Джеймс Хэдли Чейз

КОГДА ОБРЫВАЕТСЯ ЛЕНТА

Собрание сочинений в 32 томах

Почему выбрали меня?

Глава 1

Корридон окунулся в табачный дым, пластами висевший в воздухе, и привычно отметил, как при его появлении резко смолк шум. Незаметные кивки, приглушенный шепот, легкое оживление всегда сопровождали его появление. Так было и здесь, в Сохо. Корридон давно примирился со своей репутацией, как прокаженный примиряется с неизбежным колокольчиком.

Ему всегда завидовали и не доверяли. Завидовали силе и равнодушию к опасности. Даже сейчас, через шесть лет после войны, в его личном деле было записано: «Человек, который может сделать ВСЕ!»

Его репутация служила ему так же, как образование служит врачу, юристу или инженеру. Это было его средством к существованию: какую бы опасную работу ни предстояло выполнить, она поручалась ему. Те, кому не хватало мужества рисковать собой, предлагали ему сделать эту работу за них. Все они говорили одно и то же:

«Половина сейчас, остальное после выполнения работы».

Бывало, что он брал половину обещанной суммы, а затем отказывался от работы.

«Вы всегда можете возбудить против меня судебное дело!» — говорил он в таких случаях, улыбаясь. Но никто никогда не обращался в суд: дела, которые ему поручались, не подлежали огласке…

Удивительно, как долго продолжался этот рэкет. Никому не хотелось становиться посмешищем, и Корридон пользовался этим. Он серьезно выслушивал различные предложения, назначал свои сроки, принимал первый взнос, а потом бросал дело. Вот уже больше пяти лет жил он в мире мошенников, негодяев, бандитов и воров. Да он и сам — паразит, но — главный паразит, живущий за счет других, подобных ему, но рангом пониже. Он не искал их, они сами приходили к нему и приносили свои страхи и горести, свою жадность и беспомощность и, попав в его руки, были бессильны что-либо изменить.

Но так не могло продолжаться долго, и Корридон прекрасно понимал это. Рано или поздно слухи пойдут по кругу, и однажды двое или трое его бывших клиентов доверятся кому-то и узнают о разветвленной системе рэкета Корридона, о том, что они не одиноки, что Соли, Хью, Питер и множество других заказчиков также обобраны до нитки. Тогда будет сказано последнее слово, и дверь захлопнется перед носом, и придется спешно разрабатывать новый способ добычи денег…

И, похоже, слово это было кем-то сказано. Прошел почти месяц, как к нему никто не приходил с предложением работы. Шли дни, и пачка фунтов, которую Корридон постоянно носил с собой в кармане, становилась все тоньше. И вот сегодня у него осталось всего пятнадцать фунтов — таким нищим он не был с тех пор, как демобилизовался из армии.

Он не беспокоился. Он верил в свою судьбу. Всегда есть начало и конец, а то, что случится между двумя этими крайними точками, его не интересовало. Он предпочитал плыть по течению, следуя его поворотам, преодолевая неожиданные препятствия и на короткое время сходясь с людьми, которые вносили разнообразие в его жизнь.

В этот вечер, скорее от скуки, чем по делу, Корридон заглянул в клуб «Аметист», один из мрачнейших ночных клубов Сохо, в надежде, что там случится что-либо такое, что избавит его от безделья. Владельцем «Аметиста» был Цани. В безупречном темно-голубом смокинге, с тщательно уложенными черными, как у негра, волосами, он стоял за стойкой бара и толстыми пальцами выстукивал незатейливый мотивчик.

Корридона он заметил лишь тогда, когда тот уселся за столик в дальнем углу, и нахмурился. Ему не хотелось видеть Корридона здесь. Цани разузнал, что Корридон на мели, и опасался, что тот попросит у него денег в долг, а отказать было рискованно. Корридон бы это неправильно понял. Сам он охотно одалживал деньги любому, кто просил, не беспокоясь о возврате, и вправе был ожидать подобного отношения и к себе. Он, правда, никогда не обращался к Цани за деньгами, но тот знал, что рано или поздно это случится, а расставаться с деньгами так не хотелось…

Корридон сдвинул шляпу на затылок и огляделся. Народу было много. Мужчины и женщины, сидя на высоких табуретах у стойки, уединившись за столиками, стоя в проходах — пили, курили и разговаривали.

Едва он уселся за столик, как на него перестали обращать внимание, и он горько усмехнулся, вспомнив вечера, когда они толпой окружали его, предлагая выпить и претендуя на его дружбу. Корридона не омрачало, что о нем так быстро забыли, скорее забавляло. Но их равнодушие служило сигналом: надо осваивать новую территорию. До сих пор он бессознательно откладывал это, зная, как сложно найти новых людей и заново создавать репутацию, прежде чем удастся кого-либо подцепить на крючок…

Но куда податься? В Хаммерсмит? Он скорчил гримасу и задумчиво потер массивную челюсть. Это значило опуститься на ступень или даже на две ниже… Можно попробовать Бирмингем или Манчестер, но там достаточно своих специалистов по рэкету, да и места эти не очень-то прельщали. Конечно, если постараться, то можно найти подходящее место, но он знал, что в мрачном и влажном Манчестере никогда не будет счастлив.

Тогда, может, в Париж?!

Корридон закурил сигарету и подозвал официанта.

Да, в Париж! Шесть лет он не был в Париже. После Лондона он любил этот город больше всех остальных столиц мира. Там было много знакомых, и он не сомневался, что сможет обзавестись полезными связями и знакомствами. Но сначала нужно поднакопить денег. Бесполезно ехать в Париж пустым. Ему нужна будет поддержка в течение нескольких недель, а то и месяцев, пока не подцепит кого-нибудь. Да и устроиться надо будет соответственно. Чем более солидное впечатление он произведет, тем лучше. Для начала понадобится не менее двух тысяч фунтов…

Официантка подошла к столику.

— Большую порцию виски с содовой, — сказал он и заметив, что к нему направляется Милли Льюис, добавил: — Две порции.

Милли было двадцать шесть лет. Крупная и красивая блондинка. Но ее голубые глаза поражали пустотой, а широкий рот был вечно искривлен улыбкой. У нее была маленькая дочь и не было мужа. Чтобы жить, она выходила на улицу. Корридон знал Милли уже два года и, ценя ее привязанность к дочери, оправдывал ее профессию. Однажды он даже одолжил Милли денег, когда та была в трудном положении.

— Привет, Мартин, — сказала Милли, останавливаясь у столика. — Ты занят?

Он посмотрел на нее и покачал головой.

— Сейчас принесут выпивку, — сказал он. — Хочешь присесть?

Она оглянулась через плечо, убеждаясь, что ее заметили.

— Не возражаешь, милый?

— Не называй меня так, — раздраженно ответил он. — И садись. Почему я должен возражать?

Она села, сунув сумку и зонт под стол. На ней был серый фланелевый костюм, подчеркивавший ее красивую фигуру. Он подумал, что она выглядит довольно привлекательно и вполне может крутиться около отеля «Риц».

— Как дела, крошка?

Она повернулась к нему и рассмеялась.

— Неплохо! Действительно неплохо. Конечно великолепным мое положение назвать нельзя — я упустила этого американца…

Официантка принесла выпивку, и Корридон тут же расплатился. Милли, которая ничего не упускала, подняла глаза.

— А как ты, Мартин?

— Да так себе… Как Сюзи? Лицо Милли осветилось.

— О, прекрасно! Я была в воскресенье у нее. Она начала разговаривать!

Корридон усмехнулся.

— Ну, раз начала, теперь ее никто не остановит, — усмехнулся он. — Передай ей привет.

Он сунул руку в карман и, вынув несколько фунтов, протянул ей. — Купи ей что-нибудь, дети любят подарки.

— Но, Мартин, я слышала…

— Никогда не говори при мне, что ты слышала от других. — Он нахмурился. — Делай то, что тебе говорят, и помалкивай.

— Да, милый.

В дальнем углу Макс, худой, невысокий мужчина в красно-белой клетчатой рубашке и фланелевых мешковатых брюках, начал играть на пианино. Макс работал в клубе с момента открытия. Говорили, что у него то ли туберкулез, то ли рак, а он не признавал, но и не отрицал этого. На войне он не был, сидел в клубе, часами играя для посетителей. Так проходила ночь за ночью, без перемен…

Милли начала потихоньку подпевать в такт мелодии и пристукивать каблучками.

— Отлично играет, правда? — сказала она. — Как бы мне хотелось что-нибудь делать так же прекрасно.

Корридон усмехнулся.

— Не прибедняйся, Милли! Ты никогда не стала бы делать то, чем занимается Макс. Зато он был бы рад зарабатывать столько, сколько зарабатываешь ты.

Милли скорчила гримасу.

— Я хочу тебе кое-что показать, Мартин, — вдруг посерьезнев, сказала она. — Держи, но смотри, чтобы никто не видел. — Она достала из-под стола сумочку, вынула что-то и сунула ему в руку. — Ты случайно не знаешь, что это?

Корридон осторожно разжал пальцы. Кусок белого камня, по форме напоминающий кольцо с плоским верхом, уютно лежал на ладони. Он, нахмурившись, покрутил его в руке, потом резко поднял голову и спросил:

— Где ты это нашла, крошка?

— «Нашла»? О-о, это романтическая история!..

— Где?..

— В чем дело, Мартин, ты можешь мне сказать?

— Ничего определенного… Это кольцо из нефрита, и готов держать пари, оно для большого пальца руки стрелка из лука.

— Что?..

— Китайцы пользовались такими. И если оно не фальшивое, то стоит дорого.

— Сколько?

— Понятия не имею… Может, сотню, может, больше.

— Ты хочешь сказать, что такие кольца носят стрелки из лука?

— Да. Они используют его для натягивания тетевы. Если это кольцо не фальшивое, то оно относится к 200–му году до нашей эры.

Лицо Милли дрогнуло.

— До нашей эры?..

Корридон улыбнулся.

— Не пугайся, возможно, это копия. Где ты его нашла?

— Наверное, его уронил один из моих мужиков, — осторожно сказала она. — Я нашла его под комодом.

— Лучше отдай его копам, Милли, — сказал Корридон. — Если оно не фальшивое, поднимется страшный шум… Я не хочу, чтобы тебя посадили в тюрьму.

— Но он не знает, что я его нашла! — возразила Милли.

— Очень скоро он узнает — как только ты попытаешься продать его.

Милли протянула руку под столом, и Корридон вернул ей кольцо.

— А может он назначит вознаграждение?

— Возможно.

Она задумалась на мгновение, покачала головой.

— Я хотела как лучше… Если кольцо что-нибудь стоит, то копы могут не отдать мне вознаграждение. Они будут твердить, что сами нашли кольцо. Знаю я их!

Корридон мысленно согласился с ней, но вслух сказал другое:

— И все же тебе было бы лучше избавиться от него, Милли. Его легко проследить.

— Ты бы не купил его, Мартин? Скажем, за полсотни?

— А вдруг оно ничего не стоит? Нет, извини, Милли, это не для меня. Я бы не знал, куда его сунуть. Если оно подлинное, то слишком опасно держать его при себе, если же это подделка, то оно ничего не стоит.

Милли разочарованно сунула кольцо обратно в сумку и тяжело вздохнула.

— Ну, хорошо, ты меня уговорил. Я обязательно избавлюсь от него, Мартин. Как ты думаешь, Цани не даст мне что-нибудь за него?

— Не надейся!..

— Я не знала, что это нефрит. Я думала, что нефрит желтый…

— Ты путаешь нефрит с янтарем, — терпеливо сказал Мартин.

— Да? — она удивленно посмотрела на него. — Возможно. Все-то ты знаешь!.. Но я верю тебе. Когда я его нашла, то сразу подумала — только ты сможешь сказать мне, что это такое.

— Если бы ты иногда посещала Британский музей, то и сама знала бы это.

— О, я умерла бы там от скуки! — Она взяла свой зонтик. — Ну, я пошла. Спасибо за подарок для Сюзи. Я куплю ей Микки Мауса.

— Отличная идея! — Корридон смял в пепельнице окурок и встал. — Смотри же, не забудь избавиться от кольца. Отдай его первому попавшемуся копу и скажи, что нашла на улице.

Милли хихикнула.

— Наверное, я так и сделаю. Представляю его лицо, когда я отдам ему кольцо. Пока, Мартин!

Чуть позже Корридон покинул «Аметист».

На улице он заметил Милли, стоявшую на углу Пикадилли и Олдермстрит. Она разговаривала с каким-то мужчиной в темном пальто и шляпе. Корридон прошел мимо, но она не заметила его, а он не обратил внимания на ее спутника, скользнув по нему равнодушным взглядом. Обычно он был очень наблюдательным и мог подробно описать человека, которого мельком увидел, но сегодня его голова была занята другим…

* * *

Вот уже год Корридон жил в трехкомнатной квартире над гаражом, расположенным позади госпиталя Сент — Джордж. Ежедневно к нему приходила женщина для уборки квартиры, а питаться он предпочитал вне дома.

Своей небольшой гостиной с убогой обстановкой он почти не пользовался. В ней было сыро и мрачно, такой же была и спальня. Окна спальни смотрели прямо на высокую стену, которая загораживала почти весь свет. Но Корридона это не волновало. Он не хотел быть связанным домом. У него было мало одежды и ничего такого, чем можно дорожить. Он был готов в любой момент бросить квартиру и никогда в нее не возвращаться.

Как место для ночлега эта квартира подходила ему и имела несколько преимуществ: она находилась рядом с Вест — Эндом; на каждом окне крепкие решетки, а входная дверь солидная и крепкая. Остальные помещения над гаражом были заняты различными коммерческими фирмами, служащие которых покидали свои конторы в шесть часов, и Корридон оставался единственным обитателем этого стойла.

На следующее утро он проснулся в восемь часов и, уставясь в потолок, начал обдумывать свой отъезд из Англии. Продолжая размышлять о делах, он встал, побрился и начал переодеваться. Двести фунтов! Полгода назад это было бы нетрудно, сейчас же казалось невозможным. Едва он завязал галстук, как в дверь постучали. Он спустился по лестнице и открыл дверь, решив, что это почтальон. Но вместо него увидел перед собой сияющее лицо инспектора Роулинга из центрального бюро уголовных расследований.

— Доброе утро! — сказал Роулинг. — Ты как раз тот парень, что мне нужен…

Роулинг был крупным мужчиной с широким лицом и красным носом, лет пятидесяти. У него всегда был такой вид, будто он только что вернулся из двухнедельного отпуска на берегу моря. И даже после шестидесяти часов непрерывной работы он был бодр и энергичен. Корридон знал его как храброго и работящего полицейского, безупречно честного, но хитрого, скрывающего свой ум за широкой улыбкой деревенского священника.

— А, это ты! — хмуро пробормотал Корридон. — Что тебе надо?

— Ты уже позавтракал? — спросил Роулинг. — Я бы не отказался от чашечки чая.

— Заходи, — сказал Корридон. — Но чая не будет. Если не возражаешь, могу предложить кофе.

Роулинг проследовал за ним наверх по лестнице и вошел в маленькую мрачную гостиную. Пока Корридон готовил кофе, Роулинг медленно прохаживался по комнате, негромко насвистывая популярный шлягер и ничего не упуская из вида.

— Не могу понять, почему ты живешь в такой дыре, — наконец заговорил он.

— Эта квартира меня устраивает, — отозвался Корридон. — Ты же знаешь, я не домосед, как твоя жена.

— Знаю, — буркнул Роулинг, прихлебывая кофе, принесенный Корридоном. — Она, бедная, сейчас гадает, где я. Несладкая жизнь у жены копа!

— Зато у копа прекрасная возможность обманывать жену и рассказывать ей сказки. — Корридон закурил сигарету и задумчиво посмотрел на Роулинга. Инспектор полиции не приходит в гости просто так. Интересно, что привело его сюда в такой ранний час?

— Я вышел из того возраста, когда обманывают жену и рассказывают ей сказки… А где ты провел прошлую ночь?

Корридон стряхнул пепел на ковер и медленно растер подошвой.

— Когда-нибудь ты сведешь меня с ума своими хитростями! Что случилось?..

Роулинг улыбнулся.

— Ты никогда не научишься делать правильные умозаключения, старина. И все же ты мне нравишься. Конечно, ты слишком хитрый парень, тебе иногда не хватает честности, ты жесток, но…

— Ладно — ладно, — перебил его Корридон, — я не настроен шутить! Так что случилось?

Роулинг несколько смутился. Корридон, который хорошо знал его, не принимал этого смущения всерьез. Он знал все выражения лица Роулинга и что они могут означать.

— Ты разговаривал вчера вечером с Милли Льюис? — спросил инспектор и инквизиторским взглядом посмотрел на Корридона.

— О Боже, — пробормотал Корридон, — я так и знал, что она влипнет в историю с этим кольцом! Несчастная маленькая сучка! Ну да! Я угостил ее вчера выпивкой. А что случилось?

— Ты был у нее дома?

— Ты пытаешься острить? — Его лицо напряглось. — Неужели думаешь, что я хожу домой к таким женщинам, как Милли?

— Зачем же так волноваться! — усмехнулся Роулинг. — Ты мог просто проводить ее домой, не обязательно было спать с ней!

— Этого не было! — отрезал Корридон. — А чем это вызван твой интерес к Милли?

— Ты ведь по — дружески относился к ней, не так ли?

— Да, а что… у нее неприятности?..

Роулинг покачал головой.

— Уже нет…

Наступила долгая пауза. Корридон с недоумением смотрел на Роулинга.

— Что это значит?

— Она умерла, старина!..

Корридон отодвинул от себя чашку и встал.

— Ее убили вчера вечером, — продолжал Роулинг, — около половины двенадцатого…

— Понимаю… — Корридон медленно прошелся по комнате, заложив руки в карманы и стараясь успокоиться. Милли была частью его прошлого, и он знал, что ему будет недоставать ее.

— Я подумал, может ты что-нибудь знаешь об этом деле… Она не собиралась с кем-нибудь встретиться?

— В одиннадцать часов она ушла из «Аметиста», — ответил Корридон. — Я ушел минут через десять. Видел, как она разговаривала с мужчиной на углу Пикадилли и Олдерм — стрит. Потом они пошли вместе в сторону ее квартиры.

— Значит, было примерно двадцать минут двенадцатого?

Корридон кивнул.

— Описать его не смогу, просто не обратил внимания… Теперь жалею об этом. Помню только, что он худощав, одет в темное пальто и шляпу.

— Жаль, — Роулинг задумчиво потер челюсть, — обычно ты более наблюдателен… Да, это нам мало поможет!

Корридон бросил сигарету и тут же закурил новую. Он вспомнил о дочери Милли. Что же будет с ребенком? У Милли никогда не было денег. Значит, теперь о девочке придется заботиться ему…

— Как она умерла?

— Довольно страшная смерть, — спокойно проговорил Роулинг. — Очевидно, маньяк…

Корридон резко повернулся к нему.

— Что случилось?

— Перерезано горло, — ответил Роулинг. — Должно быть, парень потерял голову. Придется предупредить других девушек. Безмотивные сексуальные преступления всегда дьявольски трудно раскрыть!

— Ты уверен, что это безмотивное преступление?

— Во всяком случае, так оно выглядит, — сказал коп. — Это не первая проститутка, убитая подобным образом, — усмехнулся Роулинг. — И не последняя.

Он выпрямился и неожиданно спросил:

— Что ты думаешь о мотиве убийства?

— Что-нибудь украдено? Сумочка на месте? — поинтересовался Корридон.

— Насколько я могу судить, ничего не пропало. А почему ты спрашиваешь?

— Да так… Вчера вечером она показала мне нефритовое кольцо, которое якобы нашла у себя в комнате. Сказала, что его уронил кто-то из ее клиентов. И хотела узнать его ценность.

— Нефритовое кольцо? — Роулинг удивленно уставился на Корридона. — Что еще за кольцо?..

— Это копия кольца, которым пользовались древние лучники, — неохотно заговорил Корридон. — Вернее, я думаю, что это копия… Если же оно подлинное, то стоит очень дорого. Этой вещи более двух тысяч лет.

— Вот как? — Роулинг сел. — Значит она показывала кольцо тебе?

— Да… Слушай, в чем дело? Ты смотришь на меня так, словно это я убил…

— Да нет… — Роулинг пожал плечами. — Поехали на квартиру к Милли, поможешь мне найти это кольцо.

— Поехали… Но в чем дело?

— Ни в чем! Так едем? Это займет не более получаса. Полицейская машина ждет у подъезда.

— В жизни бывают дьявольские совпадения, согласен? — проговорил Роулинг, когда они спускались по лестнице.

— Пожалуй, — кивнул Корридон. — Но почему ты заговорил об этом сейчас?

— В ответ на свои мысли, — неопределенно ответил Роулинг.

Они молча вышли из дома и сели в машину.

— Она собиралась продать кольцо? — спросил инспектор, плавно трогая машину с места.

— Если бы смогла найти покупателя… Я посоветовал ей отдать кольцо в полицию. Предупреждал, что ее легко будет проследить по этому кольцу, если с ним что-то не так. Возможно, она так и сделала.

— Надеюсь, — буркнул Роулинг.

В этот час на Пикадилли движение было слабое, и через несколько минут они добрались до квартиры Милли.

— Ее уже увезли, — заметил Роулинг, — но в комнате ничего не тронуто.

— Не волнуйся, если ты сумел там пробыть, то я уж как-нибудь!.. — с сарказмом заметил Корридон.

У входа в квартиру стоял констебль, он отдал честь при их появлении.

— Ятес еще здесь? — спросил Роулинг.

— Да, сэр!

— Пошли, — кивнул Роулинг Корридону. — Ты ведь не бывал здесь?

— Здесь нет, — хмуро ответил Корридон.

Роулинг повернул ручку и толкнул дверь. Они вошли в светлую спальню, где сержант Джон Ятес с двумя детективами в штатском снимали отпечатки пальцев с двери в ванную. В дальнем углу комнаты стояла кровать. Корридон сунул руки в карманы и прошел туда. Постель, стена у изголовья, ковер на стене — все было забрызгано кровью. Кровью был залит ковер на полу.

— Ее кровь, — мрачно заметил Роулинг. — Он перерезал ей горло, она не успела и закричать…

— Оставь себе эти подробности! — резко перебил Корридон.

Роулинг подошел к комоду. В верхнем ящике лежала сумка Милли. Он открыл ее и вывалил все содержимое на пол. Здесь была пудреница, пачка сигарет, бумажник с пятью пяти фунтовыми бумажками, грязный носовой платок и несколько визитных карточек, перехваченных резинкой. На всякий случай Роулинг заглянул в сумку…

— Здесь больше ничего нет. Эй, Ятес!..

Ятес, высокий широкоплечий мужчина с седой головой и внимательными глазами, подошел к ним. Он без интереса взглянул на Корридона и преданно уставился на Роулинга.

— Ты не видел здесь кольцо из белого камня? — спросил Роулинг. — Возможно, что это был нефрит.

— Нет. Мы все перерыли, но ничего подобного не нашли.

— Поищите еще разок, — велел Роулинг, — это очень важно. Постарайтесь как следует. Правда, я не надеюсь, что вы найдете его…

Ятес энергично приступил к поискам, а Роулинг, открыв дверь ванной, поманил к себе Корридона. Ванная была небольшая, и они с трудом поместились там. Роулинг закрыл за собой дверь, подошел к унитазу и, опустив крышку, сел.

— Почему нельзя поговорить там? — спросил Корридон, садясь на край ванны. — К чему такая таинственность, а?

— Послушай, — сказал Роулинг, — есть кое-что, о чем я не хочу распространяться. Когда ты видел полковника Ричи в последний раз?

Корридон не смог скрыть удивления.

— Почему ты вспомнил о нем?

— Перестань валять дурака! — попросил Роулинг. — Ты знаешь, мне не до шуток. Отвечай на вопросы! Скоро сам влезешь в это дело…

Корридон достал пачку сигарет и протянул ее Роулингу. Они закурили.

— Я не виделся с ним с 1945 года.

— Он хороший парень?

Корридон промолчал. Он выпустил струю дыма, и мысли его обратились к недалекому прошлому. Он живо представил полковника Ричи, хотя прошло почти шесть лет после их последней встречи. Его нельзя было назвать прекрасным парнем, это не то слово. Он мог быть очаровательным, когда хотел. Ему можно было довериться. Он был жесток: многих друзей Корридона посылал на смерть, жалея их и в то же время не колеблясь посылал, наверняка зная, что их убьют…

— Хочешь повидаться с ним? — спросил Роулинг.

— Нет, спасибо! — решительно заявил Корридон. — Он захочет, чтобы я снова работал на него, а у меня есть все, что мне надо, чтобы отлично обойтись и без него.

Роулинг помрачнел.

— Жаль… Ему нужны хорошие парни. Он предлагает прекрасную жизнь: волнующие впечатления, путешествия и весьма приличные деньги.

— Деньги — это дерьмо! — сухо ответил Корридон. — А волнения мне ни к чему. Все это было хорошо во время войны, но не сейчас. Возможно, ты не знаешь, но я очень люблю жизнь… И все — таки при чем здесь Ричи?

— Я разговаривал с ним вчера, — Роулинг снова воспрянул духом, лицо его озарилось улыбкой. — У него есть работа для тебя, и тебе почти не потребуется времени для подготовки.

Корридон устало пожал плечами.

— Зачем ты суешь нос в мои дела? Я не нуждаюсь в его работе. И, кроме того, я собираюсь в Париж.

— Ты?! — удивился Роулинг. — К девочкам?.. Ну и ну! Не смею осуждать тебя!

— Это кольцо имеет отношение к Ричи? — спросил Корридон.

Роулинг кивнул.

— Не хочу ничего скрывать от тебя. Да, оно имеет отношение к Ричи. Но он сам тебе вее расскажет, когда увидитесь. Именно это я и имел в виду, когда сказал, что в жизни бывают неожиданные встречи и совпадения. Сейчас мы поедем к нему.

— Нет, я не поеду, — Корридон резко встал. — Не слишком огорчусь, если вообще никогда не увижу его. Для грязной работы найдется немало других парней. Я свое отработал.

Роулинг с сожалением посмотрел на него и тоже поднялся. На этот раз он выглядел усталым.

— Не ерепенься, старина. Он захочет услышать о кольце. Речь ведь идет об убийстве! Ты должен помочь нам.

— Какое это имеет отношение к нему?

— Самое прямое! — Роулинг едва сдержался, чтобы открыто не зевнуть. — Поехали. Это займет немного времени. — Он распахнул дверь ванной комнаты. — Ты же хочешь, чтобы мы схватили того парня, убийцу Милли? С твоей помощью возьмем значительно быстрее. Она ведь была твоим другом? Разве не ты был крестным отцом ее дочери?..

— Ты что, хочешь довести меня до слез? — усмехнулся Корридон. — Хорошо, поехали!

Роулинг просиял.

— Я так и думал! Я сразу же заявил, что в ордере на арест нет совершенно никакой необходимости…

— Значит, полковник по — прежнему прибегает к старым трюкам? — мрачно заметил Корридон. — А если бы я отказался, он упрятал бы меня в тюрьму?.. У него опять пропали часы?

Роулинг устало прикрыл глаза.

— Нет. На этот раз золотой портсигар. Повернись, я пощупаю твои карманы.

Корридон повернулся спиной. Его лицо ничего не выражало.

— Значит, если бы я отказался, мне грозил месяц тюрьмы?

Роулинг весело рассмеялся.

— С тобой лучше не иметь дела, Корридон, ты все ходы знаешь заранее!

Глава 2

Толстая, рыхлая мисс Флеминг при виде Роулинга и Корридона оторвалась от пишущей машинки. Корридон с отвращением посмотрел на нее. Трудно было поверить, что женщина может быть такой непривлекательной и так безвкусно одеваться. Он вспомнил, что подумал то же самое, когда впервые увидел ее пять лет назад, зайдя к Ричи проститься.

За пять с половиной лет в ней ничего не изменилось. Такой же красный, лоснящийся нос, нечесанные волосы и одежда — верх безвкусицы. Он знал, что она необычайно работоспособна, свободно говорит на десяти языках, а за секретную работу во время войны награждена боевым орденом. Тот факт, что она была личной помощницей Ричи, свидетельствовал о многом. Тому, кто хотел срочно увидеться с Ричи, следовало быть как можно любезнее с ней.

И все — таки Корридон не мог понять, как Ричи терпит ее. Мисс Флеминг подняла голову, равнодушно оглядела их и махнула рукой в сторону двери рядом с ее стулом.

— Пройдите, пожалуйста, — сказала она. — Полковник Ричи ждет вас.

Роулинг заискивающе улыбнулся.

— Благодарю вас! — начал он. — Какой сегодня чудесный день, прямо…

Остальная часть фразы была забита стуком машинки. Мисс Флеминг продолжала работу.

— Оставь свои любезности для Армии Спасения, — усмехнулся Корридон, — Фанни этим не прошибешь.

Роулинг неодобрительно покосился на него, открыл дверь и вошел в кабинет.

Полковник Ричи стоял перед небольшим камином, заложив руки за спину. Он был более шести футов росту, широкоплечий, мощный и в то же время стройный, с отличной выправкой. Седые волосы коротко подстрижены, черная повязка закрывала левый глаз, который он потерял в Турции, во время первой мировой войны.

Он перевел взгляд с Роулинга на Корридона и сделал шаг навстречу.

— Хэлло, Мартин! Рад снова видеть вас!..

— Не сомневаюсь, — сухо ответил Корридон. Они обменялись рукопожатиями. — А вы неважно выглядите, полковник.

— Такая у нас жизнь, — Ричи улыбнулся. — И работы много… — Он указал на кресло. — Садитесь. Я не смогу уделить вам более двадцати минут. В двенадцать часов у меня встреча, и притом деловая, в Форин Офис.

Корридон уселся в кресло, достал сигареты и закурил, а спичку бросил в камин. Он злился на себя: знал, что Ричи много работает, что у него мало людей, и сейчас укорял себя за то, что не хотел помочь ему… Но тут же отогнал эти мысли как ненужные: только молокосос мог добровольно взяться помогать Ричи.

И все же, глядя на Ричи с устало опущенными уголками губ и темными кругами под глазами, Корридон почувствовал угрызения совести. Ричи хорошо относился к нему, и они всегда были друзьями. Это Ричи избавил его от полиции, когда он убил секретаря посольства. Теперь это уже забытая история, но не вмешайся тогда Ричи в его дела, многое сейчас было бы по — другому. Это благодаря Ричи его наградили орденом и дали небольшую пенсию за раны, полученные им в гестапо.

Да, Ричи — хороший парень, но это не значит, что Корридон готов работать с ним.

— Вы задумались, — сказал Ричи, внимательно наблюдая за Корридоном. Ричи мог читать мысли многих людей, как открытые книги. — О чем?

Корридон улыбнулся.

— Меня удивляет, что вы все еще держите здесь эту ужасную мисс Флеминг. Почему бы вам не посадить в своей приемной кого-нибудь посимпатичнее?

Ричи удивился.

— А в чем дело? Она же умна!

— Не спорю. Возможно, вы просто не замечаете ее… Ладно, не будем об этом. Роулинг собирается вам что-то рассказать.

Роулинг давно уже собирался. Он терпеливо ждал, когда дойдет очередь и до него. Увидев, что Ричи смотрит в его сторону, он быстро и четко доложил об убийстве Милли.

— Корридон знал ее, — продолжал он, сообщив некоторые данные о ее жизни, — вчера вечером разговаривал с ней. Она показала ему белое нефритовое кольцо, которое обронил в ее комнате кто-то из клиентов.

— Белое нефритовое кольцо? — переспросил полковник, и его лицо напряглось.

— Кольцо лучника, — сказал Корридон. — Я думаю, вы видели подобные в Британском музее. Возможно, у Милли была одна из удачных копий.

Ричи неторопливо полез в жилетный карман, достал небольшой предмет и протянул Корридону.

— Такое? — спокойно спросил он.

Корридон внимательно осмотрел кольцо.

— Да, это то самое кольцо!.. Точнее, очень похоже на него…

— Э, нет! — Ричи покачал головой. — Это не то кольцо. Их множество… Я полагаю, все они пронумерованы. Загляните внутрь, видите, там цифра двенадцать. Вы не обратили, конечно же, внимание на номер кольца Милли?

Корридон подошел к окну и, внимательно присмотревшись, увидел цифры 1 и 2, выгравированные в белом камне.

— К сожалению, номера я не заметил, — ответил Корридон. — Там было довольно темно, и потом, Милли не хотела, чтобы кто-то еще заметил ее добычу.

— Жаль, — Ричи повернулся к Роулингу. — Кольца, конечно, не нашли?

Роулинг покачал головой.

— Ятес ищет его, но я сомневаюсь…

— Скорее всего не найдет, — безнадежно сказал Ричи. — У них была вся ночь на поиски…

Корридон встретился с внимательным взглядом полковника и почувствовал, как краска стыда заливает его лицо.

— Да, я упустил того парня, — раздраженно сказал он. — Но я же не знал, что он собирается убить ее! Я ведь уже не работаю у вас.

— Успокойтесь, — сказал Ричи, — что сейчас об этом говорить!.. Но я должен заметить, что на вас это не похоже. От легкой жизни вы расслабились и растеряли все свои таланты.

— Сейчас они мне не нужны! — огрызнулся Корридой. — Почему я должен заниматься чужими делами?

— Цепкий глаз всегда пригодится, — отозвался Ричи. — Помню время, когда вам достаточно было одного взгляда, чтобы запомнить наизусть целую газетную страницу. Теперь вы ведь не способны на это?

— Не знаю, у меня нет повода заниматься подобными фокусами, — проворчал Корридон. — Но если это все, что вы хотите от меня, то я лучше пойду. У меня дела и, кроме того, вы опоздаете в МИД…

Роулинг встал.

— Я вам еще нужен, полковник?

Ричи покачал головой, и тот вышел.

— Подождите, Мартин, несколько слов…

— Простите, полковник, — Корридон тоже поднялся. — Я знаю, как вы заняты, и не хочу отнимать ваше время. Дело в том, что мне сейчас не нужна работа.

Ричи уселся за большой письменный стол, взялся руками за папку и серьезно взглянул на Корридона.

— А деньги вам нужны?

Корридон улыбнулся.

— Ну-у, военное ведомство уже не платит таких денег! — сказал он. — И потом, я же сказал, что не собираюсь возвращаться.

— У вас много свободного времени? — спросил Ричи.

Корридон хмуро посмотрел на него.

— Что вы имеете в виду?

— Я слышал, вы стали мошенником, — спокойно произнес полковник. — У вас далеко не блестящая репутация в Сохо…

— Роулинг вам уже наговорил? — Корридон снова покраснел. — Не стоит обращать внимания на его сказки.

— Это не сказки, Мартин! Кроме Роулинга у меня есть и другие источники информации. На прошлой неделе, например, я разговаривал с Айзексом. Очевидно, он хотел, чтобы вы контрабандой ввезли партию швейцарских часов. Он предлагал сотню фунтов за услуги. Вы взяли задаток, но работу не сделали. Рассчитывали, что он не осмелится обратиться в полицию. Не так ли?

— Возможно… Но с такими крысами, как Айзеке, это не мошенничество. Откуда вы его знаете?

Корридон погасил сигарету и взглянул на часы.

— В моей работе, как и в вашей, приходится иметь дело с различными людьми, — сказал полковник. — Согласен с вами в оценке Айзекса, но ваши методы мне тоже не нравятся. Мне кажется, вы можете найти менее компрометирующий вас способ добычи денег. Пошли слухи, что вам нельзя доверять… А ведь когда-то мы работали вместе, и я не сомневался, что вам можно доверять… Во всем!

— И Брут честный человек, — улыбнулся Корридон, хотя ему было не до смеха. — Дело в том, что я больше не работаю на вас и сам отвечаю за свое поведение.

— Верно, — Ричи нахмурился, сразу стало видно, как он устал, осунулся. — Вы не работаете на меня. А двести фунтов вам пригодились бы?..

Корридон замер в кресле.

— Не откажусь… Только что это: предложение или подарок?..

— Есть одна работа… Если выполните ее успешно, получите 200 фунтов.

Серые холодные глаза внимательно рассматривали Корридона, и он невольно почувствовал себя неуютно.

— Только не говорите, что военное министерство готово заплатить эту сумму!

— А почему бы и нет? Двести фунтов — большие деньги. К несчастью, вы, кажется, единственный, кто может выполнить эту работу, и я готов заплатить эти деньги даже из собственного кармана. Только боюсь, придется вам отказаться от вашего правила: половина сейчас — половина потом… Все деньги будут выплачены после окончания работы.

— Знаете, можете убираться к чертовой матери с вашей мизерной платой… — Корридон нервно рассмеялся. — Не нужны мне ни ваши деньги, ни ваша работа!

Ричи улыбнулся.

— Рад слышать, что вам не нужны мои деньги. А работу жаль. Может, лучше надавить на ваши патриотические чувства?

Корридон встал.

— Зря теряете время! Почему вы выбрали меня? Почему сами не хотите выполнить эту работу?

— Я потому выбрал именно вас, Мартин, — бесстрастно сказал Ричи, — что эта работа может быть выполнена только человеком без чести, лживым, нечистым на руку. Именно поэтому я выбрал вас.

Корридон криво усмехнулся.

— Верю, что вы говорите искренне.

Холодные глаза, казалось, прожигали его насквозь.

— Да, я говорю искренне, — серьезно сказал Ричи. — У вас дурная репутация, и вы будете вне подозрений. Надеюсь, работа будет вам по душе. Возможно, предстоит небольшое ограбление… Хотите узнать?

Корридон снова сел.

— Кажется, вам надо было в Форин Офис? — спросил он. — Вы не опоздаете?

Ричи встал, вышел ненадолго из кабинета, чтобы предупредить мисс Флеминг, и вернулся обратно.

— Это дело важнее, чем визит в министерство.

— Так расскажите мне о нем.

— Буду краток, — торопливо заговорил полковник. — В нашей стране существует организация, и она с каждым днем и месяцем растет количественно и качественно. Цель ее работы — нанесение ущерба нашему государству. Понятия не имею, кто стоит за ней, но подозреваю — она финансируется нашими врагами в Европе. Уверен, шеф организации связан с иностранной разведкой. Он куплен. Допустим, например, что за ним стоит сила, которой не нравится наш экспорт угля на их рынок. Они подкупают шефа этой организации. Может ли он что-либо предпринять, чтобы помочь им? Деньги у него есть в неограниченном количестве, имеются свои люди на шахтах. Месяц спустя начинается забастовка, и экспортные поставки летят к черту. Или возьмем другой пример. Как вы помните, министр по европейским делам умер недавно в результате несчастного случая на охоте. Этот выстрел не был случайным, мы уверены! Он мешал кому-то, и эта организация «позаботилась» о нем… Не хочу терять время на примеры, их множество. Методы работы организации: саботаж, забастовки, убийства и дюжина других, не менее эффективных. Мы хотим найти, кто стоит за всем этим.

Корридон задумался и по привычке стряхнул пепел на ковер.

— Я не вижу здесь «своей» работы. Надеюсь, вы не считаете, что мне под силу найти этого законспирированного шефа?

— Я думаю, вы сумеете сделать это гораздо быстрее и легче, чем кто-либо другой…

— Почему?

— Потому, что шеф этой организации любит людей вроде вас. Он ищет недовольных, ищет тех, кто любит деньги, и не любит свою страну. Вы — готовый саботажник. У вас отличное прошлое, а ваша теперешняя репутация заставит его обратить на вас внимание и привлечь в свои ряды.

— До сих пор это почему-то не случилось!..

— Это потому, что вы не сделали ни малейшего шага навстречу. Мы взяли одного из его людей. Он пытался уничтожить завод в Уэльсе. Мы нашли у него это кольцо и вынудили заговорить. Теперь нам кое-что известно. Каждый член их организации носит такое кольцо, по которому они узнают друг друга. Мы знаем, что дом на Вестерн — авеню, который называется Ред Руст, — одно из мест их встреч. Человек, которого мы взяли, оказался упрямым, и мы потратили много усилий, прежде чем заставили его заговорить. Но не успели допросить вторично, он покончил с собой…

— Вы хотите, чтобы я посетил Ред Руст?..

— Да. Вы знаете это место?

Корридон кивнул.

— Дом снимает майор Джордж Менворти. Мы с ним знакомы. Вы считаете, он связан с ними?

— Вполне возможно… Время от времени члены этой организации собираются у него. Так вы займетесь этим делом?

— Не знаю, — ответил Корридон вставая. — Схожу туда, посмотрю, что из этого выйдет… Не стану прилагать никаких усилий для связи с ними. Но если мне предложат примкнуть к ним, приму предложение. Если же этого не произойдет, я всё бросаю и уезжаю в Париж. И ничего вам не обещаю. Вы меня знаете, опасности меня не пугают.

Ричи улыбнулся.

— Я думаю, вы справитесь, Мартин. Только не пытайтесь связаться со мной. Ни письменно, ни по телефону. Если вас примут туда, то будут долго следить за вами, проверять и перепроверять!.. Они существуют всего полгода, но сделали уже очень много, причем они допустили только один промах… Их нельзя недооценивать, Мартин, они могут жестоко отомстить вам. Будьте осторожны!

Корридон пожал плечами.

— Цыплят по осени считают, — заметил он. — Может, ничего и не произойдет, но если это случится, как связаться с вами?

— Один из моих людей войдет с вами в контакт. Какой возьмем пароль?

— Пароль?.. «Весна в Париже»! — ответил Корридон с жесткой улыбкой. — У меня есть для этого веские причины…

* * *

Вечером, около девяти часов, Корридон вывел из гаража, расположенного под его квартирой, машину и не спеша поехал в сторону Шеферд Буш. Он привычно вел машину, а мысли были заняты другим. Уйдя от Ричи, он занялся делами Милли. Завещания она не оставила, да и ничего ценного у нее не было — несколько безделушек, украшения и тридцать фунтов. Корридон убедил Ричи продать все, что можно, деньги передать адвокатам, чтобы они позаботились, насколько это возможно, о Сюзи. Сам он обещал платить за девочку каждый месяц. Убедившись, что на ближайшие полгода Сюзи обеспечена всем необходимым, Корридон решил вплотную заняться домом на Ред Руст.

Ричи сказал, что у этой организации неограниченные финансовые возможности, и Корридон вполне допускал, что это правда. Если организация может организовывать забастовки, значит, у нее нет финансовых затруднений. Может, и ему удастся урвать несколько сот фунтов, это было бы неплохо.

«Не думаю, чтобы эта организация держала деньги в банке, — рассуждал Корридон. — В наши дни слишком много любопытных, и не успеешь внести в банк немного денег, как тут же начинаются слишком навязчивые расспросы. Деньги должны быть спрятаны в таком месте, откуда их легко достать в любой момент… Очевидно, есть смысл разыскать это место и пошарить там», — решил для себя Мартин.

Он проехал Уайт — стрит и выехал на Вестерн — авеню. Здесь дорога была значительно шире, и Корридон прибавил скорость.

Ред Руст находился в двух милях за аэродромом Нортхолт. Дом стоял в стороне от дороги и был скрыт высоким восьмифутовым забором. Корридон пришел сюда однажды со своим другом, членом этого клуба, и помнил, какая суматоха поднялась при его появлении. Здесь очень неодобрительно относились к чужакам, даже если они появлялись в сопровождений своих.

Интересно, помнит ли его Джордж Менворти?

Они не виделись почти четыре года. В последний раз встретились в грязной забегаловке в Сохо. Менворти был пьян и ругался с каким-то молодым парнем, сидевшим рядом.

Ссора началась с тихого, злобного шепота, потом Менворти неожиданно ударил парня в лицо. Тот выхватил нож. Если бы не вмешался Корридон, Менворти пришлось бы плохо. Бледный и дрожащий, тот мгновенно протрезвел и ушел, а Мартин угостил парня выпивкой.

У Корридона была давняя привычка собирать разную сомнительную информацию. Со временем его знания о людских слабостях и неосмотрительности превратились в источник постоянного заработка. Он не знал, когда ему пригодятся те или иные сведения, но жадно слушал и запоминал все подряд…

Молодой человек готов был без конца трепаться о Менворти. Возможно, этому способствовала фунтовая банкнота, скользнувшая ему в руку. Так или иначе, но Корридон услышал многое. Парень рассказал, почему Менворти выгнали из гвардии, и прочее в том же духе… Тогда Корридон не знал, как он поступит с полученной информацией, но сейчас, мчась по Вестерн — авеню, он искал возможность подковырнуть Менворти…

Впереди показались яркие огни неоновой вывески Ред Руста. Сбросив скорость, он направил машину ко входу, быстро отыскал место для стоянки, поставил машину и вошел. К нему тотчас же направился молодой человек в пурпурной с серебряными позументами ливрее.

— Добрый вечер, сэр, — он вежливо улыбнулся Корридону. — Вы член нашего клуба?

— Добрый вечер, — отозвался Корридон. — Нет. Я просто хотел бы поговорить с майором Менворти.

Молодой человек слегка поднял брови.

— Прошу прощения, сэр, но майора нельзя увидеть без предварительной договоренности.

— Очень жаль, — сказал Корридон. — А есть ли кто-нибудь, с кем бы я мог переговорить?

— В чем дело? — холодный, твердый голос, раздавшийся за спиной, заставил Корридона резко повернуться.

Моложавый мужчина в безукоризненном вечернем костюме, с алой гвоздикой в петлице, приближался к ним. Он был крепко сложен, широкоплеч. Черные глаза холодно разглядывали Корридона.

— Простите, а вы кто? — спросил Корридон с самой обворожительной улыбкой.

— Я — Бретт, управляющий. В чем дело?

— Дела никакого. Просто мне надо увидеть майора Менворти.

— Он знает вас?

Корридон пожал плечами.

— Он может и не помнить меня… Мы не виделись с ним несколько лет. Меня зовут Мартин Корридон. Будьте добры, передайте ему, что я хочу поговорить с ним об Эрни.

Узкие губы Бретта дрогнули.

— О ком?!

— Об Эрни! Он поймет…

Бретт махнул рукой, и молодой человек в ливрее исчез. Бретт продолжал неподвижно стоять на месте, не сводя черных глаз с лица Корридона.

— В чем дело? — снова резко спросил он.

— Ни в чем… Просто я хочу видеть Менворти.

. — Кто такой Эрни? О ком вы говорите?

— Спросите Менворти. Если он захочет, он вам скажет.

Несколько секунд Бретт колебался, потом сердито пожал плечами и резко повернулся на каблуках.

— Следуйте за мной!

Они прошли мимо большого бассейна, мимо клумбы с тюльпанами…

Здание было одноэтажным, со стенами, покрытыми грубой штукатуркой, с соломенной крышей. Бледно — голубые и янтарные неоновые огни обрисовывали контур крыши.

Бретт открыл дверь, и они вошли в ярко освещенный маленький бар. За стойкой стояли и сидели мужчины и женщины в вечерних туалетах. Они с любопытством оглядели Корридона, а две женщины улыбнулись ему и приветливо помахали рукой. Он сдержанно кивнул им и прошел мимо стойки в кабинет.

Прежде чем дверь за Бреттом закрылась, Корридон успел увидеть еще один кабинет, гораздо больших размеров. Мартин прислонился к столу, закурил сигарету и, полузакрыв глаза, прислушался, но ничего не услышал.

Прошло минут пять. Дверь отворилась и на пороге появился Бретт.

— Можете войти, — сказал он, махнув рукой в сторону открытой двери, а сам вернулся в бар.

Корридон вошел. Перед огромными двойными окнами стоял стол, за которым восседал Джордж Менворти.

Он не изменился с тех пор, как Корридон видел его в последний раз. Разве что стал чуть старше и суше, а его темные, зачесанные назад волосы поредели и посеребрились на висках. Корридон знал, что ему уже около пятидесяти, но он был по — прежнему строен и по — военному подтянут. Над плотно сжатым ртом топорщились небольшие усы.

— Вы хотели видеть меня? — спросил он, внешне оставаясь бесстрастным, в то время как его маленькие глазки внимательно и подозрительно сверлили Корридона.

— Ну да, — беззаботно отозвался Мартин. Он закрыл дверь и пересек комнату. — Хочу вступить в этот клуб.

— Тогда я вам не нужен, — рука Менворти потянулась к звонку, — этими делами ведает Бретт.

— Не звоните, — сказал Корридон, опускаясь в кресло. — Я предпочел бы иметь дело с вами. Я осведомлен, что существуют некоторые формальности, как то: 50 гиней вступительного взноса. У меня нет 50 гиней, майор, но я все же намерен вступить в клуб.

Менворти немедленно отдернул руку от звонка.

— Вот как? И вы знаете человека, который поручится за вас?

— Конечно! Этот человек — вы, — дерзко заявил Корридон. — И, смею надеяться, если я найду Эрни, он также замолвит за меня словечко. Вы помните его, майор? В последний раз я видел его года четыре назад… Он тогда пытался вас зарезать.

Майор выпрямился. Его лицо напряженно застыло.

— Вот оно что? — голос его звучал настороженно. — Я наслышан о вас… У вас репутация опасного и не слишком разборчивого человека, не так ли?

— Боюсь, что именно так, — весело согласился Корридон. — Но не надо так расстраиваться, я не горжусь этим.

— Почему вы решили вступить в клуб?

Корридон смял сигарету и потянулся к золотому портсигару Менворти.

— Неужели не ясно?! Золотая жила на моем участке иссякла, надо осваивать новую территорию… А здесь полно богачей, не знающих, куда девать деньги. Простор для охоты, не так ли?

— Значит, вы собираетесь обирать моих клиентов?.. — Менворти придвинул к себе тяжелое пресс — папье. — И рассчитываете, что я соглашусь?

— Была бы неразумно с вашей стороны отказать мне в таком пустяке, — улыбнулся Корридон. — Давайте будем откровенны. Эрни слишком много наговорил в тот вечер. Он был здорово зол на вас… Я думаю, вы не хотите вляпаться в скандал, майор, а скандал возможен… И даже эти чудаки, которые поддерживают ваш клуб, сразу отвернутся от вас, узнав об Эрни и о том, почему вы так поспешно, ушли в отставку.

Менворти достал сигарету из портсигара. Яркий огонек золотой зажигалки на мгновение осветил его глаза. Руки его слегка дрожали.

— Значит, это шантаж… Мне бы следовало догадаться.

— Конечно! Ведь мы сразу договорились, что я не слишком разборчивый в средствах человек, не так ли?

— А если я сделаю вас членам клуба?..

— Естественно, я забуду об Эрни. Итак, майор, я вижу, мы начинаем понимать друг друга. Не тратьте зря времени. Вы в полной безопасности, можете быть в этом уверены. Я не продам вас и буду заниматься охотой на стороне.

— Я вас понял. — Менворти с трудом сдерживал гнев. Он открыл ящик стола, достал карточку и что-то торопливо написал на ней.

— Но предупреждаю вас, Корридон, что если кто-нибудь из членов клуба пожалуется на вас, вы автоматически выбываете из клуба… И я не сумею вам помочь. У нас существует комитет по рассмотрению жалоб, и они не задумываясь выкинут вас вон!..

Корридон засмеялся.

— Не беспокойтесь, не будет никаких жалоб! Моя технология защищена от дураков.

— Рад это слышать.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошла девушка. Корридон повернулся к ней. Она была прекрасна: невысокая, стройная и смуглая, длинные блестящие волосы в беспорядке рассыпаны по плечам.

— О, простите! — сказала она. — Я думала, что вы один.

— Я сейчас освобожусь, входите, мисс Фейдак, — сказал Менворти, вставая. — Что еще я могу для вас сделать? — обратился он к Корридону.

Девушка заинтересованно взглянула на Мартина. Он встал и улыбнулся ей. И тут же почувствовал укол в сердце. На точеной шее незнакомки висело на цепочке белое нефритовое кольцо древних лучников.

— У вас все ко мне? — снова спросил Менворти. — Если интересуетесь правилами клуба, обращайтесь к Бретту.

— Благодарю, — ответил Корридон. Он взял карточку и, сунув ее в карман, посмотрел на девушку. В прошлом у него был богатый опыт общения с женщинами, и он знал, что нравится им. Так и теперь — он сразу почувствовал, что небезразличен мисс Фейдак.

— Вы новый член клуба? — улыбнулась она. Ее легкий иностранный акцент, скорее всего австрийский, был едва уловим.

— Только что вступил, — ответил Мартин. — Вы думаете, мне придется пожалеть об этом?

— О нет! Это вполне приличный клуб. Все члены клуба дружелюбно отнесутся к вам. — Она выжидательно взглянула на Менворти.

— Мистер Мартин Корридон — мисс Лорин Фейдак, — неохотно представил их друг другу майор.

— Рад познакомиться с вами, — сказал Корридон, незаметно разглядывая кольцо, висевшее у нее на шее. — Вы тоже относитесь к дружелюбно настроенным членам клуба?

— Да… А почему вы об этом спрашиваете?

— Я надеюсь, что вы поможете мне познакомиться с окружающей обстановкой. Но, конечно, вы здесь не одна?

Она засмеялась.

— С удовольствием покажу вам клуб. Я здесь жду брата. Он никогда не отличался пунктуальностью.

— Прошу прощения, мисс Фейдак, — сердито перебил их Менворти. — Вы хотели видеть меня?

— Простите!.. Да, я хотела обменять чек. Она открыла сумочку и достала листок.

— Я подожду вас в соседней комнате, — сказал Корридон и направился к двери. Выходя из кабинета, он оглянулся через плечо. Менворти смотрел ему вслед, девушка стояла к нему спиной.

Через несколько минут Лорин Фейдак вышла.

— Может, выпьем чего-нибудь, — спросила она.

— Именно это я и собирался предложить!

Он открыл дверь и посторонился, пропуская девушку вперед. У нее была удивительно легкая, как у манекенщицы, походка.

Они сели за низенький столик в дальнем углу бара.

— У вас отличная походка! — не удержался Корридон и почувствовал, что комплимент ей приятен.

— Я занимаюсь моделированием одежды, — пояснила она. — К сожалению, не хватило росту, чтобы стать манекенщицей. Я работала модельером в Вене…

Мартин кивнул. После войны многие люди сменили работу и место жительства.

— Я так и подумал, что вы жили в Австрии, как только услышал вас, — заметил он. — Эмигрировали?

Она с грустью подтвердила, что вынуждена была эмигрировать из — за брата. Тот был замешан в каком-то политическом деле, но вовремя успел удрать из Вены, где его заочно приговорили к смертной казни. Теперь они поселились в Англии…

Пока они разговаривали, подошел бармен. Корридон заказал шампанское.

— У меня праздничное настроение, — как бы оправдываясь, сказал он. — Красивая женщина и хорошее вино дополняют друг друга… Вы счастливы в Англии?

— Да, очень, но вот брат… Он страшно тоскует по Вене.

— А чем вы занимаетесь теперь? — поинтересовался Корридон.

— Я конструирую одежду у Дюма, на Бонд — стрит, а мой брат — директор бюро путешествий на Мэйфейр — стрит.

Бармен вернулся с шампанским, откупорил бутылку и наполнил бокалы. Корридон отпил глоток. Вино было великолепным и, очевидно, стоило довольно дорого, но угрызений совести он не испытывал. Кажется, ему повезло: едва успев проникнуть в клуб, он уже познакомился с членом организации. Возможно, это простое совпадение, но он все же решил быть осторожным. Ричи предупреждал его насчет этих людей. Они могли следить за квартирой Милли и видеть его с Роулингом. Они могли следовать за ними до министерства.

— Поскольку у нас зашел доверительный разговор, — весело сказала Лорин, наблюдая за Корридоном, — скажите, чем занимаетесь вы?

— Я… солдат удачи!..

— Солдат?.. А что это значит?

— Солдат удачи — это тот, кто ищет выгоду и смысл жизни в приключениях и удовольствиях, — улыбнулся Корридон.

— Но не для этой же работы вы находитесь здесь? И, пожалуй, здесь вам негде развернуться.

— Верно. Но я стараюсь не перегружать себя работой. Иногда я зарабатываю достаточно денег, чтобы устроить себе отдых. Тогда я пью шампанское и разговариваю с красивыми женщинами. Что может быть приятнее?

— К сожалению, я вынуждена вас покинуть, — огорченно произнесла она. — Я жду брата. У него сегодня день рождения, и я обещала пообедать с ним.

— Это очень трогательно, — Корридон откинулся на спинку кресла, любуясь ею. — Не часто брат и сестра собираются вместе, чтобы отпраздновать какую-нибудь дату. Разве у вашего брата нет знакомых девушек?

— Нет. Он очень серьезный, и у него нет времени на девушек. Когда у него появляется желание погулять, он приглашает меня…

— …А вам нравится мужское общество, и вы считаете, что брат немного утомителен, хотя и любите его, так?

— Верно. — Она весело рассмеялась. — А вы, я вижу, очень проницательны!

— Возможно… Но должен предупредить вас, что совершенно не умею развлекать женщин. Когда-то у меня были хорошие манеры и известное обаяние. Война, к сожалению, все перевернула. Жизнь слишком коротка, и жаль тратить время впустую. Если женщина привлекает меня, я ей так и говорю, если после этого она начинает себя плохо вести, я волен найти себе другую. — Он смотрел ей прямо в лицо, в ее темные блестящие глаза. — А вы ужасно привлекаете меня.

— Я должна быть польщена? — со смехом спросила она.

Он пропустил ее вопрос мимо ушей.

— Вы не могли бы отделаться от братца?

— Это невозможно: у него же сегодня день рождения!

— Да, это серьезная причина, — нахмурился Корридон. — Тогда я подожду. Жаль, конечно, у вас может не быть настроения, когда мы встретимся в следующий раз. Женщины — рабы настроения.

— А вы уверены, что сейчас я в настроении?

— Не сомневаюсь!

— А если вы заблуждаетесь?.. — она загадочно улыбнулась.

— Когда мы встретимся?

— В воскресенье… идет?

— Не раньше?

— Вы не можете подождать каких-то три дня, мистер Корридон.

— Зовите меня просто Мартин. Если вы собираетесь быть безнравственной, незачем поддерживать официальный тон.

— Вы говорите ужасные вещи!

— Знаю. Итак, встречаемся в воскресенье. Где и когда?

— У меня квартира на Безустер Крешит, дом 29, на верхнем этаже. Приходите в семь часов.

— И вы будете одна?

— Вы определенно опасный человек!..

— Я живу по своим правилам. Так вы будете одна?

— Если буду в настроении… — Она звонко рассмеялась.

Корридон кивнул.

— Это хороший ответ. Он вносит элемент сомнения.

Он снова наполнил бокалы.

— Мне кажется, нам предстоит долгий совместный путь…

— Вы всегда так успешно преодолеваете препятствия? — спросила она.

— Преодоление преград зависит от помощи партнера, — серьезно ответил Корридон.

Она наклонилась над столиком и машинально поправила кольцо, висевшее на цепочке.

— Любопытная штучка, — заметил Корридон. — Издали похожа на кольцо лучника из Китая.

Его цепкие глаза буквально впились в ее лицо, пытаясь уловить реакцию на вопрос.

— Однако, вы эрудит! — снова рассмеялась она.

— Просто я в часы досуга посещаю Британский музей, — пояснил он. Явное безразличие, проявленное ею к этому кольцу, показало, что она совершенно не знает его истинной цены. — Это отличное место для расширения кругозора и эрудиции. Там много таких колец… Оно подлинное? — Мартин подался вперед, чтобы получше рассмотреть кольцо. — Можно взглянуть на него?

— Конечно. — Она отцепила кольцо и протянула Корридону, но рука, неожиданно появившаяся из — за ее плеча, перехватила кольцо на полпути. Она резко обернулась.

— О! Слейд, дорогой! Как ты напугал меня, — недовольно пробормотала она и повернулась к Корридону.

— Это мой брат, Слейд… — сказала она, тронув за рукав мужчину, который бесшумно возник рядом с ними. — А это Мартин Корридон… Он только что вступил в наш клуб. И еще он сообщил мне, что является солдатом удачи.

Слейд Фейдак был мускулистой копией своей очаровательной сестры: крепко сложенный, смуглый, с такими же темными глазами. У него был широкий и высокий лоб, умное интеллигентное лицо.

«Лицо интригана и фанатика», — безошибочно определил Корридон.

— Солдат удачи? — Слейд с любопытством посмотрел на Корридона. — Это интересно… Можно присоединиться к вам? — Говоря это, он сунул нефритовое кольцо в карман с естественностью, присущей фокусникам и карточным шулерам.

— Конечно, — кивнул Корридон. — Хотите шампанского? — Он попросил у бармена еще один стакан. — Лорин сказала, что у вас сегодня день рождения?

Фейдак кивнул.

— Что означает «солдат удачи»? — спросил он, усаживаясь между ними.

— Я берусь за любое дело. То есть за работу, которая хорошо оплачивается, — ответил Корридон. — Пользуюсь определенной репутацией в определенных кругах, что гарантирует мне определенную работу.

— Какого рода репутацией, мистер Корридон? — с усмешкой спросил Фейдак.

— Не слишком разборчивого человека, — с такой же усмешкой ответил Мартин.

— Это интересно… Прошу прощения за любопытство, но могу я узнать, как вы заслужили подобную репутацию?

— Не будь таким назойливым, Слейд… — хмуро вмешалась Лорин. Видно было, что ей неприятен этот разговор. — Ты едва знаком с мистером Корридоном, а уже устраиваешь ему допрос!

Корридон засмеялся.

— Не беспокойтесь, я ничего не имею против… Мне платят за советы.

Фейдак нетерпеливо повернулся к Лорин, жестом показывая, чтобы она не перебивала.

— Расскажите подробнее, мистер Корридон.

— Люди считают, что я люблю риск, меня не волнует этика, я готов обмануть правительство, если предоставится такая возможность. Пожалуй, они правы. Я не люблю властей и меня не грызет совесть.

— Не будет ли бестактным с моей стороны спросить, почему вы не любите власть? — Фейдак улыбнулся. — Похоже, я и в самом деле устраиваю допрос!..

— Это не страшно. Но, возможно, ваша сестра скучает?

— Ее это интересует так же, как и меня, — ответил Фейдак, прежде чем Лорин успела открыть рот. — Продолжайте, прошу вас.

— Я был отчаянным парнем во время войны, — продолжал Корридон. — Моя работа заключалась в поездках по Германии. Я разыскивал там предателей и всех тех, кто помогал врагу, и убивал их. Мои люди выбирали жертву, я охотился за ней и прекращал ее дальнейшую деятельность.

— Это, должно быть, опасная работа? — спросил Фейдак, и его глаза загорелись. — Вас не поймали?

— Один раз… Я был в руках гестапо, но мне удалось бежать. — Корридон закурил сигарету. — Без преувеличения и хвастовства могу сказать, что хорошо послужил своей родине. Когда война закончилась, я работал в Лондоне в качестве агента. Меня послали в некое посольство выкрасть бумаги. Не успел я вскрыть сейф, как меня накрыл один из секретарей, который задержался на работе. Надо было действовать быстро, пока он не поднял тревогу… Я убил его. Полиция выследила меня и арестовала. Согласно древней традиции, руководство отказалось от меня и я был вынужден сам заботиться о себе. Мне грозила смертная казнь… С тех пор я избегаю всяких дел с властями, и одно время хотел даже отомстить им, но раздумал. Вероятно, именно поэтому я пока на свободе…

— Это очень интересно, — задумчиво сказал Фейдак. — Нечто подобное случилось и со мной: я был вынужден покинуть свою страну. — Он достал из кармана визитную карточку и протянул ее Корридону. — Здесь мой служебный адрес, может, найдете время позвонить мне? Я чувствую, мы можем оказаться полезными друг другу.

— В самом деле? — Корридон удивленно поднял брови.

— Обсудим это при встрече, — сказал Фейдак. — Уверяю вас, у меня нет желания напрасно тратить ваше время. Есть «определенная» работа, которую может выполнить только такой человек, как вы.

— Не думаю, что это возможно, — отозвался Корридон. — Работа моего профиля вряд ли связана с бюро путешествий…

— И тем не менее, я уверен, что сумею заинтересовать вас.

— Но предупреждаю, — зловеще улыбаясь, произнес Корридон, — меня интересуют только крупные суммы денег!

— Ну, разумеется!..

Мартин пожал плечами и с безразличным видом спрятал карточку в карман.

— А теперь, прошу прощения, — Фейдак встал, — мне надо поговорить с метрдотелем. Ты готова, Лорин?

— Я еще не допила шампанское, — сухо сказала она.

— Хорошо, — Фейдак протянул руку Корридону. — Я очень заинтересован в нашей встрече. Надеюсь, скоро увидимся.

Фейдак ушел. Корридон повернулся к Лорин.

— Не сердитесь! Уверяю вас, еще никто не использовал меня, не пожалев потом об этом, — произнес Мартин, глядя в ее темные глаза. — Простите, я тоже должен идти.

Он встал.

— Желаю приятно провести время. До воскресенья.

— Прошу вас, не ходите к нему в контору, — тревожно сказала Лорин.

— Не волнуйтесь, я пока не собираюсь делать это, — улыбнулся Корридон. — Не забывайте следить за своим настроением. До воскресенья. Вы очень красивая женщина!

Сунув руки в карманы и тихонько насвистывая, он ушел.

Глава 3

Садясь в свою машину, Корридон по привычке отметил, что рядом стоит «бьюик» с работающим мотором. Тронувшись, Корридон сразу же переключил коробку на третью передачу и надавил педаль газа. Мотор взревел, машина рванула вперед. Стрелки часов показывали без четверти одиннадцать. Кругом было безлюдно.

Корридон выехал на шоссе и прибавил газ. В зеркале заднего обзора появились два желтых пятна фар. Мартин усмехнулся. Ричи предупредил, что они будут следить, и, похоже, они действительно не теряют зря времени. Слежка началась. Он сознательно не делал попыток оторваться, а на Шеверд Баш, где было особенно интенсивное движение, даже немного сбавил скорость, чтобы они его не потеряли.

Возможно, они просто хотят убедиться, что он действительно живет на Гравенор Мьюс. Ну, это не было секретом ни для кого. Он даже хотел, чтобы они убедились в этом.

Машина шла почти вплотную в десятке ярдов сзади, когда он свернул к своему дому. Преследователи прибавили скорость и, обогнав его, умчались вперед. Мартин успел разглядеть за темными стеклами «бьюика» две фигуры на переднем сиденьи. Он притормозил, остановил машину, выключил зажигание и прислушался. Похоже, «бьюик» тоже остановился, хотя его и не было видно. Наверное, решили идти сюда пешком, подумал Корридон.

Он подошел к гаражу и включил свет, чтобы им было лучше видно. Неожиданно из темноты подворотни на свет вышла фигура. Корридон замер на мгновение, инстинктивно сжал кулаки. Потом, разглядев меховую шапочку, короткий зонт и большую сумку, вздохнул облегченно.

Девица, появившаяся из темноты, была высокой, стройной и красивой. Яркие полные губы раскрыты в призывной усмешке. Короткое пальто распахнуто с тем шиком, который сразу выдает уличную проститутку.

— Хелло, дорогой! — сказала она приятным хрипловатым голосом. — Тебе нужна непристойная девушка?

Корридон дружелюбно улыбнулся, открывая дверь гаража.

— Нет, — коротко отозвался он. — А ты что здесь делаешь?

Она пожала плечами.

— Ищу парня вроде тебя, — ответила она и подошла ближе. От нее пахло духами.

— Позабавимся, дорогой?

— Не сегодня, — Корридон сел в машину. — Мне жаль, но ты напрасно теряешь время.

Не дождавшись ответа, он завел машину в гараж, выключил двигатель и, погасив свет, запер дверь гаража. В дальнем конце улицы горел свет, и он успел разглядеть две неясные фигуры.

Девушка снова подошла к нему.

— Может, передумаешь, дорогой? — попросила она. — Потом будет весна в Париже.

Корридон рассмеялся.

— Старая песня! Где-то я уже слышал ее!

Она ответила шепотом, который он еле разобрал:

— Белый нефрит!.. Вам это о чем-нибудь говорит?

Корридон молча прижал ее к себе. Для наблюдателей в конце улицы они представляли собой обычную для Пикадилли сцену: мужчина договаривается с уличной шлюхой.

— За нами следят два парня, — тихо сказал Корридон. — Пойдем ко мне?

— Да, он предупредил, что возможно они уже следят за вами. Это он придумал, чтобы я действовала так. Его идея, не моя.

— Да, его мало трогает мой моральный облик, — Корридон улыбнулся. — Но я не буду возражать, если ты согласна…

Держа ее под руку, он подошел к дому и, достав ключ, отпер дверь.

— Поднимайся наверх. Первая дверь направо. — Он включил свет на лестнице и не мог отказать себе в удовольствии посмотреть, как она поднимается. У нее были стройные ножки, Мартин облизнул губы.

«Складная девочка, — подумал он. — Держу пари, Ричи даже не обращает внимания на ее формы».

Он закрыл входную дверь и поднялся наверх. В гостиной уже горел свет. Словно два путника в пустыне, они уставились друг на друга.

Грубое выражение исчезло с ее лица, и он увидел, что она молода и очень красива.

— Хорошая маскировочка! — признал Корридон. — Классно меня одурачили, а я, надо признать, в таких делах не новичок.

— Это идея Ричи. Он сказал, что никто не обратит внимания, если я в таком виде появлюсь у тебя на квартире. Будем надеяться!..

— У Ричи профессорские мозги, — сказал Корридон, снимая пальто. — Самое интересное, что именно такого поведения ждут от меня мои преследователи, так что тут он действовал безошибочно. Садитесь. Кто вы?

— Я — Мэрион Говард, — ответила она. — Буду приходить сюда каждый вторник, вечером.

Корридон засмеялся.

— Похоже, моя репутация для вас вообще ничего не значит! Как насчет того, чтобы выпить?

Она покачала головой.

— Я не пью.

— Сигарету?

— Не курю.

— Неужели у вас нет никаких пороков?

— На них у меня просто нет времени. Кстати, вот деньги для вас. — Она открыла сумочку. — 50 фунтов! Поразительная щедрость!

Корридон присвистнул.

— Бог мой, что это с ним?! Самое большее, на что я мог надеяться, — это четвертной!

— Я знаю. — Она положила на стол десять пяти фунтовых банкнот. — Они считают это дело очень важным.

Корридон уселся на стул и закурил.

— Вы, кажется, думаете, что я всемогущий, — сказал он. — Я же конкретно ничего не обещал Ричи!

Мэрион улыбнулась, и он решил про себя, что она прекрасная девушка. Ее искренняя улыбка, простота и достоинство одновременно привлекали Корридона.

— Ричи хитер, как старый лис, — продолжала она. — Он знает — раз вы занялись этим делом, то уже не откажетесь! Но не стоит терять время, ведь я обязана еще отчитаться ему о нашей встрече.

— Будьте осторожны. Никто не помешает им проследить за вами, — предупредил он. — Двое уже наверняка поджидают на улице.

— У меня есть отличная квартирка на Дауэр — стрит, — мягко улыбнулась она. — Все продумано: если за мной будет слежка, то в половине первого меня посетит другой мужчина, и я передам ваш рапорт.

Корридон усмехнулся.

— Да-а, Ричи не простак… Он предпринял неплохие меры предосторожности.

— Иначе нельзя. Эти люди очень опасны… Так что же случилось сегодня?

— Много всего… Я видел Менворти и убедил его принять меня в члены клуба. Это было нетрудно: небольшой шантаж, и… Когда он подписывал членскую карточку, в кабинет вошла девушка. Вместо медальона у нее было нефритовое кольцо. Ее зовут Лорин Фейдак, живет на Бейзуотер Крешит, 19, на верхнем этаже, работает у Дюма, на Бонд — стрит. Она буквально заставила Менворти познакомить нас, и мы вместе провели вечер. В воскресенье должны встретиться в более интимной обстановке. — Он усмехнулся. — Возможно, при нашей следующей встрече у нее будет другое настроение, но сегодня она была полна соблазнительных намеков…

— Вы думаете, это была игра?

— Не знаю… Бывают такие девицы, но это может оказаться и хитростью. В воскресенье посмотрим. У нее есть брат, Слейд Фейдак, работает в бюро путешествий на Мейфер — стрит. Мы едва обменялись несколькими словами, как он предложил мне поработать на него. Мне кажется, что перед тем, как присоединиться к нам, он поговорил с Менворти. Уверен — он знает обо мне все! Он просил меня посетить его контору, чтобы обсудить это предложение, но как только он ушел, Лорин предупредила меня, чтобы я не вздумал связываться с ним.

Мартин стряхнул пепел в камин.

— У меня не было времени убедиться, действуют ли они сообща. О кольце она сказала, что оно досталось ей по наследству. Первое впечатление, что все это подстроено. Но как они узнали, что я собираюсь идти в клуб? Если следили за моей квартирой, то могли видеть меня в квартире Милли, в компании Роулинга. Не думаю, что мне следует форсировать события и спешить на встречу со Слейдом Фейдаком.

— Пожалуй, — согласилась Мэрион. — Не исключено, что Бретт мог сказать Фейдаку о вашем визите к Менворти, а тот послал сестру, чтобы подцепить вас на крючок.

— Вполне вероятно, — кивнул Корридон, — но это означает, что Бретт тоже связан с ними…

— Ну и что? Ведь Менворти-то с ними?

Корридон пожал плечами.

— Не знаю. Может быть. Но не думаю, что ему хватит нервов на такую работу. Попросите Ричи покопаться в прошлом Лорин и ее брата, можно даже проследить за ними. Скажите, пусть разузнает все, что можно, о бюро путешествий и, конечно, о Бретте.

— А вы?..

Корридон привстал, взял деньги со стола и сунул их в карман.

— Я ничего не буду делать до воскресенья. Считаю, было бы ошибкой до этого времени встречаться с Фейдаком. Пусть подождет и понервничает…

— Правильно, — Мэрион поднялась. — Тогда до вторника? Если случится что-то непредвиденное, позвоните мне. — Она записала номер телефона. — Они могут прослушивать вашу телефонную линию, поэтому просто пригласите меня к себе. Я постараюсь приехать сразу же.

Корридон лукаво улыбнулся. Ситуация явно забавляла его.

— Как бы я желал, чтобы такие хорошенькие девушки всегда являлись ко мне по первому звонку. Тогда жизнь секретного агента была бы просто райской!

Мэрион пристально посмотрела на него.

— Боюсь, со мной жизнь не показалась бы вам райской, — холодно произнесла она.

— Жаль, — огорчился Корридон, — наверняка Ричи сказал вам, что со мной у вас не будет неприятностей, что я всегда поступаю, как джентльмен…

Мэрион засмеялась.

— Нет, не говорил. Он только сказал, что вы не любите упускать шанс, и поэтому я должна быть осторожной.

— Он ничуть не изменился, — со вздохом произнес Корридон, — все та же старая курица! И тем не менее я должен сказать, что вы слишком красивы для агента.

Она прошла мимо него, направляясь к выходу.

— Все зависит от точки зрения, — ответила она.

Он проводил ее до двери.

— Я полагаю, мы должны поцеловаться, — сказал он, распахивая дверь. — Эти двое наверняка следят за нами.

— Не вижу необходимости! — отрезала она. — Спокойной ночи! — И не оглядываясь изчезла в темноте улицы.

* * *

Двое, следившие за Корридоном от Ред Руст, продолжали тенью следовать за ним. Это были профессионалы своего дела, и только огромный опыт Корридона подсказывал ему, что они постоянно торчат за его спиной. Один был невысокий, коренастый, с красным одутловатым лицом и толстой шеей. Корридон про себя называл его немцем. Другой был высокий, худой, с глубоко запавшими глазами. Его плоское лицо, прилизанные светлые волосы и привычка прикусывать кончик сигары наводили на мысль о славянском происхождении.

Корридон окрестил их Хью и Дью. Каким-то шестым чувством он ощущал, что это профессиональные убийцы. Оба они были какие-то нервные: Хью — тот, что покороче, — моргал, словно подмигивал кому-то невидимому; Дью — высокий — нервно потирал пальцы. Оба они были бесшумными тенями Корридона, холодными, равнодушными, безжалостными. Вспоминая их, Мартин начинал сомневаться, стоит ли совать голову в петлю.

Это было очень похоже на Ричи — вовлечь в такое дело, которое грозило верной смертью. Ради дела Ричи никогда не жалел своих агентов.

— Другого агента мы всегда можем найти, — сказал он однажды Корридону в порыве откровения. — Но будь я проклят, если вы сможете найти другую Англию!

Интересно, подумал Корридон, знает ли Мэрион Говард, против кого ей предстоит работать. Эта красивая, храбрая и чистая девушка нравилась ему, хотя сам он жил по собственным, весьма сомнительным правилам. Поэтому он твердо решил при следующей встрече предупредить ее, хотя и знал, что это, скорее всего, ничего не изменит. Уж если вы попали в лапы Ричи, вам от него не избавиться, и вы всегда будете делать только то, что нужно ему, и не потому, что вам это нравится, а потому, видите ли, что это нужно Англии!.. И, кроме того, Корридон уже убедился, что Ричи из тех мужчин, которыми восхищаются девушки типа Мэрион…

Хью и Дью сняли квартиру, очень похожую на его собственную, через два дома от Корридона, в бывшей конторе букмекера. Это нанесло сильный удар по его планам. Теперь Хью и Дью имели возможность постоянно следить за ним из — за полуопущенных штор. Корридон понял, что предусмотрительность Ричи насчет Мэрион была не напрасной. Его посетители не должны вызывать подозрений; а какие подозрения может вызвать визит проститутки? Чего еще можно ожидать от людей его круга?

На второй день после визита Мэрион Корридон обнаружил, что его телефон прослушивается. Уж кто-то, а он-то разбирался в подобных вещах, поскольку сам в прошлом не раз занимался этим. Кроме того, вернувшись однажды домой, он обнаружил, что кто-то пытался проникнуть в его квартиру. Но несколько лет назад он скорее по привычке, чем по необходимости принял меры предосторожности против подобных попыток. На двери стояли два специальных замка ручной работы, к которым невозможно было подобрать отмычку, а окна квартиры были забраны частой решеткой. Наверняка незваные посетители хотели поставить в его квартире микрофон, но добились только того, что сработали предохранители замка на случай отмычек и предупредили Корридона о неудавшейся попытке взлома. И все же он тщательно обыскал квартиру и в каминной трубе дымохода обнаружил маленький, но чувствительный микрофон. Очевидно кто-то слазил ночью на крышу и опустил его в трубу. Микрофон Мартин не стал убирать, но обернул его толстым слоем ваты и старым шарфом.

Следующие три дня тянулись очень медленно. Это раздражало Корридона. Он посещал кабаки и пивнушки, бывал в ночных клубах Сохо, пытался заняться обычной работой, но на этот раз удача от него отвернулась.

Он с облегчением вздохнул, когда наступило долгожданное воскресенье, и заранее начал готовиться ко встрече с Лорин. Надев смокинг, Мартин долго крутился перед зеркалом, потом тщательно завязал галстук.

В зеркале он видел высокого, широкоплечего мужчину с короткими рыжеватыми усами. В спецгруппе его обычно называли «кирпич», а немцы прозвали «Рыжим дьяволом» за силу и ловкость, твердость характера. У него были резкие черты лица: твердый квадратный подбородок, плотно сжатые губы и серые пронзительные глаза. Его безжалостная или презрительная усмешка часто раздражала людей, но он умел улыбаться дружелюбно и приветливо, а в сентиментальные минуты улыбка Мартина казалась даже мягкой и задушевной. Правда, он злился на себя за эту «слабость»…

Вполне удовлетворенный своим видом, он надел пальто и спустился вниз. В окнах квартиры напротив света не было, но он знал, то его тени сидят за грязными занавесками и смотрят в четыре глаза…

Он вывел машину из гаража и медленно поехал в сторону конюшен. Выехав на Найт — Бридж, оглянулся назад и увидел Хью на мотоцикле.

В начале восьмого Корридон был у дома номер 29 по Бейзуотер Крешит.

Дом стоял в окружении ему подобных, и у Корридона не создалось впечатления о большом достатке обитателей здешних квартир. Открытая настежь дверь вела в отвратительный холл, обставленный мебелью викторианской эпохи. Широкая лестница вела наверх, и было похоже, что лифта в доме нет.

Прежде чем подняться по лестнице, Корридон убедился, что Хью с мотоциклом пристроился в конце улицы, откуда ему было удобно наблюдать за домом 29.

Поднявшись на четвертый этаж, Мартин оказался перед дверью, обитой зеленым дерматином, и нажал кнопку звонка. Дверь тут же распахнулась, словно его поджидали прямо на пороге. Перед ним стоял Слейд Фейдак.

— Входите! — отрывисто сказал он и, схватив Корридона за руку, почти насильно втащил его в прихожую. — Какая удача! Я так рад снова увидеть вас!

Корридон вошел в маленький холл и снял пальто и шляпу. Он ответил на приветствие Фейдака, но лицо его продолжало оставаться мрачным.

— Где Лорин? — резко спросил он.

— О, она дома, не волнуйтесь. Принимает ванну, — тараторил Фейдак. Его веселость действовала на нервы Корридону. — Мы заболтались и не заметили, как прошло время. Ну, проходите же! Я налью вам мартини.

Корридон проследовал за ним в большую гостиную, где оказалось множество цветов: нарциссов, гиацинтов, тюльпанов. Это была очень красивая комната. Повсюду стояли удобные кресла. Паркетный пол был устлан толстым ковром. Перед большим камином между двумя глубокими креслами стоял невысокий коренастый мужчина в голубом костюме. Его худое, узкое лицо цвета древнего пергамента напоминало маски старинных китайских императоров, которые Мартин видел в музее. На вид мужчине было лет 50–60. Узкие глаза смотрели холодно и недоверчиво. Небольшие черные усики, тщательно подбритые, придавали ему вид одновременно франтоватый и жестокий.

— Это Мартин Корридон, — представил его Фейдак. — Мистер Корридон, я рад представить вас главе моей фирмы и президенту — Джозефу Диэстлу.

Диэстл шагнул вперед и протянул узкую руку с тщательно отполированными ногтями.

— Здравствуйте, Корридон, — голос у него был не громкий, но резкий. — Много наслышан о вас…

«Это очень опасный человек, — сразу понял Корридон, осторожно пожимая холеную прохладную руку. — С ним надо быть начеку, он вполне может оказаться шефом организации».

Он сразу же определил в этом человеке безжалостный характер и привычку повелевать, которые тот старательно скрывал за легкой, вежливой улыбкой. Рядом с Диэстлом Фейдак выглядел как котенок рядом с тигром.

— Надеюсь, вы не слышали ничего плохого, — отозвался Корридон. — Мне кажется, люди постоянно преувеличивают свои знания обо мне.

— Но вы все же согласны, что у вас неисправимый характер? — спросил Диэстл и указал на диван. — Я наводил справки о вас. Но давайте все же присядем. Хотелось бы поговорить с вами…

Фейдак принес мартини.

— Я пришел сюда не для деловых разговоров, — сказал Корридой. — Если я правильно вас понял, Лорин нет дома?

Фейдак понимающе улыбнулся.

— Прошу прощения, мистер Корридон. Она скоро придет, а пока мы ее ждем… — Он взглянул на часы. — Через двадцать минут мы должны будем покинуть вас по весьма срочному делу.

Корридон пожал плечами, сел на диван и взял мартини, которое протянул ему Слейд.

— Фейдак сказал мне, что пригласил вас в контору, — продолжал Диэстл, отставляя свой бокал. — Я думаю, мы сможем помочь вам.

Корридон нахмурился, Условно пытаясь что-то вспомнить.

— Помочь? Мне часто говорят подобные вещи, но обычно ничего не получается.

— Я рад, что вы наконец пришли, — сказал Диэстл. — Нам надо поговорить…

Корридон сделал неопределенный жест рукой, как бы говоря: ну, вот, ваше желание сбылось…

— Я был занят, — равнодушно сказал он.

— Но не настолько же! Если я правильно понял, то в настоящее время вы ничего не делаете, — холодно заметил Диэстл.

— В настоящий момент я наслаждаюсь отдыхом.

— Но никто не может питаться одним воздухом, — Диэстл положил руки на колени. — Есть небольшая просьба, точнее, работа по вашему профилю. Мне кажется, это должно заинтересовать вас.

— Все зависит, в первую очередь, от характера работы и вознаграждения, — отозвался Корридон. — Сразу же предупреждаю вас: моя первая заповедь — минимум усилий и максимум вознаграждения.

Диэстл недоброжелательно посмотрел на Мартина.

— Это очень распространенная тенденция в наше время. Но лишь немногие люди имеют право требовать этого. Вы, конечно, принадлежите к их числу. Работа займет не более часа, гонорар — 250 фунтов.

Корридон закурил сигарету.

— Звучит заманчиво. И что надо будет сделать?

— Буду краток, мистер Корридон. Я действую в интересах своего клиента. Должен признаться, что я не в первый раз прибегаю к услугам частных лиц ради дел своих клиентов. В своем бизнесе я имею дело с богатыми людьми, которые нуждаются в… совете. — На его лице появилась холодная улыбка. — Они обращаются ко мне за помощью. Конечно, это льстит, но иногда и раздражает. У человека, о котором идет речь, неприятности с женщиной. Она шантажирует его. Давайте сразу же договоримся — он дурак и распутник. Но, к несчастью для него, он также общественный деятель. Женщина хранит несколько писем, и они могут его скомпрометировать. Если же они попадут в чужие руки, то он просто пропал. Корридон поджал губы.

— Может, ему лучше обратиться в полицию?

— О, нет. Полиция отпадает. Он просил меня найти человека, который сумеет выкрасть письма. Я думаю, для вас это не составит особого труда.

Корридон взглянул на Фейдака, стоящего рядом с Диэстлом. Тот был молчалив и незаметен. Их глаза на мгновение встретились, и Фейдак нервно улыбнулся.

«Почему они выбрали меня? — думал Корридон. — Выкрасть письма вполне могут Хью и Дью. Зачем им понадобился я?»

— Давайте говорить откровенно, — сказал он, отставляя пустой стакан. — Я вас не знаю. Вы предлагаете мне работу. Откуда я знаю, что у вас за клиент? Как я могу быть уверен, что вы не собираетесь просто шантажировать эту женщину? Вы понимаете мое положение? Более того, прежде чем я возьмусь за эту работу, вы должны убедить меня, что эти письма не будут использованы для вашей личной выгоды.

— Вот уж не думал, что вы так щепетильны! — с хищной усмешкой произнес Диэстл. — Но, конечно, вас можно понять. Если дело только в этом, то в тот момент, когда вы вручите мне письма, я уничтожу их у вас на глазах. Надеюсь, мой клиент согласится доверить мне эту процедуру.

Корридон колебался. Что-то подсказывало ему не ввязываться в это дело, но, с другой стороны, где гарантия, что это не испытание, которому подвергается каждый новый член организации? Он знал, что Ричи потребовал бы выполнить это поручение, но его инстинкт был против…

— Хорошо, — Корридон пожал плечами. — Если так, я согласен. Мне плевать на репутацию вашего клиента, но я не хочу, чтобы по моим следам рыскали агенты тайной полиции.

Фейдак облегченно вздохнул и снова наполнил его бокал.

— Мы должны выпить за это, — улыбнулся он. — Я говорил Диэстлу, что вы именно тот человек, который нам нужен!

— Итак, завтра ночью?.. Вас устроит? — допытывался Диэстл. — Я знаю, она очень поздно возвращается домой. Живет одна. Вы можете работать совершенно спокойно.

— Что ж, завтра так завтра, — согласился Корридой. — Где она живет?

— Пока не знаю. Но узнаю и получу план квартиры завтра днем. Слейд заедет за вами и доставит сюда. На двери йельский замок. Вас он не затруднит?

Корридон покачал головой.

— Нет, но я предпочел бы заранее ознакомиться с, так сказать, объектом…

Диэстл с сожалением развел руками.

— Боюсь, это невозможно. Единственное, что я сумею сделать для вас, — достать план квартиры. Так что…

— Ну, хорошо. Я сделаю эту работу.

— Значит, решено? — не унимался Фейдак, подливая Корридону мартини. — Простите нас, что мы вынуждены были действовать подобным образом… Да, Лорин придет через несколько минут. Вы не возражаете, если оставим вас одного?

— Полагаю, я переживу это.

Они уже надели пальто и шляпы, когда Диэстл спохватился:

— Простите, я забыл спросить ваш адрес!.. Или вы сообщили его Слейду?

Корридон улыбнулся.

— Пока нет, но это не затруднит меня.

Он продиктовал свой адрес, и Фейдак добросовестно записал его на обратной стороне конверта.

— Прекрасно. Я заеду за вами завтра в десять вечера. Когда заполучите письма, поедем прямо к Диэстлу. Там их уничтожим, и вы получите деньги, сколько было обещано!.. Вас это устраивает?

— Вполне.

— Если все пройдет успешно, мистер Корридон, я, возможно, сумею предложить вам более интересную и более оплачиваемую работу, — сказал Диэстл, пожимая Корридону руку.

— Я обычно действую успешно, — сухо ответил Мартин.

— Превосходно! Надеюсь, и в будущем мы будем успешно сотрудничать, к нашему взаимному удовольствию.

— Итак, я увижу вас завтра вечером, — суетился Фейдак, — а пока очень прошу никому не сообщать о нашем разговоре.

— Включая и вашу очаровательную сестру?

Улыбка сошла с лица Фейдака.

— Да, пожалуйста.

Мужчины слегка поклонились Корридону и ушли.

Корридон подошел к окну и выглянул на улицу. Он видел, как Фейдак и Диэстл торопливо прошли мимо Хью. Ни один из них ничем не выдал себя, но все же какую-то информацию «хвост» получил: как только они свернули за угол, Хью торопливо завел мотор и рванул в противоположном направлении.

«Итак, теперь я целиком во власти Лорин», — подумал Корридон и, пройдя в обширный холл, огляделся. Справа был небольшой коридор, ведущий к выходу, слева находилась еще одна, сразу не замеченная им дверь.

— Сколько еще вас ждать? — спросил Корридон, повышая голос.

— Это вы, Мартин?

После секундной паузы дверь распахнулась. На пороге стояла улыбающаяся Лорин в легком зеленом халатике.

— Хелло! — она шагнула к нему, протягивая руку. — Слейд открыл вам дверь? Я понятия не имела, что вы уже здесь.

Корридон взял ее руку и легонько сжал.

— Я здесь уже более получаса, — сказал он. — Мне сказали, что вы в ванной…

— Да, я была в ванной. — Она пыталась освободиться, но Корридон крепко держал ее. — Какой вы сильный! Сегодня вы мне кажетесь властелином.

— Да? — Корридон притянул ее к себе, обнял за талию. — Как настроение?

— Боюсь, не очень хорошее, — свободной рукой она уперлась ему в грудь и попыталась оттолкнуть его. — Пожалуйста, не старайтесь выглядеть питекантропом. Мне это не очень нравится…

— Что ж, женщина и ее настроение во многом зависят от обстоятельств, — сказал он, выпуская ее. — Теперь, я полагаю, вы будете другой?

— Не знаю, что вы имеете в виду… Подождите немного, я скоро вернусь. Будьте так любезны и подождите в гостиной. Обещаю не задерживаться.

— Не могу оставаться в одиночестве, когда рядом такая очаровательная женщина, — сказал Корридон, входя за ней в комнату. — Я буду любоваться вами, пока вы одеваетесь. Поверьте, это гораздо приятнее, чем сидеть и ждать. — Он остановился посреди спальни и одобрительно хмыкнул: это была большая, просторная комната, обставленная роскошно и со вкусом. — Бог мой! Вы знаете, что такое комфорт, бэби! Здесь просто великолепно! — Он подошел к постели, ощупал ее. — О! В такой кроватке спишь как на облаке. Неудивительно, что вы такая красивая.

— Вы считаете, что можете вести себя, как вам заблагорассудится? — резко спросила она. — Я не впускаю к себе мужчин!

Он подошел к туалетному столику, на котором стояло множество баночек и пузырьков с кремами, лосьонами, духами и пудрой.

— Вы сердитесь на меня?! — спросил он, разглядывая один из флаконов. — Да я был бы просто счастлив, если бы вы посетили мою спальню! — Он прочитал надпись на флаконе, понюхал его и понимающе хмыкнул. — Гм! Великолепно!.. — Поставил флакон на место и неожиданно спросил: — Как вам нравится старик Диэстл? Вы давно знаете его?

— Едва знакома, Он друг Слейда, — сухо сказала она. — А теперь пройдите в соседнюю комнату и, пожалуйста, подождите меня там!

Корридон, как бы не слыша, подошел к кровати и уселся на нее.

— Мне нравится здесь! У меня было намерение пригласить вас сегодня вечером к Прюньеру, но я раз думал.

— И что же мы будем делать?..

Он посмотрел на нее.

— Ничего. Мы просто останемся здесь.

— О нет, нет! Я знаю, это моя вина. Я пригласила вас сюда, но я была просто пьяна. Давайте не будем делать глупостей! И обязательно пойдем к Прюньеру. Вы слышите, обязательно!

— Довольно странно! — удивился Корридон. — Мне кажется, в тот вечер вы были совершенно трезвы. Я хорошо помню, как вы пригласили меня. У вас была какая-то причина. Сказать, что это была за причина? Вам надо было заполучить меня сюда, чтобы этот старикан Диэстл и ваш братец могли уговорить меня выполнить одну довольно грязную работу! И в качестве приманки было использовано любовное приглашение, так?

На ее глазах выступили слезы, но не от отчаяния, а от ярости, по щекам пошли красные пятна.

— Это абсолютная ложь! Я совершенно не знаю, о чем вы тут говорили!

Корридон издевательски усмехнулся.

— Да? Так они вам не сказали?! Возможно, это секрет, но они, наверняка, шепнули вам на ушко, по крайней мере, ваш братец… Они предложили мне 250 фунтов за кражу каких-то писем.

— Я ничего не знаю об этом! Послушайте, Мартин! Вы слишком далеко зашли! Уходите, пожалуйста. Я не хочу быть сегодня с вами.

— Знаю, — сказал Корридон, — поэтому и говорю с вами откровенно. — Он сделал неожиданный выпад и схватил ее за запястье. — Сядьте рядом со мной!

— Отпустите меня! — в бешенстве закричала она. — Как вы смеете?!

— Боюсь, вы сами хотели этого, — нежно произнес он. — Если вы действительно против — можете кричать. Возможно, кто-нибудь и услышит, если вы поднимете шум.

— Отпустите меня! — она попыталась ударить его по лицу, но он легко перехватил ее вторую руку.

— Зачем же драться? — миролюбиво спросил он. — Я значительно сильнее и, кроме того, не признаю никакой этики. Боюсь, положение ваше безнадежно…

— Мне больно! — застонала она. — Отпустите немедленно!

— Может, это научит вас в дальнейшем не давать напрасных обещаний, — мягко проговорил Корридон. — Я же всегда настаиваю на выполнении данных мне обещаний. — Он легонько толкнул ее, и она упала на кровать. — Боюсь, вам придется считать себя мученицей.

— Вы дьявол! — вопила она. — Если вы немедленно не отпустите меня, я буду кричать!

— Кричи, — улыбнулся он. — Не возражаю.

Он навалился на нее всем телом и прижался губами к ее губам.

Некоторое время она еще боролась, потом затихла, и он отпустил ее руки.

— Кричи, — шептал он, — кричи, пока не поздно!..

— Да замолчишь ты наконец! — сердито вскрикнула она и обняла его за шею.

Глава 4

— Я голоден, — Корридон поднял голову с подушки и осмотрел комнату. Из окна лился лунный свет.

— Так тебе и надо, — лениво отозвалась Лорин. Она заложила руки за голову и удовлетворенно вздохнула. — Надо было сначала сходить к Прюньеру, как ты и собирался…

— Да… — согласился он и закрыл глаза. — Устрицы, херес, утка, зеленый горошек и спаржа. Ты права. Жаль, если бы ты не была такой недотрогой, я бы не потратил столько времени зря. Будь ты поуступчивее, мы сейчас сидели бы там!

Она ударила кулаком по его голой мускулистой груди.

— У тебя свинские манеры, мой дорогой! И тем не менее, придется тебя накормить.

Он повернулся к ней.

— Теперь ты просто умница! Честно говоря, я надеялся, что ты это скажешь мне, но только не знал когда.

Она поднялась и накинула на плечи легкий прозрачный пеньюар. Корридон залюбовался ею. При голубоватом лунном свете она была просто прекрасна!

— Лучше бы этого не случилось! — вздохнула она. — Боюсь, это плохо кончится для меня.

Она молча вышла из комнаты.

Пока ее не было, Корридон включил свет и взглянул на часы. Было двадцать минут двенадцатого. Нужно связаться с Мэрион Говард и рассказать о случившемся… Но сейчас не хотелось даже думать об этом. Лорин была настолько хороша, что он испытывал к ней настоящую нежность, в душе ругая себя за излишнюю сентиментальность.

Но ведь это в последний раз!.. Ну, а пока надо наслаждаться! Правда, он силой добился своей цели, но если она приняла его как любовника, то есть шанс привязать ее к себе. Ему казалось, он сумеет добиться успеха.

Он решительно опустил ноги на пол и подошел к гардеробу: надо же что-нибудь набросить на плечи! Перерыв все содержимое, он неожиданно наткнулся на мужской халат, правда, он был коротким и узким в плечах, но это было все же что-то… Корридон с трудом напялил его и вернулся к кровати. Приглаживая волосы ладонями, он хмуро огляделся по сторонам.

— Слейд был бы рад несказанно, если бы увидел тебя в этом, — сказала Лорин, появляясь на пороге комнаты с подносом в руках. — Ради Бога, сними, пока он не лопнул по швам!

Корридон посмотрел на поднос. Там аппетитно громоздились холодные цыплята, хлеб, масло, персики, а посередине возвышался большой шейкер.

— Неплохо, — одобрительно кивнул он головой. — Но чтобы закрепить успех, ты должна была приготовить что-нибудь для меня.

— Успокойся! — Лорин уселась на постель и поставила поднос на колени. — У тебя ужасный характер, Мартин.

— Разве это плохо? За твоим замечанием скрывается что-то зловещее? — Корридон принялся за цыпленка.

— Ты знаешь это не хуже меня, — ответила Лорин, не глядя на него. Она разлила мартини из шейкера. — Не делай вид, что тебе это неизвестно.

— Скажи мне честно, а то я недогадливый!

— Я влюбилась в тебя, — произнесла она. — А я ненавижу, когда влюблена, это так все осложняет! Я знала, что именно так и произойдет, если мы будем плохо вести себя.

— Что плохого в том, что ты влюбилась в меня? — мягко спросил Корридон. — Ты чем-то недовольна?

— Ты не тот тип мужчин, в которого можно влюбляться. И знаешь это так же хорошо, как и я. Ты сам никого не любишь, а односторонняя любовь опасна для женщины.

Корридону не понравилась эта тема.

— Женщины всегда все преувеличивают!.. Что тут опасного для тебя? Я буду ласков и нежен с тобой…

— Возможно, — заметила она, протягивая ему мартини. — Но ты-то ведь не любишь меня, и в этом все дело! — Она нетерпеливо пожала плечами. — Не возражай! Это мои похороны… Тебе забавно узнать, что я люблю тебя?

— Ты расстроена? Беда с этими женщинами, вечно они делают скоропалительные выводы! Почему они не принимают ситуацию, как мужчины, и не радуются настоящему, а болтают о будущем? Нет ничего постоянного! Может, уже через неделю ты найдешь кого-нибудь лучше меня и забудешь бедного Мартина. Так что не драматизируй события!

— Это называется оставлять себе лазейку, — улыбнулась Лорин. — Ну хорошо — ничего постоянного! Когда ты устанешь от меня, можешь спокойно удалиться. Да здравствует любовь сегодня, и пусть никогда не наступит завтра!

Корридон взял с подноса персик.

— Жаль, что ты так к этому относишься, — сказал он. — Но согласись, ты сама виновата в этом. Ты первая закинула крючок. И не моя вина, что вместо добычи ты зацепила самое себя. Если уж на то пошло, то злись на своего брата: ведь это он захотел встретиться со мной здесь!..

— Хорошо, — улыбнулась она. — Я допускаю это. Но разве не было позорным с твоей стороны так бросаться на меня?

— Если бы ты не поощряла меня, я бы не стал этого делать, — твердо сказал Корридон. — Ты видела когда-нибудь, чтобы шофер останавливал машину на зеленый свет?

— Ты совершенно невыносим! — воскликнула она. — Ты не оставляешь мне ни малейшей возможности для оправдания.

— Во всяком случае, это честно, моя милая. — Корридон встал и пошел в ванную помыть руки.

Когда он вернулся, Лорин лежала на кровати, заложив руки за голову. Воздушный пеньюар прозрачной горкой лежал на кресле.

— Скажи мне, милая, Диэстлу можно доверять? — спросил он, пристраиваясь рядом.

Она скорчила гримаску.

— Не знаю. Я ненавижу его. Он ужасный и хочет, что бы Слейд работал с ним.

Корридон усмехнулся. Находясь в ванной, он обнаружил в кармане халата платок Диэстла.

Он с сожалением понял, что напрасно был сентиментален с ней, и решительно сбросил халат.

* * *

Ровно в десять часов вечера черный «бьюик» остановился около квартиры Корридона. Мартин уже стоял в дверях.

— Все готово, — объявил Фейдак, выходя из машины. — План у меня с собой. Разрешите войти?

— Конечно, — Корридон отступил в сторону.

Фейдак удивленно разглядывал маленькую мрачную комнату. Корридон с улыбкой наблюдал за ним. Фейдак в своем роскошном костюме был здесь явно неуместен.

— Представьте себе, что вы в трущобах, — улыбнулся Корридон. — Тогда вы почувствуете комплекс превосходства. Я не извиняюсь за эту дыру. Я не люблю дешевых украшений и считаю, что домашний уют размагничивает человека.

Фейдак выглядел смущенным.

— Я согласен с вами, — неуверенно проговорил он и сел. — Надеюсь, вы с Лорин провели приятный вечер?

Корридон придвинул стул и уселся напротив Фейдака.

— Мы остались довольны друг другом. Могу я взглянуть на план?

Фейдак достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и разложил его на столе.

— Вот! Я думаю, что для вас это не составит особого труда. Квартира на первом этаже. Дверь не видна от главного входа. Швейцар уходит в десять часов. Если вы сможете открыть дверь в прихожую, то остальное будет просто. Письма хранятся в столе гостиной. Вот здесь, — он ткнул длинным пальцем в план. — Вы войдете сюда, повернете налево и окажетесь в гостиной. Стол стоит у окна. Он может оказаться запертым, но с этим вы справитесь. Письма лежат в правом верхнем ящике.

Корридон изучил план.

— Вы абсолютно уверены в своих словах?

Фейдак кивнул.

— Да, за женщиной следили. Мы подкупили ее горничную. Она уверяет, что письма хранятся именно там.

— Не очень-то надежное место, — пробормотал Корридон.

Все это казалось слишком простым и легким, и Корридону хотелось до начала работы посоветоваться с Ричи. Но тут возникали сложности. Из квартиры Лорин он ушел после полуночи. Хью ждал его и потащился следом. Время было позднее, и если бы он зашел в автомат, Хью заподозрил бы что-то неладное. Жаль, что не удалось позвонить Мэрион…

— О, да! — улыбнулся Фейдак. — С этим не стоило бы связываться, не будь этот тип такой важной птицей. К тому же он смертельно боится полиции. Я полагаю, эти письма довольно пикантны!..

Корридон отодвинул план.

— Что ж, это достаточно просто для меня. Но допустим, что я вскрою стол, а писем там нет? Что тогда?

— Они там!..

— Всегда есть вероятность, что женщина найдет другое, более укромное место. Если их не окажется в столе, что мне тогда делать? Обыскивать всю квартиру?..

— Уверяю вас, они там, — сказал Фейдак. — Но если их нет, то, конечно же, будет лучше, если вы их отыщете. Времени предостаточно. Мы обещали достать их, что бы ни случилось.

— А где же хозяйка?

— Она уехала в Мейденхид. Вернется не раньше двух часов. Но мы приняли все меры предосторожности. Диэстл уехал туда и будет следить за ней. Если она выедет раньше, он позвонит к ней на квартиру. Если зазвонит телефон — ответьте. Он скажет, когда она выехала.

Корридон встал.

— Вы, кажется, позаботились обо всем… Едем сейчас?

— Думаю, что да. Вы готовы?

— Одну минуту.

Корридон прошел в спальню, открыл ящик стола и достал небольшой сверток с инструментами. Сунул его в карман, туда же положил и тонкие кожаные перчатки, а небольшой браунинг 38–го калибра решил не брать с собой.

Заперев ящик стола, он вернулся в гостиную.

— Поехали.

По дороге Фейдак сказал:

— Я подожду вас снаружи. Если будет что-либо подозрительное, я вам посигналю.

— Полный комфорт! — ухмыльнулся Корридон. — Одно плохо: нет черного хода. Если явится полиция, некуда будет удирать!

— Я не вижу причины для их появления, — ответил Фейдак, запуская двигатель. Голос его звучал немного раздраженно.

— Они могут появиться и без причины, — заметил Корридон. — Они имеют привычку появляться в самых неожиданных местах… Если будут неприятности, поезжайте до конца дороги и ждите там, ясно?

— Конечно. Но все будет в порядке.

Через несколько минут быстрой езды они свернули на тихую улочку позади Альберт — холла. Фейдак затормозил.

— Дом направо, — сказал он напоследок. — Номер 36. Окна не светятся. — Он посмотрел на часы. — У нас достаточно времени. Я буду ждать вас здесь. Годится?

— Да. Если письма там, где вы сказали, я задержусь не больше чем на шесть или семь минут. Не выключайте мотор.

— Хорошо. Желаю удачи!

Корридон вышел и захлопнул дверцу машины, бросив Фейдаку через окно:

— Надеюсь, Диэстл приготовил деньги наличными? Я не расстанусь с письмами раньше, чем получу их.

Фейдак вымученно улыбнулся. При свете лампочек на приборном щитке лицо его казалось желтым и сморщенным.

— О, с этим все в порядке!

— Хорошо. Ну, пока!

Он пересек улицу, огляделся и направился к ярко освещенному входу в дом. Он вошел в вестибюль уверенной походкой жильца. Прямо напротив него был лифт, в котором кто-то опускался. Корридон отступил в сторону. Лифт остановился, дверь распахнулась, и появился мужчина в вечернем костюме. Он внимательно посмотрел на Корридона, но тот отвернулся с безразличным видом. Очень плохо, что его видели, подумал Корридон. Если женщина обратится в полицию, этот мужчина наверняка опишет его. Конечно, вряд ли она обратится в полицию, но все — таки не стоит сбрасывать со счетов даже самый ничтожный шанс.

Корридон обернулся. Мужчина не оглядываясь вышел на улицу.

Убедившись, что больше никого нет, Корридон подошел к массивной дубовой двери, которую ему предстояло открыть. Он достал из кармана кусок твердого целлулоида и вставил его в щель между косяком и дверью. Это необходимо, чтобы замок не захлопнулся, когда он будет заканчивать работу над ним.

Минута напряженной работы, и дверь бесшумно приоткрылась. Он проскользнул в маленький темный холл и достал из кармана фонарик. Прямо перед ним была дверь, отмеченная на плане. Он подошел к ней, приложил ухо к замку и прислушался. Тихо. Он повернул ручку двери. Дверь неслышно отворилась. Корридон направил узкий луч фонарика в комнату. Убедившись, что там никого нет, вошел и закрыл за собой дверь.

Стол стоял у занавешенного окна. Оставалось пересечь комнату и исследовать его. Замок был крепкий, но для него не представляло никакого труда вскрыть его. Корридон очень гордился своим уменьем без всякого шума и повреждения открывать любой, самый головоломный замок. Он достал инструменты и приступил к работе. Замок открылся сразу же. Убрав отмычки в карман, он осторожно выдвинул ящик. Там лежало все что угодно, но только не письма. Корридон торопливо осмотрел остальные ящики, но и в них не было ничего, хоть отдаленно напоминавшего письма.

Итак, писем не было!..

Корридон нахмурился. Или она переменила место, или… писем вообще не существовало. Не зря же эта работа показалась ему слишком легкой. Значит, это ловушка!

Он подошел к окну, раздвинул занавески и выглянул. Темная улица была пуста. «Бьюик» исчез.

«Провели простака!» — подумал Корридон и даже рассмеялся.

Очевидно, в холле его кто-то ждет. Быстрый взгляд на окно показал, что из комнаты можно легко ускользнуть. Да, через окно уйти безопаснее, чем через холл. Прежде всего следует запереть дверь. Но едва он сделал шаг назад, как дверь распахнулась и в комнате вспыхнул свет.

Красивая стройная женщина стояла в дверном проеме и смотрела на него. Ее длинные черные волосы рассыпались по плечам. Позади нее стоял мужчина в ночном халате, на лице которого было написано такое изумление, что Корридон невольно улыбнулся.

— Не двигайтесь! — резко произнесла женщина, направив на Корридона пистолет. — Руки вверх!

— Боже мой! — воскликнул мужчина из — за ее спины. — Это грабитель! Осторожнее, дорогая, эти парни очень опасны!

Корридон поднял руки и улыбнулся женщине. Он пытался вспомнить, где же раньше видел мужчину. Его лицо казалось удивительно знакомым.

— Звони в полицию, Дэвид, — сказала женщина. — А я пока покараулю его.

Мужчина осторожно вошел в комнату. Он был бледен от испуга. Тут только Корридон узнал его, и дрожь пробежала по спине. Это был Дэвид Лестранж, постоянный заместитель министра по европейским делам.

— Что ты говоришь, дорогая! Мы не можем вызвать сюда полицию, — хриплым голосом сказал Лестранж. — Нам лучше отпустить его.

— Очень умно с вашей стороны, мистер Лестранж, — улыбнулся Корридон. — Зачем вам скандал?

— Его надо обыскать, — сказала женщина. — Он мог украсть что-нибудь.

— Я не притронусь к нему! — крикнул Лестранж и вытер платком лицо. — Эй, вы, убирайтесь отсюда! — он указал Корридону на дверь.

— Не волнуйтесь, — сказал Корридон женщине. — Мне не хотелось бы быть убитым по недоразумению…

Она отодвинулась в сторону.

— Твое счастье, — прошипела она. — Убирайся!

Но что-то было во всем этом неестественное. Корридон неожиданно понял, что она собирается стрелять. Он видел, как напрягся ее палец на спусковом крючке. А в глазах появилось выражение холодной ярости.

И тут он все понял.

Он понял, зачем он здесь. Понял, насколько умно была устроена западня. Эта женщина собиралась убить Лестранжа, а он должен быть обвинен в этом убийстве!..

Женщина нажала на спусковой крючок раньше, чем он успел перехватить ее руку. Но он не дал ей выстрелить второй раз, грубо вывернув ее запястье, и пистолет мягко упал на ковер. Короткий взгляд на Лестранжа-тот лежал на полу, неестественно подвернув ноги. Между глаз на лбу зияла кровавая дыра…

Отшвырнув женщину, Корридон бросился к двери, а вслед ему несся истошный вопль.

* * *

Выскочив в главный холл, Корридон увидел у входных дверей Хью, который при виде его ухмыльнулся, обнажив мелкие испорченные зубы.

— Оставайся на месте! — произнес он резким гортанным голосом. — Ты не уйдешь отсюда.

— Ошибаешься, толстяк! — прошипел Корридон.

Быстрый взгляд подсказал ему, что Хью не вооружен, и он решительно двинулся вперед, понимая, что схватка с этим явно не обиженным силой человеком будет не простой. Главное — молниеносно атаковать и вовремя смыться. Хью растопырил руки. По тому, как он это сделал, Корридон увидел, что Хью не хуже его разбирается в приемах рукопашной борьбы. Сделав выпад, он ударил Хью левой рукой в лицо, но тот умело ушел от удара и ответил сильным хуком справа. Корридон едва успел отреагировать, и удар пришелся в плечо. Мартин давно не тренировался и теперь понял, что так просто ему с Хью не справиться. Он ожидал, что тот бросится на него, но толстяк стоял на месте. Корридон предпринял еще одну попытку, Ему дважды удалось ударить Хью под ребра, но тот только улыбался. Тогда Корридон нагнул голову и бросился на Хью, но тот ловко уклонился в сторону и, обхватив Мартина за корпус, прижал к себе. Корридон почувствовал нечеловеческую силу своего противника. Ребра его затрещали, но он последним усилием высвободил руки и резко ткнул пальцами в глаза Хью. Тот инстинктивно откинул голову назад, открыв при этом горло, и Корридон коротко ударил его ребром ладони по кадыку. Судорожно всхлипнув, Хью разжал руки и упал на четвереньки. Ботинок Корридона с силой вошел под ребра поверженного противника, туда, где печень… Мартин перепрыгнул через его неподвижное тело и бросился к двери. Но минутное промедление оказалось для него роковым: к дому приближались полицейские.

Корридон резко повернулся, снова перескочил через Хью и бросился к лифту. Его палец с силой надавил кнопку последнего этажа. Лифт пошел наверх. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в холл ворвались полицейские.

Корридон понимал, что в запасе у него не более двух минут. Ровно настолько он сумеет опередить полицейских, потому что одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять: этим здоровым молодцам четыре этажа не преграда.

Лифт еще не совсем остановился, когда Корридон распахнул дверь и выскочил в коридор. Он услышал звуки шагов на лестнице и быстро огляделся. В дальнем конце коридора находилось окно, напротив него дверь, дальше — еще одна. Корридон не колеблясь бросился к окну. Рванул шпингалет. Рядом проходила водосточная труба, а вверху, в двух метрах — крыша. Корридон не раздумывая уцепился за трубу. Она вполне могла заменить лестницу. Подергав ее, чтобы убедиться в прочности, Корридон повис на ней. Снизу раздавались крики, и ему ничего не оставалось, как лезть наверх. Труба трещала, раскачивалась, но все — таки держала. Он вскарабкался по ней и наконец уцепился руками за край крыши. Два — три судорожных толчка ногами — и он уже лежит на краю водостока. Он быстро осмотрелся. Луна светила достаточно ярко. Крыша была довольно покатой, но справа находилась стена соседнего дома, правда, на более низком уровне. Если он сумеет перебраться на нее до прихода полиции, то у него появится шанс ускользнуть.

Достав из кармана небольшую тяжелую отмычку, Корридон отбил пару черепиц с крыши, чтобы иметь надежный упор для ног. Работая быстро и сноровисто, он отбивал черепицы и поднимался к вершине. По другую сторону крыши был желоб, который соединялся со следующим домом. Он осторожно спустился по желобу и начал перебираться на соседнюю крышу.

Корридон двигался торопливо, но расчетливо. Дойдя до конца желоба, оглянулся. Сперва ничего не увидел, потом, пригнувшись пониже, разглядел у одной из дымовых труб темную фигуру. Через мгновение рядом с первой фигурой появились еще две.

— Ты видишь его, Джей? — спросили у первого.

— Он где-то здесь. Я не думаю, что ему удалось ускользнуть. Отсюда никто не мог уйти незамеченным. Сержант отправился в соседний дом. Скоро должны подъехать пожарники.

— Эй, вы, перестаньте болтать, — оборвал их третий голос. — Будьте внимательнее. Его пистолет остался в квартире, но у него может быть еще один…

Две фигуры скрылись в темноте.

Оставшийся полицейский крутил головой направо и налево, словно выбирая, куда ему безопаснее направиться, и повернул в ту сторону, где притаился Корридон. Он шел тихо, но Мартин видел каждое его движение, в то время как полицейский в темноте не видел его. Преследователь был уверен, что преступник находится в ловушке и не следует что-либо предпринимать до приезда пожарных.

Корридон неподвижно сидел в темноте. Полицейский был совсем рядом. Мартин слышал его тяжелое дыхание и, весь подобравшись, готовился к прыжку. Полицейский, должно быть, почувствовал чье-то присутствие, так как неожиданно замер и напряженно уставился в темноту. Корридон молниеносно налетел на него и вцепился в шею.

Коп судорожно глотнул и, замахав руками, зашатался. Продолжая сжимать его горло, Корридон с силой ударил головой ему в лицо и осторожно опустил обмякшее тело на крышу. Несколько секунд ушло на то, чтобы стащить с полицейского френч и фуражку и отступить в тень.

— У тебя все в порядке, Джей? — окликнули его.

Он посмотрел направо. На соседней крыше появился силуэт полицейского, который махал ему фуражкой. Корридон в ответ махнул рукой и шагнул к дымовой трубе.

«Где-то здесь должен быть люк на лестницу», — подумал Корридон. Он огляделся. Прямо под ним был гараж, рядом проходила аллея. Он увидел мечущиеся по улице фигуры полицейских. Их было много. Издали донесся вой пожарных сирен. Надо успеть скрыться до их прибытия, сообразил Корридон, пока они не обнаружили, что он перешел на соседнюю крышу, и не нашли оглушенного полицейского.

Он решил, что на крышу гаража спускаться опасно, его могут увидеть. Надо найди люк, иначе все пропало! Ему понадобилось несколько секунд, чтобы отыскать его. Он поднял крышку и заглянул в темноту. Кроме груды каких-то ящиков, ничего не было видно, и он осторожно скользнул на чердак. Опустив крышку люка и пройдя короткий коридор, он оказался на лестничной площадке. Холл внизу был освещен. Теперь вой сирены был ближе и громче, и, кроме того, снизу доносились голоса. Перегнувшись через перила, он увидел мужчину и женщину, которые стояли у двери и смотрели на улицу. Не сводя с них глаз, Корридон начал бесшумно спускаться по лестнице. Мужчина и женщина были слишком заинтересованы происходящим внизу и не оборачивались.

Он спустился вниз и направился к задней части дома. У двери черного входа он остановился, отмычкой отпер ее и, чуть приоткрыв, выглянул на улицу. Перед ним был небольшой темный сад.

По тропинке он дошел до стены и выглянул на улицу. Перед ним была аллея. Он на мгновение задумался, вспоминая, что там расположено. Кажется, слева — Альберт — холл, справа — Гайд — парк… Если удастся добраться до квартиры Мэрион Говард, он сможет переждать у нее, пока не кончится облава.

Он перепрыгнул через стену и ускорил шаг. Теперь все зависело только от быстроты его ног. Но спешка-то и подвела его. Из тени дерева, наперерез ему вышел коп.

— Это ты, Билл?

Корридон очутился лицом к лицу с полицейским.

— Теперь ему не уйти, — сказал тот, глядя на крышу. — Ты…

Он не договорил, посмотрел на Корридона и все понял, но поздно. Молниеносный удар в челюсть опрокинул его на спину, надежно и надолго погасив сознание.

Перепрыгнув через него, Корридон побежал дальше.

С Пикадиллй Корридон свернул в проход, ведущий на Доуэрстрит. Он на мгновение остановился и огляделся. Убедившись, что на него никто не обращает внимания, неторопливо двинулся дальше. На улицах было множество патрулей, поэтому прошло не менее часа, пока он добрался до дома Мэрион Говард. Ее квартира находилась на верхнем этаже. Он нажал на кнопку звонка и, перегнувшись через перила, выглянул на лестницу. Мэрион открыла дверь, он повернулся к ней. Сперва он подумал, что ошибся квартирой: она совсем не была похожа на ту уличную проститутку, которая приходила к нему.

— Хелло, — тихо сказал он. — Можно войти?

— Конечно!

Она посторонилась, пропуская его, и бесшумно закрыла дверь. В приоткрытую дверь комнаты он увидел включенный электрокамин и кресло у журнального столика.

— Вызовите сюда Ричи, — сказал он торопливо, раздеваясь. — У меня неприятности.

— Но они могут следить за квартирой… — неуверенно возразила Мэрион. — Это очень важно?

Он устало усмехнулся.

— К вам же в гости ходят джентльмены… Мне срочно надо поговорить с Ричи!

Она пристально посмотрела на него и направилась к телефону. Набрав номер, подождала, потом что-то быстро сказала. Положив трубку, повернулась к Мартину.

— Сейчас он приедет.

Корридон кивнул.

— Вы слышали новость?

— Какую? — она с любопытством посмотрела на него.

— Только что убит Лестранж, и обвинять в этом преступлении будут меня! — он ткнул себя пальцем в грудь.

— Хотите выпить? Вам это сейчас просто необходимо, — невозмутимо сказала она и вышла из комнаты.

«Ни малейшего смущения, никаких вопросов, только тревога о нем», — одобрительно подумал он. Мэрион значительно поднялась в его глазах.

Корридон только сейчас почувствовал, что у него разболелась голова, ноги налились свинцом. Он устало опустился в кресло возле камина.

Девушка вернулась из кухни со стаканом виски и сифоном содовой и поставила все это на столик перед ним.

— Хотите что-нибудь съесть?

Корридон отрицательно покачал головой и отпил из стакана.

— Я не голоден. Он скоро придет?

— Минут через десять.

Корридон допил виски и сунул руку в карман. Потом, вспомнив, улыбнулся.

— Вы ведь не курите?..

— Нет, спасибо.

— Не думаю, что Ричи обрадуется встрече со мной. Я влип по уши, — хмуро проговорил Корридон. — Но он втянул меня в это дело, и будь он проклят, но ему придется вытащить меня из этой грязи.

— Он выручит вас, — спокойно сказала она.

— Не уверен. Будет крупный скандал… Кто-то очень хочет мою шкуру.

— Боюсь, они захотят и его крови тоже. Вы же знаете, он не прячется за агентов.

Корридон внезапно почувствовал себя неловко. Он все время думал только о себе. Ему и в голову не приходило, что Ричи тоже замешан в этом деле не меньше, чем он сам.

— Не стоило ему связываться со мной! — раздраженно сказал Корридон. — На кой черт мне нужна была эта работа!

— Вы самый лучший его человек, — возразила Мэрион. — Он восхищается вами.

— Мною?! — Корридон подскочил. — Ерунда! Он выбрал меня только потому, что у меня самая отвратительная репутация. Его хватит удар, когда он узнает, что произошло!

— Он выбрал вас потому, что в данный момент это самая важная работа, которая у нас есть, — серьезно заметила Мэрион. — Он выбрал вас потому, что только вы сможете помочь нам. Он восхищается вами, — повторила она.

— Давайте не будем спорить, — ответил Корридон и покосился на пустой стакан. — И хотя это, — он указал на бутылку, — именно то, в чем я сейчас больше всего нуждаюсь, но все же уберите… Он не любит пьяных агентов.

Пока она убирала виски и сифон в буфет, он продолжал:

— Да, кстати, я думаю, что вам не стоит больше участвовать в этом деле. Те два парня, что ходят за мной, страшно опасны!..

Она улыбнулась.

— Я видела их. Маленький — Карл Брюгер. Обвиняется в преступлениях в Польше во время войны. Высокий — Иван Евский. Бывший полицай. Вырывал золотые зубы и коронки у евреев. Из этой пары он более опасный. Но, если вы решили приготовить омлет, яйца придется разбить…

Корридон пожал плечами.

— Ну, если вы знаете, что вас ждет, тогда ладно… Я просто напомнил об этом, хотя и подозревал, что говорю напрасно. У Ричи превосходный нюх на простаков, которые добровольно суют шею в петлю, даже зная, что их ожидает.

Она весело рассмеялась.

— Все не так уж плохо! Спасибо, что вы заботитесь обо мне. Мне бы не хотелось, чтобы вы плохо думали о полковнике. Он только выполняет свою работу.

— Знаю, — Корридон потушил окурок и закурил новую сигарету. — Но все же ему следовало бы освободить женщину от этой грязной и опасной работы…

Резкий звонок в прихожей оборвал его на полуслове.

— Сперва убедитесь, что это он, — предупредил Корридон, — они могли проследить за мной.

Мэрион вышла из комнаты. Корридон напряженно застыл, прислушиваясь, потом облегченно вздохнул и расслабился, услышав голос Ричи. Дверь распахнулась, и полковник стремительно вошел в комнату.

Двое мужчин внимательно смотрели друг на друга. Мэрион незаметно скрылась в соседней комнате.

— Итак, вы начали действовать. Чего же вы добились? — спросил Ричи.

— Они устроили ловушку, и я попался как дурак! — ответил Корридон. — Но виню в этом только себя. Думаю, вам известно, что в воскресенье у меня было свидание с Лорин Фейдак. В ее квартире меня поджидали ее брат и некто по имени Джозеф Диэстл. Последний предложил мне двести фунтов, если я соглашусь выполнить для них одну щекотливую работу — надо было выкрасть чьи-то письма. Ими, якобы, одна женщина шантажирует его клиента. Я решил, что это просто испытание, и согласился, в надежде, что потом Диэстл вовлечет меня в свою организацию. Вместо этого я попал в западню, и они использовали меня в качестве подставного убийцы Лестранжа.

— Вы виделись с Диэстлом в воскресенье?

Корридон молча кивнул головой.

— Почему же вы ничего не сообщили Мэрион? А если бы вас убили? Я бы никогда не узнал о Диэстлр! Вы понимаете, насколько важна для меня подобная информация?

— Я провел ночь с Лорин Фейдак, — ответил Корридон. — Я и не подозревал, что эта информация так важна.

Ричи насмешливо уставился на него, потом подошел к дивану и сел.

— Если бы вы сообщили Мэрион об этом деле, я послал бы кого-нибудь наблюдать за вами. Тогда у вас был бы свидетель. Мне не нравится, что вы так глупо вели себя и попались, как кролик.

— Ладно, — смутился Корридон. — Я влип, но я не хочу больше заниматься этой работой. Вы, и только вы втянули меня в эту грязь! Я знаю, мне следовало сообщить Мэрион, но в то время это не казалось мне самым важным. Эта девушка…

— Согласен, что вы влипли, — спокойно перебил его Ричи. — Признаться, не ожидал от вас такого…

— Идите к черту! — зарычал Корридон. — Я не оправдываюсь, я просто рассказываю, что случилось.

— Вы отдаете себе отчет в том, что означает убийство Лестранжа? — спросил Ричи. — Поднимется ужасный шум! Вас видели входящим в квартиру. Те, кто живет наверху, дадут подробное описание вашей внешности. Полиция вас знает. Женщина заявит, что у нее из стола пропали драгоценности и именно вы взяли их. И вы хладнокровно пристрелили Лестранжа, когда тот попытался задержать вас.

— Там не было драгоценностей, и я не убивал Лестранжа.

— Знаю, но это очень трудно доказать.

— Это надо доказать! — огрызнулся Корридон. — Я не хочу, чтобы меня повесили. Больше я не работаю для вас, хватит с меня экспериментов!

Ричи достал портсигар, вынул сигарету и закурил.

— У вас есть какие-нибудь предложения? — мягко спросил он.

— Я все расскажу полиции, и вы подтвердите правоту моих слов. Если они хорошенько поработают над этой бабой, она расколется.

— Боюсь, все не так просто, — заметил Ричи. — Вы ведь смотрите только со своей колокольни… Поймите, сейчас эта организация не знает, что обнаружена. Они полагают, мы не догадываемся, что все эти убийства и акты саботажа запланированы и осуществляются специальной группой. Они думают, все их происки скрыты от нас и мы блуждаем в потемках. Они и понятия не имеют, что я давно охочусь за ними. Если же я выступлю в вашу защиту, они сообразят, что я знаю о них, и дело еще больше осложнится. Мне очень жаль, но в интересах страны я вынужден остаться в тени. Корридон замер.

— Вы собираетесь отдать меня на растерзание?!

Ричи стряхнул пепел и задумчиво выпустил струю дыма.

— Боюсь, что да. Вы оступились и, как сами признались, вините в этом только себя. Если бы вы не сваляли дурака с этой девушкой!.. Вы должны были связаться с Мэрион, тогда я смог бы помочь вам! Приказал бы Сандерсу следить за вами, и после выстрела вы бы захватили эту женщину на месте преступления. Вам бы очень пригодился свидетель, а мне ни к чему было бы выходить из тени. А сейчас я вынужден выбирать между вами и своей страной. Мне очень жаль.

Корридон встал, подошел к буфету и достал виски.

— Поскольку я больше не работаю на вас, то могу выпить, не так ли? Хотите? — предложил он Ричи.

Полковник покачал головой.

— Вы не думаете, что я сам должен явиться к Роулингу? — продолжал Корридон. — Вам не кажется, что я, как ягненок, должен сам идти к мяснику? Вы должны знать меня. Хватит с меня ваших нравоучений — «страна превыше всего!» Вы не любите рисковать своей шкурой. Я тоже люблю жизнь и поэтому собираюсь сохранить ее. Боюсь, что ваш миленький план дал на этот раз осечку.

— Кажется, я переоценил вас, — медленно произнес Ричи. — Я сглупил, оказав вам доверие…

— Я тоже так думаю, — кивнул головой Корридон. — И должен предупредить вас: простите, полковник, но я не разделяю ваших патриотических чувств! Я на другой стороне! Я расскажу им о вас — а они мне помогут. И, возможно, их заинтересует, что случилось с их агентом № 12, с тем парнем, который работал на них и покончил жизнь самоубийством. Им также интересно будет узнать о ваших методах, которым вы так старательно обучали меня в прошлом. Я уверен, они найдут для меня укромное местечко, когда поймут, что мне многое известно о вашей работе. Что вы на это скажете, полковник?

Ричи задумчиво разглядывал Корридона, потом его лицо прояснилось, и он улыбнулся.

— Пожалуй, вы правы, — ответил он. — Это ваш единственный шанс. Если они узнают о нашем с вами разрыве, то могут и поверить. Это очень опасная игра, но в нее стоит сыграть!

Корридон был потрясен.

— Черт возьми! Я думал, вы взбеситесь! Значит, это единственный путь, полковник? Только на этот раз вы должны быть поосторожнее: ведь мне придется использовать вас в качестве приманки.

— Я приготовлюсь. Это игра, но она может пройти удачно. Все, что вы расскажете, должно подтвердиться. Они будут проверять вас, и, если узнают, что вы солгали, мы оба превратимся в трупы… Детали мы вам сообщим. Если все пройдет как надо, вы сможете узнать о них очень много. Только, прошу вас, не впутывайте в это дело Мэрион. Я не хотел вам говорить… она моя племянница, и я очень люблю ее.

— Я не продаю друзей, вы это знаете. Я не упомяну о ней, если они не спросят, но если спросят, придется сказать. Возможно, они уже выследили ее. Вам лучше убрать ее отсюда и спрятать понадежнее. Я не хочу, чтобы меня уличили во лжи.

Ричи кивнул в знак согласия.

— Вы правы… Я уберу ее. — Он пристально посмотрел на Корридона. — Простите за то, что я сначала подумал… Беру свои слова обратно. Вы ничуть не изменились.

На лице Корридона появилась жесткая улыбка.

— Диэстл обманул меня. Но, смею заверить, он об этом еще пожалеет. Я сейчас уйду, а вы заберите Мэрион с собой. Здесь ей оставаться опасно. — Они обменялись рукопожатиями. — Пока, полковник. Скоро я подарю вам их скальпы, и это не будет вам стоить ни гроша. Я сделаю это ради собственного удовольствия и из — за ущемленного самолюбия.

— Желаю удачи, Мартин. Будьте осторожны. Если вам понадобится помощь, вы знаете, где меня разыскать.

— Это не так-то легко! Я свяжусь с вами, когда с ними будет покончено. Ну, всего хорошего.

— Я думаю, Мартин, — сказал Ричи, — что Мэрион была бы рада пожелать вам удачи.

Корридон покачал головой.

— Нет. Сейчас в моих руках уже есть одна женщина, и я не хочу другой. — Он усмехнулся. — Вы знаете, полковник, что самое неудачное в вашей племяннице? Она слишком прекрасна! Я мог бы влюбиться в нее, это именно мой тип женщины. Поэтому, чем меньше я вижу ее, тем лучше для нее… и, возможно, для меня.

Мэрион, подслушивавшая около двери, залилась краской.

Глава 5

Корридон с силой вдавил кнопку звонка. Было без двадцати три. По дороге в Бейзуотер ему пришлось дважды уходить от погони: один раз от патрульной машины, второй — от детектива. Хороший удар в челюсть, который Корридон прописал ему, успокоил того на некоторое время.

Он прислушался к заливистой трели звонка. «Интересно, одна Лорин или нет, — подумал он. — Ей нужно время на подготовку».

Из — за двери послышался голос:

— Кто там?

Корридон облегченно вздохнул.

— Это я, милая, Мартин.

Она открыла дверь. В ночном халатике Лорин казалась маленькой и беззащитной, взгляд ее был испуганным.

— Мартин?! В такое время… Ты знаешь, что уже почти три часа?

Он шагнул в холл, закрыл дверь и втолкнул девушку в гостиную.

— Хочу воспользоваться твоим телефоном. Иди приготовь кофе.

— Мартин! Ты с ума сошел? Ты не должен…

Он схватил ее за руки.

— Я не шучу, Лорин! Какой номер у твоего брата? Это очень серьезно.

— Отпусти, отпусти же!..

— Мне нужен номер телефона твоего брата.

— Беркли 54–45… — ответила она. — Но что случилось? Зачем тебе нужен Слейд?

— Твой милый братец и его приятель устроили так, что меня обвиняют в убийстве. — Он набрал номер телефона. — Не стой столбом! Иди приготовь кофе и оденься, а то твой халатик отвлекает от серьезного разговора, который сейчас произойдет.

Она не двигалась. Сложив руки на груди, стояла посреди комнаты и смотрела широко открытыми глазами.

— В убийстве?!

— Да, — Корридон услышал щелчок и голос Слейда вслед за ним.

— Кто это?

— Корридон. Послушай, приятель, захвати Диэстла и приезжай прямо к сестре. Ты пошутил, и хватит, теперь настала моя очередь. Только не вздумай устроить еще какую-нибудь штучку. Учти, Лорин у меня в руках, и я с удовольствием сверну ее хорошенькую шейку.

Пока Фейдак сопел, Корридон положил трубку и повернулся к Лорин, которая испуганно отшатнулась от него.

— Но, Мартин…

— Не волнуйся, ничего с тобой не случится, — Корридон пристально посмотрел на нее. — Ты знаешь, что они устроили?

— Даже не представляю, о чем ты говоришь, Мартин! Ты напугал меня. Что произошло?

— Ты знаешь что-нибудь о письмах?

Она заколебалась.

— Слейд что-то говорил… Он… он хотел, чтобы ты…

— Ты знала, что это ловушка?

— Ловушка?

— Да-а, похоже, не знала. Так вот, там не было никаких писем. У женщины был Дэвид Лестранж. Когда туда явился я, она застрелила его, а я, таким образом, стал убийцей. Диэстл и твой братец подстроили прекрасную ловушку. Но я намерен снять с себя обвинение!

— Я не могу поверить в это!..

— Поверишь, когда завтра увидишь газеты!.. Поверишь, когда Слейда повесят!..

— О, дорогой! — она подошла и положила руки Мартину на грудь. — Ты так напугал меня! Но если у тебя неприятности, я сделаю все, чтобы спасти тебя.

— Спасибо! — Он отстранил ее. — Начнем процесс спасения с приготовления крепкого кофе. И послушайся моего совета, девочка, — избавься от нефритового кольца! Оно очень опасно.

Лорин вздрогнула.

— Ты уверен, что вполне здоров? — с беспокойством спросила она. — Ты говоришь странные вещи…

— Иди приготовь кофе и веди себя как новорожденная.

Он развернул Лорин в нужном направлении и подтолкнул к двери, слегка шлепнув по аккуратной попке.

— Иди — иди!..

Пока она готовила кофе, он снял пальто и сел. Медленно текли минуты. С кухни доносился звон посуды.

«Интересно, насколько она посвящена в эту историю? — подумал Корридон. — Кое-что, наверняка, знает, но немного. Слейд не станет использовать ее в качестве приманки».

Лорин с подносом в руках вошла в комнату. На этот раз волосы ее были собраны в тугой узел, а сама она переоделась в длинный халат.

Когда она разливала кофе, Корридон заметил, что руки ее дрожат.

— Слушай, детка, хватит валять дурака! Что ты знаешь об этом деле?

Она испуганно посмотрела на него.

— Не говори загадками! Что ты имеешь в виду? О каком деле идет речь?

— Слейд и Диэстл создали организацию, целью которой является нанесение ущерба экономике нашей страны. Ты это знала?

Она поджала губы.

— Я… я знала, что он что-то делает, но он никогда не говорил, что именно.

— А теперь знаешь? — Корридон взял чашку.

— Не могу этому поверить! Пожалуйста не говори так!.. Я… я ничего не хочу слышать!..

— Зачем носишь кольцо? — настаивал он. — Ты знаешь, что такие кольца носят все члены организации?

— Слейд дал мне поносить это кольцо, но в тот вечер забрал, и теперь оно у него.

«Это вполне возможно… — подумал Корридон. — Дал поносить, чтобы кто-то обратил на нее внимание именно благодаря кольцу…»

— Хорошо, забудем это, — сказал он. — Ты останешься здесь, когда они появятся. Тогда ты сможешь увидеть и услышать много интересного.

Они сидели молча, пока не раздался звонок у входной двери. Лорин вскочила было на ноги, но Корридон задержал ее.

— Сиди! Дверь открою я.

Он вышел в прихожую и, заложив цепочку, приоткрыл дверь на пару дюймов. На лестнице стояли Диэстл и Фейдак. Убедившись, что за ними никого нет, Корридон снял цепочку и открыл дверь.

— Входите.

Они молча вошли. Фейдак был бледен и дрожал. Диэстл держался уверенно и спокойно, его худое лицо ничего не выражало. Пока они раздевались, Корридон закрыл дверь, вернулся в комнату и налил себе еще одну чашку кофе.

— Извольте объяснить, что это за штука, в которую вы меня втянули? — спросил Корридон, когда они появились в комнате. — Премного благодарен за подобное развлечение!

Диэстл подошел к потухшему камину и стал к ним спиной, заложив руки в карманы, потом медленно повернулся. На лице его была довольная улыбка.

— За вами охотится полиция, — спокойно сказал он. — Вы это знаете?

Корридон вызывающе ухмыльнулся.

— Не собираетесь же вы сообщить им, где я нахожусь в данный момент? Как я понял, вы не хотите быть замешаны в это дело. Вот почему я пришел сюда. Вы надеялись, что меня схватят на месте преступления, которого я не совершал. Поэтому вы и послали своего толстого телохранителя. К счастью для меня, я убежал, но теперь, кажется, вы решили избавиться от меня каким-то другим способом?

Диэстл удивленно поднял свои черные брови.

— Я не знаю, о чем вы говорите. Знаю только, что вы не должны оставаться здесь.

— Позвоните в полицию!.. Действуйте! Скажите им, что я здесь.

— Если бы не Лорин, позвонил бы немедленно, — снова улыбнулся Диэстл. — Я бы вызвал полицию сразу же после вашего идиотского звонка, но не захотел вмешивать ее в это дело. Будет лучше, если вы уйдете сами.

Корридон закурил сигарету.

— Вынужден разочаровать вас, господа. Я останусь здесь. Буду с вами откровенен. До недавнего времени я был агентом спецгруппы английского отделения рыцарей плаща и кинжала. Вас не смущает мой напыщенный язык?.. Вы должны знать о ее существовании. Ее цель — вылавливать шпионов и саботажников. Руководит ими один полковник из министерства. Он напал на ваш след. Мне было приказано вступить с вами в контакт и как можно больше узнать о вашей деятельности. Поскольку вы обманули меня и я влип в грязное дело, власти постараются наложить на меня лапу… Вам не надоело? Диэстл покачал головой.

— Продолжайте, если вам хочется. Я, правда, понятия не имею, о чем вы тут говорите, но это довольно забавно.

— Забавно? — весело спросил Корридон. — Тогда слушайте дальше. Боясь рассекретить группу, полковник решил пожертвовать мной. Меня это, естественно, не устраивает, поскольку я оказался между молотом и наковальней… Короче, у меня нет иного выхода, как предложить вам свои услуги.

— Я бы не стал ими пользоваться, — брезгливо поморщился Диэстл. — У меня нет привычки нанимать на работу убийц.

— Простите, а как же ваш телохранитель Карл Брюгер? Ведь он — профессиональный убийца!

На мгновение Диэстл смешался, но тут же взял себя в руки.

— Я не знаю, о ком вы говорите.

— И, конечно же, никогда не слыхали об Иване Евском?

И опять Диэстл с трудом сдержался.

— Нет, не слыхал, — улыбка исчезла с его холеного лица.

— Фактически, — уверенно продолжал Корридон, — мы многое знаем о вашей организации. Знаем о нефритовых кольцах. Полковник действует чрезвычайно активно. У него есть досье на вас и ваших ближайших соратников. Меня тоже должны были использовать против вас… Но не станем залезать в дебри. Мне все равно, на кого работать, лишь бы платили деньги. Я знаю структуру, знаю многих агентов, их методы работы. Мне известно, кто следит за вами. Зная все это, вы можете заставить их работать под контролем. Я могу разыскать их для вас. Кроме всего прочего, я могу обучать ваших новобранцев. Конечно, мне будут нужны деньги, но не забывайте, что помимо всего прочего я отличный взломщик.

Диэстл холодно разглядывал Корридона.

— Из всего сказанного я могу заключить только одно: вы либо сумасшедший, либо пьяный. Еще раз предлагаю вам: немедленно покиньте этот дом.

Корридон весело рассмеялся.

— Все еще осторожничаете! — он небрежно стряхнул пепел на ковер и откинулся в кресле. — Лучше подумайте, сможете ли вы обойтись без меня. Ваш номер 12 попался, он уже заговорил.

По лицу Диэстла пробежала тень тревоги.

— Не верьте ему! — вскочил с кресла Фейдак. — Он что-то задумал!

— Возможно, но думаю, он был прав, когда говорил, что я не обойдусь без него… — В руке Диэстла появился пистолет. — Так что вы знаете о номере 12?

— Вот это уже лучше, — удовлетворенно заметил Корридон. — По крайней мере, я вижу, что вы понимаете, о ком идет речь. Вы были удивлены и растеряны его исчезновением, не так ли? Наше ведомство взяло его, посадило в маленькую комнатку в подвале и хорошенько обработало. Возможно, ему нечего было сказать, но ребята старались выжать из него хоть что-нибудь… Он умер под пыткой.

При этих словах Фейдака передернуло от ужаса. Кор — ридон повернулся к нему.

— Сомневаюсь, чтобы ты вел себя так, как этот 12–й! Пусти тебя на полчаса к этим ребяткам — и ты выложишь все, что знаешь. Впрочем, мне кажется, ты выложил бы им все и без пыток!..

— Довольно, — сухо сказал Диэстл. — Назовите имя своего полковника.

Корридон покачал головой.

— Вы что, считаете меня идиотом? Чтобы я просто так открыл вам свою козырную карту?! Сделайте что-нибудь для меня, тогда и я пойду вам навстречу. Дайте мне работу и убежище. Я могу оказаться полезным для вас. И учтите, это — сделка!

Диэстл посмотрел на Фейдака.

— Мы переведем его в Бейнтриз, — сказал он. — У нас есть свои методы заставить его заговорить.

* * *

В темноте светился лишь огонек сигареты Брюгера. Корридон сидел на полу, прислонившись спиной к металлической стенке фургона, который трясся по неизвестной дороге. Он потерял всякое представление о времени и пространстве.

Брюгер и Евский явились прямо в квартиру Лорин и забрали его с собой. Он не сопротивлялся, зная, что это крайне опасно. Теперь же он видел, что его риск был оправдан. Он узнал, что Диэстл и Фейдак связаны с организацией. Не ясно только, был ли Диэстл шефом. Брюгер и Евский вели себя с ним без должного уважения. Что касается Фейдака, то он был простой пешкой в игре и явно боялся Брюгера и Евского. Корридон держался настороженно. Лорин ушла в свою комнату, вернее, ее увел туда брат перед самым приходом этих головорезов. Казалось, он была потрясена тем, что рассказал Корридон.

— Держись подальше от этого, — приказал ей Фейдак. — Все это смертельно опасно, понимаешь?..

Она прошла в спальню, так и не взглянув на Корридона.

Когда они вышли из подъезда, Мартин увидел у тротуара небольшой крытый фургон. Ребята молча схватили Корридона под руки и впихнули вовнутрь.

Ехали вот уже более часа, и за все время никто не проронил ни слова.

Неожиданно фургон замедлил скорость, потом остановился. Дверь распахнулась. Корридон соскочил на землю, вслед за ним Евский с маузером в руке.

Вокруг было темно, фары освещали только гравийную дорожку, окруженную высокими деревьями. Вдали Корридон сумел разглядеть темную громаду дома.

— Пошли, — сказал Евский и двинулся по дорожке. Корридон последовал за ним. Рядом шел Брюгер. Дверь открылась, и все трое вошли в огромный холл. Множество ламп ярко освещали просторное помещение, стены которого были обшиты дубовыми панелями.

Мужчина в белом пиджаке, черных брюках и черных ботинках закрыл за ними дверь.

— Позаботьтесь о нем, а мы немного поспим, — холодно сказал Брюгер.

— Хорошо.

Брюгер и Евский ушли. Мужчина осмотрел Корридона и кивнул.

— Идите за мной, — сухо сказал он. — Доктор Хоммер хочет поговорить с вами.

Корридон с интересом разглядывал его. Высокий, стройный, смуглый. Большой лоб, тонкие губы и крючковатый нос, безжалостные глаза, — он был похож на гестаповца. Корридон навидался таких типов во время войны.

— Следуйте за мной, — повторил незнакомец и молча направился через холл в широкий коридор. Повернув ручку двери, открыл ее и остановился, ожидая, когда подойдет Корридон. Проходя мимо него, Корридон уловил сильный запах бренди. Они вошли в небольшую, уютно обставленную комнату, в которой жарко пылал камин. Единственная лампа освещала красный персидский ковер и кресло перед камином. Сидящий в кресле мужчина с любопытством посмотрел на Корридона.

— Мистер Корридон?

— Да.

— Отлично. Можете идти, Эмис, — сказал он. — Когда вы понадобитесь, я позвоню.

Эмис вышел и закрыл за собой дверь.

— Подойдите к огню. Вы, должно быть, замерзли. Разрешите представиться. Я — Пол Хоммер. Я действительно очень рад видеть вас здесь…

— Не совсем уверен, что это взаимно, — сухо ответил Корридон и подошел к камину. Он сел в кресло напротив Хоммера, вытянул длинные ноги и с любопытством посмотрел на него.

Хоммер был крупный, полный мужчина с большим рыхлым лицом, маленькими тусклыми глазками и широкой улыбкой, открывавшей желтые лошадиные зубы. Он, как и Эмис, носил белый пиджак, а также белые в темную полоску брюки. Редкие длинные волосы падали на уши и на спину, как у Ллойд Джорджа.

— Да-а, очень рад, — повторил Хоммер и улыбнулся. — Диэстл рассказал мне о вас, и, конечно, я знаю вашу репутацию. Так вы решили поработать на нас?

— Да, — кивнул Корридон. — Только не по собственной воле, а по стечению обстоятельств.

Корридон достал портсигар и предложил закурить Хоммеру.

Тот покачал головой.

— Нет, спасибо. Я чувствую себя лучше, когда не курю. Бросил курить сразу же после войны. Я очень рад, мистер Корридон, что вы пришли к нам. Вы как раз тот человек, который нам нужен. У вас богатый опыт, и, я уверен, вы хорошо послужите Нам.

— Надеюсь на это, — ответил Корридон, удивленный поворотом разговора. — Но, должен вас предупредить, я надеюсь сделать кое-что и для себя.

— Вижу, вы не лишены чувства юмора, — хихикнул Хоммер. — Это великолепно. Но вас еще будут проверять, наблюдать… И как только мы убедимся в вашей преданности нам, вы будете вознаграждены за все… — Он снова улыбнулся. — Насколько я понимаю, Диэстл подозревает вас — он очень подозрительный человек. По — моему, он полностью не доверяет ни одному члену организации. Тут он прав: лучше быть в безопасности, чем быть преданным. — Он рассмеялся, довольный своим каламбуром.

— Значит, я должен считать себя пленником? — с вежливым интересом спросил Корридон.

— Ну, это, пожалуй, сильно сказано… Лучше так: ваша свобода временно ограничена. И, поскольку у нас идет откровенный разговор, примите мой совет — не пытайтесь бежать отсюда. Это место окружено высоким забором с колючей проволокой, через которую пропущен электрический ток. Ночью обычно выпускают немецких овчарок, и даже я не рискую выходить на улицу с наступлением темноты. Кроме того, на ночь в саду включается разветвленная цепь фотоэлектрической сигнализации. Ворота тоже надежно охраняются. И еще… — Он нахмурился. — Здесь существует неписаное правило: тот, кто захвачен при попытке к бегству, подлежит ликвидации. Может быть, вам это покажется слишком жестоким, но… У нас несколько человек находятся под стражей, и для них было бы гораздо лучше, если бы они смогли убежать… — Он снисходительно улыбнулся. — Видите ли, Эмису доставляет удовольствие наказывать беглецов. Но зато он успешно поддерживает здесь дисциплину.

— Гм… это напоминает концлагерь… — заметил Корридон.

— Ничего похожего, уверяю вас! Пока сотрудники выполняют наши требования, их жизни можно позавидовать. Иногда, правда, встречаются люди, которые не понимают, что такое дисциплина, — он с сожалением вздохнул.

— Не будет ли бестактно с моей стороны, если я спрошу, где находится это место.

Хоммер достал платок и вытер лицо.

— Думаю, это вы узнаете после окончания испытательного срока, а пока лучше не знать ничего лишнего. В этом случае для вас было бы вдвойне затруднительно бежать. Что же касается этого места, то оно зарегистрировано как грязелечебница. Полиции и прочим ведомствам этого достаточно, и поэтому у нас хорошая репутация в районе. Единственная особенность — здесь всегда много народу и никогда не появляются новые пациенты. — Он лукаво улыбнулся. — Фактически Бейнт — риз — штаб — квартира нашего движения.

— Все это очень интересно… — продолжал Корридон, — но я мало знаю о вашем движении, а то, что знаю, довольно односторонне. Поскольку я собираюсь работать с вами, я хотел бы узнать, какова ваша цель.

Хоммер пристально уставился на Корридона.

— Это резонно… Мне кажется, что с вами можно говорить откровенно, мистер Корридон, поскольку отсюда все равно не убежать. Хотя вы еще не прошли испытательный срок, я кое-что расскажу вам. Наша организация называется «Объединенное европейское движение». Смысл деятельности заключается в том, чтобы брать у победителя и отдавать побежденному. Действуя подобным образом, мы можем превратить эту страну в самую низкоразрядную державу. Она и так катится в болото нищеты… Пара крепких толчков — и все! И мы сделаем эти толчки.

Корридон удивленно смотрел на него, думая, что тот шутит, но Хоммер был достаточно серьезен.

— А что случится, когда страна придет в упадок? — спросил Корридон.

— Франция практически разрушена. Падение Англии и Франции — этих двух колоссов — положит начало новому европейскому движению и режиму. Я не говорю, что в этой стране все произойдет так легко и скоро. Но не думайте, что это невыполнимо. Я также не говорю, что это произойдет в ближайшее время. Возможно, потребуются годы, но это обязательно произойдет!

— Откровенно говоря, то, что вы рассказали, звучит не очень убедительно. Мне кажется, что в этой стране вас ждут неприятности. Не кажется ли вам, что это похоже на москита, пытающегося победить слона?

Хоммер с уважением посмотрел на него и улыбнулся.

— Но вера в победу ведет москита вперед, — сказал он, обнажая свои желтые зубы. — Я вижу, вы не склонны к фантазии. — Он понизил голос. — Не могу быть полностью откровенен, но вы не представляете, сколько людей верят этому! И не сомневаюсь, вы тоже поверите в свое время. Сам я вижу в этом будущее, а человек с моим прошлым не должен обращать внимание на мелочи. Мне хорошо платят из фонда заинтересованных лиц, у меня есть работа, я радуюсь жизни. И не ищу причины или повода для неверия.

— Иначе говоря, — вмешался Корридон, — вы представляете собой пятую колонну, субсидируемую иностранными разведками с целью взорвать экономику страны? Остальной треп, насчет нового режима, служит для утешения определенных лиц, работающих на вас?

— Вы… э… вы имеете в виду, что я шеф? О великий Боже! Да я только владелец этого имения, ни больше, ни меньше! Я мало что значу здесь. Фактически моим начальником является Эмис, когда речь идет о действиях. Одобряя ваше любопытство, должен предупредить — вы подвергаетесь очень большой опасности. Личность шефа — это секрет, причем секрет величайшей важности и любой, кто пытается узнать это, будет иметь крупные неприятности. — Он посмотрел на часы. — Без двадцати пять. Думаю, сейчас мы можем позволить себе немного отдохнуть. Я собирался ложиться спать, когда узнал, что вы приезжаете сюда. Диэстл хотел поговорить с вами, но он может сделать это и завтра… Будет лучше, если вы сейчас отдохнете. Диэстл действует на нервы. А потом еще Эмис… — он повернулся и нажал кнопку звонка. — Эмис покажет вам вашу комнату. Будьте осторожны с ним, мистер Корридон, он непредсказуемый человек. Эмис бесшумно вошел в комнату.

— Спокойной ночи, мистер Корридон, — сказал Хоммер. — Надеюсь, мы поговорили весьма содержательно и не без пользы. Завтра встретимся.

— Доброй ночи, — дружелюбно сказал Корридон.

Когда он подошел к двери, Хоммер остановил его:

— Одну минуту…

Корридон обернулся. Хоммер улыбался.

— Вы не думаете, Эмис, что не мешало бы показать нашего друга Лемана, пока он не лег спать? — Он повернулся к Корридону. — Леман очень упрям. Он был уверен, что сумеет удрать. Поглядите на него и пусть это послужит для вас наглядным уроком.

— Пошли, — тихо сказал Эмис и шагнул в коридор. Они спустились по лестнице и остановились у одной из дверей. Эмис снял засов и открыл дверь.

— Это Леман, — сказал он. — То же самое может случиться с любым, кто будет схвачен при попытке к бегству. Он жил в таком состоянии сорок семь часов…

Корридон заглянул в комнату и увидел подвешенного за руки мужчину, вернее, истерзанный труп. Мартин почувствовал, как кровь застывает у него в жилах. Эмис смотрел на него и улыбался.

— Я вижу, вы живете здесь по своим традициям, — холодно сказал Корридон.

* * *

Комната была маленькой, белой и солнечной.

«Одним словом, прекрасная комната», — подумал Корридон, открывая глаза и потягиваясь. Было двадцать минут одиннадцатого. Он проспал пять с половиной часов и чувствовал себя гораздо лучше. Через открытое окно в комнату вливалось солнце, оставляя яркие пятна на коричневом ковре. Белые стены, белая постель и мебель — такую обстановку можно встретить в любой частной клинике.

Корридой закурил сигарету и задумался. Он был пленником — это ясно. Он у них в руках — это тоже ясно. Маленький мертвый человек в камере — это не шутка. Он умер ужасной смертью только потому, что пытался бежать. Корридон нахмурился. Эти люди очень опасны. Особенно Эмис. Хоммер — толстый дурак, но, возможно, он важен. Фейдак не опасен и не важен. Из всех четырех самый страшный — Эмис!

Прежде всего, и это главнейшая задача, надо узнать, где находится Бейнтриз. Потом установить контакт с Ричи. Это будет сложно, потребуется много времени. Одно неверное движение — и он окажется на месте Лемана. Он вспомнил улыбку Хоммера при упоминании о Лемане. Несомненно, Хоммер говорил правду, когда описывал Бейнтриз. Электрифицированная ограда, немецкие овчарки, невидимые лучи, охрана и смерть при попытке к бегству — все это правда!

Во что бы то ни стало надо заслужить их доверие. Иначе отсюда не выбраться.

Он полежал несколько минут, разглядывая потолок, и размышлял. Как узнать, где расположен этот дом? Телефонный номер на аппарате может дать ему ключ, если только они не сняли номеров. Можно узнать также по клейму, которое ставит на счетчике районная электростанция. Да, вполне возможно, что они не все предусмотрели…

Дверь внезапно открылась, и на пороге появился Эмис с одеждой в руках. Оглядев комнату, он вошел и швырнул одежду на кровать.

— Пока вы здесь, будете носить это, — сказал он. — Свою одежду уберите в шкаф. Все новички носят такую одежду, пока не заслужат доверия. Завтрак через несколько минут. В одиннадцать тридцать с вами начнут беседовать.

Корридон кивнул головой.

— Извиняюсь за любопытство, скажите мне, как вы думаете избавиться от трупа Лемана?

Эмис улыбнулся.

— Я вижу, на вас он произвел впечатление. Мы избавимся от него очень просто. Здесь великолепные печи.

Он вышел из комнаты так же тихо, как и вошел. Корридон с усмешкой принялся разглядывать принесенную им одежду. Она состояла из белого хлопчатобумажного костюма и мягких белых тапочек. На спине пиджака большой желтый круг. Разглядывая костюм, Корридон обратил внимание на то, что круг флуоресцирует. Значит, в темноте он будет хорошо заметен.

«Прекрасная мишень!» — мрачно подумал Корридон. Пока он брился, в комнату вошел Евский с подносом в руках. Поставив поднос на стол, он подозрительно оглядел Корридона и ушел, не сказав ни слова. Корридон подумал, что это зловещее предзнаменование, если дверь его комнаты не заперта. Он открыл дверь и выглянул в коридор. Коридор был длинный и ярко освещенный. Пожав плечами, он вернулся в комнату, закончил бритье и надел костюм. Потом выпил чашку кофе, съел яйцо и бекон и, усевшись в кресло у окна, закурил сигарету.

Ровно в половине двенадцатого дверь распахнулась и в комнату вошел Брюгер.

— Пошли, — коротко сказал он.

Корридон встал.

— Как ваша шея? — любезно осведомился он.

Брюгер пристально посмотрел на Корридона, но выражение его лица не изменилось.

— Следуйте за мной, — сухо бросил он и вышел в коридор. Корридон последовал за ним.

Они пришли в кабинет Хоммера. Тот сидел за столом у окна. Диэстл стоял у камина, Эмис прислонился плечом к косяку двери, Евский, широко расставив ноги, стоял посреди комнаты и сжимал в руке дубинку.

— Входите, мистер Корридон, — сказал Хоммер, обнажив свои желтые зубы. — Садитесь. Брюгер, подвиньте стул мистеру Корридону. Садитесь к столу напротив меня.

Корридон сел. Он чувствовал неловкость, зная, что за его спиной стоит Евский с дубинкой в руке.

— Итак, мистер Корридон, — начал Хоммер, — не станем зря тратить время. У вас есть некоторая информация для нас. Насколько мне известно от Диэстла, вы сказали, что наше движение известно и против него собираются принять оперативные меры. Это так?

— Конечно, — ответил Корридон. — Специальный отдел военного министерства следит за вашей деятельностью. Они знают, что вы организовали убийство министра по европейским делам. Знают, что за спиной крупных забастовок стоите вы, и именно вы сорвали наши последние экспортные поставки. Они схватили одного из ваших агентов, и он заговорил.

— Да, это я слышал, — Хоммер достал носовой платок и вытер им руки. — Кто руководит этим отделом?

— Полковник Говард Ричи, — просто сказал Корридон. — Мы с ним вместе работали во время войны. Он первоклассный специалист и очень опасный человек.

Хоммер и Диэстл переглянулись.

— Что же ему известно? — сухо спросил Диэстл.

— Этого я не могу вам сказать, но вы сами знаете, что было известно агенту № 12. По крайней мере, насколько я знаю, полковник превосходно осведомлен о нефритовых кольцах. Во всяком случае, полковник знает все, что знал агент № 12. Он следит за Брюгером и Евским, знает, кто они. Он предупреждал меня быть с ними настороже.

Хоммер вытер кончик носа платком.

— Он знает об этом месте?

Корридон отрицательно покачал головой.

— Но он говорил, что у вас есть где-то штаб — квартира, и он ищет ее. А он умеет работать. Так что рано или поздно он найдет это место, особенно, если вы продолжите работу с такими запоминающимися личностями, как Брюгер и Евский.

Снова Хоммер и Диэстл переглянулись, потом Хоммер сказал, глядя на Эмиса:

— Мистер Корридон, кажется, искренне стремится сотрудничать с нами. Может быть, мы проведем дальнейший разговор в отсутствии этих двоих?

Он махнул рукой Брюгеру и Евскому, которые изумленно смотрели на Корридона. Эмис молча кивнул.

— Выйдите, господа!

Головорезы подчинились.

— А теперь, мистер Корридон, — продолжал Хоммер, — как вы попали в это дело?

Корридон рассказал о Милли Льюис, о находке нефритового кольца, об убийстве Милли, о том, как Роулинг повел его к Ричи и что из этого вышло. Он ничего не скрывал и видел, что Хоммер и Диэстл начинают верить ему.

— Отдел «Н» — это элита охотников за людьми, — продолжал Корридон, — они никогда не ошибаются, поэтому старайтесь действовать как можно осторожнее, не оставайтесь долго на одном месте…

— А что еще вы нам посоветуете? — с беспокойством спросил Хоммер.

— Для начала откажитесь от нефритовых колец. Во — первых, это опасно, во — вторых… это какое-то ребячество. Начните сами шпионить за ними. Проверьте еще раз преданность каждого члена вашей организации. Не работайте с такими характерными типами, как Евский и Брюгер. У Ричи есть досье на всех военных преступников. Используя подобных людей, вы тем самым раскрываете себя. Ричи знает их всех.

Наступила долгая пауза.

— Он прав, — сказал Хоммер, обращаясь к Диэстлу. — Я с самого начала был против этой парочки. Надо избавиться от них.

— Они могут оставаться здесь, — холодно проговорил Эмис. — Не обязательно посылать их на задания, но терять их я не хочу. Они проверенные и полезные люди.

— Да, — согласился Диэстл, — пусть они останутся здесь. — Он пристально посмотрел на Корридона. — Какие еще предложения у вас будут?

Корридон пожал плечами.

— Ну, что я могу сказать? Ведь я же не имею ни малейшего понятия о структуре вашего общества, не знаю, как вы относитесь к другим членам! Я готов присмотреть за вашими людьми и любого, кто мне будет знаком, укажу. Думаю, что Ричи имеет в вашей организации не одного своего человека. Вы не должны забывать, что его не интересуют мелкие сошки. Он будет продолжать игру, пока не убедится, что держит в руках самого шефа.

— Вы считаете, что имеет смысл избавиться от Ричи? — спросил Диэстл.

— Конечно, — решительно сказал Корридон. — Он — мозг отдела и держит все в своих руках. Избавившись от него, вы лишите отдел работоспособности. Правда, ненадолго. На его место всегда найдутся люди.

— Но, может, не столь умные?

— Возможно.

— Значит, по — вашему, мы должны избавиться от Ричи?

Корридон весело рассмеялся.

— Если вы сумеете это сделать!

— Но это возможно? — настаивал Диэстл.

Корридон пожал плечами. Возникла короткая пауза.

— Вы согласны на подпольную работу? — спросил наконец Диэстл.

— Это будет зависеть от многих причин, — ответил Корридон. — Какова будет цена?

Диэстл нахмурился.

— Не понимаю…

— Послушайте, я влез в это дело по вашей вине и мне из него не выбраться, — отозвался Корридон. — Я не из тех болтунов, которые веруют в новый режим. Ричи обещал мне тысячу фунтов. Половину — в банк на мое имя, половину — после выполнения работы.

— Из всего, что вы сказали, я понял одно — вы и Ричи были друзьями, — холодно произнес Диэстл.

— Я этого не говорил. Мы вместе работали.

— А вы готовы убрать его для нас?

— Конечно! Но в пределах моих возможностей.

— И у вас нет других мотивов, кроме торгашеских?

— А вы считаете этого мало?

— А если мы поверим в ваши способности, как вы ими распорядитесь?

— Понятия не имею! Надо все обдумать и взвесить. Но я уверен, что после соответствующей подготовки сумею это сделать.

— Мы рассмотрим ваше предложение, — сказал Диэстл. — Возможно, поручим эту акцию вам, а возможно и нет. Если Ричи умрет, последствия могут быть непредсказуемыми…

— Если вы попробуете его убить и промахнетесь, у вас будут серьезные неприятности.

— Когда мы решим это сделать, риск целиком ляжет на вас. Добьетесь успеха — и я не вижу причины, почему бы вам не стать активным членом нашей организации и получать солидное вознаграждение. Но если вас постигнет неудача, сомневаюсь, что мы сможем воспользоваться вашими услугами. Это вас устраивает?

Корридон пожал плечами.

— Поскольку я еще ни разу не промахивался, альтернатива меня не тревожит. Договоримся так: если я сделаю работу, получаю 1000 фунтов и становлюсь членом организации. Идет?

— Да!

— Тогда все в порядке.

Глава 6

Обеденный зал оказался длинным, узким, с высоким потолком. Окна выходили в сад. Стены также были обиты дубовыми панелями и увешаны картинами современных французских художников. Длинные столы сверкали столовым серебром. На каждом столе стояла ваза с цветами.

Корридон занял место между Фейдаком и Эмисом. Он чувствовал себя неловко в белом костюме и ловил на себе любопытные взгляды сидевших за столом. Столы были заняты разношерстной публикой. Здесь были мужчины и женщины, молодые и среднего возраста. Ни один из них не выглядел тем, кем был на самом деле: саботажником, убийцей, шпионом.

«А некоторые девушки просто симпатичные», — отметил про себя Корридон.

Он обратил внимание на стоящий в отдалении стол, за которым сидели шестеро мужчин в таких же, как у него, костюмах. Большинство из них были старики. Все они сидели безучастно, не обращая ни на кого внимания.

— Едва ли я стал бы связываться с подобными джентльменами, — сказал Корридон Фейдаку. — Впрочем, чувствую, мое место среди них.

— Нет. Вы на испытании, а они пленники.

— Рад слышать, что между нами есть такое существенное различие, — с сарказмом заметил Корридон. — Как мне долго придется носить это тряпье? Круг на спине вызывает неприятные ассоциации.

— Не беспокойтесь об этом, — вмешался Эмис. — Пока не предпримите попытки бежать, с вами ничего не случится.

— Ободряющая новость, — улыбнулся Корридон. — У меня нет никакого желания бежать отсюда.

— Вы начнете работать днем, — сказал Фейдак. — Для вас припасена специальная работа. Недеюсь, разбираетесь в запалах и тому подобных вещах?

Корридон положил на тарелку немного жареной картошки. Еда была отличная.

— Разбираюсь, а что за работа?

— Мы собираемся взорвать генераторы на электростанции. Два дежурных инженера работают на нас. Мы хотим, чтобы вы показали им, как лучше всего это сделать.

— А что я получу за это?

— Ничего, — огрызнулся Эмис. — Или вы будете выполнять то, что вам приказывают, или сядете на неделю в карцер. Выбирайте, что вас больше устраивает.

Корридон улыбнулся.

— В таком случае я буду делать то, что мне говорят.

После ленча Корридон обратился к Фейдаку:

— За то время, что я провел здесь, произошло столько волнующих событий, что я не успел спросить вас о сестре. Как она?

Фейдак покраснел.

— О, у нее все в порядке, — ответил он и покосился на Эмиса.

— Я увижу ее здесь?

Лицо Фейдака исказилось.

— Конечно, нет! Она ничего не знает об организации, — ответил он, бросив свирепый взгляд на Корридона.

— Вы знакомы с его сестрой? — обратился Корридон к Эмису. — Она очень милая девушка, а здесь, боюсь, плохой выбор, правда? Мне кажется, эти немытые бабы слишком надоедливы.

Глаза Эмиса холодно блеснули.

— Они здесь для другого дела.

— У каждого своя работа, — добавил Фейдак.

— Могу себе представить, — улыбнулся Корридон. — Для других целей они определенно не годятся!

Он не был полностью уверен, но все же ему показалось, что в душе Эмис согласен с ним.

— Вы не пытались привлечь Милли Льюис? — спросил Корридон.

— Кого?.. — Эмис удивленно посмотрел на него, потом, словно вспомнив, улыбнулся. — Едва ли она была бы нам полезна. Она ничем не лучше этих лошадей и, к тому же, была воровкой.

— Да, боюсь, что это так. Я знал ее довольно хорошо. К несчастью, такой тип женщин не годится для работы… Для серьезной работы. Гораздо лучше иметь дело с энтузиастами.

Эмис бросил на него быстрый взгляд, но ничего не сказал.

— Когда-нибудь мы с вами повеселимся в городе. Я знаю пару таких красоток! — И Корридон принялся расписывать их прелести. На лице Эмиса появилось заинтересованное выражение, он с удовольствием выслушивал пикантные подробности. Лицо же Фейдака, напротив, выражало отвращение.

Неожиданно Эмис резко встал.

— Вам надо познакомиться кое с кем, — сказал он, подозрительно глядя на Корридона, — и, кроме того, получше узнать меня, прежде чем мы примем участие в подобном мероприятии.

Корридон усмехнулся.

— У нас еще есть время!..

* * *

Днем Корридон трудился с двумя инженерами с электростанции. Он показал им, как надо закладывать заряды взрывчатки, чтобы наверняка вывести из строя генераторы. Уже как личности они заинтересовали его. Два недовольных молодых человека, интересующихся только своими персонами. Они рассказали, что присоединились к движению только потому, что надоела существующая система и они захотели перемены. Корридон сделал вид, что согласен с ними, хотя в душе удивился, как могут взрослые люди поверить в болтовню Хоммера.

Позже, когда урок был закончен и Корридон остался один, в лабораторию пришел Фейдак и спросил:

— Ну, как они?

— Хорошо, — ответил Корридон, пожав плечами. — Они сделают эту работу, если вас именно это интересует. На большее они не способны.

— Большего нам от них и не нужно, — сказал Фейдак и, понизив голос, продолжал: — Было бы лучше, если бы вы не упоминали имя Лорин в присутствии Эмиса. Он очень тяжелый человек и сверх всякой меры любит женщин.

Корридон поднял брови.

— Едва ли следует упрекать меня за это. Мне показалось, она одна из активных членов движения.

— Да нет же! — побледнев, ответил Фейдак. — И поэтому никогда о ней не говорите!

— Но давайте будем до конца откровенны. Она знает о существовании организации?

— Очень мало. Признаюсь, я иногда проговаривался в ее присутствии, но все же не желаю втягивать ее в эти дела.

— А почему бы и нет?! Это же отличное дело!

— Это слишком опасно. Я очень люблю Лорин и буду весьма признателен, если вы станете молчать о ней.

— Но ведь Диэстл знает… Странно! Диэстл использовал ее, чтобы заманить меня. Уж не забыли ли вы об этом?

Фейдак схватил Корридона за руку.

— Выслушайте меня, пожалуйста. Я был против. Это идея Диэстла. Он находился в клубе в тот вечер, когда появились вы. Он знал, что вы работаете на Ричи. Засек, как вы с детективом побывали на квартире Милли Льюис. Он уговорил Лорин, чтобы она подружилась с вами. Клянусь, она не знала, что мы задумали. Если бы Эмис хоть на мгновение заподозрил, что она что-то знает, он притащил бы ее сюда и посадил под стражу. Вы знаете, что это означает?

— Не волнуйтесь вы так! — сказал Корридон. — Я очень люблю Лорин и не желаю ей ничего плохого. Но мы, возможно, немного опоздали. Эмис не дурак. Когда я упомянул о ней, он посмотрел на вас со злостью. Вы заметили?

Фейдак достал платок и вытер потное лицо.

— Если Лорин приведут сюда…

— Вы не должны беспокоиться, — мягко произнес Корридон, — если он спросит меня о ней, я постараюсь отвести подозрения.

— Только будьте с ним осторожны. Он очень опасен. Во время войны он был начальником гестапо во Франкфурте. Никто не может спастись от него. Я говорю вам это потому, что вы любите Лорин. Я… я понимаю, что и сам нахожусь в ваших руках.

Корридон рассмеялся.

— Вам нечего беспокоиться об этом.

— Вы ведь и вправду не хотите, чтобы с Лорин что-нибудь случилось? — Фейдак буквально впился глазами в лицо Корридона.

— Конечно, нет.

— Значит я могу вам доверять?

— Можете.

Фейдак колебался.

— Я должен идти. Здесь опасно разговаривать. Я могу надеяться, что вы ничего никому не скажете?..

— Даю вам слово, — сказал Корридон.

— Спасибо.

После ухода Фейдака Корридон еще некоторе время оставался в лаборатории. Он размышлял обо всем случившемся. Успех его авантюры в настоящее время целиком зависел от Эмиса. Фейдака стоит лишь пожалеть. Этот молодой слабовольный дурак влез не в свое дело. Корридон больше не сомневался и не колебался ни минуты. Он спокойно вышел из лаборатории и, пройдя по коридору, вошел в кабинет Хоммера. Тот стоял посреди кабинета и заулыбался, увидев Корридона.

— А, мистер Корридон! Ну, как ваша сегодняшняя работа?

— Успешно, — ответил Корридон. — Вы не знаете, где я могу найти мистера Эмиса?

— Он вам срочно нужен?

— Да, — ответил Корридон.

— Эмис не очень общительный парень. Я бы не советовал вам… э… беспокоить его. Может, могу что-нибудь сделать для вас?

— Эмис велел встретиться с ним после инструктажа его людей. Но, возможно, надо было вам сообщить об этом?

— О, нет. Раз он велел — это другое дело! Он наверху. Его дверь напротив лестницы.

Корридон лишний раз убедился, что Фейдак и Хоммер смертельно боятся Эмиса. Возможно, в дальнейшем удастся воспользоваться этим.

— Спасибо, — поблагодарил он и пошел по коридору, чувствуя спиной взгляд Хоммера.

Дойдя до лестницы, Корридон обернулся и увидел, что Хоммер все еще смотрит ему вслед. Мартин решительно постучал в дверь Эмиса.

— Войдите.

Корридон повернул ручку и открыл дверь. Маленькая комната была обставлена как кабинет, только у окна стояла узкая металлическая кровать.

Эмис что-то писал за столом. Он поднял голову:

— Ну?.. — В воздухе повисло густое, тяжелое облако паров виски.

— Фейдак только что просил меня не упоминать в вашем присутствии о его сестре, — сказал он Эмису. — Он сказал также, что вы любите женщин и если узнаете, что он проболтался ей об организации, то вы привезете ее сюда и поместите под стражу. Он также упомянул, что вы были начальником гестапо во Франкфурте. Этого достаточно, чтобы повесить вас, но вам об этом известно больше, чем мне.

Эмис откинулся на спинку стула. Лицо его ничего не выражало.

— Насколько я понял, — продолжал Корридон, — в мою работу здесь входит проверка сомнительных членов организации. Фейдак не кажется мне слишком преданным.

— Вы делаете успехи!.. — усмехнулся Эмис.

— Судя по всему, моя информация вас не радует. Простите. Возможно, я совершил ошибку, и лучше было обратиться к Хоммеру, но должен признаться, Хоммер мне кажется слабовольным. Только что он не хотел, чтобы я пошел к вам. Может быть, вы дадите мне совет? Кому я должен докладывать?

— Значит, такова ваша игра? — Эмис наклонился вперед, лицо его приняло зловещее выражение. — Вы пытаетесь устроить свару между нами?

— Конечно! А разве не это я должен делать? Или вы боитесь услышать, что ваша организация не столь дисциплинирована, как вы думаете?

— Умная ложь может доставить много неприятностей… — медленно произнес Эмис. — Может быть вы хотите заставить меня подозревать других?! Такие попытки уже были!

— Ну и что же? Разве плохо избавиться от лишнего балласта? Я пришел сюда с надеждой заработать деньги, для меня это очень важно. Удаление сорняков означает для меня большую долю в прибылях. Возьмите, например, Диэстла. Он знает, что Лорин известно кое-что об организации, но он проявляет мягкость к ней. Мы можем избавиться от Диэстла. Вы должны признать, что это была отличная идея — привлечь меня к работе.

Эмис внимательно изучал его лицо.

— От Диэстла не так-то легко избавиться, ему доверяет сам шеф, — пробормотал он, как бы про себя.

— Времени у нас достаточно, — заметил Корридон. — Если вы будете присматриваться к нему, то, возможно, найдете немало поводов, чтобы его можно было повесить. Что вы думаете о Фейдаке?

— Я поговорю с ним, — улыбнулся Эмис. — Если то, что вы рассказали, правда, то его сестре лучше сидеть здесь. Я увижусь с ним вечером.

Корридон кивнул головой.

— Возможно, вам придется уговаривать его…

— Я готов к этому.

Когда Корридон дошел до двери, Эмис сказал:

— С завтрашнего дня можете носить свою одежду. Информаторов следует поощрять.

Корридон широко улыбнулся.

— Вы правы.

Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. В конце коридора стоял Фейдак, бледный, как полотно, и смотрел на Корридона. Мартин мельком взглянул на него и прошел в свою комнату.

* * *

Не прошло и пяти минут, как в здании раздался неистовый звон. На мгновение Корридон замер, прислушиваясь, потом вскочил, распахнул дверь и вышел в коридор. Там никого не было, но где-то около лестницы продолжал заливаться звонок.

Дверь напротив его комнаты распахнулась, и на пороге появилась девушка. Она была высока и стройна, ее черные вьющиеся волосы красиво обрамляли лицо. Высокие скулы и короткий нос выдавали ее азиатское происхождение. Лицо девушки было неподвижно, как у каменного идола.

Корридон не мог припомнить, была ли она в столовой, и это пробудило в нем любопытство. На ней был черный свитер и черные брюки, на длинных узких ступнях легкие сандалии.

— Что происходит? — спросил Корридон. — Пожар?

Ее зеленые глаза внимательно оглядели его с ног до головы.

— Это сигнал тревоги, — улыбнулась она. — Вероятно, кто-то из пленников пытался бежать.

— Ах, вот оно что?! Ну, его поймают и без моей помощи. Благодарю за информацию. — И он прошел в свою комнату.

— Вы Корридон? — окликнула она его. — Я слышала о вас. — Она ткнула пальцем себя в грудь. — Кара Ягода. Мы соседи.

— Вот как? — равнодушно сказал Корридон: она его не интересовала. — Что ж, будем видеться иногда…

Когда он закрывал дверь, раздался громкий пистолетный выстрел. В четыре прыжка Корридон подскочил к лестнице и, перегнувшись через перила, посмотрел вниз.

Внизу, под лестницей, лежало тело Слейда Фейдака. Правая сторона его головы была разбита, кровь заливала белое лицо. В его правой руке был зажат тяжелый автоматический кольт.

Появились Эмис и Брюгер.

Подняв голову, Эмис увидел Корридона.

— Идите сюда! — рявкнул он.

Корридон прошел мимо Кары, которая последовала за ним, и начал спускаться по лестнице.

— Значит, вы все же позволили ему ускользнуть от вас, — тихо сказал Мартин, убедившись, что Фейдак мертв.

— Они предпочитают быть мертвыми, чем допрошенными мной, — зловеще сказал Эмис. Лицо его перекосилось от ярости, и он пнул труп ногой.

— Это не поможет, — сухо сказал Корридон. — А как насчет Лорин?

— Он пытался предупредить ее, но я помешал ему. Брюгер сейчас поедет туда. — Эмис повернулся к Брюгеру. — Возьми Евского и немедленно привезите ее стада.

— Подождите! — резко сказал Корридон, и Брюгер остановился. — Уж не собираетесь ли вы отправиться к ней прямо на квартиру и вытащить ее оттуда? Спросите его, и он вам скажет, что это по крайней мере глупо. Она живет на последнем этаже. И она не такая дура, чтобы открыть дверь, не узнав, кто звонит. На двери есть цепочка. Один только взгляд на Брюгера — и она бросится звонить в полицию. Если вы хотите привезти ее сюда быстро и без осложнений, поручите это дело мне.

Эмис недоверчиво смотрел на него, потом перевел взгляд на Брюгера.

— Это будет не так просто… — сказал Брюгер. — Похоже, парень не врет. Она видела меня раньше.

— Хорошо, — сказал Эмис. — Сделаем так, — он взглянул на Корридона, — вы пойдете с ним, — и, повернувшись к Брюгеру, добавил: — Если он попытается шутить, спустишь его.

Брюгер кивнул головой.

— С превеликим удовольствием!

— До этого не дойдет, — криво усмехнулся Корридон, — но я пойду при одном условии: эту работу я выполню сам!

— Хорошо, — нехотя согласился Эмис. — Брюгер! Делай то, что он будет говорить. Но до тех пор, пока не убедишься, что он задумал что-то не то… Понял?

Брюгер молча кивнул в ответ.

— Возьми фургон, — продолжал Эмис. — Вы поедете вдвоем сзади, Евский будет за рулем.

— Я не могу ехать в этом, — Корридон указал на свой костюм. — Мне надо переодеться.

— Валяйте, — разрешил Эмис. — Но не вздумайте ошибиться. Мне нужна эта женщина.

Корридон поднялся в свою комнату. Стоявшая в коридоре Кара сказала:

— Для нового члена, проходящего испытание, вы действуете очень успешно, — мимоходом заметила она. — Кто убрал Фейдака?

Корридон резко повернулся к ней.

— Он сам убрался! — И захлопнул дверь перед ее носом.

Он быстро переоделся. Жаль, что нет пистолета. Брюгер и Евский — опасное препятствие… Интересно, застанут ли они Лорин дома? Сейчас двадцать минут седьмого. Она могла уйти…

Когда он вышел из комнаты, Кара все еще стояла в коридоре.

— Мы должны работать вместе, это будет потрясающе! — обратилась она к Корридону.

— Для вас или для меня? — едва сдерживаясь, спросил он.

— Для нас обоих, друг мой, — ответила Кара. Но он, не слушая, спускался вниз, где его ждал Евский.

Тело Фейдака уже убрали. Двое мужчин смывали с пола пятна крови. Рядом стоял хмурый Эмис.

— Вы готовы? — процедил он сквозь зубы.

— Если она дома, я привезу ее, — голос Корридона звучал уверенно.

Эмис махнул рукой.

Во дворе стоял большой фургон. Брюгер и Корридон забрались внутрь, Евский сел за руль.

— Итак, будем работать вместе, — сказал Корридон, когда фургон тронулся с места. — Вы с Евским подождете меня в фургоне. Я поднимусь к ней. Ее может не быть дома, но если она на месте, то я скажу ей, что с ее братом произошел несчастный случай и я приехал за ней. Она мне доверяет и это не составит труда. Важно, чтобы вас обоих она не видела. Когда выйдем, я посажу ее в фургон и Евский должен немедленно набрать скорость. Если в том будет необходимость, я слегка оглушу ее кулаком по голове. На случай, если кто-нибудь окажется на улице, я медленно поведу ее к перекрестку, и Евский проследует за нами. В удобный момент я посажу ее в фургон. Годится?

Брюгер в ответ неопределенно хмыкнул. Остаток пути проехали молча, пока Евский не сообщил, что они прибыли на Бейзуотер — стрит.

— Остановите посреди улицы, — приказал Корридон. — Мы с Брюгером подойдем к дому. Когда увидите, что я вошел, подождите минуты три и включайте мотор. Брюгер сразу же садится в машину. Главное, чтобы вас не было видно.

Евский вопросительно посмотрел на Брюгера.

— Все в порядке, — кивнул тот. — Это его игра. Босс сказал, чтобы мы слушались его.

Корридон едва сдержал вздох облегчения.

Фургон остановился, и Брюгер открыл дверь. На улице шел мелкий дождь. Они медленно прошли по пустынной мостовой к дому. Дверь была открыта, в холле горел свет.

— Я даю вам десять минут. Потом сам поднимаюсь наверх, — Брюгер выразительно похлопал себя по карману. — Без фокусов! Вы слышали, что сказал босс? Так что учтите…

— Успокойтесь. Вы слишком рьяно относитесь к своим обязанностям.

Он вошел в холл и направился к лестнице. Как только он скрылся от Брюгера, Корридон торопливо достал из кармана конверт и нацарапал на нем адрес Ричи. Он остановился у знакомой двери и нажал кнопку звонка. Он ждал, глядя на часы. Оставалось семь минут до срока, назначенного Брюгером. Может, ее нет дома? Если это так и Брюгер надумает ждать ее возвращения, у него не будет шанса предупредить ее.

Дверь открылась, и она появилась перед ним.

— О, Мартин!..

Она была в темном пальто, ее бледное лицо казалось прекрасным. Он крепко схватил ее за руки.

— Не говори, только слушай! — тихо сказал он. — Тебе грозит смертельная опасность! Организация, в которой состоим я и твой брат, решила, что ты слишком много знаешь. Они послали меня с парой негодяев за тобой. Я обманул их. — Он подмигнул ей. — Не бойся. Твой единственный шанс — попасть к полковнику Ричи и все рассказать ему…

Он сунул ей конверт.

— Здесь его адрес. Не бойся, ему ты можешь довериться. Беги к нему, или тебя схватят — и это будет твой конец! Поняла?..

Она с ужасом смотрела на него.

— Но Мартин! Что случилось со Слейдом? Что все это значит?

— У меня нет ни минуты. Они ждут внизу. Беги к Ричи! Послушай! Сперва хлопни дверью изо всех сил. Потом набери три девятки и скажи, что к тебе ломятся трое мужчин. Начни орать! Это твой единственный шанс — попасть к полковнику Ричи и все рассказать ему…

Он сунул ей конверт.

Она закричала. Он подумал, что она не поняла его. Но вдруг увидел, что она смотрит мимо него.

На нижней площадке стоял Брюгер, его маузер смотрел Корридону прямо в лоб.

— Ах ты крыса! — сказал он и выстрелил.

В то же мгновение Корридон, опережая выстрел, левой рукой толкнул Лорин обратно в квартиру, а сам бросился вниз, к Брюгеру. Он почувствовал резкую боль в руке, а затем всей тяжестью обрушился на противника. Тот успел выстрелить еще раз, но пуля ушла в потолок.

Руки Корридона сомкнулись на горле Брюгера, и они вместе покатились по площадке, а затем вниз, на следующий этаж. Мартин не разжимал тисков. Он напрягал все свои силы, чтобы задушить мерзавца, отлично понимая, что если тот останется в живых, ему не сносить головы.

Несколько секунд Брюгер боролся, стараясь разжать пальцы Корридона. Он был как зверь. Мартин почувствовал это по тем тяжелым ударам, которые обрушились на него. Огромные ноги Брюгера царапали стену, стараясь упереться в нее, чтобы опрокинуть противника, но Корридону все же удалось, с огромным трудом, подмять его под себя. В горле Брюгера что-то хрустнуло, тот дернулся в последний раз и затих. Корридон встал, с трудом переводя дыхание. Он поднял маузер Брюгера и сунул его в карман. Подняв голову, увидел испуганную Лорин.

— Иди к Ричи! — заорал он. — Ты слышишь меня? Скорее беги к Ричи!

Потом повернулся и посмотрел вниз. В любой момент мог появиться Евский. Кроме того, в доме наверняка слышали выстрелы. Надо успеть убраться до прибытия полиции. Если его схватят, то он пропал. Он спустился вниз в тот самый момент, когда в холл ворвался Евский с пистолетом в руке.

— Быстро в машину! — заорал Корридон. — Быстрее! Она вызвала полицию.

— Где Карл? — Евский наставил на Корридона пистолет. — Где?

— Там!.. Он убит! Она застрелила его. Бежим отсюда!

Евский схватил Корридона за руку.

— Убит? Ты уверен?

— Да! Бежим! Или ты хочешь, чтобы нас схватили?

Корридон оттолкнул Евского и бросился к машине. Его решительность заставила Евского побежать следом.

— Убит!.. Не могу в это поверить! — заговорил Евский, когда машина набрала скорость.

— Она угодила ему прямо в голову, — торопясь, рассказывал Корридон. — Идиот безмозглый! Сам виноват — он получил то, что заслужил. Она была готова уже идти со мной, когда он появился с пистолетом в руке. Она выстрелила! Должно быть, пистолет был у нее в кармане. Я попытался схватить ее, но она снова выстрелила и попала мне в руку. Потом захлопнулась дверь, и я услышал, что она звонит в полицию.

Евский прерывисто вздохнул.

— Ему нужно было держаться в стороне! Почему ты разрешил ему войти в дом? — продолжал Корридон.

— Я думал, что он должен ждать в холле, — мрачно сказал Евский.

— Я же приказал ждать в машине!

— К черту! Он приказал… — Евский выругался. — Посмотрим еще, что об этом скажет Эмис!

— Тогда тебе лучше ехать помедленнее: сейчас нам не стоит связываться с полицией.

Евский хмыкнул, но скорость убавил. Теперь они делали не более тридцати миль в час.

— Если Брюгер мертв, — снова заговорил Евский, — то ему уже не поможешь. И это не моя вина. Ведь он никогда не слушал меня!..

Корридон в душе улыбнулся.

— Забудь об этом. Ты выполнял то, что тебе поручили, и я постараюсь, чтобы у тебя не было неприятностей.

Он высунул голову в окно и оглянулся. За ними никто не гнался, улица была по — прежнему пустынной: ни одной машины!

— Все нормально, успокойся — погони нет.

Все произошло так быстро, что вряд ли кто обратил внимание на машину.

«Интересно, попадет ли Лорин к Ричи? Было бы здорово, если бы он узнал о Бейнтриз», — думал Корридон.

После Уайт — сити Евский остановился.

— Тебе лучше сесть в кузов, — сказал он. — Босс приказал, чтобы ты ехал там.

Корридон не стал спорить, хотя ему и не терпелось узнать местонахождение Бейнтриз. Он безропотно пересел в кузов, и Евский тщательно запер за ним дверь.

Машина двинулась дальше. Корридон засек время. Может, хоть это поможет определить местонахождение штаба. Корридон перетянул платком рану на руке и все внимание сосредоточил на дороге. Минут двадцать они ехали прямо, без поворотов, со скоростью примерно пятьдесят миль в час. Потом машина развернулась в обратную сторону и несколько минут продолжала следовать в этом направлении. Корридон и дальше запоминал путь, пока наконец машина не остановилась.

Евский отпер дверь, и Мартин вышел из кузова. В холл они вошли вдвоем. Их немедленно провели к Эмису.

— Где она?! — рявкнул Эмис, едва увидев Корридона.

— У вас отвратительная дисциплина, — сухо заметил Корридон. — Брюгер нарушил приказ, и поэтому я не сумел ее взять.

Эмис замер. В его черных глазах вспыхнула ярость.

— Что случилось?!

— Я приказал Брюгеру оставаться в машине, а сам пошел наверх. Она открыла дверь. Сильно нервничала, но обрадовалась моему появлению. Я сказал ей, что с ее братом случился несчастный случай и желательно ее присутствие. Как только мы вышли из квартиры, она закричала. Я повернулся и увидел Брюгера с пистолетом в руке, потом услышал звук выстрела и увидел, что пуля попала ему в голову, прямо в лоб. Я бросился к ней, но она выстрелила в меня и скрылась в квартире. — Он отвернул рукав пиджака и показал руку, обмотанную платком. — Прежде, чем я успел что-либо предпринять, она захлопнула дверь, и я услышал, как она стала звонить в полицию… Убедившись, что Брюгер мертв, я присоединился к Евскому. Мы уехали. Нас никто не преследовал.

Дрожа от ярости, Эмис повернулся к Евскому.

— Это правда?

— Да, — Евский был бледен. — Брюгер сказал, что пойдет в холл. Я отговаривал, но он не послушался. Я ждал. Потом один за другим раздались два выстрела. Тогда я вбежал в холл. Корридон спускался вниз, с его руки стекала кровь. Мы сели в машину и приехали сюда.

Эмис повернулся к Корридону.

— Итак, свое первое поручение вы не выполнили, — он сжал кулаки.

— Я не выполнил задания лишь потому, что ваши люди не выполняют приказаний, — раздраженно огрызнулся Корридон. — Если бы я действовал один, она давно была бы здесь!

Эмис махнул рукой Евскому. Когда тот вышел, он спросил:

— У вас есть какие-либо жалобы на Евского?

Корридон покачал головой.

— Нет, он вел себя безупречно.

Эмис сел на край стола.

— Да, это большая неудача, — неожиданно спокойно произнес он. — Надо узнать, где она. Для нее уже приготовлено место, ее обязательно надо доставить сюда.

— Мне написать отчет?

— Не надо. — Эмис встал. — Для организации крайне неприятны такие эксцессы… Чем меньше о нас говорят, тем лучше. Поймите меня правильно, я не обвиняю вас. Здесь виноват Брюгер. Я проведу расследование. Идите. — Но когда Корридон подошел к двери, Эмис остановил его. — Вам не о чем беспокоиться. Только больше никому не рассказывайте об этом. Если Хоммер спросит, скажете, что уже доложили мне. Мы не станем распространяться о неповиновении Брюгера.

Корридон кивнул и вышел из кабинета. Он был в приподнятом настроении.

* * *

В столовой почти никого не было. У окна сидели четверо мужчин, пили пиво и разговаривали. Корридон устроился так, чтобы можно было видеть всю комнату. Он уже почти пообедал, когда появилась Кара Ягода.

Она стояла в дверях, как бы давая возможность лучше разглядеть себя.

Даже на расстоянии чувствовалось, что это очень сильная женщина. Она, наверняка, многим нравилась, но ему не подходила, это был не его тип женщины.

Кара решительно пересекла комнату и остановилась перед его столом.

— Хэлло! — сказала она и села напротив. — Можно присоединиться к вам?

— Валяйте, но я уже почти закончил.

Она улыбнулась.

— У меня есть немного свободного времени, и я бы хотела побыть в вашей компании.

— Очень мило с вашей стороны, — Корридон старался быть вежливым.

— Я слышала о вас, — сказала она, внимательно наблюдая за ним. — Спрашивала у Эмиса, нельзя ли нам работать вместе. Она сказал, что это вполне возможно. Вы рады?

Корридон на мгновение задержал на ней взгляд.

— Рад ли я? А много ли от вас пользы?

Она слегка смутилась.

— О, да! Я могу делать многое. Я очень сильная. Отлично стреляю. Лучше многих вожу машину. Умею взбираться по отвесным скалам. У меня нет нервов. Заставляю людей говорить, как бы упрямы они ни были. Химик, прекрасно разбираюсь во взрывчатке. — Она повела своими крепкими плечами и покосилась на него темно — зелеными глазами. — Умею любить… и очень хорошо…

— Звучит солидно, — с показным равнодушием отозвался Корридон. — Не сомневаюсь, Эмис сам скажет, когда он захочет, чтобы мы работали вместе. Откровенно говоря, я не люблю иметь женщин под боком. Считаю их ненадежными. Она засмеялась.

— Вы убедитесь, что я более надежна, чем вы думаете. Спросите Эмиса! Он не очень-то щедро расточает похвалы. Я слышала, что Лорин ускользнула от вас из — под самого носа. Брюгер — дурак, я рада, что он умер. Теперь настал мой черед работать с вами, я займу его место!

— Оно как нельзя лучше подходит для вас, — сказал Корридон и откинулся на спинку кресла. — Я пошел к себе. Прошу прощения.

Она встала.

— Я тоже иду к себе. Пойдем вместе.

Корридон встал и посторонился, пропуская ее вперед. Он разглядывал ее сзади, пока шли до двери его комнаты. Но у своей комнаты она остановилась и повернулась к нему.

— Зайдете ко мне? У меня есть что сказать вам.

Корридон отрицательно покачал головой.

— Простите, не сейчас! Хочу отдохнуть.

— Может быть, завтра вечером?..

— Может быть… Пока!

Он повернулся и отпер свою дверь, но она снова обратилась к нему:

— А почему не сегодня вечером? Мы с вами можем стать добрыми друзьями. Я буду с вами откровенной: не поразвлечься ли нам сегодня?

— Простите, но я не привык заниматься подобными делами без… соответствующей подготовки. Возможно, я несколько старомоден.

— Это интересно, — она подозрительно прищурилась. — Не припоминаю, чтобы вы предварительно готовились ко встрече с Лорин… Но, может быть, вы находите ее более привлекательной? Зря. Поверьте, я тоже могу подарить вам наслаждение…

Корридону был неприятен этот разговор, и он уже начал терять терпение, но понимал, что эта женщина опасна, а у него хватало врагов и без нее.

— Прошу прощения. Спокойной ночи.

Она резко повернулась и ушла в свою комнату. Корридон еще немного постоял, прислушиваясь к ее шагам, потом прошел к себе.

Позже, когда он уже ложился спать, дверь неожиданно распахнулась и в комнату вошел Эмис.

— Я думал, вы внизу… — сказал он, закрывая за собой дверь. — Вам интересно будет знать, — помолчав, снова заговорил он. — Она исчезла.

— Лорин?..

— Да, Лорин. Я обыскал все — и никаких следов! — Эмис подошел поближе к Корридону. — Однако у меня есть сведения: через несколько секунд после вашего отъезда прибыл наряд полиции, потом скорая помощь, и Брюгера забрали. Затем сразу же появился Роулинг, и Лорин увезли вместе с ним… Проследить за ними не было возможности. Мы проверили все полицейские участки, но ее нет нигде.

— Они не станут помещать ее в полицейский участок. По — видимому, Ричи забрал ее к себе. И если она что-то знает, то это уже знает и Ричи.

— Но где же она может быть?!

— Там, откуда вы ее не сможете достать, — Корридон пожал плечами. — Возможно, в Тауэре… Ричи имеет туда доступ. Мне известно, что номер 12 тоже содержался там.

Эмис нахмурился.

— Дело дрянь, — он наклонился к Корридону и пристально посмотрел ему в глаза. — Это опасно. Если они что-то узнают, у нас обоих будут неприятности. Шеф не прощает ошибок.

— Я не понимаю, какое, собственно говоря, отношение это имеет ко мне? — спокойно сказал Корридон. — Брюгер не выполнил мой приказ. Если бы все шло, как я приказал, то сейчас нам не пришлось бы беспокоиться.

Эмис облизал тонкие губы.

— Мы можем оказаться полезными другу другу, — многозначительно произнес он.

Это был тот удобный случай, которого так ждал Корридон. Он не колебался ни мгновения.

— Конечно, вы единственный член организации, которому я подчиняюсь. Я рад работать с вами. Что я должен сделать, чтобы скрыть это недоразумение?

— Кроме Евского, никто не знает, что вы заходили в ее квартиру. Я могу заставить Евского держать язык за зубами.

— А Кара?

Эмис прищурился.

— Что вы имеете в виду?

— Она знает.

— Вы уверены?

— Да, она сама сказала мне это недавно. Она знает, что Лорин исчезла. Возможно, Евский более разговорчив, чем вы думаете.

— Каре можно доверять, — задумчиво сказал Эмис. — Я поговорю с ней. Итак, Брюгер вошел в квартиру Лорин один. Вы понимаете? Он не выполнил приказания, и был убит. А я позабочусь, чтобы Кара и Евский поддержали эту версию. Если вы будете молчать, то все будет в порядке…

Корридон закурил сигарету.

— Вы можете положиться на меня, но будьте осторожны с Карой. На вашем месте я не стал бы так доверять женщине.

— У меня случайно есть кое — какие материалы на нее, поэтому она будет молчать и делать то, что я скажу.

Корридон протянул ему сигарету, и после короткого замешательства Эмис взял ее.

— У вас есть какие-нибудь планы относительно меня? Кажется, я уже говорил вам, что не желаю работать бесплатно…

— Наберитесь терпения, — сказал Эмис. — Вы не засидитесь долго. Такие решения я не могу принимать один, они контролируются шефом. Но я могу сказать вам одно: Ричи должен «уйти»!

Корридон кивнул.

— Вы все ещё думаете, что сумеете это сделать?

— Если мне заплатят, я сумею это сделать.

— Хорошо, там видно будет… Если вы добьетесь успеха, я лично позабочусь, чтобы вы получили хороший пост и жалованье.

— Я добьюсь успеха, — твердо сказал Корридон. — Мне понадобится неделя на подготовку и три хороших помощника.

— Вы понимаете, конечно, что пока вы на испытании, вам нельзя доверять оружие, — сказал Эмис. — Планы — это ваше дело, но стрелять должен один из наших агентов. Вы согласны?..

— Да.

Корридон осторожно нащупал локтем маузер Брюгера в кармане и добавил:

— День уже назначен?

— Еще рано. — Эмис покачал головой. — Я даю вам неделю на подготовку. Что же касается помощников, то Чичо и Мак Адаме великолепные стрелки. А Кара отлично водит машину.

— Я бы не хотел иметь ее рядом. А другого шофера нет?

— Конечно, нет, — сухо ответил Эмис. — Если случится что-то непредвиденное, вы сами будете рады, что она рядом с вами. А почему вы так настроены против нее?

— Она слишком рьяно добивается моей любви.

— Ну и что из этого?

— Дело вкуса… Меня не тянет к таким женщинам.

— А, пустяки! Кара — отличный работник, вы еще убедитесь в этом! Да и баба что надо!.. На мой взгляд…

Корридон покачал головой.

— Помните, я говорил о двух девушках? Как вы смотрите на то, чтобы повеселиться как-нибудь вечерком? Вы не разочаруетесь!

— А где они живут? — безразлично спросил Эмис, но Корридон видел, как загорелись его глаза.

— У них квартира на Керзон — стрит. Я могу позвонить им… Можно?

— Вам нельзя оставлять этот дом… — нерешительно сказал Эмис. — Но, полагаю, если я буду с вами, это можно будет устроить. Думаю, вы заслужили поощрение.

— Смею сказать, об этом никто не узнает, — улыбнулся Корридон. — Как насчет завтрашнего дня?

— В субботу, — ответил Эмис. — Можете позвонить и договориться на субботу.

Глава 7

Следующие четыре дня тянулись для Корридона слишком медленно. Он продолжал натаскивать обоих инженеров, пока они не научились чуть ли не вслепую закладывать взрывчатку под генераторы. Он также читал курс лекций по теории шифров и тайнописи. Работа утомляла его, но и отвлекала. Хоммер, время от времени наведываясь в класс, был поражен его познаниями. По вечерам Мартин, избегая Кары, играл в покер с Хоммером и тремя другими мужчинами.

Дни проходили за днями, и постепенно дымок подозрительности вокруг него заметно уменьшился, члены организации стали считать его своим. Теперь он мог свободно передвигаться по дому и делать что захочет.

В субботу вечером, около семи часов, к нему в комнату вошел Эмис. Он был в черном парадном костюме, гладко выбрит и благоухал сложным ароматом одеколона и виски. Его глаза блестели, и Корридон на мгновение пожалел Хильди, девушку, которой предстояло его развлекать. Другая девушка, Бабе, была менее привлекательна, но гораздо умнее. Корридон давно их знал. Они были натурщицами и держали квартиру на Керзон — стрит.

— Вы готовы? — нетерпеливо спросил Эмис.

— Да.

Корридон кончил завязывать галстук, сунул платок в нагрудный карман, и они с Эмисом направились к выходу.

— Машина стоит позади дома. Я выйду первым. Если вас кто-нибудь остановит, скажете, что выполняете мое поручение.

Корридон кивнул и, выждав пару минут после ухода Эмиса, шагнул в коридор. Из комнаты напротив вышла Кара и, увидев Корридона, улыбнулась.

— Уходите?

Корридон покачал головой.

— С чего вы взяли. Я иду на крышу, чтобы провести там ночь в компании голубей и кошек.

Он прошел мимо и улыбнулся, услышав, как с треском захлопнулась ее дверь.

«Навязалась на мою голову!..» — подумал он с беспокойством.

Эмис сидел за рулем черного «хамберга». Корридон уселся рядом и сразу погрузился в плотное облако выпитых паров, исходящих от Эмиса.

— Вас кто-нибудь видел?

— Только Кара, — сказал Корридой. — Спросила, куда я собрался. Я ответил, что это мое личное дело.

— Она влюбилась в вас…

Эмис включил двигатель, и машина плавно тронулась.

— С вашей стороны было бы гораздо умнее не дразнить ее.

— Я не люблю женщин, которые сами напрашиваются, — ответил Корридон. — Вы уверены, что ей можно доверять?

— Абсолютно, — сказал Эмис и притормозил: к ним направлялись двое охранников.

Они выехали за ворота. Было уже совершенно темно, но Эмис включил только подфарники, поэтому Корридо — ну не удалось узнать местность.

Он понял, где они едут, лишь когда машина выехала на Хай Уайкомб, в конце Вестерн — авеню. Корридон сообразил, что Бейнтриз находится где-то возле Бокс — Хертс. Точнее определить нельзя было. Эмис гнал машину с бешеной скоростью, и Корридон успокоился лишь тогда, когда они миновали Уайт — сити и немного сбавили скорость.

Все это время Мартин обдумывал положение. Его так и подмывало огреть своего сообщника по голове и доставить его к Ричи, но он не был уверен, что Эмис достаточно осведомлен в делах организации. Задача Корридона была обнаружить шефа, а Эмис мог и не знать его. Поэтому лучше всего было оставить Эмиса в покое и постараться завоевать доверие организации, а сотрудничая с Эмисом, он рано или поздно выйдет на шефа. И Корридон решил играть свою роль до конца. Если повезет, он попытается позвонить Ричи.

Эмис вел машину молча, но как только они свернули на Пикадилли, резко спросил:

— Этим девушкам можно доверять?

— Им нечего доверять! Это просто две хорошенькие куколки с пустыми головками.

Он немного рассказал о девушках, но когда подъехали к большому дому на Шейрад Маркет, лицо Эмиса все еще выражало сомнение.

Дверь открыла Бабс. Увидев Корридона, она повисла у него на шее и издала такой вопль, что, наверное, была слышно на улице.

— Осторожно, не задуши меня, — мягко сказал он. — Это мой товарищ. Зови его Джерри. А где Хильди?

— Я здесь, — откликнулась Хильди, появляясь в дверях. Она была пухленькой, рыжей и симпатичной.

— Привет, красавчик, — она оценивающе посмотрела на Эмиса. — Заходи и чувствуй себя как дома.

Эмис вошел в гостиную с осторожностью кошки, попавшей в незнакомое место. Убедившись, что кроме них в квартире никого нет, он успокоился.

Девушки наполнили бокалы.

— Нравится? — спросила Бабс.

— Восхитительно, — хриплым голосом ответил Эмис.

Корридон усадил Бабс на колени и взял свой стакан с виски.

— У вас только один телефон? — неожиданно спросил Эмис.

Корридон незаметно толкнул Бабс.

— Да, — удивленно ответила она. — Хочешь позвонить?

— Нет, Просто так спросил, — отозвался Эмис.

Хильди беспрестанно наполняла его бокал, и после двадцати минут болтовни Эмис начал проявлять желание.

— Может, оставим их вдвоем? — прошептала Хильди ему на ухо.

Эмис кивнул головой в знак согласия. Но Корридон, понимая, что того очень беспокоит телефон, встал с кресла.

— Мы пойдем в соседнюю комнату, идет?

— В какую комнату? — спросил Эмис.

— Покажи ему, Бабс, а то он боится, что я убегу.

— Почему? — спросила Хильди. — Мартин компанейский парень и никуда не сбежит.

Бабс открыла дверь. Эмис пересек комнату и заглянул в спальню. Он не заметил телефона, стоявшего на низком столике у кровати.

— Пошли, — сказал Корридон Бабс. Они ушли в спальню и закрыли дверь.

— Говори шепотом, — попросил Корридон.

Бабс удивленно посмотрела на него.

— Кто этот твой друг, Мартин? Он мне не нравится.

— Не спрашивай!.. Я хочу серьезно поговорить с тобой.

Он уселся на постель, Бабс присела рядом с ним.

— Послушай, детка, все, что мне надо, — это воспользоваться вот этим телефоном. Твоя квартира — единственное место, где я могу это сделать в тайне от моего друга.

— Вот это да! — воскликнула Бабс. — Только не говори, что я ничего не буду иметь за это.

Корридон усмехнулся.

— 20 баксов. Половину тебе, половину Хильде. Дорогостоящий телефонный звонок, не так ли? Дай лист бумаги.

Бабе удивленно уставилась на него.

— 20 фунтов? Честно?

— Детка, не стоит зря тратить время.

Она протянула ему какую-то квитанцию. Корридон на обороте написал несколько строк. Она прочла и широко разинула рот.

— Военное министерство?.. Ни за что! Оставь меня в покое, Мартин.

— Нет, ты позвонишь! Ну!..

— Ладно.

Она набрала номер, данный ей Корридоном. Станция ответила:

— Даю мисс Бломинг.

Корридон начал диктовать свое донесение. Он говорил торопливо, но четко, рассказывая обо всем, что случилось с ним с тех пор, как он прибыл в Бейнтриз. Он детально описал путешествие от квартиры Лорин до особняка. Сообщил приметы Эмиса, Хоммера и двух инженеров, которые собираются взорвать генераторы на электростанции. Рассказав все, он попросил соединить его с Ричи. Диктуя донесение, он наблюдал за взволнованной Бабе. Она буквально впитывала в себя каждое его слово, глаза ее возбужденно блестели.

— Вы не один? — спросил Ричи.

— Конечно, нет, — ответил Корридон. — Я в спальне очаровательной маленькой брюнетки, и она завтра явится к вам за 20 фунтами. И вы заплатите, полковник, иначе она меня больше не пустит на порог и мне не удастся связаться с вами.

Ричи хмыкнул в трубку.

— Вы умеете сочетать полезное с приятным, Мартин! У вас есть еще что-нибудь для меня?

— Они собираются убрать вас, — ответил Корридон. — Операцию буду готовить я. Это может случиться в любое время, так что будьте готовы. О дне и часе акции я попытаюсь предупредить, но если это не удастся, постараюсь предпринять все возможное, чтобы вы остались живы. И все же, чтобы ни случилось, в газетах должно появиться сообщение о вашей гибели. Это крайне необходимо для успеха операции. Если это пройдет, я стану полноправным членом организации.

— Хорошо. Еще что-нибудь?

— Как ваша хорошенькая племянница?

— В порядке… Передает вам привет.

— Правда? Присматривайте за ней, полковник. Вы еще услышите обо мне. Думаю, что это будет не так уж трудно. Но не пытайтесь заслать кого-нибудь к нам, это слишком опасно.

— Хорошо, я все сделаю. Берегите себя, Мартин. Вы делаете святое дело.

— Пока, — сказал Корридон и положил трубку. Ему было приятно, что Ричи похвалил его. Обычно полковник был скуп на похвалу.

— И все это правда? — прошептала Бабс. — Этот человек — настоящий шпион?!

— Ты ничего не слышала, — сказал Корридон. — Послушай, детка, это опасно, как динамит. Одно твое слово — и ты загубишь и дело, и себя, и меня. Эти люди очень опасны. Их ничто не остановит. Если они что-то заподозрят, то тебе и Хильде конец. Ты должна держать язык за зубами. Ясно?

Твердый взгляд его глаз напугал девушку не на шутку.

— Я ничего не скажу!

— Да, это будет самое лучшее. Никому ни слова, даже Хильде. Теперь ты работаешь для правительства. Эти люди крайне опасны, я уже говорил. Мне жаль, малышка, что я втянул тебя в это дело, но другого выхода не было. Теперь ответственность в какой-то степени лежит и на мне. Если ты не хочешь, чтобы нам всем перерезали глотки, то должна молчать.

Он встал.

— Пошли туда. И не смотри так. Сейчас мы с тобой выпьем, и все пройдет.

Он подошел к двери, отпер ее и заглянул в гостиную.

Никого.

Эмис, очевидно, был еще занят.

* * *

Два дня спустя, когда Корридон занимался в классе, вошел Хоммер.

— Я искал вас, — заявил он, обнажая в улыбке свои желтые зубы. — Через десять минут в моем кабинете состоится заседание. Я буду рад, если вы явитесь туда.

Хоммер продолжал сиять.

— Мы очень довольны вашей работой, мистер Корридон, — продолжал он. — Эмис ценит вас, а ведь он очень редко бывает о людях такого высокого мнения.

Корридон едва скрыл улыбку. Эмис имел причину быть довольным. Хильди хорошо сделала свое дело, и Эмис уже запланировал визит к ним на квартиру в следующую субботу.

«Интересно, надолго ли хватит терпения Ричи, — подумал Корридон. — Все же 20 фунтов в неделю — слишком высокая плата за то, чтобы слышать голос своего агента». Тем более, что ничего нового добавить к своему отчету он пока не мог. Но надеялся, что это совещание даст какие-нибудь дополнительные сведения, которые оправдают 20 фунтов. Иначе придется искать другие пути для связи с Ричи.

Он дал классу задание для зашифровки текста и пошел в кабинет Хоммера. По дороге к нему присоединилась Кара.

— Наконец-то мы поработаем вместе! — сказала она и покосилась на него краем глаза.

— Мы?..

— Так я слышала. Это именно то, о чем я давно мечтаю. Эти дни я мало видела вас.

Корридон промолчал. Он постучал в дверь кабинета, открыл ее и посторонился, пропуская вперед Кару.

Хоммер сидел за столом. Диэстл стоял у камина. Эмис прохаживался по кабинету, заложив руки в карманы. Двое мужчин, которых Корридон не видел раньше, стояли у стены напротив.

— Входите и закройте дверь, — сказал Хоммер. Он махнул рукой Каре, чтобы она села рядом с мужчинами, а Корридону указал на стул у окна. — Садитесь сюда, мистер Корридон. У нас есть для вас работа.

Корридон уселся и с любопытством стал разглядывать двух мужчин. Один из них был невысокий, полный, с маленьким личиком и черными, зачесанными назад волосами. Глубоко посаженные глаза цепко ощупывали Корридона через стекла очков. Фланелевый костюм был помят и грязен.

Его партнер был молод, на вид лет восемнадцати, высокий и стройный. Он был еще более грязен и неопрятен. Сальные черные волосы, спадавшие на левый глаз, явно мешали ему, и он постоянно дергал головой, отбрасывая их в сторону. Таких, как он, полно в Вест — Энде.

Ни одного из них не представили Корридону, и он не знал, что они делают в кабинете Хоммера.

— Мы решили, что Ричи нужно убрать, — заговорил Хоммер. — Вы готовы к этому?

— Конечно, — Корридон утвердительно кивнул головой.

— Значит через 10 дней, то есть 23 мая, он должен исчезнуть. Вас это устраивает?

Корридон снова кивнул в знак согласия.

— А метод? — спросил Диэстл. — Я полагаю, нам надо обсудить его. Хватит времени на подготовку?

— Да, — сказал Корридон. — Метод самый элементарный. Но вся трудность в том, чтобы реализовать его с наименьшими потерями и максимальным эффектом.

— Эти трое помогут вам, — сказал Хоммер, указывая на Кару и двух мужчин у стены. — Это Мак — Адаме, — представил он мужчину в очках. — А это Чичо, — он махнул рукой в сторону молодого. — Оба первоклассные стрелки из пистолета. Лучшей пары вам не сыскать. Машину будет вести Кара.

Корридон кивнул обоим мужчинам, которые с интересом разглядывали его. Мак — Адаме наклонил голову в ответном приветствии, а Чичо равнодушно отвернулся.

— Прежде чем я соглашусь работать с этой троицей, — сказал Корридон, — я хотел бы убедиться, что они так хороши, как вы утверждаете. Если они выдержат испытания, я возьму их с собой, но если они не подойдут, я буду просить других. Вы согласны?

— Конечно, — сказал Эмис. — Ответственность лежит на нас. Вы вольны в выборе, хотя нас они устраивают. Они — лучшее из того, чем мы располагаем.

Корридон кивнул.

— Я испытаю их сегодня же.

— Хотелось бы услышать ваш план, — сказал Диэстл. — Как вы рассчитываете это сделать?

— Пока они не пройдут испытания, им лучше ничего не знать о плане, — ответил Корридон. Он посмотрел на удивленную троицу и сказал: — Выйдите, пожалуйста, в коридор и подождите меня там.

Мак — Адаме медленно направился к двери, но Кара и Чйчо колебались, вопросительно глядя на Хоммера.

— Вон! — рявкнул Эмис. — Разве вы не слышали, что он сказал?

— Подождите, — сказал Корридон, вставая. — Я хочу внести ясность. Эти трое должны быть только под моим контролем. Я не смогу поручиться за хорошую работу, если они не уяснят, что я хочу. Мои приказы должны выполняться беспрекословно, и если хоть один выразит сомнение в том, что я скажу, он или она должны быть наказаны.

— Да, — подтвердил Диэстл. — Мы согласны с этим. — Он посмотрел на замершую троицу. — Вы поняли? Приказы Корридона для вас закон.

Кара улыбнулась. Мужчины молчали. Их лица ничего не выражали.

— Хорошо, а теперь, пожалуйста, подождите меня за дверью.

Когда они вышли, Корридон снова сел.

— Теперь о плане, — начал он. — У Ричи есть дом на Форт — Роуд, в нескольких минутах ходьбы от метро Найт — бридж. Там всего двенадцать домов, по шесть на каждой стороне улицы. Северный конец улицы упирается в Кенсингтон — роуд, южный — в Бромптон — роуд. Сама улица уединенная и пустынная. — Он взял со стола Хоммера лист бумаги. — Я нарисую для вас план этой местности.

Корридон сделал быстрый набросок. Диэстл и Эмис подошли поближе и склонились над столом.

— Ричи живет в этом доме. Ежедневно в десять часов вечера он выходит в парк на прогулку. Он делает это регулярно вот уже в течение ряда лет.

— Опасная привычка, правда? — Хоммер поднял голову.

— Нет. Те, кому он доверяет, знают мало, только то, где он живет. Тех, кто знает, где он живет и кого он должен бы бояться, он не боится, потому что умеет постоять за себя.

— Вы имеете в виду, что… — начал Диэстл.

— Он один из лучших стрелков в стране, и этим сказано все! Это человек огромного мужества, и у него дьявольски развито чувство опасности. Он может выхватить пистолет и всадить вам пулю между глаз, прежде чем вы успеете мигнуть. Поэтому я и., говорю — работа крайне опасная! Шансы вернуться — ничтожные. И если все не продумать до мельчайших подробностей и не распланировать во времени, то проще будет сразу же пустить себе пулю в лоб. Он и в противном случае может устроить что-нибудь не предвиденное.

— Если мы увидим его… — начал Диэстл.

Корридон рассмеялся.

— Такое слово не годится для Ричи. Наша единственная надежда на то, что один из стрелков откроет отвлекающий огонь, а второй убьет его. Естественно, этого не надо говорить ни Мак — Адамсу, ни Чичо, но думаю, что один из них не вернется обратно.

— Если Ричи будет убит, — сказал Эмис со зловещей улыбкой, — то я не буду расстраиваться, если ни один из них не вернется!

— Только потом не говорите, что я не предупреждал вас, — усмехнулся Корридон. — Возможно, никто из нас, кроме Кары, не вернется. Кара будет в машине. Но я уверен, Ричи будет убит. Теперь посмотрите на план. Вот дом Ричи. В нескольких ярдах от дома расположен почтовый ящик, находящийся по эту сторону дороги. Я предлагаю спрятать за ним. Чичо. В стороне от дома расположен телефон автомат. Я стану в будке и сделаю вид, будто разговариваю по телефону. Оттуда мне будет видна вся улица и дом Ричи. Ни Мак — Адаме, ни Чичо не знают Ричи. Здесь не должно быть ошибки. Когда он появится, я дам сигнал. Мак — Адаме находится за этим деревом, он будет полностью на виду. Это смерть для него, но главное в том, чтобы Ричи увидел его и насторожился. Ричи сосредоточит все внимание на Мак — Адамсе и, я надеюсь, не заметит Чичо. Первым откроет огонь Мак — Адаме, если ему повезет и он успеет сделать это: Ричи почти наверняка выстрелит первым. Пока он будет занят Маком, Чичо выстрелит в него. Второго такого случая не будет. Если Чичо промахнется, мы пропали. Поэтому я должен убедиться, что они отличные стрелки.

— Они меткие стрелки, — сказал Эмис, — но убедитесь в этом сами.

— Сами вы как уйдете оттуда? — поинтересовался Диэстл.

— Кара с машиной будет стоять здесь, возле Бромптон — роуд, с выключенными огнями. Когда начнется стрельба, она поедет к парку.

— Это опасно, — возразил Эмис.

— Поэтому я и хочу, чтобы вторая машина стояла возле Мэйбл — Арч Гейт. Мы приедем на одной машине, а уедем на другой. Если нас будут преследовать, я поеду на машине один, а остальные, те, кто останется в живых, разбегутся так: Кара на метро доедет до Шеферт Баш, Чичо на Кампер — смит Бродвейс, а Мак — Адаме к парку. Я буду подбирать их по — одному. — Он посмотрел на Эмиса. — Вы сможете вести вторую машину?

— Конечно, — ответил Эмис. Он был явно рад, что его тоже включили в план операции.

— А не лучше ли будет, если Мак — Адамс останется в машине и будет стрелять из нее? — спросил Диэстл. — Это даст ему хоть какую-то защиту.

Корридон мрачно улыбнулся.

— Боюсь, вы просто не хотите жертвовать Адамсом. Если Ричи увидит машину, стоящую перед его домом, он начнет стрелять раньше, чем Мак — Адаме поднимет пистолет. Кроме того, машина помешает Чичо.

— Он прав, — нетерпеливо сказал Эмис. — Это хороший план, я одобряю его.

— Да, — согласился Хоммер.

Диэстл молча кивнул головой.

— Итак, решено. Вы сумеете подготовиться за десять дней?

— За неделю. Начиная с сегодняшнего дня, мы будем тренироваться. Я предлагаю воспроизвести место нашей операции на макете и оттачивать, взаимодействие лиц. Могу я использовать любого, кто мне понадобится в помощь?

— Вы можете делать все, что сочтете нужным для дела, — сказал Хоммер, потирая руки.

— Эта троица должна увидеть место действия, — продолжал Корридон. — Могу я послать их по — одному на осмотр дороги и дома?

— Конечно, — ответил Диэстл.

— Ну, меня-то вы, конечно, никуда не пустите, не так ли? — весело проговорил Корридон.

Хоммер смущенно развел руками.

— Когда наш план осуществится, вы будете полностью свободны. Согласитесь, до ликвидации Ричи было бы неразумным рисковать планом и вами.

— Хорошо, — согласился Корридон. — Дорогу я и так прекрасно помню. Мне незачем идти туда. — Он достал портсигар. — Теперь осталось решить только один вопрос: мой гонорар. Кажется речь шла о тысяче? Так вот: пятьсот сейчас, пятьсот после операции!

— Тысяча, когда работа будет сделана, — быстро ответил Диэстл. — Простите, мистер Корридон, но ваша репутация против вас. Я слышал о том, как вы получаете деньги вперед.

— Подождите, — сказал Хоммер. — Я чувствую, что мы должны договориться. Мистер Корридон делает очень полезную работу. Он практически член организации. Если он доверяет нам, думаю, и мы можем доверять ему.

— Я согласен, — сказал Эмис и хитро улыбнулся Корридону.

— Понимаю, вы не хотите рисковать, — сказал Корридон, вставая. — Но пока работа не сделана, я буду выходить вместе с сопровождающим. Однако не могу понять, что вас так беспокоит?

— Хорошо, — наконец согласился Диэстл. — Давайте заплатим ему:

— Я получу деньги для вас послезавтра, — сказал Хоммер. — Устраивает?..

— Да. Можно ли мне будет сходить в банк в сопровождении кого-нибудь? — спросил Корридон и посмотрел на Эмиса.

— Я схожу с ним, — просто и значительно сказал Эмис.

Когда они выходили из кабинета, Эмис придержал Корридона и шепнул:

— После банка навестим девушек! Я предпочитаю не тратить время даром.

— Я тоже, — усмехнулся Корридон.

* * *

Мак — Адаме вошел в комнату Корридона и поставил на стол макет.

— Я думаю, это сгодится?.. Проверьте.

Корридон осмотрел модель. Она в точности соответствовала тому, что он хотел. После заседания в кабинете Хоммера прошло три дня. Он уже побывал в банке и положил на свой счет деньги, полученные от Хоммера. Будучи в банке, сделал распоряжение о выделении сотни фунтов в пользу Сюзи Льюис. Эмис, который стоял рядом, вопросительно посмотрел на него.

— Веришь или нет, но она моя крестница, — сказал Корридон. — Кроме того, я должник Милли.

Эмис, наверное, решил, что это причуда, но ничего не сказал. Его голова была слишком занята предстоящей встречей с Хильди, и, едва только Корридон закончил дела в банке, Эмис повез его на Керзон — стрит.

Корридон снова воспользовался телефоном и сообщил Ричи детали плана: время и дату, предупредил, что дело закончится плохо, если он не будет настороже, но Ричи заверил, что все будет в порядке.

— Вы позаботьтесь о Чичо, а я займусь Адамсом.

— Пусть поблизости будут полицейские машины, — предупредил Корридон. — Смотрите, Кару нельзя недооценивать, она прекрасно водит машину. Не хочу, чтобы она скрылась от вас.

Ричи заверил, что предусмотрит все, пусть Корридон не беспокоится.

Корридон пропустил всю троицу через испытания. Эмис был прав, говоря о Чичо и Адамсе как о превосходных стрелках. Правда, в быстроте реакции им было далеко до Ричи, но Корридон уверил Эмиса, что они не уступают ему ни в чем. Только Кара по — настоящему беспокоила его. Мало того, что она стреляла лучше обоих мужчин, она и машину водила так, что у Корридона волосы вставали дыбом. Ее чувство дистанции было потрясающим. Возвращаясь с Корридоном в Бейнтриз, она неожиданно развила на узкой дороге скорость в 80 миль в час и, когда Корридон онемел от ужаса, ловко остановила машину в двух футах от ворот. Казалось, что она была продолжением машины или, вернее, составляла с машиной одно целое. Эмис, сидевший на заднем сиденье, только улыбался. Корридон, считавший до этого Эмиса сумасшедшим водителем, изменил свое мнение. По сравнению с Карой Эмис был просто любителем. Мартин начал уже сомневаться, сможет ли полиция задержать ее.

Макет представлял собой участок Форт Роуд и был сделан для отработки точного расположения участников операции. Мак — Адаме добровольно вызвался сделать его и выполнил задание за два дня. Корридон нашел макет превосходным и так и сказал ему. Адаме расплылся в довольной улыбке. Из всей троицы он нравился Корридону больше всех, но это был опасный фанатик. Чичо же отличался тем, что у него начисто отсутствовал интеллект, а было лишь яростное, слепое желание убивать.

Теперь Корридон налег на отработку операции. Роль Ричи играл Евский. Он был стрелком не хуже обоих смертников и часто стрелял даже раньше их. Когда Корридон проводил репетицию, на нее зачастую сходились все обитатели Бейнтриза.

Часть дороги во дворе была воссоздана в духе Форт Роуд. Здесь установили почтовый ящик и телефонную будку. Вместо садовых ворот дома Ричи поставили мусорный ящик. Каждый эпизод репетировали по несколько раз, но Корридон снова и снова заставлял их повторять все действия, а сам наблюдал из телефонной будки, как Чичо прячется за ящиком. Это был самый важный момент, поскольку Корридон собирался пристрелить его раньше, чем тот успеет выстрелить в Ричи.

Хоммер и Эмис присутствовали на всех репетициях и восхищались замыслом Корридона.

Но все же Кара по — настоящему беспокоила Корридона. Она была недовольна своей пассивной ролью, и когда Корридон показывал Чичо, как следует спрятаться за почтовый ящик, чтобы он был виден ему, она вышла из машины и подошла к ним.

Корридон хмуро посмотрел на нее:

— Разве я приказал вам оставить машину?

Она улыбнулась в ответ своей суровой улыбкой.

— У меня есть предложение.

— Какое? — нетерпеливо спросил Корридон.

Эмис незаметно присоединился к ним.

— Я бы хотела прикрыть Чичо, — объяснила она. — Первым выстрелит Макс, потом Чичо, потом я могу выстрелить из машины. Разве это не прекрасная идея?

— Да, — сухо сказал Корридон. — Идея великолепная. Но ваша задача — вести машину. Только это может нас спасти. А прикрывать Чичо нет нужды. Поэтому вы останетесь в машине и будете держать ее наготове со включенным двигателем. В этом и только в этом состоит ваша работа, и вы должны выполнить ее безукоризненно.

Мгновение она колебалась, глядя на Эмиса, но тот не поддержал ее. Она сердито дернула плечом и нахмурилась.

— Очень хорошо, но, возможно, вы еще пожалеете об этом.

— Это мое дело, — отрезал Корридон. — А сейчас вы вернетесь в машину.

Она ушла.

— А не лучше ли ей и в самом деле присоединиться к вам? — спросил Эмис, когда она отошла. — Если Ричи на самом деле так опасен, как вы говорите, то три пистолета все же лучше, чем два.

— Ее дело — вести машину, — сказал Корридон, уже не на шутку беспокоясь за жизнь Ричи. — Нам предстоит тотчас же удрать, а если она начнет стрелять, то совсем за будет о машине. И потом, если с ней что-нибудь случится — вся операция окажется под угрозой.

— Ну, хорошо, хорошо, это ваше дело, — сказал Эмис. — Доверяю вам все…

Вечером Кара пришла в комнату Корридона. Он сидел и читал книгу. Подняв голову и увидев в дверях Кару, он удивился.

— Что вам нужно? — сухо спросил он. — Что-то я не слышал вашего стука.

Она закрыла за собой дверь и подошла поближе.

— Скучно одной. Вот и решила зайти к вам поболтать.

Корридой ждал продолжения. Он достал кожаный портсигар. Кара выбрала сигарету, размяла ее длинными сильными пальцами и закурила.

— Вы будете жалеть, когда Ричи умрет?

Кррридон закрыл книгу.

— Нет. А почему вы это спрашиваете?

— Ричи очень опытный стрелок, не так ли?

— Он умеет стрелять.

— Во время войны я встречалась с ним. Он лучший стрелок страны.

Это заявление было настолько неожиданным, что Корридон едва скрыл удивление.

— Но он постарел с тех пор, — осторожно сказал он.

— И, однако, вы не хотите, чтобы я прикрывала Чичо?

— Это ни к чему, — резко сказал Корридон. — Ваше дело — быть все время за рулем.

— Я знаю, — она выпустила в потолок струю дыма.

— К чему вы это клоните? Что все это значит?

— Я думаю, Чичо и Адаме не вернутся живыми с этой операции, — сказала она со зловещей улыбкой. — Для меня они, честно говоря, ничего не значат, но я не удивлюсь, если Ричи останется в живых…

Корридон внимательно посмотрел на нее, потом встал и вышел. Он дошел до комнаты Эмиса, постучал и вошел к нему. Эмис лежал в постели и задумчиво разглядывал фотографии в альбоме. Подняв голову на Корридона, он усмехнулся.

— Посмотрите на эти картинки!..

Но Корридон жестом оборвал его.

— Пойдем в мою комнату. Там Кара. Мне бы хотелось, чтобы вы послушали, о чем она говорит.

Лицо Эмиса помрачнело.

— Что она говорит?

— Она вам сама скажет.

Корридон вместе с Эмисом вернулся в комнату. При виде их глаза Кары холодно блеснули, и она направилась к двери, по — волчьи оскалив зубы. Корридон задержал ее.

— Повторите Эмису то, что вы сказали мне.

Она колебалась. Эмис холодно разглядывал ее.

— Ничего! Я ему ничего не говорила!..

— Скажи ему! — рявкнул Корридон.

Она с ненавистью посмотрела на него и двинулась дальше. Он резко схватил ее за руку. Кара стремительно повернулась и вырвала руку.

— Постой, — угрожающе сказал Эмис.

Она остановилась.

— Я ничего не… — начала она.

— Дело вот в чем, — оборвал ее Корридон. — Она сомневается в том, что Адаме и Чичо вернутся живыми, а Ричи будет убит.

Эмис холодно посмотрел на неё.

— Почему вы так думаете?

И снова она заколебалась. Корридон решил, что она выдумывает, как бы ей выкрутиться из создавшегося положения.

— Я пошутила, — пробормотала она. — Я не это имела в виду…

В этот момент Эмис, резко выбросив вперед кулак, ударил ее в зубы. Она попыталась сохранить равновесие, но все же упала на пол.

— Такими вещами не шутят! — заорал Эмис. — Вон!..

Она медленно встала и, прижимая руку ко рту, направилась к себе.

— Она слишком нахальна, — сказал Эмис, когда дверь за ней закрылась. — Но теперь она будет хорошо вести себя.

Корридон испытывал сильное сомнение в том, вспоминая горящие ненавистью глаза Кары.

— Наверное, не стоило все же бить ее…

Эмис улыбнулся.

— Женщины и собаки понимают только этот язык. Теперь у вас не будет с ней никаких затруднений.

Корридону очень хотелось, чтобы Эмис оказался прав.

Поздно вечером, когда все обитатели дома были уже в постели, Корридон открыл ящик гардероба, где хранился маузер, который он забрал у Брюгера. Он решил почистить его, поскольку в разработанном плане маузер играл главную роль. Он хранился в гардеробе под белым костюмом, который он носил в первый день пребывания в Бейнтризе. Но когда он поднял костюм, маузера в ящике не оказалось. Он исчез! Корридон нахмурился. Кара несколько минут оставалась в комнате одна. Видимо, это она взяла маузер. А без него он был бессилен помочь Ричи. Несколько секунд Корридон сидел на корточках, тупо уставившись в пустой ящик и не зная, что предпринять. Потом медленно встал на ноги.

Ему нужно достать новый пистолет. Один фальшивый шаг — и он погиб, но без пистолета он не сможет спасти Ричи…

Глава 8

Часы в холле пробили два раза. Уже три часа Корридон сидел у раскрытого окна и смотрел перед собой. Ночь была безлунной, темные тяжелые тучи заволокли небо. Его глаза привыкли к темноте, и он различал две человеческие тени с тремя собаками, которые каждые полчаса проходили мимо его окна. Он безуспешно напрягал свой мозг, пытаясь найти возможность выбраться из Бейнтриза. В сотне шагов от ворот была телефонная будка, которую он заметил, когда они с Эмисом ездили на Керзон — стрит. Если он сумеет добраться до будки и позвонит Ричи, то у него будет оружие. Но пока он размышлял, а время шло. Наконец Корридон решился. Он встал и придвинул кресло к двери. Хотя он был уверен, что вряд ли в такое время кто-либо может пожаловать к нему, но предосторожность никогда не бывает лишней. Его беспокоили только собаки. Охранников он не боялся: у него было достаточно опыта, чтобы избежать встречи с ними, но собаки — это реальная опасность. Единственным оружием, которое он смог раздобыть в своей комнате, была короткая стальная кочерга. Левую руку Мартин обернул полотенцем на случай нападения собак.

Он снова вернулся к окну. Через несколько минут безмолвные фигуры сторожей и собак прошли под окном. Один из сторожей курил сигарету и что-то тихо рассказывал. Как только они скрылись, Корридон забрался на подоконник и легко дотянулся до водосточной трубы. Она была намертво вмурована в стену, и, он спокойно спустился на землю. Стараясь не оставлять следов на мягкой земле, выбрался на гравийную дорожку. С минуту постоял неподвижно, прислушиваясь, потом не спеша двинулся по лужайке. Мягко и бесшумно он пересек ее и углубился в заросли рододендронов, затем остановился и оглянулся на дом, полностью погруженный в темноту. Рододендроны вплотную подходили к воротам. Он решил держаться в кустах и не рисковать. Лучше перелезть через забор. Путь длинный, но менее опасный. Он осторожно двинулся вперед, часто останавливаясь и оглядываясь. Неожиданно он различил впереди фигуру человека. Мартин сразу же узнал Евского: тот стоял неподвижно, напряженно вслушиваясь. Корридон замер на месте, зажав в руке кочергу.

Евский начал медленно двигаться в его сторону. Корридон оставался на месте, прекрасно сознавая, что пока он в кустах, он невидим. Но он также понимал и то, что малейшего движения будет достаточно, чтобы Евский его заметил.

— Кто тут?! — неожиданно крикнул тот, и Корридон почувствовал, как у него по спине пробежали мурашки.

— Выходи, я знаю, что ты здесь! — продолжал Евский злобно. — Выходи, или я буду стрелять!

Мартин не двигался. Евский постоял еще с полминуты, потом двинулся обратно.

— В чем дело? — еще одна мужская фигура выросла из темноты.

— Мне показалось, что в кустах кто-то есть, — объяснил Евский, — но я никого не увидел. У тебя есть фонарь? А то я свой оставил, там кончилась батарейка.

— Нет, мой в дежурке… Наверное, это был кролик. Их тут полно. Пошли, чай уже готов.

Они еще немного постояли, вглядываясь в кусты, потом скрылись в темноте.

Корридон облегченно вздохнул и вытер вспотевшее лицо. Некоторое время он не двигался, оставаясь на месте, потом продолжил свой путь. Через несколько минут он подошел к электрифицированному забору, о котором предупреждал его Хоммер, и прикинул его высоту. Не менее десяти футов, а сверху еще тянутся несколько проводов, очевидно, оголенных и под приличным напряжением… Корридон двинулся вдоль забора, пока, наконец, не выбрал дерево, подходящее для его замысла. Он забрался на него и оказался выше забора и проводов. Ухватившись за ветку и повиснув, Мартин начал раскачиваться. Когда размах колебаний показался ему достаточным, он разжал руки и, пролетев не менее восьми футов, приземлился за забором. Он живо вскочил на ноги и огляделся.

Кругом было пустынно и тихо. Однако не успел он сделать и десяти шагов, как сзади раздался голос:

— Самое лучшее время — это весна в Париже.

— Кто здесь? — тихо спросил он и замер на месте.

— Хэлло, Мартин, я так и думала, что на такой прыжок способны только вы. — И рядом с ним возникла Мэрион Говард.

— Будь я проклят! — пробормотал Корридон. — Откуда вы появились?

— Я живу в коттедже, чуть дальше по дороге, — объяснила девушка. — С тех пор, как мы обнаружили это место. Вы уцелели?

— Да. — Корридон улыбнулся. Было так темно, что он никак не мог разглядеть выражение лица девушки, а ему очень этого хотелось.

— Мне надо позвонить Ричи.

— Пойдемте в коттедж, там мы сможем спокойно поговорить.

Он взял ее под руку и они быстро пошли по дороге.

— Я не могу оставаться долго, это очень опасно! Но мой пистолет украли, и я вынужден был предпринять этот «рейд». Мне нужен пистолет! У вас он есть?

— Конечно! Не беспокойтесь, я сумею вооружить вас. — Она толкнула деревянную калитку, и они подошли к небольшому деревянному коттеджу.

— Черт возьми! Как вам это удалось? — проговорил он, когда они оказались в уютной комнатке.

Он был рад яркому свету, камину и виски, которое стояло на подносе вместе со стаканом с сифоном.

— Все это устроил мой дядя, — объяснила Мэрион. Она включила бра над камином и с улыбкой повернулась к Мартину.

Тот с изумлением уставился на нее.

«Черт возьми! Она просто великолепна! Она даже гораздо красивее, чем была во время нашей последней встречи», — подумал он с каким-то сожалением.

— Вы еще не знаете, на что он способен, — продолжала между тем Мэрион. — Как только мы убедились, что отыскали вас, он приехал сюда и нанял этот коттедж. Не знаю, как ему удалось убедить владельцев этого дома, но вот уже двое суток, как я живу здесь. Иногда сюда приходит Роулинг. Завтра ночью он будет дежурить здесь.

— Ваш дядя способен предвидеть все! — сказал Корридон и уселся около камина. — Можно мне глоток виски, или это только для Роулинга?

— Наливайте себе сами, — ответила Мэрион. Она налила себе кофе и с чашкой в руках тоже подошла к камину.

— У вас все в порядке? — задумчиво спросила она, глядя на огонь.

— Пока да. Еще три дня — и шарик лопнет. Я требую, чтобы Ричи заменил себя кем-нибудь. Его могут убить.

— Но тогда убьют другого! — серьезно проговорила Мэрион. — Дядя никогда не пойдет на это. Кроме того, он уверен, что раз вы защищаете его, то все будет в порядке.

Корридон пожал плечами.

— Его вера очень трогательна!.. Ну хорошо, пусть будет так. Давайте пистолет. Мне пора возвращаться, пока там не хватились меня. А без пистолета я беззащитен и беспомощен, как кролик. Эта троица отлично стреляет! Мэрион побледнела.

— А если они вздумают обыскать вас перед началом операции и найдут пистолет?..

— Вы правы, — Корридон нахмурился, — об этом я и не подумал. Они легко могут это предпринять. — Он на мгновение задумался. — Знаете что, оставьте пистолет в телефонной будке… Это самое безопасное место. Мы прибудем без десяти десять. Положите пистолет за пять минут до нашего приезда. Сможете это сделать?

— Конечно. Я передам дяде…

— А теперь я пойду. Для отчета нового пока ничего нет. Акция назначена на четверг, на десять. Предупредите полковника, чтобы полиция обратила самое серьезное внимание на Кару. Она превосходно водит машину, и если ей удастся улизнуть, я пропал. С Адамсом и Чичо справиться будет легче. Но Кара — это что-то жуткое! Они не должны упустить ее.

— Я скажу полковнику.

— Ну, все! Я страшно рад, что повидал вас. Но все же Ричи — остолоп, раз позволил вам поселиться здесь. Неужели он не подозревает, насколько опасны эти люди?

Она улыбнулась.

— Это я уговорила его. Иногда я могу быть упрямой, как и он. — Она взяла его за руку. — Если у вас будет что-то очень срочное, дайте сигнал фонарем. И я и Роулинг знаем азбуку Морзе. Вы знаете ее?

— Вы просто молодец! Ну, я пошел. А азбуку знаю, как и любой агент. Сейчас мне надо будет как-то переправиться обратно.

— Об этом мы тоже позаботились. Выйдя на вас, мы сразу же обеспечили возможность отключать электроэнергию в этом районе на всю ночь, на случай, если вы захотите выйти.

— А я‑то лез через забор, как акробат, с помощью дерева! Это Ричи придумал?

Она кивнула.

— Он всегда продумывает все возможности.

Корридон смотрел на Мэрион, и ему очень хотелось поцеловать ее. Но ее глаза сказали, что пока этого делать не стоит.

Он улыбнулся ей и пошел к выходу.

Едва Корридон перебрался через забор, как длинная тень метнулась к нему. Он только успел выбросить вперед левую руку, обмотанную полотенцем, и эльзаская овчарка повисла на ней. Вес собаки заставил его упасть. Овчарка с рычанием тянулась к его горлу, но Корридон отталкивал ее левой рукой. Потом, изловчившись, резким ударом в грудь отбросил ее от себя. Но прежде чем он успел подняться на ноги, овчарка вцепилась ему в плечо. Корридон снова отбросил ее и вскочил на ноги, стараясь занять хорошую позицию, чтобы нанести удар кочергой. Но собака металась так быстро, что Корридон ничего не мог предпринять. Неожиданно овчарка отскочила назад. Корридон с трудом разогнулся, переводя дыхание, но в следующий момент собака снова бросилась на него. Он едва успел выставить вперед прут, и собака с разбегу налетела на него, а в следующее мгновение Корридон изо всей силы ударил ее кочергой, по голове. Овчарка растянулась на земле, а он бросился бежать к дому. Его единственным желанием было поскорее очутиться у себя в комнате, пока другие собаки не набросились на него. Держась в тени рододендронов, он бесшумно продвигался к дому, пока не достиг края лужайки. Здесь он замер, как вкопанный, увидев справа от себя огонек сигареты. Он упал на землю. Было слишком темно, чтобы можно было разглядеть силуэт сторожа, но его выдал огонек сигареты. Вдруг одна из собак залаяла.

— Заткнись! — услышал Корридон голос сторожа. — К ноге!

Но овчарка не умолкала. Раздался глухой звук удара, и собака взвизгнула от боли.

— В чем дело? — спросил кто-то из темноты.

— Очевидно, снова кролики, — сердито отозвался сторож. — Заткнись, псина!

— Лучше отпусти ее! — посоветовал второй. — Может, сюда кто-нибудь забрался?

— Не болтай чушь! Сюда никто не может проникнуть незамеченным.

Оба сторожа прошли мимо, и Корридон с облегчением вздохнул. Едва только они скрылись из вида, он быстро пересек лужайку. Где-то сзади снова раздался лай собаки. Наверное, обнаружили овчарку, которую он огрел кочергой. Но теперь он уже не боялся, так как стоял рядом с водосточной трубой. Он осторожно начал подниматься наверх. Залаяли несколько овчарок. Со стороны гравийной дорожки послышался топот ног, но Корридон, обливаясь потом, продолжал карабкаться вверх.

— Что-то случилось, Джек! — донесся из парка голос одного из сторожей. — Спусти собак.

Последним усилием Корридон зацепился за подоконник и мощным рывком забросил свое тело в комнату. Едва он закрыл окно, как в доме поднялся оглушительный звон. Он начал быстро раздеваться. За окном слышались крики, в парке метались лучи фонарей. Спрятав одежду в гардероб и натянув пижаму, Корридон подошел к двери, отодвинул кресло и вышел в коридор, щурясь от света.

В дверях напротив стояла Кара и нахально улыбалась.

— Вовремя успели вернуться, не так ли? — спросила она. Ее губы распухли и посинели, глаза лихорадочно блестели.

— У вас галлюцинации? — сочувственно осведомился Корридон. — Не лучше ли вам вернуться в постель, пока кто-нибудь не разукрасил и ваши глазки?

Она побледнела и поджала разбитые губы, болезненно скривившись при этом.

— Хорошо, мистер Корридон, я могу подождать. Но очень скоро поговорю с вами в другом месте. — Резко захлопнув дверь, она скрылась в комнате. Мартин тоже собрался было уйти к себе, но, увидев подходившего Эмиса, задержался.

— Что вы здесь делаете? Вы не выходили?

— Выходил? — непонимающе переспросил Корридон. — Зачем мне выходить?

— Кто-то оставил следы во дворе. — Он пристально рассматривал Корридона. — Одна из собак убита.

— И вы считаете, что это сделал я?

Эмис покачал головой.

— Нет. Сторожа могли ошибиться. Но собака мертва, а в парке никого нет. Следы ведут к стене, так что, похоже, неизвестный уже скрылся. Возвращайтесь в постель. При сигнале тревоги никто не должен выходить из своей комнаты.

Корридон уже хотел закрыть дверь, когда Эмис неожиданно спросил:

— А чего Кара хотела от вас?

— Она тоже подумала, что это я выходил, — с улыб кой ответил Корридон. — Странно, почему это ей пришло в голову?

Эмис подозрительно уставился на него, но Мартин закрыл дверь.

«Ну, вот и все, — подумал Корридой, спускаясь в холл. — Обратного пути нет». Хотя они все отрепетировали с Мак — Адамсом и Чичо, Мартин понимал, что возможна любая случайность, которая может стоить жизни Ричи. Теперь, когда операция началась, он уже жалел, что взялся за эту работу. Несмотря на тяжелый характер Чичо, Корридон уважал его. Он был уверен, что Ричи успеет убить Мак — Адамса, но не был уверен, сумеет ли он справиться с Чичо.

В холле уже были Хоммер, Адаме, Кара и Чичо. Все ждали его.

— Вы готовы? — спросил Эмис.

— Да, — ответил Корридон. — Одно дополнение: если у нас произойдет неприятность, вы должны объехать Мэрбл — Арчгейт и ждать до половины двенадцатого. Я хочу, чтобы вы дождались нас, но если ни один из нас не появится, ждите еще полчаса. Если и тогда никто не появится, знайте — мы больше никогда не побеспокоим вас! Тогда вы можете вернуться. Ясно?

Эмис кивнул.

— Ну, все в порядке, — заключил, Корридон. — Я готов.

Он чувствовал на своем лице тяжелый взгляд Кары, но старательно отводил глаза. Он повернулся к Чичо.

— Вы сядете с Карой, а я с Мак — Адамсом, на заднем сиденье.

Пока Кара и Чичо шли к машине, Корридон обратился к Хоммеру:

— Держите пальцы скрещенными, это иногда помогает. Всякое может произойти. Никогда нельзя все предусмотреть.

Хоммер обнажил в улыбке свои желтые зубы.

— Я уверен, вы выполните свою миссию. Желаю вам удачи и благополучного возвращения. — Он протянул свою толстую руку, и Корридон осторожно пожал ее.

— Еще одна маленькая деталь, пока вы не уехали, — продолжал Хоммер. — Мы считаем это необходимым. Надо проверить, нет ли у вас оружия. Будьте Добры, отдайте мне ваш пистолет.

Корридон широко улыбнулся, мысленно благодаря предусмотрительность Мэрион.

— Но ведь вы не дали мне оружия… Убедитесь сами.

С легкой извиняющейся улыбкой Эмис провел руками по одежде Корридона. Потом отступил назад, сокрушенно качая головой.

— Я же говорил вам, что она врет! — рявкнул он на Хоммера.

— А-а, снова проделки милой Кары! — рассмеялся Корридон. — Вот уже не подозревал, что она такая настырная!..

— Я поговорю с ней, когда она вернется обратно, — произнес Эмис угрожающе. — Пора проучить ее! — Он похлопал Корридона по плечу. — Ну, все. Я буду в Мэрбл — Арчгейт в половине двенадцатого. Счастливой охоты!

Корридон сел в машину рядом с Мак — Адамсом.

— Простите, что заставил вас ждать, но кто-то решил, что у меня есть пистолет.

Кара не смотрела на него, но лицо ее помрачнело. Она включила двигатель и резко нажала на педаль газа. Корридон достал сигареты. Он предложил одну Мак — Адам — су и отметил про себя, что руки у того дрожат. Наверняка, Ричи убьет его… Трудно Мак — Адамсу устоять перед Ричи.

— Скоро все кончится. И для Ричи это кончится гораздо хуже, чем для нас, — заметил Корридон.

Мак — Адаме покраснел.

— Надеюсь на это, — ответил он тихо и вздохнул. — Кара говорит, что он хорошо стреляет.

— Кара слишком много болтает! — отрезал Корридон. — Он был хорошим стрелком, но это было десять лет назад, а сейчас он сильно сдал.

— Я пристрелю его, Мак, не волнуйся, — вмешался в разговор Чичо. — У него не будет времени вытащить пистолет.

Корридон подумал, что он даже обрадовался его словам: теперь он с удовольствием влепит в Чичо пулю и постарается не промахнуться.

— Не забудьте, — резко сказал Корридон, — пока я не подам сигнал — не стрелять! Я не хочу, чтобы вы второпях прихлопнули постороннего человека. Когда я сниму телефонную трубку, значит перед вами — Ричи.

— Вы столько талдычите об этом, что мы чуть не оглохли, — огрызнулся Чичо.

— Если бы вы еще и онемели!.. — усмехнулся Корридон.

— Вы не всегда будете нашим боссом, — с угрозой произнес Чичо, — я еще как-нибудь поговорю с вами!..

— Заткнись, — проговорила Кара. — Разве ты не знаешь, что он любимчик Эмиса? Тебе нужны неприятности?

Чичо усмехнулся, но промолчал. До Уайт — сити они доехали молча. Кара вела машину осторожно и тихо, времени у них было достаточно. На Шервет — Баш они были в половине десятого.

— Мы остановимся у парка и повторим наши роли, — сказал Корридон. — Потом поедем на Страффорд — роуд.

Десять минут они ехали по Найтбридж — роуд, и здесь Корридон приказал Каре остановиться. Она проехала еще несколько ярдов и припарковала машину на стоянке. Впервые за время поездки Корридон решился посмотреть на Кару. Она мрачно курила, глядя в окно.

— Дайте ваш пистолет, — сказал Корридон, обращаясь к Чичо.

— Зачем?

— Пистолет! — рявкнул Корридон.

Чичо неохотно достал пистолет из кобуры и протянул его Корридону. Тот осмотрел его и вернул, затем точно так же проверил и оружие Мак — Адамса.

— Все в порядке. Вы помните, что каждый из вас делает? Как только он упадет, Чичо подбегает и стреляет ему в голову. Мы с Маком бежим к машине. Чичо следует за нами. Вопросы есть?

— Если нас схватит полиция, то нам уже не выкрутиться? — спросил Мак — Адаме.

— Не попадайтесь. Если вы убьете Ричи и вас схватят, то вам уже не спастись. Но вы можете убить копа, который вас попытается схватить.

— Я убью и десяток копов, — процедил Чичо. — Пусть только попробуют сунуться.

— О'кей! — согласился Корридон. — Трогай!

Не глядя на него, Кара включила двигатель, и машина медленно поехала на Найтбридж — роуд.

Примерно без семнадцати минут десять они остановились на углу Стаффорт — роуд.

— Я выйду первым, — предупредил Корридон, обращаясь ко всем. — Кара, двигатель не глушите. — Никто не ответил, и Корридон вышел из машины. — Ну, счастливой охоты! — сказал он, обращаясь больше к себе, и направился к телефонной будке.

Он вошел в нее, незаметно оглянулся и сунул руку под телефонный справочник. Пистолет был на месте, и он достал его. Это был «Смит — энд — Вессон». Прекрасное оружие, уже не раз выручавшее его. Он передернул затвор и сунул пистолет в карман.

Развернувшись, стал наблюдать за дорогой. Из машины вышел Мак — Адаме, прошел мимо дома Ричи и остановился под деревом. Он был бледен. Минуту спустя появился Чичо, с застывшим лицом и блестящими глазами. Он занял свое место за почтовым ящиком.

Корридон надеялся, что в это время никто не выйдет из соседних домов. В противном случае их план рухнет. Он посмотрел на часы. Было ровно десять. Он оглянулся через плечо, чтобы удостовериться, что «бьюик» стоит на месте и Кара осталась в машине. Его также интересовала готовность полиции действовать по первому сигналу.

«Самое трудное — задержать Кару», — подумал он с беспокойством.

Затем посмотрел в сторону Чичо, который сидел за почтовым ящиком. Он видел его хорошо и, засунув руку в карман, достал пистолет. Сейчас появится Ричи… Тихонько открыв дверь, посмотрел на Мак — Адамса, который помахал рукой, давая понять, что видит его. Корридон в ответ тоже махнул рукой. Шли секунды, и Мартин все больше волновался, сердце бешено колотилось в груди.

Интересно, что сейчас думает и чувствует Ричи?

Неожиданно с Кенсингтон — роуд свернуло такси. Оно проехало мимо почтового ящика, где сидел Чичо, и мимо Мак — Адамса. Тот сразу выпрямился, и Корридон замер, с беспокойством уставившись на дом Ричи. Но там все было тихо, и он с облегчением подумал, что Ричи тоже ждет. Такси остановилось в нескольких ярдах от Чичо, и из него вышла девушка. Она расплатилась с шофером и направилась к соседнему дому. В ее походке было что-то такое, что заставило Корридона повнимательнее приглядеться к ней.

Это была Мэрион.

Машина медленно двигалась к «бьюику». Мартин понял, что в этом и состоит план Ричи: машина должна перекрыть Каре путь к отступлению. Возможно, в салоне такси залегли полицейские… Но у Корридона не было времени следить за маневрами такси.

Из дома вышел Ричи, одетый в легкое пальто и шляпу с опущенными полями. Чичо снова пригнулся за почтовым ящиком, и Корридон увидел, что он приготовил свой кольт. Он не надеялся, что Чичо будет ждать его сигнала. Так и получилось. Чичо поднял пистолет и прицелился. Корридон торопливо выстрелил в него, тот выронил «кольт», упал на Землю, стараясь повернуться так, чтобы увидеть, кто в него стрелял, но опрокинулся на спину и замер. Два выстрела подряд прогремели в тишине. Это стреляли Ричи и Мак — Адамс. Ричи, как всегда, попал в цель. Корридон видел, как Мак — Адаме выронил пистолет и схватился за простреленную руку. Ричи бросился к нему и уложил на землю ударом пистолета по голове в тот момент, когда Мак — Адаме уже приготовился стрелять левой рукой. Все это произошло в считанные секунды. Пока Ричй возился с Мак — Адам — сом, Чичо пришел в себя и снова схватился за «кольт». Корридон выстрелил еще раз, целясь ему в голову. Он попал ему чуть ниже уха, и Чичо замер за ящиком.

Корридон выскочил из будки, направляясь к Ричи, когда раздался еще один выстрел, и пуля просвистела рядом с его головой. Он моментально оказался на земле и посмотрел в ту сторону, откуда раздался выстрел. Он увидел Кару с пистолетом в руке. Она выстрелила еще раз в Ричи, который стоял около Мак — Адамса. Ричи выронил пистолет и медленно повалился на Мак — Адамса. Корридон выстрелил в Кару, но промахнулся. В ответ она прострелила ему шляпу. Распахнулась дверца такси, и двое мужчин бросились на Кару.

— Осторожнее, идиоты! — завопил Корридон, но было уже поздно.

Два выстрела слились в один, и они, как кули, повалились на землю. Кара бросилась к машине. Шофер такси пытался загородить ей дорогу, но она ловким маневром объехала его. Корридон выстрелил еще раз — пуля пробила ветровое стекло рядом с ее головой. «Бьюик» скрылся за углом.

Корридон оглянулся и увидел, как Мэрион и двое в штатском бегут к Ричи, который уже стоял на ногах, держась за плечо. Корридон бросился к ним. Его перегнала полицейская машина и резко остановилась. Из нее выскочил Роулинг.

— Все в порядке, — сказал он, — мы ее возьмем!

— Черта с два вы ее возьмете! — яростно крикнул Корридон. — Болваны! Я же предупреждал, что за ней нужно следить вдвойне.

— Не волнуйся, — ответил Роулинг со своей неизменной улыбкой. — Она далеко не уйдет. Блокированы все дороги.

— Не обманывайте себя и других, — сказал Корридон, проводя по лицу рукой, которая окрасилась кровью.

С Кенсингтон — роуд свернула машина. На подножке стоял полицейский.

— Мы привели все посты на дорогах в боевую готовность, — продолжал Роулинг, — через пару минут она будет задержана.

— Надеюсь, что ты окажешься прав, — заметил Корридон. Он вытер лицо платком. — Черт возьми! Она все же задела меня.

— Это ерунда — еще пару дюймов правее, и ты был бы уже среди предков.

— Поехали, — проговорил Корридон, и они с Роулингом сели в машину. — Прикажи ехать побыстрее, я хочу лично убедиться, что они возьмут ее.

— Все организовано, — успокаивал его Роулинг. — Я же говорю, что она далеко не уедет.

— Я тебе поверю, когда она будет за решеткой, но не раньше.

— Вот она, сэр! — воскликнул шофер и включил дальний свет.

Два длинных луча выхватили «бьюик», мчащийся на бешеной скорости по Слоун — стрит.

— Осторожнее! — предостерег Роулинг шофера. — Не врежься в нее.

— Ну, ей это не грозит!.. — успокоил Корридон, высовываясь из машины, чтобы лучше все видеть.

Две полицейские машины перегородили дорогу, но «бьюик» и не думал сбавлять скорость. Кара включила фары, и Корридон увидел, как четверо полицейских сигналят ей фонарями, приказывая остановиться. Они стояли посреди дороги, уверенные, что она остановится. Корридону хотелось предупредить их, но он знал, что это бесполезно… Черный «бьюик» на огромной скорости приближался к полицейским машинам. Он с, треском врезался в них, разбросал по сторонам и промчался дальше.

— Ведь я же предупреждал! — простонал Корридон.

Шофер чуть притормозил.

— Быстрее, быстрее! — торопил его Роулинг.

— У нас почти нет шансов догнать ее, — пробурчал Корридон.

Машина мчалась по улице и подъехала к бреши, оставленной «бьюиком», но его самого уже и след простыл.

— Да-а, она умеет водить машину! — с досадой проговорил Роулинг. Он пытался закурить, но руки его дрожали. — Но она все же не скроется.

— Боюсь, все твои баррикады не остановят ее, — заметил Корридон.

Они увидели, как один из раненых полицейских рукой показывает им, куда умчалась машина.

— Она направилась к парку, — сказал Роулинг, когда они свернули на Кингс — роуд. — Пусть крутит как хочет, ей от нас не уйти.

— Мне бы твою уверенность, — с горечью проговорил Корридон. — Я готов держать пари, что она удерет.

— Я бы не поставил и ломаного гроша за это. Если она будет мчаться с такой скоростью, то непременно разобьется.

— Я согласился бы и на это! Она хуже и опаснее их всех, вместе взятых. Надеюсь, Ричи не очень серьезно ранен?

— Она попала ему в, плечо. Судя по всему, ничего страшного.

На углу Сидис — стрит им снова просигналили.

— Ну, что я вам говорил! Она кружится вокруг парка. На Фулхэм — стрит ее ждет миленькая ловушка!

— Надеюсь, что она будет понадежнее предыдущей?

— Вот она, сэр! — снова проговорил шофер и включил дальний свет.

Теперь «бьюик» двигался гораздо медленнее, но едва огни полицейской машины настигли его, как он снова резко бросился вперед. Через Бромптон — роуд, наперерез «бьюику» мчались еще две полицейские машины.

— Идет на таран, — сказал Роулинг. — Это Химари, мой самый лучший…

Он громко выругался. «Бьюик» резко вильнул и промчался мимо, а полицейскую машину от резкого торможения занесло в сторону.

— Неплохо! — с сарказмом заметил Корридон.

Роулинг перестал улыбаться.

— У меня всего две машины с бронированным кузовом, — мрачно процедил он. — Если они не сумеют задержать ее…

— …то ты потеряешь свой ломаный грош!

— Теперь вся надежда на нас, Джек, — обратился Роулинг к шоферу. — Попробуй прижать ее к тротуару.

— Это было бы здорово! — со смехом заметил Корридон. — Но дайте мне сначала выйти, чтобы со стороны понаблюдать, как ты гробишь себя.

— Замолчи! — прорычал Роулинг. — Я дал слово Ричи, что она не уйдет.

— Тогда надейся на случай. Или на ее ошибку, — усмехнулся Корридон.

Едва он произнес эти слова, как огромный грузовик вынырнул из — за угла, как пушинку смел «бьюик» и отбросил его в сторону. Видимо, шофер куда-то спешил и, надеясь, что движение в это время небольшое, газовал вовсю. Он даже ничего не заметил и промчался дальше.

«Бьюик», словно черная свеча, влетел в витрину магазина.

Полицейская машина затормозила, Корридон с Роулингом выскочили из нее.

— Передайте, чтобы оцепили весь квартал! — приказал Роулинг шоферу, а сам бросился к разбитой машине. Корридон последовал за ним.

— У тебя есть оружие? — спросил Корридон на бегу.

— Нет. А у тебя?

— Есть. Я войду первым, эта женщина очень опасна!

— Ерунда! — весело отозвался Роулинг. — Мы обойдемся без…

Он не договорил. В темноте витрины блеснула вспышка, и пуля обожгла ему щеку, оставив багровую полосу.

— Хоть ты и не хочешь, но стрелять все же придется.

Они бросились под защиту стены.

— Эй, милая! — закричал Роулинг. — Тебе отсюда никуда не уйти! Лучше сдайся добровольно, тогда с тобой ничего не произойдет.

— Побереги голос, — рассмеялся Корридон. — И лучше не подходи к ней, а то как бы чего не случилось! Она сильна, как лошадь.

— Посмотрим, — проговорил Роулинг и осторожно двинулся вдоль стены.

Корридон не стал мешать ему. Он знал, как опасна Кара, знал, что она будет драться до последнего. Сжимая пистолет, он посматривал в темноту витрины. Он заметил какое-то движение у «бьюика», который торчал в разбитой витрине, и выстрелил. Темная масса выпрямилась — это была Кара.

— Не стреляй! — крикнул Роулинг.

Но Корридон не стрелял. Кара, поняв, что на улице ей не пробиться, метнулась обратно в магазин. Корридон подбежал к витрине и остановился рядом с Роулингом.

— Она где-то там, — прошептал тот.

— Лучше не лезь! Из темноты она перестреляет нас, как кроликов.

— Мои люди уже должны были занять свои посты. Ей не уйти! Надо только включить свет.

— Не будь таким самоуверенным! — оборвал его Корридон. — Ты уже говорил, что она далеко не уйдет, но остановить ее так и не сумел.

— Но, тем не менее, она еще не удрала. Подожди здесь, я включу свет.

Он двинулся в темноту с удивительной для его комплекции легкостью. Корридон разглядывал витрину. Оттуда не доносилось ни звука. Он видел в глубине магазина манекены. Возможно, Кара скрывается между ними. Он понимал, что как только загорится свет, она попробует пррбиться силой. Если удастся задержать ее до того, как загорится свет, это спасет несколько человеческих жизней… Он тихо скользнул в витрину магазина, держа пистолет наготове. Сделав два осторожных шага, остановился, прислушиваясь. Неожиданно сзади послышался легкий шорох, и, прежде чем он успел оглянуться, холодные пальцы сжали его шею, а твердое колено уперлось в его поясницу. Он выронил пистолет и упал. Солидный вес женщины Пригвоздил его к полу, ее стальные пальцы сжались сильнее.

Корридон с трудом встал на четвереньки. Кара висела на нем, сжимая горло. Он откинул назад голову, пытаясь ударить ее по лицу, но она, почувствовав это движение, отстранилась. Она извивалась, как кошка, и Корридон понял, что надолго его не хватит… Он резко завалился на бок. Она не сумела его задержать и свалилась вместе с ним. На ноги она вскочила раньше его, но он сумел подсечь ее ногами, и она опять свалилась на него. Она била его кулаками по голове, и ему казалось, что это не кулаки, а молоты. Он рывком сбросил ее с себя, но и на этот раз она оказалась на ногах раньше его. Она ударила его головой в голову, так что из глаз у него посыпались искры и ему стало нестерпимо больно, но он, превозмогая себя, подкатился к ней, и тут она ударила его еще раз. Он перехватил ее ногу и дернул что было силы. Она изогнулась, как кошка, но не удержалась на ногах, а упала на него. Снова ее кулаки обрушились на его голову, как молоты. И снова ему удалось отбросить ее. Неожиданно зажегся свет. Оба вскочили на ноги. Корридон увидел, как ее рука скользнула к карману, и он, не задумываясь, бросился на нее. Она успела вытащить руку с пистолетом, но в то же мгновение Мартин сбил ее с ног, Оба упали на землю и борьба продолжалась. Он старался вырвать у нее пистолет, которым она пыталась ударить его по голове.

Так они и лежали в обнимку, когда вбежали Роулинг с констеблем. Они бросились к дерущимся. Кара на мгновение вырвала руку с пистолетом — ив тот же миг грохнул выстрел. Констебль, как подкошенный, переломился пополам и рухнул к ногам Роулинга.

Роулинг со своей обычной улыбкой пошел на Кару, в любой момент ожидая пули, но Кара не выстрелила. Страшным усилием отбросив от себя Корридона, она бросилась в глубь зала. Мартин медленно поднялся на ноги и потряс головой. Роулинг склонился над констеблем, а Корридон, не дожидаясь его, схватил свой пистолет и бросился вслед за Карой.

Когда он подбежал к лестнице, она уже одолела лестничный пролет и сверху выстрелила в него. Но, очевидно, она слишком устала от борьбы, и пуля прошла мимо. Корридон бросился наверх.

Сзади него топали три полисмена и Роулинг. Кара остановилась на следующем пролете и вскинула руку с пистолетом, но Корридон опередил ее. Однако оба они не попали в цель. На четвертый этаж Кара влетела на несколько секунд раньше его и сразу же бросилась в ювелирный отдел, Корридон подбежал к двери, распахнул ее и остановился в нерешительности. Входить в зал, на верную смерть, ему не хотелось. Здесь было гораздо опаснее, чем внизу, — больше простора и возможностей для маневра. Гардеробы, витрины с драгоценностями, шкафы для хрусталя — все это скрывало Кару. Он был уверен, что она выстрелит сразу же, как только увидит его.

Подбежали Роулинг и полицейские.

— Не входите! — крикнул Корридон. — Она отправит на тот свет любого, кто появится на пороге!

Роулинг вытер пот со лба. Бег по лестнице дался ему нелегко.

— Другого выхода из этой комнаты нет, — сказал сержант, обращаясь к Роулингу. — Я изучал план здания.

— Это уже легче! — усмехнулся Корридон. — Но раз она не может выйти, то и мы вряд ли войдем. Что будем делать, господа?

— Подожди немного, дай отдышаться, — с трудом проговорил Роулинг.

— Игра в кошки — мышки среди этого барахла мне не нравится, — заметил Корридон. — Лучше всего снова выключить свет, иначе нам не войти.

Роулинг согласился.

— Джексон, бегите вниз, к щиту. Выключите весь свет, а через три минуты снова включите.

— Я боюсь, она найдет телефон и предупредит Хоммера, — забеспокоился Корридон. — Должен же быть в этом магазине телефон…

— Я подумал об этом, — успокоил его Роулинг. — У коммутатора сидит мой человек, он ни с кем не будет соединять магазин. Но если тут есть прямой телефон, то она сможет позвонить куда угодно.

Пока они разговаривали, Джексон уже исчез внизу.

— Скорее бы он выключил свет, — проворчал Корридон. — Да, кстати, какие новости от Ричи?

— С ним все в порядке, сэр, — ответил сержант. — Легкое ранение. Парень в очках ранен в руку, а второй, за почтовым ящиком, мертв.

Корридон улыбнулся и посмотрел на часы. Было без десяти одиннадцать. До свидания с Эмйсом еще есть время. Внезапно свет во всем зданий погас.

— Отлично, — проговорил Роулйнг, — но все равно надо идти осторожно. А лучше всего спрятаться где-нибудь и затаиться…

Корридон, не слушая его, тихо скользнул в комнату. Он спрятался за тяжелым креслом и замер, ожидая света. Слышно было, как полицейские занимают свои посты. Осторожно выглянув из — за кресла, Мартин заметил в дверях Роулинга. Кары нигде не было видно. Даже шороха не раздавалось в комнате.

— Эй, вы! — закричал инспектор. — Вам все равно не удрать!

Корридон усмехнулся. Роулйнг совершенно не знал Кары. Так она и откликнется, жди!

Корридон тихонько встал из — за укрытия и бесшумно двинулся вперед, выставив вперед пистолет. Но едва он сделал несколько шагов, как коротко тявкнул выстрел. Пуля попала в витрину перед ним. Кара стреляла из — за сейфа с драгоценностями. Она чуть не попала в Кор — ридона, и только случайность спасла его. Он метнулся за ближайшее укрытие.

— Мне она нужна живой! — выкрикнул Роулйнг.

Он с полицейскими укрылся за шкафами, и Кара не могла их видеть. Вспыхнул свет.

— Попробуй! — весело отозвался Корридон.

В то же мгновение Кара выскочила из — за шкафа и бросилась к двери с надписью «Управляющий». Ворвалась в кабинет и захлопнула за собой дверь. Корридон попробовал выломать дверь, но два подряд выстрела оттуда быстро охладили его пыл. Пули легко пробили тонкую фанеру, чудом никого не задев.

— Черт возьми! — сообразил он. — Ведь там может быть прямой телефон!

Он кинулся к окну и распахнул его. Вдоль всего здания шел широкий карниз.

— Отвлекайте ее чем-нибудь, — бросил он Роулингу, — а я попробую добраться до нее через карниз.

— Подождите, лучше я это сделаю, — сказал Роулинг; но Корридон был уже за окном.

Зажав в правой руке пистолет, он осторожно двигался по карнизу. До него доносились глухие удары в дверь, и он надеялся, что Кара не обратит внимания на окно. Четыре коротких шага — и он достиг окна кабинета. Заглянув в окно, он увидел, что Кара стоит у письменного стола и набирает номер телефона. Корридон не мог заставить себя выстрелить, хотя прекрасно понимал, что обязан это сделать, чтобы помешать ей позвонить Эмису. Закрыв лицо руками, он прямо через окно ввалился в кабинет. Кара бросила телефонную трубку и схватилась за пистолет, но было уже поздно. Корридон навалился на нее и вывернул руку с оружием.

Кара дралась, как безумная. Но он, пользуясь своим весом, придавил ее к полу. Дверь с грохотом упала, и в кабинет ворвались Роулйнг и полицейские. Они скрутили Кару и надели на нее наручники.

— Грязный предатель! — шипела она. — Не радуйся, я успела предупредить своих!

— Отлично! — проговорил Роулйнг. — Пошли!

Пока они шли к выходу, она несколько раз оглянулась на Корридона, испепеляя его яростным взглядом.

* * *

— Мне пора, — сказал Корридон, когда полицейские увезли Кару. Роулйнг стоял рядом и курил. — Ричи знает, что делать дальше. Да, кстати, завтра в газетах непременно должно появиться сообщение о его смерти… Надеюсь, что они поверят: иначе мне крышка!..

— Все будет сделано, — заверил его Роулйнг. — Я сам прослежу. А что ты собираешься делать дальше?

— Встречусь с Эмйсом и вернусь в Бейнтриз. Надеюсь, они сделают меня полноправным членом организации и мне удастся узнать, кто стоит во главе этой шайки. Как только я разузнаю это, сразу же выйду из игры.

— А мне почему-то казалось, что ты работаешь только ради денег… Или я ошибся?

— Я все — таки патриот!.. — Корридон невесело усмехнулся. — Кроме того, может представиться возможность загрести большие деньги.

— Говоря о деньгах, ты заставляешь меня пожалеть, что у меня их нет.

— Не расстраивайся, — Корридон похлопал его по плечу. — Ну, я пошел. Уберите Мэрион подальше от Бейнтриза. Это очень опасно.

— Она умеет постоять за себя. И даже за Ричи!

— Это только кажется… Выведите ее из этого дела и передайте привет Ричи.

И Корридон ушел в темноту. Часы показывали половину двенадцатого. Через парк он вышел в Мэрбл — Арчгейт и здесь с неохотой расстался со своим «Смит — энд — Вес — соном». Едва Мартин прошел ворота парка, как увидел машину Эмиса. Сам он стоял рядом и курил. Завидев Корридона, он махнул ему рукой и полез в машину. Корридон подошел и молча уселся рядом.

Глава 9

Настольная лампа на столе Хоммера освещала лицо Корридона. Позади лампы стоял Эмис, рядом с ним сидел Диэстл. Хоммер расхаживал взад и вперед по кабинету.

— Значит, Кара уехала? — недоверчиво спросил Диэстл тихим голосом. — Честно говоря, в это трудно поверить…

— А я верю, — твердо сказал Эмис, — потому что она ненавидит Корридона.

— Как же вы это объясните? — спросил Хоммер.

— Она увидела, что Корридону приходится трудно, и бросила его. Я только не могу понять, почему она не вернулась.

— Возможно, ее задержала полиция? — предположил полувопросительно Корридон. — С машиной не так-то легко скрыться. Поэтому я и настаивал, чтобы «бьюик» стоял около парка. А раз она не выполнила приказ, то приходится отвечать и за последствия.

— Не может быть, чтобы ее задержала полиция! — сказал Диэстл. — Крезер еще не звонил? — повернулся он к Хоммеру.

— Он может позвонить в любой момент, — Хоммер посмотрел на часы. — Я предупредил его, что мне нужен полный отчет, Он должен отыскать Кару.

— Вы, кажется, разочарованы, — спокойно сказал Корридон, — но я же вас предупреждал, что за Ричи придется платить.

— Да, — Диэстл закурил сигарету, — но у нас только ваши слова, что Ричи убит.

— Что с вами? — проговорил Эмис. — Если я удовлетворен, то и вы должны быть удовлетворены. Корридон отлично выполнил свою задачу. Правда, если Ричи мертв… Нам нужно только подтверждение.

Несколько секунд они сидели молча. Неожиданно раздался неестественно громкий звонок. Все замерли. Хоммер взял трубку.

— Да, — он кивнул Диэстлу. — Это Крезер.

Он слушал, что говорит его агент, и лицо его ничего не выражало. Диэстл и Эмис стояли рядом с ним. Корридон развалился в кресле. По крайней мере, Эмис на его стороне. Диэстл подозревает его в чем-то, Хоммер колеблется. Молчание затягивалось. Наконец Хоммер произнес:

— Немедленно дайте мне знать, — и положил трубку.

— Ну, — спросил Диэстл, — Ричи убит?

Хоммер кивнул. Глаза его блестели.

— В этом нет никакого сомнения. Крезер разговаривал с самим Роулингом.

— А Кара? — снова спросил Диэстл. — Как Кара?

— Она в руках полиции. Рассказ Корридона вполне точен. Она уехала сразу же после стрельбы. В нее врезался грузовик и вместе с машиной отбросил в витрину магазина на Найтбридж — роуд, откуда ее увезли в Хемперсмитский полицейский участок.

— А Мак — Адаме?

— Он тоже в руках полиции. Чичо убит.

Диэстл нахмурился.

— Вы не думаете, что эта пара может заговорить?

— Кара не заговорит, — отрезал Эмис. — Нам надо что-то придумать с Маком… — Он помолчал. — Нужен адвокат. Они носят портфели, а что может быть проще, чем пронести в портфеле бомбу.

— Верно, — согласился Диэстл и повернулся к Корридону. — Вы сможете сделать такую бомбу?

— Смогу.

— А Кара?.. — снова подал голос Диэстл.

— О Каре подумаю я, — уверенно сказал Эмис.

Хоммер улыбнулся Эмису.

— А теперь, мистер Корридон, вам надо отдохнуть. Вы отлично справились со своей задачей, мы вами довольны. Можете считать себя полноценным членом организации. Через несколько дней мы вам поручим другую работу, и можете не сомневаться, за нее также будет хорошо заплачено.

Корридон встал.

— Отлично! — улыбнулся он Хоммеру. — Я готов.

— Вы теперь вольны в своих передвижениях, — продолжал Хоммер, — но не должны забывать, что вас ищет полиция. Будьте осторожны!

— А вы не могли бы что-нибудь предпринять?..

— Пока я не вижу, что мы можем сделать… Но, может, у Эмиса есть какие-нибудь соображения?

— Корридон прав. Чтобы он действительно был нам полезен, его надо очистить от подозрения в убийстве. Кара свою роль сыграла. Я думаю, мы можем пожертвовать ею.

— Вот видите, мистер Корридон, нет проблемы, которую ваш друг Эмис не мог бы решить. Пока Кара жива, вам безопаснее побыть здесь.

— Хорошо, — согласился Корридон.

— Шеф будет информирован о вашем успехе. Может быть, он даже встретится с вами. Возможно, завтра, но это его личное дело.

— Хорошо, — повторил Корридон и направился к себе. Но едва он дошел до двери, как всюду погас свет, а через некоторое время снова зажегся.

— Кто-то проник через забор, — с тревогой произнес Эмис.

— Куда смотрит охрана? — почему-то шепотом спросил Хоммер. — Разве можно перелезть через забор?

Но Эмис не ответил. Он схватил Корридона за руку и потащил за собой.

— Это сигнализация, — объяснял он на ходу, — кто-то проник в зону действия лучей. Вы идите по правой стороне, а я по левой.

Он сунул Корридону в руку пистолет.

— Держите, но не стреляйте без крайней необходимости. Мне этот человек нужен живым.

— А как же собаки?

— Не бойтесь, они со сторожами.

«Кто бы это мог быть? — думал Корридон, двигаясь вдоль забора и вглядываясь в темноту… Ведь он предупреждал Роулинга, чтобы сюда никто не вздумал соваться! А может кто-то из задержанных здесь людей попытался бежать?..» Он достиг рододендронов и вдруг услышал шорох. Пригнулся, всматриваясь в заросли.

— Стой, стрелять буду!..

— Мартин!..

Этот голос заставил его вздрогнуть.

— Мэрион?!

Она вышла из кустов и схватила его за руку.

— Вы маленькая дурочка, — с отчаянием прошептал он. — Они знают, что вы здесь, и ищут вас. Немедленно бегите!..

— Мартин, Кара сбежала!.. Она может появиться здесь с минуты на минуту. Надо что-то предпринять!

Но прежде чем он осознал важность услышанного, до него донеслись чьи-то мягкие шаги.

— Бегите же! — он подтолкнул Мэрион, но она не успела сделать ни шагу — к ним подошел Эмис.

Если сейчас помочь Мэрион бежать, это сорвет все его планы!..

Мысленно ругая Роулинга и Ричи за то, что они направили девушку сюда, Корридон лихорадочно пытался найти путь к ее спасению. Он вспомнил, что Ричи не задумываясь пожертвует любым человеком, чтобы узнать главное: кто шеф! Теперь он приносит в жертву свою племянницу.

И Мартин решился…

Он схватил Мэрион за руку в тот момент, когда Эмис осветил их лучом фонарика.

— Она выскочила прямо на меня, — объяснил он Эмису.

— Кто вы и что здесь делаете? — Эмис осветил ее лицо. — Говори! — рявкнул он.

— Я хотела осмотреть дом, — невинным тоном произнесла Мэрион. — А вы что, решили, что я грабитель?!

— Как вы сюда попали?

— Перелезла через забор. Я так много слышала о Бейнтризе! В деревне мне сказали, что никому не разрешается смотреть на него, и я решила проверить, так ли это. Вы мне разрешите, раз уж я здесь?

— Отведите ее в дом! — приказал Эмис Корридону. — Она, конечно, лжет. Это агент Ричи, и она пришла что-то сообщить действующему у нас агенту. Возможно, она хочет предупредить его о смерти Ричи.

— Пошли! — и Корридон крепко сжал ее руку. Она попыталась вырваться, но безуспешно.

— Помощь нужна? — спросил Эмис.

— Нет! — И Мартин потащил ее к дому.

— Но это же смешно! — запротестовала Мэрион. — Я только хотела осмотреть дом!

— Сейчас вы увидите его, — засмеялся Эмис. — Отведите ее в кабинет Хоммера.

Корридон не знал, что делать. Если бы Эмис не шел впереди, он, наверное, отпустил бы Мэрион.

«Посмотрим, что будет дальше», — решил он про себя.

Он провел ее через холл в кабинет Хоммера. Следом вошел Эмис и закрыл за собой дверь.

— Кто вы? — спросил Хоммер, и в его маленьких глазах Корридон заметил искорки страха.

— Меня зовут Мэрион… Я живу в коттедже, наискосок отсюда. Решила познакомиться с вашим таинственным домом, но поскольку в деревне говорят, что вы никому этого не разрешаете, я решила ночью перелезть через забор. Жаль, что я вела себя так глупо и приношу вам свои извинения. Я могу быть свободна?

— Вы работаете на Ричи? — в упор спросил Эмис, холодно глядя на нее.

— Ричи… — Мэрион повернулась к нему. — Я не знаю, о ком вы говорите. Я знаю, что нарушила границы частного владения, но вряд ли стоит поднимать из — за этого такой шум!

Мартин восхищался ее спокойствием. Эмис тоже заколебался и повернулся к Корридону.

— Вы знаете большинство агентов Ричи. Видели вы ее когда-нибудь раньше?

Корридон покачал головой.

— Она не из их лагеря. Я знаю всех его агентов.

Хоммер облегченно вздохнул.

— Может, она говорит правду? Жители ведь интересуются Бейнтризом…

— Я не понимаю, о чем это вы говорите? — наивно спросила Мэрион. — Я уже принесла свои извинения по этому поводу… Что я еще должна сделать?

«А ведь она так, пожалуй, и уйдет», — подумал Корридон, когда Мэрион направилась к двери, и Хоммер с Эмисом не сделали попытки задержать ее.

Но что-то подсказало ему, что это еще не все, что самые главные испытания еще впереди…

Вдруг он услышал тяжелый вздох и поднял глаза. Сердце его оборвалось.

На пороге стояла Кара с пистолетом в руке. Ее глаза были устремлены мимо Мэрион на Корридона. Мгновение она молчала и не шевелилась. Черный свитер ее был в грязи, брюки разорваны.

— Назад! — рявкнула она. — Я знаю, кто это! Ты — племянница Ричи!

Понимая, что надеяться больше не на что, Корридон потянулся за пистолетом, полученным от Эмиса, но Кара не сводила с него глаз.

— Убери руки! Одно движение — и я пристрелю тебя, крыса!

Корридон улыбнулся.

— Ого, как мы драматичны!

— Племянница Ричи? — воскликнул Эмис. — О чем ты говоришь, Кара?

Не сводя глаз с Корридона, Кара выдохнула с ненавистью:

— Он обманывает вас. Он вместе с этой девкой работает на Ричи. Он убил Чичо, я сама видела это.

Корридон посмотрел на Эмиса и пожал плечами.

— Что же вы ждете? Она боится, вот и выкручивается. Она лжет, чтобы обелить себя.

— Это ты лжешь! — закричала Кара. — Он и эта женщина работают вместе. Она — Мэрион Говард, племянница Ричи.

— Это правда? — повернулся Эмис к Корридону.

— Как вы смеете! — воскликнула Мэрион. — Я не знаю, о чем вы говорите. Предупреждаю, что я обращусь в полицию.

— Она племянница Ричи? — снова спросил Эмис.

— Понятия не имею. Я слышал, что у Ричи есть племянница, но никогда не встречался с нею. Разве стал бы он впутывать в это дело свою племянницу? Что, у него других людей нет? Держу пари, что Кара только сейчас это выдумала.

— Мы это очень скоро проверим, — зловеще сказал Эмис. — Я заставлю ее говорить. — Он схватил Мэрион за руку. — Значит, ты работаешь на Ричи?

— Отпустите меня! — закричала Мэрион. — Как вы смеете! — Она вскрикнула, так как Эмис заломил ей руку за спину.

Корридону очень хотелось ударить его кулаком, но он сдержался, помня, что Кара не спускает с него глаз.

— Отвечай! — Эмис нажал сильнее, и Мэрион упала на колени.

— Осторожнее, — проговорил Хоммер, — если она не…

— Подождите, — прервал его Корридон. — Разрешите мне поговорить с ней.

Эмис отпустил руку Мэрион.

— Хорошо, но если она не заговорит, я переломаю ей руки.

Корридон склонился над Мэрион.

— Если вы работаете на Ричи, лучше скажите нам, а то ведь он не шутит… Он действительно переломает вам руки, да и не только руки… — Мартин многозначительно посмотрел на Мэрион, давая понять, что обман не поможет.

В этот момент Эмис снова взялся за нее. Она вскрикнула.

— Да! Я работаю на Ричи…

Эмис отпустил ее, а Хоммер облегченно вздохнул.

— Тогда они должны знать, что мы здесь, — задумчиво проговорил Хоммер.

— Они знают все! — в бешенстве закричала Кара. — Неужели вы не понимаете? Он дурачит вас! Ричи жив! А она пришла предупредить его, что я сбежала!

— Она лжет! — резко проговорил Корридон. — Я ни когда не видел эту девушку. — Он повернулся к Хоммеру. Тот был бледен. — Она просто хочет избавиться от меня!

— Она знает его! — вопила Кара, указывая на Мэрион. — Спросите ее! Если вы не можете, давайте я спрошу.

Эмис снова схватил Мэрион за руку. — Ты знаешь его?

— Нет, — Мэрион покачала головой.

— Мы напрасно теряем время, — нервно проговорил Хоммер. — Если они знают, что мы здесь, они могут появиться в любой момент.

— Они ничего не смогут доказать, — огрызнулся Эмис, — пусть ищут! — Он подошел к Корридону. — Ты говоришь, что Кара хочет от тебя избавиться. Что ж, я узнаю, кто здесь лжет. Если эта девушка не знает тебя, тогда все в порядке. Я сам займусь ею.

Корридон пожал плечами. Эмис отобрал у него свое оружие.

— Я подержу его пока у себя. Испытание простое, но надежное. Если эта девушка знает тебя, то она знает твое имя, если нет, то ты останешься жив и я буду удовлетворен.

— Она скажет! — бросила Кара. — Дайте ее мне!

— Заткнись, ты! — рявкнул Эмис.

Сердце Корридона оборвалось. Он знал, что такое Эмис, и теперь ругал себя за то, что не стал действовать, как только увидел Кару.

Дверь открылась, вошел Евский.

— Отведи эту женщину в подвал и приготовь все к допросу, — приказал Эмис.

Евский выволок Мэрион в коридор.

— Ты, Кара, пойдешь со мной, — сказал Эмис. — И ты тоже, — он обратился к Корридону. — Ты, Хоммер, проверь, нет ли здесь лишних бумаг… Спрячь задержанных. Мы должны быть готовы к приходу полиции. Торопись! И не дрожи, как овца. — С этими словами он вышел в коридор, а за ним Корридон. Замыкала шествие Кара с пистолетом, направленным в спину Корридона.

Они спустились в подвал, в ту самую комнату, где Корридону показывали убитого. Мэрион сидела в деревянном кресле, привязанная за руки и за ноги. Она посмотрела на Корридона. Ее лицо было бледным, но глаза смотрели твердо и уверенно. А он боялся смотреть на нее. Боялся выдать взглядом и ее, и себя.

Евский стоял у дверей, а Кара в стороне, не спуская глаз с Корридона. Эмис снял пиджак и надел резиновый фартук. Его волчье лицо не выражало ничего.

— Я по опыту знаю, что самый жестокий метод является самым коротким, — бесстрастным голосом произнес он. — Времени на предварительные разговоры у нас нет. Чтобы ни случилось, эта женщина не покинет Бейнтриз. — Он взглянул на Корридона. — Сейчас я буду ее пытать, потом спрошу у нее твое имя. Если она откажется, применю другие пытки. Она должна заговорить! И она скажет. Через мои руки прошло немало людей, и все они заговорили…

Корридон почувствовал, что бледнеет. Он видел, как Эмис подходит к Мэрион, видел ужас в ее глазах.

— Это твой последний шанс. Ты знаешь его имя? — Эмис угрожающе склонился над девушкой. — Ты слышала, что я спросил? Можешь поверить, я не обманываю тебя.

— Я не знаю, кто он. Не прикасайтесь ко мне!

— Это будет больно, — быстро, но, к несчастью, очень больно! — улыбнулся Эмис и схватил ее за волосы.

Мэрион вскрикнула.

— Подождите, — требовательно сказал Корридон. Эмис повернулся, оставив Мэрион, и удивленно уставился на Корридона.

— Оставьте ее в покое. Конечно же, она знает, кто я. Я всегда был человеком Ричи. Кара права, я обманывал вас.

Эмис неподвижно смотрел на Корридона, медленно приближаясь к нему.

— Что ты имеешь в виду?

— Уж не думаешь ли ты, что после смерти Милли я мог позволить существовать такой организации, как ваша? Если бы не эта девушка, то через несколько дней вы все сидели бы за решеткой.

— Значит, все это время ты обманывал меня? — прохрипел Эмис и с силой ударил Корридона по лицу.

Он зря это сделал, учитывая рост и вес Корридона. Напряженная обстановка в подвале обострила и без того отличную реакцию Корридона. Отклонившись назад, он перехватил руку Эмиса и со зверским хрустом заломил назад, за спину, затем, слегка присев, толкнул обмякшее тело на Кару. Это спасло ему жизнь: едва он сделал первое движение, как Кара вскинула руку с пистолетом и выстрелила. Пуля, предназначенная Корридону, угодила в лоб Эмису и разнесла ему полчерепа. Но и мертвое его тело продолжало защищать Корридона. Оно всей своей массой обрушилось на Кару и сбило ее с ног.

Все это произошло настолько быстро и неожиданно, что Евский застыл на месте, разинув рот от удивления. Прыжок Корридона еще больше ошеломил его. Лежа на полу, Кара вскинула руку с пистолетом, пытаясь выстрелить. Всей массой своего тела Мартин навалился на ее руку, каблук с хрустом раздавил ее запястье, и Кара взвыла от боли. Резкий удар ладонью по горлу заставил ее замолчать и безжизненно растянуться на полу.

Евский опомнился и потянулся было за пистолетам, но, получив сокрушительный удар ногой в пах, отлетел к стене и, не успев осмыслить происшедшее, тихо сполз на пол.

Тяжело дыша и потирая ушибленную руку, Корридон улыбнулся Мэрион.

— Теперь удача на нашей стороне!..

Подобрав пистолет Кары, он распутал веревки, которыми была привязана Мэрион, а затем помог ей подняться. Она прижалась к нему, вся дрожа от пережитого.

— Я была уверена, что вы избавите меня от всего этого, — с вымученной улыбкой сказала она.

— Это надо было сделать раньше. Где Роулинг?

— Он должен быть уже здесь.

Корридон перешагнул через труп Эмиса и подошел к Евскому. Забрав у него пистолет, передал его Мэрион.

— Пошли! Пока не прибыл Роулинг, я хочу немного поговорить с Хоммером. Вас я отведу в свою комнату, там вы будете в полной безопасности.

Он открыл дверь и огляделся.

— Кажется, все в порядке…

Она молча вышла за ним.

Закрыв дверь, Корридон запер ее на задвижку.

— Пусть посидят тут некоторое время! Я пойду впереди: Если произойдет что-нибудь непредвиденное, не теряйтесь и стреляйте первой. Извиняться будете потом.

Они бесшумно достигли холла.

В доме стояла мертвая тишина.

— Теперь к лестнице! — шепнул Корридон. — Моя комната на втором этаже. — Неожиданно он рассмеялся. — Вы выглядите такой мрачной, а я считаю, вам надо радоваться!

— Этот ужасный человек… он так напугал меня!

— Комната слева… Сидите тихо, как мышка.

— А вы?

— Для меня это будет забавой. — Корридон подтолкнул ее к двери в свою комнату. Держа пистолет наготове, спустился в холл. Прислушался и тихо подошел к кабинету Хоммера.

Хоммер перебирал бумаги на столе. Он был бледен и тяжело дышал. Увидев входящего Корридона, замер, испуганно косясь на пистолет.

— Не двигайтесь! — приказал Корридон, поднимая оружие. — Ваша игра проиграна. Сядьте и положите руки на стол. Мне нужно имя шефа!

— Я не знаю… — дрожащим голосом ответил Хоммер и плюхнулся в кресло. — Откуда мне знать?

— Через несколько минут здесь будет полиция, так что выбирайте: или десять лет тюрьмы — или пуля в живот. Что вас больше устраивает?

Перепуганный Хоммер хотел что-то сказать, но губы его не слушались.

— Ну?!.

Хоммер с ужасом смотрел на Корридона.

— Но я правда не знаю! — жалко пролепетал он.

— Что ж, тем хуже для вас! Придется вас пристрелить и найти кого-нибудь посговорчивее. — Он подкинул пистолет в руке. — Считаю до десяти, а потом стреляю!..

— Но я не знаю! Я никогда ничего не знал!

Корридон медленно считал, глядя на трясущегося Хоммера.

— …пять…шесть…семь… — он поднял пистолет, и палец его лег на спусковой крючок.

— Стойте! — завопил Хоммер. — Я скажу! Это — Джон Менворти!

Корридон усмехнулся.

— Я так и думал, что это Менворти… Его вышвырнули из армии, так он стал вредить своей стране!

— Они убьют меня! — визжал Хоммер. — Они убьют всех, и вас тоже…

— Кончайте истерику, они больше никого не убьют.

Он услышал, как за его спиной скрипнула дверь, и мгновенно повернулся, готовый стрелять.

— Ты здесь? А я ищу тебя по всему дому, — на пороге стоял улыбающийся Роулинг и трое вооруженных людей в штатском. — Кто это?

— Один из местных заправил.

Они вошли в комнату и окружили Хоммера.

— Удивительное дело! — хмыкнул Роулинг. — Здесь никого не удивил наш визит.

— Уберите его отсюда, — Корридон махнул рукой в сторону Хоммера. — У Мэрион все в порядке? Вы нашли ее?

— Да. А вот и она сама!

— Мартин, я восхищена вами! Вы были просто великолепны! — сказала Мэрион, входя в комнату. Затем она обратилась к Роулингу: — Если бы вы видели, как он расправился с теми, в подвале!..

— Могу себе представить! Когда он волнуется или злится, то всегда действует как современный Дуглас Фернбенкс.

Полицейские увели Хоммера.

— Диэстла нашли? — спросил Корридон.

— Пока нет. Ищем, — ответил Роулинг. — Ты отлично поработал сегодня. Можешь идти отдыхать, остальное мы сделаем и сами.

— Есть еще одно дело… Я хочу, чтобы ты поехал со мной на Ред — роуд. Хоммер сказал, что шеф — это Джон Менворти.

Роулинг кивнул.

— Меня это нисколько не удивляет. Ричи был уверен, что именно он стоит за спиной этой своры. Подожди меня минут пять, и мы поедем.

Он торопливо вышел из комнаты.

Корридон открыл ящик стола, достал оттуда серебряный портсигар Хоммера, открыл его и закурил.

— Есть какие-нибудь новости от дяди? — спросил он Мэрион.

— У него все в порядке, он далее не лег в постель. — Она чуть помолчала и добавила: — Вы отлично провели это дело, Мартин!

— Да? — он задумчиво посмотрел на нее. — Вот когда схватим Менворти, это действительно будет отлично. А пока мы его не поймали… Тише! — Он прислушался к чему-то, подошел к двери и открыл ее.

По лестнице спускался Диэстл в сопровождении двух полицейских. Он не заметил Корридона и медленно, как заводная кукла, вышел на улицу.

Появился Роулинг.

— В подвале два опасных типа, — предупредил его Корридон, — Кара и Евский. Труп Эмиса тоже там. Кара убила его.

— Виселицей пахнет, — мрачно усмехнулся Роулинг. — Улов неплохой, но поедем за Менворти.

— Вы с нами? — спросил Корридон у Мэрион.

— Конечно, я ничего не должна упустить! Дядя обязательно захочет узнать все, до мельчайших подробностей.

— Он их узнает.

Они вышли на улицу, где их ждала полицейская машина. Роулинг сел за руль.

— Ты думаешь, он там?

— Скорее всего, нет. Я уверен, что Хоммер предупредил его. Но, может, нам и повезет…

Но им не повезло. Когда они добрались до клуба, Бретт со злорадной улыбкой сообщил, что Менворти покинул клуб полчаса назад. В кабинете Менворти был полный беспорядок: ящики стола выдвинуты, бумаги в беспорядке валяются на полу. Корридон задумчиво посмотрел на сейф. Похоже, Менворти здорово спешил.

Роулинг уселся за стол.

— Мы поймаем его, — безаппеляционно заявил он. — Я привел в действие всю полицейскую машину. А сейчас поедем на Стратфорд — роуд. Полковник Ричи будет рад увидеть тебя.

Корридон продолжал смотреть на сейф. Роулинг нахмурился.

— Что с тобой? Ты смотришь так, как будто впервые в жизни видишь сейф.

Корридон усмехнулся.

— Я думаю о твоем ломаном гроше. Кара ведь удрала от вас в ту ночь. Что если ты и сейчас окажешься не прав?..

Глава 10

Ричи с рукой на перевязи сидел в кресле. Корридон стоял, прислонившись к камину.

— Если не считать Менворти, организация раскрыта, — сказал полковник задумчиво.

— Роулинг не сомневается, что Менворти схватят…

Ричи кивнул головой в знак согласия.

— Я думаю, он его поймает. Все дело в том, когда. Но из страны ему не уйти…

— Если у него есть деньги, он может нанять лодку или самолет…

— Нет, сейчас у него ничего не выйдет, все пути перекрыты. Вы, Мартин, проделали огромную работу. Вы всегда здорово помогали мне. Мэрион все подробно рассказала… Вы рисковали своей жизнью ради нее, и я вам благодарен.

Корридон смутился и, помолчав, произнес слегка дрогнувшим голосом:

— Ерунда! Жаль только, что они все же подстрелили вас. Я должен был предвидеть, что Кара не выполнит приказ.

— Это, конечно, чертовски неудобно, но могло быть и хуже. Через неделю или две все будет в порядке. — Ричи отхлебнул виски. — Мне очень нужна помощь, Мартин. Военное министерство увеличит мне штат, если я попрошу. Помощник в чине майора, со специальным окладом… Как вы на это смотрите?

Корридон колебался. Он не хотел обижать Ричи, но знал, что эта работа ему не по плечу, а главное — не по душе.

— В принципе, я не против, но у меня несколько иные планы. Если бы раньше… А теперь у меня свои дела.

— Это полезная и очень важная работа, Мартин, — продолжал уговаривать Ричи. — Вам пора стать на ноги. Разве вы не думаете жениться?

— Я?! — Корридон усмехнулся. — Ну нет! Зачем делать кого-то несчастным? Я не принадлежу к той категории людей, которые женятся.

— Смотря на ком жениться! Разве Мэрион…

— Дело в том, что я сейчас уезжаю в Париж, — перебил его Корридон. — Мне хочется съездить туда отдохнуть.

Ричи внимательно посмотрел на него и умолк. Он понял, что дальнейшие уговоры бесполезны: Мартин что-то задумал.

— Конечно, изредка можно доставить себе удовольствие, но я думаю, вы ошибаетесь. Пора опуститься на землю. Вы уже не мальчик, Мартин.

— Мне тридцать восемь, — плутовато улыбнулся Корридон. — Я поставил перед собой цель: к сорока годам иметь в банке на своем счету 10 000 фунтов. А у вас на службе я такого не получу…

В дверь постучали, и в кабинет вошел Роулинг. Он выглядел усталым.

— Сети расставлены, остается только ждать, пока он запутается в них. Если, конечно, не выберется из страны каким-то не известным нам способом. На всякий случай я предупредил полицию на континенте.

— У него есть деньги? — поинтересовался Ричи.

— Уверен, что есть. Хоммер сказал, что у них было пятнадцать тысяч фунтов на всякие непредвиденные расходы, но мы их не нашли.

— Надеюсь, вы понимаете, что его надо поймать вместе с деньгами, — вмешался Корридон. — Это будет неплохой подарок казне.

Роулинг закурил.

— Да-а, Хоммер многое рассказал… Бретта тоже арестовали. Взяли женщину, которая убила Лестранжа. Она призналась. — Он посмотрел на Корридона. — Так что вы теперь чисты, как стеклышко.

— Ну и отлично! А что с Лорин Фейдак?

— Мы ее отпустили, она в отеле «Мейфир». Правда, намекнули, что ей желательно покинуть страну.

— Итак, у вас все продумано… — Корридон посмотрел на Ричи. — А я снова в отставке. Если мне причитаются какие-то деньги, я буду рад, если вы их отправите к Батлеру, моему юристу. Завтра я надеюсь быть в Париже.

Мартин встал и протянул руку.

— Берегите себя, полковник. И в следующий раз не выбирайте меня, ладно? Это довольно неприятная работа. Всего хорошего.

Ричи пожал ему руку.

— Может, все же передумаете? — спросил он напоследок. — Париж вам очень скоро надоест.

— Вы же сами не верите в это! Но если в Париже мне станет скучно, возможно, я навещу вас еще раз. — Он повернулся к инспектору Роулингу. — Прощай, инспектор. И в следующий раз думай, когда арестовываешь.

Корридон вышел.

— Мне кажется, он что-то задумал… — Роулинг повернулся к Ричи. — Что-то тут не так! А-а, вот оно что! Он слишком быстро потерял интерес к Менворти. Пожалуй, стоит понаблюдать за ним.

— Это будет пустая трата времени, — ответил Ричи. — Он слишком умен и опытен, чтобы позволить следить за собой. Но вы правы: он что-то задумал. И если вы хотите получить Менворти и его деньги, лучше поторопиться. Я чувствую, Корридон решил сам взяться за это дело.

Выйдя из кабинета, Корридон встретил Мэрион. Она с надеждой посмотрела на него.

— Вы согласились?..

— Пока нет! Это не по моей части: не люблю бумажную работу. Кроме того, я уезжаю в Париж.

На ее лице появилось разочарование.

— Жаль… Что ж, вам лучше знать. Выходит, мы ошиблись в вас…

— Эта работа не по мне. Я сообщу вам, где буду. Может быть, у вас появится желание посетить Париж… И меня, — Мартин взял девушку за руку и заглянул ей в глаза.

Она мягко высвободила свою руку.

— Может быть… Я буду думать о вас, Мартин.

Неожиданно Корридой почувствовал себя страшно одиноким.

— Многие люди мчатся сломя голову за чем-то позолоченным, тогда как золото лежит совсем рядом, только руку протяни. Я — один из них… Прощайте, Мэрион. Мы еще встретимся, обязательно встретимся… — Он обнял ее и крепко поцеловал. Она начала что-то сбивчиво говорить ему, но он резко повернулся и выбежал на улицу.

* * *

На часах было без двадцати три. Большая холодная луна освещала ровную дорогу, проходившую через Роберт — бридж в Белстоу и Гастингс.

Корридон зевал во весь рот. Очень хотелось спать, но дело не терпело отлагательства. Он нажал на акселератор, и машина прибавила скорость. Временами он оглядывался назад, чтобы убедиться, нет ли хвоста. Ему не хотелось, чтобы Роулинг выследил его. Мартин не сомневался, что Ричи и Роулинг догадались, куда он навострил лыжи… Да, это его последний шанс. Если не повезет, придется пересмотреть планы на будущее.

…Узнав, что Менворти скрылся, Корридон напряг свою память и вспомнил, что Эмис говорил о каком-то бунгало в Форлайте.

«Прекрасное местечко, — рассказывал Эмис с усмешкой. — Вокруг скалы, море рядом. А кругом — ни души».

Если Менворти собирается бежать морем, то его надо искать именно там.

Мысли Корридона вернулись к Мэрион. Ричи намекнул, что не будет против, если Мартин женится на ней. Он нахмурился и покачал головой. Этого не будет. Он знал, что не сможет твердо осесть на земле, не сможет каждое утро ходить на работу в министерство, а по вечерам возвращаться домой… Нет, такая жизнь не по нему. По крайней мере, пока… А жаль. Мэрион притягивала его как магнитом…

Он свернул на Гастингс и вскоре проехал мимо городской башни. Часы показывали три. Одинокий полисмен проводил машину взглядом и остался стоять в тени.

Еще двадцать минут езды. Час на поиски бунгало. А там — или повезет, или нет. Он ехал по скалистой дороге. Впереди шумело море. Корридон остановил машину и вышел. Внизу плескались волны, покачивалась большая моторная лодка. Мартин улыбнулся: значит он не опоздал.

В стороне стоял одинокий коттедж, в окнах первого этажа горел свет. Мартин быстро направился к дому и вдруг увидел в окне первого этажа силуэт мужчины. Менворти?..

Он сунул руку в карман и, нащупав пистолет, снял его с предохранителя, затем бесшумно и осторожно двинулся вперед. Помня о мерах защиты в Бейнтризе, он опасался, что и здесь может быть нечто подобное. Он подошел к освещенному окну, остановился, но ничего подозрительного не услышал. Лунный свет освещал приоткрытую дверь и часть веранды. Подойдя к двери, он снова прислушался. Ничего подозрительного.

Тогда Корридон осторожно вошел в дом и бесшумно закрыл за собой дверь.

Включив фонарик, огляделся. Прямо перед ним была еще одна дверь.

Открыл ее и оказался в роскошно обставленной комнате. В углу комнаты, рядом с камином, была вторая дверь. Мартин быстро пересек комнату и приложил ухо к замочной скважине. До него донеслось какое-то шуршание, потом что-то упало и раздался приглушенный кашель мужчины.

Корридон медленно повернул ручку и распахнул дверь в комнату. Все стены ее были уставлены стеллажами с книгами. Менворти, в пальто и шляпе, стоял возле стола, спиной к двери.

— Не двигаться! — спокойно проговорил Корридон.

Менворти вздрогнул. Очень медленно, буквально по дюйму, голова его повернулась.

— Извините, что без разрешения, — иронически усмехнулся Корридон. — Присядьте! Нам надо поговорить.

Менворти не двигался, пытаясь что-то заслонить своим телом. Корридон подошел ближе.

— Уберите руки! — приказал он.

— Вы не имеете права так поступать, — пролепетал Менворти.

— Имею! Не имеют прав только дураки… Хоммер вас предупредил, и вы намерены смыться.

Менворти некоторое время смотрел на него, потом медленно убрал руки. На столе, на черном бархате, сверкали, переливаясь, бриллианты.

Корридон весело посмотрел на Менворти.

— Садитесь же, у нас мало времени!

Менворти упал в кресло, а рука его осталась на столе. Она лежала, подрагивая, в нескольких дюймах от бриллиантов…

— Они мои… — прохрипел он. — Мы с вами можем договориться….

— Да? О чем же?

— Эти камни стоят 15 тысяч. Я отдам вам половину — вы даете мне час времени.

Корридон сел в кресло и положил на стол правую руку с пистолетом, направив ствол в лицо Менворти. Левой рукой он отодвинул подальше от Менворти массивное пресс — папье.

— Для вас уже все кончено.

— Если вы меня убьете, бриллиантов вам не видать. — Менворти сжал кулаки. — Полиции все известно. Они только не знают, где я. Я прекрасно знаю вас и все ваши фокусы. Вы хотите меня обобрать, но вам это не удастся.

— Шутник же вы! — рассмеялся Корридон. — Конечно же, я заберу бриллианты. И уйду с ними. Лодку тоже возьму. А вы останетесь здесь, без денег и без лодки. Полиция уже едет сюда. Возможно, вам и удастся скрыться от них. Но только до утра. А утром они вас найдут. Можете сказать им о бриллиантах. Это будет последнее ваше слово против меня. Я не скажу, что они не поверят вам, но поверить и доказать — это разные вещи. Когда они вас схватят, я уже буду во Франции. Бриллиантов они не найдут, а без них ничего не смогут доказать. Это вам ясно?

Менворти тяжело дышал, глядя, как Корридон подгребает камни к себе.

— Пока я не хочу быть очень грубым с вами. Если полиция схватит вас, получите двадцать лет каторжных работ, а я сомневаюсь, что вы проживете так долго. Вы не привыкли жить и работать за решеткой. Слишком вы мягкий человек…

Корридон завернул бриллианты в бархат, сунул их вкарман и встал.

— Я могу предложить вам выбор. Возможно, вы видели когда-нибудь такую штучку?.. — Он достал из кармана и положил на стол белую капсулу. — Некоторые люди предпочитают это, чтобы спасти себя от каторги, нищеты и страданий. У этой штучки большое преимущество: она действует мгновенно и безболезненно. Можете воспользоваться… Через полчаса, самое большое через час, полиция будет здесь… — Он начал медленно отступать к двери. — Прощайте, Менворти. Не стоит так расстраиваться: вы играли — и проиграли. Пришла пора расплачиваться.

Менворти смотрел на капсулу, губы его дрожали.

Корридон выбежал из коттеджа и, перепрыгнув через забор, бросился к морю. Лодка была готова к отплытию. Он запустил мотор, и его звук донесся до Менворти…

Корридон вел лодку по прямой. Скрывшись за утесом, он сделал большой круг и через полчаса снова пристал к берегу. Корридон подкрался к коттеджу: в окнах первого этажа по — прежнему горел свет. Он заглянул в окно. Менворти, как загипнотизированный, все еще смотрел на капсулу…

Корридон подошел к двери и несколько раз тяжело ударил по ней кулаком.

— Откройте! — заорал он грубым голосом. — Полиция!

Менворти вздрогнул, обвел взглядом комнату, быстро схватил капсулу и сунул ее в рот. Корридон с жалостью наблюдал за ним. Дрожь пробежала по телу Менворти, и он безвольно сполз на пол.

С пистолетом в руке Корридон вошел в комнату, осмотрел труп и склонился над столом. Он забрал бумажку, лежащую на столе, и, торопливо выйдя из коттеджа, сел в машину. Через минуту он уже на приличной скорости мчался к Лондону.

Роулингу ни за что не доказать, кто дал Менворти капсулу с ядом и забрал бриллианты, думал Корридон.

* * *

Весело насвистывая, Корридон укладывал чемодан, когда в дверь постучали. Он спустился вниз, распахнул дверь и, к своему удивлению, увидел перед собой смущенное лицо Роулинга.

— Всегда ты приходишь в самый неподходящий момент! Что тебе нужно?

— Такая у меня работа, — отозвался Роулинг. — Можно, я войду? Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Входи, но через час я отбываю.

— Ты надеешься уехать? — угрюмо спросил Роулинг.

— Что с тобой? — поинтересовался Корридон, снова принимаясь укладывать чемодан. — У тебя плохой цвет лица… Печень не в порядке?

— Мы нашли Менворти.

— Так надо радоваться!

— Он мертв… Отравился цианистым калием.

— Все равно надо радоваться: не придется тратить время на следствие!

— Хоммер сказал, что у Менворти было с собой 15 тысяч фунтов стерлингов, — мрачно произнес Роулинг, — но мы их не нашли.

Корридон осмотрел комнату, чтобы убедиться, что он ничего не забыл.

— Конечно. Ведь ты знаешь о деньгах со слов Хоммера, а он мог и наврать, чтобы вы получше искали Менворти. — Корридон взял со стола серебряный портсигар. — Это мне подарили в полку, когда я уходил в отставку.

— Хватит болтать про свой полк! — взорвался Роулинг. — У меня есть все основания думать, что это ты был ночью в Форлайте, у Менворти.

— Поэтому ты так серьезен? Знаешь, у тебя иногда бывают дикие идеи.

Роулинг безнадежно вздохнул.

— Ты ездил туда?

— О, Боже! Конечно нет!

Роулинг сел и начал терпеливо объяснять:

— У Менворти была лодка. Он собирался отплыть на ней. Потом неожиданно передумал и покончил с собой. Почему?

— А я откуда знаю? Может, ему не нравится французская кухня! Может, его начала мучить совесть и он решил побыстрее отправиться к праотцам. Я не знаю!

— Он мог решиться на самоубийство, если внезапно лишился своих денег… Я уверен, что кто-то «освободил» его от этих 15 тысяч.

— Очень неразумно с его стороны. — Корридон покачал головой. — Ну, все, старина, я тороплюсь.

— Ты не будешь возражать, если я обыщу твой чемодан? Я почему-то думаю, что деньги взял ты…

— Пожалуйста, обыскивай… если у тебя есть ордер.

— У меня его нет, — упрямо произнес Роулинг. — Но ведь ты должен помочь полиции!

— Вот как раз сегодня мне этого не хочется! Кроме того, у меня, случайно, есть свои деньги. Поверь мне на слово.

— Так ты их взял?!

— Я же сказал тебе — нет!.. — Корридон явно издевался над инспектором. — Жаль, что ты никому не доверяешь. Ну, тебе пора!..

— Я не прощаюсь. Встретимся в таможне, — сердито пробурчал Роулинг, — там тебя обыщем, голенького.

— А я утром принял ванну, так что стыдиться мне нечего. Ну, пока. Не думаю, что в ближайшие год — два мы с тобой увидимся. — Роулинг молча последовал за Мартином к выходу. — Я покидаю эту дыру. По — моему, я достоин жить в лучших условиях. Надеюсь, я привезу из Парижа много денег и заживу как джентльмен.

— Я тоже надеюсь, — огрызнулся Роулинг, — увидеть тебя в новой квартире — с решетками на окнах!

— Ты что, опиума накурился? Иди-ка выпей чаю. Это обойдется тебе всего в шесть пенсов.

Роулинг покраснел. Корридон похлопал его по плечу, закрыл за ним дверь и, насвистывая, поднялся в квартиру.

Через окно он видел, как Роулинг медленно направился к машине.

* * *

Три сотрудника спецслужбы сидели в таможне, когда туда вошел Корридон. Он весело поздоровался со всеми и предложил обыскать вещи, а заодно и его самого.

— Боюсь, бедняга Роулинг страдает манией подозрительности, — заявил он, снимая пиджак. — Ему давно пора в отставку.

За все время обыска детективы не проронили ни слова. А когда Корридон поднялся на борт корабля и помахал им рукой, они переглянулись, понимая, что Корридон их одурачил, и их успокаивало только то, что точно так же он одурачит и французскую полицию, которая ждет его в Дьеппе…

Так оно и произошло.

Но Корридон смог облегченно вздохнуть только после того, как поезд прибыл в Париж. Полиция в Дьеппе оказалась не на высоте, до все же доставила ему несколько неприятных минут. Зато его утешало воспоминание о том, как Лорин Фейдак уверенно прошла мимо Роулинга, который и не подозревал, как его одурачили!..

На парижском вокзале Корридона встретил целый наряд полиции — словно министра иностранных дел. Пока он любезно знакомился с представителями французской Фемиды, Лорин спокойно покинула вокзал.

Полтора часа спустя Корридон расплатился с шофером такси возле шикарного отеля. У клерка он осведомился о мисс Фейдак и с радостью обнаружил, что еще не забыл французский язык.

Мадемуазель Фейдак ждала его с нетерпением.

— Все в порядке? — спросил он.

— Они были заняты только тобой! Подожди немного, сейчас достану…

— Не спеши, половину можешь оставить себе. Ты их честно заработала. По крайней мере, у тебя есть возможность с чего-то начать.

— Спасибо, дорогой! Как раз этого я и боялась! Смешно, да?

— Почему?

— Потому что… ты ведь хочешь уйти отсюда… один?

— Да. Не расстраивайся! Ты недолго будешь одна. В Париже тебя ждет большой успех.

Она исподлобья взглянула на него.

— Может, проведем хоть неделю вместе? Потом я попытаюсь утешиться. Вот видишь, какая я стала бесстыдная…

— Ты же знаешь, я не из тех мужчин, которые любят, чтобы рядом с ними девушка чувствовала себя несчастной. Поэтому, Лорин, как только я продам бриллианты, мы с тобой расстанемся. Ты не хуже меня знаешь, что я должен работать.

— Все дело в этой девушке, Мэрион… — задумчиво произнесла она. — Ты ведь любишь ее?

— Не знаю, — хмуро ответил Корридон. — Во всяком случае, она в Лондоне, а я в Париже… Доставай-ка бриллианты. Мне надо найти оптового покупателя.

Она легонько подтолкнула его к спальне.

— Хотя бы неделю! А потом расстанемся… — жалобно попросила она. — Я не буду устраивать тебе сцен.

— Бриллианты, мадемуазель!..

Она скрылась в спальне, а Мартин подошел к окну и посмотрел на залитую солнцем улицу. Весна! Сейчас все женщины кажутся красавицами. Через неделю, возможно, все решится. А пока… пока он с Лорин. В Париже можно быть одиноким, как и в Лондоне, если вы предоставлены самому себе, но это не может длиться вечно.

Он решительно выбросил из головы Мэрион и, после небольшого колебания, вошел в спальню, где его с надеждой ждала Лорин…

Мэллори

Глава 1

Давно минула полночь. Холодная изморозь падала с темного ноздреватого неба. Глубоко засунув руки в карманы плаща и низко надвинув на глаза шляпу, Корридон шел по Олд-Кромвель-стрит. Улицы в этом секторе Сохо были безлюдны: дождь, начавшийся с вечера, прогнал пешеходов с тротуаров.

На углу улицы Корридон остановился закурить. Загораживая огонек от ветра, он внимательно прислушался, но не услышал ничьих шагов. Бросив осторожный взгляд через плечо, увидел пустую улицу, мокрую от дождя. Корридон швырнул спичку в канаву, повернул налево и поспешно зашагал по Фрич-стрит.

Вот уже двадцать часов, как у него появилось ощущение слежки, причем без каких-либо оснований. Следили два или три человека. Такое с ним случалось не в первый раз. Иногда за ним следила полиция. Во время войны, когда он выполнял задания командования, за ним следило гестапо.

Благодаря обостренному чутью ему всегда удавалось избавляться от преследователей. Но на этот раз он никак не мог представить себе, какой черт мог заинтересоваться им. По всей вероятности, это был один из недругов. Он знал нескольких человек, которые с удовольствием свели бы с ним счеты, но ведь он не прятался, адрес его всем хорошо известен, да и к тому же его нетрудно застать дома. Нет смысла так долго следить за ним. Все это интриговало Корридона, но, честно говоря, сам факт слежки ему был неприятен.

Желая проверить, не сыграло ли с ним его воображение злую шутку, он вышел под дождь, в надежде заставить своих преследователей обнаружить себя. Он сворачивал в переулки, прятался в арках, возвращался по собственным следам, но следившие за ним, видимо, были профессионалы высокого класса и ни разу не попадались на его уловки. Терпение Корридона истощалось. Рано или поздно один из них совершит оплошность и даст обнаружить себя.

«Домино-клуб» располагался почти в конце Фрич-стрит, и Корридон решил отправиться туда, заставив своих преследователей мокнуть под дождем. А если их терпение лопнет, то им придется пробираться внутрь через окна первого этажа. Так или иначе, это охладит их пыл…

«Домино-клуб» относился к тем подозрительным заведениям Сохо, где всегда можно укрыться от пристального внимания полиции или получить выпивку независимо от того, день сейчас или ночь. Когда-то здесь размещался склад вин, но фасад низкого приземистого здания выкрасили заново, в просторном зале расставили столы, покрытые стеклом, и солидные кожаные кресла, по стенам развесили зеркала. В глубине зала, позади бара, возвышалась массивная фигура Цани. Он был владельцем клуба и занимался понемногу всеми делами, которыми промышлял бандитский район Сохо. Цани был так же широк, как и высок, с лицом негритянского типа. Его костюм, сшитый у лучшего портного, галстук в крупную горошину, огромный бриллиант на мизинце правой руки шли ему, как горилле смокинг.

В зале коротали время человек двадцать — мужчины и женщины. Их головы, как по взмаху дирижерской палочки, повернулись в сторону Корридона, который спускался по ступенькам. Посетители бара притихли и только подозрительными взглядами провожали вошедшего. Военный плащ, который любил носить Корридон, широкие плечи, привычка гордо держать голову не внушали им доверия. С первого взгляда было ясно, что вновь прибывший не принадлежит к их кругу, но что он не полицейский — они тоже поняли сразу. И теперь пристально рассматривали его, пытаясь определить — кто же он?

Корридон, не обращая ни малейшего внимания на то, какое впечатление он произвел своим появлением, сразу направился к бару.

— Мне говорили, что ты вернулся, — сказал Цани, протягивая огромную потную ладонь. — Но я решил, что это брехня. На твоем месте, если бы только мне удалось убраться из этих краев, ноги бы моей больше здесь не было.

— Не давай воли своей фантазии! — усмехнулся Корридон, делая вид, что не замечает протянутой руки. — Одно виски… если это не отрава.

Не спеша он подтянул к себе табурет, основательно уселся на него и оглядел помещение. В другом конце зала худенький человечек виртуозно играл на рояле.

— Отравы не держим! — сказал Цани уже с менее любезной улыбкой. — Все только высшего сорта. Вот, попробуй немного этого. — Он подвинул к нему бутылку и стакан. Пока Корридон наливал виски, Цани продолжал: — Похоже на то, что ты был в Штатах?

— В Штатах?.. Да, но мне там надоело, и я решил переменить обстановку.

Цани прикрыл один глаз и улыбнулся с понимающим видом.

— Мне говорили другое. Похоже, флики там не такие приветливые, как наши «бобби».

Корридон отпил из стакана и посмотрел на Цани жестким взглядом.

— Я совсем не удивлюсь, если в один прекрасный день кто-нибудь заткнет твою пасть бутылкой из твоего же бара. Возможно, это буду я…

Улыбка Цани окончательно угасла.

— Ладно, ладно. Я пошутил. Хотя согласен, шутка не удалась. Я вижу, путешествие ничуть не исправило твой чудный характер.

— Мой характер таков, каков есть. Шути с теми, кому это нравится. А мне это совсем не по вкусу.

Наступило неловкое молчание, потом Цани заговорил снова:

— Как твои делишки. На мази?

— Помаленьку… — неохотно ответил Корридон. — Меня никто не спрашивал?

— Нет. Ты отсутствовал слишком долго. Народ быстро забывает своих героев, — ответил Цани, с любопытством разглядывая Корридона. — Что ты намереваешься делать сейчас?

— Это мое дело. Чем меньше ты будешь знать, тем меньше расскажешь своим приятелям-фликам. Кстати, ты не видел Роулинга? Он не справлялся обо мне?

— Он часто сюда заходит, — ответил Цани, пожимая жирными плечами, как бы извиняясь, — но никогда не заговаривал о тебе. Он быстро пошел в гору после твоего отъезда. Он теперь старший инспектор, имей в виду.

Значит, это не полиция. Если бы она интересовалась им, то сперва обратились бы с расспросами к Цани, который был одновременно и кроликом и борзой, охотящейся на кроликов. Мало кто знал, что Цани — осведомитель полиции, но для Корридона это обстоятельство давно не было секретом. Он частенько использовал его осведомленность в своих целях, чтобы избежать возможных неприятностей.

— Кто-то интересуется мною, — небрежно бросил Корридон. — За мной следили сегодня весь день.

— Ты ведь не станешь из-за этого биться головой о стенку. Гестапо охотилось за тобой в течение двух лет, но им так и не удалось поговорить с Корридоном с глазу на глаз.

— Нет, один раз меня все же поймали, — возразил Корридон, и лицо его потемнело. — Но меня сейчас интересует другое — кто?.. У тебя по этому поводу нет никаких соображений?

— У меня?! При чем тут я? Я ничего не слышал и не знаю.

Корридон пытливо посмотрел в карие глаза мулата, пожал плечами.

— Ладно… Я ничего тебе не говорил. Сам выберусь из этого… — Он допил виски, заплатил и оттолкнул табурет. — Я задержусь здесь ненадолго… На улице сыро.

— Чувствуй себя, как дома. Может, тебе нужна девушка?

— Это уже мне не по зубам, — цинично ухмыльнулся Корридон. — И потом, твои девушки… Я их слишком хорошо знаю. Нет, они меня не интересуют.

Медленно, как бы нехотя, он отошел от бара и остановился возле пианино. Он чувствовал, что его по-прежнему пристально разглядывают.

— Салют, Макс, — приветствовал он пианиста. Тот продолжал играть и, не разжимая губ, ответил:

— Салют!

Корридон не спускал глаз с бегающих пальцев музыканта, лицо его выражало вежливый интерес. Со стороны можно было подумать, что его заинтересовала игра.

— Ты что-нибудь знаешь, Макс?

Вместо ответа тот принялся наигрывать «День и ночь». Его тонкое лицо пришло в движение, словно пробужденное страстной мелодией.

— Тобой интересовалась одна курочка, — произнес он, все так же не шевеля губами. — Она как-то вечером приходила с Креем. Дня три назад.

Корридон, не отрывая взгляда от пальцев пианиста, сбросил на пол пепел сигареты.

— Кто она?

— Не знаю. Похожа на иностранку. Молодая, темноволосая. Зовут Жанна. Мне кажется, она у Крея в печенках сидит…

— Чего она хотела?

— Спросила, где ты живешь и вернулся ли в наши края. Я ответил «не знаю» на оба вопроса.

Корридон кивнул.

— Это все?

— Она сказала, что если я извещу Крея о твоем появлении, получу пять фунтов.

Корридон поднял брови.

— Что ж, не мешает встретиться с Креем…

— Я в вашей игре не участвую.

— Согласен. И все-таки, спасибо, Макс, ты не прогадаешь на этом.

— Я имел в виду не это. — Макс встал и отодвинул свой стул. — Я думал, ты навсегда покинул наши края. Эффи будет рада вновь увидеть тебя.

Корридон широко улыбнулся.

— Как она поживает?

— Она выросла. Если бы не ее рот, я имел бы виды на нее. У нее фигура, как у Бетти Гейбл. Просто удивительно, как изменилась эта девочка.

Корридон вытащил из кармана пятифунтовую банкноту, зажал ее между пальцами и незаметно уронил на клавиши инструмента.

— Продолжай опекать ее, Макс, — сказал он и удалился.

Покончив с песенкой «День и ночь», Макс принялся наигрывать «Любовь мужчины», и снова лицо его пришло в движение…

Крей… Корридон почти совсем забыл о Крее. Он не видел его целых четыре года. Он порылся в памяти, и перед глазами возник образ мужчины с длинными светлыми волосами, с красной бутоньеркой в петлице отлично сшитого костюма. Личность Крея всегда была несколько загадочной. Никто не знал источников его доходов. Одни говорили, что он живет за счет женщин, другие, что он шпион. Крей нигде не служил. Обычно его видели праздно фланирующим по Пикадилли, по шикарным районам Лейстер-сквер. Его не любили и ему не доверяли. В лицо Корридон хорошо знал его, но разговаривал только один раз, во время игры в покер. В тот день Корридон все время выигрывал, пока в игру не вошел Крей. После этого фортуна отвернулась от него. После третьей сдачи Корридон обнаружил, что Крей жульничает, и разбил о его башку бутылку из-под пива, украсив шулера хорошим шрамом.

Возможно, думал Корридон, Крей затаил на него злобу за тот случай? Сам он не представлял себе, как можно питать к кому-то злобу по прошествии четырех лет. Это казалось ему диким, но ведь бывают же мстительные люди… Если Крей задумал отомстить, это, конечно, опасно… «Но кто эта девушка?» — спрашивал себя Корридон, сидя в углу, под неусыпным наблюдением Цани, и сознавая, что присутствующие не перестают комментировать его приход в клуб.

Брюнетка с большими глазами, похожая на иностранку… Тщетно он рылся в памяти: ни одна из знакомых женщин не подходила под это описание. Было время, когда женщины играли в его жизни большую роль, но теперь он ими почти не интересовался. Суровые испытания убедили его, что в жизни не существует ничего абсолютно необходимого. А может, он просто всем пресытился…

Корридон резко встал и подошел к бару.

— У тебя наверху есть комната, из окна которой просматривается улица? — спросил он, навалившись всей тяжестью на стойку бара.

— И что дальше? — подозрительно спросил Цани.

— Я хочу посмотреть на дождь.

Цани колебался.

— Ну, если ты настаиваешь, — сказал он наконец. — Там комната Эффи. Она еще не спит, я могу позвать ее.

Он приоткрыл дверь позади бара, громко свистнул, потом крикнул:

— Эй, Эффи, поди сюда.

Повернувшись к Корридону, он спросил:

— Нет, зачем все-таки тебе понадобилось посмотреть в окно?

— Не суйся в мои дела, Цани, — сухо ответил Корридон. — Ты начинаешь меня раздражать.

— Я только спросил…

— Заткни пасть! — нетерпеливо прикрикнул Корридон. — Ты слишком много задаешь вопросов!

Дверь позади бара открылась, и вошла Эффи. В последний раз Корридон видел ее, когда ей было лет пятнадцать. Тогда это была маленькая, неуклюжая девчушка, худенькая, тихая, с неоформившейся еще фигурой. А ведь Макс прав, подумал Корридон, совершенно ошеломленный. Без ее недостатка — у Эффи была заячья губа — она была бы настоящей красавицей!

При виде Корридона кровь бросилась в лицо девушке, ее глаза заблестели. Корридон знал, что он для нее всегда был кумиром. Он давно покорил ее сердце, правда, это ему немногого стоило.

Эффи… Шесть лет назад Цани подобрал ее на тротуаре у дверей своего клуба. Поскольку она наотрез отказалась говорить о своем прошлом, нетрудно было догадаться, что она убежала из дома. Тогда это было маленькое, жалкое создание, умирающее от голода, грязное, с большими зубами, видневшимися из-под заячьей губы. Цани нашел выход, устраивающий обе стороны: ему требовалась кухарка, а так как никто не разыскивал девчонку, он предложил ей остаться у него и теперь нещадно эксплуатировал, как и всех своих служащих.

— Добрый вечер, мистер Корридон, — тихо проговорила девушка.

Цани злорадно усмехнулся, заметив ее смущение. Его смешило, что Эффи по уши влюблена в Корридона.

— Поднимись вместе с ним в свою комнату. Он хочет посмотреть в окно или еще бог знает куда.

Следуя за Эффи, Корридон прошел через бар и попал в плохо освещенный коридор. Едва только за ними закрылась дверь и не стало слышно голосов, он поймал девушку за руку и притянул к себе.

— Ну как, Эффи, ты довольна, что снова видишь меня? — с улыбкой спросил он. — Ты, конечно, будешь возражать, но я держу пари, что за все это время ты и не вспомнила обо мне.

— О, что вы, совсем наоборот! — пылко запротестовала она. — Я никогда вас не забуду! Клянусь! Только… я не надеялась снова увидеть вас.

— И ошиблась! Мне тоже не хватало тебя, Эффи!

Он рассматривал ее, держа за руку, и неожиданно понял, что ему действительно не хватало ее.

— Как ты изменилась! Как в сказке. Честное слово, ты стала настоящей красавицей.

Она закрыла ладошкой верхнюю губу.

— Не надо так говорить… Это неправда.

— Это ничего не значит — то, о чем ты сейчас подумала. Мы все устроим, только подожди. Ты мне веришь?

Неожиданно ему в голову пришла мысль, и, не думая о последствиях, он продолжал:

— Я знаю парня, который может устроить это. Ты будешь довольна! Как только у меня появятся деньги, мы этим займемся. Ждать осталось совсем недолго, месяц или чуть больше.

Но едва только он закончил эту прекрасную речь, как тут же пожалел о своем легкомыслии. Он часто поддавался таким безотчетным порывам. Не далее как на прошлой неделе он вручил пятифунтовый билет старушке, которая торговала белыми цветами: ему хотелось увидеть ее лицо в тот момент, когда она осознает свое незапланированное богатство. В тот же вечер возле театра Стренда он заметил бедно одетую пару, которая тоскливо разглядывала фотографии артисток. Он купил им два билета в ложу и удалился, обнажая в улыбке все свои зубы при виде двух ошеломленных лиц. Но на этот раз ему не следовало поддаваться благородному порыву, и преданность, которую он прочитал в глазах Эффи, лишь увеличила его замешательство.

Она беспредельно верила ему. Во время войны, когда его часть стояла в Лондоне, он почти все свободное время проводил в «Домино-клубе» и, к большому неудовольствию Цани, нередко заходил на кухню поболтать с Эффи и даже помогал ей мыть посуду. Он делал это не только из жалости — ему приятно было собственное великодушие. Но все обернулось не так, как он предполагал. К большому удивлению, он вскоре обнаружил, что и сам нуждается в Эффи, вернее, в ее обожании. Она призналась как-то, что каждый вечер молит за него Бога, и он еще подтрунивал над ней по этому поводу. Но, как ни странно, мысль об этом поддержала его, когда он попал в лапы гестапо. Она была единственным человеком на свете, который так доверял ему, и это доверие будило в нем глубоко затаенные, почти забытые чувства. Он мог подсмеиваться над ее молитвами, недооценивать ее, но рано или поздно должен был ощутить то тепло, которое исходило от нее и согревало его одинокую душу…

Эффи смотрела на него беспокойно, как пес, который видит кость, но не может достать ее.

— О, нет! Это невозможно! Через месяц?!

— Ну, скажем, через шесть недель. Все зависит от того, когда у меня появятся деньги. Самое большее — два месяца.

Он сказал это с нетерпением, но был доволен собой. Сколько может стоить подобная операция? Сто фунтов? Двести? Может, триста? Он не имел об этом ни малейшего понятия. Надо быть сумасшедшим, чтобы давать подобные обещания! Однако он знал, что никогда не откажется от своего обещания.

Она заметила нотку нетерпения в его голосе.

— Но вы сами нуждаетесь в деньгах! Ведь мне не к спеху, уверяю вас! Но я так рада, что вы предложили мне это!..

— Ладно, ладно, увидим, Эффи. — И неожиданно Корридон почувствовал себя счастливым. Он действительно мог кое-что сделать для нее. И он был ее должником — хотя бы за ее молитвы.

— Пошли. Проводи меня наверх. Об этом поговорим в следующий раз.

Обрадованная, что Корридон улыбнулся ей, она легко взбежала по лестнице. Он медленно поднимался вслед за ней.

Я разобьюсь в лепешку, думал он. У меня давно не было крупного дела, но я сдержу свое обещание. Она того стоит… Забавная девчонка!

Он догнал ее у двери.

— Это здесь, — сказала она.

Корридон вошел. Комнатка была маленькая и темная, и он сразу же споткнулся о кровать.

— Не зажигай свет! — попросил он. — Там снаружи кое-кто караулит меня.

— Кто это? — с беспокойством спросила она, тоже подходя к окну.

— Вот это я и хочу узнать.

Через окно просматривался вход в переулок и часть Фрич-стрит. Одинокий фонарь освещал улицу, но никого не было видно. Некоторое время Корридон стоял не шевелясь, напряженно всматриваясь в ночной мрак.

— Вне всякого сомнения, они должны быть где-то здесь, — проворчал он, открывая окно и высовываясь наружу. Волосы тут же стали мокрыми от дождя. Под окном была пологая крыша.

— Что вы собираетесь делать? — нервно спросила Эффи, видя, что он перекинул ногу через подоконник.

— Хочу попытаться увидеть улицу полностью.

— Вы же упадете! — Она схватила его за руку. — Не делайте этого! Я вам говорю, упадете!

— Ничего страшного! — он нетерпеливо высвободился из ее рук. — Не беспокойся. Я привык к подобной гимнастике.

— Нет, нет! Умоляю вас!

— Не делай глупостей, — сухо сказал он и одной ногой стал нащупывать крышу, пока не обнаружил водосточную трубу. Эффи показалось, что он сейчас соскользнет с крыши, и, не в силах выносить это зрелище, она отвернулась и закрыла лицо руками. Корридона поразило, до чего близко к сердцу она принимает его участь. Черепицы были мокрые и скользкие. Если он поскользнется или труба не выдержит, верная смерть ждет внизу. Но мысль об опасности не остановила его, он просто не думал о таком исходе.

Корридону надо было добраться до кирпичной стены, отделяющей «Домино-клуб» от соседнего дома.

Холодные капли дождя стекали с крыши в виде маленьких ручейков. Одно короткое мгновение водосточная труба прогнулась под тяжестью его тела, но все же выдержала. Он быстро преодолел последнее препятствие и глянул вниз. Все правильно: с этого неустойчивого наблюдательного пункта можно было обозревать всю улицу.

И он принялся методично осматривать каждую дверь, каждую щель или нишу в стене, надеясь обнаружить какое-нибудь движение или огонек сигареты, которые указали бы ему место, где прячутся его преследователи. Несколько долгих минут он оставался неподвижным, забыв про дождь и холод, но ничего не обнаружил. И все же решил еще раз внимательно осмотреть пустынную улицу. Наконец его терпение было вознаграждено: Корридон уловил едва заметное движение в проеме одной из дверей, метрах в пятидесяти от перекрестка. Его глаза уже привыкли к темноте, и теперь он, мучительно напрягая зрение, пытался рассмотреть, как выглядит его преследователь. И тут ему снова повезло: по улице проехало такси. Его фары осветили проем, в который напряженно вглядывался Корридон, и он увидел небольшого роста человека, одетого в плащ защитного цвета, застегнутый до самого подбородка. На голове его был черный берет солдатского образца. Затем такси свернуло, и снова все поглотила тьма.

Корридон ни секунды не сомневался, что перед ним один из преследователей. Он никогда не встречал этого типа и никак не мог понять, что заставляет его часами выстаивать под холодным дождем. Корридон был уверен, что человек в берете — не единственный его преследователь. И вполне вероятно, что девушка-иностранка, которую Крей приводил в «Домино-клуб», из той же банды. Карабкаясь обратно в комнату Эффи, Корридон решил больше не заниматься типом в берете. В этом деле замешан Крей, а его всегда можно найти через Цани.

Вот пусть Крей и объяснит эту тайну.

Глава 2

На следующее утро, часов в десять, Корридон уже стоял у дверей квартиры Крея. Он провел ночь в «Домино-клубе», устроившись в кресле, ноги на столе, несмотря на уговоры Цани пойти домой. На заре он снова влез на ту же крышу, но не обнаружил человека в черном берете. Из предосторожности он покинул клуб не обычным путем, а перемахнув через кирпичную стену, которая выходила на соседнюю улочку. Там он взял такси и поехал на Чаринг-кросс-роуд, где зашел в парикмахерскую побриться.

В ближайшем маленьком кафе Корридон позавтракал, а потом просидел еще около часа, попивая кофе и перелистывая газеты. Он устроился таким образом, чтобы видеть всех, кто проходит мимо, но человек в черном берете все не появлялся.

Покинув кафе, Корридон не меньше часа прохаживался по улицам, чтобы убедиться, что за ним никто не следит, а потом направился к дому Крея.

Крей жил на маленькой грязной улочке в квартире из четырех комнат, расположенной над табачной лавкой. Чтобы попасть к нему, надо было пройти мимо вонючих мусорных баков, которые загораживали вход, и подняться по лестнице без ковра до слабо освещенной площадки. Дверь в квартиру находилась в дальнем конце площадки.

По тому, как вел себя Крей в обществе, как одевался, его можно было принять за дипломата или крупного специалиста с Харлей-стрит. У него был весьма респектабельный, светский вид, говорил он всегда уверенно, многозначительно, и его считали состоятельным, деловым человеком. Это обязывало его жить в соответствующем квартале, и поэтому он снимал квартиру в Вест-энде, но в то же время у него не было средств оплачивать дорогое жилье. Его финансов хватало лишь на то, чтобы хорошо одеваться, и не более. Своей настоящей профессии он стыдился, и поэтому никто из окружающих и не догадывался, что профессия эта — карманные кражи. Даже Корридон, который знал Вест-энд как свои пять пальцев, был в неведении относительно истинного лица этого человека.

В течение многих лет Крей успешно опорожнял карманы публики. Он безумно боялся полиции, поэтому выбирал свои жертвы очень осмотрительно, со знанием психологии, и приступал к делу только тогда, когда убеждался, что риск стоит того. Его пальцы были невероятно искусны. Снять колье или брошку, открыть женскую сумочку и вытащить оттуда деньги было для него детской игрой. Никто никогда его не заподозрил — даже полиция, хотя полицейским не давали покоя сообщения о том, что какой-то ловкий карманный вор давно промышляет в этом районе и, несмотря на все их усилия, до сих пор не пойман.

Когда Корридон подошел к квартире Крея, дождь прекратился, и бледные лучи солнца высветили грязь и запустение этой улицы.

Корридона поразило, что Крей, элегантный, гладко выбритый, даже несколько надменный мужчина, живет в таком месте. Он приостановился, проверяя, правильный ли адрес ему дали. Цани предупредил, что квартира Крея находится над табачной лавкой, а это была единственная табачная лавка на улице. Вдоль тротуара выстроилась длинная вереница легковых и грузовых автомобилей. Рабочие торопились как можно быстрее нагрузить очередную машину и равнодушно пробегали мимо. Увернувшись от грузчика, который с мешком картофеля на плече шел прямо на него, Корридон вошел в подъезд и поднялся по грязным ступенькам. Его резиновые подошвы не производили никакого шума. На верхнем этаже он остановился и прислушался. Грохот улицы заглушал любые звуки за дверью. Корридон резко постучал и приложил ухо к двери. Тишина. Через некоторое время послышался щелчок замка. Дверь немного приоткрылась, и он увидел лицо Крея.

Корридон не видел его четыре года, но сразу узнал. Время мало изменило его — правда, он немного похудел, высокий лоб украсили залысины, в углах рта появились небольшие морщины. Но в целом это был все тот же вылощенный Крей, которого он однажды шарахнул бутылкой по черепу.

При виде гостя Крей конвульсивно дернулся и хотел захлопнуть дверь, но ботинок Корридона уже предусмотрительно просунулся в щель и помешал этому.

— Привет, Крей! — бодро проговорил Корридон. Что, не ожидал меня увидеть?

Крей, всем телом налегая на дверь, не отрывал взгляда от лица Корридона, в его глазах застыл такой ужас, словно он увидел свою смерть, стоящую по ту сторону дверного проема…

— Я не могу вас сейчас принять, — слабым, дрожащим голосом проговорил он. — Не теперь… Вы неудачно пришли.

Корридон насмешливо улыбнулся, уперся рукой в дверь и сильно толкнул, что вынудило хозяина отпрянуть назад. Гость вошел в маленькую прихожую и прикрыл за собой дверь.

— Ты еще помнишь меня? — его взгляд выразительно уставился на белую отметину на лбу Крея.

— Вы ведь Корридон, не так ли? Я не могу вас принять… Я как раз собрался уходить. — Боязливая улыбка блуждала на его губах. — Огорчен, но поймите, я могу опоздать… — Он заглянул в холодные, безжалостные глаза Корридона, лихорадочно ломая пальцы, потом разжал руки и спрятал их в карман брюк. — Я… в силу некоторых обстоятельств… я вынужден выставить вас за дверь. Встретимся в другой раз, если вы не возражаете, старина.

Его лицо исказила гримаса, он изо всех сил старался держаться непринужденно, но это ему плохо удавалось. Он явно был чем-то напуган.

Корридон бросил быстрый взгляд внутрь квартиры. Первое, что бросилось в глаза — роскошная ваза с цветами. Это несколько удивило его — трудно было предположить, что Крей любит цветы.

— Я вижу, что у тебя так и не прошла эта царапина, — сказал он, указывая пальцем на шрам. — И что-то мне подсказывает, что вскоре у тебя появится еще одна.

Крей отступил к стене, с ужасом глядя на незваного гостя.

— Чего вы от меня хотите? — Он уже не пытался улыбаться. Весь его апломб слинял, и появилось его настоящее лицо — слабое, трусливое.

— Ты один?

— Да… но для вас будет лучше, если вы не тронете меня. — Пот стекал по его лицу. — Мой поверенный… — Он остановился, понимая, насколько абсурдно говорить о поверенном с человеком, подобным Корридону. — Вам будет лучше, если вы не тронете меня, — повторил он.

— Веди меня в кабинет, — приказал Корридон. — Мне нужно поговорить с тобой.

Крей послушался. Он шел медленно, как на пытку. Корридон шел следом, по пути внимательно осматривая каждую комнату. Кабинет оказался неожиданно уютным и удобным: мебель была подобрана со вкусом, повсюду стояли вазы с цветами: нарциссами, тюльпанами и розами. Воздух буквально был напоен их ароматом.

— Во всяком случае, ты знаешь, что такое комфорт, — заявил Корридон, садясь на подлокотник огромного мягкого кресла. — У тебя здесь довольно уютно… Все это… и цветы. Да, действительно, уютно.

Крей присел на диван. Похоже было, что он сейчас хлопнется в обморок. Корридон был в недоумении: он не мог понять, чем так напуган этот тип. А ведь это не тот человек, который пугается из-за пустяков. Корридон вспомнил его невозмутимое спокойствие и наглость, когда он уличил Крея в шулерстве. Именно это заставило тогда Корридона проверить крепость его черепа.

— Что с тобой? — резко спросил его. — Чего ты так боишься?

Крей издал какой-то нечленораздельный писк, затем с трудом выдавил:

— Ничего я не боюсь!

— Ты ведешь себя так, словно кого-то или чего-то до смерти боишься, — возразил Корридон, не спуская с него глаз. — Потом неожиданно спросил, понизив голос: — Кто такая Жанна?

В комнате наступило молчание, нарушаемое только тиканьем часов, стоящих на камине, да прерывистым дыханием Крея.

— Я тебя спрашиваю, кто такая Жанна? Та курочка, которую ты приводил в «Домино-клуб» три дня назад, — настаивал Корридон.

Губы Крея конвульсивно дернулись.

— Уходите, — пролепетал он. — Если вы не оставите меня в покое, я позову полицию…

— Не будь идиотом!

Корридон достал сигареты, закурил и швырнул спичку в пепельницу.

— Ты приводил эту девицу в клуб, и она спрашивала Макса обо мне. А это, представь себе, меня заинтересовало. Кто она?

— Это неправда! — выдохнул Крей. — Она даже не знает вас, и никогда не видела. — Он дернул головой, словно воротник рубашки стал ему тесен. — Почему вы решили, что она спрашивала Макса о вас? Он врет!

— Ладно, ладно. Неважно. Кто она?

Крей задумался. Его поведение заинтриговало Корридона. Он уже понял, что Крей боится не его. Вероятно, он пребывал в состоянии страха и до его прихода.

— Вы ее не знаете… Одна моя знакомая. И какое вам дело до того, кто она?

Корридон выпустил колечко дыма и некоторое время задумчиво следил за ним.

— Ты хочешь, чтобы я тебя снова побил? — И, проследив, как колечко рассеялось в воздухе, добавил: — Это обязательно случится, если ты не развяжешь язык.

Крей замер. Он страшился боли и уже явственно чувствовал на своей челюсти массивный кулак Корридона. Глазки его забегали, потом выразительно указали на дверь в глубине комнаты.

— Для вас будет лучше, если вы не тронете меня, — повторил он дрожащим голосом и снова многозначительно посмотрел на дверь.

Хотел ли он показать, что они не одни в квартире? Корридон задумался. В свою очередь, он вопросительно посмотрел на Крея и поднял брови. Крей утвердительно кивнул головой, как иностранный турист, изъясняющийся при помощи знаков.

— Расскажи мне о Жанне, — спокойно сказал Корридон, поднимаясь с места.

— Что вы хотите, чтобы я рассказал? — его испуганный взгляд снова устремился к двери. — Это моя знакомая, она…

Корридон бесшумно подошел к нему.

— Кто там за дверью? — прошептал он ему на ухо. Он увидел капельки пота на лице Крея, почувствовал тошнотворный запах бриллиантина и громко спросил:

— Что она делает? Откуда появилась?

Крей поднял три пальца, указывая на дверь.

— Я ничего о ней не знаю! Подобрал ее на улице…

Он безуспешно пытался казаться спокойным. Улыбка на его губах исчезла.

— Так, красивая брюнетка… Но я больше не видел ее…

— Их трое? — прошептал Корридон.

Крей снова кивнул: «да».

Он понемногу приходил в себя, к нему возвращались его самоуверенность и апломб.

— А тот типчик в черном берете тебе случайно не знаком?

Крей встрепенулся, затем ноги его подкосились, словно от удара в живот.

— Я не знаю, о ком вы говорите… — с трудом проговорил он. Потом вдруг пронзительно завизжал: — Убирайся! С меня достаточно! Ты не имеешь права врываться ко мне! Я не хочу тебя видеть здесь!..

Корридон расхохотался.

— Твоим друзьям, вероятно, надоело слушать твои глупости? — И, повысив голос, он уверенно позвал: — Эй, вы, выходите оттуда, все трое! Я знаю, что вы там. Он мне сказал!..

Почти без сил Крей повалился в кресло. Увидев, что дверь соседней комнаты открывается, он тяжко вздохнул.

Человек в черном берете бесшумно появился на пороге, держа в руке, затянутой в перчатку, маузер довольно устрашающего вида.

Не в первый раз Корридон оказался под дулом пистолета. И всегда в такой ситуации он становился нервным и злым, так как прекрасно понимал, что какому-нибудь идиоту ничего не стоит нажать на спуск — добровольно или по приказу. Среди людей, которые направляли на него оружие, были и такие, которые только и ждут случая воспользоваться его услугами.

Корридон решил, что тип в черном берете относится к этой категории. Достаточно было заглянуть в его безжалостные холодные глаза. Для такого человеческая жизнь стоит не больше, чем пятно на его старом плаще или грязь на подошвах. Маузер был не только угрозой, но и предвестником смерти.

— Только не шевелитесь, приятель, — проговорил черный берет.

Акцент был почти незаметный, но Корридон сразу понял, что перед ним поляк.

— Никаких штучек, или вы сильно раскаетесь в этом!

Пистолет был направлен прямо в грудь Корридону. Он заставил себя перевести взгляд с оружия на дверь.

В проеме, скрестив руки на груди, стояла девушка. В этой светлой, уютной комнате ее черный свитер и черные брюки вносили резкую похоронную ноту. Лицо ее было маленьким и тонким. Большие, выразительные глаза резко контрастировали с накрашенными губами. Темные волосы спадали на плечи. На лбу виднелся длинный розовый шрам. Девушка была на несколько сантиметров выше человека в берете. Узкие бедра, длинные и стройные ноги придавали ее фигуре мальчишеский вид, пока взгляд не останавливался на высокой груди. Особенно привлекали внимание ее глаза: с белками яркими, как новый фарфор. Это были глаза бойца, закаленного в битвах, твердые и безжалостные.

— Салют, Жанна! — сказал Корридон, улыбаясь всеми зубами. — Неужели мы не можем поговорить дружески и без пистолета?

— Садитесь, пожалуйста, и успокойтесь, — холодно сказала она. — Мы действительно хотим поговорить с вами.

Корридон продолжал улыбаться, но губы его застыли. Он бросил быстрый взгляд на Крея, который вскочил и отодвинулся от него, как от чумного. Его испуганные глаза не отрываясь смотрели в дуло пистолета.

— И для того вы так долго следили за мной? — поинтересовался Корридон. — Неужели вы такие робкие и стеснительные?

— Я прошу вас сесть, — приказала девушка.

Черный берет указал глазами на кресло, повернутое к застекленной стене.

— Туда!

Корридон пожал плечами и сел.

— Нельзя ли без этой пушки? — снова спросил он.

В проеме двери возник еще один тип: высокий, тонкий, светловолосый и однорукий. Шрам наискось пересекал его лицо и терялся под черной повязкой, закрывавшей правый глаз.

— Все идет по плану? — обратился он к девушке. — Я бы хотел заняться своими делами, если мое присутствие здесь не обязательно.

Костюм из твида, строгий, но хорошего качества, светлые ухоженные усы, платок, выглядывающий из кармашка, и другие мелкие детали указывали на человека из приличного общества.

Несомненно, он был англичанином и явно из хорошей семьи, получил приличное образование, а в этой группе занимал положение командира. Его подлинное джентльменство еще более подчеркивало фальшивую элегантность Крея.

— Все идет нормально, — ответила девушка. — Но, может, прихватишь этого господина с собой, — она указала на Крея. — Я полагаю, он будет нас стеснять.

— Ну разумеется! — однорукий сделал знак Крею. — Пошли! — Его тон выдавал привычку повелевать. Пока Крей шел к выходу, взгляд незнакомца остановился на Корридоне. — Кажется, нам следует представиться, — ослепительно улыбнулся однорукий и указал на девушку. — Жанна Пиреньи. Человек с револьвером — это Жан. Я не могу выговорить его настоящее имя, так что называйте его, как и я, Жан, это будет лучше. Мое имя Ренлинг. Марк Ренлинг. Будьте добры, выслушайте то, что вам скажет Жанна. Мы были вынуждены применить в отношении вас силу. Прошу прощения, но ведь у вас репутация опасного человека, не так ли? Жан не хочет с вами ссориться, а что касается меня, то я был бы весьма огорчен, если бы вам вдруг пришло в голову швыряться мебелью. — Он снова ослепительно улыбнулся. — Я сказал все, а теперь вынужден покинуть вас. Дела, знаете ли. — Он махнул рукой в направлении Крея. — А этот господин не из нашей компании. Случай свел его с нами, и я не знаю, кто больше об этом жалеет, вероятно, все же мы…

И, еще раз улыбнувшись на прощанье, он вышел из квартиры.

Корридон снял шляпу и провел пальцами по своей шевелюре темно-рыжего цвета. На фронте его называли Кирпичная Голова. Его мускулатура и твердый характер были неплохим капиталом — большим, чем его добродушие. Его тяжелое лицо с квадратным подбородком, твердым ртом и немного свернутым на бок носом нравилось женщинам, холодные глаза и саркастическая улыбка многих отпугивали, а некоторых просто выводили из себя. Но были у него и моменты сентиментальности, что очень смущало и его самого.

Глядя на девушку и Жана, Корридон признался самому себе, что не имеет ни малейшего представления, в какую историю он влип. Эти люди напоминали ему фанатиков из Сопротивления. Эта парочка опасна, но Ренлинг, вроде, не из их породы… Странно, что может их связывать. Ренлинг даже понравился Корридону. Он встречался в армии с подобными типами, которые скромно делают свое нелегкое дело и не кичатся показной отвагой.

Девушка подтянула к себе стул с прямой спинкой и села возле стола, напротив Корридона. Жан остался стоять поодаль, все еще держа пистолет в руке.

— Не будете ли вы так любезны ответить нам на несколько вопросов, касающихся вашей личности? — спросила Жанна, положив руки на стол и глядя в лицо Корридону.

— С какой стати? — возразил он, не забывая, однако, про маузер. — Что все это означает? За кого, черт возьми, вы меня принимаете?

Лицо девушки осталось непроницаемым. Она была не из тех, на кого действовали крики или угрозы, но Корридон этого не знал. Если ему удастся вывести ее из себя, что ж, тем лучше. Он, по крайней мере, узнает, с кем имеет дело.

— Нам необходим человек для одного… дела, сугубо частного порядка, — ответила она, немного задержавшись на слове «дело» и наморщив брови. Ее английский был хорош, она говорила без акцента, но иногда ей приходилось подыскивать нужное слово. — Предварительно мы должны удостовериться, что вы действительно тот человек, который нам нужен. Мы не можем позволить себе ошибиться.

— Я не ищу никакого дела. Не заставляйте меня напрасно тратить время.

— Вам не нужны деньги? Но мы хорошо заплатим!

Он саркастически улыбнулся.

— Что значит «хорошо»?

Они посмотрели друг на друга, и Корридон внезапно понял, что их разделяет не стол, а целая пропасть, которую ни тот, ни другой не сможет перейти. Он не мог объяснить это словами, тут сработала интуиция. В этой женщине была беспощадность, которая полностью исключала жалость, любовь, доброту, и, несмотря на ее красоту, в ней было что-то отталкивающее. Ему бы никогда не пришло в голову приударить за ней: она была так же лишена секса, как манекен, и он невольно задал себе вопрос — какова же была ее прошлая жизнь, что она превратилась в такое чудовище?

— Возможно, тысячу фунтов, — спокойно проговорила она.

Он посмотрел на одежду молодой девушки, на грязный, поношенный плащ Жана и рассмеялся:

— Возможно?..

— Я сказала, тысяча фунтов. Половина — сейчас, половина — после выполнения дела.

Он понял, что она не шутит, и это его удивило. Тысяча фунтов — большие деньги, и он навострил уши.

— О чем конкретно идет речь?

— Вы должны ответить на несколько вопросов, которые помогут установить вашу личность. — Она была спокойна и невозмутима — привыкла покупать и добиваться своего? Странно… в ее возрасте…

— Послушаем ваши вопросы. — Он улыбнулся ей, чтобы показать, что она выиграла и что он поверил ей наперед. И потом, любопытно было, о чем конкретно идет речь.

— Вы действительно Мартин Корридон, холостяк?

— Действительно. — Он почесал подбородок, поглядывая поочередно то на Жанну, то на Жана. Поляк все так же неотрывно следил за Корридоном, но теперь опустил маузер и держал его дулом вниз.

— У вас никогда не было постоянной службы, — продолжала Жанна. — Вы занимались разными делами и зарабатывали на жизнь чем придется. Вы начали с продажи игральных автоматов для кабаков, когда вам было семнадцать лет. Потом был боксером. Между двадцатью тремя и двадцатью пятью у вас был светлый период — вы зарабатывали себе достаточно денег игрой на биллиарде. Позднее вы стали гидом и возили американских туристов в Париж и Берлин. Вы бегло говорите по-немецки и по-французски. Когда вам надоела вся эта кутерьма, вы стали телохранителем одного богатого американца, который однажды вообразил, что вы собираетесь его убить… Все это было до войны. Верно?

— Вы пропустили одну или две детали, но в общем все верно. Продолжайте. — Корридон едва скрывал свое удивление.

— Я сейчас перейду именно к этим деталям, — возразила Жанна. Она посмотрела на свои руки, некоторое время помолчала, потом продолжала:

— В 1938 году личность, которая была связана с министерством внутренних дел, поручила вам похитить кое-какие документы у посла могущественной державы. Эти документы имели огромное значение для вашей страны, но вас предупредили, что если вы попадетесь, то официально вам не смогут помочь. Вы согласились украсть эти документы за триста фунтов. Когда вы уже открыли несгораемый сейф, за этим занятием вас застал секретарь посольства…

Она сделала паузу и снова посмотрела на свои руки. Корридон в задумчивости гладил щеку. Можно было подумать, что он совершенно не слушает девушку.

— Вас заметили, когда вы спасались бегством, но вы все же улизнули от преследователей и передали документы по назначению. В течение двух месяцев полиция, которая не знала, что вы работаете на министерство внутренних дел, добросовестно искала вас. Но вы были осторожны, и им не удалось собрать достаточно улик, чтобы арестовать вас. Все верно?

Корридон улыбнулся.

— Возможно… Но как вы сами понимаете, я постарался как можно скорее забыть эту неприятную историю.

Она слегка пожала плечами и продолжала.

— В 1939 году вы пришли работать в Интелледженс Сервис и по роду службы объехали всю Европу, собирая сведения о подготовке немцев к войне. Вы сумели продержаться месяц в Германии, после чего немецкая полиция, которой не понравилась ваша активность, пригрозила вам, и вы вынуждены были вернуться в Англию. Миссия, предложенная разведкой, вам пришлась не по вкусу, и вы перестали работать на эту почтенную организацию. Когда началась война, вы пошли в армию. Вас ранило под Дюнкерком, а позднее вы работали с партизанами. Не так ли?

— Продолжайте, у вас это неплохо получается, — усмехнулся Корридон, поудобнее устраиваясь в кресле.

— Вы совершили несколько рейдов с французской стороны в немецкий тыл, — продолжала она после короткого молчания. — Потом вам поручили более опасное дело: вы стали шпионом.

При слове «шпион» Корридон сжал губы и, нахмурившись, посмотрел в потолок. Даже теперь, спустя два года, он не любил вспоминать об этом.

— Вас много раз сбрасывали с парашютом на территорию Франции и даже Германии. Вы собирали ценные сведения, но в основном вам поручали «ликвидацию»: убрать шпиона, ставшего «двойником», или важную немецкую шишку… Однажды вы убрали женщину, которая выпытывала у пленных нужные сведения. Вы успешно выполнили все задания.

Слушая девушку, Корридон вспомнил эту женщину. Она заставляла пленных говорить… Очень красивая, маленькая, с нежной кожей и большими глазами. У нее были горячие тонкие руки, от ее объятий кровь начинала сильнее стучать в висках… Даже если ты знаешь, что это подлое создание, которое с помощью своего прекрасного тела хочет заставить тебя сообщить нужные ей сведения…

Он снова представил себе ее лицо в тот момент, когда она поняла, что он собирается убить ее. Лицо, красота которого сразу испарилась, на котором, как Каинова печать, проступили подлость, продажность и трусость.

Он выстрелил ей в рот, и пуля крупного калибра разнесла голову.

От этих воспоминаний лоб его покрылся испариной, а сердце забилось сильнее обычного. Он очнулся и посмотрел на Жанну злыми глазами.

— Однажды гестапо вас все же схватило, — бесстрастно продолжала она. — Вас пытали, чтобы заставить выдать тех, кто спустился на парашютах вместе с вами, но, несмотря на все пытки, вы молчали. Вам удалось сбежать в тот момент, когда союзники вошли во Францию. Вас переправили в Англию. Вы провели четыре месяца в госпитале, залечивая раны, нанесенные гестаповцами…

— Хватит! — грубо перебил ее Корридон. — Чего вы хотите? Хватит говорить обо мне! Что кроется за всем этим маскарадом?

— Все верно? Все так и было? — продолжала девушка, не обращая внимания на его выходку. — Да или нет?

— Да. Было. Но оставьте в покое мои личные дела, или я уйду отсюда.

— Еще одно слово, прошу вас. Это необходимая деталь. После войны, не найдя себе подходящего занятия, вы отправились за океан. Там пробыли год, занимаясь контрабандой долларов в Канаду. Американской полиции не понравилась ваша деятельность, но вам удалось ускользнуть, и вы вернулись в Лондон. Вы здесь уже с неделю и вы на мели. Вы еще не знаете, что вам делать. Вам нравится выуживать деньги у рэкетиров, но даже они находятся под покровительством полиции… Мы предлагаем вам сделку, дело, которое устроит и вас и нас, а вам к тому же позволит заработать тысячу фунтов.

Вошел Ренлинг, держа руку в кармане. Он бросил быстрый взгляд на Корридона, потом небрежной походкой подошел к столу.

— Ну, как дела? — спросил он с ободряющей улыбкой. — Мы узнали о вашей жизни множество подробностей, не так ли?

Он положил руку на папку с бумагами, лежащую перед Жанной.

— Если у вас так много свободного времени, вы могли бы узнать и побольше, — сухо сказал Корридон. Он быстро сунул руку в карман и тут же увидел направленное прямо ему в лицо дуло маузера.

— Выньте руку из кармана. Не спешите… И без глупостей! — потребовал Жан.

— Ладно, ладно, — поспешил вмешаться Ренлинг. — Он будет вести себя хорошо, уберите вашу пушку.

— Вот что значит воспитание! — иронически заметил Корридон, вынимая из кармана сигареты. — Я всегда веду себя хорошо, — добавил он, смеясь.

— Я не уберу оружие, — упрямо сказал Жан. — Я ему не доверяю. Ты можешь думать, что хочешь, но я останусь при своем мнении…

— Есть еще один вопрос, который мы хотели бы вам задать, — сказала Жанна, словно не слыша перепалки между мужчинами.

— Я говорю, что у меня к нему нет доверия… — не успокаивался Жан.

Жанна резко оборвала его:

— Помолчи! Я говорю не с тобой!

— Тебе даже слова не дают сказать, коротышка, — ехидно заметил Корридон.

— Мне нужно задать вам еще один вопрос, — повторила Жанна, обращаясь к Корридону. Удивительно, но ему показалось, что она смущена.

— Валяйте. Какой же?

Она заколебалась, потом через плечо посмотрела на Ренлинга.

— Спроси его ты.

— Разумеется, — улыбнулся Ренлинг. — Пусть это не покажется вам странным, сэр, но покажите нам свою спину и грудь. Вы ведь понимаете, откуда у нас такое странное желание. Мы должны быть до конца уверены, что вы действительно тот Мартин Корридон, который нам нужен. Мы старались идентифицировать вашу личность, насколько это было возможно. У нас имеются почти все официальные сведения о вас, но мы не нашли в бумагах и досье ни одной вашей фотографии. Нам известно из достоверных источников, что на груди Корридона имеются шрамы…

Корридон выпрямил ноги и сделал вид, что встает. С него было достаточно. Его взгляд стал совсем жестким, губы вытянулись в одну линию.

— Не шевелиться! Сидеть! — взвизгнул Жан. — Один неверный жест и я стреляю, а стреляю я метко, уж поверьте! Могу пулей отстрелить вам любой палец, на выбор.

С трудом взяв себя в руки, Корридон вновь опустился в кресло.

— Неужели вы думаете, что по вашему приказу я буду демонстрировать свою мускулатуру?

Ему хотелось позлить Жана.

Наступило молчание. Поляк сделал шаг вперед, сжав кулаки. Ренлинг остановил его.

— Довольно! — он примиряюще улыбнулся. — Мы выбрали неверный тон. Иди карауль Крея! — И, видя, что Жан не собирается выполнять приказ, резко повысил тон: — Иди, я тебе говорю!

Жан обозлился.

— Мы зря теряем время, — задиристо заговорил он. — Дайте мне заняться этим пижоном. — В голосе его послышалась угроза. — Сидит тут в кресле и насмехается над нами! Дайте мне три минуты, и я отобью у него охоту смеяться.

— Дурак! — Жанна вскочила со стула. — Это ты-то заставишь его говорить? После того, что с ним сделали в гестапо?

Ее губы презрительно искривились. Жан круто повернулся к ней. Его лицо судорожно дернулось.

— Подумаешь, гестапо! — начал он прерывающимся голосом.

Больше он ничего не успел сказать. Корридон, как отпущенная пружина, вскочил со своего места. Схватив Жана за кисть руки, вырвал у него пистолет и врезал рукояткой по голове. Остальные не успели и глазом моргнуть. Жан, шатаясь, сделал несколько шагов, ткнулся лбом в стену, медленно осунулся на пол и затих.

Жанна и Ренлинг стояли и молча смотрели на Корридона, который держал их под прицелом.

— Он прав. Довольно трепотни. Я сыт вами по горло. А посему ухожу, — сказал Корридон, оскаливая в улыбке зубы. Он сунул маузер в карман пиджака и нагнулся, чтобы поднять шляпу. — Поверьте, был момент, когда я боялся потерять хладнокровие, — продолжал он. — Я исчезаю. Для вас будет лучше, если мы никогда больше не встретимся. Если же наша встреча повторится, я буду менее вежлив.

— Красивая работа! — с восхищением произнес Ренлинг. Он повернулся к Жану, который с трудом поднимался на ноги. Поляк был в бешенстве.

— Иди и займись Креем. Ты уже достаточно наделал глупостей сегодня.

Не говоря ни слова, Жан вышел в соседнюю комнату, с грохотом захлопнув дверь.

Корридон направился к выходу, но Ренлинг остановил его:

— Прошу прощения за инцидент. Но, может быть, мы все же сумеем договориться как деловые люди?

— Я так не думаю, — Корридон перевел взгляд с Жанны на Ренлинга.

— Жаль, — сказал тот. — Мы очень нуждаемся в вашей помощи и готовы платить. Тысяча фунтов — это немало. Будьте же благоразумны. По крайней мере, хоть выслушайте. Жан — дурак. Он воображает, что с помощью оружия можно добиться всего. С самого начала я не был согласен на разговор с позиции силы. Что мне надо сделать, чтобы завоевать ваше доверие?

Корридон улыбнулся.

— Мне кажется, вы добились своего.

Он снова уселся на подлокотник и снял шляпу, всем видом показывая, что готов как уйти, так и выслушать деловое предложение.

— Какая работа предстоит?

— Нам нужно убедиться, что вы действительно Корридон, — решительно сказала Жанна. — Это крайне необходимо.

— Да, это так, — подтвердил Ренлинг. — Это очень конфиденциальное дело. Мы уже один раз ошиблись. С Креем. Он карманный вор и имел наглость украсть у меня бумажник с документами, относящимися к данному делу. С огромным трудом удалось найти этого типа. Потом он предпринял попытку шантажа. Тогда мы расположились у него в квартире, чтобы держать под неусыпным наблюдением. Мы до сих пор не решили, что с ним делать. Короче, мы больше не имеем права ошибаться. Если вы действительно тот, за кого себя выдаете, у вас на груди и спине должны остаться шрамы — следы работы гестапо.

Корридон выпустил из ноздрей тонкую струйку дыма. Затем, пожав плечами, скинул пиджак, вынул запонки из манжет рубашки, закатал рукава, обнажая мускулистые руки. Немного выше запястий виднелись широкие белые полосы.

— Каждый вечер на меня надевали тесные стальные наручники, — мрачно пояснил Корридон. — Их предварительно раскаляли докрасна, чтобы я, не дай Бог, не замерз в камере. Этого достаточно?

Мужчина и женщина спокойно смотрели на шрамы. На их лицах не отразилось ни жалости, ни ужаса, скорее нечто вроде интереса знатоков.

— Что ж, они не страдают отсутствием воображения, — прокомментировал Ренлинг, дотрагиваясь до рубца на своем лице. — Это сделано раскаленным штыком.

Корридон пригляделся.

— Вы тоже получили от них свою порцию?

— Да. И Жанна тоже.

Ренлинг подошел к Корридону поближе и внимательно осмотрел шрамы.

— Все верно, — сказал он, оборачиваясь к Жанне. — Такое невозможно подделать.

— Хорошо, — согласилась она. — В таком случае мы можем поговорить.

Ренлинг подошел к столу, вынул из ящичка сигарету.

— Это необычное дело, — начал он, задумчиво глядя на кончик сигареты. — И это опасное дело. Я не знаю никого, кто мог бы выполнить его лучше вас. Мы уже пробовали, но без успеха. Если вы откажетесь, то я даже не представляю, кто может помочь нам. Это должно быть сделано, и сделано в кратчайший срок…

Корридон, небрежно покачивая ногой, ждал дальнейших пояснений.

— Нужно убрать одного… человека… — с трудом произнес Ренлинг.

Глава 3

«Вам заплатят тысячу фунтов. Половину — сразу, половину — после выполнения дела».

Пока Корридон слушал Ренлинга, фраза эта не переставая звучала в ушах. «Половина — сразу, половина — после выполнения работы». Его уши привыкли к подобным обещаниям. Каждый раз, когда речь заходила о рискованном деле, разговор начинался именно так. Репутацию удачливого исполнителя рискованных заданий он завоевал без труда. Его деятельность во время войны, рассказы о приключениях, несколько преувеличенные, как всегда в подобных случаях, заставляли людей верить, что он не задумываясь бросится в любую рискованную авантюру.

Людям, которые не хотели рисковать собственной шкурой, он подходил идеально. У всех у них в кармане лежала наготове пачка пятифунтовых билетов, и у всех одинаково блестели глаза. Он выслушивал их так же, как сейчас слушал Ренлинга, потом торговался, поднимая цену, объяснял план будущих действий. Некоторые по секрету доверяли ему свои опасения и радовались, что нашли парня с полным пренебрежением к опасности. «Это человек, который нам нужен, — думали они, глядя на Мартина. — Если он не сможет, то не сможет никто». Все они почтительно выслушивали его хитроумные рассуждения о том, как он собирается выполнить порученное задание, и, как правило, ему всегда удавалось увеличить размер задатка.

«Половина — сейчас…» И только потом они понимали, что стали жертвами Корридона. Через день или два после заключения сделки он как бы случайно заходил именно в тот бар, где клиент пил вино — возможно, за успех будущего дела. Корридон улыбался клиенту, и эта улыбка заставляла клиента холодеть от внезапного предчувствия. «Обстоятельства изменились», — сообщал Корридон. Он стоял перед клиентом — массивный, с сигаретой в зубах и советовал подыскать кого-либо другого для выполнения дела, а еще лучше отказаться совсем. Некоторые храбрились и требовали назад деньги, но под его тяжелым и жестким взглядом быстро теряли свою уверенность и переводили все в шутку. Он всем говорил одно и то же: «Можете подавать на меня в суд». И уходил. Не спеша, засунув руки в карманы, надвинув шляпу на глаза, с насмешливой улыбкой на губах.

«Половина — сейчас, половина — после завершения работы…»

Что ж, такого рода предложения принесли ему немало денег.

«А почему бы и с ними не сыграть такую шутку?» — подумал он, слушая Ренлинга. Правда, предложение, которое ему сейчас делали, отличалось от предыдущих. И эти трое никак не были похожи на клиентов, что обращались к нему раньше. А вместе с тем, в сущности, все было как и раньше, и он внимал Ренлингу с подкупающим интересом.

— Я думаю, что сумею лучше объяснить ситуацию, если мы останемся наедине, — сказал Ренлинг, и Жанна вышла из комнаты.

Она вышла, не взглянув на Корридона, и тот, к своему удивлению, почувствовал, что с ее уходом комната как бы опустела.

Ренлинг вытащил из шкафа бутылку виски и два стакана.

— Немного рановато для выпивки, — как бы извиняясь, заметил он. — Но, тем не менее, выпейте немного.

Он налил стаканы и один протянул Корридону.

— Теперь, когда ее нет, я могу говорить более свободно. В сущности, это прямо-таки бредовая история. Итак, за ваше здоровье! — провозгласил он, поднимая стакан.

Корридон кивнул и отпил немного. Он думал о том, что если заполучит пятьсот фунтов, то сможет оплатить операцию Эффи. Пара недель — и все будет сделано. Его сердце согрелось от мысли, как обрадуется Эффи. Если он хорошо сыграет роль, появится реальный шанс выйти из этой комнаты с внушительной суммой денег…

— Эта история, о которой можно прочитать только в романе, — начал Ренлинг. — Никто не может себе представить, как это происходило в действительности. Кстати, Жанна выглядит тоже несколько неправдоподобно, вы не находите?

— Да все трое такие… — неохотно пробормотал Корридон. — Странноватая компания… Секретное общество, да?..

— Что-то в этом роде, — смеясь ответил Ренлинг. — Сейчас вы все поймете. Вы и сами прошли через нечто подобное, из-за этого, в основном, наш выбор и пал на вас… Знаем и то, что вы не выдадите нас, даже если не согласитесь помочь.

— Я вас не выдам, — подтвердил Корридон. — Но это еще не значит, что я принял ваше предложение. Эта ваша история, это серьезно?

— Куда уж серьезнее! И не такая неправдоподобная, как можно было бы подумать. — Он немного помолчал, потом продолжал: — Мы трое — это все, что осталось от небольшой диверсионной группы Французского Сопротивления. Вначале нас было девять человек: двое французов — Пьер и его брат Жорж, две француженки — Жанна и Шарлотта, двое поляков — Жан и Любек, и трое англичан — Гаррис, Мэллори и я.

— Понимаю, — сказал Корридон. Такие небольшие мобильные группы были ему хорошо знакомы. Во время разведывательной работы в тылу врага он встречался с людьми подобного типа: патриоты, фанатики, они не задумываясь выполняли любое задание, любой приказ.

— Наша группа занималась диверсиями на железной дороге. Мы все время меняли район дислокации, днем прятались, по ночам действовали. И проделали адскую работу.

Он замолчал, его единственный глаз зажегся энтузиазмом.

— Нашим командиром был Пьер. Человек необычайной храбрости и сообразительности. Замечательный парень! — Он посмотрел в глаза Корридону. — Исключительный человек! Я не стану утомлять вас деталями, только скажу, что ради него мы были готовы на все и без него ничего не смогли бы сделать. Он отлично разбирался в людях и знал, что кому поручить, чтобы максимально использовать наши возможности. Он вдохновлял нас на самопожертвование…

Корридон пил виски маленькими глотками, а мысли его обратились к прошлому. Он понимал, о чем говорит Ренлинг. Приходилось встречать ему подобных. Однако абсолютное самоотречение по-прежнему оставалось для него загадкой. Сам он был человеком дела, но никогда при этом не забывал собственных интересов.

— Жанна и Пьер любили друг друга, — негромко продолжал Ринлинг. — Мне хочется пояснить некоторые вещи, касающиеся лично Жанны. Это необходимо. Они составляли как бы единое целое. Да, они любили друг друга, но в их любви не было ничего условного, это была не такая любовь, о которой обычно пишут. Это было нечто большее — слияние двух умов и двух душ. — Он посмотрел на свой стакан и нахмурился. — Я не могу объяснить, но это очень важно. Все наши дела зависели от этих двоих, а они жили для нас и друг для друга. — Он снова остановился, как бы подыскивая слова. — И все же я не могу так рассказать об их взаимоотношениях, чтобы вы поняли, — повторил он со смущенным видом. Ренлинг, скорее всего, был стеснительным парнем. — Они бы умерли один за другого, если можно использовать этот штамп.

— Ясно! — нетерпеливо сказал Корридон. — Кто-то из вас предал этого парня?

Ренлинг внимательно посмотрел на него.

— Я понимаю ваше нетерпение, ведь вы не знали Пьера… Но, в общем… Да, так и случилось.

Корридон допил стакан. Теперь он представлял, о чем пойдет речь. Не первое дело такого рода…

— Ну что же, это касается вас, не так ли? Что я могу сделать?

— Сейчас скажу, — поспешно ответил Ренлинг. — Буду краток. Жанна, Мэллори и я попались. Мы, выполняя задание, допустили оплошность, и нас схватили. Не буду рассказывать детали… Нас привезли в гестапо. Немцам было известно, что мы принадлежим к группе Пьера. Они интересовались Пьером, только им, а нас не ставили ни во что: пока он на свободе, поезда будут взлетать в воздух. Жанна и Мэллори часто присутствовали на моих допросах. — Он потрогал свой шрам. — Я не отличался особой храбростью и кричал, когда было слишком больно.

— В этом нет ничего особенного, — заметил Корридон.

— Да. Гестапо очень хотело знать, где скрывается Пьер, но я все же не выдал. Наконец даже они устали. Надо сказать, что покалечили меня основательно. И тогда они занялись Жанной. Я был уверен, что они ничего не добьются от нее, однако гестаповцы думали иначе. Но она даже ни разу не вскрикнула. Они работали над ней несколько часов, потом снова взялись за меня. Сломали руку, выбили глаз. Я потерял сознание. Позже Жанна рассказала мне, что произошло.

Он встал и начал нервно ходить по комнате.

— Мэллори заговорил. Не успели его тронуть, как он заявил, что расскажет все…

Это воспоминание, казалось, вывело его из равновесия: в течение нескольких минут он мерял шагами комнату, лицо его исказилось от душевной боли.

— Они выкололи мне глаз, а рука была в таком жутком состоянии, что позже ее пришлось отнять. Что же касается Жанны… Мне кажется, вы сами представляете, что ей пришлось перенести… Когда со всем было покончено, нас сунули в одну камеру. Я наполовину сошел с ума от боли. У Жанны из многочисленных ран текла кровь. Мэллори держался в стороне. Жанна из последних сил бросилась на него. Она плакала и всячески его поносила, но была слишком слаба, чтобы сделать что-то серьезное. Я никогда не забуду той ночи. Мэллори только один раз раскрыл рот, чтобы бросить нам: «Банда идиотов! Разве вы сами не видите? Они не отступились бы от нас до тех пор, пока кто-то не заговорил бы. Пьер поймет. Это война…»

Корридон слушал в полуха. Он раздумывал. Пятьсот фунтов. А почему бы не поднять цену? Он умел торговаться. Если придется иметь дело только с Ренлингом, план может удасться. И он унесет хороший кусок.

— Надо сказать несколько слов и о Мэллори, о Брайане Мэллори. — Ренлинг снова наполнил стаканы. Корридон заметил, что его рука дрожит. — Он был летчиком свободного поиска. Присоединился к нам после того, как бежал из лагеря военнопленных. Он показался нам отличным парнем. В нем не было никаких изъянов. Тридцать лет, красив, как бог, всем своим видом вызывает доверие. Он совершил смелый побег, убив двух часовых. Пятнадцать дней за ним охотились, как за диким зверем, но ему удалось уйти от погони. Пьер не раз подчеркивал, что Брайан — лучший из нашей группы. А Пьер знал, что говорил, Мэллори был отважен, инициативен и, казалось, смеялся над опасностью. Он всегда первым вызывался на самые рискованные и смелые операции, и я не могу припомнить, чтобы Пьеру удалось остудить его пыл. Мы считали его храбрым, твердым и надежным товарищем.

— Я встречал таких типов, — вставил слово Корридон. — У них все о'кей до тех пор, пока их не прижмут. Тут-то они становятся совсем другими. Как говорится, не хватает заряда в тяжелую минуту.

— Этого нельзя сказать о Мэллори, — поспешно возразил Ренлинг. — Его хватали дюжину раз, и он всегда умудрялся выкрутиться. Нет, такого о нем нельзя сказать. Не все так просто. Один бог знает, что случилось с ним в ту ночь. Я до сих пор этого не понимаю и хотел бы понять. Он указал немцам убежище Пьера, одновременно выдав всех тех, кто находился там, — Шарлотту и Жоржа. По счастью, Любек, Гаррис и Жан отсутствовали — были на задании. Но Мэллори дал немцам подробное их описание… После войны мы снова собрались… Все, кто остался в живых.

— Когда это произошло?

— Почти полгода назад. О, мы потратили немало времени, чтобы решиться. Но было немало препятствий. Опять же нужны деньги. Потом Жанна заболела. Был момент, когда казалось, что ничего не выйдет. Но в конце концов мы все же приступили к выполнению задуманного.

— А Пьер? Его забрали?

— Да. Жорж и Шарлотта погибли во время перестрелки. К сожалению, Пьер достался немцам живым. Они мучили его две недели, потом убили.

— А вы? Каким образом вы сумели остаться в живых?

— Повезло. В тюрьму попала бомба. Нам удалось бежать во время суматохи.

— А Мэллори?

— Он тоже бежал. Но мы не могли бежать так быстро, и он бросил нас.

— И теперь вы хотите отомстить ему?

— Да. Жанна долго болела. Она едва не лишилась рассудка. Единственное, что ее поддерживает — это желание найти Мэллори и отомстить ему. Мы вынесли ему приговор и поклялись, что добьемся его исполнения. Это дело нашей чести.

— И какая же роль в этом деле принадлежит мне? — поинтересовался Корридон, вытягивая длинные ноги.

— Это я предложил вашу кандидатуру, — сказал Ренлинг. — Но мое предложение не понравилось двум другим членам нашей группы. Жан был мужем Шарлотты и имеет полное право лично расправиться с Мэллори. Жанна тоже настроена решительно… Я же связан с ними словом.

— А еще двое из вашей группы. Где они?

— Погибли, — спокойно ответил Ренлинг. — Мэллори убил их на прошлой неделе.

Огонек заинтересованности зажегся в глазах Корридона. Он не ждал подобного проворства от человека без заряда.

— На прошлой неделе? Вы хотите сказать — здесь, в Лондоне?

— Совершенно верно. — Ренлинг снова принялся вышагивать по комнате. — Мы недооценивали Мэллори. Сознавали, как трудно будет его отыскать, но впятером мы надеялись это сделать. Он стрелок высшего класса, силен, подвижен и опасен, как тигр. К тому же имеет ясный ум и безжалостен, как атакующая кобра. И охота на людей ему знакома. Но мы тоже не новички в таких делах, и к тому же нас было пятеро. Теперь мы начинаем сомневаться в успехе задуманного. Нас осталось трое, и мы даже не предполагаем, где он находится в настоящее время. Гаррис первым получил о нем сведения, отправился по указанному адресу и… не вернулся. Его труп обнаружили вскоре в каких-то трущобах. Как говорится в подобных случаях: «Убит неизвестным лицом» или «Неизвестный самоубийца». Доказать, что это преступление, мы не могли, но нам было совершенно ясно: убийца — Мэллори. Затем Любеку удалось напасть на след. Его тело было найдено на полотне железной дороги. «Смерть от несчастного случая», — констатировала полиция. После смерти Любека я уговорил Жанну стать более благоразумной. Я убедил ее принять помощь извне. Мэллори знает нас, знает, что мы его ищем. Он вынужден защищаться, и до сих пор делал это успешно. Надо чтобы охоту продолжил кто-то, кого он не знает и никогда не видел. До нас дошла молва о вас. Вы — тот человек, который нам нужен. Если вам удастся обнаружить его, остальное мы сделаем сами. Но, зная Мэллори, я вас предупреждаю: если вы хотите добиться успеха, надо действовать быстро. Он может помешать вам уведомить нас о его местопребывании. Тогда вам придется самому уничтожить его. За это мы и предлагаем вам тысячу фунтов.

— Итак, речь идет о убийстве, — подытожил Корридон. — Вы это понимаете?

— Вы не отвечаете за убийство. Не забывайте о гибели стольких наших людей, — спокойно заметил Ренлинг.

— Это разные вещи. Для вас это месть, но если я завтра убью кого-нибудь, меня арестуют и вздернут, не сделав скидки на благородную и справедливую месть подлецу.

— Это должно выглядеть как несчастный случай. Или самоубийство, — сказал Ренлинг. — Так поступал Мэллори, когда избавлялся от наших людей.

Корридон сделал вид, что раздумывает над полученной информацией, хотя в этом не было никакой необходимости. Его решение давно было принято.

— Риск в любом случае существует, — заметил он. — Давайте обсудим проблему с моей точки зрения. Вы хотите, чтобы я для вас таскал каштаны из огня. У меня лично к этому типу нет никаких претензий. Таких, как он, после войны расплодилось десятки. Стрелять в человека во время войны и теперь — разные вещи.

Ренлинг погасил сигарету, его лоб прорезала глубокая морщина.

— Бесполезно вертеться вокруг горшка, — проговорил он неожиданно резким тоном. — Или да, или нет. Так как?

— Нет. За тысячу фунтов.

Ренлинг с любопытством глянул на своего собеседника.

— Это значит?..

— Это значит, — отрезал Корридон, — что я готов выполнить все, что следует, но за несколько большую сумму. В сущности, вы сами предложили мне торг. Вы настаиваете, чтобы я рискнул своей единственной жизнью. Тысяча фунтов в этом случае меня никак не устраивает. Где гарантия, что этот тип не окажется похитрее меня и я не разделю участь ваших товарищей? Предположим, я выполню ваше задание, но допущу ошибку. В этом случае меня ждет виселица. И так и этак я рискую жизнью, а она, я надеюсь, стоит больше тысячи фунтов.

— Понимаю, — спокойно ответил Ренлинг. — Пожалуй, вы правы. Жаль, что мы не богаты, — простодушно добавил он. — Мне нужно посоветоваться с моими друзьями. При всех обстоятельствах мы не наскребем больше полутора тысяч фунтов. А если выложим такую сумму, то сами окажемся без шиллинга.

Корридон смотрел на открытое, честное лицо своего собеседника. Сам он любил торговаться, вести двойную игру, но Ренлинг был честен, и Корридон понял — он говорит правду, споры ни к чему не приведут.

Торг закончился, не успев начаться. Корридон немного подумал, потом пожал плечами.

— Хорошо. Я согласен. Полторы тысячи решают дело. Правда, я рассчитывал получить больше.

— Я понял это, — смеясь ответил Ренлинг. — Потому и выложил карты на стол. Не умею торговаться. Все нужно посоветоваться с остальными. Может, они сочтут, что это слишком дорого.

— Поговорите с ними. Но половина — сейчас, половина — после завершения операции. — Он с трудом удержался от улыбки. — Послушайте, что скажут ваши друзья.

Вошел Крей. Ренлинг выгнал его из соседней комнаты, чтобы он не мешал разговору с Жанной и Жаном. При виде Корридона, небрежно развалившегося в кресле, Крей сник.

— Сядь и не суетись! — Корридон был само радушие. — Мне приказано присмотреть за тобой.

— Что они собираются делать со мной? — захныкал Крей. — Ты знаешь, что они замышляют? Ты тоже с ними заодно?

Корридон закурил и сквозь дым сигареты посмотрел на Крея.

— Возможно, ты недалек от истины, — безразлично проговорил он. — У меня нет ни малейшего представления, что они намереваются сделать с тобой. Да мне и наплевать на это. Ты был не в своем уме, когда надумал заставить их плясать под твою дудку.

— Да… — согласился Крей, нервно вздрагивая. — Но ведь я не мог знать этого заранее! От одного вида этой девицы у меня мурашки по спине бегут. — Он бросил боязливый взгляд на дверь. — Она способна на все… Мне кажется, она сумасшедшая.

— Никогда не знаешь, чего можно ждать от иностранцев. На твоем месте я бы не заходил так далеко.

— Вот уже четыре дня, как они здесь, — снова заныл Крей, ломая пальцы. — Я не могу сделать и шага, чтобы кто-то из них не был рядом. Это уже не мой дом! Так жить невозможно. О Боже, когда же это все кончится!..

— Не надо было лезть в их карман.

Лицо Крея покрылось краской, веко правого глаза задергалось.

— Они тебе рассказали?..

— Они объяснили мне, что ты карманный воришка и к тому же шантажист.

Крей начал оправдываться.

— Я остался без денег! Кстати, они не имеют права находиться в нашей стране, у них бумаги не в порядке. Их могут арестовать. Я… я только попросил у них пять фунтов.

— Не надо было их трогать! — безжалостно заметил Корридон, которому стали надоедать причитания Крея. — И не рассчитывай на мою помощь. Сам заварил эту кашу — сам и расхлебывай!

Крей, подвывая, метался по комнате.

— О Боже! Ты думаешь, что…

Он не закончил фразы, боясь сформулировать мысль, которая грызла его вот уже четверо суток, и бросил отчаянный взгляд на Корридона.

— Они меня измучили! Если бы хоть я знал, чего они хотят. Не хотят же они…

Он снова остановился перед Корридоном.

— Они не доверяют мне, вот что меня терзает! Я дал им слово и даже предложил поклясться на Библии…

— У тебя в доме есть Библия? — с насмешливой улыбкой поинтересовался Корридон.

Крей посмотрел на него с серьезным видом.

— Нет, но они могли бы купить ее. Я потом оплачу все расходы. — Голос его прервался. — Они не доверяют мне!..

Корридон зевнул.

— Ты бы не мог налить мне виски? Кстати, это твой виски или их?

— Невероятно! — Крей сделал вид, что не расслышал вопроса. — В какую историю влип! Я не думал, что все может так обернуться. Этот Мэллори… Они наверняка его шлепнут. — Нервный тик передернул его щеку. — Они же замышляют убийство! Я слышал их разговор. А девушка хуже всех. Она ненормальная, ты не находишь? Я никогда не встречал таких безжалостных женщин. — Он опять застонал. — Я никак не могу отделаться от мысли, что они хотят прикончить меня. Знаю, что это глупо, но как представлю себя на их месте… Они же собираются убить этого типа, Мэллори. Так почему бы им не избавиться и от меня заодно? — он круто развернулся перед Корридоном. — Я не могу больше спать… Нервы на пределе!

— Давай лучше выпьем, — предложил Корридон. — Ты совсем потерял голову.

— Ты думаешь, они убьют меня? — Крей вытер лоб шелковым платком. — Этот поляк смотрит на меня так, словно готов в любой момент пустить мне пулю в лоб.

Корридон налил изрядную дозу спиртного, добавил содовой, потом наполнил второй стакан и насильно сунул в руку Крея.

— Не будь идиотом, — жестко проговорил он. — Ничего с тобой не случится.

Крей залпом выпил виски, только стакан дробно застучал по зубам.

— Хотел бы я быть уверенным в этом, — продолжал он после некоторого молчания. — Я просто с ума сойду, если это еще продлится! — На его глаза навернулись слезы. — Они пасут меня. И эта девушка… она страшнее всех. Она бешеная. Ты не можешь себе представить…

Вошли Ренлинг с Жанной, и Крей отскочил от Корридона, как ошпаренный.

— Не составите ли компанию Жану? — вежливо предложил ему Ренлинг. — Огорчен, что вам так часто приходится менять свое местоположение, но ведь в этом есть и доля вашей вины, не так ли?

— Нет! Я отказываюсь! — завизжал Крей, отступая на несколько шагов назад. — С меня довольно! Вы не имеете права! Убирайтесь! Все!

В комнату заглянул Жан.

— Пошли!

Крей медленно, безумно, как автомат, побрел к двери.

— Он вообразил, что вы собираетесь убить его, — насмешливо проговорил Корридон. — Вероятно, забил себе голову детективными романами…

— Мы решили выплатить сумму, которую вы требуете, — перебила его Жанна. Корридон сразу забыл о Крее. Он был удивлен и несколько сбит с толку, так как не ожидал, что все решится так быстро.

— Вы выплачиваете мне семьсот пятьдесят фунтов? — уточнил он.

— Да, а остальные после окончания дела.

Корридон понял, что все идет не так гладко, и внезапно почувствовал недоверие к этим людям. Вероятно, ему подстроили какую-то ловушку… Или он их недооценил. С Ренлингом все ясно. Но вот остальные двое… Он застыл в кресле, поглаживая стакан с виски и не спуская пристального взгляда с Жанны. Она с непроницаемым лицом стояла посередине комнаты, засунув руки в карманы брюк. Ренлинг замер у окна.

— Очень хорошо. Объясните подробнее, что я должен делать. Мне нужна будет фотография или подробное описание этого типа. У вас есть какие-нибудь сведения о том, где он может находиться в настоящее время?

— Боюсь, что мы не располагаем фотографией, — ответил Ренлинг. — Но я приготовил описание его внешности. Что касается того, где его найти, то у нас два следа: Гаррис и Любек шли по ним и, в конце концов, вышли на Мэллори. Вам придется проверить эти следы, но соблюдая предельную осторожность. Мэллори опасен, и участь наших товарищей убеждает в этом.

Пока Ренлинг говорил, Корридон чувствовал на себе взгляд Жанны, и ее пристальное внимание заставляло его быть начеку.

— Буду предельно осторожен. Какие это следы?

— Вначале мы думали, что будет нетрудно отыскать Мэллори, но он уничтожил все подходы. Мы постарались вспомнить прошлые с ним беседы, в надежде, что это поможет нам его отыскать. Он очень мало рассказывал о себе, но на случай, если его убьют, назвал адрес своей тетки. А также имя своей подружки. Тетка жила около Уэндровера, в Бикинг-Хэмпшире… Вот тут я пометил ее адрес. Любек повидался с этой женщиной — его нашли на рельсах между Уэндровером и Миссиндером. Похоже на то, что в момент визита Любека Мэллори был у своей тетки. Что касается его подружки, то ее зовут Рита Аллен, она работает у Мастенса и Робертса. Это большой магазин на Роберт-стрит. Работает она в отделе чулок. Гаррис ходил на встречу с ней — его нашли на следующий день в пруду Уимблдон-Коммона. Возможно, Рита живет в тех краях.

— Придется пока довольствоваться этими сведениями, — закончил Корридон.

Он допил виски и поставил стакан на стол.

— Хорошо. Посмотрим, что можно сделать. Буду держать вас в курсе дела. Где я смогу вас найти?

— Мы еще сами не знаем где. Может, останемся здесь, а может, переедем. Все зависит от… — Он бросил быстрый взгляд на Жанну. — Но ведь мы знаем, где найти вас. Вам не угрожает опасность потерять нас, — добавил он, улыбнувшись. — Вам от нас будет нелегко освободиться. — Несмотря на доброжелательную улыбку, угроза была сформулирована достаточно четко.

Корридон расхохотался.

— Я не собираюсь бежать от вас, — сказал он, вставая. — Ваше дело мне кажется интересным. Через некоторое время я буду знать… — Его энтузиазм звучал явно фальшиво. Он сунул руку в пиджак и вынул маузер. Жанна и Ренлинг при виде оружия окаменели на миг, но тут же успокоились, увидев, что Корридон положил маузер на стол. — Я оставляю его вам. Вашему маленькому товарищу это может пригодиться, а у меня есть свой.

Ни Жанна, ни Ренлинг не произнесли ни слова.

— Где описание этого парня?

Ренлинг вытащил из кармана пиджака конверт.

— Здесь все, что вам нужно.

— Все? И деньги тоже? — с улыбкой спросил Корридон. Его пальцы ощупали конверт, и он покачал головой. — Денег нет, а ведь мы договаривались, что половину я получу сейчас. Разве не так?

Жанна подошла к бюро и достала из ящика старый кожаный портфель.

— Вы дадите нам расписку?

— Простите? — переспросил Корридон, думая, что ослышался.

— Вы дадите расписку? — повторила она невозмутимым тоном.

— Ну, разумеется, — усмехнулся Корридон.

Он удивился их наивности. Эти люди не имели права находиться в Англии, их документы были не в порядке, и они еще требовали какую-то расписку!

Ренлинг протянул ему листок из блокнота и ручку.

— А деньги? — забеспокоился Корридон. — Я вам, конечно, доверяю, но дело есть дело, не так ли?

Жанна положила на стол три пачки банкнот. Она стояла, касаясь пальцами пистолета, готовая в любую минуту выстрелить. Корридон сел за стол и подвинул к себе одну из пачек.

— Если бы я захотел плутовать, то не стал бы отдавать пистолет.

— Проверьте, все ли деньги на месте, — сухо сказала Жанна.

— Вы меня просите заняться вашим делом? — сказал он язвительно, задетый за живое презрительным взглядом девушки. — Ведь не я искал вас! Если вы нуждаетесь во мне, то вам надо было подумать и о том, что придется платить. Разве не так?

— Проверьте, все ли деньги на месте! — голос был резкий, глаза девушки сверкнули.

Пожав плечами, Корридон быстро пересчитал купюры.

— Все точно. — Он взял бумагу и поставил свою подпись. — Ну вот! А теперь — салют! Жду вас завтра в «Домино-клубе». Я смогу сообщить вам о своих первых шагах. — Он сунул пачки в портфель, взял его под мышку и встал.

— Хорошо, — согласился Ренлинг, — мы рассчитываем на вашу порядочность. Хотя идем на немалый риск, вручив вам эту сумму.

— Надо сказать, что для меня эта сумма тоже имеет значение, — ответил Корридон, стараясь не выдать своей ухмылки.

— Мы рассчитываем на вашу честность, — повторил Ренлинг, но уже более жестко.

— Конечно, — сказал Корридон, — что, однако, не помешало вам взять с меня расписку. — Он посмотрел на Жанну.

Она ничего не сказала, только продолжала пристально смотреть на него. Ее большие темные глаза были задумчивы, губы плотно сжаты.

— На этот раз я ухожу окончательно, — двусмысленно сказал Корридон, пересекая комнату. — Адью!

Они не пошевелились, ни он, ни она.

Корридон сделал еще пару шагов, потом кинул взгляд через плечо. Ренлинг держал в руке расписку, Жанна все так же неподвижно стояла у окна, но пистолет уже лежал в ее ладони. Атмосфера в комнате была напряженной, но чтобы испугать Корридона, требовалось что-то большее.

У него в руках были деньги, и все произошло так неожиданно и так быстро. Никогда еще ему не удавались подобные операции так легко. Конечно, существует еще Жан, но Корридон понимал, что в подобных операциях всегда присутствует риск. Когда эти простаки поймут, что он и не собирался заниматься их делом, они попытаются все же заставить его это сделать, но он привык к подобным ситуациям. Дальше угроз они не пойдут. А если это трио будет надоедать ему, достаточно шепнуть несколько слов Цани, и тот проделает все остальное. Он охотно поддерживал дружбу с полицией, особенно, когда дело касалось его постоянных клиентов. Так что Цани с радостью займется этой отнюдь не святой троицей.

Он прошел через маленькую прихожую, открыл дверь и спустился по лестнице. Семьсот пятьдесят фунтов! Теперь можно заняться губой Эффи. И немедленно! Выйдя на улицу, он заметил пожилого мужчину, который, засучив рукава, занимался оформлением витрины. Толстыми неповоротливыми пальцами он старался возвести пирамиду из папиросных пачек. Их взгляды встретились, и Корридон, проходя мимо, подмигнул толстяку.

Глава 4

Корридон никогда не жил долго в одном месте, поэтому никогда не имел приличного пристанища. По возвращении в Лондон он снимал квартиру из трех комнат напротив гаража, позади госпиталя Святого Георгия. Это была меблированная квартира, и она вполне устраивала его в настоящее время. Каждый день приходила прислуга — миссис Джембс. Питался Корридон вне дома, поэтому ему не приходилось пользоваться маленькой, скупо обставленной гостиной. Там было сыро и темновато, с улицы постоянно доносились разнообразные шумы: тарахтенье моторов в гараже, плеск воды на мойке, гудение электропил. Спальня, тоже темная и сырая, окнами выходила на глухую стену гаража, загораживающую свет и низвергавшую потоки воды во время дождя. Отсутствие комфорта и уюта нисколько не беспокоило Корридона: ему было безразлично, где спать. Квартира была местом, где он ночевал, не больше. Но она также имела и свои преимущества: находилась недалеко от Вест-энда, все окна были снабжены решетками, а входная дверь запиралась на тяжелый засов. Помещения на других этажах были заняты разными конторами, их персонал уходил после шести часов и возвращался только на следующее утро, в девять. Следовательно, Корридон был лишен назойливого любопытства соседей, а его дом был надежен, как крепость.

Сегодня он вернулся домой раньше обычного. Пообедал в маленьком ресторанчике, пешком прошел от Пикадилли до Гайд-парка. Отпирая дверь, услышал бой Биг-Бена и остановился. Звуки часов всегда будили в нем что-то вроде ностальгии: он начинал вспоминать то время, когда жил во Франции и имел обыкновение слушать каждый день информацию по радио. Сознание, что Биг-Бен на месте, давало уверенность в завтрашнем дне. Когда прозвучал последний сигнал, он открыл дверь, вошел и заперся на засов. Потом зажег свет и поднялся по ступенькам в салон, напоминавший зал ожидания в больнице для неимущих. Прежде чем снять пиджак, Корридон проверил карманы и обнаружил конверт, о существовании которого совсем забыл. Он небрежно расправил его, потом отнес в спальню, включил свет и сел на кровать.

Корридон устал. Он мало спал предыдущую ночь и теперь позевывал, вспоминая события прошедшего дня. Тяжело повалившись на кровать, он не спеша закурил. Семьсот пятьдесят фунтов! Даже сейчас он улыбнулся, вспомнив удивленные глаза кассира в банке.

Обзаведясь новенькой чековой книжкой, он отправился в больницу на Кенсингтон-авеню, где встретился с хирургом, который лечил его после застенков гестапо. Хирург отлично отремонтировал его тогда. Потом поговорил и об Эффи.

— Меня не смущают расходы, док. Только вы сами займитесь этим делом.

И врач назначил день, когда сможет принять Эффи. Заранее радуясь, он позвонил девушке, сообщил о дне приема и быстро положил трубку, чтобы не слышать слов благодарности.

Он нанес еще два визита. Один в Уайт-Чепель, другой — на Гэлхэм Биг-стрит. Два пакетика, привезенные им из Америки и старательно зашитые в подкладку пиджака, после этих визитов сменили хозяина.

Неплохой в целом день. Растянувшись на кровати и устремив взгляд в потолок, он чувствовал себя превосходно. В комнате было тихо. Сейчас сюда не проникал ни один звук. Толстые стальные решетки на окнах действовали успокаивающе. У него возникло чувство отрешенности от прочего мира, и это не угнетало его. Лежа на кровати, он думал о Жанне и представлял ее, стоящую у камина, с руками в карманах брюк и каменным лицом. Ему интересно было узнать, что она делает сейчас. Завтра вечером он встретит ее в «Домино-клубе» и объявит, что раздумал заниматься их делом. Нетрудно представить реакцию на это сообщение. Презрение и злость будут пылать в ее глазах, а Ренлинг посмотрит на него единственным оком и смущенно отведет взгляд, словно обнаружив вдруг, что товарищ его предал. А Жан выхватит из кармана маузер.

Губы Корридона искривились. Он посоветует им подать на него жалобу. В любом случае они ничего не смогут с ним сделать.

Тут он вспомнил о конверте Ренлинга. Интересно, что он там написал? В конверте лежало несколько листочков. Текст был аккуратно отпечатан на машинке. Он принялся за чтение. Мэллори… Имя, которое ничего не говорит. Если он и ознакомится с информацией на этих бумажках, то только потому, что ему сейчас нечего делать.

«Брайан Мэллори. Родился 4 февраля 1916 года. Приметы: рост 185, вес 85 кг. Шатен. Особые приметы: последствие побега из лагеря военнопленных — голос тихий и прерывистый. Громко говорить или кричать не может, но произношение отличное. Глаза орехового цвета. Кожа светлая.

Другие особенности: в гневе ударяет кулаком по левой руке, словно хочет что-то раздавить. Когда доволен, очень быстро потирает одну руку о другую. Держит сигарету между средним и указательным пальцами. Обычно зажигает спичку о ноготь большого пальца. Смеется и улыбается редко…»

Корридон издал нетерпеливое рычание, перелистал несколько страничек и принялся читать выборочно.

«Родители: сведений нет. Единственная известная родственница — мисс Хильда Мэллори, проживает на Дел-Вандовер. Тетка. Воспитывала Мэллори с четырех лет — после смерти матери. Брайан в ссоре со своим отцом, они очень редко виделись. Тем не менее, умирая, отец оставил сыну весьма солидное состояние…»

Корридон зевнул. Эта информация была ему совершенно не нужна и, несмотря на то, что оставалось прочитать совсем немного, он скомкал листки и бросил их в угол комнаты.

Прошло несколько минут, он не шевелился и ровно дышал. Жесткое выражение постепенно исчезало с его лица. Его мозг недолго колебался между бодрствованием и глубоким сном.

Ему снилось, что Мария Гауптман сидит в ногах его кровати со сложенными тонкими белыми руками и окровавленным лицом. Таким оно было, когда она свалилась ему под ноги, сраженная пулей. Казалось, она хочет что-то сказать, но у нее не было рта, ничего, кроме двух глаз, стеклянно глядевших поверх черной дыры, в которой блестели зубы. Но он знал, что она хочет что-то сказать…

Это снилось ему не в первый раз, и он был уверен, что Мария хочет сообщить ему нечто важное, но никогда ей это не удавалось. Она просто садилась к нему на кровать и отказывалась уходить.

Стук во входную дверь разбудил его. Корридон поднял голову от подушки и вначале решил, что скрипнул зубами во сне, но все же прислушался. Прошла минута, и стук повторился. Он вскочил с кровати и прошел в гостиную, не зажигая света отдернул занавеску и посмотрел в окно.

Жанна стояла в лунном свете все в том же свитере и черных брюках, с непокрытой головой, руки в карманах, сигарета в зубах. Он несколько секунд рассматривал ее, потом спустился по ступенькам и отпер дверь. Ему было интересно, что привело ее сюда в такой час, и когда он заговорил, в голосе его не было и намека на недовольство:

— Входите. Вы одна?

— Да, — ответила она, проходя в маленький вестибюль.

— Прямо, и наверх, — сказал он, убедившись, что Жан и Ренлинг не прячутся в тени.

Она молча пошла по лестнице, и он последовал за ней, наблюдая ее угловатые движения. Она вошла в гостиную, остановилась у камина и повернулась лицом к Корридону.

Он сделал несколько шагов и тоже остановился.

— Чего ради вы надумали прийти сюда? — спросил он, проведя рукой по глазам. — Я собираюсь как следует выспаться, мало спал прошлой ночью.

Она отвела взгляд и принялась внимательно рассматривать комнату. Неприкрытая убогость обстановки произвела свое впечатление. Корридон понимающе усмехнулся.

— Выпьете стаканчик? — спросил он, доставая из шкафа бутылку и стаканы. — Как ни странно, в этой дыре можно найти даже вермут. — Ее молчаливое присутствие выводило Корридона из равновесия. Пока он готовил коктейль, Жанна молча стояла у камина: настороженная, неподвижная. Он поставил перед ней на столик стакан.

— Садитесь и будьте как дома. Здесь не слишком комфортабельно, но в свое время я не нашел ничего лучшего. — Он опустился в кресло, и оно затрещало под его тяжестью. — Ваше здоровье!

Отпив немного, он нахмурился.

— Почему вы не пьете?

Жанна не шевелилась, казалось, она даже не заметила стакана.

— Это в ваших обычаях обещать и не выполнять обещания? — резко спросила она.

Он не ожидал такого прямого удара. На мгновение опешил, но быстро пришел в себя и ответил, смеясь:

— Вам осталось совсем немного узнать обо мне, не правда ли? — он вытянул свои длинные ноги. — Это верно, иногда я поступаю так.

— Вы беретесь выполнять определенную работу, получаете аванс и тут же бросаете полученное дело, — продолжала она. — Это очень выгодное занятие, зарабатывать таким манером деньги. Вы не находите?

Корридон согласно кивнул головой.

— Довольно выгодно. Иногда даже слишком, — легкомысленно проговорил он.

Он удивился. Спокойствие девушки удивляло его. Он полагал, что после этих слов она набросится на него, и в глубине души был бы даже рад, если бы она так поступила: он чувствовал бы себя увереннее.

— И те, кто вам платил, ничего не могли доказать…

— Абсолютно, — весело проговорил Корридон. — Как правило, дела, которые мне предлагают, не того рода, чтобы по ним беспокоить полицию. Но вы, если сохранили бумажку с моей распиской, можете подать на меня жалобу в полицию… Если хотите, — добавил он, смеясь.

Она раздавила в пепельнице окурок, взяла коктейль и долго смотрела на Корридона. Он приготовился быстро увернуться, если ей вздумается выплеснуть содержимое ему в лицо. Но вместо этого она отпила добрую половину, поставила стакан на стол и села на тахту.

— Крей проинформировал вас, что наши документы не в порядке, не так ли? — продолжала она. — И что мы не имеем права даже находиться здесь?

— Да. Так что с вашей стороны, как вы сами видите, было очень опрометчиво всерьез рассчитывать на мою расписку.

— И вы даже не собирались искать Мэллори?

Ситуация выходила из-под контроля Корридона, но Жанна приблизила момент объяснения, которое должно было состояться завтра. Так не все ли равно? Днем раньше, днем позже…

— Разумеется, нет, — осторожно ответил он. — Если вам нужна жизнь этого типа, то вам придется самим спустить его. Не думаете же вы, что я пристрелю человека, которого даже никогда не видел, и только потому, что вам этого хочется?

— Но это не помешало вам взять деньги?

— Я никогда не отказываюсь от денег, — он достал сигареты и предложил ей. Она закурила, и заметно было, как дрожит ее тонкая рука.

— Виноваты те, кто предлагает мне грязную работу, — продолжал Корридон. — Я не возражал бы, если бы меня оставили в покое.

Она слегка откинулась назад и посмотрела на Корридона с полным спокойствием. И это необъяснимое спокойствие не на шутку встревожило его.

— Вы достойно приняли этот удар, — сказал он, желая задеть ее. — Все же семьсот пятьдесят фунтов — немалые деньги.

В первый раз за время их недолгого знакомства он увидел улыбку на ее лице.

— Вы принимаете нас за дураков, не правда ли?

— Ну, зачем же так грубо! — смеясь, возразил он. — Вы просто несколько наивны.

— Вы имеете в виду расписку?

— Ну-у… в конце концов вы вправе рискнуть!

— Нет, нет, как раз рисковать мы не можем. Но для того я взяла с вас расписку…

На этот раз Корридон насторожился. У него начало закрадываться подозрение, что он недооценил эту троицу. Слишком уж гладко все шло с самого начала. Но что могут сделать ему эти люди? Деньги лежат в банке, вне пределов их досягаемости…

— А почему? В чем причина?

Она молча допила коктейль и протянула стакан Корридону.

— Я бы выпила еще.

С недоуменным видом он взял стакан. Пока он приготавливал следующую порцию, она сказала:

— Я пришла к вам, чтобы попробовать уговорить все же найти Мэллори.

Он взглянул на нее через плечо, сдерживая усмешку.

— А что дает вам повод думать, что это удастся?

— Вы должны его найти, — тихо произнесла она, наклонившись вперед. — Он — предатель. И заслуживает смерти. Вы ведь не жаловали предателей два года назад, не так ли?

— Предатель он или не предатель, мне на это совершенно наплевать, — он протянул ей стакан. — Тогда я выполнял приказы. Те чувства, которые я тогда питал к предателям, сегодня не имеют значения.

— Вы бы говорили иначе, если бы знали Пьера, — продолжала она, с такой силой сжимая кулачки, что побелели суставы.

— Возможно. Но я его не знал. В сущности, были сотни людей, подобных вашему Пьеру, да к тому же вы были влюблены в него…

Она вскочила с места, опрокинув стакан. Глаза ее метали молнии.

— Да или нет? Собираетесь вы искать Мэллори? — повелительно произнесла она, впиваясь в него взглядом.

— Ну конечно, нет, — ответил он небрежно, очень довольный собой. — Таскайте сами каштаны из огня.

— Это ваше последнее слово? — прошипела она. Он видел, что Жанна из последних сил сдерживает свой гнев. Ей не хватало воздуха, лицо стало белым и жутким, как маска.

— Это мое последнее слово. И вам нечего здесь делать. Правда, у вас имеется моя расписка, но вы не сможете ею воспользоваться. Есть еще Жан со своей игрушкой, но он мне не страшен. Я не боюсь угроз. Я получил деньги и не собираюсь с ними расставаться.

Она приблизилась к нему на несколько шагов и отвернулась, чтобы скрыть лицо. Постояв так, вернулась на тахту. Когда она села, Корридон с удивлением увидел, что к ней вернулась прежняя уверенность.

— Я с самого начала не верила ни единому вашему слову, но Ренлинг повторял, что верит вам.

— Ренлинг очень доверчивый человек, — заметил Корридон, пристально наблюдая за ней: он больше опасался ее спокойствия, чем гнева. — Он судит о других по себе, а это большая ошибка.

— Вы сказали «большая ошибка»? — она отвернулась и принялась рассматривать гравюру, висевшую над камином. — Все же было бы лучше, если бы вы согласились выполнить свою миссию. Мы предпочитаем добровольное участие с вашей стороны, но я вижу, это невозможно. Нам остается заставить вас работать на нас.

Он рассмеялся, искренно забавляясь.

— Скажите, пожалуйста — заставить!..

— Смеетесь?.. — она резко повернулась в его сторону. — Поверьте, это не пустые угрозы. Мы поручили вам найти Мэллори, и вы найдете его!

Корридон покачал головой.

— Вы так уверены? Почему?

Она выждала некоторое время, чтобы ее последние слова прозвучали более эффектно, и, не спуская с него глаз, произнесла:

— Крей мертв!

Он вспомнил слова Крея: «Я никак не могу отделаться от мысли, что они хотят меня прикончить…», вспомнил его прерывающийся голос…

Удар был неожиданный и жестокий. Некоторое время Корридон сидел неподвижно, как оглушенный. Затем пробежала дрожь, в мозгу снова возник вопрос: «А не слишком ли я недооценил эту троицу? Но, может, она лжет?»

Жанна докуривала сигарету. Он повернулся к ней и сухо проговорил:

— При чем здесь я? Меня не интересует, жив он или мертв. Я не имел ничего общего с этим типом.

Она откинулась на спинку дивана и осторожно постучала пальцем по сигарете, чтобы сбросить пепел.

— Вы не очень-то сообразительны! — Ее усмешка показалась ему отвратительной. — Подумайте немного. Живой Крей и не имел к вам никакого отношения, но мертвый… Пошевелите мозгами.

— Крей был убит пулей из маузера через пять минут после вашего ухода, — спокойно сказала она. — Вы все еще не понимаете? Попробуйте сообразить.

Внезапно до него дошло, что так или иначе, но эта троица сильнее его. Он больше не был хозяином положения. Он еще не мог сообразить, почему, но холодный, торжествующий взгляд девушки показывал, что он проиграл.

— Этот тип для меня ничто… живой или мертвый, — упрямо повторил Корридон.

— В это трудно поверить… Они не поверят.

— Кто это — «они»?

— Ну, хотя бы полиция…

Вдруг он сразу все понял и побагровел от злости. На пистолете найдут отпечатки его пальцев… Ведь этот коротышка был в перчатках! И расписка, которую он им оставил, тоже будет свидетельствовать против. Его видели выходящим из квартиры Крея. Человек внизу обязательно даст его описание и выступит свидетелем. Полиция столько лет ждала возможности наложить на него лапу, что теперь вполне удовлетворится такими уликами…

— Вы лжете! — В его голосе звякнул металл. — У вас не было ни малейшего повода убивать Крея.

Она долго смотрела на него, как будто не слышала его слов, потом закурила еще одну сигарету, подобрала ноги и резко встала.

— Попробуйте только навязать мне на шею эту историю! — угрожающе бросил он. — Уж я постараюсь прихватить с собой за компанию и вас троих.

— Не думаю, чтобы это удалось, — спокойно возразила она, откидывая назад тонкие пряди волос. — Никто не знает о наших отношениях с Креем. Мы были осторожны и не показывались открыто. К тому же, нам легко скрыться.

Корридон, поглаживая подбородок, внимательно смотрел на девушку. Потом отвернулся и налил себе джина. Мозг его усиленно работал, оценивая положение и стараясь найти какую-нибудь лазейку.

— Не воображайте, что вам удастся так просто уйти отсюда! То, что вы рассказали… стоит мне только позвонить в полицию! Ведь я могу придумать свою версию этой истории. Такого варианта вы не предусмотрели.

— Ах, какой вы умный и хитрый! — Она саркастически улыбнулась. — Нашли дурачков! Если полиция начнет сравнивать ваши показания и мои, то против вас будет ваша репутация. А самое худшее, что меня ожидает, — несколько месяцев тюрьмы, потом высылка из вашей страны… Но ведь я могу вернуться снова!

Она была права. Он показал себя в этой истории не слишком разумным и готов был признать, что его схватили за горло.

Корридон пил маленькими глотками и лихорадочно размышлял. В сущности, у него нет выхода. В таких делах рано или поздно, но совершишь ошибку. Ему оставалось признать поражение и вернуть деньги. Это был единственный шанс ускользнуть от них…

— Ладно, ладно! — он заставил себя рассмеяться. — Вижу, что вы приперли меня к стенке. Придется вернуть деньги. Ведь вы этого хотели?

— Ни в коем случае! Вы заставили нас заплатить и теперь обязаны идти до конца. Вы найдете Мэллори.

— К дьяволу Мэллори! — заорал Корридон. — У меня масса неотложных дел и нет времени охотиться за этим гусем. Ищите его сами. Завтра вы получите деньги обратно!

— Вы поможете нам отыскать Мэллори — или пистолет отправится в полицию. У вас нет выбора.

Лицо Корридона стало жестким.

— Не злите меня… Вы пожалеете об этом.

— Дело не в вашей злости или расположении. Мы приняли меры предосторожности. Теперь не может быть и речи о двух возможностях. Посмотрите на вещи трезво.

Он снова сел. Он проиграл, сомнений не было. Если у них хватило хладнокровия убить Крея фактически ни за что, с тем же хладнокровием они прикончат и его.

— Я не привык, чтобы мне диктовали условия! — Он с ужасом почувствовал, что слова его прозвучали не очень убедительно.

— Вы сами поставили себя в такое положение, — жестко сказала она и погасила сигарету.

— А Крей? Ведь вы убили его ни за что!..

— Он не должен был вмешиваться в наши дела! — перебила она. — Мы не остановимся ни перед какими препятствиями. Мы ему не доверяли, но финал не был бы таким ужасным, если бы вы оказались честнее. Как только мы поняли, что вы обманули нас, участь Крея была решена. Его труп — единственная гарантия того, что мы сможем диктовать вам свою волю.

А не блефует ли она, подумал Корридон. А что если Крей жив?

— Ищите Мэллори! У вас есть два следа и приметы. Мы не стесняем вас в действиях: вы вольны поступать, как вам будет угодно. Одно условие: необходимо его найти не позже чем через три недели.

— И тогда?

— Если вам не удастся это сделать, мы будем решать, действительно ли вы не смогли его найти или сплутовали. Пистолет и записка сейчас в руках адвоката, которому дано указание передать этот подарочек полиции, если в течение недели от вас не поступит никаких известий.

Она встала.

— А почему Ренлинг не пришел с вами? И где Жан?

— Ренлинг не знает, что произошло. Это будет ему неприятно. — Она прошла мимо него к двери. — Мне кажется, я все сказала. Мы сами будем поддерживать с вами связь. У вас три недели. И запомните: Мэллори очень опасен.

— Подождите, я покажу дорогу, — прошипел он, сжимая кулаки. Пройдя вперед, он спустился по лестнице и зажег свет в вестибюле, открыл дверь. Снаружи царила могильная тьма, ледяной ветер хлестнул в лицо. Свет от лампочки заискрился на мокрых ступеньках, на лужах. Огромная тень Корридона легла на стену соседнего дома.

Жанна вышла на улицу и посмотрела в темноту.

— И не воображайте, что сможете снова обмануть нас… Но, с другой стороны, мы сдержим обещание и выплатим оставшуюся сумму.

— Не надейтесь, что все пойдет по вашему сценарию. — Корридон не мог больше сдерживать накопившуюся злость. — Меня нельзя заставить «петь». Это небезопасно, и вы вскоре в этом убедитесь…

Эти слова произвели на нее неожиданное действие: казалось, взорвался порох. Он предполагал, что ее спокойствие и хладнокровие не более чем маска, но проявления такой дикой злобы никак не ожидал. Одним прыжком она очутилась прямо перед ним, на освещенной лампой площадке. Лицо ее неузнаваемо изменилось: все мускулы напряглись, оно стало худым и жестким. Глаза сверкали, как у фурии, даже волосы на голове, казалось, зашевелились. Ее рука потянулась к нему, скрюченные пальцы напоминали когти хищной птицы.

— Ты тоже, голубчик, убедишься, что со мной шутки плохи! — выкрикнула она резким, похожим на воронье карканье, голосом. — Мне нужна жизнь Мэллори, и я ее получу! И именно ты найдешь его. Гнусный ублюдок! — она выплевывала слова прямо ему в лицо. — Неужели ты думаешь, что я не раскусила тебя с самого начала? Но для меня все средства хороши, если они помогут найти Мэллори. Вот почему я воспользовалась твоими услугами. И попробуй только не найти его! — Ее голос поднимался все выше, теперь это был нечеловеческий вопль. — Найди его: иначе тебе не будет пощады! Я добьюсь, чтобы тебя повесили!

Она отступила с перекошенным лицом.

— Найди Мэллори! — прохрипела она еще раз и исчезла. Ее черное одеяние словно растворилось во мраке ночи.

Застегивая пояс плаща, Корридон дрожал от злости. Первым делом следовало убедиться, что Крей действительно мертв. Если да, то не было ни малейшего сомнения в том, что эта сумасшедшая приведет в исполнение все свои угрозы. С самого начала он подозревал, что Жанна опасна. А теперь пришел к убеждению, что она еще и безумна. «Ненормальная», — так, кажется, называл ее Крей. Вспомнив ее воронье карканье, Корридон решил, что Крей был прав.

Он взял шляпу и вышел, не гася свет. Если за ним следят, пусть лучше думают, что он дома. Спустившись вниз, он открыл дверь и исчез в темноте.

Тяжелые облака полностью скрывали луну. Влажный ветер еще больше посвежел. Корридон осторожно двинулся в направлении Гроссвенор-сквер.

Меньше чем через полчаса он стоял перед домом Крея, уверенный, что за ним никто не следит. Грязная мокрая улица была пуста. Табачная лавка заперта на ночь. Проскользнув к двери, он фонариком посветил на замок. Открыть его не представляло никакого труда: не впервой ему заниматься подобным делом. Минута — и дверь распахнулась.

Корридон сделал шаг вперед, в полный мрак, ориентируясь на аромат цветов и запах сгоревшего пороха. На несколько секунд замер на месте, потом вошел в комнату. Не спеша осветил интерьер. Никого… Шторы задернуты, на полу возле окна валяются цветы. Бесшумно пройдя комнату, он остановился возле двери, повернул ручку и включил фонарик. В маленький яркий кружочек попало кресло, ваза, халат из сине-красного шелка, висевший на крючке. Кружок света опустился на пол. Возле кровати на толстой овечьей шкуре лежал на боку Крей.

У Корридона вырвалось глухое ворчание. Приблизившись к телу, он наклонился, чтобы внимательно рассмотреть его. Крей получил пулю в голову. Маузер сделал свое дело — пуля высверлила маленькое отверстие точно посредине лба. Жан, вероятно, выстрелил неожиданно, так как на лице Крея не было страха. По положению тела можно было подумать, что Крей спит. Корридон отвернулся от трупа. Надо уходить. Теперь он знал, что Крей мертв. Не в первый раз он видел труп, но все же смотреть на Крея было тяжело. Если полиция не скоро обнаружит труп, торговец в табачной лавке забудет лицо Корридона. Оставалось надеяться на это. Во всяком случае, сейчас ему не следовало сюда приходить. Корридон должен был с самого начала понять, что Жанна не выглядит обманщицей. И если его сейчас заметят, покидающим эту квартиру тайком…

Он погасил фонарик и некоторое время стоял, прислушиваясь. Нет ли здесь кого-нибудь. Вот скрипнула доска под его ногой… Или это чьи-то шаги? Да, да, он почти уверен, что слышит шаги. Корридон на цыпочках прошел к двери и снова остановился, напряженно прислушиваясь. На этот раз действительно раздался скрип рассохшегося паркета. Если бы Корридон не был так напряжен, он не уловил бы ничего, но теперь было совершенно ясно — рядом кто-то есть. Он наощупь поискал дверь, но рука не встретила препятствия. Одно мгновение он шарил в темноте, соображая, откуда же здесь взялся проем, потом понял, что дверь, которую он прикрыл, сейчас открыта настежь.

В темноте раздался голос:

— Ренлинг, это вы?

Корридон не мог определить, откуда шел этот голос. Он был как дуновение, исходящее из темноты, как бесплотный шелест во время спиритического сеанса. Этот бестелесный голос, исходящий неведомо откуда, напоминал о привидениях, вызывал дрожь.

— Кто здесь? — крикнул Корридон и одновременно, подчиняясь инстинкту самосохранения, упал на колено. Грянул выстрел, потрясший стены и зазвеневший в ушах. Корридон бросился назад. Пуля задела щеку, но он успел заметить прямо перед собой неясный силуэт. Он упал плашмя на пол, ожидая второго выстрела, но в этот момент хлопнула входная дверь. Он медленно поднялся, держась за щеку. Между пальцев сочилась кровь.

По голосу с характерным придыханием, по меткому мгновенному выстрелу Корридон догадался, что в квартире был Мэллори.

Глава 5

Несмотря на то, что Корридон не имел описания ее внешности, он с первого взгляда узнал Риту Аллен. У Мастенса и Робертса в отделе чулок работали три продавщицы. Из трех только одна могла быть подружкой Мэллори. Остальные две были немолоды и неважно скроены. Но это было на руку Рите: на таком фоне она выглядела свежим цветком. Подруги одаривали Риту недобрыми, завистливыми взглядами. Она, со своей стороны, смотрела на них свысока и держалась обособленно.

Появление Корридона в этом специфически женском отделе было таким же неожиданным, как визит слона в фарфоровую лавку. Одно мгновение он стоял неподвижно, глядя на Риту, чей силуэт четко выделялся на фоне витрины. Потом их взгляды встретились, и он прочитал в ее глазах интерес и расчет. Будучи знатоком женщин, он понял, что Рита мгновенно оценила его, так что сыграть соответствующую роль будет нетрудно.

В помещении было мало покупательниц, и только одна пожилая дама копалась в коробке с бельем. Когда она увидела мужчину, лицо ее покраснело от гнева. Резко отодвинув от себя коробку и возмущенно фыркнув, дама удалилась.

Рита подошла к Корридону, на ходу поправляя белокурые локоны и соблазнительно улыбаясь накрашенным ртом.

— Что-нибудь желаете, сэр? — спросила она, останавливаясь перед ним.

Он оценил гибкость и стройность ее фигуры под шелковым платьем. Ей было лет тридцать, может, чуть больше, и она прямо-таки излучала чувственность.

Корридон адресовал девушке самую любезную из своих улыбок, и она ответила тем же, продемонстрировав ряд великолепных зубов.

— Ну да, — ответил он. — я хочу купить чулки.

Он видел, что она внимательно разглядывает неожиданного покупателя, оценивая в уме стоимость его костюма и золотого браслета на руке. Она осмотрела его с головы до ног, отметив даже ботинки из тонкой кожи.

— Боюсь, что это будет сложно, — смеясь, ответила она. Ее смех был такой заразительный, что Корридон гоже рассмеялся. — Необходимо уточнить размер и сорт чулок по трем пунктам.

— Ну, на это я не способен, — огорченно проговорил Корридон. — Я хотел купить несколько пар, чтобы подарить жене друга. Знаете, иногда бывает полезно сделать маленький презент. Но если для этого требуется знать о чулках подробнее, то тут я не играю!

— Жаль, — сочувственно проговорила Рита. Можно было подумать, что она говорит серьезно. — Вам придется поискать что-нибудь другое. Только в наше время не так-то просто сделать приличный подарок.

— Я сам виноват. — Он бросил взгляд на витрину с бельем и улыбнулся. — Столько храбрости мне понадобилось, чтобы проникнуть в этот запретный для мужчин мир — и все зря!..

— Вы можете купить сумочку или еще что-либо в этом роде, — предложила Рита.

Корридону стало ясно, что ей не хочется отпускать его без покупки.

— Я подберу для вас что-нибудь!..

Корридон поправил шляпу, не сводя с девушки восхищенного взгляда.

— А, неважно! Ведь если бы я не пришел сюда, то мы бы не познакомились. Вы знаете, в моей стране принято прямо говорить девушкам, что они красивы. Я готов поспорить на что угодно — вы чертовски привлекательная девушка!

Заученным движением она подняла бровь.

— Может, я говорю что-то не то? А не могли бы мы встретиться с вами сегодня вечером? Если к концу дня я буду болтаться возле вашего магазина, у меня появится хоть малейшая надежда?

Она в улыбке еще раз продемонстрировала зубы, ее голубые глаза блеснули.

— Ни малейшей! Я не хожу с незнакомыми мужчинами.

— Разумеется, вы правы. Но не сделать ли вам исключение для бедного парня? Так скучно одному! Я хотел немного развлечься… Денег у меня достаточно, но я не знаю, на что их потратить…

Она снова отрицательно покачала головой, но на этот раз менее решительно.

— Боюсь, что нет.

— Значит, не повезло, — мрачно проговорил он. — Наверное, здесь есть парень, который развлекает вас по вечерам. Я сразу должен был это понять!

— Вовсе нет! — На одну секунду губы ее перестали улыбаться, взгляд стал жестким. Если бы Корридон не был настороже, он не заметил бы этого.

— Это не так. Но ведь не думаете же вы, что я соглашусь проводить время с незнакомым мужчиной!

— Почему бы и нет? Надо только решиться. И если вы сегодня вечером не заняты, не понимаю, что нам мешает провести вечер вдвоем. Это было бы так чудесно. Кстати, меня зовут Стив Хенли. А вас?

— Рита Аллен. Но я, право, не знаю…

— Ну что ж, не будем больше об этом. Очень огорчен, что побеспокоил вас. Когда я вас увидел, мне пришло в голову… Но раз нельзя — значит, нельзя!

Она заговорила быстро, словно боясь, что он уйдет.

— У вас действительно такой несчастный вид! И быть одиноким — это так скучно. Пожалуй, я могу сделать для вас исключение, хотя это и противоречит моим принципам.

Он широко улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. Теперь, когда он убедился, что она порядочная девушка, ей не надо было больше притворяться.

— Значит, договорились?

— Вы — первый американец, с которым я пойду гулять. Должна сказать, что вы, янки, решительные парни и быстро ориентируетесь в обстановке.

— Это верно. Может, встретимся с вами в баре «Савой» сегодня вечером? Часов в восемь? Согласны?

— Идет.

Он был уверен, что она не обманет, так как уговорить ее оказалось даже легче, чем он ожидал. И, идя пешком по Пикадилли-паркус, он спрашивал себя, так ли легко удалось добиться свидания с этой девушкой Гаррису, которого нашли утонувшим в пруду. Но Корридон придерживался мнения, что надо учиться на чужих ошибках. Его жизнь не должна окончиться на дне пруда.

— Пойдем ко мне. — Рита всем телом повисла на руке Корридона. — Я хочу так много сказать тебе… Мне хочется, чтобы этот очаровательный вечер продолжался всю жизнь!

— Полностью с тобой согласен, — Корридон придерживал ее крепкой рукой. — О'кей. Пойдем. А где ты живешь?

— В Уимблдоне. Это недалеко. Нужно взять такси… — Я немного пьяна, да? Тебе не кажется, что я немного пьяна? — проговорила она заплетающимся языком.

— Я тоже на взводе.

Корридон вспомнил, сколько коктейлей уничтожила она за вечер, да еще бутылку шампанского, да еще три кружки пива!

— Ты очень милый, Стив. — Она положила голову ему на плечо. — Я очень довольна, что пошла с тобой. Из всех парней, которых я знала, ты, безусловно, самый шикарный. — Она с силой сжала его руку. — Мне нравятся расточительные мужчины. Но большинство из вас такие расчетливые… Мы отлично провели время, да?

— Еще бы! — согласился он, подзывая такси.

Пока машина описывала запрещенную в этом месте полуокружность, чтобы подъехать к ним, Корридон вспомнил подробности прошедшего вечера.

Рита была веселой, оживленной и пикантной. Мужчины смотрели на нее и завидовали Корридону — им хотелось оказаться на его месте, так как из всех присутствующих в баре женщин она была самая красивая и лучше всех одета. Но Корридон смертельно скучал. Он заставлял себя смеяться и поддерживать разговор, и эти усилия совсем измотали его. Скорей бы приехать к ней и поговорить о Мэллори. Повезет или нет — кто знает! В настоящий момент он чувствовал себя таким усталым, что даже не хотел загадывать наперед. Он только надеялся, что Рита оставит его в покое и не заставит ухаживать за ней.

— У меня мы еще лучше проведем время, вот увидишь! — произнесла она, словно прочитав его мысли. И прижалась покрепче, словно желая показать, что он не зря потратился на нее.

— Конечно, — холодно проговорил Корридон, рывком открывая дверцу такси. — Адрес?..

Она сказала шоферу свой адрес и со вздохом удовлетворения повалилась на заднее сиденье.

— Обожаю ездить на такси! А ты? Обними меня и прижми к себе.

Рита запустила пальцы в его волосы и притянула его к себе, отыскивая губы. Отвечая на поцелуй, Корридон одним глазом смотрел на рекламу для отпускников, которая висела в салоне машины. Молодая девушка в купальном костюме и ее партнер в одних плавках резвились на фоне морской волны. «Наслаждайтесь»! — гласила надпись. А в его объятиях взвизгивала блондинка, прижимаясь покрепче. «Наслаждайтесь!» Это с ней-то? Ему не нравилась эта женщина, он не чувствовал к ней ни малейшего влечения. Но нужно выдержать роль до конца. Он едва сдержался, чтобы не оттолкнуть Риту и первому не закончить поцелуй.

— Ты очень мил, Стив, — сказала она с легким вздохом. — Не шевелись, я буду спать…

— Ну что ж, постарайся уснуть, — Корридон вытер пот рукавом. — Я не убегу.

С каким удовольствием он сделал бы это! К счастью, она действительно уснула, положив голову ему на плечо. Он чувствовал на щеке прикосновение ее волос и думал о Гаррисе. Может, он так же отвозил эту девушку в Уимблдон, и она тоже говорила, что он очень мил, так же притягивала к себе его голову. А теперь Гаррис мертв. Без сомнения, его убили, когда он уходил от Риты…

Пальцы Корридона сквозь ткань плаща нащупали кобуру револьвера. Приятное ощущение надежности. Мэллори напрасно думает, что ему удастся так же легко расправиться с ним, как он это сделал с Гаррисом.

Было больше часа ночи, когда такси остановилось перед маленьким, изолированным от других домиком на окраине Уимблдона. Шофер открыл дверь. Рита выпрямилась, облизала сухие губы и сморщилась.

— Тот маленький бокал шампанского был явно лишний, — сказала она, сжимая руку Корридона. — А, переживу! Сейчас станет лучше.

Пока он расплачивался с шофером, его взгляд упал на пруд, освещенный луной. Он находился в двухстах метрах от дома Риты. Не здесь ли утонул Гаррис, вздрогнув, подумал Корридон.

— Идем в дом. — Рита потянула его за рукав. — Я хочу еще выпить.

Он прошел за ней к входной двери и ждал, пока она откроет дверь.

— Ты здесь живешь одна? — спросил он, войдя в вестибюль.

— Да. Тебя это удивляет?

— Немного.

Она включила свет, и он зажмурил глаза.

— Я считаю, что квартира в большом доме была бы удобнее.

— Входи же! У меня есть что выпить.

Она провела его в небольшой, но уютный салон. «Здесь все обставлено для занятий любовью», — подумал он.

Половину комнаты занимала огромная тахта. Напротив двери стоял сервант массивного красного дерева, заставленный бутылками и стаканами. Около обогревателя, выполненного в виде очага, расположилось удобное кожаное кресло. Отличный китайский ковер покрывал пол, две люстры мягким светом освещали комнату.

— Потрясающе! — Корридон швырнул шляпу на тахту.

— Да, — согласилась она, — здесь неплохо.

Он бросил на нее быстрый взгляд, удивленный той горечью, которая послышалась в ее голосе. Стоя возле серванта, она смотрела на тахту, лицо ее было жестким.

— Итак, чего выпьем? — спросила она, оторвавшись от невеселых мыслей. — Не воображай, что остальные комнаты в доме меблированы так же, как эта. Нет, салон — исключение.

— Я выпью скотч… А что особенного в этой комнате?

— Садись! — Она налила большой стакан виски, открыла холодильник, вмонтированный в сервант, и достала лед. Затем многообещающе улыбнулась.

— Пойду переоденусь, а ты пока выпей.

«Сколько раз я слышал подобные слова, — подумал Корридон. — Сколько раз так называемые порядочные женщины произносили эту фразу в подобной обстановке». Он смотрел ей вслед и знал, что через несколько минут она возвратится и потребует его ласк. Эта мысль была ему неприятна, и он, нахмурившись, принялся расхаживать взад и вперед по комнате. Слышно было, как этажом выше ходила Рита. Корридон попытался найти что-либо интересное, но в комнате не было ни шкафов, ни ящиков, где могли бы обнаружиться какие-либо вещи, связанные с Мэллори. Он подошел к двери, ведущей в соседнюю комнату, и приоткрыл ее. Никакой мебели, толстый слой пыли на полу. Она сказала правду — только салон был обставлен, и он подумал, сколько же еще таких пустых комнат в доме…

Корридон сидел в кресле, когда вернулась Рита. Она вошла в пеньюаре из плотного ярко-красного шелка и остановилась в дверях, чтобы дать ему возможность полюбоваться собой. Она была похожа на куклу: такое же красивое, но невыразительное лицо, такие же большие голубые глаза.

— Очаровательно! — восхищенно произнес он.

Она подошла и улеглась на тахте в эффектной позе.

Корридон встал.

— Теперь мой черед приготовить выпивку.

Она повернулась к нему, чтобы он мог по достоинству оценить ее прелести, пеньюар распахнулся, обнажив красивые длинные ноги.

— Подумать только, что мы знакомы с тобой всего несколько часов! — воскликнула она. Он согласно кивнул головой, протягивая стакан.

— Скажи, — спросил он, — какая нужда заставляет тебя работать в той лавке с этими старыми грымзами?

— Ха, жить-то надо!

— Небось, хорошо платят? — Он жестом указал на обстановку.

— Где там! Но не думай об этом. Во-первых, я люблю чувствовать себя свободной. Ведь никогда не знаешь, что случится с тобой завтра, не правда ли? — она протянула к нему руку. — Подойди, сядь поближе!

Он подумал, что и так потерял достаточно времени. Пора выяснить, что она знает о Мэллори.

— Закуришь? — он протянул ей портсигар.

Она механически взяла сигарету, но видно было, она удивлена и обманута в своих ожиданиях. Он достал спичку и чиркнул ею по ногтю большого пальца. Способ этот был знаком Рите: она вздрогнула и быстро взглянула на Корридона.

— Хитро придумано, да? — сказал он, в то время как она прикуривала. — Во Франции, где я был во время войны, один парень имел обыкновение зажигать таким манером спички. Мне тоже захотелось научиться…

— Да? — она откинулась на подушки, стараясь казаться равнодушной. — Как фокусник, правда?

— Вот именно, — он посмотрел на дымящийся кончик сигареты. — Странно, такая ничтожная деталь может вызвать столько воспоминаний! Тот парень был летчиком. Он бежал из плена, и мы случайно встретились…

— Не люблю про войну… — Рита кокетливо шлепнула его по руке. — Лучше поговорим о тебе.

— Однажды он меня здорово выручил, — словно не слыша, продолжал Корридон. — Я потом поинтересовался, какова его дальнейшая судьба. Его ранило в горло, и он не мог нормально говорить, только шептал… Отличный был парень. Хотелось бы встретиться с ним.

Она закрыла глаза. Даже под косметикой была видна ее бледность. Корридону показалось, что она делает огромные усилия, чтобы не выдать себя.

— Да… еще вспомнилось… Интересное совпадение, — неумолимо продолжал он. — Как-то он рассказывал, что влюблен в девушку в Англии, и обставил ей квартиру, где они встречались. И даже рассказал о серванте, очень похожем на этот. — Корридон выждал некоторое время. — А тебе, случайно, не знаком этот парень? Его звали Брайан Мэллори.

Какая-то машина подъехала к дому и остановилась. Мужской голос весело проговорил:

— Спасибо, старина. Знаете дорогу обратно? Все время прямо, потом второй поворот направо. Вокзал у подножия холма.

— Не кричи так громко, дорогой, — послышался недовольный женский голос. — Ты разбудишь всю улицу. Берти отлично знает дорогу. Правда, Берти?

— Не беспокойся обо мне! До скорой встречи, будьте паиньками!

— Мы провели замечательный вечер! Теперь вы приходите к нам. Надеюсь, что это будет скоро!

Стукнула дверца.

— Салют, старина!

— Спокойной ночи, Берти, — прозвучал женский голос.

— До свидания, Дорис. Не забывайте советов маменьки.

Мотор взревел и машина отъехала.

Рита первая нарушила молчание.

— Значит, ты член этой банды?

Она выпрямилась, ее пальцы впились в руку Корридона.

— Я должна была догадаться… Боже, какая я идиотка!

Она встала с тахты. Корридон остался сидеть.

— Никогда мне не будет покоя! — Глаза ее потемнели от гнева, смешанного со страхом. — Я не хочу, чтобы меня изводили этой историей!

— Ты погрязла в ней по уши, — спокойно ответил Корридон. — Гарриса убили.

Она поднесла руки ко рту и принялась кусать пальцы, вскрикивая:

— Я ничего не знаю! Я ничего не хочу знать! Мэллори для меня ничего не значит!

— Это было бы слишком просто! — Он схватил ее за руку, она начала вырываться. — Гарриса убили.

Она продолжала вырываться. Светлые волосы растрепались и закрыли лицо. Убедившись, что ей не освободиться, она расплакалась.

— Оставь меня! Я не понимаю, о чем ты говоришь, — стонала она. — Его не убивали, он сам себя убил. Так писали газеты. Я тут ни при чем. Ничего о нем не знаю!

Корридон встряхнул Риту.

— Мэллори его убил. Гаррис пришел к тебе, а Мэллори поджидал… И ты смеешь говорить, что Мэллори здесь ни при чем?

Она вновь попыталась вырваться из его железных рук.

— Ты сошел с ума! Мэллори здесь нет! Уже много месяцев, как его нет! Гаррис дурак, сам покончил с собой!

Корридон отпустил ее.

— Ты так думаешь? А я знаю, что его убил Мэллори! И у меня есть доказательства. Если ты не замешана в эту историю, то лучше скажи, где он прячется.

— То же самое хотел узнать и тот идиот! Ты знаешь, что с ним стало! — она судорожно сцепила пальцы. — Откуда тебе известно, что это Мэллори убил его?

— Где он прячется?

— Я бы тебе этого не сказала, даже если бы и знала. Но не в этом дело. Я не хочу иметь ничего общего с этой историей. — Она заметалась по комнате. — Не хочу!

— Тем хуже для тебя. Ты должна мне сказать. Иначе придется объясняться с полицией. Делай выбор сама.

При слове «полиция» она позеленела, упала перед Корридоном на колени и запричитала:

— Но я ничего не знаю! Я ничего не знаю о делах Мэллори! — Она схватила руку Корридона и вонзила в нее ногти. — Я должна была догадаться о том, что меня ожидает. Мне ни за что не следовало подпускать и близко этого типа. Какая я идиотка! Ведь вначале я любила его, вообразила, что он женится. Я ждала, ждала… Он был первый, кому я отдалась. А потом отдала бы все, чтобы услышать от него доброе слово, но ему неизвестно, что такое доброта…

Слова лились из ее уст, как неудержимый водопад.

— Это он купил дом и обставил, не спрашивая моего согласия. Потом объявил мне, что я буду здесь жить. У меня не хватило мужества послать его подальше. Я любила его. И была готова ради него на все. Так продолжалось в течение шести лет, и он вертел мной, как хотел. И так будет продолжаться до тех пор, пока я совсем не надоем ему. Он не дает ни гроша. Без своих друзей я бы…

Корридону надоело это словоизвержение.

— Довольно, скажи только, где он прячется. Это все, что мне надо.

Она вырвалась резким движением.

— Тот тип тоже спрашивал об этом. Теперь появился ты и утверждаешь, что его убили! — она с ужасом показала на окно. — Его нашли там, в пруду. Полиция и санитарная машина. Я видела, как его вытащили оттуда и понесли на носилках. Я сразу догадалась, кто это. Но подумала, что это самоубийство… Оставь Мэллори в покое! — вдруг взвизгнула она. — Он приносит несчастье, ты слышишь? Он приносит несчастье!

— Успокойся, — сухо проговорил Корридон. — И если ты знаешь, где он, скажи мне.

— Вы все против него, да? — она погрозила Корридону кулаком. — Как та девица и маленький тип в берете… Они приходили сюда полюбоваться на пруд. Я видела их из окна… Ты тоже из их банды, да? Что же такого вам сделал Мэллори?

— Не твое дело! — оборвал ее Корридон. — Все, что я хочу от тебя узнать, это место, где прячется твой дружок.

Она, не отвечая, продолжала говорить о своем.

— Когда я увидела тебя в магазине, я и подумать не могла, что ты из их банды. Ты был так щедр, так мил со мной, я провела такой прекрасный вечер. Но ты все испортил. Ты не представляешь, какую собачью жизнь я веду. Мне так нужны деньги, еще немного — и я окажусь на панели. И в этом его вина. Я была скромной девушкой, и надо же было встретить этого Мэллори! — Она погладила Корридона по руке, он отодвинулся. — Не каждый день встречаются такие шикарные мужики, как ты…

Он освободился от нее и встал, не в силах сдержать брезгливую гримасу. Подошел к серванту, налил себе выпить. Залпом опорожнил стакан с виски и принялся ходить по комнате.

Обессиленная, она села на ковер, поджав под себя ноги, и молча следила за Корридоном. Внезапно он понял, что надо было предложить ей денег, и пожалел, что сразу не подумал об этом.

— Скажи, где прячется Мэллори, и ты получишь десять фунтов. — Корридон достал бумажник.

— Но я не знаю! — Она, как загипнотизированная, уставилась на банкноты. — Я очень мало о нем знаю. Обычно он звонил мне по телефону, а адреса не оставлял.

Корридон пожал плечами. Он терял терпение: двусмысленность обстановки, алчные взгляды, которые она бросала на деньги, — все это начинало бесить его.

— Ну, раз ты ничего не знаешь…

Он сунул деньги обратно в бумажник, но она сделала такой умоляющий жест, что Корридон невольно придержал руку.

— Итак?.. Ты передумала?

— Конечно… тебе совершенно безразлично, что я нуждаюсь в деньгах. Но они мне очень нужны! Сижу без гроша с прошлой недели…

— В таком случае, постарайся заработать их, — грубо сказал Корридон. — Ты получала от Мэллори письма?

— Да… первое время, — ответила она после некоторого колебания. — Но с тех пор ничего от него не имею.

— На них был указан его адрес?

— Нет.

— А номер почты?

— Не помню…

— Глупости! Это первое, на что ты должна была обратить внимание. Откуда были письма?

— Из Дурбана, — сказала она безжизненным голосом.

— Он был там в отпуске?

— Не знаю.

— Отвечай как следует, если хочешь заработать.

— Ты действительно дашь их мне?

В ее глазах сверкал жадный огонек, и он понял, что если хочет вырвать какую-то информацию, придется раскошелиться. Он бросил ей билет в пять фунтов.

— Возьми пока это. Остальное получишь, если скажешь то, что я хочу знать.

Она жадно схватила деньги.

— Мне они так нужны!..

— Не надо извиняться, — оборвал он ее. — Кто у него живет в Дурбане?

Она поколебалась, потом проговорила явно через силу:

— Я полагаю, что он сам там живет. Он как-то сказал мне, что хочет купить там участок и построить виллу.

— Когда это было?

— Давно. Лет пять назад. Но он мог и солгать, меня не удивило бы это. Позже он уже не вспоминал об этом.

«Ну что же, все же лучше, чем ничего, — подумал Корридон. — Почему бы и нет? Участок в районе Дурбана… Нетрудно найти…»

Он ненадолго задумался, потом спросил:

— Он часто приходил сюда?

— Когда ему вздумается, — ответила Рита, и лицо ее окаменело. — То я его вижу на неделе два раза, то исчезает на месяц…

— Ты сказала, что не видела его уже несколько месяцев. А если конкретно?

— Недель шесть, может семь, не помню.

Корридон провел рукой по волосам. Ему казалось, что он бродит в потемках, и это его угнетало.

— Он никогда не называл имен друзей?

— Нет. И никогда не говорил со мной о делах.

Он внимательно смотрел на нее. Десять фунтов за то, что ему удалось вытянуть, не многовато ли? Он даже не был уверен, правду ли она говорит. Вилла в окрестностях Дурбана… Слишком неправдоподобно. Стоило потерять целый вечер, так потратиться на эту девицу, чтобы узнать, что Мэллори собирался строить дом на каком-то острове…

— Тебе больше нечего мне сказать? Никого не знаешь из его родственников?

— Знаю. Сестру.

Это уже кое-что! Дом на острове, тетка в Уэндовере, а теперь еще и сестра!

Видя колебание на лице Корридона, Рита быстро добавила:

— Она как-то звонила мне и справлялась о нем.

Он почему-то заподозрил ее во лжи.

— Звонила сюда, ты говоришь? Это довольно странно. Братья обычно не склонны говорить сестрам о своих… подружках.

— Это я-то подружка? — насмешливо спросила она.

— Мне совершенно наплевать, кто ты, — сухо ответил Корридон. — Вернемся к сестре. Когда она звонила тебе?

— Это было давно… Вскоре после моего знакомства с Мэллори.

Корридон немного подумал.

— Она сказала номер своего телефона? — поинтересовался он.

— Конечно, но я забыла. Это было так давно.

— Так какой же номер?

Рита поняла, что может извлечь из этого определенную пользу.

— Ты не мог бы дать мне денег? — вкрадчиво спросила она. — Больше десяти фунтов. Ты даже не можешь представить, как мне нужны эти деньги.

— Номер! — повторил Корридон.

— Я не помню! — Лицо ее стало злым.

— Отлично. — Корридон пожал плечами. — Ты получила пять фунтов, остальные останутся у меня. С меня достаточно. Я удаляюсь.

— Ты такой же, как и все! — злобно крикнула она. — Дай мне еще восемь фунтов, и я скажу номер.

— Пять. Это мое последнее слово.

Она внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, можно ли ему верить, но увидев, что Корридон прячет деньги в карман, вынуждена была сдаться.

— Хорошо. У меня записан номер, сейчас поднимусь и посмотрю. Подожди меня здесь.

Прошло не больше минуты, как раз столько, чтобы подняться по лестнице. И тут он услышал крик, разорвавший тишину дома. Дикий, животный вопль, от которого кровь стыла в жилах. Корридон вскочил и бросился к двери, но не успел открыть, как раздался шум падающего тела. Мгновение он оставался на месте, пальцы его впились в дверную ручку, сердце бешено колотилось. Потом решительно толкнул дверь и шагнул вперед.

Она лежала у подножия лестницы. Голова ее запрокинулась, составляя с телом необычный и страшный угол. Длинная голая нога вытянулась в направлении лестницы, как палец в обвиняющем жесте…

Глава 6

Корридон остановился перед своей дверью, шаря в карманах в поисках ключа, когда бесформенная фигура возникла из темноты и неслышно приблизилась к нему. Корридон мгновенно повернулся, сунул руку в карман, и револьвер был уже наполовину вынут, когда знакомый голос произнес:

— Это я, Ренлинг.

— Что еще стряслось, черт побери! Дурацкая манера преследовать людей по ночам. — Корридон был удивлен и напуган тем, до какой степени у него сдали нервы.

— Я уже несколько часов жду вас, — ответил Ренлинг. В его голосе слышались тревога и беспокойство. — Надо поговорить.

— Ладно, — Корридон отворил дверь. — Входите, раз надо.

В гостиной Корридон снял мокрый плащ.

— Что случилось?

При неярком свете лампы Ренлинг имел жалкий и измученный вид. Вода с его плаща стекала на пол.

— Она убила Крея, — хрипло сказал он.

Корридон угрюмо посмотрел на Ренлинга. Столько событий произошло после убийства Крея, что сейчас оно казалось ему таким незначительным.

— Ну и что? Вы только теперь об этом узнали?

— А вы знали? — Ренлинг провел рукой по лицу. — Об этом сообщили газеты?

— Снимите плащ. Посмотрите, какая под вами лужа.

И пока Ренлинг расстегивал плащ, Корридон продолжал:

— Этого нет в газетах. Вчера вечером ко мне Жанна приходила. Она дала понять, что если я не найду Мэллори, пистолет с отпечатками моих пальцев будет отправлен в полицию. К тому же, у вас есть моя расписка… А вы разве не в курсе ее намерений?

У Ренлинга был совершенно обескураженный вид. Он снял плащ и бросил его на пол.

— Это убийство! — глухим голосом сказал он.

Корридон удивленно уставился на него.

— Ну конечно же, убийство! Бог мой! Вы ведь собираетесь убить Мэллори. Это тоже убийство! Какая разница!

Ренлинг повалился в кресло, словно ноги отказывались держать его.

— Да, но убить его таким образом!.. Это невероятно. Она сумасшедшая. Они оба сумасшедшие. Я был идиотом, что ввязался в эту страшную историю.

— Смотрите-ка, как вы заговорили! — протянул Корридон. — А во время первой нашей встречи вы были весьма заинтересованы в убийстве Мэллори.

— Честно говоря, я не надеялся, что мы поймаем его, — произнес Ренлинг тихим неуверенным голосом. — Да я никогда и не принимал всерьез их планов, клянусь вам! — его голос неожиданно окреп. — Я сейчас же отправляюсь в полицию! Не хочу быть замешанным в убийстве.

— Немного опоздали! В полицию идти бесполезно. Что надо сделать, так это отыскать Мэллори, и побыстрее.

— Вы что, не понимаете? Если я предупрежу полицию, вы останетесь в стороне. — Ренлинг стукнул кулаком по ручке кресла. — Я устрою так, что вам не смогут пришить убийство Крея.

— Вот уже несколько лет полиция старается подцепить меня, — возразил Корридон, нервно шагая по маленькой комнате. — Они вам не поверят. К тому же завтра меня начнут разыскивать по подозрению во втором убийстве.

Ренлинг подскочил в кресле.

— Еще убийство! Что вы имеете в виду?

— Сегодня вечером я провожал Риту Аллен. Она упала с лестницы и сломала шею.

— Но ведь это не убийство?..

— Увы. К сожалению, с лестницы ее столкнули. И как раз в это время я был там. Рано или поздно шофер такси, что привез нас, даст полиции мои приметы. Кое-кто видел, как я выходил от Крея… Хозяин табачной лавки, например. Ясно, что он тоже не упустит возможности донести на меня. И полицейским останется только сопоставить эти два убийства с моими приметами и сделать соответствующий вывод.

— Но кто ее столкнул? — спросил Ренлинг. — И откуда вы знаете, что ее столкнули?

— Вы не догадываетесь? Кто же, как не Мэллори?

— Я не верю в это, — прошептал Ренлинг.

— В самом деле? Очень интересно. Я думаю, он уже находился там, когда мы приехали. Девица раскололась, принялась выбалтывать кое-какие секреты, да еще кричала во все горло… Потом поднялась наверх, чтобы принести нужные сведения, и он столкнул ее. Если это не Мэллори, то кто же тогда?

— Это невероятно! — Ренлинг страшно побледнел и откинулся на спинку кресла.

— Почему же? В первую нашу встречу вы говорили только о Мэллори. Мэллори здесь, Мэллори там… Это тип, готовый на все, убийца… И вдруг перестаете верить во все это. Почему? Должна быть логика в поведении. Каким образом вы ввязались в эту акцию против Мэллори? Какова ваша роль?

— Мне ничего другого не оставалось, — тоскливо пробормотал Ренлинг. Он поколебался немного, потом неожиданно решился. — Всю свою жизнь я был ипохондриком. Мне кажется, что в глубине души я до сих пор остался ребенком. Мальчишкой я читал только приключенческие романы. Те, что продавались по пять центов. Когда Жанна сказала, что надо разыскать Мэллори, мне эта идея понравилась… Но ни секунду я не верил, что она его отыщет, в противном случае просто не ввязался бы в эту историю. — Легкая краска покрыла его бледное лицо. — По правде говоря, я раздумал возвращаться в Англию и искать здесь работу. Никогда, знаете ли, не был особенно храбрым, а с одной рукой тем более… — Ренлинг не старался вызвать сочувствия, просто констатировал факты. — Я предпочел бы остаться с ними во Франции. У Гарриса и Любека был небольшой капитал. С того момента, как мы стали жить вместе, деньги делились поровну. Жизнь была нелегкой, но мы старались видеть в ней и хорошее. В общем у нас не было особых забот. Мне платили послемобилизационную пенсию, которой хватало на жизнь. Гаррис всегда был рядом, чтобы ссудить денег. Смерть Гарриса была тяжелым ударом, но я не верил, что это связано с Мэллори… И сейчас не верю, сам не знаю, почему… Гаррис был забавным парнем… Он панически боялся воды. Если он действительно случайно упал в пруд, до этого было вполне достаточно, чтобы страх парализовал его. Он совершенно не умел плавать! Нет, я все же не верю, что Мэллори убил его. Но потом наступила очередь Любека, и я не знал, что и подумать. Здесь тоже мог иметь место несчастный случай. Но Жанна клялась, что это Мэллори убил его. Но как она может знать наверняка? Ведь он мог выпасть из вагона…

Он погладил ладонью колено, тупо уставясь в потертый ковер на полу.

— Тогда Жанна решила, что настала моя очередь искать Мэллори. Но мне это не понравилось. Я симпатизировал ему. Это был действительно замечательный парень. — Его лицо прояснилось. — Он ничего не боялся. И клянусь, не мог он выдать Пьера, испугавшись пыток. В нем не было ни капли подлости. — Ренлинг задумчиво погладил усы и нахмурился. — Вот тогда я и предложил Жанне найти кого-нибудь постороннего для поисков. Мне стоило дьявольского труда уговорить Жанну, но я все же сделал это. А теперь жалею, что впутал вас в эту грязную историю.

— Может, вы думаете, что я жалею? — сухо осведомился Корридон.

— До последнего момента я не верил, что они собираются убить Мэллори. Но сегодня я понял, что это не было шуткой. — Он замолчал и застенчиво посмотрел на Корридона. — Жан убил Крея сразу после того, как я вышел. Когда я вернулся, Жан ждал меня на углу улицы и сообщил, что Жанна решила переехать, так как опасно жить в квартире Крея. У меня возникли кое-какие подозрения, но в тот момент не хватило смелости потребовать выяснения истинной причины переезда. Жанна нашла комнату в отвратительном отеле около Ченсери-лейн, и мы отправились туда. И только позднее она сообщила, что Крей мертв. Она отказалась объяснить детали, но по лицу Жана я понял, что это он убил беднягу. Всегда так получалось, что важные дела решались без меня. Я почувствовал, что больше не могу находиться с ними, и ушел к вам.

Корридон неудержимо зевал. Он был измучен, ему казалось, что его голова набита шерстью.

— Хорошо, что вы меня предупредили. А что теперь намерены предпринять?

— Не знаю. Хотел пойти и рассказать все полиции, но так как вы против… Не знаю.

— О том, чтобы предупредить полицию, не может быть и речи, — решительно сказал Корридон. — Единственное, что остается сделать, так это найти Мэллори. Вы знали, что у него есть сестра?

— Сестра? — удивился Ренлинг. — Тетка — да, это я знал. Но сестра… Вы в этом уверены?

— Я узнал об этом от Риты Аллен. Сестра Мэллори как-то звонила ей несколько лет назад и оставила номер телефона. Мне повезло, я нашел этот номер в старой записной книжке Риты и проверил по справочнику. Ее зовут Энн Мэллори, она живет на Чейн-уолк, студия 2А. Кстати, еще одна вещь, которой вы не знаете — я встретился с Мэллори.

И он рассказал Ренлингу о своем ночном визите к Крею и об инциденте, происшедшем в темной квартире.

— Он принял вас за меня? — Ренлинг выглядел совершенно ошеломленным. — Но я же не сделал ему ничего плохого!

— Если бы он хотел убить меня, то выстрелил бы вторично, — возразил Корридон.

Ренлинг не мог прийти в себя.

— Но мы всегда были с ним в отличных отношениях!.. Как он мог стрелять в меня, зная… Нет, он нарочно выстрелил в сторону. Он не хотел никого убивать. Это мне не нравится, — упрямо гнул свое Ренлинг. — Вы уверены, что видели его?

— Это был кто-то с очень странным голосом — хриплым, высоким. И он позвал вас по имени… Итак, что вы предпочитаете: устроиться здесь или вернуться к вашим дружкам?

— Я не вернусь туда, — живо запротестовал Ренлинг. — Если вы не возражаете, я проведу эту ночь у вас. Может быть, завтра…

— Ладно. Завтра и поговорим. Можете спать на диване. Пойду поищу постельное белье для вас.

Он устроил Ренлинга, потом вернулся в свою комнату и закрыл дверь.

Но ему не скоро удалось уснуть. Он долго думал о Ренлинге и решил убедить его вернуться завтра утром к своим. Это будет хороший ход: друг в стане врага… Корридону почему-то казалось, что он может рассчитывать на Ренлинга. Может быть, тому даже удастся забрать маузер и расписку. Тогда все неприятности сразу кончатся. Да, надо поговорить на эту тему завтра утром.

Но едва только он уснул, начались кошмары. На этот раз он увидел Риту Аллен, стоящую в ногах кровати и пытающуюся заговорить. Но каждый раз, как она открывала рот, из мрака высовывалась рука и закрывала его. Рука Мэллори…

Ренлинг проснулся раньше, и в десять часов утра, когда он уже варил кофе, на кухню зашел невыспавшийся Корридон.

— Это уже есть в газетах, — сообщил Ренлинг. Вид у него был огорченный, он не скрывал своего беспокойства. — Там говорится о Крее.

Корридон провел рукой по волосам и проворчал:

— Ну и что? Кого они подозревают?

— Полиция начала поиски. Почитайте сами, газеты в гостиной.

— О Рите пока ничего?

— Нет. Но тип из табачной лавки подробно описал вашу внешность.

Корридон мрачно усмехнулся.

— Я же говорил!

Он прошел в гостиную. Статья об обнаружении трупа красовалась на первой странице. Там же была и фотография хозяина табачной лавки. Тот сообщил репортерам, что человек высокого роста, смуглый, с наклейкой из пластыря на правой руке, одетый в плащ и серую фетровую шляпу вышел из квартиры Крея приблизительно во время совершения преступления. Полиция, говорилось в статье, очень заинтересована в том, чтобы найти этого человека, так как надеется получить у него сведения, позволяющие пролить свет на убийство, которое, по всей вероятности, было совершено из мести. Из квартиры ничего не пропало.

Ренлинг принес на подносе тосты и кофе.

— Подождите, вот найдут труп Риты, тогда они по-настоящему зашевелятся, — сказал Корридон, наливая кофе. — Похоже на то, что мне надо срочно обзавестись железным алиби…

— Вы хорошо сделаете, если избавитесь от плаща и шляпы, — добавил Ренлинг. Он уже сумел взять себя в руки и казался почти спокойным. — Если эти вещи обнаружат здесь…

— Верно. Не поможете ли вы мне. Я сложу все в сумку, а вы отнесете ее в «Домино-клуб», на Фрич-стрит, и отдадите сверток Эффи Роджерс. Скажете, что этой мой сверток, и пусть он пока полежит у нее.

— Сделаю, — с готовностью проговорил Ренлинг. — А что с алиби?

— Займусь. А теперь послушайте… Я много думал о вас прошлой ночью. Похоже, вы жалеете о том, что втянули меня в эту историю. Я охотно вам верю. Но согласны ли вы помочь мне выбраться из этой ловушки?

— Несомненно, — не задумываясь ответил Ренлинг. — Для этого я и пришел к вам. Я решил известить полицию или придерживаться той линии поведения, которую вы посоветуете.

— В таком случае, вы должны вернуться к вашим товарищам.

Ренлинг собрался протестовать, но Корридон продолжал:

— Они слишком лукавы, чтобы оставить их без присмотра. Мне необходимо знать, что они замышляют. Если вы будете среди них, то всегда сможете предупредить меня. Не говоря о том, что при благоприятном стечении обстоятельств сможете изъять у них пистолет и расписку.

— Вы многого от меня требуете, — смущенно ответил Ренлинг. — Иначе говоря, я должен шпионить за ними?

— Это уж вы понимайте, как хотите. Нет — значит, нет. Но я не вижу иного способа помочь мне.

Ренлинг немного подумал, потом решился.

— Хорошо. Я согласен. Я сделаю все, что в моих силах, но не нравится мне эта история. Если они обнаружат…

— Каким же образом они обнаружат? Ничего им не говорите! Сделайте вид, что я ускользнул от вашей слежки. А я сейчас отправлюсь на поиски Мэллори. Сегодня же поищу его сестру. Кстати, запомните мой номер телефона, я буду дома около половины первого. А где вас можно будет найти?

— Мы остановились в отеле Энфилд, на Бревер-стрит, улице, которая начинается от Ченсери-лейн, — ответил Ренлинг, записывая номера телефонов Корридона и Энн Мэллори на каком-то старом конверте.

— Отлично. Я сейчас сложу вещи, и вы отправляйтесь. Ни слова тем двоим о сестре Мэллори. И впредь — абсолютное молчание.

Едва Ренлинг ушел, Корридон позвонил Цани.

— Вчера я был в клубе до двенадцати часов дня, — сказал он, услышав на другом конце провода ворчание бармена. — И передай это же Максу… Вознаграждение — пятьдесят фунтов.

В течение нескольких секунд Цани не мог найти слов и только сопел.

— Они отлично описали тебя, — наконец проговорил он. — Твое алиби недолго продержится.

— Нужно, чтобы продержалось, — уверенно сказал Корридон. — Устрой так, чтобы комар носа не подточил. Договорись с Максом.

Опять молчание, потом голос Цани:

— Ладно. Я расскажу им байку, но не сильно на меня рассчитывай…

— Чтоб все было в лучшем виде! — еще раз повторил Корридон и повесил трубку.

Какое-то время он сидел неподвижно, мрачно глядя на телефон. Когда-то он мог положиться на Цани, но теперь такой уверенности не было. Но ни к кому другому обратиться с аналогичной просьбой он не мог.

Корридон уже собрался пойти в спальню, когда зазвонил телефон. Немного поколебавшись, он снял трубку.

— Кто у телефона?

— Это я… Эффи, мистер Корридон, — произнес дрожащий голос.

— И что же, Эффи?

— Вот уже несколько минут как я пытаюсь дозвониться до вас, — быстро сказала она. — Полиция только что ушла от нас. Они говорили о вас, и Цани дал им ваш адрес. Я сама слышала…

Мускулы Корридона напряглись.

— Сколько времени прошло?

— Чуть больше десяти минут. Это был Роулинг — старший инспектор. Они говорили о убийстве…

— Очень хорошо, Эффи. Ни о чем не беспокойся. Спасибо, что позвонила. Я послал тебе сумку, спрячь до поры до времени, и чтобы к ней никто не прикасался. До свидания, Эффи, я очень тороплюсь.

Он повесил трубку, не слушая больше ее лепет. На мгновение он задумался, потом решительно направился в спальню. И в этот момент раздались два отрывистых стука в дверь. Это не миссис Джекобс — она всегда звонит. Нетрудно догадаться, что это за визитеры… Он осторожно подошел к окну и посмотрел сквозь тонкую занавеску. Внизу топтались двое полицейских с задранными вверх головами. Один из них был Роулинг.

Корридон на своем веку навидался достаточно полицейских, не в первый раз полиция устремлялась по его следам. Поэтому он не стал раздумывать, а в одно мгновение бросился к шкафу, открыл его, достал демисезонное пальто и шляпу. В глубине шкафа стоял наготове небольшой чемоданчик со всем необходимым. Он вынул из ящика пачку денег и сунул в карман, схватил чемоданчик…

Корридон был уже в гостиной, готовый к выходу, когда в дверь постучали во второй раз. Он язвительно улыбнулся, открыл дверь и вышел в коридор. Прямо над его головой было слуховое окно. Он отодвинул защелку, поднял раму и, подтянувшись на руках, оказался на крыше, которая спускалась к соседнему дому. Стоя на середине крыши, Корридон был невидим снизу. Спрятавшись за трубой, он раздумывал: поставили человека позади дома или нет. Потом опустился на четвереньки и пополз по крыше вдоль дома, отыскивая лазейку. Последний гараж был пустой. Добравшись до него, Корридон поднял слуховое окно и проскользнул внутрь. Осторожно притворил дверь и выглянул наружу. Роулинг и его товарищ по-прежнему смотрели на окна его квартиры. Водители перестали мыть машины и с интересом наблюдали за полицейскими. Корридон подождал еще немного. Взоры всех были устремлены на окна его квартиры, но он знал, что первый же опрометчивый шаг привлечет к его особе повышенное внимание.

Роулинг со вторым инспектором в этот момент устроили небольшой совет, после чего тот направился к последнему гаражу. Корридон замер и стоял не дыша до тех пор, пока не услышал удаляющиеся шаги. После этого он снова приоткрыл дверь. Роулинга уже не было, но его товарищ, видимо, решил сторожить до победного конца. Началась пытка ожиданием. Через некоторое время полисмен повернулся спиной, и Корридон мгновенно выскользнул за дверь. Идя к воротам, он каждую секунду ожидал услышать позади окрик и еле удержался, чтобы не оглянуться.

Едва только он почувствовал себя в безопасности, как тут же свернул и быстро направился в сторону Гайд-парка.

На высоких воротах, выкрашенных в зеленый цвет, красовалась дощечка с лаконичной надписью: «Студия Чейн-уолк».

Корридон остановился перед воротами, посмотрел направо, налево, осторожно поднял крюк и вошел. Перед ним был небольшой дворик, вымощенный камнем. Небольшие коттеджи располагались полукругом, словно яхты в парадном строю. Лишь один коттедж портил строй, и оставалось думать, что это неудачное расположение было задумано архитектором, который решил построить четырнадцать студий, но в последний момент получил заказ на пятнадцатую, а поскольку все места были уже заняты, ничего не оставалось, как соорудить студию под номером 2А подальше от людских глаз, в глубине двора.

Корридон прошел по дорожке к входной двери, выкрашенной в синий цвет, и позвонил. Засунув руки в карманы, с чемоданчиком у ног, он терпеливо ждал. Голова его была пуста. Он абсолютно не знал, что сказать сестре Мэллори, и рассчитывал, что в последний момент в голову придет какая-нибудь связная мысль. Теперь, греясь на солнышке и отбрасывая тень на белую стену дома напротив, он чувствовал, что его охватывает нетерпение.

Дверь отворилась, и молодая девушка появилась на пороге. С первого взгляда он почувствовал разочарование. Он почему-то ожидал увидеть девушку типа Риты Аллен. А в этой не было ничего обольстительного. Небольшого роста, худенькая. Он сразу охватил взглядом ее тонкие руки, миниатюрное, но сильное тело. У нее были каштановые, коротко подстриженные волосы, скромное платье. Голубые глаза смотрели приветливо. Девушка улыбнулась.

— Добрый день, сэр, — сказала она спокойным чистым голосом. Улыбка не сходила с ее лица, и Корридон почувствовал, что он ей не неприятен. Она была с ним приветливой и ожидала, что он ответит тем же. Эта спокойная, без апломба девушка с большими честными глазами и гибким телом выбила его из колеи. И то, что он сказал, он не сказал бы никому другому, так как в ней было нечто такое, что располагало к откровенности.

— Я ищу вашего брата, Брайана Мэллори, — немного смутившись, проговорил он. — Вы ведь в самом деле его сестра, не так ли?

Улыбка погасла, краски на лице поблекли.

— Брайан… Как, разве вы не знаете? — она говорила таким тоном, словно Мартин был старым другом Брайана или она принимала его за такового. — Но ведь Брайан мертв… Уже около двух лет.

Глава 7

Отель Энфилд на Бревери-стрит не имел ничего общего с отелями высшего разряда. Зажатый, как сэндвич, между магазином фотопринадлежностей и экскурсионным бюро, он имел вход, как в обычном доме, без всякой вывески. Название было выгравировано на стеклянной двери, но так неразборчиво, что его невозможно было прочесть. Позади двойной двери находилась крутая лестница с обитыми медью ступеньками. На верхней площадке без всякой надобности висел занавес из пыльных бус, и они противно звякали при малейшем дуновении ветерка. По другую сторону занавеса находился маленький квадратный салон — темный, скупо меблированный шестью креслами, тремя столами из бамбука и двумя анемичными пальмами в медных горшках.

«Контора директора» находилась за салоном. Надпись на двери гласила: «Строго частное» и немного ниже: «Вход воспрещен». В двери была вырезана узкая щель, в виде смотрового окошка. В этом окошке после продолжительного стука и ожидания можно было спросить комнату, получить ключ от нее, не видя при этом ничего, кроме черного неряшливого корсажа да рук женщины — жены владельца отеля. В нескольких метрах от конторы еще дверь — «Салон, предоставляемый в распоряжение джентльменов и леди, проживающих в отеле». Комната эта была еще беднее и пыльнее, чем та, которая предоставлялась для проживания, и там всегда стоял спертый воздух. «Салон» имел два окна, никогда не мытых, но позволявших видеть улицу. Сквозь них с трудом проникал свет. Две чахлые пальмы возвышались по обе стороны пустого камина. В темных углах с трудом можно было различить вытертые кожаные кресла, расставленные попарно.

Возле одного из окон за бамбуковым столом сидел Жан Шиманский — коротышка в черном берете. Вот уже около часа он сидел здесь, подогнув под себя ноги, опершись локтями о грязное стекло стола. Его жирный мягкий подбородок лежал на сплетенных пальцах, глаза были устремлены в одну точку. Он вспоминал прошлое. Вся его жизнь была только воспоминанием, будущего он не имел. Он производил впечатление неизлечимо больного человека, жизнь которого может оборваться в любую минуту. Перспектива такого конца, знай он об этом, оставила бы его совершенно равнодушным. Два человека постоянно присутствовали в его мыслях — жена Шарлотта и Мэллори.

Воспоминания о Шарлотте были яркие, светлые. Стоило закрыть глаза — и он отчетливо видел ее. Ей было тридцать пять лет, когда она умерла, из них шестнадцать лет они были женаты. Он старался воскресить в памяти мельчайшие подробности, каждый день их совместной жизни, боясь что-либо упустить. Он одинаково вспоминал и радостные дни, и дни печали. Он любил вспоминать, как долго им пришлось бороться с бедностью, когда он, поляк, смог приобрести ферму на чужой земле. Каким гневным огнем зажглись ее глаза, когда она узнала, что Германия второй раз за последние двадцать пять лет напала на Францию. Жан тогда ждал, что его призовут в армию, после того как враг прорвал линию Мажино. Но не успели. Ферма находилась возле Седана и почти сразу же оказалась на оккупированной территории. Ему грозил концлагерь, если бы не Шарлотта. Это у нее появилась мысль пойти в отряд Сопротивления. Жан вначале колебался, он считал, что война — мужское дело, но жена настояла на своем…

Пьер Гурвиль и Жанна встретили их с распростертыми объятиями. Они вчетвером славно поработали, подрывая коммуникации противника, пуская под откос вражеские поезда. Позже к ним присоединились Георг, Любек и Ренлинг, потом Гаррис и, наконец, — Мэллори. Жан не доверял англичанам. Разве не Англия обещала помочь Польше? Разве не Англия накликала беду на Францию? И разве не англичане бежали из Дюнкерка, чтобы спрятаться на острове, оставив Польшу и Францию в руках бошей? Но больше всех он не доверял Мэллори. Он не любил его уже за то, что тот относился к работе, как к игре, совершенно игнорируя опасность, о которой всегда помнил Жан, боясь за Шарлотту…

Когда Жанна сообщила, что Мэллори выдал Гурвиля, он не удивился. Сам он смог уйти от гестапо только потому, что пришел через несколько часов после того, как немцы напали на их убежище. Он долго рыдал над телами Шарлотты и Георга. Ему не верилось, что Шарлотта умерла. Он все надеялся на чудо: вот-вот он услышит ее громкий смех, увидит, как она приходит и уходит, стирает белье — делает все то, что она делала в их совместной счастливой жизни…

Когда Ренлинг заговорил с ним о Мэллори, Жан был в школе. И только через значительное время до него дошло, что это именно Мэллори повинен в смерти Шарлотты. Отчаяние и горе сменились жаждой мести. Его первой реакцией было тут же броситься на поиски Мэллори, но Жанна уговорила подождать. Она имела свой счет к Мэллори, и неизвестно, кто из них ненавидел его больше. Кроме того, Жану надо было выучить английский язык, так как охотиться предстояло в Англии. Любек, Ренлинг и Гаррис решили присоединиться к «мстителям», и все это время их маленькая группа зарабатывала деньги, не брезгуя никакой работой.

Ренлинг, дававший Жану уроки английского, был поражен его успехами. Поляк фанатично стремился к своей цели и только был недоволен, что в охоте на его врага примут участие посторонние люди. Правда, он понимал, что в чужой стране одному ему не справиться с этой задачей, но мысль о том, что Ренлинг и Гаррис будут участвовать в его «кровном» деле, наполняла его горечью. Не доверял он и Жанне, считая, что ее любовь к Гурвилю не идет ни в какое сравнение с его чувствами к Шарлотте. С самого начала он осуждал любовную связь Жанны и Гурвиля. Им нужно было пожениться, раз уж они так любили друг друга, считал Жан. Женитьба была единственным способом доказать любовь, и если бы они были женаты, тогда он, скрепя сердцем, признал бы за Жанной право на месть.

Так он думал, сидя у окна. Если бы только он один мог сделать это! Он не задумываясь бросил бы и Жанну, и Ренлинга. Но без них он чувствовал себя в Лондоне потерянным, беспомощным; то и дело можно было влипнуть в неприятную историю и привлечь к себе внимание полиции. А если, не дай Бог, обнаружится, что он не имеет паспорта? Да его тут же выдворят за пределы страны и отправят во Францию или, что еще хуже, — в Польшу. Он никогда не смог бы достать фальшивые документы, как это сделала Жанна. К тому же у нее были деньги. А что он мог сделать без денег?.. И все же мысль о том, что Корридон может первым найти Мэллори, выводила его из себя. Он бурно протестовал, когда Ренлинг предложил воспользоваться посторонней помощью, но Ренлинга поддержала Жанна, и это решило дело.

Крей… Смерть Крея была единственным утешением для Жана с тех пор, как он приехал в эту страну. Хоть один раз он поступил по-своему! Не успел Ренлинг выйти из квартиры, как Крей был убит выстрелом в голову. Жанна в этот момент находилась в соседней комнате. Жан постарался заглушить звук выстрела подушкой, но она все же услышала и вошла в тот момент, когда Крей упал на овечью шкуру, а Жан тушил загоревшуюся наволочку.

В первый раз за все время его знакомства с Жанной он остался доволен ею. Вместо того, чтобы закатить истерику, она сразу сообщила, что это поможет им держать в повиновении Корридона. Жану бы это никогда не пришло в голову. Он сомневался, остались ли на оружии отпечатки пальцев Корридона, но, как сказала Жанна, это и не обязательно. Главное, что сам Корридон в это верит. Таким образом, теперь они смогут держать его в кулаке, а в случае неповиновения-что весьма сомнительно — можно расправиться с ним по-другому…

Существовал еще Ренлинг. Он составлял для Жана большую проблему. Смерть Крея потрясла этого англичанина. Жан и раньше не доверял Ренлингу, считая его слабаком. Правда, он неплохо показал себя во Франции, выдержал пытки в гестапо, а это уже кое-что. Но война делала мужчин храбрыми, а год покоя и отдыха испортил Ренлинга. Видимо, придется им заняться…

В этот момент дверь в салон открылась, и вошел старик. Он остановился на пороге, всматриваясь в полумрак. Лицо его было худое и печальное.

— Вот опять куда-то запрятали «Таймс», — проговорил он недовольным, брюзжащим голосом. — Я все обыскал… Просто безобразие!

Жан злобно посмотрел на него и снова отвернулся к окну. Но старик не уходил. Он был одинок и очень хотел с кем-либо поговорить, пусть даже с этим иностранцем, но не хватало смелости начать разговор.

— Может, я побеспокоил вас? — робко спросил он. — Но я не знал, что здесь кто-то есть…

Видя, что Жан никак не отреагировал на его слова, он неожиданно расхрабрился:

— Безобразие, что разрешают въезд в страну иностранцам! Столько их развелось! Наверное, в нашем правительстве сидят идиоты… скоро нам самим нечего будет есть!

— Разве я спрашиваю, который час? — не оборачиваясь рявкнул Жан.

— Что-что, повторите, — забеспокоился старик, явно удивленный. — Прошу прощения, но я немного глуховат. Что вы сказали?

Жан пожал плечами, не считая нужным отвечать. Старик немного подождал, догадываясь, что этот мрачный тип попросту презирает его, и, не зная, как себя дальше вести, пробормотал:

— Вы случайно не видели «Таймс»? Я буду жаловаться дирекции!.. Вы не поймете меня… Эта газета — необходимый атрибут нашей национальной жизни…

Волоча ноги, он ушел в направлении конторы директора, оставив дверь в салон полуоткрытой.

Жан встал, закрыл за ним дверь, потом снова занял место за бамбуковым столом.

Надо обдумать, как убрать Ренлинга, решил он.

Жанна Пиреньи вошла в отель и шагнула на окованные медью ступеньки. Задумавшись, она поднималась медленно, держа под мышкой пачку газет. Она раздвинула занавеску из стеклянных бус как раз в тот момент, когда старик безуспешно стучал в стеклянное окно кабинета хозяина. При виде Жанны рука его застыла в воздухе. Он приметил молодую женщину в первый же день ее приезда сюда и часто спрашивал, кто она такая. Он много лет жил в отеле Энфилд и ненавидел его. Но мизерная пенсия капитана индийских войск не позволяла жить в более приличном месте. Его звали Генри Мидоуз, ему было шестьдесят три года, и он очень скучал. С тех пор как он поселился в этом отеле, здесь еще ни разу не было такой молодой и красивой женщины, как Жанна. В своем черном свитере и черных брюках, она казалась меланхоличному старику пришелицей из другого мира.

— Добрый день, — сказал он своим дрожащим голосом и поклонился. — Вы сегодня рано вышли… Ах, я вижу у вас газеты! А я как раз разыскиваю «Таймс». Может, случайно…

Она на секунду задержалась, бросив на старика равнодушный взгляд, и, не сказав ни слова, последовала дальше. Такое обращение совсем обескуражило бывшего капитана. Он повернулся, чтобы проводить ее глазами, что-то пробормотал и неожиданно почувствовал себя совсем старым, словно неприязнь молодой женщины сразу резко сократила остаток его дней.

Жанна вошла в салон и закрыла за собой дверь.

— Полиция обнаружила труп Крея, — спокойно сказала она по-французски.

Жан вздрогнул и обернулся.

— Я не слышал, как ты вошла. — Он постарался как-то оправдать свою нервозность. — Это написано в газетах?

Она бросила газеты на пол, выбрала одно из старых кресел и уселась.

— Да, на первых страницах.

Жан прочитал все газеты, и на его жирном лице не отразилось никаких эмоций.

— Приметы Корридона указаны довольно точно, — заметил он. — На сей раз он не выкрутится.

— Он достаточно хитер, чтобы выкрутиться. И он, вероятно, сейчас усиленно ищет Мэллори.

Жан отбросил газету и внимательно посмотрел на Жанну.

— Лучше бы его сцапали! Правда, тогда он расскажет о нас… Зря мы впутали этого типа в наше дело. На кой черт нам эти иностранцы!

— Да не ворчи ты все время! Если кто и способен отыскать Мэллори, так это только Корридон. Подумай хорошенько, ведь он отлично знает этот город, к тому же, у Мэллори нет никаких оснований подозревать его.

— А я не согласен! — упрямо гнул свое Жан. — И с самого начала был против этого варианта! Не надо было слушать Ренлинга.

— Ты способен только критиковать, — не повышая голоса, сказала Жанна. — Ты готов броситься в пасть волка, как это сделали Любек и Гаррис. Но я на это не согласна. Ты хочешь получить шкуру Мэллори, но для этого ты недостаточно умен и опытен. Только Корридон может это сделать! Сколько раз тебе повторять — неважно, кто это сделает, лишь бы Мэллори был убит.

— Это ты так считаешь, — Жан кипел от злости. — Я же хочу убить его собственными руками, и я сделаю это!

— Ну что ж, делай! Делай! — закричала Жанна вне себя. — Не стану тебя удерживать. Беги к нему и убей, если ты это сможешь!

— Сделаю, но в свое время… — Жан как-то внезапно притих, задумался. — Вот уже больше года я мечтаю об этом мгновении… И не думай, что мои действия будут зависеть от женских капризов.

— Какой же ты дурак! — презрительно заметила Жанна. — До сих пор за вас все делала я. Я сумела провезти вас сюда без документов. Я составляла планы и занималась уймой дел. Я нашла Корридона… Все, что пока смог сделать ты, так это убил Крея, и еще неизвестно, не пожалеем ли мы об этом. А ты говоришь о моих капризах!

— Посмотрим! — Жан отвернулся к окну. — Лично я не стал бы так долго ждать, чтобы свести счеты с Мэллори. Тебе, может, и доставляет удовольствие это ожидание, но меня оно бесит. Если мы что-то задумали, надо действовать, и действовать немедленно. Если же нет, я возьму деньги и займусь этим делом сам.

— Деньги! Пойди возьми их у Корридона, — насмешливо фыркнула Жанна. — Они теперь у него, и если ты думаешь…

Она умолкла, так как на пороге появился Ренлинг. Он подошел к ним со смущенным видом.

— Почему ты вернулся? — Жанна подозрительно уставилась на него. — А где Корридон?

— Не знаю… Я… потерял его.

Наступило долгое молчание, потом Жан повернулся к Жанне и торжествующе расхохотался.

— Вот видишь? Отличная работа! Я тебя предупреждал с самого начала. Этот тип удрал, и денежки вместе с ним! И меня еще называют дураком!..

— Помолчи! — огрызнулась Жанна, стараясь держать себя в руках, но тут же вскочила и пошла прямо на Ренлинга. Ее глаза угрожающе и злобно блестели на бледном лице.

— Как же ты смел потерять его! Тебе же было приказано не спускать с него глаз! Как это произошло?

— Я пошел к его дому, — спокойно ответил Ренлинг. — И находился там до тех пор, пока не погас свет. Решив, что он лег спать, я зашел в кафе рядом, чтобы перекусить. Отсутствовал не больше получаса. Остаток ночи провел у его двери, но утром он не вышел из дома. Скорее всего Корридон скрылся, пока я сидел в кафе.

Черты лица Жанны исказились.

— А почему не позвонил по телефону? Жан сменил бы тебя! Ты что, не соображаешь? Для чего у тебя голова на плечах?

— Он хорошо сделал, что удрал вчера вечером, — сказал Ренлинг сквозь зубы. — Я еще сторожил утром, когда появилась полиция. Они все еще там. Выполняют мои функции — сторожат пустую квартиру.

Жанна и Жан переглянулись.

— Полиция? — переспросила Жанна.

— А кто же еще! Еще хорошо, что он не попался к ним в лапы. Я видел полицейскую машину во дворе.

— Вот видишь? — снова сказал Жан. — Я был прав! Знал, что его задержат в конце концов.

— Его еще не поймали, — возразила Жанна, стараясь скрыть беспокойство.

— Я сделал все, что мог. — Ренлингу хотелось поскорее уйти от них. — Пойду посплю — проторчал всю ночь на улице. А вы тут подумайте, что делать дальше.

— Мы больше не увидим Корридона… — безразлично проговорил Жан. — Проходимец удрал, и все деньги вместе с ним. Теперь, когда по его следам гонится полиция, на нас ему наплевать. Неприятности продолжаются… — Он искоса посмотрел на Жанну. — У нас нет иного выхода, кроме того, что мы должны были принять еще неделю назад. Нам самим нужно найти Мэллори. Я пойду и сегодня же повидаю Риту Аллен.

— Бесполезно утруждать себя этим, — глухо произнес Ренлинг. — Она мертва…

Не успел он произнести эту фразу, как до него дошло, что выболтал его язык. Он побледнел, проклиная себя.

— Мертва?.. — проговорила Жанна. — Откуда ты об этом знаешь?

— Я узнал об этом от Корридона, — ответил Ренлинг, понимая, что врать опасно.

— От Корридона? — Жанна с Жаном переглянулись. — Когда же он тебе это сказал?

Ренлинг предусмотрительно отошел подальше от компаньонов, достал портсигар и внимательно осмотрел его, выгадывая время.

— Вчера вечером… Я видел его мимоходом на улице. Он сказал, что был у Риты.

— Постой, постой, — прервал его Жан. — А почему ты не сказал об этом сразу?

Ренлинг нервно закурил сигарету. Его руки дрожали.

— Не торопите меня, и я все расскажу.

— Неужели? Не похоже на то. Ты говоришь — она мертва? Каким образом? Что там произошло?

— Корридон считает, что это Мэллори.

Оба подскочили при этом имени.

— С чего он это взял? — спросила Жанна, поднося руки к горлу.

Тем временем Ренлинг обрел спокойствие.

— Он проводил Риту домой, — сказал он спокойно. — А Мэллори, видимо, прятался в квартире. Корридону удалось заставить Риту говорить, и он полагает, что Мэллори услышал ее признание. Она поднялась на второй этаж, чтобы принести из спальни какой-то документ, как вдруг сверху послышался страшный крик. Выбежав из комнаты, Корридон нашел девушку мертвой. Она лежала на полу со свернутой шеей. Я не представляю, кто, кроме Мэллори, мог такое сделать.

Жан подошел к нему с угрожающим видом.

— Ты больше ничего не знаешь, Ренлинг? И ничего больше не скрываешь?

Ренлинг вздрогнул и постарался не встречаться с Жаном глазами.

— Нет, не скрываю.

— Не скрываешь?.. А зачем эта женщина пошла наверх?

— Откуда я могу знать? Корридон не вдавался в подробности.

— А ты у него спрашивал? Нет? Или все же знаешь гораздо больше?

— Нет, вы только подумайте! — разозлился Ренлинг.

— Хорошо, Ренлинг, — произнесла Жанна спокойным, ровным голосом. — Иди отдыхай, все ясно.

— Как это — ясно? — взорвался Жан. — Он врет! Я ему не верю, и никогда не верил. Он что-то скрывает!

— Что все это значит? — возмутился Ренлинг. — Ты бы выбирал слова! Я так же, как и ты, представления не имею, что Рита могла сказать Корридону.

— Оставь его в покое, Жан! — прикрикнула на сообщника Жанна.

— Нет уж! — Жан был вне себя от злости. — Я хочу докопаться до истины!

— Действительно, оставил бы ты меня в покое, — сказал Ренлинг и, повернувшись, направился к двери.

— Нет, постой! — в голосе Жана прозвучала такая ярость, что Ренлинг непроизвольно обернулся и увидел направленный на него маузер. — Не двигайся! — прошипел он. — Я тебя…

— Спрячь маузер, идиот! — закричала Жанна. — Сюда идут!

Дверь отворилась. Генри Мидоуз, держа в руке номер «Таймс», вошел в салон. Он хотел показать его всем троим.

— Миссис Годичелл с утра…

Он остановился на полуслове, увидев револьвер в руке Жана, вздрогнул и замер с открытым ртом. Его светлые глаза под выгоревшими бровями широко раскрылись. Взгляд с Жана перешел на Ренлинга, потом на Жанну.

— Что случилось? Что здесь происходит? — проблеял он.

Жан сунул маузер в кобуру и сделал шаг к старику.

— Жан! — предостерегающе крикнула Жанна.

Мидоуз попятился.

— Что… Что… здесь…

Под угрожающим взглядом Жана он потерял дар речи и выбежал из салона, оставив «Таймс» на полу. Было слышно, как он прошаркал по коридору, потом хлопнула дверь.

Некоторое время все трое оставались безмолвными.

Потом Жанна, с трудом сдерживая раздражение и ярость, произнесла вибрирующим голосом:

— Сумасшедший! Болван! Распроклятый дурак! Ты все испортил! Думаешь, он будет молчать? Нам остается только уходить. Живо! Собирайте чемоданы!

— Он ничего не сделает, — неуверенно пробормотал Жан. — Он старый, он не сообразит…

— Поднимайся и укладывай чемоданы! — приказала Жанна. — Он вызовет полицию!..

Она оттолкнула Жана и быстро вышла в коридор.

Мидоуз исчез.

— Она права, — тихо сказал Ренлинг, лицо которого подергивал нервный тик. — Ты действительно сумасшедший! — Он пошел к двери. — У тебя слишком большие наросты на мозгах…

Он вышел в коридор, Жан последовал за ним, ворча.

— Поторопитесь! — крикнула им Жанна с верхней площадки. — Он ушел. Быстрее!

Никому из них не пришло в голову заглянуть в телефонную будку возле конторки. Мидоуз стоял там, открытый всем взглядам, и пульс его учащенно бился. Пистолет! В отеле Энфилд! Если бы случай не привел его в комнату, могло произойти несчастье. Преступление! Это же очевидно. Не-ет, иностранцам нечего делать в его стране. Не говоря уже о том, что он сам мог нарваться на пулю… Колени его дрожали, но он взял себя в руки — бывший офицер колониальных войск не имеет права бояться какой-то пули… Он знал, что нужно предпринять в первую очередь. Едва Жанна и Ренлинг скрылись, он выпрямился. Воздуха не хватало, его трясло, но он решительно снял трубку. Приблизив лицо к диску, чтобы получше видеть цифры, дрожащими пальцами набрал номер 999.

Они одновременно вышли из своих комнат с одинаковыми кожаными чемоданами. Все трое были одеты в старые, оливкового цвета плащи и черные береты, которыми их снабдили во Франции. И, стоя наверху лестницы, чувствуя локоть друг друга, они ощущали единство и силу. Это напомнило Ренлингу те времена, когда они вот так вместе шли на врага. И за все время своей нелегальной жизни он впервые испытал радость. Он осознал, что жизнь складывается именно из таких ощущений. Лучше испытывать приключения, чем читать о них в книжках. И еще он понял, что только благодаря этим иностранцам его жизнь была полной, без них он влачил бы жалкое существование, затерявшись среди миллионов серых людишек…

Отель словно вымер. В вестибюле у лестницы никого не было, даже занавес из бус не шевелился. И вместе с тем все трое чувствовали, что за ними пристально следят. За время, потраченное ими на укладывание чемоданов, слух о происшествии успел распространиться, и кто-нибудь, несомненно, попытается задержать их у выхода. Это происшествие пробудило в них разные ощущения. Ренлинг был возбужден и полон отваги, как школьник, получивший возможность отличиться. Жан… Жан боялся. До сих пор все шло для него спокойно, и он никак не мог поверить, что на сей раз фортуна отвернулась от него. Он отдавал себе отчет, что если их общее дело сорвется, то только по его вине. Скоро полиция узнает о наличии у него оружия и не оставит этот факт без внимания. А он боялся полиции больше, чем смерти. Если полиция зацапает его, он угодит в тюрьму и Мэллори останется на свободе. Одна эта мысль приводила его в неистовство. Он был готов на все, лишь бы избежать ареста. Война для него продолжалась, и он по-прежнему жил по ее законам…

Жанна сознавала, как опасен Жан в этот момент, но даже не пыталась отобрать у него оружие, так как знала, что он все равно его не отдаст. Она могла лишь надеяться на счастливый случай, который помог бы им беспрепятственно выйти из отеля.

Она спускалась первой. Жан следом за ней. Ренлинг замыкал шествие. Они двигались не спеша, спрашивая себя, не захлопнулась ли за ними западня. Ренлинг оглянулся и увидел голову женщины, склонившуюся над перилами лестницы. Голова мгновенно исчезла. Жанна уже наполовину спустилась, когда почувствовала мимолетное движение, которое заставило ее остановиться: Мидоуз на секунду показался в вестибюле и тут же скрылся. Жанна успела лишь заметить ногу в старом, но тщательно начищенном ботинке. Значит, старик стоит на страже, как и хозяева отеля…

Мидоуз не терял времени даром. Он успел позвонить в полицию и предупредить хозяйку. Он видел пистолет в руке этого иностранца!

Ветер паники пронесся над мирной обителью. Даже старый швейцар, который по должности обязан был задержать жильцов, намеревающихся уехать без позволения хозяев, покинул свой пост и спрятался в туалете.

Хозяин отеля вначале скептически отнесся к происшествию и уже собрался было пойти и лично проверить правильность сообщения, но, поразмыслив, решил, что Мидоуз, как бывший офицер, не мог обмануть. И счел, что лучший выход из создавшегося положения — положиться на полицию. Для большей безопасности он даже запер свою дверь на ключ.

Троица достигла вестибюля.

— Вперед! — прошептала Жанна, уже веря, что счастье улыбнется им. Пройдя площадку, она резко откинула занавес из бус и остановилась. Два агента полиции, только что вошедшие в отель, подняли на нее глаза. Один из них сказал резким голосом:

— Одну минутку, мисс! — И устремился к ней навстречу.

В один миг рухнули все мечты и надежды. Жанну охватила паника. Она хотела повернуться и бежать, но… куда бежать?..

Агент, высокий блондин, молодой и решительный, почти настиг ее, когда тишину отеля разорвал выстрел из маузера…

Глава 8

«Но ведь Брайан мертв… Уже около двух лет…»

Корридон даже не пытался вникнуть в смысл слов. Его взгляд бездумно перешел с лица молодой женщины на ее платье. На нем были вытканы синие и белые цветы… Он никак не ожидал услышать подобный ответ. Он вначале решил, что та знает об охоте, в которой Брайан был дичью, и объявила его мертвым, думая таким образом отвадить охотников.

— Я этого не знал, — спокойно проговорил он. — Прошу прощения, я не стал бы вас беспокоить напрасно…

Он с трудом оторвался от созерцания цветов на платье и, подняв глаза, посмотрел ей в лицо.

— О, не извиняйтесь! — живо возразила она, желая ободрить. — Эти два долгих года… Сначала мне его ужасно не хватало, но ведь нельзя жить только прошлым, правда?

— Безусловно! — ответил он, ударяя шляпой по коленям. — Что ж, раз это так, то не о чем и говорить. Поверьте, я огорчен. — Почувствовав, что говорит не совсем то, добавил: — Очень трудно поверить, что такой человек, как Брайан, мертв… — Он отступил на шаг и нагнулся, чтобы взять чемодан. — Не смею больше беспокоить вас.

Все это время серые глаза неотступно смотрели на него, и Корридон подумал, не узнала ли девушка в нем врага Мэллори.

— Нет, нет, вы так не уйдете, — запротестовала она. — Входите, прошу вас. Вы были его товарищем по авиации?

— Да… Нас познакомили. Он был замечательный парень… Меня зовут Корридон. Мартин Корридон. Мне все же не хотелось бы беспокоить вас, мисс…

Она отступила назад и широко распахнула дверь.

— Входите, прошу вас.

Он окинул взглядом слепящую белизну стен и вошел в прохладный домик. Деревянные ставни немного пропускали солнечный свет, и на полу лежали замысловатые узоры. Прямо напротив двери помещался холст с наполовину законченной женской фигурой. И хотя он ничего не понимал в искусстве, глаза женщины поразили его — казалось, она смотрит прямо в его душу.

— Удивительно!.. — проговорил он помимо воли. — Ваше?

— Да.

Она стояла рядом, засунув руки в большие карманы платья, и ее голова находилась чуть-чуть выше его плеча. Они стояли так близко друг от друга, что почти соприкасались, и молча смотрели на картину. Потом, с ноткой печали в голосе, она сказала:

— Брайан шутя называл мои картины почтовыми открытками. У него был замечательный вкус, и он очень помогал мне советами.

Проницательный взгляд женщины на картине начал тяготить Корридона, и он отвернулся. В студии царил образцовый порядок. С одной стороны находилась полка с книгами, и их пестрые переплеты прекрасно сочетались с множеством цветов, расставленных по комнате. Большой диван, покрытый подушками, занимал одну из стен, а в углу, удачно вписываясь в обстановку, красовался буфет. И повсюду на стенах картины. Корридон мельком осмотрел их: те же краски, тот же колорит, та же уверенная рука.

Странно, подумал он, что такая маленькая девочка может так рисовать… Вероятно, у нее очень сильный характер.

Он чувствовал себя не в своей тарелке и буквально не знал, о чем говорить. Она же была приветлива и ровна, обращаясь к Мартину, как к старому знакомому.

— Вы когда познакомились с Брайаном? — неожиданно спросила она и повернулась к Корридону. И тот, к своему замешательству, обнаружил, что ее взгляд такой же проницательный, как у женщины на картине.

— Я случайно встретился с ним во время войны, — ответил он, сожалея, что внимательно не ознакомился с биографией Мэллори. — Мы делили комнату в течение недели. Он дал мне взаймы десять фунтов, и я хотел бы вернуть их ему.

— Садитесь, пожалуйста, — приветливо сказала она. — Я так давно не встречала людей, которые бы знали его! Теперь жалею, что мало интересовалась его друзьями. Вы что-нибудь выпьете или слишком рано?

— Для меня никогда не бывает рано, — ответил Корридон, снимая пальто. И, пока она ставила на стол бутылку джина и бутылку дюбонне, продолжал:

— Я долго провалялся в госпитале после войны. Потом отправился в Америку. Недавно вернулся и вспомнил о долге Брайану. Я подумал, что это хороший предлог, чтобы возобновить знакомство. Поискал в справочнике его имя, но не обнаружил, а натолкнулся на ваше. Он говорил мне как-то о своей сестре Энн, и я решил, что это, вероятно, вы и есть.

— Что же он вам говорил обо мне? — она подошла с двумя стаканами, придвинула к столу еще один табурет. Руки ее слегка дрожали. — Да садитесь же!

Нет, лучше не лгать! Ему почему-то была отвратительна вся эта комедия, и приходилось прилагать огромные усилия, чтобы ложь звучала правдоподобно. Его так и подмывало рассказать Энн всю правду.

— Мы тогда совсем немного поговорили. Он только упомянул ваше имя. Энн… Мне очень нравится это имя.

— А остальное вы забыли? Мне кажется, я немного сентиментальна, но мне бы хотелось услышать все…

Он замялся, боясь новой лжи:

— Право, не помню. Он говорил что-то… О том, что вы красивы… И еще…

Она испытывающе посмотрела на него.

— Нет, это не то. Я не должна больше вас спрашивать.

— Мне очень жаль. У меня отвратительная память… К тому же, я был далек от мысли, что мне когда-нибудь выпадет случай познакомиться с вами. — Он решил переменить тему разговора: — А как он умер? Или вы не хотите говорить об этом?

— Не хочу? — повторила она и улыбнулась. — Наоборот, я только и ищу случая поговорить о нем. Это был замечательный человек, во всем! Его ранили вскоре после начала войны, и он попал в плен. Потом бежал и вступил в ряды Французского Сопротивления. Ему с оказией удалось тогда переслать мне письмо… Последнее, которое я получила. Это было удивительное письмо. Он был так счастлив, работая с этими людьми! Руководителем у них был француз — Пьер Гурвиль. Брайан писал мне, какой это замечательный человек — бесстрашный, умный, настоящий патриот. Брайан очень живо обрисовал их маленькую группу: двое французов, две француженки, двое поляков и трое англичан, считая и его самого. Он с пылким воодушевлением писал мне о молодой француженке, Жанне. Это, вероятно, были замечательные люди. Я страшно волновалась, зная, какой опасности они подвергаются ежечасно, но ничем не могла им помочь. Я даже не могла ответить на это письмо. Позже Министерство авиации дало мне понять, что он попал в руки гестапо и его убили при попытке к бегству. Он умер за два дня до капитуляции.

«Да, похоже, нам не удастся договориться, — подумал Корридон. — Ведь она принимает это за чистую монету».

— Его смерть потом подтвердилась, я полагаю? — после продолжительного молчания спросил он. — Иногда, знаете ли, происходят такие странные вещи…

Она подняла на него изумленные глаза.

— Почему вы спрашиваете об этом?

Он решил выяснить все, что она знает.

— Я наводил справки о вашем брате кое у кого из своих друзей, у знакомых Брайана. Разговаривал, например, с Ритой Аллен…

Он увидел, как она вздрогнула и сжала кулачки.

— Вы, вероятно, ее знаете? Она сказала, что ваш брат жив, и, мало того, утверждает, что встречалась с ним несколько недель назад.

Гнев, который охватил ее при имени Риты Аллен, так же внезапно исчез. Она некоторое время сидела безмолвно, глядя на Корридона удивленными глазами.

— Как она могла сказать вам подобную вещь? И зачем вы к ней ходили? Я не понимаю…

Корридон почувствовал себя смущенным.

— Ваш брат говорил мне о ней. Случаю было угодно, чтобы я встретился с ней два дня назад. Узнав ее имя, я сразу вспомнил, что она бывшая подружка Мэллори. Естественно, я спросил, не знает ли она адреса Мэллори. Адреса она не знала, но утверждала, что видела его несколько недель назад.

— Как она посмела! — возмутилась Энн. — Вы ошибаетесь! Она никогда не была подругой Брайана. Он говорил мне об этой девице. Он встретил ее, когда служил в гарнизоне Биггин-Хилл. Между ними ничего не было… кроме физиологии. Вы сами знаете, как ведут себя молодые офицеры на отдыхе. Эта женщина кинулась на шею Брайану и сходу принялась требовать денег. Он встречался с ней несколько раз, и это все. Как можно говорить такие вещи?

Корридон поудобнее устроился в кресле.

— Откуда мне знать? Она сказала, что знает Брайана больше шести лет. Она даже утверждала, что он купил и обставил ее дом.

— Обставил дом? — гнев снова овладел ею. — Но это же смешно! Они встречались совсем недолго. Вскоре после их знакомства Брайан отправился во Францию и больше с ней не виделся!

— Может, он не рассказывал вам об истинных отношениях с ней? — возразил Корридон, удивленный ее упрямством. — Знаете, братья не имеют обыкновения делиться с сестрами подобными приключениями.

— Не в этом дело! — сухо проговорила Энн. — Тут и говорить не о чем… Мы не обсуждаем взаимоотношений моего брата с этой особой. Но она утверждает, что недавно видела Брайана. Значит, либо она говорит неправду, либо ошибается.

— С какой целью? — спросил Корридон, против воли вовлеченный в спор. — К чему ей лгать?

Энн сперва растерялась, но быстро обрела прежнюю уверенность.

— А сколько вы ей заплатили за эти сведения?

Корридон в свою очередь растерялся.

— Откуда вы знаете?..

— Я же сказала, что знаю эту девицу. Ради денег она готова сказать все, что угодно.

— Хорошо, хорошо, признаюсь, дал ей денег. Но зачем ей утверждать, что Брайан жив?

— Ведь вы же хотели услышать именно это? Если бы она сказала, что Брайан мертв, вы бы потеряли к ней всякий интерес.

Корридон внимательно посмотрел на Энн. Эта мысль не приходила ему в голову, и подобное утверждение несколько поколебало его уверенность. Пока он раздумывал над тем, солгала ли ему Рита Аллен или сказала правду, Энн спокойно встала и подошла к мольберту. Корридон смущенно смотрел на нее.

— Я теперь даже не знаю, что и думать о вас, — проговорила она после продолжительного молчания. — Брайан никогда не упоминал вашего имени. Не знаю почему, но у меня сложилось впечатление, что вы никогда не знали моего брата. Так что вы хотите узнать о нем конкретно?

Корридон уже собрался возразить ей, как вдруг в окно заметил силуэт человека в берете. Ренлинг! Ренлинг, с сумасшедшим видом бегущий в направлении студии. Подбежав к двери, он принялся бешено в нее стучать. Одним прыжком Мартин пересек комнату и открыл входную дверь, подхватывая Ренлинга, иначе тот просто растянулся бы на полу.

— Что случилось? — Корридон встряхнул незваного гостя.

Ренлинг попытался справиться с дыханием. Его грудь бурно вздымалась.

— Что случилось? — резко повторил Корридон, еще раз встряхивая его.

— Они наступают мне на пятки, — с трудом выговорил англичанин. — Я не мог иначе… Я не знал, куда идти. Этот сумасшедший дурак убил двух агентов!..

— Молчите, — Корридон закрыл рот Ренлингу и повернулся к Энн, застывшей, как изваяние.

— Ваш брат упоминал в письме о Ренлинге, — сказал он, — одном из восьми. Вот он! Вы мне недавно сказали, что жалеете, что не знали друзей Брайана. Вот вам и предоставилась такая возможность…

Щеколда зеленой решетки медленно приподнялась, и ворота плавно открылись. Прошло несколько секунд. Никого не было видно. Агент просунул голову в проем и заглянул во двор. Удостоверившись, что там никого нет, махнул рукой с револьвером и широко распахнул ворота. Затем осторожно двинулся вперед. За ним следовал второй агент, тоже с оружием в руках. Между павильонами было метров пять-шесть свободного пространства. Из того места, где спрятался Корридон, он мог видеть проход между двумя домиками, которые прикрывали студию 2А, а также часть ворот и двор.

Оба агента осторожно продвигались вперед. Через открытые ворота была видна кучка зевак, стоявших на улице на приличном расстоянии.

Энн, стоя рядом с ним у окна, спокойно наблюдала за агентами. Те продвигались к крайнему павильону. Корридон сочувствовал им. Их было слишком мало, чтобы преследовать того, кого они считали стрелком-убийцей, и, несмотря на принимаемые ими меры предосторожности, обоим грозила смертельная опасность.

— Они видели, как вы вошли сюда? — спросил Корридон у Ренлинга, не отрывая взгляда от окна. Ренлинг, который все еще полулежал в кресле, понемногу приходил в себя. Когда он открыл рот, чтобы ответить, голос его был уже более уверенным, дыхание выровнялось.

— Не думаю… По крайней мере, я метров на сто опередил их. Когда я завернул за угол, на улице никого не было… А что, они уже здесь?

— В настоящий момент обшаривают двор.

Ренлинг с трудом встал на ноги.

— Если они нас поймают, мне не выкрутиться! Они не поверят, что я ничего не знал. Ведь Жан стрелял так хладнокровно… Да и свидетели есть!

— Сядьте и молчите! — проговорил Корридон, повернув к Энн озабоченное лицо. — Если они не знают, что вы в этом павильоне, то это еще полбеды. — Ренлинг опять уселся в кресло, а он обратился к девушке: — Я очень огорчен этой историей. Ситуацию я объясню потом, сейчас нет времени. Что бы ни произошло, вы останетесь в стороне, понятно?

Она посмотрела на него с беспокойством, но без страха.

— Я ничего не понимаю, — твердым голосом проговорила она, — но если полиция спросит, я скажу то, что знаю.

— Это самое лучшее, — улыбнулся Корридон. — Но я вынужден принять некоторые меры, которых вы не ожидаете. — Он бросил быстрый взгляд в сторону Ренлинга. — Нужно кое-что сделать… Постарайтесь найти кусок веревки, все равно какой. Быстро…

Она сделала шаг назад, но он схватил ее за руку.

— И прошу вас быть благоразумной, — сказал он. — Я не причиню вам зла, только не кричите и не вырывайтесь. Полиция ищет меня и Ренлинга. Мы никому не причиним зла, если нас к этому не вынудят. Делайте то, что я сказал, и все будет хорошо. Как только эти двое уйдут, мы оставим вас. Поверьте, что все будет хорошо…

— Я вам верю, — перебила Энн. — Обещаю, что не буду сопротивляться. Я слышала слова вашего приятеля… Он убил кого-то, правда?

— Да нет же! Ренлинг и мухе не причинит зла! Он был с товарищами вашего брата. Это Жан стрелял. Жан! Вы помните, поляк?

Она была слишком удивлена, чтобы испугаться.

— Что означает эта история? — спросила она. — Что привело вас сюда?

— Извините, но объяснения последуют позже.

Ренлинг вернулся из кухни с кучей веревок и поясов.

— Не спускай глаз с этих фликов, — приказал ему Корридон.

Ренлинг без слов отошел к окну.

— Вы обещали, что не будете сопротивляться? — обратился Мартин к девушке.

— Да. Но что я должна сделать?

— Повернитесь и заложите руки назад.

Она послушно повернулась, и он торопливо связал ей руки.

— Не сильно затянул? — спросил он, сам удивляясь, что его беспокоит такая мелочь.

— Сойдет.

Он свернул в комок шелковый платочек, который дал ему Ренлинг.

— Теперь откройте рот.

— Я не буду кричать! — она испуганно отступила.

— Но если мы убежим и вас найдут, то обязательно спросят, почему вы не кричали и не звали на помощь. Поэтому я вынужден закрыть вам рот. Ради вашей же пользы!

Она немного побледнела, но смирилась.

— Отлично, — весело проговорил Корридон. — Теперь пройдите в вашу комнату. Вам останется только лечь плашмя на кровать и подождать, пока все это кончится. Я развяжу вас, как только они уйдут.

Они вместе прошли через переднюю и вошли в спальню. Она села на край кровати, с тревогой глядя на него.

— Почему вы не доверяете мне? — спросил он, становясь на колени и привязывая ее ногу к кровати. — Я обещаю, с вами ничего не случится. Не успеют они показать спину, как я развяжу вас. А теперь лежите спокойно, надеюсь, я не сделал вам больно?

Она откинулась на подушку.

— Поверьте, я догадываюсь о ваших чувствах, — продолжал он, желая во что бы то ни стало оправдаться перед ней. — Все будет в порядке! Вы ведь не боитесь, не правда ли?

Она немного поколебалась, прежде чем отрицательно покачать головой. Он похлопал ее по плечу, улыбнулся и вернулся в салон.

— Ну, что там делают наши друзья? — поинтересовался он, глядя через плечо Ренлинга.

— Думаю, осматривают один домик за другим.

Корридон видел, как он дрожит.

— Должен вам сказать, что вы не соображали, что делали, — сказал Корридон. — Это же чистейшее безумие — появляться здесь и высказываться в присутствии этой девушки! Что там произошло?

Ренлинг глубоко вздохнул.

— Этот идиот стрелял в двух полицейских в отеле. Он заподозрил, что я что-то скрываю, и обвинил меня в предательстве. Я отрицал, и тогда он вытащил маузер… Все это происходило в салоне отеля. В этот момент вошел один из постояльцев. Жанна старалась уладить инцидент, но когда поняла, что все бесполезно, велела собирать чемоданы. Видимо, жилец все же успел позвонить в полицию… Мы потратили не более десяти минут на сборы, но агенты полиции опередили нас. Они появились в тот момент, когда мы собрались покинуть отель. Один из них бросился к Жанне, и Жан убил его, совершенно хладнокровно.

— Чего совершенно не следует делать в этой стране — так это убивать фликов, — сказал Корридон, закуривая сигарету. — Теперь можно ожидать самого худшего… А что дальше?

— Я, видимо, совсем потерял голову, — продолжал Ренлинг. — Увидев, что он выстрелил в полицейских, я бросил чемодан и выскочил на улицу. Прохожие шарахались от меня, так как, скорее всего, слышали выстрелы. У меня, конечно, был вид сумасшедшего. Один тип пытался меня задержать, но мне удалось увернуться, и я бросился бежать дальше, как угорелый. — Он повернулся к Корридону с дергающимся лицом. — Вы можете мне не поверить, но Жанна выбежала из отеля, крича, чтобы меня задержали, что я убийца. Сами понимаете, я бежал изо всех сил, а Жанна и Жан предпочли спокойно сесть в машину и уехать.

Корридон недовольно поморщился.

— Чертова история! Продолжайте… Как же вы попали сюда?

— Мне повезло. Я вилял, петлял, возвращался по собственным следам, прятался и снова бежал. Под конец очень устал и взял такси, чтобы доехать до вокзала. Я уже рассчитывался с водителем, когда нас настигла полицейская машина, и флик крикнул водителю, чтобы меня задержали. Мне снова удалось убежать. Потом я обнаружил, что нахожусь недалеко от Чейн-уолк, и вспомнил о вас…

Корридон недовольно проворчал что-то себе под нос.

— Во всяком случае, вы не можете здесь оставаться. Вы все испортили, Ренлинг. Я не говорю, что вы виноваты, но вы нарушили все мои планы. Все так хорошо складывалось с этой девушкой до вашего прихода.

Но Ренлинг, занятый своими тревогами, пропустил его слова мимо ушей.

— Мне никогда не поверят, что я не виноват! — проговорил он сквозь стиснутые зубы. — Те двое — настоящие демоны. Сначала они решили повесить на вашу шею смерть Крея. Теперь хотят свалить на меня убийство полицейских!

— Демоны? Подходящее слово!.. — заметил Корридон. — Не хватает только… — он замолчал, сделал предостерегающий знак Ренлингу и выглянул в окно. — Вот они!

Сопровождаемые плешивым мужчиной, который семенил рядом с полицейскими, двое агентов направлялись к дому 2А.

— Идите в комнату и предоставьте все мне. Откройте уши и внимательно слушайте. Возможно, потребуется быстро убегать отсюда.

Ренлинг моментально исчез, и тут же в дверь позвонили. Корридон открыл дверь непрошеным гостям.

— Что вам угодно? — спросил он небрежным тоном.

— Мы ищем человека, который прячется где-то в этом районе, — ответил один из агентов высоким голосом, вытягивая шею, чтобы лучше осмотреть прихожую.

— Это высокий худой тип с одной рукой, одетый в плащ оливкового цвета и черный берет.

— Не видел такого.

Мужчина в бежевом костюме приблизился, обойдя агента. У него были маленькие проницательные глазки. Что-то в его взгляде и всей фигуре выдавало агрессивность. Даже небритый подбородок вызывающе выпятился вперед.

— Вы-то кто такой? Я вас никогда здесь не видел.

Корридон посмотрел на него сверху вниз.

— Вам не мешает побриться, — заявил он с широкой улыбкой. — Или вы собираетесь отращивать бороду?

— Кто вы? — толстые дряблые щеки мужчины покраснели.

— Меня зовут Хенди. Я — старый знакомый мисс Мэллори. А что дальше?

— Мое имя Холройд. — Он замолчал на секунду, словно его имя могло что-то значить для Корридона. — Я старый сосед мисс Энн. Где она? Хотелось бы сказать ей несколько слов…

— Она пошла по делам, — сказал Корридон с самым непринужденным видом, переводя взгляд на агента. — Это все, сержант?

— Раз вы не видели этого человека — значит все.

— Я никого не видел.

Холройд потянул агента за рукав, чтобы шепнуть что-то на ухо. Корридон расслышал отдельные слова: «…не знаю такого… никогда здесь не видел… Мне не нравится его вид…»

Корридон подмигнул сержанту.

— Если у вас найдется свободных полчаса, то мисс Мэллори вскоре вернется и ответит за меня.

— Ладно-ладно, — сказал полицейский, бросая злобный взгляд на Холройда и освобождаясь от него. — Пошли, Билл, — сказал он своему коллеге. — Мы зря теряем время. Должно быть, он побежал дальше.

Корридон смотрел, как Холройд и два агента удалялись по аллее. Холройд протестовал, но представители власти не слушали его.

— Поле чисто! — крикнул Корридон, после того как старательно запер дверь.

Ренлинг вошел в комнату с бледным, измученным лицом.

— Что будем делать с ней? — спросил он, указывая на соседнюю комнату.

— Ей сейчас хорошо там, где она находится. Вопрос в том, что делать с вами.

Ренлинг принялся ходить по студии взад-вперед.

— Положение кажется мне безнадежным. Лучше всего, если я добровольно сдамся. Может, мне все же поверят…

— Кто-нибудь видел, как стреляли в отеле?

— Откуда я знаю? Все попрятались, когда мы вышли на лестницу. Постояльцы, я уверен, слышали выстрелы, но никто и носа не высунул!

— Да, но сейчас полиция уже знает, что вы были не один. У них имеются описания Жана и Жанны. Может, их поймают первыми. И, возможно, у Жана найдут маузер.

— Но это мне не поможет… Все напрасно! — с отчаянием сказал Ренлинг.

— Надо действовать!.. Через пару часов вся полиция Лондона будет на ногах, все свободные агенты будут брошены на поиски вашей троицы. Вы же разворошили осиное гнездо! Убийство полицейского не прощается.

— Но что же делать, господи! Придется идти сдаваться!

— Я уведу вас с собой, так будет лучше, — сказал Корридон после минутного молчания. — Скоро они обнаружат тело Риты Аллен, и это будет весьма неприятно для меня. Я отправляюсь в Шотландию. Я вам еще не говорил, Мэллори купил там островок на просторах Дурбана. Островок с домиком. Это хорошее убежище. И, может быть, мы обнаружим там случайно и вашего друга. Я увезу вас с собой.

— Мы тоже готовы к путешествию, — произнес холодный, бесстрастный голос.

На пороге стояла Жанна. Жан прошел мимо нее, вошел в дом и направил на Корридона маузер.

Глава 9

— Какое удовольствие доставит вам натягивание веревки, обвитой вокруг вашей шеи? — спросил Корридон, вытягивая длинные ноги и насмешливо глядя на Жана.

— Не шевелиться! — В глазах Жана сверкнул нехороший огонек.

— И ты, — продолжал поляк, обращаясь к Ренлингу. — Сесть!

Ренлинг сел с явным облегчением.

— Вы всегда попусту тратите слова, — продолжал Корридон. — Вы выследили Ренлинга?

Жанна подошла к нему сзади.

— Да, именно так. Не двигайтесь! Я возьму ваш пистолет. Один неверный жест — и Жан выстрелит.

— Берите, берите! Я надеялся не увидеть вас больше, но, видно, не судьба… — Корридон повернул голову, пытаясь посмотреть на Жанну. — Вы, может, не знаете, что полиция находится рядом с этим домом?

Жанна просунула руку под пиджак Корридона, вытащила револьвер и отошла.

— Я в курсе всех дел. Не пытайтесь плутовать, Корридон. И вы, Ренлинг, тоже. — Она обошла кресло, в котором сидел Мартин, и положила пистолет в карман плаща.

— Уйди с линии огня! — нетерпеливо крикнул Жан. — Ты что, не можешь отодвинуться в сторону?

— Довольно стрельбы! Мы все вместе сели в лужу, так что лучше работать сообща.

— Ваши маленькие проблемы меня не интересуют, — сказал Корридон, — я не стреляю в полицейских. Вы одни в этой луже. Что же касается этой игрушки, то она здорово похожа на ту, которая усыпила Крея. И сильно сомневаюсь, что на ней еще сохранились отпечатки моих пальцев. Я даже смею предположить, что это обстоятельство ставит меня вне игры.

Жанна вытащила дневные газеты и швырнула на колени Корридону.

— Не делайте поспешных выводов! — насмешливо сказала она. — Тело Риты Аллен найдено, вас разыскивают. В газетах упоминается даже ваше имя. Вы в луже настолько же, насколько и мы, друг мой… Даже несколько больше, так как нас никто не знает, а вы прекрасно известны полиции.

Корридон бегло просмотрел первую страницу и недовольно поморщился.

— Криминалисты не верят шоферам такси. М-да… Я надеялся, что тот парень не станет говорить. И меня здесь именуют «опасным». Ну что ж! Бедный парень бог весть что вообразил. — Он бросил газету на пол. Глаза его стали жесткими, улыбка исчезла. — Значит, у меня опасный вид?

Он закурил сигарету и задумчиво посмотрел на Жанну.

— Интересно, во сколько начали продавать эту газету? Максимум час назад, не так ли?

— Почему вы спрашиваете? Вас здесь видели? — встрепенулась Жанна.

— Еще бы! Я болтал с двумя агентами и одним соседом. Они искали нашего друга Ренлинга. Не видели их, случайно? Прочитав это описание, они вернутся… и скоро.

— Какое описание? — поинтересовался Ренлинг.

Его голос звучал хрипло, и это были первые слова, которые он произнес после появления своих бывших сообщников.

Корридон подобрал с пола газету и бросил ему.

— Ловите! Вы не единственный беглец в этой стране. — Он посмотрел на Жанну. — При всех обстоятельствах, здесь больше нельзя оставаться. Будет лучше, если мы немедленно покинем эту обитель.

Она сделала нетерпеливый жест.

— Полиция стережет все пути. Уйти из города средь белого дня невозможно.

— Если мы не уйдем отсюда, нас поймают, как крыс, — сказал Ренлинг, прочитав заметку.

— Я ждал, что кто-то произнесет это слово, — со смехом сказал Корридон. — Но лично я не причисляю себя к крысам.

Ренлинг бросил на него загнанный взгляд.

— Нужно уходить! Нельзя задерживаться ни минуты. Они вернутся!

— Не надо нервничать. Агенты и некий Холройд видел и меня здесь. Самое простое — перебраться отсюда к кому-нибудь. Например, к тому же Холройду. И устроиться у него до ночи. Если полиция вернется сюда и найдет дом пустым, то подумает, надо надеяться, что я миновал все кордоны. Если же они вновь начнут осматривать все дома, я уверен, что Жан заставит или убедит Холройда выпроводить их оттуда.

— Кто этот Холройд? — поинтересовалась Жанна.

— Сосед напротив…

— А где сестра Мэллори?

Корридон внимательно посмотрел на Жанну.

— Удивительно! Вы всегда в курсе всех событий! Каким же образом вы узнали о ее существовании?

Она со странным выражением посмотрела на него.

— Мы и так достаточно потеряли время. Где она?

— В спальне, привязанная к кровати.

— Она тебя видела? — поинтересовалась Жанна у Ренлинга.

— Да.

— В таком случае ее нельзя оставлять здесь.

Корридон понимал, что Жанна права, но не хотел признать это.

— Нам придется унести ее к Холройду. Таким образом все устроится.

— Внимание, Холройд! — предупредил Ренлинг. — Он смотрит в нашу сторону.

Через тоненькую занавеску они видели фигуру Холройда. Он наблюдал за павильоном, и на его помятом лице было написано живейшее любопытство.

— Я займусь им, — быстро сказала Жанна. — А вы займитесь сестрой Мэллори, и сделайте все быстро. Затем следуйте за мной. Главное — не оставлять здесь никаких следов.

Она вышла из студии и быстро направилась в сторону Холройда. Корридон не стал дожидаться их встречи, а пошел в комнату Энн. Девушка по-прежнему лежала на кровати, но по беспорядку, царившему там, Корридон понял, что она пыталась избавиться от пут. Она подняла на него тревожные глаза.

— События разворачиваются, — коротко прокомментировал он. — Я не могу пока развязать вас. Вся банда в сборе: Жанна Пиреньи и поляк Жан. Полиция может нагрянуть сюда, поэтому безопаснее перебраться к Холройду. А вас я попрошу не делать истории из всего этого и вести себя спокойно.

Он развязал ножные путы и поставил девушку на ноги. На пороге появился Ренлинг.

— Быстрее! — проговорил он. — Дело сделано, они вошли в дом.

— Возьмите мое пальто и шляпу, — сказал Корридон, — и не забудьте чемодан. — Он взял Энн под руку. — Ничего не бойтесь, вам никто не причинит зла, я с вами.

Но на этот раз она начала вырываться из его рук.

— Послушайте, — принялся увещевать ее Корридон, — будьте же благоразумны.

Вошел Жан, оттолкнув Ренлинга.

— Ты теряешь время! — злобно прошипел он. — Сказано вести ее — так веди!

Он наставил пистолет на Энн, которая при виде поляка замерла на месте.

— Пошли, малышка, — сказал Корридон. — Все будет хорошо, если вы не будете сопротивляться.

Жан не спускал глаз с девушки.

— Вытащи у нее кляп, — сказал он. — Люди могут увидеть ее при выходе. А если она закричит, я буду стрелять. Накинь ей на плечи пальто.

Корридон открыл шкаф, чтобы взять пальто, а Жан подошел к Энн. Его глаза были холодны, как лед.

— Попробуй только сыграть с нами шутку — и я тебя уничтожу! Убить сестру предателя — думаешь, для меня это сложно?

Корридон встал между ними, отодвинул Жана плечом, потом вытащил у девушки изо рта кляп и вывел на улицу, стараясь, чтобы не были видны связанные руки.

— Быстрее! — прорычал Жан, обращаясь к Ренлингу.

Студия Холройда была грязной и запущенной, сплошь увешанной маленькими акварелями, изображающими Чейн-уолк и окрестности Темзы. Их, наверное, не меньше сотни, подумал Корридон, устраиваясь в старом кресле возле огромного калорифера, в котором еще сохранился прошлогодний пепел. Произведения эти, выполненные без любви и таланта, осуждены были провисеть здесь всю жизнь.

Жанна сидела на ручке кресла, напротив Корридона. Ее сильные руки были сложены на коленях, глаза беспокойно перебегали от Корридона к окну. Слышна была возня Ренлинга на кухне, где он готовил незатейливый завтрак. Запах поджаренного бекона напомнил Корридону, как давно он не ел. В комнате на противоположной стороне студии Жан сторожил запертых Энн и Холройда.

Когда Энн переступила порог студии, она на мгновение оказалась лицом к лицу с Жанной. Мгновение женщины смотрели друг на друга. Лицо Жанны стало серым от ненависти, ее глаза загорелись. Корридон поспешно затолкал Энн в комнату, где уже сидел Холройд. Видно было, что Жанне не удается сохранять обычное спокойствие. Глядя на нее, Корридон почувствовал беспокойство, он понял, что нельзя оставлять этих женщин наедине. Ненависть Жанны к Мэллори была так велика, что она не смогла сдержать себя в присутствии его сестры.

Как будто догадываясь, о чем думает Корридон, Жанна неожиданно сказала:

— Будет лучше, если говорить с ней будете вы. Спросите, где находится остров. Да и вообще, лучше взять ее с собой.

Корридон и сам уже понял, что девушке не избежать опасного путешествия. Его волновала судьба Энн, но иного выхода просто не было. Если Энн поедет с ними на остров, это будет гарантией того, что при первом же удобном случае она не побежит заявлять на них в полицию.

— Логично, — согласился он, вынимая изо рта сигарету. — А как же Холройд? Что, его тоже потащим с собой?

— Его незачем тащить. Он не знает, кто мы. К тому же мало вероятно, что он увидит сестру Мэллори уходящей вместе с нами. Ее брат, возможно, будет искать ее. Что ж, она будет хорошей приманкой.

— Вы уверены, что он бросится на ее поиски?

— Есть у меня такая мысль, — ответила она, хрустя пальцами.

— Да, но мы пока не нашли это место. Где этот остров? Путешествие будет долгим и опасным — полиция всей страны ищет нас.

— Меня это не волнует. Сбежали из застенков гестапо — убежим и от английской полиции.

— Она уверена, что ее брата нет в живых, — продолжал Корридон. — Министерство авиации сообщило ей, что брат был убит при попытке к бегству. Вы уверены, что этот человек действительно жив? Здесь не может быть ошибки?

— Вы хотите сказать, что это его призрак убил Любека, Гарриса и столкнул с лестницы Риту Аллен? — ехидно спросила Жанна. — Конечно, в его интересах притвориться мертвым, освободиться от нас, а потом снова воскреснуть.

Корридон пожал плечами.

— Возможно, — пробормотал он, — возможно… Ладно, пойду поговорю с малышкой. Самое главное сейчас — найти остров. Кстати, относительно Мэллори… Нам следует несколько изменить планы. Я хотел вам сказать, что если мы его поймаем, то только для того, чтобы передать в руки английской полиции. Вы улавливаете? Его разыскивают за убийство, и теперь он должен отвечать за смерть Риты Аллен, а не я… За это его повесят. Исполнится ваша мечта, только ни вы, ни Жан не посмеете его тронуть. Он теперь мой, понятно?

Она посмотрела на него с холодной усмешкой.

— Пока он еще не у нас в руках, и кто знает, будет ли когда-нибудь… Поживем — увидим…

Корридон отлично понимал, что не может доверять Жанне. Они с Жаном помешаны на идее своими руками прикончить Мэллори, и им наплевать на него, Корридона. Значит, ему надо опередить их. Любой ценой надо самому захватить Мэллори и передать его в полицию. Операция предстоит весьма трудная…

Не желая продолжать спор, он прошел в соседнюю комнату.

Энн и Холройд сидели на стульях с завязанными за спиной руками. Жан растянулся на кровати и курил, держа маузер под рукой. При виде Корридона он поднял голову, глядя тоскливыми глазами.

— Выведи Холройда, — сказал Корридон.

Жан быстро соскользнул с кровати.

— Зачем?

— Мне нужно поговорить с малышкой.

— Иди! — приказал Жан Холройду, угрожая ему револьвером.

Лицо Холройда стало пепельно-серым. Он встал на подгибающихся ногах и упал бы, но Корридон вовремя подхватил его.

— Ну, смелее! — проговорил Корридон. — Вам нечего бояться. Через несколько часов мы уйдем, и вы сможете болтать о нас, сколько вам будет угодно. Вы станете героем этих мест.

Холройд дрожал, как осиновый лист. Корридон подтолкнул его к двери.

— Вы себя почувствуете лучше, когда я развяжу это, — сказал Корридон, освобождая ее руки. — Нам надо поговорить.

Она стала тереть передавленные веревкой руки, но ничего не ответила.

— Существует одна или, по крайней мере, две вещи, — продолжал он, — которые вы должны хорошенько усвоить. Этот поляк — убийца, и не обманывайтесь на его счет. Девушка очень нервная, может даже немного сумасшедшая. Ренлинг совершенно безобидный человек, но он слаб, и его угнетает то, что он подчиняется тем двоим. Все трое разыскиваются по обвинению в убийстве. Убить для Жана — пара пустяков. Он уже прикончил двух полицейских и одного парня, Крея, который случайно оказался на его пути. Если он вообразит, что кто-то из нас может доставить ему неприятности, он, не задумываясь, выстрелит. Я говорю вам это для того, чтобы вы знали, какой опасности подвергаетесь, если вдруг захотите бежать…

— Я вам верю, — сказала Энн. — Но что тогда вы делаете здесь?

— Я вам уже сказал, что Жан убил одного парня по имени Крей. Случайно я оказался у этого парня за несколько минут до его смерти. Вернее, убийства. Меня видели выходящим от него, и полиция заподозрила меня. Я не хочу входить в детали, но если полиция схватит меня, будет очень трудно оправдаться. Возможно, мне так и не удастся доказать свою невиновность. Вот почему я остаюсь с ними, и надеюсь доказать, что это Жан убил Крея, а не я.

Она недоверчиво посмотрела на него, не переставая потирать запястья.

— Я ничего не понимаю и не очень доверяю вам. Вся эта история совершенно неправдоподобна! И вы хотите, чтобы я поверила вам?

— Не сопротивляйтесь! И не пытайтесь бежать.

Он вернулся в комнату, где Жанна и Жан потешались над испуганным Холройдом. Корридон сделал вид, что не замечает этого. Он порылся в куче газет, валяющихся на столе, выбрал нужную и вернулся обратно.

— Возьмите и прочтите, — сказал он, протягивая газету девушке. — Это сообщение об убийстве Крея. Вы видите, что тут дано описание моей внешности.

Она быстро прочитала газету и положила на стул. Корридон заметил, что она немного утратила свое самообладание.

— Но кто мне докажет, что вы не убийца?.. — Вас никто не заставляет верить мне. И даже, честно говоря, мне это не так уж и важно. Самое неприятное для меня то, что полиция мне не верит.

— Понимаю, — она чуть покраснела. — А мой брат, какое он имеет отношение к этой истории? — прибавила она резко.

— Я вам не говорил, что он замешан в этом.

— Тогда ваш визит ко мне… и все эти вопросы?.. Вы никогда не были его другом. А эти, там, почему они называют его предателем? Что все это значит?

— Ваш брат мертв, оставим его в покое.

— Но эти люди считают, что он жив, не так ли? — быстро спросила она.

— Да. Но это неважно.

— Но вы, вы так не думаете? А Рита Аллен? — Она учащенно дышала, и в глазах у нее появился страх. — Он жив? Это так? И потому они здесь? Я вас умоляю, скажите мне. Он жив?

— Они, во всяком случае, так думают, — осторожно ответил Корридон.

— И они не друзья его?

— Не совсем так.

— Почему?

— У них на это есть основания. Но лучше, если вы не будете их знать.

— Но я хочу знать, жив ли на самом деле мой брат! Прошу, скажите мне.

— Вы знаете столько же, сколько и я. Вы сказали, что Министерство авиации уведомило вас о его смерти. Другие думают, что он жив и скрывается, чтобы ускользнуть от них. Они считают, что если уведут вас с собой, то ваш брат бросится по их следу. Таким образом они думают расставить ему ловушку. — Он остановился. — Я, кажется, сказал слишком много…

— Продолжайте, прошу вас, — она заговорила спокойнее.

— Теперь уже осталось немного. Да ладно, раз вы так хотите. Все равно, рано или поздно, но вы узнали бы об этом… Я вас предупреждаю, что все это не очень красиво выглядит. И вы, конечно, снова мне не поверите. Вот что они мне рассказали. Жанна, ваш брат и Ренлинг попали в руки гестапо. Они были лишь рядовыми членами группы, а командиром у них был Гурвиль. Вот им-то и заинтересовалось гестапо. Они стали пытать Жанну и Ренлинга, чтобы они выдали, где скрывается Гурвиль. Ваш брат не стал дожидаться, пока ему зададут тот же вопрос. Не успели его тронуть, как он рассказал все. Гурвиля поймали на одной из явок и казнили. Для того, чтобы отомстить за его смерть, эти трое ищут вашего брата.

Энн резко выпрямилась. Она стала совсем бледной, глаза ее наполнились слезами гнева и возмущения.

— Нет! Нет! Это ложь! — закричала она. — Это выдумка! Это злобная ложь! Брайан не был способен на такое. Он никогда не выдал бы товарищей. Как они смеют говорить такое!

Корридон закурил сигарету и аккуратно положил спичку в пепельницу, не поднимая глаз на девушку.

— Я вам сказал то, что мне известно от них. Эти люди воевали вместе с ним. К чему бы им лгать? Все, что им пришлось испытать, все зло и пролитая кровь… Всего этого не было бы, если бы ваш брат не выдал Гурвиля.

— Я вам повторяю, это ложь! Брайан никогда не выдал бы друга, а Гурвиль был его другом. Я не верю ни единому слову в этой истории.

— Никто не заставляет вас верить. Что касается их, то они верят, и этого для них достаточно.

— И вы верите, что мой брат предатель?

— Я не знал вашего брата.

— Но вы верите в это?

Он знал, что ни на миг не усомнился в правдивости того, что сказал ему Ренлинг, и даже теперь остался равнодушен к взрыву негодования сестры Мэллори.

— По всем признакам, эта история кажется правдоподобной. То, что сделал ваш брат, вполне допустимо. Ренлинг оставил там правую руку и глаз. Жанна перенесла пытки, специально придуманные немцами для женщин. Рано или поздно, но один из них все равно заговорил бы. Ваш брат дал немцам нужные сведения под конец сеанса, это избавило его от пыток, и я не обвиняю его.

— Неужели?! Вы не обвиняете? — Она сжала кулаки, и Корридон подумал, что она хочет ударить его. — Если он предал друга — пусть с ним случится все, что угодно, мне будет все равно. Но я знаю, что он не мог этого сделать.

Она отвернулась и зарыдала.

— Ну ладно, ладно, — проговорил Корридон бесстрастным тоном. — Что бы там ни было, это ничего не изменит. Лучше бы мне помолчать…

Она резко повернулась к нему.

— Он жив?

— Да, он жив, в этом нет никакого сомнения.

— О Боже! — Она бессильно опустилась на стул.

Корридон отошел и стал смотреть в окно. Наступило долгое молчание.

— Его жизнь в опасности?

— Я не знаю, — ответил Корридон не оборачиваясь. — Если им удастся его захватить, они его уничтожат. Но, судя по тому, что они мне говорили, он способен отлично защитить себя.

Он опять замолчал.

— А что они сделают со мной?

Корридон повернулся к ней.

— Нет ли у вашего брата поместья в Дурбане?

Она удивленно подняла голову.

— Да… Но… откуда вы знаете?

— Это островок, не так ли? Где точно он находится, вы не знаете?

— Конечно знаю. Теперь он принадлежит мне. К чему этот вопрос?

— Потому что мы направляемся туда. И вы поедете вместе с нами.

— Значит, вы считаете, Брайан сейчас там?

— Я ничего не знаю, но они думают, что он последует за вами.

В глазах у девушки загорелся огонь.

— Конечно! Если он узнает, что я там…

Ее слепая вера в брата удручала Корридона.

— Он может и не сделать этого, — сказал он. — Ведь вы не виделись столько лет.

— Он придет!

Она задумалась.

Корридон молча смотрел на нее. Он находил в ней что-то особенное, какой-то шарм, и это открытие его удивило: он не считал себя ценителем женских достоинств.

— Вы меня недавно спросили, буду ли я действовать против вас, — вдруг сказала она. — Теперь я задам такой же вопрос: на чьей стороне вы?

Он оторопел.

— Вы хотите сказать…

— Вы просили доверять вам. Почему?..

— Ну, я полагаю… мне было жаль вас, — проговорил Корридон, страшно смущенный. — Мне хотелось помочь вам. Ведь это моя вина, что вы попали в такое скверное положение…

— Разумеется. И вы все еще готовы помогать мне?

— Безусловно, — немного сухо ответил он. — Я буду следить, чтобы вам не причинили зла.

— Вы сказали, что остаетесь с этими людьми для того, чтобы оправдаться от обвинения в убийстве. Другими словами, вы против них. Тогда было бы логично нам объединиться…

— Да, конечно, — с улыбкой согласился он. — Вы далеко не глупы.

— Брайан тоже далеко не идиот, вот увидите. Если он жив и в опасности, я сделаю все, чтобы помочь ему. Но нужно, чтобы и вы помогали мне. Вы ведь ничего не имеете против моего брата?

Корридон колебался, он никак не мог призваться ей, что Брайан убийца.

— Я сделаю все, чтобы помешать им убить его, — уклонился он от ответа.

— Он не предавал Гурвиля, — сказала она твердо и спокойно. — Вы придерживаетесь другого мнения, я знаю, но он никогда не делал ничего подобного. Вы и сами в этом убедитесь, когда встретитесь с ним на острове Эрмит.

— Так называется остров?

— Да. Это в двенадцати милях от Баас-рок, близ Дурбана.

— Вы проводите нас туда?

Она утвердительно кивнула.

— И сделаете это охотно?

— Разумеется, — не задумываясь ответила она.

Заинтересованный, он внимательно всмотрелся в ее бледное лицо.

— Но почему?

— Я хочу, чтобы встреча с этими тремя состоялась в месте, знакомом моему брату. Вы не представляете даже, насколько там местность опасна для того, кто не знаком с ней. Стелющийся туман, болотистая земля, дремучие леса на крутых склонах, и в довершение — зыбучие пески. Брайан и я хорошо знаем этот островок. — Ее глаза заблестели. — А эти не догадываются, что их там ожидает… Конечно, я проведу вас, но они еще будут кусать себе локти, вот увидите.

Глава 10

До наступления ночи оставалось еще несколько часов. Жан прислонился к стене возле окна. Рядом с ним дремала в кресле Жанна. Всякий раз, когда сон начинал одолевать ее, она резко вздрагивала. Ренлинг сидел напротив, опершись подбородком на руку, и мечтал о том, чтобы все о нем забыли. За день он едва ли сказал несколько слов.

В углу комнаты за ширмой, безвкусно размалеванной, сидели рядом Энн и Корридон. Атмосфера была предельно наэлектризованной, и Корридон старался, насколько это возможно, скрыть Энн от взоров Жанны. Он догадывался, и не без основания, что если обе молодые женщины встретятся лицом к лицу, может произойти взрыв.

С помощью Энн он уточнил все подробности их предстоящего путешествия в Дурбан. Так как передвигаться пришлось бы по большим дорогам, решено было воспользоваться автомобилем Энн. В Дурбане, сказала она, все пересядут в ее моторную лодку и переправятся на остров.

Теперь оставалось лишь дождаться наступления ночи. Полиция не возвращалась, и Корридон начал надеяться, что те два агента не сообразили соотнести его внешность с описанием в газетах.

Каждые полчаса Жан регулярно отходил от окна, пересекал комнату и подходил к кровати, за ножку которой был привязан Холройд. По пути он проходил мимо Корридона и Энн и каждый раз с ненавистью смотрел на девушку.

Где-то после семи часов, в сумерках, Ренлинг встал и, пробормотав, что приготовит что-либо поесть, скрылся в кухне.

Корридон, которого долгое ожидание тоже выводило из себя, встал и подошел к Жанне. Та вздрогнула и выпрямилась.

— Уже? — спросила она.

— Нет, — ответил Корридон, избегая ее вопросительного взгляда. — Нужно подождать по крайней мере час, когда станет совсем темно. К тому же собирается дождь. Если нам немного повезет, улицы будут совершенно пусты.

Не желая продолжать разговор, Корридон отправился на кухню, к Ренлингу.

— Как дела? Может нужна моя помощь?

— Они не перекинулись со мной и парой слов. — Ренлинг был совершенно расстроен. — Теперь я понимаю, что чувствовал бедняга Крей…

— Не надо понапрасну портить кровь, — утешил его Корридон. Обернувшись, он увидел через открытую дверь спину Жана, упорно глядящего в окно. — Их двое, а нас трое, — тихо сказал он. — Энн с нами.

— Что она сможет сделать против них? — безнадежно махнул рукой Ренлинг.

— Она поможет нам на острове.

— Если только мы попадем туда когда-нибудь. Я их лучше знаю. Их ничто не остановит. Да и к тому же, они больше не доверяют мне.

Он умолк, ибо из комнаты донесся слабый крик. Корридон одним прыжком оказался на пороге. Энн, покинув свое убежище, сделала попытку пройти на кухню и лицом к лицу столкнулась с Жанной. В тот момент, когда Корридон влетел в комнату, Жанна вцепилась в руку Энн, на лице ее появилось демоническое выражение. Метнувшись к женщинам, Корридон схватил Жанну за плечо и резко повернул к себе, заставив выпустить руку Энн.

— Хватит! — резко сказал он. — Никаких сцен здесь!

В течение секунды Жанна смотрела на него, словно не узнавая, потом рука ее конвульсивно дернулась. Он на лету поймал ее и толкнул так, что Жанна отлетела к стене.

— Прекратите! — злобно проговорил он. — Довольно! Ведите себя прилично!

Жанна осталась возле стены. Она хотела что-то сказать, но голос отказывался повиноваться ей. Дыхание ее пресеклось, потом с ней начало происходить что-то непонятное. Глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит, лицо перекосилось, сквозь сжатые зубы вырвалось звериное рычание. В несколько секунд она потеряла человеческий облик.

— Осторожно! — предостерегающе крикнул Ренлинг. — Берегитесь! Это не в первый раз!

Корридон невольно отступил назад и взглянул на Энн. Грудь ее бурно вздымалась; ненависть, которая горела в глазах Жанны, угнетала ее… Пальцы Жанны скрючились, как когти, и ее смуглые руки угрожающе потянулись к Корридону. Ничего не видя, она шарила вокруг, рассчитывая расстояние, прежде чем схватить и терзать, терзать…

Жан, некоторое время стоявший безмолвно, неожиданно бросился между Корридоном и Жанной и, не раздумывая, резко ударил ее кулаком в подбородок. В момент падения, однако, подхватил ее и осторожно положил на пол. С необычной для него нежностью наклонился над ней, приподнял веко, пощупал пульс, потом встал.

— Принеси подушку, — приказал он Ренлингу.

Подушку принес Корридон.

Ренлинг, с расширенными от ужаса глазами, был не в состоянии пошевелиться. Он не отрываясь смотрел на Жанну, без сознания лежащую на полу.

Корридон некоторое время следил за манипуляциями Жана, потом достал носовой платок и вытер вспотевшее лицо. Колени его дрожали. Теперь он убедился, что был полностью прав: Жанна психически ненормальна.

— Принести ей что-нибудь выпить? — спросил он у Жана, как всегда, испытывая некоторое чувство вины при виде больного человека.

— Нет, теперь все будет в порядке, — ответил Жан сквозь зубы. В его маленьких глазах было беспокойство, а толстые, грубые руки с необъяснимой нежностью продолжали поправлять подушку под головой Жанны.

— Пусть немного поспит, — добавил он.

Краем глаза он посмотрел на Энн. Бледная, дрожащая от страха, она не спускала с Жанны испуганных глаз.

— Мало на свете женщин, которые перенесли то, что выпало на ее долю, — добавил он, ни к кому не обращаясь.

— Да, это тяжелый случай. — Корридон подошел к Энн.

— Не говорите ей ни о чем, когда она очнется. Сама она ничего не вспомнит. Это не опасно… Нервы… Пройдет, — проговорил Жан, стараясь скрыть свое беспокойство.

— Не рассказывайте сказки, — сухо проговорил Корридон. — Она вела себя, как опасная сумасшедшая. И нуждается в лечении.

— Да? — Жан выпрямился. — Мне это не кажется. Во всем виновата жизнь и то, что с ней произошло. Она выздоровеет, едва мы найдем Мэллори.

И он снова улыбнулся своей безжизненной улыбкой, которая заставила Энн похолодеть.

Когда Жанна открыла глаза, Жан стоял возле нее на коленях и тихонько тряс за плечо.

— Вставай, — приговаривал он. — Как ты себя чувствуешь?

Голос Жана доносился как бы издалека. Жанна чувствовала непонятную тяжесть в голове и смутное беспокойство. Она с трудом различала окружающие предметы, но круглое лицо поляка, маячившее перед ней, подействовало успокаивающе. Она попыталась приподняться, и Жан помог ей.

— Я чувствую себя хорошо, — она поднесла руку к голове. — Я спала?

Тут до нее дошло, что она сидит на полу и держится за руку Жана.

— Что случилось? Что со мной было?

— Ты потеряла сознание. — Он разговаривал с ней ласковым, терпеливым голосом. — Полежи еще немного. У нас есть время. А Корридон поищет машину.

— Я потеряла сознание?.. Ты лжешь! — Ее рука вцепилась в Жана. — Что произошло?

— Ты потеряла сознание, — спокойно повторил Жан. — И незачем расстраиваться.

Она видела, что Жан лжет, и ей стало страшно.

— Скажи, что произошло? У меня опять был припадок? — Она впилась взглядом в его лицо, стараясь прочесть на нем что-либо. — Как в последний раз, да? Мне надо знать!..

Жан не решался сказать правду, и она все поняла.

— Тяжелый был приступ? — спросила она, не дожидаясь ответа. — Сколько времени он длился?

— Да ничего страшного, — уверял ее Жан. — Скорее всего у тебя был просто обморок.

Потом, видя тревогу и недоверие в глазах молодой женщины, он решился добавить:

— Я думаю, что это в последний раз, так что не стоит особенно волноваться.

— У меня болит вот здесь… Ты ударил меня?

— Нет, — он отвел взгляд. — Ведь я же сказал тебе, что это пустяки.

— Нет, ты меня ударил, — мрачно проговорила она. — А говоришь — пустяки! — Она снова взяла Жана за руку. — Что же со мной происходит? Мне кажется, я схожу с ума. Очень болит голова. Я так боюсь.

— Это нервный припадок… Ты же знаешь, что тебе пришлось пережить. Говорю, ничего страшного нет…

— Что со мной будет? — проговорила она.

Терпение Жана лопнуло.

— Мне наплевать, что с нами обоими будет после того, как мы поймаем Мэллори! Это — главная цель нашей жизни! Или у тебя другая?

Она обхватила голову руками, сжав виски.

— Вот только найдем ли мы его? Если он мертв, у нас не останется никакой цели, мы будем кончеными людьми.

— Моя жизнь кончилась со смертью Шарлотты, — спокойно сказал он. — Не будем говорить об этом. Мы еще не сделали всего, что должны сделать.

Она снова взяла его за руку.

— Не знаю, что бы я делала без тебя, Жан. Мы спорим, не всегда соглашаемся друг с другом, даже временами ненавидим один одного, но ты всегда рядом, когда я нуждаюсь в твоей помощи.

Ему уже надоели эти сентиментальности. За эти пять минут, успокаивая Жанну, он исчерпал запас терпения. Хотелось только одного: чтобы Жанна поскорее восстановила свои силы и не была для него обузой.

— У нас общий враг, — сказал он сухо. — Настоящие друзья всегда спорят. Но… Время не ждет.

Она сделала нечеловеческое усилие, чтобы взять себя в руки, заставить нервы успокоиться, не обращая внимания на отчаянную головную боль. Медленно, с помощью Жана, поднялась на ноги. Некоторое время шаталась, вцепившись в его плечо, стараясь обрести равновесие, потом решительно оттолкнулась от него.

— Как у нас дела?

— Корридон с девушкой отправились проверить машину. Ренлинг на кухне, готовит еду в дорогу.

Она снова почувствовала приступ раздражения. Ну и простофиля же этот Жан!

— И ты позволил им уйти вдвоем?!

— Я не мог бросить тебя, а кому-то надо было подготовить машину в дорогу.

Она тут же опомнилась.

— Прости, Жан. Я согласна, ты не мог меня покинуть. Но ведь теперь им ничто не мешает сесть в машину и укатить вдвоем, без нас! Ты об этом подумал?

Жан равнодушно пожал плечами.

— Они, конечно, могут удрать, но мне это безразлично. Мы отлично управимся и без них!

— Ты ошибаешься, мы нуждаемся в помощи Корридона. Только он может отыскать Мэллори. И не надо терять его из вида.

Жан рассвирепел.

— Сколько раз я тебе говорил! Почему ты не веришь мне? Зачем нам этот Корридон?

— Не знаю. Но это предчувствие сильнее меня. Уверена, что он найдет Мэллори. Не знаю, как он это сделает, но я чувствую… Как, например, чувствуют голод. Этот человек не такой, как мы или Мэллори. Я уверена, он отыщет нашего врага.

— Хорошо, — сказал Жан, стараясь оставаться спокойным, — увидим. Но я еще раз предупреждаю — ему нельзя доверять!

— Знаю, — согласилась она. — Я и сама ненавижу этого типа. И дала бы бог знает что, чтобы избавиться от него. Но только после того, как он найдет Мэллори…

— Пойду посмотрю, что там делает Ренлинг, — сказал Жан, чтобы переменить тему разговора. — Посиди, скоро подойдет машина. Не надо волноваться.

Он прошел на кухню.

— У тебя все готово?

Ренлинг робко посмотрел на него.

— Я приготовил все, что мог. Но здесь маловато продуктов. Как она?

— В порядке. Машина не пришла?

Ренлинг покачал головой.

— А Холройд? — продолжал Жан. — Как он?

— Не знаю. Я не заходил туда.

— Да, проку от тебя маловато, — насмешливо бросил поляк. Он вышел из кухни, прошел через студию и заглянул в спальню. Жанна услышала глухой возглас.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила она.

— Он удрал! — выдохнул Жан. — Этот идиот Ренлинг не проверял, на месте ли Холройд. Сейчас сюда нагрянет полиция.

— Не зажигайте свет, — сказал Корридон, входя вместе с Энн в ее комнату. — Мы сейчас пройдем в гараж, но прежде я вот что скажу вам: — Жанна опасна. Она просто сумасшедшая. И будет большой ошибкой, если она поедет с нами.

С студии Энн было почти темно. Он стоял совсем рядом, но не мог различить черты ее лица, только слышал ее дыхание.

— Поклянитесь, что никому не расскажете о нас — и вы свободны! Я скажу, что вы сбежали…

— Я отправляюсь вместе с вами, — не задумываясь сказала она. — Если Брайан жив, я должна быть там и помочь ему, чем только смогу.

— Но я уже сказал, что эта женщина сумасшедшая! — не отступал Корридон. — Я не смогу все время сторожить вас. Когда-нибудь она бросится на вас и…

— Я пойду на этот риск. Теперь, когда вы меня предупредили, я буду настороже. И я отправляюсь с вами, это решено.

— Хорошо, — уступил Корридон. — Поступайте, как считаете нужным. Действительно, там вы можете быть очень полезной мне. Не хочу скрывать: с вами нам на острове будет гораздо легче. Итак, вы решились?

— Безусловно.

— В таком случае, укладывайте чемодан и поторапливайтесь. Где у вас телефон?

— Возле окна.

Как только она скрылась в спальне, он на ощупь подошел к окну, взял трубку телефона и вызвал телеграфное агентство. Едва телефонистка ответила, он принялся диктовать:

«Телефонное сообщение.

Назначение: главному инспектору Роулингу. Скотланд-Ярд. Уголовный розыск.

Содержание: предлагается подвергнуть срочной экспертизе пули, найденные в теле Крея и двух агентов полиции, убитых в отеле Энфилд. Владелец маузера Жан… Одну минутку, мисс, сейчас я по слогам продиктую фамилию: Жан… Ши-ма-но-вич. Записали? — Он еще раз повторил имя поляка. — Продолжаю. Этот человек проживал в отеле Энфилд вместе с двумя сообщниками. Прошу иметь в виду, что никакого отношения к этому делу я не имею.

Корридон».

— Записали? Прочтите, прошу вас! — он прослушал и сказал: — Отлично! А теперь, красавица, срочно отправьте это по назначению.

Корридон повесил трубку и хотел уже отвернуться от окна, как его внимание привлекли какие-то тени во дворе. Он отпрянул назад, напряженно вглядываясь в темноту. Так и есть — четыре или пять силуэтов осторожно продвигались к студии Холройда.

Корридон бросился в комнату Энн.

— Энн, — позвал он шепотом, — где вы?

Она тут же возникла из темноты, наткнулась на него на пороге и едва не упала.

Корридон вовремя подхватил ее.

— В чем дело? Я почти собралась…

— Во дворе полиция! Не может быть и речи о чемодане! Мы сможем пройти через черный ход?

— Да, вот сюда, идите за мной!..

Он не услышал в ее голосе ни малейшего колебания, в нем было только удивление.

— Один момент! — Он остановился возле выхода. — Не будем делать необдуманных шагов. Куда мы так выйдем?

— К гаражу. Там есть дверь, которая выходит на Рили-стрит. Оттуда можно попасть на Кингс-роуд.

— Хорошо. Не выпускайте моей руки. Если нас заметят, плашмя бросайтесь на землю — все эти парни вооружены. Понятно?

— Понятно.

Он осторожно открыл дверь черного хода и выглянул наружу. В этот момент послышались выстрелы.

— Это Жан, — шепнул он. — Скорее! Дайте вашу руку, пошли. И как можно меньше шума.

Они скрылись в темноте. Прогремело еще несколько выстрелов. Совсем близко раздавались крики людей.

Проскочив через ворота, они оказались в полумраке Рили-стрит. Корридон сильнее сжал руку Энн.

— Возможно, нас остановит оцепление. Если это произойдет, предоставьте действовать мне.

Быстрыми шагами они направились к Кингс-роуд. На полпути, прямо по ходу, высилась фигура полицейского. Не замедляя шагов, Корридон взял Энн под руку.

— Если он нас остановит, — шепнул он, — бегите. Кажется, он один… Никого не видите поблизости?

— Нет, — ответила она дрожащим голосом и прижалась к нему.

Агент сошел с тротуара и двигался им навстречу.

— Одну минуту! — он сделал знак остановиться.

— Как только скажу — бегите, — снова шепнул Корридон и громко спросил: — Это вы нам?

Теперь они стояли совсем рядом. Полисмен наклонился, стараясь получше рассмотреть их, и получил мощный удар в челюсть. Бедняга свалился в канаву.

— Теперь бегите! — Корридон подтолкнул Энн.

Беглого взгляда Жану было достаточно, чтобы понять, каким образом удрал Холройд: низ кровати погнут, обрывки веревки свисают по сторонам… Занавеска слегка колеблется от воздуха, ворвавшегося через открытое окно. Сколько времени прошло? Десять минут? Двадцать? Это уже не имеет значения — полиция предупреждена!

Стоя на пороге позади Жана, Ренлинг и Жанна с удивлением смотрели на пустую кровать. У Жанны был отсутствующий, глуповатый вид, что чрезвычайно беспокоило Жана. До сих пор в трудные минуты он всегда рассчитывал на нее, но теперь об этом не могло быть и речи. По всей вероятности, она еще не пришла в себя после недавнего припадка и сейчас ни на что не годилась… Он перевел взгляд на Ренлинга и, к своему удивлению, увидел, что тот собран, спокоен и готов действовать.

— Скорее всего они уже здесь, — прошептал Ренлинг, сразу оценивший грозящую им опасность. — Если Холройд догадался позвонить по телефону, то это дело нескольких минут.

— Да, на этот раз их будет побольше, — прохрипел Жан. — Бегство из отеля Энфилд — ничто в сравнении с тем, что ожидает нас теперь.

— О Боже, как болит голова! — простонала Жанна.

Инстинкт подсказывал Жану, что сейчас он может доверять Ренлингу. Смертельная опасность вернула англичанину мужество. Время для него как бы шагнуло назад. Он снова стал членом группы Сопротивления, один из девяти… Жан увидел перемену, происшедшую с Ренлингом, и вдруг вспомнил, что еще двенадцать часов назад собирался убить его. Это воспоминание вызвало у него усмешку.

— Лезь в окно! — посоветовал Ренлинг. — Они, наверное, только и ждут момента, чтобы ты появился у двери…

— А ты не глуп! — похвалил Жан Ренлинга. — Отдай ему револьвер Корридона, — обратился он к Жанне. Но та не пошевелилась.

Мужчины слышали, как дыхание со свистом вырывалось у нее из горла.

— Возьми револьвер сам, Нигель, — сказал Жан.

В первый раз за все время он назвал Ренлинга по имени.

Ренлинг сунул руку в карман брюк Жанны и вытащил оружие. Она, дрожа, отстранилась и снова простонала.

— У меня болит голова!

У Жана вырвался возглас отчаяния. В тишине звук взведенного Ренлингом курка прозвучал как выстрел.

— Я пойду проверю, что делается за домом, — сказал Ренлинг, — а вы оставайтесь на месте, пока я не вернусь. И не надо сходить с ума!

Он говорил доброжелательно, и Жан подумал, что только в таких безнадежных ситуациях по-настоящему узнаешь человека…

Ренлинг ушел.

Жан подошел к окну и приподнял занавеску, вглядываясь в тьму. Он ничего не видел, но обостренный инстинкт подсказывал ему о надвигающейся опасности. Бесшумно открыв окно, он вслушался. Вначале ничего не было слышно, кроме шума автомобилей на Кингс-роуд, потом выделились и другие звуки: журчание реки, протекавшей неподалеку, заглушенные расстоянием голоса людей на дороге, шуршание подошв по асфальту, слабое звяканье металла по камню. Это означало, что опасность близка. Тело напряглось. Наконец глаза свыклись с темнотой, и стали различимы фигуры людей, блеск металлических пуговиц. Жан понял, что полиция уже здесь, агенты действуют осторожно, не спеша.

Ловушка захлопнулась, но охотники предполагают, что звери в ловушке еще смертельно опасны…

Ренлинг приблизился к Жану.

— Кажется, все, — прошептал он. — За домом стоят еще четверо…

— А здесь я насчитал восемь человек, — сообщил Жан. — Не исключено, что появятся и еще. Все выходы перекрыты, и нам придется туго.

Он говорил это ровным голосом, без всякого выражения, хотя чувствовал, как пересохло горло и колотится сердце. Мужчины стояли бок о бок в темной комнате. Жан почувствовал, какое спокойствие исходит от Ренлинга, хотя сам был на грани паники.

— Жан, — решительно заговорил Ренлинг, — троим нам не прорваться. Возьми ее с собой и попытайся уйти через черный ход. Я вас прикрою.

— Ты нас… прикроешь? — тупо повторил Жан. — Что такое ты несешь?

— Уходите! — настаивал Ренлинг. — Это единственная возможность. Двоим есть надежда уйти, троим — никогда! Бери ее и бегите!

— Ты понимаешь, о чем ты говоришь? — снова спросил Жан, совершенно потрясенный. — Они же тебя изрешетят!

— Я знаю. — Ренлинг с трудом подавил приступ страха. — Мне конец так или иначе, и не время говорить красивые фразы. Вы должны попытаться пробиться через заслон.

— Но… — Жану стало невыносимо стыдно. Подумать только — он собирался убить такого парня! — А почему тебе не попытаться сделать это?

Ренлинг перебил его:

— Иди же! — он пытался оттолкнуть Жана от окна. — Уводи Жанну. Как только услышишь, что я стреляю, бегите!

Жан нашарил в темноте руку Ренлинга и изо всех сил сжал ее. Потрясение было сильным. Он обязан жизнью этому человеку. Хотел что-то сказать, как-то выразить свои чувства, но пробормотал лишь:

— Друг!.. Дорогой друг!

Жан исчез, и Ренлинг остался один. Он долго стоял неподвижно, сам пораженный своим поступком. Жан как-то сказал, что для них война продолжается. «А на войне отдать жизнь за друга — разве это не геройство?» — подумал Ренлинг. «Но ведь я спасаю жизнь своему недругу!» — пришла другая мысль. Ренлинг не питал иллюзий в отношении Жана: рано или поздно поляк пристрелил бы его. Так или иначе, он обречен. Его товарищи потеряли к нему доверие. Теперь, по крайней мере, представилась возможность кончить жизнь по-человечески. Жанна и Жан будут помнить его, пока живы. А ему больше не придется бояться, ожидать смерти, следить за каждым движением Жана.

У Ренлинга было ощущение, что он выиграл партию с хорошим счетом: разве не он заставил поляка назвать его своим другом? При этом воспоминании он горько улыбнулся. Да, это триумф! Ведь Ренлинг никогда не назвал бы Жана своим другом, даже предложи тот пожертвовать ради него своей жизнью.

Дулом револьвера он приподнял занавеску, чувствуя, как свежий ветер холодит разгоряченное лицо. Скоро все кончится. Как только он выстрелит… Агенты снаружи не будут церемониться с убийцами. Они потеряли двух товарищей и будут беспощадны. Удастся ли Жану и Жанне улизнуть? И что будет с Мэллори?

Мэллори… Странная история. Что могло толкнуть такого парня на подобный поступок? Только он один виноват в том ужасном, что произошло после его предательства. Но, с другой стороны, если бы Мэллори не предал… Подумать только, что он, Ренлинг, мог сидеть где-нибудь в конторе или лавке, вызывая жалость людей своим пустым рукавом и единственным глазом… Благодаря Мэллори, он умрет как настоящий мужчина. «Кто знает, — размышлял он, — не встретимся ли мы на том свете?» И хотя он не верил в тот свет, мысль эта все же пришла в его голову.

Стук засова, отодвигаемого Жаном, заставил Ренлинга вздрогнуть. На секунду он потерял самообладание — не столько из-за страха перед полицией, сколько из-за возможной неудачи. Револьвер оттягивал ему руку. Чтобы поднять его, пришлось сделать немалое усилие. Потом он услышал шепот Жана: «Мы готовы». В этом шепоте было и нетерпение, и недоверие, которое не ускользнуло от Ренлинга. Резким движением он отодвинул занавеску и встал точно посередине окна, предлагая себя, как цель. И в тот момент, когда нервы перестали ему подчиняться, он принялся раз за разом стрелять в темноту ночи…

Глава 11

Такси остановилось в переулке возле «Домино-клуба». Им повезло: дождь, барабанивший по мостовой, очистил улицы от прохожих. Корридон старался не поднимать голову, чтобы шофер не разглядел черты его лица. Под проливным дождем они с Энн пробежали по переулку, направляясь к служебному ходу, что вел на кухню. Он толкнул дверь, и они вошли в плохо освещенный коридор, где пахло подгоревшим мясом и овощами.

— Ну, полдела сделано, — проговорил он, не повышая голоса. — Если я найду Эффи, у нас будет несколько часов спокойного отдыха. — Он остановился, отряхивая пальто от капель дождя. — Подожди здесь, хорошо? Я пойду поищу ее и через минуту вернусь.

— Хорошо… — неуверенно произнесла Энн. — А если кто-нибудь появится здесь?

— Скажете, что вы подруга Эффи. Но я буду здесь через минуту.

Улыбнувшись, он дотронулся до ее руки и сказал:

— Вы феномен! Можно подумать, что всю жизнь вы только и занимались подобными приключениями.

— Скорее ищите Эффи, — перебила она, — комплименты подождут.

«Удивительная девушка! — размышлял он, идя по коридору к кухне. — Какая выдержка! Ни разу не дрогнула. Если Мэллори хоть немного похож на нее, то понятно, почему Жанна с поляком так опасаются его».

Дверь, ведущая в кухню, заперта не была. Он заглянул туда, прежде чем войти. Повара готовили поздний ужин. Опьяняющий запах жареного мяса витал в воздухе.

Эффи в углу чистила картошку.

— Эффи! — негромко позвал он.

Она задрожала, выронила нож и прижала руки к груди, глядя на него во все глаза.

— Мистер Корридон!..

Он улыбнулся и подошел к ней.

— Эффи, у меня неприятности, ты мне очень нужна. Поможешь?

— Ну конечно! — в ее темных глазах блеснуло беспокойство. — Что случилось, мистер Корридон?

— Я могу подняться к тебе? Я не один. Постарайся, чтобы Цани не знал… Кстати, где он?

— В зале. Я должна закончить работу… Потом буду свободна. Вы найдете мою комнату?

— Не беспокойся, и приходи, как только освободишься. Раздобудь, пожалуйста, расписание поездов и чего-нибудь поесть, если можно… Но устрой так, чтобы никто не заподозрил, что я здесь.

— Можете рассчитывать на меня. Поднимайтесь в комнату, я буду через несколько минут.

Он обнял ее и на мгновение прижал к себе.

— Ты замечательная девочка, Эффи. Я знал, что могу положиться на тебя.

Она прижалась к руке Корридона, и в этом жесте было столько обожания, что он растрогался.

— Вас ищет полиция? — спросила она, и голос ее дрогнул.

— Боюсь, что да, — спокойно ответил он. — Но ты не беспокойся, все будет в порядке. Мы ждем тебя.

Он подошел к Энн. Прислонившись к грязной стене, девушка терпеливо ждала его.

— Пошли, — коротко сказал он. — Эффи предлагает нам свою комнату.

На пути они никого не встретили. Войдя, Корридон опустил шторы и только тогда включил свет. Энн сняла плащ.

— Давайте я его повешу, — Корридон снял пальто и повесил его вместе с ее плащом на гвоздике за дверью.

— Вы бы лучше сели на кровать, так удобнее, чем на стуле, — предложил он.

Энн пересела на кровать.

— Не скажете теперь, что ведете растительный образ жизни, — сказал он, улыбаясь.

— Писать картины, — возразила она не без иронии, — еще не означает вести размеренный образ жизни… А сейчас я не могу не думать о тех троих. Не представляю, как им удастся вырваться!..

— Держу пари, что все будет о'кей! Они не новички в подобных делах, и чтобы их задержать, надо здорово попотеть. Скорее всего, они пробились, и нам следует быть начеку. Поэтому еще раз предлагаю вам: возвращайтесь домой! В настоящий момент вы еще ни в чем не замешаны, но если останетесь со мной, наживете крупные неприятности.

— Я вижу, вы упорно хотите избавиться от меня? Но я не боюсь неприятностей и отлично выпутаюсь из них сама. В этом я похожа на Брайана.

— Похоже, что так, — суховато проговорил он. — И все же не понимаю, почему вы так стремитесь попасть в лапы полиции. Ведь вы можете добраться до острова и без нас!

— Мне казалось, что мы уже договорились, — ее глаза насмешливо блеснули.

— Да, но это было до столкновения с полицией, — терпеливо увещевал ее Корридон. — Сейчас обстоятельства изменились…

— Я уже потеряла троих из вашей банды и решила не терять вас, — серьезно сказала она. — К тому же, вы никогда не найдете этот островок без меня. А я хочу, чтобы вы попали туда раньше этой троицы. Если они вообще туда доберутся…

Он задумчиво смотрел на нее, нахмурив брови.

— Вы меня удивляете… Никогда не видел таких женщин! Вы не имеете понятия об этом мире, почти не знаете меня, и все же собираетесь идти со мной…

Она рассмеялась…

— Нет, серьезно — это выше моего понимания, — смущенно признался Корридон.

— Неужели вы думаете, что я всю войну так и просидела дома? — смеясь, спросила она. — Ошибаетесь… Война перевернула всю мою жизнь! И война же научила меня различать хорошее и дурное. Я долго пыталась войти в прежний ритм жизни, но преуспела в этом лишь наполовину. И тут появились вы… — Она озорно улыбнулась и продолжала: — А может, я просто люблю острые ощущения, люблю рисковать…

— А что вы делали во время войны? — живо поинтересовался Корридон.

— То же самое, что и вы. Я вас сразу не узнала, но теперь догадалась, кто вы. Часто слышала легенды о вас. Вашим инструктором был Ричи, не правда ли? А моим — Мессингам. Но нам с вами не удалось встретиться в школе…

— Мессингам? Боже мой! Не хотите же вы сказать, что были в той команде отчаянных девушек? — Глаза Корридона блестели.

— Вот именно. За моей спиной десять парашютных прыжков…

— Когда нам сказали о женском парашютном десанте, мы вначале решили, что это какой-то секретный пароль, новое оружие. Надеюсь, Мессингам никогда не узнал, что мы выделывали с этим отрядом! Вы ведь должны знать кое-что об этом, а? Нет, кроме шуток, — вы действительно были в бригаде Мессингама?

— Но тут нет ничего удивительного! Вам, наверно, кажется, что меня очень легко испугать? Ошибаетесь! Вы не представляете, какая я сильная! Так что не беспокойтесь за меня. Я смогу выпутаться из любого положения.

— Очень хотелось бы в это поверить, — сказал Корридон, который питал к питомцам Мессингама глубокое уважение. — Пожалуй, это кое-что меняет. Теперь понятно, почему вы хотите участвовать в этой истории. Что ж, не буду вас отговаривать. Вы ведь только продолжаете прежнюю игру…

В дверь тихонько постучали, и вошла Эффи, неся поднос с едой. Она чуть не выронила свою ношу, когда увидела Энн. Корридон, наблюдавший за ней, увидел, как по ее лицу мелькнула тень и оно стало угрюмым и неприветливым, что очень ей не шло.

— Входи, Эффи, — сказал он, принимая поднос. — Я хочу, чтобы вы познакомились. Энн Мэллори, я представляю вам своего лучшего друга Эффи.

Но даже эта маленькая лесть не улучшила настроения Эффи, и, когда Энн сказала: — Как мило с вашей стороны, что вы нас приютили, — девушка отвернулась и покраснела. Она сразу почувствовала в незнакомке соперницу и возненавидела ее.

— А расписание поездов?.. — спросил Корридон, ставя поднос на стол. Он посмотрел на часы: было немногим больше девяти.

— Сию минуту, мистер Корридон, — проговорила девушка и вышла из комнаты.

Корридон показал ей вслед язык.

— Садитесь за стол, — пригласил он Энн, — нам нельзя терять ни минуты.

Энн не нужно было упрашивать. Она взяла сэндвич с цыпленком и подвинула тарелку к Корридону.

— Она влюблена в вас?

— Кто? Эффи? — Он пожал плечами. — Возможно. И в этом моя вина. Она очень мила. Я ее знаю очень давно и хотел помочь избавиться от заячьей губы. Она всегда была мне верным товарищем, но не больше.

Он сказал это не очень искренним тоном, и Энн почувствовала, что ему очень неловко.

— Интересно, где сейчас те трое? — начала она, тактично меняя тему разговора. — Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они появились на острове раньше нас…

— Я надеюсь прямо здесь получить нужные сведения.

Вернулась Эффи с железнодорожным расписанием.

— А теперь послушай меня, Эффи, — сказал Корридон. — Я должен покинуть Лондон. Бесполезно вдаваться в подробности: чем меньше ты будешь знать об этом, тем лучше. Мы сегодня вечером отправляемся в Шотландию, и нам нужна провизия на дорогу. К тому же надо, чтобы ты проводила нас на вокзал. Полиция, несомненно, следит за вокзалами, и если удастся незамеченными сесть на поезд, это будет большой удачей. Ты согласна помочь нам?

Ее сердце обливалось кровью при мысли о том, что он едет с женщиной.

— Будь добра, приготовь нам немного продуктов в дорогу и попроси Макса подняться сюда, — сказал он, открывая справочник. — Постарайся, чтобы Цани ничего не заметил.

— Постараюсь, — бесцветным голосом сказала Эффи и вышла из комнаты.

— Бедная девушка! Она принимает меня за соперницу, и мне это очень неприятно, — обеспокоенно проговорила Энн. — Вы не могли бы ее разуверить в этом?

— Это не так просто, — пробормотал Корридон. Нахмурившись, он принялся изучать расписание и, оторвавшись от него, бросил быстрый взгляд на Энн. — Нужно, чтобы я сам был в этом вполне уверен… — добавил он.

Она посмотрела на него удивленно, но не недовольно, чего он боялся.

— Вы не должны говорить такие вещи! — Она упрямо тряхнула головой.

Он снова склонился над справочником.

— Молчу, молчу, — проворчал он, пробегая глазами колонку цифр. — Дело в том, что я из тех людей, которые не умеют скрывать своих чувств. Да вы и сами догадались об этом! — И так как она ничего не ответила, продолжал: — Есть поезд на Дурбан в час ночи, с вокзала Кингс-кросс. Мы приедем на место завтра в полдень. Стоит попробовать?

— Вы думаете, полиция взяла под наблюдение вокзалы?

— Конечно! Они это сделают в первую очередь. А если те трое ускользнут… Да перед каждой мышиной норой поставят по флику! Вот почему нам так необходима помощь Эффи. Она купит билеты. Мои приметы известны повсюду, а теперь, скорее всего, и ваши.

Энн принялась шарить по карманам.

— Сигарету бы. Я свои оставила дома… Жаль все же, что я не успела уложить чемодан…

— Я тоже без чемодана, — сказал Корридон, протягивая ей пачку сигарет. — Он остался у Холройда, и теперь полиции известно, что я был там. Надо быть идиотом, чтобы не подумать об этом! — он выразительно постучал кулаком себе по лбу.

Дверь приоткрылась, и в нее просунулась голова Макса. Его глазки перебегали с Корридона на Энн, губы были сложены трубочкой, словно он собирался присвистнуть.

— Ты хотел меня видеть?

— Входи и закрой дверь! — коротко ответил Корридон. — Не стоит представлять вас друг другу — чем меньше ты будешь знать, тем меньше придется врать.

Макс низко поклонился Энн.

— Я буду безутешен всю жизнь, — шутливо проговорил он.

— Довольно, — резко оборвал он Макса. — Маркиза ты будешь изображать в другой раз. Ты ничего не слышал о стрельбе на Чейн-уолк?

— Еще бы! — улыбнулся Макс. — Об этом только и говорят в клубе!

— Что там произошло?

— А ты не знаешь? Нет, серьезно?.. — Макс с удивлением смотрел на него. — Я думал, ты был главным героем этого спектакля.

— Так что там произошло? — нетерпеливо повторил Корридон.

— Это были те трое, что прихлопнули фликов в отеле Энфилд! — Макс не скрывал своего восхищения. — Полиция получила сведения, что их можно найти в студии на Чейн-уолк. Флики окружили дом. Однорукий задержал полицейских, пока те двое спасались через черный ход. Пальба была отчаянной. Хотелось бы там поприсутствовать… Давненько такого не бывало! Похоже на перестрелку на Сидней-стрит. Хотя ты этого не помнишь, ты был еще младенцем…

— Оставь в покое Сидней-стрит! Так им удалось бежать?

— Да, двоим… Однорукого пристрелили. А жаль! Судя по всему, это был отчаянный парень. — Макс печально покачал головой. — Другой набросился с ножом на флика, караулившего черный ход, убил его и умудрился ранить еще одного. Кажется, и сам при этом был ранен, но, может, это выдумка фликов. Во всяком случае, двое скрылись.

Корридон и Энн переглянулись.

— Хорошо, Макс, это все, что я хотел знать. Ни слова обо мне, понятно? Особенно этому пройдохе Цани!

— Я не скажу ни слова. — Он внимательно посмотрел на Корридона. — Ходят слухи, что ты как-то связан с теми тремя… Это правда?

— Сейчас не время для расспросов, — взгляд Корридона стал жестким.

— Понятно. Я хотел предупредить тебя… Полиция полна решимости поймать ту парочку. Все флики страны подняты на ноги. Будь осторожен.

— Буду. — Корридон вытащил два билета по пять фунтов. — Возьми, купи себе галстук.

Тонкие пальцы Макса ловко поймали билеты.

— Мне просто позарез нужен новый галстук, — согласился он. — Во всяком случае, спасибо. Это все, что я могу сделать для тебя?

Корридон кивнул.

— До скорого, Макс, — сказал он.

Пианист снова склонился перед Энн.

— Дорогая мисс, надеюсь, когда мы с вами снова увидимся, обстоятельства будут более благоприятными.

И он ушел так же тихо, как и появился.

С потолка часовни свисала одинокая электрическая лампочка, слабо освещая лавку в середине помещения. Две восковые свечи горели по обеим сторонам алтаря, и большое серебряное распятие отражало их тусклый свет. В часовню вошла старая дама и села в глубине помещения, закрыв лицо руками. Ее громкое астматическое дыхание доносилось до женщины и мужчины, устроившихся на одной из лавок в тени. Они терпеливо дожидались, пока старая дама уйдет, но та не торопилась. Она вошла как раз в тот момент, когда Жан пытался снять плащ. Башмаки дамы заскрипели, он замер. Она села позади них, слева. Никого не замечая вокруг, она страстно молилась. Жан заскрипел зубами. Он пытался остановить кровь, которая, вытекая из раны, уже пропитала рубашку и капала на светлую скамью и пол часовни. Он старался не делать лишних движений, чтобы не привлечь внимания молящейся. Полиция снаружи обыскивала все дома подряд, и крик дамы, несомненно, привлек бы внимание…

Жанна сидела рядом, бездумно глядя на сверкавшее распятие и совершенно не беспокоясь о самочувствии раненого. Ее равнодушие приводило Жана в ярость и отчаяние. Им с таким трудом удалось ускользнуть! А Жанне все нипочем… Она была как манекен, который он толкал, тянул, тащил, — обуза, а не помощница. Похоже, она даже не сознавала грозящей им опасности. Он до сих пор не мог поверить, что они улизнули. Были мгновения, когда казалось, что все пропало. Один из агентов настиг их и уже, наставив пистолет, собрался свистнуть, чтобы созвать других, когда Жан метнул нож ему в живот. В темноте прозвучал выстрел, и Жан почувствовал, как обожгло руку. Но он не выпустил Жанну, а продолжал толкать ее перед собой, скрипя зубами от боли и используя каждую лазейку, каждое прикрытие, чтобы ускользнуть от полицейских.

В тот момент, когда силы совсем оставили Жана и он почувствовал, что теряет сознание, в темноте возникла эта часовня. Втащив сюда Жанну, он затаился у входа с ножом в руках, ожидая появления полицейских. Но флики пробежали мимо, нарушая тишину ночи пронзительными свистками, уверенные, что дичь не уйдет от них… И только тогда Жан почувствовал — он ослаб: кровь ручьем лила из раны, голова горела, гул в ушах мешал различать уличные звуки…

Он затянул Жанну внутрь и посадил на лавку. Несколько минут он лежал без сознания. Он не чувствовал ни боли, ни страха… Но едва только пришел в себя, как снова вернулось ощущение опасности. Он понял, что может рассчитывать только на себя. Жанна сидела, тупо уставясь перед собой, рот ее дергался, пальцы нервно теребили виски. Он оглянулся, дрожа от страха.

Старуха по-прежнему сидела, наклонившись вперед, закрыв лицо руками и опершись на спинку передней скамьи. Ее дыхание стало размеренным, временами она всхрапывала.

Жан расстегнул пуговицы и снял куртку. Ему стало еще страшнее, когда он увидел рукав, пропитанный кровью.

— Сделай что-нибудь, — прошептал он Жанне на ухо. — Разве ты не видишь, что я истекаю кровью?

Она медленно повернула голову и посмотрела на него отсутствующим взглядом, как бы не узнавая. Он схватил ее за руку и потряс, впившись ногтями в кожу. Она хотела освободиться, но он еще сильнее сжал руку.

— Я истекаю кровью, — злобно прошипел он. — Помоги же мне!

Наконец до нее что-то дошло, и она перевела взгляд на его рукав.

— Дай нож, — проговорила она, вырывая руку. — И сними пояс.

Он облегченно вздохнул и протянул нож. Она отрезала рукав, осмотрела опухшие, воспаленные края раны.

— Сделай тампон и как можно крепче забинтуй, — сказал он. — Нужно остановить кровь.

Ей удалось сделать тампон из двух носовых платков и кое-как прибинтовать его к ране поясом Жана.

— Вот теперь все будет хорошо, — он вытер пот и старался не обращать внимания на слабость. — Помоги надеть куртку, только потише…

Он натянул с ее помощью куртку, положил рядом револьвер и решил отдохнуть в ожидании дальнейших событий. Ноги стали совсем ватными, и это обеспокоило его. Если появятся флики, ни о каком бегстве не может быть и речи. Он убьет их, сколько сможет, прежде чем убьют его самого. Живым он им не дастся.

Жан взглянул на часы: 10.20. Интересно, что произошло с Корридоном и этой Мэллори? Если Корридону удалось все же ускользнуть от полиции, собирается ли он поехать в Шотландию? И действительно ли Мэллори прячется на этом острове, как предполагает Корридон?

Жан протянул руку и коснулся холодного дула револьвера. Он отдавал себе отчет, что не сможет долго держать в руках оружие. Полиция схватит их, это только вопрос времени… Если они хотят поймать Мэллори, нужно делать это побыстрее. Остров оставался последней надеждой. Если Мэллори там нет — конец всем надеждам: полиция гонится за ними по пятам. Да, остров последняя надежда. Любой ценой нужно туда добраться. Но как? Жан совершенно не представлял этого.

Было около полуночи, когда Жан решил, что они могут без особого риска выбраться из часовни. Старуха давно ушла, так и не заметив их. Жан как сквозь сон слышал ее шаркающие удаляющиеся шаги.

Сколько времени они просидели в этой часовне, погруженной во тьму и тишину? Дольше здесь нельзя оставаться. Жан тихонько положил руку на плечо Жанны, прерывая ее легкий сон.

— Пора! — Рука онемела и была очень тяжелой. — Как ты себя чувствуешь?

Жанна выпрямилась, и он с облегчением заметил в ее глазах прежний огонек.

— Нормально, — сказала она и дотронулась до его перевязанной руки. — Как дела? Можешь идти?

— Да.

— Прости, я вчера была для тебя обузой.

— Да уж… — он боялся растревожить ее, сказав правду. — Постарайся взять себя в руки. Теперь все зависит от тебя. Я совсем слаб…

— Что будем делать?

— Вот ты и решай! — он нетерпеливо дернулся. — Ты же всегда планировала наши действия.

Жанна посмотрела на него долгим взглядом. Чувствовалось, что она отчаянно пытается возвратить свой прежний ясный ум. Сердце Жана сжалось при мысли, что ей так и не удастся прийти в себя и он не сможет на нее рассчитывать. Как тогда организовать их бегство? Последний припадок подействовал на нее гораздо сильнее, чем все предыдущие. Раньше Жанна быстро приходила в себя, но на этот раз казалась совсем разбитой и держалась только за счет силы воли.

Видя ее нерешительность, он требовательно произнес:

— Остров!.. Ты не забыла? Как нам туда добраться?

— Поезда в Шотландию отправляются с вокзала Кингс-кросс. Но по шоссе ехать нельзя, об этом не может быть и речи.

— Кингс-кросс? Где это? — спросил он, стараясь не поддаваться приступу боли.

— Недалеко. Можно дойти.

Жан сжался при мысли о том, что придется идти пешком. Ноги дрожали от слабости, лоб был мокрый, губы пересохли. Он знал, что не сможет пройти даже короткое расстояние.

— Ноги меня не держат, — проговорил он осторожно.

Если Жанна поймет, что он не может передвигаться, она бросит его здесь. Нет, лучше он убьет ее!.. Он был готов к очередному преступлению, и этому способствовала адская боль в руке.

— Я потерял слишком много крови, — произнес он.

Она повернулась и посмотрела на его серое, измученное лицо, искаженное от боли и отчаяния.

— Жан, — тихо сказала она, дотрагиваясь до его раненой руки. — Мы найдем выход, не бойся. Я тебя не брошу. Я и так обязана тебе многим… Но на такси будет слишком рискованно.

Жан облизал сухие губы. Он не рассчитывал на доброту этой женщины. Смерть Пьера убила в ней все человеческие чувства.

— Пешком я далеко не уйду, — сказал он. — Нужно воспользоваться такси. Ты дашь мне свой плащ, и я накину его на плечи. Может, нас и не узнают, если мы будем без беретов. Не забудь, по описаниям, мы носим черные береты…

Она сняла плащ, накинула ему на плечи, чтобы скрыть раненую руку.

— Надо убедиться, что путь свободен, — сказала она. Кроме того, надо узнать время отправления поезда. — Теперь, когда она снова взяла инициативу в свои руки, голос ее стал более уверенным. — Ты подождешь меня здесь, пока я позвоню по телефону?

Он покачал головой.

— Мы не должны расставаться, Жанна.

Она поняла, чего он боится, и, несмотря на туман в голове, почувствовала себя счастливой: кто-то еще нуждался в ней.

— Мы сядем в товарный поезд, — решила она. — Сумеем же мы что-то найти на запасных путях.

— Надеюсь, что сумеем, — мрачно проговорил он. — Перед нами долгий путь, Жанна, и я боюсь. Думаешь, мы доберемся до цели?

— Да, — ответила она, отвернувшись и глядя на распятие. — Посидим здесь еще несколько минут. Может, я в последний раз нахожусь в церкви.

Он привалился спиной к скамье, борясь с надвигающимся обмороком.

— Поторопись, — нервно проговорил он, вытирая пот со лба.

Она опустилась на колени перед алтарем. Он удивился, что она еще может молиться. Раньше он тоже верил в Бога, но после смерти Шарлотты с этим было покончено.

«Зачем она молится?.. — думал он, сидя с закрытыми глазами. Ему было холодно, он стиснул зубы, чтобы не стонать от боли в руке. — Надеется, что Бог сотворит для нее чудо? Или хочет оправдаться перед ним? Но как же она может получить прощение, если у нее в жизни только одна цель — убить Мэллори? Даже Бог не в состоянии помочь ей!..»

Его рука нетерпеливо опустилась на плечо Жанны. Она повернула голову и посмотрела на него.

Жуткую бездонную пропасть увидел он в ее глазах…

— Нужно отправляться! — быстро проговорил он. — Мы теряем драгоценное время.

Она встала.

— Ты прав. Здесь нам больше нечего делать.

Они бесшумно вышли из часовни и на мгновение замерли у входа. Потом, подобно привидениям, растворились во мраке мокрой пустынной улицы.

Глава 12

Северный экспресс прибыл на вокзал Бервик чуть позже восьми часов. С темного угрюмого неба сыпал дождь, барабаня по пыльным стеклам вагонов и по платформам, поторапливая пассажиров, что бежали к вагонам. Бервик был последней станцией перед Дурбаном, и Корридон рискнул высунуться из двери вагона третьего класса, внимательно всматриваясь в людей, толпящихся на перроне, стараясь вычислить полицейского. На Кингс-кросс он видел много полицейских в штатском. Не его ли там караулили? Он не захотел рисковать. Взяв билеты, купленные Эффи, они с Энн решили расстаться, договорившись, если все пойдет благополучно, встретиться после Бервика.

Энн вошла в вагон за десять минут до отправления, он же ждал до последней секунды и только после свистка дежурного по станции, оттолкнув проводника, вскочил на подножку вагона. Заметили ли его? Если да, то самыми опасными пунктами будут Йорк, Питерсборо, Дарлингстон, Дирхем, Ньюкастл, Дурбан. На каждой остановке Корридон искал глазами полицейских, но не заметил никого подозрительного, и, насколько он мог судить, на длинной платформе Бервика их тоже не было. Со вздохом облегчения он перенес внимание на газетчика. Тот приближался к вагону, толкая перед собой тачку с газетами. Купив две газеты, Корридон сунул их в карман и решил, что настало время присоединиться к Энн. Он знал, что девушка села в головной вагон, и лишь беспокоился, найдется ли там для него место. Поезд был почти полон. Он подождал, пока два летчика сели рядом, затем встал и прошел в тамбур. Не торопясь, переходил из вагона в вагон и в конце концов обнаружил Энн, смирно сидящую в уголке. Он встретился с ней взглядом, но воздержался от малейшего знака, а прошел в конец вагона и остановился на площадке.

В ожидании Энн он вытащил из кармана газеты и быстро просмотрел заголовки. По спине пробежала неприятная дрожь, когда уже на первой странице он увидел свой портрет с надписью: «Знаете ли вы этого человека?» Корридон отлично помнил эту фотографию и не без основания считал ее весьма удачной. Как-то, по случаю, он снялся для одной своей подружки, но фото так и не отослал, оно валялось на каминной полке. Однажды он обнаружил, что фотография исчезла. Теперь понятно, в чьих руках она оказалась…

Не читая того, что было напечатано мелким шрифтом, он бегло просмотрел другую газету. Там тоже красовалась его фотография. Он не ожидал такой «славы». Теперь каждую секунду его могли опознать или вспомнить. Да, фотография — это уже вполне реальная опасность: редко кто читает описание внешности, но фото!.. Это серьезно.

С растущим беспокойством он принялся за чтение. В обращении к полиции и гражданам говорилось о Мартине Корридоне, важном свидетеле по делу об убийстве Крея и Риты Аллен, а также двух полицейских агентов, убитых в отеле Энфилд. Лицо, о котором идет речь, может дать полиции важнейшие показания, осторожно заявлял автор статьи. Говоря о Жане Шимановиче, журналист был более решителен: он прямо заявлял, что тот разыскивается по обвинению в убийстве двух полицейских, свидетельницей чего была хозяйка отеля.

«Охота за вооруженным поляком и девушкой продолжалась всю ночь, — сообщал журналист, — но до сих пор им удавалось избежать патрулей, расставленных по всему Лондону и его окрестностям…»

— Что вы там читаете? — Энн подошла к Корридону, и он проворно спрятал газеты за спину.

— Вы не должны находиться здесь, — строго предупредил он. — Моя фотография помещена в газетах, и нельзя, чтобы нас видели вместе. В любую минуту может произойти неприятность.

Она все поняла, но вместо того, чтобы отойти, взяла его за руку и потащила в туалет, закрыв за собой дверь.

— Здесь нас никто не потревожит, — спокойно сказала она. — Рассказывайте! Откуда у них ваша фотография?

Он усмехнулся.

— Не все ли равно! Она у них давно… Единственное, что имеет значение, так это то, что меня могут опознать в любой момент, если только это уже не произошло.

— Покажите фотографию.

Корридон заколебался. Он не хотел, чтобы Энн узнала о смерти Риты Аллен, но рано или поздно она все равно узнает правду. Лучше уж от него. И он протянул ей газету.

Энн внимательно посмотрела на фото.

— Да-а, — протянула она, — сходство исключительное. Это действительно вы. Через полчаса мы будем в Дурбане. Что вы собираетесь делать?

— Придется рискнуть, — мрачно сказал Корридон. — Но нас не должны видеть вместе. Люди не так уж проницательны, но все же…

Она слушала невнимательно, торопясь прочитать сообщение в газете. То, чего он опасался, случилось.

— Рита мертва! — воскликнула она, вопрошающе глядя на него. — Тут сказано, что ее убили!..

— Совершенно верно, — спокойно ответил он. — Полиция так думает. Она упала с лестницы.

Он прочел недоверие и страх в ее глазах.

— Но тут написано, что она убита! — возразила она. — И есть еще другой… этот… Крей. Не были ли вы и с ним?

— Был. — Он вытащил пачку сигарет и предложил ей. Но Энн отрицательно покачала головой и непроизвольно отодвинулась от него. Сделав вид, что не заметил этого, он закурил.

— Я знаю, о чем вы думаете, — сказал он, помолчав. — Ну что ж, тем хуже, если даже вы не верите мне! Я очень плохо выгляжу в этой истории, но тут уж ничего не поделаешь. Да и зачем оправдываться! Какой же я идиот!

Он кривил душой. Мнение Энн было для него очень важно. Ему не хотелось, чтобы она считала его убийцей.

— Сейчас мы с вами расстанемся. Если я смею дать совет, то по приезде в Дурбан немедленно сядьте в поезд, идущий в Лондон. Не оставайтесь со мной. Я найду ваш остров и встречусь с вашим братом. Мне просто необходимо поговорить с ним.

— Вы все время чего-то недоговариваете, — взволнованно произнесла Энн. — С самого начала я чувствовала, что вы что-то скрываете от меня. Что именно?

— Вы правы, — согласился он. — Я не все рассказал, и предпочел бы молчать, но вынужден ввести вас в курс дела. Группа Гурвиля, как вы знаете, состояла из девяти человек. Гурвиль, Шарлотта и Георг погибли. Ваш брат исчез. Таким образом, их осталось пятеро, и они были уверены, что это ваш брат-предатель виноват в смерти товарищей. Все пятеро приехали в Лондон с твердым намерением разыскать его. Любек и Гаррис обнаружили следы, ведущие к Брайану. Оба умерли насильственной смертью. Один выпал из поезда, другого нашли утонувшим в пруду. Я пошел к Рите Аллен, чтобы получить некоторые сведения о вашем брате. Пока я находился в спальне, она пошла наверх, чтобы отыскать записную книжку. Ее сбросили с лестницы, при этом она сломала себе шею…

Энн прислонилась к стенке, покачиваясь в такт движению поезда, и уставилась глазами в одну точку.

— Любек, Гаррис и Рита умерли. Они кое-что знали о вашем брате, и их устранили. Кто убийца? Ответ, мне кажется, однозначен.

— Не понимаю, к чему вы клоните, — спокойно возразила она. — Вы считаете, что мой брат — автор всех этих убийств?

— Я не верю в совпадения. Три раза — это очень много.

— И только по этой причине вы хотите отыскать Брайана?

— Да. Естественно, вы тоже не останетесь нейтральной. Самое лучшее, что вы можете для него сделать, это предоставить мне возможность распутать это дело, а вы возвращайтесь домой. Сообщив полиции, где нахожусь я, вы тем самым раскроете и местонахождение Мэллори.

— Вы во что бы то ни стало хотите отыскать Брайана, не так ли?

Он впился взглядом в бледное, решительное лицо девушки.

— Непременно. Видите ли, если мне не удастся доказать, что это он или кто-то другой убил Риту Аллен, я погиб. Полиция не замедлит обвинить меня в этом. Так что поиски вашего брата для меня — вопрос жизни или смерти.

— Почему вы раньше не сказали мне этого?

— По правде говоря, я рассчитывал найти его с вашей помощью.

— А почему неожиданно переменили решение?

Корридон снял шляпу и провел рукой по волосам.

— Вначале я смотрел на вас как на девушку, которая может быть мне полезной. Теперь это не имеет значения.

— Понимаю…

— Это все. Теперь вы знаете, что нужно делать. Садитесь на свое место, потом на обратный поезд в Лондон. Забудьте меня. Я буду справедлив с вашим братом, обещаю.

Неожиданно он почувствовал, что с трудом удерживается от желания обнять Энн. Поборов себя, он бесстрастно сказал:

— Итак, до возможного — когда-нибудь — свидания. Счастлив был познакомиться с вами.

Энн схватила его за руку.

Решительно отстранив ее, Корридон вышел из туалета и быстро пошел по вагону.

Длинная цепь вагонов товарного поезда остановилась. Нетерпеливый свисток локомотива, задержавшегося перед красным светом, разорвал утреннюю тишину. Жан проснулся от толчка, поднял голову и всмотрелся во мрак. Мерное покачивание вагона в конце концов усыпило его. Теперь же, когда поезд остановился, все чувства снова обострились: уши прислушивались к малейшему шуму извне, глаза начали различать окружающие предметы. Раненую руку терзала боль, в висках стучало. Никогда еще он не чувствовал себя так плохо.

— Жанна!

Его голос показался ему слабым стоном, который напугал его самого.

— Жанна, ты здесь?

— Да, — ответила она из темноты.

— Моя рука совсем плоха, — произнес он, сжав зубы, так как пульсирующая боль становилась все острее. — Ничего нет попить?

— Нет.

Он надеялся, что она подойдет к нему, успокоит. Но Жанна не шевелилась. Несколько минут он лежал неподвижно, стараясь превозмочь боль. За время пути он потерял остаток сил. Мускулы рук и ног перестали действовать, но голова была совершенно ясной, и он отчетливо сознавал, что этот вагон сможет покинуть только на носилках.

— Здесь можно задохнуться, — пожаловался он. — Ты не могла бы впустить сюда немного воздуха? Где мы находимся? Постарайся узнать это, Жанна.

Он услышал, как она поднялась и ощупью направилась к двери. Послышался лязг металла, одна половинка двери приоткрылась, слабый свет проник в вагон и осветил неясный силуэт Жанны. Нечеловеческим усилием он попробовал приподняться, но боль и слабость бросили его обратно на пол. Это падение еще больше усилило боль в руке.

— Путь закрыт, — услышал он спокойный голос Жанны. — Сейчас около пяти часов утра, — добавила она, взглянув на часы.

— А где мы находимся? — спросил он.

— Думаю, около Шантильи, но не уверена.

Жанна опять наклонилась вперед, стараясь получше разглядеть место, возле которого они находились.

— Скорее всего, восточнее Шантильи, — продолжала она.

«Шантильи? Что означает это название?» Но Жану было слишком скверно, чтобы думать. Он закрыл глаза. Да и наплевать на то, где они находятся и что с ними будет. Так прошло несколько минут, потом раздался пронзительный свисток локомотива. Жан ощутил толчок тронувшегося поезда. Этот толчок несколько привел его в чувство. Что такое она сказала? Шантильи?.. Но ведь Шантильи — это во Франции. А они в Англии — по крайней мере, он так думал. Он заскрипел зубами, почувствовав, как холодный пот заливает лицо, но лихорадочно пытался привести в порядок свои мысли.

Он вспомнил, как они бежали из Чейн-уолк, как покинули часовню, как он страдал от боли. Жанна сказала, что им во что бы то ни стало необходимо попасть на вокзал Кингс-кросс. Им удалось взять такси. Шофер был старый человек, безразличный и не любопытен. Он бросил на них лишь короткий взгляд и не опознал их. Жан в этом уверен… Затем в такси он потерял сознание, и Жанне стоило больших усилий привести его в чувство к тому времени, как они приехали на вокзал. Откуда взялись силы дойти до запасных тупиков, влезть в товарный поезд? Он отдавал себе отчет, что на всем этом ужасном пути его поддерживала Жанна, а он только отмечал смещение красок перед глазами: белой, красной, зеленой.

Время от времени мимо них с грохотом проходил поезд, заставляющий спину покрываться потом. Как это Жанна смогла определить, в какой поезд им надо сесть? Этого он никак не мог понять. Она посадила его возле бочек с мазутом и исчезла в ночи. Он долго оставался в одиночестве, благо, время, как таковое, больше не имело для него значения. Он был доволен уже тем, что не надо двигаться, что он может поддерживать раненую руку и ни о чем не думать. Во всем теперь он полагался на Жанну. Он вспомнил, как две сильные руки взяли его за здоровую руку, помогли встать, поддерживали, пока он едва переставлял ноги, боясь упасть. Он вспомнил скрежет железа и запах рыбы, когда она открывала двери вагона. Ему стоило огромного труда забраться внутрь, и без ее помощи он никогда бы не осилил это. Дальше он ничего не помнил: боль охватила с такой страшной силой, что сознание не выдержало и отключилось. И вот теперь она говорила о Шантильи…

Значит, они пересекли Ла-Манш? Иначе как могли оказаться к востоку от Шантильи? Или он ее плохо понял? Его мозг напрягся, воскрешая прошлое… Шантильи… Их добрый старый Шантильи. Последнее убежище Гурвиля… Там они похоронили Шарлотту. Он с ужасом думал, не вывезла ли Жанна его во Францию? Но здравый смысл взял верх: просто он что-то недопонял.

— Жанна? Что ты сказала? Где мы находимся?

— В Шантильи, — нетерпеливо ответила она. — Встань и посмотри сам. Довольно тебе лежать. Вставай! Через несколько минут мы приедем.

— Но каким образом мы попали сюда? — удивленно спросил он. — Мы ведь ехали в Шотландию! Что произошло? Мы действительно пересекли пролив?

— Ой, замолчи! Сам не знаешь, что говоришь, — сердито сказала она, поворачиваясь в его сторону.

Свет зари стал ярче, и он четко увидел Жанну, ее волосы и пылающие безумные глаза. Жан заплакал, закрыв лицо руками. Ей теперь безразлично, что будет с ним. Если бы он мог пережить все это и умереть в Шантильи — больше ему ничего не надо! Он снова будет рядом с Шарлоттой!

Но здравый смысл взял верх. Нет, они не могли попасть во Францию, это невозможно.

— Жанна, иди сюда! — крикнул он, стараясь перекричать шум поезда. — Жанна!

— Подожди, — раздраженно отмахнулась она. Ее профиль четко вырисовывался в утреннем свете. — Что-то я не вижу Пьера… Он ведь сказал, что будет ждать нас здесь!

— Жанна, что с тобой?

Он с трудом поднялся, помогая себе здоровой рукой и не обращая внимания на жгучую боль.

— Иди сюда, Жанна!

Но она не слушала его. С длинным свистком поезд прошел мимо маленькой станции, освещенной газовыми фонарями. Грязной, пустынной, мокрой от дождя и мазутных пятен.

— Он не остановился! — исступленно закричала Жанна. — Он прошел мимо! Это же Шантильи!

Было мгновение, когда он думал, что она выбросится из поезда. Жанна высунулась из дверного проема, с трудом сохраняя равновесие, с волосами, развевающимися по ветру, стараясь в последний раз увидеть станцию — в то время как поезд набирал ход и тряска усиливалась.

— Это был Шантильи! — повторила она. — Что подумает Пьер! Что же нам теперь делать?

— Иди сюда! Сядь! — прикрикнул он, убедившись, что Жанна окончательно потеряла рассудок. Он знал, что после пыток в гестапо и потрясения от гибели Пьера ее нервная система была основательно подорвана. Эти нервные припадки, взрывы беспричинного гнева, периоды полного молчания и странное выражение ее глаз давали основание предполагать, что она не совсем нормальна. И вот теперь, когда он больше всего нуждается в ее помощи, тонкая нить, которая еще держала разум на грани нормальности, порвалась…

— Только и время мне сейчас садиться, — сердито проговорила она. — Поезд идет в Париж. Надо что-то предпринять.

— Я совсем ни на что не способен, — возразил он. — И здорово болен. Ты разве не помнишь? Рука!

Шатаясь от толчков вагона, она подошла и села рядом.

— Тебя ранили? Почему ты мне раньше не сказал? Когда это произошло?

Огонек безумия пылал в ее глазах.

— Тебе нездоровится, Жанна, — сказал он, беря ее руку в свою. — Ты так нужна мне. Послушай, Пьер давно мертв. Это Мэллори предал его, а мы находимся в Англии. Поезд идет в Шотландию, мы ищем Мэллори. Ты что, не можешь вспомнить все это?

Она долгое время оставалась безмолвной, стоя подле него на коленях. Он чувствовал, как дрожит ее рука. Наконец она проговорила:

— Да-да, я припоминаю. А только что все это казалось мне бредом… Я думала, мы возвращаемся во Францию и нас там встретит Пьер. Но ты прав — он действительно умер…

«Удалось ли мне привести ее в себя, — думал Жан. — А если удалось, сумею ли я уговорить ее помогать мне? Нет, скорее всего из этого ничего не выйдет…»

— Не надо волноваться, — успокаивающе сказал он и, чтобы отвлечь ее, спросил: — Где мы сейчас? Мы уже довольно долго едем в этом поезде.

— Я ничего не знаю, — хриплым голосом ответила она. — У меня так болит голова… Не задавай мне вопросов.

Она встала и снова, как бы против воли, подошла к двери, принялась молча смотреть вдаль.

«Она безнадежна, — с отчаянием думал Жан. — Что же теперь с нами будет? Смогу ли я один найти Мэллори?»

Его решимость значительно ослабла. Обессиленный, он не мог больше продолжать поиски и готов был сложить оружие и признать свое поражение. Едва только он принял такое решение, как почувствовал приближение очередного обморока. Даже боль в руке не казалась теперь такой сильной, и через некоторое время он погрузился в горячечный сон, настолько крепкий, что даже пронзительный гудок паровоза, прогрохотавшего через стрелку и взявшего направление на север, не разбудил его.

Корридон быстро шел по вагону, когда высокий, крепкий мужчина вышел из купе первого класса и загородил ему дорогу.

— Только без глупостей, старина, — проговорил он с широкой улыбкой. Корридон узнал инспектора Роулинга. — Сзади вас Гудсон, это неплохой флик, так что не пытайтесь применить силу.

Корридон почувствовал, как его сердце сделало судорожный скачок и замерло. Бросив взгляд через плечо, он увидел внушительную фигуру Гудсона, который отрезал ему путь назад. Повернувшись к Роулингу, Корридон сказал с нарочитой небрежностью:

— Как дела, Роулинг? Вот уж не рассчитывал встретить вас здесь! Получили мою телефонограмму?

Они стояли совсем рядом с тамбуром, но поезд шел так быстро, что прыгать было равносильно самоубийству.

— Порядок, — Роулинг снова улыбнулся.

Весельчак!.. Иначе не скажешь про этого большого краснолицего парня. У него всегда был такой вид, словно он только что вернулся с морской прогулки или уик-энда, полный энергии и желания работать. Корридон знал, что это храбрый полисмен, честный и прямодушный. Загородить дорогу перед типом, которого разыскивает полиция, весьма небезопасно, и он почувствовал невольное уважение к инспектору.

— Вы причинили себе лишние хлопоты, сэр, — все так же приветливо сказал Роулинг. — Ваше послание не было для нас откровением. Однако, спасибо. Вы не возражаете, если Гудсон немного обыщет вас. Револьвер, конечно, при вас?

— Конечно, при мне! — ответил Корридон с насмешливой улыбкой. — Действуйте, Гудсон. Первый карман направо.

Гудсон с каменным выражением лица сунул руку в карман Корридона и вытащил автоматический пистолет калибра 7,62.

— Вы, однако, забавляетесь детскими игрушками, — заметил Роулинг, довольно потирая руки. — Ожидал увидеть что-либо посолиднее. Разрешение на ношение этой игрушки у вас, разумеется, есть?

— О чем речь, старина. Оно у меня в бумажнике. Желаете посмотреть?

— Не к спеху! Не хотите давать повод задерживать себя, а?

— А ведь вы и не надеялись задержать меня, инспектор? — Корридон вопросительно поднял брови. — Так что вы мне предъявите?

— О, теперь вы заговорили как новичок! — с сияющим видом сказал Роулинг. — Я удивлен, Корридон. Деградируете, честное слово. Входите сюда, старина. На вашем месте я бы гордился, что мы бегаем за вами так долго, — продолжал инспектор, подталкивая Корридона к купе, из которого сам только что вышел. Там сидел еще один инспектор, бросивший на Корридона неприязненный взгляд.

— Нам пришлось потеснить пассажиров, чтобы занять это купе, — пояснил Роулинг. — Но в Дурбане ожидает машина. Так что никаких проблем, мы отвезем вас в Лондон. Вы понимаете всю важность первых показаний?

— Понимаю, — ответил Корридон. — Но это не меняет дела. Я не поеду в Лондон.

— Очень сожалею, старина. Но парни там, в Дурбане, просто жаждут поболтать с вами. — Роулинг достал сигареты. — Обычное следствие. Вы же знаете, таков порядок.

Корридон достал сигарету и прикурил от зажигалки Роулинга.

— Ну, — со смехом сказал он, — в таком случае у меня нет выбора. — Ему очень важно было знать, заметил ли Роулинг Энн рядом с ним. — Кстати, — продолжал он, — откуда вы взялись?

Роулинг сел возле двери.

— Сели в поезд в Бервике. Заметили ваше прекрасное личико в окошке и скользнули в вагон. Просто не хотели беспокоить вас раньше времени, ведь так, Гудсон?

Гудсон, сидевший рядом с Корридоном, что-то проворчал.

— Наши парни заметили вас еще на вокзале Кингс-кросс, — продолжал Роулинг. — Позвонили по телефону в Питерсборо, в полицию. Инспектор Стюард сел в поезд. Я в это время был в Карлайле — счастливый случай! — по одному делу, которое к вам не имеет отношения. Никакого труда не составляло перехватить поезд в Бервике. Видите ли, Стюард не был уверен, что это действительно вы, и наш шеф решил выяснить это наверняка. Небольшая поездка в машине — и вот я здесь.

«Он не имеет представления об Энн», — Корридон почувствовал облегчение.

— У вас есть против меня конкретные обвинения?

— Нет… Никаких… по крайней мере, пока вы сами не дадите нам их, — с лучезарной улыбкой заверил Роулинг. — На вашем месте я бы держался спокойно. Не стоит осложнять наши отношения. Я предпочитаю обращаться к вашей доброй воле. Совершенно очевидно, что если вы окажете сопротивление, я буду вынужден арестовать вас. Так что ваша судьба — в ваших же руках.

— И все-таки, что вы имеете против меня?

Роулинг подмигнул.

— Вы, конечно, уверены, что я блефую и не имею убедительного предлога задержать вас. От вас требуются некоторые сведения о том поляке. Когда он попадет в наши руки, может кое-что и появится.

— Другими словами, у вас нет конкретных фактов, — возразил Корридон. — Но вы всегда можете состряпать их, как я понимаю.

Роулинг затянулся сигаретой.

— Признаюсь, не был бы особенно огорчен, если бы некоторое время мог продержать вас в тени, а потом, если постараться, накинуть веревку на вашу шею… Все время вспоминаю историю с тем проклятым посольством, секретаря которого вы облапошили во время войны. То дельце до сих пор волнует меня… Я что-то тогда проворонил, а в таких случаях я не могу спать спокойно, пока не приведу дело к благополучному концу.

— Какой еще секретарь посольства?!. — в голосе Корридона сквозило почти искреннее недоумение.

— Ладно-ладно, не будем ворошить прошлое… А эта маленькая блондинка, — неожиданно прибавил Роулинг. — Как она вам понравилась? Ничего, а?

— Честное слово, вы говорите загадками. — Корридон несколько сбавил тон. — Секретарь посольства, блондинка… Что все это значит?

Роулинг с веселым лицом откинулся на спинку сиденья и обратился к двум другим инспекторам, которые холодно смотрели на Корридона:

— Что это он так обиделся? Скоро начнет утверждать, что он вообще не Корридон.

Он снова повернулся к задержанному.

— Я говорю о той курочке, блондинке. Вы же провожали ее домой в ночь на семнадцатое мая? Я говорю о Рите Аллен. Она еще потом упала с лестницы и сломала шею…

— В первый раз слышу об этом! — быстро ответил Корридон. — Я знаком со многими блондинками, но Рита? Как, вы сказали, ее фамилия?

Неожиданно чья-то тень упала на порог купе. Корридон поднял голову, и по спине его пробежала дрожь. Энн смотрела на него, но улыбалась Роулингу.

— Прошу прощения, — проговорила она, опуская взгляд на длинные ноги инспектора, загородившие вход… — Я хотела бы сесть.

Роулинг стремительно вскочил с места.

— Огорчен, мисс, — вежливо проговорил он. — Помещение занято. Но дальше, уверен, есть свободные места… Очень сожалею, что не могу быть вам полезен.

— Дальше нет свободных мест, — возразила Энн, ничуть не смутившись. — Я смотрела всюду. И это купе не полностью занято.

— Да, конечно, — терпеливо согласился Роулинг. — Но мы из полиции, так что я вынужден попросить вас поискать другое место.

— О, — Энн улыбнулась. — Прошу прощения, я не знала, что вы из полиции. Но раз так…

Наклонив голову, она посмотрела на Корридона, он бросил на нее равнодушный взгляд.

— В таком случае, я пойду дальше.

— Очень огорчен, мисс, — сказал Роулинг с самой приятной из своих улыбок.

— Если вы полицейский, могу я попросить об одном одолжении? — кокетливо улыбнулась Энн.

— Разумеется, — ответил тот, заинтригованный. — О чем речь?

— Мой брат утверждает, что если кто-то без надобности остановит поезд стоп-краном, ему грозит штраф пять фунтов. Это так?

— Сущая правда, мисс. Это все, что вы хотели узнать?

— Да. Простите, что задержала вас…

Сердце Корридона учащенно забилось. Этот вопрос мог означать только одно: она собирается остановить поезд! У него появится шанс бежать!..

— О, пустяки, мисс, — галантно раскланялся Роулинг.

— Тысячу раз спасибо! — Еще раз улыбнувшись, Энн ушла.

Роулинг закрыл дверь купе и опустил штору.

— Очаровательная девушка! — сказал он, потирая руки. — Скажите-ка, старина, вы же знаток женщин, вы не находите ее очаровательной?

— Безусловно, — согласился Корридон.

С бьющимся сердцем он ожидал остановки поезда.

Глава 13

— Остановите ее! — кричал кто-то истошным голосом.

Но Энн уже открыла дверь вагона, спрыгнула на откос и побежала в направлении виадука, переброшенного через речку в глубине долины. Перед этим она увидела, как Корридон выпрыгнул из вагона, а руки Роулинга схватили пустоту. Энн заметила и двух инспекторов, один из них вытирал окровавленный нос. Они выскочили из вагона, чтобы присоединиться к Роулингу. Без раздумий Корридон прыгнул в воду. Роулинг, при всем своем мужестве, не рискнул последовать за ним, с опаской измерив расстояние от парапета до воды. Трое полицейских были так заняты зрелищем плывущего Корридона, что проворонили Энн, влезшую на парапет в нескольких метрах от них. Кроме сотни пассажиров, из окон наблюдавших за бесплатным представлением, на насыпь выскочили несколько проводников вагонов. Послышался предостерегающий возглас. Роулинг обернулся, заметил Энн, но было уже поздно — девушка прыгнула в пустоту. Корридон успел доплыть до противоположного берега и с восхищением наблюдал за маленькой фигуркой, которая почти без всплеска вошла в воду. Он не раздумывая поплыл ей навстречу.

— Маленькая идиотка! — крикнул он, отплевываясь. — Вы же могли сломать шею!

— А вы разве не могли? — возразила она. — Но мы оба целы и ничего не сломали, не так ли?

— Вы уверены, что это так?

— Безусловно, — она плыла рядом с ним. — Согласитесь, я остановила поезд в удачный момент. И вообще, какой я молодец, что выручила вас из этой компании! Инспектор мог догадаться, что я ваша сообщница, а мне совсем не хотелось загреметь в тюрьму.

— Профессиональная работа, — одобрил Корридон. — Но какого дьявола вы сделали это? Я же просил, чтобы вы оставили меня. Теперь я попал в настоящую переделку!..

— А мне больше нравится быть здесь, чем там, — со смехом ответила Энн и обернулась. Большинство пассажиров вышли из поезда и наблюдали за пловцами. Корридон увидел в толпе Роулинга и помахал ему. Инспектор — хороший игрок — ответил тем же.

— Бедный старый Роулинг! — Корридон улыбнулся. — Держу пари, он выложил мне все, что знал. Но теперь уже все равно. Еще немного поплаваем, а потом нужно выбираться на берег. Сомневаюсь, чтобы здесь была дорога. Ну, не беда! А теперь вперед, не будем терять время!

Они энергично поплыли по течению. Речка была стремительная, и они быстро удалялись от поезда.

Через несколько минут до них донесся далекий гудок паровоза.

— Меня занимает один вопрос: остался ли Роулинг в поезде, чтобы на ближайшей станции дать сигнал тревоги, или будет преследовать нас берегом? Уверен, у него сейчас одна мысль — добраться до ближайшего телефона и передать это дело кому-нибудь другому… Ну как? Не устали?

— Чуточку, — созналась Энн. — Одежда мешает. Вам не кажется, что уже пора выйти на берег?

Он внимательно осмотрел густой лес, который тянулся вдоль речки.

— Да, пора.

Течение прибило их к берегу, и они с трудом взобрались на крутой склон.

Энн повалилась на траву.

— Уф-ф! — вырвалось у нее. — Вы думаете, мы когда-нибудь обсохнем?

Корридон равнодушно посмотрел на свою одежду, с которой ручьями стекала вода.

— Не расстраивайтесь, скоро поднимется солнце и обсушит нас, — бодро сказал он. — Как только вы немного отдышитесь, мы двинемся в путь. — Он уже осмотрелся и понял, что они находятся в пустынной местности: вокруг леса, невысокие холмы…

— А вы знаете, куда надо идти?

— Туда… на северо-запад. Это самый короткий путь на Дурбан. Мы потратим много времени на эти холмы, но ничего не поделаешь… Наверняка здесь в округе десяти миль нет ни одного дома.

— Может, нам все же повезет и мы набредем на какую-нибудь ферму? — Энн с трудом поднялась на ноги. — Отвратительно чувствую себя в таком виде! Неужели мы пойдем мокрыми до самого Дурбана?

Он с улыбкой посмотрел на нее.

— Снимите платье, без него будет легче. Не стесняйтесь меня. А сушиться у нас просто нет времени.

— Нет, мне не преодолеть такое расстояние, — пожаловалась она, по кусочкам отжимая платье. — Давайте поищем какое-нибудь укромное местечко, где мы могли бы обсушиться. Да и поесть не помешало бы. Ведь мы находимся от Дурбана на расстоянии примерно в тридцать миль!

— Вот уж не думал, что такие пустяки способны напугать ученицу Мессингама!

— Я же говорила вам, что у меня слабое воображение! Так что же нам делать? Может, украдем какую-нибудь машину?

— Ага… и дадим повод фликам пуститься по нашим следам. — Он рассмеялся. — Но я бы не возражал против какой-нибудь тачки. Так или иначе — в путь!

— Ну нет, я дальше так не пойду! Мои туфли полны воды, а на спине трепыхается рыба. — Она спряталась за деревьями и сняла платье.

— Делайте, что хотите, только побыстрее, — согласился Корридон. В ожидании Энн он тоже решил немного привести себя в порядок.

— Энн, как это вам пришло в голову остановить поезд? — спросил он, выжимая пиджак. — Ведь мы окончательно решили расстаться, и вдруг вы решаетесь на такой безумный поступок. Что с вами случилось?

— Вы показались мне ужасно огорченным… Я просто не могла бросить вас в таком положении.

— Не обольщайтесь на мой счет, — отрывисто проговорил он. — Меня разыскивают по обвинению в убийстве, и вы отлично знаете, зачем я стараюсь отыскать вашего брата… Если бы меня задержали, вы бы освободились от меня раз и навсегда. Что же сместилось в вашей головке?

— Вы отнеслись ко мне по-человечески, когда те трое свалились мне на голову там, в студии. Я вам благодарна за помощь, — серьезно ответила Энн. — И потом, я уверена, что вы непричастны к смерти Риты Аллен. Вначале я сомневалась, но, немного поразмыслив, пришла к выводу, что вам просто ни к чему было это делать.

— Нет, вы положительно маленькая идиотка! — сердито сказал Корридон. — Занимались бы лучше своими делами!

— Это ваша манера говорить «спасибо»? — со смехом спросила Энн.

Было около десяти часов вечера, когда Корридон обнаружил, что их преследуют. До сих пор он был уверен, что полиции ни за что не напасть на их след. Но случайно взглянув на вершину холма, обнаружил там цепочку маленьких движущихся фигурок. Да, Роулинг оказался хитрее, чем он думал…

— Смотрите, вон они! — воскликнул он, хватая Энн за руку и указывая на горизонт. — Там, наверху… Идут в нашу сторону…

Они стояли в густой тени деревьев, и преследователи, к счастью, не могли их видеть, но Корридон знал — любое неосторожное движение выдаст их, если в охоте примут участие местные пастухи…

— Вы думаете, это нас ищут? — спросила Энн, вглядываясь в маленькие фигурки.

— А кого же еще! Давайте вернемся немного назад по своим следам. И надо спрятаться, они могли заметить нас.

Медленно, осторожными шагами они вернулись в глубь леса. Корридон лег на землю и заставил девушку последовать его примеру.

До сих пор им необыкновенно везло. В нескольких милях от того места, где они вышли из воды, наткнулись на одинокую ферму.

Корридон решил рискнуть. Доброжелательная фермерша поверила басне о вышедшей из строя машине. Она высушила их одежду, приготовила огромную сковороду яичницы с беконом, которую они уплетали, закутавшись в пледы и греясь у камина. Фургон, доставлявший продукты на ферму, должен был проехать около трех часов дня. Фермерша была уверена, что водитель захватит их с собой и довезет до Гервика, где они смогут нанять машину. Корридону понравилась эта мысль. Переодевшись в сухое, они дождались фургона. Словоохотливый водитель отвез их в Гервик. Оттуда автобусом — опаснейший маневр! — они доехали до Гриффарда, так как в Гервике Корридону не удалось нанять машину. Скорее всего, кто-то из пассажиров автобуса опознал их и поднял тревогу…

Теперь они находились примерно в пяти милях от Гриффарда, отдохнувшие, бодрые, и эта цепочка преследователей не особенно беспокоила Корридона. Он был уверен, что сможет сбить погоню со следа…

— Еще десять минут — и мы бы их не обнаружили… могли нарваться на крупные неприятности, — с облегчением вздохнул Корридон, глядя на далекие силуэты, которые сошлись вместе, немного посовещались и снова растянулись в цепочку. — Теперь нам надо решить, куда дальше идти. Если будем придерживаться прежнего направления, то рано или поздно они догадаются, что мы направляемся в Дурбан.

— А почему бы не отправиться на север? — предложила Энн. — Придем в Паддингтон, а оттуда, если удастся их надуть, свернем на восток, к Дурбану…

Он удивленно посмотрел на нее.

— Откуда вы все это знаете?

— О, мужчины! — рассмеялась она. — Вы уверены, что только вы все знаете… Я много путешествовала по Шотландии, и мне приходилось довольно часто бывать в Паддингтоне. Так что все очень просто!

— С вами надо держать ухо востро! — улыбнулся он. — И все же я хотел бы иметь транспорт или хотя бы карту местности. Можно потерять массу времени, идя вслепую, а нам это ни к чему. Итак, вы утверждаете, что мы выйдем на дорогу, ведущую в Паддингтон?

— Надеюсь, — ответила она, уже не так уверенно. — Пожалуй, лучше идти рядом с большими дорогами, так безопаснее… Остается только решить: ожидать ночи иди рискнуть идти сейчас?

— Мы не имеем права терять время, — повторил Корридон и глянул в сторону холма.

Преследователей уже не было видно.

— Они повернули на восток, — продолжал он. — А мы пойдем на север и постараемся избежать встречи с ними… В последний раз предлагаю вам бросить меня.

— Не люблю сентиментальных сцен, — с улыбкой проговорила Энн. — Я отлично могу постоять за себя.

— Это вам только кажется… Если на меня повесят убийство Риты Аллен, вы перестанете храбриться. Вы когда-нибудь слышали такое выражение — «соучастие в преступлении?»

— Не стоит расстраиваться раньше времени, — возразила она.

— А знаете, вы мне не на шутку начинаете нравиться.

— Я счастлива! — она кинула на него быстрый взгляд. — Но, похоже, вас это не слишком радует?

— Нет. Я вам не подхожу.

— Это верно. Вы любите делать из мухи слона.

— Когда-то я презирал женщин. В те времена меня вполне устраивали короткие приключения. Потом на войне я и эту привычку утратил. Были месяцы, когда на женщин я даже не смотрел. — Он заглянул ей в глаза. — А вас мне все время хочется видеть, и это меня тревожит…

На этот раз она не нашлась что ответить.

— У вас есть парень или что-нибудь в этом роде? — спросил он после небольшой паузы.

— Что-то в этом роде есть, — снова улыбнулась Энн. — Он служит на флоте. Я его вижу раз в шесть месяцев.

— Ладно, не будем больше об этом, — проворчал Корридон.

— Но отчего же. Мы с моим моряком очень любим друг друга.

— Вот и продолжайте его любить, — мрачно произнес Корридон, — и вы избавитесь от многих неприятностей… Это здорово все упрощает, — добавил он.

— Что именно?

Он снова заглянул ей в глаза.

— Вы мне нравитесь… А когда мне кто-то нравится, я стараюсь не делать ему зла. Иногда я бываю сентиментален. Глядя на меня, этого не скажешь, но это так. Это мой недостаток.

— А почему вы стараетесь причинить зло мне?

— Тем, что хочу найти вашего брата, — нетерпеливо сказал он. — Я собирался передать его в руки полиции, но теперь не уверен в правильности своих действий.

— Вы не отдадите его в руки полиции, — спокойно проговорила она. — Все, что вы делаете, вы делаете впустую.

— Что вы имеете в виду?

— Я слишком хорошо знаю Брайана: он не убивал Риту Аллен и не предавал Гурвиля. Он не способен на подлость и… этим напоминает вас. Так что успокойтесь.

— Но послушайте, — сказал Корридон. — Кто-то все же предал Гурвиля. Кто-то убил Риту Аллен, Любека и Гарриса. Если это сделал не ваш брат, то кто?..

— Не знаю. Но абсолютно уверена, что это сделал не Брайан.

— Этот разговор ни к чему не приведет. Сожалею, но мне недостаточно вашего заявления.

— Кроме того, — продолжала Энн, — я не верю, что он жив. К сожалению, очень хотелось бы верить, и я почти поверила, когда вы сказали об этом в первый раз, но потом я много думала. Я ведь его очень любила. Однажды ночью я проснулась с чувством, что его больше нет. Министерство авиации уведомило меня об этом четыре месяца спустя, но я даже не почувствовала удара — я уже знала.

Он ласково тронул ее за плечо.

— Думайте лучше о своем моряке. — В его голосе звучали безнадежные нотки. — Пошли! Мы теряем драгоценное время.

Немного позднее, когда солнце спускалось за холм, случилось непредвиденное.

Энн услышала шум мотора, подняла голову и увидела вертолет. Он летел в их сторону, на высоте примерно двести метров.

— Ложитесь! — закричал Корридон. Но Энн уже и без того упала в высокую траву.

— Они нас увидели! — угрюмо сказал Корридон. — Вот не везет! — В этот момент пилот и его напарник выглянули из машины, пилот приветливо помахал рукой. — Можно подумать, они играют с нами в кошки-мышки!

— Молодцы парни, — Корридон не мог скрыть своего огорчения. — Сейчас они свяжутся с нашими друзьями по радио, и тогда… Надо немедленно спрятаться в лесу!

Они бросились бежать через поляну, показавшуюся им бесконечной, к сосновому лесу, до которого было метров восемьсот. Вертолет преследовал их, описывая круги.

Не успели они пробежать и половину расстояния, как сзади раздались крики. Корридон обернулся. На верхушке холма справа от них появилась группа людей. Возбужденно крича, они быстро приближались.

— Там, наверняка, есть еще пара типов с длинными ногами, — сказал Корридон с жестким выражением лица. — Поскорее, малышка, не стоит встречаться с ними на открытом пространстве.

— Нам вообще не стоит встречаться с ними, — задыхаясь, проговорила Энн. Глаза ее блестели от возбуждения. Корридон едва поспевал за ней. Оглянувшись назад, он увидел преследователей, которые намного опередили всю охоту и быстро настигали свою добычу. До них было уже метров сто. Корридон, сжав зубы, попытался ускорить бег, но был слишком тяжел для такого вида спорта.

— Бегите, Энн, — крикнул он. — Войдите в лес и подождите меня там. Я займусь этими!

Энн прибавила скорость и стрелой понеслась к лесу.

Корридон, слыша за спиной топот, неожиданно остановился и повернулся лицом к охотникам. Двое из них были совсем рядом. Пожалуй, Энн уже скрылась в лесу… У Корридона не было ни малейшего желания увлекать противника за собой. Он посмотрел на основную группу преследователей. До них было по крайней мере метров восемьсот. Имеет смысл заняться этими двоими, а потом попытаться скрыться… Корридон решил воспользоваться тем, что один из охотников немного вырвался вперед. Подпустив его ближе, Корридон вильнул в сторону и точно рассчитанным ударом врезал ему по затылку. Бедняга грохнулся на землю и затих. Его товарищ был весьма удивлен таким неожиданным поворотом дела и решил пробежать мимо Корридона. Тот учел этот маневр и бросился в ноги противнику. Они сцепились и покатились по земле. Точным ударом в челюсть Корридон уложил очередную жертву на травку и оглянулся. Остальные охотники были еще далековато. В их толпе Корридон заметил Роулинга, помахал ему рукой и бросился к лесу. Энн окликнула его, и они вместе побежали по тропинке.

Сначала сзади слышались близкие звуки погони: хруст веток, топот, крики, свистки. Стараясь не сбавлять темпа, они ныряли в самую гущу кустарников, заметали следы. Наконец шум погони начал стихать, пока не замер вдали… Корридон остановился, перевел дух.

— Надеюсь, на этот раз мы ускользнули от них, — он вытер пот рукой и улыбнулся Энн, которая, прислонясь к дереву, пыталась отдышаться. У нее был совсем измученный вид, но она ответила на улыбку Корридона.

— Что теперь? — спросила она, обводя взглядом деревья, окружавшие их со всех сторон.

— Слишком темно, чтобы они продолжали преследование. Им придется подождать до утра. А мы… если нам хоть немного повезет, будем уже далеко.

— Пошли?

— Это будет самое лучшее. Вы согласны?

После получаса ходьбы они вышли на опушку леса. Из-за темноты они продвигались медленнее, чем хотелось бы, и если бы не военный опыт, наверняка заблудились бы. А теперь лес кончился, луна осветила окрестности неярким светом, вдали показались огни какого-то селения.

— Интересно, что там? — спросил Корридон, указывая на далекие огоньки.

— Не знаю… Думаю, нам надо пойти туда.

— Разумеется, — его голос звучал не очень уверенно… — Но не поесть ли нам сначала. Признаться, я умираю с голоду!

Они сели на траву, и пока Энн доставала скудные припасы, Корридон пытался сориентироваться. Но было слишком темно, и вскоре он бросил это бесполезное занятие. Они ели молча, занятые каждый своими мыслями. Корридон думал о Мэллори. Что произойдет, когда они встретятся лицом к лицу? А вдруг окажется, что этого дьявола нет на острове? Один шанс из ста, что он там…

— Вас что-то беспокоит? — спросила Энн, поднимая на него глаза.

— От вас ничего не скроешь! — рассмеялся он. — Беспокойства сами находят меня… Но не будем начинать этого разговора, ладно?

«Она уверена, что Мэллори мертв, — думал Корридон. — Но не привидение же стреляло в меня!» Он вспомнил шепот в квартире Крея, выстрел. Нет, Мэллори не мертв. А жаль, что он не мертв, это многое упростило бы…

— Смотрите, там, внизу, машина…

Далеко от них два длинных луча прорезали темноту.

— Он не торопится, этот приятель, — заметил Корридон, наклоняясь вперед, чтобы лучше рассмотреть свет далеких фар. Он встал. — Машина замедляет ход, Энн. Нам нужно бежать туда. Может, нас прихватят с собой!

— А если это полиция? Вы считаете, стоит рискнуть?

— Примем все меры предосторожности. Незаметно подойдем поближе и посмотрим. Пошли?

К дороге вела тропинка, так что они без особого труда спустились с крутого склона. Машина совсем остановилась и, казалось, поджидает их.

— Похоже, там что-то испортилось, — заметил Корридон, останавливаясь.

Они стояли на краю дороги. До автомобиля оставалось не более сотни метров, и видно было, что капот машины поднят. Мужчина, подсвечивая фонариком, склонился над двигателем.

— Подожди меня здесь, я посмотрю, что это за тип, — бросил Корридон и пошел к автомобилю. Увидев, что в машине никого нет, он обратился к водителю.

— Вам помочь? — Мужчина быстро выпрямился и направил луч фонаря на Корридона.

— Сомневаюсь… — ответил он, не скрывая своего дурного настроения. — Хотя… может, вы лучший механик, чем я. Проклятая машина! Остановиться вот так, сразу!

— Ближайший город отсюда милях в пяти, — Корридон внимательно рассматривал незнакомца. — «Скорее всего, это коммивояжер», — решил он.

— Отличная дрянь эта их новая модель! — водитель с силой ударил ногой по покрышке. — Она у меня всего два месяца — и без конца портится.

— Все же посмотрим, — уверенно заявил Корридон, наклоняясь к горячему мотору. — Каковы симптомы болезни?

— Эта механическая блудница начала чихать, а потом и вовсе остановилась.

— Бензин в баке есть?

— Бак полон. Черт знает, что с ней!

— Мне кажется, все дело в карбюраторе. У вас есть инструмент?

— Вы действительно очень любезны, — сказал водитель, к которому понемногу возвращалось хорошее настроение. — Откуда вы взялись, дьявол вас возьми?

— Моя жена и я совершаем экспедицию по Шотландии, — не задумываясь, соврал Корридон. — Ио-хо-хо, дорогая! — закричал он. — Выходи!

Энн появилась из темноты.

— Представляю вам свою жену, — сказал Корридон, когда она подошла. — К несчастью, у этого господина нелады с машиной, но я надеюсь помочь.

— О, мой муж молодец. Он на все руки мастер, — сказала Энн, смеясь. — Я уверена, он подлечит вашу лошадку.

— Замечательно! — воскликнул водитель. — Меня зовут Бревер. Невольно вспомнишь доброго самаритянина! А в машинах я ничего не смыслю.

Он пожирал Энн глазами. Она вдруг обнаружила, что ее юбка от пребывания в воде совсем села и даже не закрывала колен.

— Для нас это тоже удача, — продолжал Корридон, раскладывая на капоте инструменты. — Мы немного заблудились и собирались воспользоваться автостопом. Когда увидели свет фар, то не поверили своей удаче. Край здесь пустынный, пока встретишь человека…

Корридон возился с карбюратором, а Бревер вовсю ухаживал за Энн. Он почти пожалел, когда Корридон предложил завести мотор.

— Думаю, все будет в порядке, — заявил он. — Операция была пустяковая! Ну, попробуем?

Едва Бревер нажал на стартер, мотор заработал.

— Да вы настоящий кудесник! — воскликнул Бревер с сияющим лицом. — Если бы не вы, мне пришлось бы ночевать здесь! А теперь — гоп! Куда вас доставить?

— Мы направляемся в Дурбан, — ответила Энн, не помня себя от радости. — Вы не могли бы подбросить нас туда?

— Почему же нет? Я еду в Эдинбург, так что вперед! Буду счастлив помочь вам.

Они сели в машину, Корридон захлопнул дверцу. Пока машина, набирая скорость, бежала по темной дороге, рука Энн скользнула в руку Корридона. Он позволил ей оставаться там, но думал не о девушке, а о Мэллори.

Глава 14

Моторная лодка имела в длину шесть метров и управлялась, как автомобиль. Помещенная в бетонный ангар, она на тросах покачивалась над водой. Нажатия кнопки было достаточно, чтобы электролебедка плавно опустила лодку на воду. Пока Энн проверяла двигатель, Корридон стоял на страже у ворот.

Бревер довез их до главной улицы Дурбана, и, едва только машина скрылась вдали, они поспешили к морю. Во время поездки у Корридона появилось навязчивое ощущение, что за ними следят. Он ничего не сказал Энн, не желая раньше времени тревожить ее, тем более, что сам пока ничего не видел. И вот теперь, стоя в двух шагах от ангара, он снова испытал то же чувство.

— Все о'кей! — сказала Энн, садясь на место водителя. — Поехали.

— Да, — ответил он, с неспокойным сердцем покидая пост. — Сколько времени понадобится, чтобы добраться до острова?

— Около часа. Главное — добраться туда. В доме много продуктов, так что мы сможем жить там хоть неделю.

— Неделю?.. Это хорошо, — он с беспокойством всматривался во мрак. — Ну что ж, вперед, — сказал он наконец.

Энн заметила его беспокойство.

— Что-нибудь не так?

— О, ничего. Вероятно, нервы… У меня такое впечатление, что нас выследили.

— Давайте побыстрее отправляться. Будет ужасно, если… — она не договорила и вскрикнула. В дверях ангара что-то мелькнуло. При свете фонаря было видно, как на нос катера упала тень.

— Кто там?.. — Корридон сделал шаг вперед.

В освещенной зоне появилась Жанна. Маузер, который она держала на уровне пояса, был направлен прямо на них. Ее бледное лицо выражало твердую решимость, глаза лихорадочно блестели.

— Я собираюсь продолжить путешествие. — Дыхание ее было хриплое, прерывистое.

У Корридона вырвался вздох облегчения — он опасался увидеть совсем другого человека.

— Вы верны себе — появляетесь, когда вас совершенно не ждут, — сказал он с широкой улыбкой. — Как это вы умудрились добраться сюда?

— У нас ведь было назначено свидание в этом городе, — ответила она ровным, невыразительным голосом. — Надеюсь, не думали, что от меня так легко избавиться?

— Я вовсе не думал о вас, — осторожно сказал Корридон, не забывая о ее маузере. — А где Жан? Прячется поблизости?

— Нет.

— Нет? Где же он?

Жанна вдруг расхохоталась. Диким, неестественным смехом, от которого у Корридона пробежала дрожь по спине. Он пригляделся внимательнее и заметил, какой у нее больной и измученный вид. Казалось, вся ее кожа сжалась, глаза, горящие нездоровым огнем, глубоко запали в орбитах и были окружены черными кругами, губы потрескались от жара.

— Он мертв…

— Как мертв? — Корридон был поражен. — Что случилось? Его поймала полиция?

Жанна посмотрела на Энн, и на губах ее появилась саркастическая усмешка.

— Что произошло? Спросите у этой женщины, она знает… Его убил Мэллори.

Энн глубоко вздохнула и сделала шаг вперед. Корридон схватил ее за руку.

— Что означает вся эта история? — спросил он у Жанны. — Что дает вам повод утверждать, что его убил Мэллори?

— Я все видела, — она нервно провела рукой по волосам. — Он следил за нами.

— Следил? Где?

Какое-то мгновение она стояла молча, потом быстро заговорила:

— Ренлинг был убит. Он пожертвовал собой ради нас. Жана ранили. Полиция едва не схватила нас. Мы спрятались в часовне — Жан и я… — Жанна замолчала, глядя на них растерянным взглядом и потирая пальцами виски.

— А потом? — настаивал Корридон. — Что было потом?

— Мы сели в товарный поезд… — продолжала она, но теперь уже гораздо медленнее. — Нам повезло — этот поезд шел в Дурбан… Жану все время было плохо, он просил пить. Я оставила его одного, а сама начала перебираться из вагона в вагон в надежде найти воду… Потом услышала, как Жан закричал, и обернулась. Жан изо всех сил цеплялся за дверь, а кто-то выталкивал его из вагона. — Она понизила голос и продолжала: — Мэллори держал его за горло… Я ничего не могла сделать, так как находилась далеко оттуда… Жан упал на соседний путь, и встречный поезд переехал его… Он умер, как Любек, — Мэллори убил и его.

— Вы хотите сказать, что видели Мэллори? — спросил Корридон, внимательно вглядываясь в девушку.

— Да.

— И вы его узнали? Вы уверены, что не ошибаетесь?

Она злобно повторила:

— А вы считаете, что я могла не узнать его? — Лицо ее окаменело, голос звучал злобно.

— Она лжет, — пробормотала Энн, вся дрожа и прижимаясь к Корридону.

— Тсс! — шепнул он. — Дайте ей высказаться.

Потом, обращаясь к Жанне, продолжал:

— Значит, Жана убили? А потом, что произошло потом?

Жанна посмотрела на него недоумевающе. Видно было, какие неимоверные усилия она делает, чтобы восстановить в памяти недавнее прошлое.

— Я проследила Мэллори до этого места… Он отправился на остров.

— Что-то тут не то, — сказал Корридон. — Ведь Мэллори знал, что вы находитесь в поезде. Почему же он не убил вас, воспользовавшись таким удобным случаем?

Взгляд молодой женщины был по-прежнему устремлен в пустоту, маузер, все еще направленный на Энн и Корридона, дрожал в руке.

— Он отправился на остров. Я его видела, — упрямо повторила она.

— Почему вы так считаете? — поинтересовался Корридон.

— Я его видела.

— Каким же образом он перебрался туда? Вот его катер. Почему он не воспользовался им?

— Я видела, как он отправился, — настаивала она. — Он взял лодку в порту. — Она ненадолго замолчала, потом продолжала, словно разговаривая сама с собой. — Из всей группы осталась я одна, остальных он уничтожил… Он хитрый, а я хитрее, меня ему не достать!

Она приблизилась к ним, угрожая маузером, и приказала:

— Садитесь в лодку, и быстрее! Мы и так потеряли много времени. На этот раз он не уйдет от меня!

— Пошли, — сказал Корридон Энн. — И держитесь настороже, видите, она совершенно сошла с ума.

Жанна села в катер последней, все так же напряженно держа в руках оружие. Энн с решительным и бледным лицом запустила мотор и вывела катер в открытое море.

Эрмит превзошел ожидания Корридона. Он думал увидеть островок каких-нибудь метров двести в поперечнике, с маленькой бухточкой и избушкой на берегу. Но когда катер вошел в обширную бухту с удобным причалом, он не смог скрыть удивления. Глядя на огромные утесы, скалистые террасы, густой лес на склонах, он вспомнил слова Энн о том, что остров опасен для тех, кто не знает его вдоль и поперек.

Катер подошел к причалу, и стаи чаек с криками закружились в воздухе. Около ангара, точной копии того, что они покинули час назад, находилась лестница, высеченная в скале. Корридон и обе женщины начали подниматься по ней, борясь с яростными порывами ветра. Он насчитал более двухсот ступеней, прежде чем они поднялись на плато. На фоне темнеющего неба отчетливо вырисовывались высокие сосны.

Сопротивляясь порывам ветра, Корридон следовал за Энн по узкой тропинке, которая понемногу втягивалась в узкую щель. Жанна шла за ними, ворча и жалуясь на тяжелый путь.

Неожиданно они очутились перед домом, построенным у подножия каменной стены. На фасад обрушивались яростные порывы северного ветра.

Это была капитальная постройка в один этаж, крепившаяся к скалам при помощи металлических растяжек. Крыша, стены и пол здания были из бетона. Все вместе производило впечатление уродливой силы в стиле старинных шотландских построек. Около дома находилась другая лестница, тоже вырубленная в скале, но ведущая на вершину утеса. Чуть позже он узнал, что эти ступеньки ведут к горе, которую он заметил еще издали и которой остров был обязан своим названием.

В доме было темно. Окна своими темными зеркалами отражали медленно проплывающие облака. Энн направилась было к двери, но Корридон остановил ее.

— Не спешите, — проговорил он, внимательно осматривая фасад и входную дверь. — Надо проверить, нет ли здесь кого-нибудь…

— Никого там нет! — нетерпеливо проговорила Энн. — Неужели вы поверили бреду этой женщины?

— Меры предосторожности не помешают.

— У меня нет причин бояться, — нервно произнесла Энн, вырвалась и, прежде чем Корридон успел среагировать, направилась к дому.

— У вас есть фонарик? — спросила она, чуть повернувшись. — Мы всегда запечатываем дверь перед отъездом. Надо посмотреть, цела ли печать…

Он подошел и осветил фонариком большую печать на двери. Печать была не тронута. Значит дверь не открывалась…

— А другого входа нет? — спросил он.

В то время Жанна осторожно приблизилась к ним.

— Нет. В дом можно войти только отсюда, — успокоила Энн. — Вы же видите, на окнах железные ставни, и они открываются только изнутри.

Она достала из кармана ключ и отперла входную дверь. Все трое вошли в просторную, со вкусом обставленную гостиную. Пока Энн зажигала свет, Корридон открыл следующую дверь.

— Оставайтесь здесь, — приказал он, — я осмотрю весь дом.

— Вы никого там не найдете! — воскликнула Энн.

— Две предосторожности лучше, чем одна, — возразил Корридон. Он обследовал все помещения в доме и убедился, что здесь никто не прячется и нет никакой возможности проникнуть в дом иначе, как через входную дверь…

Было одиннадцать часов вечера, когда Корридон вернулся в гостиную. Энн сидела перед электрокамином, Жанна нервно ходила из угла в угол.

Корридон высказался, что нет никакого смысла осматривать остров ночью.

Жанна скрепя сердце согласилась с ним. Рельеф острова, дикость его утесов, ярость ветра — все это угнетало ее. Она подозрительно следила за Энн и Корридоном, машинально перекладывая маузер из руки в руку. Когда Энн предложила проводить ее в спальню, Жанна резко ответила, что проведет ночь здесь, у электрокамина.

— Оставьте ее в покое, — прошептал Корридон на ухо Энн. — Лучше всего не обращать на нее внимания.

Все комнаты выходили на галерею, откуда хорошо просматривалась гостиная. Корридон вошел вслед за Энн в ее спальню и закрыл дверь.

— Надеюсь, вы поняли, что Брайана здесь нет? — спросила она, садясь на кровать. — Ведь вы не верите бреду этой женщины?

Он поднял на нее глаза.

— Я абсолютно уверен, что она сумасшедшая, — спокойно проговорил он. — То, что она рассказала о Жане, — совершеннейшая чепуха. По-моему, она просто помешалась на Мэллори, и половина того, что она говорит, — плод ее больного воображения. — Он нахмурился, помолчал. Мало того, мне кажется, что вся эта история с Мэллори существует только в ее больной голове. Если бы только я мог найти причину или хотя бы объяснить, отчего погибли Любек, Гаррис и Рита Аллен! Странно и то, что как бы она ни была ненормальна, ее убеждения разделяли Ренлинг и Жан.

— Но ведь вы не верите, что Брайан мог убить Жана? Скажите, вы не верите?..

— Нет, конечно… Она утверждает, что видела, как Жан боролся с Брайаном, и не в силах была помочь ему. А ведь у нее был маузер!.. Поляк выпал из вагона, и если бы маузер был у него, то как бы оказался у Жанны? Ведь она — первоклассный стрелок и без труда могла застрелить Мэллори, когда тот напал на поляка. Нет, история, рассказанная ею, не выдерживает никакой критики. Один факт несомненен: Жан был серьезно ранен. Он мог умереть от потери крови, и тогда возможны два варианта: или она уверена, что его убил Мэллори, или она лжет. Но для чего ей врать? Что-то здесь не вяжется… Не хватает какого-то звена. Надо хорошенько все обдумать. Темное это дело. А незначительный факт может дать ключ ко всей этой таинственной истории, которую нам позарез необходимо раскрыть.

Он встал.

— Ложитесь-как спать, Энн. Предоставьте мне разгадывать загадки и ни о чем больше не беспокойтесь, прошу вас!

— Я так рада, что вы больше не верите ей, — сказала Энн, кладя руку на плечо Корридона. — Если бы вам еще удалось доказать, что Брайан вообще непричастен к этой истории!

— Жанна утверждает, что он на острове. Если это так, я его найду. У меня предчувствие, что завтра мы узнаем разгадку этой истории.

— Вы не найдете Брайана. Это невозможно.

— Идите спать, — повторил Корридон. — И хорошенько заприте дверь своей комнаты. Ключ из замочной скважины… не вынимайте. Очень жаль, что нельзя отобрать оружие у Жанны. В любом случае, сегодня вечером мы все равно ничего не сможем сделать. Нужно дождаться утра.

Когда Энн ушла, Корридон, размышляя, принялся расхаживать по комнате. Дождь стучал в окно, ветер завывал, грохотал прибой… Нет, сегодня он уже ничего не сможет сделать. Лечь спать или бездействовать до утра? Он ощущал какое-то беспокойство, а монотонный шум прибоя угнетал его. Корридон сел в кресло. Он лишь немного подремал в поезде, и его веки, казалось, были налиты свинцом. И все-таки он знал, что не уснет, даже если ляжет в постель.

Он поудобнее устроился в кресле, закрыл глаза.

Мэллори… Голос в ночи… Образ, который возник из рассказов… Храбрец?.. Демон?.. Мифическая личность, которая убивала всех без жалости, или человек, которым Ренлинг восхищался, а Энн обожала. Враг, в вечной ненависти к которому поклялись Жанна и Жан?.. Предатель… или рыцарь?

Кто же ты, Мэллори? Затаился ли ты на острове или спишь в безымянной могиле во Франции?

Корридон в отчаянии стукнул кулаком по ручке кресла. В цепи не хватало звена! Началом всего дела послужило предательство Мэллори. Если бы Мэллори молчал там, в гестапо, не было бы этого ужаса. Гаррис, Любек и Рита Аллен были бы живы, трое оставшихся в живых не обратились бы к нему за помощью. Если бы Мэллори молчал… Но почему он выдал Гурвиля? Ренлинг не верил в это, не мог поверить. Не в этом ли ключ к тайне? Не здесь ли надо искать недостающее звено?..

Он резко выпрямился: в доме внезапно стало темно. Неполадки на линии или кто-то перерезал провода? Он встал и принялся шарить в темноте, приближаясь к двери. Нащупав рукой дверь, толкнул ее. Всюду было темно, хоть глаз выколи, и ничего не было слышно, кроме шума далекого прибоя… Корридон затаился и вдруг услышал в ночи голос, от которого волосы поднялись дыбом. Это был тот же хриплый, свистящий шепот, что и в квартире Крея… Голос Мэллори!

— Жанна, вы здесь?..

Прошло несколько томительных секунд… Нервы Корридона, казалось, не выдержат напряжения, и тут он услышал звук выстрела… сухой треск маузера. За выстрелом послышался стон. Это был голос Жанны. Затем звякнул открывающийся засов, и в комнату ворвался яростный порыв ветра…

Энн выскочила из своей комнаты и наткнулась на Корридона.

— Что случилось? Что происходит? — голос ее прерывался от страха.

Он отстранил ее, подбежал к перилам галереи и осветил фонариком гостиную. Помещение было пусто, входная дверь открыта.

— Жанна! — позвал он. — Где вы?

Никакого ответа.

— Где щиток с пробками? — спросил Корридон.

— На кухне…

— Подождите меня здесь! — Он быстро сбежал с лестницы, и через минуту в доме вспыхнул свет.

Корридон вышел из кухни и осмотрел каждый уголок в гостиной.

— Она убежала, — сказал он, встретившись взглядом с Энн.

— Но выстрел?.. Что здесь произошло?

Корридон подошел к входной двери, выглянул наружу, потом закрыл дверь на ключ и на засов.

— Энн, мне бы очень хотелось отыскать пулю. Давайте поищем!.. — Они принялись внимательно осматривать стены и мебель. Вскоре Энн нашла пулю, глубоко засевшую в дереве. Корридон вытащил ее с помощью ножа и задумчиво рассматривал сплющенный комок металла.

— Это пуля от маузера… — Он выпрямился и посмотрел на Энн. — Ведь я же говорил вам, что в цепи не хватает звена! Какой же я идиот — поверил этому голосу! Ну, теперь мне все понятно!..

С площадки, на которой стоял дом, Корридон мог видеть весь остров. Вдали высилась гора Эрмит, голая и черная на фоне неба. Он различил поляны, поросшие вереском, леса, уступами спускавшиеся к морскому берегу. На востоке виднелись широкие полосы песка, а на западе — опять лес и скалы…

Корридон решил оставить поляны без внимания и отправился к скалистой части острова, где среди густых лесов и скал можно было отлично спрятаться.

Он спустился в небольшую долину. Кусты здесь были высокие, и он шел смело, не опасаясь, что кто-то обнаружит его. Пройдя долину, поднялся по откосу и оказался на пересечении двух тропинок, одна из которых вела к морю, а другая вилась по крутому склону до вершины скалы. Корридон выбрал вторую тропинку. С вершины горы он сможет еще раз осмотреть остров и выбрать нужное направление…

Он шел уже три часа и никого не встретил — ни единой живой души, если не считать чаек, с криками носившихся вокруг. Помня предостережение Энн о коварных ловушках острова, он был предельно осторожен. Достигнув вершины, он снова осмотрелся. Справа видно было хаотичное нагромождение валунов, немного левее начинались пески, покрытые редким кустарником, уже просохшим на солнце. И там, на песке, он заметил цепочку следов. Это были следы человека. Даже отсюда, с высоты, можно было безошибочно определить, чьи они. Следы были большими и глубокими и вели на север, удаляясь от дома.

Корридон был ошеломлен. Он никак не ожидал увидеть здесь следы. Значит все же Мэллори?..

Как бы в ответ на неясно сформулированный вопрос вдали мелькнула чья-то фигура. Он быстро повернул голову и старательно обшарил взглядом долину, поросшую кустарником и вереском. Ничего не видно… Неужели воображение разыгралось? Но тут на фоне неба обрисовался силуэт высокого, плотного мужчины. Он исчез так же быстро, как и появился, но теперь Корридон не сомневался в его реальности. Не задумываясь, он на четвереньках переполз через тропинку, потом выпрямился и побежал. Почва была каменистой, неровной, и Корридон быстро выбился из сил. От долины начиналось открытое пространство, покрытое обломками скал, в конце которого высилась гора Эрмит. Вдруг он увидел, как из расщелины вылетел орел. Кто-то его спугнул… Значит, человек, которого он только что заметил, находится там…

Корридон принялся быстро спускаться вниз, используя любое укрытие, стараясь, чтобы из-под ног не покатились камни и не обнаружили раньше времени его присутствие. Через полчаса он достиг рощицы у подножья горы и… Он выпрямился во весь рост, глаза его потеряли настороженное и беспокойное выражение, на лице появилась улыбка…

На большом камне, не более чем в десяти метрах от Корридона, сидел высокий, крепко сложенный человек и усердно массировал лодыжку. Вот он поднял голову, лицо его прояснилось, широкая улыбка заиграла на толстых губах…

— Салют, старина! — радостно воскликнул он. — Ну и местность же здесь!.. Мне уже надоело мотаться по этому острову бед и несчастий.

На камне сидел Роулинг.

— Можете мне не верить, — сказал Роулинг, неторопливо спускаясь по откосу, — но вы не представляете, как я рад вас видеть!.. — Он не переставал улыбаться, но взгляд его был настороженным, а рука невольно тянулась к карману пиджака.

— Очень мило! — Корридон тоже улыбался. — Никогда бы не подумал, что вы будете так рады нашей встрече.

Они уселись рядом на камень.

— Я не злюсь на вас… — Корридон повернулся к инспектору. — Вы задали мне задачку, которую я как раз собирался решить. Скажите, это не вы гуляли вон там, по песчаному берегу?

— Я…

— Представьте, в какой-то момент я даже подумал, что это кто-то другой… А вместе с тем существует только один флик, который мог оставить подобные следы. Как это вы добрались сюда?

— Поляк Жан Шиманович дал показания. А та, француженка… она здесь?

— Вы спрашиваете, здесь ли она? А как это вам удалось встретиться с Жаном?

— Мы нашли его, вернее, то, что от него осталось… Мои парни подобрали его на рельсах в нескольких километрах от станции. Ему было что рассказать.

— В каком он был состоянии?

— Я бы не сказал, что в хорошем, и сомневаюсь, доживет ли он до моего следующего визита. Он выпал из поезда. Самое замечательное то, что он был еще способен говорить…

Корридон достал пачку сигарет, предложил Роулингу и закурил сам. Ему показалось, что сзади послышался легкий шум, но он даже не повернул головы.

— Так он выпал из вагона? А может, его выбросили?

— Вы имеете в виду француженку? Как, кстати, ее зовут?

— Жанна Пиреньи.

— Вот-вот! По его словам, именно она оглушила Жана и выбросила из поезда.

Корридон опустил голову.

— Я так и думал.

— А что вы знаете о всей этой истории?

С откоса скатился камень. Роулинг насторожился, но Корридон снова сделал вид, что ничего не заметил.

— Многое… Вся эта история вертится вокруг одного типа по имени Брайан Мэллори. Жан, вероятно, многое рассказал о нем?

— Да, немало… — проговорил Роулинг невыразительным тоном. — Практически он все время говорил только о нем. Еще о том, что им удалось заставить вас искать этого человека… Я уже и не помню всего. Это правда, что они выделили вам аванс в размере семисот пятидесяти фунтов?

Корридон улыбнулся.

— Жан несколько преувеличивает. Но они, правда, дали мне небольшой задаток.

Роулинг посмотрел на него инквизиторским взглядом.

— Поляк уверяет, что Мэллори убил двух его товарищей: Любека и Гарриса. Он также утверждает, что Мэллори убил Риту Аллен. Бедняга, он, по-моему, просто свихнулся. Мы сразу же подняли все сведения о Брайане Мэллори. Он умер в самом конце войны, два года назад.

— Вы в этом уверены? Абсолютно уверены?

— У меня нет никаких сомнений!

— Жан рассказал вам о начале всей этой истории? — поинтересовался Корридон. — О Гурвиле и их группе?

— Да. Рассказал. В настоящий момент он, вероятно, уже подписал свои показания… Но меня больше интересует смерть Риты Аллен. И я бы хотел сказать пару слов этой француженке…

Он не спускал испытующих глаз с Корридона.

— Вас ведь не так просто разоблачить, — продолжал инспектор. — Что вы знаете о Рите Аллен? Вас, случайно, не было там в момент ее смерти?

Корридон кивнул.

— Честно говоря, я действительно там был, но и только… Услышал наверху крик и обнаружил Риту лежащей на полу. Не знаю, упала она сама или ее столкнули с лестницы. Боясь за свою репутацию, я предпочел ретироваться.

— Вскрытие показало, что ее столкнули. Другими словами, старина, совершено убийство, — торжествующе проговорил Роулинг.

— Вам будет трудно доказать, что это я убил ее.

— Попробовать можно… — к Роулингу начало возвращаться его прежнее хорошее настроение. — Учитывая ваши действия и вашу репутацию… — он адресовал Корридону самую любезную из своих улыбок. — Короче, если мы проиграем партию, это меня весьма огорчит, старина.

— Не будем делать скоропалительных прогнозов, инспектор, — так же любезно ответил Корридон. — Тем более, что я преподнесу вам маленький сюрприз. Внимание! Никаких неосторожных поступков. Эта гарпия — отличнейший стрелок, и вот уже несколько минут она держит нас под прицелом маузера. Вы не почувствовали этого?

Он полуобернулся и громко крикнул через плечо:

— Выходите, Жанна, я хочу вам представить старшего инспектора Роулинга.

На вершине скалы, как раз над ними, показалась Жанна, держа в руке маузер. Насмешливая улыбка играла на ее губах.

— Хоть один раз вы пришли вовремя, — Корридон обратился к ошалевшему инспектору. — Это Жанна Пиреньи, и я не советую вам хитрить с ней. Оставайтесь на месте и не нервничайте, а если сможете, то лучше помолчите. Нам с Жанной и без вас есть о чем поговорить. Не так ли, Жанна?

— Неужели? — спросила Жанна холодным, бесстрастным голосом.

— Нет, подумать только!.. — вырвалось у Роулинга.

Корридон жестом приказал ему молчать и продолжал, обращаясь к Жанне:

— Не знаю, слышали ли вы наш разговор с инспектором. Если нет, то спешу уведомить, наш друг инспектор нашел Жана, и тот основательно опорожнил свой мешок. Но, по его словам, не Мэллори, а именно вы бросили его на рельсы. Это правда?

Жанна молчала. Она по-прежнему крепко держала маузер в руке и саркастически улыбалась, но было видно, что нервы ее на пределе.

— Вы бы лучше во всем признались, — жестко сказал Корридон. — Так это вы выбросили Жана на рельсы?

— Да. Ну и что? Какая разница, кто это сделал?

— Какая разница? — воскликнул Корридон. — Это как раз очень важно! — Он помолчал немного, потом продолжал: — Наверное, вы не знали, что Мэллори умер два года назад…

— Этого не может быть! — лицо ее исказилось.

— Это правда, — Корридон внимательно наблюдал за ней. — Если бы вы это знали, ничего не произошло бы, правда?.. До вчерашнего вечера и я, как идиот, верил во все ваши басни. Но вчера вы немного переиграли. Ваш трюк удался один раз, но не стоило повторять его. Двери и окна дома были надежно закрыты, я сам проверил все запоры, и никто не мог проникнуть в дом. Потом я нашел пулю и убедился — стреляли вы. Голос, шепчущий в ночи, был тоже ваш. И сразу вся картина стала ясна… Но для чего был весь этот спектакль? Не для того ли, чтобы свалить убийство на Мэллори?

На лице Жанны начал подергиваться мускул, но она ничего не ответила.

— Еще один вопрос интересовал меня, — продолжал Корридон. — Почему убили Любека, Гарриса и Риту Аллен? Все трое могли знать, или знали кое-что о Мэллори, что могло позволить им выйти на след… Но если Мэллори мертв, кто же тогда их убил?

Под упорным взглядом Корридона Жанна опустила глаза. Она дышала с трудом, глаза ее горели нездоровым огнем.

— Я напрасно позволил Ренлингу убедить себя, что это Мэллори предал Гурвиля, — Корридон говорил все тем же ровным голосом. — Да, Ренлинг поверил в предательство Мэллори, но ведь это вы рассказали ему о случившемся, сам он был тогда без сознания… Значит не Мэллори выдал группу Гурвиля, это сделали вы!

По ее телу пробежала дрожь, она пошатнулась и поднесла руки к лицу.

— Это единственно возможное объяснение, — сказал Корридон. — Я вас не упрекаю — гестаповцы хорошо знали свое дело. Я ведь тоже знаком с их методами… Они сперва пытали вас, но ничего не добились. Потом настала очередь Ренлинга. Он потерял сознание, ведь так? И они все же заставили вас заговорить. Вы выдали Гурвиля, а Мэллори все слышал. Он был совершенно ошеломлен, но пожалел вас и из рыцарства взял вину на себя. Он был способен на такое — пожертвовать собой ради другого. Когда Ренлинг пришел в себя, Мэллори сказал ему, что это он выдал Гурвиля… Так это было?

Она пыталась что-то сказать, но не смогла, лицо ее дергалось, она с трудом держалась на ногах.

— Вот и разгадка всего этого дела, — снова заговорил Корридон, не спуская с нее глаз. — Когда Жан вбил себе в голову во что бы то ни стало отомстить Мэллори, вы испугались, что они встретятся, и Мэллори может рассказать всю правду. И вы сделали все возможное и невозможное, чтобы помешать этому. Когда Гаррис и Любек обнаружили ниточку, которая могла привести их к Мэллори, вы убрали их. Потом проследили нас с Ритой до ее дома. И когда вы услышали, что она говорит о сестре Мэллори и об острове, вас охватила паника… Рита тоже была убита.

Корридон замолчал. Странно, но он не чувствовал к ней ненависти — только презрение и жалость…

— Убийца — это вы, а никакой не Мэллори!

Она выпрямилась, ее дикий взгляд избегал Корридона.

— Да! — каркнула она. — Да! Это я предала Пьера! Если бы вы только знали, что мне пришлось перенести! Но я не просила Мэллори брать вину на себя! Разве я виновата, что он был влюблен в меня? Как-будто такой простофиля мог интересовать меня! Да, это я! Это я убила всех их! — теперь она отступала, угрожая обоим маузером.

— Не шевелитесь! — крикнула она Роулингу, который сделал было попытку встать. — Неужели вы думаете, что я позволю вам арестовать меня? Только шевельнитесь — и я убью вас обоих!

Она повернулась и бросилась бежать по откосу, не замечая, что бежит к пропасти. Роулинг громко закричал и побежал за ней, но так же неожиданно остановился, увидев две фигуры, выскочившие из-за кустарника и бросившиеся наперерез Жанне.

— Держите ее, Гудсон! — В Роулинге проснулся охотничий азарт. — Не дайте ей удрать!

Но полицейские не могли состязаться с Жанной в беге.

— Она далеко не уйдет, — глухо сказал Корридон.

Жанна добежала почти до края скалы.

Оба инспектора топали где-то далеко сзади. Жанна бежала легкими шагами и, не останавливаясь, пересекла край площадки…

Через несколько секунд раздался глухой удар тела о скалы…

Два инспектора несли тело, завернутое в плащ, к временному посту полиции на берегу моря.

Роулинг стоял, засунув руки в карманы, и усиленно думал. Время от времени он посматривал на Корридона, который сидел на камне и курил.

— Боюсь, что и на этот раз вы выйдете сухим из воды, — с ноткой сожаления в голосе заметил Роулинг. — Вы действительно чемпион…

Корридон мрачно посмотрел на него.

— Ошибаетесь, Роулинг. Вам следует лучше разбираться в людях! К несчастью, у меня слишком доброе сердце, и я всегда готов помочь людям. Пусть это послужит вам уроком. Вы же видите, в какое положение я попал!

— Понимаю! — насмешливо сказал Роулинг. — Семьсот пятьдесят фунтов! И это вы называете помогать людям? Советую в следующий раз быть осторожнее. Если же нет, берегитесь неприятностей.

— Дело не в сумме. Согласитесь, плата недорогая, — с горечью проговорил Корридон. — Как подумаю, что моя фотография напечатана во всех газетах страны, что в меня стреляли, за мной охотились, как за диким зверем, обвиняли в убийстве и еще бог знает в чем! Не считая того, что я вынужден сопровождать вас для дачи показаний, теряя такое дорогое для меня время… И все для того, чтобы и без того увеличить мою известность. Никогда больше не прикоснусь к подобному делу, даже пинцетом. Если бы я мог представить, что из этого получится!

— Если вас это может утешить, знайте, мы ненадолго задержим вас. Ваше счастье, что Сандерс и Гудсон появились вовремя, чтобы услышать показания этой француженки. Я полагаю, мы можем трогаться. Вы ничего с собой не берете?

Корридон немного поколебался, потом решительно сказал:

— Нет! Я к вашим услугам.

Он встал.

— А ваш катер? Что с ним будет? — поинтересовался Роулинг с хитрой улыбкой. — Вы ведь не вплавь попали сюда?

— Не беспокойтесь о катере, — сухо ответил Корридон, — он на другом конце острова. Я найду кого-нибудь, кто привел бы его в порт.

— А молодая леди, та, что остановила поезд? Разве ее нет здесь? А между тем… пять фунтов штрафа, не считая расходов, понесенных полицией! Я не собираюсь прощать ей это. И, знаете ли, буду вынужден забрать ее с собой.

— Не говорите глупостей, — возразил Корридон. — Никто не видел, как она повернула стоп-кран, а я могу присягнуть, что она здесь ни при чем. Вы ничего не можете доказать, так что оставьте ее в покое.

— Невозможно, — сказал Роулинг. — Необходимо допросить и ее.

— Послушайте, Роулинг, это замечательная девушка, — сказал Корридон с несвойственной ему горячностью. — Тут она у себя. Катер и остров принадлежат ей. Она может вернуться на материк, когда ей захочется. Хоть однажды забудьте, что вы флик, и оставьте ее в покое.

Роулинг задумчиво поскреб подбородок.

— Это сестра Мэллори?

— Вы сами это отлично знаете, — хмуро ответил Корридон. — Газеты поднимут шумиху вокруг этого дела. Я не хочу, чтобы ее имя фигурировало рядом с моим. Вы знаете этих журналистов, и какие выводы они сделают. У вас ведь тоже есть дочь?

Роулинг широко улыбнулся.

— Нет. На этот раз осечка! У меня сын… — Он на некоторое время задумался, потом произнес: — Это ее сбрасывали на парашюте во Франции во время войны?

— Да. Попробуйте сами сделать что-нибудь подобное…

— Ладно, — согласился Роулинг. — На этот раз вы, кажется, правы. Не стоит ее связывать с таким типом, как вы. Решено! А теперь — в путь!

И так как Корридон с готовностью поднялся, чтобы присоединиться к полицейским, инспектор добавил:

— Вы не хотели бы попрощаться с ней? Нам не к спеху, можем и подождать.

Роулинг иногда умел вот так, по-медвежьи, пошутить. Корридон мрачно посмотрел на него.

— Почему вам так хочется, чтобы я с ней попрощался? — сухо проговорил он. — Она не в моем вкусе, эта девушка…

Он пошел к полицейскому катеру, но Роулинг остановил его за руку.

— К тому же у нее есть жених… Он — моряк, — добавил Корридон угрюмо.

— Да, моряки — парни что надо! Орлы! — Роулинг фальшиво улыбнулся. — Они не теряют времени даром… Но вы меня удивляете: я считал, что вам уже обеспечено место возле этой леди…

— А, заткнитесь, — проворчал Корридон.

Усаживаясь на лавку катера, он, не отрываясь, смотрел на скалы, в надежде увидеть Энн…

Когда обрывается лента

рис

Глава 1

Валери Бэрнетт лежала в ванне с закрытыми глазами, закинув руки за голову. Через приоткрытое окно снизу доносился отдаленный шум голосов. Эти веселые голоса поднимали ей настроение. Она была довольна, что поселилась в этом великолепном отеле на берегу моря. Все здесь оказалось точно таким, как ей описывали, о лучшем нельзя было и мечтать.

Она открыла глаза и оглядела свое миниатюрное, хорошо сложенное тело. Оно все было золотисто-коричневого цвета, только там, где его прикрывал купальник, остались белые полоски. Всего неделю Валери прожила здесь, но, благодаря горячему солнцу и своей способности загорать быстро и без ожогов, уже покрылась ровным, приятным шоколадным загаром. Мокрой рукой она взяла золотые часики, которые Крис подарил ей к свадьбе.

Было без двадцати двенадцать — времени вполне достаточно, чтобы не спеша одеться, выпить на террасе мартини, а Крису приготовить стакан томатного сока. Она до сих пор не могла к этому привыкнуть и каждый раз чувствовала себя немного виноватой, но врач настоял, чтобы она выполняла все желания мужа и обеспечивала ему привычный образ жизни. Крису было трудно воздерживаться от спиртных напитков, но еще труднее будет ему видеть, что она себе в чем-то отказывает.

Она положила часы на маленький столик возле ванны, и в тот же миг зазвонил телефон. Быстро вытерев руку, она сняла трубку.

— Соединяю с Нью-Йорком, — послышался незнакомый женский голос. — Будете говорить?

Только ее отец знал, что они находятся в этом отеле…

— Да, — ответила Валери, досадливо нахмурив брови. Она умоляла отца не тревожить ее. На неделю он оставил ее в покое, и вот уже звонит. Правда, она сама виновата: давно должна была написать ему письмо. Знает ведь, как он занят… Из трубки донесся низкий голос отца. Валери часто приходила в голову мысль, что если бы он не был промышленным магнатом, то мог бы стать хорошим актером.

— Вал?

— Хэлло, отец! Как мило…

— Вал, я давно не получал от тебя вестей.

— Прости, но ты же знаешь, как это бывает. Солнце такое чудное! Конечно, я должна была…

— Оставь!.. Как себя чувствует Крис?

— О, хорошо. Вчера вечером мы как раз говорили о тебе, и он…

— Я спрашиваю, как у него со здоровьем. Вал, у меня пять минут на разговор, так что не будем ходить вокруг да около. Как его самочувствие?

Валери нетерпеливо дернула ногой в воде.

— Я же тебе сказала: он чувствует себя хорошо!

— Я полагаю, с твоей стороны было ошибкой одной отправиться с ним к морю. Он больной человек, и… Вал, скажи честно: у него до сих пор дергается лицо?

Валери закрыла глаза. То ли вода уже остыла, то ли от чего-то другого, ей стало холодно.

— Он чувствует себя намного лучше. В самом деле лучше.

— Но это все еще не прошло у него?

— Нет. Но…

— Он все еще безучастен ко всему?

Валери почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы.

— Он любит сидеть спокойно, молчать и ничего не делать, но это пройдет. Ему определенно намного лучше.

— А каково мнение доктора Густава?

Валери протянула руку и вынула пробку из ванны.

— Он говорит, что Крис на пути к выздоровлению, но на это нужно время.

— Время! Бог мой, это и так уже длится почти полтора года!

— Ты не должен так говорить, отец. Я сама знаю, как долго это тянется, но если подумать…

— Слишком долго!.. Послушай, Валери, тебе двадцать шесть лет, и ты нормальная, здоровая женщина. Так дальше нельзя. Пойми, я беспокоюсь о тебе. Жить с мужем, который…

— Отец! — голос ее зазвучал резко. — Я люблю Криса! Я его жена, и мне не нужны такие советы.

Отец промолчал, потом нежно проговорил:

— Вал, малышка, я люблю тебя и не хочу тебе надоедать. Но мне нужно знать, что происходит. Я надеюсь, ты будешь меня информировать, и не забудь: если я что-то могу для тебя сделать, я это сделаю.

— Спасибо, отец, но я думаю, что сама со всем справлюсь.

Вода из ванны вылилась, и Валери накрылась полотенцем.

— Я замерзла, отец, я сейчас в ванне.

— А где Крис?

— Внизу, на террасе, читает «Оливера Твиста»… Недавно увидел Диккенса и купил полное собрание сочинений! Теперь глотает все подряд.

— Ну, что ж…

Валери услышала в трубке какой-то шум, потом снова голос отца:

— Будем кончать разговор. Надеюсь, все будет в порядке…

— Конечно.

— И не забудь: если я тебе буду нужен — звони! К пяти часам я всегда в конторе, а до этого времени меня не найдешь.

— Зачем мне звонить тебе?

— Так, на всякий случай. Ну, Вал, моя девочка, будь здорова!

Валери положила трубку и вышла из ванны. Она растерлась полотенцем, надела белый с голубыми узорами халат, затем прошла в спальню. С балкона открывался чудесный вид на бухты и на берег, пестревший разноцветными зонтами и тентами.

Валери посмотрела вниз, на террасу, где стоял шезлонг Криса. Шезлонг был пуст. Открытая книга лежала на парапете террасы.

У Валери от страха вдруг сжалось сердце. Диким взглядом он обвела террасу: повсюду сидели в креслах люди, попивали мартини и болтали. Старший официант, одетый во все белое, сновал туда-сюда. У выхода стоял толстый портье в белой тропической униформе, за ним виднелось невозмутимое блистающее море и безлюдный пляж.

Криса нигде не было видно.

Отель «Испанский залив» самый дорогой и самый комфортабельный во всей Флориде. Он рассчитан всего на 50 мест, и только очень богатые люди могут позволить себе роскошь остановиться здесь.

Отец Валери Чарльз Трэверс настоял, чтобы его дочь с мужем поселились именно здесь. Когда врач прописал Крису спокойствие и хороший уход, Трэверс сразу же предложил этот отель. Он все организовал, распорядился, чтобы счета направлялись непосредственно к нему, и дал дочери шикарную машину. Валери предпочла бы отель подешевле, ведь она знала, как злится отец из-за того, что Крис не может материально обеспечить своей жене условия, достойные дочери мультимиллионера.

Но отель был такой замечательный, что она почти забыла о своих угрызениях совести.

Первая неделя прошла спокойно. Валери уже свыклась с тем, что Крис ни в чем не проявляет инициативы: с радостью сидит на солнце, читает и равнодушно беседует о пустяковых вещах. Каждый из них имел свою спальню, но он не предпринимал никаких шагов, чтобы сблизиться с ней. Из-за этого Валери все время чувствовала какую-то недосказанность в их отношениях, но это можно было перенести, и она постепенно начала свыкаться со своим двусмысленным положением.

В первые дни, когда они здесь поселились, Валери не спускала глаз с мужа. Это было нетрудно: из отеля на несколько километров был виден морской берег, а до ближайшего города можно было добраться только на машине. Ключи же от машины постоянно находились у Валери в сумочке.

Проходили дни, Крис был спокоен, и она начала оставлять его на некоторое время без присмотра. И вот он пропал. Она торопливо надела пляжные туфли и легкую кофточку и вдруг вспомнила о ключах. Дрожащей рукой открыла сумочку и стала шарить в ней. Ключей не было. Чувство страха охватило ее: значит, пока она была в ванной, Крис вошел и взял у нее из сумочки ключи…

Валери снова вышла на балкон, чтобы посмотреть на стоянку машин, находившуюся позади террасы. Их белой машины там не было. Она вернулась в спальню и быстро причесалась.

«Не надо сходить с ума, — убеждала она себя. — Он скоро приедет. Почему бы ему не прокатиться вдоль побережья, если это доставит ему удовольствие?.. Я сказала ему, что спущусь вниз в половине первого, а сейчас еще нет и двенадцати. Вероятно, ему надоело читать книгу, и он решил немного отвлечься».

Но подсознательно Валери чувствовала, что это не так. После того несчастного случая Крис не садился за руль, и ей самой приходилось водить машину. Почему же он не попросил ключи, а дождался, пока она ушла в ванную, потом прокрался в ее спальню и взял их?! Она не могла больше справляться со своим страхом и, схватив сумочку, помчалась по длинному коридору к лифту.

Лифт-бой в безупречно белом костюме вежливо спросил:

— Вниз, мадам?

— Да, пожалуйста.

Лифт опустился, открылась дверь, и Валери поспешила через большой элегантный холл к вращающейся двери. На террасе ее вежливо приветствовал портье.

Она посмотрела направо и налево, но Криса нигде не было видно. После небольшой паузы она, наконец, смогла совладать со своим голосом и спросила портье:

— Я думала, мистер Бэрнетт находится на террасе… Он куда-то вышел?

Про себя она молила бога, чтобы он куда-нибудь вышел — в туалет, бар или еще куда-нибудь, но оставался в отеле.

Но портье сообщил, что мистер Бэрнетт взял машину и отправился осматривать залив.

— Минут десять назад, мадам.

— Большое спасибо.

Валери медленно подошла к тому месту, где лежала книга Криса, открыла сумочку и вытащила солнечные очки. Тотчас же появился официант и молча поставил перед ней мартини. Угадывать желания гостей входило в обязательный сервис отеля. Иногда происходили накладки, но в данном случае это было как раз то, в чем нуждалась Валери.

— Томатный сок для мистера Бэрнетта, мадам?

— Мистера Бэрнетта пока нет…

Валери взяла бокал и немного отпила, затем долго смотрела на берег моря. Сердце тревожно колотилось, страх комком подступал к горлу.

Взглянув на часы, она увидела, что уже почти половина первого.

«До половины первого я ничего не должна предпринимать», — сказала она себе. Крис знал, что к этому времени она должна спуститься вниз. Если она сейчас начнет его разыскивать и он по возвращении заметит, что она впала в панику, это может принести непоправимый вред его здоровью. Врач предупреждал, что нельзя давать Крису повод почувствовать, что она не доверяет ему.

Ну хорошо, она доверяет ему, доверяет!..

При каждом звуке подъезжающей машины Валери с надеждой и страхом вглядывалась в длинную подъездную дорогу. Обитатели отеля стали возвращаться к ленчу, и портье еле справлялся с работой. Но среди подъезжающих не было Криса.

В половине первого Валери допила свой мартини. Она так сильно сжимала книгу, что у нее заныли пальцы.

«Подожду еще десять минут, — решила она, — потом уже буду что-нибудь предпринимать… Но что?»

К ней подошел старший официант, держа на подносе бокал с охлажденным мартини.

— Еще бокал, мадам? — нерешительно сказал он.

Обычно перед ленчем она пила только один бокал, но официант догадался, что ей может понадобиться и второй.

— Ах да, большое спасибо, — ответила Валери.

Официант поставил бокал, взял пустой и бесшумно удалился.

Валери снова посмотрела на часы, отпила немного и поставила бокал на стол.

«Он не приедет, — поняла она. — О, боже! Что мне делать? К отцу раньше пяти часов не дозвониться. Если бы я только знала, куда… Нет, он не мог далеко уехать, я не верю в это. Но кто мне может помочь? Доктор Густав? Вероятно, я должна позвонить ему. Но что он может сделать? Ведь не станет же он искать Криса! Полиция? Она, конечно, будет его искать, но как только она узнает, кто он такой, сейчас же об этом проведают репортеры, и история получит огласку… Этого я не переживу».

Она украдкой взглянула на часы: без четверти час. Услышав шум подъезжающей машины, подалась вперед. Но это был «роллс-ройс». Из него вышла толстая женщина с пекинесом и стала подниматься на террасу.

«Он может в любой момент вернуться, — подумала Валери. — Я не должна терять голову, надо доверять ему. Подожду до часа, а уж потом буду что-то решать…»

За несколько минут до часа она увидела входящего на террасу Жана Дюлака, управляющего отелем, высокого интересного мужчину в безупречном костюме, с прекрасными манерами и характерным французским шармом. Он на несколько секунд приостанавливался перед каждым столиком и приветствовал гостей.

Валери наблюдала за тем, как он приближается: через несколько минут он остановился и перед ней.

— Мадам Бэрнетт совсем одна? — он улыбнулся. — Этого не может быть! — Увидев ее бледное озабоченное лицо, он тихо спросил: — Могу я вам чем-то помочь?

— Надеюсь… — дрожащим голосом сказала она. — Пожалуйста, присядьте и…

— Нет-нет, только не здесь. Люди очень любят наблюдать и сплетничать, — он снова улыбнулся. — Приходите через несколько минут ко мне в кабинет, там посмотрим, что я могу для вас сделать. — Управляющий поклонился и пошел дальше.

Ждать было тяжело. Когда посетители стали вставать и уходить из ресторана, она тоже поднялась и подчеркнуто медленно направилась в кабинет Дюлака, который находился позади регистрационного стола клерка. Молодой человек, считавший на калькуляторе, поклонился ей и сказал:

— Мсье Дюлак ожидает вас, мадам. Проходите, пожалуйста.

Валери вошла в кабинет, из окон которого открывался прекрасный вид на бухту. Комната была просторная, с множеством цветов и мягкой, удобной мебелью.

Дюлак при ее появлении встал из-за письменного стола и указал на кресло.

— Садитесь, пожалуйста… Давайте поговорим о ваших проблемах. Речь пойдет о мистере Бэрнетте, не так ли?

Валери села. Слезы подступили к ее глазам, и она еле нашла силы, чтобы кивнуть. Дюлак быстро отошел к окну, чтобы дать ей время успокоиться. Затем сказал:

— У меня в жизни было много забот и неприятностей. Так что у меня теперь есть опыт, и я могу разрешать подобные проблемы. — Он помолчал с секунду, потом продолжал: — Мистер Бэрнетт куда-то уехал, и теперь вы беспокоитесь о нем. В этом ведь дело, не так ли?

— Значит, вы в курсе дел моего мужа?

— Я в курсе дел всех моих гостей, иначе я не смог бы их обслуживать.

— Да, он куда-то уехал… Я так боюсь!

— Его здесь нет уже больше часа, — Дюлак покачал головой. — Он отсутствует слишком долго. Нам следует сообщить в полицию.

Валери съежилась, но Дюлак успокаивающе поднял руку.

— Уверяю вас, это не привлечет внимания. Итак, если вы согласны, я возьму дело в свои руки. Капитан Террелл, шеф местной полиции, мой хороший друг. Он человек сообразительный, и все будет сделано максимально тактично. Он быстро найдет мистера Бэрнетта, и никто ничего не узнает, я гарантирую.

Валери облегченно вздохнула.

— Большое спасибо! Конечно, я согласна. Я вам так благодарна!

— Я сейчас же займусь этим, — сказал Дюлак, вставая. — А для вас будет лучше, если вы уйдете к себе. Я пришлю вам что-нибудь поесть, — улыбаясь, он отклонил протест Валери. — Что-нибудь легкое, вы должны поесть. — Он проводил ее до двери и сказал: — Капитан Террелл через полчаса будет у вас.

Капитан Террелл был высокого роста. Его песочного цвета волосы уже начали седеть.

Подчиненные ценили и уважали его, а преступники побаивались, хотя население Майами с пригородами и представляло для них заманчивую добычу.

Капитан опустился в кресло, которое, казалось, застонало под ним.

— Дюлак сообщил мне о ваших неприятностях, миссис Бэрнетт, — произнес он неожиданно тонким голосом. — Описание внешности вашего мужа и марка машины уже разосланы. Вероятно, мои люди разыщут его в течение ближайших часов. Хочу вам сказать, что у вас нет оснований для тревоги.

— Большое спасибо, но… газеты…

— Не беспокойтесь. Я знаю, как обращаться с репортерами, — успокоил ее капитал Террелл. — Дюлак сообщил мне, что ваш муж не совсем здоров. Не сообщите ли вы мне некоторые подробности?

— Охотно, если вам это может помочь. Два года назад он попал в автомобильную катастрофу и получил тяжелую травму головы. В течение пяти месяцев он находился без сознания. До несчастного случая он был энергичным, одаренным человеком и работал с моим отцом. Когда, наконец, к нему вернулось сознание, отец сказал, что он стал похож на лунатика. — Валери замолчала и посмотрела в окно. — Потом месяцами он находился в больнице, но улучшения не наступало. Физически он не изменился, а просто, казалось, потерял интерес ко всему, включая и меня. Так продолжалось без изменений полтора года, после чего я решила против желания отца забрать его оттуда. Я думала, что ему лучше вернуться к нормальному образу жизни. Врач согласился, и я, забрав мужа, привезла его сюда. Мы прожили здесь неделю, и, на мой взгляд, ему стало намного лучше.

— В каком смысле? — поинтересовался Террелл.

— Он начал понемногу интересоваться некоторыми вещами, — пояснила Валери. — Прежде он обычно сидел, устремив взгляд в пустоту. Здесь же он заинтересовался книгой «Приключения Оливера Твиста» и начал ее читать… Попросил меня купить собрание сочинений Диккенса… Начал расспрашивать о постояльцах отеля…

— А к вам он стал проявлять интерес?

— Нет, — Валери смущенно развела руками.

— Насколько мне известно, он находился под наблюдением доктора Густава? — продолжал Террелл после недолгой паузы. — Почему?

— Он уже два года находится под постоянным наблюдением врачей. Он не доверяет себе. Без врача он чувствует себя неуверенно.

— Я знаком с доктором Густавом, это порядочный человек. Как он находит состояние вашего мужа?

— О, он считает, что Крис на пути к выздоровлению, но на это понадобится длительное время.

— Он не предупреждал вас, что в один прекрасный день ваш муж может куда-нибудь уехать?

— Нет.

— С момента выхода из больницы ваш муж никогда не водил машину?

— Это меня и тревожит. После несчастного случая он ни разу не садился за руль. Я сама водила машину.

Террелл немного подумал, потом поднялся.

— Я сообщу вам, когда мы его найдем. Вероятно, будет лучше, если вы сами придете в управление полиции и заберете его оттуда. Наверное, нужно позвонить доктору Густаву. Но я сделаю это сам. Не волнуйтесь, мы скоро найдем вашего мужа. Мои люди контролируют все дороги в направлении Майами.

Капитан ушел, а Валери села к окну, напряженно глядя на дорогу.

Глава 2

Сержант Джо Бейглер провел своей крупной рукой по коротко остриженным волосам. На его веснушчатом лице было задумчивое выражение. Он сидел за обшарпанным письменным столом в большой комнате, где стояло еще много других столов, за которыми сидели полицейские. Они писали или звонили по телефону.

Бейглер в этот момент читал сообщение о мелкой краже ювелирных изделий. Он был сержантом с большим стажем, правой рукой Террелла. Неженатый, 38 лет, непьющий, он, по мнению шефа, вот уже много лет был лучшим работником.

Зазвонил телефон, и Джо снял трубку большой волосатой рукой.

— Да, Бейглер слушает…

— Шеф только что пришел. Сидит в своем кабинете, — доложил дежурный.

Бейглер буркнул что-то себе под нос, положил сообщение в папку с незаконченными делами, поднялся и направился в кабинет Террелла.

Капитан в это время наливал себе кофе. Увидев в дверях сержанта, он достал еще одну чашку, налил и пригласил сержанта.

— Заходи, Джо. Есть что-нибудь новенькое по делу Бэрнетта?

Бейглер вошел, закрыв за собой дверь, и сел.

— До сих пор ничего нет, хотя все патрули извещены. А почему, собственно говоря, такое волнение?

— Это важная персона. Парень приходится зятем Чарльзу Трэверсу. И для справки, чтобы ты знал, кто такой этот Чарльз Трэверс, так это он построил в Нью-Йорке отель «Пайвс», плотину в Парагвае и многое другое.

Бейглер сделал глоток кофе и закурил сигарету.

— Ну и что?

— Мы должны его найти. В этом деле есть одна загвоздка. — Террелл замолчал и затянулся трубкой. — У него была серьезная травма головы. Я недавно беседовал с его женой и только что звонил доктору Густаву. Парень попал в автомобильную катастрофу и получил тяжелое ранение головы. Доктор Густав сказал, что такое повреждение мозга со временем можно вылечить, но пока что парень не отвечает за свои поступки. Он уже два года не садился за руль машины, а сегодня впервые уехал. На этой быстроходной машине он запросто может учинить на дороге несчастный случай.

— А мне что делать? — Бейглер допил кофе. — Может еще раз накачать своих ребят?

— Это не повредит. Скажи им, и как можно скорее, что дело очень важное и парня необходимо найти. Прошло уже два часа, как мы объявили поиск. Мне кажется, не так уж сложно найти белый «мерседес-кабриолет»…

— Может, он находится на какой-нибудь боковой дороге? — предположил Бейглер. — Ты как думаешь?

— Мне на это наплевать. Разыщи его. И поторопись.

Бейглер кивнул и спустился в радиоузел. Там он взял микрофон и связался с патрульными машинами. Не успел он закончить разговор, как в комнату вошел полицейский и положил ему руку на плечо.

— Сержант Гарри звонит по телефону. Он нашел «мерседес».

Бейглер протянул ему микрофон.

— Сообщи это ребятам, — приказал он.

Он подошел к соседнему столику и взял трубку.

— Хэлло, Гарри, как дела?

— Я нашел машину, сержант. Белый «мерседес», нью-йоркский номер 53567. Стоит на Олд-Дакси-шоссе. Правая фара разбита, крыло помято. Должно быть, парень налетел на дерево.

Бейглер почесал нос.

— Машина пуста, сержант…

— Подожди секунду, — пробурчал Бейглер. Он повернулся. — Эй, Джек, сколько наших патрульных машин на Олд-Дакси-шоссе?

— Три машины. Одна находится в двенадцатимильной зоне, а две в десятимильной.

— Передай им, чтобы они связались с Гарри. Ему нужна помощь.

Бейглер снова связался с Гарри.

— Я отправил к тебе три машины. Нужно немедленно осмотреть окрестности. Оставайся на месте. Вуд передаст тебе описание внешности парня.

Бейглер кивнул другому полицейскому, протянул ему трубку и направился в кабинет Террелла.

Без двадцати три. Валери все еще сидела у окна. Она снова и снова повторяла про себя, что сделать она ничего не может, и ей остается только ждать, когда полиция найдет Криса. Но ожидание действовало ей на нервы. А что, если Крис снова попал в аварию, но на этот раз погиб?

Вдруг зазвонил телефон. Она посмотрела на аппарат, потом вскочила и схватила трубку.

— Миссис Бэрнетт, с вами говорит капитан Террелл.

— Вы нашли его?

— Еще нет, но мы нашли машину. Она стояла на Олд-Дакси-шоссе. По этой дороге редко ездят. Фара разбита, как будто машина ударилась о дерево. Похоже на то, что ваш муж просто вылез из нее и пошел дальше пешком. Туда поехали четыре наши машины, люди ищут в окрестностях. Но там рощицы, фруктовые сады, и все это затрудняет видимость. Возможно, он прилег и уснул, как усталый ребенок. Я хотел только ввести вас в курс дела. Не волнуйтесь, пожалуйста, мы почти нашли его.

— А если он ранен?

— Я не думаю. Удар был довольно слабым, только помялось крыло и разбилась фара. Возможно, он немного расстроился и теперь где-нибудь отдыхает.

— Может, мне нужно поехать туда? Я могу взять такси.

— Оставайтесь лучше в отеле. Тогда мы, по крайней мере, будем знать, как с вами связаться. Я позвоню вам, как только мы найдем его.

— Хорошо. Большое спасибо вам за звонок.

— Не стоит благодарности, — проговорил капитан немного смущенно. — Теперь уж не придется долго ждать, — добавил он.

Валери снова подошла к окну, устремив неподвижный взгляд на бухту. На пляже люди загорали, купались. Картина была мирная, но у Валери на душе скребли кошки. Уже около пяти часов, а все еще никакого звонка из полиции. Волна отчаяния и страха захлестнула ее. Еще 20 минут нестерпимого ожидания… «Все! Буду звонить отцу», — решила она.

С тех пор как Валери начала сознавать себя, они с отцом отлично понимали друг друга. Она уважала этого удачливого симпатичного человека и была уверена, что он может разрешить все ее проблемы. В сложных случаях она обращалась только к отцу. Правда, такая необходимость возникала редко, но он всегда все улаживал в ее жизни. Основной причиной его нетерпимости к Крису было сознание собственной беспомощности. Это была первая проблема в жизни Валери, которую он не мог решить.

Через десять минут ее соединили с кабинетом отца, но секретарша сообщила, что он все еще находится на совещании.

— Это говорит миссис Бэрнетт. Вы сможете передать моему отцу, что мне нужно срочно переговорить с ним?

— Само собой разумеется, миссис Бэрнетт. Подождите у телефона, я пошлю ему записку, на это потребуется несколько минут.

Что означали эти несколько минут по сравнению с теми ужасными часами, которые она провела сегодня…

— Хорошо, я подожду у телефона.

Не прошло и пяти минут, как Валери услышала голос отца:

— Вал?..

— Отец? Он уехал!.. Я вне себя! После того, как я поговорила с тобой, я обнаружила, что его нет.

— Он взял машину?

Валери глубоко вздохнула.

Голос отца звучал спокойно. Она приготовилась к тому, что он вскипит, начнет упрекать ее, но он говорил с ней обычным тоном. Его хладнокровные вопросы подействовали на нее успокаивающе.

— Да. Прошло уже пять часов, как его нет.

— Ты говорила с Дюлаком?

— Да. Он сообщил об этом шефу полиции. Они нашли машину, но Криса в ней нет.

— Они продолжают поиски?

— Думаю, что да.

— Попроси телефонную станцию не разъединять нас и позвони с другого аппарата в полицию. Я хочу знать положение вещей в настоящий момент.

— Сейчас я это сделаю. Ах, отец, ты не представляешь…

— Вал, сделай то, что я сказал, нельзя терять времени.

Она попросила телефонистку, чтобы та не разъединяла их, и набрала номер полиции.

— У вас есть какие-нибудь новости? — спросила она.

— К сожалению, пока ничего, миссис Бэрнетт, — услышала она мягкий голос Террелла. — Мои люди ищут повсюду, но я уже говорил вам, что местность очень неудобная для поисков, а я не мог послать туда больше восьми человек. Хочу вам сказать откровенно, если мы не разыщем его до наступления темноты, мне придется обратиться за помощью. Тогда дело не удастся сохранить в тайне. Я как раз собирался звонить вам. Как мне поступить?

Валери попыталась обдумать этот вопрос и, наконец, неуверенно ответила:

— Я позвоню вам.

— Они еще не нашли его, — сообщила она отцу. — Я предупредила полицию о нежелательности огласки этой истории. Если же они не найдут Криса до наступления темноты, они будут вынуждены попросить помощь. Но тогда вся эта история попадет в газеты.

— Передай ему, чтобы он потребовал помощь, — ответил Трэверс. — Я скоро буду у вас. Сяду в ближайший самолет и прилечу. Не волнуйся, Вал.

— Но, отец, у тебя так много работы! Разве Нью-Йорк…

— Мы не должны терять времени. Я приеду. Скажи этим полицейским, чтобы они послали на розыск столько людей, сколько потребуется. Сама оставайся в отеле. Дюлак займется прессой. Я все организую, когда приеду. Ну, выше нос!

Валери снова позвонила Терреллу.

— Мой отец скоро прилетит сюда. Он просил передать вам, чтобы вы затребовали необходимую помощь. Нужно найти моего мужа еще сегодня вечером.

— Будет сделано! — ответил капитан. — В течение ближайшего получаса я передам сообщение для радио. Пусть фермеры осмотрят свои сараи, а мы объедем все мотели, больницы и отели. К сожалению, придется сообщить прессе.

— Я понимаю, — ответила Валери и повесила трубку.

Она постояла немного, закрыв лицо руками, и, наконец, расплакалась.

Позолоченные, покрытые эмалью часы в гостиной Валери пробили десять. Она лежала на софе возле открытого окна и смотрела на небо.

Мистер Трэверс сидел в кресле с сигарой в зубах. Рядом на столике стоял бокал виски с содовой. За последние полчаса оба не сказали ни слова. Со времени своего прибытия отец был исключительно ласков и внимателен к дочери, и между ними установились старые добрые отношения, которые немного испортились со времени болезни Криса.

Валери почувствовала облегчение. Присутствие отца вселило в нее надежду.

Внизу в зале сидели фотографы и репортеры. Их голоса доносились наверх. Временами раздавался громкий смех, от которого Валери вся съеживалась. Вдруг зазвонил телефон. Трэверс снял трубку. Мужской голос сказал:

— Капитан Террелл хочет вас видеть.

— Проводите его ко мне, — Трэверс положил трубку. Валери вскочила на ноги и растерянно посмотрела на отца.

— Сейчас сюда явится Террелл, — пояснил отец.

— Разве они нашли Криса?

— Сейчас узнаем.

Чарльз Трэверс и в свои шестьдесят лет имел еще очень привлекательную внешность. Сильный, широкоплечий, ростом шесть футов. У него были яркие голубые глаза, густые соломенные волосы, выразительное тонкое лицо.

Услышав шаги Террелла в коридоре, он открыл дверь. Мужчины пожали друг другу руки.

— До сих пор никаких новостей, — сообщил капитан. Он прошел в комнату. — Несмотря на это, я хотел бы проинформировать вас о наших мерах. — Он поклонился бледной Валери, стоявшей возле софы со стиснутыми кулаками.

— Прошло более двенадцати часов, — отозвался Трэверс. — Меня действительно интересует, что вы предприняли.

— Я понимаю ваши чувства, мистер Трэверс. Мы сделали все, что могли. Местность очень неудобная. Болота, манговые заросли, огромные заросли тростника, сотни сараев. Мы прочесали на машинах местность в радиусе пяти миль. Остается только два варианта: либо мистер Бэрнетт умышленно спрятался, либо его подобрала попутная машина. Если он спрятался, то наши усилия найти его почти безнадежны. Лучшее место для укрытия он вряд ли мог найти. Если его подобрала попутная машина, то мы должны забить тревогу и обратиться к населению.

Трэверс вопросительно посмотрел на капитана.

— Другими словами, ваша организация неспособна отыскать человека, пропавшего в вашем районе.

— Ни в одном штате нет организации, способной сразу найти человека, если он спрятался и не хочет, чтобы его нашли. Мы найдем его, но на это понадобится время.

— Итак, вы не рассчитываете разыскать его сегодня ночью?

— Не знаю, это, конечно, возможно, но я сомневаюсь…

— Это все, что я хотел знать, — ответил Трэверс. — Ну, хорошо, действуйте дальше. Мы будем ждать, и большое спасибо за информацию.

Разговор был окончен.

Недовольный Террелл пошел к двери, потом остановился и посмотрел на Валери.

— Мы разыщем его, миссис Бэрнетт. Я надеюсь, вы доверяете мне?

— Безусловно, — дрожащим голосом ответила Валери.

Когда капитан ушел, Трэверс обнял дочь и привлек ее к себе.

— Пошли спать. И не бойся, ведь я с тобой. Все будет в порядке. Недели через две, а то и раньше, тебе смешно будет вспоминать, что ты так волновалась.

Валери высвободилась из его объятий.

— Отец, я от всего сердца благодарю тебя за то, что ты приехал. Но ты, кажется, совсем не понимаешь, что значит для меня Крис. Я люблю его, и, что бы ни случилось, он принадлежит мне. Без него моя жизнь потеряет всякий смысл. Я хочу, чтобы ты понял, как он мне дорог.

Трэверс задумчиво посмотрел на дочь.

— Иди в постель, Вал. Ты вряд ли заснешь, но, по крайней мере, немного отдохнешь и успокоишься. Его разыщут, а вместе нам легче будет пережить это время.

— Я только хотела объяснить, что он для меня — все. — Валери ласково положила руку на его плечо. — Сейчас пойду лягу… Большое спасибо, отец, не знаю, что бы я без тебя делала, — она быстрыми шагами направилась в спальню.

Трэверс стал возле окна и, нахмурившись, уставился в темноту. Затем резко бросил недокуренную сигару прямо на террасу, где сидели репортеры.

Почувствовав запах жареного бекона, Террелл поспешно закончил бритье. До трех часов ночи он руководил поисками Бэрнетта, потом, усталый и разбитый, передал руководство в руки Бейглера и уехал.

Покончив с бритьем, он подумал, что парня, наверно, еще не нашли, иначе Джо обязательно сообщил бы. Вспомнил милую миссис Бэрнетт, и ему стало обидно, что он до сих пор ничем не смог ей помочь.

Когда, наконец, он появился к завтраку, Каролина уже сидела за столом и читала газету.

— Это верно, что бедный парень психически не совсем здоров? — она протянула ему газету.

— Должно быть, так и есть, — ответил он, садясь за стол. — Газеты, как всегда, пытаются вытащить на свет божий пикантные подробности. Этим они только пугают население.

— Но он же не опасен?

Террелл прищелкнул языком.

— Все-таки у него была травма мозга…

Дочитав столбец до конца, он отложил газету и принялся за еду. В это время зазвонил телефон.

— Шеф, говорит Джо. — Бейглер говорил взволнованным голосом. — Неприятности в Оюсе… Только что сообщили об убийстве.

Террелл потер лоб. Убийство! Вот уже более восьми месяцев у них не было подобных случаев.

— Подробности, Джо.

— Владелец «Парк-мотеля» сообщил нам об этом. В одной из его комнат лежит мертвая женщина. Зверское убийство!

— О'кей, заезжай за мной. Есть что-нибудь новое о Бэрнетте?

— Его все еще ищут.

Бейглера, казалось, уже не интересовало дело Бэрнетта — убийство было более важным событием.

— Люди уже готовы, самое большее через десять минут будем у вас.

Террелл повесил трубку и вернулся к столу. Он сообщил Каролине об убийстве, но она не пожелала слушать. Ей хотелось узнать что-нибудь о Бэрнетте.

— Он до сих пор не найден, — с раздражением ответил Террелл. — По-моему, он уехал далеко от того места, где бросил машину, иначе это трудно объяснить. Вероятно, у него помутился рассудок, и он уехал куда-то без определенной цели.

Через восемь минут к дому Террелла подъехали две полицейские машины, но не успел он накинуть куртку, как зазвонил телефон.

— Говорит Уильямс, шеф. Мы нашли Бэрнетта на прибрежном Северном шоссе. Он сейчас у нас в машине. Что с ним делать?

Бейглер уже нетерпеливо ожидал у выхода. Террелл коротко спросил:

— Как он выглядит?

— Какой-то подавленный… Не имеет никакого понятия, каким образом очутился там.

— Оставайтесь на месте, — ответил Террелл. — Я вам позвоню.

Он положил трубку и тотчас же позвонил в отель «Испанский залив». Ожидая, пока соединят, он сказал Бейглеру:

— Наконец-то нашли Бэрнетта! Я быстро закончу это дело. Поезжайте в «Парк-мотель», я скоро буду.

Бейглер кивнул и пошел по дорожке сада к ожидавшей его машине.

— Мистер Трэверс? Говорит Террелл. Мы нашли мистера Бэрнетта. Он выглядит несколько удрученным и в настоящий момент находится в полицейской машине на прибрежном Северном шоссе, милях в тридцати от вашего отеля. Я бы не советовал привозить его в отель, где полно репортеров. Будет лучше, если мои сотрудники доставят его в санаторий доктора Густава. Вы с миссис Бэрнетт сможете там с ним встретиться. Как вы на это смотрите?

— Согласен с вами, — ответил Трэверс. — Сейчас выезжаем.

— Через час он будет там, — сказал капитан.

Он положил трубку и позвонил Уильямсу. Проинструктировав его, коротко рассказал жене о случившемся, затем быстро сел в свою машину и поехал в «Парк-мотель».

Оюс находился на главном шоссе № 4, в прошлые времена там был рынок для индейцев. В переводе слово «оюс» означает «пышный», — вероятно, эту местность окружала пышная растительность. «Парк-мотель» был расположен на ответвлении от шоссе, ведущем к Майами. Это было второразрядное заведение, состоявшее из сорока грязных деревянных домиков, плавательного бассейна, магазина самообслуживания, площадки для детских игр и четырехугольного клочка земли, на котором гости могли танцевать. Из громкоговорителей, подвешенных на деревьях, гремела оглушительная музыка.

Террелл прибыл туда через пять минут после своих сотрудников. Фред Хесс, возглавляющий отдел убийств, сообщил ему, что Бейглер находится в конторе вместе с владельцем мотеля.

Террелл направился туда по заросшей травой дорожке. Душная маленькая контора была разделена на две части барьером, на котором лежали регистрационная книга и множество ручек. Там также находились телефон и пепельница, полная окурков. По другую сторону барьера стояли стол и три стула.

На одном из них сидел Бейглер с дешевой сигарой в зубах, а рядом с ним — высокий худой мужчина лет пятидесяти, с густыми седеющими волосами пепельного цвета и желтоватой кожей. Лицо у него было маленькое, нос длинный и острый. Грязный серый костюм из хлопка был ему широковат.

— Это Хенекей, — представил его Бейглер и встал. — О'кей, Хенекей, расскажи нам все с самого начала.

Террелл сел на стул рядом с Бейглером.

— Как я уже сказал сержанту, — начал Хенекей, — в семь тридцать утра я подошел к ее двери, постучался, а когда она не ответила, нажал на ручку двери и вошел, — он скривил лицо. — После этого я немедленно позвонил в полицию.

— Как ее имя?

— Она записалась как Сью Парнелл из Майами. Прибыла вчера вечером около восьми и намеревалась пробыть здесь одну ночь.

— Вы ее раньше видели?

Хенекей помедлил долю секунды, потом отрицательно покачал головой.

— Нет, не помню. Летом, в сезон, сюда приезжает множество людей… Нет, кажется, не видел.

— Были ли у нее какие-нибудь посетители?

— Этого я не могу сказать. Я сижу здесь с семи тридцати утра и до полуночи, а потом закрываю контору и ложусь спать. Что делается в домиках, я не вижу и не слышу.

— Пойдем посмотрим на нее, — Террелл поднялся.

— Домик номер двадцать четыре, — сказал Хенекей и положил ключ на стол. — Если вы ничего не имеете против, то я с вами не пойду. Я ее уже один раз видел, и с меня этого достаточно…

— Хорошо, — ответил капитан.

Бейглер взял ключ, и оба полицейских вышли из конторы, направляясь к двойному ряду деревянных домов. Любопытные туристы хотели было присоединиться к ним, но полицейские не разрешили. За Терреллом и Бейглером последовали работники из отдела убийств и фотограф. Они подошли к двадцать четвертому домику, и Бейглер открыл дверь.

— Подождите, — сказал Террелл сотрудникам.

Он и Бейглер вошли в домик, обстановка которого состояла из двухспальной кровати, шезлонгов, платяного шкафа, потертого ковра и телевизора. У обоих скривились лица, когда в нос ударил неприятный запах.

Бросив взгляд на кровать, Бейглер поспешил открыть окно. Террелл, сдвинув шляпу на затылок, склонился над голым телом, лежащим поперек кровати.

Сью Парнелл была очаровательной блондинкой лет восемнадцати.

«Наверно, она тратила все деньги на свою внешность», — подумал Террелл, глядя на свеженаманикюренные ногти на руках и ногах и на эффектно уложенные волосы. Кроме того, она принадлежала к любителям солнечных ванн, так как все ее тело было покрыто красивым золотистым загаром.

Убийца, вероятно, действовал с дикой злобой… На верхней части тела были четыре ножевые раны, а нижняя часть живота была совершенно располосована.

За долгие годы службы Террелл многое повидал, но от такой картины его начало выворачивать.

— О, Боже! — воскликнул Бейглер и выбежал на улицу.

Террелл осмотрелся. Под одним из шезлонгов стоял бело-голубой чемодан. Он обошел кровать и открыл дверь в маленькую душевую. На стеклянной полочке стояла баночка с кремом, лежали тюбик с зубной пастой и кусок мыла, на полке возле душа — губка и купальная шапочка. Он вернулся в спальню и вышел на маленькую веранду, где его ожидали сотрудники.

— Достаньте простыню, — приказал он Хессу. — Где врач?

— Уже выехал, — ответил Хесс. — Должен скоро прибыть.

Не успел он закончить фразу, как подъехала машина и из нее вылез доктор Лоус, полицейский врач.

— Вы можете войти, доктор, — сказал Террелл, — получите большое удовольствие.

Доктор Лоус, толстый мужчина, низенького роста, бросил на него недоумевающий взгляд и вошел в домик.

Террелл обратился к сотрудникам:

— Когда доктор закончит свое дело, тщательно осмотрите и обследуйте помещение. Мы должны быстро закончить это дело. Убийца — половой извращенец — находится на свободе. Часто они склонны к повторным действиям.

Затем он вернулся в домик и вышел оттуда с бело-голубым чемоданом.

Глава 3

В зал ожидания вошел доктор Густав. У открытой двери на веранду стояли Валери с отцом. Зал был великолепен, его элегантно строгая обстановка внушала уважение к врачу. Сам доктор Густав был высокий, хорошо сложенный мужчина с лысиной, массивным подбородком и внимательными черными глазами. Одет он был в безукоризненно белый костюм.

Когда Валери и ее отец обернулись, он подошел к ним с профессиональной улыбкой.

— Извините, что заставил вас ждать, — начал он. — Крис сейчас в постели.

Валери почувствовала большое облегчение, когда он назвал ее мужа по имени: это означало, что между мужчинами установились непринужденные отношения.

— Прежде чем вы пойдете к нему, нам надо немного поговорить.

— Что он делал все это время? — спросил Трэверс.

Густав взял Валери за руку и подвел ее к креслу.

— Прежде всего, присядьте, — сказал он, словно не расслышав вопроса Трэверса. Сам он сел в кресло возле Валери, потом спросил: — Вы хотите знать, что он делал? Ответ такой: он этого не помнит. Возможно, позже вспомнит, но сейчас бесполезно спрашивать его об этом. Потеря памяти характерна для течения подобных заболеваний. В данный момент этот милый молодой человек очень несчастен, и за это на него нельзя обижаться. Травма мозга давно прошла, но несмотря на это, потребуется еще время, чтобы он стал совершенно нормальным. Он сознает, что история, которая с ним приключилась, может снова повториться.

— Значит, нет возможности его вылечить? — нетерпеливо повторил Трэверс. — Доктор, это тянется уже почти два года. Мы надеялись, что он на пути к выздоровлению, и вдруг такой случай!

— Отец, прошу тебя… — Валери попыталась остановить его.

Трэверс нервно махнул рукой.

— Дитя мое, если Крис вскоре не поправится, то…

— Мистер Трэверс, — перебил его Густав. — Никто не может утверждать, что он не поправится.

Он повернулся к Валери и посмотрел ей прямо в глаза.

— Вы, наверное, хотите повидаться с мужем, пока я беседую с вашим отцом, не так ли?

Валери кивнула.

— Тогда идите. В большом зале вы найдете сестру, которая проводит вас к нему. Сейчас ваш муж особенно нуждается в любви, которую только вы можете дать ему.

Трэверс начал было возражать, но Валери встала и вышла из комнаты. Пожилая сестра провела ее в палату на втором этаже, где лежал Крис.

Крису Бэрнетту исполнилось 36 лет. У него была приятная внешность, черные волосы и черные глаза, упрямое выражение рта. До несчастного случая его считали достойным преемником Трэверса.

С бьющимся сердцем Валери остановилась в дверях.

— Крис, любимый!

Он поднял на нее глаза, и надежды ее угасли.

Пустой, безразличный взгляд ясно дал понять, что стена, выросшая между ними, все еще существует.

— Ах, это ты, Валери, — сказал он. — Как жаль, что я снова в больнице. Нам, кажется, не везет…

Валери вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

— Не нужно об этом сожалеть, — ответила она, с трудом овладев собой. — Ты хорошо себя чувствуешь, дорогой? — И, так как он ничего не ответил, добавила: — Я позабочусь о тебе!

— …Этого нам только не хватало, — устало продолжал он. — Меня схватили двое полицейских. Главное, я не имею ни малейшего представления о том, что со мной произошло за это время. Как будто оборвалась лента фильма… Один бог знает, что я мог натворить. Может, я кого-нибудь убил или что-то в этом роде.

— Этого ты не мог сделать, Крис.

Валери села на стул возле кровати и нежно проговорила:

— Не обременяй себя лишними заботами.

— Это же мне все время говорит и доктор… Ну, хорошо, я не буду ни о чем беспокоиться.

И, как и прежде, угол его рта начал нервно подергиваться.

— Крис, может быть, ты хочешь обратно в отель?

Он покачал головой.

— Здесь я себя лучше чувствую. Густав производит впечатление благоразумного человека, и он мне нравится. Для меня действительно будет лучше остаться здесь.

— Я думала, что тебе нравится жить в отеле, — Валери с трудом скрывала свое отчаяние. — Мы ведь хотели жить вместе. А вся эта история, как ты говоришь, может, это действительно невезение…

— Как твой отец? — спросил Крис, не глядя на нее. — Он в курсе этой истории?

Валери помедлила, потом ответила:

— Конечно. Он здесь, внизу, разговаривает с доктором Густавом.

Безразличные глаза снова обратились к Валери.

— Ты хочешь сказать, что он бросил свою работу и прилетел сюда? Удивительно. Это уж чересчур. Наверное, он здорово злится на меня.

— Он не злится, — возразила Валери серьезным тоном. — Ты не должен так говорить.

— Но это же естественно… Ему все это так же надоело, как и мне самому. Твой отец замечательный человек, Вал. Он не такой слабый парень, как я… Все шло так хорошо, появилась уверенность в своих силах, и вдруг крепкий парень превратился в слабака… С твоим отцом такое не может произойти. Он сделан из стали.

— Прошу тебя, Крис, — Валери сжала кулаки. — С тобой произошел несчастный случай, и с тех пор…

— Если бы с твоим отцом произошел несчастный случай, он все равно не стал бы таким, как я, — настойчиво продолжал Крис. — Вал, я об этом много думал. Лучше всего было бы нам развестись… лучше для нас обоих. Мы разойдемся, и ты меня забудешь. Твой отец такого же мнения, и он абсолютно прав.

Некоторое время Валери сидела неподвижно, а Крис безучастно смотрел на нее.

— Разве мы не можем подождать? — наконец спросила она. — Я не хочу терять тебя, Крис. Надо еще немножко потерпеть…

— Вот что мне пришло в голову, — он потер глаза тыльной стороной руки. — Я где-то потерял ту зажигалку, которую ты мне подарила. В отеле она была у меня в кармане пиджака, это я еще помню, но когда полиция доставила меня сюда, оказалось, что пиджака на мне уже нет. Наверное, я его где-нибудь оставил и жалею об этом. Очень жаль зажигалку. — Он смотрел куда-то в сторону. — Всего очень жаль, Вал, но ты не должна заставлять своего отца больше ждать. Оставь меня здесь. Я здесь чувствую себя хорошо. Поговори с отцом о разводе, он это устроит. Не существует вещей, с которыми он не мог бы справиться.

— Но я не хочу развода, — тихо возразила Валери. — Я хочу быть с тобой.

— Странно… На твоем месте любая была бы рада избавиться… Подумай хорошенько еще раз. А вот то, что я потерял зажигалку, действительно обидно. Я к ней так привык и точно знаю, что это ты мне ее подарила. Тогда мы были еще счастливы, да?

— Я и сейчас счастлива, — снова возразила Валери.

— Как хорошо, что хоть один из нас счастлив… А теперь я хочу спать, не обижайся. Пойди и поговори с отцом, он прекрасный организатор. — Крис повернулся на бок и закрыл глаза.

Валери сидела и смотрела на него.

Мужчина, лежавший в постели, был совсем не тот, за кого она выходила замуж.

Через несколько минут она услышала его ровное дыхание и поняла, что он спит.

Она тихо вышла из комнаты.

— Теперь давайте осмотрим вещи, — предложил Террелл.

Они с Бейглером вошли в незанятый домик мотеля. Латимер, сотрудник отдела убийств, заканчивал опись имущества, находившегося в бело-голубом чемодане. Когда Террелл и Бейглер разложили вещи на столе и стали осматривать их, он присоединился к ним. Вещей было немного: зеленая нейлоновая пижама, чулки, нижнее белье, противозачаточные пилюли, отделанная золотом записная книжка с адресами. Террелл уселся с книжкой в стороне, а Бейглер, сложив вещи в чемодан, вышел посмотреть, как продвигается дело у остальных. Через десять минут прибыла санитарная машина. Двое санитаров, одетые в белое, накрыли труп простыней и уложили на носилки. Группа любопытных туристов издали наблюдала, как носилки грузили в машину. Затем дверцы закрылись, и машина уехала.

Террелл все еще сидел с записной книжкой, когда доктор Лоус вошел к нему.

— Я закончил, — он поставил свой чемоданчик на стол. — Она была убита между часом и тремя ночи, точнее я не мог определить. Она получила удар в голову, когда мылась под душем. Ее ударили тяжелым плоским предметом, возможно, гаечным ключом. Убийца вытащил ее из душевой кабины и бросил на кровать. Там он и прирезал ее. Удары нанесены с недюжинной силой.

— О'кей, док, — Террелл поднялся. — Пришлите мне побыстрее свое заключение. Это трудный случай, и я буду рад любой помощи.

Врач вышел, и тотчас же вернулся Бейглер.

— Пока еще ничего нет, — ответил он на вопросительный взгляд Террелла. — Судя по грязи, я могу судить, что уборку помещения производили не реже одного раза в месяц. Имеются десятки отпечатков пальцев, которые нам ни о чем не говорят. Хесс их снял и будет проверять по картотеке. Может, нам и повезет, но я не надеюсь на это. Оружие не обнаружено, скорее всего, убийца захватил его с собой. Ребята продолжают поиски, но я готов держать пари, что больше ничего не будет найдено. Жилец домика номер двадцать пять сообщил, что около часа ночи он слышал шум подъезжающей машины, которая через двадцать минут уехала. Возможно, это и был убийца.

Террелл указал на записную книжку.

— Здесь уйма работы для нас. Видимо, девушка была проституткой: в книжке более двухсот мужских имен с номерами телефонов. Записана только одна женщина, либо мать, либо сестра: Джейн Парнелл. Живет на Ле Рейн-роуд, возле аэропорта. Нам надо сейчас же поехать к ней, — он передал Бейглеру записную книжку. — Любой из этих двухсот мужчин может оказаться убийцей. Это титанический труд, нам придется проверить каждого из них. Но сначала — к Джейн Парнелл…

Бейглер спрятал записную книжку в карман и последовал за Терреллом на улицу. Капитан позвал Хесса.

— Попытайся что-нибудь выведать у Хенекея. И надо поискать парня с ножом. Проверьте все бензозаправочные станции, узнайте, кто проезжал от часа до трех ночи в этом направлении. В это время движение не очень большое. Кроме того, перепишите все имена и адреса записанных здесь мужчин. Через два часа я буду в управлении полиции. Позвоните мне, если что-нибудь найдете. Но имейте терпение, это дело не распутать в пять минут.

Террелл сел за руль, Бейглер уже сидел в машине. По дороге они заглянули в закусочную, выпили по чашке кофе с бутербродами и около половины третьего уже были на Ле Рейн-роуд.

Джейн Парнелл жила в очаровательном бунгало, стоявшем в ряду таких же домиков. Дорожка к нему шла через маленький садик, усаженный розами, и перед входом стоял усыпанный цветами куст роз.

Мужчины вышли из машины, прошли по дорожке, и Бейглер позвонил в дверь. Пока они ожидали, Террелл нервно оглядывался. Он не любил сообщать близким о смерти и уже жалел, что не поручил это кому-нибудь из своих подчиненных.

Дверь отворилась, и на пороге появилась женщина, вопросительно глядя на них. Ей было около сорока лет: стройная брюнетка, подстриженная под мальчика, с худым лицом. Во рту у нее была сигарета, от нее попахивало джином.

— Миссис Парнелл? — осведомился Террелл, снимая шляпу.

— Мисс Парнелл, — поправила женщина, строго посмотрев на него. — Вы из полиции, не так ли? Что случилось?

— Я начальник полиции Террелл, — представился капитан. — А это сержант Бейглер. Можно нам войти?

Женщина испытующе посмотрела на полицейских, потом повернулась и проводила их в маленькую, но мило обставленную комнатку. Кругом лежали книги, на столе стояла бутылка джина, графин с водой и наполовину наполненный стакан.

— Вы родственница Сью Парнелл? — спросил Террелл.

Женщина сделала большой глоток из стакана и пожала плечами.

— Значит, дело в ней… Я должна была сразу догадаться об этом. Да, это моя сестра, — она посмотрела Терреллу прямо в глаза, губы ее сжались. — Она умерла?

Террелл с облегчением вздохнул.

— К сожалению, умерла, мисс Парнелл.

К его удивлению, она спросила:

— Ее убили?

— Да.

Джейн Парнелл погасила свою сигарету и закрыла глаза, затем быстро собралась с силами, взяла бокал и допила его содержимое. Закурив новую сигарету, она села в большое кресло.

— Присаживайтесь, — предложила она мужчинам. — Где это произошло?

— В «Парк-мотеле» в Оюсе, — ответил Террелл. Он сел в кресло, стоявшее рядом.

Бейглер уселся на стул и достал записную книжку.

— Я все время ее предупреждала, — холодным тоном проговорила Джейн Парнелл, — но это не помогло. Вы знаете, кто это сделал?

— Пока не знаем, — ответил Террелл, — но надеемся, что вы сможете нам помочь. Фактически, это мог быть любой… Такая жизнь, которую вела ваша сестра, должна была закончиться насильственной смертью…

Джейн гневно махнула рукой.

— Что посеешь, то и пожнешь. Она не захотела послушать меня. Вот ее и убили.

— Вы можете нам рассказать о ней? — спросил Террелл.

— Вы уже, наверное, и сами догадались. Она была уличной девкой, и к этому нечего добавить.

— В ее вещах мы нашли записную книжку, — сказал Террелл. — Там имеются две сотни имен. Вероятно, это все ее клиенты?

Джейн покачала головой, потом пожала плечами.

— Откуда мне знать! Я только знаю, что она получала много денег и все тратила. Мы с ней не часто виделись.

— Не исключена возможность, что убита не ваша сестра. Мы попросили бы поехать и опознать ее.

У Джейн вытянулось лицо.

— Ужасно не люблю смотреть на покойников… Ну, хорошо, я поеду с вами.

По пути к моргу Террелл спросил:

— У вашей сестры был постоянный друг?

Он посмотрел на Джейн и заметил, что она помедлила с ответом:

— Если вы имеете в виду сутенера, то у нее такого не было. На протяжении нескольких лет у нее был один любовник. Она сходила по нему с ума, пока тот не бросил ее. Я предупреждала ее, но она даже не пожелала слушать меня. Она никогда не прислушивалась к моим советам. Мне было совершенно ясно, что в один прекрасный день он ее бросит.

— А кто это был?

— Ли Харди, вроде как букмекер.

Террелл и Бейглер обменялись взглядами.

— Давно он ее бросил?

— Месяца три назад. Он завел себе другую, и Сью совсем помешалась, когда он ее покинул. Три недели пьянствовала…

— Могли ли у него быть причины убить ее?

— Если бы она стала к нему приставать… Это такой тип, который на все способен — на все плохое.

Террелл призадумался. Он все еще был погружен в свои мысли, когда машина остановилась у морга.

Через несколько минут они стояли перед трупом, покрытым простыней. Бейглер держался позади.

Террелл осторожно снял простыню с лица Сью Парнелл и вопросительно посмотрел на Джейн. Ее глаза потускнели.

— Да, это моя сестра, — хриплым голосом проговорила она.

И не успел Террелл помешать ей, как она сорвала простыню с голого израненного тела. Словно окаменев, она стояла над трупом, пока Бейглер не поспешил на помощь шефу и снова не прикрыл тело.

— Вот оно что… — наконец вымолвила Джейн. — Я чувствовала, что она от меня что-то скрывает. — Затем она повернулась к Терреллу с таким гневом в глазах, что он ужаснулся. — Послушайте! Вы должны найти этого выродка! Если вы этого не сделаете, я сама займусь этим. Я этого так не оставлю. Подумать только, что этот мерзавец натворил с моей сестрой! Конечно, и она далеко не праведница, но нельзя же так безнаказанно поступать с женщиной, какой бы она ни была!..

Джейн повернулась и неверными шагами пошла к выходу.

— Отвези ее домой, — сказал Террелл Бейглеру. — Мы поговорим с ней позже.

Бейглер поспешил вслед за Джейн, но увидел только, как она остановила проезжающее мимо такси и села в него. Когда машина тронулась, он еще раз увидел ее худое лицо со сверкающими глазами. Почувствовав облегчение, он вернулся к Терреллу.

— Она уже уехала на такси, — доложил он.

— Тогда надо узнать, нет ли у Хесса чего-нибудь для нас. А потом поговорим с Харди.

Полицейские сели в служебную машину.

Валери с отцом вернулась в отель. Она заметила, что настроение отца изменилось, пока она была у Криса, и заранее приготовилась к неприятному разговору. Войдя в комнату, Трэверс сказал несколько изменившимся голосом:

— Вал, самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать, это упаковать чемоданы и уехать. Мне нужно успеть на пятичасовой самолет, и если ты немного поторопишься, то мы успеем улететь вместе.

— Я останусь здесь, отец. Что мне делать в Нью-Йорке, если Крис здесь?

Трэверс сделал нетерпеливый жест.

— Я говорил с доктором Густавом. По его мнению, есть шанс, что когда-нибудь Крис поправится, но имей в виду, это очень важно: произошедшая с ним перемена и потеря памяти требует, чтобы он находился под постоянным надзором. О том, чтобы ему жить в отеле, не может быть и речи.

— Тем более, мне необходимо остаться здесь и ежедневно посещать его, — решительно заявила Валери.

— Я полагаю, доктор Густав может не разрешить тебе ежедневные посещения.

— Но почему?

— Вижу, что мне не остается ничего другого, как рассказать тебе все. Не исключена возможность, что Крис способен на насилие…

Валери поднялась и подошла к окну. Она стояла молча продолжительное время, потом, наконец, заговорила:

— Доктор Густав действительно сказал, что он способен на насилие? — Она обернулась, и Трэверс заметил решимость в ее взгляде.

— Да. И если ты хочешь посещать Криса, тебя одну с ним не оставят.

— Ничего не понимаю! Ведь я все время была с ним одна. Разве теперь выяснилось что-то новое?

— Боюсь, что да. Эта внезапная потеря памяти — тревожный признак. Вполне возможно, что во время следующего приступа он станет опасным. Я не особенно разбираюсь в таких вещах, но доктор Густав опасается мании убийства. Следовательно, ты с ним сможешь видеться только в присутствии медсестры. Захочешь ли ты встречаться с ним в такой обстановке?

— Я буду посещать его в любом случае.

— Дитя мое, ты так любишь его?

— Да… Окажись я на его месте — он бы никогда меня не бросил. Но не будем больше говорить об этом — я остаюсь.

Трэверс встал.

— Тогда я сейчас отправлюсь. Возможно, я еще попаду на более ранний самолет. Поддерживай со мной связь. Не представляю себе, как ты будешь жить одна! Может, ты захочешь вызвать к себе подругу, чтобы было веселее? Хотя… вероятно, ты это устроишь сама…

— Не беспокойся обо мне, отец, я предпочту жить одна.

— Ты не одна, Вал, — у тебя есть отец, — Трэверс бросил на нее полный надежды взгляд. — Ведь так, не правда ли?

— Конечно, отец.

Однако по выражению ее лица он понял, что не сможет вытеснить Криса у нее из сердца… что она не вернется в родительский дом…

Ли Харди был давно известен полиции. Его знали как нечестного игрока, зарабатывающего много денег, но достаточно ловкого, чтобы не преступать закон.

Террелл с Бейглером сидели в кабинете на Семнадцатой авеню. Бойкая блондинка, обслуживающая группу телефонов, сообщила им, что Харди на ипподроме.

Через некоторое время она доложила, что он отправился домой, и полицейские поехали на Веймс-драйв, где Харди снимал четырехкомнатную квартиру с видом на море.

Харди сам открыл дверь. Это был высокий брюнет крепкого сложения, загорелый, с выпуклыми голубыми глазами и ямочкой на подбородке. От таких мужчин женщины обычно без ума. Он устремил на полицейских холодный твердый взгляд и вдруг широко улыбнулся. Из распахнутого, красного с золотом халата виднелась волосатая грудь, на ногах были красные кожаные туфли.

— Шеф! Вот это сюрприз! Входите, пожалуйста, вы еще не были в моей скромной хижине! Заходите, заходите и вы, сержант.

Полицейские вошли в просторную комнату, обставленную роскошной мебелью. Из окна открывался прекрасный вид на террасу и бухту. Одна стенка была сплошь застеклена, и на ней цвели вьюны и орхидеи всех оттенков и форм. Преобладающими цветами в комнате были белый и лимонно-желтый.

На широкой бело-желтой софе возлежала девица. Она была довольно красива, ее черные волосы спадали на загорелые плечи. Короткая белая накидка позволяла видеть почти всю ее грудь и стройные загорелые ноги.

Бейглер дал бы ей года 23–24. Довольно привлекательное личико ее напоминало мордочку пекинеса.

— Это Джина Лонг, — представил подружку Харди. — Она поддерживает мне кровяное давление. — Он засмеялся, довольный своей шуткой, и обратился к девице: — Сиди спокойно, Джин, это джентльмены из полиции.

Красотка внимательно осмотрела обоих полицейских, уютнее устроилась на подушках. Своей маленькой красивой рукой она взяла бокал джина, налила туда немного лимонного сока и демонстративно отвернулась к окну.

— Ну, джентльмены, — начал Харди, — что вы выпьете?

— Знакома ли вам женщина по имени Сью Парнелл? — без предисловий спросил Террелл.

На секунду улыбка исчезла с лица Харди, но тут же появилась снова. Террелл и Бейглер успели заметить, что этот вопрос испугал его.

— Сью Парнелл? Дайте подумать, мог ли я знать ее.

Джина обернулась и бросила на Харди возмущенный взгляд.

— Бросьте тянуть время! — рявкнул Террелл. — Вы знаете ее?

— Да… Старая любовь, которая давно угасла, — ответил Харди. — Но вы так и не сказали мне, чем вас угостить.

— Прошлой ночью она была убита.

Улыбка Харди исчезла.

— Убита? Боже мой! Кто мог это сделать?

Это не произвело на полицейских никакого впечатления. На всем побережье Харди славился как искусный игрок в покер.

— Где вы провели прошлую ночь? — спросил Террелл.

Бейглер сел и достал записную книжку.

— Не подозреваете ли вы меня в этом убийстве? — Харди уставился на капитана.

— Здесь я задаю вопросы. Итак, Харди, не теряйте время.

— Где я был прошлой ночью? — повторил Харди. Он подошел к софе и прислонился к голым ногам Джины. — Я был здесь. Верно, Джин?

Джин отхлебнула из своего бокала и задумчиво посмотрела на Харди. Он с тревогой ждал ее ответа и не мог скрыть этого.

— В самом деле? — сказала девушка преувеличенно громким голосом. — Откуда мне знать, где ты провел прошлую ночь?

— Подумай же, — настаивал Харди.

Террелл заметил, что он с трудом владеет собой.

— Я помогу тебе… Сначала мы смотрели фильм. Это было около восьми часов вечера. Затем я около часа стригся, а ты в это время слушала пластинки. Потом мы сыграли пять партий в покер… Ты неплохо играла, разве ты не помнишь? Ну, а потом мы легли спать.

Джина посмотрела сперва на Террелла, потом на Бейглера, снова на Харди.

— Единственное, что я помню, — это как мы легли спать. Спаси боже, но спать с тобой — это событие.

Харди глубоко вздохнул и сделал отчаянный жест в сторону Террелла.

— Джентльмены хотят знать, где я был прошлой ночью. У меня нет другого свидетеля, кроме тебя… Пойми, это очень важно!

Снова наступила неловкая пауза, потом Джина сказала:

— Да, это верно, я вспомнила…

Харди повернулся к Терреллу.

— Ну вот, вы слышали? Я был здесь. Но что же произошло со Сью?

Террелл посмотрел на Бейглера. Такого рода алиби его не устраивало, так как оно не поддавалось проверке.

— Посетители у вас были?

— Нет.

— Тогда у меня только ваше заявление и показания этой девушки.

— Надеюсь, этого достаточно?

Террелл обратился к Джин.

— Если этот человек причастен к убийству, а вы даете ложные показания, вас будут судить как соучастницу. Это может вам дорого стоить… Вы не хотите изменить свои показания?

Джина сделала глоток из бокала и спокойно ответила:

— Я не привыкла лгать.

— Ну, хорошо, я вас предупредил.

Террелл кивнул Бейглеру, и они вышли из квартиры.

Когда за ними закрылась дверь, Харди сказал:

— Спасибо, Джин, ты меня выручила.

— Правда? — она потянулась за сигаретой.

Пока она прикуривала, Харди подошел к буфету и налил себе большой бокал виски. Потом вернулся и сел возле нее.

— А кто, собственно говоря, была эта Сью Парнелл? — спросила Джин.

— Никто, — Харди состроил брезгливую гримасу. — Просто шлюха, если хочешь знать. Она тебя не должна интересовать.

Девушка уставилась на него.

— Да? Кстати, где ты был прошлой ночью?

— Джин, я же тебе говорил, что я был в компании с ребятами.

— А почему ты не сказал этого полицейским?

— Они захотят проверить, а этим ребятам вовсе нежелательно беседовать с полицейскими…

— Очаровательные у тебя друзья!

— У нас чисто деловые отношения. Да это и не друзья… Просто они иногда дают мне заработать.

— Ты пришел в половине четвертого утра, значит, ты вполне мог убить эту женщину?

— Никого я не убивал, и давай больше не будем об этом!

— Представляю, как ты когда-нибудь будешь говорить обо мне: старая любовь, которая давно угасла… Никто, просто шлюха… — с горечью произнесла девушка.

— О тебе я так не стану говорить, Джина, ты ведь знаешь!

— А если твоя любовь угаснет, милый, тогда я смогу сказать полиции, что перепутала четверг с субботой, а в четверг все было не так, как ты говорил… — Джина неподвижно уставилась на него, взгляд ее был тверд и решителен.

Харди испуганно замолчал. Он почувствовал, как почва ускользает у него из-под ног…

— Давай переменим тему разговора, Джин. Сходим в кино или еще куда-нибудь. Хочешь, пойдем с тобой в Кордель-клуб? У тебя есть настроение?

— Сью Парнелл ты тоже туда водил?

Харди встал. Кровь ударила ему в голову, вся его притворная вежливость исчезла.

— Послушай, Джина…

— Ладно-ладно, не бесись!.. Сегодня вечером я не хочу идти в Кордель-клуб. Можешь играть со своими друзьями, я побуду одна.

Она поднялась с софы, взяла бокал и закрылась в своей спальне.

Харди некоторое время сидел неподвижно, только кулаки его сжимались и разжимались, потом отправился к себе в спальню и закрыл дверь.

Глава 4

Сыскное агентство Хейра обещало своим клиентам наивыгоднейшие условия и быстрые результаты. Шефом агентства был Хомер Хейр. Его дочь Луцилла и ее муж Сэм Каршем были его помощниками. Полицейские и клиенты, имевшие с ними дело, называли их не иначе, как «несвятая троица».

Хомеру Хейру шел шестьдесят пятый год. Это был жирный гигант с грушевидной головой, носом, похожим на картошку, хитрыми маленькими глазками и усами, частично скрывавшими его большой жадный рот.

Луцилла, приземистая и костлявая, выглядела гораздо старше своих двадцати восьми лет.

Сэма Каршема, ее мужа, похожего на хорька, легко можно было принять за ее брата: такие же черные жирные волосы, такая же нечистая, желтоватая кожа. Он оглядывался на улице на каждую симпатичную блондинку и никогда в жизни не подумал бы о женитьбе на Луцилле, если бы не мысль о карьере. Работа с Хейром гарантировала ему сносный заработок, и поэтому все «достоинства» Луциллы, включая ее постоянно плохое настроение, приходилось терпеть…

Хомер Хейр сидел за массивным письменным столом, изготовленным по заказу, и с удивлением смотрел на Джейн Парнелл.

— Но это же убийство! — проговорил он своим тихим, с придыханием, голосом. — Мы не занимаемся такими делами, это может не понравиться полиции! Во-вторых, у нас для этого слишком мало персонала.

Джейн Парнелл, распространяя сильный запах джина, сделала нетерпеливый жест.

— Как хотите, есть и другие агентства, — сказала она. — Но все же мне хочется, чтобы вы взялись за эту работу. Я заплачу тысячу долларов. Беретесь или нет?

Хейр замолчал.

— Моя дорогая мисс Парнелл, — заговорил он, размахивая своими большими руками, — если вообще какое-то агентство и может вам помочь, так это только наше. Что именно мы должны сделать?

— Найти убийцу моей сестры, — твердым голосом ответила Джейн.

— А почему вы думаете, что полиция не найдет его?

— Возможно, она и найдет, но я хочу и сама что-нибудь для этого сделать. Убийцу необходимо найти, — повторила она. — Итак, беретесь вы за это дело?

— Само собой разумеется! — Хейр схватил свой блокнот. — Я уже изучил все, что написано в газетах. Но, возможно, вы сообщите мне какие-нибудь важные подробности. Расскажите, пожалуйста, о своей сестре…

Через час Джейн Парнелл поднялась. На столе осталось 500 долларов в двадцатидолларовых купюрах.

— Остальные пятьсот вы получите на будущей неделе, — закончила она, — но прежде я потребую результаты вашей работы.

Хейр жадно смотрел на деньги.

— Вы их получите, мисс Парнелл. Быстрые результаты — наш девиз. Можете быть уверены, что на будущей неделе вы кое-что получите от нас.

— Если я не получу, вы тоже не получите… — коротко отрезала Джейн.

Когда она ушла, Хомер нажал на кнопку звонка, и в кабинет вошли Сэм Каршем и Луцилла с пачкой стенограмм в руке.

— Нам поручили выгодное дело, — он указал на кучу денег, лежащих перед ним на столе. — Убийство Парнелл.

Каршем сел и сдвинул шляпу на затылок.

Он принадлежал к людям, которые скорее предпочтут ходить без штанов, чем без шляпы. Иногда, после выпивки, он даже в постель ложился в шляпе и злился, если жена хотела снять ее.

— Что-о?.. Убийство? — он вытаращил глаза на тестя. — Вы в своем уме? У нас и без того достаточно неприятностей с полицией. Хотите лишиться лицензии?

— Не волнуйся, — возразил Хейр, — дело стоящее. Положись на меня, я договорюсь с Терреллом. У этой женщины есть деньги… Пять сотен она уже выложила, а через неделю принесет еще столько же. Монета нам пригодится, и даже очень.

Каршем взглянул на деньги, и у него вытянулось лицо.

— Мне это не нравится. Террелл только и ждет случая, чтобы нас подловить. Ну, хорошо, мы возьмемся за это дело, но я не представляю, как мы будем его вести. Разве мы сможем получить лучшие результаты, чем полиция?

— Конечно нет, — Хейр прищурил свои маленькие глазки. — Но мы изобразим активную деятельность и представим ей подробный отчет, который будет выглядеть очень убедительно. Она вручит нам вторую половину денег, и на этом мы закончим дело. В конце концов, она может обратиться и в другое агентство, но мы уже будем иметь кругленькую сумму — тысячу долларов!

Каршем немного задумался над этой задачей, затем его лицо искривилось в гримасе, которая должна была обозначать улыбку.

— Хитро придумано! Итак, что я должен делать?

— Покопайся в газетах и разыщи все, что есть по этому дурацкому делу. Затем поезжай в «Парк-мотель» и задай там несколько вопросов. А потом напиши свой отчет. Я немного отредактирую его, и мы вручим его мисс Парнелл. Получим деньги и — адью!..

— Я не суну нос в это дело, пока вы не поговорите с Терреллом, — решительно сказал Каршем. — С этим парнем шутки плохи. Если он что-то разнюхает, он свернет нам шею.

Хейр взял телефонную книгу и вскоре дозвонился до Террелла.

— Шеф, к нам только что приходила Джейн Парнелл, — начал он масляным голосом. — Просила нас найти убийцу ее сестры.

Каршем представил себе, как резко звучит голос Террелла, и невольно поежился.

Хейр слушал, тяжело дыша, потом сказал:

— Конечно, шеф, поэтому я и позвонил вам. Мы ни в коем случае не будем мешать вашей работе. Сэмми задаст несколько вопросов, назвавшись репортером. Ясно, даю вам слово! И если он что-то выяснит, мы тотчас же сообщим вам…

Выслушав ответ Террелла, он многозначительно подмигнул Каршему.

— Нам ведь тоже надо жить… и зарабатывать деньги, шеф. Вам же не повредит, если Сэм съездит пару раз в «Парк-мотель» и задаст там несколько вопросов…

Он помолчал и снова заговорил:

— О'кей, шеф, это я вам обещаю. Я уже сказал ей, что мы не занимаемся делами об убийствах. Но она настаивала на расследовании, не знаю почему. — Вдруг голос Хейра зазвучал увереннее: — Я знаю наши права, шеф, и беру всю ответственность на себя. Мы не станем вам поперек дороги. О'кей, шеф.

Он положил трубку, несколько минут смотрел на аппарат, потом потянулся за сигаретой.

— Он не может нам запретить просто ознакомиться с обстановкой, но, на всякий случай, будь очень осторожен, Сэмми. Один неверный шаг — и мы пропали.

— Великолепно, — саркастически проговорил Каршем. — Знаешь что, будет лучше, если я прочитаю все газеты и потом напишу отчет. Поработаю, не выходя из конторы, тогда хоть не к чему будет придраться.

Хейр обдумал предложение зятя и отрицательно покачал головой.

— Она не так глупа, как ты думаешь. Если мы хотим получить еще пятьсот долларов, мы должны кое-что сделать. Поезжай в «Парк-мотель». Большего я от тебя не требую. Поговори с этим Хенекеем и другими людьми, оцени обстановку. Приедешь сюда, и мы вместе займемся отчетом, который и вручим ей.

Каршем встал.

— И зачем я женился на тебе — вот загадка, — сказал он жене. — Эта история прямиком может привести нас в тюрьму…

— О лучшем я и мечтать не могу! — худое лицо Луциллы просияло. — Хоть несколько лет проживу без тебя!

Каршем фыркнул и вышел из конторы.

— Зачем я вышла замуж за этого идиота? — Луцилла пожала плечами и задумалась. — В один прекрасный день я подсыплю ему в еду толченого стекла…

— Не валяй дурака! — пробурчал Хейр. — У него светлая голова. Без него мы бы зарабатывали вдвое меньше.

— Тебе-то не надо спать с ним! — Луцилла брезгливо сморщилась.

— У него светлая голова, — повторил Хейр. Он взял пачку бумаг и поудобнее уселся в кресло.

Луцилла пошла в свой крошечный кабинет, села за пишущую машинку и угрюмо уставилась в окно.

Том Хенекей двое суток обдумывал, что он может затеять против Харди. Причиной столь долгих размышлений было сознание огромной опасности в случае промаха. Ли Харди не принадлежал к тем людям, которых можно безнаказанно задеть. У него были свои «доверенные лица». Правда, он следил за своей репутацией и старался, чтобы она была не запятнана, но все, кому надо, знали, что нельзя становиться у него на пути. В таком случае ему стоило только подать знак Джеку Смиту, и человека так избивали, что он попадал в больницу. У Джека, здоровенного верзилы, гомосексуалиста, была белая кожа, волосы мышиного цвета, спадающие на низкий лоб, и пухлое лицо. Его речь — сбивчивая, неправильная — напоминала речь ребенка. Его постоянным спутником был Мо Линкольн, тощий грязный негр с Ямайки, который без промаха метал нож на расстояние до 20 метров. Когда на бегах возникал скандал, Джек и Мо всегда оказывались на месте и за несколько минут ликвидировали конфликт. Раньше им приходилось вмешиваться, чтобы остановить спор, но теперь им стоило только появиться, как спорщики мгновенно разбегались…

Хенекей, опасавшийся визита этой парочки, если он насядет на Харди, пришел к выводу, что рискнуть все-таки стоит…

Было начало двенадцатого. Хенекей сидел один в своей маленькой конторе. Подняв трубку, он набрал номер. К телефону подошел сам Харди.

— Говорит Том Хенекей, — начал владелец конторы. — Я говорю из «Парк-мотеля» в Оюсе. Не заедете ли вы ко мне сегодня вечером? Скажем, часов в десять?..

Последовавшая за этим пауза придала ему мужества.

— Что все это значит? — спросил Харди. — О чем речь?

— По телефону не хотелось бы говорить, лучше встретиться.

— Тогда приезжайте ко мне в контору, — резко ответил Харди.

— У меня была полиция… — сообщил Хенекей. — Они уже интересовались. Было бы лучше вам приехать ко мне!

Он осторожно положил трубку. Пожалуй, он правильно разговаривал с Харди: сдержанно, уверенно и не суетясь. Вынув носовой платок, он вытер вспотевший лоб, открыл ящик стола и достал полицейский пистолет 38-го калибра. Убедившись, что оружие в исправности, положил его в задний карман брюк.

Не успел он закрыть ящик, как дверь открылась и в комнату вошел небольшого роста черноволосый мужчина с лицом, напоминавшим хорька. На нем был грязно-серый костюм и засаленная шляпа.

Хенекей не слышал, чтобы подъезжала машина… Наверное, опять эти бездельники, которые хотят посмотреть на место убийства или даже провести здесь ночь, чтобы потом рассказывать своим друзьям, как он «спал на кровати, на которой зарезали Сью Парнелл»… После того, как газеты сообщили об убийстве, в отель полным-полно набилось таких типов.

Хенекей встал.

— К сожалению, свободных мест нет, — сказал он, даже не потрудившись посмотреть на посетителя.

Зато Каршем неожиданно просиял.

— Ба, кого я вижу! Джо Шоу!.. Вот счастливый случай! Как поживаешь, приятель? Как твой вымогательский промысел?

Хенекей замер, его челюсть отвисла. Уже три года никто не называл его Джо Шоу. Он уже стал надеяться, что в этом богом забытом месте его никто никогда не узнает… Он посмотрел на посетителя, и сердце его бултыхнулось куда-то вниз:

— Сэм Каршем! Это ж надо, Сэм Каршем!..

От усмешки Каршема сердце Хенекея забилось еще сильнее.

— Тебя теперь зовут Том Хенекей? — поинтересовался Каршем.

Хенекей промолчал, подошел к своему столу и сел.

— Ты что, не расслышал моего вопроса? — еще раз спросил Каршем. Он сдвинул шляпу на затылок, вытащил зубочистку и стал ковырять в зубах.

— Я Хенекей, — упрямо проговорил владелец мотеля.

— Что это ты поскучнел? Радоваться надо, что встретил старого знакомого! Дай-ка подумать. Так и есть, последний раз мы с тобой виделись три года назад. Ты тогда работал на Западной отмели… Ну, вспомнил? Ты принялся обрабатывать одного парня, у которого было больше денег, чем мозгов. Ты положил к нему в постель свою несовершеннолетнюю сообщницу и угрожал, что сообщишь об этом его жене… Ты тогда вынудил его отдать тебе десять тысяч долларов, но парень оказался не таким придурком, как ты думал. Он поговорил с Хейром, потом со мной, после чего я побеседовал с тобой. Помнишь это?

— П-помню, — заикаясь, подтвердил Хенекей.

— К сожалению, нам пришлось поступить с тобой довольно круто… Помнишь, ты тогда подписал признание. Мы могли заставить тебя подписать еще два признания, о других попытках вымогательства. И предупредили, что будем хранить эти твои признания, пока ты не исправишься. Между прочим, что стало с той маленькой куколкой? Она мне нравилась!..

— Можешь о ней не беспокоиться, — пробурчал Хенекей.

— Жаль! Конечно, на свете много красивых девушек… А копы знают, кто ты есть на самом деле?

— Моего имени они не знают, — на Хенекея жалко было смотреть.

— Значит, не знают?.. Интересно, — Каршем обошел барьер и сел рядом со своим старым знакомым. — Итак, Джо, что тебе известно об убийстве Парнелл? Я работаю над этим делом. Выкладывай информацию, я тоже в долгу не останусь — рука руку моет. Мне нужно несколько пикантных подробностей.

Хенекей тяжело вздохнул.

— Все подробности я рассказал. Ты можешь почитать их в газетах. Она пришла, сняла помещение, утром ей позвонили…

— Газеты я читал, — перебил его Каршем. — Мне нужно знать больше, чем ты рассказал полиции.

— Мне нечего тебе сказать, я ничего не скрыл от полиции.

— Тогда и я ничего не буду скрывать, — заметил Каршем.

— Но я же сказал тебе, что больше ничего не знаю, — в отчаянии проговорил Хенекей. — Поверь мне, Каршем, я теперь больше не занимаюсь грязными делами. Да, в моем мотеле убили шлюху, но я к этому никакого отношения не имею. Дай мне время, и если я что-то узнаю, то обязательно сообщу тебе.

Каршем внимательно посмотрел на него, потом прищелкнул языком.

— Мошенники или воры, домушники или убийцы — мне все равно. Сутенеры иногда даже нравятся мне. Но вымогателей я не переносил и не переношу! Так что, приятель, не пройдет и дня, как тебя заберут в полицию и предъявят обвинение, по которому припаяют годика три…

Хенекей, не раз попадавший в западню, лихорадочно думал. Если Каршем в самом деле обратится в полицию, то Террелл будет здесь еще до прихода Харди. Значит, нужно, чтобы Каршем согласился подождать, а за это время связаться с Харди, раздобыть кругленькую сумму и удрать… Снова где-нибудь затаиться…

Каршем уже шел к двери, когда Хенекей остановил его:

— Подожди!

Сэм остановился.

— Не будь таким жестоким! — умолял его Хенекей. — Я тебе сообщу, если что-то узнаю. Я ведь не был знаком с этой женщиной.

— Вот как? — протянул Каршем и взялся за ручку двери. — Ну смотри, это твой последний шанс. Говори или будешь иметь дело с полицией.

Хенекей помедлил, потом сунул руку в карман и положил на стол маленький предмет.

— Ладно, сыщик, вот тебе… Это я нашел возле трупа. Но это уж действительно все, клянусь тебе.

Он не знал, что угрозы Каршема были чистейшим блефом. Ну, что бы тот выиграл, если бы устроил пакость Хенекею?..

Сэм подошел к столу и стал рассматривать золотую зажигалку, которую достал Хенекей. Эта вещица наверняка стоит кучу денег…

— Когда я нашел ее, то был в страшном замешательстве и не знал, что делать, — сообщил Хенекей. — Я увидел эту вещь возле нее на полу и просто положил в карман. Я совсем забыл об этом, когда меня допрашивали.

— В самом деле? — Каршем усмехнулся. — Ты что, принимаешь меня за дурака? По-моему, ты просто украл эту вещь.

Он взял зажигалку, повертел ее, и глаза его сузились, когда он увидел выгравированную надпись: «Крису в знак любви от Вал».

— Кто этот Крис и кто эта Вал?

Хенекей покачал головой.

— Откуда мне знать? Я полагаю, что зажигалку потерял убийца. Не думаю, чтобы она принадлежала Парнелл.

— Она могла украсть эту вещь, — предположил Каршем.

Но слова эти прозвучали не очень убедительно.

— Больше я ничего не знаю, — сказал Хенекей. — Честно, Сэм, зачем мне врать?

Каршем, казалось, ничего не слышал. Он вертел в руках зажигалку и, наконец, сунул ее в карман.

— О'кей, Джо, я промолчу. И ты ничего не говори. Возможно, я приду к тебе еще раз, так что не радуйся раньше времени…

Сэм вышел из конторки. Лицо Хенекея исказилось от злобы. Он видел, как Каршем сел в грязный «бьюик», и вскоре машина скрылась из виду.

С почты в Оюсе Каршем позвонил в контору, и когда Хейр подошел к телефону, он рассказал тому о встрече с Хенекеем и о счастливой находке.

— Что мне теперь делать? — спросил он под конец. — Передать зажигалку в полицию?

— Не торопись, — посоветовал ему Хейр. — Это не исключено. Ты говоришь, Крис и Вал? Странно, но эти имена мне как-будто уже знакомы. Дай мне время подумать. Выпей холодного пива и через часок позвони мне снова.

Хейр положил трубку и несколько минут сидел неподвижно, затем нажал на кнопку и вызвал Луциллу.

— Принеси мне вчерашние выпуски «Майами-геральд», — приказал он, как только голова дочери показалась в дверях. — Только побыстрее, дорогая.

Она принесла ему газеты, и он отослал ее обратно.

Перелистывая страницы, он дошел до раздела «Светские новости».

Там было напечатано: «Чарльз Трэверс, известный американский миллионер, вылетел из Нью-Йорка на несколько дней к своей дочери Валери и зятю Крису Бэрнетту, которые отдыхают в отеле „Испанский залив“».

В утреннем выпуске было сообщение, что Крис Бэрнетт исчез, но потом нашелся. К сожалению, сообщение было очень кратким, и он никак не мог понять, что же на самом деле произошло с зятем миллионера. Тогда он позвонил в отель «Испанский залив» и попросил соединить его с Генри Трессом. Тресс служил детективом в отеле и в то же время работал на Хейра. Получив информацию от Тресса, Хейр повеселел. Он закурил сигарету и погрузился в размышления. Звонок Каршема вернул его к действительности.

— Сэмми, я полагаю, что мы наткнулись на очень интересное дело. Зажигалка принадлежит Крису Бэрнетту, зятю Чарльза Трэверса… Правильно, тому самому… Тресс сказал, что несколько дней назад он исчез из отеля и отсутствовал целые сутки. Когда, наконец, его нашла полиция, он не мог вспомнить, где был и что делал. В настоящий момент он находится в клинике доктора Густава… Слушай, Сэмми, если мы правильно возьмемся за дело, то нам может крупно повезти. Итак, сделай вот что: поезжай сейчас из «Парк-мотеля» по Северному прибрежному шоссе. Как следует все там осмотри. Проверь все прилегающие проселочные дороги. У Бэрнетта, наверняка, была машина. Кроме того, он покинул отель в спортивном пиджаке, а когда полиция нашла его, пиджака на нем не оказалось. Не мешало бы найти этот пиджак… Ну, принимайся за работу, Сэмми. У тебя же нюх, как у охотничьей собаки. Так что — в путь!

Каршем, обливаясь потом в тесной телефонной будке, тихо выругался про себя.

— А зажигалку я должен передать Терреллу?

— О Боже, ты хочешь разбить мое сердце!

Сэм снова сел в машину, закурил сигару и стал обдумывать слова Хейра, который намекнул на его необычайную способность отыскивать улики. Сэму действительно часто удавалось распутать безнадежное дело благодаря внутреннему чувству, которое подсказывало ему, где искать нужные отпечатки пальцев…

Каршем курил, сидя в машине. Он расслабился, шляпу надвинул на глаза. Через несколько минут он снова сдвинул ее на затылок, включил мотор и быстро поехал по направлению к Северному прибрежному шоссе, проходившему милях в 50 от мотеля. По шоссе он проехал не спеша, со скоростью 30 миль в час, и внимательно осматривал окрестности, обращая внимание на все, что могло бы иметь значение. Приближались сумерки, он находился в трех милях от того места, где нашли Бэрнетта. Он прочесал даже каждую проселочную дорогу и, ничего не обнаружив, поехал дальше по шоссе.

Вдруг он насторожился. Справа от него на песке появились следы автомобильных шин, которые вели в небольшой, но густой лес. Каршем, не раздумывая, направил машину по этим следам. У него возникло необъяснимое чувство, что здесь он обнаружит что-то очень важное. Некоторое время он ехал среди деревьев и вдруг попал на освещенную поляну. Там стоял бело-голубой «форд-линкольн». Кругом не было ни души. Каршем затормозил, вышел из машины и подошел поближе. Он внимательно осмотрел машину, обошел ее кругом, потом вынул из кармана перчатки и надел их. Открыв дверцу машины, сел за руль. Табличка на рулевой колонке показывала, что машина принадлежит прокатной конторе в Майами. Он тщательно и быстро осмотрел салон машины. На заднем сидении валялся небрежно брошенный пиджак. В отделении для перчаток лежала сумочка из крокодиловой кожи. Он взял ее и заглянул внутрь: немудреные косметические принадлежности и любительские права за номером 559708, выписанные на имя Энн Лукас. Больше в салоне ничего не было. Выйдя из машины, он еще раз обошел ее кругом, внимательно приглядываясь. Никаких повреждений на кузове не было. Тогда, внезапно решившись, он забрал с заднего сидения пиджак и сумочку, сел в свой «бьюик» и уехал.

В городе он первым делом позвонил в прокатную контору в Майами.

— Да, — отозвался недовольный голос.

— Вы сдавали напрокат бело-голубой «линкольн»? — спросил Каршем, сразу же переходя к делу.

— Да, но мы не знаем, куда он пропал. Вам что-либо известно о нем?

— Он стоит в лесу, на тридцать пятом километре Прибрежного шоссе. Поспешите его забрать, так как он стоит там уже довольно давно и выглядит совершенно заброшенным.

— Как ваше имя, кто это говорит?

— В силу своей профессии я больше привык спрашивать… — Сэм усмехнулся, обнажив желтые зубы. — Так что поскорее забирайте свою машину, вы же теперь знаете, где она находится.

Каршем вышел из конторы. Зайдя в аптеку, он влез в душную кабинку телефона и отыскал номер Энн Лукас. Набрав номер, он посмотрел на часы: была половина десятого.

В трубке звякнуло, послышался женский голос:

— Алло?..

— Мисс Лукас?

— Да.

— Вы обладательница прав номер 559708?

— Номер я точно не помню, но я потеряла свои права. Вы нашли их?

— Каким образом вы их потеряли?

— У меня украли их вместе с сумочкой.

— Вы заявили о краже в полицию?

— Конечно, несколько дней назад…

— А вы не брали недавно напрокат машину?

— Что-о?.. А кто со мной говорит? Из полиции?

— Как вам сказать… — Он повесил трубку.

Каршем сел в машину и поспешил в свою контору. Хомер Хейр был занят извлечением бутербродов из большого пакета.

— Это очень кстати! — заявил Каршем. Он взял два сэндвича и сел в кресло напротив.

Хейр вздохнул и бросил взгляд на Луциллу.

— Приготовь еще несколько штук и принеси кофе, — попросил он.

Каршем жадно уплетал сэндвичи. Покончив с ними, он с вожделением посмотрел на оставшиеся, но Хейр поспешно прикрыл их рукой. Луцилла приготовила еще несколько сэндвичей, принесла кофейник.

Каршем, не переставая жевать, спросил:

— Этот Бэрнетт действительно душевнобольной?

— Вне всяких сомнений! — ответил Хейр. — Два года назад он попал в автомобильную катастрофу, и с тех пор у него не все дома.

Проглотив последний кусок, Сэм принялся рассказывать о своих приключениях за истекший день. Хейр прекратил есть, глаза его загорелись.

— Похоже на то, что сумасшедший действительно убил девушку, — сказал Каршем. — Зажигалка на постели, залитый кровью пиджак… Вот удивится Террелл!

— Что касается машины, то мне это кажется очень странным, — заметил Хейр, беря сэндвич. — Кто была та женщина, которая взяла машину? Действительно ли Лукас?

— Не думаю, но это надо проверить. Видимо, какая-то женщина украла у нее сумочку и воспользовалась ее водительскими правами, чтобы нанять машину. Но зачем? И как оказался в этой машине пиджак Бэрнетта? С тем, что мы теперь имеем на руках, мы можем получить гораздо больше, чем тысяча Джейн Парнелл…

— Мы не должны терять времени, — заметила Луцилла. — Террелл не терпит задержек. Сэму сейчас же надо ехать в полицейское управление и сообщить, что он нашел зажигалку и пиджак.

— Я это давно уже хотел сделать, — раздраженно ответил Каршем, — но твой хитрый отец был против этого, — он посмотрел на Хейра. — Вы что, сами хотите поехать в полицейское управление? Что вы затеваете?

Хейр облизал толстый палец, скомкал бумагу из-под сэндвичей и бросил ее в урну. Затем закурил сигарету и выпустил клуб дыма к потолку.

— Ты ошибаешься, Сэмми, — наконец заговорил он. — Я хочу основательно обдумать эту историю. Если за все это правильно взяться, мы можем здорово заработать…

— Это вы уже говорили, — возразил Каршем, уставившись на тестя. — Значит, вы хотите подоить Парнелл. Что она может выложить?

— И снова ошибаешься. — Он потянулся к последнему сэндвичу, но Каршем опередил его. Хейр вздохнул и сложил руки на своем огромном животе.

— Рано утром Луцилла поедет к Парнелл и вернет ей деньги. Мы скажем, что поговорили с Терреллом и тот не разрешил частным детективам вмешиваться в дело об убийстве. И поэтому мы, к сожалению, не можем взяться за него…

Каршем посмотрел на него как на человека, внезапно лишившегося рассудка.

— Вы не объелись? — он повернулся к жене: — У него, наверно, ожирение мозга!

— Что ты задумал? — тревожно спросила Луцилла. — Кто же это принесет нам кошелек с деньгами?

Хейр усмехнулся.

— Валери Бэрнетт, кто же еще!

Каршем приподнялся, его подвижное лицо напряглось.

— Минуточку! — Хейр поднял руку, призывая его к молчанию. — Это шанс всей нашей жизни, Сэмми. Бэрнетт богата, а Трэверс и вовсе миллионер. Ты думаешь, ему будет приятно видеть своего зятя на скамье подсудимых по обвинению в убийстве или в сумасшедшем доме?

Каршем беспокойно заерзал в своем кресле.

— Прежде чем обсуждать этот вопрос, скажите, как вы относитесь к вымогательству? Вы знаете, чем это пахнет?

— А как ты относишься к полумиллиону долларов? Трэверс охотно заплатит полмиллиона за зажигалку и пиджак. Дайте мне возможность действовать, и я проверну все это дело.

— Ну нет, — Каршем встал. — Только без моего участия! Я с удовольствием сотрудничал с вами по мере моих сил, но у меня нет никакого желания провести четырнадцать лет за решеткой!

— Зачем сгущать краски? — тихо возразил Хейр. — В конце концов, ты тоже получишь свою долю из этих пятисот тысяч.

— Вы в самом деле уверены, что это вам удастся?

— Конечно. Подумай сам, Сэмми. Полиция понятия не имеет, что в этом деле замешан Бэрнетт. А с теми вещественными доказательствами, которые имеются у нас, он обязательно влипнет. Его посадят в сумасшедший дом на всю жизнь, и, чтобы избежать этого, Трэверс пойдет на все. Дай мне только возможность действовать, Сэмми, и ты получишь свою часть.

— А мне, выходит, ничего не достанется? — спросила Луцилла. Ее худое лицо сделалось злым от жадности.

Каршем уставился на нее.

— Но ведь ты, в конце концов, моя жена, не так ли?

— Деньги надо разделить на три части, — твердо заявила Луцилла, — или вообще не надо ничего.

Мужчины посмотрели на нее, и Хейр, хорошо знавший свою дочь, с тяжелым вздохом согласился.

— Ну, хорошо, разделим на три части.

Глава 5

У въезда в «Парк-мотель» Харди замедлил ход, свернул на поляну и остановил машину.

— Ребята, побудьте поблизости, но не высовывайтесь!..

Джек Смит тихо фыркнул и вылез из машины. Мо Линкольн, надушенный одеколоном, который ему подарил Джек, последовал за ним.

— Вы сейчас неплохо развлечетесь! — пообещал Харди. — Только не предпринимайте никаких шагов, пока я не подам знак.

Высадив сообщников, Харди подъехал к мотелю. Было пять минут одиннадцатого, и Хенекей уже ждал его. Он видел, как Харди подъехал, и встал из-за стола, когда тот зашел в контору.

— Проходите сюда, мистер Харди, и присаживайтесь, — радушно пригласил он. — Я очень рад, что вы приехали.

Харди сел.

— Вы что-то говорили о срочном личном деле, — хриплым голосом проговорил он. — Надеюсь, что не в ваших интересах было вызывать меня сюда по пустяковому делу. Так о чем пойдет речь?

Хенекей сел. Сердце его бешено колотилось, лицо вспотело.

— О Сью Парнелл, — выдавил Хенекей.

Его взгляд скользнул мимо Харди, на окно и дверь. В правой руке за спиной он сжимал рукоятку пистолета.

— Не понимаю, — спокойно ответил Харди.

Хенекей помедлил, затем заставил себя улыбнуться.

— Ну, тем лучше. Возможно, она просто наврала мне… Извините, мистер Харди, что я вас побеспокоил. Лучше я поговорю с Терреллом.

Собеседники уставились друг на друга. Харди почесал себе нос и тщательно выбритый подбородок.

— Этот разговор может принести вам неприятности, — заметил он.

— Не беспокойтесь, — возразил Хенекей более уверенно, чем надо было. — Я уж сам позабочусь о себе. Я думал, что вы были знакомы со Сью Парнелл, и поэтому мы сможем прийти к соглашению. Поэтому я ничего и не сказал полиции. Но если имя Сью Парнелл вам ни о чем не говорит, то еще не поздно рассказать все Терреллу. Еще не поздно.

— А что, собственно, вы хотите рассказать? — Харди подался вперед.

— Я знал Сью около двух лет, у нас было деловое соглашение. Когда она находила клиента, который не хотел приглашать ее в свой дом, она принимала его здесь. Правда, из-за такого сотрудничества я могу иметь неприятности, но, думаю, Террелл посмотрит на это сквозь пальцы, если я расскажу ему то, что знаю про вас…

— И что же вы ему можете рассказать? — Харди с шумом выдохнул воздух.

— Только то, что говорила мне Сью.

Хенекей не спускал глаз с дверей, опасаясь каждую минуту появления Джека Смита и его друга. У него уже заболели пальцы, все это время сжимавшие ручку пистолета.

— Что же вам рассказала Сью?

— Что она шантажировала вас… Возможно, это неправда, откуда мне знать. Но она утверждала, что знает достаточно, чтобы надолго упрятать вас в тюрьму. И что за свои знания она получала от вас деньги. Приехав сюда в тот вечер, она сказала, что ожидает вас. Вы должны были привезти ей пять тысяч долларов за ее молчание. И поскольку она побаивалась вас, то попросила меня наблюдать за ее домом. Я был трезв и не спал. Вы приехали сюда около часа ночи и через полчаса уехали. Впрочем, мне это могло и показаться…

— Вы сошли с ума! — прохрипел Харди. Глаза его сверкнули злобой. — Я даже близко не подходил к этому свинарнику!

Хенекей пожал плечами.

— Значит, мне все это приснилось, а Сью обманула меня…

— Теперь слушайте меня хорошенько, Хенекей, — Харди встал. — Я предупреждаю вас. Если вы скажете полиции хоть слово, то будете иметь дело со мной. Я вам это говорю вполне серьезно. Я был дома, когда эту шлюху прикончили, у меня есть алиби. Держите пасть закрытой, иначе вам может не поздоровиться.

— Я понял вас, мистер Харди. Но Сью доверила мне конверт, который она выкрала у вас из сейфа. Он лежит у меня в банке. Даже если полиция и не сможет доказать ваше участие в убийстве, там лежит достаточно материалов, чтобы упрятать вас за решетку.

— Конверт у вас? — Харди оторопел. Некоторое время он стоял неподвижно, потом снова сел.

— Он лежит в моем банке, мистер Харди, с указанием передать его немедленно полиции, если со мной что-то случится.

— А куда делись те пять тысяч, которые я якобы передал этой шлюхе?

Хенекей пожал плечами.

— Не представляю, мистер Харди. Возможно, полицейские забрали эти деньги. Вы же знаете, как это бывает.

— Сказать вам, что я думаю? После того как я уехал, вы вошли в домик, убили ее и украли эти деньги. Эта теория подойдет Терреллу?

— Пожалуй, — улыбнулся Хенекей. — У меня могут быть неприятности, но я полагаю, у вас будет их гораздо больше. Я на это пойду. Ну, так как же?

Харди задумался, почесал лоб и пожал плечами.

— О'кей… Вы подлец… Сколько?

Хенекей сунул пистолет в задний карман брюк и дал отдых своим пальцам.

— Признаюсь, я тоже попал в неприятное положение, мистер Харди. И хочу уехать отсюда навсегда.

— Сколько? — прошипел Харди.

— Пять тысяч. Вы получите конверт, и я исчезну навсегда.

Харди достал сигарету.

— О'кей, — наконец сказал он. — Достаньте конверт, и я завтра утром привезу вам деньги.

— Только приезжайте один, — подчеркнул Хенекей. — Мы встретимся здесь, в конторе. До этого мне надо кое-что сделать, мой банк проинструктирован…

— Вы уже говорили это… Я знаю, когда мне нужно платить, а когда не нужно. Вы получите эти деньги, но потом отправляйтесь отсюда, и побыстрее. Если попадетесь на глаза Джеку Смиту, я вам ничего не гарантирую.

Хенекей вынул из кармана пистолет и положил на стол.

— Только, к вашему сведению, мистер Харди, — в отношении Джека я тоже ничего не могу гарантировать.

Харди пристально посмотрел на него и встал.

— Итак, увидимся завтра в одиннадцать. И не воображайте, что вам удастся еще что-либо у меня вытянуть. Пять грандов — и ничего больше.

— Мне нужны только подъемные, — ответил Хенекей, облегченно вздыхая. — Во второй раз мы уже не встретимся.

Харди вышел из конторы, подошел к освещенной стоянке, сел в свою машину и уехал.

Из репродукторов на деревьях звучала музыка. Гирлянды разноцветных лампочек на ветках деревьев создавали иллюзию веселья.

Хенекей смотрел вслед Харди, тяжело дыша и держа руку на пистолете.

Харди свернул на поляну, где его ожидали Джек и Мо.

— Вымогательство, — равнодушно проговорил он и раскурил в темноте остатки своей сигареты. — Он знает обо мне достаточно, чтобы лет на десять упрятать меня в тюрьму. Теперь настала его очередь. Правда, парень утверждает, что доказательство хранится в сейфе банка с указанием передать его в полицию, если с ним что-то случится. Но это только блеф. Вы должны вдвоем отправиться к нему и забрать эти материалы. Это очень важно… Я плачу тысячу долларов.

Мо довольно усмехнулся и потер руки.

— Целую вечность никого как следует не обрабатывал! Это доставит мне огромное удовольствие, мистер Харди.

Харди посмотрел на Джека, растянувшегося на траве.

— Мы это провернем, — ответил тот. — А что с ним делать потом, когда мы получим от него доказательства?

— Его нужно убрать с дороги.

— Мо давно уже хочет иметь другую машину… А откуда мне взять такие деньги? Если бы вы дали нам две тысячи, мы бы чистенько провернули все это дело.

— Ну, хорошо, я дам вам две тысячи, — не колеблясь ответил Харди, — но имейте в виду, у него есть оружие.

Мо поднялся, протянул худую черную руку и помог Джеку подняться.

— Давайте подождем, пока лавочка закроется, — предложил Харди. — И нужно найти место, где он ночует. Там вы и подождете его. Я буду находиться здесь. И не забывайте, что он вооружен. — Его сообщники отправились было в путь, — но Харди вернул их: — Он забрал у Парнелл пять тысяч, и я хочу вернуть эти деньги.

В начале второго ночи большая часть домиков уже погрузилась во тьму. Хенекей выключил световую рекламу, запер свою контору и вышел. Вечер был теплый. Идя домой, он осторожно озирался кругом, хотя и был уверен, что нагнал на Харди страху. Несколько человек еще сидели перед своими домиками, докуривая последние сигареты. Хенекей знал их, и это придало ему смелости. Он не спеша шел по дорожке, останавливаясь то тут, то там, чтобы перекинуться с отдыхающими парой слов. Затем подошел к своему домику.

Ночь была душной, и он был слишком возбужден, чтобы сразу уснуть. Хенекей сел в кресло и закурил сигарету. Итак, скоро он станет обладателем десяти тысяч долларов: пять тысяч он взял у Парнелл, и еще пять тысяч ему привезет Харди. С такими деньгами можно укрыться в Нью-Йорке. Пришло время сматываться из Майами…

Следующие полчаса Хенекей пытался представить себе, чем будет заниматься в Нью-Йорке, но он не умел строить планы и решил пока это отложить.

Он взглянул на часы: 2.20. Уже все домики погрузились в темноту… Пора ложиться спать. Харди уже, наверно, давно в Майами, так что опасаться нечего…

Хенекей встал, открыл дверь и вошел в темную душную комнату. Не успел он протянуть руку к выключателю, как чья-то сильная, пахнущая одеколоном рука зажала ему рот… Потом ему показалось, будто лошадь лягнула его в живот…

На полу ванной комнаты Мо нашел привинченную кафельную плитку. Он вынул ее, опустил руку в образовавшуюся щель и вытащил из тайника запечатанный конверт. Потом еще раз полез туда и вытащил толстую пачку банкнот. Поставил плитку на место и вытер вспотевший лоб.

Джек, развалясь в кресле, ждал, когда он вернется в комнату. Хенекей лежал на софе и чуть слышно стонал: из-за кляпа во рту он почти не мог дышать.

— Ну, что ты нашел, бэби? — поинтересовался Джек.

Мо протянул ему конверт с деньгами. Оба посмотрели на свою жертву, потом обменялись взглядами.

— Отдай мистеру Харди и спроси, это ли он хотел найти, — сказал Джек.

Он вынул из кармана горсть конфет и бросил их в свой маленький влажный рот.

Мо скрылся в темноте и быстрыми шагами подошел к Харди, сидевшему в своей машине.

— Господи! — прошипел Хароди. — Сколько вы еще будете возиться! Уже утро!..

Лицо Мо искривилось в мрачной усмешке.

— Парень оказался очень упрямым, он долго не хотел говорить. Это вы желали получить, мистер Харди?

Тот взял конверт и деньги. Распечатав конверт, бегло просмотрел его содержимое.

— Да.

Харди вылез из машины, достал зажигалку и поджег бумаги. Наблюдая, как они горят, он поинтересовался:

— А что с Хенекеем?

— Он чувствует себя неважно и очень огорчен. Но сейчас я вернусь, и мы сделаем его снова счастливым…

Харди внезапно почувствовал удушье. Парни до сих пор не совершили ни одного убийства. Они вели себя как дрессированные звери: делали только то, что им приказывали.

Харди задумался и решил, что не сможет жить спокойно, если Хенекей останется в живых.

— Черт возьми, чего ты лыбишься, как обезьяна. Быстро возвращайся к Джеку!

Мо, крутнувшись на месте, исчез в темноте.

Было еще раннее утро, но Хомер Хейр уже сидел за своим письменным столом. Набрав номер отеля «Испанский залив», он попросил к телефону детектива Тресса.

— Мне нужно поговорить с миссис Бэрнетт наедине, — прошептал он. — Она вряд ли меня примет, увидев мою визитку. Как бы это организовать?

— Можешь встретиться с ней на пляже, — ответил Тресс, немного подумав. — Она там бывает каждое утро, с десяти до двенадцати. Если ты придешь к десяти часам, то увидишь ее. А зачем она тебе понадобилась?

— Я буду там в начале одиннадцатого, — Хейр повесил трубку.

Он подошел к сейфу, открыл его и достал из него золотую зажигалку и пиджак Криса. Зажигалку сунул в карман, а пиджак положил на стол и вызвал Луциллу. Та вошла и вопросительно посмотрела на отца.

— Упакуй мне это.

Луцилла посмотрела на пиджак, затем недоверчиво уставилась на отца.

— Ты представляешь себе, что может получиться из твоей затеи? Мне это очень не нравится. По тому, что я знаю из газет, этот Трэверс, кажется, очень твердый парень.

Хейр только улыбнулся.

— Не беспокойся, сначала я поговорю только с его дочерью. Если кто и сможет убедить его расстаться с миллионом, так это она.

Луцилла неуверенно пожала плечами.

— Я тебя предупредила…

Она взяла пиджак и с недовольным лицом вышла из кабинета.

Хейр закурил сигарету и снова сел за стол, задумчиво глядя в окно. Конечно, дельце рискованное, но за полмиллиона долларов стоит рискнуть. Надо только очень осторожно подойти к миссис Бэрнетт. Главное вовремя заметить опасность, чтобы успеть выкрутиться…

Через десять минут он нахлобучил свою желтую шляпу, взял под мышку сверток и тяжелыми шагами пошел к лифту. Спустившись вниз, сел в машину и поехал к отелю.

Тресс, приземистый отставной полицейский со здоровым цветом лица, уже ждал его. Приятели побрели по дорожке, обсаженной цветами, к частному пляжу.

— Если кто-то заметит, что я провожаю тебя к миссис Бэрнетт, меня могут выгнать с работы, — неуверенно сказал Тресс.

— Я хочу только поговорить с ней, и ничего больше! — проворчал Хейр, обмахиваясь платком. — Я уже не такой молодой, как прежде. Ну и жара!

— Ты просто слишком много ешь, — заметил Тресс, замедляя шаг. — О чем ты хочешь поговорить с ней?

— Это частное дело, и тебя не касается.

Тресс бросил на него подозрительный взгляд. Когда они вышли на открытое место, он остановился. Было еще рано, и лишь немногие лежали на горячем песке.

Тресс указал на женщину, сидевшую под тентом.

— Вот она. Но не упрекай меня, если она тебя прогонит. Если она станет звать на помощь, мне самому придется тебя выпроваживать.

— Она не станет кричать, не волнуйся, — успокоил его Хейр. — Считай, что двадцать долларов у тебя в кармане.

Он покрепче прижал к себе коричневый сверток и направился к тенту.

Валери была расстроена. Перед тем как идти на пляж, она переговорила по телефону с доктором Густавом. Тот сообщил ей, что Крис чувствует себя немного лучше.

— Для беспокойства нет оснований, — уверил он ее. — У больных иногда бывают тяжелые дни. Я подозреваю, что его что-то угнетает. Будет неплохо, если вы заедете во второй половине дня. Возможно, он поделится с вами своими переживаниями.

Валери пообещала заехать.

— Но ведите себя с ним совершенно непринужденно: расскажите ему, как вы проводите время, и не задавайте никаких вопросов. В противном случае он может выйти из себя.

После этого разговора она с трудом заставила себя пойти на пляж. Но здесь было тихо, спокойно, и она не жалела, что пришла.

Оглянувшись, Валери заметила толстяка в помятом белом костюме и желтой шляпе, идущего по пляжу. Пока она думала, кто бы это мог быть, толстяк приблизился к ней. Валери быстро отвела взгляд в сторону, открыла сумочку и достала сигарету.

Мужчина был уже довольно близко и, когда она вынула сигарету, сказал:

— Позвольте, мадам…

Он снял шляпу и протянул ей зажженную зажигалку. Валери повернулась к нему.

— Большое спасибо, у меня есть…

Но в этот момент она взглянула на зажигалку, и сердце ее остановилось. Она сделала глубокий вздох.

— Извините, если я вас напугал, мадам, — прохрипел Хейр, — но старому человеку не так легко избавиться от привычек. Нынче вежливость, кажется, не в моде?..

Он защелкнул зажигалку и напряженно наблюдал за реакцией Валери. Увидев, что она медлит, он убрал зажигалку в карман, приподнял шляпу и сделал вид, что удаляется.

— Один момент…

Валери встала. На ней была голубая пляжная пижама, и когда она вышла на солнечный свет, то казалась маленькой и хрупкой.

Хейр остановился, и они посмотрели друг на друга.

— Эту зажигалку я, кажется, уже видела, — неуверенно проговорила Валери. — Покажите мне ее еще раз.

— Пожалуйста, мадам.

Хейр подошел к ней. Валери почувствовала запах его пота, услышала его тяжелое дыхание.

— Вы говорите об этом предмете?

Хейр достал из кармана зажигалку и повернул так, чтобы была видна выгравированная часть.

Валери уставилась на зажигалку, потом бросила на Хейра гневный взгляд.

— Я не совсем понимаю! Зажигалка принадлежит моему мужу. Каким образом она оказалась у вас?

Хейр разглядывал зажигалку так, словно в первый раз ее увидел, потом вошел в тень тента и тяжело опустился на песок.

— Целую вечность не был на пляже, — сказал он, бросая взгляд на ровную поверхность воды. — Здесь действительно очень убрано. Моя покойная жена очень любила ходить на пляж.

Валери молчала, сердце ее бешено колотилось. Похоже было, что старый толстяк приготовил ей какой-то сюрприз, и ей стало страшно.

— Я спросила, откуда у вас эта зажигалка? — резко проговорила она.

— Зажигалка? О, я ее нашел, — Хейр задрал голову, чтобы лучше видеть Валери. — Не хотите ли присесть, мадам?

— Где вы нашли ее? — уже спокойнее спросила она.

— Итак, она принадлежит вашему мужу, — задумчиво проговорил Хейр. — Как он сейчас себя чувствует?

— Сначала ответьте на мой вопрос.

— Не будьте такой нетерпеливой! Присядьте, а то мне, старику, придется встать…

Валери села на песок. Ее охватило предчувствие надвигающейся опасности. Лукавая усмешка и хитрый взгляд маленьких глаз дали ей понять, что этот ужасный старик не намерен торопиться.

Последовала долгая пауза.

Потом Хейр спросил:

— Вы ведь миссис Бэрнетт, не так ли?

— Да.

— Я слышал, ваш муж в больнице?

Валери невольно сжала кулаки, но овладела собой.

— Да.

— Два дня назад он исчез из отеля, потом его нашла полиция?

— Обо всем этом напечатано в газетах. Какое вам дело до этого?

Хейр взял горсть песка и стал просеивать его между пальцами.

— Ничего удивительного, что дети так любят играть на пляже, — он усмехнулся. — Возможно, я уже выжил из ума, но я бы с удовольствием взял ведерко и лопаточку.

Валери смотрела на него с возрастающим страхом.

— Я читал, что мистер Бэрнетт страдает потерей памяти, — продолжал Хейр. — Он совершенно не помнит, где был той ночью, когда пропал.

Спина Валери покрылась холодным потом. Солнце вдруг перестало согревать ее.

— Это довольно неприятно для вас, мадам, не так ли? — на его лице снова появилась эта странная коварная улыбка. — Даже жена здорового мужчины будет волноваться, если не знает, где находился ее муж ночью… тем более жена больного.

— Чего вы, собственно, хотите? — перебила его Валери. — Мне надоело слушать вашу болтовню. Итак, отвечайте, где вы нашли эту зажигалку?

Хейр вынул из кармана газетную вырезку.

— Вероятно, вы уже видели это, мадам? — сказал он, протягивая ей вырезку.

Это было краткое сообщение о сексуальном убийстве в «Парк-мотеле» в Оюсе, с фотографией зверски замученного трупа. Валери прочитала и бросила газету на песок.

— Не понимаю…

Хейр вынул из кармана зажигалку.

— Сейчас поймете. Эта вещь принадлежала вашему мужу. Она была найдена возле трупа зверски убитой женщины.

Он напряженно наблюдал за Валери. Странно, но, казалось, его слова не подействовали на нее.

— Вероятно, муж потерял ее, а убийца нашел и специально оставил на месте преступления.

— Очень трогательно, что вы так уверены в своем больном муже, но я полагаю, что у полиции может быть другое мнение.

Слова эти прозвучали жестоко.

Валери встала.

— Тогда лучше спросим у полиции. Пойдемте к капитану Терреллу, и вы сможете поделиться с ним своими подозрениями.

— Не следует поступать так опрометчиво, миссис Бэрнетт. — Хейр все не поднимался с места. — Насколько я помню, на вашем муже был спортивный пиджак, когда он покинул отель. А когда его нашли, то пиджака на нем не оказалось. К счастью, я имею в виду, к счастью для вас, я нашел этот пиджак.

Он быстро развязал веревку и развернул сверток.

— Вот эти пятна здесь, мадам, остались от крови зверски убитой Сью Парнелл.

Окаменев, Валери уставилась на пиджак. Этот пиджак был на Крисе перед его исчезновением. Она увидела странные бурые пятна на передней его части. У нее подкосились ноги, и она опустилась на песок.

Хейр посмотрел на нее с притворно скорбной улыбкой и тихо проговорил:

— Мне бесконечно жаль вас, мадам. Действительно очень жаль. Похоже на то, что ваш муж встретился с этой несчастной девушкой и в припадке безумия убил ее. Мое положение в настоящий момент несколько затруднительно…

— Замолчите вы, отвратительный и грязный тип! — закричала Валери. — Я больше не хочу вас слушать! Убирайтесь! Убирайтесь прочь!

Перепуганный Хейр оглянулся. К счастью, никого, кто бы мог обратить внимание на крик, поблизости не было.

— Что ж, раз вы этого хотите, — с достоинством ответил он. — Я никому не навязываюсь. Итак, вы хотите взять на себя страшную ответственность и передать полиции эти ужасные улики?

— А как же иначе?!

— Я долго боролся со своей совестью, — мягко проговорил Хейр. — Вы принадлежите к известному семейству. Ваш отец один из знаменитых людей в стране, поэтому я чувствовал, что должен сперва поговорить с вами, а потом уже идти в полицию. Я думаю, что ни вы, ни ваш отец не пожелаете, чтобы ваш муж из-за убийства никчемной проститутки был упрятан на всю жизнь в государственную психиатрическую больницу. Я считал своим долгом встретиться с вами, чтобы убедиться, что вы действительно этого хотите… В конце концов, эти улики можно уничтожить, и никто, кроме вас и меня, не будет знать об их существовании. Поэтому я и приехал повидаться с вами. Конечно, если вы мне скажете выполнить свой гражданский долг, я буду сожалеть, что побеспокоил вас, и удалюсь.

Бледная Валери неподвижно сидела на песке. Через некоторое время она хрипло проговорила:

— Я поняла. Сколько?

Хейр облегченно вздохнул. Самый опасный для него момент благополучно миновал.

— Полмиллиона долларов, мадам, — нежно проговорил он. — Это не слишком большая сумма. А если вы подумаете, что получите взамен, — то это просто пустяк, — он достал из бумажника свою визитную карточку и бросил ее на песок перед Валери. — Сегодня ровно в шесть часов вечера я передам эти вещи полиции. Если, конечно, вы до этого времени не свяжетесь со мной.

Он снова завернул пиджак в бумагу и встал. Затем вежливо приподнял шляпу и зашагал прочь.

Глава 6

Террелл отложил газету и вопросительно уставился на вошедшего в кабинет Бейглера. Тот сел и не спеша налил себе кофе. В ответ на нетерпеливый жест шефа он безнадежно махнул рукой.

— Пока ничего нет. Мы все еще обходим по списку ее постоянных клиентов. Уже дошли до номера семьдесят пять, и у всех железные алиби.

— Возможно, это сделал не ее клиент, — заметил Террелл. — Несмотря на это, мы все же обязаны проверить всех. Мне начинает казаться, что это был какой-то сумасшедший, который каким-то образом познакомился с ней. А такого разыскать нелегко… На бензозаправочных станциях тоже ничего нового?

— Ничего, — Бейглер допил кофе и закурил сигарету. — А как насчет Харди? Без сомнения, его кукла подыграла ему…

— Я тоже об этом подумал, — Террелл нахмурился. — Но зачем было Харди убивать ее? До сих пор он не нарушал закона, и, кроме того, он не похож на убийцу.

— Может быть, она знала что-нибудь о его делишках, и он нарочно ее так изуродовал, чтобы это было похоже на сексуальное убийство.

— Возможно.

Зазвонил телефон. Террелл поднял трубку, и Бейглер увидел, как вытянулось лицо шефа.

— Ничего не трогайте, мы сейчас приедем.

Террелл положил трубку, отодвинул стул и встал.

— Обнаружен труп Хенекея. Похоже, кто-то его прикончил. Поехали.

Бейглер потушил сигарету и быстро вышел из кабинета. Террелл, идя по коридору, слышал, как Бейглер звонит в отдел по расследованию убийств.

Спустя полтора часа доктор Лоус вышел из жилища Хенекея и направился к освещенной солнцем стоянке, где его ожидали Террелл и Бейглер.

— Явное убийство, — объявил врач. — Парня дьявольски отделали. Все тело в ожогах. Вероятно, от горящей сигареты. Под конец кто-то положил ему на голову подушку и сел на нее. Должно быть, это был тяжелый человек: у Хенекея сломан носовой хрящ.

Террелл и Бейглер обменялись взглядами, затем Террелл сказал:

— Большое спасибо, доктор. Если вы закончили, труп надо отправить.

После того как труп Хенекея уложили в санитарную машину, окруженную толпой любопытных туристов, Террелл с Бейглером вошли в домик. Работники отдела убийств уже закончили работу, и Террелл подошел к ним.

— Никаких отпечатков пальцев, шеф. Но мы обнаружили кое-что интересное, — сказал Хесс.

Он пошел в ванную, Террелл последовал за ним. Бейглер остановился в дверях.

Хесс приподнял кафельную плитку в полу ванной.

— Похоже, здесь было что-то спрятано, но сейчас уже ничего нет…

Террелл нагнулся и осмотрел тайник.

Вероятно, то, что здесь лежало, и послужило причиной убийства, — решил он. Надо осмотреть его сейф в конторе.

Эксперту понадобилось полчаса, чтобы вскрыть сейф, но там не оказалось ничего интересного.

Когда полицейские вернулись в жилище Хенекея, Хесс и его сотрудники уже сложили все свои инструменты и собирались уходить.

— Нигде ничего нет, шеф, — сообщил он. — Здесь действовал профессионал. Около двух часов Хенекей пошел спать. Убийца, или убийцы, должно быть, поджидали его в комнате. На дверном замке есть несколько царапин. Преступники были в перчатках, поэтому мы обнаружили отпечатки пальцев только самого Хенекея.

Террелл что-то буркнул себе под нос.

— Проверьте все остальные домики. Возможно, кто-то из жильцов что-нибудь слышал. Потом займитесь отпечатками пальцев Хенекея. Не исключено, что они есть в нашей картотеке.

Хесс вышел, оставив дверь открытой.

Террелл сел за стол, а Бейглер начал ходить взад и вперед по комнате. Наконец он спросил:

— Что вы думаете об этом, шеф? Не кажется ли вам, что здесь уже намечается связь с убийством Парнелл?

— Может быть. Хенекей, вероятно, солгал нам, что не был знаком с Парнелл. Возможно, он нашел кое-какие улики против убийцы, и тот пришел за ними, пытал его и изъял улики. А потом убил Хенекея, чтобы тот замолчал навсегда.

На освещенный солнцем пол упала чья-то тень.

Оба обернулись. На пороге стояла маленькая девочка, лет восьми, очаровательная кукла с белокурыми волосами, спускавшимися на плечи, нежным личиком и большими глазами. Она была в красно-голубом костюме и босиком.

— Хэлло! — сказала малышка. — Вы из полиции?

У Бейглера не было желания тратить время на разговоры с ребенком.

— Тебе здесь нечего делать… Уходи, — недовольно сказал он.

Малышка вопросительно посмотрела на Террелла.

— Кто этот злой человек? — она прислонилась к косяку двери.

— Разве ты не слышала? Уходи отсюда! — рявкнул Бейглер.

Девочка надула губки и презрительно хмыкнула.

— Тебя надо похоронить на кладбище, — ясным голосом сказала она. — А если не хочешь умирать, то соси свой палец.

Террелл оторопел.

Лицо Бейглера стало багровым, он злобно прорычал:

— Если бы ты была моей дочерью, я бы тебя выпорол!..

— А если бы ты был моим отцом, я бы отправила тебя к психиатру, — парировала девочка.

Террелл закашлялся, подавляя приступ смеха. Бейглер бросил на него гневный взгляд и медленными шагами направился к ребенку.

Но девочка нисколько не испугалась и даже не сдвинулась с места. Разъяренный Бейглер вынужден был остановиться.

— Если ты меня тронешь, я обвиню тебя в насилии! — пригрозила малышка.

Бейглер торопливо отступил на два шага и растерянно посмотрел на шефа.

— Маленькая негодяйка! — простонал он. — Вам хорошо смеяться, а я не нахожу в этом ничего смешного.

Террелл перестал смеяться и обратился к девочке:

— Я начальник полиции. — Он улыбнулся. — А ты кто?

— Я Анжела Прескотт… А кто этот человек?

— Это мой помощник. Его фамилия Бейглер.

— Он действительно помогает вам? — Анжела была удивлена. — Вот бы никогда не подумала!

— Он толковый, — сказал Террелл.

Девочка наклонила голову, разглядывая Бейглера, у которого был такой вид, словно его вот-вот хватит удар.

— Как можно ошибаться! — наконец проговорила она. — Выглядит он, как мой дядя, который такой больной, что его приходится кормить с ложечки…

— Ну, кончай и уходи! — Бейглер сжал кулаки.

— Он здорово сердитый!.. А я пришла помочь вам.

— Это очень мило с твоей стороны, Анжела, — ответил Террелл. — Я буду благодарен тебе, девочка, за любую помощь. Проходи и садись!

Бейглер что-то проворчал и ушел в ванную, но, так как там нечего было делать, тотчас же вернулся.

Голубые глаза Анжелы расширились от удивления, и она снова уставилась на Бейглера.

— Нельзя так спешить, — невинно заметила она.

— С чем спешить? — насторожился Бейглер.

— С тем, о чем не принято говорить, — жеманно ответила девочка. — Я хорошо воспитанный ребенок.

У Бейглера перехватило дыхание, он угрожающе взмахнул руками…

— Не знаю, должна ли я теперь вам помогать, — девочка повернулась к Терреллу. — Я, собственно, не вижу причины… До свидания.

Грациозными шагами она вышла и направилась к себе в домик напротив.

— Никогда не теряй спокойствия, — сказал Террелл, — она живет совсем рядом, может, она и впрямь что-то видела… Пойду поговорю с ней.

Бейглер глубоко вздохнул.

— А я пойду посмотрю, что делает Хесс, — сказал он, твердыми шагами направляясь к полицейской машине.

Усмехаясь про себя, Террелл выколотил трубку и пошел к домику, где жила Анжела Прескотт.

На стук открыла дверь молодая, небрежно одетая женщина. Откинув с лица прядь волос, она вопросительно посмотрела на него.

— Что вам угодно?

— Я начальник полиции Террелл, — представился капитан. — Я только что говорил с вашей дочерью и хочу задать ей несколько вопросов, вы не возражаете?

— Вы разговаривали с моей дочерью? — удивилась женщина. — О чем?

— Я полагаю, она мне может помочь, — ответил Террелл.

— Сомневаюсь… Вы не знаете этого ребенка! У нее неуемная фантазия, а речь ведь идет об убийстве, не так ли?

— Совершенно верно.

— К сожалению, я не хочу, чтобы она впутывалась в это дело. Она еще ребенок и вечно что-нибудь придумывает…

Анжела появилась возле матери.

— Не будь такой старомодной, мама, — упрекнула она ее. — Я же видела их ночью! Я вам расскажу…

Миссис Прескотт растерянно уставилась на дочь, та одарила ее снисходительным взглядом.

— Доченька, ведь это неправда… Ты не должна зря отнимать время у взрослых!

Анжела посмотрела на Террелла.

— Моя мама такая глупенькая! Она сама не видела и мне не верит. Конечно, я их вчера видела.

— Анжела! — в голосе женщины послышались гневные нотки. — Я что тебе сказала? Иди и раскрашивай свои картинки.

Девочка нетерпеливо махнула рукой.

— Вот как она обо мне думает! Она считает меня фантазеркой, а у меня к этому такой же талант, как у коровы.

— Не верьте ей, — перебила ее мать. — Она очень способная, но…

— Разрешите мне немного с ней поговорить, — вежливо попросил Террелл. — Можно к вам зайти?

Миссис Прескотт снова откинула со лба волосы. У нее был обескураженный вид.

— Мама, прошу тебя, будь серьезнее, — Анжела бесцеремонно оттеснила мать с порога и улыбнулась Терреллу. — Прошу вас, входите…

Девочка первой вошла в комнату.

— Что ж, проходите, — беспомощно проговорила миссис Прескотт. — Она у меня развита не по возрасту, но я сомневаюсь, что она может вам чем-то помочь.

— Большое спасибо, — ответил Террелл.

Он вошел в комнату. Анжела сидела на кровати, обхватив руками свои загорелые колени.

— Мама, выйди, пожалуйста, отсюда, — попросила девочка. — Я не могу разговаривать при тебе — ты в таком возбужденном состоянии!

— Вот видите, это, действительно, ужасный ребенок, — с гордостью проговорила миссис Прескотт.

— Мама!..

Женщина чуть помедлила и, наконец, вышла из комнаты.

Когда дверь за ней закрылась, Террелл вытащил из кармана трубку и стал ее набивать.

— А теперь расскажи мне, Анжела, что же ты видела прошлой ночью?

— Знаете, что мне хочется иметь больше всего на свете? — спросила девочка, в упор глядя на Террелла.

Тот удивленно приподнял брови.

— Ты должна ответить на мой вопрос, Анжела. Это очень важно. Нам надо найти убийц мистера Хенекея. Если ты что-то знаешь, ты обязана рассказать мне.

Анжела с равнодушным видом почесала левую ногу.

— Я хочу иметь мишку, такого большо-о-о-го! Как я сама! И еще, он должен рычать. Этого я хочу больше всего на свете, — добавила девочка.

Террелл разжег трубку.

— Если ты будешь вежлива с мамой и будешь ее слушаться, она обязательно подарит тебе мишку, — сказал он. — Итак, что ты видела вчера ночью?

— Мама ничего мне не подарит, у нее нет денег!.. От нее я никогда не дождусь мишку — такого большого, как я, и который может рычать.

— Давай пока не будем говорить о мишке, — строго сказал Террелл. — Кого ты видела вчера ночью? Кто-нибудь входил в домик мистера Хенекея?

Анжела почесала правую ногу и посмотрела на капитана большими невинными глазами.

— Да, я видела двух мужчин.

— Ты знаешь, в какое время это было?

— Без пяти час. Около моей кровати стоит будильник. Я вдруг проснулась и посветила фонариком, чтобы посмотреть, который час.

— А что ты потом увидела?

— Я больше ничего не знаю, — лукаво рассмеялась девочка.

— Потом ты, вероятно, выглянула в окно, — нетерпеливо подсказал ей Террелл, — и увидела мужчин, входивших в домик мистера Хенекея?

— Я не знаю.

Террелл с досадой смотрел на малышку.

— Тогда почему ты утверждаешь, что можешь мне помочь?

— О, я могу помочь, — встав, девочка подошла к радиоприемнику и включила его. Дожидаясь, пока лампы разогреваются, она снова начала: — Что я больше всего на свете хочу иметь, так это…

— Я знаю, — перебил ее Террелл. — Об этом ты мне уже говорила. Но что я могу с этим поделать! Ты должна об этом просить свою маму.

Послышалась танцевальная музыка, и Анжела стала раскачиваться в такт ритму.

— До свидания, — сказала она, — у меня много дел!..

— Нет, послушай меня, маленькая женщина, — строго проговорил Террелл. — Ты мне только что сказала про двух мужчин… Выключи свою музыку!

К его удивлению, девочка послушалась, снова села на стул и принялась разглядывать себя в зеркале.

— Что я больше всего на свете хочу иметь… — начала она и рассмеялась, когда Террелл ошарашенно уставился на нее.

— Где ты спишь? — вдруг поинтересовался он.

— В смежной комнате. Хотите посмотреть?

Он встал и вышел.

Миссис Прескотт была на кухне.

— Могу я посмотреть туда? — Террелл указал на комнату Анжелы.

Женщина кивнула, и он вошел в крошечную комнатку. Действительно, с ее кровати отлично просматривался домик Хенекея. Если девочка не спала, она могла видеть каждого, кто заходил к Хенекею…

В дверях появилась мать Анжелы.

— Вы не должны верить всему тому, что говорит моя дочь. Она развита не по летам и безудержно фантазирует. Имейте это в виду!

— Понимаю, — ответил Террелл.

Он вернулся в комнату, где сидела Анжела, и закрыл за собой дверь. Девочка с улыбкой повернулась к нему.

— Ну, а если я подарю тебе мишку, ты мне расскажешь, кого видела около домика Хенекея? — спросил Террелл.

— О, да! Но он должен быть ростом с меня и обязательно должен рычать…

— Ты на самом деле видела двоих мужчин? Послушай, мне придется купить мишку на собственные деньги, и будет нехорошо с твоей стороны, если ты придумаешь какую-нибудь историю только для того, чтобы получить игрушку.

— За кого вы меня принимаете! Я даже могу их описать, — радостная улыбка озарила ее лицо. — Я давно прошу маму, но у нее нет денег. Я в самом деле хочу мишку, который…

— Хорошо, — перебил ее Террелл, — я куплю его тебе, и ты мне тогда поможешь. Договорились?

Девочка просияла.

— Большое вам спасибо! Конечно, я помогу вам!

Террелл вышел из домика Прескоттов и направился к полицейской машине. Найдя Бейглера, он сказал ему:

— Джо, у меня к тебе серьезное поручение. Поезжай сейчас в Майами и купи игрушечного мишку не меньше метра ростом, он обязательно должен рычать. — Террелл старался говорить серьезно.

Бейглер растерянно уставился на него.

— Мишку? Но, шеф…

— Это приказ, Джо. Поспеши. Он должен рычать и быть не меньше метра ростом.

Лицо Бейглера исказилось, он издал приглушенный возглас и рванул ворот рубашки.

— А кто заплатит за него?

Террелл сунул ему пятидесятидолларовую бумажку.

— Эта малышка просто прелесть! — усмехаясь, проговорил он. — Она кое-что знает, и мы с ней заключили соглашение. Теперь отправляйся, Джо, и поспеши.

Бейглер молча взял деньги и тяжело потопал к машине.

Шагая по ухоженной дорожке больничного сада, Валери увидела Криса. Он сидел под тенистым деревом, бездумно разглядывая свои руки. Метрах в двадцати от него находилась медсестра мощного телосложения. Она ободряюще кивнула Валери и снова принялась за вязание.

Когда Валери подошла, Крис хмуро посмотрел на нее, потом неуверенно улыбнулся и придвинул ей свободное кресло.

— Хэлло… я уже начал думать, что ты не придешь…

— Мне пришлось долго ждать разрешения на посещение. Как ты себя чувствуешь, милый?

— Очень хорошо… А чем ты все это время занималась?

Она увидела его безразличный взгляд и не нашлась, что ответить.

— У тебя хороший цвет лица. Ты много плавала?

— Да… вода чудесная!

Валери тщетно пыталась найти тему для разговора. Воспоминание о том, что рассказал ей Хейр, вытеснило все мысли.

— Ты подумала о разводе? — спросил Крис. — Разговаривала с отцом на эту тему?

— Я не хочу разводиться с тобой, милый.

Губы его дрогнули, он, казалось, разозлился.

— Подумай как следует! Нельзя же всю жизнь только развлекаться, иногда надо кое о чем и подумать.

Валери вспомнила те бесконечные часы после посещения Хейра, когда она сидела и думала… думала…

— Я не хочу потерять тебя, Крис.

— Ты заметила, что за нами наблюдают? — спросил Крис. — Она очень хитрая и всегда держится в стороне, но я знаю, что она здесь… Ты должна развестись со мной, Валери. Я никогда не выздоровею.

— Нет, ты будешь здоровым, — возразила она. — Я знаю, что с тобой происходит. Ведь такое могло случиться и со мной! И я была бы очень рада тому, что меня поддерживают…

Казалось, Крис ничего не слышал, взгляд его был устремлен куда-то вдаль.

— Ладно, раз ты этого не хочешь, делай как знаешь.

— Конечно, Крис.

Наступила пауза. После долгого молчания Валери спросила его:

— Ты пытался вспомнить, что делал той ночью, когда ушел из отеля?

Крис откинулся на спинку кресла, и Валери не была уверена, слышит ли он ее.

— Она все еще там, не так ли? Я не хочу доставлять ей удовольствие и оглядываться, но она все еще там?

— Да.

Валери очень хотелось закурить, но поскольку Крису было запрещено курение, она подавила в себе это желание.

— Крис, в ту ночь…

— Почему ты об этом спрашиваешь? — подозрительно спросил он.

— Меня интересует, сможешь ли ты об этом вспомнить.

Крис нахмурился и нехотя заговорил:

— Наверное, но у меня все так перепуталось в голове…

Он украдкой взглянул на медсестру и, когда увидел, что та опустила спицы и смотрит на него, отвел глаза.

— Она все время наблюдает за мной, — продолжал он. — Точно так же, как та, другая женщина… Она тоже поняла, что я не совсем нормальный.

— Какая другая женщина, Крис?..

— Которую я встретил… Я сидел на обочине и ожидал, что кто-нибудь проедет мимо и отвезет меня в отель. Я помню, что моя машина наскочила на дерево, — он потер глаза. — Но тебе это не интересно… Получила ли ты известие от отца? Он снова в Нью-Йорке?

— Да, он вернулся туда, — тихо ответила Валери. — А что случилось после того, как твоя машина наскочила на дерево?

— Сначала я сидел и ждал, потом пошел пешком… Я пытался останавливать машины, но никто не останавливался. Я разозлился и, как только снова увидел машину, вышел на дорогу. Было совсем темно, и я надеялся, что машина переедет меня… Но этого не случилось. В машине сидела женщина…

Валери напряженно слушала, но Крис уже забыл, о чем он говорил, и снова уставился в пустоту.

— Расскажи мне о ней, — наконец напомнила она.

— О ком?

— О той женщине, которая остановила машину.

— Нечего рассказывать. Она остановилась и все.

Валери вдруг почувствовала, что Крис скрывает от нее что-то страшное. Она похолодела.

— Она с тобой разговаривала?

Крис беспокойно задвигался.

— Мы куда-то поехали… Да, она что-то рассказывала мне. Я уже не помню, что именно, знаю только, что мне стало ее очень жаль.

— Как она выглядела?

— Не имею представления! — Он задумался, потом добавил: — Смешно, но когда я хочу вспомнить ее, то почему-то вспоминаю слонов.

Этого Валери не могла понять.

— Почему? Разве она была очень толстой?

— Нет… Не думаю. Я действительно ничего не могу вспомнить, кроме слонов. — Он снова повернулся и посмотрел на своего стража. — Они считают, что я способен на насилие… Ты уже знаешь об этом?

— Почему ты должен быть способен на насилие? — спросила Валери пересохшими губами.

— Это иногда случается с такими пациентами.

Валери не в силах была больше продолжать разговор на эту тему.

— Крис, мне нужны деньги. На моем счету осталось совсем немного… Можешь ты выписать чек? Я захватила с собой чековую книжку.

— Сколько тебе нужно?

— Несколько тысяч долларов, — Валери старалась говорить безразличным тоном. — У меня много расходов, и я не хочу, чтобы отец оплачивал счета…

Валери замолчала. Значит, придется обратиться к отцу, с отчаянием подумала она. Если Крису не удалось солгать, то отцу она и подавно не сможет…

— Я просто так сказала, Крис, не будем больше говорить на эту тему.

Он вдруг наклонился к ней, и медсестра прекратила свое вязание, готовая каждую минуту подбежать к ним.

— Тебя кто-нибудь шантажирует из-за меня? — спросил Крис, осмысленно глядя на жену. — В этом дело?

Она помедлила, затем решила сказать правду.

— Да, Крис.

— Сколько он требует?

— Двадцать тысяч долларов.

— Небольшая сумма… Тебе надо обратиться в полицию. Нельзя потворствовать вымогателям. Я признаюсь, что я это сделал, и дело с концом. Шантажист никогда не бывает доволен. Если ты заплатишь ему один раз, он будет требовать снова и снова.

— В чем ты признаешься? — с ужасом спросила Валери.

— В том, в чем меня обвиняет этот человек. Я ведь говорил тебе, что могу натворить все, что угодно. Я не помню себя. Я мог даже кого-нибудь убить!..

Взгляд Криса стал блуждать, его длинные нервные пальцы задвигались по одеялу.

— Вчера ночью мне приснилось, что я убил женщину. Вероятно, так и произошло в действительности… Он утверждает, что это сделал я?

— Успокойся! — воскликнула Валери. — Ты сам не знаешь, что говоришь… Ведь ты никого не убивал!

— Он утверждает это? — снова спросил Крис, требовательно глядя на Валери.

Она не ответила и пожала плечами.

— Тогда зачем эти деньги?.. Дай мне чековую книжку.

Валери вынула ее из сумочки и протянула Крису вместе с ручкой.

Он подписал три чековых бланка и вернул ей.

— Я отсюда уже не выйду, так что деньги мне ни к чему. Все будет тебе. Положи их на свой счет и плати от своего имени.

Валери спрятала чеки в сумочку. Она была бледна, ее трясло.

— Кто была та женщина, которую я убил? — спросил Крис.

— Ты никого не убивал! Я уверена, что ты не мог этого сделать!

— Я считаю, что все же лучше заплатить. Твоему отцу не понравится, если меня обвинят в убийстве, не так ли?

— Никто тебя не обвиняет в убийстве, милый, потому что ты этого не делал.

— А кто тебя шантажирует?

— Ах, совершенно незнакомый человек. Не думай об этом…

— Если бы ты ему не верила, то не стала бы платить, ведь так?

— Не будем больше говорить об этом. Я пойду. Завтра увидимся.

— В этом нет особой нужды, мне хорошо и одному, — равнодушно ответил Крис и закрыл глаза.

Глава 7

Когда Хейр после плотного завтрака вернулся к себе в контору, Каршем поджидал его.

— Я думал, что тебя уже упрятали за решетку, — сказал он. — Что случилось?

— Сэмми, когда же ты, наконец, будешь мне доверять? Мы напали на золотую жилу! Все точно так, как я и говорил: малютка все оплатит. Или ее муж все потеряет. — Хейр сделал небрежный жест. — Она в него влюблена, и мой опыт подсказывает: если она настолько глупа, чтобы в него влюбиться, значит, она и настолько глупа, чтобы я мог обобрать ее. — Он посмотрел на свои наручные часы. — Кажется, уже пора звонить ей. У нее было достаточно времени…

— Это дело мне по-прежнему не нравится, — упрямо проговорил Каршем. — Пока что мы не очень преуспели… Ты уверен, что она не пошла в полицию?

— Вполне уверен. А мы до сих пор не преуспели потому, что нам не подворачивалось полумиллионное дело.

Хейр взял телефонную книгу, нашел номер и попросил Луциллу соединить его с отелем «Испанский залив».

Валери только что вернулась из клиники и сидела у окна, когда зазвонил телефон. Она помедлила, потом встала и сняла трубку.

— Миссис Бэрнетт?

Она сразу узнала этот астматический голос и еле сдержала себя, чтобы не положить трубку.

— Да.

— Мы сегодня утром беседовали с вами… Так вы решили или нет?

— Да, но мне потребуется время. — Валери заметила, что ее голос дрожит. — До завтрашнего дня я могу достать только двадцать тысяч, остальное через две недели.

— Понятно. И прошу вас наличными. Может быть, вы заедете завтра утром в мою контору, часиков в одиннадцать и привезете деньги? Мой адрес у вас есть. Тогда мы и договоримся про остальную сумму.

— Хорошо, — Валери положила трубку.

Немного подумав, она позвонила в банк и попросила позвать к телефону директора.

— Добрый день, миссис Бэрнетт, — любезно приветствовал он ее. — Чем могу вам быть полезен?

— Мне нужны завтра утром двадцать тысяч долларов, — ответила Валери. — Я заеду к вам и привезу чек…

— Разумеется, я приготовлю для вас деньги.

— Я бы хотела иметь всю сумму в стодолларовых банкнотах, — сказала Валери и добавила: — Перепишите, пожалуйста, номера банкнот и дайте мне список. Да, и пусть деньги будут запечатаны в пачки.

— Все будет сделано по вашему заказу, миссис Бэрнетт. Я приготовлю пачки. Вы будете пересчитывать деньги до запечатывания?

— Это лишнее. В десять я буду у вас.

— Не беспокойтесь, миссис Бэрнетт, к десяти мы все приготовим.

— Большое спасибо, — проговорила Валери безжизненным голосом.

Директор банка Тросби, маленький, начинающий лысеть мужчина с зоркими глазами, откинулся в кресле и начал напряженно думать. Это был человек очень честолюбивый, и он посчитал за честь, что Бэрнетты открыли у него счет, когда поселились в отеле «Испанский залив». Он знал о положении молодой пары и, само собой, хорошо знал имя Чарльза Трэверса.

Поручение миссис Бэрнетт встревожило его. Двадцать тысяч долларов, запечатанных в пачки, да к тому же записать номера и серии банкнот! Это могло означать только одно: киднеппинг или шантаж.

Он закурил сигару и задумался. Тросби учился в школе вместе с начальником полиции Терреллом. Они до сих пор дружили и иногда вместе ездили на рыбалку. Он знал, что может положиться на Террелла, и тот сохранит тайну.

Он немного помедлил, потом позвонил в полицию. Дежурный сержант сообщил, что Террелла нет на месте, когда вернется — неизвестно.

— Это очень важно, сержант, — сказал Тросби. — Прошу вас, передайте шефу, чтобы он позвонил мне сегодня вечером домой.

Джо Бейглер вышел из магазина «Игрушки» с громадным мишкой, завернутым в коричневую бумагу. Он со злорадством заплатил за него 75 долларов: если шеф так глуп и эта маленькая бестия провела его, то пусть сам и расплачивается.

Когда он прибыл в мотель, Террелл уже ожидал его. Бейглер с удовольствием сообщил, что тот остался должен ему еще 25 долларов.

— Ты получишь их завтра, — спокойно сказал Террелл.

Взяв сверток, он пошел к домику.

Бейглер зашел в кафетерий, заказал два шницеля и с удовольствием съел их, запивая холодным пивом. Заказывая вторую кружку, он увидел, что Террелл вышел из домика Прескоттов и озирается по сторонам. Бейглер заплатил по счету и поспешил навстречу шефу.

— Не зря трудились! — сообщил тот. — Я теперь почти уверен, кто были эти двое. Но я хочу, чтобы ты сам послушал, что скажет девочка, и составил об этом свое собственное мнение.

Бейглер последовал за ним в домик, где Анжела любовно гладила своего мишку, а ее мать, растерянная и смущенная, стояла в стороне.

— Анжела, расскажи всю историю еще раз, — попросил Террелл.

— Охотно, — ответила девочка и обратилась к Бейглеру. — Большое спасибо за то, что вы съездили в магазин и привезли мне мишку. Это вы хорошо сделали…

— Рассказывай, — поторопил ее Террелл. — Значит, ты проснулась примерно без пяти час. Ты включила фонарик и посмотрела на часы. Так?

— Да, а потом я выглянула в окно и увидела…

— Почему ты выглянула в окно? — перебил ее Террелл.

— Я хотела посмотреть, не видна ли луна. Я всегда смотрю на луну.

— А ее было видно?

— Нет, было темно. Луна была за облаками. Да… а потом я увидела двух мужчин, идущих между домиками. Они как раз прошли под фонарем, который висит на дереве, и их было хорошо видно.

— Так, хорошо, ты сможешь узнать их, когда увидишь?

— Толстого я узнаю, а вот ниггера — не уверена. Они все…

— Анжела, нельзя говорить ниггер, надо говорить цветной, — сделала ей замечание миссис Прескотт.

Анжела недовольно посмотрела на мать и продолжала:

— Все ниггеры похожи друг на друга, а вот толстого я узнаю.

— Прежде, чем ты его опишешь, расскажи, что они делали.

— Они подошли к домику мистера Хенекея и встали на веранде. Мое окно было открыто, и я слышала, как они шептались друг с другом. Что они говорили, я не слышала, что они делали, я не знаю, но потом заскрипела дверь, и они вошли в домик.

— И что они потом делали?

— Я стала ждать, потому что мне было интересно, что они ищут в домике мистера Хенекея. Потом я устала ждать и, когда пришел мистер Хенекей, подумала, что он и сам выяснит это… Потом я снова заснула…

— Ты уверена, что они не ушли из домика до прихода мистера Хенекея?

— Конечно, уверена, они все время были в домике.

— Хорошо, Анжела, теперь опиши мне толстого.

— Он был очень большой и страшно жирный. Самый большой и самый толстый мужчина, которого я когда-либо видела…

— Еще ты мне говорила, что он такого же возраста, как и сержант Бейглер, что на нем была голубая рубашка и темные брюки. Это верно?

— Да.

— А другой мужчина был цветной?

— Да. На нем была желто-белая рубашка и синие джинсы.

— А что еще в толстом мужчине тебе бросилось в глаза? — подсказал Террелл.

Анжела хихикнула и уткнулась лицом в живот плюшевого мишки.

— Он педераст! Я узнала об этом от своей подруги Дорис, а она от своего брата, который сам видел таких людей. Я заметила это по его походке.

— Анжела! — миссис Прескотт ужаснулась. — Как ты можешь!..

— Прошу вас! — перебил ее Террелл. — Это очень важно.

И, обращаясь к девочке, спросил:

— Как же он ходил?

Анжела встала и прошлась по комнате. Она так точно изобразила типичную походку гомосексуалистов, что даже Бейглер засмеялся. Девочка остановилась и повернулась к Терреллу.

— Вот так он ходил…

— Подожди минутку, — попросил Террелл. — Ты можешь мне еще немножко помочь?

— Теперь, когда я получила свою игрушку, я помогу вам чем угодно, — горячо заверила малышка.

Она обняла мишку и с восхищением посмотрела на Террелла. Тот засмеялся, встал и кивнул Бейглеру. Они вышли из домика.

— Что ты думаешь, Джо?

— Это Джек Смит и Мо Линкольн, — не задумываясь, ответил Бейглер. — Нет сомнений!

— Телохранители Харди… Постепенно картина проясняется. Но мы должны действовать наверняка. Нам надо убедиться, что она узнает их.

— Как же это сделать? Может, привезти, поставить рядом с другими парнями и дать девочке возможность опознать его? — предложил Бейглер.

Террелл покачал головой и посмотрел на часы. Было 17.20.

— Мы поедем с ней к Кэрол-бару. Джек обычно приходит туда к половине седьмого. Мы остановимся невдалеке, и девочка сможет увидеть его. Если она узнает его, мы проведем официальное расследование и опознание.

Они вернулись в домик.

— Надо, чтобы ваша дочь поехала с нами, миссис Прескотт. Она должна опознать этого человека. Вы, конечно, тоже поедете вместе с нами.

— Так дело не пойдет! — решительно возразила Анжела. — Так я вам помогать не согласна. Поедем только мы с мишкой!

— Но, дорогая, — укоризненно проговорила миссис Прескотт, — не будь такой невежливой! Ты не можешь ехать одна с этими джентльменами…

— Тогда я останусь здесь, — заявила Анжела.

Схватив мишку, она сделала несколько решительных шагов, как бы намереваясь выйти из комнаты.

— Я присмотрю за ней как следует и привезу ее обратно. Речь идет действительно о важном деле.

Женщина хотела что-то сказать, но Анжела опередила ее.

— До свидания, мамочка! — она бегом направилась к полицейской машине.

— Если бы это была моя дочь, я бы… — возмущенно начал Бейглер.

Миссис Прескотт резко выпрямилась.

— Но она не ваша дочь!.. А мне не нравится, когда плохо отзываются о моем ребенке, и я была бы рада, если бы вы оставили свои замечания при себе!

Бейглер бросил на Террелла беспомощный взгляд и вышел вслед за ним на улицу, где Анжела с нетерпением ожидала их.

Мо Линкольн, расслабившись, сидел в кресле мужского салона, ощущая, как острая бритва скользит по его черным щекам. Закрыв глаза, он отдал свое черное лицо в искусные руки Тоя Марча, который вот уже несколько месяцев уговаривал Мо бросить Джека и жить с ним.

Той, наполовину китаец, наполовину поляк, был маленький толстый мужчина лет пятидесяти, с миндалевидными глазами на круглом лице, с волосами, выкрашенными хной. Он считался лучшим парикмахером в районе, и Мо всегда приходил к нему побриться, перед тем как отправиться с Джеком шататься по городу.

— Сколько сейчас времени, бэби? — спросил Мо, не открывая глаз.

— Скоро будет половина седьмого, — ответил Той. — Что ты собираешься делать сегодня вечером? Не хочешь зайти ко мне? У меня будет вечеринка.

— Я договорился с Джеком, — ответил Мо. Ему доставляло удовольствие мучить Тоя.

Парикмахер вздохнул. Приложив к лицу Мо горячее полотенце, он еще раз вздохнул и отошел к окну.

— Интересно, — пробормотал он, — что им здесь нужно?

— Кому, болван? — Мо прижал полотенце к лицу и вдыхал выделяющиеся пары ментола.

— Фараонам. С ними в машине маленькая девочка…

Мо вскочил, сорвал с лица полотенце и бросился к окну. Полицейская машина стояла в пятидесяти ярдах от Кэрол-бара.

— Что случилось? — заинтересовался Той.

— Заткни пасть! — прошипел Мо. — Дай полотенце.

Не спуская глаз с машины, Мо вырвал у него из рук полотенце, вытер лицо и, выглянув в окно, увидел Джека.

Джек, как обычно, поставил свой розово-голубой «кадиллак» в конце улицы и направился к бару. Он был все в той же голубой рубашке и поношенных черных брюках. Время от времени он вытирал потное лицо.

— Анжела, посмотри-ка… — взволнованно проговорил Террелл.

Девочка, игравшая с мишкой, оглянулась и увидела приближающегося Джека.

— Это он, — прошептала она, указывая пальцем на Джека, остановившегося перед входом в Кэрол-бар.

— Ты уверена? — настойчиво спросил Террелл.

— Да, это он!

Мо наблюдал эту сцену. Он заметил, что ребенок указал на Джека.

Лицо его исказилось. Было ясно, что девочка опознала Джека, а это означало одно: она видела, как они входили в домик Хенекея.

Той, стоявший позади Мо, спросил:

— Что это, дорогой, почему ребенок указывает на Джека?

— Закрой пасть! — Мо резко повернулся. — Если тебе дорога жизнь, забудь про то, что ты сейчас видел.

Той сжался под зловещим взглядом черных глаз.

— Я ничего не видел, — заныл он, — я…

— Заткнись! — рявкнул Мо. В этот момент Бейглер завел мотор, и машина двинулась в направлении полицейского участка.

Мо нашел только время, чтобы еще раз предупредить Тоя:

— Запомни: ты ничего не знаешь, иначе тебе конец! — Он выбежал из салона и поспешил в Кэрол-бар.

Джек собрался было заказать себе виски, когда рядом появился Мо и зашептал:

— Быстро мотай отсюда!

Джеку не надо было повторять дважды. Тяжело дыша, он поспешил вслед за Мо на улицу.

Бармен посмотрел им вслед и недоуменно пожал плечами.

В десять минут десятого Террелл, уставший и вспотевший, приехал домой. Он отвез Анжелу к матери и теперь мечтал о душе и хорошем ужине. Жена открыла ему дверь. Он поцеловал ее и задал типичный для всех мужчин вопрос:

— Что будем есть?

— Звонил управляющий банком и просил тебя срочно позвонить ему.

— Генри? — он с удивлением посмотрел на жену. — Что ему нужно?

— Он сказал, что это очень важно. Позвони ему, а я тем временем приготовлю тебе выпить.

Террелл помедлил, но увидел решительное лицо жены, усмехнулся, взял телефонную книгу и набрал номер Генри Тросби. Каролина подала ему бокал виски, в котором плавали кусочки льда. К телефону подошел сам Тросби.

— Очень жаль, Фрэнк, что приходится тебя беспокоить, но у меня к тебе дело, по которому нужен совет.

— Ну, говори, что случилось?

Тросби в нескольких словах сообщил ему о звонке Валери Бэрнетт.

— Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что она попала в ловушку, — заключил Тросби. — Конечно, действовать мы должны крайне осторожно, Фрэнк. Если я ошибся, Трэверс мне этого не простит, и я могу потерять место.

— Все это выглядит и в самом деле очень скверно, — согласился Террелл. — Хорошо, что ты позвонил. Лучше всего, предоставь мне распутывать эту историю, и не ломай себе голову. И чем меньше ты будешь знать об этом деле, тем лучше.

— Но, ради бога, будь осторожен! — попросил Тросби.

— Ты же знаешь меня. Я сам возьмусь за это дело. У тебя есть номера банкнот?

— Конечно.

— Пришли их мне и успокойся. Я займусь этим делом.

Террелл положил трубку. Взглянув на его озабоченное лицо, Каролина воздержалась от вопросов и ушла на кухню готовить ужин.

Террелл позвонил в полицию и, когда Бейглер подошел к телефону, спросил его:

— Вы уже задержали Джека Смита?

— Нет еще. Ребята прочесывают все бары и должны с минуты на минуту найти его.

— За его квартирой следят?

Вопрос, в сущности, был излишним: Бейглер знал свое дело…

— Этим занимаются Бэкес и Лукас.

— Я хочу, чтобы этого типа поскорее посадили за решетку.

— К полуночи мы возьмем его. Возможно, он где-нибудь играет в карты. Надо только разыскать его.

— Джо, есть еще одно дело. Джекобс на дежурстве?

— Да, а что?

— Пришли его поскорее ко мне. Если он поторопится, то успеет отведать жареного цыпленка.

Бейглер засмеялся.

— Если что и заставит Макса поторопиться, так это приглашение на ужин.

Террелл сидел за столом и уже взял в руки нож, когда раздался звонок.

Он усмехнулся.

— Вот и Макс! Поставь ему тарелку, он действительно установил рекорд скорости.

Макс Джекобс, высокий, худой полицейский, служивший первый год, вошел в комнату и с восхищением уставился на стол.

Террелл ножом указал ему на свободный стул.

— Давай сперва поедим, а потом поговорим. У меня есть для тебя работа.

Позже, когда Каролина занялась на кухне посудой, Террелл закурил и сообщил ему о Валери Бэрнетт.

— Очень похоже на шантаж, — сказал он, — но мы сейчас не можем вмешаться, а только в том случае, если миссис Бэрнетт обратится к нам за помощью. Я хочу, чтобы ты завтра утром встал на пост перед банком. Когда миссис Бэрнетт выйдет на улицу, убедись, несет ли она пачку денег, и потом проводи ее, но так, чтобы она не заметила тебя. Ты должен выяснить, куда она понесет деньги. Если она вернется к себе в отель, обратись к Дюлаку. Скажи ему, что я тебя послал. Он будет наблюдать за тем, кто к ней придет, а ты потом проследишь за этим человеком. Не впутывай в это дело детектива из отеля, я ему не доверяю. Тебе все ясно?

— О'кей, шеф, — Джекобс кивнул. — Я займусь этим. — Он встал. — Завтра в девять утра я буду на месте.

Когда он ушел, Террелл снова позвонил в полицейское управление.

— Мы еще не нашли его, шеф. Его нет ни в одном из мест, где он обычно пропадает.

— Тогда придется объявить официальный розыск, — решил Террелл. — Займись этим, Джо, я сейчас же еду к вам.

— Зачем же приезжать, я и сам с этим справлюсь!

— Знаю, Джо, но я все равно приеду.

Спейк Колдер был высоким худым негром с холодными змеиными глазами. Он постоянно ухмылялся, показывая длинные зубы. Он управлял клубом, который назывался «Бай-бай». Сюда приходили игроки и бродяги из порта и со всего побережья. Клуб этот отличался от подобных заведений тем, что в нем был тайник, искусно скрытый в подвале под баром и столовой. Полиция это помещение еще не обнаружила.

Теперь здесь прятались Мо Линкольн и Джек Смит.

Мо рассказал обо всех последних событиях, и Джек принялся раздумывать, как им выпутаться.

— Мы не можем рисковать, — решил он. — Первым делом надо разузнать, что видела эта девчонка. Вероятно, она живет в мотеле, надо с ней… поговорить, ты понял?

Мо кивнул: ясное дело!

— Оставайся здесь, бэби, — сказал он. — А я пошлю Хоппи в мотель. Он там все разнюхает.

— Будь осторожен! — предупредил Джек.

— Не беспокойся, бэби, — ответил Мо.

Он поднялся по ступенькам, посмотрел в глазок и вышел на улицу. Через несколько минут он уже подходил к игорному заведению.

Хоппи Линкольн, младший брат Мо, только что проиграл в кости кругленькую сумму. Увидев брата, Хоппи встал и пошел ему навстречу. Мо в двух словах объяснил ему ситуацию.

— Бери мою машину и быстро туда! — приказал он. — И как можно скорее возвращайся!

Хоппи сначала заупрямился, но когда Мо сунул ему в руки две пятидесятидолларовые бумажки, довольно ухмыльнулся.

— О'кей, сейчас еду!

Братья вышли из зала.

Осторожно, избегая людных мест, Мо прокрался обратно. Подойдя к клубу «Бай-бай», он затаился в тени и в тот же момент заметил у двери двух полицейских. Когда они зашли внутрь, Мо еще глубже отступил в тень.

Маршалл и Лепски протиснулись сквозь толпу и вошли в бар, где Спейк Колдер готовил напитки. При появлении полицейских все разговоры смолкли. Трое или четверо посетителей стали осторожно продвигаться к выходу, остальные уставились на полицейских со злобой и страхом.

Спейк, держа в руках шейкер, выжидательно смотрел на непрошеных гостей. До сих пор у него не было неприятностей с полицией, и он надеялся, что так будет и в дальнейшем.

— Добрый вечер, джентльмены, — приветствовал он их с широкой улыбкой. — Что вам угодно?

— Вы не видели Джека Смита? — спросил Маршалл. Это был приземистый широкоплечий мужчина с покрытым шрамами лицом и кулаками боксера.

— Пока еще не видел, — спокойно ответил Спейк. — Возможно, он придет позднее, а может, сегодня не придет…

Лепски, худой и длинный, склонился над стойкой.

— Послушай, Спейк, не обожги рот, — тихо проговорил он. — Мы разыскиваем Джека по обвинению в убийстве. Если ты знаешь, где он, то выкладывай. Если он здесь, то мы и тебя заберем, и тогда уж я займусь тобой.

Улыбка Спейка стала менее сияющей.

— Я бы сказал вам, если бы он был здесь. Вы же сами видите, мистер. Я не видел его со вчерашнего дня…

Полицейские обменялись взглядами.

— Если он придет, позвони нам. Ты же не хочешь иметь неприятности?..

Лепски снова зловеще посмотрел на Спейка, потом сделал знак Маршаллу, и они вышли из бара.

Мо видел из своего укрытия, как полицейские прошли по улице и скрылись в игорном заведении. Словно черная тень, он скользнул к клубу. Убедившись, что его никто не видит, нажал на скрытый рычаг, открывающий вход в тайник, и исчез в темноте. Он закрыл за собой дверь, включил свет и по ступенькам спустился вниз.

В тот же момент через второй потайной вход в помещение, где сидел Джек, вошел Спейк Колдер. Мо настороженно следил за Спейком, но тот не обратил на него внимания и сразу же подошел к Смиту.

— Уходи отсюда, — вежливо проговорил он, — тебя здесь больше не должны видеть.

Джек уставился на него.

— Слушай, как ты со мной разговариваешь? — возмутился он. — Я уйду, когда захочу, и ни секундой позже.

— Ты уйдешь, и очень скоро, — возразил Спейк. — Только что здесь были полицейские, они ищут тебя. Ты слишком горяч, я не могу больше тебя прятать… Уходи!

— Он останется здесь! — вмешался Мо, поигрывая ножом. — Или хочешь, чтобы я с тобой расправился, ниггер?

— Ты? — Спейк рассмеялся. — Мне нужен противник поопытнее да порешительнее, чем ты! — возразил он, и в этот же момент в его руке блеснул нож.

Мо взревел и двинулся на Спейка.

— Прекрати! — остановил его Джек.

Мо убрал нож в ножны и отступил на несколько шагов, готовый тут же снова достать его, если Спейк будет наступать.

— Что это значит, Спейк? — спросил Джек с наигранной вежливостью. — Что сказали фараоны?

— Для меня, во всяком случае, достаточно! Он ищут тебя по делу об убийстве, и этого для меня более чем достаточно. Теперь уходи, Джек, и больше не переступай моего порога.

Джек и Мо обменялись взглядами, и Джека прошиб пот.

После долгой паузы Мо сказал:

— О'кей, Спейк, мы уходим. Но это неправда, Джек никого не убивал…

Джек медленно поднялся на ноги. Спейк не спускал глаз с Мо, и это была его ошибка… Резким движением, которого нельзя было ожидать от человека его комплекции, Джек схватил бутылку из-под виски и ударил негра по голове. Тот пошатнулся, выпустил нож. Мо прыгнул на него, как кошка, занес нож…

Мо склонился над безжизненным телом Спейка и вытер нож о его рубаху.

— Он мог донести на нас! — сказал он Джеку. — Так будет лучше… Что теперь делать?

Джек уселся на стол, взял коробку конфет и стал запихивать в рот одну за другой.

— Мы попали в жуткий переплет… — нервно произнес он. — Здесь нам нельзя больше оставаться. Но куда пойти?..

— Все это из-за Хенекея! — Мо тоже сел на стол. — Наверное, девчонка видела нас. Надо убрать ее, как Спейка, тогда нам нечего будет бояться. Я поеду в мотель и прикончу ее!..

Джек кивнул.

— А где мне ждать тебя?

Мо задумался, потом вдруг ухмыльнулся.

— У Харди! Ведь это он впутал нас в историю… На ночь он тебя спрячет, а утром… Без девчонки у них не будет против нас никаких улик.

— А больше никто не знает об этом? — спросил Джек.

Мо вспомнил о Toe. Той видел, как девчонка указывала на Джека. Мо снова задумался. Немного жаль, ведь Той был хорошим парикмахером… И он рассказал Джеку о Toe. У Джека вытянулось лицо. Той отлично стрижет, но Джек был уверен, что Той не удержит свой язык, когда услышит об этой истории…

— Прикончи его! — сказал он и встал. — Но сначала отвези меня к Харди… А потом займись девчонкой.

— Все будет в порядке, дорогой, — успокоил Мо Джека, — положись на меня.

Толстяк и негр выбрались из тайника и скрылись в темноте.

Глава 8

Джина Лонг сидела на софе, слушала музыку и красила ногти.

Было немногим больше половины одиннадцатого. Ли Харди обещал вернуться домой к одиннадцати, и она решила ненадолго зайти в Кордель-клуб, немного там посидеть, а потом отправиться в ночной кинотеатр.

Джина закончила педикюр и встала. На ней были только трусики и бюстгальтер. Она подошла к зеркалу и критически осмотрела себя. Ей уже 23 года… В 14 лет у нее была первая любовная история, которую она уже давно забыла. В последующие девять лет она переходила от одного мужчины к другому, из одной кровати в другую. За это время она успела приобрести два норковых манто, бриллиантовое колье, много мелких дорогих украшений, на ее банковском счету лежали пятнадцать тысяч долларов. Глядя на себя в зеркало, она с радостью убедилась, что бурная жизнь не отразилась на ее внешности: тело было по-прежнему упругим, фигура отличная, а лицо… Что и говорить: мужчинам ее лицо нравилось! Вот только глаза!.. Она всячески старалась придать им мягкое выражение, но ничего не получалось…

«Ну что ж, — подумала она, — может, хоть из-за этого Ли побоится смотреть на других женщин. По крайней мере, некоторое время…»

Вот уже три месяца, как Джина жила у Харди. Они познакомились случайно на вечеринке, и когда она узнала, что у Харди есть деньги, собственный кадиллак и прекрасная квартира, то охотно поселилась у него. А затем случилось то, к чему она не была готова. Она убедилась, что Ли был исключительно опытным любовником, его приятная внешность и веселые забавы в постели доставляли ей огромное удовольствие. Этого с ней до сих пор не случалось, и она совсем потеряла голову. Джина сама предложила переехать к нему, и он, немного подумав, согласился. Ему стали надоедать вечные поиски женщин, подарки для них, затем ссоры и расставания… Он находил Джину забавной и волнующей. А, кроме того, она неплохо готовила.

Два месяца все шло хорошо, затем Харди, по старой привычке, снова начал заглядываться на женщин. Но теперь это было небезопасно: стоило ему улыбнуться какой-нибудь девице, как Джина набрасывалась на него, как дикая кошка. Ее брань была слышна за два квартала. Он не знал, как ее успокоить. Только поспешные обещания не обращать больше внимания на женщин смягчали ее гнев.

Постепенно у него появилась мысль отделаться от Джины, но он все не решался. Вряд ли он сможет найти более привлекательную девочку. Кроме того, воспоминание о приступах ее бешенства все еще вызывало у него страх.

Таким образом, Джина держала его на крючке. Погоня за богатыми любовниками надоела ей, и, убедившись, что Харди умеет не только зарабатывать деньги, но и сохранять их, она всерьез начала думать о замужестве. Разговор об этом она наметила на сегодняшний вечер, и поэтому особенно много времени уделила своей внешности. Результаты были потрясающие: Джина умела показать свои лучшие стороны. Она уже собиралась застегнуть молнию своего сверкающего золотом платья, выгодно подчеркивающего ее фигуру, когда раздался звонок в дверь. Она взглянула на часы: было уже почти одиннадцать.

«Опять забыл ключ! — подумала она. — Но, по крайней мере, пришел вовремя».

Она вышла в прихожую и открыла дверь. Там стояли Мо Линкольн и Джек Смит. Лица их были потные, грязные, запах немытых тел ударил ей в нос. Джина знала, что Джек служит у Ли телохранителем, она несколько раз видела его на ипподроме. С первого взгляда он показался ей неприятным, а тот факт, что он был гомосексуалистом, только усиливал ее отвращение.

— Где Харди? — спросил Джек.

Он глядел на Джину с таким же презрением, как и она на него. Женщины для него не существовали, он даже избегал разговаривать с этими созданиями.

— Нет дома! — Джина сделала попытку закрыть дверь, но, к ее негодованию, Джек бесцеремонно оттолкнул ее и вошел. Мо остался на лестнице.

— Вон отсюда! — взвизгнула Джина. — Как вы смеете сюда врываться?

— Заткнись, — сказал Джек. — Я по делу…

— Мерзкая тварь, если ты воображаешь…

— Заткни пасть! — проревел Джек. — Харди попал в переплет, и мы тоже. Где он?

Джина окинула его испытующим взглядом. Бегающие глазки, пропитанная потом рубашка и весь его вид ужаснули ее.

— Что случилось? — спросила она.

Джек прошел мимо нее в комнату и огляделся. Потом достал из бара бутылку виски, налил полбокала и с жадностью выпил.

Джина смотрела на него из-за двери.

— Что случилось?! — снова спросила она. — Полиция?

— Да, — Джек опять наполнил бокал. — Так где он?

— Скоро придет. Он собирался вернуться в одиннадцать часов… Но что же случилось?

— Он сам расскажет, если захочет. Подожду его.

— Только не здесь. Уходите отсюда.

Маленькие глазки Джека злобно сверкнули.

— Хочешь, чтобы я тебе зубы пересчитал?!

Джина повернулась и молча пошла в спальню, закрыла за собой дверь.

Неприятности с полицией!.. Она сжала кулаки. Что мог натворить Ли? Она вскочила, снова села и стала ждать его возвращения.

Той Марч был в хорошем настроении. Что может быть лучше, чем пригласить к себе нескольких друзей, угостить их собственноручно приготовленными китайскими блюдами, поставить им любимые пластинки и так просидеть в приятном обществе часов до трех утра.

Сегодняшняя вечеринка проходила успешно. Той стоял у открытого окна и смотрел на молодежь. Жаль только, что Мо Линкольн не пришел.

Фрид, молодой крашеный негр-блондин, пританцовывая, подошел к нему и сообщил:

— Тебя к телефону, дорогой. Не знаю кто, своего имени он не назвал.

Той вышел в переднюю и снял трубку. Лицо у него засияло, когда он услышал знакомый голос.

— Той, — сказал Мо, — я напротив, в аптеке… Можно с тобой поговорить?

— Заходи, бэби, у меня вечеринка! Заходи, тебе здесь понравится.

— Мне нужно поговорить с тобой наедине, — возразил Мо. — Фрид у тебя?

— Да, но…

— Тогда лучше выйди ко мне. Я не хочу, чтобы он видел нас вместе…

— Уже иду! — Той положил трубку.

«Наконец-то, — подумал он. — Это уже слишком долго продолжалось! Он может поселиться в передней комнате, я ее заново обклею. К тому же у него будет лучшая кровать и…»

— Кто тебе звонил? — спросил Фрид, перебивая его мысли.

Той нахмурился. Фрид надоел ему.

— Ты его не знаешь. Иди к остальным, я не люблю, когда за мной шпионят.

Фрид обиженно посмотрел на Тоя и ушел в комнату, но, услыхав, что Той вышел из квартиры, тоже выскользнул за дверь и нагнулся над перилами. Он увидел, как Той прошел через полутемный холл и направился к выходу. Затем вдруг раздался стон, и Той опустился на пол. В тот же момент в поле зрения Фрида промелькнул Мо, блеснул его нож, и он вторично ударил Тоя в спину… Потом черная фигура растворилась в темноте.

Фрид услышал шум отъезжающей машины и в ужасе побежал обратно.

Известие об убийстве Тоя Марча дошло до Террелла, как только он появился в полицейском управлении. Двое криминалистов в штатском ввели Фрида, который, всхлипывая, рассказал, что видел.

— Уведите его отсюда и заприте, — распорядился Террелл. — Потом соберите оставшихся людей. Сейчас должен подъехать Хесс со своими ребятами. Да, и быстренько оформите ордер на арест Мо Линкольна.

Пока выполнялись его распоряжения, он отвел в сторону Бейглера.

— В нашем городе происходит черт знает что — третье убийство за двое суток! Знаешь что? Я беспокоюсь за эту малышку, Анжелу Прескотт, ведь она единственная свидетельница по делу об убийстве Хенекея. Я делаюсь забывчивым, уже давно надо было приставить к ней охрану.

— Я пошлю в мотель первую же патрульную машину, — сказал Бейглер. — Вы думаете, что ее с мамашей лучше привезти сюда?

Террелл задумался, потом покачал головой.

— Нет, лучше ко мне домой. Каролина позаботится о них несколько дней, пока мы не поймаем убийцу. Надо поставить на дежурство возле дома одного парня. Пока нет известий о Джеке?

— Нет. Похоже, он удрал из города…

Бейглер стал передавать распоряжение патрульным машинам, потом обернулся к Терреллу.

— Машина находится в пяти минутах езды от мотеля. Сейчас ребята привезут Прескоттов прямо к вам домой, шеф.

Когда Мо подъехал к мотелю, Хоппи уже ждал его там.

— Полицейские увезли девчонку с матерью минут двадцать назад, — сообщил он. — Они жили вон в том домике.

Теперь у Мо не оставалось сомнений, что девчонка их видела. Он выругался, отправил Хоппи назад и поехал в ближайшую аптеку. Оттуда он позвонил Харди.

Харди как раз входил в квартиру, когда зазвонил телефон. Он быстро прошел в гостиную и с удивлением увидел, как Джек, развалясь в кресле, снимает телефонную трубку.

— Приезжай сейчас же, Мо, — сказал Джек. — Брось машину и приезжай на автобусе.

— Ты что, с ума сошел? — прошипел Харди. — Что ты здесь делаешь?

Джек взглянул на него.

— Мы попали в переплет, — вежливо ответил он. — Вы, я и Мо. Полиция нас ищет.

В дверях спальни показалась Джина.

— Скажи этому толстяку, чтобы он, наконец, убрался отсюда! — закричала она. — Он ворвался сюда и…

— У, морда, — прошипел Джек, потом повернулся к Харди. — Речь идет о Хенекее…

Харди изменился в лице. Повернувшись к Джине, он сказал:

— Побудь немного в спальне, я скоро выпровожу его.

— Я уйду из дома! — решительно заявила Джина. — Если ты думаешь, что я хоть секунду могу терпеть здесь эту свинью, то ты заблуждаешься. Разговаривай с ним, а я пойду в кино!

— Нет, ты останешься здесь! — зарычал Джек, увидев, что она собирается уйти.

Джина чуть не упала в обморок от страха, когда увидела направленный на нее пистолет 38-го калибра. Она многое повидала за свою короткую жизнь, но еще никогда на нее не наводили оружие. Она замерла и уставилась на пистолет.

— Убери эту штуку! — распорядился Харди, но голос его потерял обычную жесткость, а сам он выглядел растерянным.

— Она останется здесь, — упорствовал Джек.

Харди помедлил, потом сказал:

— Вероятно, тебе будет лучше уйти в свою комнату, Джина.

— Что это на тебя нашло? — возмутилась Джина. — С каких пор этот толстопузый начал тобой командовать?

— Пошла вон! — рявкнул Джек и поднялся.

Харди не сделал никакой попытки защитить Джину, поэтому она повернулась и убежала в спальню.

Харди подошел к бару и налил себе большую порцию виски.

— Ты что, с ума сошел, Джек? — сказал он. — Убери игрушку.

Джек снова сел в кресло, положил на подлокотник пистолет и стал смотреть, как Харди поглощает виски.

— Полицейские узнали, что мы убили Хенекея. У них есть свидетель.

— Проклятие!.. — Харди покраснел от гнева. — Почему вы были так неосторожны? Что за свидетель?

— Маленькая девочка. Мо сейчас ездил в мотель и хотел ее прикончить, но полиция опередила его. Кроме того, Той Марч видел, как девочка опознавала меня, но его Мо уже прикончил. Теперь мы увязли по самое горло.

Харди вытер пот со лба. Он пытался побороть в себе возрастающую панику.

— Послушай, Джек, ты должен уйти отсюда. Теперь нас не должны видеть вместе. Я не хочу впутываться в это дело.

Джек вытащил грязный носовой платок и вытер лицо.

— Если нас сцапают-то и вас тоже! Мо приедет сюда. Мы подождем его здесь.

У Харди появился план. В ящике стола у него лежал пистолет. Если он пристрелит этого толстяка, то всегда сможет доказать, что убил его в порядке самозащиты. Джина подтвердит его показания… Если Джека и Мо убрать с дороги, то никто и никогда не сможет доказать ему вину. Никто. И никогда.

Он небрежно проговорил:

— Пожалуйста, подождем, раз ты так хочешь, — и медленно направился к письменному столу. Когда он уже взялся за ящик, Джек прикрикнул на него:

— Тебе что, жить надоело? За второе убийство мне не прибавят срока!.. Прочь от стола.

Взглянув на пистолет в руке Джека, Харди пожал плечами и сел в кресло.

Мо вышел из автобуса на станции в Майами. Он все больше поддавался страху. Если не удастся найти девчонку и прикончить ее, то их с Джеком отправят в газовую камеру.

Он протиснулся сквозь толпу и прошел на стоянку такси. Водитель первого такси был негр с Ямайки. Он кивнул Мо, когда тот открыл дверцу его машины. Мо попросил довезти его до Бэй-Шо-Драйв, и такси тронулось с места. Мо закурил сигарету и попытался сосредоточиться. Надо было срочно решать, что делать… Водитель включил радио, зазвучала танцевальная музыка. Когда они подъехали к месту назначения, музыка смолкла, и диктор объявил:

— Мы прерываем нашу передачу для важного сообщения полиции. Разыскивается уроженец Ямайки Мо Линкольн в связи с происшедшим сегодня убийством Тоя Марча. Марча вызвали из дома телефонным звонком и зарезали. Преступнику 23 года, он высокий, худощавый, с шрамом от правого уха до подбородка. Когда его видели в последний раз, на нем была бело-голубая рубашка и синие джинсы. Мо Линкольн — опасный преступник, его необходимо задержать. Просим сообщить о его местонахождении в полицию… А теперь возвращаемся к Питу Джексону и его оркестру, который выступает для вас во Флорида-баре.

Водитель выключил радио.

— Фараоны проклятые! — зло проворчал он.

Мо вытащил нож, сердце его заколотилось. Как полиции удалось так быстро напасть на его след? Неужели его кто-то видел? Он посмотрел в спину водителю и заметил, что тот вздрогнул. Значит, узнал его… Что же делать?

— Той Марч, — пробормотал водитель. — Ну, этого не жалко. В прошлом месяце он меня обманул. Парня, который его убил, надо наградить орденом!

— Да, я тоже был с ним знаком, — облегченно вздохнул Мо.

— Ты не передумал туда ехать? — спросил водитель. — А то я могу вывезти тебя из города и довезти до Кей-Вест. Там ты наверняка попадешь на пароход.

Мо убрал нож.

— Нет, высади меня здесь, приятель.

Водитель остановил машину около обочины.

Мо огляделся кругом и вышел из машины. Сунул в руку водителю, который неотрывно смотрел на него, десять долларов, быстро перешел на другую сторону улицы и скрылся в темноте.

Водитель перевел дух, вытер с лица пот и рванул с места. Через три минуты он увидел полицейского, остановился и сообщил ему, где высадил Мо. Полицейский спросил его:

— Ты уверен, что это был Мо Линкольн?

— Я хорошо его знаю. Он убил моего отца. Я ожидал, что он и мне в спину нож воткнет, но мне удалось сблефовать.

Полицейский сел к нему в машину и скомандовал:

— К ближайшему телефону!

Через пять минут на улице, где скрылся Мо, появились две полицейские машины. Парни в форме и с пистолетами в руках выскочили из машин, однако было уже поздно. Они обыскали весь район, но так и не нашли Мо Линкольна.

По слабому царапанью в дверь Джек понял, что появился Мо. Он взглянул на Харди.

— Открой! — бросил он, показав в сторону двери пистолетом, который продолжал держать в руке.

Когда Харди вышел из комнаты, Джек прыгнул к письменному столу, открыл ящик и вытащил оттуда пистолет, сунул его в карман и снова уселся в кресло.

— Дела очень скверные! — заявил Мо, подходя к бару и наливая себе изрядную порцию виски. — Я только что слышал объявление по радио. Им уже известно, что это я прикончил Тоя.

— Вы оба должны уйти отсюда, — нервно сказал Харди. — Здесь вас будут искать в первую очередь.

— Заткни глотку! — прорычал Джек и вопросительно посмотрел на Мо.

— В Кей Весте мы, определенно, найдем пароход, — сказал Мо. — Но на поездку нужны деньги…

— У него их достаточно, — он указал на Харди. — Сколько у тебя дома денег?

— Около ста пятидесяти долларов. Можете их взять.

Мо бросил на Харди насмешливый взгляд.

— Нам нужно пять тысяч, иначе нам ничего не сделать.

— Таких денег у меня нет.

— Тогда придумай что-нибудь! Иначе для тебя это может плохо кончиться.

Немного подумав, Харди сказал:

— Пожалуй, завтра утром я смогу получить деньги в банке… — Джек и Мо обменялись взглядами. — А вы переждете ночь здесь… — Мо кивнул. — Правда, это рискованно…

— На риск придется пойти, — заявил Джек и приказал Харди: — Рано утром пойдешь за деньгами, а мы тем временем присмотрим за твоей подружкой. Если ты вздумаешь сбежать, мы займемся ею…

Подслушивавшая за дверью Джина содрогнулась.

Проникающий в окно лунный свет посеребрил четырехугольник на ковре. Валери лежала в постели. Вот уже три часа она обдумывала, как ей поступить с Крисом. Вчерашний визит толстяка потряс ее: она никак не могла поверить, что Крис как-то причастен к убийству той женщины.

На полу возле кровати валялись газеты с сообщениями об убийстве Сью Парнелл. Валери все их внимательно прочитала. На ночном столике лежал блокнот, в который она записала имена тех немногих людей, которые упоминались в связи с убийством. Однако неопровержимые улики: залитый кровью пиджак и зажигалку — нельзя игнорировать. Кроме того, у нее из головы не выходили слова Криса: «Нельзя потворствовать вымогателям. Я признаюсь, что я это сделал, и дело с концом». Потом еще: «Ночью мне приснилось, что я убил женщину».

Валери не могла больше находиться в темноте. Дрожащей рукой она включила ночник.

— Он этого не сделал… я знаю, он не сделал этого… — твердила она себе.

Вероятно, пока он был не в себе, он что-то слышал об убийстве, а потом вбил себе в голову, что это сделал он. Нет, Крис так поступить не мог. Несмотря на травму мозга, он был не способен на убийство, тем более такое зверское.

Валери снова вспомнила про пиджак Криса. Действительно ли на нем была кровь? Или это была фальшивка, сработанная тем ужасным стариком с целью вытянуть у нее деньги? Что же дальше делать? Обратиться в полицию? Она не отваживалась.

Валери заставила себя рассуждать трезво:

— Если я на самом деле убеждена, что Крис этого не делал, то лучше обратиться в полицию… Если же я на сто процентов уверена, что он этого не сделал, то надо идти к Терреллу и рассказать про этого Хейра… Пусть он им займется!

Но потом сомнения снова охватили ее.

— А если все же это сделал он?.. Если он убил эту женщину в приступе умопомешательства? Разве я хочу отдать его в руки полиции? Если они с моей помощью закончат это дело и упрячут Криса в страшный сумасшедший дом?!

— Я знаю, что он этого не делал, — вслух сказала Валери. Она сжала кулаки. — Надо разузнать, как Хейр это подстроил… Я должна что-то предпринять! — она в отчаянии ударила по кровати кулаком.

Валери сбросила одеяло, встала и заходила по комнате. Она была истинной дочерью Чарльза Трэверса, от него унаследовала решительность и твердость духа.

Ходьба по комнате немного успокоила ее. Если она хочет помочь Крису, то ей надо самой приниматься за дело.

Утром она отдаст Хейру деньги, и две недели он будет молчать. За это время она должна выяснить, что делал Крис во время своей отлучки. Если ей удастся найти женщину, ту самую, воспоминание о которой связано у него со слоном, возможно, станет ясно, что в момент убийства Крис находился далеко от «Парк-мотеля»… Если ей это удастся — Крис будет спасен.

Но как найти эту женщину?

Луна постепенно тускнела, восходящее солнце окрасило в розовый свет облака на горизонте. А Валери все еще ходила по комнате.

Глава 9

Макс Джекобс наблюдал, как Валери взошла на ступеньки банка и скрылась внутри. Это было в 10.10. С девяти часов он терпеливо сидел в машине возле банка. Когда она вошла в банк, он закурил сигарету.

В половине одиннадцатого Валери появилась вновь, в руках у нее был небольшой коричневый сверток. Она оглянулась в поисках такси, и Макс включил мотор. Вскоре она села в такси и уехала, а Макс двинулся следом. Через пять минут такси остановилось перед грязным домом, в котором находились различные бюро и конторы. Макс тоже остановился и, пока Валери расплачивалась с таксистом, подошел к этому дому. Валери вошла в темный холл и тотчас же направилась к лифту, а Макс помчался по лестнице. Он заметил, что кабина остановилась на третьем этаже. Задыхаясь, он влетел туда, но длинный коридор с множеством дверей был уже пуст.

Макс прислонился к перилам лестницы и стал ждать.

Валери вошла в контору Хейра, и Луцилла, сидевшая за пишущей машинкой, подняла на нее взгляд.

— Мистер Хейр ожидает меня, — тихо проговорила Валери.

— Одну секунду.

Она зашла в кабинет и закрыла за собой дверь.

Хейр сосал плитку шоколада, а Каршем пускал клубы дыма в открытое окно. У обоих были настороженные лица.

— Она пришла, — сообщила Луцилла.

Взглянув на Хейра, Каршем спросил:

— Вы окончательно решили взять эти деньги? Вы же знаете, что это преступление!

Хейр с сожалением спрятал шоколадку.

— Приведи ее сюда, — сказал он дочери. Затем обратился к Каршему: — Уходи, Сэмми, я сам обтяпаю это дело.

Каршем чуть помедлил, пожал плечами и вышел в коридор.

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, — заметила Луцилла.

Хейр только улыбнулся и вытер липкие пальцы.

— Приведи ее.

Джекобс быстро скрылся за угол, когда в коридоре появился Каршем. Тот немного постоял, потом вернулся в контору. Полицейский увидел, что Валери вошла в кабинет Хейра, а через четверть часа вышла и снова направилась к лифту, но теперь уже без коричневого свертка. Когда лифт начал спускаться, Макс сбежал по лестнице и успел заметить, как Валери вышла на улицу.

Джекобс забежал в ближайшую аптеку и через минуту уже говорил с шефом.

— Миссис Бэрнетт отнесла деньги в детективное агентство Хомера Хейра, — сказал он. — Она только что ушла от них.

Террелл удивленно промычал что-то.

— Хомер Хейр? — наконец переспросил он. — Ты уверен, Макс?

— Вполне уверен.

— Хорошо. Слушай меня внимательно, Макс, это важно. Сейчас же вернись к его конторе и, если увидишь, что кто-то из них — Хейр или Каршем или его жена — выйдет из дому с деньгами, останови и скажи, что я хотел бы с ним поговорить. Можешь быть грубым, но ни в коем случае не дай им избавиться от денег. Понял?

— Будет исполнено.

Сэм Каршем и Луцилла вошли в кабинет Хейра в тот момент, когда он развернул коричневый пакет. Хейр улыбался. Взглянув на множество стодолларовых банкнот, лежащих на столе, Каршем тихонько присвистнул.

— Да-а, это уже похоже на деньги! — сказал он, подходя к письменному столу.

Хейр схватил в охапку целую кучу стодолларовых банкнот и поднял руки вверх. Бумажки шелестящим дождем посыпались вниз.

— Сэмми, мы богаты!.. Через две недели эта маленькая дама принесет нам остальные, и тогда у нас будет полмиллиона!

— Ты ведешь себя, как идиот! — прошипела Луцилла. — Что мы будем делать с такими деньгами?

Хейр бросил на нее острый взгляд.

— Что с тобой? У тебя расшатались нервы?

— Черт возьми, ты прав, у меня расшатались нервы. Представь себе, что сейчас сюда явится полиция. Как ты объяснишь, откуда у тебя взялась такая куча денег?

Хейр подмигнул Каршему.

— У тебя толковая жена, Сэмми!

Потом достал из шкафа старый портфель, спрятал туда деньги, защелкнул замок и протянул Каршему.

— Отправляйся в Майами, в банк. Сними там на время сейф, разумеется, на чужое имя. И поспеши, чем быстрее ты избавишься от этой улики, тем будет лучше.

Но Каршем отказался взять портфель.

— Только не я! Что я скажу, если меня на улице задержит полицейский? Я еще не сошел с ума. Пусть Луцилла едет.

— Нет уж, изволь! — решительно заявил Хейр. — Если хочешь получить свою долю, ты должен хоть что-то для этого сделать.

Каршем посмотрел сначала на портфель, потом на жену, стоявшую с безразличным видом. Не встретив с ее стороны поддержки, он нехотя взял портфель.

— Учтите, если меня задержат, то уж я запою, как жаворонок, — пригрозил он.

— Пой-пой, — Хейр нахмурился. — Это будет твоя лебединая песня.

Джекобс, уставший от ожидания, вдруг встрепенулся: в холле появился Каршем с портфелем в руке.

Сэм вышел на улицу и направился к стоявшей возле дома машине. Найдя в кармане ключ от зажигания, он сел за руль и только хотел включить мотор, как подоспевший Макс открыл дверцу и уселся рядом.

— Хэлло, мошенник! — сказал он и с радостью увидел, как Каршем изменился в лице. — Поехали в управление полиции. Шеф хочет поговорить с тобой.

Каршем бросил испуганный взгляд на лежащий между ними портфель.

— Сейчас у меня нет времени, — нервно проговорил он, — я заеду позже… Что он от меня хочет?

— Этого он мне не сказал, — Джекобс закурил сигарету. — Итак, едем в полицейское управление, и поторопись, дружок.

— Я же говорю вам, что у меня нет времени! — с отчаянием в голосе проговорил Каршем. — Я на работе. Выходите-ка из машины. Через полчаса я буду у вашего шефа. Вылезайте!

Улыбка сошла с лица полицейского.

— Возможно, ты не знаешь, что около тридцати наших сотрудников, включая и меня, с радостью дадут тебе по рукам. Для нас ты просто червяк, выползающий из тухлого мяса. Поехали в управление! Я тебе приказываю!

— Это что, угроза? — спросил побледневший Каршем.

— Точно. Если ты не тронешься через пять секунд, предупреждаю, дешево ты не отделаешься.

— Вы еще об этом пожалеете, — сказал, задыхаясь, Каршем и включил мотор. — Я позабочусь о том, чтобы вас выгнали из полиции.

— У меня зубы стучат от страха, слышишь? — насмешливо сказал Макс.

Через десять минут Каршем с портфелем вошел в кабинет Террелла. Джекобс следовал за ним по пятам. Террелл поднял глаза от лежащих перед ним бумаг. Джекобс скосил глаза вниз, указывая на портфель.

— Послушайте, шеф, — возмущенно начал Каршем, — этот нахал угрожал мне. Он не имеет права отрывать меня от работы. Я прошу наказать его!

Макс скрестил пальцы, поднял руки и ударил ими Каршема по затылку. Сэм упал на пол и выронил портфель. Ему показалось, что на него обрушился потолок. Пока он, качаясь, стоял на локтях и коленях, сильнейший пинок в зад заставил его вылететь на середину кабинета. Спотыкаясь, он поднялся и повалился в ближайшее кресло.

— Ты не должен здесь никого бить, — строго сказал Террелл, но глаза его сияли от удовольствия.

— У него на затылке сидела оса, и я не хотел, чтобы она ужалила бедного парня, — ответил Макс с сожалением на лице.

— Ах, вот оно что, — протянул Террелл. — А я-то подумал, что ты хочешь побить его…

— Ну что вы, шеф, вы же меня знаете, — Макс усмехнулся.

Каршем бросил на него яростный взгляд.

— Это вам даром не пройдет, — прошипел он, — подождите!..

— У него на затылке снова оса, — сказал Террелл. — Убей ее, Макс. Она сидит и собирается его ужалить.

Джекобс, ухмыляясь, направился к Каршему, но тот вскочил с места и прижался к стене.

— Не трогайте меня! — заверещал он. — Отпустите меня!

Террелл посмотрел на портфель и кивнул Максу. Тот поднял его и высыпал содержимое на стол. В этот момент открылась дверь и вошел Бейглер. Взглянув на банкноты, лежащие на столе, он остановился, как вкопанный.

— Вы что, ограбили банк, шеф? — спросил он. — Тут, кажется, целое состояние?

— Я тоже так думаю, — согласился Террелл. — Давай сосчитаем, сколько здесь.

— Не трогайте эти деньги! — закричал Каршем. — Они принадлежат Хейру, и он послал меня, чтобы я отнес их в банк. Я просто…

— Заткни глотку! — приказал Бейглер. — Или ты хочешь получить по носу?

Каршем проглотил слюну. Он боялся Бейглера. Бледный и потный, он стоял и смотрел, как Джекобс считает деньги.

— Двадцать тысяч! — наконец объявил он.

Террелл откинулся в кресле и посмотрел на Каршема холодным, угрожающим взглядом.

— От кого ты получил эти деньги?

— Я уже сказал вам, от Хейра! Я хотел положить их в банк, больше я ничего не знаю…

— Ах, в самом деле? Вы ведь знаете, что у Хейра никогда не было такой суммы. Откуда же он тогда взял эти деньги?

— Этого он мне не сказал. Почему вы спрашиваете меня? Спросите его самого!

— Мне кажется, что на него опять села оса, — сказал Джекобс. — Можно я ее убью?

— Уведи его, — приказал Террелл. — Я не могу видеть, как убивают насекомых. Скажи ребятам, что Сэмми Каршем здесь, и они наверняка помогут тебе убить осу. Не надо же быть таким эгоистом, Макс!

Джекобс подошел к Каршему, заложил его руки за спину и выволок из кабинета. Каршем кричал и вырывался, но Макс без труда справился с ним.

Когда крики Каршема затихли, Бейглер обратился к шефу:

— Что нам теперь делать? Думаете, этот парень запоет?

— Первый делом я поговорю с Хомером Хейром, — мрачно ответил Террелл и взялся за телефонную трубку.

Погруженная в свои мысли, Валери шла по Мэйн-стрит и вдруг услышала позади себя стук каблучков. Она оглянулась и увидела девушку лет двадцати трех, которая приветливо улыбалась ей.

— О, миссис Бэрнетт…

Валери остановилась. Девушка была одета более чем скромно: грязный белый пуловер, жакет с жирными пятнами и поношенные туфли. Бедняжка была весьма непривлекательна: унылое выражение лица, нечистая кожа и плохо покрашенные волосы…

— Миссис Бэрнетт, вы, конечно, меня не знаете, но я вас сразу узнала, — начала девушка. — Меня зовут Мери Шерек, и я работаю в «Майами-Сан». Маленькая газета, но я надеюсь…

Она оборвала фразу и беспомощно уставилась на красивое дорогое платье Валери и на ее изысканную прическу.

— Вы, вероятно, не захотите со мной говорить, но я хочу попробовать…

— Я вас слушаю, — сказала Валери. — Что случилось?

— Вы хотите сказать, что в самом деле согласны дать мне интервью? Я и не надеялась… — Она в нерешительности замолчала, потом продолжала: — Ваш муж… он же пропал, не так ли? Было бы прекрасно, если бы вы что-нибудь рассказали мне о нем. Видите ли, я не очень хороший репортер и боюсь, что меня уволят. А если я сейчас явлюсь к ним и принесу интервью с вами, то вы понимаете…

Валери почти не слушала запинающуюся незнакомку. Она думала совсем о другом. Вдруг она придумала, как ей проникнуть в тайну убийства Парнелл. От внезапного вдохновения у нее заколотилось сердце.

— Давайте выпьем по чашке кофе, — предложила она.

Они вошли в кафетерий, в котором почти не было посетителей, и Валери заказала две чашки кофе. Мэри Шерек села и уставилась на нее большими, полными ожидания глазами.

— Вы действительно согласны дать мне интервью, миссис Бэрнетт? — спросила Мэри. — Я умоляю вас об этом. Они уже давно хотят выгнать меня. И я решила…

— У вас есть репортерское удостоверение?

— Да, без него я не смогла бы работать. Оно необходимо, чтобы куда-нибудь пойти.

— Могу я взглянуть на него?

— Конечно.

Мэри достала из сумки репортерское удостоверение, Валери внимательно просмотрела его.

В нем было указано, что Мэри Шерек работает репортером в «Майами-Сан» и редакция просит оказывать ей всяческую помощь. На документе было не очень четкое фото Мэри и стояла подпись начальника полиции Террелла.

Валери положила удостоверение на стол.

— Вы не хотели бы уехать отсюда, Мэри?

У девушки сделались испуганные глаза.

— К сожалению, я не могу. Моя семья живет в Нью-Йорке, а это далеко… и у меня нет денег… Нет, домой я не могу поехать!

— А если бы у вас были деньги, вы бы поехали?

— Да!.. Здесь мне так плохо! Конечно, я бы уехала… Но, собственно… это же я должна задавать вам вопросы, миссис Бэрнетт, а вы не должны обременять себя моими заботами.

— Мне нужно ваше репортерское удостоверение, — тихо сказала Валери. — Я заплачу за него двести долларов, и с этими деньгами вы сможете уехать домой… Продайте его мне.

Девушка посмотрела на нее, как на сумасшедшую.

— Зачем вам мое удостоверение? Ничего не понимаю…

Валери открыла сумочку и достала две стодолларовые бумажки.

— Это не так важно, но мне оно нужно. Вот деньги.

Мэри Шерек, как зачарованная, посмотрела на деньги и глубоко вздохнула.

— Вы это всерьез?..

— Вот деньги, — повторила Валери, стараясь скрыть свое нетерпение. Протянув девушке деньги, она взяла удостоверение.

— Поезжайте домой. Знаете, я очень рада, что смогла вам помочь. Итак, счастливо!..

Валери встала и, пока девушка ошарашенно смотрела на деньги, вышла из кафетерия. Она остановила проезжавшее мимо такси, села в него и оглянулась. Мэри Шерек стояла растерянная, но счастливая…

Валери назвала шоферу адрес своего отеля и, пока они ехали, снова стала изучать удостоверение. В отеле у нее была фотокарточка точно такого же размера, и ее легко можно будет наклеить.

Теперь у Валери появилась возможность самой проникнуть в тайну убийства Сью Парнелл.

Подобно жирному ангелу мести, вошел Хомер Хейр в кабинет Террелла. Он невозмутимо встретил холодные взгляды Бейглера и его шефа.

— Где мой зять? — проклокотал он, остановившись перед столом Террелла. — Если вы тронули хотя бы волос на его голове, вы будете иметь дело с моим адвокатом. Итак, где он?

Террелл указал на лежащие перед ним деньги и портфель.

— Откуда у вас эти деньги? — официально спросил он.

— Я отвечу вам, если вы ответите на мой вопрос. Можете меня не запугивать, я знаю свои права. Где Каршем?

— Сейчас вы увидите его, — ответил Террелл. — Так откуда у вас эти деньги?

— Это мое личное дело, — Хейр сел на стул. — Я требую привести сюда Каршема, и поскорее. Иначе я не буду с вами даже разговаривать.

Террелл кивнул Бейглеру, тот встал и вышел.

Мужчины смотрели друг на друга.

— Я думал, что вы умнее. Вы работаете в своей области уже более тридцати лет и хорошо вели себя. Вы не были слишком честным, но никогда не нарушали закона. Вымогательство… что может быть отвратительнее! Я был уверен, что вы сможете удержаться от подобного искушения.

Хейр бросил на него гневный взгляд.

— Я не знаю, о чем вы говорите… Придержите свой язык! Вымогательство! Ваше счастье, что у меня нет свидетеля против вас.

В это время открылась дверь, и Бейглер втолкнул в кабинет Каршема. Он был растрепанный, весь в синяках.

Террелл изумленно посмотрел на него.

— Что с ним случилось? Откуда эти синяки?

Бейглер сокрушенно покачал головой.

— Этот болван споткнулся на лестнице. А в остальном он чувствует себя неплохо. Правда, мошенник?

Каршем отскочил от него.

— Посади его там, — приказал Террелл. — У него какой-то жалкий вид.

Бейглер сунул стул Каршему под колени.

— Все в порядке, Сэмми? — спросил Хейр.

— Разве по мне не видно? — возмутился Каршем, вытирая лоб носовым платком.

— Хейр, скажите, откуда у вас эти деньги? — официальным тоном спросил Террелл.

— От одного клиента… Вас это не касается!

— Я случайно знаю этого клиента, — сказал Террелл. — Не находите ли вы, что двадцать тысяч — слишком высокая плата за детективную работу? Но возвратимся к делу. За что вам уплатили?

Хейр усмехнулся.

— Можете спросить об этом у самого клиента. Он поручил моему агентству провести одно расследование. Чисто личное дело, не имеющее никакого отношения к полиции. Вы сказали, что знаете моего клиента? Вот и спросите у него самого! — Хейр встал и взял портфель. — Если вы в самом деле знаете моего клиента, значит, понимаете, что вам надо быть осторожнее. Мой клиент — личность серьезная. Один неверный шаг — и вы можете потерять свое место. Пойдем, Сэмми, он не имеет права нас задерживать.

— Одну минуточку! — обратился к ним Террелл. Его руки, лежащие на столе, сжались в кулаки. — Вы можете идти, я не имею права вас задерживать… Но вы недолго будете наслаждаться свободой. С этого момента я буду следить за вами.

— Попробуйте, но вы ничего не сможете доказать, — снисходительно произнес Хейр. — Вы знаете — я честный человек.

— Еще кое-что, — добавил Террелл. — У меня записаны номера всех банкнот. Если вы потратите хотя бы одну из них, то будете отвечать.

— Вы так думаете? Лучше поговорите об этом с моим клиентом!

Хейр вышел, Каршем последовал за ним.

Террелл и Бейглер обменялись взглядами.

— Да, не очень-то ловко я провел это дело. Я думал, что он испугается…

— Это Хейр-то испугается?! — Бейглер фыркнул. — Но что будем делать?

Террелл взял телефонную книгу.

— Соедините меня с отелем «Испанский залив», — попросил он. — Мне нужно поговорить с миссис Бэрнетт.

Через две минуты ему сообщили, что Валери нет в отеле.

Террелл положил трубку и задумался.

— Надо с ней поговорить, как только она вернется в отель, — обратился он к Бейглеру. — Возьми это на себя, Джо, но будь осторожен, смотри не спугни ее.

— Чем Хейр мог шантажировать ее? — вслух размышлял Бейглер. — Такую женщину!.. И двадцать тысяч! В чем дело, почему молчание стоит так дорого?

— Вот это я и хочу знать! — Террелл посмотрел на свои бумаги. — И с убийством Сью Парнелл мы тоже недалеко продвинулись… Ты что-нибудь предпринял по этому делу?

Бейглер хотел ответить, но в этот момент зазвонил телефон. Из трубки донесся чей-то взволнованный голос, и лицо Террелла помрачнело.

— Сейчас выезжаем, — сказал он. — Ничего не трогайте.

Он положил трубку и посмотрел на Бейглера.

— Спейка Колдера нашли зарезанным в его подвале. Может быть, там прятались Мо Линкольн и Джек Смит?..

Бейглер пожал плечами и поспешно вышел.

Мисс Парнелл устроилась в мягком уютном кресле, держа в руке стакан джина. На коленях у нее сидела большая черная кошка. Остекленевшими глазами Джейн смотрела на Валери, сидевшую перед ней с блокнотом и авторучкой в руках.

На Валери было простое серое платье и никаких украшений, она даже смыла лак с ногтей и растрепала свою замысловатую прическу. И все же она сама чувствовала, что не похожа на репортера из «Майами-Сан». К ее счастью, Джейн Парнелл была так пьяна, что вряд ли что-нибудь могла заметить.

— «Майами-Сан»? — тупо спросила она. — Но ведь это бульварная газета… И что вы хотите?

— Речь пойдет о вашей сестре, — пояснила Валери. Она старалась говорить медленно и отчетливо. — Мой шеф считает, что полиция уделяет очень мало внимания этому делу. До сих пор они не продвинулись вперед, и, по мнению моего шефа, мы сможем оказать определенное давление на полицию, если вы дадите нам некоторую информацию.

— Мне не нужно никакой поддержки от «Майами-Сан», — ответила Джейн. — Вот что я хочу вам сказать: я заранее знала, что полиция не будет стараться, и знаете почему? Потому что моя сестра была шлюхой. Полицию не интересуют шлюхи, и потому я лично поручила расследование этого дела лучшему агентству в этом проклятом богом городе. Можете передать это своему шефу.

— Вы поручили это дело детективному агентству Хейра?

— Конечно, я же сказала вам — лучшему. И если убийцу заметут, ваш Террелл будет выглядеть очень глупо.

Валери начала лихорадочно думать. Ей стало ясно, что Хейр дурачил эту женщину: благодаря ее заказу он что-то разнюхал и не сообщил в полицию, а вместо того, чтобы информировать клиентку, явился к Валери и начал вымогать у нее деньги.

— А это агентство что-нибудь сообщило вам?

— Еще нет… Для этого нужно какое-то время. Но они дадут о себе знать, это деловые люди.

Валери сделала вид, что записывает в блокнот.

— Но, возможно, у вас есть собственное предположение, кто мог убить вашу сестру? Впрочем, это чересчур личный вопрос…

— Я знаю одного парня, который, по-моему, способен на это. — Она прогнала кошку с колен и встала. — Ли Харди. Он выставил мою сестру и живет теперь с этой дрянью Джиной Лонг. Должна вам прямо сказать, моя сестра была не из тех, кого можно так легко выгнать, без скандала. Но ваш Террелл не захотел об этом слушать. Если будете беседовать с Харди, передайте ему, что я считаю его убийцей. А теперь убирайтесь!

— А где мне найти его? — спросила Валери, записывая имя.

— В телефонной книге, — раздраженно ответила Джейн. Пошатываясь, она встала. — И своему шефу передайте, что я и без вас найду убийцу моей сестры.

Валери вышла на улицу, к ожидавшему ее такси, и поехала в ближайшую аптеку — найти в справочнике адрес Ли Харди.

Сам Харди в это время сидел в своей конторе и пересчитывал деньги, которые надо было передать Джеку и Мо, чтобы те могли скрыться. Не так легко оказалось достать пять тысяч. Его банковский счет был уже исчерпан, и управляющий отказался предоставить ему кредит. С трудом он достал деньги у друзей-букмекеров.

Предупредив секретаршу, что не придет до следующего утра, он вышел из конторы и в начале первого подъехал к своему дому. Мысль о том, что Джина находится там одна с двумя негодяями, беспокоила его. Он выпросил у своего друга автоматический пистолет 45-го калибра и теперь чувствовал себя гораздо увереннее, ощущая в кармане приятную тяжесть оружия.

Если Мо и Джек сумеют скрыться, все еще может окончиться благополучно, думал он, расплачиваясь с шофером такси.

Но это было не так просто сделать. Джек приметен, как слон. Харди понимал, что увяз по уши. Если полиция их схватит, они расскажут все, чтобы спасти свою жизнь. Надо во что бы то ни стало заставить их замолчать. Поднимаясь на лифте, он решил, что следует уведомить полицию, как только они покинут квартиру. Это может сделать Джина. А он застрелит их прежде, чем они выйдут на улицу. Потом нужно будет два раза выстрелить из пистолета Джека в свою дверь, чтобы убедить полицию, что они собирались убить его… Терреллу не удастся доказать противное. К тому же звонок Джины в полицию будет зафиксирован…

Когда лифт поднялся до верхнего этажа, Харди вышел и увидел перед дверью своей квартиры стройную женщину. Она, видимо, уже позвонила, и Джина открыла ей дверь.

В следующий миг он расслышал слова незнакомки:

— Меня зовут Мэри Шерек, я из «Майами-Сан». Могу я поговорить с мистером Харди?

— Он стоит позади вас и, я думаю, охотно поговорит с вами, — неприязненно произнесла Джина.

Незнакомка повернулась, и Харди с удивлением отметил, что она очень красива, его смущал ее спокойный, испытующий взгляд. Харди прошел в открытую дверь. Джина удалилась в гостиную, и он решил пустить в ход свои чары.

— «Майами-Сан»? — спросил он. — Ни разу не читал вашу газету. Что вас интересует? Да входите же!

Он провел ее в гостиную и вопросительно посмотрел на Джину. Незаметным жестом она дала ему понять, что Джек и Мо находятся в его спальне.

Валери обвела взглядом комнату. Что-то ее здесь настораживало. Девушка в своем домашнем халатике и этот высокий, интересный мужчина заметно нервничали.

— Ну, садитесь же, мисс… как вас зовут?

— Шерек, — ответила Валери.

Она села и достала блокнот, надеясь, что никто не заметит ее испуга.

— Ну, мисс Шерек, о чем речь? Я очень занятой человек, — сказал Харди, бросив на софу портфель с деньгами. — Не желаете ли выпить?

— Нет, спасибо.

— Ну, налей тогда мне, Джина, — сказал Харди, изнывая от жажды.

И когда Джина отошла к бару, он наклонился над Валери.

— Ну, так что вы хотите узнать?

Валери все еще не могла оценить ситуацию. В этой квартире явно назревало что-то опасное. Она заметила, как Джина показала в сторону приоткрытой двери, и поняла, что не ошиблась.

— Я собираю сведения об убийстве Сью Парнелл, — начала Валери. — И поскольку, как я узнала, вы дружили с убитой, я решила обратиться к вам. Может быть, вы что-нибудь расскажете о ней? Возможно, вы даже предполагаете, кто ее убил?

Харди тоже сел. Лицо его стало каменным, а глаза смотрели злобно.

— Мне нечего об этом сказать. Она мертва, и я не знаю, кто ее убил и за что.

С подносом в руках, покачивая бедрами, к ним подошла Джина. Она поставила перед Харди бокал и мстительно сказала:

— Это была лишь старая любовь, которая давно угасла. Шлюха и больше ничего.

Но Валери почти не слушала ее. Она увидела на руке Джины тяжелый золотой браслет и похолодела. На нем болталось пять золотых слонов.

Глава 10

Розыски Джека и Мо шли полным ходом. Террелл направил на поиски всех работников, без которых мог обойтись. К вечеру все улицы были блокированы. Том Лепски и Билл Вильямс получили приказ посетить квартиру Харди.

— Их, конечно, там уже нет, — сказал Бейглер. — Но, возможно, они побывали там. Возьмите в оборот его кошечку, может, она раньше что-нибудь видела или слышала. Вполне вероятно, что Харди помогает им укрываться. Проверьте его банковский счет. Поинтересуйтесь, не брал ли он вчера или сегодня крупную сумму денег…

— Сперва мы пойдем в банк, — сказал Лепски, подходя с Вильямсом к машине. — Если у нас на руках будут факты, мы сможем прижать Харди к стенке.

Вильямс, молодой высокий парень, работал в отделе отпечатков пальцев. Ему было совсем не по душе, что его отправили вместе с Лепски. Том Лепски считался отчаянным парнем, и работать в паре с ним Вильямсу не хотелось. Он содрогнулся при мысли о том, что может встретиться с такими опасными убийцами, как Джек и Мо. Для Лепски это ничего не значит, он много лет имеет дело с подобными типами, к тому же он холост и отчаянно смел. Вильямсу же до сих пор не приходилось находиться на линии огня. Кроме того, его жена ожидает ребенка. Что будет с ней, если он погибнет?..

Лепски знал, что Харди был клиентом Южной банковской корпорации, и, направляя машину в нужную сторону, он спросил:

— Что это с тобой? Ты словно петрушки объелся!

— Да так… — Вильямс беспокойно задвигался. Не мог же он признаться, что дрожит от страха.

— Успокойся, — Лепски усмехнулся. — Умирать приходится только один раз. Кроме того, я считаю, что лучше умереть от пули, чем долго гнить от рака.

Вильямс съежился и вжался в сидение. Потной рукой он нащупал рукоятку пистолета. Но прикосновение к холодному металлу не успокоило.

Машина остановилась возле банка, и они вошли в здание, а через несколько минут уже находились в кабинете управляющего.

Управляющий, толстый, начинающий лысеть мужчина, был превосходным стрелком из ружья 22-го калибра. Это было единственное, что их связывало с Лепски.

Усмехаясь, он протянул Лепски руку.

— Сегодня вечером я буду в клубе, — сказал он, — и привезу с собой одного друга, который почти не уступает мне. Ты придешь, Том?

— К сожалению, не могу. Мы разыскиваем двух драчунов, очень опасных парней. И ты можешь мне помочь, так как это действительно важное дело. Не брал ли Харди у тебя сегодня крупной суммы денег?

— На этот вопрос я не буду отвечать, — посерьезнел управляющий.

— Я знаю. Но у нас есть все основания предполагать, что Харди собирается помочь этим парням сбежать. Это его люди. Они уже троих убили, и если их своевременно не поймать, то могут убить и еще кого-нибудь.

Секунду поколебавшись, управляющий сказал:

— Некий клиент сегодня был у меня и просил пять тысяч. Его счет был исчерпан, и я отказал. Это было в десять часов утра.

— Большое спасибо. Возможно, мы еще увидимся в клубе.

Когда они сели в машину, Лепски сказал:

— Теперь поедем к Харди.

— Не лучше ли сперва позвонить шефу? — предложил Вильямс. — Может, он захочет сам поговорить с Харди?

— Это можем сделать и мы, — Лепски включил мотор.

Когда выехали на проезжую часть улицы, он спросил:

— Ты умеешь обращаться с оружием?

— Не особенно хорошо, — лицо Вильямса покрылось потом. — Я уже два года не упражнялся. Не знаю почему, Том, но это дело мне не нравится. Что будет, когда мы обнаружим этих двоих?..

— Каких двоих? Мо и Джека? Ты еще спрашиваешь? Если найдем, то возьмем их, живыми или мертвыми. Даже такой паршивый стрелок, как ты, не промахнется в толстого Джека.

— Но они тоже умеют стрелять, — удрученно заметил Вильямс. — Моя жена ожидает ребенка…

— В самом деле? Ну, поскольку все же не ты, а жена, то я не вижу причин для волнения.

Лепски свернул на стоянку возле дома Харди и выключил зажигание.

— Пойдем поговорим с Харди.

Когда они вышли из машины, Лепски увидел знакомого полицейского, стоявшего на углу, и подозвал его.

— Послушай, Джимми. Мы сейчас идем к Харди. Я, собственно, не ожидаю особых затруднений, но если ты услышишь выстрелы, в тот же миг звони нашим ребятам. Не входи в дом и не строй из себя героя. Позвони ребятам и снова встань на посту. Мы ищем Джека и Мо. Если они выйдут из дома, задержи их.

Полицейский так хладнокровно выслушал это приказание, что Вильямс позавидовал ему.

— О'кей, там на углу есть телефонная будка, — сказал Джимми. — Если я услышу выстрелы, то сбегаю туда.

Лепски кивнул и вместе с Вильямсом вошел в дом. Портье бросил на них недовольный взгляд, сразу догадавшись, что они из полиции.

— Мистер Харди дома?

— Он только что пришел, минут пять назад. Я могу ему позвонить?

— Не вздумайте!.. Иначе вам не поздоровится.

Он кивнул Вильямсу, и они вошли в кабину лифта. Пока поднимались, Вильямс спросил:

— А что мы теперь будем делать?

— Я не думаю, что будут неприятности. Харди не так глуп, чтобы прятать этих парней. Я позвоню и войду к нему, а ты оставайся в коридоре и не показывайся. Если что-то услышишь, сразу беги в квартиру и окажи мне помощь. Но смотри не убей меня при этом. Понял?

Вильямс кивнул.

Лифт остановился. Полицейские прошли в широкий коридор, и Лепски показал, где можно укрыться. Вильямс восхищенно смотрел, как Лепски уверенно звонит в дверь, и завидовал ему.

Дверь открыла Джина. Лепски бросил взгляд в гостиную и увидел Харди, сидящего возле молодой красивой женщины. Он оттеснил Джину в сторону и вошел.

— Эй! Кто вы? — завизжала Джина. — Что вы…

Лепски уже стоял в гостиной. Харди узнал его и побледнел.

— Как вы смеете врываться ко мне? — недовольно спросил он. — Я занят, разве вы не видите?

Лепски удивленно посмотрел на Валери. Где он видел эту девушку?

— Успокойтесь! — сказал он Харди. — Лучше представьте меня своей гостье.

— Что-то я не помню, приглашал ли вас я к себе, — начал Харди, — вы…

— Представьте меня, говорю я вам.

Подошла Джина.

— Это Мэри Шерек из «Майами-Сан», — сказала она.

Лепски знал Мэри Шерек, она часто брала у него интервью. Он изучающе посмотрел на незнакомку.

— Действительно? А я Том Лепски из криминальной полиции. Всегда раз познакомиться с работником прессы!

— Мисс Шерек уже собирается уходить, — сказала Джина.

— Придется ей немного подождать, — сказал Лепски. Он сделал шаг назад, чтобы все трое находились в поле его зрения. — У меня хорошая история для вашей газеты, так что не уходите. И покажите мне ваше удостоверение.

— Что вам, собственно, нужно? — спросил Харди.

— Джек и Мо. Где они?

— Почему вы меня об этом спрашиваете?

Лепски взглянул на портфель, лежащий на столе.

— Приказ шефа!.. Эти парни обвиняются в трех убийствах. Либо вы все расскажете, либо вас обвинят в соучастии.

Харди медлил. Он знал, что Джек и Мо слышат каждое его слово.

— Я вас уже говорил, что не видел их несколько дней, — наконец ответил он.

— Прискорбно для вас, — быстрым движением Том взял портфель, раскрыл его и высыпал содержимое на софу.

Харди выругался и двинулся на Лепски, который с усмешкой смотрел на него.

— Нарываетесь на неприятности, Харди? Зачем вам столько денег?

— Чтобы держать пари. А теперь уходите!..

— Сначала я для верности осмотрю квартиру… А это занесу позже.

— И вылетите со службы! — пригрозил Харди. — Не думайте, что я шучу…

Лепски знал, что не имеет права делать обыск без ордера. Знал также, что у Харди достаточно связей, чтобы доставить ему неприятности.

— Хорошо, я принесу бумагу. Я сейчас же принесу бумагу, а пока несколько моих людей будут следить за квартирой. Но к чему все это, если вы никого не прячете?

— Уходите немедленно! — прошипел Харди.

Лепски пожал плечами.

— О'кей, но я скоро приду! — направившись к двери, он добавил: — Не забудьте, что возле двери трое моих людей. Вы не должны выходить из квартиры, пока я не приду.

Проходя мимо Валери, он взял ее за руку.

— Пойдемте, мисс Шерек, у меня для вас есть история.

Харди и Джина, не двигаясь, смотрели, как они выходят из квартиры.

При виде Лепски Вильямс вздохнул с облегчением.

— Все в порядке? — спросил он, недоуменно глядя на Валери.

— Не знаю, во всяком случае, ты остаешься здесь, — сказал Лепски. — Никого не выпускай из квартиры, пока я не принесу ордер на обыск. Можешь применить силу. Я заеду с этой дамой в управление, и через десять минут мои ребята тебя подменят.

Вильямс сглотнул слюну.

— Через десять минут?!.

Лепски зашел с Валери в лифт и нажал кнопку.

— Так кто вы на самом деле? — спросил он, устремив на нее строгий «полицейский» взгляд. — Вы не Мэри Шерек, я ее знаю. Прошу вас назвать ваше имя.

— Вышло недоразумение, — Валери старалась справиться с нарастающим волнением, — они приняли меня за Мэри Шерек.

— Вы не из «Майами-Сан», я знаю там всех репортеров. Я отвезу вас в управление полиции, и пусть шеф поговорит с вами.

«Как жаль, что я не могу убежать», — подумала Валери.

Она холодно посмотрела на полицейского.

— Если вы настаиваете… Я миссис Валери Бэрнетт. Мой отец — Чарльз Трэверс. Вероятно, вы слышали это имя?..

Теперь Лепски узнал ее. У него было такое чувство, словно он наступил на ручку граблей и они ударили его по лбу.

— Этого я никак не ожидал! — сказал он. — Извините.

— Бывает!.. — Валери улыбнулась.

На первом этаже она выскочила из лифта и пробежала через холл. Лепски успел заметить, как она села в такси и уехала.

Дежурный полицейский подошел к нему.

— Оставайтесь здесь, — приказал ему Лепски. — Могут произойти неприятности. Я поехал за ордером на арест. Будьте внимательны! — Лепски поспешил к машине.

Джек вышел из спальни. Его толстое лицо блестело от пота, маленькие глазки злобно сверкали.

— Давай деньги! — прошипел он. — Сматываемся.

— Ты же слышал, что он сказал, — заныл Харди. — Вы не сможете уйти, там стоят двое полицейских.

Вышел Мо.

— Нас не остановят двое фараонов. Давай деньги!

— Вы этого не сделаете, — воскликнул Харди. Он с трудом подавлял дрожь в голосе. — Если начнется стрельба, они узнают, что я прятал вас у себя. Вы должны подумать…

— Дерьмо! — прошипел Джек.

Он подошел к софе и начал складывать деньги в портфель. Защелкнув замок, открыл дверь в переднюю, вынул пистолет Харди и протянул его Мо.

— Подождите, ради бога! — закричал Харди.

Джек двинулся к Джине.

— Оставь ее в покое!.. — начал Харди.

В этот момент Мо поднял револьвер и ударил им Харди по голове. Тот покачнулся и упал на пол.

Джина хотела закричать, но Джек ткнул ее пальцем под ложечку. У нее перехватило дыхание. Джек схватил ее и сильно тряхнул. Запах пота, исходивший от него, усилил ее страх.

— Слушай внимательно, — зашипел Джек, — сейчас ты выйдешь в коридор и начнешь разговаривать с полицейским. Но смотри, одно неверное движение — и получишь дырку! Ну, быстро!.. — Он подтолкнул ее к двери.

Джина, как под гипнозом, пошла в переднюю. Джек и Мо следовали за ней. Джек приказал ей открыть дверь. Джина помедлила, потом повиновалась и вышла в коридор.

Вильямс с оружием в руке уставился на нее.

— Идите назад!.. — запинаясь, проговорил он. — Вы не должны выходить из квартиры. Идите назад!

Вдруг из-за двери показалась темная фигура Мо. Из его пистолета вырвалось пламя. Но Вильямс уже ничего не увидел. Он только почувствовал сильный удар в грудь и выронил пистолет. Затем повернулся и упал на мягкий ковер возле самых ног Джины.

Джина зажала рукой рот и отпрянула назад.

Мо вышел в коридор. Его губы были изогнуты в злобной усмешке. Убедившись, что второго полицейского нет, он, тяжело дыша, бросился к лифту.

Джек с портфелем в руке бросился за ним и нажал кнопку лифта.

Харди очнулся, с трудом повернулся на бок и вдруг через открытую дверь увидел Джека в кабине лифта. Не раздумывая, он выхватил пистолет и нажал на спуск… Кабина уже начала спускаться.

Джина упала на колени и закричала.

Мо услышал выстрел и с ужасом заметил, как дернулся Джек. Его рубашка на левой стороне груди покраснела, и толстяк начал медленно опускаться на пол. Мо не сразу понял, что Харди убил его друга. Содрогаясь и обливаясь потом, Мо подхватил портфель…

Дверцы лифта открылись, и в холл вбежал дежурный полицейский с пистолетом наготове. Оба выстрелили одновременно. Пуля Джимми пробила ухо Мо, а пуля Мо попала Джимми точно между глаз. Полицейский упал, не издав ни единого звука. Выстрелы встревожили прохожих. По улице бежали люди, со скрежетом останавливались машины, пронзительно кричали женщины…

Запыхавшийся Мо пробежал через холл. При виде его портье упал навзничь. Негр пробежал мимо и бросился к лестнице в подвал. Ругаясь, он сбежал вниз и помчался по темному коридору. Звуки приближающейся полицейской сирены усилили его ужас. Он остановился перед дверью, отодвинул тяжелые засовы и выскочил на освещенную солнцем боковую улочку, которая спускалась к морю. Он побежал вверх по ней, осматриваясь по сторонам. Толстая женщина с синими крашеными волосами смотрела в окно. Она встретилась с ним взглядом, отшатнулась и закричала. Мо спрятал пистолет за пояс и торопливо двинулся вдоль моря по направлению к Фрисбару. Владелец бара Сэм Фрис, толстый пожилой негр с Ямайки, когда-то имел любовные отношения с Мо. Он курил марихуану и собирал дань с парней, обслуживающих ипподром.

Мо вошел в темный маленький бар. В это время дня посетителей не было. Сэм сидел за стойкой и дремал, перед ним стояла чашка с кофе.

Мо схватил его за руку.

— Фрис! Ты должен спрятать меня… За мной гонится полиция!

Фрис очнулся. Двигаясь с гибкостью змеи, он повел Мо в боковую комнатку, где на полу спал мужчина. Через дверь, скрытую за занавеской, они попали в другую комнату. Оттуда Сэм потащил Мо в темный коридор, и они остановились у дощатой стены. Фрис нащупал потайной крючок и сдвинул в сторону часть стены. За ней была маленькая комнатка.

— Посиди здесь, — сказал он. — Я позабочусь о тебе.

Он задвинул стену и быстро вернулся на свое место. Сел за стойку, закрыл глаза…

Через несколько минут в бар вошли двое полицейских. Один из них подошел к стойке и ткнул кулаком в толстую физиономию негра.

— Проснись, ты!.. — рыкнул он. — Где Мо Линкольн?

— Линкольн? Я его уже больше недели не видел…

Полицейские осмотрели все грязные помещения, но не нашли Мо.

Пока шла погоня за Мо, весть об убийстве Вильямса дошла до управления полиции. Террелл и Бейглер вскочили в полицейскую машину и помчались к дому Харди. Лепски был уже там.

Харди лежал на софе, на лбу у него была ссадина от удара пистолетом. Бледная испуганная Джина сидела в кресле с бокалом виски. Лепски нервно ходил взад и вперед по комнате, готовый броситься на кого угодно при малейшем движении.

Когда Террелл с Бейглером вошли в дом, санитары выносили тело Джека. Террелл бросил взгляд на неподвижную глыбу мяса и пошел к лифту.

— Этот подлец прятал их! — сказал Лепски, когда они вошли в квартиру. — Плевал я на то, что он говорит… Он прятал их!

— О'кей, — сказал Террелл. — Займись поисками Мо, а с этим типом я поговорю сам.

Лепски, которого трясло от ненависти к Харди, повернулся и вышел из квартиры.

Харди постепенно начал приходить в себя. Он встретился глазами с холодным, жестким взглядом Террелла и понял, что его дела плохи. Надо срочно сочинять хорошую, надежную легенду, иначе можно загреметь в газовую камеру…

— Шеф, они пришли сюда вчера вечером… — начал он. — Меня не было дома, и они угрозами заставили Джину открыть дверь… Когда я вернулся домой, они сообщили мне, что убили Хенекея. Он их надул, я не знаю, в чем там дело… Короче, они потребовали у меня денег для побега. Я, конечно, сначала стал отказываться, но что я мог поделать?.. Они заявили, что в случае чего отомстят Джине… мисс Лонг. А если они угрожают, то всегда выполняют обещание. Пришлось доставать деньги… Потом появился Лепски и сказал мне, что за дверью стоят полицейские. Эти двое все слышали. Когда Лепски ушел, они вынудили Джину выйти в коридор и отвлечь внимание Вильямса. Тут выскочил Мо и выстрелил в вашего парня… — Театральным жестом Харди положил на стол свой пистолет. — Я увидел, что они уходят, и убил Джека, признаюсь в этом. Я выстрелил в тот момент, когда он был уже в лифте…

В начале шестого Террелл узнал от Лепски, что тот встретил в квартире Харди Валери Бэрнетт и что она выдавала себя за репортера «Майами-Сан».

Террелл устал и был озабочен: Мо Линкольн снова ускользнул от них. Они арестовали Харди по обвинению в убийстве Джека, но адвокат Харди быстро освободил его под залог. Харди утверждал, что он застрелил Джека только потому, что тот собирался убить Джину. Девушка подтвердила его показания, и пришлось освободить Харди…

Сперва Террелл не хотел верить, что Валери могла выдавать себя за репортера «Майами-Сан», но Лепски удалось убедить его, и он поехал в отель «Испанский залив».

Валери приняла его в своей гостиной.

— Очень жаль, что мне приходится беспокоить вас, — начал Террелл. — Но один из моих сотрудников сообщил нам, что застал вас в квартире Харди. Это верно?

Валери села и спокойно посмотрела на него.

— Да, я была там… Дело обстояло так: мисс Шекер хотела уехать к родителям в Нью-Йорк, но у нее не было денег… Мне стало жаль ее, и я купила у нее репортерское удостоверение. Вероятно, я не должна была этого делать?..

— Репортерское удостоверение продаже не подлежит, — строго проговорил Террелл. — А почему вам, собственно, пришло в голову купить его?

Валери сделала неопределенный жест рукой.

— Вы ведь не можете поставить себя на мое место. Видите ли, я богата и ничем не занята. А меня всегда интересовала криминалистика, — она улыбнулась. — Я читала в газетах об убийстве Сью Парнелл, и, когда разговаривала с Мэри, мне вдруг пришла в голову мысль познакомиться с теми людьми, которые причастны к этому делу. С удостоверением репортера я запросто могла прийти к ним и побеседовать. И я поддалась искушению, купила это удостоверение. Вероятно, это вам покажется странным, но люди, у которых много денег и мало занятий, делают подобные вещи просто ради развлечения.

Террелл пристально смотрел на Валери. Он не верил ни единому ее слову, но вынужден был вести себя осторожно.

— Это была очень глупая и очень опасная выдумка, миссис Бэрнетт, — сказал он наконец.

— Я согласна. Очень жаль, что доставила вам столько хлопот. Будьте снисходительны и сочтите это за причуду глупой избалованной женщины.

Но Террелла не так просто было одурачить.

— Находясь в той квартире, вы знали, что там находятся двое убийц?

— Нет, конечно.

— А теперь будьте добры, отдайте мне удостоверение.

— Вы не собираетесь причинить этой девушке неприятности? — испугалась Валери. — Ведь это я виновата! А удостоверение я порвала, когда вернулась в отель.

Решив не настаивать, Террелл переменил тему разговора:

— Еще кое-что, миссис Бэрнетт. Как мне стало известно, вы заплатили двадцать тысяч долларов Хомеру Хейру — в виде аванса, как он заявил мне. Это дело меня не касается, но я считаю своим долгом предупредить вас, что Хейр — ненадежный и нечестный человек, — он помедлил, потом продолжил: — У меня сложилось впечатление, что Хейр шантажирует вас. Сейчас у меня самый подходящий случай упрятать этого мошенника за решетку на четырнадцать лет. Если у вас есть какие-нибудь сведения, которые могли бы помочь мне, я сохраню их в полной тайне, не сомневайтесь. — Он помолчал и добавил: — Вам действительно нечего сказать?

Валери похолодела, но быстро справилась с собой и спокойно сказала:

— Я дала деньги Хейру для того, чтобы он провел для меня чисто личное расследование. — Она поднялась. — Очень мило с вашей стороны, что вы хотите помочь мне, но я в этом не нуждаюсь. И извините меня за мой глупый поступок.

Террелл тоже встал.

— Хорошо, миссис Бэрнетт. Если вы измените свою позицию, вы знаете, где меня найти. — Подойдя к двери, он остановился. — К сожалению, на этом дело не закончено. Мы будем судить Харди за убийство, и, возможно, он попросит вас выступить в качестве свидетельницы. Я не совсем убежден, что вы сказали правду. Подумайте еще раз. Многие уже убеждались в том, что лучше иметь меня в лагере союзников, чем противников.

Он вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь.

Вечером Хомер Хейр, Сэм Каршем и Луцилла собрались на семейный совет. Каршем только что вернулся из клиники, где обрабатывали его ссадины и шишки. Он уже почти оправился от посещения полиции, но временами еще прикладывал к глазу кусок льда и жалобно стонал. Однако ни Луцилла, ни Хейр, глодавший цыпленка, не обращали на него внимания.

— Я с самого начала говорила, что мне не нравится это дело, — кричала Луцилла. — Вот теперь расхлебывайте!

— Террелл блефует, — уверенно заявил Хейр, не переставая жевать. — Я сказал ему, что это гонорар, и ничего он не докажет. Бэрнетт побоится сказать правду… Так что можете не беспокоиться!

— Вам хорошо говорить, — заскулил Каршем, — поглядите на меня. Эти фашисты меня избили, и знаете, что они говорили? Они обещали каждый раз брать с меня штраф за превышение скорости, как только увидят меня за рулем. И я уверен, они это сделают. Посмотрите только на мой глаз!

— Перестань ныть, — прошипела Луцилла. — Кому ты нужен? На тебя…

Внезапно все трое оглянулись. Луцилла встала, даже Хейр растерялся, увидев входящую Валери. Он с усилием выдавил масляную улыбку, встал и поклонился.

— Миссис Бэрнетт, какая честь! Входите, прошу вас.

Валери перевела взгляд с него на Каршема, потом на Луциллу. Каршем быстро убрал кусок льда и смущенно посмотрел на нее.

— Ну, детки, — засуетился Хейр, — идите-идите, миссис Бэрнетт вы не нужны!

— Напротив, — холодно возразила Валери, закрывая дверь. Она была бледна, но выражение ее глаз и твердо сжатые губы заставили Хейра насторожиться. — Ваши помощники, без сомнения, знают, что вы шантажируете меня…

Каршем вздрогнул, Луцилла побледнела.

— Мне неприятно это слышать, миссис Бэрнетт, — оскорбленно проговорил Хейр.

— Ничего, вам придется выслушать и более неприятные вещи. — Валери села. — Я вчера разговаривала с шефом полиции. Он хочет засадить вас за решетку на четырнадцать лет.

Хейр всей тяжестью упал в кресло.

— То, что он хочет, и то, что он может, — совершенно разные вещи, миссис Бэрнетт.

— Ну, стоит мне только заявить, что вы и ваши помощники шантажируете меня, и вас всех посадят в тюрьму.

— Прошу не впутывать меня в это дело! — возмутился Каршем.

— Замолчи, ты!.. — перебил его Хейр и продолжал: — Должен ли я напомнить, что грозит вам, миссис Бэрнетт, если вы доверитесь Терреллу? Допустим, для нас это кончится плохо… Но ведь Террелл не сможет скрыть того факта, что ваш муж — убийца. И, насколько я понимаю, вы дали мне деньги для того, чтобы это дело осталось в тайне?

Валери покачала головой и возразила:

— Это неверно. Я дала вам деньги, потому что вы шантажировали меня. У полиции и у моего банкира записаны номера банкнот. К тому же полиция знает, от кого вы получили деньги. Им будет очень легко доказать, что вы шантажировали меня. Вы и ваши помощники!

— Но позвольте!.. — капли пота выступили на лице Каршема.

— Замолчишь ты наконец?! — рявкнул Хейр. — Миссис Бэрнетт, я полагаю, что вы просто блефуете. Неужели вам безразлично, что вашего мужа обвинят в убийстве?

— Мне это не безразлично, — тихо ответила Валери. — Но теперь я поняла, что меня шантажируют. И пусть лучше моего мужа осудят, чем я буду платить деньги шантажистам. Единственные улики против него находятся в ваших руках. Полиция, конечно, заинтересуется, почему вы утаили их. Эти улики плюс деньги, которые я вам заплатила, приведут вас прямиком в тюрьму. Вероятно, на такой же срок, какой ожидает и моего мужа.

Хейр почувствовал, что теряет уверенность в себе.

— Я все же надеюсь на ваше благоразумие, — заявил он. — Вашего мужа на всю жизнь упрячут в сумасшедший дом!

— Может быть… Но мы наймем лучшего адвоката, и вполне возможно, что его освободят. — Она протянула руку и взяла телефонную трубку. — Если вы настаиваете на своем, я звоню в полицию.

— Постойте, не звоните! — закричал Каршем.

Валери положила трубку и повернулась к Сэму, который злобно смотрел на Хейра.

— Ты, старый жирный индюк! Я же предупреждал тебя! Теперь мы попали в переплет, и ты, разнообразия ради, помолчи. Я сам улажу это дело!

Хейр не нашелся, что ответить, и повернулся на своем вращающемся кресле спиной к Валери. Казалось, его сейчас хватит удар.

— Миссис Бэрнетт, — начал Каршем. — Прошу вас поверить, что я и моя жена были против этого. Сейчас мы вернем вам деньги и отдадим вещественные доказательства. При таких условиях вы согласны забыть про это дело? Мы не хотим иметь неприятностей с полицией, а вы не хотите привлекать внимание к вашему мужу. Это разумно, не так ли?

— Дурак, она же блефует! — не выдержал Хейр.

Валери посмотрела на Каршема.

— Отдайте мне пиджак, зажигалку и деньги… — Ее сердце колотилось, но ей удалось холодно посмотреть на Каршема, хотя она боялась не меньше его. — Тогда я постараюсь забыть, что когда-то была здесь.

Каршем бросился к сейфу, вынул из него завернутый в бумагу пиджак, положил на стол золотую зажигалку. Потом достал из портфеля деньги и передал их Валери.

Когда она ушла, Хейр в бешенстве швырнул на пол остатки недоеденного цыпленка.

— Идиоты! Неужели вы не поняли, что это был только блеф! Вы выбросили в окно полмиллиона долларов!

— В самом деле? — ехидно спросил Каршем. Он снова приложил лед к глазу. — Зачем же тогда разбрасываться едой? Если мы так бедны, нам следует беречь каждую крошку!..

Глава 11

До десяти часов вечера Мо просидел в тайнике. Фрис поручил своим парням следить за действиями полиции, и около девяти часов ему доложили, что полицейские ведут поиски в другом районе и опасность миновала. Сэм привел Мо в комнату, где стояла кровать, стол и два стула.

— Они уже ушли отсюда, — сказал Фрис. — Что ты собираешься делать?

Сидя в тайнике, Мо оплакивал Джека. Его горе было искренним: он боготворил Джека, и жизнь без него казалась ему ненужной и пустой. Мо не мог себе даже представить, что он будет делать без друга. Словно перед ним захлопнулась дверь в будущее. Те пять тысяч, которые они прихватили из квартиры Харди, теперь ничего не значили. К чему деньги, если Джека нет в живых?

Фрис растерялся. Таким он еще не видел Мо: поникшие плечи, дрожащие руки, безжизненный взгляд…

— Мо, бэби, что с тобой? Я могу посадить тебя на пароход, который сегодня отплывает на Ямайку… Деньги у тебя есть?

Мо положил портфель с деньгами на стол и уставился в одну точку, словно и не слышал вопроса Фриса.

— Бэби, ты должен собраться с силами, — настаивал тот. — Они в любое время могут вернуться, они ведь знают, что мы с тобой друзья. Тебе нужно уходить отсюда.

Внезапно Мо очнулся, его черные глаза загорелись злобой.

— Я знаю, что мне делать! Я убью этого мерзавца, который застрелил Джека.

— Ты сошел с ума! Тебе нужно скрыться. Оставь в покое Харди и подумай о себе.

— Я ему отплачу! Мне все равно, что будет со мной, но ему я отомщу!

Фрис всплеснул руками.

— Оставь его в покое! Ребята о нем позаботятся. Сейчас вся полиция города ищет тебя. Садись на пароход и не думай больше о Харди, ребята это сделают.

— Нет, я сделаю это сам! — Он ударил кулаком по столу. — Если кто-нибудь осмелится тронуть этого мерзавца, то будет иметь дело со мной.

Фрис беспомощно развел руками.

— Как хочешь, бэби. Но тебе не удастся это сделать. Весь город против тебя, все полицейские…

— Знаю, знаю! Раздобудь мне одежду потемнее. Только быстро!

Фрису вдруг пришла в голову идея. Его темное лицо прояснилось.

— У меня есть несколько женских платьев и парик — они должны тебе подойти… Тебя собственная мать не узнает!

Мо кивнул.

— Это еще лучше.

Через полчаса из Фрис-бара вышла стройная негритянка. На ней было желто-голубое платье, желтые сандалии на босу ногу, пышная прическа обрамляла ее лицо. Она торопливо пошла вдоль побережья.

Джина и Харди лежали на широкой двуспальной кровати. Харди немного выпил, и после любовных утех ему захотелось спать. Но Джине не спалось, она нервничала.

— Давай еще раз все обдумаем, — попросила она, потягиваясь. — Я умираю от страха! Они же могут посадить тебя за то, что ты убил этого толстяка.

— Не посадят! — уверял ее Харди. — Это дело Гарри легко уладит. Это была самозащита. Успокойся и давай спать.

— Но ведь еще нет и десяти, не сходить ли нам в клуб?

Харди открыл глаза и заморгал.

— Ты соображаешь, что говоришь?! Пока это черное чудовище на свободе, я не выйду из квартиры!

У Джины от страха округлились глаза.

— Ты хочешь сказать, что он может напасть на тебя?

— Может!.. Как ты думаешь, зачем к нашей двери приставили полицейского? — разошелся Харди. — И зачем еще двое стоят в холле на посту? Полиция на сто процентов убеждена, что он придет сюда. Ведь Джек и Мо были как муж и жена… — Харди сел. — И зачем я пристрелил этого парня, сам не знаю!..

— А если его не найдут? — Джина вскочила. — Что, так и будем сидеть взаперти, пока его не поймают?

— Конечно! Я, во всяком случае, не выйду из дома. Но его скоро поймают. Весь город ищет его.

Джина встала, подняла с пола свой халат. Харди наблюдал за движениями ее обнаженного тела. Он уже не мог вспомнить всех женщин, с которыми был близок, но ни одна из них так не возбуждала его, как Джина.

— Дай мне чего-нибудь выпить, — попросил он и снова лег.

Джина ушла на кухню. Вернувшись, она дала один бокал виски Харди, а другой взяла сама и уселась в кресло возле кровати.

— Почему бы нам не пожениться, Ли? Мне надоела такая жизнь. Мы могли бы даже иметь ребенка…

Харди озадаченно уставился на нее, а потом превратил все в шутку.

— Кто это здесь хочет ребенка?

— Я, — тихо ответила Джина.

Харди задумался.

— Не знаю… — Он покачал головой, но Джина заметила, что ее слова произвели на него впечатление.

— Я не настаиваю, — заторопилась она. — С ребенком можно и подождать, но пожениться нам надо.

— А почему мы не можем жить, как сейчас? — Харди чувствовал себя в капкане. — Зачем нам жениться?

— Я ради тебя уже солгала один раз, и у меня могут быть неприятности. Теперь ты предлагаешь снова солгать. Я должна подтвердить, что Джек хотел меня убить и поэтому ты его застрелил. Из-за этого я могу попасть в пекло. Зачем мне рисковать?.. — Немного помолчав, она добавила: — Но ради собственного мужа я сделаю все, что потребуется.

Харди нахмурился. Почему бы им действительно не пожениться? И почему бы не произвести на свет несколько детей?

Он вдруг расслабился и усмехнулся.

— Ну хорошо, раз ты этого так хочешь… Мы поженимся, когда все останется позади. Договорились? Идея, в общем, неплоха. Мы поженимся.

— Но ты, кажется, не в восторге? — Джина надулась. Она к этому готовилась целых три недели.

— Чего же ты хочешь? Чтобы я от радости дом поджег?

Джина издала приглушенный радостный крик и бросилась к Харди, выбив у него из рук бокал.

В это время стройная негритянка незаметно вошла в дом и приоткрыла дверь в комнату портье. Там было темно. В конце коридора дверь была открыта, из нее падал свет. Тихо, как черный призрак, негритянка проскользнула к лестнице и поднялась на второй этаж. Там она вызвала лифт и нажала кнопку восьмого этажа — Харди жил на девятом. Пока кабина поднималась, она вынула из сумки нож с выдвижным лезвием.

Лифт остановился. Она вышла, спрятав нож в складках платья, и внимательно осмотрелась. Кругом стояла тишина. Она неслышно поднялась по лестнице. По коридору навстречу ей шел коренастый мужчина, по виду полицейский.

— Эй! Что ты здесь ищешь? — удивленно спросил он, увидев молодую негритянку.

Рука его потянулась к пистолету, но в этот момент в воздухе что-то сверкнуло и ему в горло вонзился нож. Полицейский захрипел и повалился на пол.

Посмотрев на неподвижное тело, Мо нагнулся, вытащил нож и вытер окровавленное лезвие о пиджак убитого. Потом позвонил в дверь квартиры Харди и стал ждать. Его парик немного съехал набок.

— Вот нескладеха! Разлила виски, — сказал Харди.

В этот момент в дверь позвонили. Джина испугалась и вопросительно посмотрела на Харди.

Тот сел и спустил ноги с кровати, потом надел халат.

— Кто бы это мог быть? — прерывающимся голосом спросила Джина.

— Фараон! — Харди насмешливо фыркнул. — Небось, выпить захотел…

— Подожди, Ли, я подойду.

— Да брось ты! — отмахнулся Харди. — Нас караулит куча полицейских.

Он вышел в переднюю. Снова прозвучал звонок.

— Ли! — крикнула Джина, когда он открыл дверь. — Ли!

Прогремело три выстрела, и все стихло. Затем Джина услышала шум падающего тела. Она закрыла лицо руками и с диким воплем упала на кровать.

Двое полицейских на первом этаже встретили Мо, когда он выходил из лифта. Простреленный пятью пулями, он умер мгновенно. Пышный парик сполз на затылок, платье поднялось на бедра.

На лице его застыла торжествующая улыбка.

К удивлению портье, Валери появилась на террасе раньше восьми часов. Она была в пляжном костюме, с большой сумкой в руках. Он поспешил к ней на помощь.

Валери натянуто улыбнулась.

— Пойду поплаваю, — сказала она, когда он взял у нее сумку. — Так приятно плавать, когда на берегу никого нет.

Портье привык к причудам богатых людей и только кивнул. Он проследил, как она села в машину, пожал плечами и вернулся на свой пост.

Валери ехала по безлюдному прибрежному шоссе, пока отель не скрылся из виду. Потом она остановила машину, спустилась к морю и нашла на берегу подходящее место, скрытое от людских глаз. Она поставила сумку на песок и стала собирать выброшенный морем мусор. Собрав большую кучу, достала из сумки газету и бутылочку с бензином для зажигалок. Смочив бензином газету, подожгла мусор и сверху положила окровавленный пиджак Криса. Пламя сначала взметнулось вверх, потом набросилось на пиджак.

Валери стояла и смотрела, пока огонь не превратил пиджак и мусор в невесомый пепел, который тут же развеяло ветром…

Валери разделась и в купальнике вошла в воду. Минут десять она поплавала, потом, выйдя из воды, еще раз убедилась, что от пиджака не осталось никаких следов. Отжав купальник, надела пуловер и брюки и через четверть часа снова была в отеле. До одиннадцати часов пробыла в своем номере, затем надела белое платье и поехала в клинику.

Доктор Густав принял Валери в своем кабинете.

— У меня для вас новости, — сообщил он. — Сегодня приезжает доктор Циммерман. Возможно, вы его не знаете, но это лучший в мире специалист. Я уже давно писал ему о вашем муже, и он надеется, что может сделать для него больше, чем я. Здоровье вашего мужа постепенно улучшается, но Циммерман считает, что операция сможет полностью вылечить его. Он оптимист… Конечно, операция серьезная, но я убежден, что она не причинит вашему мужу никакого вреда. В худшем случае она не принесет никаких результатов. Но попробовать мы обязаны, не так ли?

Валери молча выслушала врача.

— Я должна сейчас принять решение?

Он улыбнулся.

— Нет, я уже говорил с вашим мужем. Он не против. Конечно, я должен выслушать и ваше мнение, но поскольку он согласен, ваше разрешение не обязательно.

— Не поймите меня превратно, но я боюсь… Что если операция не даст желаемых результатов?

— Циммерман уверен, что хуже не будет. Я тоже присоединяюсь к его мнению. Речь идет о здоровье и нездоровье, а не о жизни и смерти. Либо ваш муж совершенно выздоровеет-либо все останется по-прежнему.

— В таком случае я, конечно, за операцию. Она ведь не опасна?

— Ни в коем случае! Доктор Циммерман много раз делал подобные операции.

— Но вы не верите в успех?

— Этого я не говорил. Я просто хотел предупредить вас, чтобы вы не очень надеялись…

— Я хочу поговорить с Крисом, — Валери встала. — Он в саду?

— Да.

— Все еще под стражей? — Валери знала, какой будет ответ.

— Под стражей? — Доктор Густав не совсем искренне рассмеялся. — Ну что вы — под наблюдением медсестры!..

— А если операция даст желаемый эффект, он и тогда будет «под наблюдением»?

— Конечно, нет.

— А как вы определите, что операция прошла успешно?

— Известно много признаков, — ответил доктор. Он, видимо, не собирался вдаваться в подробности. — Конечно, потребуется несколько месяцев, чтобы быть абсолютно уверенным. Но существенные изменения проявятся довольно быстро.

Они поговорили еще несколько минут, и Валери вышла в сад.

Крис с книгой расположился в тени большого дерева. Медсестра, как обычно, сидела со своим вязанием в нескольких метрах от него.

Он не пошел навстречу Валери, но она заметила, что его улыбка стала намного теплее, чем при их последней встрече.

— Тебе уже сообщили, что приезжает доктор Циммерман?

— Да, — Валери села, ей хотелось обнять Криса.

— Как ты относишься к этому, Валери?

— Прежде всего скажи, как ты относишься к этому, Крис?

— Я очень волнуюсь… — Он сел в шезлонг. — Мне уже стало здесь надоедать. Если бы я, наконец, смог работать! Я действительно устал здесь сидеть и все время видеть одно и то же. Это было бы замечательно, да?

Валери старалась говорить спокойно.

— Они надеются. Конечно, не надо рассчитывать на какое-то чудо, но они говорят…

— Я знаю, что они говорят, — перебил ее Крис. Нахмурившись, он уставился вдаль. — Как дела у твоего отца?

— Хорошо. Как обычно, много работает… Сегодня вечером он будет звонить.

— Не говори ему о Циммермане. Пока… Ты знаешь своего отца: если дело не удастся, он только разозлится.

— Напрасно ты так думаешь! — горячо заговорила Валери. — Но если ты так считаешь, я не скажу.

— Лучше не надо, — Крис испытующе посмотрел на нее. — А как наши финансовые дела? Мы сможем оплатить операцию? Этот врач предъявит солидный счет!..

— На это денег у нас хватит.

Крис помолчал, отвел взгляд и с горечью спросил:

— А тот шантажист?

Валери помедлила с ответом, но, чувствуя возбуждение Криса, решила сказать правду.

— Я не стала ему платить.

Она заметила, как Крис застыл и сжал кулаки.

— Это правильно… Но ведь ты говорила…

— Я передумала. Я еще раз переговорила с этим типом и пришла к выводу, что он просто блефует.

Крис встревожился.

— Но это может повлечь серьезные последствия. Если я после операции выздоровею, мне совсем не улыбается попасть за решетку — именно в тот момент, когда я начну новую жизнь…

— Почему тебя могут арестовать?

Крис помедлил, потом сказал:

— Возможно, этот шантажист отомстит… Лучше тебе удовлетворить его требования.

— Как он может отомстить? Ты ничего не сделал, Крис, и у нас нет никаких оснований бояться.

Он прикрыл лицо рукой, чтобы скрыть подергивание щеки.

— Я не могу вспомнить, что произошло в ту ночь. Я бог знает что мог натворить, — он помолчал, нахмурился и продолжал: — Я очень смутно помню… Я что-то делал…

Валери глубоко вздохнула, стараясь скрыть дрожь.

— Ты вспоминаешь женщину и слонов?

— Да… Почему ты спрашиваешь?

— Я тоже думаю о ней. Может, на ней был браслет с маленькими слониками?

Крис удивленно посмотрел на нее, потом ударил себя по колену.

— Слушай, а ведь ты права! Да, теперь я вспоминаю, на ней действительно был такой браслет!

— А она не напоминала тебе пекинскую собачку?

Крис уставился на Валери.

— Это она тебя шантажировала?

— Нет, но я недавно видела в ресторане девушку, на которой был такой браслет. Очаровательное создание с личиком, как у гнома.

Крис задумался.

— Это могла быть она, — наконец сказал он. — Теперь я хорошо ее вспомнил.

— Ты рассказывал мне, что тебе стало ее жаль…

— Этого я не помню. Разве я что-нибудь говорил?

Лицо его снова потеряло осмысленное выражение, словно между глазами и мозгом повесили занавес, который делал невозможным дальнейшее общение.

Валери поняла, что больше не получит от него никакой информации. Она сменила тему и стала рассказывать о том, как приятно купаться в море рано утром.

Он слушал вежливо, но видно было, что его это совсем не интересует. Сделав еще несколько бесплодных попыток разговорить его, она встала.

— Завтра я снова приду. Может, я уже успею поговорить с Циммерманом…

— Ты по-прежнему считаешь, что не стоит платить шантажисту? — спросил Крис, искоса глядя на нее.

— Да.

Его длинные пальцы нервно задвигались.

— Ты не боишься ошибиться?

— Я считаю, что будет ошибкой заплатить ему.

— Кто этот человек?

— Частный детектив.

Крис испугался.

— Но ведь это опасно! Ты должна дать ему деньги!

— Ты даже не знаешь, почему он нас шантажирует.

— Не знаю. И не хочу знать. Я болен, мне нельзя возбуждаться. — Валери заметила, что Крис снова ушел в свой призрачный мир. — Люди приписывают другим так много грязных дел, что я ничего не хочу знать.

Повинуясь внезапному импульсу, Валери вынула из сумочки золотую зажигалку и дала ее Крису.

— Смотри, что я нашла, Крис.

Едва взглянув на зажигалку, он содрогнулся всем телом и отбросил ее от себя, словно увидел на своей руке отвратительное насекомое. Потом повернулся к Валери, и выражение его лица ужаснуло ее.

Это не был уже ее муж… В его лице не осталось ничего человеческого. Дыхание со свистом вырывалось сквозь крепко сжатые губы, руки поднялись, а пальцы скрючились, как когти.

— Крис! — испуганно воскликнула Валери.

— Я сыт тобой по горло! — угрожающе прохрипел он. — Я убью тебя так же, как убил ту женщину!..

Медсестра была уже возле них. Она схватила его за руку и заломила ее за спину. Он не мог двинуться с места, но взгляд его был все так же пронзителен, и нерв дергался у него на щеке, как змея.

— Бегите за доктором Густавом, — приказала медсестра. — Я не смогу его долго удерживать.

Валери повернулась и побежала по дорожке. Возле дома она увидела санитара, который уже мчался навстречу, увидев ее испуганное лицо…

У Валери подкосились ноги, и она села на траву, закрыв лицо руками.

Пока Валери уничтожала пиджак своего мужа, Террелл сидел дома и уничтожал свой завтрак. Незадолго до этого Джекобс отвез в «Парк-мотель» их квартиранток — миссис и мисс Прескотт. Оставшись одни, Террелл с женой облегченно вздохнули: надо было иметь ангельское терпение, чтобы выдержать присутствие маленькой Анжелы.

Террелл вспомнил события вчерашнего дня. Джек и Мо были убиты, Ли Харди тоже мертв. Об этом не стоило сокрушаться. Дело об убийстве Хенекея можно закрыть окончательно. Теперь пора заняться Сью Парнелл. Он до сих пор не имел представления, кто мог совершить это преступление…

Да, еще один вопрос: почему миссис Бэрнетт заплатила Хейру двадцать тысяч долларов?

Террелл был убежден, что Хейр шантажировал ее, но поскольку она не дала никаких показаний против него, Террелл ничего не мог предпринять. Он допивал вторую чашку кофе, когда к дому подъехала машина. Выглянув в окно, он увидел Бейглера и Фреда Хесса, которые направлялись по дорожке к его дому.

— Новое происшествие! — сказал Террелл жене и пошел открывать дверь.

— Ну, как дела? — спросил он, входя с ними в комнату.

— Я взял в морге отпечатки пальцев Ли Харди, — сообщил Хесс, — и сравнил их с отпечатками, которые мы нашли в комнате Парнелл. Харди, несомненно, был у нее. Я просмотрел также отпечатки пальцев, найденные в конторе Хенекея. Харди и там был и, вероятно, сидел за письменным столом.

Террелл прошелся по комнате и затянулся трубкой.

— Это может все объяснить. Мне с самого начала не нравилось его алиби, которое дала Джина Лонг. Возможно, Харди был причастен к обоим этим убийствам. Надо еще раз поговорить с Джиной.

— Я тоже так думаю, — согласился Бейглер. — Я уже побеспокоился об ордере на обыск, и если мы основательно обыщем квартиру, то, возможно, будет найден и мотив.

Около девяти часов утра полицейские стояли перед дверью квартиры Харди. Бейглер позвонил. Никто не открывал. Он позвонил вторично, дверь открылась. Перед ними стояла Джина. Лицо ее окаменело, под глазами чернели круги. Она была в легком цветастом халатике, босиком — похоже, только что встала с постели. По ее взгляду Террелл понял, что она пьяна.

— Мне нужно поговорить с вами, — Террелл втолкнул ее в переднюю.

Джина безразлично пожала плечами и неверными шагами пошла в переднюю, а потом в гостиную и там плюхнулась в большое кресло. Затем она уставилась на Террелла безжизненным взглядом.

— Приготовь кофе, — приказал Террелл Бейглеру, — она совершенно пьяна.

Тот отправился на кухню.

Хесс сел и достал блокнот. А Террелл стал набивать свою трубку.

— Что вам здесь нужно? — вдруг спросила Джина. — Если вы пришли посмотреть на меня, то можете уматывать.

— Вы заявили нам, что в ночь, когда была убита Сью Парнелл, Харди, якобы, был здесь, с вами. Я снова спрашиваю вас, это верно или вы солгали?

— Ли не убивал ее, — ответила Джина.

— Я этого не спрашивал. Я хочу знать, дали ли вы ему фальшивое алиби? У меня есть основания считать, что в ту ночь он был в домике этой женщины.

— Но теперь это не имеет значения… Он мертв.

Джина закурила.

— Солгали ли вы нам, когда утверждали, что Харди в ту ночь был с вами? — строго спросил Террелл.

— Черт возьми! Какое это имеет значение? Он мертв!!! Уходите и оставьте меня в покое.

Она нетвердо встала на ноги и хотела пойти к двери, когда вернулся Бейглер с кофейником и чашкой.

— Уходите вон! И вы тоже! — Джина так толкнула Бейглера, что тот выпустил кофейник. Кофе разлился и обрызгал стену.

Джина проскочила под рукой у Бейглера, вбежала в спальню и закрылась там.

Бейглер выругался про себя и поставил чашку на стол. Потом вопросительно посмотрел на Террелла.

— Пока оставим ее в покое, — сказал тот. — Надо попробовать поискать здесь, может, повезет!

Трое полицейских методично обыскали всю квартиру, за исключением спальни Джины. Через несколько часов Хесс нашел наконец то, что они искали. За репродукцией с картины Пикассо, висевшей над кроватью Харди, был спрятан большой конверт, в котором лежала тетрадь в кожаном переплете, письмо, адресованное Джине, и два чека на предъявителя, по пять тысяч долларов каждый.

Террелл сел на кровать и вслух прочитал письмо:

«Милая Джина!

Если со мной что-нибудь случится, передай содержимое конверта в полицию. Сью проведала, что я имел дело с марихуаной, и шантажирует меня с тех пор, как я прогнал ее. Она раздобыла документы и знает достаточно, чтобы засадить меня в тюрьму на год. Сейчас она старается выжать из меня все, до последнего цента. Если я буду вынужден уехать отсюда, пусть она, по крайней мере, расплатится за то, что она для меня сделала. Отдай Терреллу дневник и чеки. Уж если он не сможет взять ее в оборот, то это никому не удастся.

Ли».

Террелл перелистал дневник, потом посмотрел на Бейглера, который тем временем снова сварил кофе и теперь допивал очередную чашку.

— Ну, вот мы и нашли мотив. Харди надоело платить, и он решил избавиться от нее, сымитировав сексуальное убийство. Теперь можно поговорить с Джиной.

— Мне присутствовать? — спросил Бейглер.

— Конечно.

Они оба направились к спальне. Джина сидела на кровати с бокалом виски в руке. Она уже успела переодеться.

— Парнелл шантажировала Харди, — сказал Террелл. — Теперь у нас есть доказательства. — Он показал ей дневник и письмо. — Итак, я еще раз спрашиваю, солгали ли вы мне, когда утверждали, что ночью он был с вами?

Джина нахмурилась и заглянула в свой бокал.

— Ну, хорошо, я солгала вам… Но он ее не убивал. Вам не удастся пришить ему убийство, даже после смерти.

Террелл сел и незаметно подал знак Бейглеру. Тот достал блокнот.

— Если вы твердо знаете, что не он, тогда кто же ее убил? — спросил Террелл.

— А, один сумасшедший! Мне с самого начала было ясно, что у него не все дома, — ответила Джина.

— О ком, собственно, вы говорите? — заинтересовался Террелл. — Что вы о нем знаете?

— Я встретила его на дороге.

Она откинула со лба прядь волос, и Террелл заметил, что она еще больше опьянела.

— Давайте начнем сначала… Какое отношение вы имели к этому делу?

— Я нашла письмо и дневник так же случайно, как и вы. Я подозревала, что эта особа делает ему пакости, но когда прочла дневник, поняла, как крепко она держит его в когтях. Я любила Ли и хотела выйти за него замуж… Поэтому я решила покончить со всем этим делом. Если он и должен был на кого-то тратить деньги, так только на меня. Как-то вечером он думал, что меня нет дома, и позвонил ей, а я подслушала с другого аппарата их разговор. Они договорились встретиться в «Парк-мотеле»… Он обещал привезти ей очередные пять тысяч долларов. Тогда я решила сама поговорить с ней и заставить ее вернуть бумаги, которые она украла.

Джина неуверенно встала на ноги и, покачиваясь, прошла по комнате. Открыв ящик стола, она достала оттуда охотничий нож с широким лезвием и протянула его Терреллу.

— Этот нож я прихватила с собой… Я хотела дать ей по башке, потом связать и пригрозить, что изрежу ей лицо. И я бы с удовольствием сделала это, но прежде я хотела вырвать у нее бумаги…

Террелл разглядывал нож. На рукоятке остались темные пятна. Он осторожно положил нож возле себя и спросил:

— Ну, а потом?

— Когда Ли не было дома, я взяла напрокат похоронную машину. Я не хотела убивать эту дрянь, хотела только как следует изувечить ее. Поэтому надо было, чтобы мою машину никто не узнал…

Джина замолчала и тыльной стороной ладони вытерла пылающее лицо. Потом обратилась к Бейглеру:

— Я не слишком быстро говорю?

— Нет, нет, не волнуйтесь, — иронически заметил тот.

— Почему именно похоронную машину? Вы же должны были предъявить свое водительское удостоверение? — спросил Террелл.

Джина насмешливо посмотрела на него.

— Вы что, считаете меня идиоткой? Я стащила у одной девицы сумочку с правами и купила себе парик со светлыми волосами. — Она сделала глоток виски и продолжала: — Я дала Ли полчаса форы, потом поехала следом за ним. Когда до мотеля оставалось двадцать миль, я поехала медленнее. Конечно, я не хотела встретиться с Ли, и к тому же я была немного пьяна. Вдруг посредине дороги я увидела мужчину и резко затормозила. Он был на волосок от гибели, еще секунда и… — Джина посмотрела на Террелла. — Вы, конечно, можете не верить ни единому моему слову, но добавить я ничего не могу.

— Дальше, — сказал Террелл.

— Дальше? Мужчина спросил меня, не могу ли я прихватить его. Я ответила, что еду по направлению к Оюсу. Он сказал: «Прекрасно» и сел в машину. Я его хорошо разглядела при свете фар. Такого типа можно было не бояться. Я вообще не боюсь мужчин… Я знаю, как от них защищаться… Но этот парень был какой-то удивительный. Он выглядел блестяще — высшего класса.

Глотнув виски, Джина продолжала.

— В нем было что-то, вызывающее доверие. А я была здорово пьяна, и на сердце было тяжело, да еще я задумала такое дело… На него нужно идти обязательно выпивши. Короче, я разболталась с ним не на шутку и почти все рассказала. Рассказала ему про Ли и про эту Парнелл… Сказала, что хочу убить ее и забрать бумаги. Тем временем мы подъехали к «Парк-мотелю». Я остановила машину, а он сказал, что я ему понравилась… и что ему жаль меня, потому что он знает, как это бывает, когда человек влюбился. И вот он сидел так и говорил, и у меня создалось впечатление, что ему можно доверять. И потом… я была так пьяна, что верила всему. Он сказал, что таких женщин, как Парнелл, нужно уничтожать, и он об этом позаботится. На заднем сидении у меня был нож и домкрат. Он взял их и вышел из машины. Вот тут-то меня и охватил страх… Я закричала, чтобы он ничего не делал, я улажу все дело сама. Но он только усмехнулся и сказал, что я не должна шевелить даже пальцем. Я хотела встать и тут поняла, насколько я пьяна — меня ноги не держали!.. И я осталась сидеть в машине и ждать. Наконец он вернулся и, влезая в машину, сказал: «Все кончено». Он отодвинул меня от руля, и я помню только, что машина поехала. Когда я очнулась, то обнаружила, что лежу на траве возле шоссе. Машина и мужчина исчезли.

Джина снова откинула прядь волос.

— Дружище, я пьяна… Теперь вы видите, что Ли не убивал ее, это сделал тот парень.

— Откуда вы знаете, что это именно он убил ее? А может, это сделал Харди, и она была уже мертва, когда этот незнакомец пришел туда?

— Вы так думаете?.. Когда он сел ко мне в машину, на нем был спортивный пиджак, а когда он вернулся в машину, то нес его подкладкой наружу. Почему?.. Потом он вернул мне нож, который был завернут в нижнюю юбку. И еще он сказал мне: «К вашему счастью, я ее зарезал. Теперь у вас, в отличие от меня, не будет больше причин волноваться». Когда на следующее утро я протрезвела, то нашла нож и нижнюю юбку в своей сумке. Все это было в крови, сумка тоже. Я сожгла все эти вещи в топке, в подвале… Нет, он убил ее, можете в этом не сомневаться!

— А давайте взглянем на все это дело по-другому, — сказал Террелл, — как будто этого сумасшедшего вообще не существовало! Вы вошли в домик Парнелл, она отказалась вернуть вам бумаги, вы ее за это убили… Ведь так намного проще?

Джина допила виски, поставила стакан на стол и насмешливо посмотрела на Террелла.

— Типичный полицейский! Вы слышали столько лжи, что уже не можете поверить правде.

— Скорее всего, вы ее убили, а теперь хотите выгородить себя…

— Считайте, как вам угодно! — ответила Джина. — Если вам хочется, пришейте это дело мне. Тогда вам не нужно будет больше ничего искать…

— Чтобы все соответствовало действительности, — спокойно проговорил Террелл, — расскажите мне еще что-нибудь об этом незнакомце. Вы смогли бы его узнать?

— Определенно. Такого типа всегда узнаешь, он классный.

— Тогда опишите его.

— Высокий брюнет приятной наружности. И сострадательный. Такому человеку можно доверить свои тайны.

— Вы говорите, что он сумасшедший, а из чего вы это заключили?

— Конечно, сумасшедший! Разве нормальный человек сделал бы это? А этому только повод дай! Мое счастье, что он и меня не убил!..

Террелл посмотрел на Бейглера и пожал плечами. Рассказ Джины казался ему невероятным.

— И все-таки я считаю, что ее убил Харди, а вы спьяна придумали для нас эту историю, — сказал Террелл. — Ладно, поедем в управление и там разберемся! Пошли!

У Джины вытянулось лицо.

— Ли умер, и моя жизнь кончена… Говорю вам еще раз: Ли этого не делал. У вас что, мозгов не хватает понять это? Ее убил сумасшедший!

— Это мы и выясним в управлении, — Террелл нетерпеливо поднялся.

— Одну минуту, я только переоденусь, — Джина вышла и закрылась в ванной.

— Что вы думаете об этой истории, Джо? — спросил Террелл.

— Держу пари, шеф, что она обманывает нас…

В ванной прогремел выстрел. Мужчины вскочили и бросились туда. Бейглер своим массивным плечом ударил в дверь, и задвижка отскочила.

Джина лежала на полу лицом вниз, и все вокруг было забрызгано кровью.

Террелл быстро разделался с ленчем и приехал в управление. В это же время Бейглер вышел из служебной машины, разгоряченный и вспотевший.

Оба поднялись по лестнице и направились в кабинет Террелла.

— Что нового? — спросил Бейглер.

— Кажется, я начинаю верить ей… — ответил капитан.

Бейглер закрыл дверь и тяжело опустился в кресло. Террелл сел за стол, налил по чашке кофе себе и сержанту.

— Тогда рассказывайте.

— За день до убийства Энн Лукас заявила, что у нее украли сумочку с водительскими правами. В тот же день женщина, назвавшаяся Лукас, на пять дней взяла напрокат похоронную машину. Служащий прокатной конторы не уверен, что узнает эту женщину, потому что на ней было много косметики и большие солнечные очки. Я думаю, что это была Джина Лонг… — Террелл в задумчивости почесал кончик носа шариковой ручкой.

— Значит, она рассказала правду?

— Выходит… Но я выяснил еще кое-что, и это представляет для нас особый интерес. Через два дня после того, как была убита Сью Парнелл, в прокатную контору позвонил Сэм Каршем и заявил, что нашел их машину, брошенную на проселочной дороге, отходящей от Северного прибрежного шоссе. Это была та самая машина, которую они выдали Энн Лукас, то есть Джине Лонг… Я связался с этой Лукас. Она сказала, что вскоре после того ей позвонил неизвестный и спросил, как и когда она потеряла свои водительские права. А когда она сама начала задавать вопросы, он повесил трубку.

— Тогда чего же мы ждем? — спросил Террелл. — Немедленно надо привезти Каршема!

Бейглер усмехнулся.

— Джекобс уже поехал за ним. Это же лучший друг Каршема!

— О'кей. Мне нужно еще раз хорошо обдумать это дело. Когда приедет Каршем, пусть пару часов подождет и созреет.

Бейглер вышел. Террелл напряженно раздумывал несколько минут, потом нажал кнопку внутренней связи и приказал:

— Пришлите мне материалы об исчезновении Криса Бэрнетта.

Он начал внимательно изучать донесения, потом разложил на столе карту окрестностей Майами и углубился в нее. Из репродуктора послышался голос:

— Каршем здесь, сэр!

— Пусть помаринуется, у меня сейчас нет времени.

Террелл еще полчаса занимался картой, делал заметки, измерял расстояния. Потом позвал Бейглера. Тот сел, закурил сигарету и выжидающе посмотрел на шефа.

— Мы здорово запутались в этом деле… — сказал Террелл, откидываясь на спинку стула и закладывая ногу за ногу. — Но сейчас я убежден, что это Крис Бэрнетт убил Парнелл.

Бейглер вытаращил глаза.

— Известно, что Бэрнетт не в своем уме. Джина Лонг утверждала, что посадила в машину высокого брюнета приятной наружности. Описание подходит. Время тоже совпадает. Наши люди нашли его в миле от того места, где была брошена машина, взятая напрокат. Скорее всего, Каршем нашел в машине этот пиджак с кровавыми пятнами. Нельзя совершить такое убийство и не запачкаться кровью. Каршем привез пиджак Хейру, а тот решил шантажировать миссис Бэрнетт. Теперь становится ясно, почему она заплатила ему двадцать тысяч долларов.

Бейглер тихонько свистнул.

— А сможем мы что-нибудь доказать, шеф?

— Пока еще нет, но у нас есть Каршем, и мы будем наседать на него, пока он не расколется.

В этот момент зазвонил телефон. Террелл снял трубку.

— Это говорит Тросби. Сегодня у меня интересная новость. Утром миссис Бэрнетт снова положила на свой счет двадцать тысяч долларов. Знаешь, это те деньги, которые, как мы думали, она собиралась отдать шантажисту.

Террелл от досады выругался про себя и взъерошил волосы.

— Номера те же?

— Точно.

— Спасибо. Право, я не знаю, что это значит. Но мне кажется, что мы напрасно беспокоились.

— Я тоже надеюсь на это. Лучше забыть эту историю. Такой человек, как Трэверс… Ну, ты понимаешь, что я хочу сказать.

— Конечно, Генри. Во всяком случае, большое спасибо за звонок.

Террелл положил трубку.

— Миссис Бэрнетт снова положила деньги на свой счет. Значит, Хейр снова улизнул. Зачем она устраивала весь этот балаган, и как ей удалось снова забрать эти деньги — для меня загадка!

— Вы еще не раздумали говорить с Каршемом?

— Теперь у нас против него ничего нет. Шантаж нам не удастся доказать, а к миссис Бэрнетт лучше не обращаться, иначе придется иметь дело с Трэверсом. Итак, не будем пока спешить…

Он взял шариковую ручку и, задумавшись, стал сверлить ею дырку в бумаге.

— Похоронную машину исследовали на отпечатки пальцев?

— Конечно, но ничего не нашли. Все чисто вымыто.

— Если бы мы могли найти отпечатки пальцев в домике Парнелл, то сделали бы шаг вперед. Ты отправил нож на исследование?

— На нем только ваши отпечатки и Джины Лонг.

— Надо сейчас же послать Джекобса в клинику доктора Густава, пусть он привезет что-нибудь из вещей Бэрнетта. Потом Хесс поищет, нет ли его отпечатков среди тех, которые обнаружены в домике.

Бейглер вышел. Когда он вернулся, Террелл все еще сверлил дырку в бумаге.

— Он уже выехал. Что будем делать с Каршемом?

— Давай поговорим с ним, может, он и запоет.

Вскоре в кабинет вошел Каршем, бледный, нервный, перепуганный. Террелл спросил его о найденной машине.

— Какое вам до всего этого дело? Мне уже надоело таскаться к вам в полицию! Я чисто случайно нашел эту машину и сообщил управляющему конторы! Я оказал бескорыстную услугу, и меня же подозревают во всех смертных грехах!

— Каким образом вы ее нашли?

— Я вам уже говорил. У меня в этом районе было дело, и я увидел, что там стоит машина. Я полюбопытствовал, это у меня профессиональное, и нашел табличку с именем владельца. После этого я позвонил в прокатную контору, что видел их машину. Могу я сделать человеку одолжение?

— Вы — одолжение?! — Бейглер усмехнулся. — Если вы воображаете, что мы очень уж этому поверили, то вы заблуждаетесь!

— Что вы нашли в машине, Каршем?

Он пропустил мимо ушей замечание Бейглера.

— Я? Ничего я не нашел!

— Сильно сомневаюсь! А не нашли ли вы там спортивный пиджак с кровавыми пятнами.

Каршем был достаточно умен, чтобы не дать себя загнать в угол, и сумел выразить удивление, хотя сразу почувствовал слабость во всем теле.

— Пиджак? С кровавыми пятнами? Шеф, я не имею понятия, о чем вы говорите. Честное слово!

— На заднем сиденье машины лежал пиджак с кровавыми пятнами, и вы его взяли.

— Я вообще ничего не брал и не знаю, чего вы хотите. Я нашел машину, решил, что ее бросили, и сообщил управляющему, — Каршем заерзал на стуле. — Клянусь…

— Вы узнали имя женщины, взявшей машину напрокат, и позвонили ей, верно?

У Каршема округлились глаза.

— Я ей не звонил!.. Почему вы так решили?

— Вы позвонили ей и спросили, не теряла ли она своих водительских прав.

— Да нет, шеф. Это вы, должно быть, перепутали. Я никому не звонил.

Целый час Террелл и Бейглер донимали Каршема вопросами, но он упорно стоял на своем, и раздосадованный Террелл в конце концов решил прекратить это. Улик у него не было. Он понимал, что Каршем лжет, но надеяться на то, что тот сдаст свои позиции, было напрасной тратой времени.

— Уведи его прочь с моих глаз! — наконец сказал он.

Он отошел к окну, пока Бейглер выводил Каршема из кабинета. После долгого ожидания в кабинет вошел Хесс.

— Результаты отрицательные, шеф. Джекобс достал отпечатки пальцев Бэрнетта, но я не обнаружил их на своих листках.

Тарелл проворчал что-то и отпустил его.

Вернулся Бейглер. Капитан предложил ему кофе, налил чашку себе и сел за стол.

— Мы пришли к тому, с чего начали, — с сожалением произнес он. — Я уверен, что это Бэрнетт убил ее, но мы ничего не можем доказать. Во всяком случае, пока не можем…

Бейглер взял материалы об убийстве Парнелл.

— Значит, не будем закрывать это дело?

— Нет. — Террелл набил трубку. — Я не знаю, как долго его еще продержат в больнице. Пока он там, все будет в порядке. Но если его выпустят, он может совершить еще одно убийство. Тогда мы заберем его. Такие типы большей частью повторяют свои преступления… Да, оставим это дело открытым.

Доктор Циммерман был полным, небольшого роста человеком. Его глаза за выпуклыми стеклами очков напоминали зеленые ягоды крыжовника. У него был вид спокойного, бесстрастного священника во время исповеди.

Он вошел в зал, где его ожидала Валери. Она услышала слова доктора Густава:

— Если хотите поговорить с ней наедите, пожалуйста.

Она испугалась, что операция не удалась, и лицо ее стало бледным, напряженным.

Циммерман успокаивающе улыбнулся.

— Операция прошла удачно, — объявил он. — Мне очень жаль, что это так долго продолжалось. — Он сел рядом с Валери. — Я не хочу утомлять вас медицинскими терминами, но через несколько недель ваш муж будет совершенно здоров. У него кое-что давило на мозг, и мы удалили это. Если бы это было сделано раньше, он не доставил бы вам столько хлопот.

Валери глубоко вздохнула.

— Вы в самом деле думаете, что Крис снова будет совсем нормальным?

— Да, через две недели он сможет выйти из клиники. И после этого вам было бы лучше еще некоторое время побыть вместе. Отправляйтесь в морское путешествие или на Французскую Ривьеру. Вам предстоит заново узнать друг друга. Когда вы возвратитесь, все будет забыто, и вы начнете новую жизнь.

— И вы совершенно уверены, что он больше не будет способен на насилие?

Циммерман снисходительно улыбнулся.

— Я могу понять ваш страх… Конечно, это было для вас ужасным испытанием. Но теперь все позади… Нет, вам больше не следует бояться.

Валери вспомнила залитый кровью пиджак, пепел которого давно рассеяло ветром.

Не следует бояться!..

Она уже не сомневалась, что это Крис убил ту женщину, и теперь ее тревожило, что в один прекрасный день он узнает правду…

Циммерман поднялся.

— Я спешу на самолет. Я могу вам только повторить: немного терпения — и все будет в порядке! Через две недели все это пройдет, и он снова будет совершенно нормален… Завидую вам, миссис Бэрнетт, возможность начать новую жизнь — это волнующее событие.

Он ушел и, когда Валери собиралась выйти из зала, к ней подошел доктор Густав.

— Ну, миссис Бэрнетт, вы счастливы? Послезавтра можете навестить своего мужа. Доктор Циммерман очень доволен ходом операции. Вы можете спокойно смотреть в будущее.

Что-то в его голосе насторожило Валери.

— Доктор Циммерман уверял меня, что Крис будет совсем нормальным, — сказала она. — Давление на мозг ликвидировано…

— Доктор Циммерман большой оптимист, — тихо ответил врач. — А меня радует, когда излечиваются хотя бы тридцать процентов больных… Итак, вам придется подождать две недели. Имейте в виду: многое зависит от самого пациента…

— Значит, вы не уверены, что он выздоровеет? — Валери почувствовала, как ледяная дрожь пробежала вдоль позвоночника.

— Этого я не говорил… Но мы должны подождать. Через две недели все будет ясно.

Когда Валери вернулась к своей машине, она вдруг почувствовала, что боится первого свидания с мужем…

Глава 12

3 сентября.

Вот уже месяц, как Крис выписался из больницы, и с тех пор я не вела дневника. За это время не произошло никаких значительных событий, и писать положительно было не о чем. Тот толстяк, специалист по болезням мозга, сказал, что это волнующее событие — начать новую жизнь. Так ли это? Какова будет эта новая жизнь? И еще он сказал, что нам предстоит заново узнать друг друга. Он прав: Крис уже не тот человек, которого я любила и за которого выходила замуж. Я ничего не могу с собой поделать и все время думаю о той женщине. Каждый раз, когда я смотрю на его красивые руки, я вижу в них нож, которым он зарезал ее…

Я рада, что он не захотел ехать на Французскую Ривьеру. Я не решилась бы отправиться с ним в такую дальнюю поездку. К счастью, он сам предложил мне провести эти две недели в отеле «Испанский залив».

Мы живем здесь уже десять дней. Мы много плаваем, сидим на солнце и читаем (Крис все еще читает своего Диккенса). Ему известно, что я все знаю о нем. И сознание этого не дает нам обоим покоя.

Мы вежливы друг с другом, шутим, смеемся и… делаем страшные усилия жить в согласии, но я убеждена, что прежние наши отношения никогда не восстановятся.

Он говорит, что с радостью поедет в Нью-Йорк и примется за работу, но доктор Густав хочет задержать его еще на неделю. Когда он нас посещает, что бывает довольно часто, он всегда очень внимательно смотрит на Криса. Мне кажется, он не уверен в результатах операции, но прямо не говорит этого…

Вчера я провожала его к машине, а Крис смотрел на нас с террасы. Доктор Густав сказал мне, что я не должна ожидать слишком многого…

Что он под этим подразумевает?

Вечером, после его отъезда, я снова решила вести дневник. Мы с Крисом сидели на террасе, а потом он пришел ко мне в комнату и стал проявлять нежные чувства.

Впервые за два года!

Все эти два года я каждый вечер лежала в постели и ждала его. А когда он вчера зашел в мою комнату, я страшно испугалась. Он присел ко мне на кровать и взял мои руки в свои. Это прикосновение вызвало у меня тошноту. Вероятно, он догадался по выражению моего лица, какие чувства я испытываю…

Он улыбнулся мне, и я невольно подумала об улыбке Моны Лизы. Он сказал: «Я поторопился. Ты со мной намучилась. Мы должны набраться еще немного терпения».

Я почувствовала, что он разочарован и обижен.

Когда он вышел из комнаты, я расплакалась.

Теперь я знаю, что не смогу переносить его прикосновения, а тот старик назвал это «волнующим событием»…

7 сентября.

Мы с Крисом сидели на террасе, а эта девушка спускалась по лестнице. Очаровательное создание — молодая, с золотистым загаром, с волосами цвета меди. На ней было бикини, и она двигалась с такой уверенностью, о какой я не могла и мечтать. Как она покачивала бедрами, как выпячивала грудь!

Меня охватила зависть. Она шла к своей машине и была уверена, что весь мир, включая меня и Криса, смотрит на нее с восторгом и обожанием.

— Ты заметила эту девушку? — спросил Крис. — Интересно, кто она. Ты видела, как она держит себя?

— Какую девушку? — Я прикинулась дурой. — Я никого не видела.

Он, конечно, понял, что я солгала.

Он перевернул страницу своей книги, но я заметила, что он не читает.

Наступил последний день их пребывания в отеле «Испанский залив». Валери упаковывала вещи. Завтра они вылетят в Нью-Йорк. Когда она закрывала последний чемодан, зазвонил телефон. Это был отец.

— Все в порядке, Вал?

— Да, отец. Мы летим десятичасовым самолетом.

— Хорошо, я встречу вас в аэропорту. Как чувствует себя Крис?

— Замечательно! Горит желанием взяться за работу.

— Да? Слушай, Вал, только не обманывай меня. У Криса действительно все в порядке?

— Конечно, отец. Он здоров и хочет работать.

— Ну что ж, если так… Я разговаривал об этом с Циммерманом. Он мне не понравился. Не люблю таких самоуверенных типов.

Валери закрыла глаза. Она знала по опыту, что отец большей частью бывает прав в своих оценках…

— Отец, Крис отлично себя чувствует. Не беспокойся! Завтра мы будем у тебя, и ты сам убедишься.

— А ты, Вал, как ты себя чувствуешь?

Она вдруг так разволновалась, что слезы закапали у нее из глаз и стало трудно дышать.

— Я спрашиваю, как ты себя чувствуешь? — нетерпеливо повторил Трэверс.

— Хорошо… — Она вдруг прервала начатую фразу. — Большое спасибо, что позвонил, отец, — и положила трубку.

Она поплакала, вытерла глаза и встала. Ей вдруг вспомнилось, как Крис однажды сказал ей: «Твой отец замечательный человек. Он не такой слабый парень, как я».

Крис сам предложил ей развод, и Валери понимала, что другого выхода нет. Мертвая изуродованная женщина будет вечно стоять между ними.

Да, им придется развестись. Она подумала о том, что ждет ее впереди. Конечно же, она переедет к отцу, тот будет очень рад.

Но что будет с Крисом?

Валери встала и, подойдя к окну, посмотрела вниз, на террасу.

Блондинка в бикини сидела рядом с Крисом. Она смеялась и что-то весело болтала.

Крис тоже смеялся. Он казался вполне счастливым, таким она его не видела уже два года!

Вот он встал и взял девушку за руку. Они вместе сошли с террасы и направились к морю…

Валери почувствовала, что по крайней мере для Криса новая жизнь станет волнующим событием…

Она вернулась к чемоданам и начала отдельно укладывать свои вещи.

Content

Джеймс Хэдли Чейз
КОГДА ОБРЫВАЕТСЯ ЛЕНТА
Собрание сочинений в 32 томах

Почему выбрали меня?

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Мэллори

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Когда обрывается лента

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12