой блондинки, — сказал я и хлопнул Майка по спине. — Как вы сюда попали?

— Проделали пару дырок и вошли, — усмехнулся Керман. — Где твоя блондинка?

В том месте, где недавно была решетка и окно, зияла огромная дыра с рваными краями. Я повел Кермана в комнату Юноны, а Финнеган остался в коридоре на страже. Мы завернули девушку в простыню и направились к окну.

— В случае чего, стреляй, Майк, — предупредил я Финнегана.

— Давай я понесу ее, там лестница, — Керман взвалил девушку на плечо.

Я помог ему влезть в пролом. Внизу стоял большой грузовик. Около него прохаживалась Паула. Когда Майк начал спускаться, в дальнем конце коридора открылась дверь и появилась сестра. Она изумленно уставилась на нас, заметила дыру вместо окна и истошно завопила.

Мы торопливо спустились вниз и побежали к грузовику. Паула уже сидела за рулем. Едва мы забрались в кузов, как машина бешено рванула с места. Керман положил Юнону к себе на колени и заглянул ей в лицо.

— М-да, — пробормотал он, — если бы я знал, что она так красива, мы бы пришли гораздо раньше.

Глава 22

Прозвенел звонок, секретарша-блондинка поднялась из-за стола и сказала, что мистер Уиллет сейчас примет меня. Я смотрел на ее бедра, пока она шла от двери кабинета. Она постучала в дверь пальчиком, открыла ее и проворковала:

— Мистер Мэллой здесь, сэр.

Затем она посторонилась, пропуская меня, и я вошел в кабинет. Уиллет сидел за столом и мрачно смотрел на меня. Я сел и задумчиво посмотрел на свою шляпу, пытаясь вспомнить, когда же я купил ее. Обязательно надо будет купить себе новую шляпу, если мне удастся уговорить Уиллета заплатить часть гонорара. Пока я так думал, Уиллет что-то писал.

— Курите, — сказал он неожиданно и придвинул ко мне коробку с сигарами.

Я взял сигару с золотым обрезом и закурил. Уиллет резко отодвинул от себя бумаги.

— Начнем, мистер Мэллой. Через десять минут у меня следующая встреча.

— Тогда мне лучше заглянуть в следующий раз. За десять минут мы никак не успеем поговорить. Я не знаю, во сколько вы оцениваете счет Кросби, но, должно быть, он составляет кругленькую сумму, и я могу сказать вам, не раскрывая особого секрета, что вы больше не будете им распоряжаться.

Он открыл рот, выпучил глаза и наклонился вперед.

— Что вы хотите сказать?

— Вам нужны детали или достаточно беглого обзора? С деталями, конечно, интереснее…

— Сколько вам потребуется времени?

— Полчаса, а может и больше. Ведь вы наверняка будете задавать вопросы.

Он задумчиво пожевал нижнюю губу, нахмурился, снял трубку и отменил ближайшие три встречи. Я видел, что ему не очень хотелось этого. Десятиминутный разговор с таким человеком, как Уиллет, стоит сотню, если не больше.

— Говорите, — наконец сказал он и откинулся на спинку кресла. — Почему вы не связались со мной раньше?

— Это как раз эпизод моего дела: пять дней я провел в сумасшедшем доме.

На этот раз он не открыл рот и не выпучил глаза. Выражение его лица не изменилось, как-будто я не открыл ничего нового.

— Прежде чем я начну рассказ, не скажете ли вы мне, в каком состоянии находится счет Мэрилин Кросби?

Он покачал головой.

— Управляющий банком наотрез отказался сообщить мне об этом. Если об этом узнают, счет будет аннулирован. Но все же он сказал, что страховка превращена в деньги и снята со счета.

— Он сказал, когда это было?

— Недавно.

— Вы договорились с Мэрилин Кросби о встрече?

— Да. Завтра в полдень она будет здесь.

— Когда вы написали ей?

— Во вторник, пять дней назад.

— Она тут же ответила вам?

Он кивнул.

— Я не думаю, что она приедет. Во всяком случае, увидим, — я стряхнул пепел. — Теперь послушайте мой рассказ.

Я рассказал, как ко мне явились Мак-Гроу и Хартселл. Он слушал внимательно и молчал. Он не улыбался и не хмурился, когда я рассказывал, как меня били. Но когда я дошел до появления Мэрилин Кросби, его брови поползли вверх, он нахмурился. Похоже было, что еще немного, и он расстанется со своим спокойствием.

— Она отвезла меня в дом возле скал, восточнее шоссе Сан-Диего, сказав, что это ее собственность. Прекрасный уголок, в таких обычно живут кинозвезды… Вы знали об этом доме?

Он покачал головой.

— Мы сидели и разговаривали, — продолжал я. — Она хотела узнать, почему я заинтересовался ее делом. Увидев письмо своей сестры, она испугалась. Я спросил, не шантажировали ли ее тогда, но она ответила отрицательно и добавила, что, видимо, Дженнет хотела этим письмом причинить ей неприятности. Она также сказала, что Дженнет ненавидела ее. Это правда?

Уиллет беспокойно посмотрел на меня.

— Я полагаю, что они просто не могли ужиться. Вы же знаете, что это бывает у сводных сестер. Что еще она сказала?

— Как вы знаете, Дженнет была помолвлена с парнем по имени Дуглас Шеррил. Но вы, возможно, не знаете, что этот Шеррил — темная лошадка, а кроме того, негодяй и мошенник. По словам Мэрилин, она отбила его у Дженнет.

Уиллет ничего не сказал.

— Однажды девушки подрались из-за этого красавца, — продолжал я. — Дженнет схватила винтовку. Появился отец и попытался их разнять. Он хотел отнять ружье у Дженнет, но прогремел нечаянный выстрел, и мистер Кросби был убит.

На миг мне показалось, что он сейчас выпрыгнет из-за стола, но все же он сдержался, только проговорил глухим, как из могилы, голосом:

— Это она вам так сказала?

— О да. Ей захотелось облегчить душу. Я ошибался, считая, что это доктор Зальцер подписал свидетельство о смерти Кросби. Он не подписывал его. Свидетельство подписала миссис Зальцер. Судя по всему, она профессиональный врач и друг семьи Кросби. Одна из девушек — медсестра — вызвала ее, и она тотчас же явилась. Лессуэйс, который хотел избежать хлопот, удовлетворился объяснением, что Макдональд чистил ружье и оно выстрелило само. Он поверил им на слово, и Брендон тоже.

Уиллет закурил.

— Продолжайте.

— Так или иначе, но в доме оказался посторонний человек, который видел, как погиб Кросби. Миссис Зальцер решила не рисковать и, чтобы медсестра не разболтала никому, заперла ее в лечебницу.

— Вы имеете в виду, что эту женщину заперли в сумасшедший дом против ее воли?

— Не только против воли, но и два года держали за решеткой и кололи наркотики, которые полностью лишили ее памяти!

— Вы считаете, что в этом замешана Мэрилин?

— Этого я не знаю.

Уиллет глубоко вздохнул. Мысль о том, что такая богатая клиентка будет обвинена в похищении человека, казалось, шокировала его, и в то же время сообщение о том, что Юнона два года пробыла в заключении, его нисколько не взволновало.

— Случайно мы обнаружили эту девушку и прошлой ночью освободили ее.

— О! Она захочет поднять шум?

Я мрачно улыбнулся.

— Еще бы! А вы бы не захотели поднять шум, если бы вас на два года посадили в сумасшедший дом?

Он потер подбородок и задумался.

— Возможно, мы сможем дать ей небольшую компенсацию, — сказал он мрачно. — Я хотел бы взглянуть на эту девушку.

— Никто не увидит ее, пока она не будет готова к этому. Она пока еще не сознает, кто она и что с ней. Об этом похищении будет сообщено полиции. А как только это произойдет, вся история попадет в газеты. Тогда вам придется спасать миллионы Кросби.

— Тем больше причин у меня для того, чтобы поговорить с ней. Что-то можно изменить…

— Вы в этом уверены? Подобный инцидент произошел и со мной, — проговорил я нежно. — Я тоже был похищен и помещен за решетку, где меня продержали пять дней и тоже впрыскивали наркотики. И об этом тоже станет известно полиции.

— Зачем вам сообщать о себе? — Он кисло улыбнулся. — Я уже говорил вам о солидной оплате вашей работы. Скажем, еще 500 долларов?..

— Вы искушаете меня, — ответил я. — Мы можем, конечно, назвать это платой за риск. Но, надеюсь, это будет плата сверх гонорара за работу, которую выполнил «Универсал-сервис»?

— Конечно.

— В таком случае, давайте пока оставим в покое Юнону Фридлендер и продолжим разговор. Нам предстоит поговорить еще кое о чем.

Он встал и подошел к шкафу, извлек оттуда бутылку и два стакана, вернулся обратно. Налил себе и мне, и мы выпили.

Я продолжал:

— Мэрилин утверждает, что Дженнет считала себя виноватой в смерти отца и потому отравилась, приняв мышьяк.

Стакан дрогнул в руке Уиллета.

— Боже мой! — пробормотал он.

— Но это дело тоже замяли. Случилось так, что миссис Зальцер не было в это время в городе. Тогда доктор Зальцер вызвал доктора Бьюли, безвредного старого козла, и сказал ему, что Дженнет умерла от злокачественного эндокардита. Тот поверил и подписал все нужные бумаги, в том числе и свидетельство о смерти… У Дженнет была горничная Мэри Дрю, которая подслушала разговор Мэрилин с доктором Зальцером. Она решила заработать на этом и стала требовать деньги за молчание. Тогда миссис Зальцер послала к ней бывшего уголовника, который работал в ее больнице. Как выразилась миссис Зальцер, этот тип «оказался грубым» и нечаянно убил Мэри…

Уиллет медленно потягивал виски.

— Дворецкий Кросби — Джон Стивенс — тоже кое-что знал… или подозревал, — продолжал я. — Мы договорились встретиться, но он был похищен в кафе людьми, которые работали на Шеррила. Стивенс также умер, и это называется убийством. Итак, уже два убийства. Но есть еще и третье. Как вам все это нравится?..

— Продолжайте.

— Вы помните сестру Гарней? Миссис Зальцер решила похитить и ее, но в момент спуска сестра Гарней случайно упала с пожарной лестницы и, словно нарочно, сломала себе шею. Миссис Зальцер закопала ее где-то… Это третье убийство.

— Знаете, просто какая-то фантастика, — проговорил Уиллет. — Я не могу поверить во все это. Невероятно!

— Итак, мы имеем миссис Зальцер и Шеррила, которые совершили три убийства, не считая похищения Юноны Фридлендер. Согласен, что все это выглядит невероятно. Но я думаю, что здесь кроется нечто большее… Мне кажется, что названная пара отчаянно пытается заслонить некоего кота в мешке, и я очень хочу знать, кто же этот кот…

— Здесь идет война за большие деньги, — заметил Уиллет.

— Да, но это не исключает моего предположения, что за всеми этими известными нам фигурами кроется таинственный кот, которого мы пока не знаем. Я продолжаю охоту за ним, во всяком случае, намерен продолжать. Но я еще не закончил. Нить ведет дальше. Мэрилин сказала, что когда она получила страховку, Шеррил потребовал кусок себе. Она купила ему яхту, потому-то ей и пришлось обратить страховку в деньги. Теперь представьте, какой поднимется вой, если газеты сообщат, что за всем этим плавучим бардаком стоит Мэрилин Кросби. Разве в этом случае, согласно завещанию старика Кросби, не будет наложен запрет на наследство?

— Она купила… ему… яхту? — задыхаясь проговорил Уиллет.

— Так она мне сама сказала, добавив, что боится Шеррила. Но тут появился Шеррил, собственной персоной. Он слышал, о чем мы разговаривали, и сказал, что за болтовню упрячет ее в такое место, где никто и никогда не найдет ее. И меня, впрочем, тоже. Я начал спорить с ним, но в этот момент меня кто-то саданул дубинкой по голове, и я очутился в лечебнице Зальцера. Мой помощник проник в лечебницу вместе с членами муниципального совета и выручил меня оттуда. С собой мы прихватили и Юнону Фридлендер. Мы узнали, что Шеррил выполнил свою угрозу насчет Мэрилин. Если она не появится у вас завтра, то держу пари, что он упрятал ее на своей яхте. Но если она появится, то есть все основания думать, что она с ними заодно и заманила меня к себе, чтобы я попал в лапы к Шеррилу.

— В это я не верю.

— Вы сумеете приостановить выплату ей денег?

— У меня вообще нет никакой власти над ее деньгами. Все, что я смогу, так это сообщить другим опекунам, что она нарушила условия завещания.

— Кто эти опекуны?

— Мистер Гленн и мистер Копли, мои шефы. Они находятся в Нью-Йорке.

— Им потребуется время для консультации?

— Нет. Они будут действовать на основании моих слов. Я буду откровенен с вами, Мэллой. Они выполнят все условия завещания Кросби, без каких-либо колебаний и сомнений в виновности девушки. Кросби поставил жесткие условия. Очевидно, ему надоели ее выходки. Он, конечно, не подумал, что своими условиями дает оружие в руки любому шантажисту. Я считаю, что именно так и случилось.

— Вы считаете, что нам следует скрыть три убийства? — У меня пересохло во рту, и я снова налил себе. — Пока Брендон не влез глубоко в это дело, его пугают деньги Мэрилин, но если факты повернутся так, что Мэрилин окажется замешанной в этой истории, он забудет о деньгах и начнет действовать. Тогда нам с вами будет плохо.

— Мы можем истолковать все сомнения в ее пользу, — мрачно проговорил Уиллет. — Я никогда не прощу себе, если наши преждевременные действия лишат девушку денег. Кстати, как насчет Фридлендер? Когда она сможет заговорить?

— Не знаю. Через несколько дней, наверное. Она пока не может вспомнить, кто она.

— Она в больнице?

Я покачал головой.

— Мой секретарь мисс Бенсингер присматривает за ней. Я вызвал врача, но он мало что смог сделать. Он говорит, что это вопрос времени. Сегодня я поеду в Сан-Франциско повидать ее отца. Мне кажется, он сумеет помочь ей вернуть память.

— Мы оплатим все ваши расходы, только снимите обвинения с мисс Кросби.

— Подождем и посмотрим, появится ли Мэрилин. Если она не появится, я отправлюсь на яхту и постараюсь узнать, там ли она. Есть и другие пути. Сейчас у меня несколько узелков, которые надо распутать.

— Миссис Поллард ждет вас, — сказала вошедшая девушка. — Кроме того, вам только что позвонили. Я подумала, что надо немедленно сообщить об этом звонке. — Она протянула ему записку. Он прочел, поднял брови и снова уткнулся в листок.

— Хорошо, скажите миссис Поллард, что я приму ее через пять минут. — Он посмотрел на меня. — Мисс Кросби не придет завтра, она уехала в Мексику.

— Кто звонил? — поинтересовался я.

— Он не назвал себя, — ответила девушка, глядя не на меня, а на Уиллета. — Он сказал, что разговаривал с мисс Кросби и выполняет ее просьбу.

Уиллет посмотрел на меня. Я покачал головой, потом взял шляпу и встал.

— Похоже, что мне придется побывать на этой яхте…

— Лучше бы я не знал об этом! — сказал Уиллет. — Смотрите же, будьте осторожны.

Я повернулся и вышел.

Глава 23

Когда я вошел в контору, Керман демонстрировал Трикси, дежурной телефонистке, как Грегори Пек целует дам. При виде меня они чуть-чуть смутились, но не больше. Керман неохотно поднялся и последовал за мной в кабинет.

Я достал свой пистолет полицейского образца и сунул в карман. Потом приготовил две запасные обоймы.

— У меня есть новости, — заметил Керман.

— Ты расскажешь их мне в машине. Мы отправляемся во Фриско.

— Сейчас?

— Да. Пистолет у тебя с собой?

— Могу взять.

Пока он искал пистолет, я позвонил Пауле.

— Как дела?

— То же самое. Только что был доктор Манзель. Сделал успокаивающий укол и заметил, что она еще не скоро придет в себя.

— Я собираюсь съездить к ее отцу. Если он будет возле нее, мы ускорим дело. Я загляну к тебе на обратном пути, — сказал я и повесил трубку.

Мы с Керманом спустились вниз и сели в бьюик.

— Нам предстоит сегодня вечером визит на яхту Шеррила, — заметил я, включая двигатель.

— Официальный или как?

— Неофициальный. Возможно, придется добираться туда вплавь.

— А акулы? И потом, парни Шеррила могут подстрелить нас, пока мы доплывем.

— Они обязательно убьют нас, если увидят, — обнадежил я Кермана и погнал машину.

— Это неплохо, — задумчиво произнес он. — Может, пока не поздно, написать завещание?

— А тебе есть что оставить? — я изобразил на лице искреннее удивление. — О каких это новостях ты говорил? Узнал что-нибудь о миссис Зальцер?

— Ты крепче держись за руль, потому что я не собираюсь умирать раньше времени… Я и то удивился, когда узнал. Знаешь, кто она?

Я направил машину на бульвар Фэрью.

— Кто же?

— Вторая жена Макдональда Кросби. Мать Мэрилин.

Машина дернулась влево, и я чуть не врезался в грузовик.

— Я же сказал, чтобы ты крепче держался за руль, — проворчал Керман. — Интересно, правда?

— Что дальше?

— Двадцать два года назад она работала во Фриско врачом-отоларингологом. Кросби познакомился с ней, когда она лечила Дженнет, затем они поженились. Она продолжала практиковать и много работала. Он застукал ее с Зальцером и развелся. После нервного расстройства она бросила работу. Когда Кросби переехал в Оркид-сити, она тоже переехала, чтобы быть поближе к Мэрилин. Тебе это нравится?

— Очень! Это многое объясняет, но ничего нам не дает. Ясна лишь причина ее участия в игре. Вполне естественно, что она беспокоится за дочь. Но боже мой! Стоит мне подумать о том, что она натворила, как я начинаю думать, что она сумасшедшая.

— Возможно. Ты бы послушал, что о ней говорят в Ассоциации врачей. Ходят слухи, что после нервного потрясения она не вылечилась, а стала еще хуже. Она смеется, когда видит кровь. Одна из сестер рассказала мне, что дай ей волю, она бы делала операции без анестезии…

— У Зальцера есть деньги?

— Ни гроша.

— Интересно, кто же тогда содержит эту лавочку? Наверное, Кросби, но далеко ей не уйти, этой Кросби-Зальцер. Когда полиция найдет тело сестры Гарней, я намекну Мифлину.

— Они могут никогда не найти ее тело.

— Тогда я помогу им. После того, как повидаю Мэрилин.

— Не тратим ли мы зря время на визит к Фридлендеру? Нельзя ли позвонить по телефону?

— Во-первых, твоя блестящая идея несколько запоздала, во-вторых, он, возможно, и не станет хлопотать из-за Юноны, и в-третьих, на этот звонок может ответить кто-нибудь другой… Нет, я полагаю, что нам нужно увидеться с ним лично.

Дом Фридлендера стоял неподалеку от поворота, с правой стороны. Это был неописуемый шестиэтажный домина, из которого доносились вопли детей и радиоприемника. Мы подошли к подъезду и посмотрели список жильцов.

Квартира 25, в которой жил Фридлендер, находилась на пятом этаже. Мы поднялись и попали в мрачный коридор. Из ближайшей комнаты выскочила неряшливая женщина и стала бесцеремонно разглядывать нас. Керман показал ей нос, но она не смутилась и продолжала пялить на нас глаза. Откуда-то доносились звуки джаза. Я поднял руку, чтобы постучать в дверь, как вдруг из-за нее послышался резкий хлопок, как-будто кто-то надул бумажный пакет и резко по нему ударил.

Я выхватил пистолет и схватился за ручку двери. К моему удивлению, дверь открылась. Я заглянул в комнату и быстро огляделся. Там никого не было. Две двери вели в другие комнаты, но они были закрыты.

— Ты думаешь, это был выстрел? — тихо спросил Керман.

Я кивнул и быстро вошел в комнату, показав Керману, чтобы тот оставался на месте. Я заглянул в дверь справа. Джаз заглушал все звуки и мешал слушать. Я резко рванул дверь и прижался к стене. Ничего не случилось. Мы оба ждали и прислушивались. До нас донесся запах пороха. Я заглянул в комнату. На полу лежал мужчина. Ноги подвернуты, руки сложены на груди. Пальцы рук в крови. На вид ему было под шестьдесят, и я решил, что это и есть Фридлендер. Я не двигался, зная, что убийца здесь, ему некуда бежать.

Керман вошел в гостиную и встал позади меня. Тяжелый пистолет 45-го калибра казался в его руке игрушкой.

— Выходи! — рявкнул я. — И держи руки над головой!

Раздался выстрел, и над моей головой просвистела пуля.

Дважды выстрелил Керман.

— Тебе не уйти! — я старался говорить, как коп. — Ты окружен!

Но кругом было тихо, никакого движения. Мы ждали, но ничего не происходило.

Я понимал, что скоро появятся копы, но не боялся их: копы Фриско работают профессионально.

Я махнул рукой Керману, чтобы он не двигался, а сам подкрался к окну. В это время Керман снова выстрелил, и под прикрытием этого выстрела я распахнул окно, выглянув наружу. В нескольких футах было окно соседней квартиры. Перебросив ноги через подоконник, я оглянулся. Керман отрицательно покачал головой. Внизу раздался выстрел, и отколовшийся кусочек кирпича ударил мне в лоб. Это было так неожиданно, что я чуть не вывалился в окно. Посмотрев вниз, я увидел высокого копа с пистолетом в руке. Я быстро добрался до соседнего окна и бросился прямо на стекла. Выломав телом раму, упал на пол; тут же где-то рядом раздался грохот выстрела, и в ответ хлопок пистолета Кермана.

Я поднял голову и увидел на кровати знакомую рожу итальянца в голубом костюме и грязной белой рубашке. Черный глазок его пистолета был направлен прямо мне в голову. А на него самого была направлена пушка Кермана. Итальянец посмотрел сначала на меня, потом на Кермана, бросил свой пистолет и молнией метнулся к двери. Керман выстрелил ему вслед, тот проскочил дверь, но тут раздался еще один выстрел, послышался пронзительный женский крик и звук падающего тела.

— Осторожнее, — предупредил я Кермана. — Там коп. Смотри как бы он не пристрелил и тебя.

— А ну-ка выходите! — раздался из-за двери грозный голос.

— Идем, идем! — поспешно ответил я. — Только не стреляйте!

Мы с поднятыми руками вышли в коридор. Там на полу лежал итальянец с дыркой во лбу. Рядом стоял коп — огромный, как каменная глыба. Он изумленно смотрел на нас, не сводя прицела своего пистолета.

— Спокойнее, братец, — проворковал я. — Два трупа тебе уже досталось. Не удваивай их число!

— Мне наплевать, два или четыре, для меня нет никакой разницы. Встаньте-ка к стене, сейчас придет машина.

Мы встали к стене. Ждать пришлось недолго. Вскоре раздался вой сирены и появились копы. Я был рад увидеть среди них начальника отдела Деннингана, с которым несколько раз встречался по делам.

— Хэлло! — он изумленно уставился на меня. — Это ваши похороны, Мэллой?

— Почти, — отозвался я. — Еще один труп там, — кивнул я в сторону комнаты. — Вы можете сказать своему копу, что мы не преступники, а то боюсь, что он шлепнет нас…

Деннинган махнул рукой копу, чтобы тот спрятал пистолет.

— Я поговорю с ним попозже.

Он пошел в комнату взглянуть на Фридлендера.

Глава 24

Мы вернулись в Оркид-сити часов в пять, после долгой беседы с Деннинганом. Он сделал все возможное, чтобы побольше выпытать о нашем деле. Мой рассказ был более или менее правдив. Я рассказал ему, что дочь Фридлендера исчезла пару лет назад. В этом он мог убедиться, связавшись по телетайпу с бюро по розыску пропавших в Оркид-сити. Он спросил, откуда я узнал, что эта девушка — дочь Фридлендера. Я ответил, что узнал ее по описанию в бюро. Высказал предположение, что убитый итальянец, скорее всего, грабитель. Нет, не думаю, что он знаком мне, но все же я где-то его видел.

Деннинган задавал много вопросов. Он явно не верил мне, но мы твердо стояли на своих показаниях. К счастью для нас, было обнаружено, что итальянец взял деньги и кое-что из вещей Фридлендера. И в конце концов Деннинган разрешил нам уехать.

— И все-таки вы обманули меня, — вздохнул он.

Мы вежливо рассмеялись, обменялись рукопожатиями и уехали.

Некоторое время мы молча ехали по улицам Фриско, потом Керман сказал:

— Если он узнает, что этот проклятый итальянец был связан с похищением Стивенса, у тебя будут крупные неприятности.

— Ты прав. Ладно, едем сейчас к Юноне. — Мы молча проехали еще пару миль. — Черт бы побрал это дело! — снова заговорил я. — Кто-то тщательно прячет от нас кота в мешке. Где-то мы ошибаемся. Пока мы ищем только мешок, а не самого кота. Посуди сам, от нас убирают всех свидетелей. Юнона должна знать этого кота. Надо вернуть ей память, и побыстрее.

— Если она что-то знает, то почему они не прикончили ее, а держали в психушке? — спросил Керман.

— Это-то меня и смущает. Остальных обнаруженных нами свидетелей убрали. Это означает, что кто-то в панике, а мы — на верном пути. Но это также означает, что Юноне грозит большая опасность.

— Думаешь, они попытаются убрать и ее?

— Да. Надо переправить ее в надежное место. Может, попросим доктора Манзеля отвезти ее в Лос-Анджелес? Я попрошу у Крюгера пару боксеров для охраны.

Я остановил бьюик у аптеки в Сан-Лукасе.

— Что ты собираешься делать? — удивился Керман.

— Позвоню Пауле. Надо было еще из Фриско позвонить ей.

— Не волнуйся и придержи свое больное воображение, — успокоил меня Джек.

— Не так-то это просто!..

Я направился к телефонной будке, как вдруг Керман схватил меня за руку.

— Смотри! — он указал на вечернюю газету, лежащую на прилавке киоска.

На первой странице было крупно напечатано: «Жена известного врача покончила жизнь самоубийством».

— Купи газету, — сказал я Керману и стал звонить Пауле.

Послышались длинные гудки, но трубку никто не поднимал. На меня напала какая-то противная дрожь. Мы с Паулой договорились, что она ни на минуту не оставит Юнону одну…

— Не отвечает, — сказал я Керману. — Что-то там случилось!

Керман нахмурился.

— Едем скорее! Нам еще целый час пути.

— Да, придется поднажать. — Мы бросились к машине.

Джек пытался читать газету.

— Ее нашли сегодня днем, — гудел он мне в ухо. — Она приняла яд после того, как доктор Зальцер заявил в полицию о смерти Квелла. О Юноне ни слова, о сестре Гарней — тоже.

— Или она решила уйти от ответа, или яд ей подсунули, — отозвался я. — Но к черту ее, я боюсь за Паулу!

Стрелка спидометра прочно застыла на цифре 90. Один ретивый коп пытался задержать нас, но мы не остановились. Я понимал, что он предупредит дорожную полицию, поэтому у ближайшего проселка свернул с главной дороги. Это была плохая дорога, шириной всего футов в шесть.

Не прошло и часа, как мы прибыли в Оркид-сити. Остановив машину возле дома, я бросился к лифту и поднялся на третий этаж. Изо всех сил надавил на кнопку звонка и не отпускал ее, но никто не отозвался.

— Давай-ка нажмем, — предложил Керман, и мы вдвоем навалились на дверь. С третьего удара мы вышибли ее и ввалились в квартиру.

С пистолетами в руках мы проскочили в спальню Паулы. Постель была в беспорядке, одеяло и простыни валялись на полу. Обшарив квартиру, мы убедились, что она пуста. Ни Паулы, ни Юноны.

Я позвонил в контору. Трикси сказала, что Паула еще не звонила. Зато трижды звонил неназвавшийся мужчина. Я сказал, чтобы она дала этому мужчине номер телефона Паулы и положил трубку. Сел на кровать и задумался.

— Нам лучше отправиться на яхту Шеррила, — сказал Керман твердо, — и побыстрее.

— Не волнуйся, — я покачал головой.

— Какого черта! — завопил Керман. — Они схватили Паулу. Надо идти и говорить с ними. Пошли!

— Успокойся. Сядь и не суетись.

Джек остановился около меня.

— Ты что, рехнулся?

— Ты думаешь, днем к яхте легко подобраться? Мы отправимся туда, как только стемнеет.

Керман сделал нетерпеливый жест.

— Я пойду сейчас. Если будем ждать, можно и опоздать.

— Заткнись! — огрызнулся я. — Лучше выпей.

Он нерешительно потоптался на месте и отправился на кухню. Минуту спустя вернулся с бутылкой и двумя стаканами.

— Они могут убить ее, если увидят нас вблизи яхты, — сказал я. — Мы поплывем туда, но только в темноте.

Мы сидели, ждали и ни о чем не думали. До начала наших действий оставалось не менее четырех часов. Резкий телефонный звонок заставил нас обоих вздрогнуть и вскочить на ноги.

— Мэллой? — услышал я мужской голос.

— Да.

— Это Шеррил.

Я молча смотрел на Кермана.

— Ваша девушка у меня на борту, Мэллой.

— Я знаю.

— Вам лучше прийти за ней. Скажем, часов в десять. Раньше не надо. У пристани я оставлю для вас лодку. Приходите один и молчите об этом. Если вы попытаетесь привести полицию или еще кого-нибудь, она будет убита и сброшена в море. Все ясно, Мэллой?

— Ясно.

— Значит, увидимся в десять, — сказал он и положил трубку.

Глава 25

Лейтенант Бредли из бюро по розыску пропавших был худощавым мужчиной средних лет.

Он сидел в здании уголовной полиции и пытался найти ответы на вопросы, которые не имели ответов. Днем и ночью сюда приходили люди, сообщали об исчезновении родственников и спрашивали о результатах поисков. Многие исчезнувшие убегали из дома от надоевших жен или мужей и делали все, чтобы их нельзя было найти.

Я постучал. Приветливый голос пригласил меня войти. За столом сидел пожилой лейтенант с хитрым выражением лица и лукавым блеском карих глаз. Увидев меня, он нахмурился.

— Уходите, — сказал он безнадежно. — Я занят. У меня нет времени выслушивать ваши неприятности. С меня хватит своих.

Я вышел, прикрыл дверь, правда неплотно, и прислонился к косяку. Мне было не до шуток, к тому же я торопился. Я снова заглянул в комнату.

— Мне нужна ваша помощь, Бредли, — сказал я. — И как можно скорее. Могу я получить ее от вас или мне пойти к Брендону?

Он с удивлением смотрел на меня.

— Незачем разговаривать со мной таким тоном, Мэллой. В чем дело?

— Мне нужно описание Юноны Фридлендер. Помните такую? Она работала сестрой у Зальцера и исчезла 16 мая 1948 года.

— Знаю, — удивленно отозвался Бредли. — Вы второй человек, который интересуется ею за последние четыре часа. Странно… С чего бы это?

— Кто о ней спрашивал? — удивился я и просочился в кабинет вторично.

Бредли нажал на кнопку звонка.

— Это не ваше дело. Садитесь.

Я сел. Вошел полицейский.

— Принеси еще раз папку с делом Фридлендер, — приказал Бредли. — И побыстрее, этот джентльмен торопится.

Коп удивленно посмотрел на меня и вышел.

— Продолжаете совать нос в дело Кросби? — мягко спросил меня Бредли.

Я не ответил.

Он покачал головой.

— Вы молоды и самоуверенны. Вас трудно чему-то научить. Я слышал, что Мак-Гроу и Хартселл как-то заходили к вам?..

— Да, но меня спасла Мэрилин Кросби. Как это вам нравится?

— Это она ударила Мак-Гроу?

— Да.

— Молодец девчонка!

— Я слышал, что у Зальцера что-то произошло… Вам сообщили об исчезновении сестры Гарней? Она тоже работала у Зальцера.

Он хмыкнул.

— Нет. Вы говорите; что она тоже была сестрой у Зальцера?

— Да. Милая девушка, отличное тело, но вы, старина, уже не в том возрасте, чтобы интересоваться женскими прелестями.

Бредли согласился, что и в самом деле его возраст не располагает к шалостям, но тем не менее вскинулся, как бойцовский петух.

— Вы пытаетесь что-то сообщить мне или шутите?

— Я слышал, что миссис Зальцер пыталась похитить ее из дома, но девушка во время похищения упала с пожарной лестницы и сломала себе шею. Миссис Зальцер куда-то увезла ее тело и спрятала. Возможно, неподалеку от больницы.

Бредли вздохнул.

— Вы, молодые люди, любите разыгрывать. Хорошо, я принимаю вашу информацию. Сколько в ней правды?

— Все правда. Дальше, почему вы думаете, что миссис Зальцер отравилась?..

Вошел коп с папкой. Бредли открыл папку и… мы увидели полдюжины чистых листов.

— Что за черт?.. — начал Бредли и покраснел.

— Спокойнее, — сказал я.

В папке больше ничего не было.

— Что это? — Бредли показал листки копу. — Ты тоже решил разыграть меня?

Тот разинул рот.

— Все было в порядке, когда я забирал ее от вас… Не знаю, сэр, — пробормотал он, побледнев.

Брэдли тяжело вздохнул и махнул копу на дверь.

— Вон!

Коп ушел.

— Это может стоить мне должности, — резюмировал Бредли. — Значит, тот тип подменил листы…

— Вы имеете в виду, что описание он унес с собой, — уточнил я.

— Здесь должна быть фотокарточка и описание.

— Копии нет?

Он покачал головой.

Я задумался.

— Парень, который был у вас, высок и строен, у него темные волосы?

Бредли удивленно посмотрел на меня.

— Да. Вы его знаете?

— Видел.

— Где?

— Вы хотите получить бумаги обратно?

— Конечно. Что вы имеете в виду?

— Дайте мне время до девяти часов завтрашнего дня, — я встал. — Я верну вам или бумаги, или человека, который их взял. Я работаю над одним делом, Бредли, и не хочу, чтобы в это дело вмешался Брендон. Не сообщайте ему об этом случае до завтра, идет?

Я направился к двери.

— Эй, вернитесь! — крикнул Бредли.

Но я помчался к выходу, где меня уже ждал Керман.

Глава 26

Нас было четверо: Майк Финнеган, Керман, я и невысокий парень в грязной засаленной шляпе, без пальто, в пиджаке и парусиновых просаленных брюках.

Мы сидели в задней комнате бара Дель-Монико. Перед нами стояла бутылка виски и четыре стакана. Табачный дым плотным облаком висел над столом.

Парня звали Джо Декстер. Он был владельцем лодок, перевозивших людей и грузы с берега на яхту Шеррила и обратно. Финнеган представил его как своего друга, но что их связывало, я не знаю. Я предложил ему выгодное дельце, и теперь он с изумительной быстротой моргал короткими ресницами.

— Простите, сэр… мистер, — наконец сказал он. — Я не могу это сделать. Это повредит моему бизнесу.

Керман развалился в кресле и курил с закрытыми глазами. Тут он открыл их.

— Кто это там заботится о бизнесе? — спросил он. — В жизни, парень, есть кое-что поважнее…

Декстер облизал губы и презрительно посмотрел на Кермана, потом повернулся к Майку.

— Я не могу это сделать, — еще раз повторил он. — Шерилл — один из лучших моих покупателей.

— Шеррила больше нет, — сказал я. — Твой покупатель кончился. А от нас ты получишь сотню баксов.

— Сотню баксов! — он криво усмехнулся. — Шеррил платит мне много больше, и притом каждый месяц. Нет, я так не играю.

Я повернулся к Майку, но он смотрел в сторону.

— Послушай, — сказал я Декстеру. — Все, что мы от тебя хотим, это чтобы ты сегодня доставил на яхту ящик с припасами. Сделаешь и получишь сотню. Чего ты еще хочешь?

— А вы будете сидеть в этом ящике? К черту все это! Никто не имеет права подниматься на яхту без разрешения хозяина. Если они обнаружат и схватят вас, — а они наверняка это сделают! — то сразу же поймут, что и я замешан в этом деле. Тогда меня изобьют, а Шеррил прикроет мой счет. Я этого не хочу!

Я наполнил стаканы и взглянул на часы: половина девятого. Время идет.

— Послушай, Джо, — придвинулся ближе к Декстеру Майк. — Этот парень — мой друг, ты понимаешь? Он хочет попасть туда, и он попадет. Ты сделаешь это, или я возьмусь за тебя!..

Керман достал свою пушку и положил на стол.

— Когда он кончит, за дело примусь я.

— Вы не имеете права угрожать мне, ребята, — нерешительно пробормотал Джо, косясь на пистолет.

— Ладно, не будем, — согласился я и достал из бумажника десять десятидолларовых бумажек.

— Бери деньги и помоги нам. Твоему Шеррилу все равно крышка, завтра за него возьмутся копы. Бери деньги.

Декстер поколебался, потом взял деньги.

— Для другого я даже не стал бы разговаривать на эту тему, — сказал он Майку.

Небо затянуло тучами. Вдали виднелся силуэт яхты. Мы направились к складу Декстера. Склад был огромный, забитый ящиками разных размеров, всевозможными канатами, рулонами бумаги и всем тем, что может понадобиться на корабле привередливому капитану.

— Вот, — сказал Декстер.

Мы стояли около пустого ящика.

— Молоток и долото есть? — спросил я.

Он ушел за инструментом.

— Ты уверен, что фокус пройдет? — Керман выглядел встревоженным.

Я кивнул.

— В случае удачи я окажусь там на полчаса раньше, чем они надеются меня увидеть, и, когда вы с Майком подгребете туда к десяти часам, я успею кое-что придумать, чтобы вы смогли подняться на борт. После этого каждый будет действовать самостоятельно.

Вернулся Декстер с инструментами.

— Полегче забивай гвозди, — предупредил я Кермана, — чтобы я мог быстро выскочить оттуда.

— Ты пока не нужен, — махнул Декстеру Майк.

Он не хотел, чтобы тот заметил автомат, который Керман принес в чемодане и положил в ящик.

— Здесь достаточно места, — сказал Керман. — Ты уверен, что не хочешь взять меня с собой?

Я влез в ящик.

— Ты прибудешь с Майком в десять. Если тебя будет встречать не Шеррил, а кто-нибудь другой, то свободно сойдешь за меня. Если услышишь на борту выстрелы, беги к Мифлину и возвращайся с копами. Ясно?

Керман кивнул и с беспокойством посмотрел на меня.

— Майк, ты будешь с Декстером, — приказал я. — Если он начнет трубить, стукни его по башке и брось в воду.

Когда все было готово, они заколотили крышку и втроем подняли ящик на тачку. Когда меня перегрузили на моторную лодку, я почувствовал себя намного лучше. Через несколько минут Майк шепнул мне через щель, что мы пристали к борту яхты. Оттуда нас окликнули, и несколько минут шли переговоры. Кто-то не хотел принимать груз на борт.

Декстер хорошо играл свою роль. Он сказал, что завтра уезжает к брату и тогда заказ не будет выполнен в срок. Вскоре я очутился в воздухе. Еще через минуту стрела опустила ящик в трюм и все затихло. Долгое время я прислушивался. Все было тихо, и я начал действовать. Используя долото как рычаг, вскрыл крышку и вылез наружу. Темно. Включил фонарик и осмотрелся. Трюм набит ящиками, бочками, мешками и коробками. В дальнем конце трюма я увидел дверь. Открыв ее, вышел в узкий коридор.

Я приготовил автомат. Не хотелось брать его с собой, но Керман настоял, сказав, что автомат — лучший аргумент при разговоре с любой бандой. В конце коридора была вертикальная железная лестница, которая, как я полагал, вела на палубу. Только я решил подняться по ней, как на верхних ступеньках показались башмаки. Пару секунд спустя передо мной стоял матрос, высокий здоровенный парень. Я наставил на него автомат и улыбнулся. Его руки сами собой взвились вверх.

— Попробуй только открыть пасть, — прошипел я, — сразу пожалеешь! Повернись, быстро!

Он дрожал. Я поднял автомат и резко ударил его прикладом по затылку. Подхватив обмякшее тело, оттащил его в сторону. Пока не появился кто-нибудь еще, я решил спрятать его. Но куда? Справа была дверь. Осторожно повернув ручку, я заглянул внутрь. Это была пустая каюта. Я втащил туда матроса и закрыл за собой дверь. Несколько движений, и его одежда обрела нового хозяина. Фуражка была немного великовата, зато хорошо скрывала мое лицо. Я обмотал матроса простыней и обвязал веревкой, которую нашел в коридоре. Взвалив его на койку, положил рядом с ним автомат и пошел к двери, сунув за пояс пистолет. В коридоре было пусто. Я вышел из каюты и запер за собой дверь. Девять двадцать. До прибытия Кермана оставалось больше получаса.

Глава 27

Я стоял в тени вентилятора и смотрел вдоль палубы. Сверху надо мной трепетал тент. Вся палуба была устлана толстым ковром, который смотрелся очень привлекательно в свете красных и зеленых лампочек. Возле мостика я заметил двух элегантно одетых матросов, которые приветствовали поднимающихся по трапу людей. Вот на борт поднялись две девушки в вечерних платьях и двое мужчин в смокингах и исчезли в ярко освещенном ресторане. Через открытое окно были видны танцующие пары, гремел оркестр.

Прямо надо мной три фигуры в белом наблюдали за прибывающими гостями. Никто не обращал на меня внимания, и я скользнул поближе к мостику. Сюда долетали обрывки разговора.

— Все едут и едут, намечается неплохая вечеринка, — заметил один из троих.

Но я не стал слушать дальше, боясь, как бы кто-нибудь не заметил меня сверху. Я осмотрелся и подошел к лестнице, ведущей на нижнюю палубу. Внизу было темно и тихо. Я пошел вперед и вскоре увидел белую фигуру, двигавшуюся мне навстречу. Прятаться некуда, проход узкий. Сжав рукоятку пистолета, я подошел к леерам. Высокий широкоплечий мужчина прошел мимо и поднялся по трапу, даже не посмотрев на меня.

Я перевел дыхание и двинулся дальше. У одной из кают увидел иллюминатор, выходящий на палубу, и заглянул внутрь. В каюте, лицом ко мне, сидела… Паула. Она читала книгу и казалась совершенно спокойной. Я бросился к двери. Мне и тут повезло: она была закрыта на засов снаружи. Я сдвинул засов, толкнул дверь и вошел.

Паула подняла голову, внимательно посмотрела на меня и, узнав, улыбнулась. Она облегченно вздохнула, и это было единственной мне наградой.

— Как дела? — улыбнулся и я.

— Хорошо… Как ты попал сюда?

Она пыталась говорить как обычно, но голос ее предательски дрожал.

— Без особого труда! Во всяком случае, они еще не знают, что я здесь. Джек и Майк прибудут сюда к десяти. Возможно, сегодня всем нам придется искупаться…

Она снова вздохнула и встала.

— Я знала, что ты придешь, Вик!

Я хотел было обнять ее, но она продолжала:

— Тебе не следовало приходить сюда одному! Надо было привести с собой полицию. Почему ты не обратился к Мифлину?

— Не думаю, что они пошли бы за мной… А где Юнона?

— Не знаю, но мне кажется, что на яхте ее нет.

В каюте было жарко.

— Рассказывай, что с тобой произошло!..

— В дверь позвонили, и я пошла открывать. Подумала, что это ты. В квартиру ворвались четверо. Двое побежали в спальню Юноны, и я услышала ее отчаянный крик. Двое других пригрозили мне, что прирежут, если пикну. Один из них держал в руке нож. По его взгляду я поняла, что он не задумываясь выполнит угрозу, если я дам хоть малейший повод. Они вывели меня на улицу, все время подталкивая ножом. Там ждала машина. Когда меня уже увозили, я увидела у подъезда черный «роллс». Один из бандитов вынес на руках Юнону. И все это средь бела дня! Прохожие смотрели с любопытством, но никто не вмешивался. Похитители втащили Юнону в машину, и больше я ничего не видела… Меня привезли сюда и заперли, предупредив, что если буду шуметь, перережут горло. Это было ужасно, Вик!

— Представляю, — мрачно сказал я. — Я встречался с ними. Черный «роллс» принадлежит Мэрилин Кросби. Возможно, мы найдем Юнону в доме Кросби, у скал. К тебе кто-нибудь приставлен персонально?

Она покачала головой.

— Я хочу перед уходом осмотреть яхту. Может, Мэрилин находится здесь. Ты пойдешь со мной?

— Если они увидят, что я исчезла, поднимется тревога. Я лучше подожду тебя здесь, Вик, только будь осторожен.

Я колебался, не решаясь оставить Паулу.

— Если этих двоих нет на палубе, сразу уйдем отсюда. Здесь действительно так душно или у меня начался жар?

— Пекло! И с каждой минутой становится все жарче и жарче.

— Я чувствую себя как в аду на сковородке. Подожди минут десять, дорогая, я вернусь за тобой, обязательно!

— Будь начеку! — снова напомнила Паула.

Я улыбнулся ей и вышел. Едва я успел задвинуть засов, как услышал грозный голос:

— Какого черта ты здесь делаешь?

Я оглянулся и увидел перед собой толстяка в морской форме.

— Сколько раз надо говорить, чтобы вы не совали сюда свой нос?!

Он подошел поближе и злобно уставился на меня. Сделав резкий выпад, я ударил его ногой в пах. Он раззявил пасть и согнулся пополам. Тогда я стукнул его ребром ладони по шее. Он без звука рухнул на палубу. Я торопливо отодвинул засов и втащил его в каюту к Пауле.

— Я нечаянно напоролся на него, — оправдываясь, сказал я.

— Затолкай его в шкаф, я за ним присмотрю. — Она была бледна, но спокойна.

Я пыхтя втащил толстяка в шкаф и закрыл дверцу.

— Там ему будет хорошо, если он не задохнется в этой печке, — сказал я, рукавом вытирая пот с лица.

— Это начинает меня беспокоить, — заметила Паула. — Даже пол горячий… Тебе не кажется, что на этой посудине что-то горит?

Я приложил ладонь к ковру. Даже через ковер чувствовалось, что пол каюты пышет жаром. Я приоткрыл дверь и пощупал палубу перед каютой. Она тоже была горячей.

— Ты права, Паула, этот дьявольский корабль горит! — Я схватил ее за руку и потащил к двери. — Тебе нельзя здесь оставаться. Пошли, детка, и держись за моей спиной.

Выйдя на палубу, я взглянул на часы. Через пять минут должен появиться Джек.

— Вик, может, надо поднять тревогу? Здесь же полно людей!

— Не сейчас, попозже.

В конце коридора я увидел дверь. Мы открыли ее. Это была большая, роскошно обставленная каюта. Большие окна выходили на город. Настольная лампа освещала только стол и часть ковра.

Мы вошли в каюту и закрыли за собой дверь. Здесь жара чувствовалась еще сильнее.

— Да, внизу полыхает! — заметил я. — Стань у двери, это, видимо, кабинет Шеррила.

Я подошел к столу и принялся лихорадочно выдвигать ящики, сам не зная, что ищу. На дне одного из них нашел большой квадратный конверт. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы узнать исчезнувшее досье Юноны Фридлендер. Я сунул конверт под рубашку.

— О'кей! Валим отсюда!

— Вик! — Паула схватила меня за рукав. — Под столом кто-то есть!

Я оглянулся. Под столом лежал человек. Я взял настольную лампу и поднес ее поближе. Это был Шеррил. Он лежал на спине, и губы его были искривлены в предсмертной судороге. Его убили выстрелом в лоб. Наклонившись, я заметил, что два язычка пламени уже пробились через пол и лижут пятки убитого…

Глава 28

В дверях бесшумно и неожиданно возник человек небольшого роста. Лицо его было покрыто потом, глаза блестели от возбуждения. Он с кривой улыбкой смотрел на нас, направив тупое рыло пистолета прямо мне в грудь.

— Отдай, что спрятал, быстро! — он протянул руку.

Я понял, что он сумеет выстрелить раньше меня, поэтому левой рукой вытащил конверт и протянул ему. В то же время я заметил, как лицо его исказила гримаса, как дернулся палец на спусковом крючке… Я отскочил в сторону, и пуля пролетела рядом со мной. Паула резко сделала шаг вперед, он повернул голову в ее сторону. Для меня этого было достаточно. Трижды рявкнул мой пистолет, три стреляные гильзы шлепнулись на ковер. Человека отбросила назад, он выронил пистолет. Три красных пятна появились у него на груди, и он шлепнулся на пол.

Я схватил Паулу за руку, и мы выскочили в коридор. За нашей спиной уже полыхал огонь. Кто-то выстрелил нам вслед, я прикрыл собой Паулу. В темном коридоре моя спина служила неплохой мишенью. Слава Богу, стрелки не отличались меткостью. Еще выстрел — и два моих в ответ. Показалась чья-то тень, и я снова выстрелил. Кто-то упал на палубу. Мы побежали. Палуба раскалилась настолько, что мы ощущали жар даже через ботинки. Выскочили на верхнюю палубу. Она была забита мечущимися людьми. Три человека в морской форме тщетно пытались навести порядок.

— Джек должен быть здесь, держись за меня, — крикнул я Пауле.

Мы прокладывали себе путь в беснующейся толпе. Какой-то мужчина схватил Паулу за руку и потащил ее в сторону. У него был дикий взгляд и искаженное страхом лицо. Он бешено отталкивал меня, и я был вынужден шарахнуть его по голове. Полуодетая девица вцепилась в меня и завизжала. Она была пьяна и едва стояла на ногах, но держала мертвой хваткой. Я с трудом отбился от нее; Паула выручила, оттащив ее за волосы. Мы добрались до борта. Море перед яхтой было забито лодками.

— Вик, сюда!

Голос Кермана перекрыл весь этот адский шум. Мы увидели его в толпе неподалеку. Я обнял Паулу за плечи, и мы стали пробиваться к нему. Он возбужденно заговорил:

— Это ты поджег корабль? Ну и паника!..

— Где твоя лодка?

Он провел нас к корме, и мы стали спускаться в лодку, где нас ждал Майк.

— Прекрасная работа! — похвалил Майк. — Ну и молодцы же вы! Интересно, на сколько она застрахована, эта посудина?

Я обернулся. Языки пламени уже появились на поверхности палубы.

— Ты нашел кого-нибудь? — спросил Керман.

— Нет. Шеррил мертв. Кто-то опередил правосудие.

— Прелестные похороны, — заметил Керман.

— Не остри, а лучше успокой Паулу. Я пока посмотрю бумаги. — Я раскрыл конверт с бумагами Юноны Фридлендер. Керман светил мне фонариком.

— Что это? — поинтересовался он.

У меня от удивления глаза на лоб полезли.

— Вик, давай решать, что дальше делать. Бумагами потом займемся! — раздраженно проговорила Паула.

— Что делать?.. Ты должна сообщить Мифлину о Шерриле, а мы с Джеком займемся Юноной. Потом ты быстро привезешь Мифлина в поместье Мэрилин у скал. Сегодня ночью все должно решиться.

— Не лучше ли тебе самому поехать к Мифлину?

— У меня нет времени. Если Юнона в доме Мэрилин, ей грозит опасность.

— О чем ты говоришь? — спросил Джек.

Я показал ему на конверт.

— Разгадка здесь! С 1944 года у Юноны был обнаружен эндокардит. Я говорил тебе, что они прячут кота в мешке… Ну, теперь все ясно?

— У Юноны было слабое сердце? — Керман непонимающе уставился на меня. — Ты имеешь в виду, у Дженнет Кросби?

— Послушай описание Юноны, — перебил я. — Пять футов, карие глаза, темноволосая, полная…

— Но это же неверно! Она светловолосая, высокая, — сказал Керман. — О ком ты говоришь?

— Наша пропавшая гостья — не Юнона Фридлендер? — вмешалась Паула.

— Держу пари, что вы ничего не понимаете, — возбужденно сказал я. — Ни-че-го! В Крестуэйсе умерла от сердечного приступа Юнона. А девушка, которую мы спасли от лечебницы, — Дженнет Кросби!

Глава 29

Мы стояли у подножия почти отвесной скалы. Вдалеке догорала яхта, клубы черного дыма затянули небо.

— Туда? — Керман показал на скалу. — Ты, наверное, принимаешь меня за обезьяну?

— Этот вопрос тебе лучше обсудить со своим отцом, — усмехнулся я. — Другого пути нет! Через ворота нам не пройти незамеченными.

Керман задумчиво посмотрел на скалу.

— Да-а, сотни три футов! Трудновато придется.

— Пошли! Надо попробовать.

Первые двадцать футов мы преодолели сравнительно легко и остановились на небольшой площадке.

— Пока мне нравится, — заметил Джек, — а вот дальше…

— Возможно, все не так плохо, как нам кажется, — согласился я.

— Если бы у нас была веревка, я нашел бы для нее какую-нибудь зацепку и повесился, — мрачно пошутил Керман. — Это избавило бы меня от пустой траты времени и тяжелой работы.

Если бы скала не была такой отвесной!..

Я понимал, что одно неверное движение — и мне не собрать костей. Преодолев еще футов пятьдесят, я остановился, чтобы перевести дыхание. Смотреть вниз я не мог: любая попытка оторвать голову от скалы нарушала равновесие.

— Ну, как ты? — спросил я у Кермана.

— Твоими молитвами!.. — огрызнулся он.

Дальше мы карабкались молча. Я слышал только сопение Кермана, да пару раз камни с грохотом падали вниз. Неожиданно я обнаружил ровную площадку. Добравшись до нее, присел и вздохнул. Если бы я знал, что это будет так тяжело, все же попробовал бы пробиться в дом через ворота. Но теперь поздно об этом и думать. Как ни опасно лезть вверх, спускаться вообще невозможно.

Керман добрался до меня. Его лицо блестело от пота, ноги дрожали.

— Ты веришь, что когда-нибудь все это кончится?

— А что делать, черт возьми! Другого пути нет. Теперь мы даже не можем повернуть назад.

Я глянул вверх. Да-а, плохи наши дела. Но надо двигаться. Мы снова поползли. После передышки несколько футов мы преодолели сравнительно легко. Вдруг камень из-под моих ног сорвался и с грохотом покатился вниз. Я повис на руках.

— Держись! — отчаянно закричал Керман.

— А что мне еще остается делать, — пробормотал я, безуспешно пытаясь найти опору.

— Сейчас я помогу тебе!

— Оставайся на месте, иначе я могу сбить тебя своими ногами. — Я пытался найти уступ, но ботинки не могли ни за что зацепиться. Силы мои кончались. И вдруг мои ноги уперлись во что-то твердое.

— Становись мне на плечи, — услышал я голос Джека.

— Я же свалю тебя вниз, дурачок, — прошептал я.

— Становись мне на плечи, идиот проклятый, только не сразу, а потихоньку.

Я осторожно нащупал его плечи и чуть надавил.

— Ты держишься?

— Держусь. Ты стал?

Я двумя ногами стал на его плечи и с облегчением вздохнул. Пальцы ломило от напряжения.

— Какая чудесная ночь, — проговорил я, прижимаясь к скале.

— Еще бы! — усмехнулся Керман.

Немного передохнув, я пошарил ногой и нашел выемку. Мы полезли дальше.

— Держись правее, — посоветовал я Керману. — Здесь больше трещин и выступов.

Когда до вершины скалы оставалось футов тридцать, я уперся головой в скалу. Осторожно поднял голову и… Дальше пути не было. Огромный кусок скалы свисал над головой. Я испугался. В своей жизни я не раз бывал в переделках, но такое!..

— Вик! — окликнул меня Керман. — Как дела?

Он находился значительно ниже меня.

— Оставайся внизу, Джек. Здесь нам не пройти. Если я останусь жив, то принесу тебе веревку.

— Где ты ее найдешь?

— Буду жив — найду. Здесь выступ над головой.

Как я вскарабкался на эту скалу, для меня до сих пор остается загадкой. Но зато преодолев последние тридцать футов, я увидел бассейн, освещенный луной, и дом, в котором светилось одно-единственное окно…

Глава 30

Дверь в дом со стороны веранды была распахнута настежь. Я подошел ближе и услышал требовательный, недовольный голос женщины.

— Да замолчи же! Замолчи! — говорил голос. — Приходи быстрее. Ты достаточно говорил. Замолчи и приходи быстрее!

Я увидел ее! Она сидела на диване, держа в руке телефонную трубку. Свет лампы освещал высокую грудь, склоненную голову. Я видел дивные длинные ноги, крутые бедра, узкую талию…

— Хватит! Зачем это? Приходи. Все это сделал ты! — Она бросила трубку.

Я не таясь вошел в комнату.

Она вздрогнула и медленно повернула голову. Я увидел, как расширились ее большие черные глаза. Она не узнала меня. Да и не мудрено! Перед ней стоял усталый, измученный человек в изодранной матросской одежде.

— Хэлло! Ты помнишь меня, детка? Я твой приятель Мэллой.

Она вспомнила.

— Как вы сюда попали?

— Вскарабкался по скале. Попробуй как-нибудь на досуге — весьма волнительное ощущение! — Я сел.

Она изумленно смотрела на меня.

— Может, дашь мне выпить? Я еще не совсем пришел в себя…

— Это правда — насчет скалы? — спросила она. — Там еще никто не проходил. — Она поставила на стол виски, стаканы и лед.

— Да, — я налил себе изрядную порцию и выпил, — ради таких глаз и фигурки я бы и не то еще сделал.

Она молча смотрела, как я пью.

— Твоя сестра здесь?

Она задумчиво посмотрела на меня и покачала головой.

— Она умерла два года назад.

— С тех пор как ты мне это сказала в первый раз, я сделал немало открытий. Я узнал, что девушка, которую твоя мать держала в лечебнице, — твоя сестра. Рассказать тебе все, что я знаю?

— Вперед, если имеете такое желание!

— Тогда начнем. Ты поможешь мне, если я в чем-то ошибусь. — Я уселся поудобнее. — Дженнет была любимицей отца. Ты и твоя мать знали, что большая часть наследства достанется ей. Это же знал и Шеррил, ее любимый. Шеррил — крутой парень, а крутые тебе всегда нравились… Ты начала крутить с этим крутым парнем, Дженнет узнала об этом и разорвала помолвку. Вы поссорились. Одна из вас схватилась за ружье. И в этот момент вошел отец. Это ты его убила или Дженнет?

— А какая разница? Ну, я, если хотите знать… — спокойно ответила она, закуривая сигарету.

— В доме была сестра Фридлендер. Почему она там находилась?

— Моя мать была не в своем уме и решила, что я тоже сумасшедшая. Она приставила ко мне сиделку, и Юнона шпионила за мной. — Она говорила спокойным, равнодушным тоном.

— Это она решила вызвать полицию, когда вы застрелили отца?

Она кивнула головой и улыбнулась.

— Мать сказала, что меня посадят, если узнают… Фридлендер сама напросилась на неприятности! Вот мать и поместила ее в лечебницу. Это был единственный способ сохранить тайну. Тогда Дженнет стала настаивать, чтобы меня тоже убрали туда. Мать согласилась, но вместо лечебницы поместила меня сюда. Дженнет думала, что я в клинике, но потом узнала, что меня там нет… Очевидно, тогда-то она и написала вам. Потом у Фридлендер случился сердечный приступ, и она умерла. Это был хороший способ все утрясти. Мать с Дугласом перевезли ее тело в Крестуэйс, а сестре мать сказала, что я хочу ее видеть, и она пошла ко мне в лечебницу. Там ее заперли в комнате Фридлендер. А Юнону положили в постель Дженнет. Чем плохая идея? Я вызвала доктора Бьюли. Ему и в голову не пришло, что умершая — вовсе не Дженнет, и он подписал свидетельство о смерти. После этого все пошло как по маслу. Опекуны ничего не подозревали. То, что я вам говорила о Шерриле, правда. Эта дрянь стала шантажировать меня, пришлось купить ему яхту… Горничная Дженнет тоже шантажировала меня, так как знала, что ее хозяйка не умерла. Потом появились вы. Я подумала, что если я расскажу вам все, это напугает Дугласа. Он не испугался, а решил вас убить. Я ему, правда, не позволила. Это была моя идея — поместить вас в больницу. Я не думала, что вам удастся сбежать, да еще и освободить Дженнет. Как только я узнала, где она, я послала людей Шеррила…

— Убить отца Юноны — тоже твоя идея?

Она нахмурилась.

— А что мне оставалось? Если бы он рассказал вам о ее больном сердце, вы бы сразу обо всем догадались. Я была в панике. Решила убрать Фридлендера и уничтожить бумаги в полиции… Но все оказалось бесполезно!

— Дженнет здесь?

— Да.

— И ты придумала, что с ней делать?

— Кажется, да…

— Это ты убила Шеррила и устроила пожар на корабле?

— Вы и это знаете?

— Ты или не ты?

— Я. Я знала, что он выдаст меня, если его прижмет полиция. Он стал помехой… Очень было здорово, когда горела яхта. Я всегда ненавидела его!.. Он сгорел?

Я кивнул. Некоторое время мы молча разглядывали друг друга.

— Не могли бы мы вместе что-нибудь придумать? — внезапно спросила она. — Жаль упускать такие деньги. Осталось почти два миллиона.

— Что же мы можем придумать?

— Видите ли, она все же моя сестра, и я не могу долго держать ее здесь. Если узнают, что она жива, я потеряю деньги. Будет лучше, если она умрет.

Я молчал.

— Я три или четыре раза приходила к ней с пистолетом, — продолжала она после некоторого молчания, — но каждый раз, когда хотела нажать на спусковой крючок, что-то останавливало меня. — Она посмотрела на меня. — Я отдала бы вам половину денег…

— Вы предлагаете мне стать убийцей?

Она улыбнулась.

— Только представьте, что можно сделать с такими деньгами!

— Но их у меня еще нет…

— О, не сомневайтесь! Я дам вам чек.

— Вы сможете аннулировать его после того, как я убью вашу сестру, или убьете меня так же, как и Шеррила…

— Я всегда выполняю свои обещания, — твердо сказала она. — И кроме того, вы можете переспать со мной.

— Да? Это прекрасно. — Я помолчал. — Где она?

Она спокойно смотрела на меня.

— Так вы сделаете это?

— А почему бы и нет? Дайте мне пистолет и скажите, где она.

— Вы не хотели бы, чтобы я сначала выписала чек?

Я покачал головой.

— Я доверяю тебе, — сказал я, снова перейдя на «ты», надеясь, что мой голос звучит искренне.

Она указала на дверь.

— Дженнет там.

Я встал.

— Дай пистолет. Можно сделать так, что это будет выглядеть как самоубийство.

Она кивнула.

— Да, я думала об этом. Так вы, правда, сделаете это?

— Пистолет. — Я протянул руку.

— Ах, да, — она вздрогнула и нахмурилась, потом оглядела комнату. — Где-то здесь. Наверное, в моей сумочке.

Сумочка лежала на кресле. Она двинулась к ней, но я опередил ее. Схватился за сумочку и…

— Остановитесь, Мэллой!

Я быстро оглянулся. В дверях стоял Манфред Уиллет, его пистолет был направлен на меня.

Глава 31

— Идиот! — хрипло закричала Мэрилин. — Почему ты не подождал? Он бы сам это сделал! Безмозглый идиот!

Уиллет не сводил с меня глаз.

— Он бы не сделал этого, — сухо сказал он. — Ему нужен был твой пистолет. Успокойся и предоставь все мне.

Она уставилась на меня, глаза ее сверкнули.

— Вы бы не сделали это?

Я улыбнулся и покачал головой.

— Конечно нет!

— Дело зашло слишком далеко, — произнес Уиллет и направился к креслу.

— Садитесь, — сказал он мне. — Я хочу с вами поговорить. И ты тоже сядь.

Я сел, а она осталась стоять, неотрывно глядя на Уиллета.

— Садись! — приказал он и направил пистолет на нее. — Ты такая же психопатка, как и твоя мать. Тебя тоже не мешало бы держать взаперти.

Она улыбнулась и опустилась в кресло, на котором лежала ее сумочка. Уиллет остановился перед камином, держа пистолет в поднятой руке и стоя так, чтобы видеть и меня, и Мэрилин. Лицо его было мрачным и решительным.

— Где Дженнет? — спросил он.

Так как Мэрилин не отвечала, я показал рукой на дверь.

— Она сказала, что там…

— Это правда?

— Да, насколько я знаю.

Он облегченно вздохнул, но оружия не опустил.

— Вы понимаете, что в этом деле замешаны слишком серьезные деньги? — спросил он. — Пока мы можем держать это дело под своим контролем. Я ошибся, предоставив этой даме слишком большую свободу. Знал, что она неуравновешенна, как и ее мать, но все же считал их обеих безвредными. Я бы начал действовать раньше, но мне мешал Шеррил. Теперь он мертв, и единственным препятствием являетесь вы. Хотите пять тысяч за молчание?

Я поднял брови.

— Она предлагала мне миллион.

Он сделал презрительный жест.

— Послушайте, я делаю вам хорошее предложение. Не тратьте время зря. У нее нет таких денег. Она ничего не может вам дать. Она даже не получит страховку за яхту. Ее получу я.

— Что же будет с ней? — поинтересовался я, глядя на Мэрилин.

— Она останется здесь. У нее нет выбора, если она не хочет, чтобы полиция арестовала ее по обвинению в убийстве. — Уиллет говорил спокойно, не спеша. — Еще все можно уладить. Дженнет не захочет поднимать шум. Она получит деньги от опекунского совета, а мы с вами — деньги за яхту.

— Объясните мне одну вещь, — продолжал я. — Это вы придумали весь этот спектакль?

— Не ваше дело! — отрезал Уиллет.

— Это была его идея! — заговорила вдруг Мэрилин. — Это все его идеи! Он проигрывал деньги, которые ему доверил опекунский совет. Дженнет узнала об этом. Он убедил мать поместить Дженнет в лечебницу! Если бы не Дуглас, он упрятал бы туда и меня!..

— Замолчи! — рявкнул Уиллет.

— Я давно догадывался, — произнес я, — что в этом деле замешан кто-то из опекунского совета. Подозрение пало на вас. Когда же Дженнет похитили из квартиры моей секретарши, я окончательно убедился, что за всем этим делом стоите вы. Кроме Паулы, меня и вас, никто не знал, где находится Дженнет.

— Какое это имеет значение! — нетерпеливо сказал он. — Если бы не Шеррил и не эта сумасбродка, все было бы в порядке. Я не пачкал руки в крови. Как только они начали свою опасную игру, я пытался остановить их. И ее можно и нужно остановить. Так вы принимаете мое предложение? Деньги за страховку пополам, идет?

— Допустим, нет. Что дальше?

— Я готов убраться. Я не хочу уезжать, но придется это сделать. Я спрячу вас обоих, пока не получу страховку. Я не могу бежать без денег! Если бы вы были умным человеком, то стали бы на мою сторону.

Я посмотрел на Мэрилин.

— Что ты скажешь на это?

— Ей нечего сказать! — резко перебил меня Уиллет. — Или она останется здесь — или ее посадят в тюрьму. Она слишком опасна, чтобы оставлять ее на свободе.

Я не обращал внимания на него и снова обратился к Мэрилин:

— Есть же что-нибудь, что ты хочешь сказать?

Она устало улыбнулась.

— Есть кое-что, что я хочу сделать, — она резко выбросила вперед руку, и громкий звук выстрела разорвал тишину. Уиллет выронил пистолет, сделал два неверных шага вперед. Я видел, как медленно подогнулись его колени и он упал. Я бросился к Мэрилин, схватил ее за руку. Ее пистолет дважды выстрелил, но пули ушли в сторону. Я вырвал оружие у нее из рук и влепил ей сильнейшую пощечину.

— Успокойтесь, голубушка! — раздался голос за окном, и Мифлин с Керманом вошли в комнату.

— Ты жив, Вик?! — радостно завопил Керман.

— Мы все слышали, — заявил Мифлин. И посмотрел на Уиллета. — Он убит?

— Задержите ее! — крикнул я и бросился к Мэрилин, но она уже выскочила из окна.

— Мертв!.. — констатировал Мифлин, склоняясь над Уиллетом.

Мы с Керманом побежали за Мэрилин, но она была уже далеко впереди. Я остановился и схватил Кермана за руку.

— Не стоит, Джек, пусть этим занимается Мифлин, если хочет…

Лейтенант подошел к нам.

— Где она?

Он хотел было броситься за ней, но тоже остановился.

Мэрилин бежала прямо к вершине скалы…

Несколько мгновений мы напряженно стояли и прислушивались, но ничего не услышали…

— Пожалуй, это самый лучший выход для нее, — заключил я и медленно повернул к дому.

Я чувствовал страшную усталость. Даже если она и была безумной, то все равно она — красавица, а я всегда жалею, когда бесполезно гибнет красота…

— Ты все-таки влез на скалу? — спросил я у Джека, когда мы подошли к веранде.

— С огромным трудом, — ответил он. — Все ждал тебя с веревкой, а ты в это время развлекался с красоткой… Здесь где-то наша Паула, она ищет Дженнет.

— Теперь нам придется рассказать Брендону всю эту увлекательную историю, — обратился я к Мифлину.

— Он лопнет, когда ее услышит! — улыбнулся лейтенант. — А теперь давайте пойдем в дом и не спеша поговорим…

Примечания

1

В момент написания романа Гарри Трумэн был президентом США.

Content

Джеймс Хэдли Чейз
РЕКВИЕМ БЛОНДИНКАМ
Собрание сочинений в 32 томах

Крысы Баррета

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Реквием блондинкам

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Положите ее среди лилий

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Примечания