Джеймс Хедли Чейз

ВЫГОДНОЕ ДЕЛЬЦЕ

Собрание сочинений в 32 томах

Снайпер

Глава 1

В теории идея выглядела весьма заманчивой и сулила немалую выгоду, но мне потребовалось всего четыре месяца, чтобы понять, что «Стрелковая школа Джея Бенсона» на пути к банкротству.

Разумеется, мне следовало прийти к такому выводу гораздо раньше. Прежний владелец, которого звали Ник Льюис, намекал, что лучшие дни этой школы давным-давно позади. Все сооружения порядком обветшали и нуждались хотя бы в покраске. С другой стороны, не вызывало сомнений, что с возрастом Льюис разучился стрелять, и именно поэтому, убедил я себя, у него осталось лишь шесть клиентов, таких же старых, с трясущимися руками, как у него. Школа существовала уже двадцать лет. Все эти годы бухгалтерские книги фиксировали значительную прибыль, и только в последние пять лет она стала падать, по мере того как ухудшалось качество стрельбы Ника. Мне казалось, что мое умение стрелять быстро поставит школу на ноги, но я не учел два важных фактора: недостаток свободного капитала и месторасположение школы.

Аренда здания и трех акров песчаного пляжа стоили мне всех сбережений и большей части армейского пособия, полученного при демобилизации. Реклама в Парадиз-Сити и Майами требовала немалых денег, и я знал, что для меня она останется несбыточной мечтой, по крайней мере до тех пор, пока школа не начнет приносить прибыль. Только заработав больше потраченного, я мог рассчитывать хотя бы на косметический ремонт тира, ресторана, бара и бунгало, в котором мы жили. Получался заколдованный круг. Те немногие, кто хотел хорошо заплатить за умение стрелять, рассчитывали на приличный ресторан и уютный бар с широким выбором напитков, но быстро теряли всякий интерес. Они ожидали чего-то роскошного и воротили свои утонченные носы от облупленной краски стен и бара, в котором подают лишь джин и виски.

Впрочем, на первое время мы унаследовали шестерых учеников Ника Льюиса, старых, занудных и безнадежных, и могли оплатить хотя бы счета за еду.

Через четыре месяца после открытия школы я решил подбить бабки. Взглянул на наш банковский счет (1050 долларов), подсчитал наши еженедельные доходы (103 доллара) и повернулся к Люси.

— Едва ли мы сможем удержаться на плаву, если сюда не будут приезжать богатые и праздные люди.

Она всплеснула руками. Это означало, что ее сейчас охватит паника.

— Спокойно, — быстро добавил я. — Не надо волноваться. Многое мы можем сделать сами. Купим краску, пару кистей, поработаем как следует, и школа станет новехонькой. Как по-твоему?

— Если ты так считаешь, Джей… — кивнула Люси.

Я пристально посмотрел на нее. Меня не раз посещала мысль, не ошибся ли я. Я знал, что в школу придется вложить много труда, прежде чем она начнет давать прибыль. Может, мне было бы легче, женись я на девушке с характером первых поселенцев, которая могла бы, как и я, вкалывать от зари до зари, но мне не нужна была такая жена. Мне была нужна Люси.

Мне нравится смотреть на Люси. С того момента, как я впервые увидел ее, я почувствовал, что она создана для меня. Ибо судьба, объединяющая в пару мужчину и женщину, позаботилась о нашей встрече.

Я как раз демобилизовался из армии, отслужив десять лет инструктором по стрельбе и три года провоевав во Вьетнаме снайпером. Я строил планы на будущее, но женитьба в их число не входила.

Люси, двадцати четырех лет от роду, блондинка с дивной фигурой, от которой трудно оторвать взгляд, шла передо мной по Флоридскому бульвару в Майами, куда я приехал, чтобы погреться на солнышке и заодно решить, как я буду зарабатывать на жизнь.

Одним нравится женская грудь, другим — ноги, третьим — зад. Такой очаровательной попки, как у Люси, видеть мне не доводилось, и я так засмотрелся на нее, что не обратил внимания на остальные части ее тела. Она проходила мимо салуна, когда из двери вывалился пьяный толстяк и врезался в нее. Люси отбросило к мостовой, и она наверняка угодила бы под одну из проносившихся по дороге машин, если бы я не успел схватить ее за руку и прижать к себе.

Она посмотрела на меня, я — на нее. Чистые синие глаза, вздернутый носик, веснушки, широкий испуганный рот, длинные белокурые волосы, маленькая грудь, стоящая торчком под белым хлопчатобумажным платьем, произвели на меня неизгладимое впечатление. Мне сразу стало ясно, что эту женщину я искал всю жизнь.

За годы службы в армии я встречался с разными женщинами. Опыт научил меня, что к каждой нужен особый подход. Учитывая застенчивость и смятение Люси, я решил разжалобить ее и сказал, что мне очень одиноко, друзей в Майами у меня нет и, раз уж я спас ее от неминуемой гибели, она просто обязана пообедать со мной.

Люси долго смотрела на меня, пока я пытался изобразить на лице, как мне одиноко, а затем кивнула.

Три последующие недели мы встречались каждый вечер. Я чувствовал, что нравлюсь ей. Таким девушкам нужна крепкая мужская рука, на которую они могут опереться. Люси работала бухгалтером в зоомагазине на Бискайском бульваре и могла уделять мне только вечера. Мне пришлось брать ее штурмом. Я сказал, что у меня есть шанс купить стрелковую школу, и поделился с ней идеями, которые могли принести мне солидный доход.

Моих медалей, призов и кубков за стрельбу хватило бы для того, чтобы уставить небольшую комнату. К тому же три года я был снайпером во Вьетнаме. Люси я ничего не сказал об этом. Возможно, наши отношения не сложились бы так удачно, если бы Люси знала всю правду. В сущности, снайпер — хладнокровный убийца. Работа эта нужная, и я к ней привык, но никогда не испытывал желания рассказывать о тех годах. После демобилизации мне пришлось искать другие способы заработать. А я умел только стрелять. Я был уверен, что именно в этом мое призвание. Поэтому, увидев объявление о продаже стрелковой школы, я долго не колебался.

— Давай поженимся, — предложил я Люси. — Будем вместе поднимать эту школу. С твоим умением вести учет и моим стрелять дело выгорит. Как по-твоему?

В ее синих глазах отразилось сомнение. Ей не хватало решительности, она никогда не знала, то ли идти вперед, то ли повернуть назад. Я видел, что Люси любит меня, но к замужеству относится очень серьезно, поэтому не надеялся, что она сразу согласится. Мне пришлось пустить в ход все свое красноречие, прежде чем она утвердительно кивнула.

Мы поженились и купили школу. Первый месяц мы жили как в раю. Роль мужа-хозяина меня вполне устраивала. Хотя готовила Люси не очень и уборке бунгало предпочитала чтение исторических романов, в постели она искупала все свои недостатки, и ей, похоже, нравилось, что все вопросы решает муж. Но вскоре я начал волноваться: круг наших клиентов по-прежнему ограничивался шестью стариками, которые расстреливали мои патроны и все вместе платили 103 доллара в неделю.

«Нужно время, — говорил я себе. — Имей терпение».

Однако ничего не изменилось и к концу четвертого месяца, поэтому я принял решение переложить часть ответственности на Люси и созвал семейный совет.

— Мы должны подновить нашу школу, дорогая. Потом начать ее рекламировать. Беда в том, что до Парадиз-Сити 15 миль. Это много. Если люди не знают о том, что мы здесь, с какой стати они к нам приедут?

— Хорошо, — кивнула Люси.

— Я куплю краску, и мы начнем приводить нашу школу в порядок.

— Я согласна. — Она улыбнулась. — Нас это развлечет.

Вот так мы и развлекались во второй половине того ясного солнечного дня. С моря дул легкий ветерок, волны лениво плескались о песок, солнце еще припекало, хотя тени становились все длиннее.

Я красил тир, Люси — бунгало. Один раз мы прервали работу, чтобы выпить по чашечке кофе, второй — чтобы съесть сандвичи с ветчиной. В очередной раз макая кисть в ведро с краской, я увидел черный «Кадиллак», приближающийся к школе. Я опустил кисть в ведро, торопливо вытер руки и выпрямился. Люси последовала моему примеру. Она с надеждой смотрела на большой черный автомобиль, выехавший на подъездную дорожку.

Мне удалось разглядеть в машине шофера и двух пассажиров на заднем сиденье. Они все были в широкополых черных шляпах и выглядели как три нахохлившиеся черные вороны, сидящие на шесте. Наконец «Кадиллак» остановился в десяти ярдах от бунгало.

Я направился к низкорослому коренастому мужчине, вылезшему из машины. Второй пассажир и шофер остались на своих местах.

Теперь-то, оглядываясь назад, я вижу, что в манере держаться этого человека чувствовалось что-то зловещее, хищное. Но, подходя к нему в тот день, я думал только о том, как заполучить еще одного клиента. Другой причины для его приезда сюда я не видел.

Коренастый мужчина смотрел на Люси, которая слишком стеснялась, чтобы поздороваться с ним, затем повернулся ко мне. На его смуглом лице мелькнула улыбка, блеснули золотые коронки зубов. Он шагнул навстречу, протягивая маленькую пухлую руку.

— Мистер Бенсон?

— Он самый.

Мы обменялись рукопожатием. Кожа у него была сухая, словно спинка ящерицы. В пальцах чувствовалась сила.

— Огасто Саванто.

— Рад познакомиться, мистер Саванто. — Знать бы тогда, как мало радости принесет мне эта встреча!

Я решил, что ему лет под шестьдесят и родом он из Латинской Америки. Полное лицо с едва заметными оспинками, усы щеточкой, скрывающие верхнюю губу, змеиные глаза — бегающие, подозрительные, даже жестокие.

— Я слышал о вас, мистер Бенсон. Мне говорили, что вы прекрасно стреляете.

Я смотрел на «Кадиллак». Шофер здорово смахивал на шимпанзе: маленький, темнокожий, с бусинками глаз на плоском лице и сильными волосатыми руками, спокойно лежащими на руле. Рассмотрел я и второго пассажира. Молодой парень, тоже смуглый, в солнцезащитных очках на пол-лица, в черном костюме и ослепительно белой рубашке. Сидел он не шевелясь, глядя прямо перед собой. Моя персона нисколько не интересовала его.

— Стрелять я, положим, умею, — проговорил я. — Чем могу быть вам полезен, мистер Саванто?

— Вы обучаете стрельбе?

— Именно этим я занимаюсь.

— Трудно научить человека хорошо стрелять?

Этот вопрос задавали мне неоднократно, и я ответил не задумываясь:

— Все зависит от того, что вы называете «хорошо», и от самого ученика.

Саванто снял шляпу. Его черные волосы уже заметно поредели, и на макушке блестела лысина. Он посмотрел в шляпу, словно надеялся, что из нее выпрыгнет кролик, помахал ею в воздухе и надел на голову.

— Как хорошо вы стреляете, мистер Бенсон?

И с этим вопросом я сталкивался довольно часто.

— Пойдемте в тир. Я вам покажу.

Золотые коронки зубов блеснули вновь.

— Мне это нравится, мистер Бенсон. Меньше слов, больше дела. Я уверен, что в мишень вы попадете без труда. А если цель будет двигаться? Меня интересуют только движущиеся цели.

— Вы имеете в виду стрельбу с подсадной уткой?

Его маленькие черные глазки сузились.

— Залп дроби — не совсем то, что я имел в виду, мистер Бенсон. Полновесная пуля — вот что я называю стрельбой.

Я думал так же. Взмахом руки я подозвал Люси.

— Мистер Саванто, позвольте представить вам мою жену. Люси, это мистер Саванто. Он хочет посмотреть, как я стреляю. Принеси, пожалуйста, банки из-под пива и мое ружье.

Люси улыбнулась Саванто и протянула руку, которую он пожал, улыбнувшись в ответ.

— Я думаю, ваш муж — очень счастливый человек, миссис Бенсон?

Люси залилась краской.

— Благодарю вас. — Чувствовалось, что комплимент Саванто ей понравился. — Я думаю, он это знает. Я тоже очень счастлива.

Она побежала за пустыми банками из-под пива, которые мы оставляли для стрелковой практики. Саванто проводил ее взглядом — так же, как и я. Куда бы ни шла Люси, я всегда смотрел ей вслед. Уж больно мне нравилась ее выпуклая попка.

— Очаровательная у вас жена, — произнес Саванто.

Ни в голосе, ни во взгляде его не было ничего, кроме искреннего восхищения. Я начал проникаться доверием к этому человеку.

— Полагаю, что да.

— Дела идут хорошо? — Он окинул взглядом облупившиеся стены.

— Мы только начали. Школе нужно создать репутацию. Прежний владелец состарился… вы, наверное, понимаете, что я хочу сказать.

— Да, мистер Бенсон. Стрельба — развлечение богачей. Я вижу, вы решили заняться покраской.

— Да.

Саванто снял шляпу и заглянул в нее. Похоже, это вошло у него в привычку. Вновь махнул ею в воздухе и нахлобучил на голову.

— Вы думаете, что сможете заработать деньги на этой школе?

— Иначе бы меня тут не было.

К моему облегчению, из бунгало появилась Люси с ружьем и авоськой, набитой пустыми банками. Я взял у нее ружье, и она пошла вдоль берега с авоськой в руках. Мы так часто стреляли по банкам, что могли бы выступать с этим номером в цирке. Отойдя на триста ярдов, Люси бросила авоську на землю. Я зарядил ружье и махнул жене рукой. Она начала подбрасывать банки в воздух. Я попал во все. Со стороны зрелище наверняка впечатляло. Прострелив десять банок, я опустил ружье.

— Да, мистер Бенсон, вы прекрасный стрелок, — змеиные глазки пробежались по моему лицу. — Но можете ли вы учить?

Я поставил ружье на горячий песок. Люси собирала банки. Мы больше не пили пиво, так что они еще могли нам послужить.

— Чтобы хорошо стрелять, нужны способности, мистер Саванто. Или они у вас есть, или нет. Я занимаюсь этим делом пятнадцать лет. Вы хотите стрелять так же, как я?

— Я? О нет. Я уже старик. Я хочу, чтобы вы научили стрелять моего сына. — Он повернулся к «Кадиллаку». — Тимотео!

Смуглолицый мужчина, неподвижно сидевший на заднем сиденье, вздрогнул. Посмотрел на Саванто, затем открыл дверцу и вылез из машины.

Длинный, тощий, этакая жердь с руками и ногами, он, казалось, вот-вот переломится пополам. Ниже больших черных очков, скрывающих глаза, у него находились полные губы, решительный подбородок и маленький остроконечный нос. Загребая ногами, он направился к нам и остановился рядом с отцом. На его фоне тот казался карликом. Ростом Саванто-младший был не меньше шести футов семи дюймов[1]. Я тоже высок, но мне пришлось смотреть на него снизу вверх.

— Это мой сын, — в голосе Огасто не слышалось гордости. — Тимотео, это мистер Бенсон.

Я протянул руку. Рукопожатие Тимотео было горячим, потным и вялым.

— Рад с вами познакомиться. — Что еще я мог сказать? Похоже, я пожимал руку своего будущего ученика.

Люси собрала банки и тоже подошла к нам.

— Тимотео, это миссис Бенсон, — сказал Саванто-старший.

Гигант повернул голову, затем снял шляпу, открыв жесткие черные кудри. Кивнул, не меняя выражения лица. В черных полусферах его очков отражались пальмы, небо и море.

— Привет, — улыбнулась Люси.

Последовавшую за этим долгую паузу прервал Саванто-старший.

— Тимотео очень хочет научиться хорошо стрелять. Вы сможете сделать из него меткого стрелка, мистер Бенсон?

— Пока не знаю, но это нетрудно выяснить, — я протянул дылде ружье. Помявшись, он взял его словно змею. — Пойдемте в тир. Посмотрим, что он умеет.

Саванто, Тимотео и я пошли к тиру. Люси понесла банки в бунгало.

Полчаса спустя мы снова вышли на солнечный свет. Тимотео расстрелял сорок патронов и один раз зацепил краешек мишени. Остальные пули ушли в молоко.

— Хорошо, Тимотео, подожди меня, — холодно бросил Саванто.

Тимотео зашагал к машине, все так же загребая ногами, залез на заднее сиденье и застыл как истукан.

— Ну, мистер Бенсон? — поинтересовался Саванто.

Я ответил не сразу. Наконец-то открывалась возможность заработать, но врать не хотелось.

— Способностей у него нет, но это не значит, что из него нельзя сделать меткого стрелка. Десять уроков, и вы сами удивитесь его прогрессу.

— Нет способностей?

— Возможно, они проявятся. — Упускать ученика не хотелось. — Через две недели я смогу сказать более определенно.

— Через девять дней, мистер Бенсон, он должен стрелять так же хорошо, как и вы.

Поначалу я подумал, что он шутит, но его змеиные глаза превратились в щелочки, а на полном лице не было и тени улыбки.

— Извините… это невозможно, — сказал я.

— Девять дней, мистер Бенсон.

Я покачал головой, едва сдерживая раздражение.

— Мне понадобилось пятнадцать лет, чтобы научиться хорошо стрелять. Думаю, как учитель я не так уж плох, но чудес не обещаю.

— Давайте обсудим это, мистер Бенсон. Здесь жарко, а я уже не так молод, — Саванто кивнул на бунгало. — Отойдем в тень.

— Хорошо, но обсуждать нечего. Мы просто отнимаем друг у друга время.

Он направился к бунгало. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

«Через девять дней он должен стрелять так же хорошо, как и вы».

Парень не только ни разу не попал в мишень. Судя по тому, как он держал ружье, как вздрагивал каждый раз, нажимая на спусковой крючок, было ясно, что он ненавидит его. При выстреле Тимотео не упирал приклад в плечо, так что от отдачи оно, скорее всего, превратилось в сплошной синяк.

Увидев приближающегося Саванто, Люси открыла дверь и улыбнулась ему. Она не слышала нашего разговора и решила, что у меня появился новый ученик.

— Не хотите ли пива, мистер Саванто? — спросила она. — Вам, наверное, хочется пить.

Его лицо осветила добрая улыбка, он приподнял шляпу.

— Вы очень добры, миссис Бенсон. Может, чуть позже.

Я пригласил его в гостиную и похлопал Люси по руке.

— Я ненадолго, дорогая. Продолжай красить.

Ее глаза удивленно раскрылись, затем она кивнула и вышла из бунгало. В гостиной я закрыл за собой дверь, пересек комнату и выглянул в окно.

Люси красила заднюю стену, черный «Кадиллак» стоял на солнце, шофер курил. Тимотео сидел неподвижно, положив руки на колени.

Я обернулся. Саванто снял шляпу и положил ее на стол. Сел на один из стульев с высокой спинкой, доставшихся нам от Ника Льюиса. Оглядев гостиную, посмотрел на меня.

— С деньгами у вас негусто, мистер Бенсон?

Я закурил.

— Нет. Но какое это имеет значение?

— У вас есть то, что нужно мне, у меня — то, что нужно вам. У вас — талант, у меня — деньги.

— И что? — Я придвинул к себе стул и сел.

— Для меня очень важно, мистер Бенсон, чтобы мой сын за девять дней стал метким стрелком. За это я готов заплатить вам шесть тысяч долларов. Половину сейчас и половину по истечении установленного срока, если меня устроит результат.

Шесть тысяч долларов!

Я сразу представил, что мы сможем сделать с такими деньгами.

Шесть тысяч долларов!

Мы не только отремонтируем школу, но и купим рекламу по местному телевидению. Сможем нанять бармена. Прочно встать на ноги!

Но тут я вспомнил, как Тимотео обращался с ружьем. Меткий стрелок? Не хватит и пяти лет, чтобы научить его стрелять.

— Благодарю за доверие, мистер Саванто, — ответил я. — Мне, конечно, не помешали бы такие деньги, но скажу откровенно, вашему сыну не стать хорошим стрелком. Конечно, я могу научить его стрелять по мишени, но не больше. Он не любит оружия. При таком отношении я ничего не добьюсь.

Саванто потер подбородок.

— Можно попросить у вас сигарету, мистер Бенсон? Доктор запретил мне курить, но иногда желание слишком велико. Особенно когда волнуюсь.

Я дал ему сигарету, поднес спичку. Он глубоко затянулся и выдохнул дым, не отрывая взгляда от потолка, а мои мысли вновь завертелись вокруг того, что бы я сделал, имея шесть тысяч долларов.

Молчание и сигаретный дым наполнили гостиную. Сейчас его ход, мне остается только ждать.

— Мистер Бенсон, я ценю вашу честность. Мне бы не понравилось, если б вы сказали, что сделаете из Тимотео снайпера, при первом упоминании о шести тысячах долларов. Я знаю недостатки своего сына. Однако он должен стать метким стрелком за девять дней. Вы сказали, что не можете сотворить чудо. В обычной ситуации я бы с этим согласился, но не сейчас. Дело в том, что Тимотео обязан научиться стрелять за девять дней.

Я вытаращился на него.

— Почему?

— На то есть причины. Они не имеют к вам ни малейшего отношения, — змеиные глаза блеснули. Он стряхнул пепел в стеклянную пепельницу на столе. — Вы говорили, что не обещаете чуда, но мы живем в век чудес. Прежде чем приехать сюда, я навел о вас справки. И сейчас мы бы не сидели за одним столом, если б я сомневался в том, что вы именно тот человек, который мне нужен. Вы не только прекрасный стрелок, но и всегда доводите до конца начатое дело. Во Вьетнаме вы уходили в джунгли с одним ружьем. Вы убили восемьдесят два вьетконговца… хладнокровно, по одному выстрелу на каждого. Мне нужен такой вот человек… не признающий поражения. — Затушив сигарету, он продолжал: — Сколько вы хотите за то, чтобы научить моего сына стрелять, мистер Бенсон?

Я заерзал на стуле.

— За девять дней это невозможно. Может, за шесть месяцев мы чего-то добьемся, но девять дней… нет. Деньги здесь ни при чем. Я же сказал, у него нет способностей.

Он не сводил глаз с моего лица.

— Деньги очень даже при чем. За свою жизнь я пришел к выводу, что за деньги можно купить все, если назначить подходящую цену. Вы уже подумали о том, как распорядиться шестью тысячами долларов. С такими деньгами вы могли бы отремонтировать школу, и она начала бы приносить доход. Но шести тысяч мало для сотворения чуда. — Из внутреннего кармана пиджака он достал длинный белый конверт. — Здесь, мистер Бенсон, две облигации на предъявителя. Я считаю, что носить их с собой удобнее, чем пачку денег. Каждая облигация стоит двадцать пять тысяч долларов. — Он бросил конверт на стол. — Взгляните сами. Убедитесь, что я вас не обманываю.

Руки у меня дрожали, когда я вынимал из конверта ценные бумаги и разглядывал их. Я первый раз видел облигации на предъявителя и не знал, поддельные они или нет, хотя выглядели они как настоящие.

Я положил облигации на стол. Руки слушались плохо.

— Я предлагаю вам пятьдесят тысяч долларов за то, чтобы вы совершили чудо, мистер Бенсон.

— Вы серьезно? — Я внезапно осип.

— Разумеется, мистер Бенсон. Сделайте из моего сына снайпера за девять дней, и эти облигации — ваши.

— Я ничего не понимаю в облигациях, — я тянул время. — Возможно, это просто клочки бумаги.

Саванто улыбнулся:

— Как вы убедились сами, я оказался прав, говоря, что за деньги можно купить все. Теперь вы хотите знать, не фальшивые ли эти облигации. Вы уже не упоминаете о том, что не способны сделать невозможное. — Он наклонился вперед, постучав по облигациям ногтем указательного пальца. — Они настоящие, но вы можете не верить мне на слово. Давайте съездим в банк и послушаем, что там скажут. Спросим, могут ли они обменять эти две бумажки на пятьдесят тысяч долларов наличными.

Я встал и отошел к окну. В маленькой комнате мне не хватало воздуха. Я посмотрел на черный «Кадиллак», на длинного парня, сидящего на заднем сиденье.

— Обойдемся… Хорошо. Считаем их настоящими.

Огасто вновь улыбнулся:

— Правильное решение, времени и так мало. Я поеду в отель «Империал», я там остановился. — Он взглянул на часы. — Сейчас начало шестого. Пожалуйста, позвоните мне в семь часов и скажите, согласны ли вы сотворить чудо за пятьдесят тысяч долларов.

Он убрал облигации в карман и поднялся.

— Одну минуту, — сказал я. — Я хочу знать, почему ваш сын должен хорошо стрелять и по какой цели. Иначе я не смогу его подготовить. Вы говорили об одном выстреле, но выстрелы бывают разные. Я должен знать, мистер Саванто.

Он задумался. Взял со стола шляпу и посмотрел в нее.

— Что ж, я вам скажу. Я заключил глупое пари с моим давним другом на очень крупную сумму. Мой друг — прекрасный стрелок и вечно хвалится своими охотничьими успехами. Я опрометчиво заявил, что метко стрелять может научиться кто угодно, — он пристально посмотрел на меня. — Даже я, мистер Бенсон, если много выпью, способен на глупости. Приятель предложил пари, что мой сын не сможет убить бегущее животное после девятидневной подготовки. Я был пьян, зол и согласился на пари. Теперь я должен его выиграть.

— Какое животное? — спросил я.

— Обезьяна, прыгающая с ветки на ветку, олень или заяц, убегающий от собаки… Не знаю. Что-то в этом роде. Выбирает мой друг. Выстрел должен быть смертельным.

Я вытер потные руки о джинсы.

— И сколько вы поставили, мистер Саванто?

В который раз блеснули золотые коронки.

— Вы очень любопытны, но я вам скажу. Я поставил полмиллиона долларов. Хотя я и богат, но не хочу терять такие деньги, — улыбка застыла на его лице. — И не собираюсь терять. — Видя, что я все еще колеблюсь, он продолжил: — И вы не сможете отказаться от десяти процентов этой суммы. — Он помолчал, не сводя с меня глаз. — Жду вашего звонка в семь часов, мистер Бенсон.

Он вышел из бунгало и направился к «Кадиллаку». Я провожал его взглядом. На полпути он остановился, обернулся и приподнял шляпу, прощаясь с Люси.

Пятьдесят тысяч долларов!

От одной мысли о таких деньгах меня прошиб пот.

Пятьдесят тысяч долларов за чудо! Что ж, значит, придется стать волшебником.

Я услышал, как открылась дверь. Вошла Люси.

— Хорошие новости, Джей? Зачем он приезжал?

Я словно очнулся. Мне-то уже начало казаться, что деньги у меня в кармане.

— Принеси мне пива, дорогая, и я тебе все расскажу.

— У нас осталась только одна банка. Может, побережем ее…

— Принеси пива! — вырвалось у меня. Резковато, конечно, но я переволновался и хотел пить. Во рту пересохло и першило в горле.

— Сейчас. — Она удивленно взглянула на меня и ушла на кухню.

Я вышел из бунгало и сел на песок в тени пальмы. Пятьдесят тысяч долларов! О боже, невозможно даже представить! Я набрал горсть песка и дал ему высыпаться между пальцев. Пятьдесят тысяч долларов!

Появилась Люси с кружкой пива в руке. Подошла, села рядом и дала мне кружку. Я выпил пиво, достал сигареты, закурил. Люси не отводила от меня взгляда.

— У тебя дрожат руки, дорогой. Что случилось?

Я рассказал обо всем. Она слушала, не прерывая меня, обхватив колени руками.

— Такие вот дела, — закончил я.

— Я не могу в это поверить, Джей.

— Он показал мне облигации. Каждая на двадцать пять тысяч долларов… Я ему верю.

— Джей! Подумай хорошенько! Никто не будет тратить такие деньги на пустяки. Я в это не верю.

— Я бы заплатил пятьдесят тысяч, чтобы сберечь полмиллиона. Ты полагаешь, это пустяк?

— Но ты же понимаешь, что он придумал это пари, не так ли?

Кровь бросилась мне в лицо.

— Почему? Богатые люди спорят на большие деньги. Он сказал, что был пьян.

— Я в это не верю!

— Ну что ты заладила одно и то же! Я видел деньги! — Я уже кричал на нее. — Ты ничего в этом не смыслишь!

Она отпрянула от меня.

— Извини, Джей.

Я взял себя в руки и сухо улыбнулся:

— И ты меня извини. Такие деньги! Прикинь, что мы с ними сделаем. Только подумай! Мы превратим это место в ранчо. Наймем слуг. Построим бассейн. Я мечтал об этом, но денег-то не было.

— Ты сможешь научить этого человека стрелять?

Я уставился на Люси. Ее вопрос вернул меня с небес на землю. Я задумался. Смогу ли я научить эту «жердь» стрелять?..

Я знал, что за шесть тысяч нечего и пытаться, но за пятьдесят… Я назвал это чудом. А Саванто заметил, что сейчас век чудес.

Я повернулся к Люси.

— Такой шанс выпадает раз в жизни. Я научу его стрелять, чего бы мне это ни стоило. Пожалуй, над этим надо подумать. Я должен позвонить Саванто через полтора часа. Если я соглашусь, мне необходимо решить для себя, как справиться с поставленной им задачей. Я должен убедиться сам и убедить его, что такое возможно. Да, тут придется пораскинуть мозгами.

Я двинулся к тиру, но меня остановил голос Люси:

— Джей…

Нахмурившись, я обернулся.

— Что еще?

— Ты уверен, что нам стоит ввязываться в это дело? Я… у меня предчувствие… я…

— Позволь мне решать самому. Что бы ты ни чувствовала, дорогая, второго такого шанса не представится.

Я сидел в тире, курил сигарету за сигаретой и думал. К семи часам я пришел к выводу, что смогу заработать деньги Саванто. В армии я по праву считался одним из лучших инструкторов по стрельбе, и через мои руки прошли десятки обезьян, которые поначалу не могли отличить приклад от ствола. Но постепенно терпением, криком, ругательствами, сарказмом я превращал их в приличных стрелков. Впрочем, приличный стрелок еще далеко не снайпер. Я понимал это, но мысль о деньгах существенно сближала эти понятия.

Когда я вышел из тира, Люси еще красила бунгало. Ее глаза потемнели от тревоги.

— Ты решил?

— Буду его учить, — ответил я. — Сейчас позвоню Саванто. Мне потребуется твоя помощь, дорогая. Подробности обговорим позже.

Я набрал номер «Империала», и вскоре меня соединили с Саванто.

— Это Джей Бенсон. Один вопрос, прежде чем я соглашусь. Настроен ли ваш сын помогать мне?

— Помогать? — В голосе Саванто слышалось изумление. — Ну разумеется. Он понимает, в каком я положении. Он очень хочет научиться стрелять.

— Я о другом. Если я его возьму, одного желания будет мало. Ему придется работать, вкалывать изо всех сил. Когда он должен продемонстрировать свое мастерство?

— Двадцать седьмого сентября.

Девять полных дней, прикинул я. Начиная с завтрашнего.

— Хорошо. С шести утра завтрашнего дня и до вечера двадцать шестого он мой… душой и телом. Он будет жить у меня. Будет только стрелять, есть, спать и стрелять. Он ни на секунду не покинет школу. Будет делать все, что я ему прикажу, не возражая, каким бы ни был приказ. У нас есть свободная комната, там мы его и поселим. До вечера двадцать шестого сентября он принадлежит мне. Я повторяю, принадлежит мне. Если он не согласен на такие условия, ничего не получится.

В затянувшейся паузе в трубке слышалось лишь дыхание Саванто.

— Чувствуется, что вы хотите заполучить денежки, мистер Бенсон.

— Хочу, но я собираюсь их отработать.

— Думаю, вам это удастся. Хорошо. Мой сын приедет к вам завтра в шесть утра.

— Как насчет моих условий?

— Они справедливы. Я ему все объясню. Он знает, насколько велики ставки.

— Мне нужно полное взаимопонимание, мистер Саванто. Начиная с завтрашнего утра.

— Я ему скажу.

— Этого недостаточно. Я требую ваших гарантий, иначе нечего и браться.

Вновь он ответил не сразу:

— Я гарантирую вам его помощь.

Я шумно выдохнул.

— Отлично. Мне понадобятся деньги. Надо купить патроны. Ружье. Он не может стрелять из моего, у него слишком длинные руки.

— Об этом не беспокойтесь. Ружье я ему купил. «Уэстон-и-лиис». По индивидуальному заказу. Он привезет ружье с собой.

«Уэстон-и-Лиис» — лучшие оружейники Нью-Йорка. Ружье, изготовленное у них по индивидуальному заказу, стоит порядка пяти тысяч долларов. Тут Саванто был прав. О ружье для его сына я мог не беспокоиться.

— Хорошо. Но я прошу задаток в пятьсот долларов.

— Для чего?

— Я закрываю школу. Отказываю клиентам. Мне надо оплачивать кое-какие счета. Покупать продукты. Я не хочу думать о чем-то еще, кроме как об обучении вашего сына.

— Разумно. Хорошо, мистер Бенсон. Вы получите пятьсот долларов, если считаете, что это необходимо.

— Считаю.

— И вы полагаете, что мой сын станет снайпером?

— Вы же сказали, что сейчас век чудес. Я обдумал ваши слова и теперь верю в чудеса.

— Понятно. — Снова долгая пауза. — Я хотел бы еще раз переговорить с вами, мистер Бенсон. У вас есть машина?

— Конечно.

— Не могли бы вы приехать ко мне в отель сегодня вечером… в десять часов? — Он откашлялся и продолжил: — Мы окончательно оформим наше соглашение. Деньги я приготовлю.

— Я приеду.

— Благодарю вас, мистер Бенсон. — И он положил трубку.

Люси на кухне резала сандвичи. При нынешнем состоянии наших финансов мы решили, что сандвичи — самая дешевая еда. Днем раньше я подстрелил четырех голубей, и Люси сварила их. Мясо по качеству ничуть не уступало куриному.

Я прислонился к дверному косяку.

— Сын мистера Саванто поживет у нас девять дней. Мне придется заниматься с ним восемнадцать часов в сутки. Поселим его в комнате для гостей, хорошо?

Она подняла голову, ее синие глаза чуть затуманились. Тревога никому не прибавляет красоты. Впервые после нашей первой встречи я заметил, что лицо у Люси простовато.

— Он обязательно должен жить у нас, Джей? Нам так хорошо вдвоем… Это наш дом.

Я вспомнил разговор с отцом. Он вообще любил поболтать и очень гордился тем, что семейная жизнь удалась ему как нельзя лучше.

Женщины хитры, говаривал он, когда я был еще слишком молод, чтобы обращать на них внимание. Мои родители, бывало, ссорились, и мне казалось, что верх всегда брала мать. Когда мы с отцом оставались наедине, он стремился выговориться, возможно, пытаясь таким образом оправдать свое поражение. Один из его монологов мне запомнился.

«Женщины хитры, — начал он тогда. — Их надо гладить по шерстке, если хочешь с ними поладить. Придет время, когда тебе захочется поладить с одной женщиной, которую ты выберешь, поэтому запомни, что я тебе говорю. Если ты правильно выберешь женщину, она станет стержнем твоей жизни: все остальное будет как бы вращаться вокруг нее. У женщины могут возникать идеи, которые будут отличаться от твоих, и к ним нужно прислушиваться. Но вот возникает ситуация, когда ты знаешь, что прав, а она не согласна с тобой. И приходится выбирать одно из двух: или ты тратишь кучу времени, чтобы убедить ее в своей правоте, или переступаешь через нее. Оба пути ведут к одной цели. Но в первом случае она видит, что ты уважаешь ее мнение, пусть оно и ошибочное. Во втором — ты показываешь, кто в доме хозяин. Впрочем, женщины любят подчиняться».

Времени на убеждение у меня не было, поэтому я переступил через Люси.

— Да, он должен переехать к нам. Мы можем заработать пятьдесят тысяч долларов. Если он не будет жить здесь, мы их не получим. Через девять дней мы разбогатеем и забудем его. А завтра он приедет сюда.

Люси хотела что-то возразить, но потом передумала и кивнула.

— Хорошо, Джей. — Она положила сандвичи на тарелку. — Давай ужинать.

Мы вышли во внутренний дворик. Я никак не мог понять, почему ее совсем не волнует открывшаяся перед нами перспектива заработать кучу денег.

— Что с тобой, дорогая? О чем ты думаешь?

Мы сели на парусиновые стулья, заскрипевшие под тяжестью наших тел. В который раз я напомнил себе, что давно пора выкинуть это старье.

— Эта затея — безумие! — взорвалась Люси. — И ты это знаешь! Эти деньги! Этот толстый старик! Ты же должен понимать, что он врет!

— Хорошо, это безумие, но ведь изредка случаются чудеса. Почему же не с нами? Этот человек купается в деньгах. Он поспорил… Он…

— Откуда ты знаешь, что он купается в деньгах? — Люси повернулась ко мне.

Гладить по шерстке, говорил мой отец. Но терпение у меня иссякло.

— О господи! Я же тебе все рассказал. Он привез с собой две облигации по двадцать пять тысяч долларов. Я уверен, что у него полно денег.

— Откуда ты знаешь, что они не украдены или не фальшивые?

— Дорогая, мне предложили работу, которая мне по силам. Обещали заплатить за нее сумму, о которой я даже мечтать не мог. Я должен отработать эти деньги. Понимаешь? Второго такого шанса может не представиться. Он сказал, что я могу показать облигации в банке, чтобы убедиться в их подлинности. Разве преступник пошел бы на такой риск?

— Так почему ты не проверил их?

— Позволь мне самому решать, что нужно делать, а что — нет, — я сказал это тем тоном, которым говорил с новобранцами, когда учил их стрелять. — Я стараюсь для нас обоих. И хватит об этом… Давай поедим.

Люси посмотрела на меня, затем отвела взгляд. Мы начали есть. Я обнаружил, что у меня пропал аппетит. Кусок не лез в горло. Люси тоже едва притронулась к сандвичу.

— Ты хоть понимаешь, что мы можем заработать пятьдесят тысяч? — Молчание стало невыносимым. — Ты понимаешь, что означают для нас такие деньги?

— Пойду приготовлю постель для гостя. Когда он приедет? — Она встала. — Ты уже поел?

— Люси! Пожалуйста, прекрати! Говорю тебе, такой шанс выпадает раз в жизни. Пятьдесят тысяч долларов! Подумай, с такими деньгами нам будет не о чем волноваться.

Она взяла со стола тарелку с недоеденными сандвичами.

— Звучит прекрасно… Не о чем волноваться, — сказала Люси и ушла в бунгало.

Стемнело. Луна поднялась из-за моря, забираясь все выше и выше в безоблачное небо. Впервые после свадьбы я злился на жену.

В спальне, в которой я собирался поселить Тимотео, вспыхнул свет. В любой другой день я бы помог Люси застелить постель. Мне нравилось хлопотать по дому вместе с ней. Я вообще стремился к тому, чтобы мы чаще были вместе. Но в тот вечер я не сдвинулся с места. Сидел и смотрел на луну, пока не подошло время ехать к Саванто.

Я поднялся со стула. Люси на кухне молола кофе к завтраку.

— Мне надо поехать в «Империал». — Я прислониться плечом к дверному косяку. — Саванто хочет покончить с последними формальностями. Я вернусь в половине двенадцатого. Хорошо?

За четыре месяца нашей совместной жизни я ни разу не оставлял Люси одну. Я знал, что она пугается каждого шороха, и злился на себя, потому что не подумал об этом, когда обещал Саванто приехать к нему в отель.

Люси улыбнулась, хотя в ее глазах мелькнул страх.

— Хорошо, Джей. Я тебя подожду.

Я подошел к ней, обнял, крепко прижал к себе.

— Дорогая, для меня это очень важно. Я люблю тебя.

— Ты пугаешь меня. Я еще никогда не видела тебя таким. Ты стал грубым, холодным… Я тебя боюсь. — Она говорила, уткнувшись лицом мне в шею, и я чувствовал, как дрожит ее тело.

— Ну что ты, Люси, — сказал я, оторвав ее от себя. — Я совсем не такой страшный, чтобы меня бояться. — Я взглянул на часы. Почти четверть десятого. Пора ехать. — Закрой дверь на замок и жди меня. Я приеду, как только освобожусь.

К отелю «Империал» я добрался в начале одиннадцатого. Портье сказал мне, что мистер Саванто живет на четырнадцатом этаже в номере «Серебряная форель». Напыщенный коридорный в кремовой с алым ливрее открыл мне дверь и предложил пройти в роскошно обставленную гостиную. На дальней стене, подсвеченная рассеянным светом, серебрилась большая форель.

Саванто сидел на балконе, выходящем на набережную, пляж и море, залитые лунным светом. Он назвал меня по имени, едва я вошел в гостиную, и предложил сесть в стоящее рядом кресло.

— Благодарю вас, мистер Бенсон, что вы смогли приехать. Ведь для этого вам пришлось оставить вашу очаровательную жену одну. Мне следовало подумать об этом раньше.

— С ней ничего не случится. Вы поговорили с сыном?

— Дело прежде всего? — Саванто улыбнулся. — Я доволен тем, что вы не подвели меня.

— Вы поговорили с сыном?

— Хотите виски… или чего-нибудь еще?

— Нет. Мы теряем время. Что он вам ответил?

— Он хороший мальчик и сделает все, что я ему скажу. Он ваш, мистер Бенсон, до вечера двадцать шестого, душой и телом. — Саванто пристально посмотрел на меня. — Это все, что вы хотели, не так ли?

Я закурил.

— Что еще вы хотите мне сказать? — поинтересовался я.

— Глядя сейчас на вас, мистер Бенсон, я могу понять, как вам удавалось проводить столько часов в джунглях, поджидая врага.

— Что еще вы хотели мне сказать? — повторил я.

Саванто одобрительно кивнул:

— Вот пятьсот долларов. — Он достал из бумажника пять стодолларовых банкнот и протянул мне. Я взял деньги, пересчитал и сунул в карман.

— Благодарю.

— Как я понял, вы закрываете школу и отказываете прежним ученикам?

— Да. Все равно проку от них никакого. После приезда вашего сына я буду заниматься только с ним.

— Это хорошо. У вашей жены есть родственники, мистер Бенсон?

Я остолбенел.

— Какое это имеет значение?

— Я подумал: а не лучше ли ей куда-нибудь уехать, пока вы будете обучать моего сына?

— Если вы считаете, что она будет отвлекать меня, то это не так. Моя жена останется со мной.

Саванто потер подбородок, потом долго смотрел на сверкающее под луной море.

— Очень хорошо. И еще, мистер Бенсон: ни один человек, повторяю, ни один не должен знать о том, что вы учите моего сына стрелять. Никто… особенно полиция.

По моей спине пробежал холодок.

— Что вы хотите этим сказать?

— В результате нашей сделки, мистер Бенсон, вы станете богатым. Я думаю, вполне естественно предположить, что реализация этого плана должна сопровождаться выполнением определенных условий, которые мы все — вы, я, мой сын — будем соблюдать. Одно из них — абсолютная секретность.

— Я впервые слышу о таком. Почему полиция не должна знать о том, что ваш сын учится стрелять?

— Возможно, он окажется за решеткой, если об этом станет известно.

Я бросил окурок вниз, не думая о том, что он может упасть на парик какой-нибудь престарелой миллионерше.

— Говорите. Я должен знать все.

— Да, мистер Бенсон. Я в этом не сомневаюсь. К сожалению, мой сын очень высокий. И очень застенчивый. Но у него много достоинств: он добрый, заботливый… начитанный…

— Какая мне разница, какой у вас сын? Почему полиция не должна знать о том, что я учу его стрелять? При чем тут тюрьма?

Глаза Саванто блеснули.

— Мой сын учился в Гарварде. Из-за своей внешности он стал объектом насмешек. Если исходить из того, что я слышал, ему пришлось туго. Доведенный до отчаяния, он выстрелил в одного из мучителей, и тот остался без глаза. Судья во всем разобрался, понял, что Тимотео спровоцировали, и дал ему срок условно. — Тяжелые плечи Саванто поднялись, затем опустились. — Если только Тимотео никогда в жизни не прикоснется к оружию. Если его застанут с ружьем в руках, ему предстоит отсидеть в тюрьме три года.

Мои глаза широко раскрылись.

— И вы тем не менее поспорили, что ваш сын станет снайпером за девять дней?

Саванто снова пожал плечами.

— Я был пьян. И потом, после драки кулаками не машут. Я надеюсь, что сказанное мной не повлияет на нашу договоренность?

— Пожалуй, что нет, — ответил я после недолгого раздумья. — Если полиции станет известно о его занятиях в тире, сложности возникнут у вас, а не у меня.

— И у вас тоже, мистер Бенсон, потому что вы не получите денег.

— Как я понимаю, моя задача — научить вашего сына стрелять. Остальное меня не касается. Вам нужна секретность — обеспечивайте ее. Мне и без этого хватит забот.

Саванто кивнул:

— Я уже подумал об этом и кое-что предпринял. Завтра с Тимотео приедут два моих человека. Вы с миссис Бенсон можете их просто не замечать. Они будут следить за тем, чтобы посторонние не приближались к школе, и приглядят за Тимотео, если тот выйдет из-под контроля.

Я нахмурился.

— А это возможно?

— Нет… но он очень раздражительный, — Саванто неопределенно махнул рукой. — Вы должны убедить миссис Бенсон никому не рассказывать о нашем соглашении. Видите ли, я не хочу, чтобы мой друг, с которым я заключил это неудачное пари, узнал о происходящем. А он, надо отметить, весьма любопытен.

— Она никому ничего не скажет.

— Это хорошо. — Саванто рывком поднялся из кресла. — Тогда до завтра, до шести утра. — Он прошел мимо меня в ярко освещенную гостиную с удобной мягкой мебелью, обитой белым с красным материалом, лежащим на полу кремовым ковром и серебряной форелью на стене. — И последнее. — Он открыл ящик письменного стола, похожего на антикварный, а может, действительно изготовленного в Англии в восемнадцатом веке, и достал конверт. — Это для вас. В качестве поощрения.

Я взял конверт. В нем оказался листок бумаги стоимостью в двадцать пять тысяч долларов.

Свернув на песчаную дорогу, ведущую к школе, я заметил, что у бунгало стоит красно-синий «Бьюик» с откинутым верхом.

Меня охватила тревога.

Кого это принесло так поздно? Почти половина двенадцатого. Тут я вспомнил, что Люси одна, и сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди. Я сразу же забыл об облигации, лежащей у меня в кармане, вдавил в пол педаль газа, и машина рванулась вперед. В визге тормозов я остановил ее у бунгало и выскочил из кабины.

В гостиной горел свет, и не успел я добежать до двери, как у распахнутого окна появилась Люси и помахала мне рукой.

Я облегченно вздохнул.

— Все в порядке, дорогая?

— Конечно. Заходи, Джей. У нас гость.

Я открыл дверь и через холл прошел в гостиную.

В моем любимом кресле сидел мужчина в поношенном летнем костюме, со стаканом кока-колы в руке и сигаретой, зажатой меж тонких губ. Высокий, гибкий, неулыбчивый, с загорелым лицом и прозрачно-синими глазами. Черные, коротко стриженные волосы. Волевой подбородок. Он встал и поставил стакан на стол.

— Это мистер Лепски, — представила его Люси. — Он приехал к тебе. Я попросила его подождать.

— Детектив Том Лепски. Полицейское управление Парадиз-Сити.

Возможно, на долю секунды я растерялся, но тут же взял себя в руки. Прозрачно-синие глаза буравили меня. Я не сомневался, что он заметил мою реакцию. Фараонов учат подмечать такие нюансы.

— Что-то у нас не так? — Я натянуто улыбнулся, пожимая ему руку.

Лепски покачал головой.

— Вы не можете представить себе, как трудно быть полицейским. Если приезжаешь к кому-то в гости, тебя встречают так, словно ты собрался кого-то арестовать. Из-за этого мы ни с кем не общаемся. Я превратился в затворника, как я и говорил миссис Бенсон. У вас все в полном порядке, дружище. Я разминулся с вами не больше чем на четверть часа. Миссис Бенсон была одна, мы разговорились, и время пролетело незаметно. Полагаю, моя жена уже беспокоится, куда же я запропастился.

— Вы хотели поговорить со мной?

Напряжение не отпускало. В голове вертелись слова Саванто: «…Никто не должен знать… особенно полиция».

— Джей, принести тебе коку? — спросила Люси. — Пожалуйста, присядьте, мистер Лепски.

— Конечно, выпью с удовольствием, — ответил я. — Садитесь, мистер Лепски.

Лепски опустился в кресло. Люси ушла на кухню, а я сел на стул с высокой спинкой, лицом к полицейскому.

— Я задержу вас лишь на несколько минут, — начал тот. — Я бы не приехал так поздно, но раньше не получилось.

— Ничего страшного. Я рад, что вы составили компанию моей жене. Место тут тихое, рядом никого нет. — Я достал из пачки сигарету, закурил. — Я уезжал по делам.

— Да… миссис Бенсон сказала мне.

Что еще она ему сказала? Я даже вспотел.

Люси принесла стакан коки.

— Мистер Лепски хочет попрактиковаться в стрельбе. Но я сказала ему, что в ближайшие две недели ты будешь занят, потому что взял ученика, которому должен посвятить все свободное время.

Я отпил коки. Во рту у меня пересохло.

— Скоро у меня экзамены на присвоение очередного звания, — пояснил Лепски. — Стреляю я метко, но лишние баллы не помешают. Вот я и хотел, чтобы вы дали мне несколько уроков.

— С удовольствием, но сейчас не могу. — Я смотрел на кубики льда, плавающие в темной коке. — В ближайшие две недели я действительно буду занят. Вы сможете подождать?

Прозрачно-синие глаза вновь уставились на меня.

— То есть вы взяли ученика, с которым будете заниматься с утра и до вечера в течение двух недель?

— Совершенно верно. Вы сможете подождать? Через две недели я буду готов вам помочь.

— Экзамен по стрельбе у меня в конце месяца.

— Я смогу позаниматься с вами два-три часа двадцать девятого числа. В удобное для вас время. Этого хватит, я полагаю?

Он потер шею, задумчиво глядя на меня.

— Наверное, хватит. Как насчет шести вечера двадцать девятого, если только я не позвоню и не откажусь?

— Согласен. — Я встал. — Жду вас у себя.

Лепски допил коку и тоже поднялся.

— Я вижу, вы занялись покраской.

— Да, хочется немного подновить здание.

— Нужное дело. Ник Льюис — мой давний друг. Он учил меня стрелять. Знаете, я никогда не думал, что он продаст школу. Вы здесь уже четыре месяца? Как идут дела?

— Пока трудно сказать. Мы еще осваиваемся.

— Все будет хорошо. У вас блестящая репутация. Вы ведь считаетесь лучшим стрелком в армии?

— Теперь уже нет. Но год назад был вторым!

— Уж в армии-то стрелять умеют! — прозрачно-синие глаза вновь вонзились в меня. — Я слышал, вы были снайпером.

— Совершенно верно.

— Не хотел бы я заниматься этим делом, но, полагаю, снайпер должен стрелять быстро и точно.

— Полностью с вами согласен.

— Этот ваш ученик, должно быть, туповат, раз уж вы должны уделить ему две недели, чтобы научить его стрелять. Или он хочет стрелять так же хорошо, как и вы?

— Причуды богача. Вы понимаете, о чем я говорю. У него есть деньги, и он хочет, чтобы ему не мешали. Я не жалуюсь.

— Я его знаю?

— Вряд ли. Он здесь на отдыхе.

Лепски кивнул:

— Да… богачей здесь хватает. Денег у них больше, чем мозгов, вот они и не знают, чем себя занять. Если я не позвоню, то буду у вас двадцать девятого ровно в шесть.

— Договорились. Спасибо вам, что составили компанию моей жене.

Он улыбнулся:

— Поговорить с ней — одно удовольствие.

Люси тоже подошла к двери, и мы стояли рядом, пока он не уехал. Я достал из кармана носовой платок и вытер потные ладони, затем закрыл дверь, запер ее на ключ и вслед за Люси вернулся в гостиную.

— Надеюсь, я не сказала ему ничего лишнего, Джей? — озабоченно спросила она. — На тебе лица нет. Но я подумала, лучше сразу сказать ему, что ты занят.

— Все нормально. — Я присел к столу. — И надо же было ему приехать именно сегодня.

— А что такое?

Помявшись, я пересказал ей разговор с Саванто. Раньше я не хотел ничего ей говорить, но потом передумал.

Люси слушала внимательно, зажав руки между колен и широко раскрыв глаза.

— Теперь ты понимаешь, какие могут возникнуть осложнения, — заключил я. — Мы никому не должны говорить ни о Тимотео, ни об его отце, ни о наших занятиях в тире.

— А вдруг полиция арестует тебя, если узнает, что ты учил стрелять человека, которому суд запретил брать в руки ружье? — спросила она.

— Не думаю. Я всегда могу сказать, что не знал об этом.

— Но, Джей, ты же все знаешь!

— Доказать это невозможно.

— Я тоже знаю. Неужели ты думаешь, что я буду лгать полиции, если меня спросят об этом?

Я встал и зашагал по комнате.

— Я должен заработать эти деньги. Надеюсь, ты мне в этом поможешь.

— И моя помощь будет заключаться в том, что я буду лгать полиции?

Я остановился у стола.

— Посмотри. — Я достал из кармана конверт, вынул из него облигацию, положил на стол. — Посмотри.

Люси встала, подошла к столу и склонилась над облигацией. Ее длинные белокурые волосы упали вниз, скрывая лицо. Потом она выпрямилась и взглянула на меня.

— Что это?

— Одна из тех облигаций, о которых я тебе говорил. Она стоит двадцать пять тысяч долларов. Саванто дал ее мне. Я смогу оставить ее у себя, вместе со второй такой же, если научу Тимотео стрелять. Он настроен серьезно и того же ждет от нас… тебя и меня… нас обоих.

— Почему он дал тебе облигацию, если ты ее еще не заработал?

— Чтобы показать, что доверяет мне.

— Ты уверен?

Во мне вновь начало закипать раздражение.

— А для чего же еще?

— Возможно, это психологический маневр, — в ее глазах мелькнул испуг. — Видишь ли, Джей, раз облигация у тебя, ты не захочешь с ней расстаться. Теперь ты крепко сидишь на крючке.

— Ладно, пусть он мне не доверяет, но дает двадцать пять тысяч долларов, чтобы подцепить меня на крючок. Этого и не требуется! Я давно на крючке! Я знаю, как мы сможем распорядиться этими деньгами! И хочу их заработать! Я научу этого парня стрелять, даже если мне придется его убить!

Она холодно посмотрела на меня, затем направилась к двери.

— Уже поздно. Пойдем спать.

— Одну минуту. — Я нашел ручку, написал на конверте свою фамилию, адрес, номер банковского счета, вложил в него облигацию и заклеил конверт. — Завтра утром отвези, пожалуйста, конверт в банк и попроси подержать его там для меня. Я поехал бы сам, но Тимотео появится здесь в шесть часов, и мы сразу начнем стрелять. Отвезешь? А заодно надо купить продукты. — Я достал из бумажника двести долларов. — Рассчитай, чтобы еды нам хватило на неделю, и возьми побольше пива.

— Хорошо. — Взяв у меня деньги, Люси вышла в коридор и направилась в спальню.

Впервые с тех пор, как мы поженились, я почувствовал, что обидел ее. И мысль об этом не давала мне покоя. Я стоял у стола и смотрел на конверт. Я должен думать о нашем будущем, убеждал я себя. Со временем она все поймет. Сейчас главное для меня — Тимотео. На девять дней Люси должна отойти на второй план.

Конверт я отнес в спальню. Люси принимала душ в ванной. Я сунул конверт под подушку и сел на кровать, дожидаясь, пока жена выйдет.

В ту ночь мы оба почти не спали.

Глава 2

Мы встали без четверти пять, и, пока Люси варила кофе, я принял душ и побрился. Недостаток сна никак не отразился на моем настроении. Меня ждала работа, а она всегда придавала мне сил. Последние четыре месяца я только и делал, что беспокоился о наших финансах, отчего стал очень раздражительным. Конечно, я не жалел о часах, проведенных с Люси, но для полного счастья мне необходимо было работать.

Я нашел Люси на веранде. Она пила кофе и смотрела на восходящее за пальмами солнце.

— После приезда Тимотео ты не увидишь меня до ленча. — Я сел за стол и взял приготовленную для меня чашку кофе. Выглядела Люси усталой и встревоженной, но у меня не было времени думать о ее тревогах. — Я хочу, чтобы ты поехала в банк к девяти часам. Когда ты вернешься, обзвони всех шестерых учеников и скажи им, что мы закрываемся до конца месяца. Не думаю, что они будут возражать. Разве что полковник Форсайт заартачится. Постарайся уговорить его. Объясни, что мы начали ремонт.

— Хорошо, Джей.

— Продуктов купи на неделю. — Я помолчал, потом добавил: — И постарайся готовить повкуснее. Отец Тимотео оплачивает счета. Значит, парня надо хорошо кормить. На расходы нам выделено пятьсот долларов.

Паника мелькнула в ее глазах.

— Хорошо, Джей.

Я улыбнулся:

— Не пугайся. Мы должны заработать эти пятьдесят тысяч долларов. Я очень рассчитываю на твою помощь. Я буду учить этого парня стрелять, но все прочие заботы лягут на тебя. — Я допил кофе и закурил. Первая утренняя сигарета всегда доставляла мне особое удовольствие. — Все хорошее я хочу делить с тобой, Люси.

Она переплела пальцы рук.

— Что заставило тебя измениться, Джей? Эта работа или возможность заработать больше деньги? — едва слышно спросила она.

— Измениться? Я не менялся. О чем ты?

— Ты изменился, Джей. — Люси подняла голову и попыталась улыбнуться. — Когда при нашей первой встрече ты сказал, что был армейским инструктором, я с трудом поверила тебе. Ты ничем не напоминал старого служаку… такой добрый, обходительный. Мне не верилось, что ты можешь руководить людьми, отдавать приказы. Меня это озадачивало. — Она помолчала. — Но теперь я вижу, что ты можешь научить этого человека стрелять. Теперь я тебя побаиваюсь. Я вижу, ты можешь быть грубым и жестоким ради того, чтобы достичь цели, но, пожалуйста, не будь грубым и жестоким со мной.

Я встал, поднял Люси со стула и прижал к себе.

— Что бы ни случилось, Люси, запомни: я тебя люблю. Я самый счастливый человек на свете, потому что нашел тебя. Потерпи несколько дней, и все изменится. Тогда, оглянувшись назад, ты простишь меня, если я тебя обидел, и поймешь, что я старался ради нас обоих.

Мы целовались, и я даже начал забывать о приезде Тимотео, когда шум мотора заставил нас оторваться друг от друга.

— Они едут. Дорогая, увидимся за ленчем. — Я сошел с веранды на песок.

Маленький грузовичок переваливался с боку на бок на песчаной дороге. В кабине сидели двое. Увидев меня, водитель помахал рукой и направил машину ко мне.

Я ждал.

Они подъехали и вылезли из кабины. Водителю, мужчине среднего роста в черных шортах, с загорелым лицом и телом, покрытым густыми грубыми волосами, на вид было лет тридцать. Те, кому нравятся даго[2], могли бы назвать его красивым. Во всяком случае, его отменная физическая форма не вызывала сомнений. Под кожей у него перекатывались тренированные мышцы. Он был быстр, как ящерица, и, судя по всему, здоров, как бык.

Я перевел взгляд на его спутника. Тот был старше возрастом и ниже ростом, в гавайской рубашке, уже вышедшей из моды, и светлых брюках. Оспины на смуглом лице, маленькие глаза, тонкие губы и широкий расплющенный нос. Выглядел он как мелкий гангстер из телевизионного фильма.

Водитель направился ко мне, блеснув идеально ровными, белыми зубами.

— Мистер Бенсон? Я — Раймондо, правая рука мистера Саванто, а также левая рука и, возможно, левая нога. — Его улыбка стала еще шире. — Это Ник. Не обращайте на него внимания. Он этого не заслуживает. Он годится лишь на то, чтобы убирать лошадиный навоз.

Раймондо не протянул руки, тем самым избавив меня от необходимости пожимать ее. Мне он не понравился. Так же, как и Ник.

— Зачем вы сюда приехали? — спросил я.

— Привезли все необходимое, мистер Бенсон.

Внезапно он что-то увидел за моей спиной, и его брови взметнулись вверх. Я оглянулся. Люси как раз входила в бунгало с пустыми чашками в руках. Она была в накидке и джинсах. При ходьбе ее попка покачивалась из стороны в сторону.

— Это миссис Бенсон? — взгляд Раймондо вернулся ко мне.

— Это миссис Бенсон, — пробурчал я. — Что вы привезли?

— Все необходимое: ружье, патроны, продукты, выпивку. Я ничего не упустил.

— Какие продукты? Мы в состоянии купить их сами.

Улыбка чуть померкла.

— Это необязательно. Мистер Саванто прислал их вам с наилучшими пожеланиями.

Раймонд обернулся к своему спутнику, оставшемуся у грузовичка.

— Эй, Ник, разгружай машину, — сказал он, затем вновь посмотрел на меня. — Тир там? Мы сгрузим патроны около него, если вы не возражаете.

Я пожал плечами. Если Саванто хочет платить за все, это его право. А нам не помешает лишняя сотня долларов.

— Где Тимотео? — спросил я Раймонда.

— Едет сюда. Будет здесь с минуты на минуту. Где мы можем поставить палатку, чтобы не мешать вам? Всю еду мы привезли с собой. Ник умеет готовить, — снова широкая улыбка.

— Зачем вы приехали?

— Для обеспечения секретности. Побродим вокруг. Если кто-то захочет прийти сюда, мы его не пустим. Разумеется, без всякого насилия, мистер Бенсон. Только уговорами. Так сказал мистер Саванто, а его желание для нас — закон.

Я указал на пальмы в пятистах метрах от бунгало:

— Вон за теми деревьями.

— Хорошо. Пойду помогать Нику.

Он зашагал к грузовичку, я — к бунгало. По спине у меня пробегал холодок: то же самое я испытывал в джунглях, когда чувствовал приближение вьетконговца. Люси вышла мне навстречу.

— Кто это?

— Люди Саванто. Они привезли продукты.

— Продукты? — удивилась она.

— Да. Саванто обеспечивает нас едой, так что в магазин тебе заезжать не нужно. — Я взглянул на часы. — Покажи им, куда что положить, дорогая.

Она испуганно взглянула на меня, затем направилась к грузовичку. Раймондо и Ник уже приближались к ней, сгибаясь под тяжестью двух деревянных ящиков.

Раймондо обворожительно улыбнулся:

— Здесь масса вкусной еды, миссис Бенсон. Куда нам ее положить?

Тут я заметил черный «Кадиллак».

— Он едет, дорогая. С продуктами разберись сама, — сказал я и пошел встречать Тимотео.

Большой автомобиль плавно затормозил, водитель, похожий на шимпанзе, выскользнул из кабины, открыл заднюю дверцу, затем багажник и вытащил чемодан.

Тимотео Саванто медленно вылез из машины и замер на солнце, в черной рубашке с короткими рукавами, черных брюках и черных полуботинках. Выглядел он, словно аист, искупавшийся в дегте.

— Привет. — Я протянул руку.

Он кивнул, вяло пожал мне руку и тут же ее отпустил.

— Пойдемте, я покажу вам вашу комнату, — предложил я. — Или сначала чашечку кофе?

— Нет, благодарю. Нет… Мне ничего не надо. — Он беспомощно огляделся.

— Тогда я покажу вам комнату, а потом пойдем в тир.

— А чего там смотреть? Я уверен, что все нормально.

— Хорошо. — Я повернулся к «шимпанзе». — Отнесите чемодан в бунгало. Миссис Бенсон покажет, куда его поставить.

Раймондо и Ник вышли из бунгало, уже без ящиков. Раймондо направился к нам.

— Отличный у вас дом, мистер Бенсон, — застрекотал он. — Продукты доставлены по назначению. — Он перевел взгляд на Тимотео, и улыбка сменилась презрительной усмешкой. — Привет, мистер Саванто. Готовитесь к стрельбе? Пиф-паф, ой-ей-ей?

В армии мне частенько приходилось иметь дело с такими вот наглецами. Я решил сразу же поставить на место этого волосатого болтуна.

— Отнеси патроны и ружье в тир! — гаркнул я голосом армейского сержанта. Думаю, меня было слышно за полмили. — Какого черта ты здесь прохлаждаешься?

Едва ли пощечина удивила бы Раймонда больше, чем мой окрик. На мгновение он растерялся, но затем его лицо окаменело, а глаза яростно блеснули.

— Вы это мне?

Попадались мне и крепкие орешки, которые не реагировали на голос. Таким приходилось объяснять, кто здесь старший по званию. С Раймондо, правда, мы были на равных, но меня это не волновало. Меня вдохновляла облигация на сумму в двадцать пять тысяч долларов, да и в драке, похоже, я бы с ним справился, несмотря на его мускулы.

— Ты слышал меня, красавчик? Делай, что тебе сказано, и поменьше болтай!

Мы смотрели друг на друга. Он едва не бросился на меня, но в последний момент сдержался. На его лице появилась злобная улыбка.

— Хорошо, мистер Бенсон.

— И прекрати улыбаться по каждому поводу. Мне это не нравится.

Он взглянул на Тимотео, затем на Ника.

— Вы не должны так говорить со мной. — В его голосе не чувствовалось уверенности. Правда, боялся он не меня, а своего босса.

— Неужели? А кто ты такой, черт побери? — проревел я. — Я говорю так, как мне хочется! Я тут хозяин! Если тебе это не нравится, катись к чертовой матери и скажи об этом своему боссу. И не забудь повторить то, что ты говорил мне. Насчет его правой руки, левой руки и левой ноги. Возможно, он обхохочется, но лично я в этом сомневаюсь. Отнеси в тир патроны и ружье, и чтобы я тебя больше не видел!

Повисла тяжелая тишина. Раймондо посерел под загаром. Он никак не мог решить, броситься на меня или смириться.

— Никто… — начал он дрожащим от негодования голосом.

Но я уже видел, что он проиграл.

— Ты меня слышал? Проваливай!

И Раймондо медленно пошел к грузовичку. Сел за руль, подождал, пока Ник залезет в кабину, и покатил к тиру.

Тимотео стоял как зачарованный, глядя в мою сторону. Я улыбнулся:

— Не нравится мне этот парень. Я долго прослужил в армии. Если мне кто-то не нравится, я привожу его в чувство. Так вы действительно не хотите выпить кофе?

Он шумно сглотнул и покачал головой.

Подошел водитель «Кадиллака», наблюдавший за нашей стычкой с Раймондо из кабины.

— Извините, сэр, — подобострастно обратился он ко мне. — Вы позволите мне поговорить с мистером Саванто?

Похоже, его мне удалось напугать.

— Валяйте, — ответил я и направился к бунгало.

Люси стояла на веранде. Я знал, что она все видела и слышала, и хотел успокоить ее.

— Я должен был поставить его на место, дорогая. Не волнуйся. Теперь он будет как шелковый.

— О, Джей! — Она вся дрожала.

— Не надо, детка, забудь об этом. — Я быстро поцеловал ее. — Не пугайся. — Я ободряюще улыбнулся, но она все так же испуганно смотрела на меня. — Это профессиональный прием. Стоит только гаркнуть как следует, и все становится на свои места.

— Извини, Джей. — Она попыталась улыбнуться. — Я никогда не слышала, чтобы ты так кричал.

— Люси, это же профессиональный прием. В армии без этого никуда. — Я уже начал проявлять нетерпение. Драгоценное время уходило впустую. — Ты поедешь в банк?

— Да.

— Если тебе что-то понадобится, покупай. Ты посмотрела, какие они привезли продукты?

— Еще нет.

— Посмотри, пожалуйста. Если чего-то не хватает, купи. Хорошо?

— Да.

Я услышал, как ожил мотор «Кадиллака». Автомобиль развернулся и тронулся в обратный путь. Тимотео, стоя на том же месте, смотрел ему вслед, заложив руки за спину. Мне он напоминал собачонку, брошенную хозяином.

— Я должен заняться Тимотео. Увидимся за ленчем, — сказал я и спустился с веранды.

Услышав мои шаги, Тимотео обернулся.

— Пойдемте в тир, — предложил я, — там и поговорим.

Грузовичок как раз отъехал от тира и взял курс на пальмы. Молча мы вошли в прохладу и полумрак пристройки. В сотне ярдов от нас на жарком солнце застыли мишени.

У одной из деревянных скамей стояли два ящика с патронами, тут же лежало ружье в брезентовом чехле.

— Это ваше ружье?

Тимотео кивнул.

— Присядьте и расслабьтесь.

Он опустился на скамью так осторожно, словно боялся, что она развалится под ним. По его смуглому лицу катились крупные капли пота. Руки дрожали и подергивались. Куда там стрелять, он был пугливее старушки, обнаружившей под кроватью вора.

Мне приходилось видеть таких новобранцев. Они ненавидели оружие, ненавидели грохот выстрелов, их не возбуждало попадание в цель. В армии существовало два способа, позволяющих чего-то от них добиться. Первый — мягкий, осторожный, когда с новобранцем обращались, как с нервной лошадью. Если это не помогало, приходилось переходить на крик, чтобы напугать их до смерти. Если и это не действовало, тратить время на такого идиота считалось бессмысленным. С Тимотео такой вариант не проходил. Для меня он был не новобранцем, а двумя облигациями стоимостью в пятьдесят тысяч долларов.

— Мне кажется, мы отлично поладим. — Я сел на соседнюю скамью, достал пачку сигарет и предложил Тимотео.

— Я… я не курю.

— Правильно делаете. Мне бы тоже следовало бросить, но не могу. — Я закурил, глубоко затянулся и выпустил дым через ноздри. — Как я уже сказал, мы поладим. Должны поладить. — Я улыбнулся: — Вам предстоит тяжелая работа, но хочу, чтобы вы знали, что я всегда готов прийти вам на помощь. Я могу вам помочь и обязательно помогу.

Он сидел и смотрел на меня. Как он отреагировал на мои слова, я не знал. Очки скрывали выражение его глаз, а глаза мужчины в такие моменты — самый верный индикатор.

— Могу я звать вас Тим?

Его брови сошлись у переносицы, затем он кивнул:

— Как хотите.

— А вы зовите меня Джей, идет?

Вновь кивок.

— Так вот, Тим, давайте взглянем на ружье, которое купил вам отец.

Он ничего не ответил. Заерзал на скамье и посмотрел на брезентовый чехол.

Я достал ружье из чехла. Как я и ожидал, отличная штука. Впрочем, других «Уэстон-и-Лиис» не изготовляли. Если он не научится стрелять из такого ружья, подумал я, то не стрелять ему вовек.

— Отличное ружье. — Я надорвал одну из коробок с патронами и зарядил его. — Я хочу, чтобы вы посмотрели на крайнюю слева мишень.

Он медленно повернул голову и уставился в указанном мной направлении.

Я выстрелил шесть раз подряд. Середина мишени вывалилась и упала на песок.

— И вы скоро будете стрелять точно так же, Тим. Трудно поверить, не правда ли? Уверяю вас, будете.

Черные очки повернулись в мою сторону. Я увидел в них свое отражение. Выглядел я очень скованным.

— Могу я попросить вас об одном одолжении? — поинтересовался я.

— Одолжении? — переспросил он после долгой паузы. — Мне сказали, что я должен выполнять любое ваше пожелание.

— Это совсем не обязательно, но не могли бы вы снять очки?

Он оцепенел, затем подался назад, руки его поднялись к очкам, как бы защищая их от меня.

— Я объясню вам, почему, — продолжал я. — Нельзя стрелять в солнцезащитных очках. Ваши глаза имеют такое же значение для меткого выстрела, как и ружье. Снимите их, Тим. Я хочу, чтобы ваши глаза привыкли к яркому свету.

Медленно он снял очки. Впервые я полностью увидел его лицо. Он оказался моложе, чем я думал: лет двадцати, максимум двадцати двух. Очки совершенно изменяли его внешность. Хорошие глаза: ясные, честные, беззлобные. Но сейчас их переполнял страх. От отца в Тимотео было не больше, чем во мне от Санта-Клауса.

Я сидел рядом с Тимотео, объясняя ему, из каких частей состоит ружье и зачем они нужны, когда на пороге появилась Люси.

Я знал, что напрасно теряю время, но мне хотелось, чтобы он привык ко мне и перестал дрожать. Говорил я спокойно, ровным голосом, стараясь втолковать ему, что ружье может ожить в его руках, подчиняться, как собака, стать другом. Но мои слова отлетали от ученика, как теннисный мяч от бетонной стены. Армейская служба, однако, научила меня, что просвет появляется именно в тот момент, когда начинает казаться, что все усилия напрасны. Приход Люси нарушил уже начавший было налаживаться контакт, поэтому кровь ударила мне в голову.

— Извини, Джей, — похоже, она заметила мою реакцию, — я не хотела мешать тебе…

— В чем дело? — От моего рыка Тимотео окаменел. Люси даже отступила на шаг.

— Машина не заводится.

Я глубоко вздохнул. Взглянул на часы. Изумился, увидев, что чуть ли не час обхаживал этого балбеса. Коротко глянул на него. Он смотрел себе под ноги, на лбу у него пульсировала вена. Люси и мой армейский голос обратили в прах все, чего мне удалось добиться за этот час.

Я положил ружье на скамью.

— Что с ней?

Люси напоминала ребенка, которого застали с банкой варенья, в которую он залез без разрешения.

— Я… я не знаю. Она просто не заводится.

Я попытался подавить поднимающееся во мне раздражение, и мне это удалось.

— Хорошо, пойдем посмотрим, — сказал я и добавил, повернувшись к Тимотео: — Подождите здесь. Пусть ваши глаза привыкают к солнцу. Очки не надевайте.

Он что-то пробубнил в ответ, но я уже шел к двери. Люси посторонилась, давая мне пройти.

— Ты нажимала на педаль газа?

— Да.

— Нашла же она время сломаться. Ничего, у меня она заведется. — Я не сомневался, что Люси где-то напортачила, и злился на нее, потому что она пришла в тот самый момент, когда Тимотео начал успокаиваться.

«Фольксваген» стоял под навесом из пальмовых листьев. Я рывком открыл дверцу и сел за руль в уверенности, что уж у меня-то осечки не будет.

Люси стояла у дверцы.

Убедившись, что переключатель скоростей в нейтральном положении, я повернул ключ зажигания. Что-то заскрежетало, но мотор не завелся. Я повторил то же самое трижды, прежде чем понял, что машина неисправна. Выругавшись про себя, я сердито глянул на запыленное ветровое стекло. Предстояло решить, что для меня важнее: завести машину или учить Тимотео стрелять.

У меня на руках облигация в двадцать пять тысяч долларов. Все равно что двадцать пять тысяч наличными. Облигация должна храниться в сейфе. Вдруг с ней что-то случится? Кто-то украдет ее у меня, или она сгорит вместе с бунгало. Можно представить, какой скандал закатит Саванто, если окажется, что она пропала.

Я вышел из машины, обошел ее сзади, открыл капот. Если мотор не заводится, первым делом надо проверить распределитель зажигания и почистить свечи. Одного взгляда мне хватило, чтобы понять причину отказа: на распределителе зажигания не хватало крышки.

Это охладило меня. Я уже не сердился на Люси. Наоборот, меня вновь охватило чувство, будто рядом затаился враг.

— Неудивительно, что ты не смогла завести машину. Кто-то снял крышку распределителя зажигания. Облигация у тебя с собой?

Глаза Люси широко раскрылись, она полезла в сумочку, вытащила конверт с облигацией.

— Я и не рассчитывал, что все будет просто, дорогая. Надо попотеть, чтобы заработать большие деньги. Теперь слушай. Я рассказал тебе не все из того, что говорил мне Саванто. Он предложил мне отправить тебя к каким-нибудь родственникам, пока я буду учить Тимотео. Я могу вызвать такси и отвезти тебя в отель. Деньги у нас есть, и пожить там тебе придется лишь девять дней. Как ты на это смотришь?

— Я не поеду! — выглядела она испуганной, но ответила решительно.

— Отлично. — Я сунул конверт в карман, затем шагнул к Люси и обнял ее. — Я не хочу, чтобы ты уезжала. Займи Тимотео, пока я поговорю с Раймондо. Готов поспорить, это он снял крышку.

— Будь осторожен, Джей. Меня пугает этот человек.

— Я его не боюсь. — Я поцеловал Люси и направился к пальмам. Ходить по песку, да еще в жару, удовольствие небольшое. Я весь вспотел, пока добрался до грузовичка.

Раймондо и Ник ставили палатку. Место они выбрали лучше некуда: тень, пляж, море. Работал, конечно, Ник, его гавайская рубашка почернела от пота. Раймондо пел. Голос у него был хороший. С таким голосом он мог бы выступать на эстраде.

Он замолчал, увидев меня, что-то сказал Нику. Тот поднял голову, посмотрел в мою сторону, а затем вновь ударил молотком по колышку.

Раймондо зашагал мне навстречу легкой походкой, уверенный в себе.

Я остановился в шести футах от него. Остановился и он.

— Ты снял крышку распределителя зажигания с моей машины? — резко спросил я.

— Совершенно верно, мистер Бенсон. Она у меня… таков приказ.

— Мне она нужна.

— Да, конечно. — Он улыбнулся во весь рот. — У меня приказ мистера Саванто: никто не приезжает сюда, никто не уезжает отсюда, так он понимает секретность. Вы можете позвонить мистеру Саванто, если не верите мне. — Он склонил голову набок. — Вы выполняете свою работу, я — свою. Мотор грузовика тоже не заводится.

Я быстро все просчитал. Саванто мог отдать такой приказ. У нас не было повода ехать в город, кроме как для того, чтобы положить облигацию в банк. Если Саванто придавал столь серьезное значение секретности, он, конечно, мог принять меры, чтобы воспрепятствовать нашему с Люси отъезду, но, с другой стороны, не захотел ли Раймондо поквитаться со мной таким способом за то, что я наорал на него?

— Я поговорю с твоим боссом. Если это твои выдумки, я вернусь, и тогда пеняй на себя.

— Поговорите, — уверенность прямо-таки распирала его. — Поговорите с вашим боссом, он вам все скажет. — Раймондо подчеркнул слово «вашим». Я это заметил.

Я не спеша вернулся к бунгало. На открытом солнце особо не побегаешь, да и, кроме того, мне было о чем подумать. Если Раймондо сказал правду, у меня появились лишние хлопоты. Двадцать пять тысяч не принадлежащих мне долларов.

Войдя в бунгало, я прямиком направился к телефону. Никаких гудков. Мертвая тишина. Я сел в мое любимое кресло и закурил. Машины нет… телефона нет… до города пятнадцать миль. Как говорится, полная изоляция.

Меня это не тревожило. Мне не раз приходилось попадать в аналогичные ситуации. Я встал и прошел на кухню, чтобы посмотреть, что у нас имеется из еды. Скоро выяснилось, что от голода мы не умрем. Привезенные продукты трое взрослых с трудом съели бы за два месяца. Хватало и выпивки: шесть бутылок шампанского, множество банок пива, виски, джин, томатный сок.

Мы вполне могли обойтись без магазинов. Но что делать с облигацией мистера Саванто?

Решение я нашел не сразу, пришлось поломать голову. Я понимал, что трачу драгоценное время, но не мог вернуться к Тимотео, не спрятав облигацию в надежное место.

В буфете я взял небольшую жестяную коробку из-под печенья, положил в нее конверт с облигацией, закрыл крышку и заклеил ее липкой лентой.

Я вышел из бунгало через черный ход и оказался в тени росших рядком пальм. Огляделся, как оглядывался во Вьетнаме, прежде чем лечь в засаду. Убедившись, что я один и никто за мной не наблюдает, я вырыл под третьим по счету деревом глубокую яму, сунул туда жестянку и завалил песком. Еще несколько минут ушло на то, чтобы заровнять мои следы у дерева.

Затем я отряхнул песок с рук и взглянул на часы. Тимотео в тире почти три с половиной часа и еще ни разу не выстрелил!

Я поспешил к своему ученику. «Если я хочу его чему-нибудь научить, — говорил я себе, — мне надо перестать отвлекаться на другие дела». А прежде чем мы начнем стрелять, его надо хоть немного успокоить.

Я подошел к пристройке. Песок заглушал мои шаги. До меня донесся голос Люси — очень веселый. Я остановился у стены и прислушался.

— Я была такой же, как вы, пока не встретила Джея, — щебетала Люси. — Вы, возможно, не поверите, но это чистая правда. Я и теперь всего боюсь, но не так, как прежде. До Джея я была такая задерганная, что вздрагивала, увидев свое отражение в зеркале. Виноват, наверное, отец… — Она помолчала. — Говорят, что многие дети, у которых что-то не так, во всем винят родителей. Как по-вашему?

Я смахнул со лба пот и придвинулся ближе к стене. Мне хотелось услышать ответ.

— Это обычная отговорка. — Я едва узнал голос Тимотео — веселый, спокойный. — Мы все ищем какие-то оправдания нашим действиям. Возможно, виноваты наши родители, но, может, и мы не без греха. Очень удобно сказать, что все было бы иначе, если бы не родители. Есть, конечно, особые случаи, но думаю, что чаще всего помочь себе можем только мы сами.

— Вам повезло, если вы так думаете. А я уверена, что во многом виноват мой отец.

— В чем?

— В том, что я такая дерганая. Видите ли, он хотел мальчика. И убедил себя, что иное просто невозможно. Когда родилась я, он не пожелал признать, что я — девочка и останусь ею. Отец всегда заставлял меня носить брюки. Он хотел, чтобы я делала то, что делают мальчики. Наконец, он понял, что это бесполезно, и забыл про меня… игнорировал полностью. А я так хотела, чтобы он хоть немного любил меня! Любовь для меня очень важна. — Вновь пауза. — Вы думаете, я не права?

— Я не знаю, — голос Тимотео стал бесстрастным. — Меня воспитывали иначе. Разве ваша мать не любила вас?

— Она умерла при родах. А ваша мать?

— В Братстве женщины не в счет. Я даже редко видел ее.

— В Братстве? А что это такое?

— Образ жизни… не стоит говорить об этом. — Опять долгое молчание. — Вот вы сказали, что всего боитесь. Почему? По вам этого не видно.

— Сейчас, конечно, меньше, чем раньше. Я не чувствую уверенности в себе. Мне кажется, что я хуже других. Я почти падаю в обморок, когда гремит гром. С Джеем мне стало легче. Он добрый, отзывчивый, хотя иногда кричит и хмурится. Он… в общем, вы все увидите сами. Даже не знаю, почему я говорю об этом. — Она рассмеялась. — Вы были таким подавленным и взволнованным, вот я и решила вас отвлечь.

— Я вам очень благодарен, миссис Бенсон.

— Пожалуйста, зовите меня Люси. В конце концов, вы будете жить у нас несколько дней, и я хочу, чтобы мы стали друзьями. — Помолчав, она добавила: — Это ваше ружье?

— Да.

— Можно я попробую выстрелить из него? У Джея и в мыслях нет научить меня стрелять. Сам-то он стреляет превосходно. Иногда мне даже не верится, что можно так метко стрелять. Вы покажете мне, как стрелять из ружья, Тим?

— Боюсь, мистеру Бенсону это не понравится.

— Он не станет возражать. Кроме того, он чинит машину. Пожалуйста, покажите мне.

Должно быть, она взяла ружье, потому что Тимотео вскрикнул:

— Осторожно! Оно заряжено!

— Покажите мне, — настаивала Люси.

— Я мало что в этом понимаю. Мне кажется, не стоит. Давайте лучше подождем мистера Бенсона.

— Вы должны разбираться в этом лучше меня. Я не собираюсь ждать. Я хочу стрелять. Что мне нужно делать?

— Положите ружье на скамью.

— Не хочу!

Люси никогда не стреляла. Она могла убить его. Он мог убить ее. Я было рванулся к двери, но сдержался. У нее получалось лучше, чем у меня. Риск мог оправдаться.

— Подождите! — услышал я. — Ружье надо держать крепко. Сильнее прижимайте его к плечу, иначе при выстреле оно вас ударит. И все-таки давайте подождем.

— Вот так?

— Еще сильнее. Люси, пожалуйста… не надо.

Грохот выстрела. Вскрик Люси.

— Больно!

— Вы попали в мишень! — возбужденный возглас Тимотео. — Посмотрите!

— Я и хотела попасть. — Пауза. — Для первого выстрела неплохо. Теперь ваша очередь.

— Я не умею.

— Тим Саванто! Если вы не сможете сделать выстрел лучше, чем я, вам не останется ничего другого, как провалиться сквозь землю от стыда. — Люси рассмеялась.

— Я не люблю оружия.

— Тогда я попробую еще раз.

Долгая пауза, грохот выстрела.

— О!

— Вы чуть дернули ружьем перед самым выстрелом. Я видел. Дайте мне попробовать.

— Ставлю десять центов, что вы не сможете выстрелить точнее, чем я, — в голосе Люси слышалась дружеская насмешка. — Ставлю десять центов. Спорим?

— Спорим.

Снова пауза, выстрел.

— Обманщик! — с притворным негодованием воскликнула Люси. — Вы говорили, что не умеете стрелять! Вы украли мой десятицентовик!

— Извините, — рассмеялся и Тимотео. — Это шутка. Забудем о споре. Я бы не стал платить, если б проиграл… честное слово.

Я решил, что пора появиться на сцене. Отошел на десяток шагов, а затем, посвистывая, направился к двери.

Войдя в пристройку, я сразу почувствовал, как изменилась атмосфера. Тимотео держал в руках ружье. Одного взгляда на меня хватило, чтобы он окаменел. Его глаза наполнил страх, он стал похож на собачонку, ждущую пинка от хозяина. Люси сидела на скамье, лицо у нее раскраснелось, глаза блестели. Но блеск тут же исчез, и она смотрела на меня, будто спрашивая, не натворила ли она чего.

— Что у вас тут делается? — Я улыбнулся Люси, но почувствовал, что улыбка вышла натянутой. — Я слышал стрельбу.

Она попыталась подыграть мне, но не слишком удачно.

— Да… и я попала в мишень. Так что в нашей семье метко стреляешь не только ты. Посмотри сам…

Не обращая внимания на Тимотео, я взглянул на дальнюю мишень. Дырка во внешнем кольце и еще одна — у центрального круга.

— Так, так! Интересное дело. Выстрел в круг весьма неплох.

— Я так и знала! Вы, мужчины, всегда заодно. Это он. Я попала во внешнее кольцо.

Даже мне этот диалог показался ужасным. Я повернулся к Тимотео и улыбнулся:

— Видите? Все не так уж страшно, не правда ли? Это хорошее начало. Продолжайте. Патронов у нас хватит. — Я посмотрел на Люси. — У меня есть ружье, которое тебе подойдет. Ты хочешь стрелять вместе с ним?

Поколебавшись, Люси кивнула.

Я подошел к ящику, где хранились ружья, открыл замок, откинул крышку и достал ружье, из которого Ник Льюис учил стрелять женщин. Зарядил его и передал Люси.

— Подождите, пока я поставлю новые мишени, а затем сделайте по пятьдесят выстрелов. Хорошо?

Тимотео сжался, словно кролик, который готов броситься наутек. Я сделал вид, что не заметил этого. Вышел на солнце и поставил новые мишени.

— Можете начинать! — крикнул я. — А я побуду в бунгало. Мне надо написать несколько писем. Я хочу, чтобы к моему возвращению вы разнесли эти мишени в клочья.

Я улыбнулся, помахал им рукой и направился к бунгало. Прошел на кухню, достал из холодильника банку пива. Так рано я обычно пиво не пил, но после прогулок по жаре меня мучила жажда. Сел на веранде, выпил полбанки, выкурил сигарету.

Выстрелов не было.

Я подождал еще пять минут… Тишина. Допив пиво, я бросил недокуренную сигарету и вынул из пачки новую. Часы показывали 10.43. Тимотео находился в тире уже четыре часа и сорок пять минут. За это время он выстрелил один раз.

Чем они там занимаются? Кровь вновь ударила мне в голову. Люси должна знать, как важно для меня научить этого парня стрелять. Неужели они до сих пор сидят и обсуждают своих родителей, свои страхи и свои слабости?

Я вскочил, но потом заставил себя снова опуститься на стул.

«Надо дать ей время», — сказал я себе.

Время? Черт! Времени-то у меня как раз и нет.

Слушая их разговор, я решил, что она нашла правильный подход к Тимотео. В конце концов, у нее он попал в мишень, но теперь… Почему они не стреляют?

Я просидел на веранде двадцать пять минут. Каждую секунду я ожидал услышать выстрел. Время шло, а его все не было.

Это начало меня злить. Я проклинал Тимотео и ругал Люси. Что за игру они затеяли? Я встал, выбросил четвертую по счету сигарету и пошел к тиру.

Плевать я уже хотел на Тимотео и на его нервы. Если бы понадобилось, я бы дал ему хорошего пинка.

Когда я ворвался в пристройку, меня встретила тишина. В тире было пусто. Оба ружья лежали на одной из скамеек. Мишени так и остались нетронутыми. Ящерица метнулась вверх по стене, показывая, что жизнь идет своим чередом.

Я вышел из пристройки, кипя от ярости, и заметил две цепочки следов, ведущих к морю. Подняв голову, я оглядел берег.

Они шли рядышком, по самой кромке воды. Тимотео наклонил голову, слушая Люси, которая сняла сандалии и держала их в руке. Похоже, они забыли обо всем на свете.

Я, однако, не мог позволить себе такой роскоши.

Глава 3

Стоя под жарким солнцем, я решил, что могу выбрать один из двух вариантов: оставить их вдвоем или подойти к ним, схватить Тимотео за шиворот, отволочь в тир, сунуть ружье в руки и заставить стрелять до изнеможения. Стоял я долго, затем развернулся и, сдерживая ярость, направился к бунгало. По крайней мере, при Люси Тимотео попал в центральный круг мишени, и у меня не было уверенности, что я смогу добиться от него того же.

Чтобы как-то занять себя и немного успокоиться, я рассортировал консервы и убрал их в буфет. Две бутылки шампанского и дюжину банок пива поставил в холодильник.

«На ленч, — решил я, — у нас будет томатный сок, куриное мясо, компот из персиков и фруктовый салат». Выставив на стол банки с продуктами, я взял из холодильника банку пива, отнес на веранду и сел, все еще кипя от ярости.

Часы показывали 11.36.

Пляжа мне видно не было — обзор загораживала пристройка. Я думал об облигации, похороненной мной в песке.

«Мой сын должен стать таким же стрелком, как вы, — сказал Саванто. — Сейчас век чудес». Похоже, и в самом деле помочь мне может только чудо, если мы будем продолжать так, как начали. Я выкурил три сигареты и допил пиво, когда из-за пристройки появилась Люси. Она быстро шла с сандалиями в руке.

Одна!

Я с трудом заставил себя удержаться на месте.

Почему одна?

Я ждал. Она подошла, слегка запыхавшись. По выражению ее лица я понял, что она испугана.

— Привет! — Я взглянул на нее так, как смотрел в армии на полных идиотов. — Поболтали неплохо?

Она вздрогнула.

— Ничего другого не оставалось. — Она слишком торопилась все мне объяснить. — Когда ты ушел, он не мог взять ружье в руки. Ты насмерть перепугал его.

— Неужели? — Я едва сдерживал себя. — Что происходит с этим слизняком? У него не все в порядке с головой?

— Ты пугаешь его, Джей.

— Правда? — Я побагровел. — Если он будет продолжать вести себя, как чертова примадонна, вот тогда я действительно напугаю его. Где он?

— Я попросила его остаться на пляже, пока не поговорю с тобой.

— Что он там делает… бросает камешки в воду? Ты понимаешь, что он должен стрелять? Ты понимаешь, что мы не получим деньги, если он не научится стрелять? Ты это понимаешь?

Она посмотрела мне в глаза.

— Именно потому, что я понимаю, как важно для тебя выполнить эту работу, я и стараюсь тебе помочь.

— И твоя помощь состоит в том, что ты уводишь его на прогулку?

— Я пытаюсь помочь ему раскрыться, а ты мешаешь ему сделать это.

— Мешаю ему раскрыться? — рявкнул я. — Я и так глажу его по шерстке! Я оставил его с тобой, лишь бы он стрелял. И что из этого вышло? Вы ушли гулять!

— Ты, похоже, не понимаешь, что пугаешь людей, Джей.

— А теперь ты хочешь сказать, что я пугаю и тебя, не так ли?

Она кивнула. Ее пальцы сжались в кулачки. Выглядела она очень испуганной.

— Да. С тех пор как все это началось, ты стал совсем другим. Да, ты пугаешь меня.

Я шлепнул ладонями по коленям. От резкого звука она даже подпрыгнула.

— Извини. Я не хотел тебя пугать, но для меня очень важно научить его стрелять. Времени-то у нас совсем ничего. — Я искал способ разрядить обстановку. — Хочешь пива?

— Да, пожалуй.

Я пошел на кухню, достал из холодильника банку, открыл ее, налил полный стакан и отнес его Люси. Она сидела лицом к тиру. Я дал ей стакан, пододвинул стул и сел рядом.

Напряжение спало. Я наблюдал, как она пьет пиво. Ее рука чуть дрожала. Я ждал.

— Видишь ли, Джей… он не хочет стрелять.

Я уставился на Люси.

— Он не хочет стрелять?

— Нет.

— Прекрасно! Замечательно! Только этого мне сегодня и не хватало! — Я отбросил недокуренную сигарету. — Значит, он не хочет стрелять? Так какого черта он приехал сюда? Его папаша говорил, что этот подонок осознает всю ответственность. А теперь ты заявляешь, что он не хочет стрелять!

— Он боится своего отца.

Я взъерошил себе волосы.

— Но тебя он не боится… Это интересно.

— Мы очень похожи.

— Как бы не так! Не сравнивай себя с этим оболтусом, Люси. Мне это не нравится.

— Мы думаем одинаково, Джей.

Я вновь закурил.

— Я тебе не верю, да это и не важно. Давай начнем сначала. Ты поговорила с ним. Выяснилось, что ему наплевать, потеряет его отец полмиллиона долларов или нет.

— Он этого не говорил.

— И ему, естественно, наплевать, получим мы пятьдесят тысяч или нет. — Я наклонился вперед. Мое лицо перекосило от ярости. — Но мне не наплевать! И его отцу тоже! Поэтому он будет стрелять, даже если мне придется избить его до полусмерти. Он обещал отцу, что будет помогать мне, и другого выхода у него нет!

Люси поставила на стол недопитый стакан, положила руки на колени и уставилась на них, словно видела их впервые в жизни.

— Ты не сможешь заставить его стрелять, Джей, пока он этого не захочет. И ты это знаешь.

— Значит, я заставлю его захотеть!

После долгой паузы Люси подняла глаза на меня.

— И как ты это сделаешь?

Да… вопрос на засыпку.

— Я поговорю с ним. — Ответ не показался убедительным даже мне самому. — Я постараюсь доказать ему, что это очень важно.

— К деньгам он безразличен, Джей. Мы говорили об этом.

— Конечно. Это же не его деньги. Это деньги его отца и мои. Чему уж тут удивляться.

— Он безразличен и к собственным деньгам.

Я старался держать себя в руках.

— А теперь послушай, Люси. В армии мне попадались такие, как он, и я делал из них хороших стрелков. Поначалу всегда идешь им навстречу, но потом приходится их ломать. — Я помолчал, затем продолжил: — Я прихожу к выводу, что у Саванто были основания завести разговор о твоем отъезде. Я хочу, чтобы ты собрала чемодан и поехала в Парадиз-Сити. Номер в отеле я тебе сниму. Я хочу, чтобы ты пожила там девять дней и забыла о Тимотео. Я хочу, чтобы ты уехала немедленно.

— Ты хочешь, чтобы я уехала, потому что намерен обращаться с Тимотео так, как не решился бы в моем присутствии? Я права, Джей?

Она не ошиблась, хотя признаваться в этом я не собирался.

— Не болтай ерунды. Этот парень должен понять, что такое дисциплина. В армии, как ты знаешь, женщин нет. Вот я и хочу, чтобы ты уехала. Это важно. Тебе незачем здесь оставаться.

— Я приготовлю ленч.

— Люси! Ты слышала, что я сказал? Я хочу, чтобы ты уехала.

Она поднялась.

— Я приготовлю ленч, — сказала она и ушла на кухню.

Я посидел еще пару минут, выпуская пар, затем последовал за ней.

Она разглядывала стоящие на столе банки.

— Это наш ленч, Джей?

— Если ты не возражаешь.

Люси начала открывать консервы.

— Я хочу, чтобы ты уехала после ленча.

— Я не уеду. — Она вылила суп в кастрюльку и посмотрела на меня. — Я не уеду, Джей. — Ее глаза блестели от слез, но губы решительно сжались. — Ты сказал: «Что бы ни случилось, Люси, я тебя люблю. Потом ты оглянешься назад и простишь меня, если я тебя обидел». Вот что ты сказал. — По ее телу пробежала дрожь, она отвернулась к окну. — Сейчас ты обижаешь меня, но потом я оглянусь назад и прощу тебя.

Меня словно обдало холодной водой. Ярость испарилась, как дым. Я поднял руки.

— Хорошо, Люси, ты победила. Я не собираюсь терять тебя из-за пятидесяти тысяч долларов. Поэтому я отказываюсь от своего обещания и скажу Тимотео, чтобы он выматывался отсюда к чертовой матери. Будем жить, как прежде, и постепенно встанем на ноги. Ты этого хочешь?

Люси смотрела на вскрытую банку с куриным мясом.

— Выглядит аппетитно. Ты голоден?

— Ты слышала, что я сказал?

Слезинка скатилась по ее щеке.

— Да, я слышала. — У нее задрожали губы. — С тобой иногда трудно, Джей. Иногда ты бываешь, груб, но я знаю, что ты не из тех, кто останавливается на полпути.

Какие-то мгновения я стоял и смотрел на нее. Когда же до меня дошел смысл ее слов, я схватил Люси, поднял на руки и метнулся в спальню.

— Джей! Что ты делаешь? — Она попыталась вырваться из моих объятий. — Джей! Надо готовить ленч! О, Джей, ты сумасшедший!

Я расстегнул пуговицу на ее джинсах, дернул вниз «молнию» и рывком стащил с нее джинсы, поставив ее чуть ли не на голову.

Она протестовала, смеясь и плача одновременно.

Я мог не найти подхода к Тимотео Саванто, но не к своей жене.

Хемингуэй как-то написал: если мужчина и женщина вместе достигают вершины блаженства, то содрогается земля… не часто, но иногда.

Ну, в этот раз земля дрогнула наверняка.

— Джей… я могу забеременеть.

Я открыл глаза, увидел блики солнечного света на потолке, затем повернулся на бок и посмотрел на Люси.

— Ты бы этого хотела?

— Да. А ты?

— Наверное. Я бы научил мальчугана стрелять.

— Может, родится девочка.

Я улыбнулся:

— Тогда ты будешь учить ее, как стать такой же красивой, доброй, чуткой и сексуальной. — Наши взгляды встретились. — Извини, дорогая. Незачем мне было выходить из себя. Извини.

Она коснулась моей руки:

— Все нормально. Джей… правда.

По ее улыбке я понял, что это так.

— Ты действительно думаешь, что можешь забеременеть? — спросил я.

Люси хихикнула.

— Именно так делаются дети. Все возможно. — Она соскользнула с кровати и надела джинсы. — Посмотри на часы!

12.43.

— Я его приведу, — заявил я. — А ты готовь ленч.

— Нет… не ходи. Он сказал мне, что не придет на ленч. Он ест один раз в день.

Я пожал плечами, подумав, что он настоящий чудик.

— Хорошо, но помни, пожалуйста, что я ем три раза в день.

— Как будто я могу об этом забыть!

Она упорхнула на кухню.

Я тоже встал. Час в постели явно пошел мне на пользу. Я чувствовал, что наладил отношения с Люси, теперь предстояло налаживать их с Тимотео.

После ленча мы с чашечками кофе сидели на веранде.

— Что ты собираешься делать, Джей?

— Пойду на пляж и поговорю с ним. Не волнуйся, Люси, я не собираюсь кричать на него. Буду гладить по шерстке. Ты дозвонилась до наших шестерых учеников?

— Я… я забыла. — Она покраснела.

— Не важно. Телефон не работает.

Люси вопросительно взглянула на меня.

— Что с ним?

— То же, что и с машиной. Мы отрезаны от мира на девять дней. Раймондо обеспечивает секретность.

— Это безумие!

— Похоже, что так. Я полагаю…

Тут я заметил, что она меня не слушает. Она оцепенела, увидев что-то за моей спиной, и страх вновь наполнил ее глаза.

Я обернулся.

Раймондо прислонился к одному из столбов, поддерживающих крышу веранды. Прищурившись, он смотрел на меня.

Я допил кофе и спросил, что ему нужно.

— Могу я поговорить с вами? — вежливый тон, никаких улыбок.

— Я слушаю.

Он взглянул на Люси.

— Давайте пройдем в тир.

Я поднялся.

— Пора работать. — Я улыбнулся Люси. — До скорого.

Из тени веранды я вышел на солнечный свет и направился к тиру. Раймондо пристроился рядом. По пути мы не произнесли ни слова.

— Что ты еще придумал?

— Придумал не я, а вы. Почему он не стреляет?

— Послушай, красавчик, твое дело — секретность, а мое — стрельба. Так?

Его глаза буравили меня.

— Пора вам спуститься на землю, солдат. Вы, похоже, не понимаете, в какую попали передрягу.

— Ты опять слишком много болтаешь. Так что закрой пасть. Я занимаюсь своим делом, ты — своим. Я не лезу к тебе, и ты, пожалуйста, не суйся ко мне. А теперь проваливай!

Он вошел в пристройку и сел на одну из скамей. Мне не оставалось ничего другого, как войти следом.

— Я же сказал… проваливай!

Он посмотрел на меня.

— У вас трудности с Тимотео?

— Отстань.

— Если да, я могу помочь. Для этого я здесь.

— Правда? Я думал, что ты обеспечиваешь секретность.

— И это тоже.

Тут я вспомнил слова Саванто: «Завтра с Тимотео приедут два моих человека. Они будут следить за тем, чтобы посторонние не подходили к школе, и приглядят за Тимотео, если тот выйдет из-под контроля».

Я опустился на соседнюю скамью. Задумался, затем пожал плечами.

— Пожалуй, у нас не все гладко. Он не хочет стрелять.

— Ясно. Почему вы не сказали мне? Я все улажу.

Он сказал это так уверенно, что я взглянул на него.

— Я не прошу ничего улаживать. Что с ним вообще творится?

Раймондо усмехнулся:

— Трус он, вот и все. Вы и миссис Бенсон были с ним с шести утра. За это время он выстрелил дважды. Я поговорю с ним.

— Что вы ему скажете?

Блеснули белые зубы.

— Это останется между мной и Тимотео, солдат.

— Сначала поговорю с ним я. Сегодня утром он так нервничал, что не мог держать в руках ружье. Ему дали время, чтобы он успокоился. Если ничего не получится, с ним поговоришь ты.

— Хорошо. Даю вам два часа.

— Ничего ты мне не даешь! Я сам скажу тебе, когда ты сможешь с ним поговорить. Понятно?

Раймондо смотрел на меня с такой насмешливой жалостью, что я едва сдержался, чтобы не ударить его.

— О-ля-ля! Сколько гонора! Думаю, что перед тем, как поговорить с Тимотео, мне необходимо кое-что объяснить и вам. — Он пристально посмотрел на меня. — Вы этого не знаете, но положение у вас неважнецкое. Или вы выполняете порученное дело, или пеняйте на себя. Вам пора уяснить, что это не игра. Этот трусохвост должен стрелять, и ваша задача — заставить его. Если вам это не удастся, вы не только потеряете деньги, которые вам обещал Саванто. В этом случае вас ждут большие неприятности.

Кровь бросилась мне в лицо.

— Ты мне угрожаешь?

— Нет. Я никому не угрожаю. Я — посыльный. Я говорю лишь то, что просил передать вам мистер Саванто. Запомните: это не игра. Вам хорошо заплатят. Или вы делаете то, что от вас требуется, или ждите беды. — Раймондо встал. — И не стоит злиться на меня. Я всего лишь посыльный. — Он переступил с ноги на ногу, руки его свободно висели по бокам. Я видел, что он готов к драке. — Вы все поняли, солдат?

— Включите мой телефон. Я поговорю с мистером Саванто. Я намерен сказать ему, что не желаю больше терпеть твое присутствие.

Раймондо улыбнулся:

— Давайте договоримся так. Если он не начнет стрелять к четырем часам дня, я поговорю с ним.

И он ушел. Когда нас разделяло ярдов пятьдесят, он запел. С его внешностью и голосом ему следовало податься на телевидение.

Я нашел Тимотео под пальмой. Он сидел, обхватив колени руками, и смотрел в море.

Я постоял, наблюдая за ним. Он даже не шевельнулся. Казалось, он погружен в глубокий транс.

И я должен научить этого зомби стрелять! В армии через мои руки прошло много неумех, но такого не попадалось.

Я обещал Люси, что буду гладить его по шерстке. Но больше всего мне хотелось пинком поднять его на ноги и погнать к тиру. Я подождал еще минуту, успокаивая нервы, затем направился к нему. Он не замечал меня до тех пор, пока моя тень не упала на его ноги.

Его будто огрели кнутом. В панике он вскочил, озираясь, словно выбирая, куда бежать.

— Привет, Тим. Извините, что напугал вас. Далеко вы забрались, еле нашел.

Черные очки снова закрывали его глаза. Я едва сдержался, чтобы не сдернуть их и не втоптать в песок.

— Ради бога, присядьте, а то создается впечатление, что я вам не нравлюсь.

Я уселся в тени. Тимотео все еще стоял, готовый в любой момент сорваться с места, на виске у него пульсировала жилка.

— Почему бы вам не сесть?

Он шумно сглотнул, затем опустился на песок в пяти футах от меня. Подтянул к груди длинные ноги и уставился в море.

— Я хочу поговорить с вами. Люси убедила меня, что я с начала нашего знакомства взял неверный тон. Я вам должен кое-что пояснить. Видите ли, Тим, в прошлом я был армейским инструктором. В армии не принято обращать внимание на личность человека, и, сам того не желая, я, похоже, настроил вас враждебно по отношению к себе.

Я ждал ответа, но его не последовало. Тимотео, спрятавшись за черными очками, не отрывал взгляда от моря.

Я потер шею, сдерживая раздражение. Напомнил себе о данном Люси обещании.

— Ваш отец хочет, чтобы вы стали классным стрелком. Ему это нужно, чтобы выиграть важное, стоящее больших денег пари. Вы об этом знаете. Он допустил ошибку, заключив это пари, но кто из нас не ошибается? Мне кажется, раз вы — его сын, то должны ему помочь.

Никакой реакции.

— Он обратился ко мне, чтобы я научил вас стрелять. Не знаю, говорил ли он вам, но мне обещали пятьдесят тысяч долларов, если за девять дней я сделаю из вас снайпера. Если вы поможете мне, это возможно.

Молчание.

— Вы провели здесь несколько часов и теперь видите сами, что представляет собой наша стрелковая школа. Это дыра. На ее покупку у меня ушли все деньги, заработанные в армии. Возможно, мне не следовало покупать ее. Но теперь мне нужны дополнительные средства, чтобы поставить школу на ноги. Ваш отец даст их мне при условии, что вы научитесь хорошо стрелять. Имея пятьдесят тысяч, мы с Люси можем рассчитывать, что в скором времени школа начнет приносить доход.

Я смотрел на него, он — в море. Казалось, он не расслышал ни одного моего слова.

Я ждал целую минуту. Меня распирало от желания вскочить и врезать ему ногой.

— Вы уже поговорили с Люси. — Я предпринял последнюю попытку. — Она сказала мне, что вы одинаково смотрите на жизнь. Для нее так же, как и для меня, важно получить деньги, чтобы изменить эту школу. И я хочу знать, Тим, могу ли я рассчитывать на вашу помощь?

Я не сводил с него глаз. Наконец его пальцы сжались в кулаки. Что ж, по крайней мере, это означало, что он не умер.

Я ждал. Я уже сказал все, что мог. Если ответа не будет, решил я, придется преподать ему армейский урок.

За мгновение до того, как я открыл рот, чтобы наорать на него, Тимотео медленно поднялся, а затем, не взглянув на меня, волоча ноги, двинулся к тиру.

Когда он исчез в пристройке, я встал и пошел следом.

Я нашел его у скамьи, на которой лежало ружье. Он снял очки и выглядел несчастным, как вытащенный из воды котенок.

Я зарядил ружье.

— Начинайте, Тим. Можете не спешить. Впереди еще полдня. Постарайтесь целиться в круг. Если не попадете, ничего страшного. Меткость приходит с практикой. Хорошо?

Он взял ружье, подошел к барьеру и начал стрелять.

Шесть первых пуль даже не попали в мишень.

— Хорошо, Тим… подождите. — Я вытащил треногу, которой пользовался Ник Льюис, обучая самых беспомощных женщин, закрепил на ней ружье и отступил в сторону. — Продолжайте.

С треногой он не мог промахнуться. Может, думал я, в нем проснется честолюбие, если он увидит, что способен попасть в цель.

Он выстрелил двадцать раз, прежде чем центральный круг вывалился на песок.

— Молодец, Тим. А все потому, что ружье не дрожало. — Я снял ружье с треноги. — Теперь не спеши. Я хочу, чтобы ты нажимал на спусковой крючок, только когда будешь уверен, что попадешь в цель. Пусть даже у тебя уйдет час на шесть выстрелов.

Пот катился по его лицу. Он целился так долго, что я даже испугался, не парализовало ли его. Наконец он выстрелил. Он попал во внешнее кольцо. По крайней мере, пуля не ушла в никуда.

Еще через час он шесть раз поразил кольцо и единожды попал в центральный круг. Я не ожидал такого прогресса. Он был так скован, мне казалось, будто я слышу, как трещат при движении его мышцы. Я, конечно, хотел, чтобы он продолжал стрелять, но ему, похоже, был необходим перерыв.

— Хорошо, Тим. Давайте прервемся. Жутко хочется пить. Пойдемте к бунгало и покажем Люси, какие у вас успехи.

Он опустил ружье, словно Геркулес — земной шар. Я вновь прогулялся по песку и принес мишени.

— Как самочувствие, Тим? Очень устали?

— Нет.

Он успел надеть очки и отгородиться от меня.

Люси красила бунгало. Она стояла на лестнице и водила кистью по водосточному желобу. Стены бунгало уже блестели свежей краской.

— Привет, Люси… хочется пива.

Она посмотрела на нас и, улыбнувшись, помахала кистью.

— Возьми сам, не будь таким беспомощным. Я занята.

— Слезай лучше вниз. Я хочу показать тебе, как стреляет Тим.

— Не может ли Тим залезть сюда и докрасить этот желоб? У меня отваливаются руки.

Он рванулся вперед, словно спущенная с поводка гончая. И оказался у лестницы прежде, чем я успел открыть рот.

— Я с радостью помогу вам, — донеслось до меня. — Эта работа не для вас.

Я подождал, пока она спустится вниз и отдаст ему кисть и ведро с краской. Он полез на лестницу, а Люси подошла ко мне.

Вместе мы двинулись к кухне.

— Беда в том, что он туповат. — Я достал из холодильника две банки пива.

— Как он стрелял?

Я кивнул на мишени, лежащие на столе. Затем сдернул крышку с одной из банок. Глотнул пива. Она изучала мишени.

— Это хорошо, да?

— Для начала неплохо.

Люси коротко взглянула на меня.

— Спасибо, Джей, что ты говорил с ним по-доброму. Ему необходимо внимание.

Банку пива она унесла с собой. Я хотел было пойти за ней, но передумал. Допил пиво, прошел в спальню, разделся, принял душ. Я не спешил и появился на веранде лишь через полчаса.

Люси докрашивала желоб. Тимотео не было.

— Где он?

Она посмотрела на меня с лестницы.

— Вернулся в тир.

— Неужели? Откуда такой энтузиазм?

Раздался выстрел.

— Я попросила его вернуться.

— Спасибо, Люси. Пойду тогда и я.

— Нет, не надо. Оставь его одного. Пусть он постреляет сам. Мы заключили пари. — В ее взгляде мелькнула тревога.

— Вы поспорили, сможет ли он стрелять еще лучше?

— Да. — Она провела кистью по желобу. — Его надо поощрять.

Я хмыкнул:

— Похоже, он влюбился в тебя?

— Похоже, что да. Ты не возражаешь, Джей?

— Нет, если ты не ответишь ему взаимностью.

Люси покраснела и отвернулась.

— Разумеется, нет.

Мы разговаривали, а в тире гремели выстрелы. Пять-шесть каждые три минуты. Тимотео старался изо всех сил.

Тут я увидел направляющегося к нам Раймондо. Он нес в руке длинную картонную коробку.

Я ждал, пока он подойдет. Застыла на лестнице и Люси.

Раймондо подошел не спеша, взглянул сначала на Люси, потом на меня.

— Все-таки вы заставили его стрелять.

— Что тебе нужно?

— От мистера Саванто… спецпосылка. Ружье надо оснастить вот этим… приказ. — Он протянул мне коробку.

— Что там?

— Посмотрите сами, солдат. У вас есть глаза. — Он вновь глянул на Люси, блеснула его ослепительная улыбка, он повернулся и пошел обратно к пальмам. Походка у него была мягкая, пружинистая. Так и хотелось дать ему под зад.

Пока я развязывал веревку, Люси спустилась с лестницы.

— Что это, Джей?

Я поставил коробку на песок, снял крышку. Поверх губчатой резины лежала записка:

«Тимотео должен стрелять с этими двумя приспособлениями. Пожалуйста, проследите. О.С.».

— Что это? — повторила Люси, заглядывая мне через плечо.

— Телескопический прицел. А это — глушитель… Высококачественные. Очень дорогие.

— Но зачем они?

— С телескопическим прицелом гораздо легче попасть в мишень. При нашем первом разговоре с Саванто я, кажется, упомянул о телескопическом прицеле, но и представить не мог, что их спор допускает его использование, — я повертел телескопический прицел в руках. — Уж с ним-то Тимотео не промахнется.

— А для чего глушитель?

Я пожал плечами. Меня тоже интересовал ответ на этот вопрос.

— Не знаю. — Я встал. — С глушителем стрелять сложнее. Пойду-ка поставлю их на ружье, чтобы он привык.

— Мне это не нравится, Джей.

— Перестань, Люси. Волноваться тут не о чем.

Когда я вошел в пристройку, прогремел очередной выстрел. Рубашка Тима взмокла от пота. Он крепко прижимал ружье к плечу. Я взглянул на далекую мишень. В центральный круг он не попал ни разу, но пули уже ложились во внутреннее кольцо.

— Привет, Тим. Посмотри, что я принес.

Он вздрогнул, как от удара электрическим током, выронил ружье. Повернулся, уставился на меня, подался назад и сбил барьер.

— О господи! — Меня поразила его нервозность. — Ну что вы так нервничаете? Лучше посмотрите, что прислал ваш отец. Теперь стрелять будет легче.

Тимотео окаменел. Я поднял ружье и положил его на скамью. Пара минут ушли у меня на то, чтобы закрепить оптический прицел и навернуть на ствол глушитель.

Я взглянул на ученика. Тот смотрел на ружье, как на шипящую змею, внезапно возникшую перед ним.

«Ну и псих», — подумал я. Чтобы дать ему время прийти в себя, я вышел на линию огня и через телескопический прицел глянул на мишень. Она оказалась на расстоянии вытянутой руки. В свое время мне приходилось иметь дело с телескопическими прицелами, но такой попал мне в руки впервые.

— Посмотрите, Тим. — Я повернулся к нему.

Его вид испугал меня. Он словно обезумел. Дикий взгляд, беззвучно шевелящиеся губы, набухшие мышцы шеи, воздух со свистом вырывался сквозь сжатые губы.

— Эй, Тим! — крикнул я. — В чем дело?

В два шага он покрыл разделявшее нас расстояние. Я все еще держал в руках ружье, не ожидая подвоха, когда его кулак врезался мне в челюсть с силой парового молота. Мои колени подогнулись, и тут же на меня обрушился второй удар. Искры брызнули из глаз, и я провалился в темноту.

До меня донесся шум прибоя. Затем я почувствовал боль в челюсти. Боль напомнила мне о кулаке, приближающемся к моему лицу. Я мотнул головой, застонал и сел. Не первый раз мне приходилось получать по физиономии, но так сильно еще не доставалось.

Я огляделся. В пристройке никого не было. Я дотронулся до распухшей челюсти, скривился от боли и встал.

Ружье с телескопическим прицелом и глушителем валялось на песке. Я долго смотрел на него, поглаживая челюсть, пытаясь собраться с мыслями.

Скрипнула дверь. На пороге возник Раймондо. Привалился плечом к косяку. В руке у него дымилась сигарета.

Я поднял ружье и осторожно положил его на одну из скамей.

— Что-то ты не похож на человека, которому платят пятьдесят тысяч зелененьких, — заметил он.

— Это точно. — Я сел, отодвинул ружье. — Что с ним? Он псих?

Раймондо стряхнул пепел.

— Он нервничает.

— Нервничает, а? — Я провел языком по зубам. Вроде бы ни один не шатался. — Кулаками он машет дай боже.

— Это точно.

— А почему он нервничает?

Раймондо затянулся, выпустил струю дыма.

— У него свои проблемы. У кого их нет?

— Он не просто нервничает. У него явно не в порядке с головой, и он это знает.

Раймондо пожал плечами.

— Где он?

— Ник присматривает за ним.

Я все еще потирал челюсть. Боль не утихала.

— Подсоедини мой телефон. Я хочу поговорить с его отцом.

— Еще бы, — усмехнулся Раймондо. — Но сейчас мистер Саванто не хочет говорить с тобой, солдат. А когда захочет, то рассчитывает услышать, что этот балбес может стрелять. Твои трудности его не интересуют. Он платит, ты выполняешь обещанное.

Я встал.

— Тогда я поговорю с Тимотео.

Раймондо покачал головой:

— Время разговоров прошло. Ты не знаешь, как надо с ним обращаться. Лаской его не возмешь. Теперь им занимаюсь я, и скажи жене, чтобы она больше не крутила перед ним задом. Завтра ровно в девять будь здесь. Я приведу его, и он тут же начнет стрелять.

«Ну и хорошо, — сказал я себе. — Мне платят за то, что я учу его стрелять, а не за психиатрическую помощь».

— Годится. — Я снял телескопический прицел и завернул его в губчатую резину, скрутил глушитель, положил его и прицел в коробку, надел на ружье чехол, поставил коробку и ружье на стойку. — Значит, в девять утра.

— Так точно, солдат.

Из тира я пошел в бунгало. Часы показывали 19.34.

Люси закончила покраску. Войдя в гостиную, я услышал шум льющейся воды: она принимала душ. Я достал из бара бутылку виски, плеснул в стакан, выпил, не разбавляя содовой, и направился в спальню.

Люси вышла из ванной, обмотанная полотенцем.

— Тим не с тобой? — Она подалась назад.

— Нет. Он с Раймондо. Ты помылась?

Тут она заметила мою распухшую челюсть.

— Что с твоим лицом?

Я стянул с себя рубашку.

— Ничего особенного.

— Что случилось?

Я ей все рассказал.

— Он просто псих. — Я снял ботинки. — Угораздило же нас связаться с ним.

Ее глаза широко раскрылись.

— Не может быть! Он тебя ударил?

— Кулаки у него что надо. В таком состоянии он ударил бы и собственного отца.

Я снял брюки и ушел в ванную. Холодная вода привела меня в чувство. Я вытерся насухо и вернулся в спальню.

Люси, уже в платье, сидела на кровати и смотрела, как я надеваю брюки и рубашку.

— Почему он тебя ударил, Джей?

— Он перегрелся. Не знаю. Он выглядел так, будто у него вот-вот начнется припадок.

— Что ты ему сделал?

— Ничего! — проорал я и тут же одернул себя. — Извини, Люси. Я, похоже, тоже перегрелся. Что у нас на ужин?

— Что-то тут не так. Он не мог никого ударить. Меня это тревожит.

— Во всяком случае, меня он ударил. Он — невротик. Забудем о нем. И так я возился с ним целый день. Что у нас на ужин?

Люси встала.

— Могу поджарить яичницу с ветчиной. Или ты хочешь чего-нибудь повкуснее?

— Сойдет и яичница. Пойдем, я тебе помогу.

На кухне я сел к столу, а Люси достала яйца из холодильника.

— Он придет ночевать?

— Не думаю. Надеюсь, что нет.

Она молча поставила сковородку на плиту.

— Не заводись, Люси. Он — сумасшедший. Я в этом убежден. Мне следовало сразу отдать его Раймондо. Мы с тобой ошиблись, решив, что найдем к нему подход. Раймондо говорит, что завтра утром он будет стрелять. Это все, что мне нужно. Забудем о нем на сегодняшний вечер. Он и так мне надоел.

Люси повернулась ко мне.

— Он запуган до смерти.

— Ты называешь это так. Я — иначе. Ради бога, больше ни слова о нем!

— Хорошо, Джей.

Она разбила яйца над растопленным маслом.

— Ты забыла ветчину.

Люси покраснела и начала дрожать. Выключила газ и повернулась ко мне.

— О, Джей, я так волнуюсь! Что все это значит?

— Не порти мне аппетит. Прошу тебя, Люси, забудем о нем.

Я поднялся и вышел на веранду. Может, я был излишне резок, но Тимотео Саванто изрядно попортил мне кровь, и у меня болела челюсть.

Вскоре Люси принесла две тарелки. Яйца пережарились, ветчина подгорела. Пока мы ели, я рассказал Люси, где закопана жестянка из-под печенья.

— Ты слушаешь, Люси? Это важно.

— Да.

— Это большие деньги. Не дай бог их украдут.

— Да, конечно.

Я не съел и половины яичницы.

— Извини, Джей. Она сегодня невкусная.

— Приходилось есть и похуже. — Я закурил. — Что сегодня по телевизору?

— Не знаю. Я не смотрела.

Из гостиной я принес «Ти-ви гайд»[3]. Вечером показывали вестерн шестилетней давности с Бертом Ланкастером в главной роли. Челюсть болела все сильнее. Я вернулся в гостиную и включил телевизор.

Люси унесла тарелки на кухню. По экрану мчались всадники, падали с гор огромные валуны. Гремели выстрелы, сверкали ножи. Я поглаживал распухшую челюсть, сидя перед телевизором.

Как и большинство вестернов, фильм закончился кровавой резней. Едва пошли заключительные титры, я выключил телевизор.

— Пойдем спать, — сказал я.

— Можно ли оставить окно открытым?

Я знал, что она думает о Раймондо.

— Почему бы и нет? Я же с тобой.

Мы ушли в спальню. По очереди приняли душ. Когда мы легли в постель, поднялась луна, освещая море и далекие пальмы. Челюсть по-прежнему болела, но я старался о ней не думать.

— Что будет завтра, Джей? — спросила Люси из темноты.

Я обнял ее и притянул к себе.

— Стоит ли думать об этом? Посмотри лучше, какая сегодня луна.

Глава 4

Я пришел в тир за несколько минут до девяти, и ждать мне пришлось недолго. Ровно в девять я увидел приближающихся Раймондо и Тимотео.

Раймондо уверенно вышагивал впереди. Тимотео с поникшей головой и в темных очках плелся сзади. Его рубашка взмокла от пота.

Ружье я уже зарядил. Я не знал, чего ждать, и настроение у меня было паршивое. Болела челюсть, синяк налился черным. Такой неумеха и такие кулачищи, вновь удивился я.

Когда нас разделяла дюжина ярдов, Раймондо что-то сказал Тимотео, и тот остановился как вкопанный, словно вол по команде погонщика. Раймондо подошел ко мне.

— Забирай его. Он будет делать все, что ты скажешь. Учи его стрелять, солдат. Не разговаривай с ним. Только учи стрелять.

Я подозвал Тимотео. «Буду обращаться с ним, — решил я, — как с новобранцем в армии: ничего лишнего, только дело».

Не взглянув на меня, ученик вошел в пристройку и застыл, обреченно уставившись на далекие мишени.

— Сними очки! — рявкнул я.

Он сжался, но очки снял. Хотел положить их в нагрудный карман рубашки, но тут рядом возник Раймондо.

— Дай их мне.

После короткого колебания Тимотео вытянул руку с очками. Раймондо взял их, посмотрел на Тимотео, затем бросил очки на песок и растоптал ногой. Я бы не смог этого сделать, но одобрил действия Раймондо. Этот болван прицепился к ним, как маленький ребенок к соске-пустышке.

— Ружье заряжено. Начинай стрелять, — приказал я.

Тимотео взял ружье. Лицо его превратилось в маску. Меня пронзила внезапная мысль: а вдруг он выстрелит в меня или в Раймондо? Хороши же мы тогда будем! Я даже вспотел, но все обошлось. Я понял, что Тимотео не мог даже подумать об этом. Он повернулся и пошел к барьеру. Впервые увидел он мишень в телескопический прицел. Я заметил, как напряглась его спина, когда мишень оказалась у него чуть ли не перед самым носом.

— Не торопись, — поучал я. — Поймай в перекрестье центр мишени. Не дергай спусковой крючок, тяни его на себя! — Я дал ему пару секунд, чтобы сосредоточиться. — Стреляй, когда будешь готов.

Выстрел раздался секунд через пять.

Мы с Раймондо вгляделись в мишень. Он попал в самую середину.

— Хороший выстрел. Так и надо стрелять. Продолжай.

Стреляя с телескопическим прицелом по неподвижной мишени, промахнуться можно, лишь страдая болезнью Паркинсона. Тем не менее из десяти следующих пуль только две легли в центральный круг.

Но Тимотео продолжал стрелять. Я заряжал ему ружье, наставлял, советовал. Раймондо сидел на скамье и курил. После первого выстрела он не смотрел на мишени, но я понимал, что лишь его присутствие заставляет Тимотео продолжать.

Через час, после того как из шестидесяти выстрелов он десять раз попал в центральный круг, я решил дать ему передохнуть.

— Ладно… давайте прервемся. — Я взглянул на Раймондо. — Пусть он пройдется. Жду его через час. — И я направился к бунгало.

Люси счищала с двери старую краску. Увидев меня, она прервала свое занятие.

— У нас перерыв, — пояснил я. — Как идут дела? У меня есть час. Могу тебе помочь.

— Не надо. Мне это нравится. — Она встала. — Хочешь пива?

— Еще рано.

Я прошел на веранду и плюхнулся на один из парусиновых стульев. Люси села рядом.

— Почему не слышно выстрелов? — поинтересовалась она.

— Ружье с глушителем.

— А как Тимотео?

— Нормально. Он стреляет. Для нас это главное.

— Этот человек с ним?

— Раймондо? Да, конечно. Сидит в пристройке. Он — та смазка, которая заставляет этого болвана двигаться.

— О, Джей! Неужели у тебя нет сердца? Неужели ты не видишь, что этот мальчик запуган до смерти? — Она заломила руки. — Неужели ты не видишь, что этот ужасный человек застращал его?

Я потер шею, сдерживая закипающее во мне раздражение.

— Я не смог уговорить его стрелять. Ты — тоже. Ладно, Раймондо запугал его, но он стреляет. Он должен стрелять. Мне обещали заплатить пятьдесят тысяч, если я научу его стрелять…

Люси резко встала и исчезла в бунгало.

Опять все сначала, вздохнул я. Посидев пять минут, я поднялся и последовал за ней. Люси сидела на стуле перед камином, закрыв лицо руками.

— Люси, пожалуйста, постарайся мне помочь, — сказал я. — Мало мне этого психа, так еще и ты дуешься на меня. Я занят важным делом! Я стараюсь заработать…

— Перестань! — взвизгнула она. — Эти деньги свели тебя с ума! Разве ты не видишь…

— Люси! — рыкнул я. — Что между вами произошло? Ты что, влюбилась в него?

Она покраснела, ее глаза округлились.

— О чем ты говоришь?

— Я тебя спрашиваю. С чего ты защищаешь этого слизняка? Кто он тебе?

— Он — человек! Он испуган! Я его жалею. Вот и все.

— Ладно… жалей его, но не более. Я просил тебя, Люси, держись от этого подальше. Пожалуйста, не суй мне палки в колеса. У меня и так хватает забот.

— Деньги для тебя — все, не так ли?

— Мы говорим не о деньгах. Мы говорим об этом болване.

— Для тебя это одно и то же.

— Мне платят за то, что я учу его стрелять. Именно этим я и хочу заниматься.

— Он не хочет стрелять. Он говорил мне.

Я едва не взорвался.

— Что он говорил тебе и что он будет делать — две большие разницы! Пожалуйста, предоставь это мне.

— Что же ты не спросишь у него, почему он не хочет стрелять? Почему ты не хочешь увидеть в нем человека? Почему ты позволяешь этому бандиту командовать собой и им? — Она вскочила. — Я тебе скажу! Потому, что ты думаешь только о деньгах, которые можешь заработать!

— И в этом есть что-то постыдное?

— Я думаю, да.

Круг замкнулся, мы вновь вернулись в исходную точку.

— Мне жаль, что у тебя сложилось такое мнение, Люси. Я тебя выслушал, но тем не менее хочу закончить порученное мне дело. Я прошу тебя потерпеть еще восемь дней.

Не дожидаясь ответа, я вышел из бунгало.

Я хотел, чтобы Тимотео начал стрелять по движущейся цели. От Ника Льюиса мне досталась специальная допотопная установка, изготовленная бог знает когда. Иногда она работала, иногда — нет. Она приводилась в движение маленьким электромотором, вращающим одно из двух зубчатых колес, соединенных замкнутой цепью. К цепи крепились шесть болтов. На них навешивались жестяные птицы, мишени, банки из-под пива и прочий хлам. Обороты мотора и, следовательно, скорость движения цепи регулировались. Цели могли ползти как черепахи или мелькать перед глазами, словно столбы в окне мчащегося поезда.

Я возился с установкой, когда Раймондо и Тимотео вошли в тир.

— Сегодня ты снова будешь стрелять по мишеням. — Я протянул Тимотео ружье. — Завтра попробуем движущиеся цели.

Не знаю, услышал ли он меня. Вид его мне не понравился, но я уже не обращал на это внимания. Мне наскучил его затравленный взгляд.

Он стрелял до полудня. Число попаданий во внутренний круг увеличилось. Но в начале первого качество его стрельбы резко ухудшилось, и я понял, что пора прерваться.

Я повернулся к Раймондо. Тот как раз поднес зажигалку к очередной сигарете.

— Он пообедает со мной. Мы продолжим в два часа.

Раймондо встал.

— Мы сами накормим его, солдат. Он останется со мной. Пойдемте, мистер Саванто, посмотрим, что приготовил для нас Ник. — Он насмешливо посмотрел на меня. — Я приведу его в два часа.

Я не возражал. Поменьше иметь дело с этим болваном меня вполне устраивало.

Я проводил их взглядом, а затем ушел в бунгало.

Следующие дни ничем не отличались от этого. Раймондо приводил Тимотео ровно в девять, в двенадцать они шли обедать, в два снова появлялись в тире и оставались там до семи вечера. Все это время Тимотео стрелял, извел кучу патронов, делал то, что ему говорят, но устойчивого прогресса в результатах не наблюдалось.

Мне пришлось сдерживать себя, когда он начал стрелять по движущимся целям. Пули то обгоняли их, то пролетали сзади, но несколько часов спустя он таки начал попадать в банки из-под пива, ползущие с наименьшей скоростью, какую только могла обеспечить установка.

Люси все эти дни красила бунгало. О Тимотео она не спрашивала. Она не могла даже видеть его. Но в наших отношениях наступил кризис. Мы были предельно вежливы друг с другом и часто подолгу молчали, сидя в одной комнате, чего не случалось раньше.

Я знал, что она волнуется и обижена, но продолжал убеждать себя, что после отъезда Тимотео все забудется и наша жизнь пойдет, как прежде.

После третьего дня я почти физически ощущал, как истекает отпущенное мне время, и еще сильнее навалился на Тимотео. Он уже попадал в две банки из пяти, ползущих со скоростью улитки, но я считал, что этого недостаточно. Я смазал цепь машинным маслом и добавил оборотов мотора.

Банки из-под пива поползли в три раза быстрее. Из пятидесяти пуль ни одна не попала в цель.

— Целься перед банкой! — в отчаянии кричал я. — У тебя все пули пролетают позади!

Как он потел! Я даже не представлял, что человек может так потеть. Тимотео старался, это несомненно, но толку не было. Он продолжал промахиваться. По выражению его лица я понял, что он на грани истерики.

— Ладно, хватит. — Я повернулся к Раймондо. — Уведи его. Пусть он отдохнет. — Я выключил мотор. — На сегодня достаточно.

Раймондо зло глянул на меня.

— У него нет времени отдыхать, солдат. Мистер Саванто приезжает послезавтра, чтобы узнать о его успехах. Возможно, отдыхать придется тебе, если он не будет стрелять лучше.

Только глухой не услышал бы угрозы в его голосе. И Тимотео стрелял до сумерек. Из сотни выстрелов он попал разве что в три банки. Ему едва хватало сил поднимать ружье.

— Все, — отрезал я. — Больше он стрелять не может. Уведи его.

Вспотел и я. Если до приезда Саванто оставалось сорок восемь часов и он рассчитывал, что ему покажут товар лицом, то время работало против меня.

Когда они ушли, я вернулся в бунгало. Пахло жареным луком. Люси я нашел на кухне. Она готовила жаркое… одно из моих любимых блюд.

— Привет!

Она обернулась через плечо и слабо улыбнулась:

— На сегодня все?

— Да, пойду приму душ.

— Обед через двадцать минут.

— Пахнет хорошо.

Люси кивнула и отвернулась к плите. Я хотел подойти и обнять ее, но, взглянув на ее застывшую спину, понял, что она не одобрит мой порыв.

«Все уладится, — сказал я себе. — Должно уладиться».

После душа я надел чистые рубашку и брюки.

Мы пообедали. Жаркое удалось, но я ел без аппетита. Она тоже.

— С движущимися мишенями у него ничего не выходит. Только чудом я смогу научить стрелять этого сукина сына.

Она ничего не ответила.

— Его отец приезжает послезавтра, чтобы узнать, как идут дела.

Люси подняла голову, ее глаза широко раскрылись.

— Правда?

— Да. Лучше бы я не брался за эту работу.

— У тебя еще есть время. — Она положила вилку на тарелку. — Нельзя получить такие деньги, не отработав их. Это же твои слова, не так ли?

— Верно.

Мы помолчали.

— Забыла сказать тебе. Приезжал полковник Форсайт. Я объяснила ему, что школа закрыта.

— Он не возмущался?

Плевать я хотел в тот момент на полковника Форсайта, как, впрочем, и на остальных своих бывших клиентов.

— Нет.

Вновь долгая пауза.

— От такой жары даже есть не хочется. — Я отодвинул тарелку.

Люси вообще едва притронулась к жаркому.

Не глядя на меня, она встала из-за стола и вышла на веранду. По привычке я включил телевизор. Блондинка с огромным, как корзина, ртом пела о любви. Я выключил телевизор.

Через открытое окно я увидел Люси, идущую к пляжу. После короткого колебания я последовал за ней.

Бок о бок, молча, мы шли по пустынному берегу.

Потом я взял ее за руку.

На следующий день, когда подошло время ленча, я уже был уверен, что чуда не произойдет.

Три часа Тимотео стрелял по движущимся банкам и не попал ни в одну. Он старался, но его словно парализовало. Он не смог поразить ни одной банки, даже когда я снизил скорость их движения.

Наконец я забрал ружье из его потных рук.

— Присядь, Тим. Давай поговорим.

Он стоял, понурив голову, его лицо посерело, осунулось. Выглядел он, как бык с пиками в холке, ожидающий последнего удара матадора.

— Тим! — рявкнул я. — Сядь! Я хочу поговорить с тобой!

Мой рык заставил его поднять голову. Глаза его светились отчаянием и ненавистью. Затем он повернулся, вышел на солнечный свет и, волоча ноги, зашагал к далеким пальмам.

Я посмотрел на Раймондо, наблюдавшего за нами со скамьи.

— Значит, так. Я сдаюсь. Признаю свое поражение. Стрелять он не будет. Я хочу поговорить с твоим боссом.

Раймондо отбросил окурок.

— Да, пора поговорить с боссом. — Он встал. — Сейчас и поедем к нему. Я только починю машину.

Лопнула моя мечта заработать пятьдесят тысяч долларов, но, к моему удивлению, я не испытывал ничего, кроме облегчения. Никакие деньги не могли компенсировать то, что мне пришлось пережить за последние дни. Если бы дело касалось только Тимотео, я бы еще мог жалеть о том, что не удалось научить его стрелять. Но мысль о деньгах так загипнотизировала меня, что я чуть не разрушил свою семью.

— Увидимся у бунгало, — кивнул я.

Люси на кухне готовила ленч.

— Я сейчас поеду к Саванто, — сообщил я. — Верну деньги. Через несколько часов мы снова будем одни.

Люси замерла, затем повернулась ко мне.

— Что случилось?

— До меня внезапно дошло, что эта работа нужна мне, как рыбке зонтик, — ответил я. — Он никогда не научится стрелять. Я сдаюсь, мы возвращаемся на исходные позиции. — Я улыбнулся: — Я отлучусь на минутку, дорогая, вырою деньги.

Я вышел через дверь черного хода, разрыл песок, вытащил жестянку и достал из нее облигацию. Раньше я обращался с ней трепетно, а теперь сложил вчетверо и сунул в карман. Для меня она стала клочком бумаги.

Вернувшись на кухню, через окно я увидел подъезжающий «Фольксваген».

— Я приеду через пару часов, — сказал я. — Подождешь меня?

— Да, — в ее голосе слышалась тревога. — О, Джей! Ну почему ты не понял этого раньше!

Раймондо, сидевший за рулем, посигналил.

— Мы еще поговорим об этом. Мне пора ехать. Жди меня.

По выражению лица Люси я понял, что обнимать ее не стоит. Я послал ей воздушный поцелуй и вышел из бунгало.

Ехали мы молча. Раймондо вел машину на максимальной скорости, а я думал о том, что скажу Саванто. Из головы не выходили слова Раймондо: «Если вам это не удастся, вы не только потеряете деньги, вас ждут личные неприятности».

Дешевый гангстерский блеф?

Я взглянул на него. По его профилю невозможно было угадать его мысли, даже если он о чем-то и думал. Лицо суровое, волевое. К таким надо относиться серьезно.

Личные неприятности?

На душе стало нехорошо.

«Сейчас век чудес», — говорил Саванто.

Но и чудеса не возникают на голом месте. Нужно иметь способности или хотя бы желание, а у Тимотео отсутствовало и то, и другое. Он правда старался. Я не мог этого не признать, так что, возможно, не стоило обвинять его в недостатке желания. Но что-то мешало ему стрелять. Люси предлагала мне спросить, почему он не хочет стрелять. Я не задал ему этого вопроса, да скорее всего он бы мне и не ответил. Может, действительно стоило поговорить с ним об этом, но я инструктор по стрельбе, а не психоаналитик.

Без энтузиазма ждал я встречи с Саванто. Он мог обвинить меня в потере полумиллиона долларов. И мне предстояло доказать, что никто не смог бы научить Тимотео стрелять. Я решил тактично намекнуть ему, что не следует заключать такие крупные пари после пьянки. Я не знал, как он это воспримет, но понимал, что другого выхода нет.

Жаль, конечно, терять полмиллиона, но спорил-то не я, а Саванто. Какие претензии он мог предъявить мне? Я честно старался помочь его сыну. Деньги я возвращал. Я мог бы отдать еще и пятьсот долларов, полученные в задаток. Чтобы избавиться от Тимотео, я согласился бы не брать платы за потраченное на него время.

Не доезжая до Парадиз-Сити, Раймондо неожиданно свернул с шоссе налево, и мы поехали вдоль берега.

— Ты знаешь, куда едешь? — спросил я. — «Империал» в другой стороне.

— Он переехал, — услышал я в ответ.

Потом мы свернули на более узкую дорогу, петляющую меж песчаных дюн. Раймондо пришлось сбросить скорость. Примерно через милю мы подъехали к небольшому домику с выкрашенными в белый цвет стенами, широкой верандой и заросшим сорняками садом. Два сарая служили гаражами.

Раймондо остановился у ворот, выключил мотор и положил ключ в карман. Затем вылез из машины.

Я последовал за ним. Когда мы подошли к дому, в дверях появился Саванто. Он был в черном костюме, в черной шляпе с широкими полями, все так же похожий на стервятника.

Он поднял маленькую пухлую руку, приветствуя нас. Раймондо отступил в сторону, а я поднялся на веранду.

— Давайте присядем, мистер Бенсон. Я собирался приехать к вам завтра. — Его черные глазки пробежались по моему лицу, после чего он, тяжело ступая, подошел к бамбуковому стулу и сел, жестом указав мне на соседний. — Так что вы хотите мне сказать?

Я сел.

Раймондо поднялся по ступенькам и скрылся в доме. Я услышал, как он с кем-то поздоровался. Ему ответили густым басом.

— Ну, мистер Бенсон?

Я вытащил из кармана облигацию на двадцать пять тысяч долларов, осторожно развернул ее и протянул Саванто.

— Чуда не произошло. Извините. Я еще должен вам пятьсот долларов.

Он вгляделся в меня — лицо его оставалось бесстрастным, — потом взял облигацию, осмотрел ее, аккуратно сложил по сгибам, достал потрепанный бумажник, сунул в него облигацию и вернул бумажник во внутренний карман пиджака.

— Вы хотите получить больше денег, мистер Бенсон? — спросил Саванто. — Не проявили бы вы большей заинтересованности, если бы я предложил вам сто тысяч долларов?

Я вылупился на него, гулко забилось сердце. Сто тысяч долларов! По его глазам я видел, что он не шутит. Логичное предложение. Он же экономил целых четыреста тысяч! Секунду или две меня так и подмывало поддаться искушению, но я подумал о Люси, представил, с каким ужасом взглянет она на меня, если я вернусь с известием, что стрельбы будут продолжены. И главное, сам Тимотео. Я уже знал, что никакие деньги на свете не превратят его в снайпера.

— Нет, ваши деньги меня не интересуют, — ответил я. — Я не смогу их заработать. Научить вашего сына стрелять невозможно. Что-то останавливает его, словно он не может нарушить табу. Возможно, если вы отведете Тимотео к психоаналитику, ему там помогут, но я не в силах что-либо сделать.

Саванто кивнул.

Затянувшееся молчание действовало мне на нервы.

— Извините, — не выдержал я. — Я отдам вам чек на пятьсот долларов. Продукты в основном остались нетронутыми. Ваши люди могут забрать их в любой момент. — Я встал. — Я сожалею о вашем пари, но вам не следовало заключать его.

Он посмотрел на меня.

— Никакого пари не было, мистер Бенсон. Это просто уловка. Не уходите. Я хочу поговорить с вами. Присядьте, пожалуйста.

Задерживаться не хотелось, но я вспомнил, что ключ от моей машины у Раймондо. В доме еще один мужчина. Я чувствовал опасность, но мне пришлось сесть.

— Не хотите ли выпить, мистер Бенсон? — поинтересовался Саванто.

— Нет, благодарю.

— А может, все-таки выпьем? — Обернувшись, он позвал: — Карло!

В дверном проеме появился гигант. Он, должно быть, стоял за дверью, пока Саванто говорил со мной. Он был сложен как боксер, у него были широченные плечи, узкая талия, длинные, мускулистые ноги, лунообразное, плоское и жестокое лицо, маленькие глазки, расплющенный нос. Он был лысый, как бильярдный шар.

— Два виски, Карло.

Гигант кивнул и скрылся в доме.

— Это Карло, — пояснил Саванто. — Очень опасный человек, знаете ли.

Я промолчал. Теперь-то я не сомневался, что попал в передрягу. С Раймондо я бы еще справился, но против Карло шансов у меня не было.

Мы сидели на веранде, глядя на сорняки в саду и слушая шум далекого прибоя, пока Карло не принес поднос, на котором стояли два бокала виски со льдом. Он поставил поднос на стол и удалился.

— Мистер Бенсон, вы упомянули о табу, которое не может нарушить мой сын, — начал Саванто. — Вы совершенно правы. Такое табу действительно существует. Чтобы вы поняли причину, я расскажу вам одну историю, которая, я надеюсь, не покажется вам скучной. — Он взял один из бокалов и отпил виски. — Мой отец жил в Венесуэле, там он родился и умер. Бедный крестьянин, он был мечтателем и истово верил в бога, поэтому воспринимал свою нищету как исполнение воли господней. У него было два сына, я и мой брат Антонио. Наша мать умерла от голода. Мы с братом решили покинуть хижину, которую отец гордо называл нашим домом. Такое решение требовало немалого мужества, потому что в тех краях сыновья всегда слушались отцов, а наш отец не хотел, чтобы мы уходили. — Он пристально посмотрел на меня. — Повиновение детей родителям в традициях моего народа. Непослушание приравнивается чуть ли не к святотатству. Все знают, что из непослушных детей толку не будет. Однако мы с братом покинули нашу жалкую хижину. Нам повезло. Путешествуя, мы нашли месторождение золота. К тому времени наш отец тоже умер от голода. Мы с братом разбогатели, женились, у нас родилось по сыну. У моего брата — Диас, у меня — Тимотео. Диас пошел в своего отца. Тимотео — в деда. — Саванто пожал плечами. — Меня увлекла политика. Я постоянно помнил о том, что мои мать и отец умерли от голода. Антонио интересовало только богатство. Мы не смогли найти общего языка, поссорились, и наши пути разошлись. Теперь мой брат — глава «Красного дракона», тайной организации, сотрудничающей с мафией. Я руковожу «Маленькими братьями», защищаю права бедных крестьян. — Он вновь отпил из бокала. — Вам не скучно, мистер Бенсон?

— Нет, но я не понимаю, почему вы мне все это рассказываете.

— Потерпите. Вы видели Тимотео. Он не производит особого впечатления, так же как и мой отец. Он мечтатель, идеалист, очень умен. И сентиментален. Он встретил девушку и влюбился в нее. Пришел ко мне и сказал, что хочет на ней жениться. Привел ее ко мне. — Саванто сунул руку в карман. — Не могли бы вы дать мне сигарету, мистер Бенсон?

Я положил пачку на стол. Он достал сигарету, и я дал ему прикурить.

— Увидев девушку, я сразу понял, что Тимотео ошибся. Она ему не подходила. Да, красивая, но явно легкомысленная. Я прямо сказал ему об этом, но какой влюбленный будет слушать отца? — Он пожал плечами. — Я убедил его подождать год. — Несколько секунд Саванто изучал дымящийся кончик сигареты. — Теперь мы переходим к моему племяннику, Диасу Саванто. Он похож на Тимотео как тигр на барашка. Здоровяк, красавец, спортсмен, прекрасный стрелок, пользуется потрясающим успехом у женщин. Он познакомился с девушкой, в которую влюбился Тимотео. Он знал, что Тимотео любит ее. — Опять пауза. — Мы с братом разругались вдрызг. Диас презирал «Маленьких братьев», презирал меня, презирал Тимотео. Он — плохой человек, мистер Бенсон. Диас похитил девушку, надругался над ней и заклеймил ее. В давние времена члены «Красного дракона» метили скот особым клеймом. — Саванто принялся разглядывать свои пухлые ручки. — Он заклеймил девушку символом «Красного дракона». Такое оскорбление можно смыть только кровью. Я — вождь «Маленьких братьев». Стоит мне только поднять палец, и мой племянник умрет. Но я не могу этого сделать, потому что он нанес личное оскорбление моему сыну. И только мой сын может отомстить ему.

Я начал понимать, что к чему.

— «Маленькие братья» знают об этом оскорблении. Они ждут известия о смерти Диаса Саванто, о том, что его убил мой сын. Они знают, что Тимотео учится стрелять. Они очень терпеливы, они ждут, но всякому терпению приходит конец. Диас знает, что Тимотео учится стрелять. Ему также известно, что Тимотео такой же, как и его дед. Жизнь священна и принадлежит богу. Так думал мой отец, так думает и Тимотео. Вот табу, о котором вы говорили. Но месть — наша традиция. Мой народ думает не так, как Тимотео. Если он не убьет Диаса, род Саванто будет обесчещен. Я уже не смогу остаться вождем. — Он допил виски. — Теперь, мистер Бенсон, вы понимаете, в каком я положении.

— Зачем вы мне все это рассказали? Я вернул вам деньги и тем самым вышел из игры. — Я поднялся. — Больше я не хочу ничего слушать.

Он удержал меня за руку.

— Уделите мне еще пару минут, — сказал он и повысил голос: — Раймондо!

Раймондо вышел на веранду с каким-то необычным инструментом в руках — из железа, но с деревянной рукояткой. С докрасна раскаленным концом.

— Продемонстрируй мистеру Бенсону, как клеймят «Красным драконом», — попросил Саванто.

Раймондо прижал раскаленный конец к одному из деревянных столбов, поддерживающих крышу веранды. В небо взвился дымок. Затем Раймондо отдернул железку и, быстро взглянув на меня, скрылся в доме.

— Пожалуйста, посмотрите, что он сделал, — предложил мне Саванто. — Это клеймо «Красного дракона». Оно представляет исторический интерес.

Я подошел к столбу. На дереве отпечатался профиль какого-то чудовища в дюйм длиной, с извивающимся хвостом и крокодильей пастью.

— Вот таким клеймом изуродовали лицо девушки, на которой хотел жениться Тимотео, — тихо проговорил за моей спиной Саванто.

Я повернулся к нему.

— Неужели вы не можете обратиться в полицию? — спросил я.

— Нет. Такие вопросы мы решаем сами.

— И девушка того же мнения?

Саванто пожал плечами.

— Дело не в девушке. Это оскорбление.

— Что с ней произошло?

— Мистер Бенсон, не проявляйте излишнего любопытства. Пожалуйста, сядьте.

— Я больше ничего не хочу слушать.

— Вы втянуты в это дело. — Он не спускал с меня глаз. — Позвольте мне закончить. Пожалуйста, присядьте.

Я сел.

— Из того, что я уже сказал, вы поняли, какая у меня возникла проблема. Я подозревал, что Тимотео не сможет оправдать возлагавшихся на него надежд. Я слышал о вас: первоклассный стрелок, три года проведший снайпером в джунглях. Снайпер — это узаконенный убийца, мистер Бенсон. Я решил, что вы — тот человек, который мне нужен. Я дал знать моим крестьянам, что Тимотео учится стрелять. Новость обрадовала их и позабавила Диаса, потому что Диас не дурак. Он знает, что никто не сможет научить Тимотео стрелять, но мои крестьяне этого не знают, а это главное.

— Теперь они об этом узнают, — заметил я.

— Нет, если все будет так, как я задумал. Видите ли, мистер Бенсон, вам придется заменить моего сына. Диаса Саванто убьете вы.

Я долго сидел, глядя на него. По моей спине бегали мурашки.

— Нет, — коротко ответил я.

— Я предлагаю вам двести тысяч долларов за то, что вы замените моего сына. Подумайте, мистер Бенсон. Сколько людей вы уже хладнокровно застрелили? Восемьдесят два? Что значит для вас еще один человек?

— Я был солдатом… солдат обязан убивать. Теперь я уже не солдат и больше этим не занимаюсь. И вот что я вам скажу: ваш сын совершенно прав. Если вы не знали об этом раньше, то считайте, что я открыл вам глаза.

Я встал и прошел в дом.

Раймондо стоял, привалившись плечом к стене у открытой двери во вторую комнату. Там за столом сидел Карло, ковыряя зубочисткой в зубах.

— Мне нужен ключ от машины. — Я готовился к драке, хотя и понимал, что силы неравны.

Раймондо пожал плечами, достал ключ из кармана и бросил мне.

Я поймал его и двинулся обратно.

— Значит, вы уходите, — бросил мне в спину Саванто.

Я не ответил, спускаясь по ступенькам.

— Если вы возвращаетесь к вашей жене, мистер Бенсон, то торопиться вам ни к чему. Ее там нет.

Смысл его слов дошел до меня, когда я открывал дверцу машины. Я постоял, чувствуя на лице жаркие лучи солнца. Затем захлопнул дверцу и направился к веранде.

Глава 5

Саванто смотрел, как я приближаюсь. Его полное, с оспинами лицо оставалось бесстрастным. Короткие пальцы поглаживали усы.

На веранду вышли Раймондо и Карло. Раймондо прислонился к дверному косяку, Карло встал у стены, все так же ковыряя в зубах.

— Извините, мистер Бенсон, но я должен думать о четверти миллиона крестьян… таких же бедных, как мой отец, — произнес Саванто.

— Хватит об этом! — рявкнул я. — Что значит… ее там нет?

— Ваша жена теперь под моей защитой. Она в полной безопасности. Не волнуйтесь, мистер Бенсон.

Я долго всматривался в его змеиные глазки. На лице Саванто, возможно, и отражалось сожаление, но в глазах не было ничего.

— Вы ее похитили? — Я едва сдерживался.

— Скажем так, ее взяли в заложники.

Что ж, меня предупреждали. Раймондо говорил, что в случае неудачи с Тимотео меня ждут неприятности. Я принял его слова за пустую угрозу. Теперь я убедился, что это не так. Я подавил желание раздавить эту толстую жабу, затем броситься на Раймондо и, наконец, разбить в кровь глупую физиономию Карло.

— Похищение людей карается тюремным заключением, Саванто, — процедил я. — Где она?

Некоторое время он смотрел на меня, затем одобрительно кивнул:

— Присядьте, мистер Бенсон. Меня восхищает ваша выдержка. Я ожидал скандала. Если бы кто-то похитил мою жену, не знаю, смог бы я контролировать себя. Я бы что-нибудь натворил, но ведь я — латиноамериканец. Моя кровь слишком легко закипает. Но вы были солдатом и привыкли к дисциплине. Вы понимаете, что при помощи насилия вам ничего не добиться. Вы сказали себе, что, сохранив спокойствие и выслушав меня, вы сможете найти верное решение. Так что садитесь, мистер Бенсон, и выслушайте мое предложение. У вас будет две возможности: или сделать то, что я прошу, или попытаться перехитрить меня. У вас — свобода выбора, у меня — козырной туз… ваша жена. Какое-то время вы можете не беспокоиться о ней. К ней приставлена женщина. Она ни в чем не нуждается. Ее новый дом гораздо лучше того бунгало, в котором вы жили. У нее есть все, кроме, разумеется, свободы. Пожалуйста, не волнуйтесь за нее.

Я подошел к стулу и сел.

— Говорите. Я слушаю.

Саванто взглянул на Раймондо, затем — на Карло. Повинуясь его жесту, мужчины вернулись в дом.

— Мистер Бенсон, мой выбор пал на вас именно потому, что вы — нужный мне специалист. Убийство Диаса следует организовать так, чтобы и «Маленькие братья», и «Красный дракон» поверили, что стрелял мой сын. Вы — опытный убийца, поэтому детали я оставляю на вас. Раймондо и Карло будут выполнять все ваши указания. Они люди надежные. Деньги — не проблема. Тратьте сколько угодно, но обеспечьте успех операции. Когда Диас умрет, я заплачу вам двести тысяч долларов.

Я надолго задумался.

— Давайте зайдем с другой стороны, — сказал я. — Допустим, я пошлю вас к чертовой матери?

Саванто покачал головой.

— Не пошлете, мистер Бенсон. Я в этом уверен, потому что разбираюсь в людях. Я знаю, что вы любите вашу жену.

— Что будет с ней, если я не стану вам подыгрывать?

Он вздохнул, пожал плечами.

— Я из простых людей. — Его змеиные глазки сверлили меня. — Взгляните на этот символ… символ «Красного дракона». — Он указал на деревянный столб. — Я верну ее вам, мистер Бенсон, но с клеймом на лице, если вы подведете меня.

Он похвалил меня за выдержку. Теперь мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы сдержаться и не врезать изо всей силы по его толстой физиономии.

Я потянулся за пачкой сигарет, оставленной мной на столе, вытряс из нее сигарету, закурил. Саванто ждал, наблюдая за мной. «Пускай подождет», — сказал я себе. Наконец выбросил наполовину недокуренную сигарету.

— Значит, вы — вождь «Маленьких братьев» и заботитесь о четверти миллиона крестьян. Вы считаете себя отцом этих людей. Вы заявляете, что, старея, уже не хотите держать их в узде, но вам приходится нести этот крест, потому что вы не можете найти достойного человека, который занял бы ваше место. Поэтому вы становитесь шантажистом, защищаете слабака-сына, который не хочет, чтобы его защищали, похищаете женщину, никому не причинившую зла, и, если вы не добьетесь своего, намерены заклеймить ее знаком банды, с которой вроде бы враждуете. Интересно, что скажут ваши крестьяне, если узнают, какой вы на самом деле?

Его толстое лицо осталось бесстрастным.

— Говорите все, что думаете, мистер Бенсон. Избавление от желчи полезно для организма.

Я уже понял, что мои слова ничего не изменят. Я знал об этом, когда возвращался на веранду, но, как говорится, попытка — не пытка.

— Хорошо. Я его убью, но денег не возьму. Я угодил в ваши сети лишь потому, что пребывал в уверенности, будто важнее денег ничего нет. Они, конечно, важны, но не настолько. Я убью его, потому что хочу, чтобы моя жена вернулась ко мне.

Саванто разгладил усы.

— Деньги не пахнут, мистер Бенсон. Не принимайте поспешных решений. Двести тысяч долларов изменят вашу жизнь. — Он встал. — Вы всегда сможете их получить.

Из сарая выкатился «Кадиллак» со знакомым мне шофером, похожим на шимпанзе.

— Мне пора ехать, мистер Бенсон. — Саванто смотрел мне в глаза. — Могу я полностью положиться на вас в этом деле?

Я с ненавистью посмотрел на него.

— Да.

— Хорошо. Обещаю вам, что с вашей женой ничего не случится. Выполните мою просьбу, и она вернется к вам живой и невредимой. Раймондо окажет вам всемерное содействие. Он заинтересован в успехе не меньше меня.

Саванто тяжело спустился по ступенькам, сел в машину, и «Кадиллак» выкатился на узкую дорогу, поднимая за собой шлейф пыли. Пока я провожал взглядом удалявшуюся машину, Раймондо вышел на веранду и сел на стул, который только что занимал Саванто. Протянул руку к моей пачке сигарет, лежавшей на столе.

— Можно мне взять сигарету?

В душе у меня все кипело.

— Кури свои! — рявкнул я. — А мои не трожь!

Он встал, прошел в дом, вернулся уже с сигаретой в зубах. Снова сел, положив рядом с моей пачку «Кэмел».

Мы долго молчали, затем он швырнул окурок через парапет веранды.

— Хочешь подраться, солдат?

— О чем ты?

Раймондо встал, сошел по ступенькам в сад, повернулся ко мне, уперев руки в бедра.

— Иди сюда, солдат… давай подеремся.

Да, мне хотелось подраться. Расквасить кулаками чью-нибудь рожу. Люси стояла перед моим мысленным взором… одинокая, испуганная. Я хотел вырваться из западни, в которую угодил по собственной дурости. Я хотел бить и чувствовать удары врага.

Я встал и двинулся к ступеням. Раймондо отошел назад, снимая рубашку. Я скинул свою и пошел на него.

Он легко двигался, прекрасно чувствовал дистанцию. Первый удар пришелся мне в голову. Я ударил в ответ, но он успел увернуться, и я тут же получил по зубам, да так, что едва устоял на ногах. Он порхал вокруг меня, готовый ударить с любой руки. Еще дважды его удары достигали цели, под правым глазом у меня появился синяк, на левой скуле — ссадина, а затем я поймал его правой. В удар я вложил всю силу и ненависть. Его глаза закатились, и он рухнул головой в песок.

Я стоял над ним и ждал, правая рука болела.

Наконец он открыл глаза, мигнул, поднялся на ватных ногах, его руки сжались в кулаки.

Удар, пришедшийся ему в челюсть, сразу успокоил меня.

— Покончим на этом. Идет?

— Если ты хочешь… продолжай! — Он шагнул вперед, ноги его не слушались, и он опустился на колени. Мотнул головой. — Или ты уже выпустил пар, солдат?

Я помог ему встать и подняться по ступенькам, усадил на бамбуковый стул. Сел рядом, приложил к кровоточащей ссадине носовой платок.

Мы сидели, как два манекена, затем я убрал платок в карман. Кровотечение прекратилось. Я взял со стола пачку сигарет и предложил ему. Раймондо посмотрел на меня, скорчил гримасу, но сигарету взял. Мы закурили.

— Если уж тебе так необходимо кого-то ненавидеть, я бы предпочел, чтобы это был Карло.

Карло вышел на веранду с глупой улыбкой на лице.

— Прекрасный удар, мистер Бенсон. Вы хотите подраться и со мной?

Я взглянул на него, потом — на Раймондо.

— Валяй, — заявил тот. — Врежь ему как следует. Он это любит. Я — нет. Послушай, солдат, у нас впереди большая работа, но мы не можем приступить к ней, пока ты не выпустил пар. Так что, если тебе это нужно, займись Карло.

Я перевел взгляд на далекое море. «У меня козырной туз — ваша жена», — сказал Саванто. Я посмотрел на клеймо, выжженное на деревянном столбе. Подумал о Люси. Какой смысл махать кулаками впустую. Надо искать выход.

— Как я понимаю, у Саванто есть определенный план и я должен отшлифовать его, — сказал я. — Так?

— Примерно.

— Что это за план?

— Диас прилетает в аэропорт Парадиз-Сити 27 сентября в 22.15. В сопровождении четырех телохранителей. В аэропорту его будет ждать машина. Он и телохранители поедут по шоссе I. Маршрут я отметил на карте. Они прибудут в поместье Уиллингтона примерно в 23.20. У меня есть план дома и поместья. Он останется там на три дня. Затем вернется в аэропорт и улетит. Мистер Саванто хочет, чтобы его пристрелили здесь, не в Венесуэле. Там будет слишком много шума. Следовательно, у нас есть три дня и две ночи.

— Поместье Уиллингтона — при чем тут оно?

— Там живет его новая подруга, — ответил Раймондо. — Нэнси Уиллингтон. Ты слышал о ней, не так ли?

— Жена Эдварда Уиллингтона?

— Она самая.

Эдвард Уиллингтон — президент корпорации «Нэшнл Компьютерс». Он не сходит с экрана телевизора и газетных страниц. То пожимает руку президенту страны, то поднимается на борт своей огромной яхты, то садится в «Роллс». Высокий, толстый, лет шестидесяти пяти, с улыбкой политика и глазами финансиста. Год назад женился в четвертый раз на восемнадцатилетней манекенщице. Этот супружеский союз поднял большой шум в прессе. Я, конечно, не читал этой белиберды, но заголовки остались в памяти.

— Ты хочешь сказать, что жена Уиллингтона спит с Диасом?

— Так точно. Они встретились, когда Уиллингтон взял ее с собой в деловую поездку в Каракас. С 26 по 30 сентября Уиллингтон будет в Париже. Нэнси в эти дни вроде бы должна жить в отеле, потому что большой дом будет закрыт. Но в поместье есть бунгало для гостей. Там-то она и проведет три дня с Диасом.

— Откуда ты это знаешь?

Раймондо ухмыльнулся.

— Мы подкупили служанку Нэнси, негритянку. Диас будет ублажать Нэнси, а служанка — готовить еду и убирать бунгало. Нэнси выложила ей всю программу, а она передала мне.

— Дай мне взглянуть на схему поместья.

— Не теряй времени. Я был там и все посмотрел. Если бы он приехал один, мы бы разделались с ним без труда, но у него четыре телохранителя. Я не утверждаю, что они стреляют так же, как ты, но стрелять они умеют. Они будут постоянно патрулировать поместье.

Пока он говорил, Карло принес тарелку с сандвичами.

— Поешь, солдат, — сказал Раймондо. — О ней можешь не волноваться.

Он словно прочел мои мысли. Сандвичи напомнили мне о Люси. Когда я уезжал, она как раз готовила ленч.

— Если мистер Саванто говорит, что с кем-то все в порядке, так оно и есть, — снова подал голос Раймондо.

— Я хочу поговорить с ней по телефону. Соедини меня.

Раймондо молчал.

— Я должен поговорить с ней, — настаивал я. — Возможно, ей нечего бояться, но она об этом не знает. Если Саванто хочет, чтобы я выполнил его поручение, я должен с ней поговорить.

Он дожевал сандвич, обдумывая мои слова, затем кивнул:

— Пожалуй, ты прав. Только не говори мистеру Саванто.

Он ушел в дом. Я ждал с гулко бьющимся сердцем. На веранде он появился через пять минут, хотя мне показалось, что прошел целый час.

— Она у телефона.

Я нырнул в душную гостиную, схватил телефонную трубку.

— Люси?

— О, Джей!..

От ее испуганного голоса у меня защемило сердце.

— С тобой все нормально?

— Да, Джей, но что все это значит?

— Ни о чем не беспокойся. Тебя хорошо устроили?

— О да, но Джей! Я должна знать… что происходит?

— Не волнуйся. Доверься мне. Я буду с тобой через несколько дней. Доверься мне и… — В трубке щелкнуло, послышались короткие гудки.

Что ж, по крайней мере, она сказала, что у нее все нормально. Конечно, она испугана, но теперь я мог надеяться, что она немного успокоится, услышав меня.

— Сбросил гору с плеч, солдат? — Раймондо стоял в дверях, наблюдая за мной.

Я положил трубку на рычаг.

— Да, полегчало.

Я вернулся на веранду и сел. Действительно, на душе стало легче, захотелось есть. Я потянулся за сандвичем.

— Если я не смогу убить его в поместье, то где же я его убью? — поинтересовался я.

— Ты все увидишь через десять минут. — Раймондо тоже взял сандвич и впился в него зубами. — «Маленькие братья» посылают своего наблюдателя, который должен засвидетельствовать, что стрелял Тимотео.

— Кого именно?

Раймондо плюнул через парапет веранды.

— Фернандо Лопеса. Он — большая шишка в организации и ненавидит мистера Саванто. Он уверен, что у Тимотео не хватит духу выстрелить в Диаса. Твоя задача — убедить его в обратном.

Мне не понравился такой расклад.

— Если он будет стоять рядом с Тимотео, когда тот будет стрелять, мы можем отказаться от этой затеи прямо сейчас.

— Здесь будет мистер Саванто. Он не позволит Лопесу отираться возле Тимотео. Так что возможность маневра у нас будет.

Я повернулся к Раймондо.

— А почему ты влез в это дело? Ты же становишься соучастником убийства.

Раймондо осторожно погладил челюсть.

— Я смотрю на это иначе. С детских лет я вижу от мистера Саванто только добро. Я у него в большом долгу. — Его взгляд стал жестким. — Все должно получиться, солдат.

— Еще бы. Иначе мою жену заклеймят.

— Убив Диаса, ты станешь богачом. Саванто всегда держит слово. Если ее и коснется раскаленное железо, то только по твоей вине.

Меня прошиб пот.

— Он это сделает?

— Несомненно.

Раймондо взглянул на часы, поднялся и ушел в дом. Вернулся он с двумя полевыми биноклями. Один дал мне, второй, сев на стул, положил на колени.

— Берег бухты, который ты видишь, является частью поместья Уиллингтона. — Он опять взглянул на часы. — Посмотри на него в бинокль и представь себе, что собираешься стрелять.

Поднося бинокль к глазам, я услышал рокот мощного двигателя. Из-за мыска появился быстроходный катер. Я навел на него бинокль. За штурвалом стояла толстая негритянка в белом комбинезоне. Я увидел протянувшийся с кормы трос и повернул голову чуть левее.

Девушка на водных лыжах оставила купальник на берегу. Стройная фигура, золотисто-коричневая кожа, развевающиеся светлые волосы. Я видел ее темные соски и напряженные мышцы рук. Нимфа, вынырнувшая из морских глубин. Ее юное лицо сияло. Катер резко повернул, она легко и уверенно перепрыгнула через трос, затем подняла ногу и заскользила на одной лыже.

Пятнадцать минут длился этот спектакль на воде: прекрасный, возбуждающий, сексуальный. Затем катер унес ее за пальмовую рощу. Двигатель кашлянул и заглох.

— Это она. — Раймондо опустил бинокль. — Каждый день в это время она катается на лыжах. Диас — один из лучших воднолыжников Южной Америки. Можно не сомневаться, что после любовных утех они появятся в бухте, чтобы показать друг другу свое мастерство. Ты сможешь подстрелить его отсюда?

Я ответил не сразу. Цель будет двигаться быстро, постоянно меняя направление. Оптический прицел уменьшит расстояние до сотни футов. Подстрелить Диаса будет сложно, но возможно. Потом я подумал о том, чем будет чреват мой промах. Вновь взглянул на клеймо «Красного дракона» на деревянном столбе. Мне вспомнилось, как я в джунглях сидел на дереве с винтовкой. Три долгих часа я ждал появления снайпера, который доставил нам немало хлопот. Руки затекли, солнце слепило глаза. Нас разделяло пятьсот ярдов. На долю секунды он поднял голову, но этого мгновения мне хватило, чтобы убить его. С тех пор прошло три года. Реакция у меня стала хуже, но Диас несколько мгновений будет находиться у меня на мушке. Я мог выпустить по нему как минимум шесть пуль.

— Шансы велики, — ответил я. — Завтра представление повторится?

— Каждый день в это время.

— Я смогу сказать наверняка, посмотрев через оптический прицел. — Я встал. — Поеду за ружьем Тимотео.

Раймондо прищурился.

— Хочешь, чтобы я составил тебе компанию, солдат?

— Я не убегу.

Он кивнул:

— Поезжай.

По пути домой я думал о Люси. О первой ночи, которую мы провели вместе. В отличие от многих девушек наших дней она была невинна. Я вспомнил, как она вскрикнула от боли, но прижала меня к себе. Я вспомнил три месяца, которые мы провели вместе. Я вспомнил ее слова: «Я немного боюсь тебя. Я понимаю, что иногда ты должен быть жестоким и суровым, чтобы достичь цели, но, пожалуйста, не пытайся быть жестоким и суровым со мной».

Чтобы вернуть ее, я должен убить человека. Но кто такой Диас Саванто? Мерзавец, да и только. Изнасиловал и заклеймил девушку, такую же невинную, как Люси.

Подъезжая к школе, я увидел, что ворота открыты. Около дома стоял сине-красный «Бьюик» детектива Тома Лепски из полицейского управления Парадиз-Сити.

Я вышел из машины и огляделся. Сердце стучало, как паровой молот. Лепски нигде не было видно. Я двинулся к бунгало. Входная дверь распахнута. Гостиная, стол накрыт на две персоны. Кухня, на плите сковорода с ломтями ветчины, кастрюлька с фасолью, вторая — с водой, рядом с ней чашка с рисом. Спальня, ничего не изменилось. Я заглянул в шкаф Люси. Вся одежда на месте. Ничего не пропало.

Тут я почувствовал себя как никогда одиноким. Впервые я вернулся домой, и она меня не встретила.

Из бунгало я направился к тиру. Я подумал, что найду детектива там. И не ошибся. Он вышел мне навстречу из пристройки.

Холодный, вопрошающий взгляд.

— Привет! Я уже собрался объявить ваш розыск.

Я заставил себя смотреть ему прямо в глаза.

— Розыск? С какой стати?

— Дом пуст. Я подумал, что-то случилось.

— Ничего не случилось. Что привело вас сюда, мистер Лепски?

— Проезжал мимо. Я обещал миссис Бенсон рецепт чатни[4] от моей жены. Где миссис Бенсон?

Я не сомневался, что он побывал в доме, увидел и накрытый стол, и кастрюльки, и сковородку, под которыми так и не зажгли огонь, и, как опытный полицейский, начал прикидывать, что к чему.

— Я отвез ее к подруге. Та заболела. Срочно вызвала ее.

— Тяжелый случай, — Лепски покачал головой. — Приехав сюда, я решил, что попал на палубу «Летучего голландца». Дверь открыта, стол накрыт, еда на плите, а живых нет… Я забеспокоился.

— Да, ее вызвали срочно. Мы бросили все и уехали.

— К подруге вашей жены?

— Совершенно верно.

Он впился в меня взглядом:

— Кто победил?

Я уставился на него.

— Не понял.

— Из-за чего дрались?

Я забыл о синяках и ссадине на скуле.

— А, пустяки. Немного поспорили. Я, похоже, сорвался.

— Понятно. — Он отвел взгляд. — Ваш телефон не работает. — Он вновь посмотрел в меня.

— Не работает? — Я полез было в карман за сигаретами, затем передумал. Полицейский по этому жесту сразу узнает, что человек нервничает. — Он всегда то работает, то нет. Это и немудрено, мы живем далеко от города.

— Провод перерезан.

В горле у меня пересохло.

— Перерезан? Не может быть.

— Его перерезали.

— Наверное, подростки. Они совсем распоясались. Я его починю. Даже не подозревал об этом.

— Вы обычно уезжаете из дома, оставляя входную дверь открытой?

Меня начали раздражать его вопросы. Я решил положить им конец.

— Если меня это не волнует, то какое вам дело?

Лицо Лепски окаменело.

— Беззаботные люди доставляют массу хлопот полиции. Я вас спрашиваю: вы обычно уезжаете из дому, оставляя входную дверь открытой?

— Наверное. Вокруг же никого нет. Мы часто спим с незапертой дверью.

— Несмотря на распоясавшихся подростков?

Я промолчал.

— Когда я вошел в дом и никого там не обнаружил, — продолжал Лепски после короткой паузы, — я осмотрел комнаты. Миссис Бенсон взяла с собой вещи? Я заглянул в шкафы… это наша работа, мистер Бенсон. По-моему, все на месте.

— Я ценю вашу заботу, но волноваться не о чем. Нас вызвали срочно. Собраться мы не успели. Моя жена взяла с собой лишь самое необходимое на несколько дней.

Он почесал нос, по-прежнему глядя на меня.

— Почему ваш ученик не стреляет?

Внезапный поворот застал меня врасплох.

— Ученик?

— Богач, который купил все ваше время.

— А… этот. — Я быстро нашелся. — Он уехал вчера.

— Правда? А что у него случилось? Заболел друг?

— Да нет. Просто ему наскучила стрельба.

— «Уэстон-и-лиис» — его ружье?

— Да. — Я взмок. — Мне надо отослать его.

— А почему он не взял ружье с собой?

Я решил положить конец допросу:

— Вас это тревожит, мистер Лепски?

Он улыбнулся:

— Пожалуй, что нет. — Улыбка исчезла. — Оптический прицел и глушитель… Кого он собирается убить? Президента?

Я спрятал прицел и глушитель в коробку. Чтобы найти их, требовался настоящий обыск.

Мне удалось выдавить из себя смешок.

— Он любит всякие приспособления. Знаете ли, есть люди, у которых больше денег, чем здравого смысла. Он покупает все, что можно навесить на ружье.

— Понятно, — Лепски кивнул. — Значит, завтра у вас свободный день? Ученика нет… жены нет. Я тоже смогу выкроить пару часиков. Как насчет того, чтобы дать мне урок?

Только этого мне и не хватало.

— Извините, но я собираюсь поехать к жене. Я закрываю школу на несколько дней.

— Значит, мне не повезло. Но мы встретимся двадцать девятого. Правда?

— Конечно. Я не забыл.

Лепски помолчал.

— Хорошее у него ружье… просто отличное. Я хотел бы иметь такое.

— Я тоже.

Лепски задумался. Я с тревогой наблюдал за ним.

— Вы хотите сказать, что он отказался от уроков, оснастив ружье оптическим прицелом?

— Ему стало скучно.

Лепски поскреб щеку.

— Хорошо иметь много денег. Я бы с удовольствием так поскучал. — Он снял соломенную шляпу и обмахнулся ею как веером. — Чертовски жарко, не так ли? — И продолжил, прежде чем я согласился с ним: — Значит, вы едете к жене? Кстати, где она? — выстрелил он коротким вопросом.

Но я был начеку.

— Неподалеку. Ну, мистер Лепски, у меня есть кое-какие дела. Увидимся двадцать девятого.

— Конечно, не буду вам мешать, — кивнул Лепски, затем добавил: — Впредь не забывайте запирать дверь. Ни к чему нам лишняя работа.

— Буду помнить об этом.

— Счастливо оставаться, мистер Бенсон. До встречи.

Мы пожали друг другу руки, и он зашагал к «Бьюику». Я подождал, пока его автомобиль скроется из виду, затем вернулся в бунгало, собрал в рюкзак нужные мне вещи, нашел лист бумаги и написал заглавными буквами:

«СТРЕЛКОВАЯ ШКОЛА ЗАКРЫТА ДО 28 СЕНТЯБРЯ».

Рюкзак я бросил в кабину, прошел в тир, взял ружье Тимотео, глушитель и оптический прицел.

Остановив машину за воротами, я закрыл их, прикрепил к стойке записку, снова сел за руль и поехал к маленькому белому дому, где через несколько дней меня ждала встреча с Диасом Саванто.

— Я хочу поговорить с Саванто.

Мы только поужинали. Карло готовил плохо, так что кусок не лез в горло. Жара не спадала даже после наступления темноты. Море и пальмы застыли под плывущей по небу луной, но на душе у меня не было покоя.

Раймондо прищурился.

— Как скажешь, солдат. Когда ты хочешь увидеться с ним?

— Немедленно. Где он?

— В «Империале». Мне поехать с тобой?

— Да.

На его лице отразилось удивление, но он поднялся, и мы направились к «Фольксвагену».

Последние четыре часа я бродил вокруг дома, осваиваясь и прикидывая, что может помешать мне выполнить поручение Саванто. Вопросов я задал себе немало, почти на все ответил сам, но некоторые поставили меня в тупик. Оставалось надеяться только на Саванто. Если и он окажется бессилен, успешный исход задуманного станет весьма и весьма сомнительным.

Мы нашли Саванто на балконе его номера. Он указал на кресло.

— Садитесь, мистер Бенсон. Вас что-то тревожит?

Я сел, а Раймондо отошел к ограждению балкона.

— Да. — Я рассказал о двух визитах Лепски. — Этот полицейский очень умен, — заключил я. — Из-за того, что вы вынудили меня согласиться убить Диаса Саванто, мне пришлось солгать ему, и он может поймать меня на этом. Поверив сказочке о том, что вашему сыну запрещено прикасаться к оружию, я рассказал ему о мифическом богатом клиенте. Сегодня мне пришлось выдумывать больную подругу жены. Если он выяснит, что ни клиента, ни подруги не существует, меня ждут неприятности.

— А зачем ему это выяснять, мистер Бенсон?

— Неужели вам это не ясно? — Я даже повысил голос. — Убийство Диаса Саванто повлечет за собой полицейское расследование. Если я застрелю его в то время, когда он будет кататься на водных лыжах, полиция сразу поймет, что Диаса убили из мощного ружья. Не понадобится много времени, чтобы узнать, откуда стреляли. Тут же возникнет предположение, что убийца пользовался оптическим прицелом. Лепски вспомнит «уэстон-и-лиис» с прицелом и глушителем. Вспомнит он и моего богатого ученика, и внезапный отъезд жены. Потом он приедет ко мне и начнет задавать вопросы. Он…

Саванто поднял руку, останавливая меня.

— Все, о чем вы говорите, мистер Бенсон, не проблема. Никто не задаст вам ни единого вопроса, потому что полицейского расследования не будет.

Я уставился на него.

— Это еще почему?

— Потому что полиция не узнает об убийстве. Вы не вникли в ситуацию. Я все обдумал. Когда я узнал, что Диас собирается провести три дня с женой Эдварда Уиллингтона, я понял, что для нас сложилась идеальная ситуация. Маловероятно, что Нэнси Уиллингтон захочет, чтобы полиция, а затем и пресса начали расспрашивать ее о том, что делал Диас Саванто в поместье ее мужа в отсутствие последнего. Давайте посмотрим на происходящее ее глазами. Они со служанкой оба мчатся по воде. Внезапно, потому что вы будете стрелять с глушителем, Диас Саванто падает. Катер останавливается. Они обнаруживают, что Диас убит выстрелом в голову. Что она делает? Вызывает полицию? Нет. Она перекладывает все на плечи негритянки, управляющей катером. Та выловит тело из воды. Как поступить с телом дальше, она знает. На нее можно положиться. Ее услуги хорошо оплачиваются. Покойника увезут телохранители. У девушки много денег, и негритянка убедит ее хорошо им заплатить. Она заплатит сколько угодно, лишь бы избежать огласки, — Саванто пожал плечами. — Уверяю вас, полиция ничего не узнает.

— А если девушка запаникует и все-таки позвонит в полицию?

— Этого ей не позволят. Негритянка позаботится об этом.

Я подумал о девушке. Она возникла перед моим мысленным взором, юная, обнаженная, радостная, летящая над водой. Но вот я нажму на спусковой крючок «уэстон-и-лиис», и всю оставшуюся жизнь по ночам ее будут мучить кошмары.

— Удастся ли вам подменить моего сына, мистер Бенсон? — продолжал Саванто. — Вот что волнует меня больше всего.

— Завтра я скажу наверняка, смогу ли я подстрелить Диаса на воде, — проговорил я. — Сначала я хочу взглянуть на девушку через оптический прицел. Я думаю, что это возможно, но хочу подстраховаться. Если да, то Тимотео будет стрелять с плоской крыши дома. Вы и ваш свидетель отведете его туда. Затем вы со свидетелем спуститесь вниз и будете ждать на веранде с биноклями в руках. Я хочу, чтобы Тимотео поднялся на крышу в половине третьего. Если нам повезет, Диас и девушка появятся в бухте в три часа. За домом растет большое дерево. Я спрячусь в его кроне. После того как вы и ваш свидетель покинете крышу, я присоединюсь к Тимотео. Выстрелю и снова залезу на дерево. Тимотео спустится на веранду. А уж вам придется убеждать этого Лопеса в меткости вашего сына. Что вы на это скажете?

Саванто задумался, затем кивнул:

— Да… это хороший план. — Он пристально посмотрел на меня, его глаза блеснули. — Вы его убьете?

— Думаю, что да, но подождем до завтра.

— Я хотел бы услышать утвердительный ответ, мистер Бенсон.

В его голосе слышалась неприкрытая угроза.

— Подождем до завтра, — повторил я и направился к двери.

Раймондо последовал за мной. На обратном пути мы не разговаривали.

Перед моими глазами стояло клеймо «Красного дракона», выжженное на деревянном столбе, поддерживающем крышу веранды.

Глава 6

Следующим утром я соорудил навес из пальмовых листьев на плоской крыше белого дома. Во Вьетнаме мне пришлось построить не один десяток таких укрытий от солнца. Раймондо вызвался помогать. Я поручил ему собирать пальмовые листья, но укладывал их сам.

Нам с Тимотео, возможно, придется провести на крыше два-три часа, так что не хотелось, чтобы полуденное солнце испепелило нас.

Когда я закончил, Раймондо одобрительно кивнул, по достоинству оценив мою работу.

— Сразу видно, что в этом ты мастер. Хочешь поесть?

Мы спустились на веранду и перекусили сандвичами, приготовленными Карло.

Ночь я провел в маленькой комнатке, Раймондо и Карло улеглись в соседней, размером побольше. Я почти не спал, лежал и думал. Панический страх за Люси прошел, я вновь обрел способность к логическим размышлениям. Я уже не сомневался, что такой дикарь, как Саванто, приведет в исполнение свою угрозу и заклеймит Люси, если я подведу его. Я понял, что он не блефует. Диас собирался провести в поместье Уиллингтона три дня. Время оставалось моим единственным козырем. Могло произойти что-то непредвиденное, благодаря чему мы с Люси вырвались бы из ловушки.

В гостиной был телефон. Что, если позвонить в полицию и рассказать обо всем? Но я отказался от этой мысли. Я не знал, где находится Люси, и они могли расправиться с ней до того, как полиция найдет ее. Да и мне не поздоровится, если Карло и Раймондо, проснувшись, застукают меня у телефона. Я не мог пойти на такой риск.

Я был готов убить Диаса, но при условии, что не найду другого способа спасти Люси. В первый день я мог просто промахнуться. Саванто мне поверит, полагал я, если удастся вбить ему в голову, что попасть с такого расстояния в движущуюся цель чрезвычайно сложно. Промах даст мне еще одну ночь для поисков выхода. Промахнуться во второй день я бы уже побоялся, но по крайней мере я выигрывал целую ночь.

Покончив с сандвичами, мы с Раймондо вернулись на крышу. Я захватил с собой ружье.

Солнце раскалило воздух, но навес спасал от прямых солнечных лучей.

В самом начале четвертого послышался шум мотора. Я положил ружье на бетонное ограждение крыши. Из-за мыса вылетел катер, я поймал в оптический прицел обнаженную фигурку, подрегулировал четкость изображения, прицелился в голову. Оптика приблизила девушку ко мне. Сразу же стало ясно, что поразить цель не составит труда. Помимо разворотов и дуг, она проходила некоторые участки по прямой, и уж тут-то я мог попасть ей хоть в голову, хоть в сердце. Возможно, Диас окажется более изобретательным, но и ему не обойтись без прямых отрезков.

Однако я не собирался говорить об этом Раймондо. Я следил за ней в прицел еще пять минут, затем, когда катер лег на обратный курс, опустил ружье.

— Каков приговор, солдат? — поинтересовался Раймондо.

— Чертовски трудный выстрел, — ответил я. — Надо попасть в голову, чтобы убить его наверняка, а не ранить. Голова все время двигается то вверх, то вниз. Я должен поразить мозг. Я уверен, что попаду в голову, но не знаю, пройдет ли пуля через мозг. Расстояние велико, и он будет находиться в постоянном движении. Очень сложный выстрел.

Раймондо сунул руку под рубашку, почесал грудь. На его лице появилось озабоченное выражение.

— Ты должен его убить. Если ты только вышибешь ему зубы, мы не оберемся неприятностей и, возможно, никогда больше не получим шанса расправиться с ним.

— Сам знаю. Я уже прихожу к мысли, что план недостаточно хорош.

Раймондо выругался.

— Только не говори об этом Саванто! Он выбрал тебя как первоклассного стрелка. Вот и доказывай свое мастерство!

— Он ничего не понимает в стрельбе. Движущаяся цель на расстоянии восемьсот ярдов, а попасть надо в мозг. То есть в площадку размером с квадратный дюйм. Да во всем мире не найдется пяти человек, которые могут гарантировать такое попадание!

— Будет лучше, если ты окажешься одним из них! — отрезал Раймондо.

— Замолчи! Мне надо подумать, — сказал я.

Он не столько рассердился, сколько перепугался. Его уверенности в себе как не бывало. Я даже подумал, а не окажется ли он виноватым в глазах Саванто, если дело не выгорит?

А потом меня осенило. Я закурил, обдумывая мелькнувшую в голове идею.

— Кому принадлежит этот дом?

Вопрос его удивил.

— Какая тебе разница?

— Вдруг заявится хозяин и найдет нас здесь?

— Ерунда! На побережье сдаются в аренду десятки домов с участками на любые сроки. Мы сняли этот.

Я это предполагал, но хотел убедиться. На побережье сдаются в аренду десятки домов. Если Саванто снял этот дом, почему бы ему не снять и другой, чтобы держать там Люси?

Но как это проверить? Тут же в голове возникла вторая идея. Я обдумал ее, снимая с ружья оптический прицел и глушитель. Раймондо озабоченно поглядывал на меня.

— Давай глянем на карту поместья. — Я уложил прицел и глушитель в картонную коробку и повернулся к нему.

Он снова почесал грудь.

— Зачем тебе это?

— Я хочу посмотреть карту.

— Я же сказал, солдат, там будут люди Диаса. Забудь и думать об этом.

— Их только четверо.

— Этого достаточно. Они же профессионалы!

Пришлось пойти на обман.

— Однажды я убил снайпера, окруженного сотней солдат. Четыре человека — пустяк.

Он уставился на меня.

— Ты думаешь, что…

— Мы теряем время! — рявкнул я. — Покажи мне карту!

Мы спустились в гостиную. Он нашел карту и расстелил ее на столе.

— Отлично. А теперь пойди подыши свежим воздухом.

Раймондо помялся, он не любил, когда им помыкали, но потом пожал плечами и вышел на веранду, где спал Карло.

Несколько минут я изучал карту. Дом стоял посреди лужайки с цветочными клумбами площадью в двести квадратных ярдов. За лужайкой начинался густой лес с прорубленными в нем тропинками. Справа от дома находился плавательный бассейн. Бунгало для гостей и дом разделяло приличное расстояние. Там был свой бассейн. На берегу Уиллингтон построил эллинг и маленькую гавань. От бунгало к морю вела тропа, также прорубленная в лесу. С трех сторон поместье огораживала высокая стена, четвертая выходила к морю. Будь у меня четыре телохранителя, я бы поручил двум патрулирование тропинок, ведущих к эллингу, самому уязвимому участку на периметре поместья, а остальных поставил бы охранять бунгало.

Глядя на карту, я обдумывал свою идею. И не находил особых изъянов.

Я окликнул Раймондо:

— Ты осматривал поместье?

— Конечно. Я же тебе говорил.

— Что там за стена?

— Высотой пятнадцать футов, с сигнализацией. Стоит коснуться верха, как поднимется тревога.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно. Я поднял тревогу. Два местных охранника и двое полицейских на патрульной машине прибыли меньше чем через десять минут.

— А как насчет эллинга?

— На лодке туда не подберешься. Вход в гавань перекрыт сигнальным проводом, прикосновение к которому также поднимает тревогу.

— А если вплавь?

Он нахмурился, пожал плечами.

— Наверное, можно, но там наверняка будет охранник.

— Тимотео умеет плавать?

— Да, плавает он хорошо, но ты теряешь время, солдат. Допустим, вы с Тимотео проникнете в поместье. А Лопес?

Про Лопеса я забыл.

— Я просчитываю альтернативные варианты. — Я встал. — Хочу взглянуть на поместье. Может, я найду лучший способ добраться до Диаса, чем тот, что предложил Саванто.

Раймондо подозрительно посмотрел на меня.

— Ты теряешь время, — повторил он.

— Времени-то у нас предостаточно. Я пошел.

— Я с тобой. Когда ты хочешь осмотреть поместье? Сегодня вечером?

— Прямо сейчас.

— Ты что, рехнулся? Там же два охранника. Ты можешь наткнуться на них, и кто знает, чем все это кончится?

— Ты не говорил мне, что охранники уже в поместье.

— Они там постоянно. В доме много ценностей. Но они уедут по прибытии Диаса. Девушка договорилась с «Секьюрити Эйджент»[5]. Негритянка сказала мне об этом. Они вернутся, как только Диас покинет поместье. Сейчас же они на месте.

— Ты умеешь плавать?

Он, конечно, не подозревал, что для меня этот вопрос был ключевым. Если он хорошо плавал, мой план рушился, как карточный домик. Но, к своему облегчению, я заметил, что он медлит с ответом.

— Более или менее.

— Ты сможешь проплыть четверть мили? Я хочу войти в воду здесь. — Я ткнул пальцем в карту. — В четверти мили от гавани.

— Я бы не хотел заплывать так далеко.

— Хорошо, значит, ты со мной не идешь.

Я направился к двери, но он схватил меня за руку.

— Никаких фортелей, солдат! Одна ошибка, и твою жену заклеймят!

От моего удара он отлетел к противоположной стене, оттолкнулся от нее и бросился на меня. Раймондо так разозлился, что забыл о защите. Он летел, как разъяренный бык, но второй удар, в челюсть, уложил его на пол.

Позади послышался какой-то звук, и я обернулся. В дверях стоял Карло.

— Приведи его в чувство и уложи в постель, — приказал я. — Пойду прогуляюсь.

Карло не знал, что делать. Не давая ему времени на раздумье, я отстранил его, спустился с веранды и по песчаным дюнам зашагал к морю.

Плыть пришлось дольше, чем я ожидал, но меня это не смутило. В армии мне приходилось проплывать по пять миль, да еще под пулями вьетконговцев. Плыл я не спеша и через какое-то время оказался перед эллингом Уиллингтона, у проема в двух выступающих в море стенах, образующих маленькую гавань. Катер покачивался на волнах. Я поплавал у входа в гавань, оглядывая берег, но не заметил ни единой души. Сигнальный кабель, о котором говорил Раймондо, днем скорее всего был отключен, но я решил не рисковать. Нырнув, я поплыл вдоль одной из стен и появился на поверхности у самого катера.

Едва я протер глаза, над головой раздался женский голос:

— Привет! Вы знаете, что нарушили границу частного владения?

Я посмотрел вверх. Нэнси Уиллингтон стояла на крыше кабины катера. В крошечном бикини — материал прикрывал разве что соски да промежность. Такой роскошной женщины видеть мне еще не доводилось. Чем-то она напоминала Брижит Бардо в ее первых фильмах.

— Я не знал, что здесь кто-то живет. — Я решил прощупать почву. — Извините меня. Наверное, я попал не туда.

Она засмеялась, наклонилась ко мне, ее полные груди едва не вывалились из полоски бикини.

— Вы всегда заплываете в чужие дома?

— Я же извинился, не так ли? — нарочито грубо ответил я и, не торопясь, поплыл к выходу из гавани.

— Эй! Вернитесь! Я хочу поговорить с вами! — крикнула она вслед.

Я хотел сыграть на ее любопытстве. Мой расчет оправдался. Я вернулся к катеру, схватился за швартов.

— Я не хотел нарушать ваш покой.

— Залезайте на палубу. Хотите выпить?

Я перевалился через борт, встал. На мне были лишь белые брюки из тонкой хлопчатобумажной ткани. Намокнув, они облегали тело, как вторая кожа. Не думаю, что мой вид смутил ее. Мне же хватало забот и без того, чтобы волноваться из-за своей внешности.

Она спрыгнула с крыши. Ее взгляд пробежался по мне, ничего не упустив, затем она озорно улыбнулась:

— Какой мужчина!

— Вы так думаете? Что ж… какая женщина!

Она рассмеялась.

— Что вы тут делаете?

— Ищу свою жену.

Как раз эта идея пришла мне в голову во время разговора с Раймондо. Я хотел найти Люси. Нэнси знала окрестности, могла подсказать, какие виллы или бунгало недавно сдали внаем.

— Жену? — Ее зеленые глаза округлились. — Вы потеряли ее?

Я не мог сказать ей правду. Если бы я это сделал, она тут же позвонила бы Диасу. Поэтому я солгал.

— Я ее потерял, но не хочу докучать вам своими проблемами. Я тут никого не знаю. Увидел вот гавань и решил взглянуть, нет ли ее здесь. Извините.

— Вы просто псих! — воскликнула Нэнси. — Что же вы, плывете вдоль берега, разыскивая вашу жену? Я этому не верю!

— Наверное, это безумие, — признал я. — Но лодки у меня нет, так что ничего другого не остается. Я знаю, что она где-то на побережье, и ищу ее.

— Вы ее потеряли? То есть она бросила вас?

Я смерил ее суровым взглядом.

— Извините, что нарушил ваш покой. Я ухожу.

— Ну, зачем вы такой сердитый. — Она склонила голову набок, обворожительно улыбнулась. — Мне нечего делать, и я так скучаю! Я помогу вам. Мы можем проплыть вдоль побережья на катере. — Она села на крышу кабины. — Расскажете мне обо всем.

— Какое вам до этого дело? Это никого не касается. Я хочу, чтобы жена вернулась ко мне. Мне кажется, что сейчас она в одном из домов на этом берегу. Я должен ее найти, а уж потом разберусь с ней сам.

Она надула губки.

— Не надо на меня кричать. Может, она счастлива без вас. Вы об этом не подумали?

— Какого черта вы лезете в мою семейную жизнь? — рявкнул я. — Я хочу ее найти и найду!

Она моргнула. Наверное, ни один мужчина не разговаривал с ней таким тоном.

— Да вы прямо из пещеры! Будь я вашей женой, я бы любила вас. Я помогу. Я знаю все близлежащие дома на побережье.

— Должно быть, он снял один из них. Вы знаете, какие сдаются внаем?

— Так она убежала с мужчиной? У нее, похоже, не все в порядке с головой.

— Возможно. Когда я ее найду, я намерен задать ей хорошую трепку. Она напрашивалась на это с тех пор, как мы поженились.

Глаза Нэнси сверкнули.

— Как бы я хотела, чтобы кто-нибудь задал трепку мне! Я так этого хочу!

— Ваши желания меня не интересуют. — Теперь я уже знал наверняка, что выбрал правильную линию поведения. — Я знаю, что нужно моей жене, и она это получит. Так вы можете показать, какие дома сдаются внаем?

— Да. В полумиле отсюда их три. Еще один, очень хороший, двумя милями дальше.

— Давайте взглянем на них.

— Вы не хотите чего-нибудь выпить?

— Потом. — Я повернулся к ней. — Поехали.

Она спустилась в кабину и завела двигатель. Разговаривая с ней, я все время поглядывал на лес, за которым находилось бунгало для гостей, гадая, не следит ли за мной негритянка. Я ее не увидел. Я вошел в кабину, когда девушка начала разворачивать катер носом к морю.

— Я Нэнси, — представилась она. — А вас как зовут?

— Макс.

Я ее не обманывал. Просто назвал свое второе имя.

— Пойдем вдоль берега, не очень быстро и не очень далеко, — распорядился я.

— Есть, капитан. — Она хихикнула. — Вы и ее приятель подрались?

Я все время забывал про следы кулаков Раймондо на своем лице.

— Не с ним… Мы повздорили.

— Я люблю мужчин, которые дерутся. Что было дальше?

Я взглянул на нее. Ее глаза неестественно блестели. Я видел, как под тонким материалом лифчика набухли соски.

— Что вам до этого?

Она снова надула губки.

— Я люблю хорошую драку. Мне нравится, когда двое мужчин…

— Хватит! Чей это дом?

Она скорчила гримаску, но посмотрела в указанном мной направлении.

— Ван Хассена. Роскошный мужчина, но жена у него жуткая стерва. Пригнитесь, я не хочу, чтобы она вас заметила. Она расскажет моему мужу.

Мы подплыли к дому. На лужайке под большими ярко раскрашенными зонтиками сидели и лежали люди.

Нэнси прибавила газу, и дом Ван Хассена остался позади.

— Некоторые женщины такие стервы, — Нэнси хихикнула. — Она боится, что ее муж захочет переспать со мной. Она даже близко не подпускает его ко мне.

— А здесь кто живет? — Мы приближались ко второму дому, похожему на первый.

— Этот снимают. Они ждут ребенка. У нее огромный живот. Муж не отходит от нее ни на секунду. Я ни разу не говорила с ним.

Мы проплыли еще мимо двух домов. У одного сидела на лужке семейная пара средних лет, у другого старики играли в карты под сенью деревьев.

Я уже подумал, а не ошибся ли, предположив, что Саванто снял для Люси второй дом на берегу.

— Видите тот мысок, — Нэнси положила руку мне на плечо. — Я говорила вам о нем. Поместье Джека Декстера. Он просто душка, но его жена — форменное чучело. Сейчас они на юге Франции, а дом сдали в аренду. Джек терпеть не может сдавать свои дома, у него их шесть, но его жена поразительно жадная, и ее не переспоришь.

— А есть еще дома, которые можно снять?

— Их тут десятки, но все это лачуги, только для туристов. А это — настоящая вилла.

На берегу высились кипарисы. В гавани качался на волнах катер. Золотился песок пляжа.

Еще несколько минут, и нам открылась обширная лужайка и дом в окружении цветочных клумб.

— Вот он, дом Джека Декстера. Красивый, не правда ли? Я еще не успела узнать, кто его снял.

Я ее не слушал.

На лужайке под раскидистым деревом сидел Тимотео Саванто.

Увидев Тимотео, я едва не крикнул Нэнси, чтобы та направила катер в гавань, но сумел сдержаться. Люси могло там и не быть. Я, конечно, чувствовал, что она в том же доме, вместе с Тимотео, но поручиться за это не мог.

— Неужели это ее дружок? — спросила Нэнси, глянув на Тимотео. — Не пойму, что она в нем нашла.

Тимотео раздобыл себе новые солнцезащитные очки. Услышав шум двигателя, он посмотрел на нас, солнечные лучи отражались от черных полусфер. Я чуть подался назад, хотя и знал, что он не может увидеть меня с такого расстояния.

— Нет… это не он.

Я присмотрелся и похвалил себя за то, что не поддался искушению причалить к берегу. Я увидел Ника в желто-красной рубашке, уставившегося с веранды на наш катер. Из-за угла появились двое мужчин в белых брюках и футболках. Они тоже не сводили с нас глаз.

— Эй! В доме полно мужчин! — возбужденно воскликнула Нэнси. — Давайте заглянем к ним, познакомимся!

— Нет. Далеко до следующего дома?

— Примерно с милю.

Неохотно она прибавила газу, и катер рванул вперед.

Мы осмотрели еще четыре дома. Я не хотел, чтобы она знала, что нужный мне дом уже найден.

— Пожалуй, мы напрасно теряем время, — подвел я итог, когда четвертый дом остался позади. — Наверное, я ошибся. Она сняла квартиру или номер в отеле. Поворачиваем назад.

— На побережье еще не один десяток домов. Не надо отчаиваться, — подбодрила меня Нэнси.

— Нет, поворачиваем назад.

Она пожала плечами, развернула катер, и мы направились обратно. Тимотео уже не сидел в саду Джека Декстера. Исчез и Ник. Лишь двое мужчин в белых брюках прогуливались по веранде.

Когда мы приблизились к гавани Уиллингтона, Нэнси сбросила скорость.

— Пообедайте со мной. Я совсем одна. Мы можем поговорить о вашей жене.

— Нет, мне надо ее искать. Спасибо за помощь.

Нэнси заглушила двигатель и прижалась ко мне.

— Не спешите, Макс. Давайте немного расслабимся. Вы еще успеете найти жену.

— Спасибо за помощь.

Я отстранил ее, поднялся на палубу, прыгнул в воду и быстро поплыл прочь от катера. Через пару сотен ярдов я оглянулся. Нэнси стояла на крыше кабины, уперев руки в бедра и широко расставив ноги.

— Поганец! — крикнула она. — Я надеюсь, что ты утонешь! — И помахала мне рукой.

Я помахал в ответ и поплыл дальше.

Я нашел второй дом, который снял Саванто, но не получил доказательств того, что Люси держат именно там. Если бы я увидел ее, то воспользовался бы телефоном Нэнси и вызвал полицейских. Сейчас я не мог этого сделать: если они вломятся в дом Джека Декстера, а Люси там не окажется, меня ждут серьезные неприятности.

Возвращаясь, я решил сказать Раймондо, что искал запасной вариант, на случай, если не смогу подстрелить Диаса на воде. Теперь я знал, как провести Тимотео в поместье Уиллингтона.

Я вышел из воды и по песчаным дюнам направился к дому. На веранде стоял Карло, но не он привлек мое внимание. На одном из стульев сидел Саванто, похожий на стервятника, и не сводил с меня глаз.

Я поднялся по ступеням.

— Значит, вы решили поплавать, мистер Бенсон, — бесстрастно констатировал Саванто.

— Совершенно верно. Я…

На этом мои объяснения закончились.

Я стоял лицом к нему, Карло оказался чуть сзади. Боковым зрением я заметил, как громила двинулся ко мне. Я начал поворачиваться, но не успел. Ребро его ладони, словно стальной прут, опустилось мне на шею. В мозгу полыхнула яркая вспышка, и я провалился в темноту.

Резкая боль и запах горелого мяса привели меня в чувство. Я очнулся от собственного крика. Я никогда не думал, что могу так кричать. Лишь однажды мне довелось слышать такой крик — когда одного из моих солдат ранило шрапнелью в живот. Я стиснул зубы и открыл глаза. Сквозь туман я разглядел склонившегося надо мной Карло. Ужасно болела грудь. С трудом я поднялся. Внезапно передо мной возникла гигантская рука и ударила по лицу. Я упал спиной на верхнюю ступеньку и скатился вниз, на горячий песок.

Я лежал, придавленный болью, но мое сознание требовало от тела встать и отомстить этой жестокой обезьяне. Вот он спустился по ступенькам, и каким-то чудом я заставил себя оторваться от песка. Даже попытался ударить Карло. Но он опять влепил мне оплеуху, и я упал на спину. Если бы не пожар в груди, я бы, наверное, поднялся, но боль лишила меня последних сил.

Затем по ступенькам спустился Раймондо. Он и Карло схватили меня, подняли, втащили на веранду и, как мешок, бросили на стул.

— Ты сам добивался этого, солдат, — спокойно заметил Раймондо. — А теперь уж не суетись. Я сейчас смажу ожог.

Я взглянул на свою грудь. На правой половине краснело клеймо «Красного дракона». Боль сводила с ума. Я подумал о Люси с таким же клеймом на лице и страданиях, которые ей придется вынести. От этой мысли охватившая меня ярость растаяла как дым. Осталась только боль.

Вернулся Раймондо, смазал ожог желтой мазью и отошел. Я почувствовал на себе взгляд Саванто.

— Я предупреждал вас, мистер Бенсон. Это не игра. Теперь, надеюсь, вы все поняли, испытав на себе, какие страдания ждут вашу жену.

— Да, — ответил я.

Он был прав. До сегодняшнего дня я надеялся, что Саванто блефует, но теперь осознал, что его угрозы — не просто слова.

— Вы говорили с миссис Уиллингтон, — продолжал Саванто. — Вы сказали ей о том, что собираетесь подстрелить Диаса?

— Нет.

Он пристально посмотрел на меня, его глаза блеснули.

— Надеюсь, вы не лжете. Если Диас не появится в бухте, я буду считать, что вы обманули меня. Тогда вашей жене не поздоровится. Вы это понимаете?

— Да.

— Вы, кажется, сомневаетесь в том, что сможете попасть в него, когда он будет кататься на водных лыжах. Так?

— Я в него попаду, но не могу гарантировать, что убью его.

Боль от ожога утихла. Я взглянул на красное клеймо. Представил Люси, которой придется ходить с такой отметиной до самой смерти. И перестал волноваться за Диаса Саванто.

— Я говорил вам, что сейчас век чудес, — Саванто не отводил взгляда от моего лица. — Я жду от вас чуда.

Я встретился взглядом с Саванто.

— Я его убью.

— Повторите еще раз, мистер Бенсон.

— Я его убью.

Он кивнул, затем тяжело поднялся со стула.

— Да, мой выбор оправдался. — Он словно разговаривал сам с собой. — Вы его убьете. — Он двинулся к ступеням, остановился, снял шляпу, заглянул в нее, снова надел. — Я ожидал, что с вами будет нелегко, мистер Бенсон. Вы — волевой человек. Я сожалею, что столь жестоко обошелся с вами. Но вы никак не могли взять в толк, насколько все серьезно. Теперь вы это поняли. Лучше пострадать вам, чем вашей жене. Я обещаю, что она вернется к вам… разумеется, немного испуганная, но невредимая. Вы сказали, что убьете его. Меня это устраивает. — Он взглянул на Раймондо. — Дай мне сигарету.

Раймондо покачал головой:

— Доктор запретил вам курить, мистер Саванто.

— К счастью, ты не мой доктор. Сигарету!

Карло шагнул к нему с пачкой сигарет. Услужливо щелкнул зажигалкой. Все это время Саванто сверлил взглядом Раймондо.

— Видишь? Карло выполняет мои просьбы.

Несмотря на боль от ожога, я насторожился. И тоже посмотрел на Раймондо.

— Карло — животное, — ответил тот. — Я более ответствен.

— Да, — Саванто глубоко затянулся и выпустил дым через ноздри. Повернулся ко мне. — Вы очень умны, мистер Бенсон. Вы хотели найти вашу жену. И нашли ее. Она в том же доме, что и Тимотео. После того как вы обещали мне убить Диаса, я с удовольствием сообщаю вам об этом. Дом вы видели. Она ни в чем не нуждается. Как я вам и говорил. Я не рассчитывал, что вы мне поверите, но теперь вы в этом убедились. Прекрасный дом, не так ли?

Я промолчал.

— Ее охраняют, мистер Бенсон. Хорошо охраняют. — Последовала долгая пауза. — Завтра Тимотео будет здесь ровно в два часа. В половине третьего приедем мы с Лопесом. Вы несете полную ответственность за подготовку и успешное проведение операции. — Его глаза превратились в ледяные кристаллы. — Это понятно?

— Да, — коротко ответил я.

Тени пальм заметно удлинились. Ярко-красное солнце коснулось горизонта. Жара не спадала, в полном безветрии воздух казался тяжелой липкой массой.

Я лежал на кровати у окна в своей маленькой душной комнатке. Несмотря на мазь, боль от ожога давала о себе знать. Чтобы забыть о ней, я предался воспоминаниям. Первая встреча с Ником Льюисом, когда тот сказал мне, что продает стрелковую школу. Именно она стала первым звеном цепочки событий, завершившихся сегодняшним кошмаром. Встреча с Люси, первый чудесный месяц нашей совместной жизни. Черный «Кадиллак», переваливающийся по песчаным колдобинам, мои надежды заполучить богатого клиента. Как давно все это было. Что-то сейчас делает Люси, гадал я. К счастью, она не знает, что произошло со мной. Я пообещал Саванто, что убью Диаса… Что ж, придется его убить.

За три года армейской службы во Вьетнаме я убил восемьдесят два человека, в среднем по двадцать семь в год. Большинство из них были такими же снайперами, как и я: профессионал убивал профессионала. Могли убить и меня, но мне везло, я лучше маскировался и передвигался по джунглям более тихо, чем они. Первые снайперы, которых я убил, долго мне снились, но потом я привык к убийствам. Диас же, я это знал, останется на моей совести, несмотря на то, что по натуре он был таким же дикарем, как Саванто, несмотря на то, что меня заставили его убить. И ни с кем я не смогу разделить эту ношу, тем более с Люси. Никто, кроме меня, не должен знать об этом убийстве.

Солнце село, сумерки быстро перешли в ночь. До восхода луны оставалось еще полчаса, и небо усыпали яркие звезды. Нам с Люси всегда нравилось наблюдать за ними.

И тут новая мысль пришла мне в голову.

А принесет ли убийство Диаса свободу мне и Люси?

Саванто говорил, что он — человек слова. Он обещал, что Люси вернется живой и невредимой. Он обещал заплатить мне двести тысяч долларов, если я убью Диаса. Но в его положении легко раздавать обещания. Я коснулся клейма на груди. От человека, способного на такое, можно ожидать чего угодно. Не решит ли он, что для него более выгодно убрать нас с Люси после того, как я убью Диаса? Этим он не только сохранит двести тысяч долларов, но и избавится от двух свидетелей, которые смогут показать, что его сын не убивал Диаса.

А если Люси уже мертва?

Может, он уже убил ее?..

Открылась дверь, и под потолком вспыхнула лампочка. Щурясь от яркого света, я повернулся к двери.

В комнату вошел Раймондо, закрыв за собой дверь. В руке он держал стакан с какой-то жидкостью — судя по цвету, это было виски с содовой.

— Как дела, солдат? — спросил он, подойдя к кровати.

— Все нормально. Тебе что до этого?

— Ты должен выспаться. Ожог болит?

— А как ты думаешь?

Он взглянул на мою грудь и скривился.

— Я принес тебе снотворное. — Он поставил стакан на столик у кровати и положил рядом бумажный кулек.

Я подумал о Диасе, летящем над водой и подпрыгивающем на волнах. Без таблетки я бы не заснул. А не выспавшись и не отдохнув, не смог бы в него попасть.

— Она жива? — спросил я.

— О чем ты, солдат? — Раймондо прикинулся удивленным.

— Кого ты обманываешь?! — сказал я. — После того как я убью Диаса, мы с Люси, похоже, тоже отправимся к праотцам. Или она уже мертва?

— Такое просто невозможно. — В его голосе не чувствовалось уверенности, и он отвел глаза.

— В самом деле?

— Послушай, солдат, Саванто — большой человек. Он сделал много хорошего. Он помогает беднякам. Он помогает своему сыну. Если он дает слово, то держит его.

— От человека, который способен на такое, — я указал на клеймо, — можно ждать чего угодно.

— Он должен был привести тебя в чувство, солдат. Ты никак не хотел понять, что к чему.

— Она жива? — повторил я.

— Ты хочешь поговорить с ней? — Раймондо вытер со лба пот. — Я могу рискнуть. Мне это дорого обойдется, солдат, но, если ты хочешь, я устрою вам свидание.

Я задумался. Во всяком случае, он не сомневался, что Люси жива. Меня это успокоило.

— Не надо. — Я посмотрел на него. — И вот что я тебе скажу. Я думаю, он больше не доверяет тебе. И боюсь, что скоро ты окажешься в таком же положении, что и я.

— Не болтай ерунды! — оборвал меня Раймондо, но я заметил мелькнувший в его глазах страх. — Ты должен убить Диаса. Другого выхода у тебя нет! — Он торопливо оглянулся и повысил голос: — Прими эти таблетки. Тебе надо выспаться.

Открылась дверь, и на пороге появился Карло.

Я высыпал на ладонь таблетки, сунул их в рот и запил. Убедившись, что я их проглотил, Раймондо повернулся и двинулся к двери.

Карло отступил назад.

— Тебе что-то надо? — резко спросил Раймондо.

Карло глупо улыбнулся:

— Я не знал, где ты.

Раймондо выключил свет.

— Теперь знаешь.

Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Через несколько минут я уже крепко спал.

Глава 7

— Ты проснулся, солдат?

Я открыл глаза. Комнату заливал солнечный свет. Я оторвал голову от мокрой от пота подушки. У кровати стоял Раймондо и смотрел на меня.

— Проснулся.

Я с усилием сел и опустил ноги на пол. Соображал я туго, сказывалось действие таблеток.

— Который час?

— Почти двенадцать. — Он поставил на столик чашку с дымящимся черным кофе. — Как ты себя чувствуешь?

Грудь саднило, но резкая боль уже прошла.

— Нормально.

— Диас приехал вчера вечером. Наверное, ему надоело валяться с Нэнси в постели. Если нам повезет, он сегодня появится в бухте.

Я не ответил, и Раймондо ушел. Я пил кофе, курил, затем сунул голову под холодный душ, следя за тем, чтобы вода не попала на ожог.

Побрился. Чувствовал я себя неплохо, сон освежил меня. Я надел брюки и рубашку из легкой хлопчатобумажной ткани. Клеймо выглядело ужасно, но кожа вокруг не воспалилась. Я начал застегивать пуговицы, но прикосновение материи к ожогу заставило меня скривиться от боли. Пришлось расстегнуться.

Я вышел на веранду. Раймондо сидел у стола с сигаретой в тонких губах. Я сел рядом.

— Где Карло?

— Я нашел ему работу. Забудь о нем. Как самочувствие? — Он взглянул на клеймо, затем — на меня.

— Нормально.

— Правда?

— У меня все в порядке, — резко ответил я.

— И у твоей жены тоже, солдат.

— Ты хочешь, чтобы я тебе поверил?

— У нас кончилось виски. Я ездил туда сегодня утром, чтобы пополнить запас. Я ее видел. Цела и невредима.

Вряд ли он врал.

— Тимотео — наследник Саванто, — продолжал Раймондо. — Он пользуется большим влиянием.

— При чем тут он?

Раймондо пригладил густые черные волосы.

— Тимотео опекает ее. Тебе не о чем беспокоиться.

Мне вспомнился разговор с Люси. С той поры, казалось, прошла целая вечность, но эхо наших голосов отдавалось в ушах:

«— Выходит, он влюбился в тебя.

— Похоже, что да. Ты не возражаешь, Джей?

— Нет, если ты не ответишь ему взаимностью».

Мне стало не по себе.

— Теперь все зависит только от тебя, — сказал Раймондо. — К вечеру ты можешь стать богачом. Ты… — Он замолчал, увидев идущего к нам Карло, и встал. — Чувствуешь себя неплохо?

— Да.

Карло поднялся на веранду, и они ушли в дом. Я остался сидеть, поглядывая на белый песок, серебрящийся под лучами солнца.

Тимотео не выходил у меня из головы.

«Мы думаем одинаково», — говорила Люси. «После появления Саванто ты стал совсем другим», — сказала она.

Вернулся Раймондо и поставил на стол тарелку с сандвичами.

— О чем задумался, солдат? — спросил он, усаживаясь.

— Когда ты отстанешь от меня со своими глупыми вопросами? — огрызнулся я.

Раймондо не обиделся.

— Лучше поешь. Кто знает, когда нам удастся пообедать. Хочешь пива?

— Почему бы и нет?

Пока он ходил за пивом, я заставил себя забыть о Тимотео.

За едой мы оба молчали. Когда тарелка и банки опустели, я поднялся из-за стола.

— Пойду приготовлю ружье.

— Тебе помочь?

— Не надо.

Я почистил и зарядил ружье, установил на него оптический прицел, навернул на ствол глушитель. Тут в дверях появился Раймондо.

— Все в порядке, солдат?

Я вдруг понял, что нервничает он гораздо больше меня. Я тоже волновался, но он просто не находил себе места.

— Конечно. — С ружьем в руках я прошел к лестнице, поднялся на крышу и положил оружие на бетонный парапет под навесом. Посмотрел на пустынную бухту. Появится ли сегодня Диас? Скорее всего да, но наши ожидания могут не оправдаться. Если его не будет, Саванто вообразит, что я предупредил Диаса об опасности. И тогда он, как и обещал, выместит зло на Люси.

Вслед за мной на крышу поднялся Раймондо.

— Есть проблемы?

Он меня достал своими вопросами.

— Ради бога, оставь меня в покое! — рявкнул я.

— Мне тоже нелегко, солдат. Я несу такую же ответственность, как и ты.

— Ты это понял только сейчас?

Я пересек крышу, взглянул на густую листву дерева над головой, его крепкие ветки. Встал на парапет, ухватился за одну из ветвей, подтянулся, залез на нее. Подъем не составил труда. Ветки росли часто, каждая легко выдерживала мой вес. Поднявшись футов на десять, я сел на ветку, привалившись спиной к стволу. Листва полностью скрыла крышу, зато бухта была как на ладони.

— Ты меня видишь? — крикнул я Раймондо.

Я услышал его шаги. Последовала долгая пауза.

— Ничего не видно, кроме листьев. Пошевелись.

Я поболтал ногами.

— Я тебя слышу, но не вижу.

Медленно и осторожно я спустился вниз: ни одна ветка не покачнулась, не зашуршал ни один лист. Я репетировал спуск к Тимотео. У свидетеля Саванто не должно было возникнуть и тени подозрения, что Тимотео на крыше не один.

Я спрыгнул на крышу около Раймондо.

— Ты действительно меня не видел?

— Я даже не слышал, как ты спускался.

Я взглянул на часы. Десять минут до прибытия Тимотео. Я подошел к парапету, оглядел бухту. Ко мне присоединился Раймондо.

— Ты сказал, что видел мою жену. Что она делала? — Я не смотрел на него.

Он замялся.

— Делала? — чувствовалось, что ему не хочется отвечать. — Разговаривала с Тимотео. Говорить он мастер. Если его кто-то слушает, он будет заливаться соловьем.

«Мы думаем одинаково».

— Она не выглядела… несчастной?

— Можешь не беспокоиться о ней, солдат. Она в полном порядке.

— Что ты имел в виду, назвав Тимотео наследником Саванто?

— Когда старик умрет, Тимотео станет во главе «Маленьких братьев».

— Он этого хочет?

Раймондо пожал плечами.

— Старик так решил. Из Тимотео получится хороший лидер. Он умен. Образован. Просто ему не повезло, что он попал в такой переплет. Ему надо помочь.

Мы услышали шум автомобильного мотора и перешли на другую сторону крыши.

Черный «Кадиллак» с шофером, похожим на шимпанзе, приближался к дому. Тимотео в черной шляпе и больших солнцезащитных очках сидел на заднем сиденье. Рядом расположился один из мужчин, которых я видел с катера Нэнси. Мускулистый, смуглый, в белых брюках и рубашке.

— Вот и он. — Раймондо двинулся к люку.

— Пришли его сюда, — сказал я. — Я подожду здесь.

Он кивнул и спустился по лестнице.

Я сел на парапет. Вскоре из люка показалась голова Тимотео. Вслед за ним на крышу поднялся мужчина в белом. Я оглядел его. Такие встречались мне в армии, наглые, непокорные, уверенные в себе. Он остался у люка.

Хотя ожог и причинял при прикосновении боль, я застегнул рубашку, когда остался один. Я не хотел показывать Тимотео, что сделал со мной его отец. Пока не хотел.

Увидев меня, Тимотео остановился как вкопанный. Его черные очки смотрели прямо на меня. Кровь бросилась мне в лицо. Будь моя воля, я бы избил мальчишку до полусмерти. Передо мной возникли он и Люси, идущие бок о бок вдоль берега.

— Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, что должно здесь произойти? — прорычал я.

Он молчал, его лицо блестело от пота.

— Суть идеи состоит в том, — говорил я медленно, четко выговаривая каждое слово, будто разговаривал с идиотом, — что твой кузен будет кататься на водных лыжах. Он…

— Да, я знаю, — прервал он меня осипшим голосом.

— Ты знаешь? Вот и прекрасно. — Меня охватила ярость. Из-за этого мерзавца, не способного постоять за себя, меня шантажом заставили расхлебывать заваренную им кашу. Я двинулся на него. — Ты знаешь? — повторил я. — Ты знаешь, что меня принудили убить человека, потому что тебе не хватает для этого духа? Ты знаешь, что твой папаша шантажом добился моего согласия, и теперь, убив твоего кузена, я до конца дней буду мучиться угрызениями совести? Ты все это знаешь, не так ли, трусливый болтун?

Мужчина в белом внезапно оказался между мной и Тимотео.

— Заткни свою грязную пасть! — рявкнул он.

Я уже дрожал от ярости и вложил в удар всю силу. Если бы тот достиг цели, мужчина рухнул бы замертво. Но он увернулся.

Тут появился Раймондо. Втиснулся между мной и мужчиной в белом и схватил меня за руки.

— Остынь, солдат!

Я вырвался и отступил назад.

— Займись им. Пусть он хоть выглядит как убийца. — Я отошел на пару шагов в сторону, чтобы видеть Тимотео. Тот стоял не шевелясь. — Как ты себя чувствуешь, убийца? Ты гордишься собой? Приятно говорить с моей женой, не так ли, убийца? Я бы хотел, чтобы она оказалась здесь и увидела, как я убью человека, изнасиловавшего и заклеймившего твою девушку, потому что тебе не хватает мужества сделать это самому! — Я уже орал. — Хотел бы я, чтобы она присутствовала при этом!

Раймондо встал между нами.

— Остынешь ты или нет, солдат?

Я взял себя в руки.

— Ладно. — Я глубоко вздохнул. — Уведи его отсюда. Меня тошнит от одного его вида.

Мужчина в белом коснулся руки Тимотео. Тот повернулся и, как робот, двинулся к люку. Спустился по лестнице.

Я сел на парапет, тяжело дыша. Раймондо устроился рядом, то и дело озабоченно поглядывая на меня.

— Этот слизняк действует мне на нервы, — прервал я затянувшуюся паузу. — Я уже в норме. Когда они приедут, приведи его и Лопеса сюда. Пусть Лопес покрутится здесь, а затем уйдет на веранду. Скажи Тимотео, чтобы он позвал меня, когда останется один. С дерева крыши мне не видно. И постарайся, чтобы он выглядел как убийца. Если он будет таким, как поднялся сюда, Лопес не поверит, что он способен убить и муху.

— Хорошо. А как ты сам?

Я хмуро взглянул на него:

— Я его убью, если тебя это интересует.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, затем он кивнул:

— Мне жаль, что ты попал в такую передрягу, солдат. Я понимаю, что пользы тебе от этого никакой, но хочу, чтобы ты это знал.

— Тут ты прав. Пользы от этого никакой.

В молчании мы просидели минут двадцать, глядя на дорогу.

— Они едут. — Раймондо вскочил.

До нас донесся шум приближающегося автомобиля.

— Сделай все, чтобы он выглядел как убийца. — Я встал на парапет, полез на дерево, добрался до ветки, на которой сидел раньше, и уселся на ней, свесив ноги.

— Не видно меня? — крикнул я вниз.

— Нет, — ответил Раймондо, а после паузы добавил: — Удачи тебе, солдат.

Я привалился спиной к стволу. Что происходит внизу, я не видел: слишком густой была листва. Я слышал голоса, хлопанье дверцами автомобиля. Я узнал голос Саванто, но не мог понять, что он говорит, — разговор шел на испанском. Ему отвечал грубый голос, который я слышал впервые. Я догадался, что он принадлежит свидетелю Лопесу.

Потом на крышу поднялись люди. Говорили они по-испански. Я так и не дождался, чтобы Тимотео произнес хоть слово. Похоже, он все еще пребывал в трансе. Наконец заскрипели ступени деревянной лестницы. Я понял, что они ушли, оставив Тимотео одного. Взглянул на часы. 14.45. Еще четверть часа, и на воде появится Диас… если вообще появится.

Капли пота катились по моему лицу. Я думал о выстреле. О том, как поймаю в перекрестье оптического прицела голову Диаса. О глухом хлопке, который донесется из глушителя, когда я нажму на спусковой крючок. О Диасе, который рухнет в воду с дыркой в голове.

Я замер, прислушиваясь. На крыше царила полная тишина. Остался ли Тимотео один? Я не решался спуститься, не получив его сигнала.

Но вот до меня донесся его шепот:

— Мистер Бенсон…

«Ребенок, зовущий мамочку», — со злостью подумал я, взялся за ветку рукой, готовясь спускаться, и обомлел.

Подо мной свернулась в клубок гремучая змея, ее раздвоенный язычок появлялся и исчезал в пасти в дюжине дюймов от моей ноги. Гремучая змея, одна из самых ядовитых змей Флориды, судя по всему, нацелилась на мою ногу.

— Мистер Бенсон…

Ответить я не рискнул. Звук моего голоса мог заставить змею броситься на меня. Я не смел пошевелить ногой, меня прошиб холодный пот. Я всегда боялся змей, даже при виде безобидного ужа у меня по коже бежали мурашки. Не мигая смотрел я на свернувшуюся в клубок смерть. Выстрел, Диас, Тимотео, Люси тут же вылетели у меня из головы. Я сидел на ветке, окаменев от страха.

— Мистер Бенсон… — настойчивее, громче.

— Тут змея, — выдохнул я.

Не знаю, услышал ли меня Тимотео, но змея подняла голову. И словно кто-то потряс мешочек с сухими фасолинами.

Я сидел не шевелясь. На веранде о чем-то оживленно говорили по-испански. Ветер шуршал пальмовыми листьями. Я смотрел на змею. Ноги начало сводить судорогой.

— Мистер Бенсон…

Я знал, с какой скоростью атакует гремучая змея. Я бы не успел убрать ногу. Кроме того, от резкого движения я мог свалиться с ветки и упасть на крышу.

— Змея, — вроде бы это я произнес громче.

И вновь предупреждающе загремели фасолины.

Слышал ли меня Тимотео? Если да, то что он сможет сделать?

Минуты ползли, как часы. Затем до меня донесся новый звук: в гавани Уиллингтона завели двигатель катера. Диас вот-вот появится в бухте, а я прикован змеей к дереву!

Тут я увидел Тимотео. Он неуклюже лез наверх. По-прежнему в очках и широкополой шляпе.

— Осторожно! — прошептал я. — Она у моей ноги.

Снова задребезжала погремушка змеи, и у меня перехватило дыхание.

В шести футах ниже меня Тимотео остановился. Посмотрел вверх. Я видел свое отражение в полусферах его очков: испуганный, потный мужчина, сжавшийся в комок.

По тому, как замер Тимотео, я понял, что он обнаружил змею, но и она его заметила. Ее маленькая головка повернулась к нему.

— Не шевелитесь, — предупредил Тимотео.

Я уже хотел убрать ногу, но его спокойный, уверенный голос остановил меня.

Медленно, очень медленно он поднялся на следующую ветку. От змеи его отделяло не более четырех футов.

Я не сводил с него глаз, пот катился ручьем, сердце выскакивало из груди.

Как в замедленной съемке, его рука двинулась к шляпе.

Застучала погремушка.

Длинные пальцы взялись за шляпу, сняли ее с головы.

Затем два движения слились в одно. Змея бросилась на Тимотео, а тот выставил шляпу перед собой.

Я наблюдал, не дыша.

Ядовитые зубы змеи впились в войлок. Свободной рукой Тимотео мгновенно схватил змею у головы. Ее тело тут же обвилось вокруг его руки. Он держал змею так, чтобы она не могла ужалить его, а пальцами второй руки, отпустив шляпу, крепко сжал челюсти змеи. Он выдержал паузу. Я видел, как крепко обвивает змея его руку. А затем кисти повернулись в противоположных направлениях, ломая змее позвоночник.

Обмякшее тело змеи выпало из его рук. Тимотео посмотрел на меня:

— Она мертва.

Я сидел, прижавшись спиной к дереву. В его очках я видел свое отражение, и мне не нравилось, как я выгляжу.

Рев двигателя катера вернул меня к жизни.

— Вниз! — яростно прошептал я. — Быстро!

На крышу я спустился раньше его, схватил ружье и лег под навесом, уперев приклад в плечо.

Катер уже появился в бухте. Я видел негритянку за штурвалом. Нэнси и незнакомый мне мужчина мчались бок о бок, Нэнси находилась между мной и им, заслоняя его от пули.

«Когда они повернут, — подумал я, — он окажется ближе ко мне, и вот тут-то я его подстрелю».

Я подрегулировал четкость изображения. Мужчина то и дело показывался из-за Нэнси. Типичный южноамериканец, любимчик женщин: хорошо сложенный, с рельефной мускулатурой, красивый, с длинными черными волосами, перехваченными белой лентой.

Катер резко повернул и лег на обратный курс.

Нэнси и мужчина показывали друг другу, на что они способны. После поворота он перепрыгнул через буксировочный трос Нэнси, и она вновь оказалась между ними.

Я ждал, наблюдая за ними в оптический прицел. Голова Нэнси попадала в перекрестье гораздо чаще, чем голова Диаса. Стрелять я не мог. Скорее я убил бы ее. А они взялись за руки, каждый держался за трос только одной рукой. Они так сблизились, что фигура Нэнси полностью закрыла Диаса.

Я лежал, потел и терпеливо ждал. В армии меня научили ждать. Однажды я ждал три часа, прежде чем выстрелил в голову вражеского снайпера, и теперь постоянно вспоминал об этом.

Катер снова повернул. На этот раз Диас оказался с моей стороны. Теперь я держал в перекрестье его голову. Из-за нее появлялись то нос, то подбородок Нэнси.

Решиться на такой выстрел мог только снайпер. Любой, кроме снайпера, задумался бы, не попадет ли он в девушку, а не в мужчину. Но я был снайпером.

«Этот выстрел, — подумал я, — положит конец затянувшемуся кошмару, даже если станет началом другого».

Я глубоко вздохнул, плавно перемещая ружье вслед за головой Диаса, чтобы она постоянно оставалась в перекрестье прицела, положил палец на спусковой крючок.

Внезапно Нэнси чуть отстала и исчезла из прицела. Я понял, что Диас у меня в кармане. В этот момент он даже двигался по прямой, а не зигзагом. В него попал бы и Тимотео.

Я потянул спусковой крючок.

Сквозь рев двигателя я расслышал металлический щелчок, но отдачи не последовало. Я понял, что патрона в казеннике нет. На какое-то мгновение я оцепенел, затем опустил вниз зарядную рукоятку, досылая в казенник второй патрон. Но легкость ее хода указала на то, что она не поднимает патрон из обоймы под боек ударника.

«Значит, ружье не заряжено. Но я же заряжал его! Я сам заряжал его. Где же патроны?»

Я повернулся на бок и взглянул на стоящего позади Тимотео. Я вспомнил, что, оставшись на крыше один, он не сразу позвал меня.

— Ты разрядил ружье, сукин сын?

Он кивнул.

Я взглянул на бухту.

Воднолыжники были уже вне досягаемости выстрела. Катер уносил их в открытое море. Я упустил свой шанс, кошмар продолжался.

Поднявшись, я подошел к Тимотео. Хотелось как следует врезать ему, но что бы это изменило? У меня есть еще завтрашний день, напомнил я себе.

— Неужели ты не способен решиться даже на то, чтобы позволить мне убить за тебя этого человека? — процедил я сквозь зубы.

Его глаза все так же прятались за черными очками.

— Можно сказать, что да, мистер Бенсон, — хрипло ответил он.

— Дай мне обойму.

Он вынул из кармана обойму с патронами и положил ее на мою протянутую ладонь.

Я оглянулся на бухту. Лыжники уже исчезли из виду, но издалека доносилось гудение двигателя.

— Иди вниз и поработай языком, — презрительно бросил я. — Ты же у нас мастер говорить. Объясни им, почему ты не убил его. И найди аргументы поубедительнее, если Люси хоть что-то для тебя значит.

Он повернулся и двинулся к лестнице.

А потом с террасы донеслись громкие крики. Я слышал разъяренный голос Саванто. Говорил он по-испански, и я не понимал ни слова, но мог догадаться, о чем шла речь.

Иногда мне удавалось расслышать реплики Тимотео. В отличие от других он не повышал голоса. Затем все замолчали, захлопали автомобильные дверцы, взревел мотор.

Какое-то время спустя на крышу вылез Раймондо. Я сидел на бетонном парапете.

— Мистер Саванто хочет поговорить с тобой.

Вслед за ним я спустился на веранду.

Саванто сидел на стуле. Карло стоял позади него. На лице гиганта играла идиотская улыбка. Я остановился перед Саванто, вытащил из кармана обойму, положил ее на стол.

— Ваш сын разрядил ружье, пока я был на дереве. Я убил бы Диаса, если бы ваш сын сознательно не сорвал операцию.

Саванто не мигая смотрел на меня.

— Вам следовало проверить ружье.

— Вы так думаете? Я его проверил. Подготовил к стрельбе. Откуда я мог знать, что ваш сын разрядит ружье? Вы могли представить себе, что он разрядит ружье? Если вы хотите кого-нибудь взгреть за неудачу, взгрейте вашего сына, а не меня!

Саванто кивнул:

— Я поговорил с ним. То, что он сказал, звучало убедительно. Лопес согласился, что сегодня Тимотео не мог убить Диаса. Подождем завтрашнего дня.

— Попасть в него и так нелегко, а тут еще ваш сын сует палки в колеса!

— В дальнейшем у вас не будет с ним никаких проблем, — ответил Саванто. — Но вы, мистер Бенсон, позаботьтесь о том, чтобы у меня не было проблем с вами.

Он повернулся к Карло и вытянул пухлую руку. По-прежнему улыбаясь, Карло достал из кармана плоский конверт из тонкой бумаги.

Саванто взял его и положил на стол рядом с обоймой.

— Вот это, мистер Бенсон, сделает ваш завтрашний выстрел более метким. В следующий раз в конверте может оказаться совсем другое. Пожалуйста, помните об этом.

Он поднялся и в сопровождении Карло прошествовал к «Кадиллаку».

Я долго не решался протянуть руку к конверту. «Кадиллак» уже уехал. Ко мне подошел Раймондо.

— Пусть лежит, солдат. Там ее волосы. Он отрезал их, но с ней все в порядке, солдат. Он только хочет показать, что дело серьезное.

Я уставился на него.

— Ее волосы?

Раймондо отвернулся.

— Они отрастут.

Дрожащими руками я открыл конверт. При виде золотистых локонов Люси, аккуратно перевязанных черной лентой, у меня дрогнуло сердце.

— Когда это случилось? — Я не узнал своего голоса.

— Этим утром.

У меня подогнулись колени. Я плюхнулся на стул. Дотронулся до шелковистых волос.

— Этим утром? Когда ты ездил за виски?

— Нет… позже. Я же говорил тебе, что она была в полном здравии. Позже.

— Тимотео знает об этом?

— Пока нет. Узнает, когда вернется.

Я закрыл конверт.

— Мне очень жаль, солдат, что так вышло, — пробормотал Раймондо.

Я посмотрел на него. Его смуглое лицо блестело от пота. Он избегал встречаться со мной взглядом.

— И ты это одобряешь? — Я положил руку на конверт. — И это? — Я распахнул рубашку, чтобы он увидел клеймо «Красного дракона». — И ты думаешь, что человек, способный на такое, может быть благодетелем крестьян?

Раймондо пожал плечами.

— Слова у него не расходятся с делом. А это главное. Ради добра иногда приходится творить зло. — Тыльной стороной ладони он смахнул со лба пот. — Он сделал много хорошего. Десять лет назад его люди ходили по воду за две мили. Он обещал помочь. Ему не поверили. Но он узнал, что один наш крупный политик спит с собственной дочерью. Не спрашивай, как он это разнюхал. Это его дар — находить человеческие слабости. Он переговорил с этим политиком. Если хочешь, назови это шантажом, но к деревне протянули водопровод. Не так давно наши люди на мулах возили в город выращенный урожай. Саванто решил, что нам нужны грузовики. Он что-то выяснил о другом политике. Они объяснились, и мы получили десять грузовиков. Так он работает. Если он хочет что-то сделать для крестьян, то не останавливается ни перед чем, лишь бы достигнуть поставленной цели.

— И эти крестьяне знают, что он за человек?

— Некоторые догадываются. Кто-то знает. Но в большинстве они слишком благодарны, чтобы задавать вопросы.

— А ты? — Я смотрел ему в глаза.

Раймондо шагнул к ступенькам.

— Пойду поплаваю. Составишь мне компанию?

Я покачал головой.

— Все образуется, солдат. До сих пор он всегда держал слово.

— Вот именно, до сих пор.

Он спустился на песок и пошел к морю.

Я вновь раскрыл конверт и достал шелковистые пряди. Погладил их.

И тут меня словно пронзило молнией. Я понял, как положить конец этому кошмару. И выругал себя за то, что не додумался до этого раньше.

Я посмотрел на белокурые пряди, затем на клеймо «Красного дракона».

Саванто говорил мне: «Сколько людей вы хладнокровно убили? Восемьдесят два? Что для вас еще одна жизнь?»

Скорее всего мне придется убить Диаса.

Восемьдесят третья жизнь.

Но теперь я уже знал наверняка, что убью и Огасто Саванто.

Восемьдесят четвертая жизнь.

И сделаю это с превеликим удовольствием.

Я все еще сидел на веранде, когда вернулся Раймондо. За те полчаса, что я провел в одиночестве, я успел о многом подумать.

Поднимаясь по ступенькам, Раймондо пристально взглянул на меня. Затем посмотрел на лежащие на столе волосы.

— Зря не пошел со мной. Отличная вода.

Я покачал головой, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. Мне не хотелось, чтобы он догадался, что у меня на уме.

— Сейчас слишком жарко. Может, позже.

Он кивнул и пошел в дом, чтобы переодеть мокрые плавки.

Я снова провел рукой по волосам Люси, убрал их в конверт и сунул его в карман брюк.

В доме зазвонил телефон. Послышались торопливые шаги Раймондо. Он снял трубку.

Мои мысли вернулись к Огасто Саванто. «Интересно, — думал я, — как долго он пробудет в „Империале“? Возможно, уедет сразу же после убийства Диаса». Я представил его сидящим на балконе своего номера на четырнадцатом этаже. В конце бульвара строился двадцатиэтажный жилой дом. Синдикат, финансировавший строительство, потратил все деньги, и на какое-то время работы прекратились, хотя там осталось доделать самую малость. Люси и я во время одной из поездок в Парадиз-Сити заглянули в этот дом. Нас привлекло объявление, приглашающее осмотреть имеющиеся в нем квартиры. Помнится, у нас чуть глаза на лоб не вылезли, когда мы увидели, какие суммы запрашиваются за аренду квартир. Особенно дорого стоила полностью обставленная квартира на крыше, и мы, естественно, выбрали для осмотра именно ее. Агент, встретивший нас в вестибюле, сразу понял, что денег у нас нет, но других клиентов не было, и он не стал нам отказывать. С террасы этой квартиры открывался отличный вид на «Империал».

Попав туда с «уэстон-и-лиис», я бы без труда послал пулю в голову Саванто. Я решил, что сделаю все возможное ради того, чтобы разделаться с этим стервятником.

Тут на веранду выбежал Раймондо.

В армии я привык к испуганным лицам. Перед боем, бывало, вокруг полно людей, лица которых прямо-таки излучают ужас. Я сразу понял, что Раймондо напуган до смерти.

— Тимотео и твоя жена удрали! — выкрикнул он. — Мы должны их найти!

Не сразу до меня дошел смысл его слов, затем я вскочил, отбросив стул.

— Удрали? Куда? Что ты такое говоришь?

Он шумно сглотнул.

— Только что позвонил Ник. Тимотео и твоя жена убежали в Кипарисовое болото! Ты должен помочь мне их найти!

Он скатился по ступенькам и, выкрикивая имя Карло, бросился к «Фольксвагену». Из-за дома появился Карло, побежал следом за ним.

У машины Раймондо обернулся.

— Скорее! — крикнул он мне. — Скорее!

Когда я подбежал к «Фольксвагену», Карло уже сидел на заднем сиденье, а Раймондо завел мотор. Едва я захлопнул дверцу, он рванулся с места и погнал машину по узкой песчаной дороге. Нас подбрасывало на каждой колдобине, но Раймондо и не думал сбавлять скорость.

— Как им удалось сбежать? — спросил я, когда песок под колесами сменился асфальтом.

— Тимотео обезумел, увидев, что твою жену обстригли, — ответил Раймондо. — Ударом кулака уложил Ника. Пытался вывести ее на шоссе, но другие охранники преградили ему путь. Тогда они побежали к Кипарисовому болоту. Охранники преследовали их, сколько могли, но потом остановились, опасаясь провалиться в трясину. Тимотео и твоя жена уходили все дальше. Путь из болота им перекрыли. Теперь мы должны найти их и вернуть в дом Декстера.

Кипарисовое болото, двадцать тысяч акров девственных джунглей, протянувшихся за расположенными на берегу виллами. Вскоре после приезда в Парадиз-Сити я ездил туда охотиться на диких уток. Переплетение мангровых зарослей с чудовищного размера корнями, редкие кипарисы, поросшие серым мхом. Змеи, гигантские пауки, скорпионы. Узкие протоки со стоячей водой, рассадники комаров. Один неверный шаг — и вонючая трясина уже не выпустит из цепких объятий. Заблудиться там — верная смерть.

От Ника Льюиса мне досталась в наследство плоскодонка. На ней-то я и ездил на охоту. Комары едва не сожрали меня живьем. Кроме того, я увидел крокодила. Он, должно быть, плотно закусил перед нашей встречей, поэтому не напал на лодку. На этом мое знакомство с болотом закончилось. Я решил, что обойдусь без диких уток.

Мысль о том, что Люси оказалась в этом аду с таким недоумком, как Тимотео, заставила меня похолодеть от ужаса.

— Мы должны их найти! — крикнул Раймондо. — Если Саванто узнать об этом, нам не уйти живыми!

— Ничего себе, благодетель крестьян, — хмыкнул я. — Ты шутишь или говоришь серьезно?

— Мне не до смеха!

Ужас в его глазах подсказал мне, что он нисколько не сомневается в мести Саванто.

Нам потребовалось меньше четверти часа, чтобы добраться до дома Джека Декстера, который я видел с катера Нэнси. В визге тормозов Раймондо остановил «Фольксваген» у парадного входа.

Ник в красно-желтой гавайской рубашке поджидал нас. Его челюсть раздулась, и выглядел он как приговоренный к смерти. Едва Раймондо выбрался из машины, Ник что-то залопотал по-испански. Я все равно не мог понять ни слова, поэтому отошел в тень.

Вскоре Раймондо оборвал Ника и направился ко мне.

— Ты бывал на этом болоте, солдат?

— Нет.

Я не собирался раскрывать свои карты.

— Они там и не могут выйти оттуда. Три наших парня перекрыли выходы. Нам придется вытаскивать их из болота.

За десять минут мы быстрым шагом дошли до границы болота. Дальше вела узкая тропа. На ней мы обнаружили мужчину в белых брюках. Коротко переговорив с ним по-испански, Раймондо сказал мне, что именно по этой тропе убежали Тимотео и Люси.

— Это твоя территория, солдат. Веди нас.

Я знал, что ждет впереди. Тропа тянулась на четверть мили, затем обрывалась. Нас ждали моховые поляны, джунгли, протоки, комары.

Я двинулся по тропе. Раймондо, Ник, Карло и мужчина в белом шли следом. Воняло гниющей растительностью и затхлой водой, воздух был горячим и влажным, как в парной.

В таких же джунглях я провел три года. Мои глаза привыкли различать то, что оставалось невидимым для остальных. Сломанная ветка, клякса грязи, примятые листья указывали мне, где прошли Тимотео и Люси.

Наконец тропа оборвалась. Мы стояли и смотрели на густые джунгли, разделенные узкой протокой, шириной в десять футов. На черной воде плавали белые лилии.

— Здесь мы разойдемся, — заявил я. — Двое пойдут направо, двое — налево. Я — прямо.

Раймондо покачал головой.

— Я останусь с тобой, солдат. Один ты не уйдешь.

Я и не ожидал, что мне удастся так легко отделаться от него.

— Хорошо. Скажи своим, что от них требуется.

Раймондо послал Карло и мужчину в белом в сторону от протоки, Ника — по правому берегу.

Когда мы остались одни, он повернулся ко мне.

— Никаких фортелей, солдат. Мы должны их найти и привести назад. Слушай меня внимательно! У Саванто организация убийц. Они найдут тебя и твою жену, где бы вы ни спрятались. Я предупреждаю тебя! Никто еще не сумел обмануть его и избежать смерти. Если мы не приведем их назад, мы с тобой — покойники.

— Так давай их найдем, — спокойно ответил я, еще больше утверждаясь в мысли, что без убийства Саванто мне не обойтись.

Я двинулся в джунгли. Ярдах в пятистах впереди меня ждала лодка Ника Льюиса, спрятанная в густой растительности. Три месяца назад я вытащил ее из протоки на берег. Я понимал, что найти Люси можно только с лодки. Они не могли далеко уйти и скорее всего держались протоки. Но мне мешал Раймондо. Я знал, что он начеку. Тем не менее я не мог сесть в лодку, не избавившись от него.

Нам перегородили путь густые мангровые заросли. Я остановился. Нас окружал комариный рой.

— Они не могли здесь пройти, — заявил я. — Поворачиваем назад.

Вдалеке слышался треск веток. Ник, Карло и мужчина в белом ломились сквозь джунгли.

Раймондо убил очередного комара.

— Как скажешь…

Я поудобнее поставил ногу.

— Осторожно! — Я указал ему под ноги. — Змея!

Едва он отвел от меня взгляд, я изо всех сил ударил его в челюсть. Но мне следовало помнить, насколько он проворен. Хотя мне удалось отвлечь его, он успел чуть дернуть головой. Этого оказалось достаточно, чтобы мой кулак лишь скользнул по его скуле. Он покачнулся, но не упал. Я ударил его левой, он повалился на землю, но не собирался сдаваться. Его ноги заплели мои, и я рухнул на него. Мои руки сжали его шею. Но легко ли удержать раненого дикого зверя? Его кулак ткнулся мне в зубы. От удара я скатился с Раймондо. Он уже поднимался на колени, когда я пнул его в грудь. Он упал на спину, я прыгнул на него, сжал его шею. Он вновь ударил меня, но я держал его мертвой хваткой. Он попытался дотянуться до моих глаз, но силы оставили его, глаза закатились, ноги дернулись, раскрылся рот, вывалился язык, из ноздрей хлынула кровь.

Когда он обмяк, я разжал руки. На шее Раймондо остались синяки. Я не знал, жив он или мертв, да меня это и не волновало. Я не звал Саванто и его бандитов, они сами вторглись в мою жизнь. Теперь наконец-то я мог нанести ответный удар.

Из носа у меня текла кровь, губы распухли. Я не обращал на это внимания. Где-то неподалеку Люси. Я должен ее найти. Ни о чем другом я не думал.

Оставив Раймондо в грязи, я двинулся дальше. Лодку я нашел там, где ее и оставил. Когда я потащил ее к воде, из-под нее выбежал паук величиной с кулак, на коротеньких и толстых, как палец, ножках, заросших черными волосами.

Столкнув лодку на воду, я залез в нее, взялся за шест и оттолкнулся от берега. Медленно поплыл по протоке, упираясь шестом в илистое дно. Комары непрерывно атаковали меня. Влажный густой воздух обволакивал, как одеяло.

С жарой и комарами я боролся час. Армия подготовила меня к этому. Я поставил себе цель найти Люси, и ничто не могло меня остановить.

Потом я увидел их.

Сначала Тимотео. Он сидел спиной к дереву на высоком берегу протоки. Люси лежала у него на коленях. Он обмахивал ее шляпой.

Белые блузка и брючки Люси намокли, ее коротко стриженная голова белела на черном фоне брюк Тимотео. Внезапно он заметил меня. Обхватил Люси руками. Так ребенок защищает любимую игрушку, которую у него хотят отобрать.

Люси подняла голову и посмотрела в мою сторону.

Страх отразился на ее перепачканном грязью лице. Она приникла к Тимотео и отчаянно замахала на меня рукой, словно надеясь, что я исчезну так же внезапно, как и появился.

Глава 8

Я с силой оттолкнулся, направив лодку к ним. Жгучая ярость захлестнула меня. Широкий нос лодки наполз на берег. Я положил шест на дно и спрыгнул на землю.

Люси в ужасе отпрянула, оставив Тимотео лицом к лицу со мной. Я взбирался по крутому берегу, как разъяренный бык, думая только о том, что сейчас доберусь до мальчишки, но меня подвела грязь. Я поскользнулся и рухнул в шаге от Тимотео.

На его месте я бы не растерялся. Удар ногой по голове тут же прикончил бы меня, но он ждал, пока я вылезу из чавкающей грязи. Более того, наклонился, схватил меня за руку и помог подняться. Ослепленный яростью, я попытался ударить его, но промахнулся. От резкого движения меня отбросило назад, ноги заскользили, и я плюхнулся в зловонную воду.

Отплевываясь, я вынырнул на поверхность, срывая с себя водоросли и листья лилий. Я стоял по пояс в теплой, вонючей воде. Ноги мои засосало в ил на дне протоки, более всего напоминающий незастывший бетон, и я понял, что самому мне вылезти не удастся.

— Оставь его! — донесся до меня крик Люси. — Тим! Не приближайся к нему!

Крик Люси подействовал на меня, как ушат холодной воды. Я остолбенел, осознав наконец, что свершилось то, о чем я давно подозревал. Тимотео осторожно спустился к воде, влез в лодку. Наклонившись вперед, протянул мне руку. После короткого колебания я схватился за нее. Без малейшей натуги он втянул меня в лодку и выровнял ее.

— Тим! — испуганно заверещала Люси. — Он тебя убьет!

Поднявшись на ноги, я увидел, что она катится вниз с палкой в руке. Мгновением позже она рухнула в воду. Мы с Тимотео одновременно потянулись к ней, лодка перевернулась, и мы тоже оказались в вонючей воде.

Я первый добрался до Люси, стал вытаскивать ее на берег, но она ударила меня палкой по лицу. Прогнившее дерево от удара разлетелось на куски.

От неожиданности я отпустил Люси, и она метнулась к Тимотео. Ил уже начал засасывать мои ноги, но мне удалось выбраться из протоки, ухватившись за оголенные корни дерева.

Тимотео держал Люси в объятиях, и я видел, что самому ему на берег не вылезти. Свесившись с дерева, я протянул руку. Он ухватился за нее, и я выволок их на сушу.

Несколько минут мы лежали, приходя в себя, грязные, мокрые, облепленные комарами.

Я вспомнил об ударе палкой и посмотрел на Люси. Она лежала на спине, закрыв лицо руками. Я сел и повернулся к Тимотео. Тот протирал глаза, залепленные грязью.

— Мало того что ты — безвольный мозгляк, ты еще уводишь чужих жен, — устало сказал я.

Люси вскочила.

— Я его люблю! — крикнула она. — Он не мозгляк. Он — чудесный человек. Ты не…

— Заткнись! — рявкнул я.

Она отпрянула, а я продолжал сверлить взглядом Тимотео.

— Мы с Люси любим друг друга, — ровным голосом ответил он.

— И ты заткнись!

Осторожно я сполз с берега в воду. Начал переворачивать лодку. Тимотео тут же оказался рядом. Вдвоем нам это удалось. Я влез в лодку, он вернулся на берег, к Люси.

Я посмотрел на них.

— Мы можем уйти морем. Вы поплывете со мной или будете изображать чертовых Ромео и Джульетту?

Они спустились в лодку. Я наблюдал, как бережно Тимотео поддерживал Люси. Мне такая нежность была недоступна.

Она села на нос, подальше от меня. Я не мог без боли в сердце смотреть на ее остриженную головку и несчастное личико.

Тимотео занял среднюю скамью.

Я взялся за шест и начал проталкивать лодку сквозь сплошной ковер водорослей. Тем же самым я занимался целый час до того, как нашел их. С дополнительным весом лодка шла тяжелее.

Я старался изо всех сил, пот лил с меня ручьями, сердце колотилось, как паровой молот, воздух со свистом вырывался сквозь стиснутые зубы. Хватило меня ненадолго. Я оперся на шест, тяжело дыша.

— Давайте я. — Тимотео поднялся и взял у меня шест.

Мне не хотелось признавать себя побежденным, но ничего другого не оставалось. Я рухнул на скамью, обхватив голову мокрыми от пота, покрывшимися мозолями руками.

То ли Тимотео был сильнее, то ли сноровистей, но он гнал лодку с недоступной для меня скоростью. Еще через час мы вырвались из водорослей на чистую воду. Я уже пришел в себя и взял шест из рук уставшего Тимотео. Теперь уже он тяжело опустился на скамью.

Вскоре над нами перестали виться комары, джунгли раздались в стороны, впереди показалось море. Десять минут спустя мы увидели заходящее солнце: красный шар, закатывающийся за горизонт. Я уже не отталкивался от дна — течение несло нас в открытое море. Когда лодка выплыла из-под полога мангровых зарослей, я положил шест на дно и сел напротив Тимотео.

Наконец нос лодки ткнулся в песок, ее развернуло и прибило боком к берегу.

Не обращая внимания на Люси и Тимотео, я снял грязную рубашку и нырнул в воду. Плыл я медленно, чувствуя, как кровь, грязь и пот смываются с тела.

«Я люблю его!»

Женщина не выкрикнет этих слов в лицо мужу, с которым прожила шесть месяцев, если не верит в это. Истерикой тут и не пахло. Я понял, что потерял Люси.

Потом я поплыл обратно к лодке. Люси с Тимотео тоже купались. Издалека я наблюдал за ними. Но вот они вышли из воды и сели у песчаной дюны.

Выйдя на берег, я направился к ним. Тимотео поднялся, а Люси словно окаменела, ее глаза округлились от страха. Я остановился в паре шагов от него.

— Что ж, недотепа, возможно, ты не умеешь стрелять, но мою жену ты увел, — признал я. — Скажи мне, ты уже успел с ней переспать?

Он отреагировал не так, как я ожидал. Я надеялся, что он попытается ударить меня, чтобы в драке показать, кто есть кто.

— Это сделал мой отец? — хрипло прошептал он.

Он смотрел на клеймо «Красного дракона» у меня на груди.

— Тебя это действительно волнует? Ты украл мою жену, твой отец заклеймил меня. Он не имеет права жить. Я собираюсь убить его.

Я шагнул к Люси. Она вскочила, подалась назад.

— Посмотри, Люси. — Я указал на клеймо. — Его отец обещал, что такое же клеймо украсит твое лицо, если я не убью человека, убить которого не хватает духу этому мозгляку. Он заклеймил меня, чтобы показать, что настроен серьезно. Неужели ты хочешь уйти с этим мозгляком, не способным плюнуть в лицо животному, которое называет себя его отцом? Неужели хочешь?

В ужасе уставилась она на клеймо, затем поднесла руку ко рту.

— Люси! Ты хочешь остаться со мной или уйдешь к нему?

По выражению ее глаз я все понял.

— Извини, Джей… Мы любим друг друга, — пробормотала она.

Я отвесил ей оплеуху. Она отлетела назад, я заметил, что Тимотео двинулся на меня, повернулся — и удар кулака поднял меня в воздух и швырнул на песок.

Этого я и добивался. Я знал наверняка, что справлюсь с ним. Я хотел как следует отделать его, чтобы бросить, беспомощного и окровавленного, к ногам Люси. Я хотел доказать Люси, что она ошиблась в выборе.

В армии мне не раз приходилось драться. То и дело кто-нибудь хотел показать, что он лучше тебя, и тогда приходилось ставить его на место. Случалось, что парень был недалек от истины, и драка затягивалась. Я проиграл лишь однажды, здоровяку с широченной грудью. Он выдержал все. Его лицо превратилось в сплошной синяк, выбитый зуб остался у меня в кулаке, я сломал об его челюсть два пальца на левой руке. Он, однако, остался на ногах, а когда я окончательно выдохся, набросился на меня. Что ж, он дрался лучше, чем я, и мне пришлось это признать, когда я, весь в крови, распростерся на земле и больше не смог подняться.

Но я нисколько не сомневался, что возьму верх над Тимотео, хотя он и умел махать кулаками. Осторожно я двинулся на него. Мне требовалось нанести только один удар, а уж потом я бы отделал его как бог черепаху.

Я наклонил голову, прижал подбородок к груди, дразня его левой рукой, готовясь ударить правой. Но когда моя правая выпрямилась, она встретила пустоту. С легкостью профессионала Тимотео ушел в сторону и коротким правым в челюсть вновь уложил меня на песок.

Мне приходилось держать удар и посильнее, но быстрота Тимотео ошеломила меня. Я понял, что могу и проиграть.

По подбородку побежала струйка крови. Я вытер ее тыльной стороной ладони, потряс головой и встал.

Тимотео ждал, его руки висели как плети, лицо оставалось бесстрастным.

Я двинулся на него. Он позволил мне подойти, затем махнул правой, и я опять оказался на спине. Удар у этой орясины был что надо.

Я смотрел на него. Он — на меня. Люси наблюдала за нашей борьбой, широко раскрыв глаза, прижав руки к груди.

— Значит, ты умеешь драться, сукин ты сын. — Я поднялся. — Я тоже.

Махать кулаками — одно, держать удар — совсем другое. Я мог выдержать и две дюжины хороших тумаков, а он, сможет ли он устоять после одного?

Я снова приблизился к нему, он отступал, длинной левой не подпуская меня к себе.

«Давай, недотепа, давай», — думал я, а его левая впивалась мне то в лицо, то в ребра. Я еще ни разу не коснулся его. Но я терпел, выжидая удобного момента. И дождался. Его левая пошла вперед, но я нырком ушел от нее, сблизился с ним и что есть силы ударил в живот. Воздух со свистом вырвался из его легких, как из спущенной шины. Он начал сгибаться пополам, и тут правой рукой я с размаху врезал ему в челюсть. Тимотео рухнул, как подпиленный телеграфный столб. Я стоял над ним, тяжело дыша. Кровь из ссадин капала мне на грудь.

Люси протиснулась между нами, опустилась на колени, подняла его голову, прижала к себе.

Я долго смотрел на нее, затем повернулся и вошел в воду.

Луна поднялась из-за пальм, когда я вышел на берег у дома Джека Декстера. Пока я плыл, я наметил себе три первостепенных дела: переодеться, взять свою машину и поехать к маленькому белому домику, чтобы забрать «уэстон-и-лиис».

В доме не светилось ни огонька, но я приближался к нему с предельной осторожностью. Перебегая от клумбы к клумбе, оказался перед парадной дверью. Прислушался. Ни звука, ни шороха. В лунном свете я различил мой «Фольксваген», стоящий там, где его оставил Раймондо.

В доме жили Ник и другие охранники. Там я наверняка мог найти одежду. Подавив искушение немедленно прыгнуть в машину и уехать, я поднялся по ступенькам.

В темноте я нашел лестницу, остановился на площадке второго этажа, прислушался. Первая дверь привела меня в ванную. Вторая — в спальню. Там в лунном свете я нашел то, что искал: темные брюки и черную футболку. Натянул их на себя. Затем, порывшись в ящиках, отыскал сандалии на толстой подошве.

С сандалиями в руке я сошел вниз, у двери надел их и побежал к «Фольксвагену». Ключ торчал в замке зажигания. С гулко бьющимся сердцем я завел мотор, включил первую скорость, и машина тронулась с места.

Никто не преследовал меня. Выехав на узкую дорогу, я зажег фары и нажал на педаль газа.

За пятнадцать минут я добрался до другого проселка, ведущего к маленькому белому домику. Проехав по нему сотню ярдов, я остановил машину, выключил свет. Остаток пути я прошел пешком.

И этот дом стоял без признаков жизни, но я не спешил войти в него.

Ружье лежало на крыше. Осторожно я поднялся на веранду, прошел в дом, замер у лестницы, вслушиваясь в темноту. Ни звука, ни шороха. Я вылез на крышу, залитую ярким светом белой луны.

Раймондо сидел на парапете с «кольтом» в руке. Широкое дуло револьвера смотрело на меня.

— Я ждал тебя, — сказал он сипло, его шея распухла. — Я предполагал, что ты придешь за ружьем. Не суетись, а не то во лбу у тебя появится третий глаз.

Я потер искусанную комарами, всю в синяках щеку и сел на парапет в пяти ярдах от него.

Я обманул его один раз и надеялся, что мне вновь удастся взять над ним верх.

Как только я сел, он положил пистолет на бедро. Левой рукой коснулся шеи.

— Ты чуть не убил меня.

— А чего ты ждал?

— Ладно, не будем терять времени. Саванто знает, что Тимотео и твоя жена бежали. Ты понимаешь, что это значит, солдат?

— Ты говорил. Мы — покойники.

— Совершенно верно. Ты их нашел?

— Да. Они изображают Ромео и Джульетту.

— Если мне не изменяет память, это персонажи пьесы, которые умерли молодыми?

— Они самые.

Он уставился на меня.

— Что-то я не понимаю тебя, солдат. Ты хочешь сказать, что он увел твою жену?

— Более того, она сама пожелала уйти с ним.

Раймондо вновь коснулся шеи.

— Сегодня у тебя не самый удачный день, не так ли? — возможно, так он выразил свое сочувствие.

— Есть у тебя сигареты? — спросил я.

Он бросил мне пачку сигарет и спички. Я закурил и хотел вернуть их назад, но Раймондо махнул рукой.

— Оставь себе. Я не знаю, когда снова смогу закурить с такой шеей.

— Сам виноват.

Он усмехнулся.

— Я сопротивлялся до последнего. Где они?

— Там, где тебе их не найти.

— Мне они не нужны. — Он в очередной раз потрогал шею. — Но Саванто их найдет. И нас с тобой тоже.

Я не ответил. Меня подмывало сказать, что я собираюсь найти Саванто первым, но я еще не решил, посвящать ли Раймондо в свои планы.

Он переложил револьвер на парапет. Я прикинул, смогу ли схватить оружие раньше Раймондо, и пришел к выводу, что риск слишком велик.

— Пройдет не так уж много времени, солдат, прежде чем они появятся здесь, — продолжил он. — Потом прогремят выстрелы. Тебя и меня бросят в море. А они отправятся за Тимотео и твоей женой. Их тоже застрелят, а тела утопят в болоте.

Я присмотрелся к нему. Его лицо блестело от пота. Выглядел он как приговоренный к смерти.

— Саванто прикажет убить собственного сына? — уточнил я.

Раймондо вытер рот тыльной стороной ладони.

— Он должен. Люди знают, что его сын ослушался отца. Никто не имеет права пойти против воли босса и остаться в живых, даже сын босса. Если старик хочет остаться боссом, Тимотео должен умереть, а Саванто, смею тебя заверить, не собирается на покой.

— Боссом кого? Пары тысяч крестьян? Неужели ему это так нужно?

Раймондо задумался, затем пожал плечами.

— Почему бы тебе не узнать обо всем? Я-то уже вышел из игры. Саванто мыслит по-крупному, строит грандиозные планы, много обещает. Все эти чертовы крестьяне, о которых он говорит, смотрят на него, как на бога. Чтобы оставаться богом, он должен иметь деньги, такие деньги, что нам и не снились. Его брат руководит «Красным драконом», и у этой организации есть деньги, которые нужны Саванто, потому что «Красный дракон» контролирует игорные дома и контрабанду наркотиков в Венесуэле, а это десятки и сотни миллионов долларов. Тони Саванто, его брат, умирает от рака печени. Врачи дают ему не больше двух-трех недель. Диас, сын Тони, очень умен и должен унаследовать империю отца. Пока он жив, у Саванто нет шансов встать во главе «Красного дракона». Ты можешь сказать, что убить Диаса ничего не стоит. Действительно, одно слово старика, и Диас умрет, но все не так просто. Из-за того, что четверть миллиона крестьян видят в нем бога, ему начало казаться, что он и в самом деле бог. Поэтому он не хочет, чтобы они узнали, что его руки в крови. У крестьян существует совет старейшин, состоящий из десяти человек, который руководит «Маленькими братьями», и Саванто их боится. В их руках немалая власть, и они могут заставить его уйти в отставку. Старейшины никогда не одобрят убийства, но они смирятся с вендеттой. Это часть их образа жизни.

Я молчал. Раймондо продолжил:

— Короче, встал вопрос, как избавиться от Диаса. Лишившись его, «Красный дракон» будет напоминать толстую, жирную индюшку без головы. Старику останется только приставить свою голову на место отрезанной, чтобы получить все деньги, необходимые для выполнения его обещаний. Вот он и придумал план, позволяющий не только убить Диаса, но и утвердить авторитет Тимотео, своего сына и наследника. Тимотео сказали, что он должен делать. Указания Саванто выполняются беспрекословно. Он нашел девушку, и Тимотео ухаживал за ней до тех пор, пока старейшины не убедились, что он в нее влюблен. Я знаю, что Тимотео терпеть ее не мог, но не смел перечить отцу. А после того как девушка стала невестой Тимотео, ее отравили. Перед тем как она умерла, Карло заклеймил ее лицо символом «Красного дракона», украденным у брата старика. Саванто созвал совет старейшин и показал им тело девушки. Сказал, что Диас изнасиловал и заклеймил ее, чтобы оскорбить Тимотео. Старейшины клюнули. Они заявили, что Тимотео должен убить Диаса. Они знали, что Саванто стоило шевельнуть пальцем, и Диас бы умер. Но это считалось бы убийством. Смерть же Диаса от рук Тимотео они назвали бы справедливым возмездием. Саванто начал готовить операцию. Он знал, что не сможет заставить Тимотео выстрелить в Диаса. Послушание Тимотео имело предел, он никогда не пошел бы на убийство. Поэтому Саванто подключил меня, а затем и тебя, но Тимотео все испортил своим побегом. Сейчас его жизнь под угрозой. Старейшинам известно, что он сбежал, и они приговорили его к смерти. Если Саванто хочет остаться боссом, ему придется примкнуть к ним. Так что Диас еще поживет, а Тимотео должен умереть. Позже Саванто придумает что-нибудь еще, чтобы избавиться от Диаса. На выдумки он мастак. Но сейчас боевики Саванто охотятся за Тимотео. Они также убьют твою жену, тебя и меня, потому что мы слишком много знаем. Мы все покойники, солдат. Приказ уже отдан.

— Что произойдет, если Саванто умрет? — Я бросил окурок в темноту.

— Он не умрет. Он здоров как бык.

— Ну, допустим, он умер. Что тогда?

Раймондо окаменел. Он понял, к чему я клоню.

— Тимотео займет его место. Крестьянам придется затянуть пояса, но они это переживут. Однако Саванто не собирается умирать.

Я раскурил вторую сигарету.

— А я думаю, что ему пора на тот свет.

Мы посмотрели друг на друга.

— Ничего не выйдет, солдат, — Раймондо покачал головой. — Операция провалилась, и Саванто уже принял меры, чтобы обезопасить себя. Он окружен боевиками. Его люди готовы защитить своего босса. Забудь об этом.

— Ты хочешь мне помочь? — прямо спросил я. — Или будешь сидеть сложа руки и ждать, пока тебя убьют?

— Ты не представляешь, с кем собираешься воевать, солдат.

— А почему бы не попробовать? Терять-то нам нечего.

Он ответил не сразу:

— Что я должен делать?

— Я намерен убить этого человека. Он вошел в мою жизнь, наобещав золотые горы. Теперь ты говоришь, что он не остановится, пока не убьет мою жену и меня. Я тебе верю. Он заклеймил меня, чтобы доказать, что настроен серьезно. — Я коснулся клейма на груди. — Ни один человек не вправе считать себя богом. Плевать я хотел, что он — благодетель голодающих крестьян, если деньги на его благодеяния добываются такими способами. Я не верю, что крестьяне боготворили бы его, если бы узнали, какой он зверь на самом деле. Ты тут говорил о традициях. Что ж, я тоже придерживаюсь традиционных взглядов. Если меня заклеймили, если мне угрожают, я этого просто так не оставлю. Он назвал меня профессиональным убийцей. Да, я убийца. — Я встал. — Ты вот сказал, что меня убьют, а я говорю тебе, что Саванто умрет раньше меня. И убью его я!

Раймондо покачал головой:

— Я готов пойти с тобой, солдат, но ты его не убьешь. Он защищен со всех сторон. Выстрелить в Диаса — сущий пустяк по сравнению с тем, что ты задумал.

Я пересек крышу, наклонился, поднял ружье.

— Послушай меня, солдат, — продолжал Раймондо. — Если Саванто начеку, убить его невозможно, а сейчас он начеку. Он все просчитывает на много ходов вперед. Будь уверен, он знает, что ты решил поквитаться с ним. Ему известно, что Тимотео увел твою жену. Он умен. Он не может не понимать, что ты жаждешь мести. Как, по-твоему, почему он прожил так долго? Из-за того, что ему везло? — Он вытащил из пачки, оставленной мной на парапете, сигарету и чиркнул спичкой. — Не могу удержаться, хотя знаю, что нельзя, — и зашелся кашлем, словно больной раком легких, едва дым попал в отекшее горло, выбросил сигарету. — Он знает, что ты попытаешься убить его. Он отлично разбирается в людях. Я работаю на него с пятнадцати лет и убедился на практике, что он заранее вычисляет своих врагов. У него на службе хорошо обученные люди, задача которых — противостоять таким, как ты. Сейчас он в своем роскошном номере на четырнадцатом этаже «Империала». Ему нравится жить там. Ты не выманишь его оттуда, солдат, но и там он ни на секунду не забывает о нависшей над ним угрозе. — Раймондо натужно хохотнул. — Ты надеешься пристрелить его, когда он выйдет на балкон, не так ли? А стрелять собрался со строящегося жилого дома в конце бульвара?

— Совершенно верно.

Раймондо покачал головой.

— Неужели ты полагаешь, что он этого не предусмотрел? Он не упускает из виду ни одной мелочи.

— И все-таки я его убью.

— Это бравада, — зло бросил Раймондо. — Тот дом кишит боевиками Саванто. Ты не подойдешь к нему и на сто ярдов. Это единственное место, откуда ты можешь добраться до Саванто, и его будут охранять как зеницу ока.

Я переложил ружье из одной руки в другую.

— Именно потому, что дом тщательно охраняется, я смогу проникнуть в него и убить Саванто.

Раймондо уставился на меня.

— Саванто и его люди будут пребывать в уверенности, что уж отсюда-то им ничего не грозит, — пояснил я. — Они же приняли все возможные и невозможные меры предосторожности. И меня будут искать где угодно, но только не здесь. В доме двадцать этажей, на каждом пятнадцать комнат, и все пустые. То есть в моем распоряжении три сотни укрытий, не считая коридоров. Сколько людей, по-твоему, будет охранять дом? Я думаю, не более десяти, в совершенстве владеющих огнестрельным оружием и приемами рукопашного боя. Где они расположатся? Пятеро прикроют подходы к дому. Двое встанут у лифтов, еще двое — на верхнем этаже. Каждый будет думать, что остальные настороже, поэтому их внимание начнет рассеиваться после того, как они проведут на посту три-четыре часа. Они ничем не отличаются от часовых в армии, а их психология мне известна. Я собираюсь взглянуть на этот дом. Поедешь со мной?

Раймондо задумался, затем встал.

— Чего мне терять? Я по-прежнему убежден, что ты — сумасшедший, но лучше поехать с тобой, чем сидеть здесь и ждать пули.

— У тебя есть деньги?

Он склонил голову набок:

— Пару сотен долларов наскребу.

— Больше и не нужно.

Раймондо направился к люку, но я схватил его за руку.

— Возьми ружье. Я пойду первым. Подожди здесь… Я тебя позову.

Его глаза округлились.

— Ты думаешь, они уже пришли? — прошептал он.

— Возможно. Я не хочу рисковать. Дай мне револьвер.

После короткого колебания он протянул мне «кольт». Я взял его, а ему отдал ружье.

Постояв у люка, прислушиваясь, я метнулся в темноту. Никого. Но я осмотрел все помещения, чтобы убедиться, что в доме мы с Раймондо одни. Затем вернулся к лестнице и позвал Раймондо.

Он спустился вниз, и я взял у него ружье.

— Принеси деньги и чемодан, — распорядился я. — Возможно, нам придется остановиться в отеле.

Десять минут спустя мы ехали в Парадиз-Сити.

Пожилой негр, ночной портье отеля «Палм Корт», мирно дремал за конторкой. Часы над его головой показывали 2.22.

Нам повезло. По пути в Парадиз-Сити я заметил машину, на заднем сиденье которой стояла сумка с клюшками для гольфа. Я резко нажал на педаль тормоза, и Раймондо чуть не вышиб головой лобовое стекло.

Машина стояла у ресторана «Еда и танцы». В окрестностях Парадиз-Сити такие заведения встречались на каждом шагу.

— Возьми ее! — приказал я.

Раймондо сразу все понял. Выскользнул из «Фольксвагена», высыпал клюшки на заднее сиденье и пару секунд спустя вновь уселся рядом со мной с сумкой в руках.

В отель «Палм Корт» мы прибыли с сумкой, в которой вместо клюшек для гольфа лежало ружье, и чемоданом, полным воздуха, так что со стороны мы ничем не отличались от обычных отдыхающих, решивших провести отпуск в Парадиз-Сити.

Старик-негр проснулся и посмотрел на нас. Долго изучал регистрационную книгу, но все же нашел нам двухкомнатный номер на втором этаже. Мы назвались Тони Франчини и Гарри Брюстером. Я сказал, что мы не знаем, как долго останемся в отеле, но портье, похоже, это не волновало. Скрипящий лифт доставил нас на второй этаж, портье открыл ключом дверь и ввел нас в просторную комнату. Он попытался взять у меня сумку и чемодан, чтобы отнести их в спальню, но я остановил его, пояснив, что мне полезна физическая нагрузка. Он обиделся, решив, что я хочу лишить его чаевых. Но я дал ему доллар, после того как он проверил, работает ли туалет, и он ушел, довольный жизнью.

Я сел на кровать, Раймондо — в кресло.

По пути в отель мы проехали мимо «Империала» и строящегося жилого дома. Машин было много, и малая скорость «Фольксвагена» не привлекала внимания. Я успел осмотреть дом. Армия научила меня замечать то, что, возможно, оставалось невидимым для нетренированного глаза.

Вдоль тротуара у подъезда жилого дома стояли автомобили. В «Бьюике» сидели двое мужчин. В самом доме не светилось ни одного окна. Слева возвышался башенный кран, его длинная стальная стрела простерлась над крышей. Кран окружал заросший высокой травой пустырь. Надпись на деревянном щите гласила, что здесь будет строиться еще один дом…

— И что ты решил, солдат? — спросил Раймондо.

— Я поднимусь по крану.

У него отвисла челюсть.

— Это невозможно. Он же высотой в двадцать этажей!

— Другого пути нет.

— Ты полагаешь, что люди Саванто не додумались до этого?

— Конечно, додумались. Но какие они могут принять контрмеры? Оставить одного, максимум двух человек на пустыре, чтобы те никого не подпускали к крану. Мы с тобой их уберем, а потом я полезу на кран.

— Ты не доберешься до самого верха, солдат.

— Я хочу спать. С Саванто мы рассчитаемся завтра. К тому времени охрана уже потеряет бдительность. Трудности у нас будут, но мы с ними справимся.

Я разделся, прошел в ванную и принял душ. Когда Раймондо вернулся из ванной, я уже спал.

Армия научила меня расслабляться перед опасной операцией. Для подготовки у меня был целый день, а сейчас мне требовался отдых.

Раймондо потряс меня за плечо. Я открыл глаза и тут же зажмурился от яркого солнечного света.

— Просыпайся! Слушай! — Неподдельный ужас в его голосе окончательно разбудил меня.

— Мистер Билл Хартли заявляет, что видел, как их убили, — донеслось из стоящего на столе радиоприемника. — Когда полиция, вызванная мистером Хартли, прибыла на место происшествия, тела, которые он якобы видел, исчезли. Полиция не нашла никаких доказательств убийства. Расследование продолжается, но капитан Террелл, начальник полиции, намекнул, что все это, возможно, выдумки. Мистер Билл Хартли сейчас находится в нашей студии. Мистер Хартли, вы говорили мне, что вы — орнитолог-любитель и часто по утрам приходите в Кипарисовое болото, чтобы наблюдать за жизнью птиц. Это так?

— Да, — ответил глухой голос. — Плевать я хотел на то, что утверждает полиция. Я видел, как их убили. Я сидел на дереве с биноклем и видел, как эти двое…

— Одну минуту, мистер Хартли. Не могли бы вы рассказать нам, как выглядели эти люди?

— Конечно, могу. Я уже все рассказал полиции. Это были мужчина и женщина. Мужчина — настоящий гигант. Ростом не меньше семи футов. Тощий, смуглокожий, в черных брюках. Женщина — блондинка, в белом бюстгальтере и белых брючках. С короткой стрижкой, под мальчика. Они бежали по пляжу. Он тащил ее за собой.

— Мистер Хартли, как далеко от вас находились эти люди?

— Как далеко? Ярдах в пятистах, может, чуть дальше. У меня очень сильный бинокль.

— Они бежали вдоль берега. У вас создалось впечатление, что их кто-то преследовал?

— Конечно. Они выглядели очень испуганными и бежали изо всех сил.

— Что произошло потом, мистер Хартли?

— Их застрелили. Двумя выстрелами. Первой убили женщину. Она упала и покатилась в воду. Пуля попала ей в голову. Мужчина опустился рядом с ней на колени, и тут же раздался второй выстрел. Тоже в голову. Я видел, как брызнула кровь. Он упал на женщину. Ужасное зрелище.

— Что вы сделали, мистер Хартли? Вы видели убийцу?

— Нет, его я не видел, но, судя по грохоту выстрелов, он находился недалеко от меня. Можете себе представить, как я испугался. Вода быстро прибывала, начался прилив. Через пять или шесть минут я спустился с дерева. Мне потребовалось полчаса, чтобы добраться до телефона и позвонить в полицию. Они приехали очень быстро. Я отвел их на место, где убили мужчину и женщину. Оно уже скрылось под водой. Не осталось ни тел, ни следов. Полицейские думают, что я свихнулся, но я…

Я выключил радио.

— Я предупреждал тебя, солдат, — сказал Раймондо.

Струйка холодного пота потекла по моему лицу.

— Я все равно ее потерял.

Я думал о Люси, о ее веселом смехе, движущейся при ходьбе попке, глазах, которые так часто наполнял страх. Теперь я потерял ее окончательно. Она сама выбрала этого длинного недотепу. «Возможно, — подумал я, — они больше подходили друг другу, чем мы с ней».

Я лег на спину, уставился в потолок.

— Пусть принесут кофе, — попросил я и закрыл глаза.

Раймондо позвонил, и вскоре мальчик-негр внес в номер поднос с кофейником, двумя чашками, сахарницей и кувшинчиком сливок.

— Хочешь заработать пять долларов? — спросил я, когда он поставил поднос на стол.

Его глаза округлились.

— Конечно.

— Поблизости есть магазин спортивных товаров?

— Спортивных товаров? Да… в конце квартала.

— Мне нужен охотничий нож фирмы «Левинсон». Два ножа. Они стоят около тридцати долларов каждый. Ты получишь пять долларов, если сбегаешь в магазин и принесешь ножи сюда.

Он смотрел на меня, еще не веря своей удаче.

— Левинсоновский охотничий нож?

— Именно. Они есть в каждом магазине. Идет?

Он кивнул, перевел взгляд с меня на Раймондо, затем вновь посмотрел на меня.

Я повернулся к Раймондо:

— Дай ему деньги.

Тот достал из кармана две стодолларовые купюры и протянул одну мальчику. Взяв ее, тот выскочил из номера.

— Что ты задумал? — спросил Раймондо.

Я разлил кофе по чашкам.

— Ножи убивают бесшумно.

Еще два часа мы пролежали на кроватях. Раймондо, похоже, чувствовал, в каком я настроении. Он лежал на спине, закрыв глаза. Возможно, дремал. Я оплакал Люси и похоронил ее. Я устроил ей похороны, которые, как мне казалось, ей бы понравились, с морем цветов, органной музыкой, высоким, величественным священником. Я даже помолился за нее; последний раз я молился в детстве. Я перебрал в памяти те шесть месяцев, которые мы провели вместе, выделяя особо яркие события, а затем закрыл книгу воспоминаний. Если бы я мог убрать ее в ящик, то запер бы на замок и выбросил ключ. Мне было о чем подумать, помимо Люси. Я разом вычеркнул ее из памяти. Так же, как тех друзей, что терял на войне. Я ходил на их похороны, но не на богослужение в память погибших. Я прощался с ними только единожды.

— Что ты будешь делать, когда Саванто получит пулю в лоб? — неожиданно спросил я.

Раймондо поднял голову и посмотрел на меня.

— Все это мечты, солдат. Как бы я хотел, чтобы ты наконец это понял.

— Если не хочешь, не отвечай. Какое мне, собственно, дело.

Раймондо лег на спину.

— Если он получит пулю в лоб, я вернусь в Каракас, к жене и детям.

— Значит, у тебя есть жена и дети?

— Да… четверо… три мальчика и девочка.

— Тимотео умер, старик умрет… что потом?

— Наверное, Лопес станет боссом. Больше некому.

— Что он за человек?

— Он не слишком умен, но настроен мирно.

— Он чем-нибудь поможет тебе?

— Зачем мне его помощь? Он оставит меня в покое. Это все, что мне нужно. У меня есть ферма. Сейчас за ней приглядывает жена. Если мы будем работать вместе, она даст хорошую прибыль.

— Так что тебе будет чем заняться?

— Полагаю, что да.

В дверь постучали.

Я выхватил из-под подушки револьвер Раймондо и прикрыл его простыней.

— Открой, — прошептал я. — Встань спиной к стене и медленно тяни дверь на себя.

Раймондо вскочил с кровати и бесшумно метнулся к двери. Наблюдая за ним, я осознавал, что в драке он может оказаться весьма и весьма полезен. Он повернул ключ и потянул дверь на себя.

Я изготовился к стрельбе, но на пороге появился мальчик-негр, поэтому я оставил револьвер под простыней.

— Я принес ножи, — сообщил он.

— Заходи. — Я поднялся с постели.

Фирма «Левинсон» выпускает прекрасные охотничьи ножи. Лезвие длиной шесть дюймов из отличной стали и такое острое, что им можно бриться. Рукоять покрыта слоем губчатой резины, впитывающей влагу. Даже если рука вспотеет, можно быть уверенным, что нож не провернется и не выскользнет. В армии я не уходил в джунгли без левинсоновского ножа. Несколько раз он спасал мне жизнь. В минуту опасности такой нож — лучший друг человека.

Я проверил ножи, дал мальчику пять долларов из принесенной им сдачи.

— Через час принеси нам сандвичи с жареным мясом и пива, — распорядился я.

Негритенок ушел, и я бросил один из ножей в кожаном чехле Раймондо.

— Ты умеешь обращаться с ножом?

Он сухо улыбнулся:

— Гораздо лучше тебя, солдат. Я родился с ножом в руке.

Я задал ему вопрос, который не давал мне покоя с той минуты, как я узнал о смерти Люси.

— Что они сделали с телами?

— Ее утопили в болоте. Его самолетом отправят в Каракас. Старик устроит пышные похороны. Он большой любитель похорон. Жаль только, что он не сможет насладиться собственными.

Весь день мы просидели в номере, слушая радио. В дневном выпуске новостей сообщили, что расследование убийства мужчины и женщины, свидетелем которого стал Билл Хартли, не продвинулось ни на шаг. Полиция проверяет приметы пропавших людей, но они не совпадают с описанием убитых, полученным от Хартли. Радиокомментатор как бы намекал, что Хартли скорее всего все выдумал.

Около десяти вечера мы выписались из отеля. Старик-негр, похоже, облегченно вздохнул, когда за нами закрылась дверь. Он много повидал в жизни и, вероятно, догадался, что мы готовим какое-то преступление. Я был уверен, что его не обманул кожаный колпак на сумке, под которым должны были лежать клюшки для гольфа. Впрочем, меня это не волновало. Служащие таких отелей редко обращались в полицию по собственной инициативе.

Раймондо положил сумку и чемодан на заднее сиденье «Фольксвагена» и сел за руль.

Еще в номере мы обговорили план операции. Раймондо по-прежнему полагал, что шансов на успех у меня нет, но чувствовал себя увереннее.

Первым делом мы поехали в торговый центр и остановились у магазина самообслуживания, работающего круглосуточно. Мы находились достаточно далеко от «Империала» и едва ли могли столкнуться с боевиками Саванто. Раймондо остался в машине, а я отправился в магазин. Купил кожаные перчатки — без них я бы не забрался на кран, не стерев руки в кровь, — дюжину сандвичей и большую бутылку кока-колы. И маленький рюкзак, в который сложил остальные покупки.

Я сел рядом с Раймондо, и он взял курс на «Империал». Тут уже следовало смотреть во все глаза. Боевики знали, что у меня «Фольксваген». Хотя в Парадиз-Сити хватало машин этой марки, я не сомневался, что каждый красный «Фольксваген» будет попадать под их пристальное внимание. Мы повернули на Райский бульвар, протянувшийся на полторы мили вдоль моря. Тут находились лучшие отели города. Я попросил Раймондо остановить машину.

Он нашел разрыв в сплошном ряду замерших у тротуара автомобилей и с трудом втиснул туда «Фольксваген». Мы переглянулись.

— Подожди десять минут, — распорядился я. — Потом иди за мной.

По бульвару гуляли люди. В толпе затеряться легче, но Раймондо должен был нести сумку для клюшек. В десять часов вечера в гольф уже не играли, поэтому его мог остановить любой полицейский и поинтересоваться, что он несет. Мы обсуждали этот вопрос. Но Раймондо уверил меня, что все будет в порядке. Если он заметит полицейского, сказал он, то сам подойдет к нему и спросит, как пройти к дешевому отелю. Он будет не только с сумкой, но и с чемоданом. Объяснит, что на попутках добрался до Парадиз-Сити и хочет провести здесь отпуск. Так что сумка не вызовет подозрений.

— Не забудь рюкзак, — предупредил я, вылезая из машины. — Мне придется просидеть наверху не один час. Я не хочу умереть от голода.

— Делай свое дело, солдат. За меня не беспокойся.

Я посмотрел на него.

— У нас все получится.

Он пожал плечами.

— Я начинаю думать, что так оно и будет.

Я захлопнул дверцу и смешался с толпой. Я не спеша шел по вечерней набережной и поглядывал по сторонам, опасаясь слежки.

До «Империала» я добрался за десять минут, нашел пустое место у ограждения, между обнимающейся парочкой и одинокой девушкой. В номере Саванто горел свет. Снизу я не видел, сидит ли он на балконе.

— Не хочешь ли поразвлечься? — наклонилась ко мне одинокая девушка.

Я даже не посмотрел на нее и пошел дальше.

Еще через десять минут я оказался у пустыря. Тут уже никто не гулял и встретиться мне могли только боевики Саванто. Зажав в руке охотничий нож, я нырнул в темноту пустыря.

Прислушиваясь, я выждал несколько минут. Вроде бы никого. Лег на землю и, как змея, пополз в высокой траве. Остановился ярдах в двадцати от крана, вновь прислушался. Ни звука, ни шороха. Я оглядел громаду крана, едва различимую на фоне ночного неба. Похоже, люди Саванто решили, что кран можно не охранять. Даже мне стало не по себе при мысли о том, что придется взобраться на самый верх. Вот и они посмотрели на кран и пришли к выводу, что смогут принести больше пользы в другом месте.

Я поднялся, подошел к крану и сел у одной из опор. Хотелось курить, но огонек мог привлечь внимание. Не оставалось ничего другого, как сидеть и ждать.

Я заметил Раймондо до того, как он увидел меня, и тихо позвал его. Он подошел — с сумкой для клюшек на плече, с рюкзаком за спиной.

— Тут никого нет, — пояснил я.

Он задрал голову.

— А чего ты хотел? Никто не сможет подняться туда, в том числе и ты, солдат.

— Дай мне рюкзак.

— Ты все-таки хочешь попробовать?

— Дай мне рюкзак.

Я достал кожаные перчатки, надел их, закинул рюкзак за спину.

Тут мне в голову пришла новая мысль. Один раз я уже зарядил ружье, но оно не выстрелило. Не хотелось вновь попасться на том же. Я расстегнул «молнию», откинул кожаный колпак и вытащил из сумки ружье. Убедился, что оно заряжено и готово к стрельбе.

— Я тебя не виню, солдат, — заметил Раймондо, когда я убрал ружье в сумку.

— Я намерен убить этого старого негодяя, — ответил я. — И мне не нужны сюрпризы. Возвращайся к жене и детям. Тебе есть чем заняться. Наслаждайся жизнью.

Мы долго смотрели друг на друга.

— Счастливого пути, солдат. Надеюсь, ты одолеешь подъем.

Он растворился в темноте, и я остался один.

Глава 9

Прежде чем начать подъем, я глянул на часы. 22.40. Посмотрел на далекий «Империал», залитый огнями. Светились и окна в номере Саванто на четырнадцатом этаже.

Ночь выдалась жаркой. Скорее всего он сидел на балконе, но с помощью оптического прицела я застрелил бы его и в гостиной, и в спальне.

Удача, надеялся я, будет на моей стороне. Окна номера, рассуждал я, могли светиться только в том случае, когда хозяин дома.

Я взялся за стальные стойки и стержни, образующие ферменную структуру крана. Оказалось, что подниматься совсем не трудно. Вопрос состоял лишь в том, хватит ли мне сил. Требовалось распределить их на весь подъем, как марафонцу — на дистанцию.

Мешала сумка для клюшек. То и дело она цеплялась за распорки, и приходилось останавливаться, чтобы освободить ее. Поднявшись до уровня пятого этажа, я огляделся. Надвигался дождь. Дул легкий ветерок, тучи подолгу закрывали луну. А в темноте увидеть меня на фоне крана было невозможно.

Я сел на одну из стальных перекладин. Отдохнул. Я не мог позволить себе сразу подняться на самый верх, потому что там меня могли поджидать головорезы Саванто. Едва ли я мог оказать какое-то сопротивление, потратив все силы на быстрый подъем.

Я посмотрел на «Империал». На пяти балконах четырнадцатого этажа сидели и стояли люди. Балкон номера Саванто пустовал, но в окнах горел свет.

После пятиминутного отдыха я продолжил подъем. Достигнув десятого этажа, вновь уселся на перекладину. Далеко внизу виднелись фонари забитого транспортом бульвара. Множество людей купались в море. Пляж освещался разноцветными прожекторами. Ночное купание считалось одной из изюминок отдыха в Парадиз-Сити.

Я поднялся на пятнадцатый этаж. Ладони горели даже в перчатках. Не так-то легко столько времени хвататься за стальные перекладины и тянуть себя вверх. Но я лез не спеша, с остановками, поэтому не так уж и устал, а вспотел главным образом из-за жары. В двух номерах четырнадцатого этажа окна погасли. Но в номере Саванто по-прежнему горел свет.

Наконец я добрался до стрелы крана, протянувшейся над плоской крышей дома. Черные тучи закрыли луну. Вдали сверкнула молния, донесся слабый раскат грома. Я прожил в Парадиз-Сити достаточно долго, чтобы знать, что гроза разразится не раньше чем через час.

Я вгляделся в темноту. С большим трудом мне удавалось различить очертания крыши. Теперь предстояло избавиться от боевиков Саванто, если те охраняли крышу. Я ждал долго, но не услышал ничего, ни малейшего шороха. Закрепив сумку для гольфа меж двух стальных распорок, по стреле я добрался до троса с крюком на конце. Подождал, глядя на «Империал». В номере Саванто все еще горел свет, но его соседи уже улеглись спать. На балконе никого не было. «Может, — подумал я, — удача начала отворачиваться от меня».

Я схватился за трос и по нему соскользнул на крышу. Снял перчатки, засунул их за пояс и вытащил нож.

Осмотрелся. Никого. Не попал ли я в ловушку? Кран не охранялся. Крыша — тоже.

Я присел на корточки. Задумался. Попытался вспомнить планировку дома. Три входные двери. Четыре лифта. Ни один из них не работал после шести вечера, когда агент по продаже квартир уходил домой. Я поставил себя на место боевиков. Зачем подниматься на двадцать этажей пешком, чтобы охранять крышу, когда достаточно держать под контролем входные двери, лифты и лестницу? Что ж, вполне логичное решение.

Я двинулся дальше, обходя крышу по кругу, держа нож наготове. Мне понадобилось несколько минут, чтобы убедить себя, что на крыше я один.

Я подошел к ограждению и вновь взглянул на «Империал». В гостиной Саванто горел свет, но ни на балконе, ни в самой гостиной никого не было.

«Никуда он не денется, — сказал я себе. — Раз крыша пуста, я мог возвращаться на кран за „уэстон-и-лиис“.»

Я натянул перчатки, по тросу взобрался на стрелу, по стреле — на кран. Подхватил сумку с ружьем и двинулся в обратный путь. И вновь задумался, не слишком ли все просто. А может, Саванто уже улетел в Каракас? Не этим ли объясняется отсутствие боевиков около крана и на крыше? Не напрасны ли все мои усилия?

Мне не оставалось ничего другого, как взглянуть на номер Саванто через оптический прицел. Возможно, я увидел бы лишь сменившего его богатого туриста.

Спустившись на крышу, я вытащил из сумки ружье, навернул на ствол глушитель, установил оптический прицел, уперся прикладом в плечо и прильнул к окуляру. Гостиная Саванто сразу оказалась на расстоянии вытянутой руки.

На дальней стене я различил серебряную форель, которую заметил при первом визите в «Империал». Теперь я знал наверняка, что не ошибся номером. Я перевел взгляд на балкон. Два кресла, оба пустые.

«Подождем», — решил я. Тем более что ждать я привык. Если удача не окончательно отвернулась от меня, Саванто обязательно должен выйти на балкон. И я, не задумываясь, нажму на курок, как только поймаю его голову в перекрестье прицела.

Вдруг я уловил какое-то движение в гостиной. Кто-то прошел мимо лампы. Я еще сильнее вдавил приклад в плечо.

На балконе появилась женщина. Блондинка. Горькое разочарование охватило меня. Значит, Саванто уехал! Мои подозрения подтвердились. Кто-то другой занял его номер.

И тут по моей спине пробежал холодок, во рту пересохло.

Женщина, стоявшая на балконе, выглядела точь-в-точь как Люси.

Я тряхнул головой. Вновь приник к окуляру прицела. Гулко забилось сердце. Это была Люси! Люси, которая умерла! Люси, которую я оплакал и похоронил! Это была Люси!

Тень заслонила падающий на нее свет, и я чуть передвинул ружье. Рядом с ней стоял высокий худой мужчина. Тимотео! Ошибиться я не мог. Люси и Тимотео стояли на балконе и смотрели в мою сторону.

— Интересная пара, не так ли, мистер Бенсон? — раздался позади меня голос Саванто.

Я выронил ружье и перекатился на спину. Он стоял в пятнадцати футах от меня, силуэт его квадратной фигуры почти сливался с черным небом.

Я не мог ни пошевелиться, ни произнести хоть слово. И лишь смотрел на него снизу вверх.

— Я один и без оружия, — продолжал Саванто. — Я хочу поговорить с вами. Вы меня выслушаете?

Пальцы моей правой руки сомкнулись на губчатой резине рукояти ножа. Я наполовину вытащил его из чехла.

— У меня есть сигареты, — продолжал Саванто. — Доктор запрещает мне курить, но искушение слишком велико. Вы составите мне компанию, мистер Бенсон?

Я взглянул на балкон. Люси и Тимотео исчезли. Уж не причудились ли они мне? Желание убить Саванто осталось, но я не мог его зарезать. Застрелить — пожалуйста, ружье обезличивает жертву, но не нож.

Я поднялся, отошел на пару шагов в сторону, сел на ограждение крыши. Саванто чиркнул спичкой. Закурил. Пламя осветило его постаревшее лицо, змеиные глазки, которые больше не блестели.

— Через несколько часов, мистер Бенсон, ваша жена и мой сын будут в Мехико. Оттуда они отправятся куда-нибудь еще. Я не знаю куда, но они должны исчезнуть для их же собственной безопасности. Вы потеряли жену, я — сына. Я сожалею, что втянул вас в эту историю. У нас есть выражение: «Мужчина, пораженный молнией». Оно означает любовь с первого взгляда. Такое случилось, когда Тимотео встретился с вашей женой. Это бывает редко, но бывает, и, когда происходят такие встречи, мой народ относится к ним с пониманием, так что и я вынужден уважать традиции. Вы достаточно умны, мистер Бенсон, чтобы осознать, что эта женщина не для вас. Если вы признаете справедливость этого утверждения, горечь потери для вас будет не столь ужасна, как для меня потеря сына. Они будут счастливы вместе, мы — несчастны, но так уж устроена жизнь. Я пришел сюда, чтобы объяснить вам все это. Раймондо, мой верный помощник, организовал нашу встречу. Я знаю, что вы хотите убить меня, — Саванто пожал плечами. — Тому есть причины. Но я стар и не боюсь смерти. Позвольте объяснить, что мною двигало. Раймондо уже рассказал вам о Диасе Саванто. Теперь я признаю, что допустил ошибку. Я неправильно оценил возможности моего сына, и только сейчас мне стало ясно, что он не может занять мое место. Я должен иметь в своем распоряжении немалые средства, чтобы улучшить условия жизни моего народа. Вам это известно. Я не мог предвидеть, что моего сына поразит молния. Когда он убежал с вашей женой, события приняли опасный оборот. Я не смог приказать убить его, как того требуют наши обычаи. Я нужен моему народу. Человек, который хочет занять мое место, — безвольный слизняк. — Он бросил сигарету и растоптал окурок ногой. — Так что пришлось предпринять кое-какие меры. Когда есть такие деньги и влияние, как у меня, мистер Бенсон, возможности существенно расширяются. Передо мной стояла задача убедить Лопеса, что мой сын убит. Так как он убежал с женщиной, у Лопеса не должно было остаться ни малейших сомнений в том, что и ее постигла та же участь. Подкупить Хартли, этого любителя птичек, не составило труда. За деньги люди идут и не на такое. Лопес услышал выступление Хартли по радио, но его это не убедило. Я, собственно, так и думал. Пришлось пойти дальше. Лопесу показали тела. У меня есть хороший знакомый, опытный мастер, владелец похоронного бюро. Он все устроил. Вашей жене и моему сыну сделали по уколу, от которых они крепко заснули. На их головах появились вполне правдоподобные раны, которые, правда, легко смывались смоченной в воде губкой. Лопес признал, что они умерли. Теперь им открылся путь в Мехико и дальше, туда, где они смогут начать новую жизнь. Я потерял сына. Вы потеряли жену. Мне очень жаль нас обоих.

Я подумал о Люси. Вспомнил ее крик: «Я люблю его!» Я все равно ее потерял, и внезапно мне захотелось забыть обо всей этой истории.

— Я сожалею, что пришлось заклеймить вас, мистер Бенсон, — продолжил Саванто. — Меня вынудили это сделать. Соглядатаи Лопеса докладывали ему обо всем. Я должен был убедить Лопеса, что настроен серьезно, потому что хотел спасти жизнь моему сыну. Я сожалею о случившемся.

Я дрожал от ярости.

— Ладно, старик, — с трудом мне удалось не перейти на крик. — Я тебя не убью. Считай, что ты вывернулся. Но мне жаль тех крестьян, которым ты будто бы стараешься помочь. Человек с таким складом ума, как у тебя, будет помогать только себе и никому больше. Но какое мне до этого дело? — Я встал. — Значит, мою жену и твоего сына ждет счастливое будущее. Это хорошо. А ты сам останешься боссом организации, использующей азартные игры и контрабанду наркотиков ради улучшения жизни крестьян. Но я думаю, что эти крестьяне скорее умерли бы с голоду, если бы знали, насколько грязны твои деньги. Ты — обычный гангстер, наслаждающийся властью. Бандит, скрывающийся за личиной благодетеля. Такие, как ты, не имеют права ходить по земле. Меня тошнит от одного твоего вида.

Я двинулся к крану.

— Мистер Бенсон…

Я обернулся.

— Я понимаю вашу злость и вашу горечь. Я хотел бы хоть как-то загладить свою вину. Возьмите эти облигации. Они помогут вам примириться с потерей жены и клеймом. Пожалуйста, возьмите их.

В руках он держал конверт.

И тут я понял, как отомстить Саванто.

— Хорошо.

Я взял конверт, убедился, что в нем лежат облигации на предъявителя стоимостью двадцать пять тысяч долларов каждая.

— Пятьдесят тысяч долларов, мистер Бенсон, это большие деньги, — проворковал Саванто. — С ними вы сможете начать новую жизнь, забыв о прошлом.

— Какого черта? — спросил я. — Это взятка, которой вы хотите заткнуть мне рот? Чтобы я не обратился в полицию, когда вы все-таки доберетесь до вашего племянника?

— Нет, мистер Бенсон. Я думаю, вы заслуживаете компенсации. Я искренне сожалею о том, что с вами произошло.

Я отошел от него. Сунул руку в карман брюк, достал зажигалку. Крутанул колесико, поднес вспыхнувший язычок пламени к уголку конверта. И ощутил безмерную радость, наблюдая, как загорелись и превратились в пепел пятьдесят тысяч долларов.

Я услышал, как ахнул Саванто. Он двинулся на меня.

— Идиот! — закричал он. Его голос дрожал от ярости. — Черт бы тебя побрал! На эти деньги я мог бы построить школу для моих людей. Я мог бы накормить тысячи крестьян!

— Зачем же вы отдали их мне? Отдали, потому что вас замучила ваша вонючая, насквозь прогнившая совесть. Если бы у ваших крестьян была сила воли, они поступили бы с вашими деньгами точно так же.

Я шагнул к крану, но заметил, что мы не одни. От стены квартиры, построенной на крыше, отделилась чья-то тень. Я остановился, схватившись за рукоять ножа.

— Ты можешь спуститься на лифте, — сказал Раймондо. — Так быстрее и проще.

Я повернулся к Саванто.

— Будьте вы прокляты… вы и ваши крестьяне.

Раймондо проводил меня к лифту. Нажал на кнопку, дверцы раскрылись.

Мы посмотрели друг на друга.

— Ты допустил ошибку, солдат, — сказал Раймондо. — Он тебе этого не простит.

— Зато теперь я с ним в расчете, — ответил я.

Раймондо пожал плечами.

— Сделанного не воротишь. Счастливо, солдат.

Я вошел в кабину.

— Катись ты к черту, — сказал я и нажал кнопку первого этажа.

Лифт плавно пошел вниз. В вестибюле сидели двое мужчин. Невысокого роста, в темных костюмах, в соломенных шляпах, со смуглыми лицами и черными, как оливки, глазами. Они пристально смотрели на меня, словно старались запомнить, как я выгляжу. Боевики Саванто… благодетеля крестьян!

Плевать я на них хотел.

Едва я вышел в жаркую ночь, с неба упали первые капли дождя. Молнии разрезали небо, гром гремел прямо над головой. Через несколько минут капли превратились в сплошной поток. Я промок насквозь, пока добрался до «Фольксвагена».

Я влез в кабину, смахнул с лица воду, завел мотор, включил «дворники». Всмотрелся в темноту, задумался. Словно гора свалилась с моих плеч.

Я плюнул в лицо этому дикарю.

Я вдавил в пол педаль сцепления, передвинул ручку переключения скоростей, добавил газа, отпуская сцепление. Машина тронулась с места. Я ехал домой. В пустой дом, без Люси, но все-таки дом.

Вырезка из «Парадиз-Сити герольд»

«Сегодня вечером детектив Лепски, полиция Парадиз-Сити, обнаружил тело Джея Бенсона на веранде его бунгало в Западной Бухте.

Мистера Бенсона убили выстрелом в голову.

— Это гангстеры, — заявил начальник полиции Фрэнк Террелл. — Мистера Бенсона заклеймили символом „Красного дракона“, известной нам банды, занимающейся контрабандой наркотиков, контролирующей проституцию и азартные игры.

Джей Бенсон, в свое время лучший армейский снайпер, недавно купил „Стрелковую школу Ника Льюиса“.

В настоящее время полиция ищет миссис Бенсон, которая бесследно исчезла.

Детектив Том Лепски сказал нашему корреспонденту:

— Бенсон был отличным парнем. Знал я и его жену. Очаровательная женщина.»

Выгодное дельце

Глава 1

В слабо освещенном баре, расположенном на берегу реки Св. Джон, сидели два посетителя и вполголоса разговаривали. Кроме них в баре был лишь пожилой бармен.

Мужчину, сидевшего за столом слева, звали Эд Хеддон. Это был спец по краже драгоценностей, мастер своего дела, ас. Созданная и руководимая им группа отчаянных грабителей, воплощая в жизнь его смелые замыслы, обеспечивала Хеддону безбедное существование. Внешне Эд Хеддон вел вполне респектабельную и безупречную жизнь преуспевающего бизнесмена. Исправно платил налоги, часто переезжал с места на место, жил в своих домах, которые имел и в Лондоне, и в Париже, и на юге Франции. Высокий, крепко сложенный, с тронутыми сединой густыми волосами, Хеддон создавал приятное впечатление. Однако за обманчиво доброжелательной внешностью таился коварный, изворотливый ум.

Сидевшего справа звали Лу Брейди. В преступном мире он имел репутацию лучшего взломщика сейфов. Лет тридцати пяти, худощавый, с коротко подстриженными черными волосами и маленькими бегающими глазками. Надо сказать, что Лу мог вскрыть практически любой сейф. Кроме того, Брейди был превосходным актером и в совершенстве владел талантом перевоплощения. Свое худое лицо он мог запросто превратить в полное и мясистое — с помощью двух тампонов собственной конструкции. Лу сам лично изготавливал себе многочисленные парики, бороды, усы, качество которых было просто отменным. А когда Лу облачался в сшитый по собственной выкройке специальный костюм, он, словно по мановению волшебной палочки, превращался в этакого толстяка, любящего вкусно и много поесть. Благодаря своему исключительному дару Брейди не имел ни одной судимости, хотя давно уже разыскивался полицией многих стран.

Собеседники несколько лет работали вместе и хорошо знали друг друга. Сейчас они обсуждали свою последнюю совместную операцию: похищение иконы Екатерины Великой из вашингтонского музея. Осуществление преступного замысла прошло без сучка и задоринки. Пожалуй, единственным недостатком являлось то, что блестящий план так никто и не оценил по достоинству.

Достав сигареты, Хеддон закурил.

— Еще кое-что, Лу, — сказал он, выпустив струю дыма. — Согласен поработать со мной?

— Есть что-то на примете? — спросил Брейди.

— Если бы не было, разве я сидел бы в этой вонючей дыре? Потребуется хорошая группа. — Он прищурился и взглянул в глаза Брейди. — Ты первым стоишь в моем списке. Кстати, ты свободен в ближайшие три недели?

Брейди, усмехнувшись, произнес:

— Ты же знаешь, для тебя я всегда свободен.

— Понятно. Большие деньги, Лу. Ты получишь очень большие деньги. А теперь слушай меня внимательно, — Хеддон понизил голос. — Когда я готовил операцию с иконой, я на три дня остановился в отеле «Спаниш-бей». Это в Парадиз-Сити. Чертовски дорогой отель, Лу. Самый роскошный в мире. Там даже нет обычных номеров, только шикарные апартаменты, которые по карману далеко не каждому. А обслуживание — просто шик! Должен тебе сказать, Лу, что эти богачи — сумасшедшие. В «Спаниш-бей» никогда нет свободных мест. Все номера сдаются на год вперед.

— И ты жил в этом отеле? — удивился Брейди.

— Да. Я ведь должен вращаться в высшем обществе. Это стоит, конечно, немалых денег, но потом все окупается. Итак, Лу, «Спаниш-бей» подсказал мне одну интересную идею.

Хеддон стряхнул пепел с сигареты и продолжил:

— Отель принадлежит французу Жаку Дюлону. Француз просто виртуоз в своем деле. Кухня, обслуживание, персонал — все на самом высоком уровне. Неудивительно, что богатая клиентура предпочитает именно этот отель. Мне не удалось попасть в апартаменты, но я снял небольшой домик на территории отеля. Ну ты знаешь, наверное. Две спальни, гостиная и все прочее. И, конечно, у меня была возможность посещать рестораны, бары и бассейн…

Хеддон замолчал, потом придвинулся и продолжил:

— Этот шикарный отель битком набит богатыми клиентами. А ты знаешь не хуже моего, что жены богатых мужчин просто с ума сходят, желая перещеголять друг друга. Дорогие платья, норковые манто, но самое главное — драгоценности! Ведь если какая-нибудь миссис Снок носит бриллиантовое колье, миссис Пок не сможет спать, пока не вынудит своего мужа купить ей такое же или даже получше. Потом наступает черед миссис Снок. И она пилит своего мужа, который, в конце концов, покупает ей новые серьги или браслет. И так продолжается до бесконечности. Эти бестии не заработали в своей жизни ни доллара, а носят побрякушки, которые стоят целое состояние! Ты бы видел, Лу, что эти дамы на себя цепляют перед тем, как спуститься поужинать в ресторане. Бриллианты, рубины, изумруды… Никогда я не видел столько драгоценностей сразу. В одном зале этих камешков было на шесть-семь миллионов долларов!

— М-да, — вздохнул Брейди. — И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю «почистить» этих богатых дурех, живущих в отеле «Спаниш-бей».

— Шесть миллионов, — задумчиво пробормотал Брейди.

— А может, и больше, — сказал Хеддон.

— Да, любопытная идея. Но как ты себе это представляешь, Эд? Ограбить клиентуру отеля! Как?!

Хеддон улыбнулся.

— Именно поэтому, Лу, мы и работаем вместе. Ты отличный исполнитель, но план буду разрабатывать я. Идет?

Брейди согласно кивнул, потом поинтересовался:

— А какова моя доля? Допустим, мы возьмем шесть миллионов. Сколько получу я?

— Два, — ответил Хеддон. — Учти, мне оплачивать все расходы. Что еще?

— Если нам повезет, кому мы сбудем добычу?

— Хороший вопрос, Лу. Из города нам вряд ли удастся вывезти столь богатый улов. Полицейские в Парадиз-Сити — шустрые ребята. Думаю, надо оставить драгоценности у Кендрика. Я с ним пока еще не говорил, но другого варианта у нас все равно нет.

— Не нравится мне этот Кендрик, — поморщился Брейди. — Толстый бездельник…

— Спокойней, Лу, спокойней, — прервал его Хеддон. — Кендрик опытный малый, а остальное нас не касается.

— Ладно, — пожал плечами Брейди. — Как скажешь. Но как мы это сделаем, Эд? Ограбление отеля… Такого у меня еще не было.

Хеддон жестом подозвал бармена и попросил его повторить заказ.

— Твое здоровье, Лу, — сказал он и, подняв стакан, отпил глоток. — Знаешь, старик, когда я жил в отеле, я разговорился там с одной глупой старой индюшкой, которая была с ног до головы увешана бриллиантами. Ну, таких старух много там… Ее муж умер, все друзья тоже, и теперь она проводит время в барах самых дорогих отелей. Мое внимание ей польстило, и она рассказала мне, что каждый год приезжает в этот отель на месяц.

Хеддон усмехнулся и вновь сделал глоток.

— Я целый час слушал ее треп, Лу. Она рассказала мне о своем покойном муже, потом о детях, о внуках, даже показала семейные фотографии. Я сносил все это с ангельским терпением, а затем как бы случайно обратил внимание на ее бриллианты. Сделал ей комплимент. Старая курица тут же закудахтала, что эти бриллианты ей подарил муж в день свадьбы. Тогда я поинтересовался, не боится ли она носить их. Она сказала, что никогда не надевает их, выходя из отеля. В самом же отеле, по ее словам, служба безопасности работает просто отлично. Я поддержал эту тему, и мне удалось кое-что выяснить, Лу. Каждый клиент, поселившись, получает футляр с кодовым замком. Шифр замка известен только клиенту. Перед отходом ко сну постояльцы укладывают свои драгоценности в футляры и отдают их двум служащим, которые относят бесценный груз в сейф отеля. Как тебе это нравится, Лу?

— Кодовый замок? — Брейди улыбнулся. — Обожаю кодовые замки.

— Я так и думал, — кивнул Хеддон. — Итак, богатые дуралеи ложатся баиньки, и ночью сейф отеля битком набит футлярами с драгоценностями. Вот, что я выяснил, Лу. Раньше мне и в голову не приходило, что Клондайк прямо под боком. Теперь же я просто убежден, что это дело должно выгореть.

Брейди задумчиво побарабанил пальцами по крышке стола и спросил:

— А сейф отеля? Что он из себя представляет?

— Это придется выяснить тебе, Лу. Я даже не знаю, где он находится.

— Хм, ладно. Попробую. Расскажи-ка мне о службе безопасности.

— В отеле работают посменно два детектива. Толковые ребята. Кроме них дежурят еще и два вооруженных охранника. Но только с девяти вечера до двух ночи. Примерно к трем часам жизнь в отеле затихает, но некоторые постояльцы возвращаются и позже. Вот, пожалуй, и все, что я знаю. Остальное ты должен выяснить сам.

— Я должен буду поселиться в отеле? — спросил Брейди.

— Да. Я уже заказал через бюро путешествий маленький домик на территории отеля. Он тебя ждет.

Брейди кивнул.

— Кроме того, — продолжал Хеддон, — я уже внес аванс за проживание — кругленькую сумму, чтобы у тебя не возникло проблем. Так что поселишься там в следующий понедельник. Под именем Корнелия Ванце.

— Хм, мне нравится это имя!

— Тебе понравится не только оно. Получишь «роллс-ройс». Тебе необходимо выглядеть пожилым и очень богатым. И помни, что люди твоего круга привыкли ко всяческого рода услугам. Пожалуй, лучше всего тебе стать инвалидом в кресле-каталке. И не заводи ни с кем дружбы! Прислуге скажешь, что хочешь побыть один и чтобы тебя не беспокоили. Твой «покой» обойдется мне в пятнадцать тысяч долларов. Домик стоит восемьсот долларов в сутки. И это без питания! Ешь скромно, иначе я просто не смогу тебя содержать. Обедай в домике, а ужинай в ресторане, там ты должен присмотреться к драгоценностям. Все понятно?

Брейди кивнул.

— Ты должен, — продолжал Хеддон, — обнаружить сейф и открыть его. И еще. Нам придется найти помощника, который будет управлять твоим «роллсом» и вообще помогать тебе. Вот мой приблизительный план.

— Ты говорил, что один детектив дежурит ночью.

— Да.

— И еще два вооруженных охранника?

— Да, но они тебе не помешают, — улыбнулся Хеддон. — Я решил эту проблему.

— Хорошо, Эд, я верю тебе. Мне нравится идея — сидеть в кресле-каталке. Полиция меня никак не заподозрит. Я также хочу заиметь водителя-помощника. Но мне не нравится, если этот же помощник будет выполнять и роль санитара. Мне кажется, хорошенькая медсестра здесь более уместна. Она поможет раздобыть нужные сведения.

— Ты имеешь в виду свою подружку?

— Да. Меня в жар бросает, когда я ее вспоминаю. Она создана для постели и вообще…

Хеддон пожал плечами.

— Пожалуйста, Лу. Водителя я тебе подыщу, а с медсестрой решай сам.

— На ее долю что-нибудь придется?

— Максимум двадцать кусков.

— Хорошо. Теперь давай все же поговорим о детективе и охранниках.

Хеддон неторопливо допил свой стакан.

— Лу, ты смотришь телевизор?

— Да, но не очень часто.

— Ты видел, как ловят диких зверей?

— Как раз недавно видел. А что?

— Помнишь, как усыпили тигра? С помощью наркотической стрелы.

— Хм… — Брейди вопросительно взглянул на сообщника.

— Мне показалось это любопытным, — произнес Хеддон. — Один мой приятель оказал мне услугу, и вот…

Хеддон нагнулся, взял свой «дипломат» и поставил на стол. Потом взглянул на бармена, который читал спортивную газету, осмотрелся по сторонам, открыл «дипломат» и вытащил из него пистолет, по внешнему виду похожий на пневматический.

— Дорогая игрушка, Лу. Тебе нравится? Он заряжен шестью маленькими стрелами с наркотической смесью «нокаут». Эту смесь используют для ловли диких тигров. Если попадешь в охранника, он уснет минимум на шесть часов.

— Ну да!

— Точно тебе говорю, — улыбнулся Хеддон. — Ты же меня знаешь, Лу. Разве я тебя когда-нибудь подводил?

— Ты хочешь сказать, что я должен буду стрелять в охранника?

— Да. Умеешь обращаться с оружием?

— Нет. Я вор, — гордо сказал Брейди.

— Ладно, я найду тебе стрелка. Он же будет, наверное, и твоим водителем. Поможет тебе с охранниками и футлярами.

— Эд, а ты уверен, что эта смесь никому не повредит? Последствий не будет?

— Охранник просто уснет. Через шесть часов проснется еще здоровее, чем был.

— М-да… — Брейди с восхищением посмотрел на Хеддона. — Мне нравится твой план, Эд.

— Спасибо, старина. Вижу, ты понял, в чем состоит твоя задача. Давай встретимся в воскресенье в ресторане отеля «Савой» в Майами. Пообедаем, а заодно еще раз обсудим наши дела. А в понедельник после обеда ты должен прибыть в отель «Спаниш-бей». Договорились?

— По рукам.

— Тогда все в порядке.

Хеддон положил пистолет к себе на колени и помахал бармену.

— Чтобы ты успокоился, я сейчас покажу тебе кое-что, — шепнул Хеддон.

Бармен подошел. Хеддон дал ему десять долларов, сказав, что сдачи не надо. Поблагодарив, бармен отправился назад к стойке. Хеддон поднял пистолет, тщательно прицелился и нажал на курок. Послышался тихий щелчок, и бармен, пошатнувшись, схватился за затылок. Потом медленно обернулся, недоуменно взглянул и рухнул на пол.

— Вот и все, — сказал Хеддон, пряча пистолет в «дипломат». — Тихо и быстро.

Брейди молча смотрел на неподвижное тело бармена.

— Вытащи у него стрелу, — усмехнулся Хеддон. — Нам пора.

— Ты уверен, что с ним все будет в порядке? — спросил Брейди, возвращая Хеддону стрелу. — Он очнется?

— Конечно, очнется. Пойдем быстрее отсюда.

Под храп бармена они покинули бар и двинулись по залитой солнцем улице.

Когда Мэгги Шульц было только четырнадцать, она уже представляла собой серьезную опасность для всех мужчин, независимо от их возраста. Теперь же, когда Мэгги исполнилось двадцать три, эта опасность стала сравнима с опасностью нейтронной бомбы. Девушка была просто великолепна: лицо, фигура, волосы — само совершенство. Лучшие фотографы и режиссеры порнофильмов надолго теряли покой, стоило им хоть раз увидеть Мэгги.

Мэгги уверенно шла по жизни, торгуя своим телом налево и направо. Но постепенно она становилась все более разборчивой и, наконец, сделала окончательный выбор. Встретив Брейди, она впервые по-настоящему влюбилась. Это немало удивило взломщика сейфов, так как он прекрасно сознавал, что Мэгги могла бы подцепить любого. Брейди сказал, что занимается продажей антикварной мебели и поэтому вынужден часто уезжать. Потом он добавил, что был бы только рад, если бы Мэгги переехала к нему на нью-йоркскую квартиру. В Нью-Йорке она могла бы продолжать свои занятия — позировать фотографам или спать с богатыми клиентами. Брейди не возражал против столь прибыльных дел. Мэгги без особых раздумий согласилась на такое предложение.

Ни о чем не подозревая, девушка помогла Брейди совершить кражу иконы. После этого Брейди решил, что настало время посвятить Мэгги в свои дела, хотя, как на это отреагирует девушка, можно было лишь гадать.

Во время перелета в Нью-Йорк Брейди обдумывал сложившуюся ситуацию. Мэгги была идеальной кандидатурой на роль медсестры. Приняв во внимание тот факт, что красотка влюблена в него, Брейди решил все ей рассказать. Прилетев, он зашел в небольшой магазинчик рядом с аэропортом и купил там огромную пушистую панду. Подобные игрушки приводили Мэгги в восторг.

Позвонив домой, Брейди сообщил о своем приезде. От радостного визга в телефонной трубке у него чуть не лопнули барабанные перепонки.

Едва Брейди открыл дверь своей квартиры, навстречу ему бросилась Мэгги. Кроме загара, на ней не было ничего. Расцеловав его, она заметила панду.

— Какая прелесть! Это мне?

— К чему этот стриптиз? — проворчал Брейди, освобождаясь от объятий.

— Какой чудный медвежонок! — восторгалась Мэгги. — Какой он красивый!

— Пожалуй, ты все же лучше, — ухмыльнулся Брейди. — Ну что, отпразднуем нашу встречу?

Отставив чемодан, он направился в спальню.

Через полчаса, совершенно обессиленный, он лежал на смятых простынях и думал, что в мире нет, наверное, второй такой женщины, как Мэгги.

— У нас есть что-нибудь выпить? — спросил он.

— Сейчас, милый.

Мэгги поднялась с кровати и, прижимая к себе панду, направилась к бару. С удовлетворенной улыбкой Брейди проводил ее взглядом.

Вечером они поужинали в дорогом ресторане, вернулись домой, и Брейди решил, наконец, поговорить о делах.

— Дорогая, как ты смотришь на то, чтобы провести недельку в Парадиз-Сити? — спросил он.

— В Парадиз-Сити? — глаза Мэгги округлились. — Это там, где отдыхают все миллионеры?

— Да, именно там.

Восторженно вскрикнув, Мэгги бросилась Брейди на шею, но он мягко отстранил ее.

— Погоди, милая. Так ты сможешь поехать со мной?

— Попробуй только не взять меня, негодник! Парадиз-Сити! Мечта! Пляжи, пальмы, рестораны…

— Успокойся, Мэгги. Мне надо туда по делу. Хочешь помочь мне?

— Конечно, хочу! Я все для тебя сделаю! Я же люблю тебя!

— Мэгги, я должен сказать одну вещь… Я тебя обманывал.

Я не торговец антиквариатом.

Девушка хихикнула.

— Я и не верила тебе. Какой из тебя торговец! Однажды я переспала с одним торговцем. Он постоянно болтал о своих товарах. Кому, что и за сколько продал! Вся его квартира была забита антикварными вещичками!

— Ты умная девочка, — проговорил Брейди, погладив ее по руке. — Знаешь… Я вообще-то… взломщик сейфов.

Некоторое время Мэгги молчала, потом прошептала:

— Ты грабишь богатых и отдаешь все бедным, да? Как Робин Гуд? Я два раза смотрела фильм с участием Эдварда Флинна. Он здорово играет Робин Гуда!

— К черту Флинна и его Робин Гуда! — отмахнулся Брейди. — Да, я граблю богатых, но бедным ничего не отдаю. Все оставляю себе, дорогая.

Мэгги о чем-то задумалась. Потом вздохнула:

— Да, мне всегда казалось, что Робин Гуд не вполне нормальный. Знаешь, милый, я тоже хочу тебе что-то рассказать. Как-то раз меня снял богатый старикашка… Ну так вот! Как только он уснул, я вытащила из его бумажника деньги. Там было около тысячи долларов. Значит, я воровка, да?

Брейди мысленно себя поздравил. Мэгги восприняла новость спокойно. Оставалось разъяснить ей, что от нее потребуется в Парадиз-Сити.

И он рассказал ей о плане Хеддона. Мэгги слушала внимательно, и Брейди понял, что она все понимает правильно.

— Нам с тобой перепадет два миллиона, детка, — произнес он. — И мы сможем пожениться.

— Ты уже однажды обещал мне это, — вздохнула девушка. — Помнишь, когда мы ездили в Швейцарию? Мне тогда еще достались эти шикарные часы с бриллиантами… Нет, ты не думай, я не жалуюсь. Мне очень понравилась Швейцария. И часы…

— Я ожидал большего от той поездки, — пробормотал Брейди. — Но сейчас все будет иначе.

— Хорошо, милый. Так что я должна делать?

— В Парадиз-Сити я буду разыгрывать из себя пожилого инвалида в кресле-каталке. Ты будешь моей медсестрой. Думаю, тебе подойдет форма медсестры.

От восторга Мэгги захлопала в ладоши.

— Прекрасно! Я всегда хотела стать медсестрой! Обожаю помогать богатым пожилым мужчинам!

— Твоя задача, — произнес Брейди, с трудом сохраняя спокойствие, — выяснить, где находится сейф отеля. И еще ты должна будешь соблазнить детектива, который работает в ночную смену.

— Нет проблем! — радостно воскликнула Мэгги.

«Это правда, — подумал Брейди. — У нее действительно не возникнет никаких проблем».

— Так ты согласна, детка?

— Ты еще спрашиваешь! — Она кинулась к нему на шею. — Попробуй только передумать, негодник!

В общей сложности Арт Беннон просидел в различных тюрьмах двадцать лет. В конце концов, Арт пришел к выводу, что совершать преступления невыгодно. У него появились многочисленные друзья, которые когда-то вместе с ним отбывали наказание. И вскоре Беннона осенила идея весьма прибыльного предприятия.

Вместе с женой Арт Беннон организовал нечто вроде посреднического бюро для преступников. Всем желающим Беннон подыскивал специалистов для разработки или осуществления тех или иных преступлений. За пять лет Арт полностью укомплектовал штат своего бюро. В первую очередь брал в дело тех, кого знал лично, а уж затем — тех, кого рекомендовали ему его многочисленные друзья.

Все вопросы Арт Беннон решал по телефону. С девяти утра до шести вечера он сидел в своей конторке на Бродвее, почитывал газеты и криминальные романы, покуривал и отвечал на звонки. Тем временем его жена Бет сидела в соседней комнатке и вязала свитеры. Как только клиент запрашивал по телефону какие-либо сведения, Бет отправлялась в картотеку, находила нужную карточку, относила ее Арту, который зачитывал клиенту имеющуюся там информацию. Бизнес Арта приносил немалый доход, избавляя при этом семейную пару от нескромных посягательств финансовых инспекторов. На дверях конторы Арта красовалась чопорная вывеска: «Союз читателей Священного Писания». Это избавляло Арта и от посещений полиции, и просто от любопытных граждан.

Арт Беннон, худощавый, лысеющий мужчина, сидел в кресле, положив ноги на стол, и предавался воспоминаниям. Когда звонков было мало, а чтение романов надоедало, Арт вспоминал свои прошлые делишки, анализировал допущенные ошибки и проклинал дни, проведенные в тюрьме. Сегодня он вспомнил своих родителей.

Отец и мать Арта с утра до вечера трудились на своей крошечной ферме, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Едва Арту исполнилось семнадцать лет, он покинул родительский дом и отправился на поиски легких денег. Через год его схватили вместе с другими отчаянными ребятами при попытке вскрыть сейф одного из нью-йоркских банков. Итог — два года тюрьмы. Потом опять поиски легких денег, снова неудачи и, как следствие, новые сроки заключения.

Брат Арта, Майк после смерти родителей ушел служить в армию и дослужился там до должности инструктора по стрельбе. По мнению Арта, Майк был начисто лишен честолюбия и потому влачил существование, достойное разве что безмозглого животного. Тем не менее Арт любил своего брата. Майк никогда не вмешивался в его дела, не пытался переубедить или перевоспитать и всегда навещал Арта в тюрьме. Втайне Майк восхищался братом, но никогда этого не показывал.

Итак, придя к выводу, что совершать преступления невыгодно, Арт все же нашел себе доходное место в жизни. Он женился на маленькой сухонькой Бет, которой к тому времени исполнилось сорок. Отец Бет схлопотал пожизненный срок за убийство, а мать содержала дешевенький бордель в Нью-Орлеане. Бет была рада помогать Арту в чем угодно. Вскоре они скопили деньжат, сняли уютную квартирку, и Бет уже не представляла себе иной жизни.

Вспомнив брата, Арт погрустнел. С Майком произошло несчастье. Получив чин фельдфебеля, Майк женился. Арту понравилась Мэри, жена брата. Милая, приветливая девушка сделала Майка счастливым. О своей предстоящей женитьбе Майк поведал еще шесть лет назад во время свидания в тюрьме. Арт вежливо улыбался, думая о том, что тот, кто решил обзавестись семьей, должен провериться у психиатра. Потом Майка перевели в Калифорнию, и братья на несколько лет потеряли связь.

И вот две недели назад Майк неожиданно позвонил и сказал, что хотел бы встретиться. По голосу брата Арт сразу понял, что у того какие-то неприятности. Он пригласил брата к себе домой, но Майк хотел поговорить наедине.

— Нет проблем, — сказал Арт. — Бет погостит у подруги. У тебя что-то случилось?

— Поговорим при встрече, — ответил Майк. — Буду у тебя около семи вечера. — И повесил трубку.

Когда Арт открыл на звонок дверь, он едва узнал Майка. Осунувшийся, с ввалившимися глазами, постаревший, Майк ничуть не походил на бравого военного, которым, казалось, был совсем недавно. Он буквально излучал волны сильнейшего отчаяния.

Они прошли в гостиную, устроились на диване. Майк кратко описал свою жизнь за последние шесть лет, когда братья не виделись.

Через год после свадьбы Мэри родила девочку. Дауна. Мэри пришлось бросить работу.

— Боже, — прошептал Арт. — Мне очень жаль, поверь. Даун… А что это значит?

— Умственно отсталый ребенок, — объяснил Майк. — Маленькая, симпатичная девчушка, которая никогда не научится писать. Она и говорит-то с трудом. Но…

Майк надолго замолчал.

— Что еще? — шепотом спросил Арт.

— Три недели назад Мэри погибла. Автомобильная катастрофа.

— Она… умерла? — непонимающе спросил брат.

— Да.

— Майк, но почему ты ничего мне не сообщил?

— Вот, я же тебе сейчас рассказываю…

— Но почему только сейчас? Ведь я же мог, наверное, как-то тебе помочь! Быть в эти дни рядом!

— Тогда мне никто и ничем не смог бы помочь, — возразил Майк. — Я должен был сам справиться с этим. Теперь у меня нет жены. Есть только дочь, о которой я обязан позаботиться. Я определил ее в специальный приют и навещаю каждую неделю. Сам переселился в казарму, так как оттуда ближе к приюту. Девочке там хорошо, но только приют очень дорогой. До сих пор я как-то выкручивался, но…

— Тебе нужны деньги? — воскликнул Арт. — Сколько? Я дам тебе столько, сколько смогу собрать!

— Но не столько, сколько мне нужно, — грустно заметил Майк.

— Что это значит? Несколько тысяч тебя устроит? Я дам тебе эти деньги!

— Мне надо… пятьдесят тысяч.

— Что-о? — От удивления Арт опешил. — Зачем тебе столько?

— Мне необходимо оплатить расходы по уходу за Крисси. Я говорил с врачом. У девочки порок сердца. Она будет жить лет пятнадцать. Ей необходим лучший уход. И она могла бы его получить в этом приюте, но для этого нужно пятьдесят тысяч.

— Майк, но ведь ты получаешь вполне приличное жалованье. Зачем вносить всю сумму сразу? Плати по частям, ежемесячно. Какие проблемы?

Майк отрешенно покивал.

— Да, так и я рассчитывал… Но, видишь ли, месяцев через пять или шесть я умру…

Арт внимательно посмотрел на брата. Запавшие глаза, измученное лицо.

— Умрешь? — спросил Арт, чувствуя, как по спине забегали мурашки. — Что за чепуха? О чем ты?

Майк грустно взглянул на брата, потом отвел глаза.

— У меня рак, — тихо произнес он.

Арт зажмурился. В комнате стало тихо. Через некоторое время Майк заговорил снова:

— Два года назад я вдруг стал испытывать очень сильные боли. Это было необъяснимо. Я ничего не говорил Мэри. Думал, обойдется. Но боль то приходила, то уходила, и я понял, что здесь что-то не так. Когда Мэри погибла, мне стало совсем плохо: боль усилилась настолько, что я обратился к полковому врачу. Он направил меня на консультацию в Норпорт, Лонг-Айленд. Два дня назад я был там и узнал, что жить мне осталось не больше шести месяцев. Через два месяца меня определят в клинику, откуда я уже не выйду.

— Но врач мог ошибиться!

— Нет, Арт, он не ошибся. Впрочем, хватит обо мне, давай поговорим о деле. Ты как-то рассказывал мне о своем бизнесе. Я должен что-то сделать, чтобы заработать пятьдесят тысяч. Найди мне какое-нибудь дело, Арт. Ради своей дочери я готов на все. Тем более, что жить мне осталось совсем немного. Я готов пойти даже… даже на убийство. Ты можешь помочь мне?

Арт вытер платком мокрое от пота лицо.

— Не знаю, Майк. Понимаешь, крайне редко подворачивается что-нибудь такое, за что можно одним махом отхватить пятьдесят тысяч. Подобные дела стряпаются своими, чужаков предпочитают не брать.

— Помоги мне, Арт, — повторил Майк. — Я выполню любую работу. На месяц меня освободили от службы. Я остановлюсь в отеле «Мирадор», там ты меня сможешь найти.

Он поднялся.

— Прошу тебя, Арт, помоги мне. Я надеюсь на тебя.

— Я постараюсь, Майк, — со вздохом ответил Арт. — Но я ничего не могу обещать. Пойми меня.

Майк внимательно посмотрел на него.

— До скорой встречи, брат. Я буду ждать.

И с этими словами он ушел.

Арт пытался что-нибудь найти для Майка, но постоянные клиенты не желали связываться с новичком. Арт даже подумывал, не продать ли ему часть акций, но не нашел понимания со стороны Бет.

— Дефективных детей следует умерщвлять прямо в колыбели, — невозмутимо заметила Бет. — Делай, что хочешь, но не смей продавать наши акции.

И вот прошла неделя. Майк не давал о себе знать, но его осунувшееся лицо постоянно стояло перед мысленным взором Арта.

Невеселые мысли Арта прервала Бет.

— Эд Хеддон у телефона, — сообщила она.

Арт мигом пришел в себя. Хеддон был первоклассным клиентом, обеспечивающим самую высокую прибыль заведению Арта.

— Рад слышать вас, мистер Хеддон! Чем могу помочь?

— Привет, Арт, — проворчал Хеддон. — Перехожу сразу к делу. Мне нужен приличный человек, который умеет водить «роллс-ройс» и отлично стреляет. Ему предстоит сыграть роль шофера.

Арт задержал дыхание. Казалось, удача сама плывет в руки.

— Нет проблем, мистер Хеддон. Такой человек у меня есть. Желаете сообщить что-нибудь еще?

— Он получит шестьдесят тысяч.

Арт крепко зажмурился. Предложение звучало столь заманчиво, что все происходящее показалось ему сном.

— Нет проблем, мистер Хеддон.

— Кто он?

— Мой брат. Стрелок отличный, можете мне поверить.

— А как у него с прошлым?

— Ничем не запятнан, мистер Хеддон. Ни разу не сидел. В настоящее время служит инструктором по стрельбе в регулярной армии. Выглядит вполне прилично, — Арт очень желал пристроить брата и потому добавил: — Я ручаюсь за него, мистер Хеддон.

Сказав это, он тут же пожалел. А вдруг Майк не оправдает надежд? Не хотелось бы терять такого клиента, как мистер Хеддон. До сих пор все было нормально, но стоит один раз дать маху — и мистер Хеддон порвет с бюро всяческие отношения. Тогда, можно не сомневаться, остальные клиенты тоже постепенно откажутся от услуг Арта.

От волнения Арт покрылся потом. Однако назад дороги уже не было.

— Отлично, — произнес Хеддон. — Мне это подходит. Пусть твой брат даст о себе знать в воскресенье, двадцать третьего числа: подойдет в десять часов к Корнелию Ванце. Отель «Савой», Майами.

— А «пушка»?

— Он ее получит от Ванце. И еще одно, Беннон. Мне не нужен головорез. Никакого насилия не будет. Никакого убийства. Просто мне нужен отличный стрелок.

— Понял. Когда оплата, мистер Хеддон?

— После окончания операции. Месяца через два. И помни, это очень важное дело! Если ты меня подведешь, пеняй на себя! — Хеддон повесил трубку.

Тут же в контору влетела Бет.

— Я все слышала! — возопила она, красная от возмущения. — Ты спятил, Арт! Такое дело доверить неотесанному солдафону! Да у нас полным полно отличных стрелков! Зачем связываться с дилетантом?!

— Заткнись! — огрызнулся Арт. — Он мой брат. И он нуждается в помощи. А сейчас убирайся!

Бет набрала побольше воздуху, но стерпела и молча покинула кабинет.

Арт набрал номер отеля «Мирадор» и попросил соединить с Майком Бенноном. Майк тотчас же отозвался.

«Бедняга, — подумал Арт. — Он, наверное, целыми днями просиживал у телефона, ожидая моего звонка. Хорошо, что я могу помочь ему».

Он передал Майку предложение Хеддона. Майк дрожащим от волнения голосом ответил:

— Я знал, что ты поможешь мне, Арт. Большое тебе спасибо. Я не подведу. Но у меня одна проблема. Совершенно нет денег.

— Не волнуйся, Майк. Я пришлю тебе три тысячи. Раздобудь себе униформу шофера, но настоящую, понял? Ты должен выглядеть на все сто процентов. Мой заказчик — важная шишка.

После некоторой паузы Майк неуверенно спросил:

— Арт, никого не надо будет убивать?

— Нет. Это слова клиента.

— Хорошо, Арт. Я тебя не подведу. Спасибо.

Арт повесил трубку и откинулся в кресле. Он никак не мог решить, кто он: святой или идиот.

Глава 2

Заранее зная, что ей предстоит увидеть, Анита Цертис мысленно выругалась и, собравшись с духом, вошла во вторую ванную комнату апартаментов отеля «Спаниш-бей».

Эти апартаменты, самые дорогие и роскошные, занимал Уилбур Уорентон, сын Сайласа Уорентона, техасского нефтяного короля. Уилбур недавно женился на Марии Голен, латиноамериканке, отец которой владел несколькими серебряными рудниками. К огорчению Аниты Цертис, Уилбур решил провести медовый месяц не где-нибудь, а именно в Парадиз-Сити.

Уилбору исполнилось двадцать девять, но он все еще не был пайщиком нефтяной компании своего отца. Сначала он обучался в Гарварде, где получил диплом экономиста, потом отслужил в армии в звании майора, изрядно помотался по белу свету и однажды, на яхте своего отца, познакомился с Марией.

Отец Уилбора, этот «мешок с деньгами», никого не любил, кроме себя и своего сына. Жена Сайласа умерла во время родов. Свою любовь к жене Сайлас перенес на сына. Когда Уилбор сообщил отцу о своем намерении жениться и представил ему Марию, старик Сайлас не на шутку встревожился. Он критически осмотрел будущую невестку: хорошая фигура, смуглая кожа, чувственные губы и соблазняющие глаза… Приданое? Это куда интереснее: отец Марии очень богат. И Сайлас решил не вмешиваться в планы молодых. В конце концов, сыну виднее. Бабенка, несомненно, очень хороша в постели, решил про себя Сайлас, а, в случае развода, формальности можно будет решить очень быстро. Криво ухмыльнувшись, Сайлас взглянул на Марию, отечески похлопал ее по плечу и изрек:

— Дорогуша, я хотел бы иметь внуков. Надеюсь, ты не заставишь меня ждать слишком долго?

Мария сделала вывод, что Сайлас Уорентон — противный и вульгарный старикашка. Однако вслух произнесла:

— Зачем торопиться? Мы молоды, счастливы, свободны. Дети доставляют множество хлопот. С этим мы еще успеем.

Анита Цертис работала горничной в отеле «Спаниш-бей». Черноволосая кубинка двадцати трех лет. В ее обязанности входила ежедневная уборка комнат, смена белья и прочие мелочи.

Анита быстро навела порядок в ванной комнате Уилбора: здесь никогда не было проблем, Уилбор во всем соблюдал чистоту и порядок, чего нельзя было сказать о Марии.

«Ну и неряха, эта избалованная сучка!» — подумала Анита, окинув взглядом ванную комнату Марии.

На полу там-сям валялись мокрые салфетки. Зеркало вымазано тушью, пудрой, губной помадой. Даже на плитках пола виднелись следы помады. Вода в унитазе, конечно же, не спущена…

«Кошмар! — привычно подумала Анита. — Она настоящая свинья!»

Анита собрала с пола мокрые салфетки. Занимаясь уборкой, она думала о своем муже Педро. Они поженились два года назад, и Педро настоял на переезде во Флориду, где надеялся поправить свои дела. В Гаване ему определенно не везло. А здесь? Аните удалось получить место горничной в «Спаниш-бей». Педро же смог найти работу уборщика улиц. Денег хватало лишь на самое необходимое.

Анита любила своего мужа страстно и самозабвенно. Терпеливо выслушивала его постоянные жалобы, безропотно сносила переменчивое настроение, старалась всячески угодить. Она боготворила своего кумира и отдавала ему все заработанные деньги. Жили они в однокомнатной квартире в одном из бедных районов города. Анита настолько любила Педро, что ей и в голову не приходило, что он обыкновенный тунеядец. Довольно скоро Педро бросил свою работу мусорщика. Запал иссяк; теперь больше всего Педро хотел вернуться на ферму сахарного тростника, принадлежащую его отцу. Но для этого нужны были деньги, деньги…

Анита всегда очень внимательно выслушивала сетования мужа и всякий раз просила его немного подождать. Она обещала брать на себя дополнительную работу и заботиться о Педро. Педро лишь молча улыбался. Так время и шло.

Продолжая убирать ванную комнату, Анита размышляла о том, чем сейчас может заниматься ее муж. Он сказал, что пойдет в город искать работу, но Анита не была уверена в том, что Педро именно так и поступит. Обычно к концу недели он спускал все деньги, которые Анита с таким трудом зарабатывала. Частенько денег не хватало даже на то, чтобы купить риса. Педро же, вместо того, чтобы помочь, только жаловался. Анита опять утешала его и искала дополнительный заработок.

Пока Анита драила ванную комнату, Педро Цертис сидел в одном из замызганных баров в компании своего приятеля Роберто Фуентеса. Друзья, попивая пиво, уныло беседовали. Фуентес жил в этом районе уже третий год. Низенький толстый кубинец с постоянно злыми глазками, он сумел найти себе скромный заработок, который хоть как-то позволял ему сводить концы с концами: Фуентес помогал убирать и ремонтировать яхты. Чем-то ему нравился Педро, и он всегда охотно выслушивал его вечные жалобы.

В этот вечер Фуентес решил, что Педро наконец-то созрел для настоящего дела, которое может принести несколько тысяч долларов. Фуентес полагал, что риск предстоящей авантюры можно свести к минимуму, если Педро согласится взять этот риск на себя. Идея была настолько заманчива, что ее хотелось осуществить немедленно.

Понизив голос, Фуентес спросил:

— Педро, ты не против немного подзаработать? Что ты скажешь насчет тысячи долларов, а?

Педро, лениво взглянув на друга, произнес:

— Тысяча долларов? Хм, с такими деньгами я мог бы вернуться с женой на ферму моего отца. А что надо делать?

Фуентес улыбнулся.

— Пора самому устраивать собственную жизнь, а? Тысяча долларов… Неплохая сумма.

Педро кивнул.

— Ближе к делу. Что ты имеешь в виду?

— Ты ведь знаешь, где я снимаю комнату? Большой многоквартирный дом на Коралл-стрит.

— Знаю.

— Там семьдесят квартир. Каждый квартиросъемщик вносит шестьдесят долларов в неделю. Итого четыре тысячи двести долларов.

— Ну и что?

— Мы могли бы с тобой взять эти деньги. Тебе это будет так же просто, как приласкать собственную жену.

Глаза Педро вспыхнули.

— Ну-ка, расскажи подробнее!

Фуентес понизил голос:

— В этом доме проживает управляющий Абе Леви. Каждую пятницу он собирает плату. Потом возвращается к себе, оформляет счета, а на следующее утро относит денежки в банк. Уже несколько лет он делает это в одно и то же время. Я следил за ним. Леви — просто дерьмо. Если ему пригрозить «пушкой», он тут же хлопнется в обморок. Надо выбрать удачный момент, когда он считает деньги. Это очень просто, Педро!

Кубинец заметно оживился.

— Черт побери, мне это нравится! Значит, завтра?

— Да, — кивнул Фуентес, по-прежнему улыбаясь. — Но Леви ты возьмешь на себя. Если он увидит меня, то сразу узнает. Тебя же он никогда не видел. Я останусь снаружи, ты вполне справишься сам. Договорились?

Педро нахмурился.

— Выходит, ты ничем не рискуешь, да?

— Здесь вообще нет никакого риска. Ни для меня, ни для тебя. Ты входишь, достаешь «пушку», Леви падает в обморок, ты забираешь деньги и уходишь. Все.

— За это я должен получить две тысячи, — решительно произнес Педро.

Фуентес вздохнул.

— Нет, Педро. Я ведь могу найти и кого-нибудь другого. Мы с тобой друзья, поэтому я решил тебе помочь. Две тысячи многовато.

— Полторы! Или ищи себе другого помощника.

Фуентес снова вздохнул, потом улыбнулся.

— Хорошо, давай обсудим все еще раз.

Вернувшись домой, Анита обнаружила Педро лежащим на кровати. Педро дымил сигаретой и довольно улыбался.

У Аниты было свободное время до восьми вечера. Потом ей надо было идти в отель, чтобы еще раз произвести уборку. Сейчас было чуть больше пяти. Анита очень устала, но увидев улыбку Педро, приободрилась.

— Ты нашел работу? — воскликнула она. — Признавайся, я ведь вижу это по твоему лицу!

— В субботу мы улетаем в Гавану, — важно сообщил Педро. — У меня будут деньги на билеты, и еще останется, чтобы помочь отцу.

Анита изумленно уставилась на мужа.

— Но как?

Педро усмехнулся, сунул руку под подушку и вытащил оттуда револьвер 38-го калибра.

— С этой штукой все возможно.

У Аниты потемнело в глазах. Она поняла, что Педро действительно способен на отчаянный поступок.

— Дорогой, не надо! Прошу тебя, не делай этого!

Педро спрятал револьвер и злобно произнес:

— Мне осточертела такая жизнь! Мне нужны деньги, понятно? Я все обсудил с Фуентесом. Никакого риска. В субботу уедем. У меня будет полторы тысячи долларов.

— Риск всегда есть, — слабо возразила Анита.

— Никакого! — раздраженно перебил ее Педро. — Все уже решено! Приготовь-ка мне лучше что-нибудь поесть!

Работая в отеле, Анита имела доступ на кухню ресторана. Там она познакомилась с одним из поваров, которому иногда позволяла некоторые вольности. За это повар снабжал ее остатками еды. Сейчас, глядя на мужа, Анита сжимала в руках большой пакет. Педро, с утра еще ничего не евший, буквально пожирал пакет глазами.

— Милый, ты действительно решил кого-то ограбить?

— Заткнись! Я же сказал, дай поесть!

Анита вздохнула и отправилась на кухню.

Детектив Том Лепски любил пятницы. Если не случалось ничего особенного, Том уходил с работы и конец недели проводил дома. У Лепски была очаровательная жена Кэролл, которая постоянно требовала помощи по хозяйству. Тома не пугали домашние обязанности. Они являлись гораздо меньшим злом, нежели томительные дежурства в полицейском участке Парадиз-Сити.

Том взглянул на часы. Через десять минут рабочий день закончится. Кэролл обещала приготовить на ужин паштет из курятины и ветчину. Том любил вкусно поесть, а это блюдо было его любимым.

Макс Якоби, детектив второго класса, печатал на машинке рапорт об угоне автомобиля. Том и Макс хорошо сработались.

— Паштет из курятины и ветчина! — громко произнес Лепски. — Что может быть лучше!

Якоби прекратил печатать.

— Порою я тебе завидую, Том, — произнес он. — В отличие от тебя я даже по праздникам обедаю в кафе-автомате. Обед в пакете! Представляешь?

Лепски, самодовольно усмехнувшись, сказал:

— Придет и твое время, Макс. А обеды в пакетах, конечно… это пошло.

На столе зазвонил телефон. Том схватил трубку и рявкнул:

— Лепски слушает!

— Лепски? А зачем так орать?

Том узнал голос жены.

— Ах, это ты, дорогая, — проговорил он уже совсем другим тоном.

— Да, это я, — ответила Кэролл. — Том, тебе следует быть повежливее, когда ты разговариваешь по телефону.

— О'кей, — согласился детектив и ослабил узел галстука. — Минут через двадцать буду дома. Как там паштет?

— Том, я как раз по этому поводу и звоню. У меня была Мэйвис. Рассказывала мне о своем муже. Ты не представляешь, что этот тип себе позволяет! Это просто ужас!

Лепски беспокойно заерзал.

— Хорошо, хорошо, расскажешь мне, когда я приду домой. Так как там паштет?

Кэролл замолчала, потом произнесла:

— Понимаешь, Том, пока Мэйвис рассказывала мне о Джо, я совсем забыла, что паштет стоит в печи. Том, этот Джо невыносим! Я просто онемела от изумления.

Лепски нервно забарабанил пальцами по крышке стола.

— Ты забыла, что поставила в печь этот чертов паштет?

— Том, не ругайся, пожалуйста.

Лепски нервно схватил карандаш и сломал его пополам. Якоби, перестав печатать, навострил уши.

— Что с паштетом? — простонал Лепски.

— Том, мне очень неприятно… Не кипятись. Я звоню тебе, чтобы попросить тебя заскочить в бар и купить что-нибудь поесть. У нас дома нет ни крошки.

И с этими словами Кэролл повесила трубку.

Лепски швырнул трубку на рычаг и гневно зыркнул на Якоби, который тут же снова застучал на машинке. Тяжело дыша, Лепски направился в комнату дежурного, чтобы расписаться там об уходе с работы. По дороге он столкнулся с Джо Бейглером.

Джо Бейглер — высокий, тучный, веснушчатый человек, был заместителем Террела — начальника полицейского управления. Сейчас он был за главного.

— Том, у меня к тебе дело, — произнес он.

— Я как раз собирался расписаться об уходе, — недовольно проворчал Лепски.

— Тебе понравится это дело. Я, конечно, могу поручить его Максу, но, думаю, ты лучше справишься.

— Поручи Максу. Мне еще надо купить домой какой-нибудь провизии. Представляешь, Кэролл не удался паштет из курятины! Она его… сожгла!

— Если я передам это дело Максу, ты мне этого никогда не простишь, — ухмыльнулся Бейглер.

— Да? — Том заинтересовался. — И что за дело?

— Поступила жалоба из клуба «Морские водоросли». Вчера вечером там была миссис Абрахамс со своим мужем. Она утверждает, что девочки в этом клубе забыли надеть свои туники.

Лепски удивленно распахнул глаза.

— Они были совершенно голые?

— Так утверждает миссис Абрахамс. В общем, поговори с Гарри. Если слух об этом дойдет до мэра, он может запросто прикрыть клуб.

— М-да, неприятно.

— Так ты предупредишь Гарри?

— Конечно. Как всегда. Хм, без туник. Кому-то огорчение, а кому-то совсем наоборот, — Лепски заметно оживился. — Джо, позвони Кэролл и скажи ей, что я задержусь. Передай ей, что у меня оперативный выезд.

— Не беспокойся, — улыбнулся Бейглер. — Я обрисую тебя настоящим героем.

— Только не переусердствуй. Кэролл не так-то легко обмануть. Скажи просто, что вызов связан с нападением.

— Договорились, Том.

Гарри Аткин, владелец клуба «Морские водоросли», был в приятельских отношениях с полицией. Его клуб располагался на углу Мейн-стрит в квартале Секомб. Клуб, как ни странно, процветал. Богачи, которым вздумалось посетить трущобы, натыкались на клуб Гарри и проводили там большую часть вечера, поедая изысканные блюда из даров моря и расслабляясь на всю катушку.

Официантками в клубе работали молодые девушки, одежда которых состояла из узенькой полоски ткани, похожей на водоросли. Но, похоже, этим бедрам ткань вовсе была не нужна…

Когда Лепски бывал по делам службы в Секомбе, он непременно заглядывал в клуб. Болтая с Гарри, выпивал пару стаканчиков и не переставал восхищаться девушками. Потом возвращался к рутинной работе и никогда, особенно в присутствии Кэролл, не упоминал о своих посещениях клуба. Том был уверен, что Кэролл этого не одобрит.

Около восьми вечера Том Лепски вошел в клуб и спустился по лестнице в зал, где трое негров готовили помещение к приему посетителей.

Гарри Аткин, рыжеволосый, приземистый мужчина, читал газету за стойкой. Заметив Тома, он широко улыбнулся.

— Как дела, Том? Тебя не было у нас несколько недель.

Лепски влез на табурет, пожал Гарри руку и сдвинул шляпу на затылок.

— Все в порядке. А как твои дела, Гарри?

— Отлично. Сегодня предстоит нелегкий вечер. Да и вчера здесь было весело.

Гарри взял бутылку виски, налил в стакан приличную порцию, бросил туда лед и придвинул к Тому.

— Гарри, — сказал Том, отхлебнув из стакана. — На тебя поступила жалоба.

Гарри кивнул.

— Да, я знаю. Для меня это полная неожиданность. Ты имеешь в виду эту старуху — миссис Абрахамс?

— Именно. Это она подала жалобу. Что тут было, Гарри? Абрахамс утверждает, что девочки ходили без «водорослей». Это правда? — Лепски облизнулся. — Жаль, конечно, что меня не было, но твоим девочкам, Гарри, нельзя проделывать такие штуки. Это наносит вред репутации клуба.

— Да вранье все! Я расскажу, что произошло. Вчера в клуб явились два богатых клиента — любители выпить. Они сидели рядом со столиком, где устроилась эта карга Абрахамс со своим недотепой мужем. К ним подошла Лулу и, разливая рыбный суп, наклонилась так, что выставила зад прямо в рожи этих двух богатых пьянчуг.

Лепски зримо представил себе эту картину и кивнул. Он видел Лулу и считал, что у нее здесь самые крутые ягодицы.

— Один из пьяниц дернул тунику Лулу, и водоросли упали прямо в тарелку миссис Абрахамс, — Гарри хмыкнул. — Видел бы ты, что тут началось! Старуха забилась в истерике, ее муж вообще не знал, куда деваться, а Лулу судорожно вцепилась в свои прелести. Знаешь, по-моему, все остались довольны, кроме этой старой дуры. И принесла же ее нелегкая!

От души посмеявшись, Лепски вытер слезы, выступившие на глазах, и простонал:

— Ах, черт, жалко, что меня не было!

— Я немедленно убрал Лулу, потом постарался успокоить эту Абрахамс, но старая обезьяна вцепилась в своего мужа, поволокла его к выходу и все время орала, что пожалуется мэру.

— Ладно, Гарри, успокойся. В своем отчете я напишу все, что ты мне рассказал. Вот будет потеха, когда наши ребята все узнают! Кстати, а больше никто из девочек не терял… эти «водоросли»?

— Том, у меня работают только порядочные девушки, — серьезно заметил Гарри. — Туники — это последнее, что они могут потерять.

— Ну, конечно! — хохотнул Лепски. — А что им еще терять, Гарри?

Том посмотрел на часы, которые показывали девятый час, и вспомнил, что должен что-то купить к ужину.

— Гарри, моя жена испортила паштет, который готовила на ужин. У тебя есть что-нибудь из птицы?

— Разумеется, Том. Как ты смотришь на цыплят в соусе из белого вина с грибами? Твоей жене придется минут двадцать подержать блюдо в духовке, и все — пальчики оближешь.

— Звучит очень заманчиво.

Глаза Лепски заблестели. Когда Гарри вышел, рука Тома потянулась к бутылке.

«Иногда полицейская работа приносит маленькие радости», — подумал он.

Чья-то рука мягко взяла его за локоть.

— Позвольте мне это сделать, мистер Лепски.

Он обернулся и увидел перед собой две маленькие груди с нежно-розовыми сосками. Ему улыбалась девушка, на которой были лишь «морские водоросли» и высокие черные сапоги.

— Меня зовут Мариан, — сказала она, взмахнув длинными ресницами. — Вы ведь слышали про Лулу? Ужасно, правда?

Лепски попытался что-то ответить, но слова застряли у него в горле. Он не мог оторвать глаз от великолепного обнаженного тела.

Улыбаясь, девушка наполнила стакан, бросила туда кубик льда и подала стакан Лепски.

— Мистер Лепски, — сказала она, усаживаясь рядом. — Я, как и все девушки нашего клуба, считаю, что вы самый красивый полицейский в городе!

Лепски просиял.

«Вот это работа! — подумал он. — Да любой после такого захотел бы стать копом!»

На другой стороне узенькой улочки, прямо напротив клуба, стоял дом. Там были только одно- и двухкомнатные квартиры, которые сдавались внаем.

Абе Леви ненавидел пятницы. Еженедельное собирание арендной платы медленно, но верно убивало его. Почти всегда у жильцов находились причины, по которым они просили об отсрочке платежей. Леви был вынужден настаивать, проявлять решительность и неуступчивость, хотя по своей натуре был совсем не таким. Компания, которой принадлежал дом, дала ясно понять: никаких уступок, никаких отсрочек. Если жилец отказывается платить, его следует выселить. Леви такие строгости не нравились. Он всей душой желал поддерживать с жильцами хорошие отношения, но при его работе это было почти невозможно.

— Послушайте меня, — объяснял он каждую пятницу. — Заплатите, пожалуйста. Иначе вас и вашу семью выселят. Так требует босс. Босс, а не я!

Требовалось немало нервов, времени и сил, чтобы обойти все квартиры.

В эту пятницу, когда Леви собрал плату, было уже почти девять часов. Надо было спуститься на первый этаж, пересчитать деньги и поужинать.

Абе Леви, низкорослый еврей с копной седых волос и взъерошенной бородой, прожил нелегкую жизнь. Юношей он помогал отцу продавать фрукты, а потом женился на девушке, которая работала на текстильной фабрике. Когда родители умерли, он бросил торговлю фруктами. Друзья помогли ему устроиться администратором, что было гораздо лучше, нежели таскаться по улицам с тяжелой тележкой. Два года назад у Леви умерла жена. Детей у них не было. По вечерам Леви сидел у телевизора, а раз в неделю ходил в еврейский клуб, где всегда был желанным гостем.

Войдя в лифт, Леви с грустью подумал о Ханне. Она была хорошей женой, хорошей хозяйкой: всегда готовила ему горячий обед и ужин.

С портфелем в руке и тоской в глазах Леви направился по длинному темному коридору к своей квартире. Лампа перед дверью не горела.

«Надо заменить перед ужином», — подумал Абе Леви: он отвечал за порядок в доме.

Дойдя до квартиры, он на ощупь нашел замочную скважину, открыл дверь и вошел в гостиную. Рука нащупала выключатель, но свет в гостиной не зажегся.

«Сгорел предохранитель», — решил Леви. Это означало, что придется спускаться в подвал.

Леви был готов к подобной ситуации. На столе в гостиной лежал фонарь, и Леви принялся искать его. Внезапно сзади кто-то сильно ударил его в спину. Леви пошатнулся, упал, но портфель из рук не выпустил.

У Педро Цертиса, поджидавшего Леви в коридоре, тряслись поджилки. Он вывернул одну из лампочек, обернул цоколь фольгой и снова ее ввернул. Произошло короткое замыкание, и свет погас.

Но в глубине души Педро не испытывал страха. Фуентес сказал, что еврей лишен отваги. Педро захватил с собой не только револьвер, но и карманный фонарик.

— Не двигаться! — прохрипел Педро, направив луч света в лицо Леви. — Брось мне портфель!

Абе Леви собирал квартплату сто лет, но на него никто и никогда не нападал. Однажды знакомый полицейский сказал ему: «Абе, не стоит рисковать. Всякое может случиться. Тебе надо носить при себе оружие. Я покажу, как им пользоваться».

Полицейский оказался хорошим учителем. Леви не верил, что ему когда-нибудь придется воспользоваться оружием, но знал, что если его ограбят, он лишится не только работы, но и квартиры. Босс недвусмысленно дал это понять. Поэтому Абе серьезно отнесся к изучению огнестрельного оружия. Леви еще ни разу не стрелял, но знал, как это делается. Надо было снять револьвер с предохранителя и нажать на курок.

— Портфель! — прорычал Педро из темноты.

Абе прижимал портфель к себе. Свет слепил его, и он не видел грабителя.

— Возьмите, — сказал он, наклонился и толкнул тяжелый портфель по полу.

Педро смотрел на портфель, чувствуя, как его охватывает ликование. Завтра можно будет улететь с Анитой домой!

Мысли Педро разбежались. Было обговорено, что как только он завладеет портфелем, то тут же побежит на второй этаж в квартиру Фуентеса. Еврей, конечно, решит, что ограбивший его человек убежал на улицу. Пока полиция будет искать на улицах человека с коричневым портфелем, Педро отсидится у Фуентеса. Но стоит ли подниматься к Фуентесу? Может, выбраться отсюда и убежать со всей суммой? Тогда надо заставить еврея замолчать. Оглушить, например. Точно! Дать ему по голове и спокойно выйти на улицу. Плевать на Фуентеса!

Когда Педро стал приближаться к портфелю, он выпустил из внимания Абе.

Рука Леви скользнула в карман куртки, схватила рукоятку револьвера. Он вытащил оружие в тот момент, когда Педро взялся за портфель. Абе отвел предохранитель, поднял револьвер и выстрелил с колена. Огненная вспышка, грохот выстрела заставили вздрогнуть обоих. Педро почувствовал, как что-то обожгло щеку. Щека стала мокрой.

Подняв свой револьвер, Педро взвел курок. Абе пытался встать. Педро почувствовал, как дрожат руки, и в следующее мгновение прозвучал выстрел. Луч фонарика высветил красное пятно на лбу еврея. Леви рухнул на пол.

Педро боялся шелохнуться. Наконец до него дошло, что он убил человека.

Как просто, оказывается. Одно нажатие на курок — и человека нет.

Педро задрожал всем телом. Он понял, что, если его схватят, остаток жизни он проведет в тюрьме. В лучшем случае. С Анитой все будет кончено, не состоится встреча с отцом, не будет жаркого солнца над их фермой, где растет сахарный тростник…

Он услышал голоса людей. Где-то с грохотом распахивались двери. Закричала какая-то женщина.

«Фуентес! — сообразил Педро. — К нему!»

Схватив левой рукой портфель, а правой все еще сжимая револьвер, Педро выскочил из квартиры Леви. Щека горела, из нее сочилась кровь.

Фуентес, ждавший приятеля за приоткрытой дверью, буквально остолбенел, услышав выстрелы. Потом захлопали двери, и он увидел бегущих жильцов.

«Идиот! — мысленно простонал Фуентес. — Провалить такое дело! Только бы он не убил этого еврея!»

Фуентес присоединился к жильцам, которые что-то кричали, глядя в лестничный пролет. И тут он увидел окровавленного Педро. Неудачник посмотрел на него и отступил назад.

Педро понял, что надо срочно сматываться. Держа портфель в руке, он рванулся к выходу.

Лепски взял картонную коробку, которую Гарри поставил на стойку.

— Здесь цыплята, Том, и лапша. Приятного аппетита!

— Спасибо, Гарри! — просиял Лепски. — Вот Кэролл удивится!

Когда Мариан слезла с табурета, Лепски смачно похлопал ее по заду. В этот момент раздались выстрелы. Добродушный улыбающийся мужчина мгновенно превратился в копа. Спрыгнув с табурета, он метнулся к выходу. Когда Том Лепски выбежал на улицу, в руке у него уже был револьвер.

Звук выстрелов привлек внимание прохожих. Остановилось несколько машин. Том увидел: из дома напротив выскочил человек с револьвером в руке. Прохожие бросились врассыпную. Завизжали женщины.

Заметив Педро, Лепски среагировал моментально. Обогнул машину и бросился вдогонку за преступником.

Педро, услышав за собой звук шагов, обернулся и понял, что его преследует полицейский! В руке у копа было оружие! Ошалев от страха, Педро вскинул револьвер и выстрелил. Пуля угодила в голову женщины, которая спешила к подъезду дома.

— Стой или тебе конец! — проорал Лепски.

Держа револьвер обеими руками, он остановился, расставил ноги, вытянул оружие и выстрелил.

Пуля выбросила Педро вперед. Револьвер и коричневый портфель тут же выпали из ослабевших рук. Педро застонал и скорчился от боли.

Резко затормозила патрульная машина. Двое полицейских присоединились к Лепски. Осторожно приблизившись к Педро, один из полицейских сказал:

— Еще жив, сволочь!

Торопливо закрыв дверь квартиры, Фуентес бросился к окну. Когда он выглянул, Лепски как раз выстрелил в Педро. Портфель упал, а револьвер отлетел в сторону.

«Оружие!» — со страхом подумал Фуентес.

Теперь ему не было никакого дела до Педро. Фуентес надеялся, что он мертв. Но вот оружие…

Фуентес проклинал себя за то, что отдал Педро свой револьвер. Копы обязательно проверят оружие и выйдут на Фуентеса. Когда-то Фуентес работал ночным сторожем на яхте, владелец которой настоял на том, чтобы он имел при себе оружие. Владелец же и уладил этот вопрос с полицией. Фуентес решил оставить себе этот револьвер. Однажды он сказал владельцу яхты, что уронил револьвер за борт. Тот пожал плечами, посоветовал обратиться в полицию, а сам преспокойно укатил на Багамские острова.

Фуентес не торопился заявлять в полицию. Разрешение на ношение оружия оставалось действительным еще несколько месяцев. До истечения этого срока Фуентес планировал отбыть в Гавану — с деньгами. И вот этот идиот Педро все испортил!

Через несколько часов копы выяснят, кому принадлежал револьвер. Потом они заявятся сюда…

Фуентес, весь мокрый от пота, наблюдал из окна за происходящим. Подъехала еще одна полицейская машина, затем машина «Скорой помощи».

В ужасе Фуентес отпрянул от окна. Решив, что должен немедленно скрыться, он бросился к шкафу, схватил чемодан и затолкал в него несколько своих вещей. Но куда бежать?

Неожиданно Фуентес подумал о своем друге Мануэле Торесе.

Фуентес частенько видел его в порту. Они когда-то росли в одной деревне неподалеку от Гаваны, ходили вместе в школу. Потом работали на одной и той же ферме, где выращивали сахарный тростник. Фуентес был уверен, что сможет найти у Тореса помощь.

Он открыл дверь и выглянул в коридор. Соседи были полностью поглощены разыгравшейся трагедией.

С чемоданом в руке Фуентес добрался до запасного выхода в конце холла. Открыл дверь, оглянулся. Внимание жильцов было приковано к происходящему на первом этаже и на улице.

Закрыв за собой дверь, Фуентес спустился по пожарной лестнице, покинул дом и направился к гавани.

Спустя два часа после нападения, сержант Хесс, руководитель группы из отдела по расследованию убийств, прибыл к шефу полиции Террелу.

— Похоже, здесь нападение с целью ограбления, — доложил Хесс. — Двое убитых. Думаю, грабитель стрелял в состоянии аффекта. Запаниковал, одним словом. Никаких документов при нем не обнаружено. Опрос свидетелей ничего не дал. Он кубинец. Мы продолжаем проверку, но от кубинцев трудно чего-нибудь добиться.

Террел был высоким человеком; волосы песочного цвета, тронуты сединой; резкие черты лица, выдающийся вперед подбородок… Террел был работоспособным и выносливым полицейским. Настоящий фараон.

— А что с нападавшим?

— Сейчас кубинец в реанимации. У койки дежурит Ларри. Том Лепски прострелил ему легкое. Конечно, он действовал правильно: кубинец представлял опасность для окружающих.

— Установили, кому принадлежит револьвер?

— Идет проверка. Информация скоро поступит.

— Как пресса?

Хесс поморщился.

— Развлекается. У нас не каждый день бывает два убийства.

— Да, этого следовало ожидать. А отпечатки пальцев убийцы?

— Они на пути в Вашингтон.

Вошел Бейглер.

— Мы получили сведения. Револьвер принадлежит кубинцу Роберто Фуентесу. У него есть разрешение. Живет в том же доме, где был убит Леви. Но Фуентес не убийца. Мы это установили. Макс и двое патрульных уже выехали. Надеюсь, скоро Фуентес будет здесь.

— Он мог продать оружие убийце. Или сам замешан в преступлении, например, навел на Леви.

Раздался звонок, и Бейглер поднял трубку.

— Фуентес скрылся, — сказал он, обращаясь к Террелу. — Прихватил свои вещи и сбежал. Никто в доме ничего не знает.

— Найдите его и доставьте сюда во что бы то ни стало, — сказал Террел. — Исполняйте, Джо.

Бейглер кивнул.

— Вы его получите, шеф.

Было начало третьего ночи, когда Анита подошла к рыбацкому боту Мануэля Тореса. Гавань была пустынна, не считая нескольких ночных сторожей. Они подозрительно глядели вслед Аните, считая ее, видимо, одной из проституток, которые работают в гавани.

Увидев в каюте свет, Анита съежилась. Она была уверена, что найдет здесь Фуентеса.

Вернувшись после работы домой, Анита включила приемник и в сводке новостей услышала о происшедшей перестрелке.

Утром Педро сказал ей, чтобы она сразу принялась собирать вещи, когда придет из отеля: на следующий день он собирался улететь в Гавану.

Обняв мужа, Анита пожелала ему удачи. В обед она забежала домой, но Педро там не было. Из головы Аниты не выходил револьвер, который дал ее мужу Фуентес. Педро сказал, что никакого риска не будет. Анита старалась поверить этому, но страх не отпускал ее.

Вернувшись домой в половине одиннадцатого и не обнаружив мужа, Анита утратила остатки мужества. Чтобы как-то успокоиться, она принялась собирать чемоданы, надеясь, что завтра она и Педро будут уже в пути.

Потом Анита включила радио. Слова диктора падали тяжелыми камнями: «Полицейский детектив Том Лепски, увидев убегавшего грабителя, приказал тому остановиться. Грабитель открыл огонь, и полицейский был вынужден стрелять. Личность преступника, молодого кубинца, до сих пор не установлена. В настоящее время, тяжело раненный, он находится в больнице под надзором полиции».

Чтобы не закричать, Анита зажала рот обеими руками.

«Педро!» — догадалась она.

Диктор продолжал:

«Полиция намерена допросить кубинца по имени Роберто Фуентес, местонахождение которого пока неизвестно. Оружие принадлежит ему. Предполагается, что Фуентес либо продал, либо одолжил револьвер убийце. Кто знает что-либо о возможном нахождении Роберто Фуентеса, просьба сообщить в полицию».

Анита выключила радио.

Многие женщины слабовольны и беспомощны, но у Аниты был сильный, решительный характер, который выработался у нее за долгие годы работы на плантациях сахарного тростника. Она сумела преодолеть страх и растерянность, вызванные тем, что Педро ранен и находится в больнице. Перед Анитой встала новая проблема. Скоро полиция выяснит, кто такой Педро и где он живет. Они придут сюда, будут допрашивать… Она потеряет работу…

«Фуентес! — подумала Анита. — Он должен мне подсказать, что делать, как себя вести».

Анита уже долгое время жила в Секомбе, была членом кубинской общины и знала всех приятелей Педро. Знала и то, что у Фуентеса есть друг Мануэль Торес, у которого имеется рыбацкий бот на западном причале. Поговаривали, что Торес пользуется огромным влиянием в округе. Кубинская община считала его своим «крестным отцом». Если у кого-то возникали проблемы, Торес всегда помогал их решить. Конечно, он брал деньги, и немалые, но зато советы Мануэля всегда оказывались очень ценными.

Когда Торес не рыбачил, он продавал туристам сувениры.

Анита частенько слышала, как Фуентес хвастал, что Maнуэль всегда ему поможет, если на то будет необходимость.

«Да, именно там я найду Фуентеса», — решила Анита.

Более часа она размышляла, как помочь Педро.

«Его нужно спасти. Нельзя допустить, чтобы его посадили в тюрьму! Это невыносимо!»

Анита прекрасно понимала, что и Фуентес, и Торес пальцем не пошевелят ради спасения Педро, если не будут видеть своей выгоды.

Вскоре Анита нашла решение. Да, другой возможности просто не было. Анита была уверена, что если Фуентес и Торес узнают, какие большие деньги они смогут получить за свою помощь, Педро будет спасен.

И вот Анита нашла рыбацкий бот Тореса. Она подобрала маленький камешек и бросила его в окно каюты.

Наконец дверь открылась, и на пороге каюты возникла огромная фигура.

— Это я, Анита Цертис, — шепотом произнесла молодая женщина.

Глава 3

Майк Беннон заплатил за такси, которое подвезло его к отелю «Савой». Он задержался у входа, окинул взглядом балконы и пришел к выводу, что этот отель предназначен для не очень богатых стариков и старух, доживающих последние годы.

Майк вошел в холл, поднялся по ступенькам и подошел к окошку администратора.

— Меня ожидает мистер Ванце.

— Мистер Лукас?

— Да.

Брат сказал, что отныне Майк должен постоянно помнить, что его новое имя — Тэд Лукас.

— Минутку, пожалуйста. — Администратор поднял трубку телефона, что-то пробормотал, выслушал ответ и с почтением произнес: — Мистер Ванце примет вас, мистер Лукас. Второй этаж, номер два. А ваш номер двенадцатый. Это на пятом этаже. Я прикажу отнести ваш чемодан.

Майк поднялся на второй этаж на лифте. В последнее время он избегал попусту растрачивать силы. Даже от небольшого подъема по лестнице у него начинало болеть в боку. Сегодня был тяжелый день. Перелет в Майами, багаж, который пришлось таскать. Иногда Майк чувствовал себя вполне сносно и надеялся, что страшная болезнь исчезла сама по себе. Но сегодня в аэропорту боль снова напомнила о себе, и Майк ясно понял, что все его надежды напрасны.

Майк постучал в дверь номера. Низкий голос пригласил войти.

Майк открыл дверь и прошел в маленькую, но уютную комнату, будто специально предназначенную для стариков, которые могли бы спокойно ожидать здесь своего последнего часа.

Лу Брейди сидел в кресле-каталке. Майк увидел перед собой маленького сухонького старичка, которому было, вероятно, за восемьдесят. Брейди был виртуозом по части грима. Его грим являл собою нечто гораздо более выразительное, чем то, что можно было встретить в повседневной жизни. Седые волосы, длинные белые усы, хрупкие ноздри, морщинистая кожа…

Брейди предупредил Мэгги, что в отеле «Савой» для нее заказан номер на имя Стеллы Джекс. Накануне вечером Мэгги зашла в номер к Брейди и, увидев старика в каталке, неуверенно проговорила:

— Извините, я, кажется, ошиблась номером.

И быстро повернулась, чтобы выйти. Лу Брейди остановил ее своим обычным голосом:

— Входи же быстрее, моя радость, и снимай свои клипсы.

Мэгги жутко перепугалась, и Брейди от души повеселился. Потом он сообщил ей, что завтра приедет человек, который будет играть важную роль в предстоящей операции.

— Останешься в спальне, дорогая. Внимательно слушай, о чем мы с ним будем говорить. Ты должна быть уверена, что сможешь работать с этим человеком. Необходимо, чтобы мы с тобой пришли к единому мнению. Хеддон сказал, что с ним все о'кей, но он не профессионал. У него нет судимости, а значит, он понятия не имеет, что такое тюрьма. Таким любителям я не очень-то доверяю. Если он нас бросит, мы пропали! Внимательно прислушайся к его голосу и к тому, что он будет говорить. Потом выйди из спальни и присмотрись к нему. Если он тебе не понравится, дай мне понять. Например, проведи рукой по волосам. Если убедишься, что сможешь с ним работать, так и скажи об этом.

Мэгги озадаченно кивнула.

— Неужели это настолько серьезно, Лу? Знаешь, я волнуюсь. Мне не хотелось бы угодить в тюрьму. Но я помогу тебе. Сделаю все, как скажешь.

— Ты не попадешь в тюрьму, детка. Я ведь тоже не хочу туда.

Мэгги погладила его по руке.

— Знаешь, — сказала она, улыбнувшись, — мне ни разу не приходилось спать с восьмидесятилетним стариком. Может, стоит попробовать, как думаешь?

— Нет, — ответил Брейди, мягко отстраняясь. — Я три часа возился со своим лицом. Ты не сможешь сохранить его в том же виде. Отложи, дорогая, постель на потом.

Теперь, стоя у порога, Майк с недоумением разглядывал старика и думал: «Боже, и с этой развалиной мне придется работать?»

Брейди, в свою очередь, тоже разглядывал Майка и, наконец, немного расслабился.

«Кажется, подходящий малый, — подумал он. — В нем чувствуется твердость и стремление к порядку. Хеддон говорил, что он фельдфебель. Нет, у этого парня не сдадут нервы».

Впавшие глаза Майка немного беспокоили Брейди, но решительная линия рта и массивный подбородок сглаживали это неприятное впечатление.

— Меня зовут Майк Беннон, — произнес гость. — А вы, как я понимаю, мистер Ванце?

— Входите и садитесь, — произнес старческим голосом Брейди и, дождавшись, когда посетитель усядется, добавил: — Итак, Майк Беннон, расскажите немного о себе.

Майк инстинктивно почувствовал какую-то фальшь в том, что видел.

— Я здесь не для того, чтобы рассказывать о себе. Вам не нужно ничего обо мне знать, как и мне о вас. Так в чем заключается мое задание?

Ответ понравился Брейди, но он решил продолжить игру.

— Мне сказали, что вы хороший стрелок. Насколько хорошо вы стреляете?

— Давайте прекратим болтовню, — предложил Майк. — И скажите тому, кто прячется в спальне, чтобы он вышел. Поговорим начистоту.

Мэгги вышла из спальни, остановилась и захлопала в ладоши.

— Великолепный образец современного мужчины! — воскликнула она.

Майк уставился на нее, и Брейди улыбнулся.

— Давайте что-нибудь выпьем, — предложил он, поднимаясь с каталки. Он подошел к маленькому бару. — Это Мэгги. Она будет работать вместе с вами. Что вы предпочитаете, Майк?

Ошарашенный активностью немощного старика и присутствием девушки, Майк молчал.

— Виски? — спросил Брейди.

— Что все это значит? — прошептал Майк.

— Выпейте, Майк, — предложил Брейди, наполняя стакан. — А тебе, Мэгги, лучше воздержаться. Выпив, ты становишься невнимательной. На, отнеси Майку.

Мэгги, взяв стакан, поднесла его гостю. Майк подумал, что еще ни разу не встречал такой красивой женщины. Его мысли несколько сбились.

— О'кей, Майк, — произнес Брейди. — Мне жаль, что пришлось тебя разыграть, но я должен был убедиться, что ты надежный парень. — Он снова сел в каталку. — Я убедился. А ты, Мэгги?

Она томно вздохнула:

— О да! Он такой…

Брейди улыбнулся:

— К Мэгги, Майк, тебе придется привыкнуть. Мне для этого тоже понадобилось некоторое время.

Майк, оправившись, наконец, от шока, смог переварить то впечатление, которое произвела на него Мэгги.

— Мистер Ванце, — по-армейски четко произнес он, — я хотел бы узнать, какое мне предстоит задание.

— Ну и голос! — тихо простонала Мэгги.

— Успокойся, Мэгги, — нахмурился Брейди и повернулся к Майку: — Значит, так. Я играю роль старого инвалида, Мэгги будет моей сиделкой, а вы — шофером. У вас есть форма?

— Да.

— Прекрасно. Теперь о предстоящей операции.

Следующие несколько минут Брейди излагал план.

— Майк, ты должен взять охранников на себя. Для этого потребуется специальный пистолет.

Он подал знак Мэгги, та поднялась, прошла в спальню и вернулась с пистолетом.

— Промах исключается, — продолжал Брейди, пока Майк изучал оружие. — Пистолет не представляет для жизни никакой опасности. Никто не будет убит. Но надо попасть точно в затылок, и тогда стрела усыпит охранника. Ты хорошо стреляешь, Майк? Потом ты поможешь выгрузить из сейфа футляры. За эту работу получишь шестьдесят тысяч.

— Прекрасно, — кивнул Майк. — Вы спрашивали, хорошо ли я стреляю? Вопрос правомерный. — Он оглядел комнату. — Видите ту картину? Юноша слева. Его правый глаз.

Брейди и Мэгги, повернувшись, уставились на картину, на которую до этого не обращали внимания.

Майк уверенно поднял пистолет. Раздался тихий щелчок.

— Теперь посмотрите.

Картина находилась метрах в шести от Майка. Брейди поднялся, подошел. В правом глазу юноши торчала крохотная стрела.

Был полдень. Кельнеры едва успевали разносить напитки богатым клиентам, которые отдыхали в шезлонгах. За кельнерами следовали вышколенные бои, подносы которых ломились от всевозможных яств.

Уилбур Уорентон, проплавав в море около часа, теперь отдыхал. Рядом сидела его жена. От скуки она читала роман. Мария плавала только вечером, оберегая с утра макияж и прическу.

Уилбур выпил вторую порцию мартини и сейчас чувствовал себя расслабленным. Пока что медовый месяц проходил довольно успешно. Отель не обманул ожиданий новобрачных. Сервис был безупречным, а кухня могла соперничать с лучшими ресторанами Парижа. Единственное, что омрачало безоблачное существование Уилбура, — это все усиливающееся раздражение Марии.

Мария принадлежала к тому типу женщин, которые были склонны во всем находить недостатки. Сейчас она жаловалась на то, что в отеле, по ее мнению, было слишком много стариков и старух.

Уилбур уж в который раз объяснил ей, что «Спаниш-бей» является одним из самых дорогих отелей в мире. Только пожилые обеспеченные люди могут позволить себе отдыхать в таком отеле.

— Нам повезло, дорогая, что наши счета оплачивает мой отец. Иначе мы не смогли бы жить здесь.

— Такое впечатление, что мы поселились на кладбище, — недовольно скривилась Мария.

— Можем переехать в другой отель. Например, в «Ривадж». Там много молодежи.

— «Ривадж»? Ни за что! Это же трущоба!

Уилбур взглянул на часы и поднялся.

— Извини, дорогая, мне нужно позвонить отцу.

— Опять? — Мария нахмурилась. — Неужели обязательно звонить ему каждый день?

— Он любит поболтать. Я недолго.

Уилбур ушел, а Мария, пожав плечами, снова уткнулась в роман.

Уилбур не меньше отца любил поболтать с родными по телефону. Старик всегда был рад делиться с сыном новостями о делах фирмы. Уилбур понимал, что отцу одиноко, что он мечтает о том, чтобы сын поскорее вернулся в Даллас. Недавно Уилбур сообщил Марии, что отец купил для них меблированный особняк с прислугой, двумя машинами, плавательным бассейном и небольшим парком для прогулок. В общем, купил все то, что может себе позволить нефтяной магнат.

— Что за интерес жить в такой дыре, как Даллас? — проворчала Мария. — После медового месяца я хочу съездить в Париж и Венецию.

— Но я же буду работать в Далласе, — объяснил ей Уилбур. — Тебе там понравится, Мария. Я видел особняк. Он действительно очень хорош. А позже мы, наверное, сможем съездить в Париж.

Холодно взглянув на мужа, Мария ничего не ответила.

Поднявшись на лифте в свои апартаменты, Уилбур прошел в гостиную, поднял трубку телефона и попросил соединить его с Далласом.

— Привет, сынок, — послышался в трубке голос отца. — Как отдыхаешь?

— Отлично, папа. А что у тебя?

— Весь в делах. Продал пакет акций. Довольно выгодно. Недавно обедал с двумя арабами — крупные звери там, у себя, но слабоваты против таких, как я. Если они согласятся на мои условия, будет хорошая прибыль.

— Рад за тебя, папа.

— А как же! Старый хрыч не так уж и плох. — Сайлас немного помолчал и спросил: — Как себя чувствует твоя жена? — Он редко называл Марию по имени.

— Отлично, папа.

— Уже беременна?

Уилбур прикусил губу.

— Дай нам время, папа. Марии хотелось бы посмотреть мир. Дети никуда не уйдут.

Отец неодобрительно проворчал:

— Не тяни с этим, сынок. Я ведь не становлюсь моложе. Когда ты вернешься?

— Наверное, недели через две.

— Я нашел для тебя очень интересное дело. Мне бы хотелось, чтобы ты взял часть работы на себя. Ты уже говорил жене о доме?

— Да, конечно. Она… она в восторге.

Снова послышалось ворчание отца:

— Еще бы. Ведь дом обошелся в три миллиона.

Последовала долгая пауза.

— Ну ладно, сынок, всего хорошего. Меня могут в любой момент вызвать на заседание совета. Скоро ты тоже будешь работать вместе со мной. До встречи, сын. Береги себя.

Отец повесил трубку.

Анита, убиравшая ванную комнату, слышала, как пришел Уилбур и заказал разговор с отцом. Осторожно приоткрыв дверь, Анита прислушалась. Односторонний разговор не давал никакой существенной информации. Сердечный тон Уилбура говорил об отличных отношениях с отцом. Об этом знал весь отель, ничего нового… Один из официантов как-то рассказал Аните, что старик очень хочет иметь внуков, а избалованная жена Уилбора и слышать об этом не хочет. Она, мол, слишком эгоистична для этого.

Проведя несколько часов в душной каюте рыбацкого бота, Анита вконец вымоталась. Все это время она умоляла Фуентеса помочь Педро. Он только пожимал плечами.

— Что я могу сделать, Анита? Меня же разыскивает полиция. И вообще, я увяз по уши! — Его голос сорвался в крик. — Если бы у меня были деньги, я бы давно смотался в Гавану!

— Здесь ты в безопасности, — вмешался Мануэль Торес. — Бросать друзей в беде не в моих правилах.

— А мой муж не ваш друг? — спросила Анита.

— Это его друг, — кивнул Торес на Фуентеса.

Фуентес замахал руками.

— Но что я могу сделать? Разве вы не понимаете? Он же ранен, его стережет полиция! Чем я могу помочь?

И тут Анита, понизив голос, изложила мужчинам свой план.

— Бред какой-то! — взорвался Фуентес. — Ты что, пьяна? Сумасшедшая! Иди отсюда и больше здесь не появляйся!

— Погоди, погоди, — прервал его Торес. — Возможно, дело окажется не столь уж безнадежным. Давай-ка еще разок обсудим.

— Бессмыслица!

— Пять миллионов долларов не могут быть бессмыслицей.

Анита уже поняла, что Фуентес безнадежно глуп, а Мануэль, кажется, клюнул. Высокий, сильный, с черными, как смола, усами, абсолютно лысой головой и маленькими глазками… Анита была уверена, что Мануэль мог бы осуществить задуманное.

— Насколько я понял, — произнес Торес, — ты предлагаешь нам проникнуть в отель, захватить Уорентона и его жену и потребовать выкуп, да?

— Да, таков мой план, — спокойно ответила Анита. — Уорентон стоит миллиарды. Отец очень любит его. Выкуп в пять миллионов — для него копейки.

— А как проникнуть в отель? — спросил Торес.

— Она точно сумасшедшая! — снова вспылил Фуентес. — Я знаю этот отель. Там у них сторожевой пост! Это же чистый бред!

Мануэль взял его за плечо.

— Успокойся, друг, давай разберемся. Пять миллионов на дороге не валяются. Подумай об этом.

Он снова взглянул на Аниту.

— Так как же нам проникнуть в отель?

— С моей помощью, — сказала Анита. — Я ведь работаю там. Знаю, как миновать детективов, как попасть в апартаменты. — Она повернулась к Фуентесу. — Тебя разыскивает полиция. Ты что, собираешься годами сидеть здесь? Если ты захватишь Уорентона, то сможешь просить себе все, чего пожелаешь. Еду, выпивку, сигареты… Как только получим выкуп, мы уедем в Гавану.

Фуентес во все глаза смотрел на Аниту.

— Ну… А как ты нас проведешь в апартаменты?

Анита перевела дух. Еще одна рыбка клюнула.

— У меня есть дубликаты ключей от служебного входа.

— Да? — дернулся Мануэль. — А откуда они у тебя?

Однажды Педро сказал ей, что неплохо было бы иметь ключи про запас. Так, на всякий случай. Он научил ее, как сделать слепок из воска, а затем сам изготовил ключи. Анита испытала их, и все получилось нормально.

— Ну, откуда ключи?

— Это мое дело, — резко ответила Анита.

— Что скажешь? — спросил Фуентес у Мануэля.

— Можно попробовать. Нам потребуется помощник. Третий. Трудно сказать, сколько все это займет времени.

— Я буду вашим помощником, — заявила Анита.

— Нет, тебе лучше не вмешиваться.

— Я буду вашим помощником, — упрямо повторила Анита. — Мне нечего терять. Полиция вскоре опознает Педро. Тогда и я потеряю работу. Надо торопиться. Без меня вы все равно не попадете в отель.

Мануэль задумался, потом кивнул.

— Эта женщина рассуждает вполне здраво, — сказал он Фуентесу. — Мне нужно время, чтобы обдумать детали. Приходите вечером, миссис Цертис. Тогда я дам окончательный ответ.

— Но это крайний срок.

— Да. Вечером.

«Он клюнул», — подумала Анита и, взглянув Торесу прямо в глаза, сказала:

— А теперь послушайте меня. Я проведу вас в отель при одном условии. Весь выкуп вы разделите между собой. Мне денег не надо. Но вы должны потребовать освободить Педро. И потребовать гарантий. Если вы не согласны, я не проведу вас в отель.

Фуентес снова вспылил:

— Да она сумасшедшая! Копы никогда не освободят его! Он убил двоих! И сам ранен. Может, уже при смерти!

— Заткнись! — рассвирепел Торес. — Да, миссис Цертис, ваше условие нелегко выполнить. Но я обещаю, что мы попробуем. Как только мы захватим заложников, мы сможем диктовать условия. Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ваш муж отправился вместе с нами в Гавану. Я человек слова.

— Мануэль Торес, — холодно произнесла Анита, — я не так глупа, как вам, наверное, кажется. У меня только одна цель. Я хочу, чтобы Педро оказался на свободе. Если я почувствую, что меня водят за нос, я лично прикончу Уорентона и эту богатую стерву, его жену. Вашим словам полиция может не поверить. Мне-то они поверят, будьте спокойны!

«Да, — подумал Мануэль, озабоченно глядя на Аниту, — она сможет. У нее железная хватка».

Поведение Аниты восхитило Мануэля. Он не сомневался в том, что она пойдет ради Педро на все.

— Да, наверное, это подействует. Приходите вечером, я постараюсь разузнать о состоянии вашего мужа. Для меня это не проблема. Тогда все и обсудим.

Уставшая, но ликующая в душе Анита поднялась. Мануэль тоже встал и протянул ей руку.

— Ты хорошая и верная жена, а также прекрасный человек, — сказал он. — Думаю, мы сработаемся.

Когда Анита ушла, Фуентес выпалил:

— Она сумасшедшая!

— Нет, — покачал головой Мануэль. — Она любит. Если женщина любит, она сильнее мужчины. Давай-ка спать.

Клод Превен работал администратором в отеле «Спаниш-бей». Но дежурил только днем. Встречал постояльцев, селил их в апартаментах или домиках, составлял счета. Ему было тридцать пять. Высокий, худощавый, он проработал несколько лет в парижском отеле «Георг V» в должности метрдотеля. По совету своего отца, который владел небольшим ресторанчиком, Клод добился места администратора в «Спаниш-бей». К настоящему времени он уже около года работал здесь, и владелец отеля Жак Дюлон был им весьма доволен. Будущее Клода Превена, казалось, было обеспечено.

В этот жаркий полдень Клод находился на своем месте за стойкой и обозревал холл, в котором сидело несколько стариков. Они беседовали, неторопливо потягивая коктейли. Клод прислушался к праздной беседе и с тоской вспомнил отель «Георг V». Уж там-то было интересно. А здесь… Селятся в основном пожилые люди, занудливые, капризные, ко всему предъявляют весьма высокие требования.

«Божьи одуванчики, — думал Клод. — Скучнейшие люди, но без них не было бы этого отеля».

Внезапно перед его глазами возникло видение — девушка в белом. Она была настолько прекрасна, что Клод на мгновение зажмурился. Когда глаза раскрылись, видение оказалось реальностью: перед ним стояла пикантная красотка в форме медсестры.

Мэгги Шульц, переодетая медсестрой, казалось, только что сошла со страниц журнала «Плейбой». Она с интересом разглядывала молодого симпатичного администратора, прекрасно сознавая, какое произвела на него впечатление.

— Мистер Корнелий Ванце забронировал место для меня, — скромно произнесла она.

Превен встрепенулся и стал просматривать списки. Он вдруг отчетливо понял, что всю жизнь мечтал переспать именно с такой женщиной.

— Да, — смущенно ответил он. — Мистер Ванце, коттедж номер три.

— Мистер Ванце там, у входа. Он не может сюда войти. Бедняга прикован к креслу. Я его сиделка. Стелла Джекс, — она обворожительно улыбнулась. — Что я должна сделать?

Превен, загипнотизированный ее улыбкой, щелкнул пальцами. Откуда-то появились два боя.

— Если вы, мисс Джекс, желаете зарегистрировать мистера Ванце, распишитесь здесь, пожалуйста. Потом вас проводят к коттеджу.

Мэгги расписалась в книге прибытия, одарила Превена еще одной улыбкой и последовала за боями к «роллс-ройсу».

Превен глубоко вздохнул. Не отрываясь, он смотрел, как она шла через холл, покачивая восхитительным задом. Кто-то спросил по-французски:

— Кто это, Клод?

Вздрогнув от неожиданности, Превен обернулся.

— Доброе утро, мистер Дюлон, — произнес Превен, всем видом демонстрируя свое почтение к владельцу отеля.

Жаку Дюлону не было еще и пятидесяти. Высокий, с приятной внешностью и каким-то неуловимым шармом, он являл собою образец настоящего француза. Однако за внешней утонченностью скрывалось неутомимое трудолюбие, вызывавшее у гостей и персонала отеля уважение. Он не терпел халатного отношения к своим обязанностям, лени, небрежного обслуживания. Создав лучший в мире отель, Дюлон умудрился таковым его и сохранять. В отеле работали люди только высочайшей квалификации, но владелец тем не менее считал своим долгом постоянно контролировать их работу, а если в том была нужда, вносить поправки и изменения.

Каждое утро в половине десятого Дюлон покидал свой кабинет и делал обход отеля. Он всегда был очень приветлив со служащими, но его острый глаз моментально подмечал даже самые мелкие недостатки. Осмотр начинался с прачечной; Дюлон всегда находил несколько минут, чтобы переговорить с работающими там женщинами. Потом Жак спускался в винный погреб и беседовал со смотрителем, которого привез из Франции. После этого обходил три ресторана, обсуждал меню с метрдотелем, шел на кухню, разговаривал с поваром и так далее.

Утренний осмотр требовал времени. Наконец Дюлон появлялся в холле и подчеркнуто вежливо беседовал со стариками — их он очаровывал с первого взгляда.

Итак, Дюлон заметил Мэгги:

— Кто это была?

— Только что прибыл мистер Корнелий Ванце, месье. С ним его сиделка.

— Ах да, мистер Ванце. Инвалид. — Дюлон улыбнулся. — Этот Ванце умеет выбирать сиделок.

— Кажется, да, месье, — поклонился Превен.

Дюлон кивнул и прошел на террасу. По традиции побеседовал с отдыхающими там стариками. Потом направился к бассейну, в котором плавали богатые гости.

Брейди, Мэгги и Майк осматривались и улыбались, глядя друг на друга. Они только что подъехали к своему коттеджу. Служащие отеля ушли. Мэгги отклонила их предложение помочь разгрузить багаж. У стены домика стояли приготовленные в честь их прибытия две бутылки шампанского в ведерке со льдом. Там же красовались прекрасные цветы и корзина с разными фруктами.

— Шикарно, — произнес Брейди. — Мне нравится такая жизнь. Люблю купаться в роскоши за чужой счет. Майк, открой бутылочку шампанского. Будем пользоваться предоставленными нам возможностями.

Мэгги, обследовав коттедж, обнаружила в нем три спальни, три ванные комнаты и даже небольшую кухню.

— О! — простонала она. — Какой шик! Вы только посмотрите на это!

— Да, это лучший отель в мире, — согласился Брейди. — Предлагаю выпить!

Чуть позже, потягивая шампанское, Брейди сказал:

— Мэгги, нельзя терять ни минуты. Тебе надо идти на разведку. Свое задание ты знаешь. Нам надо выяснить, где находится сейф.

— Кое-что я уже сделала. Администратор совсем ошалел, когда увидел меня. Если мне удастся побыть с ним наедине минут десять, я выясню все, что нам нужно.

— Тогда действуй. Постарайся застать его одного.

Анита увидела очертания фигуры Мануэля в иллюминаторе и поднялась по трапу. Он ждал ее и приветствовал, едва женщина показалась на пороге. Здесь же находился и Фуентес, нервно грызя ногти. Анита присела на скамью и положила руки на засаленный стол.

— Я уже кое-что предпринял, — сообщил Мануэль, усаживаясь напротив Аниты. — Прежде всего, я разузнал о твоем муже. Педро все еще без сознания, но он выживет. Ему обеспечен прекрасный уход, не волнуйся.

Анита сжала кулаки и крепко зажмурилась.

Мануэль, внимательно наблюдая за ней, поразился выражению самоотверженной любви, которое появилось на лице женщины.

— Полиция пытается установить его личность, — продолжал он, — но у них ничего не выходит. Я предупредил наших людей, чтобы они молчали. Когда Педро придет в сознание, он тоже будет скорее всего молчать. Не так уж все и плохо. У нас есть время, чтобы осуществить твой план.

Анита внимательно посмотрела на него.

— Педро выживет?

— Да. Один из санитаров, работающих в больнице, мой хороший знакомый. Он сказал, что Педро тяжело ранен, но у него есть все шансы выкарабкаться.

По лицу Аниты потекли слезы.

— Мы должны немного выждать, чтобы Педро смог выдержать такую поездку, — произнес Мануэль. — В создавшейся ситуации нельзя спешить. Если мы слишком рано вызволим его из рук полиции, он может не выжить. Понимаешь? Как видишь, я думаю не только о деньгах, но и твоем муже тоже.

Анита кивнула.

— Вот и хорошо. Я подумал над твоим планом. Мы должны прибегнуть к шантажу, и очень серьезному, иначе нам не вызволить Педро.

— Шантаж? — Анита непонимающе уставилась на Мануэля.

— Отец Уорентона, конечно, заплатит за своего сына. Он не пожалеет пяти миллионов. Но освободить Педро будет гораздо сложнее. Полиция наверняка окажет сопротивление. Именно поэтому я за шантаж.

— Какой шантаж? Я ничего не понимаю.

— Отель «Спаниш-бей» считается самым лучшим в мире. Для богатых туристов он является символом их процветания. Даже если они не живут в отеле, то все равно стараются доказать, что изредка там останавливаются. Если их спрашивают, обедали ли они в «Спаниш-бей», они чувствуют себя просто обязанными ответить утвердительно. У меня есть приятель в муниципалитете. По его мнению, доходы города сократились бы в два раза, исчезни «Спаниш-бей». Владельцем отеля является Жак Дюлон. Он друг нашего мэра. Если Дюлон узнает, что в его отеле заложена бомба и бомба взорвется, если Педро не отпустят на свободу, он сделает все, чтобы уговорить мэра и полицию. Мы должны убедить Дюлона, что взрыв бомбы на несколько месяцев выведет отель из строя.

— А если мэр и полиция поймут, что ты блефуешь? — спросила Анита.

— Я никогда не блефую, — жестко усмехнулся Мануэль. — Всегда говорю очень серьезно. Твоя задача — найти в отеле место, где можно подложить бомбу.

Анита широко раскрыла глаза.

— У тебя есть бомба?

— Да, — кивнул Мануэль. — Через несколько дней у меня будет две бомбы. У меня много друзей. Один человек, которого я спас от тридцати лет тюрьмы, является экспертом по взрывчатым веществам. Он уже изготовил одну бомбу и сейчас делает вторую. Первая бомба не представляет большой опасности. Вылетит несколько стекол — и все. Вторая сможет серьезно разрушить отель. Захватив заложников, нам останется только нажать одну из кнопок. После взрыва маленькой бомбы Дюлон поймет, что мы не шутим. После взрыва большой от отеля останутся руины. Щеки Аниты зарделись.

— Это великолепный план! Ты сдержал свое слово. Где я должна спрятать бомбу?

— Маленькую — лучше всего в холле. Она вряд ли кого-нибудь убьет или покалечит, но шуму будет много.

— А большую?

— Над этим я долго думал. По моему мнению, сердце отеля — это кухня. Мы пригрозим, что взорвем кухню. На Дюлона это подействует. Итак, большую бомбу ты спрячешь на кухне.

— Это не так-то просто сделать, — вздохнула Анита. — На кухне постоянно кто-то находится. Она ведь работает и днем, и ночью.

— Ты должна решить эту проблему, если тебе дорог твой муж. У нас есть время. Подумай над этим. Я не вижу другой возможности освободить Педро. Это единственный путь.

Анита кивнула и поднялась.

— Я найду такое место, — сказала она. — Ты умный человек, Мануэль, спасибо тебе.

Когда Анита ушла, Фуентес завопил:

— Кого волнует этот Педро?! Пять миллионов долларов! На кой черт нам эти бомбы?

— Если получится, Педро уйдет с нами, — холодно произнес Мануэль. — Я дал ей слово, я его выполню.

— Одумайся! — взмолился Фуентес. — Зачем нам эти бомбы?

— Если ты не согласен, можешь идти, — ответил Мануэль. — Иди в порт, там тебя схватит полиция. Так что выбирай. Или ты работаешь со мной, или уходишь.

Некоторое время Фуентес молчал. Он понял, что выбора у него нет. Ничего не оставалось, как работать с Мануэлем.

— Я с тобой, — хрипло произнес Фуентес.

— Хорошо сказано, — Мануэль похлопал его по плечу. — За это надо выпить. Но помни, если я пью с человеком, который говорит со мной о деле, это означает, что между нами заключен договор.

Они взглянули друг другу в глаза.

— Договорились, — натянуто улыбнулся Фуентес.

Восемь детективов Парадиз-Сити и еще шестеро, присланных из Майами, прочесывали Секомб в поисках Фуентеса. У них имелась фотография раненого Педро, но эту фотографию никто не узнавал. Никто также не знал, куда подевался Фуентес. Кубинцам было невыгодно портить отношения с Мануэлем.

Всеобщее молчание раздражало полицейских. Они заходили буквально в каждый дом, стучались в каждую дверь, спрашивая всех одно и то же:

— Вы видели этих мужчин? — И показывали фотографии.

Лепски и Якоби прочесывали район гавани. След к Фуентесу вел через Лу Салинсбери, богатого владельца яхты, который когда-то выпросил в полиции разрешение на ношение оружия для Фуентеса. Но Салинсбери давно отказался от услуг сторожа, так как укатил на Багамы. Фуентес оружие так и не сдал.

Лепски полагал, что кто-нибудь из сторожей должен знать Фуентеса.

Двигаясь по набережной, Лепски жевал котлету и ворчал. Было уже за полночь, а он все вспоминал о цыпленке, которого оставил на стойке бара в клубе Гарри Аткина.

— Цыпленок в винном соусе с грибами! — стонал он, пережевывая котлету. — Макс, ты можешь себе такое представить?

— Гарри сохранит его для тебя в холодильнике, — успокаивал его Якоби. — Можешь пригласить и меня на ленч.

Лепски хмыкнул.

— Ты слишком много думаешь о еде, Макс.

— А что в этом плохого? Интересно, чем занимаются те два парня?

Детективы замедлили шаг. На скамье сидели двое и пили пиво. На поясе у каждого висел пистолет. Вероятно, это были ночные сторожа.

Лепски представился, показал жетон и спросил о парнях на фотографиях.

Один из сторожей, коренастый пожилой мужчина, взглянув на фото, передал его своему более молодому напарнику.

— Кажется, это Фуентес. Он работал когда-то на мистера Салинсбери. Узнаешь его, Жак?

— Да, это он. Кубинец.

Коренастый взглянул на Лепски.

— Он в чем-то замешан?

— Не думаю. Но он мог бы дать нам кое-какие сведения, — ответил Том. — Вы не знаете, где его найти?

— Здесь он больше не работает. Я не видел его уже несколько недель.

Тот, кто был помоложе, сказал:

— Может, вам стоит поговорить с Мануэлем Торесом? Они с Фуентесом друзья. У Тореса рыбацкий бот. Он стоит на другом конце порта. Третья стоянка. Пожалуй, только Мануэль знает, где Фуентес.

— Мануэль Торес? — переспросил Лепски. — Кто это?

— Еще один грязный кубинец. Я вообще-то ничего не имею против кубинцев, но этот… Тот еще тип. У него есть бот и лавка на рынке. Торгует сувенирами. Важная птица.

— Важная птица? — удивился Лепски.

— Для кубинцев. У него масса друзей, которые вечно ошиваются на его корыте.

Поблагодарив сторожей, Лепски и Якоби направились в дальний конец порта.

— Надо познакомиться с этим Торесом, — заинтересованно сказал Лепски.

Детективы проделали немалый путь. Миновав дорогие яхты, они наконец добрались до пристани, где теснились рыбацкие боты. Оба полицейских взмокли от пота.

Мимо них торопливо прошла низкорослая кубинка. Увидев мужчин, она метнула на них боязливый взгляд. Ни Лепски, ни Якоби не могли даже предположить, что эта жена раненого грабителя. Они приняли Аниту за портовую проститутку.

На стоянке номер три находился рыбацкий бот Мануэля. Сходни были убраны, но иллюминаторы светились.

Лепски крикнул:

— Эй, Торес, полиция!

Как раз в этот момент Мануэль и Фуентес чокались стаканами.

Фуентес побледнел, как полотно. Мануэль, похлопав его по руке, тихо произнес:

— Не волнуйся, я улажу это дело.

Он быстро отодвинулся в сторону и поднял крышку люка.

— Полезай вниз и сиди там тихо. Ничего не бойся.

Фуентес нырнул в люк, а Торес вышел на палубу.

— Мануэль Торес? — громко спросил Лепски.

— Да, а что случилось?

— Мы хотим с вами поговорить.

Мануэль сбросил на берег сходни и сошел на причал. Лепски предъявил ему свой жетон.

— Где Роберто Фуентес?

— Роберто Фуентес? — переспросил Мануэль, улыбаясь.

— Да, черт возьми! Ты не глухой! Мы разыскиваем его по делу об убийстве. Сукин сын должен дать показания. Где он?

— Дело об убийстве? — удивился Мануэль. — А, кое-что проясняется! Так я и думал, что здесь нечисто…

— Что проясняется?

— Роберто приходил вчера вечером. Он мне показался слишком взволнованным. Сказал, что ему необходимо срочно вернуться в Гавану. Просил одолжить ему денег. Я всегда стараюсь помогать друзьям и дал ему сто долларов. Вы, господин полицейский, поступили бы на моем месте точно так же. — Мануэль горестно вздохнул. — В общем, Роберто взял лодку и теперь, наверное, уже в Гаване.

— Какую лодку? — пробурчал Лепски.

— Не знаю. У него есть друзья в порту. Многие из них рыбачат. Некоторые плавают в Гавану. Мы, кубинцы, стараемся поддерживать друг друга. — Мануэль пожал плечами. — Про лодку я ничего не знаю.

Лепски ткнул пальцем в грудь Мануэля.

— Приятель, я подозреваю, что Фуентес находится на твоей грязной посудине, а ты мне лжешь!

— Господин полицейский, меня в порту знают очень многие и подтвердят, что я всегда говорю только правду. Пожалуйста, можете обыскать мое скромное жилище. Но вы никого там не найдете. Скорее всего, Фуентес сейчас гостит у своих родственников в Гаване. У вас есть ордер на обыск? Это, конечно, формальность, но ее следует соблюдать.

Лепски умерил свой пыл.

— Послушай, умник, ты ведь можешь стать соучастником преступления. Не боишься тюрьмы? Говори, Фуентес на твоей посудине?

Мануэль отрицательно покачал головой.

— Он уже в Гаване. Можете опросить всех кубинцев. Если у вас есть ордер на обыск, поднимайтесь на борт и ищите.

Лепски медлил. Он знал, что если обыщет бот и никого там не найдет, этот кубинец может запросто подать жалобу на имя мэра. Лепски не хотелось наживать неприятности, и он решил сначала доложить обо всем шефу.

Мануэль, наблюдая за детективом, успокоился.

— Я хочу спать, господин полицейский, — сказал он. — У меня тяжелая работа. Вам тоже пора отдыхать. Спокойной ночи.

Он почтительно кивнул Тому, поднялся на борт, убрал сходни и исчез в каюте.

— Похоже, он говорит правду, — заметил Якоби.

— Черт бы его побрал, — проворчал Лепски. — Он говорит такую же правду, как если бы я утверждал, что являюсь Гретой Гарбо.

Глава 4

Мария была в прекрасном настроении. К удивлению Уилбура, она заявила, что сегодня они будут ужинать в ресторане «Импресс», который открыт только для постояльцев отеля.

— Но ты ведь говорила, что там, как на кладбище, — изумился Уилбур, завязывая галстук. — Может, выберем что-нибудь повеселее? Мы могли бы потанцевать.

— Нет, будем ужинать в «Импрессе». Я хочу показать этим самодовольным старухам, что мои драгоценности лучше.

— Как хочешь, — согласился муж. — Тогда я достану бриллианты.

Он подошел к сейфу, который Дюлон вмуровал в стену специально для них, открыл его и достал шкатулку, обтянутую красной кожей.

Поставив шкатулку на туалетный столик, Уорентон облачился в смокинг, сел и стал наблюдать, как жена украшает себя бриллиантами. Она как раз надевала ожерелье, подаренное отцом Уилбура. Мария была красивой темноволосой женщиной, и мерцание бриллиантов делало ее неотразимой.

Когда Мэгги подкатила Брейди, сидевшего в коляске, к ресторану «Импресс», ее появление произвело фурор. Старики уже сидели за столиками, официанты подавали напитки. Метрдотель, порхая от столика к столику, расточал улыбки и рекомендовал отведать те или иные деликатесы. Так он пытался пробудить аппетит старых господ.

Заметив Мэгги, метрдотель подозвал помощника, отдал ему меню, а сам направился к Брейди, не забывая улыбаться в адрес медсестры.

— Мистер Ванце! — проворковал он. — Я счастлив видеть вас здесь. Как вы и хотели, ваш столик в глубине зала. Позвольте, мадам, я помогу…

— Я сама справлюсь, — улыбнулась Мэгги. — Покажите только, как добраться до столика.

По залу пополз шепоток:

— Кто это? Какая прелестная медсестра! Они, наверное, недавно прибыли.

Когда Мэгги уселась за столик, метрдотель протянул ей и Брейди меню.

— Если позволите, могу порекомендовать…

— Проваливай отсюда! — пробурчал Брейди старческим голосом. — Сам разберусь! Я еще не идиот.

Улыбка метрдотеля поблекла, но Мэгги сделала ему знак, что, мол, пациент человек тяжелый и обижаться на него не стоит. Поклонившись, метрдотель отошел.

— Милый, зачем быть таким грубым? — прошептала Мэгги.

— Детка, я только играю свою роль.

Брейди взял меню. Цены, проставленные напротив названий блюд, повергли его в шок.

— Ну и заведеньице, — пробормотал он. — Да здесь настоящие разбойники.

Перечитав меню, Брейди поразмыслил и остановился на «морском языке», который стоил тридцать пять долларов.

— Возьмем «морской язык», — сказал он.

У Мэгги вытянулось лицо.

— Но я не люблю рыбу. Лучше я съем курицу по-мэрилендски.

— Посмотри на цену!

— Ты же сказал, что у нас будет миллион. Я умираю от голода!

— Если нам не повезет, мне придется платить из своего кармана, — проворчал Брейди. — Закажем «морской язык».

— Не повезет? — озабоченно переспросила Мэгги. — Но ты говорил…

— Тихо, — прошипел Брейди. — Веди себя, как медсестра. Ты должна отвечать только тогда, когда я тебя спрашиваю.

Мэгги вздохнула и стала намазывать маслом булочку.

Когда принесли «морской язык», Мэгги оживилась. Язык был в сметанно-винном соусе, гарнирован трюфелями, жареными устрицами и кусочками омара.

Брейди решительно отказался от салата из креветок, а когда официант предложил попробовать сухое белое вино, цена которого заставила Брейди съежиться, он потребовал водки.

— Если будешь набивать себя булочками, очень скоро растолстеешь, — съязвил Брейди, едва официант отошел.

— Я хочу есть, — пожаловалась Мэгги и набросилась на еду.

Брейди внимательно рассматривал людей в зале.

— Эд прав, — бормотал он. — Эти драгоценности великолепны. Посмотри-ка на ту уродину. Браслет на ней стоит не меньше ста тысяч.

— Никогда не думала, что мне может понравиться рыба, — лепетала Мэгги, колдуя над тарелкой. — Это просто замечательно.

Внезапно у входа в ресторан возникло какое-то волнение. Метрдотель поспешил туда.

Вошли Уорентоны. Мария выглядела потрясающе. Высокая, с надменным выражением лица, она была одета в роскошное вечернее платье. Ее бриллианты затмили все камушки этого зала.

— Боже! — пробормотал Брейди. — Ты только взгляни! Какое колье! Это же минимум два миллиона! А браслеты! Серьги! Да эта баба носит на себе не меньше шести миллионов!

Мэгги, тщательно вытерев хлебом остатки соуса, сунула корочку в рот и принялась жевать.

— Она страшилище, — сказала Мэгги. — Но ее платье мне нравится. — Она потянулась за новой булочкой.

Брейди, не слушая ее, производил в уме подсчеты.

«Эти бриллианты, — думал он, — проданные по отдельности, принесут около пяти миллионов. Да, надо узнать, кто эта бабенка».

В этот момент к ним подошел помощник метрдотеля.

— Надеюсь, «морской язык» вам понравился? — спросил он.

— Да, — ответила Мэгги.

— Может, желаете немного сыра на десерт?

— Да, — быстро сказала Мэгги.

— Прекрасно, мадам.

Помощник щелкнул пальцами, и к их столу подкатили четыре сервировочных столика со всевозможными деликатесами.

Брейди все еще продолжал разглядывать бриллианты Марии. Мысли его в это время блуждали весьма далеко.

— А вы что желаете, сэр?

Брейди вздрогнул, уставившись на тарелку Мэгги, переполненную лакомствами. Пока Брейди подсчитывал стоимость бриллиантов, Мэгги попросила официанта положить ей «всего по чуть-чуть». От такого поворота событий Брейди опешил.

— Только кофе, — сказал он официанту. — Вы не знаете, кто эти двое, которые только что вошли в зал?

Официант просиял.

— Миссис и мистер Уорентон, сэр.

— Ах, да! Я и забыл, — спохватился Брейди. — Они тоже здесь живут?

Официант, казалось, был на седьмом небе от счастья.

— Они проводят здесь медовый месяц, сэр. Пробудут у нас еще дней десять.

— Прекрасная пара, — закивал Брейди.

Официант принес кофе и отошел в сторону.

— Ты что, совсем спятила? — прошипел Брейди. — Твоя жратва обойдется мне в уйму долларов!

— Да? — Мэгги удивленно распахнула глаза. — Действительно дорого. Попробуй, дорогой, это неземная еда! — Она протянула ему на вилке розовый крем.

— Ешь сама и помалкивай! — прошипел Брейди.

Попивая кофе, он ворошил в памяти имена всех известных ему богачей. Он давно завел привычку запоминать сильных мира сего, надеясь, что когда-нибудь сможет воспользоваться этой информацией. Брейди понадобилось секунд десять, чтобы вспомнить все об Уилбуре Уорентоне. Этот парень был сыном техасского нефтяного короля Сайласа Уорентона. Не удивительно, что жена Уилбура носила такие бриллианты.

Мозг Брейди лихорадочно работал. Если удастся заполучить эти драгоценности, вскрывать сейф отеля незачем. Судя по всему, взять драгоценности Уорентонов гораздо проще. План Хеддона представлялся вполне реальным, но теперь Брейди был захвачен другой идеей. Ведь сейф отеля мог оказаться и недосягаемым.

Брейди снова и снова косился на драгоценности, сиявшие в другом конце зала, и чувствовал, как в нем растет желание завладеть ими. Было необходимо переговорить с Хеддоном. Но сначала следовало выяснить, где находятся апартаменты Уорентона. Надо было также узнать, пользуется ли молодая чета сейфом отеля. Брейди знал, что многие надменные дамы не в состоянии каждый вечер расставаться со своими побрякушками. По их мнению, спальня более надежна, нежели сейф отеля. Вполне возможно, что Мария Уорентон считала так же.

Наконец, Мэгги отложила вилку.

— Замечательно! — выдохнула она. — Теперь бы…

— Заткнись! — оборвал ее Брейди. — Больше ты ничего не получишь! Мы возвращаемся в коттедж.

Мэгги хихикнула.

— Конечно, милый.

Она поднялась и покатила кресло к выходу.

Помощник метрдотеля торопливо подскочил к ним.

— Разрешите помочь?

— Не надо, — проворчал Брейди. — Спокойной ночи!

Сопровождаемая взглядами посетителей ресторана, Мэгги катила перед собой кресло. Проходя мимо столика Уорентонов, она скосила глаза и увидела стоящую во льду серебряную чашу с черной икрой.

— Икра! — простонала Мэгги, выкатив кресло в холл. — Я ни разу в жизни не пробовала икры!

— Так в чем дело? — спросил грубовато Брейди. — Не экономь и закажи себе!

— Дорогой, мне кажется, ты в плохом настроении!

— Заткнись! Не мешай мне думать!

В коттедже Брейди выскочил из кресла, плеснул себе в стакан изрядную порцию виски и устроился на диване.

— Мэгги, за работу! Быстро надеть какое-нибудь скромное платье и отправляйся соблазнять прислугу. Ты должна собрать как можно больше информации. И найди мне Майка, надо переговорить с ним.

Через десять минут Мэгги вышла из коттеджа, облаченная в плотно облегающее платье, подчеркивающее каждый изгиб ее тела.

Прошло минут двадцать, в течение которых Брейди напряженно размышлял. Наконец, вошел Майк в форме шофера.

Брейди с удивлением отметил, что немного завидует Майку, его выдержке и хладнокровию: это был жесткий, дисциплинированный солдат.

— Входи, Майк, и налей себе чего-нибудь.

— Благодарю вас, но я не хочу.

Майк закрыл за собой дверь и сел в кресло.

— Мэгги сказала, чтобы я пришел сюда.

— Как устроился?

— Неплохо. Условия здесь нормальные. В другом конце парка есть ресторан для обслуги. Еда хорошая. Я подсел к одному из охранников, который сейчас освободился от службы. Он сразу определил, что я служил в армии. Его зовут Дейв Цутнем. Он бывший фельдфебель. Разговорчивый. Потом к нам подсел второй охранник. Он старше Цутнема. По-моему, они не ладят. Цутнем был рад моему обществу.

— Отлично, — кивнул Брейди. — Постарайся его разговорить. Мне нужна информация об одной семейной паре, которую я видел в ресторане. Мистер и миссис Уорентоны. На ней были бриллианты, которые стоят целое состояние. Постарайся выяснить, сдает ли она их на ночь охранникам. И не спеши. У нас еще есть несколько дней. Пусть эти парни сами проболтаются. Просто наведи их разговор на Уорентонов. Скажи, что твой шеф знает их. И хорошо бы присмотреться к детективам отеля.

Майк кивнул. Боль в боку не отпускала.

— О'кей. Цутнем сказал, что часто заходит в этот ресторан. Я увижусь с ним.

Он поднялся.

— Пожалуй, я подышу свежим воздухом, — сказал Майк, с трудом подавив гримасу боли.

Брейди внимательно смотрел ему вслед.

«Что-то неладное происходит с нашим солдатом, — подумал он. — Запавшие глаза, корка на губах, желтоватая кожа, капли пота на лбу… Может, какая-нибудь лихорадка? Он же был во Вьетнаме…»

Брейди нахмурился, но вскоре его мысли вновь перескочили на молодую пару Уорентонов.

Закрыв дверь каюты, Мануэль Торес откинул люк и помог Фуентесу выбраться.

— Что случилось? — дрожащим шепотом спросил Фуентес.

— Мне удалось от них отвязаться, — сказал Торес. — Но, боюсь, что это ненадолго. Ты умеешь плавать?

Фуентес вытаращил глаза.

— Умею. А что?

— Тебе придется прямо сейчас продемонстрировать это. Приходил очень настырный коп, его весь город знает… Погоди-ка!

Мануэль погасил свет и выскользнул из каюты. Укрывшись за мачтой, он затаился.

На причальной тумбе сидел детектив Якоби и поглядывал на бот. Мануэль незаметно вернулся в каюту.

— Придется тебе плыть, дружище, — сказал он Фуентесу. — Через час у копов будет ордер на обыск. Они перевернут весь бот.

— Куда же плыть? — жалобно прошептал Фуентес.

— Недалеко. Третий бот со стороны порта. Там обитает мой хороший приятель. Скажешь ему, что это я тебя прислал. Когда в моей каюте погаснет свет, вернешься обратно.

Через час с небольшим к рыбацкому боту Мануэля прибыли двое полицейских с ордером на обыск. Копы перевернули все вверх дном. Когда обыск закончился, Мануэль не без издевки поинтересовался:

— Господин полицейский, теперь вы мне верите? Мой друг Фуентес давно уже в Гаване.

Лепски сверкнул глазами, но сдержался. Когда все четверо полицейских уехали, Мануэль выключил в каюте свет.

Через полчаса Фуентес взобрался на борт.

— Больше они не придут, — сказал ему Мануэль. — Обсохни и ложись спать.

После полуночи суматоха на кухне отеля «Спаниш-бей» обычно затихала. Первый шеф-повар и его заместитель уходили, оставался лишь третий шеф-повар. Его дежурство заканчивалось в шесть утра. К этому времени он готовил яйца с ветчиной, бифштекс и кофе. Это был обычный набор блюд, который требовали редкие постояльцы, возвращающиеся из ночных клубов или казино.

В два часа заканчивали свою работу уборщицы и посудомойки. К концу смены, кроме третьего шеф-повара, остались только два официанта, чтобы обслужить загулявших клиентов.

Тридцатилетний Доминик Дезель — третий шеф-повар — был довольно симпатичным брюнетом. Единственное, что портило его жизнь, — низкий рост. Он всегда мечтал уродиться таким же великаном, как его родной брат, работавший поваром в каком-то захудалом парижском ресторане. Брат пошел в отца, Доминик же — явно в свою маленькую мать.

Ранее Доминик работал в ресторане «Тэле», в Париже. Там он был мастером по приготовлению соусов. Жак Дюлон, разыскивая молодые таланты, наткнулся на Доминика случайно. Попробовав несколько типов соусов, Дюлон переманил Доминика в «Спаниш-бей».

Деньги, которые получал Доминик, а также условия жизни удовлетворяли его, и Доминик был рад работать здесь. Ему нравилось царствовать на кухне ночью — до шести часов утра. В это время в отеле было спокойно, и Доминик сидел в кабинете первого шеф-повара, листал поваренные книги и строил планы на будущее. Он мечтал скопить приличную сумму денег и открыть собственный ресторан. Изредка раздавался телефонный звонок, и тогда Доминик спешил на кухню готовить заказное блюдо.

Эта ночь ничем не отличалась от предыдущих. Официанты дремали в комнате, находящейся за кабинетом шеф-повара. Доминик, закинув ноги на стол, думал о Франции, о своем скором возвращении и о будущем процветании своего ресторана.

Часы показывали половину третьего, когда Анита Цертис, словно привидение, бесшумно проскользнула на кухню. Босая, она осторожно притворила за собой дверь и прислушалась.

Закончив вечернюю уборку, Анита спряталась в дамском туалете. Там, закрывшись в кабинке, она приготовилась к длительному ожиданию.

В отеле было тихо. Анита очень боялась ночного детектива Джоса Прескотта. Бывший полицейский весьма серьезно относился к своим обязанностям. Прескотт не был обычным детективом отеля, который только сидит, покуривает и ждет происшествий. Ночью Джос обходил все коридоры, заглядывал в пустые рестораны, на кухню, осматривал террасы и даже плавательный бассейн. Он был вездесущ.

Высокий, плотный, с соломенными волосами и холодными глазами профессионала, Прескотт внушал страх всему персоналу.

Анита остановилась, внимательно оглядывая слабо освещенную кухню. Несколько минут она размышляла, где лучше всего спрятать бомбу. Потом пересекла кухню и вошла в кладовую, где вдоль стен располагались стеллажи с запасами продуктов, а также огромные холодильники.

Анита подумала, что, наверное, бомбу можно спрятать здесь. Она подняла крышку одного из бочонков с надписью «Мука».

Внезапно на кухне послышались чьи-то шаги. Кто-то направлялся в кладовую!

Анита заметалась в поисках укрытия. Но в кладовой не было такого места! Анита подумала, что если сейчас сюда войдет Прескотт, все пропало! Исчезнет единственная возможность спасти Педро!

Набравшись мужества, Анита вышла из кладовой и почти столкнулась с Домиником, который от неожиданности отпрянул.

— Анита? — удивленно спросил он. — Что ты здесь делаешь?

— Я искала тебя, — натянуто улыбнулась женщина.

Доминику показалось это странным. Хотя, что странного… С недавних пор его влекло к этой большеглазой кубинке. Время от времени она позволяла ему лазить к себе под юбку, за что Доминик втихаря снабжал ее продуктами. Он понимал, что продукты предназначались безработному мужу Аниты, но это его не волновало. Точнее, волновало другое: упругие ягодицы кубинки. Доминик не раз рисовал в своем воображении, как однажды он доподлинно узнает, из какого места у этой аппетитной кубинки ноги растут! И вот… Она здесь! И говорит, что искала его!

Желание Доминика было настолько сильным, что он даже не спросил Аниту, почему она решила искать его в кладовой. Он схватил ее и прижал к себе. Руки заскользили по спине, задрали юбку и обхватили бедра.

Анита закрыла глаза, почувствовав приступ тошноты.

«Педро, любимый, это все только ради тебя! — повторяла она. — То, что сейчас произойдет, только ради тебя! Прости меня, милый!»

— Пошли в кабинет, — просипел Доминик. — Там гораздо удобнее.

Он обнял Аниту и повел ее через кухню в кабинет шеф-повара. По дороге Анита подумала, что нашла отличное место для бомбы. Оставалось только отделаться от Доминика.

Войдя в кабинет, Доминик тут же закрыл дверь на ключ и жарко выдохнул:

— Ложись на стол!

Анита вырывалась из его потных рук.

— Нет, я так не хочу! Не надо!

Обливаясь потом, Доминик уставился на нее.

— Ложись на стол! Мы быстро управимся! Ложись, ты же хочешь меня!

— Нет, надо найти кровать! — запротестовала Анита.

В этот момент оглушительно зазвонил телефон.

Звонок, словно хлыст, ударил Доминика. Страсть опала. Доминик понял, что может запросто потерять работу из-за этой глупой бабы. Взглянув на мечущуюся Аниту другими глазами, он с удивлением отметил, что она вовсе не так уж и привлекательна. Доминик с презрением относился к кубинцам и сейчас подумал, что, должно быть, сошел с ума, раз решил переспать с этой напуганной телкой.

Он схватил телефонную трубку.

— Яичницу, сосиски и кофе на двоих, — пробормотал в трубке мужской голос. — Апартаменты номер семь, — трубка с грохотом опустилась на рычаг.

Доминик махнул рукой в сторону двери, которая выводила в коридор.

— Уходи отсюда! — зашипел он и бросился вон из кабинета.

Дрожа и благодаря судьбу, Анита очутилась, наконец, на улице. Обогнув ресторан, она вышла на дорогу, ведущую в Секомб. Двигаясь в темноте, Анита судорожно сжимала в руках свои туфли.

Два последующих дня полиция безуспешно пыталась разыскать Фуентеса и, наконец, пришла к выводу, что он действительно сбежал в Гавану.

Педро Цертис по-прежнему лежал без сознания в больнице. Рядом с его койкой дежурил скучающий детектив.

Анита поддерживала связь с Мануэлем Торесом, но он запретил ей приходить на бот. Накануне вечером они встретились в маленьком портовом баре. Анита рассказала про бочонок с мукой, и Мануэль согласился с тем, что это подходящее место. Второй бомбы пока не было, но приятель Мануэля обещал изготовить ее в самом ближайшем будущем. На вопрос Аниты о своем муже, Торес заверил ее, что Педро выкарабкается.

За два дня Мэгги и Майк собрали кое-какую информацию, и Брейди решил, что настало время поговорить с Хеддоном. В настоящее время Эд Хеддон проживал в «Бельвью-отеле».

Договорившись о встрече, Хеддон заказал столик в ресторане яхт-клуба. Это был один из самых дорогих ресторанов города.

Брейди вышел из коттеджа в девять часов вечера. Грим и одежду Корнелия Ванце он оставил в доме. В это время в отеле было оживленно, но Брейди не опасался, что его узнают. Отойдя от домика, он направился к стоянке такси.

Хеддон в одиночестве сидел за столиком. Перед ним был стакан с двойным мартини и блюдце с маслинами.

Приятели поздоровались. Подошедшему метрдотелю Брейди заказал двойную порцию виски.

— Возьми устриц в горшочке, — предложил Хеддон.

Заказали и устриц. Метрдотель ушел.

— Как идут дела? — поинтересовался Хеддон.

— Мэгги делает успехи, — ответил Брейди, отхлебнув виски. — Дневной администратор готов целовать ей ноги. Но проблема в том, чтобы узнать, где сейф. Я посоветовал не очень-то торопиться. Рано или поздно мы все равно это выясним. Майк тоже не теряет времени даром. Познакомился с одним охранником. Они вроде даже подружились. Второй охранник чересчур щепетилен. Оба детектива крайне опасны. Майк предупредил, что с ними надо держать ухо востро. Профессионалы.

Официант подал устриц в горшочках.

Собеседники принялись за еду. Через некоторое время Хеддон произнес:

— Из твоего рассказа я понял, что вы не очень-то сильно продвинулись. Не забывай, что я финансирую операцию. Каждый день, проведенный вами в отеле, стоит немалых денег.

— Нет необходимости напоминать мне об этом. — Брейди отправил в рот устрицу. — У меня сердце кровью обливается, когда я думаю о том, сколько все это стоит. Но ведь и добыча хороша. — Он улыбнулся. — Что посеешь, то и пожнешь.

Хеддон нахмурился.

— Что это значит?

— А здесь вкусно кормят, Эд.

— Хватит болтать! Ты что-то пронюхал?

— Конечно. Тебе известно имя Сайласа Уорентона?

Хеддон прищурился.

— Разумеется. А кто ж его не знает? Так о чем ты?

Брейди выждал некоторое время, потом отложил вилку.

— Сын Уорентона со своей женой проводят в отеле медовый месяц. Я видел его бабенку. Она вся увешана бриллиантами.

Хеддон вздрогнул.

— Уорентоны отдыхают в «Спаниш-бей»?

— Именно, — ухмыльнулся Брейди. — И не одни, а со своими бриллиантами.

Хеддон отодвинул в сторону свой горшочек с устрицами.

— Так, Лу… Эти бриллианты стоят не менее восьми миллионов долларов. Это по ценам официального рынка. Боже, все совпадает!

Брейди довольно кивнул.

— Да, Эд, я видел эти побрякушки.

— Я же думаю об этих бриллиантах с тех пор, как узнал, что отец Уорентона купил их! Свадебный подарок! Да, ему пришлось раскошелиться. Знаешь, сколько он заплатил за них? Десять миллионов! Его ободрали, как липку! Это, конечно, замечательные камни, но десяти миллионов они не стоят, — Хеддон перевел дух. — Рассказывай дальше.

— Молодая чета пробудет в отеле еще дней десять. А теперь подумай, Эд, вот о чем, — Брейди отправил в рот еще одну устрицу. — Мы планировали взломать сейф отеля и взять оттуда камушков на пять миллионов долларов. Тогда мне эта идея понравилась. Но мы до сих пор не знаем, где этот чертов сейф. Прибавь сюда бдительность охранников и детективов. А теперь я спрашиваю тебя, не лучше ли обратить внимание на бриллианты Уорентонов? Тогда можно послать ко всем чертям этот сейф.

Хеддон вновь занялся устрицами.

— Продолжай, Лу, я тебя слушаю.

— Когда ты дал мне в помощники Майка, ты сделал правильно. Это сильный парень. Он не только прекрасный стрелок. В нем есть что-то такое, чем обладают только настоящие солдаты. — Брейди покачал головой. — Я ему немного завидую. Ему можно доверять. Но меня кое-что беспокоит. Почему такой парень, как Майк, решил заняться нашим делом? Я этого не понимаю.

Хеддон нетерпеливо передернул плечами.

— Какая тебе разница? Его брат поручился мне за него. Я знаю его брата и верю ему. Зачем все усложнять. Ты что, недоволен работой Майка?

— Нет. Он отлично работает. Мне только не нравится его вид — как будто Майк болен. Тяжело болен.

— Его брат сказал, что ему нужны деньги, — произнес Хеддон. — Из твоих слов следует, что ты им доволен. Так какое же тебе дело до всего остального?

— Наверное, ты прав, — вздохнул Брейди. — Ладно, какого черта мы говорим об этом? Меня больше интересуют бриллианты. Вчера я поручил Майку выяснить, кладет ли миссис Уорентон свои бриллианты в сейф отеля. Охранник проболтался Майку, что дамочка никогда этого не делает. Видимо, это одна из тех дурех, которые считают, что если драгоценности находятся в номере, то это безопаснее. Сдавать их на хранение, а потом забирать — для нее слишком хлопотно. Охранник поведал, что однажды она закатила ему скандал, когда он намекнул ей, какому риску красотка себя подвергает, храня драгоценности в апартаментах. Он объяснил ей, что отель в этом случае не несет никакой ответственности за сохранность бриллиантов. Ненормальная леди велела охраннику убраться вон. — Брейди усмехнулся. — Впоследствии с ней беседовал сам Жак Дюлон. Ему она ответила, что это его обязанность обеспечить охрану апартаментов. Тогда в их номере был сделан сейф. Дюлон и чета Уорентонов полагают, что отныне бриллианты в безопасности.

Брейди улыбнулся, отхлебнул виски и продолжил:

— Этот сейф для меня просто игрушка. Я доберусь до бриллиантов, Эд, если ты одобряешь мой план.

Хеддон знаком подозвал метрдотеля.

— Ореховое пирожное, — заказал он ему.

— Вам тоже, сэр? — спросил метрдотель у Брейди.

— Мне яблочный пирог.

Брейди внимательно наблюдал за Хеддоном, который, казалось, окаменел. Брейди понимал, что мозг Эда сейчас напряженно работает.

Когда принесли десерт, Хеддон очнулся и произнес:

— Основная проблема — кому сбыть камни? Но, пожалуй, этот вопрос можно решить. Завтра я поговорю с Кендриком. Он единственный, кто может справиться с этим делом.

Брейди занялся пирогом. Реакция Хеддона ему понравилась. Эд ни на секунду не усомнился в способностях Брейди провернуть такую операцию.

Хеддон сосредоточенно ел свое пирожное и молчал.

В конце обеда подали кофе и бренди. И тут Хеддон неожиданно произнес:

— Ты спрашивал, не будет ли для нас более предпочтительным заняться бриллиантами Уорентонов вместо сейфа отеля?

Брейди пристально взглянул на него.

— Я тебя убедил или…

— Ты почти всегда меня убеждаешь, Лу, — спокойно произнес Хеддон. — Но ты никогда не мог мыслить крупными масштабами.

— Ну, знаешь… — Брейди смущенно улыбнулся. — Восемь миллионов…

— Тринадцать миллионов, — поправил его Хеддон. — А может, и пятнадцать.

Лу отпил бренди.

— Ты считаешь, мы можем взять бриллианты Уорентонов, а заодно и обчистить сейф отеля?

— Я этого не утверждаю, но давай обсудим эту возможность. Сначала надо установить, где находится сейф. Потом встретимся и обговорим все еще раз. За это время я побеседую с Кендриком насчет бриллиантов Уорентонов. А сейчас пора расходиться. Завтра сможешь прийти сюда в это же время?

Брейди, подумав, кивнул.

— Я все понял, — сказал он, пожимая руку Хеддона.

Он поднялся, оставив Хеддона наедине со счетом, в котором значилась астрономическая сумма.

Поужинав в ресторане для обслуживающего персонала, Мэгги и Майк устроились в гостиной коттеджа и проводили время в неторопливой беседе.

Мэгги все больше проникалась симпатией к Майку, который напоминал ей отца. Отец какое-то время тоже служил в армии — фельдфебелем, пока его не уволили за воровство. Он погиб в пьяной драке. Мэгги часто вспоминала своего отца. Он был очень привязан к ней, как и она к нему. К матери Мэгги никогда не питала таких чувств. После смерти отца она мечтала сбежать из дому. В семнадцать лет Мэгги совратила своего школьного учителя, и он загремел в тюрьму за совращение несовершеннолетней. Мэгги же взяли под надзор. Сбежав из дому, она подцепила богатого старика, который питал особую страсть к молоденьким девушкам. У него Мэгги прошла школу секса. Потом шесть лет она работала танцовщицей в варьете. Эти годы не сломили ее и не ожесточили. Она, как это говорят, была проституткой с золотым сердцем: темпераментная и очень добрая. Мужчины сразу чувствовали это. Постепенно Мэгги привыкла к тому, что мужчины в постели доверяли ей все свои проблемы. Она умела выслушать, утешить, облегчить страдания и подбодрить.

Майк почувствовал в ней эту особенность и рассказал о своей дочурке Крисси.

Сейчас они сидели в гостиной, ожидали возвращения Брейди, и Мэгги рассказывала Майку о своем отце.

— Ты чем-то похож на него, — с улыбкой сказала Мэгги. — Нет, не внешностью, а манерой говорить. Наверное, так говорят все солдаты.

— Может быть. Знаешь, Мэгги, я еще ни разу не занимался незаконными делами.

Мэгги улыбнулась.

— Я пошла на это дело ради Лу. Я люблю его. А что тебя заставило?

Тут-то Майк и рассказал ей о Крисси. На глаза Мэгги навернулись слезы.

— Ужасно! — воскликнула она, узнав, что полученные Майком деньги пойдут на содержание Крисси до конца ее дней. — Ты точно знаешь, что бедняжка умрет в пятнадцать лет?

Майк кивнул.

— Боже! — всхлипнула Мэгги. — Майк, ты замечательный отец.

— Я люблю ее, — тихо сказал он. — Все мои мысли только о ней. Это и есть та причина, которая толкнула меня на участие в этом деле. — Он взглянул на Мэгги. — Как думаешь, у нас получится?

— Все будет в порядке, — заверила его Мэгги. — Лу просто гений! Мне ведь тоже не хочется в тюрьму. Лу сказал, что все будет хорошо. Не волнуйся, Майк.

— Значит, Лу вовсе не старик? Я давно заметил, что, когда он встает из кресла, то двигается как молодой и здоровый парень.

— Лу моложе тебя, Майк. Просто он большой мастер перевоплощаться.

В этот момент они услышали, как Брейди вошел в дом.

— Мэгги, ты мне нужна! — крикнул он, проходя мимо гостиной в спальню.

Мэгги вскочила, побежала в спальню.

Брейди уже сидел за туалетным столиком, накладывая на себя грим. У него не было ни малейшего желания демонстрировать Майку свой настоящий облик. С Майком Брейди чувствовал себя не очень уверенно. Если дело сорвется и Майк угодит в тюрьму, он даст полиции описание Брейди. Так что грим был весьма кстати.

— Привет, милый, — проворковала Мэгги, обнимая его за плечи.

— Погоди, детка! — он оттолкнул ее, продолжая гримироваться. — Дело прежде всего. Как твои дела с администратором?

Резкий тон озадачил Мэгги.

— Что-нибудь случилось? — спросила она.

— Нет, все в порядке, — успокоил ее Бреди. — Насколько ты продвинулась с Превеном?

— Он так разогрелся, что скоро сгорит дотла.

— Сегодня он, кажется, свободен от службы. Можешь встретиться с ним?

Мэгги удивленно распахнула глаза.

— Прямо сейчас?

— Ну, конечно!

— О, Лу, но я даже не знаю, где он живет. Он мне не говорил.

— Тогда позвони ему, — Брейди закончил возиться со своей бородой и принялся наводить морщины. — Слушай меня внимательно. Пойдешь к нему, где бы он ни был. Расшибись в лепешку, но выведай у него, где находится сейф. Выясни про сейф все, что он знает!

— Но как это сделать? — удивленно спросила Мэгги.

— Скажи ему, что твой клиент со странностями. Скажи, что он хочет подарить своей дочери очень дорогой подарок, а пока желает спрятать его в сейфе. Клиент, мол, интересуется, насколько этот сейф надежен и как действует в отеле система безопасности. Старик, мол, хочет сам все осмотреть. Скажи, что твой пациент весьма тяжелый человек, а тебе не хотелось бы потерять работу.

Мэгги задумалась.

— Может, лучше рассказать ему это завтра, когда он выйдет на работу? Неужели ты хочешь, чтобы я вот так, сразу, легла с ним в постель?

— Если наше дело удастся, полиция будет допрашивать всех подряд. Я не хочу, чтобы тебя заподозрили. А Превен будет молчать о том, что проговорился тебе — ведь разговор будет идти в постели.

Мэгги снова задумалась.

— Хм, я всегда считала тебя гением, Лу.

Брейди указал ей на телефон.

— Звони!

Следующим вечером Брейди вновь встретился с Хеддоном. Как только Лу сел, подошел метрдотель и произнес:

— Рекомендую курицу по-мэрилендски. Очень вкусное блюдо.

Брейди кивнул. Хеддон заказал ему виски, которое почти тут же принесли.

Некоторое время сообщники молчали. Наконец, Брейди сказал:

— Ты желал результатов, Эд. Ты их услышишь.

— Ничего другого я не ожидал, — улыбнулся Хеддон. — Мы с тобой всегда отлично работали.

К столу подошел официант, и они снова замолчали. Официант принес тосты, булочки, масло и ветчину. Подал курицу.

— Ты узнал, где сейф? — спросил, наконец, Хеддон.

Брейди отрезал кусочек курицы, обмакнул его в соус и отправил в рот. Пожевав, довольно промычал:

— Великолепно!

Хеддон не знал никого, кто мог бы соперничать с Брейди по части вкусной еды. Брейди, как никто другой, мог оценить прекрасную кухню. Поэтому Хеддон набрался терпения. Через пять минут он снова спросил:

— Так где сейф?

— Сейф? Подожди минутку, — пробубнил Брейди. — Знаешь, Эд, когда я был маленьким, мы часто голодали. Если мне удавалось раздобыть кусочек черствого хлеба, я был счастлив.

Хеддона раздирало от нетерпения.

— Лу, черт бы тебя побрал!

Брейди отложил вилку и нож.

— Мэгги все разузнала. Эд, ты никогда не догадаешься. Наверное, ты полагаешь, что сейф за стойкой администратора или в подвале, да?

— Где он?

— Над апартаментами. Каково?

Эд задумался, потом улыбнулся.

— Расскажи-ка поподробнее.

— Мэгги соблазнила администратора. Того, который работает днем. Она поведала ему о своем ужасном пациенте. Обо мне, то есть. Мэгги хорошая актриса, она разжалобила Превена. Они договорились, что он проводит меня к сейфу, чтобы я мог все там осмотреть. На этажи, где находятся апартаменты, ходит лифт. Но есть еще специальный лифт на верхнем этаже. Если человек поднимется еще на один этаж, то окажется прямо внутри сейфа. Такой большой несгораемый шкаф. Уорентоны, видимо, даже не подозревают, что сейф находится прямо над ними. Процедура сдачи драгоценностей на хранение происходит следующим образом. Каждый вечер жильцы вызывают по телефону охранников и укладывают свои камни и золото в специальные футляры. Футляры пронумерованы. Постояльцы получают расписки, а футляры доставляются в сейф специальным лифтом. Процедура начинается с одиннадцати вечера и заканчивается в два часа ночи. Потом сейф закрывается.

Брейди усмехнулся и продолжил:

— Администратор просто горит желанием загнать Мэгги в постель еще разок. Он показал мне все. Это грубейшее нарушение инструкции, но Мэгги его уболтала. Сейф выглядит, конечно, внушительно, но это уже мое дело. Проблема еще в том, как спустить вниз все футляры после того, как мы вскроем сейф. Это надо обдумать.

Хеддон кивнул.

— Я позабочусь об этом, — сказал он. — Кстати, я видел Кендрика. Он примет бриллианты Уорентонов. Предлагает за них пять миллионов. Значит, будет иметь с них шесть. Это его дело. Его беспокоят футляры. Их же надо все открыть и оценить содержимое. А на это уйдет много времени. Кендрик опасается, что полиция его заподозрит. Думаю, он прав. Может, мне подыскать тебе помощника для вскрытия футляров?

Брейди скривился.

— Мне кажется, было бы лучше вообще забыть о футлярах. Займемся лучше бриллиантами Уорентонов.

— Если бы сейф находился где-нибудь вдали от апартаментов Уорентона, мы так бы и сделали. Но ведь он совсем рядом! Такой шанс предоставляется раз в жизни! Представь, камни Уорентонов плюс футляры! Нам с тобой досталось бы миллионов по восемь!

Брейди тоже об этом думал. Восемь миллионов долларов! С такой суммой можно жить, как хочешь.

— Расскажи мне побольше, — сказал Хеддон. — Не упускай ни одной детали. Я должен иметь пищу для размышлений.

— Кабина лифта находится на верхнем этаже и поднимается еще выше. На двери имеется надпись «Сервис». Превен открыл эту дверь, и Мэгги вкатила меня на коляске в лифт. На дверце — замок. У Превена есть ключ. Он повернул его в замке, и мы очутились в помещении с сейфом. Там нет ни окон, ни дверей. Но я заметил в потолке люк. Видимо, это аварийный выход на крышу.

— О'кей, Лу, — произнес Хеддон. — Ты видел хоть один футляр?

— Конечно. Превен показал мне. Это шарада для ребенка.

— Если бы ты завладел двадцатью футлярами, например, сколько времени тебе понадобилось бы, чтобы их вскрыть?

— Полчаса.

— Тогда давай представим такую ситуацию. Ты забрал камни Уорентона, проник в сейф, вскрыл его, собрал все футляры, вскрыл их, пустые поставил обратно, запер сейф и ушел. Как?

Брейди задумался.

— Надо это хорошенько обдумать. Идея стоящая. Дай мне денек, Эд. Хорошо?

— Мне надо еще разок переговорить с Кендриком, — сказал Хеддон. — Значит, до послезавтра. Встретимся вечером. Тогда и договоримся обо всем. Идет?

— Послезавтра вечером, здесь же, — повторил Брейди. — Слушай, а нельзя ли заказать яблочный пирог? Такой же, как вчера? Он был великолепен!

Глава 5

Когда пылающий шар солнца опустился в море и сумерки окутали гавань, Мануэль Торес возвращался на свой бот. Пересекая порт, он то и дело останавливался, чтобы перекинуться парой слов с бесцельно слоняющимися кубинцами, которые только и думали о том, чтобы побыстрее вернуться в свои бараки, где, быть может, удастся найти что-нибудь на ужин.

Поднявшись по трапу на бот, Мануэль снял мешок с плеча, осторожно опустил на палубу, после чего убрал трап. Внимательно осмотрев берег, Мануэль не заметил ничего подозрительного. Тихонько свистнув, предупредил Фуентеса о своем приходе. После чего Торес поднял мешок и вошел в каюту.

В каюте было темно. Мануэль отсутствовал более шести часов. Он предупредил Фуентеса, чтобы тот не зажигал свет. Мануэлю было жаль приятеля, который сидел тут в полной темноте и одиночестве. Но у Фуентеса, в отличие от кубинцев, слонявшихся в порту, была, по крайней мере, еда.

Мануэль закрыл за собой дверь и зажег свет.

Фуентес приподнялся на койке.

— Почему ты так долго? — недовольно проворчал он. — Не очень-то приятно сидеть здесь и ждать.

— Друг мой, — произнес Мануэль, — я не заставляю тебя здесь сидеть и ждать. Ведь ты не в тюрьме. В любой момент можешь уйти отсюда. Если тебе скучно, копы с удовольствием составят тебе компанию.

Мгновенно протрезвев, Фуентес жалобно заныл:

— Я просто устал, Мануэль. Ты, например, мог бы часами сидеть в этой душной каюте? Я знаю, что ты делаешь для меня все возможное, но я весь вымотался. Спасибо тебе…

Мануэль развязал мешок.

— Сегодня у нас неплохой ужин, — сказал он. — Макароны, курица, сыр.

Мрачное выражение лица Мануэля обеспокоило Фуентеса.

— Случилось что-нибудь? — спросил затворник.

— Давай поужинаем. Я проголодался, — ответил Мануэль, завязывая мешок, в котором еще что-то оставалось.

— Что там? — спросил Фуентес, подойдя к столу.

— Бомбы. Но давай сначала поедим.

Мануэль прошел на камбуз, налил воды в кастрюлю, поставил ее на газовую плиту, включил электрическую печь-гриль. Потом принялся открывать банки, насадил курицу на вертел. Движения Мануэля были спокойными, размеренными, но лицо оставалось мрачным.

Фуентес нервничал все больше. Он никогда раньше не видел Мануэля в таком состоянии.

— Какие-нибудь неприятности? — снова спросил он.

— Сначала поужинаем, потом поговорим, — ответил Мануэль, погружая спагетти в кипящую воду.

Фуентес вернулся в каюту, разложил на столе ножи и вилки, сел и стал терпеливо ждать.

Через сорок минут оба приступили к ужину, поедая курицу и спагетти, залитые соусом. Мануэль глотал еду, почти не пережевывая. Лицо его по-прежнему оставалось угрюмым. Фуентес, обеспокоенный поведением приятеля, ел медленно и без особого аппетита. Наконец, он не выдержал:

— Мануэль, что случилось? Бога ради, скажи мне!

— Он умрет, — сообщил Мануэль, отправляя в рот последний кусок курицы.

— Ты про кого? Педро?

— Кого же еще! Я говорил со своим знакомым из больницы. У Педро не осталось никаких шансов. Он может протянуть неделю, две, но не выживет.

Фуентес, думавший только о своей шкуре, успокоился.

— Выходит, нам теперь не нужны бомбы? — Мысль о бомбах бросала Фуентеса в дрожь.

Мануэль воззрился на него своими глазками-маслинами.

— Дружище, ты не соображаешь, о чем говоришь. Или ты забыл, что нам предстоит? Тебе, мне, Аните.

— Это ты забыл! Я-то помню! Мы врываемся в апартаменты, задерживаем эту богатую парочку, требуем пять миллионов, получаем их и сматываемся в Гавану!

— Да, ты точно ничего не соображаешь, — заметил Мануэль, отрезая себе кусок сыра. — Ты, наверное, просто забыл, что Анита обещала провести нас в отель лишь при одном условии. — Мануэль взглянул ему прямо в глаза. — Педро должен уехать с нами в Гавану.

— Но ведь ты сказал, что он умрет, — произнес Фуентес, нервно проведя ладонью по своим длинным сальным волосам.

— Вот теперь ты видишь целиком всю проблему. Педро умрет примерно через неделю. Анита любит его и готова сделать все для своего мужа. — Мануэль отрезал себе еще сыра. — Женщины нуждаются в понимании. И я ее понимаю. Деньги для нее ничего не значат. Смысл ее жизни — Педро. Я дал ей слово, что Педро поедет с нами в Гавану, если она проведет нас в отель. Я сделал все возможное, чтобы выполнить свое обещание. У меня есть две бомбы, но вот Педро…

Мануэль закрыл глаза, демонстрируя, как он страдает.

Напуганный Фуентес смотрел на приятеля со все возрастающим беспокойством.

— Я пообещал Аните, — снова начал Мануэль. — Я дал ей слово освободить Педро, если она проведет нас в апартаменты. Мы заключили договор.

— Да, — сглотнул Фуентес. — Но ведь Педро умрет.

— В этом нет сомнения, — горестно подтвердил Мануэль. — И значит, теперь нет никакого договора между мной и Анитой.

Фуентес схватился руками за голову.

— Ты хочешь сказать, что мы лишимся пяти миллионов только потому, что эта тупая баба откажется нам помочь, если узнает, что ее кретин Педро сдох?!

— Именно это я и имел в виду. Но ты меня не понимаешь. Ты же знаешь, что я держу свое слово, — Мануэль замолчал, уставившись в пустоту, потом проговорил: — Пять миллионов! Я промучился несколько часов, прежде чем принять решение. Пять миллионов! Да с такими деньгами можно открыть любые двери, которые пока для меня закрыты.

— А моя доля? — резко перебил его Фуентес.

Глаза-маслины Мануэля ничего не выражали, когда он спокойно произнес:

— Да, ты получишь один миллион. Итак, четыре миллиона.

— Что ты решил? — спросил Фуентес.

— Я вынужден обмануть ее. Это позор для меня. Я ни разу не обманул ни одного кубинца, — Мануэль сжал кулаки. — Это ты думаешь только о деньгах. Тебя можно понять, ты бедный человек… Эта ложь разорвет мое сердце…

Фуентес с трудом себя сдерживал. Его подмывало наорать на Мануэля, потребовать, чтобы тот прекратил эту болтовню. Кого волнует эта дура Анита? Что она из себя представляет? Абсолютно ничего, как и ее придурковатый Педро!

Но Фуентес не осмелился кричать на Мануэля. Он знал, что всякий, кто повышал на Тореса голос, мгновенно получал кулаком по лицу.

— А бомбы? — спросил Фуентес. — Они нужны?

— Конечно, — ответил Мануэль. — Иначе Анита нам не поверит. Мы должны соблюдать осторожность, обманывая ее.

Торес поднялся.

— Ложись спать, друг. Через полчаса я должен встретиться с Анитой. Нельзя терять ни минуты. Педро может умереть гораздо раньше, чем через неделю. Если Анита узнает об этом, не видать нам наших миллионов. Самое позднее — послезавтра — мы должны проникнуть в отель.

— Нам потребуется оружие.

— Все предусмотрено, друг, все предусмотрено. Кроме Аниты, пожалуй.

Через полчаса Мануэль, прихватив мешок, покинул бот. Он добрался до дома, где Анита снимала квартиру, поднялся по лестнице и постучал в дверь.

Анита рывком открыла. В тусклом свете неяркой лампы она казалась больной и похудевшей. Под глазами у нее были темные круги.

— Хорошие новости, — сказал Мануэль, проходя в комнату.

— Педро? — У Аниты загорелись глаза.

Мануэль поставил мешок на пол. Толстые губы кубинца растянулись в улыбке.

— Я только что из больницы. Мой приятель сказал, что Педро пришел в сознание. Температура у него почти нормальная. Через пару дней его можно будет перевозить.

Анита пристально взглянула на него.

— Я не могу в это поверить, — тихо прошептала она. — Ведь он был в таком тяжелом состоянии… Через пару дней? Но это невозможно!

— Антибиотики творят чудеса, — спокойно возразил Мануэль. — Мой приятель сказал, что полиция уже пыталась допросить Педро. Он отличный парень, Анита! Ты должна гордиться им! Он отказался им вообще что-либо говорить. Они до сих пор не знают, кто он. Это он оберегает тебя, Анита.

Бедная женщина отвернулась и бросилась в маленькую спальню. Слыша ее рыдания, Мануэль закрыл глаза, прикидывая, смогут ли четыре миллиона окупить этот момент. Он ждал Аниту. Его лицо покрылось крохотными капельками пота. Услыхав, что рыдания прекратились, Мануэль заглянул в спальню.

Анита стояла на коленях и, склонив голову, благодарила Бога за чудо. Мануэль отпрянул.

Минут через десять Анита вышла из спальни. Теперь она казалась совершенно другой женщиной — той, которая способна идти до конца. Мануэль понял: именно такой человек ему нужен, чтобы проникнуть в апартаменты Уорентонов.

— Бог услышал мои молитвы, — прошептала она и обеими руками схватила правую руку Мануэля. — Я все время молилась, и Бог услышал меня! Теперь мы отвезем Педро домой. Ты говоришь, через два дня?

— Да, но за эти два дня надо успеть подготовиться. Сначала бомбы.

Мануэль поставил мешок на стол, развязал и вытащил миниатюрный черный ящичек — величиной с пачку сигарет.

— Это маленькая бомба, которую ты должна спрятать в холле отеля.

Потом Торес вытащил второй черный ящик, который был раза в четыре больше первого. Этот ящик был завернут в целлофан.

— Это большая бомба, которую надо спрятать на кухне, — сказал Торес, осторожно поставив ящик на стол. — Надеюсь, нам не придется ею воспользоваться.

Затем он извлек из мешка узкий пенал.

— Это взрыватель. Здесь две кнопки. Верхняя взрывает маленькую бомбу, нижняя — большую. Взрыватель я оставлю у себя, бомбы ты возьмешь с собой.

Анита подошла к столу и стала разглядывать то, что на нем находилось. Выражение ее лица было твердым и решительным.

— Я спрячу бомбы. Можешь не сомневаться во мне.

— Хорошо, — кивнул Мануэль. — Завтра в полночь я приду сюда с Фуентесом, и мы втроем отправимся в отель. Ты уверена, что сможешь провести нас в апартаменты?

— Да.

— Тогда до завтра.

Торес направился к двери.

Анита положила ему руку на плечо.

— Я верю тебе, Мануэль. Ты хороший человек. А вот Фуентесу я не доверяю… — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Все наши говорят, что ты держишь слово. Помни, я делаю это ради Педро.

С минуту он молчал, потом вышел в прихожую.

— Все будет хорошо, Анита, — сказал он, презирая себя за обман. Впрочем, теперь он думал больше о четырех миллионах долларов. — До завтра!

Мануэль начал спускаться по лестнице, а Анита продолжала смотреть ему вслед. Когда Торес исчез из виду, она вошла в дом и заперла за собой дверь. Потом достала из ящика стола кинжал. Педро говорил когда-то, что человек должен уметь защищаться.

Вытащив кинжал из ножен, Анита вспомнила Джоса Прескотта, ночного детектива отеля. Прескотт был очень опасен, он мог помешать планам Аниты. Но ради Педро Анита была готова на все. Даже на убийство.

Натянув черный свитер и черные брюки, Анита прицепила кинжал к поясу и опустила свитер. Потом положила обе бомбы в пакет и вышла из дому.

Часы показывали четверть второго.

Джос Прескотт, как и всякий человек, был не лишен слабостей и недостатков. Во-первых, он был занудой. Все знали: Джос пунктуален до педантизма и того же требует от других. В определенных ситуациях это, безусловно, можно было считать недостатком. Во-вторых, он был занудой: никогда не пользовался успехом у женщин. И в-третьих, при всех этих качествах Джос довольно часто был резок и груб.

Майк Беннон, понимая, что Прескотт очень опасен, досконально изучил распорядок его дня. В час ночи Прескотт совершал обход всех коридоров отеля. В час сорок осматривал холл и опустевшие рестораны. В два часа заглядывал на кухню, без четверти три обходил территорию отеля и плавательный бассейн. Прескотт был настолько пунктуален, что по нему можно было сверять часы. Именно в этом, по мнению Майка, заключалась главная слабость ночного детектива.

Без четверти три Мэгги проскользнула в пустующий плавательный бассейн. В ярком электрическом свете Мэгги казалась русалкой, оказавшейся здесь неким волшебным образом. Прескотт остановился, наблюдая за плавающей Мэгги. Она часто попадалась ему на глаза, и он находил ее просто очаровательной. Теперь, стоя на краю бассейна и глядя на почти обнаженную Мэгги, он был словно околдован.

Мэгги поманила его и подплыла к лесенке. Жестом она дала понять, что не может подняться. Прескотт мгновенно протянул ей руку.

Брейди, наблюдавший из темноты, одобрительно кивнул и бесшумно направился к боковому выходу отеля. В ближайшие полчаса Прескотта можно было не опасаться.

Даже в такое позднее время в холле еще были люди. Многие находились в довольно сильном подпитии. Они громко прощались друг с другом, уже давно собираясь разойтись по своим скучным апартаментам.

Одетый в смокинг, с белокурой бородкой, с гвоздикой в петлице, Брейди беспрепятственно прошел через холл к кабинам лифта. Один из них должен был доставить его в помещение сейфа.

Брейди был абсолютно спокоен. Оба охранника уже собрали все драгоценности, положили футляры в сейф и закрыли его до утра.

Спустя несколько минут Брейди вошел в лифт с надписью «Сервис», повозился немного с замком, и вскоре кабина лифта доставила его в помещение сейфа. Там Брейди зажег свет и принялся изучать все три замка сейфа.

— Никаких проблем, — сказал он самому себе.

Больше всего Брейди интересовал люк в потолке. Он поднялся по лестнице, открыл люк и вышел на крышу. Бесшумно пройдя к краю, он увидел прямо под собой террасу апартаментов Уорентонов. На террасе стояло несколько столиков со стеклянными столешницами.

Из окон лился свет. Внезапно мелькнула тень, и на террасу вышла Мария Уорентон. На ней не было ничего, кроме бриллиантов.

Брейди замер, не отрывая глаз от камней, которые мерцали в лунном свете.

Вслед за Марией вышел Уилбур. В руках он держал фотоаппарат с фотовспышкой.

Мария подошла к перилам, выбрала, наконец, позу, и Уилбур нажал на спуск.

Брейди подумал, что охотно бы посмотрел снимки. У женщины действительно была хорошая фигура. Бриллианты на загорелой коже были прекрасны, а в остальном Мария, по мнению Брейди, уступала Мэгги.

— Ты великолепно выглядишь, — сказал Уилбур. — А теперь давай спать.

Мария танцующей походкой отошла от перил и прильнула к Уилбуру.

— Ты устал, дорогой?

— Да. Сегодня был напряженный день. Эти бриллианты просто чудо, но ты еще лучше…

Взявшись за руки, они прошли в апартаменты. Лишь после того, как погас свет, Брейди спустился на террасу.

Стеклянная дверь апартаментов была распахнута настежь, и Брейди улыбнулся. Словно тень, он проскользнул в гостиную.

Бриллианты были в беспорядке разбросаны на диване. Брейди замер, не веря своим глазам. Из спальни пробивался тонкий лучик света, доносились стоны Марии.

— Еще, дорогой, — вскрикнула она. — Быстрее…

Брейди хотел сейчас же прихватить с собой бриллианты, но вспомнил, что Хеддон рассчитывает также и на футляры.

«Завтра! — подумал он. — Завтра я возьму все!»

Он поднялся на крышу, спустился в помещение сейфа, запер его и на лифте вернулся вниз. Только закрыв за собой дверь лифта, Брейди перевел дух.

Часы показывали три часа ночи. Брейди, перегнувшись через перила лестницы, посмотрел на то, что происходит в холле. Гуляки еще не разошлись, но их было мало.

Брейди спустился по лестнице и спокойно прошел через холл к выходу.

Минут через пять он уже был в коттедже. Вскоре туда влетела сияющая Мэгги.

— Ура! — воскликнула она. — Это просто сумасшедший любовник! Мы забавлялись с ним прямо в кустах!

Брейди, сидя на кровати, с восхищением глядел на нее.

— Молодец, девочка! А как насчет завтрашней ночи?

Она сбросила бикини.

— Мы договорились. — Мэгги скрылась в ванной. — Вообще-то он противный! — крикнула она оттуда. — Ты не возражаешь, дорогой, если я посплю? Он меня изрядно отутюжил.

— Конечно, Мэгги, ты заслужила сегодня покой. Выспись хорошенько. Завтра мы сделаем наше дело.

— Правда? — Мэгги выглянула из ванной.

— Да. Завтра ночью.

Едва Брейди улегся в постель и закрыл глаза, он увидел перед собой бриллианты. Бриллианты, лежащие на софе. Оставит ли эта сучка их там завтра? Легко ли будет завладеть ими?.. А вдруг?..

Неожиданно Брейди охватило предчувствие, что сегодня он упустил единственную возможность стать богатым человеком. От таких мыслей по телу прошла дрожь.

Анита пересекала территорию бассейна. Она решила пробраться к служебному входу именно через бассейн. Черная одежда сделала ее черной тенью.

Увидев Джоса Прескотта, Анита остановилась, ощущая, как забилось сердце и взмокли ладони. Она видела, как Прескотт помог выбраться из бассейна симпатичной медсестре мистера Корнелия Ванце. Об этой медсестре уже давно шепталась вся прислуга. Даже Анита почувствовала, насколько сексуальна эта девица.

Когда Мэгги и Прескотт ушли в кусты, Анита проскользнула в отель через служебный вход.

Она бесшумно прокралась по темному коридору и подошла к кухне. Осмотревшись и приоткрыв дверь, заглянула туда. По звону посуды и голосам Анита определила, что оба официанта заняты в сервировочной. Но где третий шеф-повар Доминик?

На цыпочках Анита пробралась на кухню, выглянула в коридор и увидела через раскрытую дверь кабинета сидящего за письменным столом Доминика. Он что-то читал.

Не теряя времени, Анита быстро проскочила в кладовую, открыла крышку бочонка, разгребла муку и сунула в образовавшуюся ямку большую бомбу. Засыпала ее мукой, разровняла поверхность, вытерла руки и выскочила из кладовой. В этот момент зазвонил телефон, и Анита услышала, как Доминик крикнул:

— Поджаренную ветчину в шестой номер!

Один из официантов вышел из сервировочной и быстро прошел через кухню.

Анита бросилась в коридор, на цыпочках подбежала к выходу и вылетела на улицу. Ее поглотила душная влажная ночь.

«Скоро Прескотт вернется в отель», — подумала Анита.

Она обежала здание, взлетела по лестнице, остановилась и огляделась. В холле безлюдно. Ночного портье не было видно. Войдя в холл, Анита принялась искать место для маленькой бомбы и наконец увидела деревянную статую латиноамериканки. Эту статую Дюлон обнаружил в маленькой мексиканской деревушке. Узнав, что статуя относится ко временам Кортеса, он купил ее, и теперь статуя занимала почетное место в холле.

Анита подбежала к статуе. Вот удача: между грудей деревянной женщины виднелась трещина, куда вполне помещалась маленькая бомба. Есть! Дело сделано.

— Да, это красивая бабенка, но ты, детка, еще лучше, — послышался чей-то гнусавый голос.

Сердце Аниты бешено заколотилось. Положив руку на бедро, где покоилась под свитером рукоять кинжала, она медленно обернулась.

В глубоком кресле сидел грузный седой мужчина. У него было красное лицо, и выглядел он полусонным.

— Откуда ты взялась? — с удивлением спросил он.

Набравшись мужества, Анита спокойно ответила:

— Я одна из уборщиц.

— Ага… Хм, мне пора идти спать.

С трудом выбравшись из кресла, мужчина, пошатываясь, направился к Аните. Она увидела, что он сильно пьян.

Анита увернулась, бросилась к выходу.

— Эй! Куда же ты? А поцелуй?

Но Анита уже сбежала по лестнице и помчалась в ночь, словно за ней гнались черти. Когда она выскочила на бульвар, ее окликнул знакомый голос:

— Анита!

Женщина остановилась.

Из темноты вырулил старый «линкольн» и затормозил.

— Я ждал тебя, — улыбнулся из окна Мануэль. — Все в порядке?

— Да, — сказала Анита, которую била дрожь. — Я сказала, что сделаю, и сделала это.

— Молодец! Садись, — Мануэль открыл дверцу. — Ты замечательная женщина.

Анита обежала машину и села на переднее сиденье.

— Я узнавал насчет Педро, — сказал Мануэль. — Его собираются перевести в тюремную больницу. Он отказывается давать показания. Крепкий парень! Не хочет тебя подводить.

— Ему действительно лучше?

— Да, я же тебе говорил. Расскажи о деле.

Пока они ехали к дому Аниты, она рассказала, куда спрятала бомбы. По ее щекам текли слезы облегчения. Мануэль понимающе кивал, но никак не мог избавиться от стыда: он предал ее. Оправдывая себя, он думал об огромной сумме денег, которой скоро завладеет. С такими деньгами он сможет иметь все, что захочет! Кроме того, его мысли занимал Фуентес. Дать этому придурку целый миллион?! Но почему? И потом, пять миллионов все же лучше, чем четыре…

Мануэль пришел к выводу, что, когда настанет подходящий момент, он избавится от Фуентеса. Удар ножом — и в море.

Остановившись у дома Аниты, он погладил ее по плечу.

— Завтра ночью мы все сделаем. О'кей?

Анита схватила его руку.

— Да! — выдохнула она. — Мы сделаем это! Я верю тебе, друг! Мне не нужны деньги, мне нужен только Педро!

Комок подступил к горлу Мануэля.

— Все будет хорошо, — через силу произнес Торес. — Ты получишь своего мужа. Итак, до завтра.

— Да благославит тебя Бог, — сказала Анита и дотронулась губами до руки Мануэля.

— Иди спать, — резко произнес он, отдернув руку. — Завтра ночью.

Он наблюдал за ней, пока она не вошла в дом. Потом вытер руку, которую поцеловала Анита. Несколько секунд он сидел неподвижно, глядя прямо перед собой. Но вскоре мысль о деньгах привела его в чувство. Пожав плечами, Мануэль включил зажигание.

На следующее утро Лу Брейди, точнее, Корнелий Ванце сидел в кресле-каталке и напильником обрабатывал узкую полоску стали, с помощью которой намеревался вскрыть сейф.

С другого конца комнаты за ним наблюдал Майк Беннон.

Было тихо, если не считать звука напильника. Время от времени Брейди поглядывал на Майка. Наконец Беннон произнес:

— У вас хорошо получается. Что это за игрушка?

Брейди отложил напильник и сказал:

— Этот кусочек стали откроет нам сейф. — Он закурил сигарету. — Сегодня ночью мы провернем наше дело. Думаю, никаких сложностей не возникнет. Да, Мэгги рассказала мне о вашей дочке. Сочувствую, Майк. Вы получите свои деньги. Волноваться не о чем. Или вас что-то беспокоит?

Майк отрицательно покачал головой.

— Нет. Я, как и Мэгги, полностью вам доверяю.

В этот момент острая боль резанула тело Майка. Он напрягся, стараясь не подать виду, но от пристального взгляда Брейди это не ускользнуло.

— Вы больны, Майк, не так ли? — спросил он. — Послушайте, мы вместе работаем, и вы мне нравитесь. Нам предстоит крупное дело. Если где-то произойдет осечка, мы все загремим в тюрьму. У каждого из нас свое задание. Мэгги позаботится о детективе отеля, я возьму на себя сейф, вы обязаны устранить неожиданные помехи, если они возникнут. Давайте, Майк, начистоту, вы очень больны?

Некоторое время Майк молча разглядывал свои руки, потом произнес:

— Через шесть месяцев я умру. Поэтому я и согласился на это дело. У меня рак.

Руки Брейди мгновенно стали липкими от пота.

Рак!

Брейди панически боялся смерти. А этот высокий парень спокойно говорит о том, что скоро умрет. И несмотря на это, в его глазах столько твердости и решительности!

— Я действительно нисколько за себя не волнуюсь, — продолжал Майк. — Но мне дорога моя дочь. Вы не беспокойтесь. Мне нужны деньги, и я вас не подведу.

Брейди наклонился вперед.

— Сегодня ночью, Майк, мы собираемся сделать это. А если вас скрутит боль в самый ответственный момент? Если вы в себе не уверены, лучше отложить… Мы просто смотаемся отсюда. Я не хочу попасть в тюрьму. Майк, будьте со мной откровенны.

— Я вас не подведу, — твердо ответил Майк. — Я справлюсь со своим заданием. У меня есть обезболивающее средство. Ненавижу таблетки, но сегодня я приму их. Даю вам слово, что по моей вине прокола не будет.

Брейди почувствовал доверие к этому парню.

— О'кей, Майк. Наверное, нет нужды говорить о том, как я вам сочувствую. Мне действительно очень жаль. Но я уверен, что вы справитесь, раз вы сами об этом говорите.

В этот момент в комнату вошла Мэгги в купальном халате.

— Я проголодалась. Когда мы будем есть?

— Детка, — повернулся к ней Брейди, — сегодня сможешь есть что угодно и сколько угодно. Этой ночью мы исчезнем.

Мегги захлопала в ладоши.

— И я смогу заказать все, что захочу?

— Да. Можешь перепробовать все. А сейчас принеси мне выпить.

Пока Мэгги готовила коктейли, Брейди сообщил Майку свой план.

— Значит, так, Майк. Когда Мегги утащит детектива в кусты, мы с тобой поднимемся на верхний этаж. Это моя часть операции. Здесь я справлюсь один. Сначала мы выпотрошим все футляры, потом спустимся на террасу. Если Уорентоны не спят, ты усыпишь их. Возьмем бриллианты и смоемся. Ничего сложного. Начнем примерно без четверти одиннадцать. В это время в отеле практически пусто. Если кто из постояльцев появится, он будет настолько пьян, что ничего не поймет. Потом мы возвратимся в коттедж, подождем Мегги и на «роллсе» уедем в условленное место. После ужина я переговорю с шефом, и он укажет это место. Вот так.

Попивая коктейль, Мэгги произнесла:

— Мне будет жаль уезжать отсюда.

— В мире полно мест, где тоже неплохо. — Брейди посмотрел на часы. — Нам пора ужинать.

— Тогда идемте быстрее! — оживилась Мэгги. — Я умираю от голода!

— А когда ты не умирала от голода? Майк, как у тебя с аппетитом?

Майк, боровшийся с новым приступом, через силу улыбнулся.

— Пожалуй, я останусь здесь. Желаю вам хорошо провести время.

— Отказываешься от ужина? — Мэгги широко раскрыла глаза.

— Мэгги! — одернул ее Брейди. — Толкай-ка мою тележку в ресторан. Не все же такие обжоры, как ты.

Озадаченная, Мэгги взялась за кресло-каталку. Выкатив Брейди из дому, она сказала:

— Не могу себе представить! Можно заказывать все, что хочешь, а он отказывается!

— Куда ты несешься? — возмутился Брейди. — Ты что, участвуешь в гонках?

— Я очень голодна, моя радость, — пожаловалась Мэгги.

— Заткнись и помалкивай! — оборвал ее Брейди.

Он решил не рассказывать ей о том, что Майк безнадежно болен и вскоре умрет. Мэгги была слишком сентиментальна и, узнав такое, могла расслабиться, прослезиться и все такое… Она стала бы непригодной к предстоящей операции.

Когда Мэгги вкатила кресло на террасу, к ним подошел метрдотель, и Брейди успокоился.

Брейди был уверен, что сумеет вскрыть сейф и футляры. Был уверен, что сумеет завладеть бриллиантами Уорентонов. Брейди доверял Майку, несмотря на его болезнь. Знал, что Мэгги уволочет ночного детектива в кусты и продержит там необходимое время. Все расписано. И тогда…

Восемь миллионов долларов!..

Они словно уже лежали на счету Брейди в швейцарском банке.

Размышления о деньгах пробудили аппетит. Брейди попросил у метрдотеля меню, глянул и небрежно произнес:

— Мы заказываем все и бутылку вашего лучшего вина.

Мэгги восторженно пискнула, чем жутко перепугала пожилую пару за соседним столиком.

С восходом солнца Мануэль Торес уже возился со своим ботом. Фуентес валялся на койке в каюте, изнывал от скуки и потел. Он не мог выйти на палубу, задыхался в тесном помещении и распалял себя ужасными картинами своего ареста. Прислушиваясь к возне Тореса, Фуентес проклинал приятеля за то, что тот так мало уделяет ему внимания.

Наконец Мануэль появился в каюте.

— Что ты там делал? — набросился на него Фуентес. — Я валяюсь в этой проклятой дыре…

— Да, друг, я тебе сочувствую, но имей терпение. Скоро ты будешь дома, — ответил Мануэль и скрылся в камбузе.

Фуентес подошел к двери.

— Сколько мне еще здесь сидеть? — недовольно спросил он.

Торес поставил на плиту кастрюльку с водой и посолил.

— Бот готов к отплытию. В полночь мы встретимся с Анитой и провернем наше дельце.

Вода в кастрюле закипела, и Мануэль высыпал туда спагетти.

— Думаю, через пару дней мы уплывем в Гавану. У нас будет пять миллионов долларов. Чтобы нас не задержали, мы захватим с собой этих Уорентонов.

Фуентес с шумом втянул воздух. Неожиданно он повеселел, радуясь тому, что обратился за помощью к Мануэлю. Фуентес полагал, что они похитят самолет, но идея Мануэля ему понравилась гораздо больше. Конечно, бот! Это же намного надежнее!

— Молодец, Мануэль! — воскликнул Фуентес. — Ты отлично придумал!

Мануэль принялся резать лук и помидоры.

— Уходи к себе, — сказал он. — Мне надо пораскинуть мозгами. Когда я один, у меня лучше это получается.

Фуентес быстро вернулся в каюту, чтобы не мешать. Он знал, что сейчас ничем не сможет помочь Мануэлю. Он верил своему другу, который, как все говорят, держит свое слово.

Фуентес сел на койку, зажав руки между коленями. От мысли о том, что скоро у него будет куча денег, он сладостно застонал.

— Миллион долларов! — шептал он. — В это трудно поверить!

Фуентес принялся размышлять, как использовать деньги. Может, купить ферму? Нет, содержать ее слишком хлопотно… Может, рыболовный траулер? Набрать команду и заняться ловлей рыбы…

«Нет! — сказал себе Фуентес. — Это же просто смешно!»

Фуентес решил, что с миллионом долларов в кармане запросто найдет себе девушку. Купит кафе-бар. Подруга будет заниматься всеми необходимыми делами, а он станет хозяином… Будет вращаться в высших кругах… Да, именно такая жизнь ему и нужна.

Мануэль вошел в каюту и поставил на стол миску со спагетти.

— Давай есть.

Покончив с едой, Мануэль произнес:

— Ты должен знать, дружище, что у нас есть кое-какие проблемы.

— Проблемы? — насторожился Фуентес. — Какие еще проблемы?

Мануэль закурил сигарету и положил руки на стол. Глядя мимо Фуентеса, словно того здесь и не было, Торес рассуждал:

— Мы попадем в апартаменты только благодаря тому, что у Аниты есть ключи. Потом захватим заложников. Свяжем женщину, а ее мужа заставим позвонить в Техас своему отцу. Потребуем пять миллионов долларов. Это будет огромная куча купюр. Мы предупредим папашу, чтобы он не вздумал обращаться в полицию. Я ему объясню, что мы отплывем, взяв с собой заложников. Как только мы прибудем в Гавану, мы их отпустим. Ты возьмешь свою долю, и мы расстанемся. Такой вариант наиболее приемлем. Ты со мной согласен?

Фуентес беспокойно заерзал.

— Ты говорил о каких-то проблемах. — Он провел рукой по потному лицу.

— Да, — спокойно ответил Мануэль. — Ты просто забыл об Аните. Это наша самая большая проблема.

Фуентес уставился на него, потом сказал:

— При чем здесь она? Глупая баба! Я легко уберу ее, если надо.

— Нет, — покачал головой Мануэль. — Ты ничего не понимаешь. Трупов быть не должно! Иначе вмешается полиция. Полиция в мои планы не входит. Если ты уберешь Аниту, что делать с трупом? Взяв на бот заложников, мы предупредим их, чтобы они помалкивали. Если они раскроют рты, мы можем их убить. Никто не узнает, что произойдет в море. Но Анита! Если мы убьем ее, мы погорим.

Фуентес пытался понять, что ему говорит Мануэль, но мысль о миллионе долларов мешала сосредоточиться. Изобразив на потном лице хитрую улыбку, Фуентес произнес:

— Разве это проблема? Ты говоришь, что ее не надо убивать. Ну и не будем. Поднимемся все вместе на бот, выйдем в море, а там… Я отправлю ее к акулам!

Мануэль побарабанил пальцами по столу.

— Это непросто. Как мы заманим женщину на бот, если с нами не будет Педро?

Фуентес сдался. Его мозг был неспособен охватить всю проблему целиком.

— Так что же нам делать? — пробормотал он. — Ты говоришь, что убивать здесь ее нельзя. А она не поднимется на бот без своего придурковатого мужа… Что же делать?

— Вот это и есть наша проблема, — кивнул Мануэль. — Если я ее не решу, нам не видать наших денег. — Он сжал кулаки и обрушил их на стол. — Но я обязан что-нибудь придумать!

Фуентес откинулся назад и стал ждать.

Мануэль вновь заговорил сам с собой:

— Я опять вынужден ее обмануть. Снова ложь. Но я должен получить эти деньги. С ними я смогу изменить свою жизнь. Я должен заставить Аниту поверить в то, что она получит своего мужа. Надо усыпить ее бдительность и заманить на бот… Да, ты прав, друг. Когда Анита станет помехой, я отдам ее в твое распоряжение.

Обхватив голову руками, Мануэль застонал:

— Мои соотечественники доверяют мне. И Анита тоже. Если я сделаю это, меня перестанут считать хозяином своего слова…

Слушая эти причитания, Фуентес мысленно ухмылялся, но тут в его голову закралось страшное предположение. Если Торес решил отойти от своих же правил и обмануть Аниту, где гарантия, что он, Фуентес, получит свой миллион? Допустим, Торес прикажет ему убрать Аниту. Закончится ли все на этом? Вдруг этот правдолюбец решит, что пять миллионов лучше, чем четыре?.. Тогда Фуентеса ожидает участь Аниты…

Фуентес почувствовал, как по телу побежали холодные мурашки…

Мануэль, разглядывая свои большие руки, бормотал:

— Да, это единственное решение. Придется обмануть Аниту.

Глава 6

Том Лепски сидел за своим столом в полиции Парадиз-Сити. Он просматривал сводку по городу и недовольно хмурился. Скверное настроение объяснялось очередной ссорой с женой, в которой Лепски опять потерпел поражение.

Лепски любил поспать. Поэтому каждое утро ему приходилось торопиться, чтобы успеть на службу. Но это его не особо беспокоило, так как он до секунды рассчитал время, чтобы успеть. Но Лепски очень любил и поесть. Три яйца, поджаренный бекон, тосты, джем, кофе. В начале восьмого Кэролл вставала, шла на кухню и готовила ему завтрак. Лепски в это время брился, принимал душ, одевался.

И вот, натянув сорочку и собираясь надеть брюки, Лепски насторожился. Его нос не учуял привычного аромата поджаренного бекона, и вообще на кухне было почему-то тихо.

Озадаченный, Лепски направился на кухню. В дверях его встретила Кэролл, подняв на вилке кусок ветчины.

— А что с моим завтраком? — неуверенно произнес Том.

— Без свежей сорочки не будет и завтрака, — строго ответила жена.

— При чем тут сорочка? — удивился Лепски.

— Но ведь ты не надел свежую сорочку?

Лепски выпучил глаза.

— Какое отношение имеет сорочка к завтраку?!

— Ты надел грязную рубашку! — взвизгнула Кэролл. — Где твоя гордость?

— Какая еще гордость? Где мои завтрак?

— Уже три дня ты не меняешь рубашку! Позор! Надень свежую!

— Днем меньше, днем больше, какая разница? Давай мне завтрак!

— Я не потерплю, чтобы ты, детектив первого класса, ходил, как бродяга! Не наденешь свежую рубашку, не получишь завтрака!

Времени оставалось мало. Взглянув на решительное лицо своей жены, Лепски простонал и сдернул с себя рубашку. Когда он натягивал свежую, Кэролл, удовлетворенно улыбнувшись, отправилась на кухню.

Лепски опоздал на десять минут. Макс Якоби хотел подшутить над ним, но увидев, что Лепски разозлен, сдержался.

— Кубинцы! — возмущенно ворчал Лепски, читая донесение о ночных происшествиях. — Свиньи! Каждую ночь учиняют беспорядки. Из-за них Флорида скоро станет похожа на Чикаго!

— Да, работой они нас обеспечивают, — кивнул Якоби.

На столе Лепски зазвонил телефон. Том схватил трубку и рявкнул:

— Лепски слушает!

— Это Ларри. Грабитель пришел в себя. Доктор сказал, что мы можем побеседовать с ним минуты три. Мне этим заняться или ты сам?

— Сам! — ответил Лепски. — Буду через десять минут!

Он бросил трубку и вскочил.

— Поехали, Макс! Этот убийца очухался!

По дороге в больницу, когда Лепски сосредоточенно машину, Якоби сказал:

— У тебя шикарная рубашка, Том.

Лепски подозрительно скосил глаза.

— Ты находишь?

— Конечно. Ты меня поражаешь. Как тебе удается постоянно ходить в свежих сорочках?

Высокомерно взглянув, Лепски ответил:

— Это вопрос гордости. Я детектив первого класса. И стараюсь выглядеть соответствующим образом. Кстати, раз уж мы об этом заговорили, твоя рубашка, Макс, просто позор!

— Наверное, ты прав, — вздохнул Якоби. — Но ведь у меня нет жены. А твоя Кэролл просто молодец.

Лепски мрачно взглянул на него.

— Причем здесь она? Кэролл, конечно, стирает мои рубашки, но всякий уважающий себя человек должен менять сорочки каждый день. Тебе следует учесть это.

— Понятно, — снова вздохнул Якоби. — Я учту.

Главный врач клиники доктор Джеральд Скиннер принял их в своем кабинете. Длинный, худой, лысеющий доктор выглядел очень занятым человеком.

— Знаю, господа, что вы желаете допросить этого кубинца, — произнес он. — Есть симптомы, говорящие о том, что пациент скоро придет в сознание. Но не забывайте, что несчастный при смерти. Не уверен, что он сможет четко отвечать на ваши вопросы.

— Он действительно при смерти? — спросил Лепски.

Скиннер пожал плечами.

— Да, но он молод. Возможно, нам и удастся его вытащить. Во всяком случае мы делаем все для этого.

— Он убил двоих, — хмыкнул Лепски. — Кого волнует его жизнь?

Доктор холодно взглянул.

— Нас волнует. Мы здесь для того и работаем, чтобы спасать чужие жизни. Прошу вас, не очень задерживайтесь с допросом.

— О'кей, док.

Скиннер нажал на кнопку звонка, и в кабинет вошла медсестра.

— Проводите этих господ в шестую палату.

Сестра кивнула.

— Всего вам доброго, — сказал врач и раскрыл регистрационный журнал.

Лепски и Якоби проследовали за медсестрой в шестую палату. У кровати Педро Цертиса дежурил детектив третьего класса Ларри Стивенс. Увидев своих коллег, он поднялся.

— Мерзавец что-то бормочет, — сообщил он. — Не возражаете, если я пойду перекушу?

— Валяй, Ларри, — кивнул Лепски. — Только не задерживайся. Мы пока побеседуем с этим парнем.

Лепски уселся на освободившийся стул. Якоби пододвинул другой стул и сел, на всякий случай приготовившись записывать. Они ждали довольно долго, но Цертис находился в беспамятстве.

Наконец Лепски, потеряв терпение, схватил Педро за ладони и потряс их.

Педро застонал, открыл глаза.

— Как ты себя чувствуешь, сын мой? — вкрадчивым голосом произнес Лепски.

Якоби удивленно вытаращил глаза. Он никогда еще не видел своего коллегу в роли заботливого папаши.

Педро вздохнул и снова зажмурился.

— Кто ты, сын мой? — повторил Лепски. — Как тебя зовут?

Глаза Педро медленно открылись.

— Убирайся… к черту… — выдохнул он.

— Сын мой, я должен тебе кое-что сказать. Ты тяжело ранен. Врач считает, что у тебя нет шансов. Если ты умрешь, не назвав свое имя, ты станешь просто неопознанным трупом. Разве это не имеет для тебя значения?

Педро насторожился.

— Неопознанный труп… — с грустью произнес Лепски. — В этом городе умирает множество бродяг. Вот вчера умер какой-то старый пьяница. У него не было документов. Никто не знал, кто он. Мы пытались разыскать его родственников, но безрезультатно. Знаешь, что делают с неопознанными трупами? Ведь погребение стоит денег. Этого старого пьянчужку завернули в брезент и бросили на съедение акулам. Ты ведь не хочешь, чтобы с тобой поступили так же? Ведь так, сын мой?

Слушая все это, Якоби поражался. Он хотел было возмутиться, но Лепски одарил его таким свирепым взглядом, что Макс отказался от своего намерения.

— Кому охота стать после смерти кормом для акул? — уныло продолжал Лепски. — Если бы мы знали, кто ты, мы могли бы обратиться к твоим родственникам. Или к твоей жене, если ты женат. Тебя бы достойно похоронили. Ты же не хочешь, чтобы тебя просто бросили в море?

Педро затрясся. Ужас отразился на его лице. Лепски прекрасно знал, что все кубинцы очень религиозны и даже суеверны. Он выждал несколько секунд и торжественно произнес:

— Итак, сын мой, помоги нам достойно тебя похоронить! Скажи, как тебя зовут.

— Акулы… — тяжело выдохнул Педро.

— Да, сын мой. Ты же знаешь, сколько в бухте акул. Они все очень голодны.

Педро вздрогнул.

— Меня зовут Педро Цертис, — наконец, произнес он.

Добрым мягким голосом Лепски спросил:

— А где ты живешь, Педро?

— Фиш-Роуд, двадцать семь, — пробормотал Педро. — В Секомбе.

— Ты женат, Педро? Мы сходим к твоей жене.

— Анита, — выдохнул раненый.

— Где она работает?

— Она работает… — Педро внезапно замолчал, закрыл глаза.

— Позови сестру! — бросил Лепски Якоби. — Кажется, парень отдал концы.

Якоби поднялся и вышел. Через несколько секунд он вернулся с медсестрой.

— Ему плохо, — кивнул Лепски на Педро.

Медсестра, пощупав у больного пульс, сказала:

— Он недолго протянет. Вам пора уходить. Я должна позаботиться о больном.

Полицейские покинули больницу. На выходе Якоби сказал:

— Сказка про акул была довольно жестокой.

— Зато она подействовала, — пожал плечами Лепски. — Давай быстро на Фиш-Роуд.

Через десять минут они уже беседовали с кубинцем, который работал управляющим и следил за порядком в доме, где проживали Педро и Анита. Управляющий был невысокого роста, с черными усиками и маленькими хитрыми глазками.

— Педро Цертис? Да, он живет здесь. Четвертый этаж.

— Его жена дома?

— Нет, она на работе.

— Где она работает?

Управляющему нравилась Анита. До Педро ему не было никакого дела, а вот Анита всегда была с ним приветлива.

— Не знаю.

Лепски скривился:

— Нам надо срочно найти эту женщину. Ее муж при смерти. Мы можем отвезти ее к нему.

Управляющий иронически улыбнулся. Забота копов о кубинцах выглядела неправдоподобной.

— Так где она работает?! — рявкнул Лепски.

— Я же сказал, что не знаю.

— Когда она возвращается с работы?

Управляющий не имел ни малейшего желания помогать копам. Он сказал:

— Не имею понятия. Иногда поздно.

— Как она выглядит?

«Значит, у них нет ее описания, — решил управляющий. — Что ж, тем лучше».

— Как выглядит? Да обычная кубинка. Темная, толстая. Закалывает волосы.

— Возраст?

— Не знаю… Лет двадцать. А может, тридцать.

Лепски мысленно выругался. Он понял, что выяснить ничего не удастся. Кивнув Якоби, он вышел на улицу.

— Чертовы кубинцы! Они все заодно. Надо понаблюдать за домом. Останься здесь, Макс. Потом я направлю сюда двух парней, они тебя сменят. Проверяй документы у всех кубинцев, которые будут входить или выходить.

— Да, отличная работенка, — проворчал Макс.

Невразумительно буркнув, Лепски отправился в полицейское управление.

Вскоре управляющий вышел из дома и поставил на тротуар мусорное ведро. Он заметил Якоби, который старательно делал вид, будто любуется удочками, выставленными в витрине магазина.

Управляющий вернулся в дом. Некоторое время он стоял, что-то обдумывая, потом позвал своего сына, плутоватого паренька лет двенадцати.

— Знаешь, где стоит бот Мануэля Тореса?

— Конечно.

— Хорошо. Быстренько беги к сеньору Торесу и скажи, что здесь была полиция. Скажи, что полицейские спрашивали об Аните Цертис. И еще передай, что копы следят за домом. Все понял?

Мальчик кивнул, вышел из дома и направился в сторону порта.

Мария Уорентон оставила свою ванную комнату в таком виде, что Анита провозилась с уборкой дольше обычного и очень поздно вышла из отеля. Когда она вышла на дорогу, рядом затормозил «линкольн» Мануэля.

— Садись, — приказал ей Торес.

Анита подчинилась.

— Как Педро? — спросила она, волнуясь. — Как он себя чувствует?

— Хорошо, — кивнул Мануэль. — С ним все в порядке.

Он тронул машину и свернул в переулок, ведущий к гавани.

— Тебе нельзя возвращаться домой, — сказал он. — Тебя искала полиция.

— Полиция? — испугалась Анита.

— Да. Но ты не волнуйся. Побудешь на моем боте. Тебе нельзя показываться на улице. Мне передали, что у копов нет твоих примет. Они справлялись у управляющего, но он им ничего не сказал. Будет лучше, если ты некоторое время побудешь у меня. Тем более, что нам надо обсудить план действий сегодняшней ночью.

— Но как они узнали про меня? Педро бы им ни за что не сказал!

Мануэль был другого мнения. Он считал, что полиции удалось выбить из Педро признание.

— Педро? Конечно, нет. Наверное, настучал какой-нибудь доносчик. Даже среди кубинцев встречаются стукачи. — Он покачал головой. — Не беспокойся. Все идет хорошо.

Не доезжая до своего бота, Мануэль остановил машину.

В каюте они нашли Фуентеса, который валялся на койке. Уставившись на Аниту, Фуентес удивился:

— Что ей здесь надо?

— К сожалению, — спокойно произнес Мануэль, — копы вышли на нее. Полиция ищет Аниту. Поэтому она останется здесь.

Фуентес попытался было возразить, но Мануэль махнул рукой, заставив его замолчать.

— Садись, Анита, — сказал Торес. — Во сколько нам лучше начать операцию?

— В половине первого. Детектив как раз начнет обход коридоров. Персонал будет занят уборкой кухни. Это самое подходящее время.

— А когда ты закончишь свою работу?

— В начале одиннадцатого. Дай мне бумагу и карандаш, я нарисую, как лучше пройти к служебному входу.

Мануэль достал лист бумаги, шариковую ручку и стал наблюдать, как Анита рисует план.

Вскоре Анита закончила.

— Все понятно? — спросила она.

Помолчав несколько секунд, Мануэль произнес:

— Итак, мы поднимемся по Ренч-Роуд, пройдем вдоль площади, затем мимо площадки для гольфа и свернем на пешеходную дорожку. Она и выведет нас ко входу. Так?

— Да.

— Будут какие-нибудь проблемы?

— Нет. Но надо быть осторожным. Чтобы не заметили.

— Что дальше?

— Ровно в полночь я открою дверь служебного входа. Вы должны будете сразу войти. Потом я проведу вас к лифту. Мы поднимемся на верхний этаж. Там живут Уорентоны.

— А если их не будет в номере? — спросил Мануэль.

Фуентес нервно провел пальцами по сальным волосам.

— Они никогда не возвращаются раньше половины второго, — сказала Анита. — А иногда и позже. Я впущу вас в апартаменты, и мы спрячемся на террасе. Там мы дождемся эту парочку. Остальное зависит от вас.

Подумав, Мануэль произнес:

— Ну, что ж, начало хорошее.

— Мануэль, — сказала Анита, — надеюсь, Педро поедет с нами?

Собравшись с силами, Мануэль ответил:

— Да, ведь мы же договорились. Но ты должна понимать, Анита, если мы сразу возьмем Педро на бот, он может не выдержать. Педро еще очень слаб.

Она вся напряглась.

— Мануэль, если ты не пообещаешь, что Педро поедет с нами, я не открою вам дверь!

— Успокойся, Анита. Я понимаю твои чувства. Ты очень хорошая жена, но давай вместе подумаем. Ведь у нас будет возможность надавить на власти, — Мануэль выжал из себя улыбку. — Твой муж еще плох. Недели через две мы могли бы отплыть, не опасаясь за его самочувствие. Но тебя разыскивает полиция. Мы не можем ждать две недели. План необходимо осуществить сегодняшней ночью.

Анита внимательно слушала.

— У меня есть идея, — продолжал Мануэль. — Я сейчас поеду в больницу и переговорю со своим другом. Узнаю, можно ли перевозить Педро. Если он подтвердит, проблема исчезнет.

Анита не отводила от Мануэля испуганных глаз. Его охватило беспокойство.

— А если нет? — глухо спросила Анита.

Мануэль поднялся.

— Еду в больницу. Ждите меня через час.

— Я буду ждать, Мануэль, но помни, если Педро с нами не уедет, я не открою двери.

— Конечно, — кивнул Торес и вышел из каюты. Он спустился по трапу, сел в машину и уехал.

Фуентес с ненавистью смотрел на Аниту. Он еле себя сдерживал, чтобы не вытащить нож и не перерезать ей горло. Эта глупая баба могла сорвать все их планы.

Не обращая внимания на Фуентеса, Анита молча смотрела на свои руки.

«Мануэль держит свое слово, — успокаивала она себя. — Все в порядке».

Наконец взглянув на Фуентеса, Анита вздрогнула.

— Это ты во всем виноват! Ты заставил моего мужа пойти на преступление! Ты дал ему револьвер! Бог накажет тебя!

Фуентесу нечего было возразить. Он лег на койку и уставился в потолок.

Доложив своему начальнику Джо Бейглеру, что имя убийцы теперь известно, Лепски уточнил, что всю работу проделал один. Потом попросил выделить ему двух полицейских, чтобы те сменили Якоби.

Бейглер удивленно взглянул на него.

— Я не могу дать ни одного. У меня нет людей. Это твоя проблема. Мы не знаем, где работает жена убийцы. Значит, надо вести наблюдение за ее домом.

— Это понятно, — терпеливо произнес Лепски. — Но ведь я потому и прошу людей.

Бейглер отхлебнул кофе.

— Знаешь, что сделал бы я на твоем месте? Ведь я выше тебя по званию, а это кое-что значит, согласен? В общем, могу подсказать тебе идею.

Лепски ослабил узел галстука. Когда Бейглер становился таким снисходительным, у Лепски всегда повышалось давление.

— Слушаю, — буркнул он.

Бейглер откинулся на спинку стула. На его веснушчатом лице блуждала самодовольная улыбка.

— Ведь не зря именно я несу ответственность за это полицейское стойло в отсутствии шефа. Думаю, надо пойти в ратушу. В бюро регистрации иностранцев есть картотека всех работающих в городе кубинцев.

Лепски удивленно вытаращил глаза.

— Но откуда, черт возьми, я мог знать об этом? — спросил он.

— Ты не мог, а я могу. Именно поэтому я и замещаю шефа…

Но Лепски уже не слушал. Сорвавшись с места, он выбежал на улицу, сел в машину и помчался к ратуше.

Перед дверью регистрации иностранцев стояла длинная очередь бедно одетых кубинцев. Бесцеремонно растолкав очередь, Лепски вошел в здание.

В окошечке он увидел молодую женщину, которая заполняла какую-то карточку. Табличка гласила, что женщину зовут мисс Хепплуэйт.

Показав жетон, Лепски представился:

— Детектив управления полиции.

Женщина, не поднимая головы, продолжала свою работу. Лепски, конечно, не мог знать, что в это утро мисс Хепплуэйт имела серьезное столкновение с полицией по поводу ее машины, припаркованной в неположенном месте. В данный момент девушке были ненавистны полицейские всего мира.

Лепски, мрачно глядя на нее, побарабанил пальцами по стойке.

Наконец, девушка удостоила его своим вниманием.

— Я ведаю регистрацией иностранных граждан. Что вам угодно? Кто вы?

— Детектив Лепски. Городская полиция, — снова повторил Лепски и предъявил жетон.

— Ну и что? Я должна упасть на колени?

«Весьма остроумно», — подумал Лепски и сдержанно произнес:

— Полицейское дело, мисс. Мне необходимо установить, где работает Анита Цертис, проживающая по Фиш-Роуд, двадцать семь, Секомб.

Она неприязненно посмотрела на него.

— Зачем?

— Полицейское дело, — терпеливо повторил Лепски. — Тебе не стоит ломать над этим голову, детка.

— Не смейте меня так называть! Я могу привлечь вас к ответственности за оскорбление!

— Так, — сказал Лепски, теряя терпение. — Теперь я могу задержать тебя за оказание сопротивления полиции. Я расследую дело об убийстве. Желаешь проехаться со мной в полицейский участок? Там мы решим наш спор.

Взглянув на ожесточенное лицо копа, девушка подумала, что, пожалуй, хватит пререкаться. Вид Лепски ясно говорил о том, что он выполнит свою угрозу. Девушка неохотно сдалась.

— Как имя этой женщины?

— Анита Цертис, Фиш-Роуд, двадцать семь, Секомб.

— Вы должны понимать, что у нас очень много… — начала девушка, пытаясь восстановить свое пошатнувшееся достоинство.

— Анита Цертис! — прорычал Лепски. — Фиш-Роуд, двадцать семь, Секомб!

— Сейчас посмотрю.

Девушка направилась к картотеке. Она намеренно тянула время. Лепски явно нервничал, а кубинцы, стоящие в очереди, с интересом наблюдали.

Наконец, девушка вернулась с карточкой в руке.

— Она работает в отеле «Спаниш-бей». Ее смена начинается в семь утра. В час перерыв. В восемь вечера смена продолжается. Женщина работает уборщицей.

— Спасибо, детка, — язвительно улыбнулся Лепски и направился к выходу.

Низенький тощий кубинец произнес, обращаясь к своему приятелю:

— Последи за очередью. Я скоро вернусь.

Кубинец вышел из ратуши и направился к телефонной будке. Он знал Аниту Цертис. И знал человека, который мог бы предупредить Аниту, что за ней охотится полиция. Этим человеком был Мануэль Торес.

Детектив отеля Джос Прескотт готовился к ночному дежурству. Он побрился, принял душ и теперь переодевался. У него не шло из головы ночное приключение. Потрясающая девица! Прескотту не терпелось вновь увидеть ее и утащить в кусты.

Когда он завязал галстук, в дверь постучали.

В квартиру ввалился возбужденный Лепски.

— Привет, Джос!

— Привет. Я как раз собираюсь на дежурство.

Лепски сел.

— В отеле работает кубинка. Анита Цертис. Тебе говорит о чем-нибудь это имя?

— Конечно. Она работает уборщицей. А что с ней?

— Слышал про убийство управляющего домом? В Секомбе?

Прескотт кивнул.

— Так вот эта Анита Цертис — жена убийцы, — произнес Лепски. — Я хочу допросить ее.

— Черт, эти кубинцы вечно доставляют нам проблемы, — ругнулся Прескотт.

— И я то же самое говорю, — кивнул Лепски. — Женщина работает с восьми до десяти вечера, так?

— Да.

— Я пойду с тобой в отель, Джос, и там допрошу ее.

Прескотт задумался.

— Понимаешь, Том, она убирает апартаменты Уорентонов. Шеф будет недоволен, если она не успеет их убрать. Лучше подождать, когда она закончит работу. Я вызову ее в свой кабинет сразу после десяти.

— Хорошо, Джос, буду у тебя после десяти.

— Я доставлю ее, — заверил Джос.

Часы показывали половину седьмого. Лепски проголодался. Жена пообещала приготовить ему какое-то новое блюдо, но не сказала какое. Сейчас он мог думать только об этом. Время от времени Кэролл выискивала рецепты сложных блюд и пыталась претворить их в жизнь. Обычно такие попытки заканчивались неудачей. Но Лепски свято верил, что наступит день, когда Кэролл сумеет угостить его чем-нибудь по-настоящему вкусным.

Когда Лепски открыл дверь своего дома, его окутал кухонный чад и оглушили проклятия Кэролл.

Лепски попытался улыбнуться. Он выглядел, как персонаж фильма ужасов.

Анита и Фуентес ждали уже три часа. Для Фуентеса это были самые жуткие минуты. В каюте было очень жарко. Не в силах усидеть на месте, Фуентес ходил взад-вперед и все время курил. Он постоянно думал о том, что рядом находится женщина, которая его ненавидит, и которую он готов прирезать.

Наконец, на палубе послышались шаги Мануэля. Фуентес облегченно вздохнул. Анита тоже оживилась.

Войдя в каюту, Мануэль сел напротив Аниты и улыбнулся:

— Хорошие новости!

Повернувшись к Фуентесу, попросил:

— Налей мне чего-нибудь выпить.

Фуентес достал из шкафа бутылку рома и плеснул немного в стакан.

— Анита, извини, что так долго отсутствовал. Мой приятель в больнице был занят. Пришлось ждать.

— Как Педро? — спросила она.

Мануэль залпом выпил ром и поставил стакан на стол.

— Наконец-то я обстоятельно побеседовал с моим приятелем о состоянии Педро. Приятель мне сказал, что если правильно все организовать, Педро сможет поехать с нами. Он уже стал садиться на койке, неплохо ест, но надо быть очень осторожными.

Фуентес, слушая Мануэля, постоянно вытирал пот. Он знал, что Мануэль лжет.

— Что нужно сделать? — спросила Анита.

— Мой друг сказал, что Педро нужно доставить на мой бот в санитарной машине. Ты сможешь увидеть его только тогда, когда он окажется здесь. Тащить его в отель нельзя. Об этом не может быть и речи. Ему нельзя волноваться. Его необходимо оградить от малейшего напряжения.

Анита обдумывала услышанное.

Фуентес весь взмок от пота. «Проклятая баба, — думал он. — Она стоит между мною и миллионом долларов!»

Мануэль тоже думал, что от Аниты зависит успех всей операции. Только он думал о пяти миллионах долларов.

Наконец Анита подняла глаза.

— А пропустит ли полиция Педро на бот?

— А что им еще останется делать? Ведь мы же будем контролировать положение. В наших руках будут Уорентоны. Кроме того, у нас две бомбы. Дюлону я скажу, что отель можно взорвать и с борта бота, если не привезут Педро.

Анита настороженно взглянула на Мануэля.

— И ты решишься на это? Это реально?

— Да. Человек, сделавший бомбы, обязан мне жизнью. Он заверил меня, что эти бомбы можно взорвать даже с расстояния в две мили.

Анита не отводила глаз от Мануэля.

— Покажи-ка мне взрыватель.

Мануэль беспокойно заерзал, поднялся, подошел к шкафчику и достал взрыватель.

— Вот он. Если я нажму на верхнюю кнопку, взорвется маленькая бомба. Нажму на нижнюю — взорвется большая.

— И эта штука сработает?

— Конечно.

Анита облегченно вздохнула и улыбнулась.

— Значит, мы с Педро поедем в Гавану?

— Да.

Анита положила свою руку на ладонь Мануэля.

— Большое тебе спасибо. Ты действительно держишь свое слово.

Прикосновение Аниты обожгло Мануэля, словно раскаленным железом. Но он сдержался и не отдернул руку.

«Пять миллионов долларов! — думал он. — Эти деньги окупят все».

— Значит, договорились, — мягко произнес он. — Ты открываешь нам двери, мы похищаем Уорентонов, берем деньги. Ты получаешь своего Педро.

— Договорились, — кивнула Анита. — Но мне нужен пистолет.

— У меня только два, — сказал Мануэль. — Один для меня, второй для Фуентеса. Вы будете им пользоваться попеременно, охраняя Уорентонов.

Анита молчала. Под свитером у нее был кинжал, и она была уверена, что сможет им воспользоваться. Она взглянула на Фуентеса, который внимательно наблюдал за ней. Этого человека Анита ненавидела и не доверяла ему.

— Я совсем не разбираюсь в оружии, — сказала она. — Покажи мне пистолет, которым мне, возможно, придется воспользоваться.

Мануэль подошел к шкафчику, достал пакет и вытащил оттуда револьвер 38-го калибра.

— Ничего сложного, — сказал он, протянув оружие Аните. — Не бойся, он не заряжен. Берешь его обеими руками, прицеливаешься и нажимаешь на курок.

Анита рассматривала револьвер. Потом взяла его двумя руками и нажала на курок. Щелчок бойка заставил ее вздрогнуть.

— Понятно, — сказала она, возвращая револьвер. — Я сумею.

Мануэль спрятал револьвер в пакет, а пакет засунул в шкаф.

— А теперь давайте поедим, — предложил он. — Не исключено, что нам придется задержаться в апартаментах надолго. Надо хорошо поесть перед работой.

Он отправился на камбуз и принялся готовить там что-то из рыбы и овощей. Анита неподвижно сидела за столом, разглядывая свои руки.

Фуентес тоже ушел на камбуз. Ему до чертиков надоело ловить на себе ненавидящие взгляды Аниты.

Мануэль подмигнул Фуентесу и приложил палец к губам.

Ели молча. Когда Анита мыла посуду, раздался телефонный звонок. Мануэль взял трубку, что-то буркнул, потом, не перебивая, слушал. Наконец, произнес:

— Спасибо, друг. Хорошо, что позвонил. Я все сделаю. Фуентес заметил, что Мануэль чем-то сильно озабочен. С камбуза пришла Анита.

— Плохие новости, — сообщил Мануэль.

— Педро?

— Нет! Я же сказал тебе, что Педро чувствует себя хорошо! Прекрати думать только о нем!

— Мне больше не о ком думать. Что за новости?

— Копы пронюхали, что ты работаешь в отеле.

Анита бессильно опустилась на стул.

— Что же теперь будет?

— Не знаю. Возможно, они уже дожидаются тебя в отеле. Будут допрашивать, побеседуют с твоим шефом. Это очень опасно.

Анита задумалась. Мануэль и Фуентес не сводили с нее глаз.

Наконец, она произнесла:

— Все будет в порядке. Я должна буду убрать апартаменты Уорентонов. Допрос начнется после работы, раньше меня не тронут. В этом я уверена. — Она поднялась. — Они ничего не смогут сделать. Сейчас я пойду. В половине первого я открою вам дверь. Обещаю.

Мануэль облегченно вздохнул.

— Ты прекрасная женщина, — сказал он. — Мы будем там ровно в ноль тридцать.

— Значит, через неделю мы с Педро будем в Гаване?

— Да.

Она посмотрела ему в глаза.

— Я верю тебе. Вы возьмете все деньги. Мне нужен только Педро.

Когда она ушла, мужчины долго молчали. Потом Фуентес не выдержал:

— Я боюсь ее! Ей нельзя давать оружие!

Мануэль согласно кивнул, достал из кармана какой-то черный предмет, положил его на стол. Предмет походил на узкую колбаску.

— Педро при смерти, — сказал Мануэль. — Надо исключить полицию из дела. Для этого необходимо вывести Аниту из игры. Мы сумеем получить деньги и без нее. — Он указал глазами на черную колбаску. — Легкий удар этой штукой по голове, и Анита нам не опасна. Я хорошо знаю, как бить мешочком с песком.

Мануэль поднялся, достал из шкафчика моток клейкой ленты.

— Как только Анита впустит нас в апартаменты, я оглушу ее, заклею рот, свяжу и оттащу на террасу. К сожалению, другого выхода нет. Когда мы получим деньги, мы освободим Аниту. Если она смирится с мыслью, что Педро мертв, я дам ей немного денег. Если же она не успокоится, я снова ее оглушу, и мы оставим ее в отеле. Вместе с деньгами и Уорентонами мы отплывем. Ни Анита, ни полиция не смогут нам помешать.

На лице Фуентеса выступила испарина. Он испуганно смотрел на черный предмет, мысленно представляя ситуацию на боте, когда там окажутся Уорентоны в качестве заложников.

«Может, и меня он ударит этим мешочком?» — думал Фуентес.

Мануэль наблюдал за ним.

— О чем ты думаешь, друг мой? — спросил он.

— О деньгах, — попытался улыбнуться Фуентес. — О миллионе долларов.

— Да, — кивнул Мануэль. — Это хорошие деньги. Но сначала надо получить их.

Внезапно Фуентеса осенила блестящая идея. Ведь он же будет вооружен! По пути в Гавану он будет внимательно следить за Мануэлем. А когда покажутся огни Гаваны, он просто пристрелит его и выбросит за борт. Потом пристрелит Уорентонов и скроется с пятью миллионами!

«Надо все хорошенько обдумать, — решил он. — Время еще есть».

Лицо Фуентеса просветлело.

— Да, ты прав, Мануэль. Сначала надо получить эти деньги.

Эд Хеддон сидел за столиком в углу небольшого ресторана, когда к нему присоединился Брейди.

— Закажи себе креветки с карри, не пожалеешь, — сказал Хеддон.

Брейди согласно кивнул. Подошедшему метрдотелю Хеддон сделал заказ и попросил принести себе мартини и виски для Брейди.

— Что нового? — спросил Хеддон, когда метрдотель оставил их одних.

— Дело провернем сегодня ночью. Сначала сейф, потом бриллианты Уорентонов.

— Надеюсь, ты все предусмотрел?

— Дело верное. Я все продумал.

— Я тоже неплохо поработал. Да, мы сорвем большой куш.

Два официанта принесли креветки. Увидев выражение лица Брейди, Хеддон понял, что продолжать деловой разговор бессмысленно.

Ели молча. Только Брейди издавал иногда нечленораздельные звуки, означающие одобрение. Покончив с едой, он вытер губы и улыбнулся.

— Очень вкусно!

— Может, перейдем к делу? — поинтересовался Хеддон.

— Давай после яблочного пирога, — предложил Брейди. — Обожаю яблочный пирог!

Хеддон пожал плечами и заказал две порции.

Пока они ждали, когда принесут пирог, Брейди ковырял зубочисткой в зубах и что-то мурлыкал себе под нос. Только когда подали кофе с бренди, Лу вновь обрел способность продолжать деловой разговор.

— Я все выяснил, — сказал Хеддон. — Кендрик согласен взять весь товар. Я передам ему, что ты будешь ждать его людей в своем коттедже. В два часа ночи. Как только у тебя заберут добычу, можешь считать свою миссию законченной. Кендрик обещал надежно спрятать товар. Он избавится от него позже, когда уляжется волнение. Так что нам придется подождать месяца два. Брейди скривился.

— А что будет, если Кендрик скажет, будто и в глаза не видел всех этих драгоценностей? Знаешь, я ему не доверяю.

— Не волнуйся, — мрачно усмехнулся Хеддон. — Я достаточно много знаю о Кендрике такого… Могу запросто засадить его в тюрьму. Деньги мы получим.

— Хорошо. Раз ты так говоришь, значит, так оно и есть.

— Как только передашь драгоценности, садись в свое инвалидное кресло. Ты пробудешь в отеле еще два дня. Копы тебя не заподозрят. У тебя надежные документы. Потом ты уедешь. О'кей?

— Да. Но как насчет моих денег?

— Кендрик выплатит их через два месяца. Твою долю он переведет на твой счет в швейцарский банк.

— Сколько получит Беннон? Шестьдесят тысяч?

— Да. Но ему тоже придется подождать.

— Послушай меня, Эд, — серьезно произнес Брейди. — Парню очень нужны деньги. Он не может ждать. У него рак. Он должен позаботиться о своей слабоумной девочке. Я должен быть уверен, что он получит деньги сразу после операции.

— Разве это мои проблемы? Дай ему свои, если тебя это волнует.

— Если бы у меня была такая сумма, я так и сделал бы. Только ведь у меня нет денег!

— Чего ты кипятишься?

— Эд, ну что для тебя значат эти шестьдесят тысяч? Неужели ты хочешь, чтобы все провалилось из-за такого пустяка? Я пообещал Беннону, что он получит свою долю сразу после операции. И я намерен выполнить свое обещание!

— За мой счет?

— Эд, ты получишь восемь миллионов, а может, и больше.

Будь же человеком, Эд!

Хеддон задумался.

— Ладно, — сказал он. — Беннон получит деньги.

— Вот и отлично, — улыбнулся Брейди. — Договорились.

Он поднялся из-за стола.

— Беннон справится, Эд. И я тоже. Спасибо за отличную еду. Мне пора.

Он вышел из ресторана и направился к отелю «Спаниш-бей».

Глава 7

Мария и Уилбур Уорентоны вернулись в свои апартаменты в начале восьмого. После обеда они катались на водных лыжах, и Уилбур пребывал в прекрасном настроении, предвкушая тихий семейный ужин в ресторане отеля. Остаток вечера он планировал провести у телевизора. Его надежды рухнули, когда Мария сказала:

— Достань мои бриллианты, дорогой. Я себя отлично чувствую. Думаю, мне сегодня повезет в игре. Давай поужинаем в казино, а потом поиграем в рулетку.

«Прощай, спокойный вечер», — подумал Уилбур и вслух произнес:

— Но, Мария, мы же договорились, что ты не будешь выносить бриллианты за пределы отеля.

— Если я хочу носить свои бриллианты, я буду их носить! — резко ответила Мария. — Для чего еще они нужны?

— В городе полно нищих эмигрантов с Кубы, — сказал со вздохом Уилбур. — Зачем искушать их? На нас могут напасть.

— Не паникуй! Я надену свои драгоценности! Мы отправимся в казино в половине девятого. Не теряй времени, тебе пора переодеваться.

Пройдя в свою комнату, Мария хлопнула дверью.

Постояв немного в раздумье, Уилбур подошел к сейфу, набрал кодовую комбинацию и достал оттуда шкатулку с драгоценностями. Поставив шкатулку на столик, он подошел к телефону и набрал номер Жака Дюлона.

Услышав голос секретарши, Уилбур произнес:

— Говорит Уорентон. Мне необходимо побеседовать с мистером Дюлоном.

— Конечно, мистер Уорентон.

Уважительные нотки в голосе девушки понравились Уилбуру.

Через секунду в трубке послышался голос самого Жака Дюлона.

— Добрый вечер, мистер Уорентон? Чем могу вам помочь?

— Мы идем в казино, — сказал Уилбур. — Миссис Уорентон будет в своих бриллиантах.

Дюлон, обладавший прекрасной интуицией, тут же произнес:

— Понимаю, мистер Уорентон. Вам нужна личная охрана. Никаких проблем. Во сколько вы уходите?

— Примерно в половине девятого, — ответил Уилбур, удивленный проницательностью Дюлона.

— Ровно в половине девятого, мистер Уорентон, в холле вас будет ожидать надежный охранник. Я позвоню мистеру Кендрику, директору казино. Телохранитель будет находиться с вами в казино до вашего ухода. Потом он проводит вас в отель. Вас это устраивает?

— Да, конечно. Благодарю вас, мистер Дюлон. У вас прекрасный отель, — Уилбур был совершенно искренен.

— Рад, что могу вам помочь, — уважительно ответил Дюлон. — Желаю прекрасно провести вечер.

В это время Джос Прескотт сидел в ресторане для обслуживающего персонала. Перед ним стояла тарелка, в которой дымился поджаренный бифштекс. Внезапно к Прескотту подошел посыльный и сказал, что шеф срочно вызывает к себе детектива.

Мысленно выругавшись, Прескотт направился в кабинет Жака Дюлона.

— Вы будете сопровождать миссис и мистера Уорентонов в качестве телохранителя. Они отправляются в казино. На миссис Уорентон будут ее бриллианты, — произнес Дюлон. — Я только что говорил с директором казино. Там вас сменят. Как только убедитесь, что Уорентоны в безопасности, вернетесь в отель и приступите к своему дежурству.

— Понятно, сэр, — отчеканил Прескотт и подумал: «Эти богатые вонючие скоты! Вечно носятся со своими побрякушками!»

— Супруги должны выйти из отеля в половине девятого, — продолжал Дюлон. — Нельзя заставлять их ждать ни минуты. Сейчас половина восьмого.

Прескотт вспомнил, что должен был побеседовать с Анитой Цертис. Теперь, из-за того, что придется торчать в холле, поговорить с Анитой не удастся.

— Сэр, — произнес Прескотт. — Вы должны знать, что у нас работает уборщица, которая обслуживает апартаменты Уорентонов. Она кубинка. Ее муж арестован за убийство.

Дюлон вздрогнул.

— В это невозможно поверить. Как ее зовут?

— Анита Цертис, сэр.

— Хорошо, Прескотт, предоставьте это мне.

Как только Джос Прескотт покинул его кабинет, Дюлон вызвал управляющего по кадрам и потребовал немедленно уволить Аниту Цертис.

Управляющий застонал.

— Только не сегодня вечером, сэр, — взмолился он. — У меня некем заменить ее. Эта женщина работает добросовестно. Можно отложить ее увольнение до утра? Тогда я смог бы найти ей замену.

— Ладно, — согласился Дюлон. — Но мы обязаны отделаться от нее.

Пока шел этот разговор, а Прескотт проверял в своем кабинете револьвер, в отель пришла Анита Цертис. Она явилась немного раньше, чем обычно. Никто не обратил на нее внимания, когда она, открыв дверь своим ключом, вошла через служебный вход. Анита подумала, что полиция, наверное, еще не приходила в отель.

Бесшумно проскочив в дамский туалет, Анита заперлась в одной из кабинок и приготовилась ждать. Анита не хотела подниматься в апартаменты Уорентонов, так как опасалась, что там ее может поджидать полиция. В туалете она собиралась просидеть до половины первого, а потом открыть служебный вход Мануэлю и Фуентесу.

Поразмыслив, Анита пришла к выводу, что полиция будет ждать ее в кабинете Прескотта. В отеле «Спаниш-бей» не допустят, чтобы по коридорам шныряли копы. Богатым постояльцам это не понравилось бы.

Мысли Аниты переключились на любимого Педро. Как было хорошо, если бы они вместе уже плыли в Гавану! Анита желала обнять и утешить мужа. Она была уверена, что сумеет поставить его на ноги. Она бы работала на ферме сахарного тростника, зарабатывала деньги, а Педро лежал бы в доме отца. Выздоровев, он помогал бы ей.

Анита встала на колени и принялась молиться, чтобы поскорее оказаться вместе с Педро. Пока она молилась, Педро Цертис скончался.

Брейди, Мэгги и Беннон сидели в коттедже и обсуждали детали предстоящей операции. Брейди сказал, что имел разговор с шефом.

— У нас заберут драгоценности, после чего вы оба, — он кивнул на Мэгги и на Майка, — получите свои доллары. Возможно, придется подождать два дня.

Беннон с облегчением вздохнул.

— Это приятное сообщение, — сказал он.

Мэгги погладила его руку.

— Я рада за тебя, Майк. Надеюсь, твоей дочери будет хорошо.

Беннон принял три обезболивающие таблетки. Боль не донимала его, но чувствовал он себя все равно неважно. Движения стали какими-то вялыми, скованными, лишенными гибкости. У Майка появилось ощущение, что он умрет гораздо раньше, чем рассчитывал.

— Майк, я загримирую вас так, что родная мама не узнает. Помните, что когда мы спустимся на террасу, в апартаментах могут оказаться Уорентоны. Вы должны будете усыпить их. Если там еще кто-нибудь будет, необходимо и его усыпить. Итак, около двух часов ночи мы войдем в отель. На нас никто не обратит внимания. Да, Майк, не забудьте, что когда будете стрелять, попасть надо в шею, руку или лицо. Вся операция должна занять не больше сорока минут. Потом мы передадим драгоценности человеку, которого пришлет шеф, и еще два дня проживем в коттедже. Вы получите свои деньги, после чего мы расстанемся.

Беннон кивнул.

— Можете на меня положиться.

— Я знаю это. Понимаю, что означает для вас это дело.

Брейди обратился к Мэгги.

— Ты, дорогая, знаешь, что должна делать. У тебя будет свободен весь вечер после того, как ты сходишь в ресторан и предупредишь метрдотеля, что я плохо себя чувствую и не буду ужинать.

— О, ты себя плохо чувствуешь? — забеспокоилась Мэгги.

— Это ты так скажешь! — рассвирепел Брейди. — Я чувствую себя прекрасно! Когда полиция начнет расследование, я должен иметь алиби! Метрдотель должен знать, что я весь вечер провел в постели! Понятно?

Мэгги улыбнулась.

— Ты здорово все придумал. Я поначалу испугалась…

— Ладно, ладно, — перебил ее Брейди. — Когда будешь в ресторане, посмотри, ужинают ли там Уорентоны. Постарайся разузнать, не собираются ли они куда-нибудь после ужина.

— Я все поняла, дорогой. — Мэгги замялась. — А… мне можно поужинать в ресторане?

— Пожалуйста! Можешь там хоть лопнуть от обжорства!

Мэгги радостно взвизгнула.

Беннон в это время думал о своей дочери. С того момента, как он приехал в Парадиз-Сити, он дважды звонил в детский приют. Старшая медсестра сообщила ему, что Крисси чувствует себя хорошо, не скучает, но часто спрашивает, когда вновь увидит его. Майк сказал, что скоро приедет, и медсестра обещала передать это Крисси.

Через полчаса Мэгги, одев свое лучшее платье, отправилась в отель. В стороне от толпы она заметила Джоса Прескотта; с мрачным видом он сидел в кресле. Одарив его лучезарной улыбкой, Мэгги вошла в ресторан.

Метрдотель сразу направился к ней. Стареющие мужчины, перестав жевать, провожали Мэгги взглядами, в которых читалось лишь одно желание: стать лет на двадцать моложе.

— Добрый вечер, мисс, — приветствовал ее метрдотель. — Мистер Ванце не с вами?

— Бедный старик себя неважно чувствует, — озабоченно произнесла Мэгги. — Порой у него бывают обострения хронической болезни… Он настоял на том, чтобы я поужинала одна. Мистер Ванце так добр ко мне.

— Позвольте, я пришлю ему ужин в коттедж? — спросил метрдотель, провожая Мэгги к столику.

Увидев в холле Марию и Уилбура Уорентонов, Мэгги остановилась. Джос Прескотт мгновенно направился к молодой чете. На шее Марии Мэгги заметила бриллианты. Потом Уорентоны и Прескотт исчезли из поля зрения.

— Позвольте, я пошлю ужин мистеру Ванце? — снова спросил метрдотель.

— Нет, благодарю вас. Мистер Ванце уснул. Я дала ему успокоительное.

Мэгги села за стол.

— Это были миссис и мистер Уорентоны?

— Да. Они проводят сегодняшний вечер в казино, — ответил метрдотель, предлагая ей меню. — Могу я порекомендовать вам что-нибудь на ужин?

Метрдотель считал эту медсестру самой очаровательной женщиной, которая когда-либо появлялась в отеле.

Мэгги, подняв на него огромные глаза, прошептала:

— Да, прошу вас. Я страшно голодна.

Мария Уорентон, войдя с мужем в ресторан-казино, произвела там сенсацию. В сопровождении метрдотеля они направились по красной дорожке к лучшему столику.

Богатые посетители уже ужинали. Обычно все спешили побыстрей покончить с ужином и приступить к игре. Но сегодня рулетку затмил блеск камушков. Многие впервые так близко увидели бриллианты Уорентонов. Мужчины сначала внимательно рассмотрели Марию, затем уже — бриллианты. Глаза женщин были прикованы к драгоценностям и больше ничего не видели.

Заказывая ужин, Мария всегда была очень придирчива и даже капризна. Уилбур, довольствовавшийся бифштексом, еле сдерживался, слушая, как его жена требует от метрдотеля разъяснений по каждой мелочи. Увидев, что все женщины в ресторане наблюдают за ней, Мария изощрялась как могла.

«В конце концов, у нас медовый месяц, — думал Уилбур. — Пусть забавляется. Только бы она не вела себя подобным образом, когда вернемся домой».

Джос Прескотт, переговорив с детективом казино и убедившись, что тот присмотрит за Уорентонами, а затем проводит их в отель, решил, что его миссия окончена. Покинув казино, он взял такси и мысленно был уже с Мэгги. Они должны были встретиться через пять часов. Пять долгих часов!

Джос был настолько занят мыслями о Мэгги, что совсем позабыл об Аните. Он не вспомнил о ней даже тогда, когда делал обход отеля. То и дело глядя на часы, Прескотт думал о том, как будет лежать с Мэгги на мягкой траве, скрытый густыми кустами…

Достав из пакета два револьвера 38-го калибра, Мануэль положил их на стол.

— Пора. Будь осторожен с оружием. — Он протянул один револьвер Фуентесу. — Помни, никакой стрельбы! Полиция не должна вмешиваться.

Он выдержал паузу и спросил:

— Ты меня понял? Стреляем только в том случае, если не остается ни единого шанса на успех.

— Я понял, — Фуентес взял револьвер и облизнул пересохшие губы.

— Первые несколько дней старый Уорентон будет собирать деньги, — сказал Мануэль. — Мне придется нажимать на Дюлона. Думаю, хозяин отеля согласится кормить нас. Будем дежурить по очереди. Уорентонов свяжем. Аниту тоже свяжем и заклеим ей рот. Нелегко, приятель, но пять миллионов долларов того стоят.

— Один миллион мне, четыре тебе, — уточнил Фуентес.

— Да, ты прав, — улыбнулся Мануэль, но Фуентес заметил, что его черные глазки-маслины смотрят недружелюбно.

— Если мы будем несколько дней сидеть в отеле, заложникам тоже потребуется еда. И туалет.

— Отель предоставит им еду, — сказал Мануэль. — А туалет есть в апартаментах.

— Когда Анита придет в себя, она станет опасной. Может, не будем ее развязывать?

— Не забивай себе голову этими мелочами. Предоставь мне это решить.

Фуентес пожал плечами.

— Анита опасна.

Мануэль снова улыбнулся.

— А я еще опаснее, друг мой.

Они посмотрели друг на друга, и Фуентес почувствовал, как по его взмокшей спине побежали мурашки.

Раздался телефонный звонок, заставивший обоих вздрогнуть.

Мануэль подошел, снял трубку.

— Торес слушает, — сказал он.

Фуентес поглаживал револьвер, думая, что скоро навсегда расстанется с Мануэлем. Холод металла придавал Фуентесу уверенность.

Наконец, Мануэль сказал:

— Спасибо, друг. Я не забуду о тебе. — Он повесил трубку и улыбнулся Фуентесу. — Многие проблемы решаются сами по себе. С Анитой у нас не будет хлопот. Мой друг из больницы сказал мне, что Педро умер.

— Умер? — Лицо Фуентеса просветлело. — Это хорошая новость!

Мануэль наблюдал за ним.

— Если Анита узнает, она может не впустить нас, — сказал Фуентес.

— Она не узнает, — ответил Мануэль. — Она сейчас сидит в отеле и ждет нас. Когда она проведет нас в апартаменты, я скажу ей, что у Педро был приступ и он умер. Анита ничего не сможет сделать. Полиция ее разыскивает. Она будет с нами. Я пообещаю ей немного денег.

— Она может подумать, что ты обманываешь ее, — забеспокоился Фуентес. — Если она не поверит, что Педро умер, то станет очень опасной.

Мануэль подошел к шкафчику, достал оттуда маленький транзисторный приемник и сунул его себе в карман.

— Я даже не буду ей говорить об этом. Сообщение будет передано в новостях. Мы с тобой сделаем вид, будто услышали об этом впервые.

В другой карман Мануэль высыпал горсть патронов.

— Если у нее начнется истерика, я оглушу ее. Нам должно повезти, друг мой. А теперь пора ехать в отель.

Мануэль и Фуентес спустились по трапу и, миновав территорию порта, подошли к машине.

— Все идет замечательно, — сказал Мануэль, управляя автомобилем. — Скоро мы с тобой станем миллионерами.

По пути в отель Фуентес то и дело ощупывал рукоять своего револьвера.

Около десяти часов Том Лепски и Макс Якоби подъехали к боковому входу отеля «Спаниш-бей». У Лепски было отвратительное настроение. Кэролл сказала, что сегодня вечером они должны отметить знаменательную дату. Лепски, который вообще не помнил ни одной знаменательной даты, напрочь забыл, что как раз сегодня исполняется год со дня их первого путешествия в Европу. Кэролл заявила, что хочет непременно пойти в какой-нибудь ресторан. Там, по ее словам, они могли бы вспомнить те немногие приятные эпизоды путешествия, которые были. Лепски, редко слушая, что ему говорит Кэролл, согласно буркнул и тут же обо всем забыл. Сегодня он приехал домой поужинать и был удивлен тем, что Кэролл, вместо того, чтобы быть на кухне, принимает ванну.

— Что у нас сегодня на ужин? — рявкнул Лепски.

— Сегодня мы идем в ресторан, — холодно ответила жена. — Мы же договорились.

Вспомнив, что такой уговор был, Лепски часто заморгал.

— Понимаешь, дорогая, — начал он вкрадчивым голосом. — На мне висит это дело об убийстве. Мне надо еще парочку часиков поработать. Необходимо допросить жену убийцы. Так что у нас на ужин?

Жена запустила в Лепски намыленной мочалкой.

Вместе с Якоби Лепски перекусил в баре-автомате. Макс пожаловался, что у него сорвалось свидание. По пути в отель оба молчали.

Припарковав машину, детективы вошли в кабинет Джоса Прескотта. Они уселись, закурили и стали ждать. Лепски думал, чем бы ему задобрить Кэролл, когда он вернется домой.

Лепски знал, что Кэролл, когда у нее плохое настроение, просто невыносима. Он подумал, а не купить ли ей букет цветов? Цветы, конечно, утихомирили бы Кэролл, но, представив, во что это ему обойдется, Лепски чуть было громко не выругался. В конце концов, он решил, что вполне хватит одной-единственной розы в подарочной упаковке.

А Якоби с тоской вспоминал блондинку, которой назначил свидание. Скорее всего, у нее было полно поклонников.

Погрузившись в свои мысли, оба забыли о времени. Когда у Лепски закончились сигареты, он взглянул на часы.

— Что такое? — вскрикнул Том. — Джос обещал, что эта женщина будет здесь ровно в десять! Уже половина одиннадцатого.

— Может, он просто где-нибудь задержался? — предположил Якоби. — Если у тебя закончились сигареты, возьми мои.

— Я поищу его, — сказал Лепски. — А ты оставайся здесь.

Лепски направился к стойке ночного портье. В холле было много разодетых мужчин и женщин, и Лепски, смущаясь, торопливо обходил их.

— Вы не видели Прескотта? — спросил Лепски, предъявив портье свой жетон.

Ночной портье, пожилой худой человек, уставился на Лепски, словно увидел паука.

— Мистер Прескотт делает обход, — холодно пояснил он.

— Знаю. Но где именно? Мне надо срочно увидеть его. Полицейское дело.

— Он делает контрольный обход. Я не знаю, где именно.

Лепски ослабил галстук.

— Если вы увидите его, скажите ему, что детектив Лепски ждет его в кабинете.

— Если увижу, — повторил портье, не любивший ни копов, ни детективов отеля.

Вне себя от ярости, Лепски вернулся в кабинет.

— Эта сволочь где-то на обходе, — процедил он. — Макс, я возьму у тебя сигарету?

В четверть двенадцатого Прескотт, занятый мыслями о Мэгги, решил заглянуть к себе в кабинет. Там можно было глотнуть немного виски и взять новую пачку сигарет.

Увидев Лепски и Якоби, Прескотт замер. Только теперь он вспомнил об Аните Цертис.

Придя в себя, Прескотт широко улыбнулся.

— Привет, ребята. Сожалею, но я был занят. Планы изменились. Я получил от шефа спецзадание. Сопровождал Уорентонов в казино.

— Где кубинка? — процедил Лепски.

— Наверное, дома.

Лепски поднялся и рявкнул во всю силу своих легких:

— Дома?! Ты же обещал, что она будет здесь! Мы сидим тут уже несколько часов!

— Я же говорю, что получил спецзадание. Я обязан был его выполнить. За это время кубинка пришла, сделала свою работу и ушла.

— Откуда это известно? — рыкнул Лепски.

— Она всегда приходит сюда в восемь и уходит в десять. Сейчас половина одиннадцатого. Прошу не забывать, что я на службе. Я охраняю покои постояльцев отеля. Здесь я распоряжаюсь. Если вам надо допросить ее, отправляйтесь к ней домой.

— Откуда я знаю, дома она или нет?

— Так съездите и узнайте, — огрызнулся Прескотт.

— А если она прячется в апартаментах?

— Только в том случае, если она размерами с Микки Мауса! Говорю же, она дома!

Якоби поднялся со стула.

— Ладно, Том, поехали проверим.

Лепски набычился.

— Если ее нет дома, Джос, я вернусь сюда и доставлю тебе столько неприятностей, что ты мигом поседеешь!

— Если вы оба устроите здесь заваруху, — вспылил Прескотт, — я доложу мистеру Дюлону! Он, мэр, да и ваш шеф переведут вас в уличные регулировщики! Убирайтесь отсюда!

Анита Цертис в это время пряталась в туалете.

«Господи! — думала она, поглядывая на часы. — И когда уже наступит назначенное время?» Ожидая, она почти не переставала молиться. Анита слышала, как постепенно стихает шум на кухне, как уходит из отеля персонал. Наконец, срок настал. Анита покинула туалет, прислушалась и бесшумно подбежала к служебному входу. Ровно в половине первого она открыла дверь. Мануэль и Фуентес были на месте. Анита провела их к лифту. Когда кабина начала подниматься, Анита спросила:

— Что с Педро?

— Ничего нового. Я пытался дозвониться моему другу в больницу, но его смена уже закончилась. Не волнуйся, все будет хорошо, — врал Мануэль.

— Я молилась, — сказала Анита, глядя на него доверчивыми глазами. — Чувствую, что все будет хорошо.

— Обещаю, — кивнул Мануэль, проклиная самого себя. — Твои молитвы будут услышаны.

На верхнем этаже Анита проверила, нет ли кого-нибудь в коридоре, и провела мужчин к апартаментам. Затем открыла дубликатом ключа дверь. Они вошли в гостиную, и Анита заперла за собой дверь.

Когда Лепски и Якоби направлялись в сторону Секомба, они услышали по радио сообщение о смерти Педро Цертиса.

— Итак, это дерьмо отправилось на тот свет, — сказал Якоби. — Том, к чему теперь допрашивать его жену?

— Ты думаешь о своем свидании? — язвительно поинтересовался Лепски.

— Да, я смог бы еще успеть, — ответил Якоби. — Завтра выходной, сам понимаешь. А что даст допрос этой кубинки?

— Она могла бы навести нас на след Фуентеса.

— Так уж и наведет! Он давно в Гаване. Нам его не достать. Давай по домам, а? Скоро уже полночь. Убийца умер, дело скоро закроют. Какое нам дело до этой кубинки? У нас и так полно работы.

Лепски направил машину к обочине.

— Наверное, ты прав, Макс. Согласен, давай по домам. Я подвезу тебя. Надеюсь, еще успеешь к своей блондинке.

— Я тоже надеюсь.

Высадив Якоби у его дома, Лепски приехал к себе и только тут вспомнил, что забыл купить Кэролл розу. Словно приговоренный к казни, он вошел в дом, снял туфли и на цыпочках прошел в спальню. Он надеялся, что Кэролл уже спит.

Жена не спала. Она сидела на кровати и ждала его.

— Не зажигай свет, — прошептала Анита.

— Хорошо, — ответил Мануэль, озираясь. — Света хватает. Разберемся.

Он подумал, что скоро сможет жить так же, как живут здесь эти богачи. Пяти миллионов хватит.

Мануэль сел в одно из кресел. Фуентес же продолжал расхаживать по террасе. Он был поражен всем: столиком, баром, креслами.

— Сколько времени? — спросил Мануэль, глянув на часы. — Ага. Скоро будут новости. Послушаем. Я поставил деньги на одну лошадку. Чувствую, что мне сегодня повезет. — Он вытащил из кармана приемник. — Анита, ты не играешь на скачках?

— У меня нет на это денег, — сказала она. — Зачем ты достал приемник? Вдруг кто-нибудь услышит?

— Никто не услышит. Хочу узнать, выиграл я или нет.

Мануэль включил приемник.

Фуентес прислонился к двери. Терраса была залита лунным светом.

«А вдруг эта дура начнет орать, узнав, что ее муженек сдох?» — подумал он и нащупал рукоятку револьвера.

Диктор читал местные новости. Мануэль пытался рассмотреть лицо Аниты, но освещение было слишком слабым.

Потом передали сообщение, которого Мануэль так ждал. Он весь напрягся, готовясь броситься на Аниту. Фуентес тоже приготовился.

«Педро Цертис, убийца администратора дома в районе Секомб, раненный выстрелом полицейского детектива Тома Лепски, скончался. Перед смертью Педро Цертис ненадолго пришел в сознание».

Потом диктор заговорил о скачках, но Мануэль выключил приемник. Он уронил его на пол, пристально глядя на Аниту.

Ничего не произошло.

Анита сидела, словно каменная статуя. В воздухе повисла напряженная тишина.

Мануэль шепотом воскликнул:

— Боже мой! Какой ужас!

Анита не шевелилась.

Он поднялся, направился к ней.

— Анита! Это ужасно!

— Не подходи ко мне, — предупредила она зловещим шепотом.

Мануэль остановился. Голос Аниты был настолько страшным, что Фуентес непроизвольно отодвинулся.

Анита неуловимым движением включила настольную лампу.

У Мануэля, увидевшего лицо Аниты, перехватило дыхание. Перед ним сидела старуха с морщинистой кожей и запавшими глазами.

Истерики не было. Просто в кресле сидела женщина-мертвец.

— Анита! — прошептал Мануэль. — Для меня это так же неожиданно, как и для тебя. Это страшная весть!

Мертвые глаза взглянули на него.

— Ты обманул меня, мерзавец! — прошептала Анита. — Ты знал, что Педро при смерти. Ты обманул меня, чтобы попасть в апартаменты. Ты лгал мне! Господь покарает тебя!

— Анита! Анита! — жарко шептал Мануэль. — Выслушай меня! Я тебя не обманывал! Клянусь! Я ведь держу свое слово! Я выполняю все свои обещания! Нет, Анита, я не обманывал тебя! Это мой знакомый из больницы врал. Зачем он это делал? Зачем? — Мануэль ударил себя в грудь. — Я выясню это! Обязательно выясню! Обещаю тебе!

По лицу Аниты текли слезы.

— Педро, — простонала она. — Любимый! Я потеряла тебя…

Мануэль глянул на Фуентеса и подмигнул ему. Фуентес кивнул. Он по достоинству оценил актерский талант Мануэля.

— Когда прибудем в Гавану, — тихо произнес Мануэль, — мы закажем мессу по Педро. Тебе сейчас тяжело, Анита. Я понимаю. Ты поплачь. Тебе станет легче.

Снова наступила тишина. Наконец, Анита вытерла слезы и сказала:

— Я ухожу.

Этого Мануэль не ожидал. Он испуганно уставился на нее.

— Анита! Куда ты пойдешь?

— В церковь. Я поставлю свечки. Я буду молиться.

— Не сейчас, — мягко произнес Мануэль. — Я понимаю, тебя потрясла это ужасная новость. В Гаване мы поставим много свечек. Закажем мессу. Но только не сейчас. Прошу тебя.

— Я ухожу, — повторила Анита, направляясь к двери.

Мануэль быстро подошел к ней и схватил за плечо. Она вздрогнула.

— Анита! Ты подумай! Тебя ищет полиция. Полицейские установят, что это ты открыла нам дверь. Подумай! Что ты собираешься делать? Сколько свечей ты поставишь Педро, находясь в тюрьме?

Мануэль внимательно наблюдал за выражением лица Аниты. Оно стало совершенно безучастным.

— Пойдем на террасу, — тихо предложил Мануэль. — Там мы помолимся за упокой души Педро.

Он украдкой взглянул на часы. Было пять минут второго. Уорентоны должны были вот-вот вернуться. До их прихода Аниту необходимо было успокоить.

Словно во сне, Анита вышла на террасу. Мануэль отвел ее в темный угол. Она опустилась на колени.

Фуентес, наблюдая за ними, был поражен лицемерием Мануэля Тореса.

Брейди, тщательно загримировавшись под темнокожего человека с бородкой, работал теперь над лицом Беннона. Оба были одеты в смокинги.

— Ваша мать не узнала бы вас, — сказал Брейди. — Если Уорентоны и увидят вас, вам нечего беспокоиться. Еще секундочку потерпите, я подправлю вам усы.

Беннон не шевелился. Все это время он думал о Крисси. Он чувствовал себя уставшим и опустошенным. Обезболивающие таблетки притупили страдания физические, но в душе стоял мрак; Майк был конченый человек.

— Все! — сказал Брейди, отступив на шаг. — Взгляните-ка на себя!

Беннон поднялся, посмотрел в зеркало. Он был потрясен. О, если бы он действительно мог стать таким здоровым и уверенным в себе парнем! Если бы мог начать новую жизнь!..

— Нравится? — улыбаясь, спросил Брейди.

— Да, — тихо ответил Беннон.

— Майк, с вами все в порядке? — с беспокойством спросил Брейди.

— Можете на меня положиться. Я выполню свою работу…

Он обернулся и пристально посмотрел Брейди в глаза.

— Когда все закончится… Если мне не удастся… Я хочу сказать, если я слягу, вы позаботитесь о моей дочери?

— Мы уже обсуждали это, Майк, — произнес Брейди. — Вы получите свою долю через два дня.

Беннон вытащил из кармана визитку.

— Здесь фамилия и адрес врача, который наблюдает за моей дочерью. Я говорил с ним по телефону и сказал, что деньги скоро поступят. Если со мной что-нибудь случится… — Он вздохнул. — Лу, позаботьтесь, пожалуйста, о девочке. Вам надо будет только отправить от моего имени деньги. Вы сделаете это?

— Но, Майк… — Брейди почувствовал озноб.

— Больше не будем об этом, — оборвал его Беннон. — Вы сделаете это для меня?

— Конечно, Майк.

— Вашу руку, Лу, — Майк протянул ладонь.

Это было настоящее рукопожатие.

— Майк, вы полагаете, что уже через два дня вам станет так плохо?

— Не знаю. Я хочу подстраховаться. Как только мы закончим, я уеду. Мне хотелось бы повидать дочь. Я не стану дожидаться денег. Вы не против?

— Конечно, Майк.

— Спасибо.

Брейди поклялся самому себе, что, если операция вдруг провалится, он все равно найдет деньги, чтобы обеспечить пребывание в лечебнице дочери Беннона. Любым способом он достанет эти деньги!

Пришла Мэгги.

— Какая была еда! — простонала она. — Просто великолепно! Теперь я полна сил.

Она оглядела Брейди и Беннона.

— Лу, ты чародей! Ни за что не узнала бы ни тебя, ни Майка!

Брейди посмотрел на часы.

— Нам пора, Майк, — сказал он и повернулся к Мэгги. — Ты знаешь, что тебе делать. Не отпускай от себя этого детектива. Когда вернешься, здесь будет Луи де Маркис. Он от Кендрика. Займи его до нашего прихода.

— Хорошо, дорогой, — и Мэгги чмокнула его в щеку.

Брейди взял саквояж и направился к выходу.

Мэгги обняла Беннона, поцеловала и его.

— Желаю удачи, солдат. Ты очень милый.

Майк улыбнулся, погладил Мэгги по плечу и последовал за Брейди.

— У вас потрясающая девушка, — сказал он, оказавшись на улице.

— Да, мне повезло, — ответил Брейди.

Они вошли в холл, где было несколько постояльцев. Одни потягивали коктейли, другие уже собирались уходить и желали друг другу спокойной ночи. Брейди, направившись к столику в углу, сказал:

— Посидим там, Майк. Сделаем вид, будто обсуждаем деловой вопрос.

Он устроился за столиком, достал из саквояжа пачку каких-то бумаг и половину положил перед Майком.

Подошел официант.

— Что будем пить? — спросил Брейди.

— Кофе, — ответил Майк.

Брейди заказал кофе и бутерброды с осетриной. Когда официант принес заказ, Лу расплатился, дав щедрые чаевые. В этот момент в холл вошел Джос Прескотт.

— Смотри, — тихо проговорил Брейди. — Это детектив отеля. О нем позаботится Мэгги.

Прескотт быстро оглядел холл и вышел, торопливо направившись к бассейну.

В начале третьего Лу и Майк увидели двух охранников, которые, поговорив с ночным портье, отдали ему ключи и удалились.

— Все идет по плану, — сказал Брейди. — Добыча находится в сейфе. Подождем Уорентонов и начнем.

Минут через десять появились Уорентоны. Мария сразу направилась к лифту, Уилбур подошел к портье и взял у него ключи.

Пока Мария дожидалась мужа, Брейди рассматривал ее бриллианты.

— Ты только взгляни, какие камушки, — произнес Брейди. — Скоро они станут нашими. Дадим голубкам пять минут, потом поднимемся к сейфу.

Осознав, что впервые в жизни идет на преступление, Майк покрылся потом.

«Мое первое и последнее преступление», — подумал он.

Брейди убрал в саквояж все бумаги.

— Все в порядке, Майк?

— Да.

Они еще немного посидели, потом направились к лифту. Портье даже не смотрел в их сторону.

Когда лифт поднялся на верхний этаж, Бреди улыбнулся и сказал:

— Все идет, как по маслу.

Мануэль, делая вид, что молится, стоял на коленях рядом с Анитой. Наконец ему это надоело. Он привстал и попятился, не упуская Аниту из виду. Анита была неподвижна. Торес выпрямился, вошел в гостиную.

Фуентес сидел в кресле. Лицо его блестело от пота.

— Все хорошо, — тихо сказал Мануэль. — Она молится.

Фуентес улыбнулся.

— Когда кто-нибудь умирает, женщины всегда молятся. Зачем?

— Молитва успокаивает ее, — кивнул на террасу Мануэль. — С ней у нас не будет неприятностей.

Он взглянул на часы. Было пять минут третьего.

— Скоро появятся Уорентоны. Возьмешь на себя мужчину, а я женщину. Она может заорать. Женщины непредсказуемы. С мужчиной ты справишься легко.

Фуентес кивнул, посмотрел в сторону террасы.

— Анита опасна, — прошептал он. — Она может помешать нам.

Мануэль подошел к двери и выглянул на террасу. Освещенная лунным светом, Анита все еще стояла на коленях.

— Успокойся, друг, она не опасна. Что она может сделать? Револьвера у нее нет. Она по-прежнему молится. Когда женщины молятся за покойников, они делают это очень долго.

Мануэль был бы удивлен и обеспокоен, узнай, что Анита вовсе не молится. Когда Мануэль привел ее на террасу, она опустилась на колени, сложила перед собой руки, но все молитвы вылетели из ее головы. Закрыв глаза, Анита думала о своем муже.

«Педро Цертис, убийца администратора дома в районе Секомб, раненный выстрелом полицейского детектива Тома Лепски, скончался. Перед смертью Педро Цертис ненадолго пришел в сознание».

Слова диктора жгли, словно огонь. Педро умер, а перед этим пришел в сознание! У него не было священника, который мог бы отпустить ему грехи…

Анита вспомнила, как кормила Педро, стирала его белье, отдавала ему заработанные ею деньги. Она делала это, потому что любила Педро. Когда-то давно они ходили с ним в маленький ресторанчик. Эти посещения были очень редки, но они казались Аните дивными. Она вспомнила ферму, принадлежащую отцу Педро. Там они работали под палящими лучами солнца и были счастливы. Потом Педро настоял на отъезде в Парадиз-Сити. Он уверял, что найдет хорошую работу. Аните просто повезло, что она сумела устроиться в «Спаниш-бей». А Педро все мечтал заработать много денег. Он рискнул, но ему не повезло.

Анита вспомнила тот день, когда Педро показал ей револьвер, взятый у Фуентеса.

Фуентес!

Если бы не он, любимый Педро был бы жив!

Это проклятый Фуентес подговорил Педро!

Внезапно Анита почувствовала сильное головокружение. Казалось, вот-вот она потеряет сознание. Испуганная Анита сдавила пальцами виски. Головокружение прошло, и женщину охватил озноб.

От переполнявших ее чувств Анита пошатнулась. В голове лопнул маленький сосудик, и Анита впала в сумеречное состояние.

Она вдруг услышала голос, который сказал ей, что Педро взывает к мести. Анита прислушалась и согласно кивнула.

— Я отомщу за тебя, любимый, — прошептала она. — Сначала Фуентесу, который виноват в твоей смерти, потом Мануэлю, который обманул меня, затем полицейскому, который в тебя стрелял. Они все будут наказаны. Клянусь тебе!

После этих слов Аните стало легче. Она почувствовала, что может теперь помолиться.

Во время молитвы Анита сжимала рукоятку кинжала, спрятанного под свитером.

Мануэль бесшумно проскользнул на террасу и встал так, чтобы лучше видеть Аниту. Несколько секунд он наблюдал за ней, потом вернулся в гостиную.

— Она продолжает молиться, — шепнул он Фуентесу. — Ей не до нас и наших дел.

— Тихо, — оборвал его Фуентес и кивнул на дверь, за которой послышалось гудение лифта. — Слышишь?

— Наконец-то! — зловеще оскалился Мануэль. — Первой войдет женщина. Я займусь ею. Ты направишь пушку на мужчину. Но только никакой стрельбы. Помни об этом!

Мария Уорентон была в прекрасном настроении. В казино она выиграла двадцать тысяч долларов.

— Вот видишь? — она поцеловала Уилбура. — Я же тебе говорила, что сегодня у меня удачный день. Закажи икру и шампанское. Я умираю от голода.

Уилбур, мечтавший поскорее добраться до кровати, заставил себя улыбнуться.

— Конечно, дорогая. Как пожелаешь.

Открыв дверь апартаментов, Уилбур остановился, пропуская Марию вперед.

Она прошла в комнату и тут же почувствовала, как чья-то сильная рука схватила ее за шею. В щеку что-то кольнуло.

— Если вы закричите, леди, я проткну вас, — глухо произнес чей-то голос.

Запах грязного тела и пота заставил Марию содрогнуться от отвращения. На какое-то время ее парализовал страх. Однако Мария обладала сильной волей и вскоре пришла в себя.

— Отпустите меня, — тихо попросила она. — От вас воняет.

Уилбур увидел перед собой низенького толстяка в грязной белой рубашке и старых джинсах. В руке незнакомец сжимал револьвер.

Полученная в армии закалка помогла Уилбуру преодолеть шоковое состояние. Однако, увидев, как какая-то грязная обезьяна вцепилась в его жену, он вздрогнул.

— Вы что, не слышите? — тихо, но гневно произнесла Мария. — Отойдите от меня!

Мануэль отпустил ее и отошел, улыбаясь.

— Не делайте глупостей, леди, — он помахал ножом. — Мне не хотелось бы прирезать здесь кого-нибудь. Садитесь. Садитесь оба!

Мария взглянула на мужа и пожала плечами.

— Видимо, нападение, — сказала она и села на диван. — Скучно!

Удивляясь ее мужеству, Уилбур, подталкиваемый Фуентесом, сел рядом.

— Возьмите деньги, — презрительно сказала Мария и бросила к ногам Мануэля свою сумочку. — И убирайтесь отсюда! От вас воняет!

Мануэль отшвырнул ногой сумочку к Фуентесу. Тот поднял ее, открыл и тупо уставился на деньги, выигранные Марией в казино.

— Ты только посмотри! — охнул он, показывая деньги Мануэлю.

Не обращая на него внимания, Мануэль злобно смотрел на Марию.

— Да, леди, от нас воняет. Но это потому, что мы бедны. Мы не такие, как вы. Но от вас тоже воняет.

Он быстро подскочил к ней и ножом разрезал бретельки вечернего платья. Ни Уилбур, ни Мария даже не успели среагировать.

Взглянув на испорченное платье, которое упало ей на колени, Мария гневно произнесла:

— Вы мерзавец!

— Да, леди, — улыбнулся Мануэль. — Я мерзавец, но вам повезло. Я мог бы изувечить ваше личико, а вместо этого распорол ваше платье. А мог бы, например, отрезать вам носик. Так что вам повезло. Но с этого момента советую беречь свой красивый носик. Еще одно слово, и вы его потеряете!

Собственная внешность означала для Марии очень многое. Мужество мгновенно покинуло ее, и она, дрожа всем телом, схватила мужа за руку.

Уилбур с трудом поборол желание броситься на Мануэля. Эта лысая бородатая обезьяна была ему омерзительна. При виде его улыбки, Уилбур понял, что этот человек исполнит свою угрозу, если жена даст хоть малейший повод.

— Мария, — спокойно сказал он. — Они здесь из-за бриллиантов. Сними их и брось на пол. Тогда эти люди уйдут.

Дрожащей рукой Мария взялась за ожерелье, но Мануэль покачал головой.

— Не надо, леди. Оставьте их себе. Что делать с этими бриллиантами бедному грязному кубинцу?

Он взглянул на Уилбура.

— Нам нужны деньги, мистер Уорентон. Всего пять миллионов. Для вас это пустяк. Мы не уйдем отсюда, пока не получим их!

Уилбур уставился на него.

— У нас нет такой суммы. Берите бриллианты и уходите.

Мануэль улыбнулся.

— Деньги есть у вашего отца. Позвоните ему. Скажите, что если он не пришлет денег, я отрежу вам уши, а вашей жене распишу личико! — Он помахал ножом.

Анита, стоя на террасе и прислушиваясь к разговору, сжимала рукоять кинжала.

В помещении сейфа отеля Брейди вскрывал стальные футляры. Действуя умело и быстро, он тихонько насвистывал. Работая, Лу всегда насвистывал одну и ту же мелодию. Каждый вскрытый футляр он передавал Беннону, который высыпал содержимое в саквояж.

Открыв полтора десятка футляров, Лу остановился и, помахав уставшими пальцами, улыбнулся Майку:

— Как в сказке! Это легче, чем собирать яблоки с дерева!

Беннон, у которого опять появились сильные боли, улыбался из последних сил.

Брейди вновь принялся за футляры. На всю работу ушло минут тридцать.

— О'кей, — сказал он, поставив пустые футляры в сейф. — Теперь отправимся за камешками Уорентонов. Саквояж оставим здесь. Заберем его на обратном пути.

Часы показывали без четверти три.

— Они уже, наверное, спят, — сказал Брейди. — «Пушка» готова, Майк?

— Да.

— Тогда пошли. Я полезу первым.

Он бесшумно поднялся по лестнице, откинул крышку люка и выбрался на крышу. Беннон, тяжело дыша, последовал за ним. Они подошли к самому краю крыши и увидели, что окна апартаментов освещены.

— Тихо! — прошептал Брейди. — Они еще не спят!

Его шепот услышала Анита, стоявшая возле двери. Она быстро скользнула за большое дерево в кадке и посмотрела наверх. В лунном свете она отчетливо увидела две мужские фигуры.

Прищурившись, Брейди всматривался в слабо освещенную террасу.

— Надо торопиться, Майк. Посмотрим, в чем там дело.

Он бесшумно спустился с крыши на террасу. Беннон последовал за ним.

Сделав Майку знак оставаться на месте, Брейди осторожно приблизился к двери. Когда он проходил мимо Аниты, она хорошо рассмотрела его.

Брейди заглянул в освещенную комнату и замер. Мария и Уилбур сидели на диване спинами к окну. Позади них стоял с револьвером в руке какой-то оборванец. Перед ними — крепко сбитый лысый кубинец с ножом.

До слуха Брейди донеслись его слова:

— Итак, звоните своему отцу, мистер Уорентон. Пусть побыстрее присылает сюда пять миллионов наличными. Вы меня поняли?

Брейди моментально оценил ситуацию. Двое грабителей, взяв чету Уорентонов в заложники, требовали выкуп. Глянув в зеркало, Брейди увидел, что на шее Марии сверкают ее великолепные бриллианты. От такой удачи, Брейди едва не присвистнул.

Он поманил Беннона.

— Сначала толстяка, потом лысого, потом остальных двух, — тихо шепнул Брейди. — Только быстро, Майк.

Беннон вытащил пистолет. Вытянув его перед собой и корчась от боли, Майк прицелился в затылок Фуентеса.

В этот момент Уилбур произнес:

— Сейчас поздно. Я не могу звонить отцу в такое время.

Беннон нажал на курок.

Вздрогнув, Фуентес схватился за затылок.

— Проклятые комары, — пробормотал он.

— Звоните! — приказал Мануэль, обращаясь к Уилбуру.

Беннон, прицелившись, вновь выстрелил.

Крохотная стрела угодила Мануэлю прямо в лоб. Он потер его, подумав, что и его тоже укусил комар.

Чуть повернувшись, Беннон выпустил третью стрелу, которая попала Марии в затылок. Четвертая стрела вонзилась в шею Уилбура.

Мануэль широко раскрыл глаза, когда увидел, как Фуентес, выронив револьвер, рухнул за спинку дивана. В следующее мгновение Торес почувствовал, что теряет сознание. Пошатнувшись, он сделал шаг вперед, натолкнулся на столик и растянулся на полу. Уилбур и Мария обмякли на диване.

— Прекрасно! Отличные выстрелы, Майк! — тихо воскликнул Брейди.

Кивнув Беннону, чтобы тот оставался на террасе, Лу вошел в гостиную, быстро снял с Марии все драгоценности, спрятал их в мешочек, который убрал в карман. Потом выдернул из тел спавших людей крохотные стрелы. Выйдя на террасу, Брейди сказал Беннону:

— Сматываемся! Все кончено!

Они вылезли на крышу и спустились в помещение сейфа.

Через очень небольшое время содержимое сейфа отеля, а также бриллианты Марии Уорентон находились уже на пути к Клоду Кендрику.

Беннон быстро переоделся в форму шофера. Мэгги в это время лежала на софе и тихо стонала. Глянув не нее, Брейди позвонил Хеддону.

— Прекрасно, Эд! — сказал он. — Все сделано! Никаких проблем!

— Хорошо, — ответил Хеддон и повесил трубку.

В гостиную вошел Беннон с чемоданом.

— Лу, я хотел бы вылететь первым рейсом в Лос-Анджелес. Я не могу ждать.

Его бледное лицо и запавшие глаза говорили сами за себя.

— Да, — кивнул Брейди. — Портье вызовет для вас такси. — Он подошел к Майку. — Не волнуйтесь, Майк. Вы отлично проделали работу. Деньги будут сразу высланы. Даю слово.

Они пожали друг другу руки. Потом Брейди позвонил ночному портье и заказал такси.

Мэгги приподнялась на софе.

— Вы едете к дочери, Майк?

— Да.

— Нам будет не хватать вас. — Она поднялась и поцеловала его. — Не теряйте с нами связь. Лу, дай ему номер нашего телефона.

— Нет, — качнул головой Брейди. — Если с Майком что-нибудь случится, при нем найдут наш номер. Нельзя рисковать.

— Все в порядке, — произнес Майк. — Лу прав. Так даже лучше.

Послышался шум подъезжающей машины.

— Мне пора. — Майк взглянул на Брейди. — До свидания. Был очень рад познакомиться с вами.

Майк погладил Мэгги по плечу, кивнул Брейди и вышел на улицу.

— Что-то случилось? — спросила Мэгги. — Майк был такой грустный.

— Давай-ка лучше поспим, — прервал ее Брейди. — Я чертовски устал. Иди и ты спать.

— Лу, почему Майк так быстро уехал. Здесь что-то не так.

Он выглядел совсем больным.

Обняв Мэгги, Брейди подтолкнул ее к спальне.

— Он волнуется за дочь. У каждого свои проблемы. Мэгги, я очень устал.

— Устал! — фыркнула Мэгги. — Я вообще еле на ногах держусь!

Анита осторожно подкралась к двери гостиной. Остановившись на пороге, она разглядывала тела Фуентеса, Мануэля и Уорентонов.

Анита наблюдала за Брейди и Бенноном, пока те не исчезли на крыше. Она видела, как один из мужчин стрелял из бесшумного пистолета, и теперь могла оценить результат.

Анита на цыпочках вошла в гостиную, схватила револьвер, который лежал рядом с Фуентесом, и отскочила назад.

Соображала Анита, на удивление, медленно. Только минут через пять до нее дошло, что Фуентес и Мануэль сейчас в ее полной власти. Подойдя к Фуентесу, она с силой ударила его ногой в лицо. Фуентес никак не отреагировал, и на губах Аниты появилась безумная улыбка. Она отложила в сторону револьвер и взялась за кинжал. Ее охватило желание немедленно убить человека, из-за которого умер Педро. Но… Окинув гостиную глазами, Анита вспомнила, как часто она ее убирала, как чистила красивый ковер. Нет, она не будет его пачкать.

Схватив Фуентеса за ноги, Анита вытащила негодяя на террасу. Потом вернулась, стала над Мануэлем, пристально его разглядывая. Действительно ли он обманул ее? Она была почти уверена в этом, но бурные объяснения Мануэля зародили сомнения. Вдруг Анита вспомнила о взрывателе, который Мануэль обещал взять с собой. Обыскав неподвижное тело, женщина не нашла взрывателя. Это означало, что Мануэль все-таки обманул!

С трудом Анита дотащила грузное тело Тореса до террасы. Уложив его рядом с Фуентесом, женщина перевела дух.

— Педро, любимый, — прошептала она. — Ты слышишь меня. Я отомщу. Я хочу, чтобы ты видел, что сделает твоя жена с этими подонками. Я люблю тебя, и я исполню твое приказание.

Она достала кинжал и опустилась на колени перед лежащим Фуентесом.

— Ты негодяй, — прошептала Анита. — Если бы не ты, Педро был бы жив. Это ты подговорил его…

Взмахнув кинжалом, она вонзила его в бесчувственное тело. Потом переползла на коленях к Мануэлю.

— Ты лжец. Я тебе верила, а ты обманул меня. Ты обещал вернуть мне мужа. Ты заставил меня подложить эти проклятые бомбы, а сам даже не взял взрыватель. Тебя интересовали только деньги. Умри же, мерзавец!

Анита со злобой дважды ударила кинжалом спящего Тореса…

Едва показались первые лучи солнца, Анита прошла в ванную комнату и смыла кровь с лезвия кинжала. Она чувствовала себя спокойнее, чем ночью. И все-таки остался еще один неотданный долг. До тех пор, пока будет жить тот полицейский, который стрелял в мужа, душа Педро не найдет покоя. Анита на миг испугалась, что не вспомнит имени полицейского, но в памяти тут же всплыло: Том Лепски.

Но где он живет? Как его найти?

Анита вернулась в гостиную, нашла телефонную книгу и в ней отыскала адрес Лепски.

Женщина задумалась. Убить полицейского будет гораздо труднее, чем Мануэля и Фуентеса. Вряд ли удастся воспользоваться кинжалом…

Оглянувшись, Анита подбежала к лежащему на полу револьверу и схватила его. Спрятав под свитером револьвер и кинжал, она бесшумно спустилась по лестнице к служебному входу.

Том Лепски набросился на свой завтрак, состоящий из трех яиц и поджаренного бекона. Кэролл сидела напротив и с завистью наблюдала. Себе она на завтрак позволяла лишь чашечку кофе без сахара, поскольку уже давно тщательно следила за своей фигурой. Ощущая сильнейший голод, она еле сдерживалась, чтобы не вырвать кусок из горла мужа.

Проглотив слюну, Кэролл язвительно заметила:

— Ты слишком много ешь!

— Угу, — промычал Лепски. — Очень вкусная еда.

— Ты совсем меня не слушаешь! Тебе нельзя столько есть!

Бери пример с меня. У меня на завтрак только кофе.

Лепски налил себе кофе и взял румяный тост.

— Дорогая, у меня трудная работа. Мне необходимо хорошо есть, чтобы поддерживать силы.

— Трудная работа? Да ты же весь день сидишь у себя в полицейском участке и листаешь комиксы! Или торчишь в каком-нибудь баре! Тоже мне, детектив первого класса! Ты даже не знаешь, что такое работа! Это у меня работа! Я поддерживаю в доме чистоту, стираю, готовлю тебе завтрак, удовлетворяю твои… прихоти! Все это делаю я одна!

Лепски улыбнулся.

— Ты права, дорогая. Без тебя я бы совсем пропал.

— Ишь, как заговорил! — фыркнула Кэролл. — Не думай, что я клюну на крючок! С завтрашнего дня будешь есть на завтрак одно яйцо и два ломтика ветчины! И все!

Лепски снова улыбнулся.

— Любимая, у меня другое предложение. Ты будешь есть одно яйцо и два ломтика ветчины, а я — то же, что и всегда.

Кэролл открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент прозвенел звонок в дверь.

— Сходи, моя радость, посмотри, кто там.

— И почему все должна делать я? — возмутилась Кэролл.

— А вдруг это почтальон, который принес тебе письмо?

Кэролл вздохнула, встала, вышла в прихожую и открыла дверь. За порогом стояла низкорослая кубинка в черных брюках и черном свитере.

— Что вам угодно? — удивленно спросила Кэролл.

— Мистер Лепски здесь живет? — спросила Анита, пряча за спину руку с револьвером.

— Муж завтракает, — надменно ответила Кэролл. — Он не любит, когда его беспокоят. Кто вы?

Глядя на эту ухоженную женщину, Анита думала, будет ли она так же страдать, когда потеряет своего мужа.

— Я Анита Цертис, — сказала она. — Мистер Лепски хотел поговорить со мной о моем муже.

— Вам лучше пойти в управление полиции, — сказала Кэролл. — Ладно, я сейчас позову его.

Лепски как раз допивал кофе, когда жена сказала ему о визите Аниты Цертис.

— Мы же ее ищем! — ахнул Лепски, вскакивая из-за стола.

Он стремительно выбежал в прихожую. Анита стояла, как истукан. Наконец она разлепила губы:

— Вы Том Лепски?

Взглянув в ее глаза, Лепски похолодел. Он инстинктивно чувствовал тех, кто представлял собою опасность. До него вдруг дошло, что свой револьвер он оставил в спальне.

— Вы убили моего мужа? — снова спросила Анита.

— Давайте спокойно поговорим об этом, — мягко предложил Лепски. По глазам женщины он понял, что она не в себе. — Проходите, пожалуйста.

В руках у Аниты внезапно появился револьвер.

— Ты умрешь! — прошипела она и нажала на курок.

Ощутив толчок в грудь, Лепски дернулся и, зацепившись за ковер, рухнул на пол.

Анита наклонилась, выстрелила еще три раза и выскочила из дома.

Анита не подозревала о том, что револьвер был заряжен холостыми патронами. Мануэль не доверял Фуентесу и решил подстраховаться таким вот образом.

Кэролл, услышав выстрелы и увидев лежащего Лепски, крепко зажмурилась от ужаса. Несколько секунд она стояла, собираясь с силами, потом подошла к Лепски и встала на колени. Приподняв голову мужа, она со слезами на глазах прижала ее к груди.

Лепски пошевелился, притянул Кэролл к себе.

— Дорогая, — слабо прошептал он. — Любимая…

Кэролл отпустила его голову.

— Я думала, ты убит…

— Я тоже так думал. — Лепски сел и потер затылок. — Так я не убит?

Она осмотрела его рубашку.

— Крови не видно… Ты жив, Том! Не болтай ерунды!

Лепски с опаской осмотрел свою сорочку, потом осторожно пощупал грудь и с ворчанием поднялся.

— Где эта стерва? — рявкнул он.

— Откуда я знаю? Господи, Том, я ведь подумала, что тебя убили!

Лепски молча бросился в спальню, схватил свой револьвер и метнулся к двери.

— Куда ты, Том? — вцепилась в него Кэролл. — Не выходи! Эта женщина опасна! Прошу тебя!

Лепски высвободил руку.

— Дорогая, это моя работа. Позвони Бейглеру. Срочно вызови подмогу. Поняла?

— Том, а вдруг с тобой что-то случится?

Глянув на заплаканное лицо жены, Лепски улыбнулся:

— Три яйца на завтрак?

— Можешь четыре! Том, будь осторожен!

— Позвони Бейглеру!

Том вышел на улицу. Поблизости никого не было. Но на другой стороне улицы он заметил мальчишку, который развозил газеты на велосипеде.

Лепски побежал к нему.

— Эй, Тэд, привет!

Мальчик, помахав рукой, направил велосипед к Лепски.

Том знал, что Тэд отставал от своих сверстников по умственному развитию. Знал также, что мальчик мечтал стать полицейским. Тому это желание мальчишки нравилось.

— Здравствуйте, мистер Лепски! — крикнул Тэд и остановил свой велосипед. — Как ваши дела? Как работа?

— Помаленьку, Тэд.

Тэд, увидев револьвер, спросил:

— Многих преступников подстрелили из этой «пушки», мистер Лепски?

— Слушай, Тэд, ты не видел тут женщину в черном?

— Думаю, вы многих гангстеров уложили, — произнес мальчишка, с завистью глядя на револьвер. — Когда я стану полицейским, я тоже буду стрелять в бандитов.

— Да, да, Тэд, — нетерпеливо ответил Лепски. — Так ты видел женщину в черном?

— Женщину? — переспросил мальчик.

— Да, в черном.

— Конечно, мистер Лепски. Я ее видел.

— Где она?

— Я не знаю, мистер Лепски.

— В какую сторону она побежала?

— В какую сторону? — переспросил Тэд, озираясь. — В сторону церкви, мистер Лепски. — Мальчик пожал плечами. — Она очень быстро бежала, я даже удивился.

В этот момент на улицу влетела полицейская машина. Она резко затормозила, и из нее выскочили двое полицейских.

У мальчишки отвисла челюсть.

— К церкви! — заорал Лепски. — Осторожно, она вооружена!

Лепски помчался вперед, полицейские следом за ним. Подъехала еще одна машина, из которой выскочили Макс Якоби и двое детективов в штатском. В окнах соседних домов показались головы любопытных.

Лепски про себя отметил, что находится в центре внимания. Он уже неоднократно слышал, как соседи поговаривали, что он один из самых лучших полицейских в городе. Лепски подумал, что настал момент доказать это.

— Что случилось? — крикнул Якоби.

— Анита Цертис. Она не в себе. Пыталась убить меня, но, кажется, ее револьвер заряжен холостыми патронами. Видимо, она в церкви.

Они подбежали к церкви. Двери были раскрыты, пахло ладаном.

Лепски вошел в церковь и остановился. Потом осторожно двинулся по проходу и увидел женщину, лежащую перед алтарем. По ступеням алтаря текла кровь. Из груди Аниты Цертис торчала рукоять кинжала.

Придя в сознание, Уилбур Уорентон обвел взглядом гостиную, потряс головой и посмотрел на жену. Мария пошевелилась. Он взял ее за руку, и она открыла глаза.

— Что? — спросила она. — Что случилось? Они ушли?

Уилбур тяжело поднялся с дивана.

— Наверное, нас усыпили. — Он осмотрел гостиную. — Да, они ушли.

— Усыпили? Но как?

— Не знаю. Во всяком случае, здесь никого нет.

— Какой-то кошмар, — простонала Мария и тут же слабо вскрикнула: — Боже, эти негодяи украли мои бриллианты!

Вскочив, она чуть было не упала, но Уилбур подхватил ее.

— Мои бриллианты!

— Мария, успокойся! Возьми себя в руки.

— Ужас! Что скажет папа! Ведь он заплатил за них десять миллионов долларов!

— Успокойся, Мария, — повторил Уилбур. — Твои бриллианты никуда не исчезли.

— Что? Ты издеваешься надо мной? — разозлилась Мария.

— Твои бриллианты никуда не исчезли, — повторил Уилбур.

Она непонимающе посмотрела на него и тихо спросила:

— Где же они?

— В сейфе.

— О чем ты говоришь? Как они могут быть в сейфе?

— Послушай меня, Мария. Ты так часто таскала их, подвергая себя риску, что я и отец заказали для тебя подделку.

— Подделку? — глаза Марии расширились.

— Да, — кивнул Уилбур. — Поддельные бриллианты сделали в Гонконге. Прекрасная работа. Их не отличить от настоящих. В общем, похищенные бриллианты сделаны из стекла.

— Боже! Как в такое поверить!

Уилбур подошел к сейфу, открыл его, вытащил шкатулку и протянул Марии. Мария открыла шкатулку, и прекрасные камни засверкали и заискрились.

— О, мой дорогой!

Мария положила шкатулку на диван и бросилась в объятия мужа.

— Прости меня! Я была неправа!

Уилбур поцеловал ее.

— Ложись в постель, дорогая. Мне надо вызвать полицию.

— Ложиться в постель? Ни за что! Хочу шампанского и икры!

Она закружилась в танце.

— Уилбур, дорогой! Посмотри, какое солнце! А небо!

Уилбур подошел к телефону, с улыбкой глядя на Марию. Она направилась к террасе, где ее поджидало кошмарное зрелище.

Билет в газовую камеру

Глава 1

Последнее слово кандидата в газовую камеру

Мои коллеги, собравшиеся на казнь Бесси, сидели в баре. Было их достаточно много, и все чувствовали себя отвратительно. Я вошел в бар, когда они только собрались выпить. Все загалдели наперебой, но голос Берни перекрыл общий галдеж.

— Парни, кто к нам пришел! — заорал он. — Король сенсаций удостоил нас своим визитом!

Берни Гудсон — нормальный парень, но в голове его сплошная каша. Так что не стоило обращать внимания на эти слова. Лениво махнув рукой, я заказал себе виски.

— Привет, парни, — сказал я. — Держу пари, что ваше веселое настроение скоро изменится.

Эти слова были для них, словно холодный душ на головы, и все с неодобрением уставились на меня. Гудсон ткнул пальцем мне в грудь — жест, который я терпеть не могу. Тем не менее я промолчал.

— Послушай, парень, — сказал он, пристально глядя мне в лицо. — Сюда пропускают только по специальному приглашению. Так что будь человеком и убирайся.

Я отхлебнул виски и продемонстрировал пригласительный билет.

— О'кей, парни, я не только ваш друг, но даже коллега, — миролюбиво сказал я. — Так что буду с вами до конца.

Хаммершмидт из «Глобуса» сдвинул шляпу на затылок.

— А чего это ты заявился сюда так рано? — с подозрением спросил он, напрягая голосовые связки. — Или, как всегда, рассчитываешь на свое везение?

— Почему бы и нет, — безмятежно ответил я. — Ты груб, но попал в самую точку. Лучше явиться раньше, чем позже, как сказала одна знакомая стюардесса.

Гудсон поставил бокал на стойку и посмотрел на часы.

— Все начнется в 12.00, — сказал он.

Хаммершмидт так сжал свой бокал, что тот треснул в его руках. Я задумчиво посмотрел на него.

— Не поранился?

— Обошлось, — буркнул он.

— Не надо волноваться, — я не сводил с него взгляда.

Он выдержал мой взгляд. Взяв со стойки пачку соломки, вытащил горсть. Ребята внимательно наблюдали за нами. Хаммершмидт покраснел. Он разломал соломку на две половинки, и одну из них укоротил на наших глазах; сломал еще несколько штук, зажал в кулаке, выровнял и протянул нам.

Первым тянул Гудсон, но ему досталась не самая короткая. Потом жребий тащили еще трое, но с тем же успехом. Наступила моя очередь, ну и, конечно, короткая была у меня. Я отбросил ее в сторону. Все смотрели удивленно.

— Везунок, как всегда, — буркнул Гудсон.

— Кому-то же должна приходить удача, — сказал я. — Не беспокойся, ты обо всем узнаешь.

11.20. Можно было еще упиться до чертиков, и все пили с таким пылом, словно умирать сегодня именно им.

На улице дожидались три машины, готовые отвезти нас в тюрьму. Гудсон и Хаммершмидт устроились в одной из них, и я составил им компанию.

— Ник, чего ради ты заинтересовался этим делом? — спросил Гудсон, едва машина тронулась с места.

— А почему бы и нет? — Я пожал плечами. — Дело Бесси вызвало много шума, не так ли? — Я усмехнулся. Гудсон — смышленый парень, но меня ему не провести. — Я подумал, что неплохо будет повидать осужденного. Во всяком случае, смерть в газовой камере — этого я еще не видел.

— Ты думаешь, Бесси виновен? — с напускным равнодушием спросил Гудсон.

— А то, — снова усмехнулся я.

— Послушай, если за этим что-то кроется, ты скажи; я должен быть в курсе. Я ведь всегда делился с тобой информацией. Я надеюсь…

— Не надо, — сухо сказал я. — Откуда, черт возьми, я знаю, его это рук дело или нет? Суд присяжных обвинил именно его, не так ли?

— Меня не интересует мнение суда присяжных!

— Вот бы никогда не подумал!

— О'кей, друг, — криво усмехнулся Гудсон. — Подождем, пока тебе что-нибудь понадобится.

Мы прибыли к зданию тюрьмы в 11.40. У ворот была небольшая толпа. Мы вышли из машины, подняв в знак приветствия руки. Ворота открылись в 11.45.

Пара копов внимательно осмотрела наши карточки и пропустила вовнутрь. После казни Шнайдера, полиция опасалась, как бы вновь кто-нибудь не передал осужденному оружие и тот не устроил потасовку. Копы понимали, что это все равно бесполезно, но тщательно обыскивали всех. Мы остановились в тюремном дворике, не зная, куда идти дальше. Вышел провожатый, и мы гуськом прошли в серое мрачное здание. Мне показалось, что осужденные на смерть преступники — мы сами. Пройдя коридором с низким потолком, мы вновь оказались во дворике. «Дом смерти» находился на дальнем конце тюремной территории. Нервно поеживаясь, мы увидели катафалк, который стоял перед этим зданием. Оно имело два входа: один вел в коридор, в конце которого находилась газовая камера, другой — в каморку, где сейчас находился Бесси.

«Дом смерти» стоял особняком. Мы шли к нему.

— Кто из вас будет присутствовать на последнем слове? — спросил охранник.

Я поднял руку.

— О'кей, ждите здесь.

Остальные направились в коридор и стали с любопытством рассматривать газовую камеру. Гудсон прошел мимо меня последним и успел шепнуть:

— Держи себя в руках, приятель.

Я попытался беззаботно улыбнуться, но с удивлением обнаружил, что мышцы лица словно одеревенели. Нервы действительно были напряжены до предела.

Газовая камера представляла собой восьмиугольник с окнами на семь сторон. Узкий коридор, где находились свидетели, был не более четырех футов в ширину. Из камеры выходила высокая стальная труба, посредством которой после казни камера проветривалась.

Я глянул сквозь окно в газовую камеру. Там ничего не было, за исключением стула с высокой спинкой и ремнями. Снизу подходили трубы, по которым подавался газ. Я дернулся; все дрожало внутри, словно это меня должны были вскоре посадить на этот стул. Через окно были видны другие окна и коллеги, которые с любопытством рассматривали внутренности камеры. Они помахали мне рукой, и я автоматически ответил. Наверное, мы все были стаей обезьян.

Пришло время свидания с Бесси. Он сидел в камере и курил сигарету. На нем были лишь трусы. Я вопросительно глянул на охранника.

— Зачем вы его раздели?

— Мы всегда так делаем. Газ скапливается в складках одежды и очень долго выветривается.

— А если осужденные — женщины?

Тот нервно усмехнулся. Вероятно, он тоже нервничал.

— Их это уже не волнует.

Бесси был рослым парнем с тяжелым лицом, на котором словно навечно застыла печаль. Заведомо считая его преступником, я нашел, что он очень похож на такового. Он был мрачен, но никаких признаков страха я не заметил. Капеллан, находящийся в камере, бормотал молитвы. Бесси изредка поглядывал на него, облизывая губы. По всему было видно, что ему чертовски надоело бормотание капеллана.

Я вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной шаги. Это пришел начальник тюрьмы. Он был бледен и избегал моего взгляда.

— О'кей, — сказал он охраннику.

Тот отпер дверь камеры и распахнул ее. Бесси посмотрел сначала на них, потом на меня. Тут уже я, в свою очередь, старательно избегал его взгляда. Но потом мне стало совестно, и я подумал, что надо же подбодрить парня. Я подмигнул. Это был глупый поступок с моей стороны, но надо же было показать, что я сочувствую ему.

Охранник дотронулся до плеча Бесси, и тот встал. Только сейчас я заметил, что он в наручниках. Торопясь и запинаясь, начальник тюрьмы прочел приговор и в заключение хрипло спросил:

— Какое ваше последнее слово?

Это было как раз то, ради чего я сюда и явился. Я сделал шаг вперед. Бесси пристально глянул мне в глаза.

— Хорошо. Я скажу… Это не моих рук дело. — Голос его звучал ровно и спокойно. Охранник попытался взять его за руку, но он отступил на шаг, не отрывая от меня взгляда. — Раскрути это дело, Мейсон. Это все Лу Спенсер. Найди его… Лу… Ты слышишь?

Его провели в газовую камеру, усадили на стул и привязали ремнями. Я хотел было записать его слова, чтобы потом показать другим, но почему-то передумал. Через пару минут Бесси уже был надежно привязан к стальному стулу. Он глянул в мою сторону, и я кивнул, пытаясь уверить самого себя, что сделаю все, что в моих силах.

Полицейский принес газовые баллоны и присоединил их к трубам. Начальник тюрьмы еще раз проверил надежность ремней, и они направились к двери.

— Это быстро, — сказал начальник, не глядя на Бесси.

Стальная дверь захлопнулась, и смертник остался один. Мы видели его через окошки. Прошло секунд десять, но мне они показались годами. Я чувствовал, как бешено бьется сердце. Бесси поднял голову, обведя взглядом окна. До него словно только сейчас дошел весь трагизм его положения. Начальник тюрьмы крутнул рукоятку, которая, очевидно, открывала газовые баллоны. На Бесси я не смотрел — мой взгляд был прикован к руке начальника тюрьмы.

Потом я глянул в камеру. Газ наполнял ее, поднимаясь из-под стула белым туманом. Газ проник в ноздри Бесси, и парень дернулся, напрягая мышцы. Неожиданно он закричал. Из камеры не доносилось ни звука, но по его искаженному лицу и открытому рту, я понял, что он кричит. Потом голова его безвольно опустилась, тело дернулось в последний раз, и осужденный повис на ремнях. Начальник крутнул другую ручку. Пришел полицейский врач с белым листком бумаги и секундомером.

— Тридцать секунд… Сорок… Пятьдесят… — Врач знаком показал, что можно открыть дверь.

Я почувствовал, как к горлу подкатывает какой-то комок.

— Он мертв, — услышал я слова врача, словно доносящиеся издалека.

— Ну и что он сказал? — Гудсон подошел ко мне и взял за руку.

Я пожал плечами.

— Совесть у тебя есть? Ведь я никогда ничего от тебя не скрывал.

— Ха! — рявкнул Хаммершмидт. — Этот тип не хочет помочь нам!

— Он сказал: «О'кей, парень. Это не моих рук дело». Точка.

Все с подозрением уставились на меня.

— И все? — разочарованно протянул Гудсон. — Он в самом деле больше ничего не сказал?

Я покачал головой.

— Это все.

Все пошли звонить в редакции. Ко мне подошел начальник тюрьмы.

— Я бы не принимал всерьез его слова насчет Спенсера, — сказал он тихо.

— Вы не верите последним словам? — с надеждой спросил я.

Он покачал головой: то ли утвердительно, то ли нет.

— И все же я забыл бы об этом.

Я надвинул шляпу на глаза.

— Вы слышали о парне с деревянной ногой, который играл в теннис?

Он кивнул.

— Да.

— Я тоже считал, что это фантастика…

Глава 2

Ник Мейсон начинает расследование, как завещал казненный

В полицейском управлении я зашел прежде всего в комнату для прессы. Я надеялся застать здесь одного моего знакомого, у которого собирался кое-что узнать. Четверо репортеров играли в карты. Я огляделся и заметил в дальнем углу, на диване, Эдди Мо. Судя по всему, он спал. Это был самый уродливый парень, которого я когда-либо встречал. Невысокого роста, вечно грязные волосы ниспадают на плечи, полностью закрывая уши. При его рождении акушерка, принимавшая роды, скорее всего стала заикой от испуга. Но чего ему было не занимать, так это острого ума и наблюдательности.

Я придвинул стул, уселся и потряс его за плечо. Открыв глаза, он недовольно заворчал.

— Неужели нельзя было подождать, пока я проснусь?

— Извини, — с раскаянием произнес я. — Есть разговор.

— Ага! — Эдди пригладил волосы. — Держу пари, ты вновь будешь эксплуатировать мои мозги.

Я покачал головой.

— Не сейчас. Мне нужно знать лишь твое мнение по интересующему меня вопросу.

Он закрыл глаза.

— Они уже казнили Бесси?

— Да, — растерянно сказал я.

— И что же тебя вдруг встревожило? — спросил он, по-прежнему не открывая глаз.

— Откуда ты знаешь, что я встревожен?

Когда Эдди улыбается, это зрелище не для слабонервных.

— И все же?

— Послушай, Мо, — я пытался говорить спокойно. — Это я пришел сюда задать тебе несколько вопросов, а не наоборот.

Он открыл глаза.

— И что же тебя интересует, брат? Что-нибудь, связанное с казненным?

Я закурил и некоторое время молчал.

— Мне почему-то кажется, что Бесси непричастен к этому делу.

— Гениальная догадка! — Эдди застонал, открыв глаза.

— Этот Ричмонд… — Я тщательно обдумывал каждое слово. — По-моему, у него было гораздо больше врагов, чем один несчастный Бесси.

— У него было больше врагов, чем у кого бы то ни было. И негодяй Ричмонд получил по заслугам.

— Был еще один свидетель — женщина, не так ли? Но ее почему-то не стали слушать.

Эдди равнодушно пожал плечами.

— Там было много женщин, — сказал он. — У парня было женщин, как волос на голове.

— Как ее звали? — настаивал я.

Эдди поднял глаза к потолку.

— Послушай, Ричмонд мертв, Бесси мертв. Оба они были мерзавцами… Ни к чему ворошить старое. Выброси все из головы.

— Черт возьми, почему все хотят поскорее забыть об этом деле? Что-то здесь не так. Послушай, Мо, кое-что известно тебе, кое-что мне. Поехали, поговорим.

Эдди покачал головой.

— Хочу спать! Как только ты перестанешь донимать меня глупыми вопросами, я тут же усну…

— У меня дома случайно сохранилась непочатая бутылка отличного виски.

Эдди резво вскочил на ноги.

— Сразу надо было об этом сказать! — рявкнул он. — Где моя шляпа?

По дороге Эдди болтал о футболе. Он совершенно не разбирался в нем, но любил делать вид, будто знает обо всем на свете. Я не мешал ему болтать, думая о предстоящем деле.

Дома я усадил его в кресло, поставил бокалы и бутылку виски.

— Прежде чем мы напьемся, Мо, — начал я, — открою тебе карты. Я очень хочу, чтобы ты мне помог.

Эдди усмехнулся, но ничего не сказал.

— Мне обещали десять грандов, если я разберусь в деле Бесси.

— Как это? — резко сказал Эдди. — Кто обещал тебе деньги?

Я развел руками.

— Пока это секрет. Но десять тысяч — большие деньги. Да я уже и сам догадываюсь, что в деле Бесси что-то не так. Очень уж все это смахивает на инсценировку: кто-то подставил Бесси.

Эдди встревожился.

— Лучше брось ты все это, Ник, — сказал он серьезно. — Можешь нажить такие неприятности на свою задницу…

— Давай забудем про анатомию. Расскажи все, что ты знаешь.

Он на мгновение задумался.

— Ларри Ричмонд был президентом «Маккензи Корпорейшн», — медленно начал он, не сводя с меня немигающих глаз. — Акции компании имеются у многих. Сам понимаешь, эти люди не чета нам — у них солидный вес в экономике.

Я наклонился вперед и подлил ему еще порцию виски. Он расценил этот жест по-своему.

— Не лезь в эту грязь, Ник! Закроем тему и…

— Продолжай.

— Странностей здесь хватает. Ричмонд лично вел дела, продавая акции. Кстати сказать, они никогда не были в свободной продаже. Ну, а уж что за птица был Ричмонд, тебе не надо говорить. Пара слов на великосветском рауте, слушок на бирже… якобы из его уст. Купились многие. Его акции хорошо шли. — Он замолчал, оценивающим взглядом измеряя количество виски. — И если теперь, после смерти Ричмонда, всплывет что-то, в любом случае это будет весьма неприятное известие для держателей акций.

Я не торопил его. Для меня это действительно было новостью, но я предпочитал помалкивать.

Эдди наконец оторвал взгляд от бутылки виски и глянул мне в глаза.

— Даже мой босс имеет акции «Маккензи Корпорейшн». А раз так, мне не надо говорить о его реакции на развитие событий. Ха! Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться — эта фирма занимается грязными делишками. Но, поскольку все получали на лапу, и, заметь, не слабо, каждый боялся лишний раз поинтересоваться, откуда все это берется.

— А поконкретнее?

— Увы… — Эдди пожал плечами. — В том-то и дело, что одни догадки и предположения.

— Бесси как-то был связан со всем этим?

— Это уж точно. Он многим не нравился. Но! Ричмонду он нравился, а это о многом говорит. Но скорее всего он где-то сказал не то, что следует. На его беду, он слишком много знал о тайных делишках фирмы. А раз так — почему бы не сделать его козлом отпущения, обвинив в реальных и нереальных грехах? На него повесили убийство, и он не смог от этого откреститься. Сейчас Бесси нет, так что забудь о нем.

— А кто такой Лу Спенсер?

Эдди бросил на меня настороженный взгляд.

— Спенсер был правой рукой Ричмонда. Прежде всех именно его взяли за убийство Ричмонда.

— Так это Лу убил Ричмонда?

Эдди побледнел.

— Я бы не утверждал это на все сто процентов, но…

— О'кей, — перебил я. — Ты дал мне исчерпывающую информацию. Благодарю.

— Надеюсь, ты не будешь искать приключений на свою голову? — Эдди поднялся.

Но по его глазам я понял, что он боится за меня.

— Может быть, займемся расследованием вместе? — предложил я. — Гонорар пополам. Да, кстати, поговаривали, что Ричмонд отбил у Бесси девушку, и тот убил его из ревности.

— Был такой слушок, — кивнул Эдди.

— И кто она?

Мо задумался.

— Француженка. Проститутка. Ее куда-то спрятали, чтобы присяжные не вызвали ее в суд в качестве свидетеля. Но до этого дело не дошло. Блонди так никто и не вызывал.

— Она профессиональная проститутка?

— Разумеется… Бесси любил девиц подобного разряда.

— Не помешает повидать ее, — сказал я. — Это может оказаться полезным.

— Я не знаю, где она живет, но по ночам она часто бывает в «Хоч-баре».

Похлопав его по спине, я толкнул Эдди в направлении двери. Уже на пороге он остановился.

— О'кей, парень, я ухожу. Но все же скажи, кто мог предложить тебе десять грандов?

— Моя тетя Белла.

— Ты имеешь в виду дочь тети Фанни?

Вытолкав его, я запер дверь, вытащил из бара еще одну бутылку виски и прошел в спальню. Выпив почти четверть бутылки, я медленно разделся и лег, размышляя, с чего начать. Меня не очень беспокоила финансовая сторона дела, и времени у меня было более чем достаточно. Я зарабатывал на жизнь тем, что писал статьи на всевозможные темы и рассылал по редакциям. Редакторам моя писанина нравилась, и я получал приличные гонорары. Квартира у меня достаточно удобная, а денег хватает на то, чтобы пить двадцать четыре часа в сутки. Допустим, я начну расследование, и об этом пронюхают. Маккензи или еще кто-нибудь. Наверняка кто-то предупредит меня… но все же я рискую нарваться на большие неприятности и многое потерять. Да, невеселые перспективы. Я закурил сигарету, подлил виски в бокал и поставил на столик рядом с кроватью. И в этот момент раздался телефонный звонок. Ничего себе! Я глянул на часы. Половина третьего. Кто бы это мог быть?

— Да?

— Ник Мейсон?

Услышав твердый металлический голос, принадлежащий, как ни странно, женщине, я сел. Рука сама собой потянулась за бокалом, чтобы подкрепиться. Я не мог не узнать этот голос. Четыре дня назад эта женщина позвонила мне. Не называя себя, предложила мне побывать на казни Бесси, чтобы услышать его последнее слово. Чтобы я не подумал о том, что она разыгрывает меня, тут же пообещала заплатить десять тысяч долларов. Она повесила трубку, едва я попытался узнать, кто она.

Я был донельзя заинтригован. И вот сейчас таинственная незнакомка вновь звонит мне. Я безошибочно узнал ее твердый звонкий голос.

— Да, это я, беби.

— Вы ходили?

— Разумеется.

— И…

— Он умер. Я слышал его последние слова: «Это сделал Лу Спенсер».

Незнакомка тяжело вздохнула.

— Он так и сказал?

— Да… Но послушайте! Какое это имеет отношение к вам?

— Я послала вам пять тысяч долларов. Когда узнаете все об этом деле и напишете статью, получите остальные пять тысяч.

Я испугался, что она вновь повесит трубку и торопливо сказал:

— Я начал расследование… Здесь много неясностей.

В трубке молчание.

— Алло, вы слушаете?! — с тревогой закричал я.

— Да. Я надеялась, что вы приложите все силы, чтобы докопаться до истины, но сейчас вижу, что ошиблась.

— Может быть, мы встретимся и обговорим некоторые детали? Это серьезное дело, беби. Тут замешаны очень большие люди.

— Думаю, вы разберетесь в этом и без меня. — В трубке послышались короткие гудки.

Положив трубку и глядя в потолок, я нашел в адрес пропавшей собеседницы по крайней мере десяток очаровательных эпитетов. Да, она знала, к кому обратиться. Я начну раскручивать это дело, так как люблю совать нос в чужие дела, в особенности если они дурно пахнут, а еще лучше — воняют. Я погасил свет. В темноте всегда думается лучше.

Итак, с чего начать? Есть несколько нитей. Необходимо познакомиться с держателями акций «Маккензи». Потом попытаться узнать побольше о самой фирме. Поискать Лу Спенсера. Эдди умный парень, и я надеялся, что он поможет мне, если я не буду втягивать его в неприятности. Потом еще Блонди. Нужно познакомиться с ней. Во всяком случае, блондинки — моя слабость. Да, программа обширная!

С удовлетворением подумав об этом, я уснул.

Глава 3

Загадочная незнакомка в черном

Меня разбудил звонок, и я традиционно чертыхнулся: меня всегда будят в самый нежелательный момент, а именно — тогда, когда мне снятся блондинки, и не просто снятся, а будто я занимаюсь с ними кое-чем.

Соскользнув с постели, я подошел к двери. Открыв ее, я увидел посыльного. Он молча протянул мне конверт. Я взял его, расписался в получении и вздохнул. Посыльный не собирался уходить. До меня не сразу дошло, что он ждет на чай. Надеяться на это может только сумасшедший. Мысленно я пожелал ему на обратной дороге свалиться с лестницы и свернуть шею. Я сделал попытку осторожно прикрыть дверь.

— Что-то ваша пижама сильно помята.

Бедняга сделал попытку заговорить мне зубы и проскользнуть в коридор. Ха, он до сих пор надеется что-то получить от меня! Толчок в грудь вернул его на лестничную клетку. Я захлопнул дверь перед его носом и прошел в спальню, мимоходом глянув в зеркало. Посыльный был прав: пижама в самом деле выглядела ужасно. Я сел на постель и вскрыл конверт. На колени выпало пять хрустящих бумажек по тысяче долларов. Записки или чего-нибудь в таком роде не было. Мне осталось только сидеть и пялиться на деньги. Затем я вернул банкноты в конверт и положил конверт на столик.

Неплохо! Я не успел начать работу, но деньги уже получил.

Пройдя в ванную, я снял мятую пижаму. Холодный душ вернул бодрость. Обернув вокруг талии полотенце, я принялся за бритье, одновременно критически рассматривая себя в зеркале. Возможно, я и не очень красив, но силен и мужественен. Закончив бритье, я вернулся в спальню, решив отметить получение гонорара изрядной дозой виски.

И вот здесь меня неприятно поразили две вещи. Во-первых, сильно пахло духами — чего не было, когда я уходил в ванную. Во-вторых, конверт со столика исчез. Сбросив полотенце, я торопливо натянул халат и прошел в гостиную. Входная дверь была полуоткрыта. Подойдя к окну, я посмотрел на улицу. Никого. Однако за угол сворачивает такси. Машина двигается подозрительно быстро.

Я вновь вернулся в спальню и принюхался. Надо сказать, что я не из тех, кто хорошо разбирается в ароматах. Но я готов был биться об заклад, что пахло в комнате не так, как раньше. Я знал запахи своей квартиры — так ребенок, закрыв глаза, моментально определит свою кормилицу.

Как потерявший управление робот, я описывал круги по спальне, и на мгновение у меня даже появилась дикая мысль позвонить копам. Правда, я подавил это желание в зародыше. Усевшись на стул, я принялся размышлять. Итак, красивые денежки уплыли, и мне это очень не нравилось. После приличной дозы виски я почувствовал себя значительно лучше и начал одеваться, даже не отдавая отчета, зачем это делаю. Но одевшись, почувствовал, что настроение пришло в норму. Я запер квартиру и отправился завтракать.

Заказав два яйца, тосты и кофе, я принялся за еду. И был так поглощен этим процессом, что едва не прозевал тот момент, когда в кафе вошел еще один посетитель. Это был парень, который жил в квартире напротив моей: малосимпатичный мне человек. Я попытался прикрыться газетой, дабы он меня не заметил.

Увы! Со злорадным выражением на лице он подошел к моему столику и уселся напротив.

— Тебе не стоит приводить в квартиру девушек, Мейсон, — сказал он. — Это может повредить репутации нашего дома.

— Неужели ты настолько наивен, утверждая, что от меня что-то зависит? У этого дома была плохая репутация задолго до того, как я сюда въехал. Кроме того, я никак не пойму, о чем ты говоришь. Какие девушки? — Я бурчал, как разозленный индюк.

В этот момент подошла официантка и приняла его заказ: тосты и томатный сок. Едва она ушла, сосед сказал:

— Утром, когда я выходил за газетами, из твоей квартиры выскочила девушка. Она мчалась с такой скоростью, словно за ней гнались все демоны преисподней.

«Если бы ее увидел я, она мчалась бы значительно быстрее!» — мрачно подумал я.

— Это какая-то ошибка, — решительно сказал я. — По-моему, у тебя галлюцинации. В следующий раз ты скажешь, что я обзавелся детьми.

Он с подозрением глянул на меня и злобно произнес:

— Не надо меня дурить. Тем более что она совсем не похожа на ребенка.

Я допил кофе и закурил сигарету.

— Так ты упорствуешь в своих галлюцинациях? — с любопытством спросил я. — Держу пари, ты даже не сможешь описать ее мне.

— Как бы не так! — Он довольно потер руки. — Высокая блондинка с таким обилием штукатурки на лице, что она могла бы отваливаться пластами. Одета во все черное и даже в черной шляпке. Вокруг шеи золотистый шарф. Хотя она и двигалась быстро, но я всегда смогу узнать ее.

Я встал и отодвинул стул.

— Орел! Будем считать, что все это тебе приснилось.

Я вышел на улицу и не спеша пошел по ней в толпе торопящихся на работу людей.

Итак, высокая блондинка во всем черном. Достаточно сложно отыскать человека, руководствуясь лишь таким описанием. Но она утащила мои пять грандов, так что придется отыскать ее, либо признать свое поражение. Признавать себя побежденным не хотелось, и я зашел в аптеку, чтобы позвонить в комнату прессы в полицейском управлении.

Эдди там не оказалось, но мне сказали, что скорее всего он отправился в бильярдную Хэнка.

Взяв такси, я поехал туда. Увы, и там Эдди не было, и я начал методично обходить все злачные места города. Никогда в жизни у меня не появлялось желания сыграть в какую-нибудь азартную игру. Будь моя воля, я и на пушечный выстрел не подошел бы к игральному столу. Но в первом же игорном заведении меня заставили сыграть. Проиграв пару долларов, я двинулся было к выходу, но мне загородил дорогу какой-то наркоман в идиотском одеянии.

— Как насчет партии в бильярд по доллару? Или вы предпочитаете играть на интерес?

Я и раньше встречал подобных типов. Они всегда казались мне такими жалкими, что рука непроизвольно тянулась за монетой, хотя я из своего опыта знаю, что эти мерзавцы за ленчем съедают не менее четырех блюд.

Он протянул мне кий. Второй взял себе и принялся натирать его мелом.

— Я уже наигрался, — вяло запротестовал я. — А ты потренируйся с кем-нибудь другим.

Не слушая моих возражений, он схватил меня за руку и потащил к столу. По тому, как он собирал шары на ближайшем свободном столе, я понял, что он на шарах собаку съел. Я сказал ему об этом.

— Да вы что! Я совсем недавно научился играть!

Я задумчиво посмотрел на парня. По всему было видно, что его крыша от наркотиков не на месте, но он как-то уж очень пристально рассматривал меня. Заметив мой взгляд, он стушевался и, вытащив перочиный ножик, стал старательно подправлять свои ногти.

— Мы с вами никогда раньше не встречались? — внезапно спросил он.

Я покачал головой, точно зная, что никогда не видел этого типа. На память мне грех жаловаться.

— И все же, мне кажется, что я вас где-то видел. — Парень старательно избегал моего взгляда.

— Вот как? Вполне возможно.

— Вы случайно не Мейсон, журналист, который пишет статьи на злободневные темы?

А вот тут он переиграл! Значит, он точно знал, кто я такой.

— Вы правы. Видимо, вам попадалось мое фото.

— Скорее всего так. — Он убрал ножик в жилетный карман. — Видимо, я видел ваше фото в газете. Извините.

Положив кий и еще раз внимательно глянув на меня, он направился к выходу. Я задумчиво смотрел ему вслед.

Едва он вышел из заведения, я подошел к бармену, который привычным жестом протирал бокалы.

— Кто этот наркоман? — спросил я, кивнув в сторону выхода.

Бармен покачал головой.

— Понятия не имею.

— Бывал он у вас раньше?

— Что-то не помню.

И в этот момент в бильярдную зашел Эдди. Увидев меня, он довольно улыбнулся.

— Какого черта ты здесь делаешь? — риторически спросил он, подходя к бару, и, не дождавшись ответа, заказал два виски.

— Хотел найти тебя, — честно сознался я. — Я же помню, что ты любишь посещать заведения подобного толка.

Бармен поставил выпивку и спросил у Эдди:

— Как ваше здоровье, мистер?

Эдди наклонился вперед и похлопал его по руке.

— Как нельзя лучше, друг.

Так они знакомы… Ну и черт с ними! Мне нужны сведения про наркомана.

— Так кто был этот парень?

Улыбка моментально пропала с лица бармена.

— Я же сказал вам, что понятия не имею.

Эдди глянул на меня, потом на бармена, видимо, сообразив, что к чему.

— О'кей, — кивнул он бармену. — Это мой друг.

— Не знаю, — сердито огрызнулся тот. — Извините, я не могу тратить на вас время, джентльмены… — Он отошел в дальний угол бара и вновь принялся полировать бокалы.

— Хм… — Эдди сделал глоток. — В чем дело?

Я пожал плечами.

— Пока не знаю. Я уже уходил отсюда, но вдруг какой-то незнакомый парень предложил мне партию в бильярд. Затем выяснилось, что он знает меня. Ты же знаешь, я тоже не промах и сразу определил, что у него в кармане револьвер. Вот мне и захотелось узнать, кто он. Я уверен, что этот пижон знаком бармену, но он не хочет о нем говорить.

Эдди нахмурился.

— Как он выглядел?

— Высокий, худой, имеет привычку поминутно облизывать губы, похож на наркомана, но у него очень уж цепкий взгляд. Возможно, он просто притворялся наркоманом.

— Как он держал в руках кий?

— Профессионально, сэр.

Эдди прищурился.

— По описанию, это Эрни Кац… Ну и ну!

— Кто это?

— Хороший вопрос! — усмехнулся Эдди. — Один из телохранителей Лу Спенсера.

Бокал в моей руке дрогнул.

— Лу Спенсера?

Эдди кивнул:

— Да. Скорее всего за тобой уже следят.

— Но почему бармен прикрывает этого наркомана?

— Кац — наркоман? Да ты с ума сошел! Этот мерзавец опаснее гремучей змеи. Бармен просто боится его!

Я сделал большой глоток виски.

— Они не собьют меня с пути, дудки.

Эдди пожал плечами.

— Поживем — увидим. Я посмотрю, что ты запоешь, когда познакомишься с ними поближе.

Я быстро глянул по сторонам. Похоже, никому до нас не было дела, в том числе и бармену. Я понизил голос:

— Утром у меня было небольшое приключение. В квартиру забралась какая-то загадочная блондинка и утащила деньги.

Эдди заинтересованно уставился на меня.

— Ты намекаешь на то, что она забралась к тебе в квартиру, ударила чем-то тяжелым по башке и ограбила?

— Ничего подобного. Я брился в ванной, в этот момент она проникла в квартиру и стащила деньги. Я даже не видел ее. Но сосед из квартиры напротив видел. Вот я и ищу тебя, чтобы узнать, не поможешь ли ты отыскать ее.

Эдди удивленно заморгал.

— Черт возьми, откуда я могу знать ее?

— Подумай: блондинка в черном. Во всем черном, даже шляпка у нее черная.

Эдди покачал головой.

— Все-таки ты не собираешься бросать дело Бесси.

Мне не хотелось разубеждать его в обратном, тем более что я понимал: одурачить Эдди не удастся. Слишком умен! Видимо, он прочел мои мысли, так как довольно улыбнулся.

— Ну ты и орел, старик! Кто-то уплатил тебе пять грандов, и тут же их у тебя стянули! Ха! Прекрасная блондинка удирает с деньгами моего друга!

Что на это возразить! С горя я сразу выпил половину бокала.

— И ты решил обратиться ко мне за помощью? Полагаешь, что мне известны все блондинки в городе?

— Но ведь это могла быть девушка Бесси.

Эдди удивленно раскрыл рот.

— Послушай, Ник, — сказал он. — Ты мой друг, но я все же предпочитаю держаться подальше от этого дела… Понимаешь? И в то же время, я не могу запретить тебе рыть собственными руками себе могилу. Ты ведь не слушаешь доброго совета.

— Экий ты, — торопливо сказал я. — Ладно, не будем об этом. Придется самому разбираться со своими неприятностями.

Конечно, очень жаль, что Эдди умыл руки. Я глянул на часы. Время ленча.

— О'кей, я учту твои советы.

Допив виски, я пожал ему руку и вышел из бильярдной.

Остановившись на краю тротуара, я задумался. До сих пор я полагал, что экстремальные ситуации — удел других и меня касаться не должны. Пока что я не был уверен, что моя точка зрения на этот вопрос изменилась. И все же, не грозит ли моей шее петля? Хм… Поживем — увидим. Пусть события до поры до времени идут своим чередом. А пока не помешает поближе познакомиться с интересующей меня фирмой.

Характерным жестом руки я остановил такси и, усевшись рядом с водителем, велел отвезти меня к «Гофман-билдинг».

Глава 4

И опять совет не совать нос куда не надо!

Я вышел из такси возле парадного входа в «Гофман-билдинг», вошел в вестибюль и поднялся на десятый этаж. Именно здесь располагался офис «Маккензи Корпорейшн». Коридор был декорирован с помпезной роскошью, а ковер так и вызывал желание позабавиться на нем с какой-нибудь обладательницей длинных ног. Приемная походила на зал ожидания крупного аэропорта. В дальнем углу за столом сидела симпатичная девушка, и возле нее стояли несколько мужчин.

Некоторое время я с интересом поглядывал на них, потом решил присоединиться к мужчинам и подошел к столу. Никто даже не посмотрел в мою сторону. Мне это не очень понравилось. Чиркнув спичкой о подошву, я поджег газету, которую держал один из парней, и дипломатично отошел в сторону. Когда пламя обожгло ему руку, он издал дикий вопль и бросил газету на пол. Все моментально сгрудились вокруг него. Я подошел к столу и объяснил, что хотел бы видеть секретаря Лу Спенсера. Не соблаговолит ли столь очаровательная девушка позвонить ему и сообщить, что пришел Ник Мейсон. У меня к нему сугубо приватное дело. Девица кинула на меня оценивающий взгляд и, решив, что вид у меня достаточно представительный, нехотя взялась за трубку телефона внутренней связи.

— Кабинет номер 26, направо, — сухо сказала она, закончив непродолжительный разговор.

— Благодарю, беби. — Я обворожительно улыбнулся. — Надеюсь, ты увидишь меня ночью во сне.

Подойдя к двери с номером 26, я без стука открыл ее. Кабинет по размерам был гораздо скромнее, но в отличие от приемной стол в нем буквально подавлял своими пропорциями. Ковер был настолько толстым, что ноги утопали в нем по щиколотку, а на стене висела картина, изображавшая обнаженную женщину. На несколько мгновений она приковала мое внимание.

С трудом отведя взгляд, я сконцентрировал свое внимание на столе. За ним сидела жгучая брюнетка. Это была одна из тех девушек, едва познакомившись с которой, можно смело вести ее домой и представлять матери. Скандала не будет. Девушка что надо: мягкие пушистые волосы, большие карие глаза, идеальной формы носик, большой чувственный рот.

— Извините, — вежливо сказал я. — Эта дама привлекла мое внимание, вот почему я вас сразу не заметил.

Она улыбнулась.

— Мистер Мейсон?

— Именно. — Я положил шляпу на стол и сел. — Мне нужен Лу Спенсер.

Ее глаза округлились.

— Мистер Спенсер занят. О встрече с ним надо договариваться заранее.

Откинувшись на спинку кресла, я задумчиво рассматривал ее. Нельзя сказать, чтобы она была писаной красавицей, но многое в ней импонировало мне.

— Если вы сообщите мне причину, по которой вам нужно встретиться с Лу Спенсером, я проинформирую его, и вам будет назначено время.

— Видите ли, мисс… э-э…

Она не назвала своего имени, а лишь выжидательно смотрела на меня. Мое терпение начало истощаться.

— Беби, а не отправиться ли нам вместе на ленч? — Я глянул на часы. — Сейчас начало второго, самое время. Там и обговорим детали. Мне о многом надо расспросить вас. Возможно, вы убедите меня, что мистер Спенсер как раз и есть тот человек, который мне нужен.

Она уже открыла рот, чтобы сказать «нет», хотя я и заметил, что заинтриговал ее. Видимо, она из тех, кто любит, чтобы их уговаривали.

— Не будьте такой сердитой. — Я еще раз улыбнулся. — Посидим, поговорим…

Неожиданно она улыбнулась в ответ и поднялась, отодвинув кресло.

— Нет проблем, мистер Мейсон. Почему бы и не сходить на ленч.

Вот это да! А девчонка не промах! «Нет проблем». Держу пари, что сорок тысяч проституток при этих словах перевернулись в своих могилах.

Спустившись на лифте, мы вышли из здания.

— А не пойти ли нам к «Маленькому Джо»? — предложил я.

— Пожалуй. — Она улыбнулась. — А где это?

Я подозвал такси и гостеприимно распахнул дверцу. Глянув на мою спутницу, водитель уважительно подмигнул мне.

— О'кей, старик. Куда ехать?

— К «Маленькому Джо»… И не забудь поднять стекло.

— Понимаю! — усмехнулся он.

Ее глаза весело заблестели. Ей нравился мой разговор с таксистом.

— Таксисты еще те ребята, — сказал я. — Может быть, пришло время нам познакомиться?.. Я — Ник Мейсон… Впрочем, вы и так это знаете.

— Марди Джексон.

Я церемонно поцеловал ей руку. Она весело рассмеялась.

— Итак, мисс Джексон, — я протянул ей сигарету. — Вы — секретарь Спенсера.

— А вы — Ник Мейсон, который пишет статьи.

Мы закурили.

— И каждый зарабатывает на хлеб, как может. Я бы мог привести массу поучительных примеров на этот счет.

— Возможно, в будущем вам предоставится шанс сделать это.

Вот в таком шутливом ключе началась наша поездка. Всю дорогу мы обменивались комплиментами, стараясь превзойти друг друга. Впервые с тех пор, как я достиг совершеннолетия, я сидел в такси и не приставал к женщине. Вообще это со мной бывает. Большинство женщин ведет себя при этом так, что вы всю дорогу умираете со скуки. Другие же, наоборот, думают, что теряют время, если вы не лапаете их. Но эта девушка свою цену знала, так что я не рискнул сразу перейти в атаку.

У «Маленького Джо» всегда полно посетителей, но официант-грек, едва увидев меня, махнул рукой, указывая на дальний конец зала. Мы направились к столику, и я видел, какими жадными глазами провожают мужчины мою спутницу. Все они были с женщинами, но это не меняло в их психологии ровным счетом ничего.

Марди с удивлением наблюдала, как официант суетится вокруг нас. Я видел, что манеры старика-официанта ей понравились. Едва мы уселись, грек сунул мне в руку меню.

— Вы очень голодны? — поинтересовался я.

— Да уж. Иначе зачем бы я пришла сюда?

— Тогда начнем с анчоусов и мяса по-швейцарски.

— Звучит заманчиво.

— О'кей, пару порций, и побыстрее, ну а все остальное, что подать, ты и сам знаешь, — сказал я греку.

Марди наконец-то стянула перчатки, и я с удовлетворением отметил, что кольца на пальце нет.

— Может быть, мы начнем разговор, мистер Мейсон? — спросила она.

Я покачал головой.

— К чему спешить. Не лучше ли вам рассказать мне кое о чем?

Она вопросительно подняла брови.

Официант принес заказ и ушел. Мы приступили к еде. Через некоторое время, когда Марди отложила столовые приборы, я решил рискнуть.

— О'кей, открою свои карты. Вы когда-нибудь слышали о Бесси?

Она едва заметно вздрогнула, в глазах зажегся интерес.

— Значит, слышали, — поспешно продолжил я, не давая ей раскрыть рот. — Этого парня вчера казнили, и меня интересует его история. Не можете ли вы рассказать мне о нем?

— Я? — Казалось, ее удивление искреннее. — Но ради чего я должна рассказывать вам о нем? И какая информация конкретно вас интересует?

Я развел руками:

— О'кей, я был не прав. Забудем о Бесси.

Она наклонилась вперед:

— Нет, не забудем. Наоборот, вспомним…

Я видел, что она немного взволнована. Эта девушка мне нравилась. Но нельзя забывать, что она секретарь Лу Спенсера. Я снова покачал головой.

— Простите, что заговорил об этом. Это был не слишком умный ход с моей стороны.

— Тогда о чем же вы собирались со мной говорить?

Я широко улыбнулся.

— Надеялся, что мне удастся кое-что вытянуть у вас, но понял, что был не прав. Я бы рассказал вам все, что знаю, но в данный момент мне лучше помолчать. И все же, как мне повидать мистера Спенсера?

Марди пристально посмотрела на меня.

— Знаете, мистер Мейсон, мне не нравится все это. Ведь вначале вы говорили, что вам надо поговорить о каком-то важном деле. Моя работа связана с серьезной фирмой. А вместо разговора о делах, вы начали разговор о каком-то бандите. Дешевая шутка?

Кажется, я покраснел. Это было что-то новое.

— Это не шутка, — промямлил я. — Дело серьезное, но я в таком положении…

— Ну раз так, — холодно сказала она и поднялась, — то не будем тратить время.

— Не уходите… Вы не можете уйти. Дайте мне шанс оправдаться…

Она покачала головой:

— Не думаю, что вам это удастся…

Но села.

Пусть она и умнейшая женщина в мире, но все же женщина. А всем женщинам присуще любопытство. Оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает, я выложил ей всю историю до конца.

Она сидела спокойно, сложив руки на коленях и чуть приоткрыв рот.

— Больше всего меня интересуют эти десять грандов, — закончил я. — И во всяком случае наказание всегда должен понести истинный виновник.

— Но… не мистер Спенсер… Нет, не могу этому поверить.

Я пожал плечами.

— Никогда не встречался с ним. Но, с другой стороны, зачем ему телохранитель? Почему, занимая такой ответственный пост в фирме, он связан с таким типом, как Кац?

Она вздрогнула.

— А вы знаете больше, чем сказали… Не так ли? — Нерешительно глянув на меня, она продолжала: — Ничем не могу помочь… Я его личный секретарь… Понимаете?

— Понимаю вас, — негромко сказал я. — Но в то же время ситуация сложная — речь идет об убийстве. А в делах такого рода пощады не жди.

Она побледнела, но все же вновь покачала головой:

— Нет, пока я ничем не могу вам помочь.

— О'кей. Может быть, это произойдет немного позже.

Грек принес кофе, я предложил ей сигарету. Мы молча пили кофе и курили. Что дальше делать, я не знал. Я так надеялся на этот разговор! Увы, надеждам не суждено сбыться.

— Я полагаю, мне все же стоит встретиться со Спенсером, — наконец сказал я. — Может быть, тогда что-нибудь прояснится.

Марди задумчиво вертела в руках ложку.

— Думаю, это не самое лучшее решение, — сказала она, не глядя на меня. — Не лучше ли будет для вас оставить это дело?

Я поднял брови. Это становится интересным: все советуют одно и то же, как сговорились.

— Но я уже по уши завяз в нем. Поймите меня. Если я потерплю неудачу, будет большой шум. Мне придется дать необходимые разъяснения.

— Не хочу вас пугать… — Она неожиданно положила руку на мое запястье. — Но… я не хочу, чтобы вы подумали…

Я усмехнулся.

— Вы намекаете на то, что я намереваюсь прыгнуть выше головы? — Я сказал это лишь для того, чтобы она не считала меня сумасшедшим.

Марди с беспокойством глянула на меня.

— Нет, я не это имела в виду. Но если то, что вы рассказали, правда… Не кажется ли вам, что необходимо заручиться поддержкой влиятельного человека, чтобы двигаться вперед?

Я стряхнул пепел. О такой девушке я мечтал. Девушка, которая прямо говорит то, о чем вы только догадываетесь.

— А что бы вы делали на моем месте?

— Я не перешла бы к активным действиям до тех пор, пока не нашла ту, которая звонила по телефону, — решительно сказала мисс Джексон. — Почему она предложила вам деньги? Почему заинтересована в этом расследовании?

Я кивнул.

— Неплохая мысль… но ее очень трудно претворить в жизнь. Как можно по голосу найти человека?

Она еще раз глянула мне в глаза и поднялась.

— Пора идти, — натянув перчатки, взяла сумочку. — Спасибо за ленч.

Я последовал за ней.

— Но ведь вы не расплатились по счету, — удивилась Марди.

— Здесь все за счет заведения, — я улыбнулся, махнув греку.

Он с поклоном проводил нас до двери.

— Надеюсь, вы еще появитесь у нас с этой красивой леди, — сказал он.

Марди нахмурилась, но я видел, что девушка довольна.

— Разумеется, мы еще появимся здесь.

На улице я остановил такси. Марди повернулась ко мне.

— Вы собираетесь вновь посетить наш офис? Не нужно делать глупости. Вначале найдите женщину, которая звонила вам.

Скользнув в такси, она уехала, а я остался стоять на тротуаре.

Неожиданно на другой стороне улицы я увидел Эрни Каца. Сделав последнюю затяжку, он швырнул окурок в мою сторону и медленно направился в том направлении, куда уехала Марди.

Глава 5

Поединок с Блонди

В «Хоч-бар» я отправился достаточно поздно. После отъезда Марди и неожиданного появления Эрни Каца пришло время взвесить все «за» и «против». Нужно было собрать больше информации, прежде чем брать Спенсера за горло. Вернувшись домой, я написал пару статей и отправил их в редакцию.

Затем позволил себе плотный ужин. Около десяти вечера я вышел из дома с намерением отыскать загадочную Блонди.

Вечер был душный.

«Хоч-бар» — одна из тех ночных коробок, которые внешне выглядят достаточно прилично. Но это до тех пор, пока вы не познакомитесь с клубом поближе. Заняв угловой столик, я заказал двойную порцию виски и начал просматривать вечернюю газету.

Посетителей оказалось достаточно много, но женщин среди них практически не было. По крайней мере, никто не заинтересовал меня. Я уже начал корить себя за то, что пришел в эту дыру. Наконец я подозвал официанта, высокого жуликоватого парня с влажными глазами и синяком на подбородке. Многозначительным жестом я сунул руку в жилетный карман. Он с интересом смотрел на меня.

— Послушай, приятель, — сказал я. — Я ищу даму, которая часто бывает здесь. Может быть, ты сумеешь подсказать мне, где ее найти.

Я вынул из кармана руку, держа банкноту между пальцев. Он не сводил с нее взгляда.

— Назовите, кто она.

— Блонди. Мне сказали, эта девица часто заходит сюда.

Облегченная улыбка появилась на лице парня.

— О, знаю ее! Действительно, она часто заходит. Полагаю, сейчас она на рабочем месте.

Я протянул банкноту, и она мгновенно исчезла.

— Где ее найти?

— На углу Десятой улицы.

— Спасибо, брат, — я поднялся.

Он пожал плечами.

— Учтите, ее услуги дорого стоят, — предупредил он, забирая бокал.

— Об этом я уже наслышан. Что ж, познакомимся с ней поближе.

— Вы легко найдете ее. Высокая женщина во всем черном. — Он криво улыбнулся. — Блонди всегда выглядит шикарно.

Я вышел из бара. Высокая женщина в черном. Я начал волноваться. Неужели?.. И все же радоваться рано.

На углу Десятой улицы никого не было. Фонари отсутствовали, так что улица была погружена в полумрак. Ни в одном из магазинов не было освещения. Я подумал, что это не самое лучшее место для подобной работы, но, видимо, Блонди знает, что делает.

Прислонившись к стене, я закурил. Прошло не менее пяти минут. Мое терпение уже начало истощаться, когда из темноты появилась девушка. Вначале послышался торопливый стук каблучков, и я выплюнул сигарету. В следующее мгновение я увидел, как в мою сторону движется высокая стройная фигура в черном.

Я чуть развернулся в ее направлении, чтобы она поняла, что ждут именно ее. В темноте белело лишь лицо. Блонди замедлила шаг, положив руку на бедро, и вихляющей походкой подошла вплотную. Я уловил запах ее духов — тот же тяжелый запах, оставленный ею в моей спальне. Это обрадовало меня. Итак, таинственная незнакомка в черном, утащившая мои деньги, обнаружена.

— Хэлло!

Она взяла меня под руку. Блонди была почти одного роста со мной. Ее черная шляпка скрывала лицо, и я мог видеть лишь контуры подбородка и рот.

— Хэлло, беби!

Она хрипло хихикнула, явно подражая Мэй Уэст.

— Я тебе нравлюсь, дорогой? — Она прижалась ко мне бедром.

Я мысленно усмехнулся. Разумеется, я пойду с ней, но Блонди ожидает неприятный сюрприз.

— А зачем же я здесь? — вопросом на вопрос ответил я. — Весь вечер ищу красотку, вроде тебя.

— Правда, дорогой?

Она снова засмеялась. Мне не нравилось, что она часто употребляет слово «дорогой», но я успокаивал себя мыслью, что скоро девица будет называть меня совсем другими словами.

— Тогда вперед.

Я взял ее под руку.

— Нам туда, — она указала в конец улицы.

Шаг в шаг, как влюбленная парочка, мы шли молча. Наконец я нарушил затянувшуюся паузу:

— Потрясающие духи у тебя.

— Тебе нравятся, дорогой?

— Еще бы. Концентрация настолько сильная, что готов держать пари, запах остается во всех помещениях, где ты бываешь.

— Забавный мальчик, — она искоса глянула на меня.

— Это уж точно.

Мы остановились возле небольшого здания, где располагался ночной ресторан. Я увидел скромную вывеску, на которой значилось: «Андрэ Марш».

— Так, так, — сказал я. — Значит, это твое имя написано здесь?

— А ты шутник, дорогой. — Она раскрыла сумочку и начала искать ключи. — Когда ты придешь в следующий раз, тебе будет легче найти меня.

Если я заявлюсь сюда еще раз, то скорее всего она встретит меня кочергой. Открыв дверь, она провела меня по мрачному коридору, минуя ресторан.

— Вот мы и пришли, дорогой, — она распахнула передо мной еще одну дверь.

Так я и думал! Типичный притон. Вы открываете дверь и попадаете в спальню, вся меблировка которой состоит из одной большой постели.

Я обошел вокруг внушительных размеров кровати и остановился в углу. Нас разделяла только эта кровать.

— Что ж, здесь довольно мило. — Я рассматривал картины на стене.

Блонди сняла шляпку, распустив белокурые волосы. Мы внимательно изучали друг друга. Она не была похожа на заурядную уличную проститутку. Тяжелый подбородок, а так — ее можно назвать красивой. В общем, если бы не сегодняшняя встреча с Марди, эта проститутка заинтересовала бы меня и в другом отношении.

Я повесил шляпу на крючок и подмигнул ей. Она в ответ улыбнулась.

— Тебе уже лучше, дорогой?

— Чувствую, что пора переходить в атаку.

— Подожди меня, — она шмыгнула в ванную.

Я присел на постель и закурил. Где-то здесь лежат мои пять грандов. Или она уже отнесла их в банк? Это было бы печально. Но я знаю, как нелегко проститутки расстаются с деньгами. Они предпочитают всегда иметь их под рукой. Поэтому я надеялся, что меня не постигнет разочарование.

Я даже не начал искать свои деньги, как Блонди выпорхнула из ванной с широкой улыбкой на лице. Села рядом со мной.

— Могу я получить свой подарок, дорогой?

Я покачал головой.

— А вот тут ты промахнулась, беби. Я и не собирался платить тебе.

Я говорил, что она отличается от обычной уличной проститутки. Так вот, я был не прав. Видимо, у меня немного поехала крыша, раз я так думал. Улыбка моментально исчезла с ее лица, глаза холодно блеснули, как у заурядной потаскухи.

— Как тебя понимать? — хрипло спросила она.

Да, красотка показывает зубы! Я стряхнул пепел на пол.

— Так и понимай. — Я поднялся, отступив на шаг, чтобы иметь свободу маневра. — Пришло время представиться, беби. Меня зовут Ник Мейсон.

Блонди вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

— Ты пьян, дорогой?

— Спустись на землю, беби! И перестань называть меня подобными словечками. Это плохо действует на мою психику.

Она встала и подошла к двери.

— Убирайся! Такие вещи со мной не проходят!

— Спокойнее. — Я вновь опустился на кровать. — Утром ты побывала в моей спальне и забрала пять грандов. Верни их, и мы мирно разойдемся.

Из нее вышла бы хорошая актриса. Невинно раскрыв глаза, Блонди расхохоталась.

— Ты сумасшедший! Я никогда тебя не видела и даже не знаю, где ты живешь!

Я медленно встал.

— Послушай, беби, не надо считать меня болваном! Я получу эти деньги, даже если при этом придется разрезать тебя на куски. И не груби, иначе я сверну тебе шею. Веди себя прилично.

Девица нерешительно глянула в мою сторону.

— Ты хочешь обыскать эту комнату? Нет вопросов…

Я чуть не расхохотался. Она подошла к комоду и взялась за ручку одного из ящиков. По тому, как она это делала, я понял, что меня ждет неприятный сюрприз. Перепрыгнув через кровать, я схватил девку в охапку и швырнул на постель. Интуиция не подвела: в ящике лежал револьвер.

Журналистская жизнь толкала меня в разные переделки; разных баб я видал, но с такой женщиной имел дело впервые. Это была настоящая фурия.

Вскочив, она набросилась на меня, вцепившись в шею. Я с трудом устоял на ногах. Обхватив ее за запястья, оторвал пальцы от горла.

— Блонди, — с укоризной сказал я, — разве так ведут себя леди?

Взвизгнув, она ударила головой мне по носу. Чувствуя, как кровь заливает лицо, я с силой отбросил ее от себя.

Мы стояли, злобно глядя друг на друга. Потом я сделал шаг вперед, намереваясь еще раз врезать ей по челюсти.

— А вот этого лучше не надо, Мейсон! — раздался голос у меня за спиной.

Я резко повернулся. В дверном проеме стоял Эрни Кац, целясь мне в живот из автоматического револьвера сорок пятого калибра.

ГЛАВА 6

Ловушка

Было ли это для меня неожиданностью? Еще какой! Как он мог здесь оказаться? Что связывает этого человека с потаскушкой Бесси? Не показывая своего страха, я мило улыбнулся.

— Убери пушку, приятель. Ты все же решил пригласить меня на партию в бильярд. Вопрос в…

— Заткнись, Мейсон! — рявкнул Кац.

Это мне понравилось. Парни, которые часто ходят в кино, предпочитая при этом фильмы о гангстерах, как раз разговаривают таким тоном, бессознательно подражая крутым киноребятам.

Я сел на постель.

— Тебе все же лучше убрать пушку, приятель. Или, по крайней мере, обращайся с ней поаккуратнее. У нас с Блонди сугубо приватное дело, и мы не нуждаемся в посторонних.

— Ты слишком много болтаешь, — все так же грубо сказал Кац. — Закрой рот и слушай. Я буду задавать вопросы, а ты отвечать, понял?

Я пожал плечами.

— Итак, чего тебе здесь надо?

— Ну, это легкий вопрос, — улыбнулся я. — Для чего сюда приходят мужчины?

Кац сдвинул шляпу на затылок и прислонился к косяку. Сунув руку в жилетный карман, он вытащил зубочистку.

— Ты что, нарываешься на неприятности?

— Не волнуйся, Кац. Что ты можешь со мной сделать? А вот я, скажем, могу сделать этот город для тебя настолько горячим, что тебе придется исчезнуть отсюда, и надолго.

Кац сунул зубочистку в рот.

— Заткнись, недоносок! Я еще раз предлагаю отвечать на мои вопросы. Какого черта ты здесь ошиваешься?

Я пожал плечами.

— Полагаю, мне пора покинуть эту конуру. — Я сделал вид, что собираюсь подняться.

— Сидеть! — В голосе Каца звучала неприкрытая угроза.

— Это ни к чему не приведет. Я ухожу.

Кац прошел в глубь комнаты.

— Замри! Я еще не готов убить тебя, так что не зли меня понапрасну.

— Тебе лучше убраться с моей дороги!

Этот гангстер уже начал раздражать меня. Я полагал, что он все же подумает, прежде чем применять оружие.

Возможно, Кац каким-то образом дал сигнал Блонди, но скорее всего она действовала по своей инициативе. Я не уловил ее маневра, лишь почувствовал запах, и в следующий миг что-то тяжелое обрушилось мне на голову. Свет в глазах померк, и я рухнул на постель. А ведь еще мгновение назад я собрался прыгнуть на Каца! И вот лежу как бревно.

— Не бей его больше, — услышал я голос Эрни. — Мне надо задать еще пару вопросов этой птичке.

Открыв глаза, я заметил, что продолжаю лежать на постели. Блонди стояла в стороне, сложив руки на груди. Лицо равнодушное, но глаза блестят. Кац все еще с револьвером.

— Что все это значит? — Кац глянул на Блонди, не опуская оружие.

— Он сумасшедший. Пришел сюда и требует, чтобы я отдала его деньги.

— А ты их не брала? — Кац криво улыбнулся. Он подошел и сел рядом. — Послушай, недоносок, мы действительно забрали твои деньги. Блонди проделала неплохую работу.

— Какого черта… — Проститутка гневно засверкала глазами.

— Заткнись, — Кац даже не повернул головы в ее сторону. — Пусть он знает. Мы уже некоторое время следим за тобой. Ведь ты ходил на казнь Бесси, не так ли?

— Ну и что здесь особенного? — Я был удивлен, что он так много болтает; может быть, таким образом я продвинусь в своем расследовании.

— Мы хотим узнать, кто стоит за тобой. Сам ты слишком ничтожная фигура. Мы хотим лишь узнать, кто тебе заплатил. Ясно?

Я перевел взгляд на Блонди.

— Я думал, ты — женщина Бесси, но теперь вижу, что ошибался. На Бесси навесили это дело, а этот тип, — я кивнул на Каца, — враг Бесси. Почему ты играешь против меня?

— Заткнись! — грубо оборвала меня Блонди. — Нам надо знать, кто послал тебе пять грандов.

Я покачал головой.

— Увы, я не могу сказать вам это. Я и сам не знаю. Я получил записку с предложением разобраться в этом деле, а деньги — лишь задаток. Меня дело заинтересовало, и я решил немного покрутиться. Ничего не узнал и хотел вернуть деньги, но ты украла их у меня, дешевая потаскуха!

Я был достаточно осторожен и не сказал им, что получил указания по телефону, так как не хотел, чтобы они знали про ту женщину.

— Это все? — недоверчиво спросил Кац.

Я кивнул.

— Что с тобой, Эрни, — прошипела Блонди. — Выколоти из него правду. Что-то ты стал слишком добрым.

Вот сволочь! Похоже, ей совершенно незнакома жалость.

— Что ты хочешь от меня услышать? — быстро спросил я. — Не могу же я рассказать то, чего и сам не знаю.

Кац задумчиво почесал подбородок. Он не сводил с меня немигающего взгляда, и нельзя сказать, чтобы я чувствовал себя уютно. Этот парень такая же падаль, как и Блонди, но гораздо опаснее.

— О'кей, — наконец он принял решение. — Можешь убираться. Пять грандов ты не получишь, и лучше не обращайся в полицию. Ясно?

— Ты сумасшедший! — завопила Блонди. — Посмотри, как этот мерзавец поступил со мной! Неужели ты отпустишь его?

В глазах Каца сверкнул недобрый огонек.

— Заглохни!

Неприкрытая злоба звучала в его голосе. Блонди сделала шаг назад, повернулась и скрылась в ванной. Кац наблюдал за ней, потом повернулся ко мне.

— Да она с ума по тебе сходит, — мило улыбнулся он. — Знаю я ее. Она от мужиков всегда с ума сходит, особенно если те отказываются переспать с ней.

Кац отошел к комоду. Револьвер все еще был в его руке.

— Запомни мои слова, парень. — Он внимательно следил за моим лицом. — Забудь о деле Бесси… иначе рискуешь потерять здоровье. Нам не хочется, чтобы у такого парня, как ты, были неприятности. А ты парень что надо, я навел справки. Все ребята считают тебя о'кей. Мне это нравится, так что оставайся при своих интересах.

— В каком смысле?

— Забудь о деле Бесси и продолжай свое бумагомарание. Будет лучше, если ты забудешь обо мне и Блонди.

— А если не забуду?

— Ты же сам знаешь, что… происходит в таком случае. Люди, которые устроили этот спектакль, занимают весьма высокое положение в обществе. Они запросто сотрут тебя в порошок, если захотят. Могут просто вышвырнуть из города. Могут даже отдать приказ физически уничтожить тебя. Они на все способны, и ты знаешь это не хуже меня.

— Да, это действительно устроило бы всех. — Я поднялся и потянулся за шляпой. Она почему-то валялась на полу. Я поднял ее и отряхнул пыль. — Я подумаю. А ты поцелуй за меня Блонди… Мне это сделать не удалось.

Кац поджал губы. Кажется, он никак не воспринимал мой юмор. Тем не менее кивнул.

— О'кей, я скажу, что ты ушел.

Я шагнул к двери.

— Пока… Но полагаю, мы еще увидимся.

Я вышел на улицу. Очень хотелось пить, ужасно болел нос. Правый глаз заплыл, и я почти ничего им не видел. Остановив такси, я поехал домой. Возле дома покинул машину, но домой не пошел, а решил наведаться в ближайший бар. Я был рад, что там было пусто. Бармен испытующе посмотрел на меня, но ничего не сказал. После второй порции коньяка я почувствовал себя несколько лучше. Третья и четвертая порции вернули мне форму. Нос все еще побаливал, но уже не так сильно. Закурив, я задумался. Да, драка с женщиной не входит в мои привычки.

Хотя я и потерял пять грандов, но получил неплохой урок. Похоже, Бесси обманули дважды. Если и его женщина против него, он многое потерял. А ведь считалось, что стрельба началась именно из-за Блонди. Видимо, ее просто купили. Я задумался. Отказаться от этого дела или все же продолжать? Этот Кац, похоже, мерзавец еще тот… Я же вел себя как новичок. Итак, с чего начать? Я задумчиво потрогал нос.

Если бы мне удалось за что-то зацепиться, тогда можно было бы перейти к решительным действиям. Но каким? Я заказал пятую порцию коньяка. Допустим, я так и буду действовать в одиночку. И что?.. Поживем — увидим. Мысли от спиртного расплавились. Нагрузившись как следует, я собрался домой. И вдруг я внезапно подумал о Марди. Это придало мне уверенности. Было бы неплохо иметь рядом с собой такую девушку. Нужно пригласить ее опять на ленч. С ее помощью я многое могу сделать.

Едва я вошел в квартиру, как затрещал телефон. Я нерешительно потоптался, потом взял трубку и присел на край стола.

— Ник Мейсон?

Снова эта дама!

— Он самый.

— Я послала вам…

— Знаю, — перебил я. — Теперь послушайте, к чему это привело. Во-первых, проститутка Бесси стянула у меня деньги. Когда же я отыскал ее, то попал в ловушку. Кац, телохранитель Спенсера, едва не отправил меня на тот свет.

Я усмехнулся, слушая сопение в трубке. Мои слова определенно подействовали.

— Вот так-то, беби. Теперь я на распутье — то ли заниматься этим делом, то ли оставить его.

— Итак, вас больше не интересует это дело? — спросила дама холодно.

— В первый раз вы разговаривали более дружески.

После короткой паузы она сказала:

— Но вы не все знаете, мистер Мейсон. И вы заинтересуетесь этим делом, мистер Мейсон… и еще как! Поверьте мне.

Она повесила трубку.

Вот чудачка!

ГЛАВА 7

Чрезвычайное происшествие на вилле полковника Кеннеди

Первое, чем я занялся, когда проснулся утром, это попытался определить ущерб, нанесенный мне Блонди. Выглядел я ужасно. Нос увеличился по крайней мере вдвое, правый глаз не открывался. Глядя на меня, можно было подумать, что я нарвался на удар Джо Луиса. Пришлось вернуться обратно в постель. С такой физиономией приглашать девушку на ленч — чистейшее безумие. Я не мог позволить себе упасть в ее глазах. Я закурил и задумался. Если бы мы с Марди были женаты, то мне было бы все равно, сколько у меня синяков. Подумав о таком варианте, я вскочил с постели. Неужели конец свободе?! Я и женитьба! Смешно. Меня, который оженил столько друзей, и вдруг кто-то заарканит! Провести остаток жизни с единственной женщиной…

Подойдя к бару, я налил изрядную дозу виски. Нет, надо чем-то заняться, раз в голову лезут такие крамольные мысли.

Едва я успел побриться, как зазвонил звонок входной двери. Выругавшись, я натянул халат и пошел открывать.

Это был Эдди. Он вихрем промчался мимо меня и, влетев в гостиную, осмотрелся. Увидев на каминной полке бутылку виски, схватил ее и припал к горлышку.

— Давай, давай, — без особого энтузиазма сказал я. — Не думай о своем друге. Можешь допить все.

Но Эдди, покачав головой, поставил ополовиненную бутылку на место.

— Никогда не пью по утрам, — сказал он и добавил: — Много.

— Дай мне одеться.

Он прошел за мной в спальню и присел на край постели.

— Что случилось? — спросил я.

— Я получил работу, но… — Наконец он обратил внимание на состояние моего лица: — Что с твоей физиономией?

Я пожал плечами.

— Нарвался ночью на крутых парней, — решительно соврал я.

Не мог же я сказать, что это сделала женщина. Куры засмеют!

— Крутые парни, говоришь? Хм…

— С кем не бывает… Но и им досталось. Их было трое.

— Знаю, знаю, — усмехнулся он. — Ты их всех изувечил. Да, правду говорить ты не хочешь.

— Зачем тратить время, рассказывая тебе то, чему ты и так не поверишь.

— Это уж точно.

Я надел брюки.

— А тебя что так взволновало? — поинтересовался я.

— Ах, да… — Эдди сделал вид, будто только что вспомнил, что ему предложили работу. — У меня есть кое-что для тебя. Как ты смотришь на то, чтобы заработать сотню баксов?

Я надел пиджак и пригладил волосы. Эдди, предлагающий мне сотню баксов! Феноменально.

— И что для этого надо сделать?

— Ты знаешь полковника Кеннеди?

Я внимательно посмотрел на Эдди, но на лице его застыло непроницаемое выражение.

— Зачем задавать глупые вопросы. Тебе же известно, что мы знакомы.

— Насколько хорошо?

— Говори о деле. Что мне надо сделать для полковника?

— Послушай, Ник, мы в затруднительном положении. Нужно поговорить с полковником.

Я ничего не понял.

— А почему он не может прийти ко мне и поговорить здесь?

Эдди недовольно дернулся.

— Ты же знаешь его принципы. Он никогда никого не принимает, не говоря уже о том, чтобы пойти куда-нибудь. Мы решили, что, может быть, ты сумеешь поговорить с ним.

Инстинкт подсказывал мне, что эта история как-то затрагивает и мои интересы. Полковник Кеннеди принадлежал к той категории людей, которым не хватит жизни, чтобы пересчитать свои деньги. Этот человек мог запросто выбросить на ветер два миллиона долларов и даже не поставить в известность дирекцию банка.

Пару месяцев назад я здорово выручил его. Он решил участвовать в гонках яхт, и не просто участвовать, а выиграть главный приз — Никелевый кубок. Если бы он захотел, то мог бы купить завод по производству никеля, но он хотел иметь не завод, а этот кубок. Но, прежде чем был дан старт регаты, рулевой его яхты умудрился сломать руку. Кеннеди чуть с ума не сошел: кубок для него был потерян. Я случайно находился в гавани и, узнав о беде, вызвался помочь ему. Кубок мы выиграли, и Кеннеди, счастливый без меры, пригласил меня к себе.

Быть любимцем Кеннеди, это кое-что значит. Он буквально завалил меня подарками. Месяц я кое-как продержался, но потом терпение иссякло, и я тайно сменил квартиру. И вот теперь Эдди просит, чтобы я снова угодил в лапы полковнику.

— Вначале расскажи свою историю, — сказал я Эдди. — Иначе я не сдвинусь с места.

Эдди застонал.

— Послушай, на это совершенно нет времени. Может быть, ты поедешь, а по дороге я введу тебя в курс дела?

— Поехать с тобой? Куда?

— На рыбалку. Ты же знаешь, полковник заядлый рыбак.

Я хорошо знал все укромные места, куда скрывается полковник, когда ему надоедает видеть людей. Рыбалка находится в сорока милях от города. Вообще-то это не просто домик, а чуть ли не вилла. Я там никогда не был, но много слышал. Репортер мгновенно проснулся во мне, и я схватил шляпу. Мы торопливо спустились вниз. На улице стоял большой «Паккард», на заднем сиденье которого пристроились двое парней. У одного на коленях лежал фотоаппарат со вспышкой. Он дружески подмигнул мне. Эдди сел за руль, а я пристроился рядом. «Паккард» рванулся с места. Я закурил.

— Где это вы раздобыли такую машину? — поинтересовался я.

— Служебная. Дело очень важное, Ник. Старик велел прихватить тебя и предоставил в наше распоряжение это чудовище.

— Может, ты все же введешь меня в курс дела?

Эдди косо глянул на меня.

— Я и сам толком ничего не знаю. Насколько мне известно, в двенадцать часов в полицию позвонил слуга Кеннеди и сообщил, что слышал выстрел на первом этаже. Слуга был слишком напуган и решительно отказался спускаться вниз, чтобы выяснить, в чем там дело. Полиция моментально выслала патрульную машину. Надо заметить, что мы вообще могли ничего не узнать, если бы в полицейском участке не находился наш репортер. Он тут же позвонил ночному редактору, и тот развил кипучую деятельность. Послал туда Хаммершмидта, кстати, он и сейчас там. Именно он просил прислать подмогу. Кеннеди никто не видел, но с ним разговаривали по телефону. Но едва редактор заикнулся о выстреле, как полковник бросил трубку. Редактор чуть в штаны не наложил: Кеннеди — это всегда сенсация! Вот он и вызвал меня. Я сунулся к Кеннеди, но безрезультатно. Тогда шеф сказал воспользоваться твоей помощью.

Я потрогал свой нос и недовольно поморщился.

— А что говорят копы?

Эдди пожал плечами.

— Кеннеди с ними не стал даже разговаривать. Сказал, что слуге померещилось и не было никакого выстрела.

Я рассмеялся.

— А тебя это не устраивает?

Эдди покачал головой.

— Здесь что-то не так, но в любом случае из этого можно соорудить неплохую сенсацию. Вот почему тебе заплатят сотню баксов, если ты все разузнаешь.

Ха! Ха! Сотня баксов! Если там действительно что-то произошло и я разнюхаю все до мелочей, «Глобусу» придется раскошелиться не на одну сотню баксов.

— А вдруг мне тоже не удастся попасть туда?

Эдди удивленно раскрыл глаза.

— Не шути святыми вещами. Полковник обязательно пропустит тебя.

Знакомая песня. Ну что же, это в самом деле пустяк для настоящего репортера. Иначе зачем ему платят деньги?

— О'кей.

Я вытащил из сумки бутылку шотландского виски. Эдди завистливым взором глянул на нее, но, так как он был за рулем, я дал ему немного.

На дорогу ушло два с половиной часа, и я был рад, когда машина наконец остановилась. Мало приятного гонять по шоссе на пустой желудок.

Кеннеди нашел самое прекрасное место для загородного домика. Сомневаться в этом не приходилось. Дом был укрыт от чужих взглядов огромными деревьями. Невдалеке, похожая на серебряную ленту, вилась река.

Если бы у меня были деньги, я тоже купил бы такой домик. Это было бы уютное гнездышко для нас с Марди. Я все же думал о ней, да…

Мы выбрались из машины и направились в сторону дома. Не пройдя и пятидесяти ярдов, услышали голоса.

— Видимо, это ребята, — сказал Эдди.

Пройдя еще с десяток шагов, мы повернули и увидели репортеров. Их было по крайней мере человек девять. Они помчались к нам.

Первым меня приветствовал Берни Гудсон:

— Ну старик, без тебя не обойдется ни одно происшествие!

— Босс приказал взять его с собой, — охладил энтузиазм Гудсона Эдди. — Так что уймись. Мне кажется, здесь пахнет жареным.

Берни удивленно уставился на него. Раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Скорее всего решил переговорить со мной с глазу на глаз.

— Мы совершенно ничего не узнали, — пожаловался он. — Окружили дом, но проникнуть внутрь не удалось.

Вот идиоты! Неужели они не понимают, что их возня только раздражает полковника. Так он и меня может не пустить.

— Вы что, рехнулись? — проворчал я. — На чем вы намереваетесь сыграть?

Гудсон пожал плечами.

— Мы пытаемся раздобыть хоть крохи информации. Копы отказались нам ее дать. Но внутри что-то происходит, и нам чертовски хотелось бы узнать, что именно.

Мы засмеялись.

— Послушай, Ник, — быстро сказал Эдди. — Приступай к делу. Скажи полковнику, что нам нужны новости. Ты же знаешь, как это делается.

Если я даже и сумею проникнуть внутрь, то, безусловно, буду на стороне полковника Кеннеди. Да, я всегда был на стороне тех, кому нужны новости, но данный случай к этому числу не относится.

— Забери своих помощников, — сказал я Гудсону. — Как я смогу попасть туда, если они путаются под ногами?

Они были готовы прыгнуть даже в реку, если бы я им приказал. Все моментально попрятались за кустами, а я подошел к парадной двери здания. Вырвав листок из записной книжки, я написал следующие слова: «Может быть, я смогу помочь вам избавиться от всей этой компании? Ник Мейсон». Нажав кнопку звонка, я опустил записку в ящик.

Затем принялся ждать. Я стоял и ждал так долго, что казалось, скоро умру здесь от старости. Может быть, там, в доме, считают записку подделкой? Я несколько раз продефилировал мимо окон, давая находившимся внутри возможность увидеть мою скромную персону.

Это сработало. Полковник сам подошел к двери. Он был в бешенстве, а характер у Кеннеди тяжелый.

— Быстрее! — сказал он, чуть приоткрыв дверь.

Я вошел в холл, и Кеннеди тут же запер за мной дверь.

— Рад вновь вас видеть, — Кеннеди протянул руку. — Где, черт возьми, вы скрывались до сих пор?

— Не будем говорить на эту тему, полковник, — улыбнулся я. — Кажется, вы в настоящий момент и сами нарвались на крупные неприятности?

— Не то слово! — Он поморщился. — Я сижу на бочке с порохом. Послушайте, Мейсон, вы готовы выручить меня еще раз?

— А зачем же я явился сюда?

— Не выпить ли нам?

Он привел меня в просторную гостиную с погашенным камином и выставил на стол бутылку превосходного виски.

— А у вас здесь неплохо, — одобрительно сказал я.

— Что вы знаете? — спросил полковник, наливая щедрую порцию.

— Практически ничего. В «Глобусе» пока ничего не пронюхали. Но шефу известно о наших хороших отношениях, вот он и решил заслать меня сюда. Они надеются, что вы мне все расскажете.

Он с удивлением глянул на меня, потом усмехнулся.

— Ага, так вы решили их провести?

Я кивнул:

— Само собой.

Мы выпили.

Он сел в удобное кресло и пригладил волосы. Это был симпатичный седой джентльмен с гладко выбритым лицом и добрыми глазами. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, но я знал, что он старше. Полковник всегда поддерживал хорошую спортивную форму.

Он кивнул на соседнее кресло:

— Усаживайтесь и расскажите все, что известно о моем деле.

Я сел и испытующе глянул ему в лицо.

— Полагаю, будет разумнее вначале рассказать вам. Мне известно только, что здесь раздался выстрел, о котором слуга известил полицию. Мне также известно, что вы прогнали копов, и если копы удовлетворились вашим объяснением, то в чем проблемы, полковник? Ведь вам же на все наплевать, не так ли?

Кеннеди задумчиво повертел в руках бокал с виски.

— Увы, все значительно хуже. К несчастью, здесь замешана женщина.

Я с трудом удержал улыбку. Женщины ничего не значили в его жизни. У него хватало других увлечений.

— Хм, — пробормотал я. — Я стараюсь держаться от них подальше.

Он допил виски и глянул в окно. В двадцати метрах от дома, возле кустов, кучкой сидели мои коллеги и смотрели на дом. Я пока не торопил своего собеседника.

— Вы же знаете, как это обычно бывает… — начал он.

— Еще бы! — храбро подтвердил я.

— Я был безумцем, когда решил иметь дело с женщиной… У нее большие связи, и разразится жуткий скандал, если что-то просочится в прессу. А этого ни она, ни я не можем позволить.

Я допил виски. Эти скандальные подробности из жизни богатых людей всегда интересовали меня. Я понимаю, что богатые — тоже люди и их пороки похожи на наши, но все же…

— А откуда женщина?

— Я взял ее… из одного места и сейчас не знаю, как от нее избавиться…

— Вы хотите сказать, что она до сих пор в доме?

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Вот и торчу здесь на виду у ваших обезьян… извините, коллег.

— Неприятности подобного рода надо ликвидировать так, чтобы об этом не узнали мужчины, тем более мои коллеги.

Кеннеди вопрошающе посмотрел на меня:

— Вы все еще хотите как-то помочь мне?

Подумав некоторое время, я сказал «да».

— Ребята хотят видеть вас. Пока никто не догадывается, что здесь находится женщина. Поговорите с ними, а я тем временем выведу ее черным ходом.

Я видел, что такая перспектива не очень понравилась полковнику, и догадывался почему.

— Я как-то не думал о такой возможности, — торопливо сказал он. — Я… вы ведь даже не знаете, кто она.

— С ней что-то не так?

Кеннеди нахмурился.

— Она не в себе. Черт возьми, ведь это именно она стреляла из револьвера!

Я удивленно уставился на него.

— Вот-вот, — подтвердил он. — Но это недоразумение. Револьвер выстрелил случайно.

Я не смог удержаться от улыбки.

— Уж не влюбилась ли она в вашего слугу?

Я боялся, что полковник лопнет от злости, но он взял себя в руки и улыбнулся в ответ.

— Вы попали в самую точку. Это почти так.

Я встал.

— Тогда пойдите к ней и объясните ее положение. И торопитесь, иначе «обезьяны» возьмут дом приступом.

Полковник тоже встал и с беспокойством глянул на меня.

— Надеюсь, она поймет сложившуюся обстановку.

Он стоял передо мной, как набедокуривший школьник перед директором школы. Потом решительно вышел из гостиной.

Выждав некоторое время, я на цыпочках прокрался к двери и, выйдя из гостиной, подошел к лестнице. Я слышал голос полковника, правда, не улавливал смысла слов. Наступила пауза, и раздался отчетливый женский голос:

— О'кей, я согласна, если ты считаешь, что так будет лучше всего.

Я вздрогнул, словно меня поразил электрический разряд. Сами по себе слова не произвели на меня особого впечатления. Но голос! Этот властный металлический тон был хорошо знаком мне. Подруга полковника Кеннеди и была той таинственной незнакомкой, которая дважды звонила мне по телефону и прислала пять тысяч баксов.

— Ну и ну! — пробормотал я, возвращаясь в гостиную.

ГЛАВА 8

Исчезновение Марди

Минут через пять в гостиной появился Кеннеди. Он подошел к окну, посмотрел, потом резко повернулся в мою сторону.

— Я говорил с ней, — медленно сказал он. — Она хочет, чтобы вы приготовили машину. Потом она выйдет, сядет за руль и уедет. Вы останетесь здесь.

— Одна? — переспросил я.

— Вас это не должно беспокоить, — хмуро ответил Кеннеди. — Сделайте только это и ничего больше. О'кей?

— Как скажете… Я сделаю все, что вы попросите.

Он облегченно вздохнул.

— Позовите ребят. Когда они ввалятся сюда, сразу идите за машиной. Потом вернетесь.

Что ж, по крайней мере, я все же смогу взглянуть на таинственную незнакомку.

— О'кей. Начинаем.

— Минутку.

Он вышел в холл и позвал ее. К сожалению, я не мог выйти вслед за ним и взглянуть на женщину. Мне пришлось остаться в гостиной и дожидаться, пока незнакомка спустится по лестнице и спрячется там, где ей сказал полковник. Послышался стук каблучков в холле, затем Кеннеди вернулся и кивнул мне.

— Вперед!

Я подошел к двери и распахнул ее. Репортеры гурьбой бросились ко мне. Они смотрели на меня алчными взорами, как золотоискатели на золотую жилу.

— Полковник Кеннеди примет вас, братья, — сказал я. — Снимите шляпы, не забудьте вытереть ноги и да поможет вам Бог, джентльмены!

Они рысью промчались мимо меня в гостиную. Кеннеди встретил их спокойно. На его лице не дрогнул ни один мускул. Едва все зашли в гостиную, я закрыл за ними дверь.

Торопливо пройдя по коридору и нигде не видя женщины, я подошел к черному ходу и выглянул наружу. Вряд ли Эдди догадался оставить кого-нибудь на всякий пожарный, но излишняя предосторожность не помешает.

Убедившись, что возле дома ни души, я помчался к гаражу. Там находилось две машины. Выбрав меньшую из них, я завел двигатель. После этого вновь побежал к дому. И в коридоре нос к носу столкнулся с Эдди. Вот проныра! Эдди с подозрением уставился на меня.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Если этот парень узнает о моих намерениях, все пропало! Я сделал невинный вид.

— Ходил смотреть, не остался ли кто из ребят на улице, — ляпнул я первое, что пришло на ум.

— Ну да? — недоверчиво хмыкнул он и двинулся вперед с явным намерением обойти меня.

Я схватил его за руку и развернул лицом к себе.

— Пошли, Мо. Неужели ты не хочешь послушать, что говорит полковник?

Эдди предпринял попытку вырваться из моего захвата:

— Вновь хочешь надуть всех?

Не слушая, я потащил его к гостиной.

— Ты же сам привез меня сюда, чтобы я организовал вам встречу с полковником. Вот и задавай ему теперь вопросы.

Я услышал, как сзади нас открылась дверь. Если бы не Эдди, я бы обязательно увидел ее. Эдди тоже услышал это и попытался повернуться, но я заломал ему руку, и он взвыл. Я очень люблю и уважаю Эдди, но что еще мне оставалось делать!

— Ты же сломаешь мне руку! — орал он.

— И даже шею, если ты не перестанешь вертеться!

Послышался шум захлопнувшейся дверцы автомобиля, и в следующее мгновение — рев мотора. Эдди предпринял еще одну попытку освобождения.

— Успокойся! — прикрикнул я.

Выждав несколько секунд, я отпустил его. Он в ярости уставился на меня.

— Неужели за подобные делишки ты надеешься получить сотню баксов? Как бы не так!

— Послушай, Мо, — спокойно сказал я. — Ты прав, в этом деле есть кое-что. Но это не та новость, о которой ты бы мог раззвонить по всему миру. Так можно угодить за решетку по обвинению в клевете. Успокойся, ты получишь исчерпывающую информацию, но, увы, она не предназначена для печати.

— Из всех наглецов — ты самый наглый. Ладно, я успокаиваюсь. Буду молчать. Но что все это, черт возьми, может означать?

— Похоже, что у полковника появилась женщина. А ты же знаешь, как он ведет себя с дамами. Так вот, одна из этих бестий была здесь этой ночью. Дама из высшего света, заметь. Даже я не знаю, кто она. Я согласился помочь Кеннеди избавиться от нее, пока он будет трепаться с ребятами.

— И никакого намека? — с подозрением спросил Эдди.

Я покачал головой.

— Но это еще не все! Кто-то узнал о том, что Кеннеди связался с женщиной. Но на первой полосе печатать этого нельзя.

— Уговорил. — Эдди глянул на часы. — Пора идти. Возможно, насчет сотни я перегнул палку.

Я усмехнулся.

— Договоримся. Пришли мне пятьдесят долларов, а я дам тебе расписку на сотню.

Лицо Эдди засветилось от удовольствия. Он снова выглядел счастливым.

— Договорились. А ты нормальный парень, Ник. Может быть, когда-нибудь ты все же выложишь мне всю эту историю. Тогда я еще сильнее буду любить тебя.

Из гостиной начали выходить репортеры. Они с любопытством смотрели на нас, но Эдди молчал, будто воды в рот набрал.

— Ты едешь с нами? — спросил наконец Эдди.

— Конечно. У меня нет никаких причин оставаться здесь.

— Нет, — в дверях появился полковник Кеннеди. — Ник, останьтесь. Я хочу поговорить с вами.

Отлично! Мне нравится полковник, и я всегда рад поговорить с ним, а здесь маячит еще и перспектива отличного обеда. К этому времени я прилично проголодался.

Едва только машины с репортерами отбыли, Кеннеди запер входную дверь.

— Прекрасная работа, — одобрительно сказал он. — Вы снова избавили меня от неприятностей. Кажется, я навсегда останусь вашим должником.

— Не будем на эту тему, — быстро сказал я. — От таких разговоров у меня болят зубы.

Он засмеялся.

— Давненько мы с вами не общались запросто. Думаю, у нас есть о чем поговорить. Как насчет того, чтобы остаться у меня на несколько дней?

Я заколебался, но он похлопал меня по плечу.

— Соглашайтесь, Мейсон. Обещаю приятное времяпрепровождение.

Я улыбнулся.

— Что ж, не возражаю.

Он глянул на часы.

— Отлично. Сейчас мы пообедаем, а потом я пошлю моего человека, чтобы он доставил сюда ваши вещи. Этот человек останется с нами. Он может оказаться полезным.

Пока готовили ленч, мы приняли душ и выпили по приличной порции виски. Ленч подали на просторной веранде, откуда открывался отличный вид на реку.

— Прекрасное место, — заметил я, налегая на салат из крабов.

— Неплохое, — согласился полковник. — Здесь неделями не появляются люди. Для отдыха это самое главное.

— Я буду отдыхать здесь под другой фамилией, — быстро сказал я.

Он усмехнулся.

— По вашему виду не скажешь, что вы много отдыхали. Что у вас с лицом?

Я смутился, так как пока не знал, насколько он замешан в этом деле.

— Да вот, вчера ночью попал в небольшую переделку…

После ленча мы остались на веранде. Курили, пили коньяк, разговаривали. После разговоров на отвлеченные темы я решил сделать пробный выстрел.

— Мне хотелось бы купить немного акций, — осторожно сказал я. — Что бы вы могли посоветовать?

Он тут же начал перечислять имена и названия, которые ни о чем мне не говорили.

— А что вы думаете о «Маккензи Корпорейшн»?

Он удивленно глянул на меня.

— Ну уж нет! Я недавно избавился от этих акций.

— Почему, хотелось бы знать? — Я постарался, чтобы мой голос звучал как можно равнодушнее.

— Просто избавился, и все. — Кеннеди сменил тему разговора.

Мне очень хотелось бы знать, имела ли таинственная незнакомка отношение к этому, но прямо спросить я не рискнул. Военные люди не любят, когда упоминают об их женщинах. Полковник может что-то заподозрить, а тогда я уж точно ничего не узнаю.

Потом мы отправились на прогулку, и чем больше я знакомился с этим местом, тем больше оно мне нравилось. Здесь было все, что нужно: бассейн, горы, лес, река.

Следующие четыре дня мы провели великолепно. Купались, загорали, ловили рыбу. Мы все время были вместе. Еда была превосходной, а в виски можно было утонуть. Самый лучший отдых, который когда-либо у меня был. Полковник, большой специалист по рыбной ловле, многое передал мне из секретов рыболовного ремесла.

Однажды вечером, когда мы сидели на веранде и любовались звездами, чувствуя себя немного усталыми от длительной прогулки, я задумался о том, не слишком ли долго я здесь нахожусь и не пора ли возвращаться. Неожиданно полковник затронул щекотливую тему.

— Знаете, Ник, парень вроде вас должен обязательно обзавестись семьей.

Полгода назад при таких словах я бы расхохотался, но сейчас только кивнул и сказал:

— Да, это было бы неплохо.

Он немного помолчал, затем добавил:

— Когда вы найдете себе девушку, я подарю вам это поместье.

Вот это да! Я же говорил, что этот человек поражает меня. Я резко выпрямился.

— Вы отдаете отчет своим словам? Я ведь всерьез могу поверить вам.

Он улыбнулся.

— Никаких шуток. Понимаю, что это дорогостоящий подарок, и на содержание дома требуется приличная сумма. Но это я беру на себя. Когда вы женитесь, можете использовать эту усадьбу по своему усмотрению. Я скоро уеду из страны. Отправлюсь в Китай. Пробуду там несколько лет. Так что, если вы надумаете жениться, дайте мне знать.

Я пылко поблагодарил его, но перевел разговор на другую тему. Все это время я думал о Марди и сейчас решил, что было бы просто великолепно провести с ней здесь медовый месяц. Мой нос и глаза приобрели прежний вид, так что ничто не мешало мне вернуться в город.

На следующее утро я сообщил полковнику о своих планах. Он усмехнулся.

— Полагаю, у вас на примете уже есть подходящая кандидатура?

Я кивнул.

— Вы правы, хотя до брака еще очень далеко, — говоря это, я даже не знал, выйдет ли у нас с Марди что-нибудь. Может быть, она сразу даст мне от ворот поворот, но, во всяком случае, попытка не пытка.

На следующий день я вернулся в город и тут же позвонил Марди. На мою просьбу позвать Марди Джексон, грубый женский голос выдал следующее:

— Мисс Джексон здесь больше не работает. — И в трубке послышались короткие гудки.

Я положил трубку и задумался. Итак, Марди больше не работает в этой фирме. Почему? Ушла она сама или ее выгнали? Черт, а я так долго торчал у Кеннеди! Если бы я позвонил ей в тот день, когда ко мне зашел Эдди, я бы наверняка застал Марди на работе.

Где теперь ее искать? На всякий случай я перелистал телефонный справочник, но ее имя там не значилось. Может быть, она живет в меблированных комнатах? Но там тысячи Джексонов.

Неожиданно я вспомнил, что в тот день, когда мы впервые встретились с Марди, рядом крутился Кац. Было ли это случайностью? Или Кац сообщил Спенсеру, что Марди встречалась со мной? И именно по этой причине она там больше не работает? Я вспомнил слова Эдди о том, что Кац опасен, как гремучая змея, и еще больше испугался за девушку. Знает ли она что-нибудь важное? Вдруг ее пытали? Нужно как можно быстрее разыскать мисс Джексон.

Я схватил шляпу и выскочил на улицу. Такси быстро доставило меня к «Гофман-билдинг». Я глянул на часы. Без десяти час. Зайдя в ближайший бар, я заказал порцию виски. У бармена было достаточно смышленое лицо. Прикончив спиртное, я заказал еще одну порцию.

— Я ищу женщину, — тихо сказал я бармену.

— Могу чем-то помочь?

— По крайней мере, я надеюсь на это.

— Сделаю все, что смогу, — он с интересом смотрел на меня.

— Я ищу женщину, которая работала в фирме «Маккензи Корпорейшн». В настоящий момент она там не работает. Мне надо знать, где ее найти.

Он задумчиво посмотрел на меня.

— У них там работает много женщин, так что трудно сказать наверняка.

— Служащие приходят сюда поесть?

— Конечно.

Я достал из жилетного кармана пятидолларовую банкноту и протянул ему.

— Покажи мне хотя бы одну из них, и, возможно, я смогу узнать от нее, куда делась моя знакомая.

— Нет проблем, — он взял пятерку. — Посидите немного.

Бар начал понемногу заполняться. И почти сразу бармен кивнул мне, указывая на высокую стройную блондинку. Сев за столик, она развернула пакет с сандвичами. Я направился к ее столику. Выглядела она достаточно миролюбиво, и я решил сразу же перейти к делу.

— Прошу прощения, — я вежливо приподнял шляпу. — Но я подумал, что вы могли бы рассказать мне о Марди Джексон.

Она повернула голову, оценивающе глядя на меня; хотя и не красавица, но достаточно кокетлива.

— Что вы сказали?

— Я ищу мисс Джексон, — сказал я, адресуя ей самую обаятельную из моих улыбок. — Мне сказали, что она работает в фирме «Маккензи Корпорейшн». Может быть, вы сможете мне помочь.

Она нахмурилась.

— Вы ее друг?

— Да. — Я знал, что ничего не теряю.

— Вот это да! Я всегда догадывалась, что Марди — большой конспиратор, и говорила об этом другим девушкам. Мне никто не верил. Но ведь девушка вроде Марди обязательно должна иметь друга. Что в этом странного, не так ли? Но она никогда не говорила ни о чем подобном. Нет, не подумайте чего плохого… Мы все были потрясены, когда она ушла.

— Послушайте, может быть, вы расскажете, как это случилось?

— Конечно!

Она была готова выложить все, что ей известно. Я боялся одного: когда она начнет говорить, ее трудно будет остановить.

— Расскажите мне о ней. — Я протянул сигарету.

— Даже не знаю, удобно ли… Но раз вы ее друг… Это ведь меняет дело, не так ли? Я бы никому другому не сказала и надеюсь, вы никому не расскажете…

— Я буду нем как рыба.

— В общем, Марди вернулась с ленча. Это было с неделю назад. Она была очень возбуждена, и девушки решили, что она влюбилась. И в этот момент ее вызывает Лу Спенсер… Это большой человек в нашей фирме. Да вы о нем слышали. Разговор был долгий… А потом я услышала вопли Лу… Он всегда орет на подчиненных. Я сразу поняла, что у Марди какие-то неприятности, и навострила уши… Нет, я никогда не подслушиваю чужих разговоров, но Марди моя подруга… Я не слышала, о чем конкретно говорил мистер Спенсер, но слова Марди расслышала. Она сказала: «Простите, мистер Спенсер, но это мое личное дело, с кем завтракать». После этого Спенсер заорал еще громче. К этому времени и другие девушки начали прислушиваться. Потом Лу успокоился и сказал, что все о'кей… Но Марди собрала свои вещи… так спокойно, как настоящая леди, и ушла. Лу выскочил из кабинета и смотрел, как она уходит. Она даже не попрощалась с нами.

— И с тех пор вы о ней ничего не слышали?

Она покачала головой:

— Нет, мы ждали, что она подаст весточку о себе… но ни слова.

— А где она живет?

Однако она оказалась не такой уж дурой, за какую я ее принял. Девица широко раскрыла глаза.

— Эй! И вы смеете утверждать, что вы ее друг? И даже не знаете, где она живет?

— Вы можете думать все, что угодно, — мягко сказал я. — Но я видел ее всего один раз. Видите ли, она мне очень понравилась, но я не знаю ее чувств в отношении меня. Мне бы очень хотелось увидеть ее.

— Хорошо, я помогу вам… Действительно, каждой девушке нужен мужчина… Сейчас я напишу вам ее адрес.

Я вытащил записную книжку, и она записала адрес Марди. Я сунул книжку в карман.

— Вы мне здорово помогли. — Я улыбнулся. — Поэтому… Приглашаю вас на свадьбу.

И быстро вскочил, прежде чем она успела раскрыть рот.

Глава 9

Приключение на пристани

Но все это ни к чему не привело. Когда я явился по адресу, записанному блондинкой, Марди там уже не оказалось. Хозяйка сказала, что девушка уехала два дня назад и забрала все свои вещи. Куда именно она уехала, Марди ей не сообщила.

Злой как черт, я вернулся домой. Единственное, что я узнал, так это то, что Марди лишилась работы из-за меня. Значит, Спенсер что-то подозревал и понимал, что Марди могла многое мне рассказать. Вот он и решил не рисковать. Если то, что она знала, было достаточно важным, тогда он упрятал ее в надежное место. Но, с другой стороны, хозяйка сказала, что, когда Марди укладывала вещи, она не казалась обеспокоенной. Девушка утверждала, что уезжает из города по делу и не знает, когда вернется. Или Марди сказала это, чтобы успокоить хозяйку?

Я сел в кресло и задумался. Интересно, удастся ли найти девушку?

Пока я размышлял, раздался телефонный звонок. Все тот же чистый металлический голос:

— Ник Мейсон?

Я уже и забыл об этой крошке.

— Он самый, — я невесело улыбнулся. — Надеюсь, вы не станете вновь стрелять в доме полковника?

— Вы и об этом знаете?

— Ха! Ведь это именно я помог вам убраться оттуда незамеченной. Я узнал ваш голос.

Незнакомка помолчала немного, потом продолжала:

— Как я поняла, вы ищите Марди Джексон. Я же говорила, что пройдет совсем немного времени, и вы вновь заинтересуетесь этим делом. Я была права. Марди Джексон слишком много знает. Не думаю, что вы вновь увидите ее. Во всяком случае, вам не помешает завтра вечером отправиться на Бендси Уорф. Вы можете увидеть там нечто такое…

— Черт возьми, почему вы говорите загадками?! — крикнул я, но она уже повесила трубку.

Да уж, когда я поймаю эту штучку, то от души влеплю ей по интересному месту за таинственность.

И все же я был встревожен. Женщина разбудила мои подозрения. Марди что-то знает. И мне не понравилось утверждение незнакомки, что я ее больше не увижу. Кто же эта женщина? Почему она так хочет втянуть меня в это дело? Может быть, поехать прямо к Кеннеди и честно выложить карты на стол? Ответит ли он взаимностью?

Не помешает посетить морг. Вдруг Марди лежит там неопознанная. Надо же хоть чем-то заняться!

Потратив примерно два часа, я убедился, что Марди в морге нет. Там было несколько молодых девушек, но Марди среди них, к счастью, не оказалось. Я поболтал со служащим на отвлеченные темы. Совершенно случайно я поинтересовался у него, знает ли он Бендси Уорф. К моему удивлению, он знал.

— Это пристань. Заброшенная пристань. Настоящее осиное гнездо. Там собираются все криминальные элементы. Контрабандисты и тому подобное. Полиция несколько раз делала облавы, но искоренить этот рассадник зла практически невозможно.

На всякий случай я расспросил, как мне попасть туда.

Остаток дня я провел, разбирая корреспонденцию и болтая с ребятами по телефону.

Около семи я уселся в свой «Форд» и поехал к редакции «Глобуса». Едва я вошел в приемную, как нос к носу столкнулся с Гудсоном, который как раз собрался уходить.

— Привет, — он протянул мне руку. — Я еще не поблагодарил тебя за встречу с Кеннеди. Отличная работа.

— Пустяки, — я небрежно махнул рукой. — Ты знаешь что-нибудь о Лу Спенсере?

Гудсон пожал плечами.

— К чему тебе это? Дело Бесси ушло в прошлое. Зачем ворошить эту грязь?

— Меня интересует другое. Хотелось бы узнать, что это за человек. У него работала моя девушка, и вот теперь она исчезла. Мне интересно знать, не мог ли он что-нибудь с ней сделать.

Гудсон покачал головой.

— Спенсер не такой парень. У него есть жена, и он безумно любит ее. И уж, конечно, он не стал бы флиртовать с подчиненными. Все может быть, но я так не думаю.

Я протянул ему сигарету.

— Но Спенсер может пойти на любую гадость, не так ли?

После некоторого колебания, Гудсон все же сказал:

— Думаю, да. Это хитрая бестия, и у него есть деньги. Но зачем тебе все это?

Мы вышли из редакции вместе, и я довез его до дома. После этого направился в сторону пристани.

Итак, Спенсер женат. Да, назрела насущная необходимость повидаться с этим парнем. Но вначале нужно отыскать Марди, выслушать ее историю, а уж потом знакомиться с этим типом. Ну вот, я все глубже и глубже погружаюсь в это дело.

Пристань Бендси Уорф находилась на восточной окраине города. По обе стороны улицы стояли ветхие домишки, дорога была ужасной, а прохожие вели себя так, словно до изобретения автомобиля было по крайней мере сто лет.

Оставив машину на стоянке, я пешком направился к пристани. Служащий из морга был прав. Дыра дырой. Узкие улочки, мрачные дома, грязные тротуары. Когда на автостоянке я поинтересовался, как пройти к пристани, на меня посмотрели как на сумасшедшего. Но это не могло остановить меня.

Я шел быстро. Над рекой плыли белесые полосы тумана, вдали слышался вой полицейских сирен. Вскоре строения кончились, и я подошел к реке поближе. Передо мной открылась панорама пристани. В тусклом свете глухих фонарей я мог различить нефтяные пятна на воде. Вдоль берега чернели коробки складов. Чуть дальше стояли дома, в которых светились немногочисленные окна. Я зябко повел плечами. Это место мне не нравилось. Не знаю почему, я подошел к реке и глянул в черную воду, словно пытаясь увидеть там что-то интересное. Потом посмотрел на часы. Без четверти девять.

Она сказала только «Бендси Уорф», ничего больше. Что ж, найдя укромное место, откуда можно было наблюдать за всей пристанью, я сел на связку старых канатов и принялся терпеливо ждать развития событий.

Не самое удачное место для приятного времяпрепровождения, но, если я хочу найти Марди, можно и пострадать. Курить я боялся, так как сразу выдал бы свое убежище, да еще мне очень хотелось пить. Через двадцать минут я уже ругал таинственную незнакомку последними словами. Ох и отшлепаю же я ее, когда увижу! Я снова глянул на часы. Четверть десятого, а вокруг словно все вымерло. Поднявшись, я прошелся по пристани. Или эта женщина обманула меня?

Неожиданно темноту разрезал свет фар. Как заяц, я метнулся за канаты и присел. Мимо проехала большая машина. Проводив ее взглядом, я увидел, что она остановилась возле одного из домов. Ни одно окно не светилось. Я осторожно начал двигаться в ту сторону.

Я не успел пройти и десятка метров, как дверцы машины распахнулись. Из машины выбрался коренастый мужчина и подошел к другой дверце. Открыв ее, он вытащил что-то тяжелое, завернутое в пальто. Инстинктивно я понял, что это женщина, и мне тут же пришло на ум, что это Марди. Я только собрался сделать шаг вперед, как из машины вышли еще двое. Я замер. Бежать бесполезно. Если меня обнаружат, то наверняка я закончу свои дни в реке. И все же приходилось рисковать, раз я хочу спасти Марди.

Троица со своей ношей исчезла в доме, и за ними захлопнулась дверь. Я выжидал. Через несколько минут из дома вышел коренастый коротышка, забрался в машину и уехал. Итак, в доме остались трое. Двое сторожей и жертва.

Я медленно начал двигаться в сторону дома. В двух окнах второго этажа загорелся свет. Неожиданно я пожалел, что при мне нет револьвера. Если я занимаюсь делами такого рода, оружие просто необходимо. Я протянул руку и осторожно толкнул дверь. Она оказалась запертой. Нелишне обойти вокруг дома, вдруг можно проникнуть через черный ход. С собой у меня был карманный фонарик, и я иногда включал его, пытаясь сориентироваться. Завернув за угол, я увидел, что тыльная сторона дома выходит прямо к реке. Если они решили убить Марди, то тело можно легко выбросить в реку прямо из окна. Нужно побыстрее проникнуть вовнутрь. Несанкционированное проникновение в чужой дом карается законом, но Марди грозит нешуточная опасность, так что — не до рассуждений.

Заглянув в темное окно на первом этаже, я посветил фонариком. Это было совершенно пустое помещение. Что ж, самый легкий путь для проникновения. Немного повозившись, с помощью лезвия ножа я приподнял задвижку и открыл окно. Залез в дом и прикрыл окно за собой. Все это время я старался производить как можно меньше шума.

На цыпочках подкравшись к двери, я открыл ее. Она подалась легко, но все же с легким скрипом. Я вышел в коридор и прислушался. Тихо. Прямо передо мной неясно вырисовывалась лестница.

Я медленно начал подниматься, замирая при каждом шаге. Ведь в таких домах лестницы скрипят, как кровать в первую брачную ночь.

Я был уже на полпути, когда наверху открылась дверь, выпустив в коридор сноп яркого света. Кто-то вышел из комнаты. Я затаился возле перил.

Шаги приближались. Если этот парень сейчас зажжет свет, я пропал. Я попятился. Он остановился на самом верху лестницы, нащупывая перила. Я замер, и он прошел буквально в нескольких сантиметрах от меня. Пола его пальто задела мои колени. Едва он оказался ниже на пару ступенек, я резко дернул его за пальто, одновременно нанося удар правой ногой.

Прекрасный удар! Таким ударом можно свалить и быка, не то что человека, каким бы сильным он ни был. С грохотом он покатился по ступенькам и замер внизу. Я в три прыжка одолел лестницу и прижался к стене коридора. Вновь открылась дверь, и выскочил высокий парень в шляпе. Проскочив мимо меня, он наклонился над перилами и громко крикнул:

— Джо, что там еще стряслось?

Это уже подарок судьбы! Если человек настолько неосторожен, что наклоняется над перилами, грех не воспользоваться таким удобным случаем. Я не преминул воспользоваться. Приподняв за ноги, я толкнул его через перила. С ужасным воплем он полетел к Джо, которого звал.

Что ж, пока все идет хорошо!

— Стой и не двигайся! — хрипло сказал кто-то у меня за спиной, и в позвоночник уперся ствол револьвера. Голову я все же рискнул повернуть. Да, револьвер действительно существовал. И по всему было видно, что верзила, державший его, умеет обращаться с оружием.

— О'кей, — быстро сказал я. — Я буду хорошо вести себя.

Снизу донеслась отборная ругань.

— Лицом к стене, — приказал верзила. — И не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус. Пристрелю на месте! Ну! Я не повторяю дважды!

Что оставалось делать — только повиноваться!

— Гэс, что с тобой? — заорал мой верзила. — Поднимайся! Я поймал этого сопляка!

В ответ послышались еще более изощренные ругательства. Верзила топтался возле меня, решая, что предпринять. Уж я бы на его месте не колебался. Я начал медленно разворачиваться, и это было ошибкой. Удар рукояткой револьвера по голове, искры из глаз, и я, потеряв сознание, рухнул на грязный пол.

Глава 10

Попался!

Слабо, как бы издалека донесся женский крик. Затем он раздался как бы ближе и наконец резанул по ушам всей мощью.

Я открыл глаза и огляделся. Колеблющийся огонек свечи, казалось, плавал в воздухе. Я закрыл глаза.

Женщина, чей крик я слышал, замолчала. Я попытался было шевельнуть руками, но безрезультатно. Боже мой, что же произошло? Где я?

Я снова открыл глаза и тут же все вспомнил. Похоже, что на меня выплеснули ведро воды. Я попробовал сесть, но они связали меня. Я лежал на полу со связанными за спиной руками. Веревки впились в запястья. Над камином стояла одинокая свеча, и от ее колеблющегося пламени по комнате плыли причудливые тени.

Я попробовал встать, но закружилась голова, и я закрыл глаза. Полежав чуть-чуть, я снова сделал попытку встать. Ноги они мне не связали. Я с трудом поднялся и прошелся по комнате. С минуту или две в голове шумело, а так все было хорошо.

В комнату вошел худой длинный парень, в руках он держал лампу.

— А, Гэс, — сказал я, — я думал, что ты свернул себе шею.

При мерцающем свете этот Гэс мог бы испугать кого угодно. У него было плоское лицо с маленькими блестящими глазами. Носа у него почти не было, очевидно, его удалили после операции.

Он вошел в комнату и закрыл дверь. Я почувствовал, что с ним мы не поладим.

— Я уже имел дела с такими, как ты, — сказал он. Голос у него был как у граммофона. — После нашего разговора ты перестанешь веселиться.

Я медленно отвернулся от него.

— Не делай ничего такого, о чем твоей матери было бы неприятно услышать, — сказал я. — Может быть, мы сперва побеседуем.

Я медленно отступал от него, пока не прижался спиной к стене. Я только собрался улыбнуться ему, как он нанес мне удар. Я ждал этого и успел отклониться, его кулак просвистел мимо моего уха. Он ударил левой, но я опять отклонился, и он задел мое плечо. Мне даже стало жаль этого худого жалкого парня. Но я знал, что такая игра долго продолжаться не может.

Он поднял правый кулак, целясь мне прямо в нос, но я прыгнул на колени и ударил его головой в грудь. Его кулак задел меня, а сам он упал. Я быстро вскочил на него и прижал колено к его желудку. Понимаете? Больше мне нечего было делать.

Он издал звук, как проколотая шина. Не могу же я все время сидеть на нем. Я встал и дважды изо всех сил ударил его ногой по башке. Изо всех сил, как только мог. Он широко раскинул руки и остался лежать. Пока с Гэса хватит. На всякий случай я наступил на руку, но он даже не дернулся. Я наклонился над ним и увидел, что он навсегда нас покинул. Убедившись в этом, я решил протащить под собой руки, чтобы они оказались передо мной. С большим трудом я это сделал и осмотрел двойной узел, которым меня связали. Я глянул на свечу и решил попробовать. Я сильно обжег руки, но зато освободился от веревки. Теперь я свободен. Осталось немного. Я наклонился над Гэсом и стал его обыскивать. Хорошо бы найти в карманах пистолет. Но там его не было. Убедившись, что нет оружия, я осторожно подошел к двери. Конечно, неплохо бы иметь какую-нибудь штуку, чтобы Верзила был удивлен не только моим появлением. Фонарь все еще был при мне, и я осторожно выскользнул в коридор. Я остановился и прислушался. Если я правильно сориентировался здесь, то Марди должна находиться в комнате в конце коридора. Я направился туда.

Я открыл дверь и почти просунул голову, как раздался дикий вопль, заставивший меня отскочить от двери. Некоторое время я стоял и прислушивался. Снова кругом тишина. Я решил вызвать Верзилу. Поднял руку и постучал в дверь, а сам выскочил на лестницу и прижался к стене. Там был угол, и меня не сразу можно было разглядеть.

Сперва все было тихо, потом появился свет. Я присел и приготовился к неприятностям. Но ничего не случилось. Тогда я высунулся из-за угла и прислушался. Я услышал тяжелое дыхание: Верзила тоже стоял и слушал.

— Гэс? — крикнул он. — Это ты, Гэс? — По его голосу я понял, что он испуган.

Пусть тишина попугает его. Он вышел в коридор и стоял возле двери. Из-за его спины я видел освещенный квадрат.

— Гэс, ты мне нужен! — рявкнул он.

Я тихо постучал фонарем по стенке. Звука было достаточно, чтобы он услышал его, но ничего не понял. Я заметил, как он наклонил голову и медленно двинулся в мою сторону. Я напрягся и стал терпеливо ждать. В тот момент, когда я считал, что сумею достать его, он остановился и повернул обратно. Наверняка его охранял добрый ангел. Он быстро вернулся в комнату и закрыл дверь.

Черт возьми! Я не могу долго ждать. Я решил действовать, как вдруг где-то в доме зазвенел звонок. Это остановило меня. Я быстро метнулся в комнату, где оставил Гэса. Звонок повторился. Это уже серьезно. Если появится подмога, то я пропал. Я стоял у двери и слушал. Наконец Верзила вышел из комнаты. Я слышал, как он открыл дверь и вышел в коридор. Я видел, что он светил себе фонариком.

Зайдет ли он сюда, чтобы проведать меня? Если зайдет, надо что-то предпринять. Если не зайдет и спустится вниз, у меня будет время добежать до той комнаты и посмотреть, что там делается. Пока я думал, он действовал. Он все же решил сперва навестить меня. Гэс лежал на освещенном месте, и мне оставалось только спрятаться за дверью. Дверь открылась, и Верзила сунул голову в комнату. Было бы странно не воспользоваться таким моментом. Пока он разглядывал лежащего Гэса, я всем телом налег на дверь и зажал его голову. Это было забавное зрелище. Пока он удивлялся, что с ним происходит, я успел съездить ему по шее и челюсти. Глаза у него помутнели, и он упал. Я подхватил из его рук пушку. Звонок продолжал надрываться, но теперь в руках у меня был отличный автомат 45-го калибра. Прекрасный аргумент для споров в этом деле.

Звонок умолк, но меня-то не проведешь. Они пошли вокруг дома и тоже пролезут в окно. Я понимал, зачем они пришли сюда.

Я выскочил в коридор и бросился в комнату. Теперь я ожидал увидеть Марди и представлял, каким героем я окажусь в ее глазах. Я так далеко зашел в своем воображении, что уже представлял ее в своих объятиях, как вдруг… увидел Блонди.

Блонди! Вы можете себе представить?! Она сидела, связанная, в кресле.

Я замер на пороге.

— Бог мой! — пробормотал я.

Блонди изумленно уставилась на меня.

— Помогите мне выбраться отсюда, — хрипло сказала она.

Я обошел вокруг нее и разрезал своим ножом веревки.

— Ребят я уже разделал, — сказал я. — Черт возьми, я влез сюда, чтобы спасти свою подругу, а пришлось спасать тебя.

Она промолчала, но по ее дыханию я понял многое. Я действовал быстро, но не знал, сколько времени понадобится этим ублюдкам, чтобы забраться в дом. Разрезав веревки, я бросился к двери.

— Быстрее, — сказал я. — Надо убираться отсюда, пока не поздно.

Все-таки мы опоздали. По лестнице уже поднимались два парня. Должно быть, они услышали меня, потому что сразу же вспыхнули их фонари. Я выстрелил вверх. Они бросились на лестницу ничком. Это было так забавно, что я не удержался от смеха.

— Не поднимайтесь сюда, — сказал я. — Я хочу побыть один.

Потом я вернулся к Блонди. Она стояла у двери и растирала запястья. Рот ее был перекошен. Она не была испугана, она казалась безумной.

— На следующий этаж, — кратко бросил я. — Только тихо.

Блонди сделала несколько шагов и остановилась. Я схватил ее за руку.

— Быстрее!

Сделала еще несколько шагов и остановилась снова.

— Не могу, — тихо сказала она и облизала губы.

На спор не было времени. Я толкнул ее к пожарной лестнице и начал тащить за собой. Тащить даму с комплекцией, как у Блонди, да еще на тридцать ступенек вверх — работа не из легких. Только мысль, что кто-то может открыть стрельбу и продырявить мое тело, придавала мне силы. К тому времени, как мы достигли лестничной клетки, я дышал как загнанная кляча.

Тут мы остановились и зажгли фонарь. Здесь все было, как этажом ниже. То же количество дверей. Я втолкнул Блонди в заднюю комнату и бросил на пол.

— Полежи и отдохни, — сказал. — Только не спи, мы еще не дома.

Я вышел снова на площадку, наклонился через перила и выстрелил вниз, в темноту. Я подумал, что выстрел немного напугает этих ребят. Снизу раздался ответный выстрел, и я почувствовал, как мимо щеки просвистела пуля. Я отпрянул назад и выстрелил еще раз.

Снизу ответили два выстрела, и, если бы я не лежал на полу, наверняка мне бы быть на том свете. Эти ребята понимали толк в стрельбе. Я вернулся в комнату и закрыл дверь. Может быть, некоторое время они не отважатся подниматься сюда. Включив фонарь, я обследовал комнату, и первым, что бросилось мне в глаза, был огромный шкаф. Я начал двигать его к двери. Блонди встала и подошла ко мне на помощь. Теперь ее лицо было совершенно спокойно. Настоящая дама.

— Ты отдыхай, я сам справлюсь, — сказал я.

Она ответила что-то неопределенное. В делах с такими, как Блонди, есть одно преимущество: можно наплевать на манеры и выражаться как угодно.

Мы с ней развернули шкаф поперек комнаты и прислонили к двери. Эта штука на некоторое время задержит бандитов.

Я подошел к окну и посмотрел вниз. Там текла черная вода. Я видел, как при лунном свете блестят нефтяные пятна.

— Ты умеешь плавать, сестричка? — спросил я Блонди.

— Да, — ответила она, — но в этой одежде мне далеко не уплыть.

Вот это женщина!

— Если ты не стесняешься копов, можешь раздеться.

Она прошла мимо меня к окну и выглянула на улицу.

— Далеко до воды.

— Не пугайся высоты, — сказал я. — Прыгай, как на пляже, а я прыгну после тебя. Надеюсь, ты не хочешь назад, в лапы этих ребят.

Она расстегнула «молнию» на платье и сняла его. Потом нагнулась, чтобы снять туфли. Блонди принадлежала к тем женщинам, которые всегда носят черное белье. Я сумел разглядеть только ее белые плечи, и все. В дверь забарабанили, и три пули впились в стену напротив.

— Пора, детка. Здесь становится жарко. Пойдем освежимся. Садись на окно и спусти ноги вниз. — Я помог ей забраться на окно и погладил по бедрам. Она немного дрожала. — Не бойся. Я прыгну вслед за тобой. Только глубоко вздохни, набери больше воздуха… Ну, прыгай!

Она скрылась в темноте, и я услышал плеск воды. Потом прыгнул сам. Была ли вода холодной? Не знаю, не обратил внимания. Вынырнув, я отдышался и стал искать Блонди. Я нашел ее быстро и подплыл к ней.

— Как дела, детка? Все в порядке?

— Не задавай идиотских вопросов, — огрызнулась она. — Раз ты видишь меня, значит, все в порядке.

Ну и характерец у этой женщины! Я усмехнулся в темноте. Ее даже вода не охладила.

— Может быть, вернемся к дому? — предложил я. — Мы неплохо провели этот вечер.

Все-таки ей было не до шуток. А жаль.

Глава 11

Блонди решается на шантаж

Самым трудным оказалось уговорить Блонди поехать ко мне на квартиру. Все остальное было просто, да и нам повезло.

Добравшись до пристани, мы увидели докера. Он чуть в воду не упал, когда узрел нас. Особенно его потрясла Блонди в черном белье. Он помог нам выбраться из воды, принес немного старой одежды и сделал вид, что поверил той липе, которую мы ему рассказали. Я пообещал ему 20 долларов, и он вызвал такси. Большего он для нас сделать просто не смог бы. И вот теперь мы дома.

Блонди лежала в ванне и отмачивала свои синяки, а я сидел у камина и потягивал виски.

Вообще-то я не очень хотел держать Блонди у себя, но ей нельзя было возвращаться домой, и ничего другого не оставалось, как привезти ее сюда. Я хотел послушать ее историю. Хотя в такси она произнесла всего два-три слова, я надеялся, что здесь сумею ее разговорить.

— Когда закончишь, — крикнул я, — не забудь, что я жду тебя.

— Хорошо, — произнесла она. — Иди сюда и дай мне полотенце, я выйду.

— Можешь взять его сама.

Она ничего не ответила, но я слышал, как вода перестала журчать. Блонди вышла в моем халате, глаза у нее были злые, а рот упрямо сжат. Она прошла в спальню и налила себе на три пальца виски.

Я прошел в ванную, помылся горячей водой, и когда вышел, то чувствовал себя великолепно.

Блонди сидела у огня и пила виски. Я присел рядом и закурил. Несколько минут мы молчали.

— Может быть, тебе хочется рассказать о случившемся, а? — наконец нарушил я молчание.

Она повернулась и уставилась на меня. Удивительно грубая женщина. Очевидно, уличная профессия накладывает свой отпечаток. У них атрофируются чувства и развивается скрытность. Обман — это оружие, которым они защищаются. Я видел выражение ее лица; она красива, но это не дама.

— Послушай, — заговорила Блонди, — ты спас меня от неприятностей, но ты действовал ради кого-то, а не ради меня. У нас с тобой тоже были прежде маленькие неприятности. Я считаю, что друг для друга мы ничего не значим. Если ты ждешь проявления симпатии, тогда тебе лучше удавиться. Я смогу справиться со своими делами и без тебя.

Иметь дело с такой бабой — все равно, что держать за пазухой змею.

— Я не собираюсь вешаться, детка, тем более из-за тебя. Я тебя спас и понимаю, что кому-то сильно навредил. Я хочу знать твою историю. Я сам замешан в этом деле, и поскольку я тебя спас, то должен знать об этом все. Так что давай выкладывай.

Она повернулась к огню.

— Я ничего не скажу.

Я встал.

— О'кей… тогда собирайся и отваливай отсюда. Убирайся, слышишь? И живо.

Блонди встала и уставилась на меня.

— Если ты не уберешься, я позову копов, а ты знаешь, что у меня есть в чем обвинить тебя.

Она видела, что делать ей нечего. Девушка неожиданно засмеялась. Когда она смеялась, ее лицо становилось просто прекрасным.

— О'кей, дорогой. Я буду хорошей.

— Так лучше, — сказал я, возвращаясь к огню.

Она снова налила себе виски и выпила. Эта баба умела пить.

— Да, дорогой, ты сейчас хозяин.

— Я думал, что ты поняла это сразу. И забудь свое словечко «дорогой». Я уже говорил тебе, что меня тошнит от него.

Блонди подошла ко мне и обняла за шею, что начало действовать мне на нервы. Я разжал ее руки и усадил в кресло.

— Говори скорее. Уже поздно, я хочу спать. — Она посмотрела на меня как на сумасшедшего. — Так что кроется за всем этим?

Она пожала плечами.

— Я полагаю, Эрни надоело видеть меня. Парень хочет иметь свободные руки.

Она лгала. Это один из таких ответов, в которых половина правды и половина лжи. Да, с красоткой надо быть начеку.

— Эти три головореза работают на Каца?

— Да, — кивнула она.

— Что они хотели узнать?

Она быстро посмотрела на меня. Губы ее улыбнулись, а глаза были серьезны.

— Они ничего не хотят знать, дорогой.

— Да? Поэтому они били тебя?

Напоминание о битье заставило ее помрачнеть.

— Я уже сказала тебе, что Эрни хотел избавиться от меня.

Я пожал плечами. Конечно, мне трудно упрекнуть ее во лжи.

— Что ты знаешь о Спенсере?

— Никогда ничего не слышала о нем.

— Ты никогда не слышала о девушке по имени Марди Джексон?

Блонди снова покачала головой. Так. С ней трудно иметь дело. Она только смеется надо мной.

— О'кей, детка, — сказал я, вставая. — Я вижу, что мы с тобой так ни к чему не придем. Возможно, когда-нибудь ты будешь думать по-другому. Смотри только, чтобы это не оказалось слишком поздно. Может быть, ты расскажешь мне о своих планах? Ты же знаешь, что я не смогу долго держать тебя здесь.

— Завтра я уезжаю из города, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты поехал ко мне, взял кое-что из вещей и привез сюда. А потом я уеду.

У нее не нервы, а канаты. Я устал спорить.

— Хорошо, — усмехнулся я. — Пусть будет по-твоему. Выбирай, где будешь спать. Или в спальне, на постели, или здесь, на кушетке…

Следующее утро было пасмурное и мрачное. Я встал в восемь часов. Я не собирался долго торчать в ее хате. Запасной ключ под циновкой, так что туда попасть нетрудно. Пушку Верзилы я взял с собой. Я успел почистить и смазать оружие после купания, и, между прочим, я немного опасался Каца.

Она дала мне список вещей, которые хотела получить. Список был маленький, и я быстро нашел все, что она просила. Немного времени я порылся для себя, но ничего интересного не обнаружил.

Все это время я не забывал, что мне надо искать Марди. Знаю я типов вроде Спенсера. То, что они делали с Блонди, могут с тем же успехом применить и к Марди.

Я был уверен, что Блонди что-то знает, и они пытались это вытянуть из нее. Но то, что она собиралась покинуть город, означало, что Блонди боится. Решение поспешно бросить квартиру, оборвать все связи, указывало на то, что она понимала, что ее ждет.

Мне никогда из нее ничего не вытянуть, если она сама не захочет рассказать. Обмануть ее не удастся, девица слишком хитра.

Вопрос о Марди оставался открытым, что делать, я не знал.

Вернувшись к себе, я нашел там Эдди. Он сидел на моей постели и разговаривал с Блонди. Я остановился у двери и удивленно смотрел на них. Он через плечо покосился на меня.

— О, это ты… Я страшно рад, что ты пришел сюда, — сказал Эдди.

Я поставил чемодан на пол и уставился на Блонди. Кажется, она тоже была рада.

— Черт возьми, нельзя оставить квартиру ни на минуту, — пробормотал я.

Эдди покачал головой.

— Ты должен поблагодарить меня, — сказал он. — И не представляй меня, мы уже познакомились.

— Я вижу, — раздраженно сказал я. — Но вам надо было бы помолчать об этом. Я не хочу, чтобы весь город болтал о моих связях с проституткой.

Эдди усмехнулся.

— Слышишь? — Он кивнул Блонди. — А ты думала, что он святой, да?

Блонди сердито посмотрела на меня.

— Я не думала, что он святой.

— Пойдем, парень, нам надо с тобой поговорить, а леди надо переодеться, — сказал я.

Он с явной неохотой пошел за мной.

— Ну и ну, — усмехнулся он, когда мы остались одни. — Никогда бы не подумал о тебе такое.

— Я не могу тебе ничего объяснить сейчас, — зло сказал я. — Ради Бога, держи лавочку на замке. Ты узнал эту даму?

— Да, — задумчиво кивнул Эдди. — Я ее хорошо знаю. Насколько я понял, ты все еще ковыряешься с делом Бесси. И неплохо проводишь время.

— Может быть, ты мне все же скажешь что-нибудь полезное?

Он на мгновение задумался, потом лицо его осветилось.

— Ты знаешь, я все забыл об этом деле. Когда я вошел в твою спальню и увидел ее, я был просто потрясен. Теперь о другом. Вечером у Гудсона собираются ребята, поболтать и выпить. Я думаю, тебе стоит сходить со мной туда. Что ты скажешь?

Чтобы избавиться от него, я согласился.

— Конечно, я пойду, это просто здорово. Ты зайди за мной, и мы вместе отправимся на вечеринку.

Я взял его под руку и повел к двери. Он не сопротивлялся.

— Я считаю, что ты должен быть осторожным, — заметил он.

Я вытолкал его из квартиры и, заперев дверь, вернулся к Блонди. Она причесывалась. Со стороны могло показаться, что здесь не квартира, а отель. Я сел на постель.

— Забавный парень, — сказал я.

— О, мне он понравился, дорогой. Он милый!

Еще бы! Два сапога — пара.

— Ну, детка, вот твое барахло, и теперь ты можешь двигаться.

Она кончила причесываться и открыла чемодан. Увидев, как я накидал туда ее вещи, скорчила гримасу, но меня это не волновало. Блонди отложила вещи, которые собиралась надеть. Я сидел и наблюдал за ней. Неожиданно мне пришла в голову мысль, что она покидает город и я ее больше никогда не увижу. А ведь она — крайне важное звено между Кацем и Спенсером и могла бы навести меня на след Марди. Я решил рискнуть и сделать еще одну попытку.

— У Спенсера работала одна дама, которая меня интересует, — начал я.

— Послушай, деревенщина, — сказала она, не поворачиваясь, — меня не интересуют твои любовные дела.

Я едва удержался, чтобы не ударить ее.

— Эта дама исчезла, и я не могу найти ее…

— Если она умная девушка, она спасла себя от многих неприятностей.

— Я могу кое-что сделать с тобой, — мрачно произнес я.

— Знаю, знаю. Но это ничего не даст.

Я подошел к ней и положил руки на плечи. Она повернулась ко мне, и лицо ее приняло ожесточенное выражение.

— Только не веди себя как хулиган, — сказала она. — Я это тоже умею.

— Ты не думаешь, что Кац ждет тебя? Ты надеешься на то, что настолько умна, что сможешь сыграть в одиночку. Можешь попробовать, но у тебя ничего не выйдет. Однажды я прочту, что некая блондинка была выловлена из реки, и буду громко смеяться. Я готов помочь тебе, если ты расскажешь мне все, что тебе известно. Если ты будешь ждать, то скоро вообще не сможешь разговаривать. Это твой последний шанс, чтобы облегчить душу.

— Смотри, какой герой, — усмехнулась она. — Нет, мальчик, я сама могу позаботиться о себе и не стану огорчать тебя. Я ничего не скажу тебе. Если ты настолько любопытен, попробуй узнать сам.

Я пожал плечами и отошел от нее.

— О'кей, мудрая девочка. Иди и действуй сама. Только не говори потом, что я не предупреждал тебя.

Она была уже одета и взяла шляпу.

— Когда ты увидишь меня еще раз, напомни, чтобы я отдала тебе деньги.

— Так, это уже кое-что значит.

Ага, Блонди рассчитывает на большие деньги. А это может означать только шантаж. Это объясняет, почему она хочет работать одна. Это объясняет многое.

— Будь осторожна, Блонди. Это очень опасная игра.

Ее лицо выражало равнодушие. Она подняла чемодан и направилась к двери.

— Тебя это не касается. Но, если мы больше не увидимся, поплачь обо мне.

Она открыла дверь и вышла в коридор. Я осмотрел ее высокую фигуру с высоко поднятой головой. Я собирался вернуться к себе, как неожиданно увидел того соседа, который стоял у своей двери и смотрел на нас.

— Что? Интересно? — спросил я и захлопнул дверь.

Глава 12

Вечеринка

Когда мы с Эдди пришли к Гудсону, все уже были в сборе.

Там было человек шестнадцать, и маленькая комната была насквозь прокурена. Каждый пил, сколько мог, и все курили. Нас с Эдди встретили оглушительным ревом. Гудсон бросился к нам и пожал нам руки.

— Я очень рад, что ты пришел, Ник, — сказал он.

Большинство ребят были из «Глобуса». Тех, которых я не знал, мне представил Гудсон. Они были из музыкального журнала «Луна и скрипка».

Он сунул мне в руку стакан с виски и занялся Эдди, но тот не нуждался в помощи. Я подсел к рыжей симпатичной женщине. Ее все звали Даун Моррен, а когда я спросил ее настоящее имя, она захихикала и не ответила.

В комнате было шумно, все разбились на небольшие группки, спорили, пили, курили. Даун заговорила о книгах. Это удивило меня, потому что я решил, что книги — это не то, что ее интересует. Она только что прочла «Гроздья гнева» Стейнбека.

— Держу пари, что этот парень знает, о чем пишет, — сказала она. — Держу пари, что он сам жил там. Это самая чудесная книга, которую я когда-либо читала.

К нам подошел высокий долговязый парень, имя которого я не запомнил. Он тоже читал эту книгу и думал как она. Я встал и отошел от них.

Лучше всего ясен характер вечеринки, если пары по очереди удаляются на кухню. Я решил проверить. Едва я вышел из комнаты, как налетел на пару, которая замерла в объятиях. Значит, все в порядке.

— Если она укусит тебя, — сказал я парню, — позови меня на помощь.

Он оторвался от своей женщины.

— Держу пари, что твоя мать считает тебя умником, — холодно парировал он.

Неплохо сказано. Я вернулся обратно. Даун и долговязый все еще болтали о Стейнбеке, но уже держались за руки. Кто-то включил патефон, и несколько пар медленно кружились в танце. Места для танцев в комнате было мало, но им понравилось открыто обниматься под музыку. Я уселся в кресло и наблюдал за ними. Подошел Гудсон и сел на ручку кресла.

— Старик доволен, что ты уговорил полковника принять нас, — сказал он. — Он считает это хорошей работой.

Гудсон из тех парней, которые никогда никого не оставляют в покое. Он начал болтать о полковнике, и я начал скучать. Как вдруг открылась дверь и вошла Марди.

Я сразу же увидел ее и не поверил своим глазам. Позади нее стоял высокий парень с вьющимися волосами и с такой фигурой, которая сводит женщин с ума. Конечно же, у него были голубые глаза. Красивый парень, ничего не скажешь.

Я скрылся за облаком дыма и с любопытством спросил Гудсона:

— Кто эта дама?

Он вскочил.

— Не знаю… но сейчас выясню. Какой персик, а?

Он подошел и поздоровался с высоким парнем, потом обменялся приветствиями с Марди. Неожиданно пришла мысль, что я значительно ниже этого парня, и я разозлился.

Гудсон остановил танцы и представил новую пару. Я встал и протянул руку. До этого момента Марди не видела меня, а теперь я стоял прямо перед ней. Она побледнела.

Гудсон сказал:

— Познакомьтесь с Ником. Он вам понравится.

Я не слушал то, что он говорил. Марди без слов пыталась мне что-то сказать. У нее были широко раскрытые испуганные глаза.

— Разве мы не встречались? — промямлил я.

По какой-то причине она не хотела, чтобы другие знали о нашем знакомстве.

— Надеюсь, теперь вы не исчезнете, — сказал я. Этого не следовало говорить, но я растерялся.

— Ник, — сказал Гудсон, — познакомься с Лу Куртисом. Куртис, это…

Но Марди не дала ему представить меня.

— О, Берни, кто этот забавный коротышка? — с натуральным любопытством спросила она.

Гудсон усмехнулся.

— Это Мо Эдди. Самый маленький газетный ястреб на свете. Пойдемте я вас познакомлю.

Он увел их от меня. Я задумался. Во-первых, Марди не хотела, чтобы знали о нашем знакомстве. Во-вторых, она не хотела, чтобы высокий парень знал мое имя. Я хотел подойти к ней и поговорить, но она, очевидно, также не хотела, чтобы Куртис что-нибудь заподозрил. Я остался на месте.

Ко мне подошла Даун.

— Потанцуй со мной, милый, — сказала она. — Сожми меня в своих объятиях.

Я бы с большой радостью сжал ей шею, но решил, что лучше смешаться с толпой. Марди и Куртис в углу разговаривали с Гудсоном. Куртис стоял ко мне спиной, но Марди не сводила с меня глаз.

— Ты можешь уделить мне побольше внимания, — сказала Даун. — Этой барышне не до тебя.

— Не беспокойся, — улыбнулся я. — В крайнем случае, тебе достанется этот курчавый парень.

Она покачала головой:

— Я не хочу его.

— А что ты знаешь о нем? — спросил я, обнимая ее и присоединяясь к танцующим.

— Что я знаю о Лу Куртисе? — переспросила она. — Достаточно.

Так мы танцевали, пока не кончилась пластинка.

— Может быть, пойдем на кухню? — спросил я.

— Вот это мне нравится. Ты прочел мои мысли.

Мы вышли из комнаты и прошли на кухню. Там было темно, но я нашел выключатель. Я достал баккарди, и мы уселись за стол.

— Интересный парень Куртис, — сказал я. — Расскажи мне о нем.

Она задумчиво отхлебнула баккарди.

— О нем нечего рассказывать. Он получает много денег, весело проводит время и меняет постельные принадлежности раз в неделю.

Интересно, какого черта Марди связалась с ним… Вы всегда сумеете отличить, когда девушка попала в западню, а когда нет. Я готов поклясться, что Марди честная девушка.

— На что он живет?

— Он что-то делает в «Маккензи Корпорейшн». Может быть, не будем говорить о нем, а? Мне так скучно…

— Конечно, — согласился я.

А сам лихорадочно думал. Этот парень связан с этим же делом. Значит, Марди хотела сохранить мое имя в секрете. Я сказал себе, что если Марди что-то знает, то я вытяну это из нее, как только поймаю ее одну.

Даун ждала, и я немного потискал ее, а потом оставил сидеть на стуле в кухне и вернулся в гостиную.

Я огляделся. Вечеринка продолжалась. Марди танцевала с Гудсоном. Только я собрался разъединить их, как в холле зазвонил телефон.

— Послушай, пожалуйста, — кивнул мне Гудсон.

Я послушно вышел в холл и взял трубку.

— Квартира Берни Гудсона? Хэлло! Мистер Куртис там? Мистер Лу Куртис? — спросил женский голос.

— Одну минутку, — сказал я и пошел в гостиную, оставив трубку болтаться на шнуре.

Куртис и Эдди болтали с какой-то испанкой. Я подошел к ним.

— Тебя к телефону, — сказал красавчику.

— Ты уверен? — изумился он.

— Если ты Куртис, то уверен.

Он бросил на меня быстрый, твердый взгляд и вышел. Я заметил, как он тщательно закрыл за собой дверь, и оглянулся в поисках Марди. Прежде чем я нашел ее, ко мне обратилась испанка. Черт бы побрал всех баб!

К тому времени, как я отделался от нее, в комнату вернулся Куртис. У него был вид сумасшедшего.

— Прошу прощения, — сказал он Гудсону. — Мне позвонили по телефону, и мне надо ехать домой.

— Ну что ж, — Гудсон развел руками и тут же забеспокоился. — Надеюсь, ты не заберешь с собой Марди? Мы так хорошо танцуем вместе.

Я подошел поближе, чтобы лучше слышать. Куртис посмотрел на Марди.

— Отвезти тебя домой или ты хочешь остаться? Черт возьми, так жаль…

— Я останусь, — сказала она. — Ты иди. Может быть, успеешь вернуться?

Он колебался. Я видел, что ему не хочется уходить, он злился.

— Я отвезу ее домой, — сказал Гудсон. — Не беспокойся.

— Хорошо, — сказал Куртис. — Завтра увидимся, — бросил он Марди.

Он быстро пошел к двери, ни с кем не простившись. Да, такой уж он парень, этот Куртис.

— Я хочу джина с лимоном, — сказала Марди Гудсону.

— Сейчас сделаю, подождите одну минуту, я быстро, — кивнул он и вышел.

Я быстро подошел к Марди, надеясь, что Даун задержит его надолго.

— Я хочу с вами поговорить, — спокойно сказал я Марди. — Вы не будете возражать, если я провожу вас домой?

Она кивнула. Я почувствовал облегчение.

— Вы не против, если мы скоро уйдем?

— Когда хотите, — ответила она.

Гудсон вернулся быстро и принес джин с лимоном. Увидев меня, он помрачнел.

— Она не для тебя, мальчик, — сказал он. — У тебя на кухне уже есть девочка.

Я покачал головой.

— Ты опоздал, — сказал я. — Мы с Марди старые друзья. Как только она допьет джин, мы уйдем, и я ее провожу.

Гудсон повернулся к Марди:

— Я предупреждал вас, что этот тип тратит свое время на кражи того, что ему не принадлежит, и все тащит домой.

Марди засмеялась.

— Я бы хотела, чтобы меня утащили. Уже поздно, Берни, и мне пора идти.

— Подарите мне еще один танец, и я вас отпущу, — простонал он.

Я кивнул ей из-за плеча. Я не хотел, чтобы все это выглядело неожиданно. Пока они танцевали, я подошел к Эдди и сказал, что уезжаю. Он настолько накачался, что не стал бы возражать, даже если бы я сказал ему, что собираюсь покончить с собой.

— Только не порти ее, — пролепетал он. — Она, кажется, хорошая девушка.

Я знаком показал Марди, что подожду ее на лестнице. Я не хотел, чтобы Даун знала, что мы ушли вместе. Незачем доставлять другим пищу для размышления.

Минут через пять ко мне присоединилась Марди. На ней была маленькая шляпка и меховое манто. Выглядела она отлично. Такси мы поймали быстро.

— Какой адрес назвать ему? — спросил я.

Она колебалась, потом сказала:

— У меня нет никакого адреса… У меня нет дома… Может, в какой-нибудь отель?

— А багаж? — удивился я.

— Он на вокзале. Можно поехать туда и забрать его. Но я хочу успеть на первый поезд.

— В таком случае, я предлагаю вам поехать ко мне. Даю вам слово, я не имею в виду ничего плохого. Я просто предлагаю вам крышу над головой и надеюсь, что вы не откажетесь.

Она внимательно посмотрела мне в лицо и кивнула:

— Большое спасибо. Это очень мило с вашей стороны.

Трудно поверить, но я сам слышал эти слова.

Глава 13

В игру вступает Марди Джексон

За время короткого путешествия от дома Гудсона до моей квартиры мы не промолвили ни одного слова. Мне казалось невероятным, что Марди сидит рядом со мной и едет ко мне домой.

Обычно, когда у девушки появляется такое желание, я уверен, что она знает, на что идет. С Марди совсем другое дело. В ней было что-то такое… Я не знаю, что… И в подобных ситуациях некоторые парни не пытаются добиться своего, но в данном случае я решил полагаться на судьбу.

Она спокойно сидела в углу и смотрела в окно. При уличном свете я хорошо видел ее. В своей маленькой шляпке и с мехом до горла она казалась очень красивой.

Мы доехали до моего дома, и я расплатился с таксистом.

Мы не спеша поднимались по лестнице, и я нервничал, как бы мой сосед напротив не вздумал торчать у двери. Но было уже два часа ночи, и я надеялся, что он спит.

Мы вошли ко мне, я спокойно закрыл дверь, зажег свет и швырнул шляпу на табуретку.

— Фу! — облегченно вздохнул я. — Я боялся, что нас увидит какой-нибудь идиот.

Она вошла в комнату и огляделась.

— А у вас очень мило… не думала, что у вас так много книг.

Она подошла к миниатюрному бару в углу. Мы разговаривали шепотом, как два заговорщика. Я подошел к ней.

— Что вы хотите выпить? — спросил я. — Может быть, немного виски с имбирем… и спать…

Она снова посмотрела на меня. Я видел, что она немного сомневается во мне. Не боится, нет, просто, не совсем уверена во мне.

Я улыбнулся ей.

— Вы не должны бояться меня. Я знаю, о чем вы подумали, но можете забыть обо всем. С другой женщиной — да. Но не с вами. Нет. Я полагаю, что вы никогда не пришли бы сюда, если бы не нуждались в помощи, а я готов вам помочь.

Она смягчилась.

— Чуть-чуть виски с имбирем, — тихо сказала она.

Пока я готовил выпивку, она села в большое кресло. Со своего места я видел только ее макушку и кончики ног. Она сняла манто и положила на ручку кресла. Было немного прохладно, и я включил электрообогреватель. Я приготовил напитки, дал ей бокал и встал у камина.

Она вытянулась в кресле и иногда посматривала на меня. Я не торопил ее. Я полагал, что она сама сумеет сопоставить факты; я радовался, что просто вижу ее.

— Мне нужна ваша помощь, — наконец заговорила она.

— Я помогу вам. Если у вас неприятности, не бойтесь. Мы будем действовать вместе.

— Почему вы хотите помочь мне, мистер Мейсон?

На такой вопрос надо ответить честно.

— Потому что я безумно люблю вас. Вы первая девушка, для которой хочется что-то сделать. Вы первая девушка, с которой я могу нормально разговаривать. Вы первая девушка, которая все для меня… и… О, в общем я не могу объяснить… О, черт! Я люблю вас!

Этот взрыв удивил не только меня. Она пыталась перебить.

— Одну минутку, — торопливо продолжал я. — Вы спросили, и я вам ответил. Это не значит, что вас это к чему-нибудь обязывает. Только, ради Бога, не поймите меня неправильно.

— Хорошо, мистер Мейсон…

— Послушайте, а слово «Ник» вы выговариваете? Я не смею настаивать, если вам трудно его произносить, но право же, когда вы называете меня мистером, мне хочется смеяться.

Она засмеялась.

— Вы сумасшедший, — сказала она, — но милый… Спасибо за то, что вы так говорили. Мне нужен человек, который мог бы сказать, что мне делать. Я считаю, что мне очень повезло, что я встретила вас.

— Хорошо, тогда расскажите все.

Она протянула мне стакан.

— Я больше не хочу.

Она встала и убрала свои шляпку и манто. На ней было темно-зеленое вечернее платье, которое блестело и обтягивало ее фигуру, как змеиная кожа. Да, все ее вещи стоят дорого.

— Могу я попросить у вас сигарету?

Она могла бы попросить у меня луну!

Я дал ей закурить и сел на ручку ее кресла.

— То, что случилось со мной, какое-то сумасшествие, — начала она. — В общем… Вы помните тот день, когда вы пригласили меня на ленч?

Я кивнул. Помнил ли я? Да он на всю жизнь запал мне в память.

— Когда я вернулась обратно, меня вызвал мистер Спенсер. Он был в ярости от того, что я пошла с вами. Я только не могла понять, почему он говорит об этом. Я разозлилась на него и сказала, что могу ходить с кем хочу и куда хочу. Он уволил меня.

Она замолчала и посмотрела на меня, чтобы узнать, что я думаю. Я не думал, что настало время сказать ей, что мне это уже известно. Может быть, ей не понравится, что я наводил справки о ней. Поэтому я старательно избегал ее взгляда.

— Я была настолько зла, что ушла из конторы и вернулась домой. На следующий день пришло письмо с приглашением посетить мистера Спенсера. Я порвала письмо и не ответила. Весь день я искала работу. Меня удивило число предложений, которые я получила.

— Одну минуту, — перебил я. — Почему вас это удивило?

Она немного смутилась:

— Вы же знаете теперешнее положение с работой. Работы нет. Но я действительно получила фантастическое число предложений. Это заставило меня думать, что в этом есть что-то нехорошее, поэтому я и не приняла ни одного из них. Я вернулась домой и задумалась.

— Вы говорили им, что работали в «Маккензи»?

— Конечно.

— И вы пытались найти такую же самую работу?

Она пристально посмотрела на меня и после длительной паузы ответила:

— Да.

Я улыбнулся ей.

— Тогда для меня здесь нет тайн. «Маккензи» получает колоссальные дивиденты. У них денег столько, сколько у всех остальных вместе взятых. Поэтому, естественно, эти люди хотят, чтобы вы работали у них. Они надеются, что научатся заниматься бизнесом — через вас.

Она удивленно посмотрела на меня и засмеялась.

— Я об этом не подумала.

— Держу пари, вы рассчитывали, что босс скорее станет препятствовать вам?

— Я боялась этого. — Она слегка покраснела.

— Хорошо, забудьте об этом, — я решил помочь ей избавиться от смущения. — Теперь вы знаете, что работа для вас есть всегда.

Она покачала головой.

— В том-то и неприятность. Вернувшись к себе, я застала там Лу Куртиса. Он — правая рука Спенсера. У нас в конторе его не любили, и я не слишком обрадовалась, увидев его у себя. Он сказал, что Спенсер хочет, чтобы я вернулась обратно. Он жалеет, что накричал на меня и просит прощения. Но я все еще была зла и, зная, что смогу найти что-то получше, сказала «нет». Куртис начал уговаривать меня и наконец предложил мне повидаться со Спенсером. Это показалось мне подозрительным. Я не знаю, в чем дело, но он почти умолял меня вернуться. Я пошла. — Она неожиданно вздрогнула. — Я и сейчас вижу все это. Он сидел за своим большим столом, был бледен, и у него был такой вид, будто он собирается задушить меня. «Вы пожалеете о своем поступке, — сказал он ужасно спокойным голосом. — На вашем месте я бы уехал из города».

Он напугал меня, и я всю ночь не спала. А утром я заметила, что за мной следят. Высокий худой парень в черном всюду таскался за мной. Два дня он преследовал меня, и я не выдержала. Собрала вещи, сказала хозяйке, что перебираюсь на другую квартиру, и решила уехать из города.

— Куда вы хотели уехать?

— Куда-нибудь на побережье. Я хотела сперва немного отдохнуть, пока есть деньги, и выждать, пока они меня забудут.

Я не хотел ее пугать и не стал говорить, что они вряд ли забыли бы про нее.

— Что же случилось дальше?

Она сложила руки на коленях и нахмурилась.

— Я считала себя ужасно умной. Попросила квартирную хозяйку отправить мои вещи на вокзал и стала кататься по городу, надеясь, что удастся избавиться от своего преследователя. Я хотела уехать из города тайно, чтобы никто не знал. Мне в самом деле улизнуть от парня удалось, но я попалась на глаза Куртису, и теперь Куртис приклеился ко мне. Для него не существует слова «нет». Он весь день таскался за мной и сегодня вечером притащил к Берни Гудсону. Вот и все.

Я закрыл глаза в раздумье.

— Как, по-вашему, зачем он привел меня туда, а потом ушел?

— Куртис любит вас? — спросил я.

Она смутилась.

— Раньше он приставал ко мне. Но так он «любит» всех девушек.

Я мог бы назвать массу причин, зачем Куртис привел ее к Гудсону, но я не сказал ей. Допустим, Спенсер решил избавиться от нее, а Куртис узнал об этом. Если он такой добрый, возможно, он просто берег ее. Он привел ее к Гудсону, зная, что там она в безопасности. Потом ему позвонила другая женщина, и он вынужден был уйти.

Меня поразило то, что Марди вообще нигде не может быть в безопасности. Все зависит от того, сколько она знает.

— Давайте я вам все расскажу об этом деле, — предложил я, — а потом вы увидите, куда вы попали.

— Попала?

Я улыбнулся.

— Да, боюсь, что попали. — Я закурил новую сигарету. — Я расскажу вам так, будто вы ничего не знаете. Это поможет вам многое понять, если вы в самом деле ничего не знаете. Почти год назад был убит Ричмонд. Это был богатый парень, который называл себя президентом «Маккензи». Он был президентом не больше чем я, но в данном случае это не играет никакой роли. Его главной ролью было распространение акций корпорации среди богатых друзей. В этом он преуспел и не потому, что был хорошим продавцом, а потому, что была большая прибыль. Акции поднимались в цене, и все были счастливы. «Маккензи» была ширмой для некоего нелегального промысла, хотя в списке акционеров числятся комиссар полиции и другие важные лица. Ричмонд был осторожным парнем. Пока каждый покупал акции под благовидным предлогом, все было в порядке. Это первая часть. Факт, что Ричмонд никогда не появлялся в конторе, говорит о том, что главным махинатором являлся Спенсер.

Я встал и налил себе спиртного.

Марди пока вела себя спокойно. Правда, она немного побледнела и выглядела усталой.

— Потом Ричмонда устранили. Это очень важное звено, потому что устранил его Спенсер. Я полагаю, Спенсеру надоело делать всю работу и смотреть, как Ричмонд тратит деньги. Если бы Спенсер обвинил его от имени корпорации, все было бы хорошо. Я не знаю точно, но могу догадаться, что случилось. Они собрались, подумали и решили найти подставное лицо. Это единственное решение, которое они могли принять. Дальше. Ричмонд очень любил женщин и не пропускал ни одной юбки. Пока женщина хороша собой, она его устраивала. Он даже не брезговал уличными проститутками. И перед смертью он как раз был связан с одной из них, а эта птичка обычно ходила с парнем по имени Бесси. Они так быстро устроили «липу», что Бесси и очухаться не успел. Копы и Спенсер сфабриковали это дело; чтобы все выглядело солиднее, они и его шлюху подговорили выступить против Бесси. Вот тут-то я вошел в игру. Обычные дела об убийствах — не моя стихия. Однажды ночью мне позвонила дама и сказала, что пришлет мне билет на казнь Бесси. Она просила меня узнать, что он скажет напоследок, и обещала десять грандов за разоблачение этой «липы». Дама весьма ловко втянула меня в это дело. Прежде чем я успел опомниться, она повесила трубку. О'кей. Я простак. Я пошел и попал к Бесси. Именно он сказал мне, что стрелял Спенсер. Я сообщил эту новость таинственной женщине и получил пять грандов. Прежде чем я успел привыкнуть в этим деньгам, бывшая подружка Бесси — Блонди стянула их у меня. Я поступил как идиот и нашел ее. Мы едва успели с ней перекинуться несколькими словами, как появился Эрни Кац — это телохранитель Спенсера. Парень вооружен до зубов и умеет пользоваться оружием. Его интересовало, кто втянул меня в это дело. Этот тип был груб со мной, но я навешал ему лапши на уши, и он мне поверил. Потом я подумал и перестал интересоваться этим делом. Я миролюбивый парень, а это дело довольно волнующее. Во всяком случае, я спросил себя: какое мне дело, черт возьми, до Бесси? Он был негодяем. Когда мне позвонила эта женщина, я так и сказал ей. Эта дама очень заинтересовала меня. Мне хотелось узнать, кто она. У меня была такая возможность, но я упустил ее. Сейчас я вам не скажу об этом, но позже, возможно, скажу. Следующим волнением были вы. Я хотел видеть вас и, когда узнал, что вы исчезли, начал снова волноваться. Я забеспокоился еще больше, когда позвонила эта дама, намекнула, что она знает, что я вас ищу, и также намекнула, что я смогу найти вас на одной пристани. Я, конечно, пошел туда и после… спора с тремя выстрелами… нашел. Но не вас, а эту Блонди. Она тоже собиралась покинуть город. А теперь я вижу вас и больше ничего не хочу.

Я облегченно вздохнул.

— Полагаю, что смогу вам помочь, — сказала Марди. — Было многое, чего я не могла понять, а теперь, думаю, что смогу.

— Благодарю вас.

Она улыбнулась.

— Может быть, отложим до завтра? Я так устала. Взгляните на часы. Мне кажется, что я могу уснуть даже в кресле.

Я встал.

— Конечно. Я просто излишне любопытен. Завтра мы решим, что вам делать и поговорим об этом деле.

Она медленно встала. Я видел ее всю фигуру… ножки… и мне захотелось обнять ее, но сейчас это было бы грубостью.

— Вот вам спальня, — сказал я. — Идите и ложитесь спать.

— Могу я одолжить у вас кое-какие вещи? — сонным голосом спросила она.

Я принес ей свою пижаму и халат. Положив их, я стал разбирать постель, а она, стоя у двери, наблюдала за мной.

— Вы очень добры, что отдаете мне свою постель, — сказала она.

Я не двигался. Я боялся сорваться.

— Ну, в этом нет ничего особенного.

Голос мой дрогнул, и она быстро посмотрела на меня.

— Простите, что я не могу сделать то, что делают другие девушки, — твердо сказала она. — Не потому, что считаю это плохим, а потому, что считаю, что это было бы слишком рано.

Я близко подошел к ней.

— Вы прелесть, — сказал я. — Не будем торопить события. Я только хочу, чтобы вы знали, — я безумно люблю вас. Я хочу сделать вас счастливой.

— Спасибо! — Она сжала мои руки.

Я улыбнулся и вышел из спальни, тихо притворив за собой дверь. Когда я поднял глаза…

Верзила и Джо ждали меня в гостиной. Верзила держал в руках автоматический револьвер сорок пятого калибра.

— Мальчик, подними ручки к небу!

Глава 14

Гангстерский допрос с пристрастием

Черт, как они не вовремя! Прислонившись спиной к двери, я поднял руки. Выражение, светившееся в глазах Верзилы, очень мне не понравилось. Он жаждал расквитаться со мной, и немедленно. Знали ли они, что у меня Марди? Явились ли они за ней или же их заинтересовала моя скромная персона?

— Как ты себя чувствуешь, Джо? Опять хотите нарваться на неприятности, парни?

Верзила повел стволом револьвера.

— Отойди от двери, недоносок, мы хотим поговорить с дамой. Быстро!.. Я не привык повторять дважды!

— Марди! Запри дверь! — крикнул я.

Джо схватил меня за руку.

— Оттащи его от двери, — приказал Верзила. — Если он вздумает брыкаться, я его навеки успокою!

Джо сделал попытку оттащить меня от двери, но я был не в его весовой категории. Схватив Джо в объятия, будто это был родной брат, я прикрылся им как щитом.

— Запри дверь! — еще раз крикнул я.

Мы с Джо упали на пол, к нам подскочил Верзила. Не мудрствуя лукаво, он приставил ствол револьвера к моей шее.

— Спокойнее, — проворчал он. — Эта игрушка стреляет бесшумно, хотя у меня пока и нет желания убивать тебя. Но, если ты заупрямишься, мне придется сделать это.

Похолодев, я выпустил Джо. По глазам гангстера я понял, что он вполне может выполнить свою угрозу.

— Я буду послушным мальчиком, — сказал я. Ствол револьвера отодвинулся от моей шеи.

— Не спускай с него глаз, — предупредил Верзила Джо. — Это очень ненадежный тип.

Сидя на полу, я надеялся, что Марди догадается поднять крик. Но из соседней комнаты не слышалось ни звука, и я потерял последнюю надежду.

— Вставай, — Верзила направил на меня револьвер.

Пришлось подчиниться.

— Но учти, если захочешь испытать судьбу, то помни, у этой игрушки легкий спуск.

Похоже, этот парень не может думать ни о чем другом, кроме револьвера. Джо подошел сзади и заломил мне руки. На мгновение я напрягся, но ствол револьвера уперся в живот и пришлось расслабиться. Ведь я нужен Марди живой, а не мертвый. Пришлось дать себя связать. Разумеется, я попытался напрячь при этом мускулы, но Джо хорошо знал свое дело, и, когда он закончил работу, мне пришлось только скрипеть зубами и ругаться от бессильной злобы.

— Пора! — Джо дернул за ручку двери. Дверь была заперта, и мне оставалось лишь надеяться, что без шума им не обойтись.

— Может быть, вы все же уйдете отсюда, мерзавцы? Вам здесь нечего делать.

Верзила рассмеялся.

— Не вопрос! Мы только прихватим ее с собой и быстренько смоемся.

Он подошел к двери.

— Беби, ты нужна нам на десяток секунд, — хрипло рявкнул он. — Выйди к нам или же придется кое-что проделать с твоим дружком!

— Не слушай его, Марди! Не выходи! Открой окно и кричи…

Джо врезал мне по губам, разбив их костлявой рукой.

Верзила надавил на дверь плечом.

— Повторяю еще раз для особо тупых, — сказал он. — Не поднимай шума, или же пожалеешь об этом. Ты меня поняла?

— Да, — твердым голосом ответила Марди.

— Выходи! Или же… Десяти секунд тебе хватит?

— Не выходи, Марди. Открой окно…

Джо снова врезал мне по губам.

Скрипнул ключ в замке, и Марди вышла.

Верзила и Джо с изумлением уставились на нее. С побледневшим лицом она стояла, держась за дверную ручку.

— Что вам угодно? — холодно спросила она.

Я гордился ею. Она великолепно держалась перед этими негодяями. Верзила шагнул вперед.

— Ну и ну! Да ты просто персик. У нас большое желание прогуляться с тобой кое-куда. Одевайся и поедем!

Я переступил с ноги на ногу.

— Парни, — сказал я, не сводя глаз с Джо, шагнувшего ко мне навстречу. Переведя взгляд на Марди, я сказал: — Не слушай их и никуда не иди. Они обманут тебя. Неужели ты этого не понимаешь?

Верзила кивнул Джо.

— Если этот сопляк еще раз откроет рот, заткни его, даже если это его навеки успокоит.

Джо вытащил резиновую дубинку и задумчиво взвесил ее в руке.

— Думаю, это его успокоит.

Марди направилась было ко мне, но Верзила загородил ей дорогу.

— Мне не хотелось бы быть грубым, но без этого не обойтись, если ты не будешь послушна.

Я слабо улыбнулся ей. Пожав плечами, она начала одеваться.

— Прекрасно, беби, — одобрил ее действия Верзила. — Раз так, Джо не тронет этого сопляка. Ты понял, Джо? А может быть, за компанию прихватить и его?

— Не вопрос, — ухмыльнулся Джо.

Меня вытолкали из комнаты, и мы спустились вниз. Там нас ждал большой черный автомобиль.

Верзила втолкнул меня в салон и сел рядом. Потом туда же затолкали Марди. Джо уселся на место водителя, и машина тут же тронулась с места.

— Не дрожи, — успокоил Верзила Марди. — Мы не трогаем таких красоток при условии, конечно, что они не строптивы.

— Ты, толстый ублюдок, — сказал я. — Мне тошно тебя слушать. Не можешь ли ты заткнуться? — Я самонадеянно считал, что смогу справиться с ним, хотя у меня и связаны руки. Видя, как я напрягся, Верзила тут же ткнул мне под ребро ствол револьвера.

— Спокойнее…

Машина мчалась по пустым улицам. Я мог видеть лишь контур головы Джо. Судя по всему, он был первоклассным водителем.

— Куда вы нас везете? — спросил я, чтобы нарушить тишину и отвлечь Верзилу от мыслей о Марди. — И вообще, как тебя зовут? Неудобно все время звать тебя толстяком.

Его глаза зло блеснули.

— Лучше помалкивай, или я заткну тебе пасть.

Марди я не мог видеть, так как Верзила закрывал ее от меня своим массивным телом. Я никак не мог сообразить, куда же мы едем, но потом по характерному звуку сирен и специфическому запаху понял, что мы направляемся в сторону пристани. И точно, машина остановилась как раз возле дома, где я обнаружил Блонди.

Джо вышел первым и, открыв дверцу, выдернул из машины Марди. Толкая ее перед собой, он повел ее в дом. Следом выбрался Верзила и вытащил меня. Нас привели в комнату, где я обнаружил Блонди.

— Приятно вновь вернуться сюда, — сказал я, прислоняясь к стене. Я все время пытался ослабить веревки на руках, но пока ничего не получалось. Джо усадил меня на стул. Верзила вышел, и я услышал его тяжелые шаги в другой комнате. Он что-то негромко сказал, и ему ответил грубый голос. Я заметил, как расширились глаза Марди. Она что-то прошептала, но я не понял ее.

Дверь открылась, и вошел высокий, мощного телосложения мужчина. За ним шел Верзила.

Мужчина остановился рядом с Марди.

— Жаль, что вы предпочли именно этот путь. — Это было сказано твердым холодным тоном, от которого я вздрогнул. Испуг ясно читался на лице Марди.

— Но, мистер Спенсер… — начала было она, но замолчала.

Так вот он какой, Лу Спенсер! Я внимательно оглядел его. Сильный мужчина средних лет, черные усы резко контрастировали с седыми волосами. Он был несколько полноват и выглядел усталым. Достав из кармана сигару, Спенсер сунул ее в рот.

— Усади леди, — приказал он Джо.

Когда Марди села, он повернулся ко мне.

— Итак, вы Ник Мейсон?

— Да, — кивнул я. — Если это ваш способ знакомства, то я не возражаю. Но, может быть, вы все же прекратите вести себя как персонаж из третьеразрядного гангстерского фильма?

Он сел на край стола.

— Пришло время с вами поговорить. Видите ли, Мейсон, я осторожный человек и всегда упреждаю опасность. К чему допускать, чтобы события принимали дурной оборот. Нужно все гасить в зародыше.

Я пожал плечами.

— Не вижу, какое отношение ко всей этой истории имею я.

— Ха! Я же ведь уже предупреждал вас, но вы не вняли моим словам. Пришлось принимать определенные превентивные меры.

— У вас неверное представление о моей скромной личности.

— Что ж, откроем карты, — сказал он. — Мне нежелательно дальнейшее расследование убийства Ричмонда. Мне это ни к чему. Вам предложили большие деньги, чтобы вы начали расследование, не так ли?

Я задумчиво посмотрел на него.

— Это Кац дал вам такую информацию?

— А то, — кивнул Спенсер. — Иначе зачем ему платить деньги.

— Прекрасно. Я как раз решил бросить заниматься этим делом. Что один негодяй, что другой. Да мне предложили не такие уж и большие деньги. Всего десять грандов. Но, когда вы пошли против мисс Джексон, мне пришлось вновь заняться этим делом.

— Но ведь у вас нет никаких данных, не так ли? — Спенсер глянул в сторону Марди.

— Если вы имеете в виду, что я сидел сложа руки до того времени, пока вы не начали преследовать мисс Марди Джексон, то вы абсолютно правы.

— Неужели? — с сарказмом сказал Спенсер.

Дать ему по роже? Чревато непредсказуемыми последствиями. Пришлось промолчать. Он задумчиво пожевал сигару.

— Вы начали копать под меня, Мейсон. Вы и эта девушка можете доставить мне массу неприятностей. У меня свои планы, а вы можете их нарушить. Если мы не придем к соглашению, у вас возникнут большие неприятности.

Голос его звучал спокойно, но тон… Я взглянул на Марди. Она была очень напугана.

— Вы что-то говорили о картах, — сказал я.

— Выйдите! — коротко приказал Спенсер своим громилам. — Если в вас возникнет потребность, я позову.

Те молча покинули комнату. Спенсер некоторое время задумчиво расхаживал по помещению. По всему было видно, что он здорово озабочен.

— Послушайте, — наконец начал он. — Я хочу знать, кто стоит за всем этим делом. Кто уплатил вам десять грандов? Ради чего он идет на такие расходы?

Еще бы ему не хотелось это узнать! Но моя помощь в этом деле ему не нужна. Я начал соображать.

— Можете поверить мне, я и сам задавал аналогичный вопрос, — сказал я.

Он встал напротив меня.

— Подозреваю, вы знаете нечто такое, что может дать мне ключ ко всему этому. Вам же лучше, если вы расскажете об этом.

Я уже открыл рот, но он поднял руку, останавливая меня.

— Не спешите. Вначале подумайте. Если вы не можете вспомнить, я освежу вашу память.

— Как я уже говорил, я получил записку, напечатанную на машинке. Я не имею ни малейшего понятия, кто бы это мог быть.

— Как вы думаете, мужчина это или женщина?

Я неопределенно пожал плечами.

— Увы, ничем не могу вам помочь.

Он пристально посмотрел на меня.

— Как бы вам не пожалеть! — Он подошел к двери. — Иди сюда, Джо.

Вошел Джо и остановился у двери, выжидательно глядя на шефа.

— Я предполагаю, что этот парень кое-что знает, что может интересовать меня. В настоящий момент он не хочет говорить. Может быть, ты поможешь освежить его память?

Марди вскочила и бросилась ко мне, но Джо схватил ее за руку.

— Итак, — Спенсер не спускал с меня взгляда, — Джо большой специалист своего дела.

— Скажите этой свинье, чтобы он не смел прикасаться к ней! — сказал я.

— Ха-ха! — Спенсер кивнул Джо. — Вперед, Джо! Начни с нее.

Джо плотоядно подмигнул мне и двинулся в направлении Марди. Она вскочила и попыталась ударить мерзавца, но ее силенок было явно мало. Исход был предрешен.

— О'кей, прекратите это! — быстро сказал я.

— Вот это другой разговор! Прекрати, Джо. Кажется, он вспомнил. — Он повернулся ко мне. — Так это мужчина или женщина?

— Женщина.

— Откуда вы знаете?

— Она звонила по телефону.

— Выйди, Джо, — махнул рукой Спенсер.

Джо медленно вышел. Марди прислонилась к стене. Я видел, как тело ее сотрясает мелкая дрожь.

— Как звучал ее голос?

Я пожал плечами.

— Полагаю, она изменила его. Твердый, металлический голос. Очень неестественный.

Он задумчиво походил по комнате, потом остановился напротив меня.

— Итак, это женщина? Что ж, будем искать женщину.

Я молчал.

Он перевел взгляд на Марди, потом снова испытующе глянул на меня.

— Что касается вас обоих… — Он пригладил волосы. — Вы даже не представляете, куда влезли. Послушайте моего совета — держитесь подальше от всего этого. Если эта женщина позвонит еще раз, дайте мне знать. Если вы поможете мне найти эту незнакомку, то получите гораздо больше десяти грандов.

— Как ни странно, ее личность меня тоже интересует, — ответил я.

— Не сомневаюсь. Но не лучше ли вам будет покинуть этот город? — Он повернулся к Марди: — Я недооценил ваши способности, Марди. Может быть, вы вернетесь на прежнее место?

Марди отвела взгляд и пожала плечами. Спенсер вышел из комнаты. Марди посмотрела на меня.

— Может быть, ты поможешь мне освободиться от веревок? — сказал я ей.

Она с трудом развязала узлы, и я стал растирать занемевшие запястья.

Вошел Верзила, небрежно держа в руке револьвер.

— Вы свободны, — кисло сказал он. — Так что убирайтесь отсюда.

Мы молча вышли из комнаты и начали спускаться по темной лестнице. Верзила следовал за нами. Меня колотила мелкая дрожь. Я очень боялся, как бы эти мерзавцы не выкинули чего-нибудь неожиданного. Но дальше двери Верзила не пошел.

Мы вышли в холодный сырой мрак. Дверь за нами захлопнулась.

— Ну и что ты думаешь обо всем этом? — поинтересовался я у Марди.

Закрыв лицо руками, Марди неожиданно зарыдала. Я обнял ее, и она уткнулась мне в грудь.

— Все в порядке, дорогая… Не волнуйся, все позади. Сейчас мы уедем отсюда.

Вдалеке провыла сирена. Какой-то корабль шел по фарватеру реки.

— Уходим… У нас и так было достаточно неприятностей этой ночью.

Некоторое время она прижималась ко мне, сотрясаясь всем телом, потом мы медленно двинулись прочь от мрачного здания.

Глава 15

Блонди переходит в атаку

Проснулся я в полдень. Некоторое время я никак не мог взять в толк, где нахожусь, потом вспомнил события прошедшей ночи и печально улыбнулся. Солнце светило вовсю. Марди спала в моей постели в соседней комнате. Я поднялся и прошел в ванную. Холодная вода быстро привела меня в чувство.

Помывшись и причесав волосы, я осторожно просунул голову в спальню. На постели виднелась лишь копна волос, и я решил, что Марди еще спит.

Позвонив в кафе по соседству, я заказал двойной завтрак. В ожидании заказа я закурил.

Дежурный официант с любопытством глянул на меня, ставя завтрак на стол. Я дал ему доллар на чай, и он благодарно улыбнулся мне. Возможно, он был еще слишком юн, но, вполне вероятно, все же знал, что означает двойной завтрак, да еще в отдельной квартире. Во всяком случае, он быстро ретировался.

Я осторожно стукнул в дверь спальни и, когда ответа не последовало, вновь просунул туда голову.

— Беби, пора вставать!

Марди села на постели, с недоумением глядя на меня. Некоторые женщины по утрам выглядят ужасно, но о Марди такого не скажешь. Она выглядела просто прекрасно. Волосы, правда, немного растрепались, но это придавало ей пикантный вид.

— Дайте мне пару минут, и я присоединюсь к вам.

— Как скажете.

Выскочив из постели, она накинула халат и скользнула в ванную.

Я перенес завтрак в спальню и поставил на столик возле кровати. Через пять минут она вернулась.

— Как спалось? — поинтересовалась она, вновь забираясь в постель.

— Прекрасно, — соврал я. — Как вы себя чувствуете?

Поправив подушку, она села.

— Сейчас все в порядке, но ночью боялась, что умру, так устала.

Я протянул ей чашку кофе. Она взяла ее, старательно пытаясь не встретиться со мной взглядом.

— Хорошо, что мы были вместе, — сказал я. — Было бы очень плохо, если бы вы одна попали в лапы этих дикарей.

— Я рада, что вы были рядом. — Она все еще не смотрела на меня. — Вы хотите поговорить со мной о событиях прошлой ночи?

— О чем говорить, — я пожал плечами.

— Считаете, что все будет в порядке?

Я вновь пожал плечами.

— Понятия не имею. Я все время ломаю голову над этой загадкой. Никак не могу понять, чего всполошился Спенсер. У нас ведь нет никакого компромата на него. Так или иначе, придется оставить это дело. Как вы думаете?

Она нахмурилась.

— Это не так легко сделать. Видите ли, вы многого не знаете, но боюсь, вы замешаны в нем гораздо больше, чем сами думаете.

— Как это? — Я закурил. — Не введете ли меня в курс дела?

Она откинулась на подушку. Я дал ей сигарету, и она закурила.

— Все это началось недавно, — начала она. — Мне кажется, я догадываюсь, кто эта таинственная незнакомка.

— Догадываетесь? — Я вскочил.

— Да, — она кивнула. — Скорее всего это Сара Спенсер, жена Лу Спенсера.

— Мой Бог!

— Вы бы не удивлялись, если бы знали то, что знаю я. Я ведь личный секретарь Лу Спенсера и часто бывала у него дома. Он работал допоздна, и ему нравилось, когда я ему помогала. Сара Спенсер всегда вертелась поблизости. Спенсер безумно любит ее. Но она обманывает его. Он слеп, как и все влюбленные мужья. Видите ли, Бесси был одним из ее любовников.

— Неужели? — выдохнул я.

— И тем не менее это факт, — Марди развела руками. — Она очень любила Бесси. Сара их тех женщин, которые любят грубое обращение, и Бесси много значил в ее жизни. Когда его казнили, она едва не сошла с ума. Я как раз работала у них дома и видела ее состояние. Думаю, она ненавидит Лу.

Я присел на краешек постели.

— Вот это да! Так вот причина, по которой она хочет, чтобы против Лу начался судебный процесс. Этим она отомстит за Бесси и к тому же получит свободу. Она ведь не может открыто заявить, что Лу убил Ричмонда. Именно для этой цели ей понадобился я.

— Скорее всего так оно и есть, — кивнула Марди.

— Гм… Не проще ли было ей узнать подробности убийства и сообщить мне? Для этого у нее гораздо больше возможностей. К тому же она богата. Эти десять грандов наверняка дал ей сам Лу на мелкие расходы.

— Она напропалую флиртует с мужчинами. Сейчас она связалась с Куртисом. Он, как вы уже знаете, работает на Лу и посвящает Сару во все дела ее мужа.

Неожиданно я вспомнил о Кеннеди. Неужели она его любовница? Видимо, да.

— Что ж, это похоже на правду, — нехотя признал я. — Но ей придется поискать другого дурака.

Марди бросила на меня быстрый взгляд.

— Ха! Вы не знаете Сары Спенсер. Вам не так легко будет выйти из игры.

Я улыбнулся.

— Не вопрос. Ни одна женщина не сможет заставить меня заниматься тем, что мне не нравится.

— Не будьте таким самонадеянным. — Она была явно напугана. Я подсел к ней поближе.

— Нет причин для волнений. — Я взял ее за руку.

— Но вы не знаете ее! Она очень опасна и совершенно аморальна. Ее ничто не остановит.

Я начал перебирать ее пальцы.

— Поживем — увидим. Перед стартом никогда не вредно передохнуть. Забудем на время об этом, милая. Это не наша головная боль. У меня появились несколько другие планы. Например, что будем делать с вами?

Она не предпринимала попыток освободить руку. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, потом она улыбнулась.

— Надо действительно что-то делать, Ник. Не могу же я жить здесь.

— Я был бы рад, если бы вы всегда были рядом.

Она покачала головой, мягко освободив руку.

— Не надо на эту тему…

— Понимаю. Дело в том, что вы мне очень нравитесь. — Я замолчал, лихорадочно соображая, что еще можно сказать.

Она поняла.

— Что? Вы думаете?..

— Да, да. Я бы не начинал этого дела, если бы не знакомство с вами. Вот я и придумываю повод, чтобы быть рядом с вами. А продолжение расследования дает мне эту возможность.

Я встал. Бесполезно. Как ей объяснить мои чувства? Впервые я пожалел, что в моей жизни было слишком много женщин. Я подошел к окну. Тишина в спальне стала гнетущей.

— Ник!.. — Она разрыдалась.

Я подбежал и обнял ее. Ничего не говорил, лишь прижимал к себе ее тело.

— Пожалейте меня, — сказала она сквозь слезы. — У нас не получится ничего.

Неожиданно я почувствовал облегчение. Примерно так чувствует себя путник, когда во время грозы он находит убежище. Я лег рядом с ней. Ее голова лежала на моем плече. Мягкие волосы приятно щекотали лицо. Она продолжала тихонько всхлипывать. Когда всхлипывания прекратились, я сказал:

— А не пожениться ли нам? Как вам нравится такая перспектива?

Некоторое время Марди оставалась неподвижной, и я уже решил было, что она не слышала моих слов. Я молчал. Наконец она вздохнула.

— Это серьезно? — Она подняла голову, прямо глядя мне в лицо. Глаза ее ярко блестели, рот был полуоткрыт.

— Серьезнее некуда. Это предел моих мечтаний.

Она покачала головой.

— Это безумие, Ник. Вы не хотите жениться на мне.

— Как вы можете так говорить? Думаете, что я такой же, как и все. Вы меня еще не знаете.

— Нет, я знаю вас. Дело не в этом. Дело во мне самой. Что вы знаете обо мне? Ведь я…

Я улыбнулся, глядя на нее снизу вверх.

— Я знаю вас целую вечность и люблю. Не надо думать о плохом, дорогая.

Она переплела пальцы в жесте отчаяния.

— Вы действительно хотите жениться на мне? Это так?

— Что с вами, дорогая? — Я видел, как она напугана. Неужели она боялась, что я передумаю? Неожиданно она улыбнулась.

— Но вы еще даже не поцеловали меня…

— Я буду делать это все время, когда вы согласитесь выйти за меня замуж.

Вот так это и случилось…

Час спустя, когда мы строили планы совместной жизни, я внезапно вспомнил о Кеннеди. Как же я мог забыть о его предложении!

— У меня имеется на примете одно место, — сказал я. — Оно тебе очень понравится.

— Где?

Я рассказал ей о предложении Кеннеди. Она слушала, широко раскрыв удивленные глаза. Но, когда я закончил, она неожиданно сказала:

— Нет, Ник, мы туда не поедем.

— Но ты же никогда там не была! Вот увидишь, насколько там чудесно, — горячо запротестовал я.

— Я не об этом. Я не хочу ни с кем встречаться.

— Но я сам не хочу, чтобы ты с кем-либо встречалась. Там никого не будет. Кеннеди вскоре уедет. Мы будем только вдвоем.

— Тогда я согласна…

После нескольких безуспешных попыток разыскать Кеннеди по телефону я наконец все же дозвонился до него. Этот человек умел держать слово и даже обрадовался моему известию.

— Конечно, вы можете приехать, — сказал он. — Я уже оттуда уехал, и вы можете там жить. Я все сделаю для вас, и живите там сколько хотите.

Я сказал ему, что я о нем думаю, и он засмеялся.

— Не стоит об этом говорить. У вас медовый месяц, и наслаждайтесь друг другом. Я рад, что вы нашли девушку себе по душе.

Мы еще немного поболтали, потом я положил трубку и повернулся к Марди. По моему виду она поняла, что все в порядке.

— Ну, что я говорил? — воскликнул я. — Теперь ты веришь?

Она беспомощно развела руками.

— О, я так хотела, чтобы это была правда. Я так хочу, чтобы это стало правдой.

— Подожди, пока я оденусь, — сказал я. — Я пойду и сделаю все это правдой. Я съезжу туда.

— О, я не хочу, чтобы ты покидал меня, — быстро сказала она с испуганным видом. — Только не сейчас, когда так хорошо. Не покидай меня, Ник.

Я погладил ее руку.

— Мне надо поговорить с Эдди. Тогда мы оба сможем остаться здесь, а все остальное сделает он.

— Это лучше, — сказала она, успокаиваясь.

Я подошел к телефону и вызвал Эдди. Как я и ожидал, эта новость потрясла его.

— Черт возьми, ну и дела! Сиди дома и не отпускай ее, я скоро приеду.

Я положил трубку и улыбнулся Марди.

— Он возбужден и едет сюда.

— Ой, Ник, уходи, мне надо одеваться.

Я поцеловал ее и вышел. Я тоже оделся. Самочувствие было у меня великолепное. Мне казалось, что я смогу допрыгнуть до небоскреба.

Едва я успел полностью одеться, как явился Эдди. Он стоял у двери, и на его обезьяньем лице отчетливо выражалось беспокойство.

— Где она?

Я кивнул в сторону двери.

— Она недолго, только оденется.

— Послушай, Ник, — тихо сказал он. — Что все это значит? Неужели ты и впрямь собрался жениться?

— Можешь ставить на меня пари и ты выиграешь, — я стукнул его по плечу.

— Она связала… тебя?

— Что ты хочешь этим сказать?

Он с беспокойством посмотрел на меня.

— Ты знаешь… что у нее неприятности?

— Послушай, бульварная обезьяна, мы с Марди вот, — и я сплел пальцы обеих рук. — Я женюсь на ней, потому что она единственная женщина, которую я могу желать. Понимаешь?

— Ты хочешь сказать, что имеешь желание жениться на этой девушке? — Он внимательно посмотрел на меня. С его лица не сходило недоверчивое выражение.

— Да.

— И ты хочешь, чтобы я помог тебе?

— Совершенно верно.

— Ладно, Ник, хватит. Всякой шутке есть предел.

В этот момент вышла Марди. Она остановилась у двери, и у Эдди глаза полезли на лоб. Она была великолепна. Большие глаза с поволокой и ее улыбка… Эдди разинул рот, потом повернулся ко мне.

— Ну и ну, — пробормотал он.

— Так как тебе моя идея?

Он мрачно покачал головой.

— Маленькая бедняжка, — сказал он, подойдя к Марди и пожимая ей руку. — Это бред. Вы не знаете, что делаете. Вы не должны выходить за него замуж… Он ни для кого не годится в мужья.

Марди засмеялась.

— Вы поможете нам?

— Вы действительно хотите связаться с этим подлецом?

— Он очень милый, просто вы не знаете его, как я.

Он посмотрел на меня через плечо.

— Не знаю, милый ли ты, но работу ты проделал миленькую. Ну, хорошо, если я смогу вам помочь, можете рассчитывать на меня.

Я достал бутылку шотландского виски, и мы с Эдди выпили по рюмочке. Я повернулся к Марди.

— Милая, будь добра, пока я буду разговаривать с Эдди, собери, пожалуйста, мои вещи, — и я сказал ей, что где лежит.

Я рассказывал Эдди нашу историю, он молчал и пил виски. Когда я закончил, он тяжело вздохнул.

— Недурная история, — заметил он. — Может быть, когда вы отпрыгаетесь, я смогу напечатать ее.

Этот парень быстро ориентируется в обстановке.

— Мы не отпрыгаемся, — резко сказал я. — Я хочу сделать все без шума и на время отойти в сторону. Кеннеди дает мне свой дом. Мы хотим пожениться и уехать туда.

Эдди почесал затылок.

— Ты просто убил меня. Ты так быстро снюхался с этой бабенкой, что я поражен. Я также поражен твоим поведением. Но тебе, конечно, виднее, что делать.

Я дал ему немного денег.

— Иди и узнай, как быстро ты сумеешь все устроить. Пока все будет готово, мы переедем в отель «Бельмонт». Здесь не слишком надежное место для нас. Ты все сделаешь и придешь в отель.

Он выпил на дорогу и пошел сказать Марди до свидания. Он был рад за нас, я видел это. Марди простилась с ним, и он ушел. Я подошел к Марди и стал смотреть, как она укладывает вещи.

— Какая прекрасная получится из тебя жена!

— Ты имеешь в виду вот это? — она указала на сложенные вещи.

— Да.

Она закрыла чемодан и села на него, чтобы запереть. Я помог ей.

— Я хочу быть хорошей, — сказала она серьезно. — Я хочу все делать для тебя.

Я засмеялся.

— Будь осторожна. Как бы тебе не пришлось передумать. Мы оба можем измениться.

Мы сложили вещи, и я послал за швейцаром, чтобы тот снес вещи вниз. Затем я расплатился за квартиру.

— Я полагаю, что мы можем идти, — сказал я, оглядывая все вокруг. — Забери свою одежду, и мы поедем на вокзал за твоими вещами.

Она вышла, и в этот момент в дверь постучали. Я думал, что это швейцар, и открыл дверь. Передо мной стояла Блонди. Я был потрясен, но ничего не сказал.

Она подозрительно посмотрела на меня.

— Отваливаешь, да?

— Какого черта тебе нужно?

Она прошла в квартиру.

— Ты не рад видеть меня, дорогой? А разве не ты говорил мне, чтобы я пришла, когда захочу кое-что тебе сказать?

— Я больше не интересуюсь этим делом. Быстро ты удрала тогда. А теперь у меня своя дорога.

В этот момент появилась Марди. Блонди уставилась на нее — так смотрит змея на рождественский ужин.

— Так, — сказала она.

Мне всегда нравились женщины, которые так говорят.

Марди была бледна. Не смертельной бледностью, а голубоватой бледностью фарфора. Она приложила руку ко рту и отшатнулась от Блонди.

— Оставь нас на минуту, — резко сказал я. — Вам двоим незачем встречаться.

Марди повернулась и вышла из комнаты.

— Подожди… — сказала Блонди, но Марди вышла и закрыла за собой дверь.

— Так как же? — Блонди повернулась ко мне. Глаза ее метали молнии.

— Меня это дело не волнует, — твердо сказал я. — У тебя свой путь, Блонди, вот и иди им.

— Ты так просто не открутишься от этого, — она покачала головой. — Мне надо поговорить с тобой.

Я встал, подошел к двери и распахнул ее.

— Если ты через две секунды не уберешься, я вышвырну тебя.

В этот момент из квартиры напротив вышел тот парень. Он остановился и разинул рот. Я сделал вид, что не вижу его, и ждал, пока Блонди уйдет. Она колебалась, но знала, что не имеет права устраивать скандал в чужой квартире.

— Ну, хорошо, сволочь, — сказала она. — Ты еще попляшешь. Я тебе еще доставлю кучу неприятностей.

— Иди, иди, шлюха, и не попадайся мне на дороге, иначе здоровья лишишься.

Я закрыл за ней дверь и вернулся к Марди. Она стояла у окна, я подошел к ней и обнял.

— Все в порядке? — спросила она.

— Это Блонди. Она явилась рассказать мне то, что она знает. Видишь ли, любимая, мы не избавимся от этого дела, пока не избавимся от нее. Поэтому я выгнал ее. Надеюсь, мы больше не увидим Блонди.

— Я бы хотела, чтобы мы больше не слышали ничего об этом, — сказала Марди. — Я…

— Пошли, милая, — сказал я и взял ее под руку. — Если бы я не влез в это дело, то не встретил бы тебя. Мы уедем и забудем обо всем. Будем только ты и я.

Глава 16

Кровавая драма на вилле

Неприятности начались через четыре дня после нашего переезда на виллу Кеннеди. Эти дни были самыми восхитительными в моей жизни. У нас был великолепный дом, и мы любили друг друга. Мы поднимались, когда хотели, одевались, как хотели, и все было грандиозно.

Первый сигнал опасности принес почтальон. Мне вернули обратно три статьи. Вначале я не мог поверить своим глазам. Я сидел и, изумленно хлопая глазами, рассматривал рукописи. Статьи вдоль и поперек были испещрены пометками, но я провел слишком много лет на журналистской работе и понимал, что их даже никто не читал вдумчиво.

Из кухни вышла Марди с подносом в руках. Увидев мое лицо, она поставила поднос на столик и подошла ко мне.

— Что случилось?

Пожав плечами, я недоуменно развел руками.

— Что-то здесь не так.

— Почему не так?

Я показал ей статьи, и она внимательно прочла их.

— Может быть, они недостаточно хороши?

Это было вполне возможно, но все же маловероятно. Я отсылал подобные статьи в газеты уже много лет, и до сего времени они безропотно принимали все мной написанное. И вдруг мне возвращают все и при этом не дают никаких объяснений.

— Понимаешь, дорогая, если и дальше так пойдет, то через две недели я стану банкротом.

— Ты хочешь сказать, что у тебя нет денег? — серьезно спросила она.

— Разумеется. Именно это я и хочу сказать.

Она обняла меня.

— Не беспокойся, нам ведь не надо много денег.

После завтрака я прошел в кабинет и, усевшись за стол, задумался. Затем позвонил в банк и проверил свой счет. Денег оказалось меньше, чем я рассчитывал. Это добавило мне волнений. Еще раз взявшись за трубку телефона, я позвонил одному из редакторов. Он почти немедленно связался со мной.

Я сразу взял быка за рога.

— Почему вернули мои материалы?

— Что вы имеете в виду?

— Не надо вешать мне на уши лапшу, Джонсон! Я достаточно долго работал на вашу газету. Вам не понравилась моя статья? Но почему вы не написали, чем именно?

— Простите, Мейсон, но нам больше не нужны ваши материалы. Мы нашли новый талант.

— Послушайте, старина, что это с вами? Не проще ли сказать обо всем прямо?

— Почему бы вам не приехать в город? Мы могли бы позавтракать вместе, — предложил он.

— Нет вопросов, я буду.

В очень скверном расположении духа я вышел из гостиной и увидел Марди в саду. Она поливала цветы.

— Мне нужно съездить в город, — как можно беззаботнее сказал я. — Это по поводу этих статей.

— Могу я поехать с тобой? Не буду тебе мешать, просто похожу по магазинам.

Я покачал головой.

— Ни к чему, дорогая. К чему тебе лишние волнения. Я быстро вернусь.

— Ладно, я буду ждать и приготовлю вкусный ужин. — По ее лицу было видно, как ей не хочется, чтобы я уезжал. Я обнял ее.

— Что тебе привезти из города?

Она покачала головой:

— Нам нужно экономить.

Я рассмеялся.

— Дела не так уж и плохи.

— Нет… Не надо.

— Умница.

— Ты любишь меня?

— Конечно… весь день и большую часть ночи.

В городе я был к двенадцати часам. После спокойной жизни на вилле здесь было ужасно шумно. Я зашел в бар, выпил порцию виски и направился в редакцию «Глобуса».

Джонсон ждал меня у входа. Мне это показалось странным, но я промолчал. Мы тут же уселись в такси, и эта поспешность яснее ясного сказала мне, что он боится, как бы его не увидели в моей компании.

— Ты удивляешь меня, — сказал я, когда мы уже сидели в машине.

Он нервно поправил галстук.

— Да, возможно, мне еще придется пожалеть об этой встрече.

— Хорошо, давай вначале выпьем, а потом ты расскажешь мне обо всем.

— Не вопрос. Как самочувствие?

— В норме.

— Жена?

— Выше всяких похвал.

— Рад за тебя.

Дальше мы ехали молча. До меня начало кое-что доходить. Мы зашли в небольшой ресторанчик, где практически не было посетителей, и заказали по двойному виски.

— Итак, в чем дело?

— Мне очень жаль, Мейсон, но редакция не может дальше печатать твои статьи.

— Не может или не хочет?

Он избегал встречаться со мной взглядом.

— Я тут ни при чем, — торопливо сказал он. — Я получил распоряжение от старика.

Я откинулся на спинку кресла.

— Как мне кажется, ты замешан в чем-то плохом, — продолжал он. — Старик был зол.

— Он объяснил причину?

Джонсон покачал головой.

— Он прислал письменное распоряжение. Ты же знаешь его стиль. «Привет, м-р Джонсон. В дальнейшем не принимайте работы от мистера Ника Мейсона».

Я пожал плечами.

— А не выпить ли нам еще?

Мы выпили еще, потом еще, но от Джонсона я больше так ничего и не добился. По всему было видно, что он хочет поскорее расстаться со мной. Расплатившись по счету, я попрощался с ним и, выйдя из ресторана, позвонил Эдди.

— Послушай, друг, ты знаешь, что мои статьи больше не печатают?

— Да, ты оказался за бортом. Чем могу помочь?

Я немного подумал.

— Уж не идея ли это Лу Спенсера выжить меня из города?

— Видимо.

— Понимаешь, я оказался в скверном положении. Мне очень нужны деньги.

— О, черт, — застонал он. — Неужели у тебя все так плохо?

— Ну, я бы не сказал, что совсем плохо, пару недель я протяну, но потом мне понадобится еще больше.

— Можешь кое-что взять у меня. У меня есть деньги.

Я усмехнулся.

— Это очень мило с твоей стороны, Эдди, но тебе и поесть надо. Не можешь же ты кормить меня и Марди.

— Тогда тебе лучше прояснить все и уехать.

— Я сообщу тебе.

Так, значит, меня печатать не будут. Это серьезно. Я вышел на улицу. Похоже, Спенсер хочет убрать меня со своей дороги. Я знал, что шел против сильных мира сего. А теперь, кажется, придется сматываться в другой штат.

Я чувствовал себя достаточно скверно, и мне не хотелось возвращаться к себе. Но, с другой стороны, я не хотел, чтобы Марди знала о моих делах. Скрывать от нее тоже нельзя. Я не знаю, насколько велико влияние Спенсера. Он достаточно богат, но держатели его липовых акций скорее отдадут мою голову на плаху, чем расстанутся с доходными акциями.

Я купил пару шелковых чулок и поехал обратно.

Я приехал на место, поставил машину в гараж и направился к дому. Марди нигде не было видно. Я прошел холл и вошел на кухню, но ее не было и здесь. Тогда я пошел в столовую. В комнате ярко горел свет, но Марди не было. Я начал подниматься по лестнице, когда увидел нечто такое, что заставило меня похолодеть от ужаса. Я пытался уверить себя, что ошибаюсь, но я хорошо понимал, что это не так. Я нагнулся и провел рукой. Да, это были два свежих пятна крови. Я стоял и смотрел на свои пальцы при электрическом свете. Они были ярко окрашены. Не соображая, что делаю, я кинулся на кухню и стал мыть руки горячей водой, потом насухо вытер их. Я был так испуган и ошарашен, что боялся что-либо делать. Я просто стоял и держал полотенце.

— Боже, не дай им убить ее! Боже, не дай им убить ее! Не дай им убить ее! — услышал я собственный крик.

Я говорил себе, что надо подняться наверх и посмотреть, но никакая сила не могла сдвинуть меня с места.

Я повесил полотенце и встал среди кухни. Я сказал себе, что сейчас Марди вернется из сада и я увижу ее снова. Но я понимал, что этого не будет. Кац нашел ее и убил. Да, я знаю, так и случилось, но я не мог в это поверить. Я уговаривал себя, что на полу вовсе не кровь, а если и кровь, то не Марди. Я знал, чья эта кровь.

Потом я подумал, что бедняжка была одна, когда появился Кац. Мне виделось, как она прижимается к стене и ее прекрасные глаза широко раскрыты, а подбородок дрожит. Она все время думала обо мне, а я ее бросил из-за этого подонка Джонсона. Я беспокоился о деньгах, а Марди в это время убивали.

Страх внутри меня постепенно проходил, и первое потрясение сменилось ясностью мышления. Я вышел и стал осматривать пятна крови в гостиной. Они были около стены. Нагнувшись поближе, я заметил две вмятины в краске. Они напоминали след каблуков. Я снова представил себе Марди, прижимающуюся к стене, и Каца напротив нее. Я почувствовал такую слабость, что сел на пол.

Потом я делал разные глупые вещи, пока не почувствовал на губах вкус собственных соленых слез. Тогда я встал и выпил виски.

Выпив, я подошел к телефону и набрал номер.

— Приезжай сюда быстрее, — сказал я Эдди.

Эдди молодец, он всегда чувствует, когда вы в беде. Он ничего не спрашивает, не дает советов, он всегда делает то, что надо. Я понимал, что сам сейчас ничего не сумею сообразить.

— Не волнуйся, я еду, — сразу же ответил он, мгновенно поняв, что у меня что-то случилось.

Если он будет ехать быстро, через час он будет здесь. Я знал, что не выдержу часа, не заглядывая наверх. Я снова налил виски, а потом решил, что мне все же следует заглянуть туда.

Я вышел в холл и заглянул на лестницу. Там было тихо. Стоя внизу, я понял, как много значила для меня Марди. Я начал подниматься. Я шел очень медленно, но все же, поднимался. На верхней площадке я снова почувствовал слабость и остановился, как приклеенный. Здесь были две ванные, две спальни и туалетная комната. Все пять дверей были заперты. Марди могла находиться за любой из них. Я знал, что, вероятнее всего, она находится в нашей спальне, но я не решился сразу же направиться туда. Я зашел в одну из ванных. Ее там не было, я оставил дверь открытой, а свет включенным. Потом я зашел в туалетную комнату. Там ее тоже не было.

Я вышел на площадку, и мне снова стало нехорошо. Я долго собирался с духом, потом направился к нашей спальне. Я медленно открыл дверь, сунул руку и, нащупав штепсель, включил свет. И не сразу вошел туда. Сперва я осмотрел комнату. На кровать я не смотрел, потому что знал, что она там. Осмотрев комнату, я перевел взгляд в сторону постели, но смотрел ниже ее.

Ужас снова охватил меня. На белом покрывале было большое кровавое пятно. Со стороны ее изголовья. Со своего места я смотрел на постель. Марди лежала там, накрытая простыней. Я видел маленькие холмики, там были ее ножки, потом опять холмики — ее груди, холмик выше — нос. А там, где голова, простыня просто промокла от крови.

Я прислонился к косяку и смотрел, потом я начал проклинать Спенсера, его жену, Каца, Верзилу, Джо и все их вонючее пакостное дело. Я никого так не ненавидел, как их. Я хотел всех их убить. Мне было наплевать, что дальше будет со мной. Я хотел только добраться до них. Я знал, что придется умереть. Если я убью их, мне уже будет все равно. Но главное — убить их, хотя я знаю, что это не вернет мне Марди. Если бы я только остался с ней, мы бы погибли вместе. Я знаю, что ей было бы легче рядом со мной.

Я не вошел в комнату. Я выключил свет и снова спустился вниз. Я сел в гостиной и закурил. Зажигая спичку, я видел, что пальцы мои не дрожат. Это даже удивило меня. Так я сидел и курил, пока не явился Эдди.

Я услышал рев мотора, вышел ему навстречу. Он приехал скорее, чем я думал. Он вышел из машины раньше, чем я вышел из дома. Эдди увидел меня и быстро влетел в дом.

— Что, Ник?

Я открыл и закрыл рот, но не издал ни звука. Он встряхнул меня. Я молча смотрел на него.

— Марди? Что случилось с Марди?

Я глубоко вздохнул. Это было хуже, чем я думал. Со мной еще не было никогда такого, чтобы я не мог говорить. Я с трудом собрал последние силы.

— Они убили ее, Мо.

Эдди не поверил.

— Они бы не стали этого делать, Ник. Возьми себя в руки. Давай выпьем немного. Они не станут убивать ребенка вроде нее.

Я схватил его за руку и потащил из комнаты.

— Ну и свинья же ты, я тебе говорю, что они убили ее. Она лежит в постели. Видишь, кровь? А это ты видишь? Вот она… стояла тут. Это ее кровь. Из ее тела. Она стояла здесь. Она была одна, а они пришли. Эти скоты убили ее здесь.

Эдди посмотрел на пятна, потом покачал головой.

— Успокойся, — сказал он.

Я схватил его за пальто.

— Ты еще не веришь? Я тебе говорю, что она там…

Он крепко ударил меня по лицу. Я не сомневаюсь, что заслужил это. Это протрезвило меня.

— Прости, Мо, — сказал я, отпуская его. — Просто я сильно разволновался.

— Не сомневаюсь, пойдем наверх.

С Эдди я мог сделать что угодно. Мы быстро поднялись наверх. Я включил свет и подошел к постели.

— Боже мой! — пробормотал Эдди.

Я отдернул простыню и замер. Пол шатался у меня под ногами, и я ухватился за Эдди, чтобы не упасть. Мы переглянулись.

Даже в смерти Блонди смотрела на нас подозрительно. В глазах ее застыл ужас. Маленькая дырочка под левой грудью сообщила нам, что она умерла.

Глава 17

Транспортировка трупа Блонди

— Подожди… Помолчи, дай подумать, — сказал Эдди.

Я отошел от постели. В голове у меня было пусто.

Эдди потрогал руку Блонди. Я стоял и смотрел.

— Она умерла недавно, — сказал он, накрыл ее простыней и отошел. — Надо осмотреть другие помещения, — бросил Эдди и вышел. Я не мог последовать за ним, но он скоро вернулся. — Ее нигде нет.

Я сел.

— Вот видишь, они не убили ее… Они просто забрали ее с собой.

Он снова вышел из комнаты.

— Они просто забрали ее с собой, — повторил я.

Я чувствовал себя так же плохо, как и тогда, когда думал, что Марди убита.

Эдди вернулся с виски и двумя стаканами. Один стакан он сунул мне в руки.

— Если ты хочешь вернуть Марди обратно, то должен действовать, — сказал он, и был прав.

— Это липа, Ник, — продолжал Эдди. — Снова старая шутка. То же, что они проделали с Бесси. Блонди слишком много знала, и ее кокнули, а заодно решили впутать тебя в это дело. Следующей новостью для тебя будет визит копов.

Он прав.

Я допил виски и встал. Моя собственная безопасность меня не беспокоила. Но, если я буду за решеткой, Марди мне не найти. Впервые я подумал об этом деле с такой точки зрения.

— Тебе лучше убраться, Мо, — сказал я. — Я не могу вмешивать тебя в это дело.

— Забудь об этом. — Эдди задумчиво тянул виски.

— Нет… я прав…

— Я с тобой. Надо предать гласности это дело. Мы найдем Марди и посадим Спенсера на скамью подсудимых. Мы раскопаем до дна эту фирму «Маккензи». А когда мы все это сделаем, мы напишем потрясающий роман и найдем кого-нибудь, кто его напечатает.

— Ты в самом деле собираешься сделать это?

— Конечно, уж не думаешь ли ты, что я стану шутить в такой момент?

Я был рад, что Эдди со мной. Он хороший парень, и на него можно положиться, когда начинаются неприятности.

— Сперва надо вытащить отсюда эту бабу. Это надо сделать побыстрее. Это испортит их «липу», которую они собирались пришить тебе.

— Черт возьми, да как же мы это сделаем?

Эдди выпрямился.

— Мы сунем ее в мою машину и куда-нибудь свезем.

— Было бы лучше отвезти ее к себе домой. Я имею в виду ее собственную квартиру. Проститутку мог укокошить любой.

— Мы это и сделаем, — кивнул Эдди.

Мы выпили еще немного. Эдди подошел к постели и приподнял простыню.

— А она и сейчас ничего выглядит, — заметил он.

— Она будет еще лучше выглядеть, когда будет у себя дома. Держу пари, что она закоченеет прежде, чем мы доставим ее домой.

— С меня уже хватит на сегодня неприятностей и без пари с тобой.

— Тогда за дело.

Мы натянули на Блонди старую меховую накидку. Отлично, крови не видно.

— Ты неси ее, — быстро сказал Эдди. — Для меня она слишком тяжела.

Я взял ее одной рукой за спину, другой под колени и поднял. Эдди не ошибся, эта дама была тяжелой.

— Не стесняйтесь, мадам, обнимите его за шею, — сказал Эдди.

— Если хочешь обниматься с ней, я не стану препятствовать, — отозвался я.

На лестнице я чуть не уронил ее. Мои зубы выбивали дрожь от волнения. Эдди тащился сзади и после каждого шага прикладывался к бутылке. Хладнокровный, черт. Внизу я усадил ее в кресло и отнял у Эдди бутылку.

— Слушай, щенок, может ты все же поможешь мне тащить ее?

— Конечно, конечно… не беспокойся.

Ноги Блонди неожиданно подогнулись, и она начала падать с кресла. Мы с Эдди изумленно уставились на нее, не в силах пошевелиться.

— Никогда не подумал бы, что такое бывает, — пробормотал Эдди.

Блонди с глухим стуком села на пол, и шляпка свалилась ей на ногу.

— Фу, — сказал Эдди, — я уже собирался совершить самоубийство.

Поднимая ее, я заметил, что ее мышцы начали твердеть.

— Быстрее, Мо, она уже твердеет.

Эдди подскочил и нацепил на нее шляпку.

— Может, затвердев, она станет полегче? — спросил он с надеждой в голосе.

— Согни ей колени, — сказал я, — иначе мы не впихнем ее в машину.

На улице уже было совсем темно. Впереди меня шел задыхающийся Эдди. Он тащил труп за ноги.

Машина была шестиместной, но все же мы с трудом засунули Блонди туда, усадив в углу. При мрачном свете луны она казалась живой. Никому бы в голову не пришло, что она мертвая.

— Хорошая работа, — сказал Эдди.

— Постой тут, я принесу ее туфли.

— Если ты считаешь, что я хочу побыть с ней наедине, то ты глубоко заблуждаешься. Или мы пойдем вместе, или не пойдем совсем.

Мы вернулись обратно в дом.

— Прежде чем уехать, надо навести порядок.

Мы привели все в порядок. Погасили в доме свет и вышли к машине.

— Бросим жребий, кто поведет машину, — сказал я и выиграл.

Эдди пытался сесть рядом со мной.

— Ну, нет, — возразил я. — Для чего же тогда мы бросали жребий? К тому же нехорошо оставлять женщину одну. Она не упадет, не бойся.

— А я-то считал тебя своим другом. — Эдди нерешительно потоптался возле меня, потом полез на заднее сиденье. — Только будь милой девушкой и не пытайся соблазнить меня, — сказал он Блонди.

Я быстро включил мотор, и мы помчались в город.

Некоторое время мы ехали молча. Потом Эдди нарушил тишину.

— Она сидит спокойно, как живая. Я полагаю, что могу перебраться вперед.

— Ты останешься на том же месте.

— Послушай, парень, я сижу, но бутылка-то рядом с тобой. Передай-ка мне.

Я нащупал бутылку и передал ему.

— У тебя мало бензина, Мо. Мы удивительно беззаботны. Очевидно, придется заправляться.

Некоторое время Эдди не отвечал, и я подумал, что он задумался.

— Это твои похороны, Ник, — наконец сказал он. — Мы с девушкой похороним то, что останется от тебя.

— Ради Бога, будь посерьезнее, — попросил я.

— Хотел бы я посмотреть, каким бы ты стал серьезным, если бы сидел рядом с трупом. Ты знаешь, что она все время смотрит на меня? Я же говорил тебе, что эта дама ко мне неравнодушна. Очень мило с ее стороны.

— Да заткнись! — завопил я, не отрывая глаз от дороги.

Эдди замолчал. Мы доехали до заправочной станции, и я остановил машину.

— Я выйду и скажу, чтобы машину заправили, — сказал я. — А ты сиди спокойно и ничего не вытворяй.

— Не вытворяй? Не смеши меня. Мы с Блонди вытворять будем что-либо только на том свете.

Жаль, что я давал ему пить. В таком состоянии Эдди может натворить всякое.

Старик с бородкой подошел ко мне.

— Десять литров, — сказал я.

Не успел я выговорить, как из мрака выскочил мотоцикл и остановился. Я с тоской заметил на нем полицейский номер. Я стоял спиной к окну, где сидела Блонди, и надеялся, что никто ничего не заметит.

— Быстрее, старина, — сказал я. — Мне некогда.

Полицейский вышел на свет. Я узнал его. Это был Фланнаган. Когда-то мы были знакомы. Он меня тоже знал и подошел с протянутой рукой.

— Ты ведь Мейсон, не так ли?

— Боже, до чего тесен мир, — сказал я, пожимая его руку.

Я радовался, что этот парень не умеет читать мысли. Для своей работы он был слишком болтлив и любопытен.

— Что ты тут делаешь?

— Я живу в доме старого Кеннеди, — ответил я. — А сейчас еду в город.

Он посмотрел на машину, и тут же Эдди высунулся из окна.

— Эй, Ник! — заорал он. — Тебя дама зовет.

Фланнаган сделал шаг вперед.

— Никак, еще один парень из «Глобуса»?

Увидев его, Эдди изумленно разинул рот.

— Чего ты тут шляешься?

— А кто эта дама? — спросил Фланнаган. Он всегда был охотником за женщинами.

Эдди посмотрел на меня. Теперь он немного протрезвел.

— Не ори, — сказал он. — Она спит. Она немного перебрала.

— Она пьяная? — насторожился Фланнаган.

Эдди умоляюще посмотрел на меня.

— Скажи ему, Ник.

— Да нет, ничего страшного, — успокоил я его. — Просто она не поверила, что у нас есть выпивка и хлебнула по дороге. У нас она чуть добавила, а теперь мы везем ее спать домой.

— Надеюсь, ребята, что у вас все в порядке?

Эдди придвинулся к Блонди и обнял ее. Фланнаган подошел ближе. Эдди еще теснее прижался к Блонди.

— Эй, милая! — заорал Эдди. — Тут знакомый коп интересуется твоим здоровьем.

Фланнаган сделал еще шаг вперед. Я надвинул шляпу на глаза.

— У тебя все в порядке, милая? — надрывался Эдди.

Неожиданно тишину нарушило ужасное сопрано.

— Конечно, в порядке! Скажи этому болвану, пусть убирается!

Со странным чувством я увидел, как Блонди дважды кивнула головой. Удовлетворенный коп отошел от машины.

— Ваша дама сильно пьяна, — сказал он. — Лучше побыстрее отвезти ее домой.

— А мы что пытаемся делать… — Расплатившись за бензин, я сел за руль.

— Еще увидимся, — с облегчением сказал я Фланнагану.

— Я бы не назвал эту даму горячей, — с дрожью в голосе сказал Эдди. — Фу-у! Едва не замерз до смерти.

Остальной путь мы проехали молча. Едва мы подъехали к дому Блонди, начался сильный дождь. Крупные капли забарабанили по крыше машины.

— Подожди, я открою дверь, — сказал я Эдди.

— Черт побери, тебе нравится оставлять меня наедине с трупом, — огрызнулся он.

Я подошел к двери и убедился, что она незаперта. Отворив, я заглянул вовнутрь. Там было темно, но, судя по всему, никого не было. Я быстро вернулся к Эдди.

— Вперед! Тащим ее!

Взяв Блонди с двух сторон, мы потащили тело в подъезд. Хорошо, что там было всего три ступеньки. Во всяком случае, я был рад, когда мы втащили ее в спальню.

— Нужно усадить ее в кресло, — рассудительно сказал Эдди. — Сидя она выглядит более естественно.

И в этот момент открылась дверь ванной, и оттуда появился Кац. Увидев непрошеных гостей, он метнулся за револьвером.

Глава 18

Тайна фирмы «Маккензи Корпорейшн»

А вот здесь могла спасти только отменная реакция, ибо, если бы этот мерзавец успел схватить оружие, мы были бы беспомощны, как кролики перед удавом. Мне ничего не оставалось, как перейти к решительным действиям. Я бросился наперерез, ударом плеча отбросив Каца к стене. Револьвер со стуком упал на пол. Оставалось надеяться, что Эдди достаточно умен, чтобы подобрать оружие.

Кац был сильным парнем, но недостаточно ловким. Правда, он сумел нанести сильный удар мне в грудь, так что я едва не свалился на тело Блонди. В следующий момент его пальцы сжали мое горло. На мое счастье, он вышел из ванной босой, и удар каблуком по пальцам ног заставил его взвыть от боли, отпустив мое горло. Тут уж я порезвился. Под восторженные крики Эдди я обработал негодяя на все сто процентов. Когда он потерял сознание, я поднял его бесчувственное тело и уложил на постель. Тут я вспомнил о Марди, и для острастки врезал ребром ладони по шее.

Некоторое время я стоял, тяжело дыша и потирая ноющие костяшки пальцев.

— Ну ты и орел! — одобрительно сказал Эдди. — Я и глазом не моргнул, а все уже было кончено.

— Практика. — Я глянул в сторону Блонди. На ее лице было все то же подозрительное выражение. Я заботливо посадил ее в более естественную позу.

— Выглядит как в плохом детективе, — сказал Эдди, глядя на Каца.

— Нужно поговорить с этим парнем. Но вначале свяжем, а уж потом приведем в чувство. К чему лишние неприятности.

Лицо Эдди прояснилось:

— Так еще не конец представления?

— А то. Нужно вытряхнуть из него все, что он знает. Так, чтобы он чистеньким предстал перед Всевышним.

— Ох, чует мое сердце, что мы ищем неприятности на свою шею. Этот парень не самое лучшее украшение города, и от него можно ждать любых пакостей.

Я ничего не ответил, так как мнение Эдди в данный момент не очень интересовало меня. Для начала я обыскал Каца. Первое, на что я наткнулся, были пять банкнот по тысяче долларов. Это были мои деньги, те самые, которые украла у меня Блонди. Я продемонстрировал их Эдди.

— Сейчас понятно, чего ради этот тип заявился сюда. Видимо, Блонди перед смертью сообщила этому мерзавцу, где она прячет их. Это те самые пять грандов, о которых я тебе уже говорил.

— Ты заберешь их себе?

— Ну уж нет! — Я качнул головой. — Ни к чему искушать судьбу. Если копы обнаружат их у меня, это будет лучшей уликой. Пусть остаются здесь.

— Разумно, — неприкрытое восхищение сквозило в голосе Эдди. Он начал трезветь.

— Тащи полотенце, нужно связать этого голубчика.

Эдди тут же принес полотенце.

— Прекрасная работа, не так ли?

Забрав полотенце, я со знанием дела связал Каца. Эдди молча наблюдал за моими действиями. Я понимал, что он напуган, но не делал попыток подбодрить его. И так было понятно, что Эдди боится, как бы нас здесь не застукали копы.

Закончив работу, я пару раз хлопнул Каца по щекам. Он застонал и открыл глаза. Увидев меня, он дернулся и попытался сесть. Я заботливо помог ему в этом, прислонив к спинке кровати, чтобы он мог видеть меня.

— Итак, приятель, пришло время немного побеседовать. Будешь умницей — уйдешь отсюда живым, а если заартачишься — пеняй на себя.

— У тебя крыша поехала, Мейсон, — прохрипел он. — Неужели ты рассчитываешь на то, что я хоть что-нибудь скажу?

У меня не было настроения долго разговаривать на подобные темы. Я врезал ему по лицу, расквасив нос. Хлынула кровь, заливая ему рот. Этому парню будет за что ненавидеть меня.

— Мне все равно, что придется проделать с тобой, но говорить я тебя заставлю. Где моя жена? Где Марди Джексон?

Его глаза удивленно расширились, и это не было игрой. Он не знал. Я почувствовал разочарование. Пришлось зайти с другого конца.

— Ладно, — сказал я. — Пойдем дальше. Что скрывается под вывеской «Маккензи Корпорейшн»?

— Иди к черту, я не буду говорить…

Я попросил Эдди сесть на ноги упрямцу и, когда он уселся, начал методично избивать Каца.

Потом мне это надоело. Вытащив из кармана сигареты, я закурил. Докурив до половины, я поднес окурок к обнаженной ноге Каца.

— О'кей, о'кей, — хрипло проговорил он. — Я буду говорить.

— Умнеет на глазах, — сказал я Эдди.

— Слабак! — Эдди встал с его ног. — А ведь мы приступили лишь ко второму этапу.

— Не будь таким жестоким, Эдди, — рассудительно сказал я. — Ведь он может обидеться.

Кац изумленно рассматривал нас. Я бросил сигарету в камин.

— Так что же скрывается за вывеской столь респектабельной фирмы?

Он говорил бессвязно, но я внимательно слушал его и постепенно начал понимать, куда сунул нос. Все оказалось до смешного просто. Эта фирма занималась скупкой и продажей краденого. Происходило это примерно так. В больших партиях одежды, импортируемых из Англии или Франции, скрывались тюки с награбленным барахлом. В свою очередь, вещи, украденные в Америке, вывозились в эти страны вместе с экспортными товарами. Там они реализовывались через заграничные филиалы «Маккензи Корпорейшн». Спенсер был важным звеном в этой цепи. Именно он был связан с гангстерами. Благодаря участию в корпорации богатых, обладающих большим влиянием людей эта организация казалась непотопляемой.

До меня дошло, что, если Кац обретет свободу, мы с Эдди можем считать себя трупами. Его ничто не остановит. Мы узнали слишком много и представляли реальную опасность для фирмы. Единственный путь как-то спасти свои шкуры — на время изолировать Каца, чтобы я успел изобличить гангстеров. Мне не нравилось хладнокровное убийство, но я не видел иного выхода. Эдди понял, над чем я думаю.

— Предоставь эту проблему мне, — сказал он. — Думаю, я без труда изолирую этого голубчика минимум на двадцать четыре часа. Не так много, но придется поработать на полную катушку. — Он пожал плечами. — У меня есть одна идея. Отвезем эту пташку в полицию и обвиним в преднамеренном нападении на нас. Я намекну сержанту, чтобы он подольше подержал его в камере. Он мой приятель и давно мечтает наложить на него лапы.

Я встал.

— О'кей, так и поступим.

Кац без сопротивления пошел за нами. Руки у него были связаны. Первым шел Эдди, за ним Кац, а я замыкал шествие. Прежде чем выйти, я еще раз придирчиво осмотрел спальню, дабы убедиться, что мы не оставили явных улик. Бросив на тело Блонди последний взгляд, я поспешил на улицу. Подойдя вплотную к Кацу, я приставил ствол револьвера к его спине.

— Никаких шуток, — шепнул я. — Нам терять нечего, и я буду только рад предоставившемуся поводу отправить тебя на тот свет. Приятно, что там ты окажешься раньше меня.

Он кивнул и безропотно направился к машине. Я сел рядом с ним на заднее сиденье, а Эдди устроился за рулем.

— Эй, Мо, — сказал я, — в отделении для перчаток, как мне кажется, валяется бутылка виски. Не хлебнуть ли нам по глоточку?

— Здесь нет никакой бутылки, — разочарованно сказал Эдди, открыв ящик.

— Черт, видимо, я ее опорожнил вчера. Ладно, вперед. Чем раньше мы определим эту пташку, тем лучше для нас.

Всю дорогу я молчал, размышляя о сложившейся ситуации. Необходимо во что бы то ни стало найти Марди. Пока что в этом вопросе я не продвинулся ни на шаг. Затем откопать неопровержимые улики против Спенсера. И если я хочу выйти чистым из этой грязи, все это надо проделать максимум за двадцать четыре часа. Невеселая перспектива, но я надеялся все же успеть все сделать.

Если не Спенсер похитил Марди, тогда кто? Или я напрасно подозреваю в этом Спенсера? Кацу ничего не известно о похищении Марди, а он правая рука босса. Или это инициатива Верзилы и Джо? Но тогда Кац обязательно знал бы о намечавшейся акции. А он понятия не имел, вот что было странно.

И внезапно меня озарило! Я вспомнил испуганное лицо Марди и ее слова: «Ты не знаешь Сару Спенсер. Она абсолютно аморальна. Я боюсь. Ее ничто не остановит».

Сара Спенсер! Неужели это она стоит за этим похищением? Чем больше я думал над этим, тем больше крепла моя уверенность. К тому времени, когда мы подъехали к полицейскому участку, я страстно желал побыстрее познакомиться с этой дамой.

Эдди остановил машину и вышел.

— Посиди с ним, я пойду разведаю, на месте ли сержант.

Я ткнул стволом револьвера под ребро Каца.

— Надеюсь, здесь ты немного отдохнешь, а заодно и обдумаешь создавшееся положение.

— У тебя не столько времени, на сколько ты рассчитываешь, Мейсон, — агрессивно сказал Кац. — И если ты надеешься сломать этот рэкет, то глубоко заблуждаешься. Считай, ты уже в могиле. — Он засмеялся. Он понимал, что бить я его не стану и смеялся. — К тому же не только у Эдди друзья в полиции, у меня их тоже предостаточно. И один из них как раз работает здесь. Вот я буду смеяться, если он окажется на месте. Он из вашей братии и вечно лезет во все дырки.

Появился Эдди.

— Черт, у нас осложнения. Там торчит Лаззард. Если он увидит Каца, то мерзавец окажется на свободе в тот же момент.

Я посмотрел на Каца. Тот криво улыбался, заметно приободрившись.

— Какого черта его принесло сюда в столь поздний час?

— Хороший вопрос… Придется подождать. Едва он уйдет, потащим в участок этого типа. Сержант тоже здесь.

Не успел Эдди закончить, как дверь полицейского участка отворилась и оттуда появился невысокий плотный мужчина в широкополой шляпе. Кац увидел его одновременно со мной и пронзительно закричал. Я резко повернулся и ударил изо всех сил. Очевидно, он ожидал чего-то подобного и попытался уклониться, так что мой кулак врезал негодяю по костлявому лбу. Но и этого оказалось достаточно, глаза Каца закатились, и он без сознания откинулся на спинку сиденья.

— О, черт! — выругался Эдди. — Услышал!

Лаззард остановился и, оглянувшись, заметил нашу машину.

Эдди торопливо двинулся в его направлении.

— Что здесь происходит? — Лаззард с подозрением уставился на Эдди.

— Ничего, что могло бы вас заинтересовать, — сухо ответил Мо. — Мне не нравятся парни, которые задают слишком много вопросов.

— Эдди, что ты здесь делаешь в такое время?

— Давай, давай, иди куда шел, — терпеливо повторил Эдди.

Кац зашевелился и начал приходить в себя.

— Еще раз откроешь рот, я размажу твои мозги по стенке, — шепнул я ему.

Тем временем Лаззард попытался обойти Эдди, но тот упрямо загораживал ему дорогу. Со стороны казалось, что они танцуют какой-то странный танец.

— Если ты сейчас же не уйдешь отсюда, придется набить тебе морду, — озверел Эдди.

Как ни странно, эта угроза почему-то напугала Лаззарда, и он отступил на шаг.

— Да ты пьян, — удивленно воскликнул он. — Ох, наживешь ты неприятности на свою шею.

Некоторое время он колебался, нерешительно поглядывая на Эдди, затем двинулся восвояси. Затаив дыхание, мы смотрели ему вслед. Наконец я облегченно вздохнул.

— Мне это не нравится, — сказал я.

Эдди хмыкнул.

— Да, этот тип может доставить нам неприятности. Что ж, пойду поговорю с сержантом. Жди.

Вернулся он очень быстро, довольно улыбаясь:

— О'кей, можно тащить его туда.

Мы выволокли Каца из машины и потащили в полицейский участок. Мне было не по себе. Не лучше ли было отвезти его в другое полицейское отделение? Из-за стола вышел дежурный сержант и кивнул мне.

— Спрячь куда-нибудь этого типа, — сказал Эдди. — Лаззард может вернуться с минуты на минуту.

Сержант посмотрел на Каца.

— Ага! — довольно потер он руки. — Давно хотел пощупать этого проходимца! — Он открыл соседнюю дверь.

И в этот момент Кац решился на отчаянный поступок — метнулся к двери, ведущей на улицу. Я ожидал нечто подобное, но не думал, что он проявит такую прыть. В тот момент, когда он схватился за ручку двери и повернул ее, я упал на пол и схватил его за ноги. Тем не менее он умудрился открыть дверь и заорал. В следующий момент он с грохотом упал на пол. Подбежал сержант, и мы затащили Каца обратно. Кац боролся изо всех сил, но ничего не мог поделать. При этом он орал во всю глотку. Наконец мне надоели его вопли, и я врезал ребром ладони по его шее. Он заткнулся. Сержант схватил его за шиворот и потащил в камеру.

— Лаззард видел все это, — крикнул Эдди. — Он стоял на улице. Пат, Лаззард добьется его освобождения, если увидит его здесь!

Разъяренный сержант отпустил Каца, и тот треснулся головой об пол.

— Это вряд ли. Этот парень пробудет здесь минимум до завтра. Сюда никто не войдет. Ключ у меня. Этот проходимец может орать сколько влезет. Камера у меня глухая, так что никто не услышит его вопли.

— Устрой ему допрос с пристрастием, — сказал я. — Мы придем завтра вечером и предъявим ему обвинение.

Сержант уже не слушал меня. Шагнув к Кацу, он врезал ему по челюсти. У того только зубы лязгнули.

Удовлетворенные, мы вышли из полицейского участка.

Глава 19

Крах фирмы «Маккензи Корпорейшн»

— Назад дороги нет, Ник, придется раскрутить это дело.

— Да уж. Ты думаешь, Лаззард что-то заподозрил?

— Не вопрос. В любом случае он повидает Спенсера. Это еще тот проныра.

Я сел за руль машины.

— Да, Эдди, мы должны как можно быстрее раскрутить это дело. Или нам не жить. Ты идешь в ФБР и все рассказываешь. Попроси своего друга сержанта сегодня ночью переправить Каца туда. Уж они от него не отстанут, а Лаззард останется ни с чем.

Эдди задумчиво почесал затылок.

— А чем займешься ты?

— Мне нужно отыскать Марди.

— Ага! И где ты ее будешь искать? Это же не грибы. Ты же не можешь везде совать свой нос. Ты уже пришел к определенному решению?

— Хороший вопрос! Я возьму в оборот Сару Спенсер. Уверен, похищение Марди — ее рук дело!

Я вкратце изложил Эдди факты, которые узнал относительно ее. В основном я исходил из слов Марди.

— Она в цейтноте, — заключил я. — Держу пари, вначале она сделала ставку на меня, но, догадавшись, что я решил отказаться от расследования, она похитила Марди, правильно рассудив, что я из кожи вылезу, но доберусь до Спенсера, полагая, что это именно он похитил ее.

Эдди изумленно слушал меня, но, когда я закончил, он покачал головой.

— Ну это вряд ли. Сара Спенсер никогда не стала бы заниматься подобными делами. Я видел ее. Это бесподобная красавица блондинка, но мозгов у нее не больше, чем у коровы, а моральные принципы хуже, чем у последней проститутки. Кроме того, она без ума от Спенсера. Что-то здесь не так. Очень уж смахивает на сказку.

Я пожал плечами.

— Но ты же не все знаешь. Во всяком случае, не помешает встретиться с этой дамой. Вдруг я что-то узнаю новенькое.

Эдди скривился, но ничего не сказал. Я видел, что он уверен в том, что я придерживаюсь неправильной версии, но я был слишком уверен в правоте Марди, чтобы выслушивать его доводы. Если Сара Спенсер действительно та женщина, которая звонила мне по телефону, ей придется многое рассказать мне. И уж мне потом решать, имеет ли она отношение к похищению Марди или же нет.

— Вперед! — я хлопнул Эдди по плечу. — Действуем по моему плану.

Эдди и ухом не повел.

— И какие же улики я должен выложить этим джентльменам?

— Выложи им всю информацию, которую мы узнали от Каца. Думаю, этого будет достаточно. Даже не заикайся о Блонди и Марди. Только о фирме «Маккензи Корпорейшн».

Эдди кивнул.

— А ты? Что я должен сказать о твоей персоне?

Я задумался.

— Да, ты прав. Не упоминай обо мне. Ведь эти парни сразу захотят допросить меня, а на подобную процедуру у меня нет времени.

— Что ж, забирай машину, — великодушно разрешил Эдди. — Я поеду на такси. Но будь осторожен, Ник. Учти, эти парни пойдут на крайние меры, и ты должен быть готов к подобному повороту событий.

— Не беспокойся. Я буду предельно осторожен. Когда ты удовлетворишь любопытство агентов ФБР, вернись в комнату прессы. Я буду искать тебя там.

Включив двигатель, я тронул машину с места. Эдди остался стоять, подняв в прощальном приветствии правую руку. Тогда я не знал, что не увижу своего друга несколько недель.

Спенсер жил в прекрасном доме в Парк-сайд. Я легко обнаружил его дом, остановил машину на противоположной стороне улицы и вышел на тротуар. Дом занимал площадь в несколько акров и был окружен деревьями и невысоким кустарником. Пересекая улицу, я отметил массивные ворота, закрывающие въезд. Я решил, что не буду извещать жильцов о своем визите. Лучше устроить сюрприз для этой дамы. Но в этот момент произошло нечто, донельзя удивившее меня. За моей спиной, где я оставил машину Эдди, раздался приглушенный звук автомобильного сигнала, словно кто-то мягко нажал на него. Я обернулся, одновременно сунув руку в карман, где лежал револьвер Каца. В темноте было видно лишь то, что кто-то сидит в машине Эдди.

Я вытащил револьвер и начал осторожно двигаться в обратном направлении, готовый к любым сюрпризам, на случай внезапного нападения.

— Ник! Все в порядке! Это я! — услышал я тихий знакомый голос. Вот это да! Марди! Она сидела, забившись в угол, и смотрела на меня большими испуганными глазами. Не веря своим глазам, я прислонился к дверце автомобиля.

— Марди!.. — пробормотал я.

— Это я. Садись же побыстрее, Ник. Нужно немедленно уезжать. — Неприкрытый страх в ее голосе заставил меня, даже не думая о ее чудесном появлении, торопливо сесть за руль. Она прижалась ко мне, и я почувствовал, как она дрожит.

— Что случилось, милая? Как ты сюда попала?.. — Обняв правой рукой, я прижал Марди к себе.

— Не надо разговаривать. Увези меня отсюда… — В ее голосе звучали панические нотки.

Включив двигатель, я отъехал от дома Спенсера, двигаясь на дозволенной скорости.

— Куда мы поедем, милая? — спросил я. — Твое слово, и я отвезу тебя хоть на край света.

— Я так боюсь, Ник! Нужно побыстрее уехать отсюда. Не говори ничего, только увеличь скорость.

Я нажал на сцепление, и машина рванулась вперед. Состояние, в котором находилась Марди, напрочь исключало какие-либо расспросы. Вскоре мы выехали из города. Страх Марди не проходил, она все еще дрожала, но я не смотрел на нее. Пусть она успокоится и без моей помощи. Миль через пятнадцать она перестала дрожать. Я тронул ее за руку, и она вцепилась в мою обеими руками.

— Дорогая, может быть, мы остановимся и поговорим? — предложил я. — Не могу же я гнать машину всю ночь.

— Не надо останавливаться, Ник. Мы должны уехать из этого города как можно дальше. — Она доверчиво прислонилась ко мне, и я обнял ее.

— Как скажешь, — согласился я.

Миля за милей улетали под колеса машины. Вскоре Марди потянуло в сон. Я слышал ее ровное дыхание. Когда я понял, что она крепко спит, то сразу сбросил скорость. Я понятия не имел, где мы находимся, и не мог остановиться на обочине. Но мне не хотелось ехать дальше, не поговорив с ней. Впереди миль на двести дорога шла через сплошные пески. Мы проехали маленький городок Плэттсвилл. За многие десятки миль впереди был лишь океан. Я взглянул на часы. Третий час ночи. Я проехал еще минут двадцать, пока не сообразил, что лучше всего было бы остановиться в Плэттсвилле. Очень хотелось пить и, что еще хуже, хотелось спать. Развернувшись, я быстро погнал машину в обратном направлении. Вскоре впереди замаячили огни Плэттсвилла. Я еще больше сбросил скорость и, подрулив к тротуару, остановился. Марди дернулась и открыла глаза.

— Все в порядке, дорогая, — быстро сказал я. — Я решил остановиться в этом городке.

Она выглянула из окна, повернулась ко мне и схватила за руку.

— Ник, милый! — Голос ее не дрожал, и я понял, что она снова в норме.

Я предложил ей сигарету и закурил сам.

— Мы проделали долгий путь. Больше не надо бояться.

Она покачала головой.

— Я больше не боюсь, Ник. Все это в прошлом… Я не хочу возвращаться. Обещай, что больше никогда не вернешься туда.

Я погладил ее по руке.

— Все в порядке, дорогая. Мы уехали от них. Не беспокойся. Сейчас этим делом занимается ФБР.

Она сжала мои руки.

— Это дело? — Ее голос вновь задрожал. — И ты замешан в этом?

— Успокойся. Я в стороне. Все взял на себя Эдди. Ни мое, ни твое имя там не будут упомянуты.

— Понимаю, — она глубоко вздохнула.

— Что произошло в мое отсутствие? — спросил я.

Глаза Марди расширились от удивления. Пришла очередь удивляться и мне.

— Когда я вернулся домой, тебя там не было. Где ты была?

Она вздрогнула.

— Ну, я испугалась и убежала…

— Чего ты испугалась, милая? Где ты была?

— Я не хочу об этом говорить, Ник. Может быть, поедем?

— Прости, милая, но это все очень серьезно. Когда я вернулся домой, я обнаружил, что ты исчезла, и там была убитая Блонди.

Я почувствовал, как она задрожала.

— Убитая? Ты имеешь в виду, что ее там кто-то убил?

Марди заплакала.

— О, Ник, она пришла предупредить меня. Она пришла и сказала, что они собираются приехать за мной. Я так испугалась, что убежала и оставила ее там. Она сказала, будто Кац собирается по приказу Спенсера убрать нас. Он считает, что мы слишком много знаем, и Кац уже направляется на виллу.

— Но Спенсер не знал, что мы живем в доме Кеннеди, — возразил я.

Она опустила голову.

— Он знает все, я тебе говорила, что он всегда знает все.

Я прижал ее к себе.

— Теперь тебе нечего опасаться. Когда феды прижмут этого парня и он расколется, Спенсеру придется туго. Послушай, милая, нам надо вернуться в город и подождать там, пока ликвидируют банду, потом мы сможем начать все сначала.

Она покачала головой.

— Сейчас я не способна думать. Скажи, Ник, эта женщина… что случилось? Ты вызвал полицию?

Я видел, что она не успокоится, пока я ей все не расскажу. Поэтому, пропуская массу деталей, я рассказал, как вернулся из города, как решил, что это она убита, как нашел Блонди и все такое. Она сидела, опустив голову, и плакала.

— Вот и все, милая. Не надо плакать. Возможно, она пришла не только чтобы предупредить тебя, но и поживиться чем-нибудь. Она была слишком грубой женщиной, не стоит жалеть ее.

Марди достала платок и высморкалась.

— Что заставило ее так поступить, Ник? Почему она рисковала жизнью ради меня?

Я включил мотор.

— Я лично никогда бы не подумал, что она способна на такое.

Машина медленно набирала скорость, когда одна мысль неожиданно потрясла меня.

— Когда ты узнала, что я собирался к Саре?

— Я решила попробовать… Я не знаю… Я просто не знала, где еще тебя можно найти. Я подумала, что если ты приедешь домой и не найдешь меня, то станешь искать у нее.

— Ты просто умница, — сказал я восхищенно.

Дальше мы ехали молча. Я давал Марди время прийти в себя после известия о смерти Блонди. Мы быстро миновали Плэттсвилл. И вскоре я свернул в сторону от главной дороги. Минут через пятнадцать мы доехали до небольшого деревенского отеля.

Парень за стойкой казался на три четверти мертвым, но оставшейся четверти хватило на то, чтобы проводить нас в спальню и принести мне выпить. Когда мы остались одни, я приложился прямо к горлышку. Марди устало опустилась на кровать. Я задумчиво смотрел на нее.

— Ты ложись и спи, а я позвоню Эдди и потом лягу тоже.

Она подняла голову.

— Хорошо, Ник, иди и позвони. Только вернись поскорее.

Я спустился вниз, чтобы позвонить Эдди. Он был на месте и не дал мне рта раскрыть.

— Ник, ты знаешь, такого у нас не бывало со времен большого пожара. Я явился в бюро и дал им работу. Сперва они думали, что я рехнулся, но, когда узнали, кто я, заинтересовались. Мы кинулись за Кацем, но сержант его так отделал, что он рта не мог раскрыть. Ему сделали укол, и джимены вывели его на улицу, чтобы посадить в свою машину. Они ни в чем не сомневались, но меня так не проведешь, я остался в полиции. Джименам и Кацу дойти до машины не удалось. Появились ребята и открыли огонь из автоматов. Каца разрезало пополам, одного джимена ухлопали на месте, а двое принялись отстреливаться. И стрельба поднялась, я тебе скажу! Только что артиллерии не было. Но длилось это все не более пяти минут. Феды чуть не рехнулись. Они устроили облаву одновременно на дом Спенсера, на «Маккензи» и пристань. Это была грандиозная чистка. Они взяли всех. Спенсера, Верзилу и еще целую банду всяких подонков. У них сейчас столько доказательств, что их хватит надолго, чтобы во всем этом разобраться. И я по уши увяз в этом деле.

— А как насчет меня? — спросил я.

— Ты тут ни при чем… как мы и договаривались. Послушай, братец, я страшно рад, что Каца укокошили. Иначе он свалил бы на тебя убийство Блонди.

Я замер. Я совсем забыл, что Кац мог бы пришить мне это дело. Да, хорошо, что его убили.

— О'кей, Мо, — сказал я. — Я иду спать. Послушай, я нашел Марди. И мы на время спрятались. Я почитаю газеты, а после суда мы вернемся. Я боюсь, что мою детку впутают в это дело.

— Хорошо, передай ей мой привет. Она умная девушка.

— Всего хорошего, дружище, — и я повесил трубку.

Я влетел в комнату. Марди сидела на постели и ждала меня. Я заметил какое-то странное выражение в ее глазах. Я ей ничего не сказал и начал раздеваться.

— Я разговаривал с Эдди, — сказал я, когда разделся. — Он сильно возбужден. Спенсер в тюрьме, и нам с тобой больше не о чем беспокоиться.

— И Лу Куртис тоже в тюрьме?

Я изумленно уставился на нее.

— Лу Куртис? А почему ты беспокоишься о нем? Эдди сказал, что все они в тюрьме.

— Но он прямо сказал, что Лу Куртис в тюрьме? — Голос ее звучал очень твердо.

Я присел на постели.

— Что заставляет тебя интересоваться им… больше, чем остальными?

Она странно посмотрела на меня и покачала головой.

— Мне просто захотелось узнать.

За этим что-то крылось, но я не хотел давить на нее.

— О Куртисе он не упоминал, но он сказал, что все в тюрьме.

Она вздохнула. Я почувствовал, что не смогу уснуть.

— Расскажи мне все, милая, — мягко попросил я.

Она посмотрела на меня испуганными глазами.

— Ник, ты любишь меня? Ты в самом деле любишь меня? Не только вчера и сегодня, но и завтра ты будешь любить меня?

Я обнял ее.

— Ты навсегда моя, Марди.

— И готов сделать для меня что-то такое, чтобы доказать свою любовь?

— Конечно! — кивнул я. — Но что ты имеешь в виду?

— Я хочу, чтобы мы уехали и никогда не возвращались в этот штат. Мы уедем далеко-далеко, начнем все сначала. Ты готов это сделать для меня?

— Ты хочешь никогда не возвращаться сюда?

— Да.

— Но, Марди, мы же должны на что-то жить. У меня здесь все связи. Я очень долго жил здесь. Меня здесь знают. Я увезу тебя отсюда до суда, но потом мы приедем сюда, чтобы зарабатывать на жизнь.

Она покачала головой.

— Деньги не имеют никакого значения. У меня есть все, что нам понадобится. — Она достала длинный конверт и протянула мне.

— Посмотри, вот это — тебе.

Я открыл конверт и удивился. Там лежали облигации. Двадцать тысяч долларовых облигаций. Я отложил конверт и уставился на Марди.

— Это мои облигации, — сказала она неприятным голосом. — Их хватит нам с тобой, чтобы уехать и начать все сначала.

— Но Марди, это слишком большая сумма для такой девушки, как ты. Где ты их взяла?

— В «Маккензи» Я собрала все, что мне давали за молчание. Спенсер…

— Я понимаю.

Она заплакала.

— О, Ник, скажи, что ты возьмешь эти деньги и уедешь со мной. Ну, пожалуйста…

Я сунул конверт под подушку.

— Может быть, мы отложим поездку до завтра? — предложил я. — Утро вечера мудренее, и мы все обсудим на свежую голову.

Я почувствовал, как напряглось ее тело.

— Нет, это надо сделать сейчас. Я не могу спать. Я должна знать. Это так важно для меня.

— Но почему, Марди? Почему ты хочешь скрыться?

— Но ты потеряешь меня, если вернешься назад, — зарыдала она. — Я не могу сказать тебе почему, но я чувствую, что это случится. Ты должен сказать сейчас же.

И поскольку хотел ей счастья, и потому, что знал, что она любит меня так же сильно, как и я ее, я дал ей слово.

— Ты действительно так сделаешь?

— Да. Мы возьмем машину и поедем на побережье. Мы снимем небольшой домик с садом около моря и будем вдвоем, только ты и я.

— А ты будешь счастлив?

— Конечно, я буду счастлив. Я найду, чем заняться.

Лежа в темноте, я неожиданно подумал, что это и в самом деле великолепная идея. Деньги у нас есть, будем иметь дом и будем принадлежать друг другу.

Глава 20

Снова у Мейсона неприятности

Мы нашли приют в нескольких милях от Санта-Моники. Это было небольшое приятное местечко, типа тех, которые любят посещать кинозвезды на уик-энде. Как только мы увидели его, оно нам сразу же понравилось. Сад выходил к морю, и, если вы вздумали купаться, вам достаточно открыть ворота в отеле и вступить на мелкий желтый песок. Море было рядом.

В доме было две спальни, большая гостиная, которая выходила на веранду, причем веранда была построена вокруг всего дома. Сад был достаточно большой и скрывал дом от дороги. Плата была очень высокой, но мы не задумываясь сняли дом.

Возможно, мне следовало бы осторожнее тратить деньги Марди, но я не думал об этом. Если бы у меня были деньги, я бы хотел, чтобы Марди ни в чем не знала нужды. Но деньги были ее, и тем более я не хотел, чтобы она в чем-то нуждалась.

Мы великолепно проводили время в этом доме. Неделю мы потратили на то, чтобы все привести в порядок. Мы даже выбили ковры. Когда все было в порядке, мы почувствовали приятную усталость.

Море и солнце оказали на Марди хорошее влияние. Она перестала чего-то бояться, нерешительность ее исчезла. Она была счастлива. И я тоже никогда в жизни не был так счастлив, как в эти дни.

Мы вставали рано утром и бежали купаться. Вокруг никого не было, и мы часами плавали в голубой воде. На Марди был белый купальник, который великолепно оттенял ее загорелую кожу.

Через пару недель нашего счастья она сказала мне:

— Ник, ты должен начать работать.

Я только что вылез из моря, а она лежала на песке и загорала.

— Что касается меня, то я всегда готов, — отозвался я. — Но надо осмотреться и узнать, что я смогу найти.

Марди встала на колени и наклонилась надо мной.

— Ник, — сказала она, — я уже думала об этом. Почему бы тебе не написать книгу?

Я изумленно уставился на нее.

— Книгу? Но, черт возьми, я не умею писать книги.

Она покачала головой.

— Ты никогда не пробовал? — Это правда, я никогда не пробовал. — Ты же знаешь, как расходятся некоторые романы. Почему бы тебе не попробовать написать и посмотреть, что получится?

— Да, но надо знать, о чем писать. Я полагаю, что написать роман не так просто.

— Почему бы тебе не написать о репортерах? Ты знаешь их жизнь, и мне кажется, что ты смог бы сделать книгу.

В этом что-то есть. Я сел и задумался. У Эдди такое прошлое, что его хватило бы на три романа, да и у меня самого есть кое-какой опыт. Марди поняла, о чем я думаю, и возбужденно захлопала.

— Ой, Ник, это было бы прекрасно. Тебе не пришлось бы уезжать от меня. Я все время была бы рядом с тобой, готовила еду, штопала носки, а ты сидел бы и писал…

Я улыбнулся.

— Невеселая жизнь для тебя…

— Не говори так. Посиди здесь и подумай, а я пойду домой и приготовлю завтрак. Я позову тебя.

Ну и я стал думать об этой идее, и чем больше я думал, тем больше она мне нравилась. Прежде чем жена позвала меня, мне уже не терпелось сесть за работу. Я вернулся домой и позавтракал. Потом я стал обдумывать замысел будущей книги и сделал наброски. С набросками я направился на кухню, где была Марди. Я рассказал ей свой замысел, и она внимательно выслушала меня.

— О'кей, милый, — сказала она. — Теперь надо достать машинку, и я буду печатать для тебя.

Через два месяца книга была готова. Если бы не Марди, я бы ни за что не написал ее. Иногда она мне казалась настолько плохой, что у меня опускались руки и мне хотелось сжечь ее. Но Марди всегда подбадривала меня.

Когда я закончил книгу и прочел ее, понял, что у меня все же кое-что получилось. Конечно, бестселлером она не будет, но все же довольно неплохо для первого раза.

— Это только начало, — сказала Марди. — Ты будешь писать и писать, и скоро станешь знаменитым.

Я улыбнулся ей.

— Ты рано радуешься, Марди. Ее еще могут вернуть обратно с отказом.

Но права оказалась Марди. Рукопись обратно не вернули, а через два месяца из Нью-Йорка, куда я послал рукопись, пришло письмо от редактора одного из издательств, что моя книга понравилась и будет напечатана. Меня просили приехать для переговоров.

Я не ожидал, что так скоро услышу ответ. В это время мы с Марди красили наш дом. Марди настаивала на моем отъезде и уверяла меня, что сама сумеет закончить работу. В этом я не сомневался: я знал, что с ней ничего не случится. Мы были в курсе, что суд состоялся, и Спенсер со своей бандой надолго сел за решетку. Марди уже начала забывать об этом деле.

Итак, я сел в поезд и поехал на запад. Марди осталась одна дома. В издательстве меня приняли прекрасно, выдали солидный аванс и заключили со мной контракт еще на две книги. Я решил не задерживаться в Нью-Йорке и, как только контракт был заключен, оформлен и подписан, взял такси и помчался на вокзал. До отхода поезда до Санта-Моники оставалось два часа, и я решил зайти в бар, чтобы немного выпить. Первым, кого я там увидел, был полковник Кеннеди.

— Вот это сюрприз! — воскликнул он.

— Вы правы, полковник, — сказал я, пожимая ему руку. — Я очень рад, что встретил вас, я вам так благодарен.

Мы заказали выпивку и уселись за столик.

— Чем вы сейчас занимаетесь? — спросил он.

— Я живу в Санта-Монике, — ответил я, — со своей женой. Кстати, я ведь вас так и не поблагодарил за чудесный медовый месяц в вашем доме.

Он улыбнулся.

— Я рад, что вам понравилось там, Ник. Почему вы уехали так далеко? Я бы хотел встречаться с вами и вашей женой.

— А вы приезжайте к нам на неделю-другую. Мы с женой будем рады принять вас.

Он с сожалением покачал головой.

— Боюсь, я не могу. Я слишком связан разными обязанностями.

Я улыбнулся.

— Они все еще мешают вам?

— Да, но я не очень обращаю на это внимание.

Я посмотрел на часы.

— У меня еще около двух часов до отъезда. Как вы смотрите на то, чтобы позавтракать со мной?

— С удовольствием.

Теперь, когда я неожиданно встретил его, у меня проснулся интерес к окончанию дела Спенсера. Когда мы зашли в небольшой ресторан, неподалеку от вокзала и заказали себе еду, я заговорил об этом.

— Полковник, вы помните «Маккензи Корпорейшн»?

Он посмотрел на меня и кивнул. Я не уверен, но мне казалось, что он ошеломлен моим вопросом.

— Да, помню, это вызвало целую сенсацию.

— Я чуть не сломал себе голову на этом деле.

— Вы были в нем замешаны?

— Я расскажу вам об этом, потому что, как мне кажется, вы сможете закончить мой рассказ.

Он покачал головой.

— Я ничего не знаю об этом, — запротестовал он.

— Одну минуту, полковник. Возможно, я сумею освежить вашу память.

Я рассказал ему всю историю, а он сидел и слушал, забыв о ленче. Когда я закончил рассказ о смерти Блонди и нашем бегстве с Марди в Санта-Монику, он удивленно уставился на меня.

— Будь я проклят, но я не знаю, при чем тут я?

— А вы помните, полковник, тот день, когда репортеры обложили вас в доме?

Он нахмурился.

— Сейчас я не хочу касаться этого, — резко сказал он.

— Ваша приятельница была той женщиной, которая звонила мне, — быстро сказал я. — Я хочу знать, кто она?

Он покачал головой:

— Вы ошибаетесь.

— Я вам все честно скажу. Дело в том, что я слышал ее голос, и этого было достаточно, чтобы узнать, что это была она.

— Простите, Ник, но я не хочу обсуждать с вами этот вопрос.

— Послушайте, полковник, я имею право знать. Эта дама и в дальнейшем причинит мне неприятности. Приговор приведен в исполнение, дело закрыто. Вы хорошо знаете меня и можете мне поверить, что я не стану использовать информацию, которую вы мне сообщите. Я просто хочу знать конец.

— Возможно, вы правы, — мрачно сказал он. — Другому я, может быть, и не сказал бы, но вы много сделали для меня.

Он попытался оправдать меня, но меня это не волновало.

— Большое спасибо, полковник.

Он долго молчал, прежде чем заговорить.

— Я не знаю, кто она была… Это правда. Ее познакомил со мной парень по имени Лу Куртис. Этот тип был связан с фирмой, о которой вы говорите. Они пришли ко мне, чтобы выкупить у меня пакет акций их фирмы. Сперва они были вдвоем, а потом пришла она одна. Она была уполномочена Куртисом купить у меня пакет акций. Это была чертовски красивая женщина, и я пригласил ее остаться пообедать со мной, пока мы будем обсуждать это дело. Мне было любопытно узнать, почему Куртис, который был секретарем фирмы, хочет купить так много акций.

— Как много?

Кеннеди пожал плечами.

— Я точно не помню, но их было тысяч на девяносто или что-то в этом роде. Во всяком случае, она осталась на обед. Но все мои попытки узнать ее имя не увенчались успехом. Она отказалась назвать свое имя, и весь разговор о цели покупки не убедил меня, но в конце концов я решил пойти на уступки. Тем более что Куртис предлагал большую сумму за них.

— Вы так и не узнали, кто она? — с разочарованием спросил я.

— Нет. Остальная часть истории не свидетельствует в мою пользу, и вам она известна. Дело было сделано, и она дала мне чек Куртиса. Я думал, что мы могли бы быть более близкими друзьями. — Он помолчал. — Я вам говорил, что она была красива?

— Говорили, — кивнул я.

— Ну, она немного испугалась меня и выстрелила. Я никогда в жизни не был так изумлен. Ну, вот и вся история.

Да, мне это не дает почти ничего. Я надеялся узнать, кто эта дама. Кеннеди посмотрел на часы.

— Вам пора идти, если хотите уехать.

Я подозвал официанта, чтобы заплатить по счету.

— Я заплачу, — торопливо сказал Кеннеди.

Я покачал головой.

— Не надо, полковник. Я продал свою книгу. К тому же вам с вашими деньгами не часто встречаются люди, которые платят за вас.

Кеннеди засмеялся.

— Я рад, что вы нашли себе дело по душе, Ник. Но вам нечего прятаться. Вы должны вернуться.

Я достал из бумажника десятидолларовую бумажку, отдал официанту. Из бумажника выпала фотография Марди и упала на колени полковника. Он взял ее.

— Это моя жена, — с гордостью сказал я. — Когда вы познакомитесь с ней, вы увидите, что она гораздо лучше.

Я принял сдачу от официанта, дал ему один бакс на чай и повернулся в тот момент, когда Кеннеди смотрел на фото Марди. Он был бледен.

— Что такое, полковник?

— В чем дело, Мейсон?

Я изумленно уставился на него.

— Что с вами, полковник? Вы опьянели?

Он потряс фото Марди.

— Если вы знаете эту женщину, то зачем стали расспрашивать меня?

Я пристально уставился на него.

— Это моя жена, полковник. Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Но ведь это и есть та самая женщина, которую Куртис прислал ко мне за акциями. Ошибки быть не может.

Я без сил упал на стул.

— Этого не может быть, полковник, — с трудом проговорил я. — Ведь это же Марди, моя жена!

Он протянул мне фото, с недоверием глядя на меня.

— Но кем была ваша жена до того, как вышла за вас замуж?

— Она работала личным секретарем Спенсера. — Ужас постепенно охватывал меня.

— Все верно, Ник, — спокойно сказал он. — Это была именно она, никаких сомнений.

Насколько я знал, Кеннеди не из тех людей, которые могут вводить человека в заблуждение.

— И все же это безумие! — простонал я.

— Жизнь сложная штука, Ник. Но пора идти. Мы еще увидимся, я верю этому. — Он похлопал меня по плечу и вышел из ресторана. Я убрал фото в бумажник. В голове была абсолютная пустота. Словно сомнамбула, я поднялся и медленно оделся. Официант с любопытством смотрел на меня, но ничего не сказал.

Поезд до Санта-Моники уже стоял на перроне. Я сел в вагон, тупо глядя в окно и ничего не видя. Был жаркий день, но я почувствовал внезапный озноб.

Поезд мчался в направлении Санта-Моники и, как чувствовало мое сердце, к новым неприятностям. А этого я боялся больше всего.

Глава 21

А ты думал, она ангел, Мейсон?

К тому времени, когда поезд прибыл в Санта-Монику, я немного успокоился. Первое потрясение прошло, и я начал искать объяснения такому поведению Марди. Самое простое, что приходило на ум, было то, что Куртис угрозами и силой втянул ее в это дело. Как бы то ни было, все это не должно было разрушить нашу с Марди жизнь. Я слишком долго искал такую девушку, как она, и никто, кроме Марди, мне больше не нужен. И все же мне не хотелось бы, чтобы между мной и Марди что-то стояло. Она должна мне все рассказать. Правду, какой бы она ни была.

На вокзале я взял такси, так как хотел как можно быстрее попасть домой. Мне казалось, что дороге не будет конца, и я все время торопил водителя.

Калитка была открыта, но Марди в саду не было. Я быстро пошел по тропинке, испытывая неприятную слабость в ногах. Я постоянно твердил себе, что все будет в порядке, но в глубине души чувствовал, что все сломано.

В холле на вешалке висело мужское пальто и шляпа. Не мои. Я замер, прислушиваясь. Тихо. Я осторожно разделся и прошел в гостиную.

Меня ждали.

Вначале я не узнал его. В кресле сидел высокий парень с длинными волосами и голубыми глазами. Да, это был Лу Куртис. Остановившись у двери, я посмотрел на Марди. С равнодушным выражением на лице она сидела в кресле. Бледное лицо, широко раскрытые глаза, но на меня она даже не глянула.

— Хэлло, парень. Давно жду тебя, — сказал Куртис.

Язык отказался повиноваться мне, и я ничего не сказал.

— Я здесь уже четыре дня, и мы живем с Марди душа в душу.

Сердце мое сделало судорожный скачок и замерло. Я вновь ничего не сказал.

Он задумчиво посмотрел на меня, потирая подбородок. Было слышно, как ногти скребут по коже.

— Не волнуйся, — сказал он. — Это вредно для здоровья.

Я подошел к Марди.

— Я на твоей стороне, дорогая, но я хочу знать правду, — сказал я.

Она даже не пошевелилась, словно меня здесь не было.

Куртис улыбнулся.

— Я для этого и пришел, — сказал он. — Мне повезло, и я нашел вас обоих, но мне пришлось долго искать.

Я посмотрел на него, и, видимо, выражение моего лица ему не понравилось, так как он вытащил револьвер.

— Спокойнее, — сказал он. — Я не хочу стрелять, но хочу избежать риска. — Он встал с кресла и присел на край стола. — Разговор будет долгим. — Черный ствол револьвера был направлен мне в грудь. — Присядь. Наверное, устал с дороги.

Я даже не шевельнулся.

— Пару лет назад, — начал он, покачивая револьвером, — я получил работу секретаря в фирме «Маккензи Корпорейшн». В то время она уже работала у Спенсера, и это ты знаешь. Она также жила с ним — этого ты, возможно, не знаешь. — Он замолчал и одной рукой вытащил сигарету, сунул ее в рот, затем прикурил, все время не сводя с меня взгляда. — Вскоре я заподозрил, что за респектабельным фасадом этой фирмы скрывается нечто иное. Шло время, и Спенсер начал мне доверять. И вот тогда я узнал, какими грязными делами занимается эта фирма. Я не хотел влезать в эту грязь. Она, кстати, тоже. Так мы стали действовать сообща. Именно она разработала план, как свалить вину за убийство Ричмонда на Спенсера, и если бы того посадили, то мы вышли бы сухими из воды и даже получили бы некоторую выгоду. Вот так на сцене появился ты. Ведь нам был нужен человек, который бы разоблачил «липу» в отношении Бесси, и мы решили, что ты самая подходящая кандидатура для этого. Это именно Марди звонила тебе, изменив голос. В то время она уже не жила со Спенсером, а жила со мной.

— Хватит! — оборвал я его. — Можешь не продолжать. Ты мне надоел. Убирайся!

Он криво ухмыльнулся.

— Ты еще не услышал и половины того, что я хочу тебе сказать. Мы лишь в начале пути. Она эксцентричная особа и, как я понял, влюбилась в тебя. При этом она пыталась обмануть Спенсера, и тот выгнал ее. Я все время держал ее в поле зрения, так как не без оснований полагал, что она попытается обмануть и меня. А тут еще на сцене появилась Блонди, ведь она знала все о прошлой жизни Марди. Она знала, что та была любовницей Спенсера, а потом променяла его на меня. Блонди позарез нужны были деньги, и она принялась шантажировать Марди. Пока по мелочам. Но потом аппетит ее стал расти, и, когда ты уехал в город, Блонди явилась на виллу Кеннеди и потребовала большую сумму денег. Бедняжка не знала, у кого требует. Марди, недолго думая, пристрелила ее. Понял, сопляк, это именно твоя женушка пристрелила Блонди. Вот почему она так испугалась! Теперь ты понимаешь, почему она не хотела оставаться в городе? Обвинение в убийстве — это тебе не хухры-мухры. Осознав, что сделала, Марди тут же помчалась ко мне домой, открыла мой сейф и похитила оттуда акции на сумму в двадцать тысяч долларов. Ведь она долгое время жила со мной и знала комбинацию сейфа и где что лежит. Вот так с моими деньгами она удрала с тобой. ФБР повсюду разыскивало меня, но мне удалось обмануть их. Несколько месяцев я потратил на поиски Марди и все же нашел эту шлюху. Мне к тому же еще и повезло — ты в это время был в Нью-Йорке. Теперь, я полагаю, пришло время платить по счету.

— Не беспокойся, Марди, я на твоей стороне, — подбодрил я ее.

Она закрыла лицо руками и заплакала. Куртис прошелся по гостиной.

— Как ты можешь так говорить! — внезапно крикнул он. — Неужели ты сможешь жить с этой дешевой сволочью, которая, не раздумывая, убила Блонди? Неужели ты можешь простить ей это? Да ты идиот, если намереваешься сделать так!

— Убирайся отсюда!

— Не вопрос! Но послушай, сопляк, мне нужны деньги. Подумать страшно, сколько я их потратил на нее. Благодаря ей и тебе я потерял работу. Так что уж ничего не поделаешь, придется жить за ваш счет. Ты выложишь мне нужную сумму, а когда я ее истрачу, то приду снова и попрошу опять. Тебе придется много работать, орел ты наш!

Я внезапно успокоился. Все в прошлом. Этот тип сломал мою жизнь. Больше не будет счастливых дней, не будет совместных купаний в море, ничего больше не будет. Этот мерзавец будет стоять между нами до самой смерти. Озноб пробежал по моему телу. До самой смерти!.. Я задумчиво посмотрел на него. Одна жизнь против двух! Один делает несчастными двоих. Выбора нет! Я убью его!

— Сколько ты хочешь? — как можно спокойнее спросил я.

— А сколько ты можешь заплатить? — Он глянул в сторону Марди, затем вновь на меня.

— Тридцать долларов в неделю, — сказал я только для того, чтобы что-то сказать. Я хотел как можно быстрее отделаться от него.

Он рассмеялся.

— Мне нужно пятнадцать грандов немедленно и по сотне баксов в неделю. И это будет продолжаться до тех пор, пока мне не надоест просить у вас.

Ну-ну! Я медленно встал.

— У тебя крыша поехала от жадности. У нас нет пятнадцати грандов.

— Ха! — Он пожал плечами. — Двадцать грандов вы взяли у меня. Допустим, вы истратили некоторую сумму. Ну и что? Продайте дом, обстановку. Оставь ей несколько дешевых безделушек, а себе только самое необходимое. Вот тебе и нужная сумма.

— Итак, ты хочешь сделать нас нищими?

— За удовольствие надо платить, мальчик, — он развел руками. — Разве она не стоит таких жертв?

Я подошел к нему ближе.

— ФБР до сих пор жаждет наложить на тебя лапы. Допустим, я сдам им тебя.

— Я считал тебя более умным. Почему бы в таком случае мне не потащить и вас за собой, а?

Я выжидал удобного момента. Главное, выбить револьвер из его рук. Мне даже было странно, с каким хладнокровием я думаю об этом. Никаких эмоций. Он был мухой, надоедливо жужжащей над ухом. Я выжидал.

— Понимаю. Хорошо, я согласен, но у меня сейчас нет требуемой суммы.

— Всегда рад пойти навстречу сговорчивому человеку. Выпиши чек на десять тысяч. А за остальными деньгами я приду через месяц.

Сгорбив плечи и сделав унылую физиономию, я подошел к письменному столу. Он тут же уселся на краешек стола, внимательно наблюдая за моими действиями. Я нерешительно остановился у другого конца стола.

— Куртис, может быть, ты удовлетворишься десятью тысячами и оставишь нас в покое?

Он расхохотался. На мгновение его глаза перестали следить за мной, и этого было достаточно. Я рывком поднял свою половину стола, опрокидывая его на Куртиса. Для него это было настолько неожиданным, что он выронил револьвер в тот момент, когда стол придавил его. Я тут же бросился на него, не давая ему прийти в себя.

— Марди, забери револьвер! — крикнул я.

Наклонившись, она тут же подобрала оружие с пола.

— Отдай его мне!

Держа револьвер в руке, она испытующе глянула мне в лицо. Видимо, по глазам она поняла, что я намереваюсь сделать, так как вместо того, чтобы отдать оружие, сделала шаг назад.

— Дай мне револьвер, дорогая! — с отчаянием сказал я.

— Нет, ты не должен убивать его! — твердо сказала она. — Я не хочу, чтобы это случилось.

— Бог мой, неужели ты не понимаешь, что это наш единственный шанс! Он не оставил нам выбора. Если эта мразь будет жить, он отравит нам всю жизнь. Дай сюда револьвер!

Все это время я столом прижимал Куртиса к полу. Он лежал на спине и с ужасом смотрел на меня.

— Ник! Нельзя убивать его, пусть даже он и хочет разрушить единственное, что у меня было! Твою любовь ко мне. Ведь я очень люблю тебя. Я чуть с ума не сошла… Пытаюсь все забыть, но…

— К чему лишние слова, — нетерпеливо сказал я. — Дай револьвер.

— Это уже было. Я пыталась спасти нашу любовь, когда Блонди пришла и начала шантажировать меня. Я убила ее. И вот теперь ты хочешь сделать то же самое и во имя той же цели. Мы никогда не сможем смотреть в глаза друг другу. Отпусти его, Ник.

Она была права. В любом случае все терпело крах. Поражение было полным. Я отпустил стол и отошел к окну. Куртис с трудом поднялся на ноги.

Глава 22

Финал

— Подожди здесь, — сказала Марди. — Сейчас я выпишу чек.

Я стоял спиной к Куртису, глядя на Марди. Она погладила меня по руке и сделала шаг к двери спальни. Открыв ее, она обернулась.

— Если бы ты мог любить меня как прежде, Ник! — С этими словами она прикрыла за собой дверь.

— Черт бы побрал тебя с твоими фокусами, — проворчал Куртис, болезненно морщась.

Из спальни донесся хлопок револьверного выстрела. Резкий звук заставил нас вздрогнуть. Мы переглянулись.

— Она снова обманула меня! — с отчаянием в голосе сказал я.

Куртис нерешительно потоптался на месте, потом подошел к двери спальни и осторожно открыл ее. Я не двигался. Не заходя в спальню, Куртис некоторое время рассматривал то, что находилось внутри, потом вздрогнул, прикрыл дверь, глядя на меня. Некоторое время он о чем-то размышлял, потом медленно прошел через гостиную и вышел на улицу. Я слышал, как скрипит песок под его ногами, но даже не смотрел в ту сторону.

Подождав, чтобы он удалился на приличное расстояние, я тоже вышел в сад. Некоторое время я бездумно смотрел перед собой, ничего не видя, потом пошел к морю. Остановившись, я смотрел на голубые волны. Я не хотел видеть Марди. Пусть она останется в моей памяти такой, какой я ее знал по нашим счастливым дням. Слез не было, внутри меня все умерло.

Большая белая чайка, издав резкий крик, пролетела над моей головой и, махнув крылом, как бы прощаясь со мной, унеслась в сторону моря.

Примечания

1

207,5 см.

2

Презрительное прозвище испанцев, португальцев и латиноамериканцев.

3

«Телевизионный путеводитель» — популярный еженедельник.

4

Кисло-сладкая фруктовая приправа к мясу (инд.).

5

Детективное агентство, сотрудники которого обеспечивают охрану частных владений.

Content

Джеймс Хедли Чейз
ВЫГОДНОЕ ДЕЛЬЦЕ
Собрание сочинений в 32 томах

Снайпер

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Выгодное дельце

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Билет в газовую камеру

Глава 1 Последнее слово кандидата в газовую камеру

Глава 2 Ник Мейсон начинает расследование, как завещал казненный

Глава 3 Загадочная незнакомка в черном

Глава 4 И опять совет не совать нос куда не надо!

Глава 5 Поединок с Блонди

ГЛАВА 6 Ловушка

ГЛАВА 7 Чрезвычайное происшествие на вилле полковника Кеннеди

ГЛАВА 8 Исчезновение Марди

Глава 9 Приключение на пристани

Глава 10 Попался!

Глава 11 Блонди решается на шантаж

Глава 12 Вечеринка

Глава 13 В игру вступает Марди Джексон

Глава 14 Гангстерский допрос с пристрастием

Глава 15 Блонди переходит в атаку

Глава 16 Кровавая драма на вилле

Глава 17 Транспортировка трупа Блонди

Глава 18 Тайна фирмы «Маккензи Корпорейшн»

Глава 19 Крах фирмы «Маккензи Корпорейшн»

Глава 20 Снова у Мейсона неприятности

Глава 21 А ты думал, она ангел, Мейсон?

Глава 22 Финал

Примечания