Пашнина Ольга

Космический принц и его заложница

Глава первая

Заложница с Земли

– Ко-о-офе! – не то прокричала, не то провыла я, первой врываясь в кафе. – Латте! Двойной! Хотя нет… эспрессо и тройной! Если я сейчас не проснусь, умру во цвете лет.

За дверью снова завыл жуткий ветер, а в стекло ударили брызги воды.

– Может, посидишь? – спросил бариста. – Там, похоже, нешуточный шторм надвигается. Тебя унесет, ты когда в последний раз ела?

– Кажется, что целую вечность. Я всю ночь учила эти дурацкие билеты, но, кажется, готова.

– Отлично. – Улыбчивый парень мне подмигнул, и я бросила в банку для чаевых пару монет. – Тогда удачи, что ли? Зайдешь потом рассказать, как дела?

– Обязательно!

В несколько глотков я выпила обожаемый крепкий кофе с ма-а-аленькой щепоткой корицы. Ах, как хорошо было бы посидеть за столиком с чашкой капучино, шоколадкой и карамельным мороженым. Смотреть на бушующую стихию, на черные волны океана, на сверкающие в небе молнии. Смотреть и релаксировать…

Но все это после экзаменов. Я готовилась к поступлению в этот колледж последние полгода. Угробила половину отцовского содержания на подготовительные курсы, перечитала гору учебников и, конечно, провела сотни часов за практикой. Я была уверена в своих силах и просто обязана поступить!

Этот экспериментальный курс по разработке игр я увидела случайно, когда прогуливалась по набережной после тренировки. Как заядлая фанатка РПГ, я не могла не отреагировать на набор экспериментальной группы в местном ИТ-колледже. Крупный разработчик, один из трех самых топовых на рынке, организовывал не просто целевое обучение, он сразу вовлекал будущих специалистов в свой проект!

Больше всего на свете я мечтала получить там место разработчика квестов. До вожделенной цели осталось каких-то несколько шагов. Как же я волновалась, слов нет!

Вышла на улицу и тут же схватилась за ручку двери кофейни. Какой кошмарный ветер! В этом, пожалуй, единственный минус жизни у океана: если стихия разбушевалась, хорошего не жди. В прошлом году во время шторма снесло половину набережной и две статуи основателей города.

Поэтому хорошо, что я вышла заранее. Мелкими перебежками от столба к столбу и доберусь до колледжа. Мне бы только внутрь попасть, а дальше я уж как-нибудь разберусь.

Народу на улицах было совсем мало. Утро и ураган сделали свое дело. Поэтому когда мне дорогу перегородил какой-то мужик, я лишь раздраженно чертыхнулась про себя. Дороги ему, что ли, не хватает?

Но затем он задал вопрос, от которого я немного опешила:

– Бриллиана Кноринг?

– Да, это я, что-то случилось?

Надеюсь, моя квартира хотя бы не сгорела, потому что жить в коробке из-под холодильника я, даже будучи стажеркой в «ГлобалГейм», не хотела.

– Вам нужно пройти со мной.

Из-за капюшона и надвинутой на глаза кепки я никак не могла рассмотреть его лицо.

– Боюсь, я спешу на экзамен. Если у вас что-то не срочное, я подойду после него.

– Нет.

От удивления я остановилась и моргнула. Внутри что-то напряглось, интуиция не подсказывала, она вопила «Беги!», но во мне всегда была сильна мерзкая черта под названием «а что обо мне подумают?». А что подумают, если я ночью сорвусь на бег, услышав за спиной шаги? А что подумают, если я поспешу выйти из автобуса, увидев там пьяного? А что подумают, если я надену на каток шапку, потому что мне холодно, а всем вокруг нет? Эта черта и раньше мешала жить, а сейчас она, по ходу, даже не мешала, а самым натуральным образом угрожала!

И хотя рядом не было никого, кто мог обо мне как-то не так подумать, я все равно попыталась вежливо обойти странного мужчину.

Одним легким движением руки он перегородил мне дорогу.

– Я закричу! Пустите!

– Кричи.

Мою попытку заорать пресек особо сильный порыв ветра, от которого я задохнулась и на пару мгновений потерялась в пространстве. Потом мир перевернулся в буквальном смысле этого слова. Там, где еще пару секунд назад было темное небо, теперь оказалась мокрая земля. И наоборот.

– Пустите меня!

Я висела на плече этого психа и брыкалась изо всех сил, но сколько их было у девушки размера S, никогда не занимавшейся ничем, серьезнее фитнеса? Даже ногти, как назло, я стригла коротко.

В пылу борьбы за свободу и на фоне разворачивающегося шторма я почти забыла о страхе, который непременно обязан был сопровождать любую благовоспитанную девушку во время похищения. Просто не успела толком испугаться, а когда пришло время и организм решил, что пора и запаниковать, меня уже бросили в багажник огромной черной машины. Меня, а следом за мной небольшой серебристый кругляш, в центре которого нежно-голубым светом светилась лампочка.

Едва крышка багажника закрылась, я услышала шипение.

– Выпустите меня! Помогите!

Это было последнее, что я успела прокричать, потому что нестерпимо потянуло в сон.

* * *

О боже, уже утро, а будильник не прозвенел!

Я вскочила как ошпаренная, скатилась кубарем с кровати и схватила телефон, который валялся на прикроватной тумбочке, на зарядке. Вернее, попыталась схватить, потому что телефона там не оказалось, как и самой тумбочки.

Сонное перепуганное сознание чуть-чуть прояснилось, а я осмотрелась и откровенно обалдела от увиденного.

Скромная квартирка с многочисленными фотографиями из путешествий, керамической кошкой на подоконнике и стареньким, уже скрипящим и еле работающим электрическим камином осталась в прошлом. Теперь меня окружали четыре серые стены, прямоугольная коробка, напоминающая кровать, и подсветка под потолком. Холодная, безучастная и пугающая.

– Ох! – Заползла обратно под одеяло, ибо обнаружилось, что я совершенно голая.

Несколько минут тишины наедине с собой и собственными воспоминаниями худо-бедно восстановили картину прошедшего дня. Ураган, торопливый кофе, экзамен… встреча на ветреной улице, багажник машины, и вот я здесь. Где? Вопрос хороший.

Прислушалась к мерному гудению. На лодке? В подвале? Наверное, в подвале, а гудит генератор, дающий электричество для подсветки.

Я свернулась клубочком так, чтобы из одеяла выглядывали только глаза. Осмотрела помещение в поисках камер, но ничего подозрительного не заметила. Правда, двери тоже будто бы не было. Конечно, она наверняка была замаскирована в стене или полу, но тот факт, что я ее не видела, добавлял некоторой паники.

Что ж, за мной не наблюдали, это плюс. Но для чего тогда похитили? Я не дочь монарха, не любовница политика, даже не соседка миллиардера. То есть папа, конечно, высылает мне чек на жизнь, но ведь это долг любого хорошего отца, особенно того, кто сбежал через год после рождения ребенка. Да и дает он не так уж много, надо думать, будь у меня богатый родственник, я бы не снимала студию размером с сарай.

Кое-как завернувшись в одеяло, я решила осмотреть комнату. Переваливалась, как медведь, все движения стали неуклюжими и медленными. Я шаг за шагом ощупывала стены в поисках двери и, когда вдруг на серой глянцевой поверхности засветились какие-то незнакомые символы, отпрыгнула и чертыхнулась.

Ничего не понятно. Я знаю английский, немного французский, еще немного немецкий, со словарем могу читать по-русски, ну и уж точно узнаю любой европейский алфавит. И азиатский. Арабский, пожалуй, не определю, но этот не был похож вообще ни на какой из виденных мною ранее.

Я протянула руку, коснулась светящихся букв и в следующий миг поняла, что наконец-то нашла вожделенную дверь. А еще через пару секунд отшатнулась к кровати, изумленно открыв рот.

Нет, это была определенно не дверь.

– Что за хрень?!

На стене напротив кровати обнаружилось окно. Хотя, пожалуй, ему больше подошло бы слово «иллюминатор» или… экран? В котором вовсю красовалась прекрасная голубая планета. Это изображение настолько часто демонстрировали в рекламах, фильмах и артах, что я испытывала странное чувство, глядя на матушку-Землю в реальности. Словно все это происходит не со мной.

Да и кто бы поверил в такое?

– Это что, какая-то комната квестов? – наудачу крикнула в воздух. – Мне нужно выбраться из комнаты за шестьдесят минут и получить приз?

Естественно, ответом стала тишина.

– Или не приз… Эй! Кто-нибудь! Слышите?! Я хочу есть! Ау-у-у! Мне надо в туалет! Я серьезно! Лучше выпустите меня, потому что иначе я…

– Туалет в углу, справа от тебя, – раздался мужской голос. – Открывается так же, как экран.

– А выход?

– А выход там же, где и вход. Но это не твоя забота.

– Кто вы такой? Что вам нужно?

– Я занят. Тебе нужно было в ванную. Вот и иди. Не заставляй меня думать, будто ты соврала.

Что-то в его голосе подсказало хотя бы для вида сходить в уборную. Повторив касание к стене, я действительно обнаружила небольшую дверь, которая открылась от легкого движения и пустила меня в ванную.

Аж глаза заслезились от стерильного белоснежного интерьера. Помещение было крохотным, в него едва влезали душевая кабина, унитаз и крохотная раковина, до краев заполненная какими-то голубоватыми шариками размером с витаминки. Крана не было.

– Мм… и как здесь умываться?! – без особой надежды спросила у своего невидимого собеседника.

Но он, к моему удивлению, ответил:

– Возьми пару штук и разотри в ладонях.

Почти сразу руки обдало холодной свежестью. Эти шарики чем-то напомнили стерильные гели, которые обычно использовались в поездках и на прогулках. Я бы предпочла старую добрую воду, но и такой освежающий эффект устроил. Душевую решила не трогать, тем более что и в ней все надписи казались абракадаброй.

Когда я вернулась в комнату, на кровати стоял поднос с едой. Странно… я не слышала, чтобы кто-то ходил по комнате. Но и есть то, что он мне принес, не собиралась. Неизвестно, что может быть в еде.

– Ничего, – сообщили сверху.

Я подскочила и выругалась так крепко, что даже стало стыдно. Хотя похититель и заслуживал самых отборных ругательств.

– Вы что, мысли читаете?

– Ага.

Может, я в коме? Меня снесло ураганом и ударило об столб, а теперь я лежу в коме и смотрю кино внутри собственной головы? Тогда неудивительно, что мой же глюк может читать мои же мысли.

– Если бы я хотел тебя отравить или усыпить, я сделал бы это уже давно. Незачем подмешивать тебе яд в еду, ты и так в моей власти.

– И что вы будете со мной делать?

Голос предательски дрогнул. Адреналин от нестандартного пробуждения сходил на нет, и я начинала медленно, но верно впадать в настоящую женскую панику.

– Слушайте, ну мне же страшно! – не выдержала я. – Не молчите! Где мы? Это ваш дом? Кто вы такой? Как вас зовут?

– Александр.

– Отлично. Александр. Александр.

– Александр Фортем.

– Что вам от меня нужно?

– Я старый друг твоего отца.

Отца… спокойно, Брилл, спокойно. Друг отца – уже что-то. Вряд ли у обычного инженера есть враги или какие-то влиятельные друзья. Наверняка у всего этого есть объяснение.

– Это отец просил вас забрать меня?

Боже, что за чушь я несу! Конечно, отец, который всю жизнь оплачивал мои счета, попросил друга приехать, бросить меня в багажник и запереть в комнате.

После долгой паузы этот Александр соизволил ответить:

– Нет, твой отец не просил тебя забирать. Я хочу, чтобы он кое-что сделал для меня, а ты – отличный стимул.

– Заложница. Но зачем? Он обычный инженер где-то на другом конце страны.

– Очевидно, что раз ты здесь – не обычный. – В его голосе появилось раздражение. – Ешь обед, я не буду носить тебе еду по требованию.

– Какой вы заботливый, – пробурчала я, но за кашу все-таки взялась.

Сказанное Александром поселило в душе зерно сомнения. Я редко виделась с отцом, он объяснял это дорогими перелетами и высокой загруженностью. Работал где-то инженером по насосным системам, проектировал всякие станции и, как мог, помогал мне финансово. Конечно, ему платили хорошо, но все же снимала я небольшую квартирку, а одевалась не у «Шанель». И что такого важного в насосных системах, что пришлось меня похищать?

Вариантов на самом деле было несколько.

Первый и самый простой: меня с кем-то перепутали. Ну… может, этому Фортему дали не то имя, может, он думал, что отец какой-нибудь секретный инженер. И скоро выяснится, что я совсем не ценная заложница. И что тогда?

Я снова взглянула на экран. Пусть это окажется обычный телевизор, элемент интерьера! Потому что думать о других объяснениях было слишком жутко.

Второй вариант: папа мне врал. И на самом деле он не инженер по насосным станциям, а какой-нибудь секретный конструктор. И меня похитил агент вражеской разведки, а дальше… дальше, увы, супергерой с автоматом не придет меня спасать. Перспективка так себе.

Ну и еще я оставила небольшую вероятность на то, что этот Александр мне соврал и отец тут ни при чем. Всякое бывает, и такое тоже. Однако от того, что я все разложила по полочкам, легче почему-то не стало. Я давно хотела научиться с оптимизмом смотреть в будущее, но сейчас в него вообще смотреть не хотелось.

Ни один из моих последующих вопросов, а задала я их вагон и маленькую тележку, не получил ответа. Похититель отказался общаться с заложницей. Я облазила все стены в поисках выхода, но ровным счетом ничего не добилась и в сердцах пнула несчастную кровать. В один момент в комнате погас свет, и мне ничего не оставалось, как забраться под одеяло, чтобы вволю поплакать и пожалеть себя за несчастную судьбу, пропущенный экзамен и ускользнувший шанс на нормальную работу. Ну и туманные перспективы выживания, конечно, тоже не вдохновляли.

* * *

Из всех заданий Александра это было самым странным. Нет, он и раньше, бывало, похищал людей или использовал шантаж, чтобы добиться желаемого. Но то были, как правило, враги. Другие разведчики, предатели, галактические преступники. Они знали, на что шли, вступая в противостояние с альянсом. А эта девочка в каюте не знала, она вообще ничего не знала о мире, лежащем за пределами ее планеты. Когда отец озвучил ему задание, Александр даже не сразу поверил в то, что это не шутка.

Взять заложницу, чтобы ее отец передал империи секретные разработки? Серьезно?

Но все оказалось именно так. И теперь Бриллиана Кноринг спала взаперти, а Александр пытался проложить маршрут для возвращения домой.

Он как раз заканчивал читать карту, когда на всем мостике вдруг пропал свет. Вмиг Александр оказался в кромешной темноте, не горела даже панель управления кораблем. Словно питание вдруг отключилось. Но ведь двигатели еще работали, а значило это лишь одно: кто-то перехватил управление и отключил энергию, оставив лишь системы жизнеобеспечения и двигатели.

Мужчина выругался. Он думал, будет хотя бы пара дней прежде, чем они заметят похищение девушки, но, похоже, ему в последнее время фатально не везет.

Что ж, порой самая лучшая тактика: ждать. Посидеть в темноте никогда не вредно. Можно обдумать дальнейшие действия, прикинуть перспективы, придать лицу выражение крайней степени скуки. Просто чтобы побесить того, кто в скором времени покажется на экране.

В общем-то так и вышло. Экран, который еще недавно показывал небольшую голубую планету, вдруг продемонстрировал интерьер замшелого кабинета с удивительно унылыми серыми стенами.

– Александр. Не ожидал увидеть именно тебя.

– Аналогично, Брайан. Я думал, ты будешь умнее. Работать на внешние границы? Серьезно?

– Всего лишь бизнес. Они больше платят.

– А куда ты планируешь тратить деньги, если альянс сотрут с лица галактики?

Кноринг рассмеялся, как-то удивительно по-доброму. Вообще все в этом темноволосом и еще достаточно молодом (для двадцатилетней дочери так уж точно) мужчине говорило о дружелюбии. Словно они вели светскую беседу.

Но Александр не обольщался: управления кораблем все еще не было.

– Послушай, – Кноринг сделал паузу, обдумывая слова, – я не виню тебя. Ты принц, пусть и всю жизнь отрицаешь свое происхождение. Ты хороший профессионал, а еще сын своих родителей. Но неужели ты всерьез способен причинить вред юной девочке? Просто за то, что я не работаю на альянс?

– Слышал бы ты, как она ругается. Впрочем, если тебе действительно интересно, то подожди пару минут. Я устрою вам встречу и заодно популярно объясню, на что я способен в отношении… как там? Юной девочки? Ну вот сейчас и разберемся, тем более мне все равно скучно, на корабле, знаешь ли, отключили свет.

С этими словами он поднялся, не забыв прихватить шприц со снотворным. Кноринг был в чем-то прав, мучить и пугать создание, которое не виновато в том, что его отец продался врагам, не было никакого смысла. Александр лишь надеялся, что сам Брайан будет действовать разумно, и тогда Бриллиане вообще ничего не грозит. А вот если откажется сотрудничать… О плохом думать не хотелось. Хотя и этот вариант он предусмотрел.

Сам того не зная, Кноринг помог ему. Бриллиана решила, что погасший свет – отличный повод лечь спать, и забралась в постель. Когда нужно, Александр умел двигаться совершенно бесшумно. Вряд ли девица успела что-то понять, укол получился быстрым и безболезненным. Лишь медленнее задышала, глубже и спокойнее. Она почти ничего не весила, но в слабом свете аварийных указателей смотрелась очень привлекательно.

Всю дорогу до медблока он размышлял, как у обычного и ничем не примечательного Кноринга получилась такая красивая дочь. Любопытно было бы взглянуть на ее мать, но о том, кто произвел на свет Бриллиану, сведений не было вообще. Что странно: Градвин давно работал на дворец и редкая задача по поиску информации оказывалась для него непосильной. Но кем бы ни была возлюбленная Брайана, она наверняка обладала выдающейся красотой. Полные яркие губы, аккуратный прямой нос и шикарные каштановые волосы девушка унаследовала явно не от отца.

В медблоке Александр усадил ее в кресло. К счастью, генераторы для медицинской системы работали всегда, вне зависимости от общего питания корабля. Их должно хватить на двое суток такого дрейфа, но мужчина рассчитывал вернуть управление себе быстрее.

Пришлось повозиться. Сначала настроить аппарат для подкожных инъекций, потом подключить видеосвязь к местному генератору, чтобы полностью ее контролировать. Кноринг наверняка там весь извелся. Но он как никто другой должен был понимать, что у кого-кого, а у Александра Фортема всегда есть план на случай форс-мажора.

Наконец все было готово. Бросив последний взгляд на спящую Бриллиану и ощутив слабый укол совести, Александр только отмахнулся. Те, с кем работал Кноринг, пытались развязать войну, а на ней без жертв не бывает.

Экран услужливо вернул изображение Брайана. Увидев дочь, он нахмурился. По лицу пробежала тень.

– Ты знаешь, что я не люблю долгие разговоры. Верни мне управление кораблем, встреться с императором и передай ему все разработки. А я увезу твою Бриллиану в безопасное место. Какое-нибудь очень красивое и теплое. Будь уверен, пока не станет безопасно, она будет жить как принцесса.

– А иначе?

– Несправедливо заставлять страдать такую милую и невинную девушку, однако ты ведь понимаешь, что или ты станешь сотрудничать, или я не смогу гарантировать, что малышка будет в порядке.

– А разве мамочка не учила тебя доброте и всепрощению? – криво усмехнулся Кноринг.

– С тех пор многое изменилось. Но речь не обо мне. О тебе. О ней, – Александр кивнул на Бриллиану. – Неужели тебе плевать на дочь?

– Допустим, не плевать, но чего ты хочешь? Чтобы я отказался от обязательств? Предал тех, с кем работаю, ради ваших политических интриг? Я старался защитить Брилл, видят звезды, старался, но допускал, что произойдет нечто такое. Ты не сможешь убить ее.

– О, убить, разумеется, нет. – Александр рассмеялся. – Да и зачем? Одноразовая заложница не принесет пользы. Знаешь выражение «вода камень точит»? Если я убью твою очаровашку, ты погорюешь пару месяцев и с удвоенной силой начнешь клепать свою вафельницу. А вот если я сделаю кое-что другое, ты будешь долго размышлять о смысле всего, что делаешь. К тому же не забывай, что мне нужно обезопасить себя. Видишь ли, я не люблю просто дрейфовать рядом с дикой планетой, в то время как меня ищут ваши ребята. Поэтому я переложу эту проблему на твои, Брайан, плечи. Но дам тебе последний шанс. Верни мне управление и встреться с императором. Он гарантирует тебе жизнь. Куда более обеспеченную, чем ты имеешь сейчас.

Но Кноринг со вздохом покачал головой.

– Ты многого не понимаешь, Александр, как и твой отец. Вы оба слишком категоричны, вы не понимаете целей и средств, которые их оправдывают.

– О, я все понимаю куда лучше, чем ты думаешь. Ладно, Брайан, ты не дурак, ты знаешь, на кого работаешь, поэтому будь по-твоему.

Кноринг внимательно следил за каждым его действием и, как бы ни старался, не мог оставаться равнодушным. Он не зря прятал дочь на дикой планете, если бы Бриллиана не вызывала у него никаких отеческих чувств, он не стал бы ограждать ее от творящегося беспредела. Поэтому шанс ускользнуть еще оставался.

Вряд ли даже Брайан, знавший его весьма и весьма неплохо, ожидал, что Александр возьмет прибор для забора крови и приложит к своей руке. Несколько секунд Кноринг непонимающе хмурился, а потом побледнел.

– Ты псих! – рявкнул он. – Ты ее убьешь!

– Проверим. Если в ней кровь земной женщины, то не убью. А вот тебе придется как следует заморочиться, чтобы сохранить свою девицу. Сам ведь знаешь, что случится, если нас найдут.

Кнорингу оставалось только яростно сжимать кулаки. Александр лишь убедился, что Брайан был бессилен и ровным счетом никакого влияния не имел.

– Извини, Брай, но это единственный выход для всех нас. Я понимаю, что ты вляпался. Понимаю, почему тебе так важно закончить работу. Но если тебе действительно дорога дочь – верни мне корабль и найди способ встретиться с императором. Пути назад нет, и если убьют меня – погибнет и она.

– Она ребенок!

– Уже нет.

Александр взглянул на все еще безмятежно спящую девушку, в то время как на ее руке обретал очертания изящный, но в то же время простой узор-татуировка. Кожа в месте соприкосновения с иглой покраснела, маленькие капельки крови ярко скатывались на подлокотник кресла.

Мужчина зашел за ее спину и несколькими легкими движениями убрал волосы, обнажая шею и ключицу. Кожа на ощупь показалась удивительно нежной и теплой.

– Ты знаешь, что будет дальше, ты очень хорошо это знаешь, верно? Ты допустил большую ошибку, теперь от тебя зависит ее судьба. Или она станет принцессой, или будет заложницей, которая пойдет на все, чтобы оказаться в объятиях похитителя. Как по мне, выбор однозначный. Управление кораблем и сотрудничество с императором – вот моя цена. Прощай, Брайан, – холодно произнес мужчина. – Делай свой разумный выбор и молись, чтобы моего мастерства хватило защитить твою дочь.

С этими словами Александр отключился и в полной темноте опустился в ближайшее кресло. Сделанного не вернешь, Бриллиана Кноринг теперь связана с ним навечно.

Он на самом деле не верил в такой исход. Сначала блефовал, неверно оценив возможности Кноринга. Потом думал, что прервет процедуру, едва возникнет прямая угроза жизни девушки, но… Она даже не проснулась. Монитор демонстрировал идеальные показатели, с такими данными ее взяли бы без особых проблем даже в армию. Она спокойно спала в кресле, не подозревая, что в этот момент к ее крови примешивается другая, разносится по организму, создает прочную связь с одним из последних дгнарнов в галактике.

– Что в тебе такого? – задумчиво пробормотал Александр.

Но вряд ли кто-то мог дать ответ.

Сколько он так просидел, не смог бы сказать. Очнулся, когда система подала сигнал о завершении и отключилась. Питание так и не восстановилось, но счет пока что шел не на часы. У Брайана будет время подумать, и, раз уж пришлось зайти так далеко, следует использовать все возможности.

Эмирт сделал несколько снимков спящей Бриллианы, затем крупно взял новую татуировку, закрытую заживляющей повязкой.

Когда Александр снова взял девушку на руки, почувствовал легкий весенний аромат, исходящий от ее волос. Запах земных цветов – наверняка молодая девушка выбрала именно их – оказался неожиданно приятным, хотя мужчина и не испытывал какого-то трепета перед дикими мирами в отличие от своей матери.

В комнате, когда Бриллиана уже лежала в постели, он сделал еще несколько снимков и затем отправил их Кнорингу. Если и это не сработает, то им действительно придется туго. Не сказать, что у него не было запасного плана, в конце концов можно в спасательной капсуле спуститься на Землю и попробовать скрыться там. Но миссия будет полностью провалена, вряд ли ему удастся скрыться вместе с Бриллианой.

– Сочувствую, – хмыкнул он, наблюдая за спящей пленницей, – у тебя и отец скотина. И муж теперь тоже.

Александр опустился на пол рядом с экраном и закрыл глаза. Все равно оставалось только ждать.

Глава вторая

Привязанная кровью

Я проснулась, но как-то нехотя, с явным желанием перевернуться на другой бок и поспать еще. Какой-то нездоровый и тревожный сон, но о причинах этого туманная голова думать не желала. В общем-то ни о чем она думать не желала, поэтому я, как и хотела, перевернулась на другой бок. Чтобы через секунду подскочить и заорать от боли в плече. Мне словно кожу живьем содрали или, не знаю, кипятком облили! Непроизвольно из глаз хлынули слезы.

Рукой я нащупала повязку, но в кромешной тьме не смогла толком ее рассмотреть.

– Не трогай, инфекцию занесешь, – сообщил голос из темноты.

От неожиданности я вздрогнула и всхлипнула. Получилось очень жалостливо, как-то унизительно, что ли. Вот еще, плакать перед ним тут!

– Что вы со мной сделали?! Что это такое?!

– Всего лишь татуировка.

– Что-о-о?! То есть… так, ладно, вы что, маньяк-татуировщик? Похищаете девушек и разрисовываете их под хохлому?

– Под что? – вежливо уточнил гад.

– Неважно! Объясните мне, что происходит. Кто вы такой? При чем здесь мой отец? И зачем эта татуировка вообще? Где мы?

Этот Александр, которого я до сих пор не видела (если не считать слабых очертаний в темноте), начал с последнего вопроса, но, пожалуй, этого мне хватило, чтобы замереть и забыть про любую боль:

– Мы на моем корабле. Ждем восстановления питания, чтобы улететь из Солнечной системы.

– А?

– В космосе. Рядом с твоей планетой.

– Э-э-э… вы псих?

– Нет, Бриллиана, я не псих, – с тяжелым вздохом ответил Александр. – За пределами планеты, на которой ты выросла, есть огромный мир. Несколько мощнейших звездных империй и государств. Альянс, который состоит из двух крупнейших империй Канопуса и Денеба, а также их союзников. И несколько объединений вне системы. Я работаю на Канопус. Твой отец сотрудничает с людьми, которые управляют так называемыми внешними границами. Это разрозненные системы и станции на самых окраинах галактики. Довольно мрачные места, с варварскими устоями.

– Мой отец – инженер… – не очень уверенно проговорила я.

– Верно, инженер. Только не на Земле. Он учился на Террестрисе, подавал большие надежды, а затем внезапно исчез. Мы потеряли его из виду, а теперь выяснилось, что он работает на внешние границы. И не просто работает, а разрабатывает очень мощные военные системы. Канопус не может допустить, чтобы они попали в чужие руки. Мы искали слабые места Кноринга, способ остановить его и заставить передать разработки нам.

– И нашли меня.

В голове не укладывалось. Космос, звездные империи, папа, работающий на какие-то там внешние миры или границы… но внутри что-то подсказывало, что Александр не лжет. Не похож он был на человека, который живет в плену собственных фантазий. Да и я видела Землю, видела на экране и в глубине души сразу поняла, что происходит.

– Да, мы решили, что ты – отличный козырь в переговорах с Кнорингом. Я должен был забрать тебя с Земли и увезти туда, где никто нас не найдет. До тех пор, пока разработки не окажутся у императора.

– Должен был? – Я насторожилась. – Что изменилось?

Вместо ответа мужчина хмыкнул. Я едва различила, как он многозначительно повел в воздухе рукой, словно спрашивая «сама не видишь?».

– Кноринг и люди, на которых он работает, оказались куда сильнее, чем мы думали. Они взяли под контроль корабль и уже летят сюда.

Сердце пропустило удар.

– И что это значит?

– Я связался с твоим отцом, попытался уговорить его перейти на нашу сторону. Вернуть кораблю управление и сдаться императору. В обмен на его и твою жизни.

– А он?..

Что-то мне подсказывало, папа послал этого Александра очень далеко с его требованиями. Мы мало общались в последние годы, но я совершенно четко помнила, что отец порой был жестким и бескомпромиссным. Но мог ли он пожертвовать мной, чтобы спасти свою работу? Ох, хотелось бы думать, что нет, но так ли хорошо я знала человека, который вырастил меня? Ведь я даже не догадывалась, что за пределами Земли существует целый мир!

Бедные уфологи, их ведь все считают психами. Хоть бы кто намекнул, жалко же ребят.

– Кноринг отказался сотрудничать. Он надеялся, что спрятать тебя на дикой отсталой планете будет достаточно. Пришлось прибегнуть к крайней мере.

– Татуировке? Папа что, татуировкофоб?

– Это брачная… или, вернее будет сказать, связующая татуировка дгнарнов. Видишь ли, я не совсем человек. У меня есть некоторые особенности, в частности, мужчины моей расы не женятся. Вместо свадьбы у них существует ритуал привязывания к себе женщины. Ей делают татуировку чернилами на основе крови дгнарна. Татуировка создает связь… зависимость, если хочешь. Женщины у дгнарнов существуют на положении принадлежности. Татуировки заставляют их быть рядом с избранником и вызывают определенные чувства.

Я поняла, что сейчас упаду с кровати, потому что все это время я медленно, но верно отползала от Александра как можно дальше. Все, что он говорил, звучало бредом! Лютым, невероятным, немыслимым бредом шизофреника! Принадлежащие кому-то женщины… зависимость… И это Земля – отсталая планета?! Земля, с ее феминизмом и прочими толерантностями?

Нет, я, конечно, не одобряла некоторые современные тенденции вроде принятия душа раз в месяц или отказ от депиляции в знак борьбы за права женщин, но все равно искренне восхищалась правозащитными организациями, которые выступают против варварских обычаев и жестокого обращения с женщинами. Неправильно забивать камнями неверную жену, нельзя делать изгоев из вдов, чудовищно калечить девочек, чтобы они никогда не получали удовольствия в постели с мужчиной, но… но…

– Зачем?! – только и смогла выдохнуть я.

– Чтобы у твоего отца был стимул нам помочь. Если твоя жизнь будет зависеть от моей в самом прямом смысле этого слова, то Кнорингу придется сотрудничать. Он так тщательно тебя оберегал, что сомнений в отцовских чувствах нет. Ему понадобится время, чтобы вернуть мне управление и подумать, как выполнить мои требования, но он сделает все, чтобы тебя спасти.

– И если он это сделает, вы сведете татуировку?

На самом деле я уточнила это без особой надежды. Пока что ничего, кроме жжения в руке, я не чувствовала. Никакой зависимости, никакой связи.

– Нет, татуировку свести невозможно, вместе с краской в твоей крови препарат на основе крови дгнарна.

– И что мы будем с этим делать? То есть ладно, допустим, это вынужденная мера, но неужели вы вот так легко связываете себя с незнакомым человеком? Даже если я поверю во все это…

– Мне плевать, поверишь ты или нет, – отрезал Александр. – Факты таковы, что ничего уже не изменить. Благодари своего отца, я давал ему шанс обойтись малой кровью.

– Знаете, что мне это напоминает? Назло бабушке отморожу уши! Вот и вы назло моему отцу не придумали ничего лучше этой татуировки.

– Что ты предлагаешь делать? Умирать? Обеспечу тебе такую возможность чуть попозже. Если будешь слушаться, негативных последствий будет меньше.

– Что он делает? Мой отец. Что за оружие он разрабатывает?

– Ты действительно думаешь, что я тебе расскажу?

Я угрюмо залезла под одеяло. Не так-то просто это оказалось сделать с саднящей рукой, но в комнате, по ощущениям, стремительно падала температура. Тоже следствие отсутствия электричества?

– В твоих интересах помочь папочке принять верное решение. Когда появится управление, запишешь для него обращение…

– Пошел к черту! – рявкнула я.

– Мисс Кноринг…

– Направо шагом марш! Дверь с той стороны закрой!

– Ладно, – в голосе похитителя явственно прозвучала угроза. – Не хочешь по-хорошему, оставлю тебя тут подумать. Сама к вечеру прибежишь.

Послышались торопливые шаги, и когда я высунула нос из-под одеяла, в комнате уже никого не было. Так и не рассмотрела этого психа толком, только силуэт, и то издалека.

Что он имел в виду и куда я должна прибежать к вечеру?

Сон не шел, пульсирующая боль в руке напоминала о том, что это все не глюк, сгенерированный сознанием из обрывков воспоминаний о фантастических книгах и фильмах. Я прокручивала в голове все услышанное и раз за разом приходила к неутешительным выводам.

По всему выходило, что прав был именно Александр.

Во-первых, я никогда не знала маму и папа отказывался о ней говорить. Я думала, виной тому болезненный развод или ее ранняя смерть, но что, если она была так далеко, что у меня не было ни одного шанса с ней встретиться?

Во-вторых, я и папу-то, строго говоря, не видела толком. Он уехал работать, когда мне был всего год, и с тех пор высылал деньги на жизнь и подарки к праздникам. Мы довольно тепло общались по скайпу, но никогда не обсуждали его работу или прошлое. Он уклонялся от всех прямых вопросов и только отмахивался, говоря, что завод – скучное и грязное место.

Я часто думала, что раз уж он так тепло ко мне относится, дает деньги и живо интересуется моей жизнью, мог бы приехать на один из дней рождения. Да хоть просто погулять! Он выглядел искренне расстроенным, когда я звала его в гости, неизменно отвечал, что работает в закрытом городе и не скоро получит возможность путешествовать.

Что ж, если он работал на другой планете, это бы все объяснило. Кроме космического скайпа и звездно-голубиной почты, которая приносила чеки. Как он их высылать-то умудрялся?

Но на самом деле я имела серьезные подозрения, что, несмотря на теплые отношения, папа не пожертвует работой ради меня. Поэтому когда через некоторое время всю комнату вдруг залил яркий свет, я инстинктивно спрятала голову под одеяло, глаза от такого успели отвыкнуть.

Все пространство тут же наполнилось гулом, я ощутила легкую вибрацию. Экран, который я открыла уже знакомым касанием стены, продемонстрировал, как стремительно удаляется матушка-Земля. Мы сматывались.

Потом о себе напомнила татуировка, и я стрелой метнулась в ванную, к зеркалу. Без колебаний отодрала повязку и выругалась, очень громко и грязно. Захотелось, чтобы Александр услышал и непременно отнес на свой счет.

Касаться припухшей красной кожи я побоялась, но черные узоры, похожие на клубок змей, оценила в полной мере. Радовало лишь то (если в этой ситуации вообще что-то могло радовать), что татуировка не занимала половину руки. Если не удастся свести, буду носить рукава или перекрою какой-нибудь приличной картинкой.

Но если в наличии татуировки сомневаться не приходилось, то сказки про зависимость и прочий бред скорее всего были только сказками. Ничего особенного я не чувствовала. А несколько шариков с освежающим гелем успокоили раздраженную кожу вокруг «украшения». Саму татуировку мазать не рискнула.

Безделье растягивало минуты на часы, и вскоре я совсем потеряла чувство времени. Сидела на постели и смотрела на экран, где кроме черного бархата, усыпанного мигающими белыми точками, не было ровным счетом ничего. Мне снится это? Снится, как я лечу сквозь звезды? Если бы снилось, не болела бы так рука.

Что чувствует человек, на голову которого свалились такие новости? Растерянность, панику, недоверие, злость. Наверное, нормальный человек сейчас бился бы в истерике, требовал вернуться домой, а я словно попала в один из снов, где тяжело двигаться и даже с трудом получается открыть глаза. Какая-то полудрема.

«Наверное, упало давление», – подумала я, когда почувствовала легкую тошноту. Конечно, до этого момента я не испытывала проблем с давлением, но все когда-то бывает в первый раз, а кто вообще знает, как организм отреагирует на полет в космос? Люди ведь тренируются годами! А меня вытащили из уютной… э-э-э… ну, на самом деле оторвали от не очень уютного столба, но тем не менее.

Или, может, стоило плотнее поесть? Впрочем, вскоре я потеряла способность связно формулировать вопросы к судьбе.

Мне никак не удавалось выбраться из этого состояния полусна. Я отчаянно хотела провалиться в глубокое забытье, но не могла. Но и проснуться не выходило, тело налилось тяжестью. Плотная ткань одеяла неприятно царапала кожу. Ни разу не замечала, что хлопок такой отвратительно грубый. Долго ворочалась, но прохладные простыни только на пару мгновений облегчали состояние.

«Температура», – догадалась я и как-то обреченно вздохнула.

Температуры мне еще не хватало! Я застонала, свернувшись под одеялом калачиком. Жар усиливался, ноги на ощупь были ледяные, а морозило так, что в один момент я по-настоящему перепугалась.

Что Александр будет делать, если я серьезно заболею? Он вряд ли врач. Есть ли врач на корабле? А лекарства? А если у космической цивилизации нет лекарства от ветрянки? Я ведь вообще ничем не болела! Ни ветрянкой, ни краснухой, ни даже завалящим ОРВИ. Ни разу! Сильный организм, спорт, южный морской климат – папа всегда радовался, что я в отличие от сверстниц не болею. Но что, если ресурсы организма истощены?

Невыносимый болезненный спазм скрутил все тело. Я не могла понять характер боли, она напоминала неприятную ломоту после слишком интенсивной тренировки, но усиленную в десятки раз, смешанную с жаром и щедро приправленную жуткой чувствительностью, из-за которой казалось, что я лежу не на мягкой постели, а на раскаленных углях, перемешанных с иглами.

– Мне плохо, – простонала я без особой надежды.

Но вскоре в комнате послышались шаги.

Одеяло куда-то исчезло, но прикосновение прохлады совсем не принесло облегчения, я только сильнее задрожала. Щеки и лоб были уже просто раскаленными, а когда я в попытке унять слабую тошноту глубоко дышала ртом, казалось, что я нахожусь в очень сухой сауне.

Сердце скакало туда-сюда, пропускало удары, билось вообще непонятно как, и его совсем не волновало состояние хозяйки.

– Ну вот, – раздался чей-то голос, – упрямство до добра не доводит.

Сквозь пелену из слез я увидела, как ко мне тянется рука, и из последних сил попыталась отстраниться. Страшно было представить, какую боль может причинить касание, если обычная ткань, по ощущениям, оставляла кровавые ссадины.

Но когда прикосновение все же состоялось, я удивленно замерла. Там, где прохладные пальцы погладили плечо, боль ушла. Странное, незнакомое удовольствие прокатилось по телу, и жар будто стал слабее. Я удивленно приподняла голову.

– Что… что со мной?

– Не волнуйся. Я тебе помогу.

Разум кричал: нельзя! Но разве может разум противостоять инстинктивному желанию избавиться от боли? Меня подняли с постели, поставили на холодный пол, и каждое, даже сильное, прикосновение приносило облегчение. Казалось, даже просто стоять рядом, дышать одним воздухом стало проще, чем медленно умирать в одиночестве.

– Что вы со мной сделали?!

А он только бесстыдно меня рассматривал! Похоже, сознание ко мне возвращалось, потому что я вдруг поняла, что практически голая, охнула и отвернулась от него.

– С ума сошли! Уходите!

Ага, сейчас. В мгновение ока я оказалась спиной прижата к широкой и твердой мужской груди, а руки нахала сомкнулись у меня на животе.

– Не сопротивляйся, глупая, – прошептали мне на ухо.

Ну, я и сделала ровно наоборот. Брыкалась, как пациентка психушки. Рычала даже, кажется. Точно не уверена, от пережитого толком не отошла, но всю ярость, всю досаду и неуверенность выплеснула в этой схватке. Разомкнуть объятия не получилось ни на миг, но по комнате мы помотались знатно и я наверняка доставила много неприятных минут похитителю. Так много, что в один момент он просто не выдержал:

– Ну все, все! Хорошо повоевала. А в этот момент нужно перестать сопротивляться и с готовностью броситься в объятия властного героя!

Этот тон, с издевочкой, с усмешкой и нарочитой небрежностью, выбесил куда сильнее болезненных спазмов и жара. Сама не знаю, откуда взялись силы, да и как вообще такая мысль пришла в голову, но я дернула затылком и, судя по хрусту, хорошо так приложила Александра по лицу.

Меня тут же выпустили, и раздалась ругань. Но смотреть, по какому месту я там попала, не стала, а юркнула быстро под одеяло и там съежилась в надежде согреться.

– Тебе самой-то не больно?! – рявкнул мужчина, прижимая руку к лицу. – Ты мне нос разбила!

– А ты что пытался сделать? – хриплым голосом спросила я.

– Да я помочь тебе хотел! Это последствия татуировки. Твой организм ищет дозу, а доза – это я.

– Ты?

– Я!

– Тебя надо сожрать?

Мне показалось, или он опасливо на меня покосился и чуть было не отступил на шажок назад?

– Нет. Со мной надо заняться сексом.

– Ну вот кому надо, пусть тот и займется.

– Хорошо, страдай дальше, моя совесть чиста. Захочешь пообщаться, подай знак.

– Средний палец покажу.

– Невоспитанная девчонка!

– Маньяк! Наркоман!

– Я? Позволь тебе напомнить, что это ты теперь зависима, а вот мне ничего не помешает выкинуть тебя в ближайшем космопорте. Только, милая моя, без моей помощи ты недолго сможешь выдерживать связь.

– Значит, помру всем назло. Папа узнает и напустит на тебя свою боевую кофеварку!

Мы, очевидно, зашли в тупик. Сложно поддерживать долгий разговор в таком ключе, не скатываясь в прямые оскорбления. Поэтому Александр настойчиво пытался испепелить меня взглядом, а я, пользуясь временной передышкой и немного спавшим жаром, рассматривала похитителя.

Ничего особенного в общем-то. То есть, конечно, экземпляр, несмотря на отвратный характер и совершенно явный сволочизм, обладал незаурядной внешностью и крайне внушительным сложением, но даже грустно сделалось: впервые вижу инопланетянина, а у него ни рогов, ни хвоста, ни даже третьей груди, как в фильме. Только светлые, коротко остриженные волосы, правильные, хоть и немного грубоватые, черты лица и шрам на левой щеке. Может, со мной злую шутку сыграли накопленные впечатления, но внешность Александра излучала какую-то… не агрессию, а жесткость. Или жестокость. Если бы он был актером, ему непременно давали бы роли самых отпетых злодеев.

– Что? – спросил он и прищурился.

– Ищу признаки внеземных цивилизаций, – призналась я.

Вместо очередной колкости мужчина вдруг начал расстегивать куртку.

– Э, не-не, внушительным признаком хвастаться не надо!

Мне подарили очередной недовольный взгляд.

Потом он снял куртку, и я малость обалдела. Хотя нет… не малость, я просто лишилась дара речи, потому что на руках у него были (Росли? Торчали?) длинные, черные и крайне острые шипы.

Я инстинктивно потянулась пощупать, проверить, не разыгрывает ли он меня, но Александр остановил коротким жестом.

– Они ядовитые. Не трогай.

Я снова вспомнила, что не совсем одета, и благоразумно осталась под одеялом. Меж тем похититель кивнул на столик, где я только сейчас заметила две кучки вещей:

– Это одежда. Домашняя и на улицу.

Кивнула, но с места не сдвинулась. Потом посмотрю, без любопытных и наглых глаз.

– А это, – Александр поставил рядом с одеждой бумажный пакет, – на случай, если тебе захочется есть посреди ночи. Я не буду бегать по первому твоему зову, у меня есть дела. И еще кое-что.

Он протянул мне небольшую, размером со спичечный коробок, пластиковую баночку.

– Это чтобы засыпать. Татуировка не даст тебе толком спать, поэтому можешь принимать их. Но это очень сильное средство, и постарайся пить его не чаще раза в сутки.

– Какая забота, – язвительно прокомментировала я.

– Бриллиана, – с тяжелым вздохом Александр опустился на краешек кровати, – давай начистоту. Единственное, что для меня важно, единственное, что имеет смысл, – выполнить задание и заставить твоего отца сотрудничать. И мне абсолютно не важно, как это задание кончится для тебя. Как не важно то, какие мучения ты будешь испытывать, не имея возможности справиться с зависимостью. У тебя три варианта развития событий. Или ты продолжаешь вести себя как капризная маленькая девочка, и тебе будет очень плохо. Или ты сотрудничаешь, и я постараюсь максимально избавить тебя от неприятных ощущений.

– А третий?

– От третьего ты уже отказалась. Хотя у тебя всегда есть возможность стать моей любовницей, и проблем не будет вообще.

– Ну да, как будто быть чьей-то любовницей не проблема само по себе.

– Как знаешь. Я не гувернантка, чтобы тебя уговаривать. Делай свой выбор сама.

С этими словами он направился к выходу. Я не удержалась и бросила ему в спину вопрос:

– Куда мы летим?

Думала, не ответит, но в этот раз судьба оказалась щедра на информацию.

– Нам надо сбить хвост, поэтому до конечной точки будем добираться через дикие миры. Долетим до какой-нибудь планеты, сядем там и переждем пару дней, потом еще один такой же бросок.

– Дикие миры? – не поняла я.

Но Александр уже ушел, оставив меня наедине с вопросами.

* * *

Один-один. Кноринг использовал разработки, чтобы перехватить управление кораблем и спасти дочь, а он, Александр, использовал его дочь, чтобы вернуть корабль себе. Пока счет равный, но вскоре им на хвост упадет парочка охотников за головами. До расчетного времени встречи оставалось не так уж много. Сутки, может. Как раз достаточно, чтобы связаться с Канопусом и прыгнуть в ближайший дикий мир, запутывая следы.

Александр задумчиво смотрел на экран, где в режиме ожидания вызова сиял герб Канопуса.

– Слава богу! – на экране вдруг появилась светловолосая женщина. – Я думала, что-то случилось!

– Ваше Величество. – Он наклонил голову.

Императрица улыбнулась и с облегчением покачала головой. Воспользовавшись случаем, массивная тиара тут же свалилась на пол.

– А, плевать, – отмахнулась женщина. – Что там у тебя? Скоро ты вернешься?

– Мм… возникли некоторые проблемы, придется лететь вкруговую через пару систем.

– Что за проблемы? – спросила императрица.

– Я работаю над их решением.

– Эти проблемы умеют разговаривать?

– Пока что они только матерятся.

– Но ты над ними работаешь?

– В поте лица.

– Это катастрофа. Галактике приходит конец.

Александр усмехнулся:

– Все шутите.

– Хватит. Рассказывай, что там у тебя случилось и к чему мне готовить отца.

«К тому, что или он скоро станет дедушкой, или не станет дедушкой никогда, если только не доживет до сестричкиных детей», – подумалось ему.

– Ты интересуешься как мать или как императрица?

Она задумалась. Или сделала вид, что задумалась.

– А что расстроит меня меньше?

Тут он лукавить не стал:

– Если я промолчу.

– Так. Давай по порядку обе версии.

– Я нашел девчонку, забрал ее, но Кноринг каким-то образом узнал раньше, чем мы надеялись. Он перехватил управление кораблем.

– Как? – удивилась Паулина.

– Понятия не имею. Вероятно, одна из разработок. Питания не было, управления не было, к нам наверняка летели охотники из внешних границ.

– И ты…

– Я решил пригрозить Брайану, что помучаю его дочурку, если он не вернет мне корабль и не встретится с императором.

– Он согласился? Ты же не тронул Бриллиану?

– Ну… технически – нет.

– Александр! – Женщина тряхнула головой. – Да говори уже как есть!

– Я сделал ей татуировку.

Совсем не по-императорски мать открыла рот. Ее лицо выражало крайнюю степень недоверия.

– Ты сделал ей татуировку?

– Ну да, а что еще было делать? Брайан хорошо знает, чем эта татуировка грозит его дочери, поэтому он вернул мне корабль. И я надеюсь, выйдет с вами на связь.

Он замолчал, и Паулина тоже не торопилась нарушать эту тишину. Она пыталась справиться с новостью, а еще, похоже, никак не могла решить, какой вопрос задавать вперед. Мать в ней боролась с императрицей.

– Что с девушкой?

– Спит. Я дал ей снотворное. Ругается, дерется, разбила мне нос.

– О звезды… На нее подействовала татуировка?

– Физически – да, она связана со мной. А вот психологически… ну, в общем, сама видишь.

– Я не знаю, что сказать. Ты мой сын, конечно, но сейчас я очень сочувствую бедной девочке. В таком случае ты должен вернуться на Канопус.

– Я думал, Бриллиану Кноринг нужно спрятать, – нахмурился Александр.

Ему не нравились изменения планов. Не нравилась идея везти Бриллиану в столицу.

– Ты принц, Александр! – воскликнула Паулина. – Не забывай об этом. Пока еще ты принц.

– До того, как Адриана повзрослеет, – напомнил он.

– Это случится не скоро. Пока что ты – наследник, а раз девушка фактически твоя жена, я хочу ее увидеть. Прилетайте на Канопус как можно скорее. Разумеется, безопасным маршрутом. И… желательно пока без детей!

– Это приказ императрицы или просьба матери?

– Это угроза жены твоего отца! Он нас обоих закопает в дворцовом саду.

– Ладно, ждите сообщений Кноринга. Я уверен, что он согласится сотрудничать. Мы долетим до Канопуса в три прыжка, через дикие миры. Туда охотники не сунутся, по крайней мере быстро. Успеем улизнуть.

– Дикие миры? – Паулина покачала головой. – Это опасно!

– Нет, если ты передашь мне все, что вам о них известно. Я построю маршрут, назову координаты планет, а ты достанешь из базы концепции информацию.

Некоторое время они молчали. Императрица внимательно рассматривала сына, Александр мрачно думал, что успокаивать мать было куда проще, чем реализовывать этот план в реальности. Дикие миры не просто так получили свое название.

– Хорошо, я жду координаты, – наконец вздохнула Паулина. – Постарайся выжить. И еще… Александр, будь человечнее. Я знаю, что на это ты еще способен.

Способен? Он долго всматривался в темный безжизненный экран. Способен ли он проникнуться сочувствием? Способен ли защитить Бриллиану Кноринг не по приказу императора, а по собственному, внутреннему, побуждению?

Он в это не верил. Александр не желал ей зла, но теперь невольно думал: почему она? По какой причине именно Бриллиана выдержала татуировку и теперь оказалась способна родить его ребенка?

Вселенная как следует поиздевалась над дгнарнами, сначала уничтожив их мир, оставив крохи от некогда великой цивилизации, а теперь еще и чинила препятствия, не давая возможности обзавестись наследником. Только татуировка могла дать избраннице возможность выносить и родить ребенка, но с куда большей вероятностью эта татуировка могла убить.

Долгое время он думал, что никогда не решится больше рискнуть, даже не задумается о том, чтобы вновь вывести узоры на нежной девичьей коже. И теперь оказался совершенно не готов к тому, как все повернулось с дочерью Брайана.

Повинуясь мимолетному желанию, Александр включил трансляцию из ее каюты. Очевидно, Бриллиана приняла таблетку, потому что спала спокойно и глубоко. Медицинская система не видела отклонений в жизненно важных показателях. Абсолютно здоровая девушка. Готовая стать матерью парочки принцев или принцесс, но совершенно этого не желающая.

«Что ж, – подумал он. – Вполне справедливо».

Глава третья

О дикий новый мир

Таблетки, что дал Александр, оказались каким-то очень ядреным снотворным. Потому что едва я выпила одну и прилегла, меня сразу же отрубило на всю ночь, и лишь под утро, когда комната озарилась слабым искусственным светом, я смогла проснуться.

Как и дома, на Земле, я долго лежала, размышляя обо всем подряд. Но дома я обычно думала о будущем, планах или заботах, а сейчас в очередной раз прокручивала в голове произошедшее.

Рука болела чуть меньше, но все равно жжение не давало покоя. Помимо него, пожалуй, была небольшая температура, а кожа в особенно чувствительных местах – на шее, например, – словно совсем недавно была обожжена. Прикосновения к ней доставляли легкий дискомфорт.

– Завтрак на столе, – сообщили сверху. – Через шесть часов мы снижаемся.

– Куда? – без особой надежды поинтересовалась я.

– На планету в системе звезды 6940.

– Обалденно точная информация. Сейчас гляну, что там по погоде, а то, может, зонтик придется взять.

– Вижу, у тебя отличное настроение. Как самочувствие? Вместо завтрака могу предложить здоровый утренний секс.

– Ну, во-первых, не здоровый, а здоровенный, и не секс, а облом. И не мне, а тебе. Доступно?

– Вполне. Тогда мучайся в неведении.

Я обиженно фыркнула, но больше для порядка. Александр только издевался, вряд ли он всерьез планировал посвящать меня в детали своего плана. Умываться, переодеваться и завтракать пришлось в гордом одиночестве.

Самое мерзкое, что я всегда считала: жертвы похищений живут планами побега. Когда ты связана в каком-нибудь подвале, в лапах у злобного маньяка, единственное, что остается: мечтать о спасении. Продумывать планы, пусть самые безумные и нереальные.

А что оставалось мне? Даже безумный план не предполагает побега на другой планете. А смириться, покорно следовать за Александром и надеяться, что папа будет благоразумен… ох, проще все-таки попытаться сбежать.

Когда я закончила с завтраком, сверху снова раздался голос мужчины:

– Пока есть время, сделай одолжение, запиши для папы пару слов, чтобы он думал быстрее.

– А если я откажусь?

– Отберу снотворное.

– Пока не слишком-то страшно.

– Вот именно что «пока».

– Ладно, – легко согласилась я.

– Сейчас включу запись.

– Отбирай, – уточнила.

Ответом мне стала очень многозначительная тишина. Я живо представила, как Александр бесится, сжимая кулаки.

– Бриллиана… Ты играешь в опасную игру. Я не против пошутить, если тебе так хочется обмениваться колкостями, но не забывайся.

– Не забываться? Да кем ты себя возомнил? Господином?

– Вообще-то я принц.

– Британский? – зачем-то спросила я.

– Что?

– Ничего. А если ты принц, то я – жена принца?

Похоже, я попала в яблочко. «Прынц» надолго умолк, и я уж было подумала, что пропал насовсем, как вдруг решил уточнить:

– Ты мне не жена.

– А кто? Если ты мне татуировочку нанес, два раза в день интересуешься, не изволит ли мое высочество в кровать. По-моему, ты просто отрицаешь очевидное.

– Почему ты меня не боишься? – неожиданно с совершенно искренним интересом поинтересовался Александр.

Я и впрямь попыталась отыскать в себе ответ на этот вопрос. Ничего путного не нашла и лишь пожала плечами.

– Может, все самое страшное уже случилось? А может, это способ справиться со стрессом? Или гордость не позволяет признаться в страхе?

– А может, ты просто вредная невоспитанная девица?

– Тоже вариант, – согласилась я.

Поежилась – кажется, снова поднималась температура.

– Когда мы приземлимся? Что будем делать на планете?

Александр то ли скучал без компании, то ли просто счел мое неведение опасным для жизни и успеха всей операции. Но на этот раз его ответ был куда более развернутый, нежели обычно:

– Симпатичная зеленая планета, мы сядем чуть южнее средней полосы, в лесу, чтобы не наткнуться ненароком на местных. Открыта не так давно, всего пять лет назад, поэтому экспедиция на ней сейчас одна-единственная. Браконьеров нет, техники нет, в общем, девственно чистая планета, на которой мы затеряемся. Переждем время, потом прыгнем снова, до следующей планеты. Потом еще раз, и на третий прыжок выйдем к Канопусу.

– Зачем такие сложности?

– Затем, что за нами хвост. Те, на кого работает твой отец, не собираются мириться с текущим положением вещей. Нас попытаются остановить.

Но я все еще не понимала, какое дело работодателям отца до меня. Эти сомнения и озвучила, а услышав вздох Александра, вдруг отчетливо представила, как он закатывает глаза.

– Можешь стенать сколько угодно, – хмыкнула я. – Но все равно мне непонятно. Мое похищение и… мм… разукрашивание имеет значение исключительно для папы. Если он не станет предавать свое начальство, то проблемы нет и лететь за нами не нужно.

– А если станет? Пристрелить тебя куда проще, чем разгребать кашу, которую мы тут заварили. Это во-первых. Во-вторых, у внешних границ есть ко мне и моей семье личные счеты, так что они будут рады встрече. В-третьих, как я полагаю, Брайан скрывал тебя не только от альянса. И для внешних границ ты тоже отличная заложница. Чтобы папочка был послушнее и работал усерднее.

– А что сделает со мной… альянс или как там его? Твои работодатели, в общем.

– Отвезут в безопасное место, выделят домик в какой-нибудь глуши, где с двух сторон море, а с третьей – обрыв, и организуют ежедневную доставку еды. Это если не брать в расчет татуировку. А если брать… ну как-нибудь уж поживешь. Есть много вариантов, пусть и не самых приятных.

Я напряженно обдумывала услышанное. Честно сказать, в голове все укладывалось очень плохо, но кое-какими выводами я поспешила поделиться:

– Выходит, мне выгоднее лететь с тобой?

– О звезды! – Он так громко это воскликнул, что я подскочила на месте. – Наконец-то дошло! Да! Да! Тебе вы-год-но лететь и не рыпаться, понимаешь? А если изобразишь скромную невинность перед моей матерью, получишь столько денег в качестве компенсации, что внукам хватит! Теперь до тебя дошло? И ты будешь меня слушаться?

– Нет. Я сделала этот вывод, но еще не осознала. А ты подозрительно сильно обрадовался.

Принц издал тяжелый вздох.

– Да. Все силы галактической империи, вся мощь разведки бессильны против женщины.

– А потому что не надо «против», надо «за».

– «За» ты тоже не соглашаешься.

Что ж, с этим не поспоришь, и я замолчала. Завтрак, совершенно непохожий на привычные земные продукты, потребовал полной сосредоточенности. Где-то я читала, что незнакомые напитки нужно пробовать как яд, кончиком языка. Вряд ли, конечно, Александр стал бы меня травить (в добавок ко всему, что уже в меня впихнул), но фиолетовое пюре с маленькими белыми семечками выглядело так странно, что я не удержалась.

– А если у меня будет аллергия, интересно, меня спасут? – пробормотала себе под нос.

Честно говоря, ожидала саркастического «не надейся» сверху, но мой похититель был занят чем-то другим. И время потекло в мучительном ожидании.

Чем только не займешься, когда нечего делать от слова «совсем». Я позавтракала. Выпила чаю. Посмотрела в иллюминатор, но ничего интересного там не было – темный, безжизненный космос. Сделала зарядку, чем сроду не увлекалась на Земле. Попила еще чаю. А когда мое терпение практически лопнуло и я была готова взмолиться дать мне чего-нибудь почитать, раздался голос Александра:

– Скоро посадка. Пристегнись и не дергайся.

Я растерянно оглядела комнату:

– Куда пристегнуться?

К кровати себя, что ли, привязать?

К счастью, я не успела озвучить это предположение: все в комнате вдруг пришло в движение. Кровать шустренько скрылась в нише в полу, как и все остальные немногочисленные предметы интерьера. Вместо них в центре каюты образовалось (оно действительно образовалось, ибо пока я с подозрением следила за кроватью, за моей спиной что-то происходило) кресло. С ремнями, кнопочками, светящимися штучками и… в общем, такое себе интерактивное кресло, как бизи-борд для ребенка.

Правда, на поверку все кнопочки оказались муляжами, и меня быстро перестали прикалывать светящиеся элементы.

Экран погас. Свет стал ощутимо тускнее, и я заволновалась. Вкупе с температурой, уже привычной сверхчувствительностью кожи и болезненной татуировкой нарастающий страх перед неизвестностью и тугие ремни оптимизма не добавили.

Если бы не фантазия, услужливо подкинувшая картинку, как ржать будет Александр, если я начну хныкать, словно маленький ребенок в очереди за шоколадкой, я бы наверняка не сдержалась.

Кстати… шоколадку-то как хочется! Хотя бы маленькую… можно даже без орешков.

Резкий рывок выбил из головы мысли о шоколаде. Меня бросило на ремни, которые обжигающе больно впились в кожу. Потом свет окончательно погас, последовал еще один рывок. Вслед за ним еще и еще. И лишь потом освещение медленно возвращалось, сначала аварийное, а потом и основное.

– Мягкая посадочка, – усмехнулся Александр. – Мы сломали дерево. Хорошо, что здесь еще не эволюционировали природозащитники.

– Можно отстегиваться? – просипела я.

– Да, можешь идти к выходу. Я уже снаружи. Тут довольно приятно.

– А мне разве не нужен скафандр?

Руки плохо слушались, то ли от страха, то ли с непривычки, но я возилась с ремнями куда дольше, чем обычно делала это в машине.

– Нет, атмосфера пригодна к дыханию, вредных микроорганизмов и вирусов нет, радиации тоже. Идеальная планета, я бы даже здесь поселился.

После этих слов разве я могла не заинтересоваться, что там такого интересного снаружи? Тем более что свежий воздух виделся мне если не избавлением от отвратительного ощущения высокой температуры, то хотя бы временным облегчением.

Дверь моей камеры… то есть каюты оказалась открыта, и, к счастью, коридор вел прямо к выходу. Меньше всего мне хотелось заблудиться и дать повод посмеяться.

Пока шла, задумалась: а ведь если жертва боится не того, что похититель ее убьет или замучает, а того, что он ее засмеет, значит, похищение пошло как-то не по плану.

Дурацкие мысли тотчас исчезли, когда я толкнула вбок огромную и холодную серебристую дверь, ступила за порог корабля и оказалась в удивительно зеленом лесу. Огромные деревья уходили в небо, рядом с ними я казалась крошечной, как героиня детской книжки про Карика и Валю. Корабль действительно сел прямо на группу молодых деревьев и напрочь их все сломал. Щепки валялись под ногами, а с места локальной экологической катастрофы спешно убегали полчища жучков.

– Ух ты, – не удержалась от удивленного возгласа, – никогда не видела таких листьев. На Земле другая природа, да? Она везде разная?

– Бывает, повторяется, а бывают совершенно удивительные миры. Этот – довольно обычный. Есть планеты с летающими водопадами, есть планеты с деревьями-вулканами. Недавно мы открыли планету с разумной фауной… ну то есть насколько разумной… это как если зверушка размером с вашего тигра будет обладать интеллектом первоклассника.

Даже не знаю, пугаться, вспоминая наших первоклассников, или смеяться, представляя себе разумного тигра.

Александр меж тем прервал мое единение с природой и как-то очень мрачно позвал:

– Иди сюда, я должен прицепить тебе маяк.

Что такого страшного в маяке, я поняла не сразу. На самом деле я предполагала, что мне выдадут какую-то следилку на случай, если я попытаюсь сбежать. Это было бы логично: космический корабль есть, космический принц… тоже есть. А вот антуража остро не хватает, ни тебе роботов, ни гигантских голограмм. Хоть следилку выдадут…

Я вдруг словно споткнулась и попыталась отшатнуться, но Александр успел поймать меня за руку и дернуть к себе. Оказавшись в стальных объятиях, я поняла, что деваться мне совсем некуда, и от обиды горько всхлипнула, да так, что самой стыдно стало.

– Нет! – пробормотала я, для убедительности качая головой.

– Да, – мягко, но настойчиво проговорил мужчина. – Это для твоей безопасности. Не думай об этом как об ограничении. Думай, что если заблудишься на незнакомой планете, я тебя быстро найду.

– Я это не надену!

Я покраснела и спрятала лицо у него на груди. Потому что сама мысль о том, чтобы надеть… даже не знаю, как это назвать, ошейником? Ожерельем? Чокером?

– Брилл, ну отнесись ты проще, он разрабатывался для пленников, а не для…

– Кого? – Я упрямо поджала губы.

– Для… мм… временных ценных заложниц.

– Пусти меня!

Неожиданно для самой себя я вспыхнула и забилась в его руках, в общем-то понимая, что свобода мне не светит, но иллюзия сопротивления – лучше, чем полная покорность. Все усилия Александра уходили на то, чтобы меня удержать.

– Да подожди ты! Подожди! Я переделаю его, как появится свободное время, вытащу маяк и сделаю, не знаю, брошку или сережку, но сейчас мне надо… Бриллиана, ты как маленький ребенок, ты можешь постоять спокойно? Звезды, какая ты горячая… надо найти что-то от жара. Как же с вами со всеми много проблем.

Наконец он удобнее перехватил мои руки и зафиксировал так прочно, что я вообще потеряла возможность шевелиться. Плюс: я уже порядком устала, но сдаваться не собиралась, а тут так удачно получилось затихнуть. Минус: как-то все же мы оказались слишком близко друг к другу.

– Один день.

– Нет! – хныкнула я.

– Брилл…

– Я не надену ошейник, я же не собака!

– Да… вот… у меня слов нет!

Он задумчиво посмотрел на небо.

– Ладно, хорошо. Я переделаю его сегодня. Но ты меня поцелуешь.

– То есть ты мало того что наденешь на меня следилку, так еще и поцелуй себе урвешь? – от такой наглости я растерялась.

– Ну ты же не хочешь ошейник. Я должен иметь стимул его переделать. За уступки полагается благодарность.

Мне было так жарко, сердце колотилось так сильно, что, кажется, отдавало в почки. Наши лица находились слишком близко друг к другу, и даже несмотря на сильную температуру, я чувствовала жар от губ мужчины, медленно проваливаясь в какое-то странное состояние.

И вдруг очарование момента пропало, а губы перестали обжигать. Может, ослабила влияние татуировка, а может…

Мы синхронно обернулись, и я встретилась взглядом с огромной мокрицей. Блестящие черные глаза внимательно рассматривали нас, а длинные тонкие усики мерзко шевелились. Я почувствовала, как внутри все сначала сжимается, а потом переворачивается от отвращения.

– Тихо! – предупредил Александр. – Не орать!

– Девственно чистая планета? – пискнула я. – Мы тут не затеряемся, нас сожрут!

– Успокойся, – усмехнулся он.

Достал из кармана какой-то блестящий предмет, смахивающий на пистолет (я окрестила его бластером, ибо других подходящих слов не знала), и выстрелил в ближайшее дерево, которое тут же вспыхнуло. Искры полетели в сторону мокрицы, и спустя секунду ее уже не было, только топот множества ножек еще с пару секунд доносился из темноты.

– Повизжать охота, да? – хмыкнул этот гад.

– Ну, вообще меня немного напрягает горящее дерево рядом с нами. Если оно спалит корабль, мы останемся здесь жить. И, по ходу, тут не только мокрицы живут. Представляешь гигантскую сколопендру? Или паука?

– Они называются арахниды. А планета не так проста, как кажется.

Я аккуратно кашлянула. Александр вопросительно на меня посмотрел.

– Отпусти меня, а? И… мм… дерево потуши. Можно, я вообще пойду в корабль? Мне перестала нравиться идея здесь гулять.

– Я так понимаю, маяк можно не цеплять, – усмехнулся он.

Еще и издевается.

Пока он тушил дерево, я не удержалась и решила погулять по кораблю. И в мыслях не было вредить или пытаться сбежать, но все-таки я ни разу еще не видела настоящий космический корабль. Отличается он от тех, что показывали в кино, или нет?

Сверху вдруг что-то грохнуло, а потом раздался такой звук, какой могут издавать только десятки мелких лапок, карабкающихся по крыше корабля.

– Мне не страшно, мне не страшно… А-А-А!

Не знаю, кто больше испугался, я или усатая морда, заглядывающая в окно корабля.

– Брилл? – Александр заглянул внутрь. – Что тут у тебя?

– Они бегают по кораблю! – скривилась я.

– Они просто любопытные.

Усатая тварь за окном обнажила сочащиеся слюной (или ядом) клыки.

– Да уж. Очень. Они точно не могут выковырять нас из этой консервной банки? По-моему, мы для них нечто вроде сгущенки.

– Успокойся, – фыркнул он. – Корабль совершенно…

Затрясся. Корабль затрясся.

– Ладно, зверюга, ты меня достал!

Александр скрылся в недрах корабля, и через минуту за окном вместо ночного леса появилась светящаяся зеленая сетка. А насекомое упало замертво, нашинкованное, как овощное рагу.

– Мне обязательно возвращаться в комнату? Раз уж я навсегда к тебе привязана, можно мне погулять или… не знаю, сделать кофе на кухне? Я бы много отдала за хороший кофе.

– Что именно?

– В смысле?

– Что отдала за кофе? Много – это что?

Я закатила глаза. Вот уж самое неудачное место для шуток – враждебная планета с огромными насекомыми.

На самом деле я готова была делать все, что угодно, лишь бы не лежать в тишине и темноте. Если двигаться, говорить, занимать чем-то голову, то болезненные прикосновения к коже уже не кажутся такими мучительными. Температура не путает мысли. А теперь еще и воспоминания о сорвавшемся поцелуе, который наверняка прекратил бы эту пытку, будут преследовать меня в минуты одиночества.

Проклятье! Неужели такая связь действительно существует? Неужели можно вот так привязать одного человека к другому, заставить его тело игнорировать разум?

– Э-э-эй! – Александр помахал перед моим носом рукой.

– А? Прости, я задумалась.

– Говорю, пойдем на кухню, я хочу есть.

– Почему твои… ну, источники ошиблись, сказав, что это обычная планета? Почему не рассказали о таких насекомых? Или для вас это обычное дело?

– Да нет. Информации о такой фауне в отчетах нет.

Помещения, страннее, чем корабельная кухня, я еще не видела. Вообще все комнаты были сделаны так хитро, что при желании любой предмет мебели легко убирался в специальные ниши. Наверное, чтобы во время посадки или взлета по всему кораблю не летали подушки, одеяла и миски с хлопьями.

Но чтобы вместо привычных холодильника, кухонного гарнитура, микроволновки и посудомойки в стене сделали небольшую, размером с духовку, нишу, подсвеченную со всех сторон ярким зеленым светом?

– Сделай мне кофе с сиропом атниса, – попросил Александр, сел за стол и уставился на столешницу, словно там писали сводки погоды.

Впрочем, действительно писали: любая поверхность на этом корабле, кажется, служила еще и экраном.

Я задумчиво замерла у ниши. Кофе с атнисом? Сделать? Я поняла только про кофе, а вот все остальное – темный лес.

– Мм… я не умею с ней обращаться, – вынуждена была признать.

Ответ одновременно и удивил, и вогнал меня в краску – можно было догадаться:

– Попроси.

– Попроси, – пробурчала я. – Как все просто. Кофе с сиропом… как?

– Атнис, это ягода с легким карамельным привкусом.

– Кофе с сиропом атниса.

Вспышка – и в нише стоит дымящаяся кружка. Я с трудом оторвала ее от поверхности, на дне обнаружился магнит. Ну вот. Даже кружка в случае катастрофы не будет летать по кораблю, угрожая жизни пассажиров. Разве что обварит им задницы.

– А можно у нее попросить шоколадку?

– Можно.

У меня даже настроение поднялось!

– Дай, пожалуйста, шоколадку, – попросила я.

Александр вдруг рассмеялся.

– Это же кухонная система, зачем ты ее уговариваешь?

– Ну ты-то вообще таких слов не знаешь. Пожалуйста, спасибо, извини, Бриллиана, я полный мудак и совершил ошибку. Это все не про тебя, верно?

– Точно. Интересная планета. Похоже, мы крупно ошиблись в ее оценке.

– Разве вы ошибаетесь? – удивилась я.

Он с удивлением на меня посмотрел. А что? Я думала, внеземные цивилизации – это что-то вроде богов. Все знают, все умеют, присматривают за неразумными землянами. Конечно, в образ всезнающих рептилоидов не слишком вписывалась волшебная татуировка, но отказаться от того, во что верила благодаря кинематографу, за пару дней – задача непосильная.

Кстати, о рептилоидах – не зря все-таки сказки придумываются. Шипы ну прямо очень намекают.

– Конечно, Бриллиана, мы ошибаемся. Когда мы открываем планету, сначала запускаем туда пару роботов, но очень-очень скрытно и осторожно. Они оценивают общий уровень развития, условия типа атмосферы, состава воды, почвы и так далее. Затем посылается первая экспедиция. Между собой ученые называют таких исследователей смертниками, потому что на неизвестной планете случается всякое. Статистика невозврата на этом этапе огромная. Затем уже, в зависимости от результатов первой экспедиции, мы определяем дальнейшие действия. На самом деле я не слишком в это вникаю, разведка новых миров – мамина забота.

– Она не дает мне шоколадку, – обиженно пробурчала я.

Александр рассмеялся.

– Вот видишь, – закончив смеяться, он подошел к нише, набрал что-то на панели наверху и выдал мне вожделенную шоколадку, – твое «пожалуйста» не работает, мир вокруг понимает только позицию силы. А еще тебе нужно выучить наш язык, мало кто говорит на твоем. Кофе мы взяли из вашего мира, поэтому название осталось неизменным. А шоколад у нас свой.

– Ты же обещал, что мы долетим до этой вашей… как ее там… и меня отпустят!

– И как ты собираешься жить в мире, не зная его языка?

– Я вернусь домой, поступлю в этот дурацкий колледж и нагоню все, что пропустила.

– Ты серьезно? – На меня посмотрели как на умалишенную.

– А что?!

– Для начала, никто не повезет тебя специально на Землю. Нет, если бы у тебя осталась там малолетняя дочь или старики родители, то мама, быть может, и сжалилась бы, но одинокой плевать, где жить, так что специальный рейс в задницу галактики ради тебя никто не будет организовывать. А если этого мало, то поверь, увидев мир, который я покажу, ты не захочешь обратно.

– Ты всегда так самоуверен и… не могу даже слово подобрать… решаешь за других, что им лучше?

– Ну ладно, пойдем длинным путем. У тебя в крови дикая концентрация возбуждения. Ты связана со мной навечно, и единственное, что избавит тебя от мучений, – жизнь рядом со мной в буквальном смысле этого слова. Если ты не хочешь со мной спать, тебе нужны лекарства. Если хочешь, то соответственно регулярная доза моих прикосновений и всего, что может вообразить твоя фантазия. На Земле тебе не поможет ничто, ни одно их лекарство. Даже диагноз тебе не поставят, а организм не железный: такая нагрузка его измотает. Поэтому единственный вариант для тебя: находиться рядом, пользоваться нашими разработками и уговорить отца сотрудничать. Так доступнее?

Я молча, рассматривая стол, ела шоколадку. Каждый раз, когда мне казалось, что наш диалог налаживается, Александр напоминал о связи, и все планы рушились. Последнее, за что можно было цепляться – возвращение домой, теперь казалось совершенно идиотской надеждой.

А еще я выпросила шоколадку, но совсем забыла о питье. От такой концентрации сладости аж челюсть сводило, но обида оказалась сильнее.

– В общем, про огромных инсектоидов в отчетах ничего. Экспедиция регулярно посылает маячки, но пока что никаких данных не передавала. Если ее здесь не сожрали.

– Мы будем их искать?

– Нет. Мы переждем здесь пару дней, затем стартанем дальше. Я не записывался в исследователи диких миров. Мне надо проложить маршрут, так что сделай одолжение, как доешь, вернись в комнату и не шатайся по кораблю.

Он о чем-то подумал, а затем для пущей верности добавил:

– Жилые каюты герметичны, а вот в остальных комнатах и коридорах могут бегать маленькие злобные иномирные паучата, медведки и сколопендры.

– Ты же шутишь? – после паузы еле выдавила я.

– Кто знает, Брилл, кто знает, – усмехнулся Александр.

Нравится ему, что ли, издеваться? Мало мне татуировки, еще и добивает своими подколками. Как бы научиться достойно на них отвечать, а не сопеть возмущенно в уголочке. Особенно обидно придумывать ответ спустя половину дня.

– На вот, – он поставил передо мной свою кружку, из которой отпил максимум пару глотков, – запей хоть. Гордая ты моя.

И снова не придумала ответ, только язык в спину показала.

* * *

Как можно сосредоточиться на чем-то, если вокруг столько отвлекающих факторов? Если температура держится на уровне хорошей простудной, кожа болезненно отзывается на каждое прикосновение, а низ живота подозрительно тянет и стараешься не думать, к чему все эти признаки относятся.

Одновременно с этим слышишь, как по крыше кто-то ходит, а еще за окном – если включить динамик – раздается неприятный стрекот. Мерзкая планета. Мерзкая и враждебная. Что бы ни говорил Александр о любопытстве здешних тварей, я была рада, что мы улетим отсюда буквально на следующий день. И еще была рада, что для сна у меня есть таблетки.

– Ух ты, – вдруг раздался голос Александра, – хочешь взглянуть на местное чудо?

Что-то мне подсказывало, что чудо не приведет меня в восторг. Но может, отвлечет?

– Давай.

Окно в моей каюте сменило картинку. Теперь оно смотрело куда-то на запад, где садилось солнце. Сначала я не поняла, что особенного в пейзаже: ну, деревья, огромные кусты, гора какая-то на фоне заката. Затем черный силуэт не то бабочки, не то еще какой твари почти заслонил собой солнце.

– Хм… слушай, а вот я называю ту светящуюся штуку солнцем, но ведь на самом деле это не оно? Как вы называете светило? И неужели не говорите «солнечный свет»?

– Очень редко говорим, но вообще это звезда. Звездный свет, звезда в системе и так далее. У некоторых планет двойные звезды или даже тройные, довольно красивое зрелище. Смотри.

Бабочка расправила крылья и вдруг издала пронзительный звук. Мы не видели никаких подробностей, только силуэт, поэтому оказались избавлены от знания, откуда вылетали десятки маленьких созданий, внешне таких же, как этот мотылек.

– Отвратительно, – пробурчала я.

Александр рассмеялся.

– Почему? Это законы мира. Его обитатели. Мы для них кажемся такими же странными и жуткими. Здесь все подчиняется особым законам, все живет без вмешательства человека. Красивый в своей уникальности мир. Это насекомые. Неотъемлемая часть любого заселенного мира. Ты любишь пушистых зверьков, но ведь пауки тоже пушистые и милые, почему ты не любишь их?

– Милые? В параллельной вселенной?

– Ладно, ты не любишь их, я понял.

– Они агрессивные! Перебирают лапками, чавкают жвальцами… и вообще. Меня пугает эта планета.

– Больше, чем я?

– Ты же не чавкаешь жвальцами. Хотя лапы у тебя тоже вездесущие.

– И с шипами… У меня есть хитиновые шипы, они не пугают тебя, потому что я выгляжу как человек. А они выглядят иначе и пугают. Хочешь, расскажу историю? Грустную, но очень поучительную.

– Ну, рассказывай.

– Давным-давно мы нашли очень интересную планету. Гуманоиды – внешне обычные люди с незначительными отличиями от нас – жили в одной части планеты, а в другой жили… ну не совсем гуманоиды. Они действительно выглядели отталкивающе: кожа цвета сырого мяса, бесцветные огромные глаза, лишенные век и ресниц, вместо волос – наросты из ороговевшей кожи. И что самое интересное, каждое уродство – с точки зрения людей, конечно, – было разным. Два народа жили не то чтобы в мире, но не враждовали. Люди неохотно пускали к себе онтренов – так они называли чужаков. Затем разразилась война, и тут уже вмешались мы. Кое-как урегулировали конфликт, но людей осталось очень мало. Они проигрывали в войне с уродливыми, но сильными и жестокими противниками. Все человеческие города заполнили онтрены. Кое-как два народа учились жить в мире, но, чтобы не допустить вырождения целой гуманоидной расы, мы забирали желающих в другие миры. Я работал с девушкой из этого мира, и знаешь, что она мне рассказала?

– Что вы влезли не в свое дело? – мрачно предположила я, представив, что бы творилось на Земле, если бы в наши конфликты влезали извне. Вряд ли это привело бы в восторг правящую верхушку.

– Они всегда считали онтренов уродами, испытывали отвращение при виде их. И вот война кончилась, города заполнились теми, кого люди боялись и презирали. Моя знакомая как раз поступала на учебу, и в свой первый учебный день она вошла в группу и поняла, что является единственным человеком среди них. Все остальные были иными, совсем непохожими на нее, отталкивающими и пугающими, а еще… все они испытывали ровно то же самое по отношению к ней. Их пугали ее волосы, они с трудом смотрели на ее руки, а уж такая вожделенная нашими мужчинами ложбинка в вырезе блузки казалась онтренам чем-то вроде мандибулы на океанской миноге. Синти не выдержала и сбежала. Говорит, первые месяцы на Канопусе она хоть и была шокирована расовым разнообразием, хотя бы почувствовала себя симпатичной. Но комплексы у нее все равно остались.

– Ага, намекаешь, что все зависит от точки зрения? – хмыкнула я. – Что ж, не имею ничего против, если этим ходячим мандибулам не нравится моя ложбинка, однако оставляю за собой право сбежать в ужасе и не вспоминать про «цок-цок-цок, привет, ребята, я – медведка размером с танк».

– Как скажете, леди Кноринг. Или желаете взять мою фамилию? Могу звать вас леди Фортем.

– Иди ты, лорд Фортем…

Александр снова рассмеялся. Раздразнил и довольный – и как с ним общаться?

– Ты не хочешь быть повежливее, от меня все-таки зависит твоя жизнь!

– Ты же сам сказал, что мое «пожалуйста» не работает. Решила обойтись без него.

Ну вот, я снова придумала ему ответ на издевку спустя половину дня. Но в этот раз хорошо получилось.

Внеземной мир таил в себе, как оказалось, еще один секрет. А именно смену дня и ночи. Казалось, совсем недавно мы вышли в темноту и напугали залпом огня медведку, затем выглянуло солнце и промелькнул короткий день, сменившись закатом. И вот снова темнота. Признаться честно, это начисто лишило меня ощущения времени.

Я легла под одеяло, но в каюте было светло и сон не шел.

– А сколько сейчас времени… ну, по местному?

– Семь вечера. Отбой через четыре часа, но если ты хочешь спать, я могу погасить свет.

– Неплохо бы дать мне возможность делать это самой.

На что Александр с усмешкой ответил:

– Не могу же я лишить себя одного из немногих удовольствий. Ты и так режешь меня без ножа, оставь хоть немного радости.

Свет погас, но я уже завелась и возмущенно сопела.

– Режу без ножа?! Это говоришь мне ты?! Человек, который… который похитил меня! Шантажирует моего отца! Сделал эту мерзостную татуировку и постоянно издевается?!

– А ты думаешь, легко смотреть на тебя, знать, что ты можешь выносить моего ребенка, и сдерживаться? Думаешь, так просто находиться рядом, зная, что ты жизнь отдашь за ночь со мной?

– Какие непереносимые страдания!

Как хорошо, что погасили свет, я, даже не видя себя, поняла, что покраснела, как вареный рак.

– Интересно, когда ты сдашься, Брилли?

– Мечтай-мечтай, я скорее пойду жить к мокрицам, чем пересплю с тобой…

Наружный динамик все еще был включен, и я услышала женский крик, полный страха и боли. А затем женщина произнесла что-то еще на незнакомом языке.

– Ты с кем-то связался?

– Нет. Это снаружи. Сиди в комнате и не высовывайся.

«Ты куда?! А если не вернешься?» – хотелось крикнуть мне, и только невероятным усилием воли удалось промолчать.

Откуда здесь люди, и чего еще Александр не знал об этой планете? Похоже, что многого. Какое-то нехорошее предчувствие поселилось в душе, и теперь уж точно от сонливости не осталось и следа.

Экран-окно был темен, динамики молчали – Александр их отключил. Верхнего освещения тоже не было, только от потолка лился тусклый, ненавязчивый свет. Мой похититель явно надеялся, что я лягу спать. Но разве можно уснуть в полном одиночестве, в неизвестности, в темноте, да еще и с волнами жара, которые накатывают изнутри и отступают, вызывая неприятный озноб?

Я сидела, прислонившись спиной к стене, обняв руками колени, и старалась думать о чем-то отвлеченном. Какой мир меня ждет? О мечте работать в игровой индустрии можно забыть, но тогда чем заняться после того, как все кончится?

Против воли мысли потекли в совершенно ненужном направлении.

А если все кончится не радужно? Если отец откажется сотрудничать или люди, на которых он работает, найдут нас раньше? Александр, может, и принц, но даже он не сумеет противостоять наемным убийцам или кого здесь отправляют на охоту за врагом.

А даже если и сумеет, то вариантов не долететь у нас масса. Сейчас он ушел на таинственный женский крик, который может быть всем, чем угодно. От реального человека в опасности до какого-нибудь монстра, подражающего человеческому крику.

Время все шло и шло. В моей комнате не было часов, в вещах, что принес Александр, копаться не хотелось. Я вообще не смогла бы сейчас подняться с постели, разрушить хрупкое спокойствие, которое вокруг себя выстроила. Никаких звуков не было, он словно вышел с корабля и сгинул бесследно в темноте враждебного леса. Чтобы не дать панике разгореться, я начала считать секунды. Это занятие вгоняло в транс, освобождало голову от всех мыслей.

Тысяча двенадцать…

Если он не вернется, что мне делать? Попробовать связаться с кем-то через корабль или найти людей на этой планете?

Тысяча пятьсот семнадцать…

Что случится раньше: нас найдут или я умру без лекарств и его поддержки?

Тысяча девятьсот девяносто девять…

А может, умру вместе с ним, ведь зависимость предполагает это… Тогда он еще жив, потому что мое сердце определенно бьется, да так сильно, что, кажется, не успевает и сбивается с ритма.

Две тысячи сто…

Дверь в каюту открылась, я вздрогнула. В следующий миг мозг опознал Александра, но сердце уже пустилось в пляс.

– Ты чего не спишь?

Он спрашивает, почему я не сплю?! Он всерьез это спрашивает, когда я здесь полуживая и едва дышу?! Псих!

Очень захотелось избить его туфлей. Я едва удержалась, но лишь потому, что была не уверена, что смогу встать и уверенно двигаться.

– Что там случилось?

Это что, мой голос? Вот это вот дрожащее жалобное нечто – мой голос? Хорошо, что не пошла в дикторы. Первый нервный срыв лишил бы меня работы.

– Девушка. – Александр устало стянул куртку и небрежно бросил ее на пол. – Говорит, заблудилась в лесу. Засекла наш корабль и решила, что ее группа послала дрон ее искать.

– Группа? То есть она ученый?

– По-видимому, из той группы, что изучает планету. Она столкнулась с каким-то членистоногим, я выстрелил ему промеж глаз, за что получил бурное осуждение.

Он скривил рожу и писклявым голосом передразнил:

– Нельзя вмешиваться в естественную среду планеты.

– Она на корабле?

– Нет, выдал ей спальный мешок и еды, утром буду разбираться, что делать. По протоколу я не должен отвлекаться на побочные миссии, так что снабдим защитницу экосистемы едой и направлением, а сами стартанем дальше.

Я молча наблюдала, как он расшнуровывает ботинки и стаскивает рубашку, оставаясь в одних штанах, и, по всей видимости, приходила в себя, потому что все это как-то настораживало. Неужели нельзя раздеться у себя?

– Брилли, что с тобой? Ты бледная.

Я отвела глаза. Все равно соврать убедительно не смогла бы, а если итог один, зачем мучиться? Александр сел рядом и без каких-либо усилий развернул меня к себе, заглянув в глаза.

– Ты испугалась? Что-то случилось, пока меня не было?

– Нет, все в порядке. Просто… тебя долго не было.

– И ты решила, что со мной что-то случилось? Надо научить тебя языку и дать эмирт.

– Что дать?

Он со вздохом уселся рядом. От Александра вкусно пахло: смесью парфюма и дождливого леса. Должно быть, снаружи свежо, хорошо. Если не считать гигантских гусениц. Даже жалко, что нельзя выйти.

– Средство связи, что-то типа ваших портативных телефонов, но мощнее. Сможешь связываться со мной, когда захочешь, читать книги и так далее. Но на твоем языке эмиртов не придумали. Завтра с утра разберемся. Но мне приятно, что ты беспокоилась.

– Я беспокоилась за себя! Не хочу умирать в окружении членистоногих. Хватит мне…

Я опасливо покосилась на шипы, поблескивавшие в слабом свете.

– Не бойся, – усмехнулся Александр. – Со мной не так уж просто справиться.

– Самоуверенные красавчики в фильмах обычно умирают первыми.

– Ну что ж, значит, я хотя бы умру с осознанием, что ты считаешь меня красавчиком.

Я насупилась и разозлилась. Ну вот как ему удается вести себя так по-идиотски в серьезной ситуации? Мы одни, ночью, в лесу, вокруг шныряют мерзкие твари, между нами какая-то немыслимая жуткая связь, которая медленно меня убивает. А он как будто в стенд-апе выступает, честное слово!

– Хорошо, я рада, что тебя не сожрали, но не пора ли вам, Ваше Высочество, отправляться в свою королевскую опочивальню?

– Императорскую, – поправил меня Александр. – И нет, не пора. Сегодня я переночую у тебя. На случай, если в твоей постельке решит погреться какой-нибудь мохнатый паучок.

У меня даже сил спорить не осталось. Поэтому я молча выпила таблетку, отползла как можно дальше от этого нахала и спряталась под одеялом. Вот так. Брилл в домике. И ни мохнатому паучку, ни впечатляюще эффектному Александру Фортему туда хода нет.

* * *

Итак, на повестке дня оказалось три проблемы.

Первая – и с ней он свыкся – за ними уже отправили охотника. Он перехватил несколько сигналов в этом секторе. Патрулей быть не должно, рейсовые корабли в такой близи от диких миров не проходят. В самом-то деле, галактика – это же не проселочная дорога, здесь сложно встретиться двум кораблям-одиночкам. Кноринг достаточно долго работал на внешние границы, чтобы обучить их выслеживать корабли. Скрываться с Бриллианой на борту становится все сложнее и сложнее.

Вторая проблема, возникшая совершенно не вовремя, – это ученый, которого он практически вытащил из лап огромного паука. На Александра все еще распространялись инструкции разведки. Ничто не должно отвлекать от задания. Даже если в другом полушарии будут убивать его мать, он не имеет права бросить Брилл и решать чужие проблемы. Чтоб эти ученые провалились. Ну как, годами живя на планете, можно умудриться заблудиться ночью в лесу и встретиться с хищником? Она что, в первый раз за пределы станции вышла?

Третья проблема лежала рядом. Делала вид, что спит, но сердце билось неровно, выдавая ее страх. Девчонка испугалась, что он уйдет, бросит ее. Пусть этот страх был скорее продиктован опасением за свою жизнь, он преобразил Брилл. Из разозленной, саркастичной и несгибаемой девушки превратил в испуганного, готового тотчас разреветься ребенка. Что ни говори, а мужчин такой образ возбуждает, даже если они стараются в этом не признаваться никому, включая самих себя.

Александр давно научился быть с собой честен. И откуда в нем страсть к мазохизму?

– Можно, я включу фильм? – спросил он.

– Мм… угу.

Он не удержался и отодвинул краешек одеяла, обнажив руку Брилл с татуировкой, которая практически зажила. Обвел пальцем темные контуры рисунка.

– Иди сюда, Брилли. Не засыпай. Посмотрим кино.

– Я ничего там не понимаю, – пробурчала она.

Злится. Или смущена. А может, все вместе, и совершенно не знает, как с этим бороться.

Пришлось силой поднять ее и уложить себе на плечо. Бриллиана почти ничего не весила, она вообще сколько раз за этот день ела? Он точно покормил ее утром, затем была посадка, выход, затем она вернулась и съела шоколадку, потом просидела в каюте до тех пор, как они увидели бабочку и услышали крик, потом его не было почти час. И вот она здесь, сонная, сопит ему в шею.

– Брилли, когда ты последний раз ела? Почему ты не сказала, что голодна?

– Я голодна? – Она подняла голову и с удивлением на него посмотрела. – Да… наверное. Я забыла.

Александр вздохнул.

– Тебе нужен не муж, тебе нужен отец.

Он не рассчитывал на ответ, мысленно прикидывал, чем в такой час можно накормить ее и нужно ли вообще это делать. Но Брилл, к его удивлению, тихо сказала:

– Проблема не в том, что мне кто-то нужен. А в том, что у меня нет никого.

Бедный ребенок. Наверное, ей и впрямь сейчас тоскливо. Последняя опора, отец, оказался не тем, кем она его считала. У него самого была полная и довольно большая семья, Александр всю жизнь стремился к уединению, но, по правде говоря, не представлял, каково это: быть совсем одному. Всегда были родители. Жутко занятые, порой он за день гораздо чаще произносил «Ваше Величество», чем «мама» и «папа». Была шебутная сестра, еще не знающая, что примет трон от матери. Был дядя, который редко приезжал, но с которым всегда можно было поболтать по душам. Недостаток близких – не про его семью. У Брилл не было и десятой части этого.

– Заведем тебе зверушку. Или ребенка.

– Мечтай.

Маленькой несчастной девочке не удалось противиться его прикосновениям долго. Когда каждое касание разгоряченной кожи приносит удовольствие, смешанное с облегчением, не до гордости и неприступности. Она расслаблялась, засыпала, такая горячая, что становилось страшно за ее здоровье. Пальцы запутались в мягких шелковых волосах, коснулись чувствительной кожи за ухом. Брилл сладко зевнула и застонала.

– Что? – Он от удивления даже замер. – Да ладно? Тебе нравится, когда тебя чешут за ушком?!

– Мм… – Брилл, когда он остановился, сама потерлась головой о его руку.

– Ну вот. Взяла и убила все надежды. Я не могу домогаться до ребенка, который хочет, чтобы его почесали за ушком.

– А что, домогаться обязательно?

– А для чего еще придумали фильмы?!

– Бедный император.

– Чего это?

– Дурака вырастил.

Ну вот, минута безграничного доверия и желания прошла, доброе утро, язва-Брилл. Интересно, по мере того, как она будет к нему привыкать, чего станет больше: сарказма или доверия?

Глава четвертая

Охота начинается

Я проснулась от того, что мне было очень и очень хорошо. Ну то есть это как проснуться за пять минут до будильника, чтобы с наслаждением доспать до звонка. Или завести будильник на шесть утра воскресенья, подскочить с перепугу и вдруг осознать, что можно спать дальше.

Вот и сейчас организм словно разбудил меня, чтобы похвастаться. Хозяйка, нам классно! Смотри, как мы хорошо спим, как у нас ничего не болит и как нам… жарко.

Я скосила глаза на вторую половину кровати. Вот уж кому было по-настоящему хорошо. Александр спал как убитый, развалившись на большей части кровати. А еще он, словно плюшевую игрушку, прижимал к себе меня.

Нам с организмом резко стало похуже.

Еще я обнаружила на локте пластырь, закрывающий след от укола. Слов нет, одни эмоции, разлегся на моей постели, тискает меня, как поролонового зайца, и еще какую-то фигню вколол. Хотя, наверное, лекарственную, раз я так выспалась и совсем ничего не чувствую.

Вот только попытка выбраться из крепких стальных объятий ничем хорошим не увенчалась. Александр только вздохнул во сне и перевернулся на спину. А следом за ним я, оказавшись сверху.

– Нет, ну нормально? – прямо в ухо ему возмутилась.

Он делал вид, что спит, но именно делал, уж я-то свой голос знаю. Либо Александр помер, либо издевается.

– Выпусти меня в душ!

– Пошли вместе?

– Ты что, дурак?

– Так мы вчера выяснили, что да. Пошли?

Я с сомнением посмотрела на этого нахала. Издевается? Или всерьез думает, что я вдруг соглашусь? Нет, все-таки издевается. А еще он жутко близко, горячий и, кажется, возбужден.

– В общем, я пошла, – пробурчала я, и с некоторым сожалением, но он все же меня выпустил.

– Одевайся. Завтракать будем на природе.

Мне даже показалось, что я ослышалась.

– Чего? Вон там? И что мы будем есть? Твоего ученого или поймаешь каракатицу? В Таиланде едят жареных жучков и кузнечиков, говорят, как орешки на вкус. Но мне кажется, для здешних кузнечиков нужна сковородка побольше.

– Просто попьем кофе на природе, а еще пообщаешься с нашей гостьей.

– Зачем?

Он пожал плечами. Нет, определенно Александр что-то темнил, но я не стала допытываться. Проще у стены спрашивать о ее дальнейших планах, чем у него. А еще не хотелось вспоминать прошедшую ночь. Кажется, я совершенно недостойно расклеилась и ныла, а еще он меня обнимал, и это ощущение прикосновения теплых пальцев к коже, на контрасте с вечерней прохладой…

Так, стоп-стоп. Какая вечерняя прохлада в наглухо закрытом корабле? Пора заканчивать со всем этим, брать себя в руки и думать, как выжить дальше.

Казалось, в меня въелся его запах, свежий, отдаленно напоминающий тот, что возникает после грозы. Смесь озона, дождя и океана. Приятный, очень необычный запах, но он словно стер меня и оставил какую-то другую Брилл. Нужно срочно обзавестись своими духами.

К каким порой интересным выводам приходит человек, когда у него слишком много свободного времени. Казалось бы, какая разница, чьим парфюмом я пахну, если глобально мы сидим посреди открытого космоса в большой консервной банке? Или того хуже, гуляем по лесу, где каждая каракатица норовит тебя сожрать. А может, и не каракатица, да и совсем не сожрать – это я об Александре и его чертовой татуировке.

На нее, к слову, я старалась не смотреть. Взял и испортил мне всю фигуру. А что будет в старости? Кожа станет дряблой, бледной, татуировка поплывет. Буду стыдливо прикрывать платочком следы бурной молодости и гонять клюшкой какого-нибудь деда. Эта картинка так живо всплыла в голове, что я даже забыла, зачем пришла.

Оказывается, когда нет жара и ломки, очень хочется есть. Как бы приятно ни было стоять под горячим душем, как бы я ни оттягивала момент выхода наружу, пришлось сушиться и одеваться.

Александр уже не боялся, что я сбегу, по крайней мере, не заставил меня надеть ошейник и просто оставил каюту открытой. Я легко добралась до люка и вылезла на улицу, под жаркое летнее солнышко. Приветливое, золотистое.

Впрочем, не солнышко, а звезду. Надо запомнить, что Солнце и Земля остались далеко позади, а новый мир имеет свои названия.

– Брилли проснулась, – усмехнулся гад.

И куда только исчез идиот, с которым мы препирались все утро. В присутствии гостьи Александр неуловимо изменился. До этого момента я думала, мы начали друг друга узнавать, но теперь поняла: нет, не начали. Одним взглядом он препарировал сидящую напротив женщину. Я бы даже сказала, раздевал, хотя ничего общего с сексуальностью этот взгляд не имел. Будь я на месте женщины, то уже драпала бы в лес, а она ничего. Пила кофе и щурилась, глядя в небо. Красивая, средних лет, с каштановыми волосами, собранными в хвост, и тонкими, четко очерченными губами. На самом деле я всегда завидовала таким губам. Когда у тебя тонкие губы, тебя воспринимают всерьез. А если мужики видят полные и яркие, у них отключается опция «вникать» и включается какая-то другая. Точно не знаю какая.

– Чего задумалась, Брилли? – хмыкнул Александр, протягивая мне кофе. – Это Хелла. Ксенобиолог. Хелла, это Бриллиана – моя подруга. Чудесное утро.

Я пробормотала нечто невразумительное и села в кресло рядом с Александром – оно единственное было свободным.

Оказывается, на корабле нашлось что-то типа походного набора. Можно было выйти наружу, поставить небольшие, но удобные кресла и пить кофе из серебристых кружек. Все это совсем не стыковалось с образами космической цивилизации, навязанными кино.

Там на незнакомую планету высаживались осторожно, в скафандрах, неуверенно делая первые шаги в новом и, возможно, враждебном мире. А мы вели себя как хозяева галактики. Нарушили уединение леса, распугали местных жителей, сидим тут, как короли, пьем кофе и по-светски беседуем.

– Хелла, так что у вас с отчетами? Я, честно сказать, был удивлен, когда встретился с местными обитателями.

– Да, – кивнула женщина. – Мы готовим первые сводки. Никто не ожидал, что насекомые здесь такого размера. Впрочем, это не такое уж уникальное явление. Многие миры когда-то населяли большие насекомые, если в атмосфере слишком много кислорода, обычный паучок может снести ваш дом.

– Здесь кислорода, кажется, не слишком-то много.

– Эволюция длится миллионы лет. – Хелла пожала плечами. – Может, состав воздуха изменился недавно.

– Разве они не должны умереть в этом случае?

Женщина замялась. Похоже, и ей было неуютно в присутствии Александра. Я старалась не показывать недоумения, но так и подмывало поинтересоваться, с какой ноги он встал, когда я ушла. Так и буравит ее взглядом, словно хочет прожечь дырку. С одной стороны, хорошо, что его пристальное внимание в кои-то веки направлено не на меня. С другой… в какую игру он играет и неужели я не достойна, чтобы мне объяснили правила?

– Я действительно благодарна вам, Ваше Высочество, за то, что спасли меня. Вас послали звезды.

– О, всего лишь конфетно-букетный период, – лениво отозвался Александр. – Показываю Брилли галактику.

Я подавилась кофе и закашлялась. Конфетно-букетный? Ну, шоколадку я помню, букет что-то нет, разве что букет болячек, который я от его татуировки поймаю.

– Кстати, – продолжил он, – Бриллиана родом с еще одной дикой планеты, Земля называется. Не участвовали в ее изучении?

– Мм, нет, я еще училась, когда это происходило. Это моя первая планета.

– В таком случае это объясняет то, что вы вдруг попали в такую неприятную ловушку в лесу. Должно быть, вас отправили к маяку впервые?

Он словно подсказывал ей ответы, и мне почему-то хотелось крикнуть: «Не ведись! Очнись!» Но к счастью, я быстро вспомнила, с кем сюда прилетела и с кем должна улететь. Хелле не позавидуешь. Если бы на меня так смотрели, я бы уже упала в обморок. Александр, словно хищник перед беззащитной жертвой, расслабленно замер. Жертва никуда не денется, вот она, еле живая. Чего он добивается? Зачем так ее пугает?

Я поняла, что ровным счетом ничего не понимаю.

– Я… иногда слишком халатна, – сглотнув, отвечает Хелла. – Прошу прощения, Ваше высочество, я подвела вас.

– Вы не в моем подчинении, Хелла, будете отвечать перед своим начальником. Однако…

Он медленно поднялся, а у меня мороз пошел по коже. Ничего хорошего движения Александра не предвещали.

– Прежде чем я подброшу вас, Хелла, к вашим коллегам, хочу кое-что проверить.

Она сжала кружку. Я заметила, как побелели пальцы женщины, как на бледном лице отразился испуг. Она совладала с собой, но глаза все выдавали.

Александр остановился позади ее стула. Уперся в спинку руками и склонился к женщине, почему-то не отрывая взгляда от меня.

– Посмотри на нее, Хелла. Посмотри внимательно и не сопротивляйся. Это неприятно, но не больно.

Меня била мелкая дрожь от голоса, в котором хрипотца смешалась с угрозой и хорошо скрытой, но все же ощутимой яростью. Показалось, я стала каким-то приемником его эмоций и они на пару с собственным смятением разрывали меня на части.

Хелла отводила взгляд до последнего, морщилась и до крови кусала губу. Кружка выскользнула из ослабевших пальцев.

– Я сказал, не сопротивляйся, Хелла. Смотри на нее, и все закончится.

Тонкая струйка крови медленно потекла из носа женщины, и в этот момент я словно очнулась от оцепенения.

– Хватит! – крикнула я. – Что бы ты ни делал, остановись немедленно!

Удивительно, но он послушался. Выпрямился, тяжело дыша, смерил меня мрачным взглядом и отрывисто приказал:

– Иди внутрь.

– Что ты с ней сделаешь? Кто она такая?

– Брилл, иди в корабль и позавтракай. Это приказ.

Я не знала, продолжать упрямиться, сказать, что я не его рабыня, чтобы слепо следовать приказам, или послушаться. Но оставить Хеллу? Да в чем виновата исследователь дикой планеты? И что вообще он с ней сделал?

– Брилл, – спустя секунду, уже мягче, повторил Александр, – иди на корабль.

Бросив последний взгляд на бледную, вытирающую с лица кровь Хеллу, я подчинилась.

В прохладном коридоре корабля я села у стены и опустила голову, чтобы отдышаться. Ощущение, словно меня пропустили через пресс. Зачем был этот цирк? Зачем он вытащил меня на улицу и усадил перед Хеллой, что сделал с ней потом и… что будет делать сейчас?

Вчера ночью мне показалось, он утешал меня, когда я испугалась. И шутил, говорил какие-то глупости, которые отвлекали от пережитой паники. А сегодня я вдруг поняла, что может быть и по-другому. Страшно. Непонятно и неправильно.

Но на этот раз ожидание было недолгим. Александр вернулся на корабль и остановился, найдя меня рядом со входом, в коридоре.

– Идем, будем стартовать. Они знают, где мы.

– Что? – Я вскинула голову, чувствуя, как сильнее бьется сердце. – Откуда?!

– От верблюда. Эту идиотку послали на разведку, выяснить, в каком мы сейчас составе и насколько защищены.

– Она не ученый? – ахнула я.

– Такой же, как из меня герцогиня. Иди к себе и пристегнись, будем взлетать. Она первая ласточка, больше идиотов в погоне за нами не будет.

– Что ты с ней сделал?

– Ничего, покопался в ее голове и выпер на все четыре стороны. Пусть или валит к своим, или жуков кормит, мне плевать.

А я… не поверила. Просто не поверила, потому что… не знаю, может, и правда стала приемником его эмоций или сработала природная интуиция. Но в то, что Александр отпустил ее, не поверила. Однако и спросить не решалась, почему-то подумав, что если узнаю все точно, это что-то изменит. Хотя довольно глупо ждать, что он будет добр, милосерден и ласков со всем миром.

– Брилл, – с трудом сдерживаясь, сквозь зубы процедил Александр. – Я не воспитатель в детском саду. Для меня существует только одно задание, и если на пути кто-то встанет, последнее, о чем я буду думать, – это милосердие. Понятно?

Я вздрогнула.

– Как ты это делаешь? Угадываешь, о чем я думаю?

– Дгнарны – телепаты.

– Ты читаешь мысли?!

– Твои – нет. Твои красноречиво отражаются на очаровательном личике. Чтение мыслей ты видела на примере Хеллы. И еще раз, Бриллиана: иди в каюту, пристегнись и готовься к взлету. Я не желаю рисковать, мы отсюда сматываемся. Мне не нравится то, что они послали за нами какую-то дурочку со слабой легендой. Если это игра, то игрок в себе уверен.

Что ж, это больше, чем мне рассказывали раньше, и, пожалуй, можно считать прогрессом. Я мало что понимала в их играх. Хеллу послал отец… люди отца, зачем? Она не выглядела как убийца, так, может, все совсем не так и Александр врет о том, что у отца мне грозит опасность?

Я вернулась в каюту, где меня снова ждало многострадальное кресло с ремнями. Экран управлялся извне и демонстрировал мне панорамы мира, который мы покидали. Словно кто-то запустил дрон над планетой и записал туристический ролик. На самом деле это здорово отвлекало. Я с удовольствием рассматривала прекрасные, не тронутые человеком леса. С отвращением – огромные, размером с гору, муравейники. С ужасом наблюдала за стычкой двух стрекоз, которые сражались так яростно, что даже пришлось закрыть глаза и не смотреть. С интересом увидела, как над поверхностью кристально чистого озера появилась усатая морда какой-то тварюшки и тут же скрылась, заметив дрон.

Это был красивый, хоть и своеобразный, мир. Даже захотелось, чтобы он всегда оставался таким, чтобы люди не испортили его уникальность своим вмешательством.

Потом я затосковала. Размышлять по десятому кругу, строить в голове безумные теории о происходящем стало до тошноты скучно. Затекла шея, онемели ноги, я ерзала в меру возможностей, как позволяли ремни, но когда они наконец ослабли, с облегчением сползла с кресла.

И еще хотелось есть. Хотя нет… жрать. Я бы съела сейчас целую курицу, наверное.

И все-таки Александр врал насчет мыслей, написанных на лице. Сейчас он не видел моего лица, а мысли все равно прочитал:

– Приходи на мостик, Брилли. Я тебя накормлю.

Логичнее было бы позвать меня на кухню, но, вероятно, когда Александр работал, он ел, не отрываясь от этого процесса. Непонятно, конечно, почему я не могла бы поесть одна. Хотя что ж тут непонятного? Зато теперь меня выпускали из комнаты. Один шажок к тому, чтобы не чувствовать себя пленницей.

Я никогда не была на мостике, но меня вела, как ни странно, подсветка коридоров. Я шла по освещенным тоннелям, входила в подсвеченные двери и, как хорошая девочка, избегала темных участков. Не хотелось, чтобы вместо завтрака меня отскребали от частей двигателя.

Оказавшись в святая святых, самом сердце корабля, я замерла, пораженно рассматривая большое куполообразное помещение. Визуально его делили разноуровневые площадки. С той стороны, где зашла я, располагались какие-то экраны со статичными графиками и формулами. Если спуститься на несколько ступеней ниже, то можно увидеть два белоснежных кресла – для пилотов, я полагаю. В одном из них сидел Александр.

Еще тройка кресел была на самом нижнем уровне, а всю стену занимал экран. Он начинался от самого пола и шел до середины купола. Часть экрана демонстрировала черный, с мигающими звездами, космос. А часть служила экраном для каких-то показателей и разной пилотной ерунды.

Я чувствовала себя как неандерталец в кабине самолета. Александр с явным удовольствием наблюдал за моим шоком. Перед ним прямо в воздухе висел небольшой столик. Сервированный на одну персону.

– Садись. – Мужчина кивнул на соседнее кресло.

– Я могла бы поесть сама на кухне. Если ты занят.

Из большой, глубокой, овальной формы тарелки торчал какой-то голубой хвост, напоминающий креветкин. Если бы креветки были размером с небольшую кошку.

– До прыжка еще долго.

– А где мои приборы?

Вместо этого Александр усмехнулся, выковырял из креветки вилкой кусочек мяса и поднес к моему рту. От запаха съестного закружилась голова, но я нахмурилась.

– А что, нормально мне поесть нельзя?

– Брилли, я имею право на моральную плюшку. Кормить тебя очень захватывающе.

– За что это тебе моральная плюшка? По-моему, тут я жертва похищения, домогательств, насильственного татуирования и чего там еще…

– Ты выучила язык, я всю ночь возился с твоим маячком, и теперь тебе не надо носить ошейник. Разве я не заслужил полчаса удовольствия?

– Я… погоди, что?! Я выучила язык?

Тут я замерла, вспомнив, что без проблем понимала Хеллу, а ведь вряд ли она знала английский.

– А как это возможно?

– Съешь кусочек, расскажу.

Это походило на игру. Для меня неловкую и смущающую, для него, кажется, веселую и возбуждающую. Все-таки в каждом мужчине есть что-то от мальчика, которым он некогда был. Даже в часы наивысшей сосредоточенности они готовы дурачиться по полной.

– Это морской гад? – Я пожевала нежнейшее сочное мясо голубой креветки и рассмотрела ее подробнее.

Ну да, как есть. Только цвета другого и вместо крошечных лапок вполне себе клешни. Ну и глаза, как два ограненных алмаза, очень необычные. Пожалуй, такой креветкой могли бы наесться три Бриллианы.

– Ну не знаю, насколько он гад, – совершенно серьезно ответил Александр. – Мне он ничего плохого не делал.

– И поэтому ты его сожрал.

Мне сунули второй кусочек.

– А вопрос? Я еще не задала!

– Как это? Про гада задала. Ам.

Тьфу на него. Надо бы раскричаться и отказаться от такого завтрака, но так не хочется, кто бы знал! И гад вкусный, и гад напротив, зараза, красивый, и когда еще меня будут кормить с вилочки на борту огромного космического корабля голубой креветкой?

– Ладно, – прожевав, я задумалась, о чем бы спросить. – Как я выучила язык?

– Сывороткой.

– Чем?

– Ам.

– Да блин, так нечестно! Сначала скажешь что-то непонятное, а потом засчитываешь мне вопрос. Отвечай развернуто, вдруг я обожрусь раньше, чем выясню все интересное?

– Я вколол тебе ночью сыворотку, подключил к обучающей системе, и ты выучила язык. Осталось отшлифовать в диалогах и закрепить все. Технологии.

– Ладно… – Я снова задумалась. – Куда мы дальше?

Получила кусочек гада и подумала, что, пожалуй, ради такого вкуса стоит потерпеть игры Александра. Врут все, кто считает, что если ты живешь рядом с океаном, то непрерывно питаешься деликатесами. Если денег немного, то хоть у океана, хоть в глухом лесу – не до изысков.

– На одну из планет в очень интересной системе. У звезды три планеты. Первая – мир на уровне отсутствия разумной жизни. Что-то типа той, где мы были. Природа, никем не тронутая, красота. Вторая планета с развитием уровня, может, чуть пониже, чем у твоей Земли. Мы ее не трогаем, потому что она застыла в развитии уже много-много сотен лет.

– Это как? – нахмурилась я.

– Сначала ам.

Я с такой силой куснула вилку, что чуть не отхватила часть вместе с креветкой.

– Ну вот так, – продолжил Александр, – мы ее давно ведем исключительно внешне. На орбите висит спутник-невидимка, собирает данные, но… жизнь на планете есть, а исследовательской активности – нет. Они не проводят запуски ракет, не исследуют космос или верхние слои атмосферы, не выводят спутники. Жизнь там словно остановилась по какой-то причине, жители не хотят развиваться. Не слишком типичный случай, но подобное уже бывало. Знаешь, фантастика о мирах, где все ушли в виртуал или потеряли способность к саморазвитию, – не такая уж фантастика. Нам в целом интересно выяснить, что там случилось, но такие экспедиции требуют кучи денег, и пока бюджета нет.

– А третья планета?

Мне выдали особенно большой кусок креветки, и несколько секунд я размышляла, как к нему подступиться. Если бы не внимательный взгляд Александра, есть было бы проще. По крайней мере я бы не парилась, достаточно ли изящно жую.

– А третья – что-то вроде курортного местечка для среднего класса. Там достаточно дружелюбная естественная природа, много небольших отелей, куча разных рас и видов. Мы там затеряемся в два счета и немного переждем, ну и заодно я встречусь с одним… мм… существом. Надеюсь, он просветит меня, кого послали за нами на охоту.

Мне еще хотелось спросить, что будет дальше, когда все кончится, что делать мне в новом мире. Что будет, если Александр погибнет. Что будет с папой, если он сдастся им. Что будет с ним, если не сдастся. Но вкусный обед под негромкое гудение корабля и легкий настрой так не хотелось портить, что я проглотила все неприятные вопросы. Только от одного не удержалась:

– А над чем работает папа? Ты говорил, какие-то военные системы, разработки, но что в них такого опасного? Я думала, ничего страшнее ядерного оружия нет.

Александр тяжело вздохнул. Он явно не планировал обсуждать это, но по какой-то причине и не отказывал, как раньше, в ответ на все вопросы.

– Это сложно, Брилли. Я не до конца понимаю, что он делает и как, потому что никогда не имел дела с такими технологиями. Но я знаю, что лет десять назад один из наших научных центров совершил прогресс в области матмоделирования будущего. И одна из моделей показала полное уничтожение цивилизации в таком виде, в каком мы ее знаем. Спецы сделали анализ опасности технологий и пришли к выводу, что развитие – это хорошо, но есть некий потолок, когда общество перестает двигать науку во благо и начинает двигать ее во вред.

– Но ведь все зависит от того, как использовать полученные знания. На Земле технологии не всегда работают правильно, мы могли самоуничтожиться миллион раз.

– Ну да, и многие миры так и делают. Погибают из-за изобретения ядерного оружия или даже огня. Некоторым везет. Нам везло миллионы лет. И мы, кажется, достигли потолка. Понимаешь, есть неопасные технологии – относительно, разумеется. Космические корабли, системы жизнеобеспечения и безопасности можно развивать бесконечно. А есть, например, редактирование генома… в малых дозах оно полезно: убрать врожденный дефект, спасти жизнь долгожданному ребенку. Дальше – больше. Поменять цвет глаз, волос, кожи. А потом? Приделать крылья, хвост?

– Ядовитые шипы? – не удержалась я.

– Но-но, попрошу не трогать честно полученное от эволюции. Но в целом можно и шипы. И если такая технология станет простой, как три копейки, то каждый сможет вмешиваться в геном человека и мы получим целый мир сверхлюдей с непредсказуемыми ошибками в днк и неизвестно каким характером. То же самое и с клонированием. Хорошо, если это клонирование органов для пересадки. А если это клонирование людей для каких-то темных целей? Поэтому мы отказались от клонирования разумных существ и очень дозированно ведем исследования по оцифровке сознания. И таких нюансов много.

– И папа работает над чем-то опасным?

– Над номером один в рейтинге. Над искусственным интеллектом.

– Над разумным компьютером? Я думала, у вас уже такие есть.

– Компьютеров, которые бы себя осознали, – нет. Разумные машины, Брилли, это очень жуткие противники. Гарантии, что не начнется противостояние с ними, нет. А твой отец продвинулся в создании ИИ дальше всех. Именно осознанного искина, который знает, кто он, имеет эмоции, чувства и свои желания.

– А я думала, эмоции – это химические процессы.

– Не всегда и не полностью. Живые существа, несмотря на наш уровень науки и медицины, все еще не слишком хорошо изучены. Мы не можем ответить на вопрос, что такое сознание и в какой момент оно появляется, а твой отец, кажется, смог. И на данный момент, Брилли, искусственный интеллект, осознавший себя, – самое страшное оружие во вселенной.

Я передернула плечами, столько в этих словах было мрачного предчувствия. Сложно вообразить все эти опасности человеку, знания о роботах у которого базируются исключительно на искусстве. Хотя и на Земле были параноики, что пытались запретить исследования генома, клонирование и все подобное. В чем-то их аргументы были похожи на те, что привел Александр. Может, не так уж они и не правы.

– Есть еще один вопрос, – вдруг произнес мужчина, – который не дает мне покоя.

Я с интересом повернулась к нему. Черт, а когда с тобой наравне обсуждают свои мысли, это очень приятно.

– Мне очень интересно, – тихим, бархатистым голосом, приближаясь к моему лицу, произнес Александр, – когда я смотрю на твои губы. Действительно ли они такие мягкие, как кажутся. Можно… я проверю?

Словно зачарованная, я кивнула. Потому что сил сопротивляться этому адскому магнетизму не было. Потому что тело помнило, как от одного прикосновения разливается ни с чем не сравнимое блаженство покоя. Потому что удержаться и не дать себя поцеловать космическому принцу оказалось невыносимо сложно.

А еще потому, что я никогда толком не целовалась и… черт возьми, очень хотела узнать, каково это.

Вот только вместо ожидаемого поцелуя этот гад в ответ на мой кивок поднял указательный палец к моему лицу и с интересом потыкал им в нижнюю губу.

– И правда мягонькие.

Я с шумом выдохнула, не сумев скрыть шок и злость.

– Ты… ты…

На что Александр с ехидцей уточнил:

– Думала, я тебя поцелую? Придется попросить, Брилли.

– Размечтался.

Я жутко покраснела, а еще ощутила такой явственный и обидный укол разочарования, что вмиг пропали и предвкушение, и аппетит, и заодно благодарность за информацию. Как ему это удается? Я, как ребенок, попадаюсь на простейшие обманки.

– Ты наелась? Хочешь посмотреть на сверхсветовой прыжок к системе отсюда?

Блин! Я закусила губу, потому что до ужаса хотела, но ведь вроде как обиделась…

– Давай, Брилли, попроси хотя бы об этом.

– Почему тебе так нравится играть? – вместо просьбы я задала вопрос. – Почему так важно… противостояние?

Он долго молчал и рассматривал меня так, словно вдруг я открылась с неожиданной стороны. Хотя что в этом неожиданного? Мы вместе уже несколько дней и, кажется, связаны насмерть. Меня эти узы пугают, а его? Забавляют, интригуют и волнуют? Неужели вот так играючи можно связать себя с едва знакомой девушкой? Пусть даже ему тысячу раз плевать, буду я жить или нет! Пусть нет никакого дела до того, как больно мне будет, когда он уйдет слишком надолго. Но неужели Александра не пугает сила, способная намертво привязать одного человека к другому?

А может, за маской есть что-то еще. И сила уже не пугает, а обрекает на что-то гораздо более худшее, чем физическая зависимость.

– Просто я гораздо старше, Брилли, и опытней. Когда ты подрастешь, то поймешь, что это – единственная возможная игра. В других победителей не бывает.

– Я хочу посмотреть на прыжок отсюда.

– Тогда доешь обед, – улыбнулся он.

Но почему-то улыбка вышла невеселой, а в глазах промелькнула тоска.

Ладно, Александр Фортем, я выясню, что ты собой представляешь. Докопаюсь до каждой твоей, даже самой маленькой и незначительной, тайны, а потом подумаю, как это использовать. Потому что у тебя есть козыри в этой игре, а у меня пока ровным счетом никаких. Не получится поставить шах и мат, переверну нафиг всю доску и потеряю королеву. Тоже стратегия, пусть и в нарушение правил.

В одиночку я ела намного быстрее, а еще – вкуснее. Во-первых, никакой гад не отвлекал от вкусного гада, во-вторых, можно было отрывать кусочки побольше. А чем больше кусок, тем явственнее чувствовался нежный сливочно-морской вкус этой креветки. В конце концов я объелась так, что впору было начать волноваться, вдруг нас из-за перегруза куда-нибудь не туда выбросит?

– Пристегнись, Брилли.

– А можно называть меня нормальным именем? – проворчала я больше из вредности, коснулась подлокотника, и ремни надежно обвили тело.

– А мне больше нравится Брилли. Оно тебе лучше подходит.

– Хорошо, тогда тебя я буду называть Сашей.

Он странно на меня покосился.

– Тогда я буду вспоминать маму. Знаешь, неловко как-то приставать к женщине, которая называет тебя так, как мама.

– Как вы, мужчины, живете, – рассмеялась я. – То не скажи – к ребенку приставать неловко, другое не скажи – мама так говорит.

– Скажи спасибо, что хоть что-то меня сдерживает, Брилли.

Язва. Я чуть не надулась, но потом передумала, уж очень было интересно, что он такое делает. Словно подслушав мои мысли, Александр начал рассказывать:

– Это база координат. Каждая планета имеет свое положение в пространстве на каждый момент времени. В базу забиты все эти координаты. Когда я хочу выбрать какую-то систему, я выбираю ее из списка, и система сама подсчитывает, в каком положении относительно звезды нужная нам планета. Чтобы мы не вписались в нее на сверхсветовой скорости. Но нам это не грозит, потому что мы выйдем из прыжка раньше на пару часов и подойдем на световой, чтобы посмотреть, нет ли засады. Просто на всякий случай.

Я поежилась. Засада, сверхсветовые прыжки… и почему в далеком и счастливом будущем нельзя жить мирно и счастливо? Я вообще наивно верила, что через пару веков изобретут молекулярный генератор еды, секс-роботов и автоматическую чесалку для спины, так что все человечество будет занято исключительно развлечениями. А оно вон как вышло…

– На самом деле управление довольно простое, если корабль не сбоит, – продолжил Александр. – Стоит знать, как и что работает, представлять себе нашу галактику, но в том, что касается навигации, системы упростили для идиотов. Дай руку.

Очень нехотя, уже зная, чем обернется это прикосновение, я протянула руку. В сравнении с моей совсем небольшой ладошкой рука Александра казалась слишком грубой и, пожалуй, слишком сильной. По телу словно пробежали крошечные разряды тока, от того места, где кожи коснулись его пальцы, распространилось щемящее душу тепло. А еще вместе с этим безумно приятным ощущением, вызванным исключительно действием татуировки, пришел неясный и даже иррациональный страх, что стоит ему сжать пальцы чуть сильнее, и мои кости хрустнут безо всякого сопротивления.

– Я нашел координаты, вывел их на монитор и немного подкорректирую.

Моими пальцами мужчина коснулся прохладной панели. Цифры на ней изменились.

– Вот здесь мы выйдем из прыжка. Теперь осталось передать координаты кораблю. Вон тот экран – навигационная система. Пересылаем ей координаты…

Еще одно движение, вверх и влево. На одной из частей экрана появляются уже знакомые цифры.

– Подтверждаем. Здесь нужна идентификация пилота. Система сканирует сетчатку и отпечатки пальцев… ну или лап, смотря кто за штурвалом. И все. Начинает готовиться к прыжку.

– Довольно просто.

– Да, автоматика сейчас на уровне. Бывает, она отказывает, и корабль приходится вести вручную. Это сложнее, приходится держать реальный штурвал, следить за системами, а иногда даже стрелять.

Пауза затянулась, корабль что-то там считал, мигал предупреждениями и символами, а мы сидели перед экранами и словно зависли, не решаясь прервать касание. Я мягко высвободила руку и отвела взгляд.

Как сложно сейчас и насколько сложнее будет потом. Или наоборот, проще?

Звезды на экране взорвались сверкающим бесшумным фейерверком. Я словно заглянула в калейдоскоп, буквально на секунду перед тем, как россыпь бриллиантов по черному космосу сменится тьмой.

Последовал толчок, совсем несильный.

А затем вдруг раздалась вспышка, осветившая мостик. Во второй раз меня буквально бросило на ремни и страшно было даже представить, что случилось бы, если б я оказалась не пристегнута.

– Что это?!

Голос мне не принадлежал – хриплый, еле слышный, чужой.

– Нас ждали, – пробурчал Александр.

Теперь я воочию увидела, что такое штурвал и каково это – управлять таким кораблем вручную. С моей стороны это напоминало стремительную сцену из научно-фантастического фильма, а вот Александр был предельно сосредоточен.

Еще несколько вспышек мелькнули где-то на периферии.

– В нас стреляют? – посетила меня нехорошая догадка.

Судя по всему, да.

Я не успевала следить за руками мужчины, он одновременно и удерживал штурвал, и что-то набирал на панели. Звезды снова пустились в пляс так неожиданно, что я ощутила головокружение. Затем темнота.

И… планета. Так близко, что перехватило дыхание. Красивая, серо-синяя, с темными, даже, я бы сказала, грозовыми облаками.

Корабль тряхнуло, Александр выругался. Этому выражению сыворотка не обучила, но по интонации понять смысл не составило труда. Корабль входил в атмосферу резко и стремительно, а когда оказался в верхних слоях, я вдруг очень четко ощутила разницу между искусственной гравитацией в космосе и реальной – в атмосфере неизвестной планеты.

Меня затошнило, и пришлось закрыть глаза.

– Потерпи, Брилли, мы смоемся через грозу.

Ничего, кроме темных плотных облаков, не было видно, и я не понимала, как Александр ориентируется в пространстве. Все силы уходили на то, чтобы успокоить колотящееся сердце и тошноту.

Когда корабль более-менее перестало мотать, Александр достал откуда-то снизу бутылку с водой, и я с жадностью выпила почти всю.

– Здесь всегда такая погода? – спросила, удивленно рассматривая на экране сверкающие молнии и причудливые завихрения черных туч.

Ответ, который мне подарил мужчина, показался странным:

– Понятия не имею.

– А… – Я открыла рот.

Что спросить в первую очередь?

– Это не та планета, на которой мы должны были сесть?

– Нет, – явно нехотя ответил Александр. – Соседняя.

– Соседняя? – ахнула я. – То есть… та самая, о которой вы ничего не знаете?

Он вдруг развеселился, хотя, как по мне, ситуация совсем не располагала!

– Ну, почему же ничего. Кое-что знаем. А теперь узнаем еще больше и, судя по тому, что корабль охотника тоже садится, устроим здесь небольшой переполох.

– Надо все-таки придумать тебе прозвище, – задумчиво пробормотала я.

Потому что не может человек с красивым и гордым именем Александр веселиться в такой ситуации. А вот Шурик… нет, Шуриком нельзя, это совсем не сексуально. Саша… как-то ласково слишком. Короче, гад невкусный только и делает, что ржет.

Остаток времени до полной посадки я провела в совершенном, искреннем и полном обалдении.

* * *

Повестка дня меняется, и теперь главный вопрос – как объяснить императрице, что они сели на запрещенную планету и в скором времени устроят здесь догонялки со стрелялками. В том, что рано или поздно ему придется встретиться с охотником, Александр не сомневался. Только бы местных не зацепить, а еще лучше не спалиться, и тут всплывает первое преимущество наемника: у него такой задачи нет. Летай себе где хочешь, твори что вздумается, только задание выполни.

А у него и сохранение аутентичности диких миров, и очаровашка Брилли, которую никак нельзя никому отдавать. И потому, что не заслужили, и потому, что кто же, если ее заберут, будет так круто пробовать новые блюда из его рук и хмуриться, чтобы скрыть удовольствие от прикосновения?

Больше, чем преследование и упрямство Кноринга, Александра бесило только то, что у него нет времени как следует заняться Брилл. Выяснить у самого себя, почему же так хочется держать ее все время на виду, развлекать, словно маленького ребенка.

Как магнитом тянет. Смотришь на губы, и сносит крышу, потому что… да нет никакого «потому что», просто Бриллиана Кноринг – удивительное создание, полное секретов. Если бы кто-то еще пару десятков дней назад сказал, что он, Александр Фортем, будет круглосуточно думать о такой вот девчонке, он бы рассмеялся и покрутил пальцем у виска.

Но ведь думает. И, фаргх раздери, волнуется. Очень странно для того, кто привязал ее к себе кровью, сделал зависимой и угрожал оставить без помощи, наедине с болезненной тягой к ненавистному похитителю.

Ладно, плевать на мир, плевать на психологическую травму местного населения, которое, поди, до сих пор думает, что звезды – это гвозди, которыми приколочен небосвод, а то и вообще не видит ничего за пределами грозового неба. Свалятся на них два корабля, устроят перестрелку и улетят обратно в туман, а местные аборигены, неизвестно по какой причине застывшие в развитии, только растерянно проводят их взглядом и решат, что то было божественное знамение. Или глюк. Обе версии его вполне устроят, а вот императрица, конечно, будет недовольна.

Забавное зрелище: часть нее, та, что носит корону, будет в ярости из-за вопиющего нарушения закона, а вторая, вечно обеспокоенная мать, с облегчением выдохнет от того, что они вернулись домой живыми и невредимыми.

Но это будет потом. Сначала надо вернуться.

– И что теперь? – спросила Брилл, когда корабль сел.

Внешние динамики транслировали только шум дождя, далекие раскаты грома и мерное гудение маскировочного щита.

– Охотник сел в нескольких десятках километров от нас, – ответил Александр. – Пока не кончится дождь, будем осваиваться и думать, как быть. У него есть одно важное преимущество: он должен нас убить любым способом. Но и у нас есть преимущество: знание. Я свяжусь с Канопусом и выясню все, что они знают об этой планете. Поэтому сделай вот что…

Он взял управление ее креслом и чуть отодвинул Бриллиану, чтобы она не попала в кадр голографической связи. Сам не знал, почему так сделал, просто вдруг не захотелось, чтобы император или императрица ее увидели. Что-то не очень поддающееся пониманию разумом, собственническое. Вот именно сейчас, именно в этот момент Брилли принадлежит только ему.

Перед ней появился экран, чуть поменьше того, за которым сидел он.

– Развлекайся, пока я занят. Почитай книжки или попрактикуйся в языке, посмотри что-нибудь, ладно?

Она рассеянно кивнула и тотчас увлеклась новой игрушкой. Мгновенно переключалась, с интересом исследовала новый окружающий мир. Удивительное создание.

Он настроил систему связи на Канопус и стал ждать. Хорошо бы защита, которую он организовал на корабле, сработала и охотник не смог переключить управление. Это был бы самый отвратительный вариант из всех возможных. Тогда придется сматываться с корабля, а выживать во враждебном диком мире… он бы с удовольствием убил того, кто перед началом миссии пытался сказать, что это простое задание.

Умиротворяющий грозовой пейзаж. Космос, пугающий и одновременно восхищающий тишиной. Александру нравилось, как в один момент сотни световых лет пространства оживают, наполняются родными и знакомыми голосами. Как теплое прикосновение в холодной темноте.

– Кто это? – вдруг раздался заинтересованный тихий голос Брилли.

Она повернула к нему экран, и сердце пропустило удар – мерзкое в своей слабости чувство. С экрана, улыбаясь, смотрела Селла. Точно такая, какой ее запомнили прежде, чем похоронить.

– Одна из многих, – с трудом произнес он, потому что горло вдруг сдавила невидимая рука. – Из мертвых. Никто.

– Красивая. А почему она умерла?

Да что ж она его без ножа-то режет?

– Задавала много вопросов, – не выдержал мужчина.

Потом, конечно, пожалел, потому что к Брилли вернулся ее настороженный и даже немного испуганный взгляд. Шаг вперед и сразу назад, на исходную позицию.

Ее Величество словно ждала Александра – тотчас откликнулась, несмотря на то что Канопус уже давно спал. А еще Ее величество сразу же, без предисловий, выдала нечто неожиданное:

– Александр, мне все это надоело. Пора уже действовать.

– Что, мне заняться внуками для вас прямо сейчас?

Бриллиана – до чего ж забавная девица – встрепенулась и с подозрением на него посмотрела. Ну да, в определенной логике ей не откажешь, с кем еще тут делать детей, если они вдвоем?

– Смешно. Но я говорю о твоем задании. Мне не нравится план, который предполагает три прыжка и твоего информатора.

– Вообще-то план изменился.

– Это мне тем более не нравится. Я пошлю за вами группу, встретитесь с ней и прыгнете до Канопуса в составе эскадры. Пусть попробуют напасть на мой флот, на такое даже внешние границы не пойдут.

– А Кноринг?

– Нам хватит того, что у нас уже есть.

Вряд ли она в это верила, но выбор свой сделала – дети дороже. И можно быть уверенным, император всецело поддержит это решение. Вот только Александр-то понимает, чем может кончиться появление ИИ у внешних границ.

– Надо привезти Бриллиану сюда. Что там у тебя за план?

Коротко пришлось рассказать о встрече с охотником и вынужденной посадке. По мере рассказа лицо матери мрачнело.

– До конца шторма мы не успеем.

– Да справимся, – отмахнулся Александр. – Но мне надо информацию. Все, что вы знаете об этой планете, какое здесь общество, оружие, карта, порядки и так далее. Как можно быстрее, потому что скоро будет жарко.

– Ладно. Информацию я тебе пришлю, и сделаем так. Вы не будете ждать конца шторма, пойдете и найдете нашего человека. Он даст вам наводку на чистый корабль. Ваш охотник следил еще с первого прыжка за кораблем и теперь не отстанет, а на такой махине маяк не найти. Поэтому возьмете чистый корабль и на нем встретитесь с эскадрой там, где я скажу.

– Я думал, на этой планете нет никого из наших.

Императрица поморщилась.

– Ну… неофициально я, возможно, могла разрешить кому-то очень увлеченному наукой изучать уникальное общество с антиутопичным вектором развития.

– Ни фаргха не понял, – признался он.

– Сейчас прочитаешь и поймешь. Будьте там осторожны. Постарайтесь все же не вступать в противостояние, а улизнуть. Я знаю, что ты не любишь бегать от драки, но, во-первых, с тобой невеста, а во-вторых, драка эта не выглядит честной. Мы договорились?

– Я не невеста! – возмутилась Брилли.

Императрица улыбнулась.

– Берегите его, мисс Кноринг, у дгнарнов в крови находить себе неприятности. Отправляю тебе информацию. Свяжусь с нашим человеком, и он назначит встречу. Удачи, и скоро увидимся.

Он чувствовал, что Бриллиана совсем не занята компьютером, а внимательно смотрит на него.

– Твоя мама считает, что я твоя невеста?

– Ты ей понравишься.

– Я тебя обидела, да? – вдруг грустно, почти со слезами в голосе спросила девчонка. – Я не хотела лезть в фотографии. Просто случайно нашла.

И как ей это удается? Случайно выжила после татуировки. Случайно поселилась в его мыслях. Случайно раскопала прошлое. Сплошная леди случайность.

– Это Селла. Моя невеста… бывшая невеста.

– Извини. Я не знала, что она умерла.

– Я сделал ей татуировку. И она не выдержала, не справилась. Умерла через два дня.

– Мне жаль.

– Я не думал, что на тебя это подействует. Сначала хотел припугнуть Брайана, а потом просто разозлился.

Брилли не переставала его удивлять. Она легко, словно не пережила совсем недавно тяжелую посадку, поднялась и села прямо на пол у его кресла.

– Я не злюсь, – тихо сказала она, осторожно, кончиком указательного пальца погладив его по руке. – Просто не знаю, что мне делать. И что будет дальше.

– А дальше… – он поднял ее и усадил на колени.

Вдохнул запах, ощутил тепло, пощекотал нежную кожу на запястье.

– …дальше мы сбежим от охотника, долетим до места встречи, с почетным эскортом доберемся до дома, и тебя сделают принцессой. Будешь носить красивые платья, мама даст тебе какую-нибудь тиару из своей коллекции – папа надарил ей их столько, что можно музей открывать. Придешь на праздник во дворце, пообщаешься с кучей видных министров, я буду ревновать в уголочке. А потом…

Ее глаза потемнели, а сердце – он это чувствовал – забилось чаще.

– Сбежим с праздника, закроемся наверху, будем плавать в бассейне на крыше дворца, есть фрукты, пить вино и вспоминать, как мы облапошили охотника.

– Звучит неплохо. А что с моим отцом? Он так и не согласился передать вам свои разработки.

Фаргх, как же сложно. Она ничего о нем не знает, ничего не знает о самой себе, ни разу не видела отца вживую и, похоже, даже примерно не представляет серьезность всего, что происходит.

– О твоем отце мы поговорим, когда окажемся в безопасности, над головой будут звезды, под рукой – бокалы с вином. Тогда я расскажу тебе, что мы будем делать дальше. Сейчас нет смысла думать о том, на что мы не можем повлиять.

– Да ты романтик. – Она смешно сморщила нос.

– Только когда мне что-то нужно.

– И что тебе нужно сейчас?

Фаргх… поцеловать? Или снова свести к шутке, чтобы не мучить ни ее, ни себя. Но как же хочется проверить, какие у нее на вкус губы. И умеет ли она целоваться вообще. Вряд ли, а значит, поцелуй выйдет очень впечатляющим. Удивительно, как давно забытые желания могут придавать сил. Как хочется добиваться, ловить подернутый дымкой желания взгляд, играть, оттягивать момент и получать в десятки раз больше, чем вообще возможно.

Он думал, такого больше не испытает, но, к собственному удивлению, окунулся в новый виток внезапно и стремительно. Брилли была самой неподходящей девушкой во всей галактике, но в то же время, наверное, подходила только ему.

И поэтому надо дождаться спокойной обстановки. Чтобы заняться ею без спешки и настороженности.

– У тебя час, – нехотя сказал Александр, – можешь сбегать в душ, если хочешь, потом неизвестно, когда окажемся в нормальном корабле, фаргх знает, что тут за развалюха. Затем иди в хозотсек и выбери одежду, пока я изучаю все об этой планете. И будем выдвигаться.

– Нам придется оставить здесь все вещи?

– Если хочешь взять что-то небольшое, то возьми. Но в основном да, корабль мы бросим.

– А… – Она закусила губу. – Лекарства? От татуировки?

– Брилли, – тяжело вздохнул он, – ну неужели ты думаешь, что я оставлю тебя без лекарств?

– Я просто подумала, что ты можешь забыть, – смущенно пролепетала девчонка и отвела глаза.

– Ничего, что касается тебя, я не забуду. Вытащу тебя из любой переделки, довезу до безопасного места и покажу очень много крутых штук. Обещаю, тебе понравится мой мир. А сейчас беги собираться.

Она убежала, оставив только слабый аромат шампуня и ощущение прикосновения к бархатистой коже. Как бы ни хотелось погрузиться в игру, дать волю вполне простым желаниям, надо было работать. И если он выполнит работу хорошо, у него будет много времени изучить Брилл.

Глава пятая

Сети «Шторма»

До чего интересный мир мне открылся, когда в жизнь ворвался Александр Фортем.

Нет, не так. Не мир. Миры. Их было несколько.

Первый – самый неочевидный – мир совершенно новых ощущений, подчас пугающих и болезненных, но, черт возьми, совершенно новых. Я терялась от контраста страха и влечения. Страх исходил изнутри, каждый раз, когда тело чувствовало болезненный жар, мучительно грубые прикосновения одежды к чувствительной коже, меня накрывало паникой, что однажды я останусь наедине с этой зависимостью и перейду черту, за которой нет ничего, кроме боли. Рано или поздно она убьет меня, а рядом не будет никого, кто бы помог или хотя бы просто пожалел. С появлением на плече роковой татуировки у меня словно появился новый, иррациональный, совершенно глупый страх остаться одной, в темноте, медленно проваливаясь в забытье.

Влечение… без комментариев. Понять бы еще, почему так тянет прикоснуться, попробовать на ощупь, убедиться, что этот человек (или нечеловек) вообще реален, он существует и он же – избавление от всех страхов.

Я всегда была кинестетиком. Самые яркие мои впечатления давали прикосновения. Еще до встречи с Александром я тискала все, что более-менее меня интересовало. Спала с игрушкой, потому что чувствовала потребность что-то держать в руках, на учебу носила с собой игрушки-антистрессы, к экзаменам готовилась, одновременно с повторением билетов рисуя на большой магнитной доске всякие несуразности, и даже в книжном прежде, чем определиться с покупкой, долго вертела в руках желаемые книги.

Если бы я не боялась реакции на свои поползновения, давно бы уже общупала Александра с ног до головы. Особенного его шикарные, черные, блестящие шипы.

Но порой он меня пугал. Я сама не знаю, как нашла ту фотографию безумно красивой девушки в темно-вишневом длинном платье. Она улыбалась, словно была самым счастливым человеком на свете. В волосах сверкала тонкая, но очень изящная диадема. Это была действительно принцесса, очень яркая, красивая, заряжающая своей энергией даже через изображение.

А оказалось, что он ее потерял.

Я никогда никого не теряла. Мама исчезла из моей жизни так давно, что я знала ее только со слов папы, а детские годы, которые мы провели вместе, вообще не отложились в моей памяти, словно их и не было. Папа всегда был фигурой эпизодической и очень далекой. Мы были близки настолько, насколько это возможно на расстоянии, но все же это не то же самое, что иметь дорогого человека рядом. Порой я хотела завести зверушку, чтобы хоть как-то реализовать потребность в ласке, да и самой полюбить живое существо. Но все как-то не складывалось, а теперь уж и не сложится, да и зачем оно?

Я сглупила, спросив об этой Селле, а потом еще раз, вдруг испугавшись будущего вне этого корабля. Как, оказывается, я привыкла к своим четырем стенам и неизменной порции лекарств.

И как все сложно. Особенно для девушки, которая до встречи с одним наглым и самоуверенным космическим принцем вообще жила ничем не примечательной жизнью. Куда уж тут сохранить хладнокровие.

Так вот, возвращаясь к мирам, которые я вдруг открыла, второй мир – и куда более удивительный, чем мир эмоций, принадлежал многочисленным живым существам галактики. Они, как оказалось, давно заполонили космическое пространство и создали целые цивилизации, уникальные и интересные в своем развитии.

Когда я вернулась из душа и с трудом нашла хозотсек, там, на небольшом экране, уже можно было посмотреть примеры того, как одеваются местные жители.

И я посмотрела. Потом еще раз посмотрела. Потом увеличила и посмотрела. Нашла миллион и еще кучку сверху гендерных несправедливостей. Но послушно надела то, что сочла более-менее похожим и даже разукрасила себе лицо, как потребовала программа. И не только лицо – пришлось закрасить татуировку.

Александр вошел, когда я скептически рассматривала себя в зеркало.

– Ну-у-у-у, – протянул он. – Довольно сексуально.

– Почему для тебя приготовили темный костюм вообще без нашивок и украшений, а для меня это?!

– В двух словах не расскажешь.

Я осторожно поправила ободок на волосах. Хотя ободком это было сложно назвать, скорее, какой-то короной, зубья которой напоминали когти хищных птиц. Она держалась вроде бы крепко, но ощущалась такой чужеродной, что я то и дело норовила ее придержать. Еще, помимо короны, на мне было короткое платье темно-синего цвета. Платье, пожалуй, можно было назвать обычным, если бы не накидка, сотканная из тонких, отдающих металлическим блеском нитей. Ну и что-то типа кроссовок – обувь со шнуровкой и все тем же металлическим отливом. До кучи мне пришлось ярко накрасить глаза: никогда еще мне не удавалось добиться таких пышных и густых ресниц. Ну и нарисовать какой-то замысловатый узор на скуле, что он значил, я не знала.

– Нда. Ладно, им это нравится, я видел и не такое.

– Я словно сбежала с тематической фотосессии.

– Да нет, ты выглядишь… привлекательно. Это их уклад – всеми силами демонстрировать себя как объект. Ну, или товар – мне это понятие ближе. Правда, я не очень понимаю, как тебя использовать по назначению, потому что кажется, если сунусь, этой короной прилетит мне в лоб.

– А это потому, что не надо меня использовать по назначению. Я – НЗ. Неприкосновенный запас.

– Если хочешь остаться неприкосновенной, выйди и дай мне переодеться. Нет, конечно, можешь полюбоваться, но руками лучше не трогать. Опять же, во избежание нарушения целостности упаковки. Точно корону сломаю, лучше не рисковать, ее, поди, принтер целый час печатал.

– Принтер? – живо заинтересовалась я. – Так это все делается тут же?

– А ты как думала? Есть базовый набор одежды, а всякие модификации делает робот.

Я отошла туда, откуда не было видно раздевалку, и села на выступ в стене корабля, рядом с небольшой лампой.

– Ну и что это за мир? Зачем им тут такие короны и наряды?

– Ты в интернете дома сидела? – вместо ответа спросил Александр.

– Сидела, и при чем здесь это?

– Вот у нас тоже в один момент создали сеть. Она выглядит несколько иначе, но к ней подключен любой гаджет, а порой и люди… в общем, разрослась ужас как. Есть глобальная сеть, охватывающая все системы альянса, есть теневая сеть, которую мы уже лет сто гоняем за незаконные делишки. Даже на каждой планете есть своя подсеть. Наверное, средство удаленной коммуникации и передачи информации – закономерный этап развития каждой цивилизации.

– И? – Я ровным счетом ничего не поняла.

– Вот и эта планета изобрела некую… сеть. И она заменила им реальную жизнь.

Я открыла рот. То ли от удивления – ведь фактически Александр сейчас сказал, что здесь произошел апокалипсис, то ли от… не знаю, восхищения. Потому что ему темно-синий цвет очень шел. Идеально сидящие штаны и куртка – тоже.

– И никаких дурацких корон, – пробурчала я.

– Готова? – спросил он. – Идем?

– А…

Я вдруг растерялась.

– Что, вот так просто?

– Нам надо встретиться с маминым знакомым. Как можно скорее, пока охотник не очухался. Хочешь прощаться с кораблем? По-моему, самое главное мы взяли с собой.

– И что же это?

– Меня, разумеется, – ответил этот нахал.

Против воли я рассмеялась. И правда глупо тосковать по кораблю, хотя на короткий период он стал мне домом. Не самым безопасным и уютным, но однозначно запоминающимся.

– А атмосфера?

– Пригодна.

– А дождь?

– Сейчас увидишь.

По наклонному полу мы спускались вниз недолго, меньше минуты. Александр ввел прямо на стене (никак не привыкну к их вездесущим экранам) код, и люк медленно поднялся, открывая нам новый мир. Я неуверенно ступила на мягкую и абсолютно сухую землю.

Но при этом я ведь слышала стук дождя! И гром… И даже видела, как крупные капли падают с неба, только они почему-то совсем не ощущались.

– Здесь дождь из другого вещества?

– Неа, – откликнулся Александр. – Это имитация. Посмотри наверх.

Я задрала голову. Огромной грозовой туче не было конца, то и дело она освещалась вспышками молнии и раскатами грома. Или не молнии? Я с трудом разглядела наверху какие-то светящиеся, медленно перемещающиеся в пространстве предметы.

– Не понимаю! – повернулась к Александру, надеясь, что он объяснит.

Взяв меня за руку, он уверенно пошел вперед.

– Здешняя цивилизация развивалась вполне штатно вплоть до изобретения сети и удешевления доступа к ней. Виртуальный мир поглотил их настолько, что они перестали развиваться. И все силы бросили на получение успеха в сетевом пространстве. Эта туча – не погодное явление, а визуализация сети. Они называют ее «Шторм». У каждого человека есть «Индекс Шторма» – рейтинг в этой сети. Чем больше рейтинг – тем большее количество благ тебе доступно. Чем меньше – тем ниже ты на социальной лестнице.

– Э-э-э… мне сложно такое даже представить.

– Мне тоже, я не слишком понимаю, как вообще подобное могло случиться.

– Но неужели у них нет никого, кто бы интересовался наукой? Развитием?

– Есть, разумеется, но общество диктует свои порядки. Ученый здесь тот, кто разрабатывает новые возможности «Шторма», наука подчинена рейтингу. Тебе кажется это глупым, потому что в твоей жизни сеть – это просто средство для общения и получения информации, а в их – сама жизнь. Ты заканчиваешь университет и гордишься собой, а они получают плюс один балл к рейтингу и гордятся еще больше. Для них твое достижение ничего не значит, если за него не дают баллы.

– Это грустно.

– В какой-то степени да. С другой стороны, я давно уже перестал навязывать свои понятия о счастье. Даже в нашей семье они разные, что уж говорить о других мирах.

– Значит, вся эта одежда – чтобы понравиться другим? И получить рейтинг?

– Ну да. Выделиться, подчеркнуть свою индивидуальность, но в то же время остаться в струе.

– И мы идем в их город, да?

– На окраине нас встретят.

Сейчас вокруг была каменистая местность, нечто среднее между лесом и горным склоном. Внизу виднелся город. Темные силуэты зданий то и дело подсвечивались «Штормом». С высоты было видно, как стремительно и хаотично в большом облаке двигаются светящиеся закорючки. Я не знала языка этого странного мира, не понимала, что означают их символы, но почему-то чувствовала себя неуютно.

Общество, живущее виртуальными рейтингами, пугало. И пусть на Земле я часто слышала, что мы стали зависимыми от сетей… наше небо не было закрыто имитацией шторма. А сетевой рейтинг в большинстве случаев оставался таковым. Реальная жизнь на Земле подчинялась иным законам.

– Значит, они прямо живут в виртуальном пространстве? То есть… как это вообще выглядит? Как компьютерная игра?

– Да нет, как обычная жизнь. Только вместо паспорта – профайл в сети, вместо социального статуса – цифры рейтинга, а вместо реальных достижений – грамотно продуманный образ. Мы такие общества называем антиутопичными, но, честно говоря, я впервые вижу настолько интересную планету. Остальные как-то попроще выстроили свой локальный ад.

Лес заканчивался, и в один момент я поняла, что мы приближаемся к чему-то типа дороги. Здешний материал отличался от привычного асфальта. Ноги пружинили, когда я ступала на черную матовую поверхность. А еще она была очень чистой, неестественно чистой. Даже если дорогой не пользовались вообще, неужели на нее не оседала пыль? Для эксперимента я сбегала к обочине, набрала горсть земли и посыпала на краешек дорожного полотна. В считаные секунды грязь исчезла, будто впитавшись в материал.

– У меня есть бизнес-план. Берем формулу этого вещества. Летим на Землю и продаем его дорожникам. Будем жить на вилле у моря и питаться свежайшими мидиями в шампанском.

– Ты бы хотела жить со мной у моря? – с ехидненькой усмешкой спросил Александр.

– Я бы хотела питаться мидиями в шампанском и продавать дороги. Но так как теперь привязана к тебе намертво и вместо мидий без тебя буду уныло жевать жаропонижающее, то так и быть, выделю тебе чердак.

– Какая добрая и заботливая девушка. Заберем эту корону с собой. Будешь носить ее во дворце, чтобы все заранее знали, кого надо бояться.

– Она отлично гармонирует с твоими шипами.

Которые он, кстати, закрыл длинными рукавами куртки. Надо думать, местные жители пришли бы в ужас, увидь такое украшение. Интересно, если бы Александр покрасовался с голым торсом и шипами, его рейтинг упал бы или наоборот – поднялся?

– О чем думаешь?

Мне стало стыдно, и я покраснела.

– Да так. Об охотнике. О папе. О том, что хоть я и надеюсь, что он одумается, наверное, счастливой семьи уже не получится.

– Мы попробуем что-нибудь придумать. Я не могу обещать многого, но…

– Не обещай ничего, – грустно улыбнулась. – Я знаю, какое решение вы примете, как только ты вернешься. Раз не получилось выманить папу заложницей, то его проще убить. Меня тоже проще убить.

– Проще? – хмыкнул гад. – Да ты меня самого скоро в могилу сведешь!

Беззлобно переругиваясь, мы вошли в город, и разговор сам сошел на нет. Я еще никогда не была в настоящем инопланетном городе. Дикий мир мне увидеть удалось, а вот город… Я сплю? Или нахожусь на съемочной площадке голливудского блокбастера? Все вокруг такое… необычное и в то же время обычное.

Причудливые, мягкие и округлые формы домов. Никаких лестниц, только платформы, наподобие лифтов спускающие на землю жителей верхних этажей. Черные дороги, блуждающие огни вместо привычных фонарей, вкопанных в землю. Платформы побольше, на колесах – для передвижений по дорогам. А в небе, сверкая множеством профайлов, красуется «Шторм».

Здесь грозовое облако было намного ниже, чем в лесу. А еще светящиеся штуковины приобрели узнаваемый облик: они выглядели как карточки в соцсетях. Фотография и краткие сведения, десяток строчек – сухая констатация того факта, что человек вообще существует.

Александр украдкой извлек из внутреннего кармана куртки эмирт.

– Нам нужно ждать вон там. – Он указал на большое здание в форме перевернутой подковы. Мы остановились под основанием, там, где в тени нас не было видно любопытным зевакам на улице, и принялись ждать.

Пришлось признать, что оделись мы как нельзя подходяще. Здесь все щеголяли в похожих нарядах. Максимально строгие и лаконичные мужчины, словно нарочно подчеркивающие сексуальность обтягивающими куртками и поблескивающими в свете вспышек «Шторма» плащами. И раскрепощенные, одетые во все оттенки синего, черного и серого, женщины. Я бы без проблем слилась с толпой.

– Здесь явно обожают странные головные уборы, – хмыкнула я, когда мимо вальяжно прошла женщина в преклонном возрасте, на голове у которой красовалась чудная шляпка с кучей огромных черных кристаллов.

– Довольно стильно. Они обожают свою сеть. И одеваются в цвета шторма.

– А что они носят с собой?

Почти каждый из тех, кого мы видели, так или иначе что-то делал с шаром размером чуть побольше куриного яйца. Шар выглядел совершенно обычным, как какой-то магнит или стальной элемент подшипника. Но при более внимательном рассмотрении оказывалось, что он может проецировать какие-то картинки и надписи, раскладываться в разные фигуры и вообще был скорее гаджетом, чем игрушкой.

– Подозреваю, это – их связь с сетью.

– Верно, Ваше Высочество.

За нашими спинами вдруг раздался старческий голос, и мы обернулись. Александр спокойно, а я – подпрыгнув.

Ему было лет сто на вид: нашим связным оказался сухонький старичок в потертом черном плаще. Как он вообще держался на ногах, оставалось только удивляться. И радоваться, что порывы ветра были лишь имитацией, а то его тотчас бы унесло, как Элли с Тотошкой, в местный аналог Канзаса.

– Рад вас видеть, Ваше Высочество.

Так странно было видеть, как старик склоняется перед Александром. А я вот не кланялась…

– Как поживает ваша матушка?

– В полном здравии. Был удивлен, когда узнал, что здесь есть наши люди.

– О, – мечтательно улыбнулся старик, – это была высшая награда из рук императрицы. Я мечтал закончить свои дни в самом любимом из миров, которые изучал.

– И что здесь хорошего? – вырвалось у меня.

Чуть язык не прикусила. Вот кто меня учил ругать чужие мечты? А чужие миры?

– Этот мир, леди, жемчужина, чистейшая драгоценность в нутре отвратительного моллюска. Уникальный островок! Шанс, что мир станет таким, крайне мал. И в своей уникальности он прекрасен. Я уже не увижу, как над ним навсегда зайдет солнце, но первые вестники уже готовы. Пройдемся вдоль реки? Я вам кое-что покажу.

– По нашим следам идет охотник, – напомнил ему Александр. – И времени на прогулки почти нет.

– Нам нужно достать вам транспорт, – пояснил старик. – Ангар платформ в конце набережной.

Мы вышли из тени здания и спустя несколько минут увидели набережную. Я бы скорее назвала ее мостом, ибо к ней вело десятка три довольно крутых ступеней. На протяжении всего подъема Александр крепко держал меня за руку, потому что перила здесь, похоже, не уважали. А вот наш провожатый с удивительной для его возраста ловкостью поднимался наверх.

– Сейчас вы увидите зрелище, которого не найти в привычных развитых мирах, – с удовольствием произнес он.

Я сначала не поняла, что это значит, но когда ступила на уже знакомую черную поверхность набережной-моста, ахнула.

Она словно делила город на две части. С нашей стороны были дома, дороги, летающие платформы и «Шторм», увешанный светящимися профайлами. За набережной была только вода… черная, бурлящая, отражающая огни странного великолепия этого мира.

Река, заваленная мусором, настолько грязная, что страшно было даже всматриваться в ее черные глубины. А дальше, насколько хватало взгляда, я сумела различить одноэтажные серые постройки.

– «Изнанка Шторма» – так она называется, – сказал старик.

– Это ж экологическая катастрофа. Они тут психи? Им даже улететь с планеты не на чем, если она совсем сдохнет… – Александр, судя по всему, хоть и повидал за время работы немало, справиться с шоком тоже не смог.

– Они об этом не думают, Ваше Высочество. Они обеспокоены рейтингами и охватом подписчиков на свои профайлы. Все, что не вписывается в идеальную картину, безжалостно выбрасывается. Мусор. Отходы. Тела умерших.

– Но ведь это кто-то построил. – Я показала на одноэтажные бараки. – Мы не видели роботов, значит, они все же что-то производят.

– Да, если ваш рейтинг войдет в светлую зону, то вас принудительно отправят на работы в изнанке. Вот, вам тоже такие нужны, иначе первый же страж «Шторма» вас остановит.

Мы получили по металлическому, удивительно легкому шару.

– Профайлы в «Шторме» я для вас создал. Мы дойдем до конца реки, и там вы активируете коннекторы с сетью. С того момента, как вы это сделаете, везде, в любом месте под «Штормом» вы будете на виду. Каждый профайл транслируется в сеть, и любой пользователь может увидеть вашу жизнь. За вами могут наблюдать тысячи и сотни, поэтому очень внимательно относитесь к тому, что делаете, как выглядите и как себя ведете. Если рейтинг вашего профайла в темной зоне – значит, все в порядке. В серой – рейтинг нейтрален. В светлой… постарайтесь не доводить до этого, потому что едва рейтинг опускается до критической отметки, вас мгновенно отправляют на изнанку.

Я инстинктивно сжала руку Александра – испугалась. От одного взгляда на эту изнанку становилось плохо. Жуткое место, жуткий мир, и даже старик, с его странной любовью к этому месту, – жуткий.

– До корабля далеко?

– Он под водой, в двухстах километрах отсюда. Возьмете платформу и выйдете за пределы города. Там сядете и долетите по карте. Ключ-доступ у вас есть, вытащите корабль и сразу взлетайте. У вас на все будет несколько минут, потому что если кто-то в «Шторме» заметит, что вы делаете, он растрезвонит об этом на всю сеть и уже через пару минут стражи вас найдут.

– Милая планета, – пробормотала я. – Дружелюбная.

– Они неплохие. Но нельзя недооценивать силу окружающей среды. Если бы вы родились под «Штормом», а до вас – родители, а до них – еще несколько поколений, то падение рейтинга и вас приводило бы в ужас.

– Оно и сейчас меня туда приводит.

Я старалась держаться как можно дальше от края набережной. Хлипкие низкие перила не вызывали доверия. Это был тот самый момент, когда стоило забыть о гордости и позволить Александру делать то, что он считает нужным. Ибо его, в отличие от меня, мир не сказать чтобы пугал. Шокировал и вряд ли нравился, но не пугал.

Наконец жуткая набережная кончилась, и мы вошли в ангар, заваленный платформами. Они были намного больше тех, что встречались в городе. Явно рассчитанные на то, чтобы человек сидел. Старик переключил что-то на своем коннекторе, а затем из груды металлолома в самом углу вылетела потертая и старая платформа.

– Я давно ею не пользовался, – извиняющимся голосом проговорил старик.

– Ничего. Нам нужно как можно скорее убраться отсюда. У охотника нет информации, которую вы нам дали, так что есть шанс на то, что все получится быстро и безболезненно.

При этих словах я ощутила такое совершенно женское, смутное, иррациональное беспокойство. Словно случился короткий выброс адреналина, в груди разлилась тревога.

– Мне не очень нравится идея регистрироваться в «Шторме», – сказал Александр. – Можно обойтись без этого?

– Тогда вас поймают намного быстрее. В городе слишком много камер и считывателей. А платформа управляется только с помощью коннектора. Но вам не о чем волноваться, Ваше Высочество. В «Шторме» миллиарды профайлов. На ваши наткнется пара человек и вряд ли обратит внимание.

– А язык? – влезла я. – Мы ведь не знаем их языка. Они не заподозрят неладное, если услышат нашу речь?

– Это ведь огромный мир, леди. Вы пробудете недостаточно долго, чтобы вызвать подозрения, вас просто примут за иностранцев. Но постарайтесь, разумеется, вести себя неприметно. Здесь я вас покину, дальние переходы уже давно мне не по силам. Желаю удачи, Ваше Высочество.

– Спасибо за помощь, – кивнул Александр.

Чтобы нести платформу, не понадобилось никаких усилий: она зависла в полуметре над землей, и нам оставалось лишь направлять ее, для чего в конструкции была предусмотрена специальная ручка. Мы шли через город, я старалась не слишком удивленно все рассматривать, а Александр крутил в руке коннектор. К слову, так делали почти все, так что мы и правда ничем не выделялись в толпе народа.

При нажатии на неприметную и почти неосязаемую кнопку высвечивался «Индекс Шторма» – рейтинг, о котором говорил наш провожатый. Разумеется, в мире, который не знал о существовании Земли и других планет, пользовались совершенно иными цифрами и обозначениями. Так что подсказки о цветовом смысле рейтинга оказались полезными. Оба наших рейтинга состояли из одного символа, но символ этот был темно-синим, а значит, положительным.

Хотя откуда у меня положительный рейтинг? Прикид, что ли, оценили?

К постоянному грозовому облаку над головой оказалось не так-то просто привыкнуть. Интересно, почему шторм? Почему они выбрали такую визуализацию своей сети?

Я задала этот вопрос Александру, и он, чуть подумав, ответил так:

– Знаешь, Брилли, я не верю в чудеса и волшебные миры. Если в небе над планетой летит дракон – значит, ему предшествовали миллионы лет эволюции всяких ящерок. Если у дгнарнов есть телепатия, значит, они развивали эту способность на протяжении тысяч поколений. Поэтому поверить в то, что однажды все в мире вдруг поехали крышей и зациклились на рейтинге, я не могу. Это выгодно тем, кто управляет «Штормом». А кто-то им управляет, потому что сама такая система не организуется никогда. И форма «Шторма» тоже выбрана не случайно. Я не спец в психологии, но давно известно, что звезды и космические явления – даже банальный метеоритный дождь – вызывают в людях любопытство, желание узнать, что там, за облаками. Если небо закрыто, таких желаний меньше. Посмотри вокруг – здесь все сделано для того, чтобы они не отвлекались от рейтингов и профайлов. Это не хаотичный мир, а тщательно выверенный. И где-то в сердце этого мира, в месте, откуда питается «Шторм», есть люди, которых можно назвать здешними хозяевами.

– Хозяевам плевать, что бежать с планеты некуда, если все здесь завалится мусором?

– Понятия не имею, – усмехнулся Александр.

– А разве вы не можете помочь этим людям? Ну… объяснить им, что так нельзя, что они фактически в рабстве?

– Брилли, это не наше дело. Если мы возьмемся спасать другие миры, то рано или поздно перейдем границу. Как отличить мир, которому нужна помощь, от счастливого, пусть и неправильного, на наш взгляд, мира?

– Ну… по угрозе вымирания?

– Вымерших миров много. Мы не можем всех спасать, да и не должны. Если цивилизация себя уничтожила, ей нечего делать в альянсе. Знаешь, какие миры мы спасли против собственных правил?

Кажется, я догадывалась…

– Внешние границы. И теперь разгребаем последствия. Так что в целом я могу свалить твою татуировку на далекого предка, которому в голову пришла очень крутая гуманистическая идея.

– Тебе лишь бы свалить на кого-нибудь вину.

– Разумеется. Этим разведка и занимается.

Мы шли через город, минуя совершенно одинаковые здания и улицы. От обилия искусственного освещения у меня заболела голова. Здесь, похоже, никогда не имели дела со звездным светом. Ужасно, должно быть, жить в мире, где просто нет дневного освещения. Где всегда в домах горит свет, а за окном бушует гроза. Какие у них тут биоритмы? Я помнила затяжной шторм дома, на Земле, тогда дожди с грозами шли три дня без перерыва. К концу мне казалось, я схожу с ума от постоянной темноты, шума воды и грохота грома.

Как там Александр говорил? Тысячи поколений эволюции. Наверное, когда не знаешь, что может быть иначе, то и не тоскуешь. А я вот с сожалением вспоминала планету с гигантскими насекомыми. Там было со-о-олнышко! Зелень! Здесь вообще в городе я не встретила ни одного, даже захудалого, деревца. Все вокруг было сделано руками человека. И насекомых не было, и животных. На Земле бродячие кошки – обычное дело, а здесь даже никакой птички не пролетит.

В один момент мы вышли к площади. Карта в коннекторе Александра предлагала пересечь эту площадь и по центральной улице спуститься к самой окраине, откуда уже можно будет стартовать на платформе. Но на деле все оказалось немного сложнее: вся улица была забита толпой.

Удивительно, я думала, они вообще потеряли интерес к чему-либо, происходящему в реальной жизни.

– Что это? – спросила я.

Мужчина пожал плечами.

– Митинг? Праздник? Проповедь?

С последним Александр попал в яблочко. Толпа смотрела на худощавого и болезненного на вид мужчину, который, стоя на импровизированном возвышении, кричал что-то поверх голов.

– Он говорит, что «Индекс Шторма» – проклятое число, которое управляет ими, и они должны уничтожить сеть, если хотят жить, – вдруг сказал Александр.

– Ты их понимаешь? – удивилась я.

– Немного. Это несложно, если ты видишь и слышишь их речь, а еще привык изучать языки в короткие сроки. Принципы построения примерно одни. Хотя я понимаю далеко не все.

Я покачала головой. Вот тебе и общество, которое не нужно спасать. Получается, кто-то все-таки осознает бредовость их системы.

В толпе зашевелились, зароптали. Я только порадовалась, что мы стояли чуть в отдалении, потому что в толпу вдруг вклинились несколько десятков крепких мужчин в белоснежных, отливающих серебристым блеском, костюмах и зеркальных шлемах. Они бесцеремонно распихивали людей. Двое подхватили под руки оратора, а остальные хаотично вытаскивали людей из толпы и тащили их к большой закрытой платформе.

– А это что такое? – спросила я.

– Полагаю, местная полиция. Ладно, идем.

Порой я сама удивлялась интуиции. Частенько бывало: появится на душе смутная тревога, застучит сердце, как будто услышала резкий звук, и тут же что-то произойдет. Нечто очень пугающее или неприятное.

В этот раз все произошло одновременно. Я, поддавшись неясному порыву, нажала кнопку на коннекторе, чтобы посмотреть рейтинг, а ближайший к нам страж в белом крепко схватил меня за руку чуть повыше локтя. Александр обернулся, когда я выпустила его руку. И его взгляд натолкнулся на белоснежные цифры моего рейтинга, стремительно уменьшавшиеся. Клянусь, индекс падал с такой скоростью, словно я по меньшей мере на глазах у всех профайлов сети замучила несчастного котенка!

Настойчиво, с удивительной силой, страж потащил меня куда-то в сторону платформы. От шока и непонимания того, что происходит, я толком не могла сопротивляться. Александр бросился в мою сторону, но тут толпа словно ожила и, как единый организм, бросилась в сторону выхода с площади, отрезая меня от него.

Я очнулась, дернулась, но пальцы сжались сильнее, грозя оставить синяки на тонкой коже. Неприятно заныла татуировка, а еще я почувствовала дикую слабость. Но дело было не в расстоянии, прошло слишком мало времени с момента расставания с Александром.

Совершенно позорно я перепугалась. До оцепенения, до неверия в то, что это вообще происходит. Мелкая дрожь сотрясала тело, когда меня втолкнули в узкий темный люк платформы и когда дверь со скрипом закрылась, отрезая меня от единственного человека на всей огромной планете, который мог бы помочь. От человека, без которого я очень быстро умру, перед этим испытав все муки ада.

В крошечное окошко я силилась рассмотреть в толпе Александра, но, естественно, никого не узнала. А платформа набирала скорость, двигаясь в сторону реки, за которой раскинулась изнанка «Шторма».

Глава шестая

Падение бури

Именно в этот момент он понял, что, кажется, влюбился. Или не влюбился – пожалуй, мужчина в его возрасте, с его опытом и особенностями не может влюбиться в прямом значении этого слова. Но Александр совершенно точно прикипел к этой девчонке. Она ему принадлежала, телом и душой, пусть и не до конца это осознавала. Она зависела от него, а еще – доверяла.

Именно поэтому он вряд ли забудет ее взгляд, когда толпа отрезала ему пути спасения Брилли. Отчаянный, полный дикого страха. Она вряд ли думала о том, куда и за что ее уводят, и уж точно не представляла себе последствия их разлуки. Брилли просто испугалась, и за этот страх в ее глазах кому-то очень скоро не поздоровится.

– Бедная маленькая Брилли. – Он вдруг услышал рядом с собой голос.

Обернулся. Белый костюм стражника, зеркальный шлем. Сомнений не оставалось, охотник с легкостью замаскировался самым выгодным способом. А точнее, это оказалась охотница. Фаргх, за ними что, послали девку?! И она его обыграла? У нее не было информации, ресурсов, связей, а она все равно умудрилась его обставить? Как?

Фаргх! Он ненавидел что-то упускать, а если ты не понимаешь действий противника, то ты упустил что-то очень важное. Он не понял смысла встречи с Хеллой, хотя теперь догадался, что она лишь поставила на их корабль маяк, причем настолько совершенный, что ни одна система его не заметила. Не понял, как охотнице удалось все провернуть. Своими глазами он видел, как стремительно падает рейтинг Брилли. А сейчас стоял перед таинственной незнакомкой, которая была уверена в себе на все сто процентов, а значит, особо опасна.

– Теперь ее увезут в изнанку и бросят там, как сломанную куклу, какой она и является. Сколько она протянет, принц? Пару дней? Наверное, будет вспоминать тебя каждую секунду, ведь ничего лучше в ее жизни больше не случится. Ну ты ее хоть трахнул?

– Прости, детка, – хмыкнул он и, хоть внутри поднялась волна ярости, готовая разорвать охотницу на кусочки прямо сейчас, заставил себя отвернуться, – не веду переговоров с террористами.

– Да, – даже по интонации он уловил улыбку. – Мне говорили, что справиться с тобой будет непросто. Но, кажется, я нашла главную слабость Александра Фортема. Ты, наверное, и сам о ней не знал. Но ведь для тебя это не в новинку. Помнится, Селла тоже погибла лишь потому, что ты ее захотел. Брилли будет умирать так же. Медленно и мучительно. Одна.

Он вскинул руку, но в последний момент заставил себя остановиться. Хотя цифры рейтинга, который все не отключался, снизились на пару пунктов. Охотница не шелохнулась. Ее лицо закрывал этот идиотский шлем, хотелось взять и несколько раз хорошенько ударить ее о землю, чтобы она заткнулась и дала ему как следует подумать.

– Не стоит обижаться, Ваше Высочество. Это всего лишь моя работа. Вы и сами знаете, что Бриллиана не должна попасть на Канопус.

– Также я знаю и то, что она туда попадет. Вне зависимости от желаний твоих хозяев.

– Да. Вы точно соответствуете характеристикам, которые мне дали.

– Сними шлем, – вдруг потребовал он.

Эту девку, казалось, ничем нельзя было смутить, но все же приказ заставил ее замешкаться. Когда Александр хотел, он умел отдавать распоряжения так, что у окружающих не возникало ни малейшего желания ослушаться.

– Сними шлем, – повторил он с нажимом.

Охотница сделала шаг назад, готовясь раствориться в толпе, но к этому принц был готов: он крепко схватил ее за локоть и потащил прочь от толпы, в тень отдаленных и пустых кварталов. Ярость внутри то волнами накатывала, снося все доводы разума, то отступала, охлаждая пыл. Когда они остались совсем одни, когда никакой прохожий зевака не смог бы их увидеть, Александр швырнул охотницу на стену так, что она едва удержалась на ногах. Может, и зря, потому что рукой он сжал ее горло, ощутил, как бьется сердце, качая кровь по венам, и на несколько секунд даже насладился властью.

– Снимай! – прорычал он.

Затем несильно, но ощутимо ударил о стену. Охотница рассмеялась, увидев, как цифры его рейтинга немного просели.

– Похоже, в этом мире не любят альфа-самцов, да? – язвительно усмехнулась она.

– Сними шлем.

– Только шлем?

Фаргх, ему начинала надоедать эта игра.

– А ты уверен, принц, что готов к тому, что под ним увидишь?

Александр сам, не дожидаясь исполнения приказа, схватился за край зеркального шлема и стащил его. Темные, скорее даже черные, волосы рассыпались по плечам.

Он сдержался, стиснул зубы – и лицо осталось бесстрастным, но внутри взметнулась целая буря эмоций. На него смотрели знакомые до раздирающей боли глаза. Знакомые губы искривились в усмешке.

Фаргх, он был готов к любому! Частью души даже ждал увидеть под шлемом Селлу, хоть и понимал, что это невозможно. Но на него смотрела Брилли. Незнакомая и одновременно родная. Привычная Брилли и в то же время другая.

Более наглая, не такая улыбчивая, совсем не любопытная. Жесткая, уверенная в себе, сексуальная. Но все же не Брилл.

– Удивлен? Папа говорил, мне нужно прятать лицо. Наверное, чтобы не испортить сестричке сюрприз. Но тебе я, пожалуй, с удовольствием бы открылась. Хочешь воплотить все фантазии в реальность? Я с легкостью могу превратиться в малышку Брилли.

Она скорчила жалобную мордашку:

– Ваше Высочество, позвольте мне доставить вам удовольствие.

– Что мешает мне тебя убить?

– Ты и сам знаешь, – рассмеялась она. – Это не так-то просто сделать. Я долго обучалась, чтобы твоя победа не была легкой. А учитывая специфику мира… ты окажешься в изнанке раньше, чем сумеешь меня одолеть. Конечно, тогда ты встретишься со своей Брилли, но императрица будет расстроена. А папа не хочет ей зла.

– Можешь передать отцу, – Александр медленно, почти лаская, провел по руке девушки от запястья до плеча, спустился вниз и обхватил локоть, – что он совершил много ошибок, но эта была фатальной.

Она улыбалась. Самоуверенная, циничная сука, в которой не было ровным счетом ничего от человека. Он даже не знал, как ее зовут. И хоть в первые минуты охотница казалась Александру совершенной копией Брилл, уже сейчас он не видел в них никакого сходства.

Брилл была живой. В ее глазах горела душа. А в глазах этой куклы – только холодный расчет.

– Я, видишь ли, не положительный герой.

Сжал. Дернул. Раздался мерзкий хруст, с каким ломаются хрупкие человеческие кости, и крик разнесся по пустым темным улицам, запутался в штормовых вихрях и исчез среди множества ярких профайлов.

Рейтинг ринулся вниз с космической скоростью, но Александру было плевать. Он бегом направился к границе города и, едва выйдя за пределы, завел платформу. Лететь недолго, и прежде, чем стражи сообразят, куда делся очередной бедняга со светлыми цифрами судьбы, он будет на корабле. А дальше… дальше Александр Фортем совершит галактическое преступление.

Но его принцесса однозначно того стоит.

Корабль был, разумеется, старый. Лет двадцать ему было, не меньше. Когда-то этот образец космической техники наверняка радовал своего владельца и был передовым по скорости, вооружению и дизайну. Подобный был у мамы, бережно хранился в ангаре и периодически использовался ею для простых полетов в пределах системы. Когда-то «Александра» была флагманом межзвездного транспорта. Теперь она и все корабли, построенные по ее образцу, давно устарели.

Но раз не было альтернативы, сойдет и такой.

Пришлось снова уйти под воду, потому что рейтинг все-таки пробил дно и остановился на какой-то немыслимо маленькой цифре. Внешнее наблюдение показывало стражей, которые недоуменно осматривали окрестности, гадая, куда же делся нарушитель. Александр не собирался пока что им показываться. Сейчас он хотел посоветоваться. Причем в частном порядке, поэтому набирал не код доступа на официальный канал с императором, а личный, вызывая прямо в комнату. Надеясь, что с этой фаргховой планеты вообще можно посылать сигналы и «Шторм» их не глушит.

Не глушил.

– Наконец-то и я понадобился, – усмехнулся отец, едва услышав сына.

Визуальной связи добиться не удалось, не работал голографический проектор.

– У меня проблемы, и… решить их я могу только совершив преступление.

– Что ж, минусы разведки. Нам часто приходится идти на тяжелые меры.

– Ее Величество это не одобрит.

– Что на кону?

Поэтому он любил разговаривать с отцом.

– Жизнь Бриллианы. Нас выследил охотник, он влез в местную систему и… это долго рассказывать. Брилл сейчас в местной тюрьме, но долго она не протянет, у нее ведь татуировка, и она еще работает. Не знаю, сколько еще она сможет вытерпеть. Забрать ее без шума я не смогу. Придется открыться местным, устроить заварушку и, скорее всего, дать толчок к апокалипсису. Потому что единственный способ ее вытащить – уничтожить их «Шторм».

Император долго молчал, обдумывая услышанное. Они оба знали, каким образом можно уничтожить «Шторм» в кратчайшие сроки. Вряд ли Кноринг мог предвидеть подобное решение, не говоря уже о его ручной стерве. Никому в здравом уме не придет в голову, что принц, наследник альянса, сын Паулины Виккерс и Аднара Фортема, способен уничтожить мир, чтобы спасти одну-единственную девушку.

Но он и впрямь не был положительным героем.

– Если это единственный способ – действуй, – наконец сказал император. – Забирай свою Брилл и лети на встречу с эскадрой. Пора заканчивать, миссия затянулась.

– Что ты скажешь маме?

– Что она в свое время была готова сделать то же самое. Я обычно не говорю такого. Да и не должен отец говорить это сыну. Но не думай о последствиях. Ты слишком много отдал вселенной, чтобы она забрала у тебя последнее. Нет гарантий, что уничтожение «Шторма» приведет к концу света. Вдруг это станет толчком для прогресса и однажды мы примем планету в альянс?

В этом Александр сомневался, но спорить не стал. Его накрыло облегчением от осознания, что отец поддерживает желание спасти Брилл. Понимает, как важно вытащить ее оттуда. Чем больше времени проходит, тем хуже ей будет становиться. Они звезды ведают, что в этой изнанке происходит. Даже в спокойной и комфортной обстановке без него Брилли будет медленно умирать, а в местном аду… ему понадобятся сутки, чтобы все приготовить, но, может статься, этих суток у них просто нет.

– Нужно ее найти. Более-менее точное местоположение, потому что увезти они могли куда угодно. Градвин сможет?

– Попробует. Но это время, сам понимаешь.

– Ладно. Главное ее найти и увезти, а дальше выходим как-нибудь. Что после? Где мы встречаемся с эскадрой?

– Я перешлю зашифрованные координаты. Если охотник на планете, то может перехватить наш разговор.

– Я сломал ей руку. Она пока занята.

– Она? Девушка?

Александр вздохнул.

– Потом расскажу, это длинная история. Кноринг не такой уж и дурак. Мы его недооценили.

– Значит, получишь координаты и по ним лети на точку встречи. Там выжидай сутки прежде, чем отправить маяк. И дальше полетите в сопровождении.

– Принял. Жду инфу о местонахождении Брилл и готовлюсь к заварушке. Не говори пока маме, что я планирую здесь устроить. Расстроится.

– Будьте осторожны. В желании спасти ее не жертвуй собственной жизнью.

– Ты-то пожертвовал бы.

На это Его Величеству оказалось нечего ответить. Сложно отговаривать от безрассудных поступков, когда сам наплевал на все правила и законы.

Никогда еще, ни к одному заданию, Александр не готовился так тщательно. Права на ошибку просто не было, он не сможет вернуться через время и переиграть операцию. Он либо вытащит Брилл, либо подведет ее. А ведь обещал, угощая с рук, что спасет в любой ситуации.

Значит, надо спасти.

Он бросил мрачный взгляд на коннектор, запертый в экранированном ящике. Пока он там, никто из местных стражей не сможет его увидеть или обнаружить. А когда он его достанет, то будет уже поздно и никому на планете не будет дела до незнакомца с отрицательным рейтингом.

Пока Градвин ищет Бриллиану, Александр сможет обнаружить две очень важные мишени. Центр «Шторма» и корабль охотницы. Ракеты, которыми вооружен корабль, смогут стереть с лица планеты обе точки. Начнется хаос, мир сойдет с ума. И по координатам Градвина он успеет найти Брилл раньше, чем случится что-то непоправимое. Надежда на это, по крайней мере, была.

* * *

Изнанка меня не испугала, я видела места и похуже. А вот одиночество… даже в космосе, среди холодной темноты и безжизненных мигающих звезд, я не чувствовала себя одинокой, а тут вдруг накрыло.

Папа далеко, на другой планете, да и не особо-то беспокоится, как там дочурка. Александр… наверное, он попытается меня спасти, но если поступит приказ вернуться, посмеет ли ослушаться? С одной стороны, мне казалось, что в гробу он видел все приказы, если они шли вразрез с его желаниями. С другой… он должен был увезти меня, чтобы папа сотрудничал. Папа отказался, так какой теперь смысл рисковать жизнью принца?

К счастью, я все же верила, что меня попробуют спасти, и благодаря этому держалась всю дорогу до изнанки.

Нас высадили на огромном пустыре, заваленном мусором. Вдалеке виднелись одноэтажные бетонные здания, с виду хлипкие и старые. Люди вокруг меня выглядели подавленными. Несколько девушек рыдали, то и дело бросаясь к бесстрастным стражам. Остальные вели себя спокойнее.

В сопровождении стражи мы дошли до ближайшей постройки и ввалились внутрь хаотичной растерянной толпой. Затем у каждого забрали коннектор, а один из стражей что-то проверял, тыкая во все подряд кнопки. У всех без исключения рейтинг был в светлой зоне.

Какой-то паноптикум, гротескное общество. На Земле сетевой рейтинг порой тоже много значил, он открывал многие двери. Но его отсутствие не убивало. Во всяком случае, адекватных людей.

Как будто я оказалась в неважно написанной книге, где автор создал мир таким нарочно. Неправильным, жестоким и карикатурным. А все для того, чтобы герои как следует пострадали. Интересно, у моего автора вообще хеппи-энд будет или я останусь здесь навечно?

Хотя навечно не получится. Пара дней, не больше.

Мои размышления прервал страж, подошедший и что-то произнесший. Я, естественно, не поняла ни слова и поэтому молча отдала ему коннектор. Взглянув на меня с подозрением, он принялся проверять рейтинг, а потом снова что-то сказал.

Ничего лучше, чем прикинуться глухой, мне в голову не пришло. Я показала пальцем на уши, потом на рот и сокрушенно покачала головой. Страж с подозрением (через шлем не было видно, но он характерно склонил голову) меня рассматривал. Затем махнул рукой.

Тех, кто уже отдал коннектор, куда-то уводили. Наконец и моя очередь подошла. На девчонку не стали тратить двоих стражников, поэтому к двери меня тащил один. Понимая, что сопротивляться бессмысленно, я послушно шла следом, хоть и немного не успевая за широким шагом.

Страшно. И не столько от неизвестности, сколько от невозможности превратить ее в известность. Я не понимала ни слов, ни надписей, ни указаний. Не могла спросить, что будет дальше. И не было никого, кто познакомит меня с этим миром.

Поэтому осталось только мечтать, что Александр все-таки отыщет способ меня найти. Нашел же на Земле… И хоть ему проще улететь, забыть как страшный сон неудавшуюся заложницу, вдруг у меня есть шанс, что за недолгое время я хоть немного ему понравилась?

Потому что у меня эта татуировка вытащила душу вместе со здравым смыслом. И что убьет раньше, физическая реакция на кровь мужчины, которого я больше не увижу, или знание того, что он не придет просто потому, что это нерационально?

Меня привели в какую-то… комнатку? Камеру? По размеру она напоминала капсульный отель, а по убранству – нечто среднее между средневековой камерой и подвалом в неблагополучных кварталах на Земле. Помимо койки, застеленной тонюсеньким одеялом, и уборной за тонкой стеной, в ней не было ничего. Даже не пройтись толком: едва дверь открылась и, будучи в шоке, я замерла перед комнатой, страж буквально впихнул меня внутрь, а места там совсем не было. Ударившись коленями о койку, я едва успела упереться в нее руками.

Со скрипом дверь закрылась, оставив меня в тишине и темноте – света не было совсем.

Пришлось сдерживать дрожь, потому что это занятие немного отвлекало от подступающей истерики. Вот так оказаться в полной темноте и неизвестности, в то время как несколько часов назад я весело перешучивалась и размышляла, ненавижу гада или пусть поживет… отвратительно.

Но не было смысла ни рыдать, ни взывать к голосу разума этого бредового мира. Только хуже себе сделаю, лишусь последних сил и распереживаюсь. Но как же адски тяжело было оставаться спокойной! Нет ничего хуже темноты, никакая каторга не вызывала у меня такого панического ужаса, как плотная осязаемая темнота, клубившаяся в крошечной комнатке.

Медленно возвращались давно забытые ощущения. Пылающая кожа, чувствительная до боли, болезненные спазмы – сначала внизу живота, а затем и по всему телу. Колотящееся неистово сердце, пропускающее удары. Все, чего лишали меня лекарства и прикосновения Александра.

Сначала я подумала – ерунда, переживу. Перетерпела же я все это на корабле, не сдохла. И сейчас как-нибудь… привыкну, а потом совсем перестану обращать на неприятные ощущения внимание. Скажу себе, найду способ убедить, что это всего лишь болезнь, которая теперь будет всегда со мной.

Не знаю, сколько прошло времени, я провалилась в полусон-полуявь. По ощущениям через несколько часов принесли скудный обед, состоявший из бутылки воды и пачки безвкусной массы, отдаленно напоминающей творог. Я съела все лишь потому, что должна была, силы еще понадобятся.

Потом свернулась клубочком на койке и стала думать о чем-то земном. О любимом прибрежном городке, где в один год штормом разнесло целую набережную. О звездах, что появлялись в хорошую погоду. О всяких милых радостях.

В середине ночи – хотя ночь то была или прошло всего несколько часов – я вдруг поняла, что была наивной дурочкой. А еще что Александр никогда не давал мне окунуться в бездну зависимости, никогда, даже если и угрожал, не позволял скатиться в самый ад.

Мне стало так плохо, что подумалось – татуировка меня убьет. Она горела огнем, а вместе с ней все остальное тело. И душа, кажется, тоже, потому что сама по себе зависимость сродни лихорадке. Она мучает, но не ввергает в пучину отчаяния. Туда меня толкали мысли о человеке, к которому так рвалась каждая клеточка.

Если бы он был другим! Незнакомым, неприятным, ненавидимым… стало бы намного проще! Если бы можно было сосредоточиться только на физической боли, я была бы самой счастливой девушкой на свете. Как мало надо для счастья.

Но с каждым новым спазмом, когда мне казалось, что сознание ускользает, я вспоминала каждую секунду. Металась, в бессмысленных попытках хоть как-то облегчить свое состояние.

Или не чувствовать. Или не думать. Все вместе казалось невыносимым.

Наверное, организм не справлялся, потому что в какой-то момент я поняла, что сплю. Удивительно, но даже сквозь сон я чувствовала жар и грубость покрывала, на котором лежала. А еще сон перемешался с реальностью, и я вдруг отчетливо ощутила рядом с собой Александра.

Сил на то, чтобы подняться, не было. Но я все равно умудрилась прошептать:

– Ненавижу тебя! За то, что ты со мной сделал, ненавижу!

– Я знаю, Брилли. Нужно немного потерпеть.

Ласково так… и даже без фальши. Я через силу улыбнулась. Вот она – мечта.

Я, дура, влюбилась. Или почти влюбилась, поддалась влиянию его крови. И если он не придет, если так и останется во сне, то и мне бы как-то здесь насовсем…

Вспыхнул свет, я с трудом попыталась подняться, но потерпела неудачу. Сил и так было немного, а на это усилие истратились последние.

– Привет, милая, – услышала я чистую, даже слишком правильную, родную, земную английскую речь. – Пора к папе.

С трудом я открыла слезящиеся глаза. На краешке постели сидела девушка, но то, что это была именно девушка, я поняла только по голосу, потому что одета она была в костюм стража с неизменным зеркальным шлемом. В руке она держала что-то, напоминающее шприц, только вот кончик иглы странно светился.

Инстинктивно почувствовав, что ничего хорошего от этого ночного гостя ждать не придется, я отползла подальше и с трудом села. Кожу спины обожгла такая боль, что я застонала против воли.

– О, бедная Брилли, что же он с тобой сделал, – сокрушенно покачала головой незнакомка. – Не бойся, папа сможет все исправить. Он знает, как избавить тебя от зависимости.

– Ты знаешь моего отца?

– Конечно. Куда лучше, чем ты, милая. Он тебя ждет, поэтому не упрямься. Александр уже на пути домой, он получил то, что хотел, – все разработки Брайана. Поэтому я должна отвезти тебя домой. Папа сможет исправить все, избавить тебя от этой зависимости.

Не знаю, что я почувствовала, услышав это. Должна была радость и облегчение, ожидание встречи с отцом. Но я вообще редко делала то, что должна. И поэтому ощутила какое-то опустошение, смешанное с недоверием. Отчасти этому недоверию способствовало то, что девушка держала в руках шприц.

– Не бойся, это лишь временное лекарство от твоей татуировки. Нужно же как-то добраться до отца.

– Кто ты такая? – Я облизнула пересохшие губы.

– О, меня зовут Арлиана, и мы, дорогая моя, знакомы ближе, чем ты думаешь.

Она стянула шлем, и я с удивлением, смешанным с ужасом, узнала в этой девушке себя. Немного другую, с другой прической, более темным цветом волос, но, несомненно, я будто смотрелась в зеркало.

– Ты что, мой близнец?

– Вот такая вот встреча, – улыбнулась Арлиана. – Дай, я сделаю укол, а потом мы пойдем…

Откуда только силы взялись? Я как следует лягнула ее руку ногой и вжалась в стену.

– Я с тобой никуда не пойду!

Девушка нахмурилась:

– Прости? Брилли, я же сказала, меня прислал твой отец! А он выменял тебя у Александра! Принц уже летит домой, в свой дворец, а мы здесь рискуем жизнями. Ты ведь знаешь, что они делают с теми, кто попал на изнанку? Ты будешь работать в нечеловеческих условиях, в опасных, дышать всякой гадостью, голыми руками убирать отходы, Бриллиана! Что ты творишь?

Черт, она выглядела искренней и взволнованной, а я замерла, не зная, поверить свалившейся на голову сестре и разорвать себе сердце на кусочки или умирать с надеждой на то, что Александр не настолько жесток, чтобы вот так меня бросить.

Девушке надоело ждать, и она потянулась ко мне со шприцом. Его вид пугал куда больше перспективы умереть в темноте и одиночестве. Интуиция, а с ней у меня отношения были сложные, сейчас зашлась в истерике и прямо-таки требовала игнорировать Арлиану.

Откуда только силы брались? Я отпихнула ее руку ногой.

– Бриллиана!

– Иди к черту, – пробурчала я. – Никуда с тобой не пойду, а папе так и передай, что он мудак почище Фортема!

– Да, меня предупреждали, что это будет непросто, – сквозь зубы процедила Арлиана.

И хоть ее намерение увезти меня силой было твердым, я оказала достойное сопротивление. Не знаю, откуда взялись силы, потому что еще несколько минут назад я думала, что не смогу даже дотянуться до стакана с водой, но я отпихнула девушку и выбила из ее руки шприц с якобы лекарством. В том, что там спасительная сыворотка, я как-то сомневалась. Мерзкое ощущение – не доверять даже отцу.

Пришлось уговаривать себя, что не доверяю я именно Арлиане, она ведь могла и соврать о знакомстве с папой. Поверить в это было проще и приятнее.

В тесном пространстве комнаты было сложно бороться, я несколько раз так больно ударилась локтем о стену, что из глаз посыпались искры. Арлиана не уступала мне в физической силе, а вот в выносливости и гибкости делала меня на раз. Мы устроили донельзя женскую и не слишком-то красивую драку, в процессе которой я вдруг поняла, что скоро отключусь. Короткий всплеск адреналина, злости не смог справиться с влиянием крови дгнарна.

Все же противница была здорова и полна решимости, а я сражалась из последних сил. Арлиана навалилась на меня всем весом, и мне казалось, что ее рука, сжимающая мое запястье, была стальной. Гидрозажим, наверное, и то слабее хватает.

Поэтому когда мне под руку попался шприц, который выронила «сестричка», я без промедления схватилась за него как за спасательный круг. Затем в последнем усилии воткнула его в шею соперницы.

Это только в фильмах игла, вошедшая в шею до основания, все равно доставляет препарат в вену противника. На деле же мне показалось, толку от моей выходки не получилось. Лишь через пару секунд внутри шприца что-то едва заметно сверкнуло, а затем глаза Арлианы широко раскрылись. Вокруг радужки на миг вспыхнуло светло-голубое сияние, а потом девушка рухнула на меня без сознания.

– Тяжелая, зараза! – прошипела я, выползая из-под нее.

Надо держаться, надо использовать этот шанс, второго такого судьба не даст. В моей камере бесчувственная копия меня, одетая в местного стража… нет, если я сдохну, не успев выбраться, то и на том свете себя не прощу. Буду являться Александру в виде призрака и портить жизнь.

Уговаривая себя, ругая всех, кто так или иначе был причастен к тому, что я вообще оказалась в такой ситуации, я кое-как сняла с Арлианы белый костюм и переоделась сама. Если убрать длинные волосы под шлем, то не отличишь. А двойника я закутала в одеяло так, чтобы было видно только лицо. Здесь темно и тесно, не заметят, а когда все-таки заподозрят неладное, я уже буду далеко.

Даже если она не солгала и Александр действительно улетел домой… что ж, я придумаю, как выжить. Хотя вероятнее просто умру на свежем воздухе.

Стоять на месте было невыносимо, движение хоть как-то позволяло забыться. В последний раз окинув взглядом камеру, я толкнула дверь и на удивление с легкостью вышла в пустой коридор, в конце которого неярко светилась табличка. Решив, что так здесь обозначают выход, я направилась туда, стараясь идти как можно увереннее, чтобы ни у кого и мысли не возникло меня проверить.

Коридоры, переходы, рекреации и лестницы. Снаружи здания казались простыми, как коробка, а вот внутри такая планировка, что лабиринты отдыхают. За все время, что я шла, не встретила ровным счетом никого, за исключением пары стражников. Мне не хотелось выяснять, какая судьба ожидает тех, кто позволил своему рейтингу рухнуть, но невольно пришлось.

За очередной дверью был зал видеонаблюдения. Или чего-то похожего, во всяком случае, светло-серые ящики очень напоминали компьютеры и на них передавалось изображение из разных мест изнанки. На мое счастье, внутри никого не было, и на несколько минут я замешкалась, рассматривая трансляции.

Большая часть людей работала непосредственно на улице, собирая и сортируя мусор, который привозили на уже знакомых, но куда более потрепанных платформах. Я содрогнулась при виде этого серого отчаяния, которое передавалось даже через монитор. Тяжелая физическая работа, явно опасная и вредная. Зданиями неподалеку оказались цеха по переработке мусора и еще какие-то помещения, с виду жуткие, но механизмы в них я не узнала. Но в каждом работали люди, удивительно равнодушные и усталые. Действительно изнанка, антипод яркому миру по ту сторону реки.

Я не стала слишком долго изучать темную сторону планеты, на которой оказалась. Хотя понятия не имела, что буду делать дальше. Все мое стремление вырваться было основано на надежде, что Александр все же не бросит меня здесь. Не был он похож на человека, который просто так, даже в порядке честной и выгодной сделки, не попрощается с девушкой, с которой провел столько времени.

Я остановилась к стены, упершись в нее, потому что дышать стало как-то слишком тяжко. Фора от всплеска адреналина заканчивалась. Нужно где-то спрятаться… не знаю, пересидеть. Хотя в том, что мне станет лучше, я сильно сомневалась. Поэтому ползла вперед, упрямо стиснув зубы.

От двери к двери, от одной таблички к другой. Мне казалось, эти серые однообразные коридоры никогда не закончатся. Может, я блуждаю по кругу? Все казалось одинаковым. В один момент я почувствовала, что готова расплакаться. И почти сразу, распахнув очередные двери, оказалась на улице, под бушующим «Штормом».

Здесь не было светящихся профайлов в небе. У людей, над чьими головами сомкнулись призрачные тучи, не осталось рейтингов, а значит, не осталось и жизни.

Мне стоило нечеловеческих усилий спокойно идти прочь от постройки, к платформам, где собирались другие стражники. Хотелось стащить шлем, вдохнуть свежий воздух, опуститься на землю и закрыть глаза, но приходилось идти вперед. Да и воздух здесь вряд ли был бы свежим.

В одну из закрытых платформ неспешно заходили стражники. По виду она вмещала человек двадцать и на большую часть уже была заполнена. Я колебалась, сердце болезненно билось в груди. А если у них есть списки? Порядок? Какие-то идентификационные номера у каждого стражника?

Но выхода не было, я не знала, как перебраться через реку, а устраивать кипиш и угонять платформу… проще пойти и сдаться.

Один из стражников, когда я проходила мимо него к лестнице, повернул было голову. Внутри все сжалось от страха. Но я не шелохнулась и ничем не выдала, что заметила его взгляд. Прошла в платформу и села в самый дальний угол, на неудобную и узкую скамью.

Народу набилось столько, что вскоре стало ясно: никто не будет нас считать. Перед самым стартом один из стражников заглянул внутрь и что-то прокричал. Все дружно покивали, и на том все кончилось – тронулись.

Интересно, как они друг друга различают? Наверное, все по тем же профайлам.

Поняв, что первая часть абсолютно идиотского, но неожиданно сработавшего плана выполнена, я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Тут же накатила тошнота, пришлось до боли вцепиться в скамью. По венам уже текла не кровь, а раскаленное железо. Я то проваливалась в забытье, то выныривала на поверхность и содрогалась от жара и болезненной ломки во всем теле.

Сколько времени так прошло, я не знала. Но в один момент, когда платформа остановилась с несильным, но ощутимым толчком, открыла глаза. И снова интуиция настойчиво проорала: что-то случилось!

Но прежде чем стражники и я вместе с ними вышли из транспорта, в крохотных окошках так сверкнуло, что пришлось зажмуриться. А потом раздался дикий, непередаваемый и ни с чем не сравнимый грохот.

Вместо неба теперь был только огонь. Белый, отвратительно пахнущий озоном, как во время сильной грозы. Он полыхал, заливал светом все вокруг. Стражи вокруг меня возбужденно переговаривались, многие стаскивали шлемы, чтобы своими глазами взглянуть на то, что происходит, но неизменно закрывали глаза от ярких вспышек.

Миллионы светящихся профайлов вспыхивали и тут же гасли, а гром грохотал практически беспрерывно. Красивое и одновременно пугающее зрелище. Хотя я больше смотрела на лица товарищей по платформе. Тех, кто уже успел снять с себя шлемы. На их лицах отражался ужас, смешанный с недоверием. Для меня светящиеся таблички были странным атрибутом враждебного мира. А для них – целой жизнью. Многие трясли коннекторы, силясь подключиться к «Шторму», но ничего не выходило. Металлические шары стали бесполезными игрушками.

Наша платформа остановилась неподалеку от города, зависла над матовой черной дорогой.

Очередной раскат грома заложил уши, но вспышек было все меньше и меньше. В один момент «Шторм» над нашими головами замерцал и исчез.

Теперь вместо грозовых, подсвеченных профайлами облаков мы ошеломленно смотрели в чистое черное небо, усыпанное звездами.

Глава седьмая

Осколки «Шторма»

Знатный получился переполох. Если бы где-то далеко не умирала Брилли, Александр бы даже развеселился, наблюдая за тем, как схлопывается их обожаемый «Шторм». Нет, ничего забавного в панике и истерике больного мира, конечно, не было. Но какой мужчина не мечтает запустить пару-тройку ракет и устроить масштабную заварушку? Вот и сбылась мечта идиота, в следующий раз будет внимательнее формулировать хотелки.

Он еще раз взглянул на карту. Брилли, если верить Градвину, была в здании. Сесть рядом с ним – та еще задачка, но пока там творится абсолютный хаос, так что есть шанс сесть, включить защиту на корабль, быстро добраться до Брилл и свалить, пока местную стражу не взяли под контроль.

Хороший план. Интересно, сработает ли?

Как удивительно: одним ударом можно ввергнуть целый мир в хаос. Как мгновенно все тщательные выстроенные алгоритмы, заботливо организованная система может рухнуть.

Эти стражи еще недавно четко знали, что должны делать. Им было известно свое место в мире, они выполняли свой долг, не задумываясь о том, почему что-то происходит именно так, а не иначе. Никто из них не представлял своей жизни без «Шторма». Просто незачем было. Именно поэтому сейчас они были растерянны и даже напуганы.

Он беспрепятственно прошел внутрь. Никто не обращал внимания на мужчину, шедшего против толпы. Корабль Александр посадил за одним из зданий. Не слишком надежное укрытие, но народ спешил к городу и вряд ли забрел бы в этот закуток.

Навстречу ему попались несколько стражей и трое мужчин, одетых в одинаковые серо-синие робы. Но ни один и головы не повернул в его сторону, все спешили наружу. До камеры Брилли Александр добрался мгновенно и остановился как вкопанный, даже не открыв дверь.

Было тихо.

Но то была особая тишина, к которой он не привык. Будучи телепатом, Александр редко намеренно вторгался в чужой разум, но фоном самые яркие, самые сильные мысли и эмоции улавливал всегда. Даже если человек спал, отголоски его снов и чувств доходили до разума, едва ощутимо касались.

Сейчас все было тихо. Это значило одно – или Брилли за дверью нет, или она уже мертва.

Александр был не из тех, кто долго не решается взглянуть правде в лицо. Он умел отключать эмоции, становиться бесчувственным существом и молча принимать удары судьбы. И чем быстрее получал максимально честный ответ на свои вопросы, тем успешнее справлялся с ними.

Это была она. И в то же время нет. Ресницы девушки, до боли похожей на Брилли, слабо подрагивали. Она была так закутана в одеяла, что они скрывали волосы и все остальное, но несколько прядей все же выбились и, быть может, могли обмануть стражей, но не Александра. На полу валялся пустой шприц.

Каким-то непостижимым образом в камере оказалась Арлиана. А Брилл, скорее всего, сбежала, судя по тому, что ее «сестричка» валялась в отключке.

С одной стороны, его разобрала гордость за девчонку. Сначала она показалась ему излишне импульсивной, вспыльчивой. Зачастую сначала говорила, а потом думала. Теперь открылась обратная сторона этой монеты. Она не сдавалась, никогда и никому. Даже перепугавшись до смерти, когда упал рейтинг, она все равно взяла себя в руки и как-то отсюда сбежала.

И из этого вытекает следующее: а как ее теперь искать-то? Связь с Градвином только с корабля, да и то понадобится время. Паника и хаос в мире нарастают, уничтожение «Шторма» ввергло планету в самый настоящий апокалиптический ад. Чем больше времени он теряет, тем большая опасность грозит Брилл. Если она еще жива, если татуировка ее не убила.

Рискнуть? Похоже, придется.

Он отпихнул Арлиану, чтобы сесть на кушетку и прислониться к стене. Для задействования телепатии на таком уровне приходилось тратить кучу сил. Первые разы, когда Александр только учился работать со способностями, присущими его расе, отец постоянно был рядом, ибо поймать момент, когда пора заканчивать и возвращаться в реальность, не просто сложно, а очень сложно. Он использовал телепатию на максимум всего несколько раз в жизни.

Но разве сейчас был выбор?

Медленно и осторожно Александр вошел в транс. Все внутри тут же наполнилось калейдоскопом эмоций. Сильных, ярких, преимущественно тяжелых. Страх, паника, отчаяние, неверие. Словно единый организм, мир недоумевал, что же случилось, что пошатнуло вековые устои.

Среди всей этой какофонии он пытался найти ее. Было бы в миллион раз проще, если бы Брилли и впрямь его ненавидела. Он бы почувствовал, нашел и тут же забрал. А так… тысячи, сотни тысяч людей чувствовали то же, что и Брилл.

Силы утекали с каждой минутой, и Александр всерьез начал бояться, что тратит их зря. Если он не найдет Брилл, то все окажется зря и целый мир погибнет просто потому, что он снова ошибся.

Но едва Александр об этом подумал, как тотчас услышал ее слабый голос. Он прозвучал так четко и ясно среди всех эмоций и мыслей, что мужчина даже подскочил на месте. Она его звала, повторяла его имя, из последних сил сражаясь с кровью дгнарна, не давая сознанию угаснуть. Хотя и терпела поражение.

Но коротких секунд контакта хватило, чтобы прикинуть примерное расстояние. При помощи корабля он найдет Брилл за несколько минут. Только бы она оставалась на месте и жила!

Он так резко поднялся, что голова закружилась. Все-таки расход сил не прошел бесследно. Как только они выйдут в открытый космос, оставив Арлиану на этой неприветливой планете, он сразу же завалится спать эдак на сутки или двое. Прижмет к себе добычу, чтобы не думала больше теряться, и отоспится.

Искать обессиленную девушку во время апокалипсиса все равно что безымянную комету во вселенной. С минимальной высоты, на которой удавалось вести корабль, все люди были одинаковыми, испуганными и суетливыми созданиями. Белые стражи, разодетые во все оттенки синего жители, освободившиеся труженики изнанки, которым больше незачем было терпеть наказания. Ни рейтингов, ни «Шторма», ни коннекторов. Только удивительная в своей совершенности растерянность. Они, похоже, и впрямь не понимали, что происходит.

Какой-то части Александра хотелось изучить планету поподробнее. Узнать, кто обслуживал сеть, кто и с какой идеологией стоит во главе этих рейтингов, что будет дальше. Но этим, скорее всего, займутся ученые. А ему бы найти одну маленькую, несчастную, но очень нужную девочку.

Он рассудил так: далеко Брилли бы не ушла. И наверняка попробовала бы слиться с толпой. Судя по тому, что Арлиана лишилась своей формы стражника, косила Брилл именно под них. Поэтому все доступные визоры корабля высматривали именно светлую фигурку, хотя бы теоретически оценивая вероятность того, что это она.

Хотя человеческая (или не очень человеческая в его случае) интуиция порой куда сильнее всех приборов. Камеры еще не взяли в захват остановившуюся неподалеку от города платформу, а Александр уже понял: вот оно.

И почти сразу он заметил Брилл. Она сидела на земле, прислонившись спиной к платформе. Похоже, была без сознания, но, едва удалось подвести корабль ближе, камера дала четкое заключение: жива. Схватив эмирт, Александр выскочил.

– Брилл! – Он похлопал девушку по щекам.

Какая же горячая! Она слабо застонала, но не очнулась. Но и не важно. Главное, что жива, сейчас он убедится, что ей не нужна экстренная помощь, отнесет в корабль, и они смоются с этой планеты!

Ничего критичного диагност не показал. Небольшое обезвоживание, истощение, высокая температура, неуточненные симптомы – побочек от татуировки эмирт не знал.

– Ничего страшного, жить будешь. – Это он скорее себе, чем ей.

Хотя когда Александр поднял Брилли на руки, она вдруг очнулась и затуманенным взглядом на него посмотрела.

– Ты мне снова привиделся…

– Размечталась.

– Я передумала. Я тебя не ненавижу.

– У тебя тут, похоже, своя атмосфера, да? – усмехнулся он, ни слова не поняв.

Наверное, лучше было бы отнести ее в каюту и уложить в постель (хотя, если быть совсем честным, ей бы сейчас не помешала рекреационная камера), но Александру не хотелось надолго оставлять Брилл без присмотра. Да и какая разница, где ей будет плохо, под одеялом в комнате или в соседнем с ним кресле?

Корабль надо было вывести за пределы системы. На автоматическом режиме эта древность сама не поднимется. Поэтому пришлось чуть опустить кресло второго пилота и уложить туда Брилл, надежно зафиксировав ремнями.

– Полчаса, детка, окажемся в открытом космосе, и я тебе помогу.

– Что ты с ними сделал? – спросила она.

Голос слабый, почти шепот.

– Этот «Шторм» вдруг исчез… это ты?

– Ну так, немного отвлек внимание, подумаешь?

– А она сказала, что ты отдал меня отцу. И улетел домой.

Корабль стремительно несся в темную высь, оставляя далеко внизу странный мир с его жителями.

– Я бы не бросил тебя.

– Там была девушка… такая же, как я. Она моя сестра?

– Брилли, давай об этом поговорим потом? Не такая простая это история, а ты слишком слаба и нуждаешься в лечении. Дай мне закончить с кораблем.

Удивительно, но она насупилась и отвернулась. Корабль, разрезая редкие облака, стремительно уходил в верхние слои атмосферы.

Надо будет послать сюда группу. Во-первых, предложить вытащить этого ученого, раз уж мечта посмотреть на естественный закат антиутопии накрылась. Во-вторых, изучить, как и что тут случилось. Он имел серьезное подозрение, что вместо того, чтобы строить новое общество, эти идиоты восстановят «Шторм». В-третьих, проследить за Арлианой. Он, конечно, оставил ее без корабля, да и та сыворотка, которую она готовила для Брилли, должна была надолго ее отключить. Но вдруг она выберется? Такая не остановится ни перед чем на пути к выполнению задания.

Хотя у папы вроде был огнемет…

Хорошо, когда в подвальных помещениях дворца есть коллекция запрещенного старинного оружия.

Градвин многое нашел об исследованиях Брайана, оттуда же и вытащил инфу о Брилл и Арлиане, кое-какие интересные подробности, часть из которых Александр и без записей знал, а вот другую часть выслушал с искренним удивлением. Как бы это все еще пересказать самой Брилл. Она, бедняга, все еще надеется на отца, похоже. Даже не на его помощь, с присутствием в жизни Александра она уже как-то смирилась. Скорее просто не хочет терять единственного близкого человека.

Наконец корабль вышел за пределы системы, и можно было доверить его автопилоту. Не хотелось – машина старая и ненадежная, но как-то же на ней во времена молодости родителей летали. Значит, выдержит, пока он занимается Брилл и отсыпается. Последнее особенно важно, силы уже на исходе.

– Пойдем-ка, будем тебя лечить.

Александр поднял девушку на руки. Она почти ничего не весила, очень хрупкая и сонная. Хотя нет, сонные девушки обычно вызывают только теплые чувства, они забавные и томные. А Брилл – горячая, несчастная, и ее сейчас было жалко. Он уже глянул, что там с медицинским оборудованием, и не пришел в восторг. Старая модель рекреационной камеры работала так дико, что лечения в ней Брилл не выдержала бы. Пришлось дать команду наполнить регенерирующую ванну, еще более старый, но менее болезненный вариант.

Плохо только то, что она едва шевелилась.

– Брилли, надо раздеться и лечь во-о-от в эту ванну, ладно?

Он чувствовал себя полнейшим дураком, уговаривая ее, как маленького ребенка. Раньше бы просто сам раздел и сунул в непрозрачную, чуть голубоватую, отливающую перламутровым блеском жидкость. Стареет, что ли?

К чести Брилли, она хотя бы попыталась. Слабыми пальчиками взялась за пуговицу на платье и попыталась ее расстегнуть. В таком состоянии это уже подвиг, но на большее ее не хватило. Она снова чуть не потеряла сознание, пошатнувшись – Александр едва успел подхватить.

– Ладно, только не бей потом меня за то, что я видел тебя голой.

– Когда это я тебя била? – хныкнула она.

– А кто в нос дал, когда я пришел мириться?

– Ты не мириться пришел, ты лапал.

– Но била же?

Вздохнула, спрятала лицо у него на груди, когда он стащил платье, и даже покраснела, что вообще удивительно в таком состоянии. Да и вся она… удивительная. Второй такой не найти, даже если внешне будет нечто похожее.

Она опустилась в ванну и закрыла глаза. Ресницы подрагивали, а дыхание более-менее выравнивалось. Спит Брилл или просто отдыхает, понять было сложно, поэтому он не стал болтать, просто опустился возле ванны на корточки и следил, чтобы не вышло чего.

И почему из всех девушек во вселенной судьба подкинула ему ее?

Сейчас Брилл наверняка казалось, что самое страшное было позади, но на самом деле, пусть все и пройдет без инцидентов, следующие несколько лет для нее станут непростыми. Придется учиться жить без призрачного присутствия отца, смириться со множеством непростых вещей, увидеть новые миры, привыкнуть к нему. Научиться быть принцессой – тоже важно.

Мама как-то сказала, что быть членом императорской семьи само по себе непросто. Они удержали галактику от масштабной войны, возвели в совершенство медицину, технику, подняли уровень жизни, спасли несколько планет от печальной участи. А народ волнует только то, надела ли императрица колготки на официальный парад к Дню Канопуса.

То, что Александр Брилл уже не отпустит, он понимал. И теперь размышлял, как сделать так, чтобы и народ ее принял. Хотя он и отказался наследовать корону, планировал передать это право сестре, когда та подрастет, думал, что Брилли не откажется побыть немного принцессой. Ей должны понравиться диадемы, наряды и праздничные шествия. А ему понравится она, в этих дурацких диадемах и нарядах. Которые, конечно, можно будет потом с нее снять.

Фаргх, это особое удовольствие, после насыщенного и выматывающего дня на виду у всех стаскивать одежду и пить вино, рассматривая Млечный Путь с крыши дворца.

И ко всему этому Брилл придется привыкать.

Когда она уснула, а вода сменила цвет на прозрачный, Александр осторожно поднял ее и отнес в каюту.

Какое же наслаждение лечь под одеяло, прижать к себе расслабленную и спящую девушку и практически сразу отключиться!

Отвратительная планета. Все нервы вымотала, даже не рассмотрел как следует, что там ему в невесты досталось. Хотя на ощупь очень даже ничего.

* * *

– Ну-ка, покажи! – услышала я незнакомый голос.

Насторожилась, съежилась под одеялом и прислушалась. В этот момент сама себе напомнила какого-то зверька, непременно ушастого, спрятавшегося под большим теплым камушком. Чутко спящего, боящегося, а поэтому вздрагивающего от каждого резкого звука.

До меня не сразу дошло, что я уже не в крошечной темной камере, а… где? Черт, это голос Александра! Значит, не привиделось?

Ну, или я уже умерла. Но если умерла, то для рая все как-то слишком странно, а для ада я слишком голая.

– Пап, она еще спит.

– Тебе что, жалко отцу девушку показать? Давай быстро, пока мама не видит, а то сама мне покажет…

– Девушку?

– Кузькину мать, что бы это ни значило.

Услышав знакомое выражение, я сама вылезла из-под одеяла и удивленно осмотрелась.

После сна сознание еще не вышло на привычные мощности, и я едва успела подхватить спадающее одеяло.

С большого экрана на стене на меня смотрел мужчина, в чертах которого смутно угадывалось нечто знакомое. Мужчина был средних лет, довольно приятный, хотя и немного пугающий. Нет, смотрел он дружелюбно и с любопытством, но даже на расстоянии чувствовалось, что эта его доброжелательность в любой момент может смениться суровостью.

– Здравствуйте, – пролепетала я, чувствуя себя первоклассницей на линейке.

– Доброго утра, леди, – чуть улыбнулся он.

И уже сыну:

– Симпатичная.

Александр поднялся с кресла, в котором сидел, подошел к кровати и поднял меня на руки, прямо вместе с одеялом. Как ему удалось усесться обратно в кресло не только не уронив меня, но еще и удобно посадив, – оставалось только гадать. Я уютно пригрелась в его руках и старалась не обращать внимания, что указательным пальцем гад осторожно поглаживал меня за ухом. А поскольку я проснулась отдохнувшей и более-менее здоровой, но все еще изнемогающей от изрядно задолбавшей привязки… в общем, гордости во мне не осталось. Только желание начать мурчать, как заправская кошка, подаваться навстречу прикосновениям и бесконечно благодарить звезды за то, что мне перепало столько удачи. И я жива, здорова, сижу в одеяле перед императором (несложно было догадаться о личности нашего виртуального гостя) и лечу к новому миру.

Хотелось верить, что этот мир не попытается меня убить.

– Я рад, что вы живы, – сказал император. – С вами, мисс Кноринг, не терпится познакомиться. А тебя я жду с надеждой, что ты передумаешь.

– Это вряд ли, – улыбнулся Александр. – Но на чай заскочим.

– Координаты я вам передал, с флотом встретитесь на месте. Постарайтесь все же, чтобы вас не выследили. Неохота устраивать заварушку. Но вообще…

Мужчина как-то хитро на нас посмотрел. Мне было не по себе от пронизывающего внимательного взгляда, и я невольно жалась к Александру, с ним было спокойнее.

А ему, похоже, радость.

– У меня в отношении вас, – продолжил император, – корыстный интерес. Место встречи рядом с планетой, на которой есть кое-что очень нужное мне. Полет туда никогда не разрешат по внутренним правилам концепции, но вы ведь уже все равно разнесли один дикий мир…

– Что, снова разносить? – усмехнулся Александр.

– Нет, просто забрать кое-что ценное. Маленький драгоценный камушек. Ничего особенного.

– И зачем он тебе?

Похоже, уходить от ответа – фирменная черта мужчин из их семейства. Отец Александра лишь загадочно улыбнулся и посмотрел куда-то влево, похоже, в окно. Хорошо ему, птички поют, сад, наверное, виднеется. А нам снова куда-то лететь. Я, похоже, теперь буду бояться новых планет, а какой захватывающей казалась перспектива в начале!

– Не волнуйтесь, – наконец произнес император, – это действительно больше памятная вещь, чем функциональная. Я пользуюсь моментом и тем, что вы и так наворотили кучу дел.

– Как мама отреагировала на то, что мы устроили на планете? – спросил Александр.

– Сделала вид, что упустила эту информацию и не в курсе. Если ученые не поднимут вой, то и промолчит. Ну ладно, дети, отдыхайте и не хулиганьте там. Фотка камушка и координаты уже у вас. И камеру выключите, а то мама у нас так и не научилась сначала посылать запрос, а потом уже включать связь. Это у нее от братика привычка, тот тоже вечно в неподходящий момент включался и возмущался, что я не сижу у экрана в костюмчике в ожидании его светлости.

С этими словами император отключился, экран погас, и воцарилась тишина.

– Это он о чем? – нахмурилась я.

Александр вместо ответа полез рукой под одеяло.

– Как ты себя чувствуешь?

Как можно чувствовать себя, когда горячая рука поглаживает шею и другие стратегически важные, очень чувствительные места? Ну, я честно и ответила:

– Есть хочу.

На его лице отразилось такое разочарование, что я не выдержала и рассмеялась.

– Я надеялся на другой ответ, если честно.

Вот серьезно, как будто у ребенка отобрали игрушку!

– Знаю. Но ничего не могу с собой поделать, хочу есть и пить.

– А здоровье как? Плохо?

– Ну так, – я поморщилась, – жарко. Больно.

– Бедная моя, – вздохнул Александр. – Может, все-таки позволишь мне тебе помочь?

Я с подозрением прищурилась. У него выходило очень убедительно, с рукой-то, которая вконец обнаглела и ощупывала меня уже без опаски. И сопротивляться этому совсем не выходило. И так сил не осталось.

– А поесть?

– Что, серьезно голодная? И мне не удастся отвлечь тебя от этого желания другими?

Я так активно замотала головой, что Александр точно не поверил. Но, похоже, все понял и только вздохнул. Ну и еще ущипнул за нос, не больно, скорее ласково.

– Значит, будет обед.

Эта фраза прозвучала с такой интонацией, что я поняла: после обеда непременно будет что-то еще.

Пока он занимался едой на кухне, я вернулась в постель, потому что кроме нее и кресла в каюте больше ничего не было. Как же все-таки хорошо сидеть в безопасности и тепле, смотреть на экран, демонстрирующий космос, уже не кажущийся таким холодным. Хотя грядущее путешествие немного пугало. Я, конечно, надеялась втайне, что император – человек ответственный и не станет посылать сына туда, где он снова вляпается в неприятности. Но что-то мне подсказывало, что надеяться я могу сколько угодно, а по факту надо быть готовой ко всему.

И все же хорошо.

– А можно мне какую-нибудь одежду? – спросила я, когда Александр вернулся с большой чашкой и ложкой.

– Зачем? – лукаво улыбнулся этот гад.

– Ну… – Я мучительно покраснела. – А если мне захочется пойти в ванную?

– Я отвернусь.

– Да ты будешь подглядывать!

– Буду, – даже не стал отрицать. – А вообще, Брилли, я, когда тебя лечил, все как следует рассмотрел. И запомнил.

– Ну вот, запомнил же, зачем повторяться.

Мы обменялись упрямыми взглядами, но в итоге я махнула рукой. Переспорить его и в обычной ситуации не выходит, а уж когда спорить не хочется совсем, и подавно. Мне нравилось, как он смотрел. Теперь по-другому. Не знаю, с восхищением, что ли. Какая ж девушка не растает?

Я получила на обед миску с каким-то до ужаса странным фиолетовым пюре и скривилась.

– Это что?

– Это полезно и питательно. А ты думала, я зажарю тебе птычку? После того как ты чуть не умерла, я хочу убедиться, что все твои органы работают как надо.

– От птычки бы не отказалась. – Я показала Александру язык.

В него, в язык, в смысле, тут же ткнули ложкой. А этот фиолетовый творог оказался ничего такой на вкус, чуть кисловатый и даже освежающий. Но главное, я прямо чувствовала, как с каждым глотком проходят сонливость и желание умереть, свернувшись клубочком под одеялом.

– Что будет дальше? – спросила я.

Свет в комнате будто чуть мерцал. Сначала я решила, что мне показалось, но вскоре стало ясно, что с каждой минутой полумрак становился все сильнее.

– Дальше? – Александр пожал плечами. – Найдем отцу его камушек, встретимся с эскадрой, полетим домой.

– А там?

– Ты боишься будущего?

– Не боюсь. – Я вздохнула. – Но оно меня интересует. Я ведь ничего не знаю о вашем мире. И не уверена, что впишусь.

– Ну неужели ты думаешь, что мы тебя бросим? Впишешься, куда ты денешься. Прилетим, несколько дней будем отдыхать, осматривать дворец и сад, познакомлю тебя с мелкой врединой, младшей сестрой. Потом выберемся в город инкогнито, погуляем. Потом мама организует прием, там тебя всем представят, и наутро пресса взорвется от новостей о принцессе Бриллиане. Обсудят со всех сторон и будут делать ставки на дату свадьбы, количество детей и дизайнера, который сошьет твое платье. Раскопают парочку историй в моем прошлом, пройдут пикетом по площади у музея. Ну и так далее.

Я, открыв рот, смотрела, как он вот так запросто рассуждает о совсем непростых вещах.

– Ну что ты на меня смотришь? – Александр наконец заметил, что я в шоке. – Ты думаешь, я тебя куда-то отпущу?

– Не знаю… ты так легко об этом говоришь.

– Нет, Брилли, не легко. Взять и решить, что вот эта девушка будет отныне со мной до конца жизни, родит мне детей, возьмет мою фамилию и войдет в мою семью, ни фаргха не легко. Но выбора, Брилли, нет. Никто не спрашивает тебя, хочешь ты снова в это окунуться или нет. Судьба просто дает тебе девушку и говорит: вот она – твоя. Без вариантов. Завоевывай. Можно сопротивляться, а можно взять и поймать. Попробуй. Вдруг тебе понравится быть моей принцессой?

И вот сижу я. Доедаю фиолетовое пюре. Чувствую, как горит кожа теперь уже даже не от прикосновений, а от взглядов, и одеяло не спасает.

И думаю, что мне в общем-то уже немного нравится.

– Все, – спустя еще пару минут я отодвинула тарелку, – наелась, больше не могу.

Пока Александр уносил посуду, я разлеглась на кровати и сладко зевнула. После еды потянуло в сон. Комната почти не освещалась, только слабый-слабый свет исходил от ламп в стенах и растворялся еще до прикосновения ко мне. Красиво и как-то необычно. Лежишь себе на темном клочке комнаты. Плохо. Но не настолько, чтобы хныкать или шевелиться, просто как-то привычно и уже не страшно.

На несколько минут я провалилась в неглубокий сон, а проснулась вдруг резко, как от толчка. Обнаружила Александра, сидящего рядом, и сонно потянулась.

– Я тебе мешаю?

– Что? – Он удивился. – Нет, спи. Я так. Сижу, смотрю на тебя, думаю.

– О чем?

– Да не знаю, о всяком.

Тут я вспомнила, что так и не получила ответ об Арлиане и происходящем.

– А… Брилли, я тоже устал, давай ты расспросишь меня попозже? – вдруг попросил Александр.

Я вдруг растерялась и ощутила то, о существовании чего в своей душе даже не подозревала. Вряд ли этому чувству может найтись описание. Нечто среднее между желанием заботиться и жалостью. Но не обидной, не унизительной жалостью, которую испытываешь к человеку, взвалившему на себя больше, чем он способен осилить, а какую-то благодарную, что ли. Мне вдруг очень захотелось чем-то помочь, а не только создавать проблемы.

Вот надо же, как будто я сама себя похитила, создав этим кучу проблем!

– Как мне тебя порадовать? – спросила я.

Темнота снова сыграла на руку, я отчаянно покраснела.

– Зависит от причин такого желания. Почему тебе вдруг пришло это в голову, Брилли?

– Не знаю. Просто хочу, чтобы ты отдохнул.

Я не могла понять, почему Александр так странно на меня смотрит, с таким подозрением.

– Или в благодарность за спасение? За то, что я тебя не бросил?

– Что?! – Я еще гуще залилась краской. – Нет! Я… ладно, забудь.

Хотела было отвернуться, но он не дал, удержал и притянул к себе в объятия.

– Не сердись, Брилли. Я просто не хочу, чтобы ты чувствовала себя мне обязанной. Хочешь, я буду давать тебе столько лекарств, сколько скажешь? Хоть всю жизнь.

– Ложись, – скомандовала я, почувствовав себя немного увереннее. – На живот. Я тебя усыплю.

– Как котенка? – усмехнулся он.

– Нет, котят кастрируют, а я пока про массаж.

Он довольно улыбнулся, как будто я не массаж пообещала, а банку варенья. А я коварно спрятала улыбку. Не знал Алексанр Фортем, самодовольный тип, что я курсы массажа как-то давно заканчивала. И что учителем у меня был очень колоритный мужик, бывший спецназовец, искренне полагавший, что если во время массажа не хрустят позвонки, то необходимо срочно вернуть клиенту деньги.

Мне понравилась эта игра с самого первого мгновения. Со взгляда, с которым мужчина расстегивал рубашку, обнажая идеальное тренированное тело. С его улыбочки, которой он предвкушал мою приятность. С попытки стянуть штаны (ну, это уж было явно в расчете на «прокатило», попробовал бы он вытворить это со спецназовцем!).

– А что, ты так и будешь в одеяле? – с невинным видом спросил гад.

– У тебя какие-то странные понятия о массаже.

– Ну хоть плечико покажи.

– Сейчас вместо массажа укушу тебя… в общем, больно будет. Ложись и не испытывай мое терпение, предлагаю в последний раз.

– Ух, какая суровая. Назначим тебя генералом. Генералов Фортемов в истории еще не было, а девушек и подавно.

– Чего это Фортем? – возмутилась я, одновременно придумывая, как бы подступиться. – Я, может, свою хочу фамилию.

– Кноринг? Он не заслужил, чтобы его увековечили.

– Ну ладно, возьму другую. Щекочихина-Крестовоздвиженская, например.

Он расхохотался, даже не попытавшись повторить. В их языке было мало шипящих, наверное, некоторые земные фамилии казались реально сложными. Хотя конкретно эту и я выговаривала лишь потому, что в детстве занималась с логопедом. Правда, совершенно не помнила, как к нему попала. Я вообще завидовала ровесникам, которые отчетливо помнили детство. Мое словно было скрыто за туманной завесой, я часто кляла неважную память, мечтая запомнить подольше приятные моменты типа шашлыков вместе с классом или праздничного салюта с выпускного. Но воспоминания, если их не поддерживать, тускнеют.

– Осторожнее с шипами, Брилли, – предупредил Александр. – Если порежешься, остаток поездки проведешь в коме.

Может, это и неплохо. Коматозную девицу точно не станут похищать, она не вляпается в неприятности, не встретит сестру-близнеца и не втрескается в похитителя. Хотя тут уже как-то поздно надеяться на то, что пронесет. Когда этот самый похититель валяется на кровати, предвкушая… Чего там предвкушал Александр, я не знаю.

Я невольно залюбовалась широкой спиной, не удержалась и провела пальцем вдоль линии позвоночника. Кожа оказалась почти горячей. Мужчина не шевелился, словно боялся меня спугнуть, а я сетовала на две вещи. Первая – приходилось придерживать рукой одеяло. Вторая – не было никакого массажного масла. С ним бы получилось лучше.

Я действительно наслаждалась тем, что делала. Странно, если вспомнить, что с недельку назад готова была закопать Александра живьем. Но какая ж девушка откажется пощупать такой экземпляр? Я опасливо покосилась на блестящие в слабом-слабом свете шипы. Легко провела ладонями по спине, пощупала стальные мышцы на руке и вздохнула, потому что одеяло снова вознамерилось соскользнуть.

– Сними, – раздался приглушенный голос Александра, безмятежно лежащего мордой в подушку.

Я прищурилась.

– Неудобно же, – пояснил нахал. – Я не буду подсматривать.

Еще несколько секунд я колебалась, не зная, то ли попытаться все же закутаться в одеяло поплотнее, то ли и впрямь снять его. С одной стороны, Александр лежит на животе и не видит меня. С другой, я ведь не наивная девочка, я же понимаю, что если он захочет, то поднимется на ноги в считаные секунды. А вот я спрятаться под одеяло не успею.

И хочется, и колется, и мама не велит. Хотя какая мама? Папа разве что, но папе как-то пофиг.

Разозлившись, я стащила одеяло. Сама решать буду, что мне можно, а что нет, взрослая уже!

– Чего ты там пыхтишь, возмущенная моя? – усмехнулся Александр.

– Лежи молча! – строго приказала я.

– Да, генерал Фортем, только приступайте уже, я ведь не железный! Будешь так меня поглаживать, поменяемся местами. Я тоже люблю массаж делать.

Ага-а-а… хочет массажа? Ну сейчас будет массаж.

Я уселась чуть сбоку и, немного размяв руки, приступила. От неожиданности Александр охнул. Но обещание свое сдержал и не подсматривал.

– Ты что, решила меня убить?

Впрочем, он преувеличивал, никакого ощутимого вреда я причинить ему не могла, хотя бы по причине того, что была раза в два меньше размером, ну и мышцы у него оказались реально стальные.

Но все же расслабленный и почти мурлыкающий стон я услышала с удовольствием. Мне нравилось это делать, дарить удовольствие и касаться его, вдыхать запах, слушать размеренное глубокое дыхание. Потрясающее ощущение власти и нужности.

Я так увлеклась, что забыла обо всем на свете, включая и то, что осталась без спасительного одеяла. Когда наклонилась, чтобы размять шею, случайно грудью прикоснулась к его коже и подпрыгнула на месте, прижав руку туда, где бешено стучало сердце.

Самой от себя стало смешно, но черт… какое же тепло разлилось по телу, как вдруг захотелось юркнуть под теплый бок, расслабиться, и будь что будет, жизнь без болезненного напряжения, без горящей от температуры кожи манила, звала, призывала избавиться от сомнений и нырнуть в омут с головой.

– Брилли, давай заключим сделку? – вдруг предложил Александр.

– Какую? – Я с трудом вникала в смысл его слов, больше занятая своей реакцией на прикосновение.

– Я тебя поцелую, и все. А там сама решишь. Хочешь, пойдем до конца, хочешь, будем целоваться, хочешь, книжки почитаем.

– Ладно, – вырвалось у меня прежде, чем мозг обработал предложение.

Я едва успела снова закутаться в одеяло, хотя обернуться им полностью не вышло, вся спина осталась открытой. Но это стало неважным, потому что я вдруг посмотрела Александру в глаза и где-то потерялась. То ли в его внимательном, изучающем взгляде, то ли просто в глубине, которая скрывала столько всего разного, что осмыслить его и понять просто невозможно. Не с моим жизненным опытом – я и половины того, что пережил он, не могу даже вообразить.

А тянет со страшной силой. Аж губы покалывает в мучительном, бесконечном ожидании поцелуя. И страшно – я же ничего не умею! У него, наверное, раз он принц, все лучшие девушки галактики в ногах валяются, а у меня из достоинств только гарантия привязанности, проклятая татуировка, которая в опасной близости от хозяина ноет. Чем дольше мы смотрим друг на друга, тем сложнее мне держать себя в руках, пульс настолько быстрый, что даже страшно становится за сердце.

Поцелуй, давно желанный, но удивительно неожиданный, не оставляет возможности устоять. Чужие горячие и твердые губы через мгновение уже становятся необходимым условием для того, чтобы дышать. Инстинктивно я еще пытаюсь сопротивляться, испуганная взрывом эмоций, но эта смешная попытка в сравнении с объятиями Александра – практически ничто.

Целуя, он перебирает мои волосы, медленно стаскивает одеяло. Когда он касается татуировки, у меня вырывается короткий стон.

– Больно? – спросил он.

– Нет. – Я покачала головой. – Странно… это всегда так?

– Только когда очень хочется.

– И что делать?

– Сдаваться.

Меня снова поцеловали, не собираясь отпускать.

– Ты меня обманул, – нахмурилась я. – Ты не ограничишься поцелуями, да?

– Если попросишь, я попытаюсь. Это сложно, Брилли. Бри-и-или, я в тебя влюблен, а ты меня мучаешь.

– Почему? – Я вскинула голову, посмотрела в потемневшие глаза этого нахала. – Что во мне такого? За что меня вообще любить, за татуировку?

– Забудь о татуировке. Любят не за что-то. Любят потому что.

– Почему?

– Потому что по-другому не выходит. Ни один здравомыслящий мужик добровольно не влюбится. Это фаргхова зависимость, которая не имеет ничего общего с физической. Не на что свалить, нет объяснения, почему так хреново и почему мысли прикованы только к одной девушке. Крыша уезжает куда-то и там в кустах валяется, а ты смотришь и думаешь, как вообще раньше-то жил? И до таких лет не сдохнуть умудрился.

– Исключительно из вселенского везения. Я б тебя убила, – фыркнула.

– Ты меня и так убиваешь. Я хочу тебя, Брилли, а ты то ли делаешь вид, что не понимаешь, то ли и впрямь не видишь.

– Я устала, – вздохнула я.

Александр ласково заправил прядку волос мне за ухо.

– Потерпи еще немного. Скоро приедем домой.

– На коленях стоять устала, – хихикнула я.

– Так не стой. Иди-ка сюда!

Он потянул меня на себя, и мы рухнули на кровать. Приземление вышло мягким и горячим. Я оказалась всем телом прижата к мужчине без возможности куда-либо сбежать. Ткань брюк неприятно царапала разгоряченную кожу. Руки Александра прошлись по моей спине, вызывая короткие стоны, опустились ниже, а губы снова завладели моими, отвлекая от всяких нехороших мыслей.

Меня целовали так жадно и лихорадочно, словно сто лет не видели и жутко соскучились. При мысли о том, что он мог улететь и не вернуться, и меня охватывала паника, тогда я возвращала поцелуи так, как умела. Сначала жутко стеснялась неопытности, а потом вдруг поняла, что Александру, кажется, это нравится.

Он внимательно следил за моей реакцией на каждое свое движение, на каждую ласку, раз за разом повторяя то, от чего я выгибалась в его руках и задыхалась, чувствуя, как тугой узел внизу живота ноет, требуя большего.

Я сходила по нему с ума, так обидно и глупо, но так сладко и приятно. Не меньшее удовольствие доставляло видеть, как мои неловкие прикосновения вырывают у него хриплые стоны, как он зовет меня по имени, ласково, с интонациями мурлыкающего довольного кота.

Как рассматривает меня в слабом свете ночных ламп, склоняется, осторожно целуя за ухом и шепча:

– Брилли… ты идеальная.

Разве можно перед таким устоять? Точно не мне, той, в венах которой течет частичка его крови, привязывая меня самыми крепкими цепями, которые только существуют во вселенной, к Александру Фортему.

И я его все-таки укусила! От боли, не сдержавшись в первые минуты близости, но через секунду боль утихла, и я ощутила приступ стыда. Поцеловала укушенное плечо и потерлась щекой, извиняясь.

Потом, спустя бесконечно долгий и ошеломляюще сильный взрыв, я на несколько минут, а может, даже часов, отключилась. Все это оказалось слишком для девушки, которая всю жизнь прожила одна, не имея рядом никого, кому можно было бы вот так довериться.

Проснулась в постели, закутанная в многострадальное одеяло и лежащая на плече Александра. Тот сосредоточенно смотрел в эмирт.

– Я долго спала? – спросила, прислушиваясь к ощущениям.

Чуть не охнула, поняв, что не чувствую ничего!

Ну то есть… немного ноет внизу живота, ломит тело, жарко – под одеялом-то! И все. Ни болезненной чувствительности кожи, ни высокой температуры, ни тошноты, скручивающей тело мучительными приступами. Я здорова! И, кажется, счастлива – вот уж сюрприз.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Александр, словно прочитав мои мысли.

– Хорошо, – улыбнулась и потянулась.

– Знаешь, я тут подумал…

Господи, на миг я, как последняя дурочка, вдруг испугалась, что сделала что-то не так. И откуда у нас, у женщин, в голове такие комплексы? Даже видя удовольствие мужчины, слыша его стоны и жаркие слова, подаренные между поцелуями, все равно умудряемся испугаться, что ему не понравилось.

И, естественно, у Александра и в мыслях не было ничего подобного.

– Координаты, которые скинул отец, я их уже видел.

– Планеты, на которой мы встретимся с сопровождением? – не поняла я.

– Угу. Очень знакомые, но не могу вспомнить откуда.

– Проверить можно?

– В центральной базе, – кивнул он. – На мостике.

– Так пойдем, выясним, куда мы летим.

Немного подумала, не удержалась и поддела:

– Странно, что с твоим опытом мы до сих пор летим вслепую, по чужим координатам.

– Какая же ты язва, Брилли! – Александр щелкнул меня по носу и ухватил за руку.

– Я же без одежды! – пискнула я, упираясь.

Пришлось ему выдать мне свою рубашку, а самому красоваться с голым торсом. Не скажу, что я была против. Только подозревала, что на корабле наверняка есть хоть какая-то одежда, а все эти уловки с одеялом и рубашкой служат лишь поводом, чтобы меня порассматривать. Ну и пусть, зато мне так хорошо и спокойно не было уже очень давно.

Мы подошли к главному компьютеру (я обозвала его так, хотя на самом деле это была просто панель перед креслом пилота), и Александр открыл на большом экране-иллюминаторе карту галактики. Пока он вводил координаты, я безуспешно пыталась найти на карте Землю, но даже примерно не знала, где она находится.

Если я хочу жить в новом мире, придется много учиться. Еще одна зарубка: обсудить, какую профессию я могу получить на родине Александра. Полагаю, о разработке квестов можно забыть, но что-то же интересное у них есть. А может, пилотом? Мне бы понравилось управлять небольшим рейсовым кораблем, если такие вообще есть.

Я уже представляла себя в красивой форме за штурвалом, когда услышала незнакомое слово. По интонации поняла, что ругательство, но не привычное «фаргх», которое Александр упоминал во всех возможных смыслах, а что-то куда более крепкое.

– Что? – насторожилась. – Что за планета?

– Шератан, – ответил он.

Название хоть и показалось знакомым, не приоткрыло завесу тайны над нашим будущим. Причем странной оказалась реакция Александра. Он не выглядел испуганным, значит, нас не ждали смертельные опасности. Не выглядел задумчивым, значит, вряд ли его отец потребовал что-то сложное. Он казался… грустным? Ошеломленным?

Мне хотелось спросить, что же такого в Шератане особенного, но было бы слишком жестоко лезть с расспросами в такой момент. Поэтому я поднялась и отправилась на кухню. После всего мне снова захотелось перекусить, ну и еще, повинуясь древнему женскому инстинкту, хоть чай для Александра сделать, раз я не могу ему ничем помочь.

Вскоре он сам пришел в кухню и сел за стол.

– Мы позволяем планетам развиваться самостоятельно. Не контролируем, а наблюдаем. Иногда цивилизации пускаются во все тяжкие, устраивая войны. Через мировые войны проходят все планеты, но для одних они как очищение, рывок к новым достижениям, а для других – конец света. Порой война выжигает все живое, уничтожает целый мир, оставляя радиоактивные руины. Это произошло с Шератаном.

– Как ужасно, – пробормотала я, поежившись.

Что ж, в последнее время и на Земле жить становилось страшновато. Весь мир жил в напряжении, ожидая, когда давнее противостояние трех сторон выльется в кровопролитную войну. А для Шератана, выходит, все стало реальностью.

– Да, они уничтожили всю планету. Ядерная война и конец живому, конец целой расе существ. Теперь там только обломки некогда великой цивилизации. И передвигаться можно только с защитой от радиации.

– Но зачем твой отец отправляет нас туда? Что он хочет достать?

– Я полагаю, память. – Александр пожал плечами. – Шератан – родина дгнарнов. После гибели планеты их осталось всего несколько штук во всей галактике, а я – уже полукровка, пусть и с сильной кровью отца. Дгнарнов, Брилли, больше нет, они все погибли. Мы летим на кладбище таких, как я.

Глава восьмая

Тень Шератана

Мы дошли до Шератана через сутки, к вечеру совершив прыжок. Хотя я не чувствовала ни вечера, ни утра, окончательно сбив режим. Спала, когда хотелось, под теплым боком Александра, часами смотрела, как он изучает все, что необходимо для полета. Размышляла о всяком-разном и готовилась к чему-то. Понятия не имею к чему, но ведь совершенной глупостью было бы поверить, что для нас последний отрезок пути обойдется без приключений.

Когда мы вплотную подошли к планете, Александр позвал меня на мостик.

– Пристегнись, пожалуйста, Брилли, будем садиться. Там сейчас радиоактивное облако, так что садимся вслепую и верим в то, что отец не ошибся с координатами.

Над планетой действительно словно бушевала песчаная буря. Как над Землей кружились белоснежные облака, будто сотканные из сладкой ваты, так над Шератаном кружился смертоносный красно-бурый смерч.

– А я думала, Шератан – это звезда. Почему планета называется так же?

– Если у звезды одна обитаемая планета, мы называем ее именем звезды, это проще и логичнее. Потом, когда система входит в альянс и создает колонии, можно думать о названии. Но Шератану, как видишь, не понадобилось.

– Мне жаль, что тебе приходится сюда лететь. Наверное, это непросто.

Александр пожал плечами.

– Я вырос на Канопусе. И никогда не знал родины, чтобы по ней скучать. Но дгнарны телепаты, так что… я немного чувствую отголоски этой трагедии. Когда погибает целый мир, волей-неволей он оставляет след в общем эмоциональном фоне.

– Так… а у Канопуса много обитаемых планет, почему ты тогда говоришь «вырос на Канопусе»?

– Потому что это империя. В ее составе десятки звездных систем, центральная из которых – система Канопуса. Я с детства мотался по всем системам империи, да еще и Денеб захватил.

– Как все сложно! – Я потерла переносицу. – Мне надо изучить ваш мир. У вас есть школы?

– Я сам буду тебя учить, – как-то нехорошо (слишком многообещающе) улыбнулся Александр.

– Мне кажется, ты будешь учить меня не тому.

– Я буду учить тебя о-о-очень многому. Всему, что должна знать образованная девушка и принцесса. Будешь хорошо учиться, буду тебя баловать. А будешь плохо – наказывать. Правда, это будет выглядеть одинаково, так что смотри не перепутай.

Я рассмеялась, не столько от дурацкой шутки, сколько от довольного выражения лица Александра. Похоже, скучно с ним не будет. Как только сочетается все вот это в одном человеке?

Корабль несколько раз тряхнуло, иллюминаторы-экраны перестали показывать то, что происходит снаружи, – их затянуло бурым пыльным маревом. У меня захватило дух от этой посадки. И хоть «Шторм» на предыдущей планете куда сильнее нас помотал, сейчас я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Тогда я не знала, что за планета нам попалась, да и она все же была живой. Пусть с извращенным, неправильным укладом, но живой.

А Шератан… украдкой я покосилась на Александра и его шипы. Одна крохотная деталь, отличающая дгнарна от человека, – а какие разные судьбы! Интересно было бы узнать историю их войны, но вряд ли кто-то станет мне рассказывать. Для императора это явно личная тема.

Наконец мы прошли через облако и зависли над городом. Вернее, над тем, что от него осталось.

Полуразрушенные строения из металла и бетона были покрыты толстым слоем пыли. Вдалеке виднелись острые пики горных вершин. Под кораблем я сумела рассмотреть покореженные остатки какой-то техники. Мы мягко приземлились на небольшую, относительно чистую и пустую площадку, подняв оранжево-бурые клубы. Вокруг не виднелось ни единого деревца, ни травинки. Ужасающее и безнадежное зрелище.

– Ну вот, – задумчиво проговорил Александр, – разворошили братскую могилу.

– Ты оставишь меня на корабле? – спросила я.

Ему вполне могла прийти в голову такая идея, после «Шторма»-то. Наверное, император не простит, если Александр разнесет еще одну планету, чтобы вытащить меня из неприятностей.

Но, к счастью, он покачал головой:

– Нет, пойдем вместе.

И мне вдруг стало тепло и хорошо, как будто меня взяли не на радиоактивную поверхность безжизненной планеты, а в луна-парк, кататься на аттракционах.

Собирались обстоятельно. Оба надели темно-синие защитные костюмы, взяли рюкзаки с аптечками, а еще Александр дал мне какой-то серебристый кругляш. Чуть подумав, я решила, что больше всего он напоминает мне блютус-гарнитуру. Он даже крепился за ухом. Я вздрогнула от обжигающего укола.

– Он что, присосался?

– Да, это защитный экран от всех видов излучений, – пояснил Александр. – Когда мама только взошла на престол, мы не могли и мечтать о том, чтобы посетить радиоактивную планету без скафандров и мощного корабля. Но теперь все намного проще. Идем, чем скорее добудем папин камушек, тем быстрее вернемся на корабль. И до прилета толпы народа успеем заняться друг другом.

Я поспешила к выходу, жутко покраснев, а этот довольный собой гад догнал и крепко взял за руку. Но тут уж я не стала возмущаться, ибо испытала такой прилив вдохновения, что могла бы, наверное, отстроить половину Шератана заново. Приятный такой жест, добрый и заботливый.

Темное нутро корабля выпустило нас на желтоватую, покрытую пылью землю. Мы сели на большой площадке прямо посреди разрушенного города, и я зачарованно смотрела на остатки строений дгнарнов. Интересно, как выглядел их город? Был ли он похож на земные мегаполисы? Похоже, что да, хоть материалы построек и отличались. Но кое-где остались высотки с зияющими дырами вместо окон. Вдалеке виднелась какая-то башня.

– Ты знаешь, куда идти?

– Да, есть на удивление точные координаты. Знаешь, я порой не понимаю заданий отца, но это побило все рекорды.

– А я, кажется, понимаю, почему он попросил нас сюда слетать. Ведь наша прогулка записывается на камеры, да?

Александр кивнул, нагнулся и поднял с земли какую-то железку.

– Он просто хочет посмотреть. Камушек – это так, сувенир на память, а вот запись… наверняка он бывал в этом городе. Возможно, здесь жили его родные. Я бы тоже скучала по родине.

– Здесь от родины-то ничего не осталось.

– Нет, – медленно произнесла я, осматриваясь, – здесь есть душа.

Мы шли недолго, минут десять. По мере приближения к центру города развалины сменялись более-менее сохранившимися зданиями. Массивными, немного несуразными, с четкими геометрическими линиями. Здесь не было изящества итальянских улочек, блеска центра Нью-Йорка или округлости Стамбула. Это было… даже не знаю, что-то непохожее на все виденные ранее города.

– Центр сохранился лучше, – пояснил Александр, – щиты долго работали на остаточной энергии, закрывая дворец тарна.

– Тарна?

– Местного правителя, Лордена Кертома – его имя значится последним. Он покинул город лишь после того, как попытался эвакуировать всех жителей. Но, увы, дальше его судьба остается неизвестной. Я думаю, он не ушел дальше дворца.

– А почему случилась война?

– Шератаном долгое время правили дгнарны, называвшие себя первородными. Южнее, ближе к экватору и долине озер, жили айлин-ри – более слабые и неприспособленные дгнарны. Первородные дгнарны обладали телепатией, на их шипах был яд, а для рождения детей требовалась татуировка, как у тебя. Айлин-ри были почти людьми, слабыми, без способностей, да и шипы у них были тоньше и не такие смертоносные. Ну и эта разница, естественно, породила вражду. Мы понятия не имеем, как айлин-ри получили могущество, но война развернулась нешуточная. Так и уничтожили друг друга, хотя, по сути, были одним народом.

– Грустно.

Перед нами возвышался дворец, с массивными огромными ступеньками, преодолеть которые казалось непросто. Я малодушно понадеялась, что координаты императора ведут куда-то в другое место, но Александр нахмурился и произнес:

– Нам, кажется, в самое сердце дворца.

Я содрогнулась при виде темной махины. Что скрывалось внутри? Говорят, животные иначе реагируют на радиацию. В голову, естественно, пришли всякие ужастики. И Александр еще щедро подкормил воображение, достав из кобуры бластер.

Я держалась на несколько шагов позади, но не решила, хорошо это или нет. С одной стороны, Александр первым ступал в темноту, с другой – я спиной чувствовала чье-то присутствие. Оборачивалась раз за разом, но никого не замечала. Дурацкий страх пустого города… необычное ощущение, и, пожалуй, я бы не записала его в число любимых.

Впереди вдруг раздался шорох, я подскочила, а Александр даже не моргнул. Из темноты выбежала какая-то зверушка, отдаленно напоминающая маленькую глазастую кенгуру. Она с забавным стрекотанием пронеслась мимо и упрыгала вверх по лестнице.

– А почему радиация не убивает живность?

– Убивает, если сильная. Но столько лет прошло… к тому же центр почти не разрушен, ракеты сюда не падали. Вот и прижились.

В некоторых местах, там, где стены потрескались, виднелись зеленые ростки. Природа обживала покинутое людьми жилище, пробивалась изо всех сил. Хотя почему людьми? Дгнарнами.

Так странно… целой расы, целого народа просто нет. Пустая планета, хранящая в себе воспоминания о некогда сильной цивилизации. Невольно я задумывалась, пройдет ли через подобный кризис Земля и увидим ли мы когда-нибудь Солнечную систему в этом их альянсе.

– О чем задумалась, Брилли? – спросил Александр.

– Грустно здесь. Страшно и грустно.

– Не принимай близко к сердцу. Да, это чужая трагическая история, но для нас она – всего лишь картинка. И напоминание о том, как не надо делать. Давай найдем отцовский камень и полетаем над планетой, посмотрим другие города.

– А выживших совсем не могло остаться?

Я спросила это с такой надеждой в голосе, что Александр тяжело вздохнул.

– Брилли, война началась очень давно. Даже если и были какие-то группы выживших, они не могли долго протянуть. Любая малочисленная община рано или поздно вырождается. Если кто-то и есть, уровень развития этих существ невысок. Но я не исключаю возможности, что рано или поздно цивилизация возродится. Через пару сотен лет, например. А еще через тысячу выйдет в космос и присоединится к нам. Ну… если нас не уничтожат очередные гости из другой галактики. Или машины… – добавил он, усмехнувшись.

Чем дальше мы пробирались во дворец, тем более нетронутым он казался. Немного грязи, разбитые окна – но и только!

– Щиты работали на генераторах очень долго, – пояснил Александр.

Я с изумлением рассматривала высокие каменные колонны, широкие лестницы и огромные залы с некогда очень красивым убранством. В одном из таких залов, на возвышении, стоял трон, спинку которого украшали остроконечные металлические пики. Напротив располагались остатки кресел. Наверное, здесь проводились собрания или выступления местного короля.

– Я думала, Шератан был развитой цивилизацией. А здесь дворец, трон… как будто в средневековье.

– Ну, мы тоже развитая цивилизация, однако у нас и дворцы, и принцессы в шикарных нарядах, и короны. А в подвале роботы-убийцы с атомными бластерами. Так и здесь. Этому дворцу не одна сотня лет, наверняка историческое здание. Традиции дгнарны чтили. Пойдем на балкон, посмотрим на город.

– А далеко еще до камня?

– Нет, где-то здесь, надо только понять, где именно.

– А откуда твой отец знает точное местонахождение?

– Хороший вопрос, – хмыкнул Александр. – Только он не говорит о своем детстве, так что остается лишь гадать.

Мы вышли на балкон, с которого открывался вид на город. Я несмело положила руки на перила, пытаясь представить, каким все было десятки лет назад, до войны. Наверное, тарн вот так же стоял утром на балконе дворца и смотрел вдаль, на панораму величественного города.

Или на разворачивающуюся картинку ядерного апокалипсиса… как знать.

Александр зашел мне за спину и обнял, заставив облокотиться на его грудь.

– Что чувствуешь? – спросил он.

– Что устала. Моя эмоциональная система не выдерживает такого количества разных миров. И знаешь что? Я хочу к насекомым! Они были мерзкие, но понятные и простые. А две следующих планеты меня напугали. Они как напоминание о том, что мы постоянно находимся в паре шагов от пропасти.

– Ну уж не в паре. Сейчас мир уничтожить сложнее.

– Только отдельные его части, ага.

Мертвый тихий город. Как будто картинка, застывший миг. Ни движения, ни звука.

– Пойдем уже искать твой камушек.

Сначала мне показалось, в тронном зале просто негде было спрятать что-либо. Но вскоре оказалось, что на Шератане жили не дгнарны, а настоящие хомяки. Они обожали механизмы, встраивали потайные ящички и ниши во все предметы декора и интерьера. Мы нашли ящик с монетами в нижней части трона, несколько вещиц, здорово смахивающих на пистолеты, в подлокотниках.

Когда я осматривала стены, одна из панелей вдруг отъехала в сторону, открыв огромный, высотой метров пять, книжный шкаф.

– Да… зуб даю, камень здесь, – мрачно произнес Александр. – Полетать над планетой, ага. Интересно, если я этот шкаф потрясу, есть шанс, что нужный камень сам выкатится?

– Эти книги, должно быть, бесценны для историков.

– Да, но мы не имеем права их забирать. Хотя я внесу в концепцию предложение рассекретить Шератан и начать изучать.

– Ладно, давай искать камень, – вздохнула я с легкой тоской в голосе, потому что вручную пересмотреть все полки… это займет, наверное, все время, что у нас есть!

– Значит, так, – Александр достал эмирт, – здесь семь сотен книг. В принципе много времени это не отнимет.

И как же он ошибался!

То есть если бы Александр делал это один, он бы справился и впрямь быстро. Но отказать себе в удовольствии прикоснуться к чужой истории я не могла. Тем более что книги дгнарнов немного отличались от привычных. Прежде всего бумагой – она на ощупь больше напоминала пластик. Иллюстрации хорошо сохранились и были немного выпуклые, будто тисненые.

– Смотри! – воскликнула я, найдя в одной из книг иллюстрации дворца. – Каким он был красивым!

– Это что-то типа дворцовой летописи. – Александр всмотрелся в картинки. – Дворец, городские виды, портреты.

– Какая красивая, – улыбнулась я, когда взгляду предстал портрет светловолосой девушки в серебристом длинном платье. Интересно, кто она.

– Из семьи тарна, вероятно. Дочь или одна из жен.

– Одна из?

– Ну да, у дгнарнов не было как таковой свадьбы. А у тарна вообще традиции требовали пятерых спутниц. Их отбирали из лучших подданных девушек и всем делали татуировки.

– Это… капец какой-то.

– Ну да, не самый развитый мир в плане прав и свобод. Если порыться здесь, – он обвел рукой стену с книгами, – можно найти многое из того, что дгнарны захотели бы скрыть, вступи они в альянс.

Мы разобрали первые два ряда книг, осмотрели полки и задумались, как быть дальше. Уж очень высоко стояли книги. Без лестницы не обойтись.

– Поищем что-нибудь во дворце? – спросила я.

– Нет, сходим на корабль, там есть ботинки с антигравом.

– Сходи ты, я пока осмотрю все остальные стены, – предложила я.

Александр с сомнением на меня посмотрел:

– Уверена?

– Сам сказал, это мертвая планета, здесь никого нет.

– Звери…

– Здесь десять минут ходу. Ты быстрее вернешься без меня. А я… мне хочется немного здесь побыть одной. Сама не знаю почему. Просто нужно…

– Ладно, держи, – Александр сунул мне в руку эмирт, – связь активна, так что болтай со мной. И вот.

Бластер тоже перекочевал ко мне в карман куртки. Затем Александр быстро скрылся, а я повернулась к пустому тронному залу. Шаги эхом отдавались в помещении. Я прошлась вдоль стены с книгами и, воровато оглядевшись, не справилась с искушением, села на трон.

Вздрогнула, потому что вдруг в зале, прежде полутемном, вспыхнул свет. Мой вскрик услышал Александр:

– Что?

– Здесь все еще есть электричество. Свет включился.

– Мне вернуться?

– Нет. Нет, все в порядке. Просто неожиданно.

Свет лился откуда-то сверху, но я не поняла откуда. Лампы наверняка были спрятаны под декором. Вот так правитель Шератана сидел и смотрел на своих подданных. Принимал решения, которые в итоге привели к гибели планеты.

Снова раздался шорох – и любопытная глазастая зверушка пропрыгала через зал, настороженно на меня посмотрела и скрылась на балконе.

– Эй, милая, ты же упадешь! – воскликнула я, вдруг вспомнив, что в некоторых местах перила обвалились.

Жалко было эту кроху, хотя я ничего о ней и не знала толком. Может, это самый опасный хищник Шератана?

– С кем ты там болтаешь, Брилли? – спросил Александр.

– Зверушка. Маленькая, хорошенькая, как котенок. Только страшненькая и глазастая. Побежала на балкон, а я пытаюсь уговорить ее не падать.

– Интересное занятие, а кто-то обещал проверить стены.

– Сейчас. Фауну Шератана нужно беречь. Вдруг через пару миллионов лет из этой зверушки снова появится дгнарн?

– Я надеялся хотя бы на динозавра.

– Максимум могу пожертвовать игуану.

– Злая Брилли. Но ничего… я тебя перевоспитаю.

Я только многозначительно хмыкнула.

Неведомая шератанская зверушка задорно прыгала по балкону и стрекотала, казалось, не обращая на меня внимания. Но нет-нет да поглядывала в мою сторону.

– Слезай, глупая! Упадешь ведь!

Вместо того чтобы послушаться, тварюшка изящным прыжком перебралась на стену дворца, проворно вскарабкалась по лепнине на крюк с фонарем и усердно начала грызть потемневший металл.

– Ну, как хочешь. Мне пора искать камушек, а ты тут оставайся в одиночестве.

С этими словами я ушла обратно в зал. В спину понеслось такое возмущенное стрекотание, что я невольно рассмеялась и обернулась.

– Что? Не хочешь со мной расставаться? Боюсь, Александр не разрешит взять тебя с собой. Да и поверь, тебе лучше жить на планете без всех этих людей и прочих вредных существ. Мы только разрушаем все.

Зверушка сидела-сидела себе на часах, немного покосившихся и давно уже остановившихся. И вдруг как скажет человеческим, очень нежным и мелодичным голосом:

– Я оставлю его здесь. Чтобы он его нашел.

Я заорала так, что, наверное, Александр услышал бы меня и без эмирта.

– Брилл!

– Я в порядке, я просто… ты это слышал?

– Кто там с тобой?

Зверушка смотрела, не мигая, и выглядела будто бы виноватой.

– Я не знаю… она говорит.

– Зверь? Я буду через минуту, оставайся на месте.

Сердце колотилось в груди со страшной силой.

– Ты что, умеешь говорить? – спросила я.

Устыдилась того, как голос задрожал. Ну же, Брилл, будь смелее! В тебя влюбился космический принц, а ты дрожишь перед зверьком размером с котенка.

– Будь осторожна, Асме, – теперь зверь заговорил уже другим, мужским, голосом. – Ты нужна нам.

– Да ты птица-говорун! – изумилась я и немного успокоилась.

То есть не птица, конечно. Но разве кто-то не читал старую земную сказку о путешествии девочки за инопланетными зверями? Там тоже была птица, подражавшая голосам, которые некогда слышала.

– Так ты жил здесь еще когда были дгнарны! И запомнил… поразительно. Постой-ка, о чем ты говоришь? Что спрятала Асме?

Зверушка принялась активнее скрести по часам.

– Ох, я дотуда не достану!

– Зато достану я.

Вернувшийся Александр выглядел мрачным и обеспокоенным.

– Ты как? Она тебя не кусала?

– Нет, она… сложно объяснить. Как попугай! Запоминает то, что слышала, и повторяет. Страшно подумать, столько лет прошло! Похоже, в часах что-то есть, давай посмотрим?

Я впервые видела, как работают антиграв-ботинки. Александр просто взмыл в воздух так, словно делал это каждый день. Одним движением он оторвал часы от стены и спустил на землю.

Зверек тут же подскочил к ним и принялся скрести лапками по стеклу.

– Что он хочет? – спросила я, но прежде, чем Александр ответил, увидела все сама.

Часы у дгнарнов отличались от часов на Земле как минимум тем, что делились на двадцать шесть отрезков. А еще вместо стрелок по циферблату когда-то, во времена, когда на главном балконе дворца еще показывалось время, двигались металлические посеребрённые круги. А вот в центре сверкал небольшой, размером с шарик из аквариума, камень.

Он был абсолютно прозрачный, с сотней крошечных граней, каждая из которых давала световые отблески. Камень словно светился изнутри.

– Похоже, это то, что нам нужно, – сказала я.

– Да, описание совпадает. Я рад, что не пришлось ворошить всю эту стену с книгами.

Зверек, довольный проделанной работой, вскочил на перила и уставился на нас своими глазами-блюдцами.

– Сердце Шератана? Не слишком ли метафорично для конца, Асме? – мужским голосом поинтересовался он.

– Зато в самый раз для начала.

Пока мы вслушивались, зверек спрыгнул с перил и был таков – убежал, только его и видели!

– Кого он изображал? – спросила я.

– Тарна, полагаю. Часы выглядят как тайник. Они уходили из дворца в спешке, пряча самое ценное. Ладно, идем на корабль. Облетим планету, как и хотели.

– Погоди! – Я схватила Александра за руку. – Давай уберем на место книги? Так нельзя…

* * *

Мы вернулись на корабль только когда наступила ночь. Вернуть книги на полки заняло всего полчаса, но удержаться и не пройтись по дворцу мы не могли. Молча бродили по коридорам, представляя, как оно тут все было. Как по коридорам ходила таинственная Асме с красивым голосом, как бегала забавная зверушка и запоминала все, что говорят во дворце.

Замок изнутри оказался сложным, многоуровневым, как паутина. С высоты последнего этажа можно было видеть балконы, коридоры и переходы, а в самом-самом низу, изрядно потрепанный, заросший диким вьюнком, расположился холл.

– Вот так стояла королева, – хмыкнул Александр, – как ты, у перил. И взирала на делегации, которые принимал тарн. Вряд ли ей разрешено было вмешиваться в его встречи, так что обо всех событиях она узнавала или от слуг или случайно подсмотрев. Стояла и смотрела.

– Грустно.

– Не знаю. Может, у них было что-то намного более ценное, а мы не понимаем. Я всегда смотрю на каких-нибудь дикарей, не умеющих пользоваться вилкой, и думаю: вот у них беспросвет. А потом, когда сижу седьмой час на встрече с какими-нибудь послами, размышляю, как бы здорово было сейчас побегать по джунглям с копьем наперевес, проветривая гнездо.

Я рассмеялась, так живо представив эту занимательную картинку.

– Но ты же не идешь и не бегаешь вместо следующей встречи.

– Мама расстроится, – совершенно серьезно сказал Александр.

Так, обследуя дворец, мы дошли и до жилой части. Несколько купален, с виду вполне современных. Но, конечно, изрядно потрепанных временем. Сюда, на высоту, еще не добрались звери и растительность, поэтому многое хоть и было покрыто слоем пыли, смотрелось идеально новым. Как, например, здоровая спальня размером с небольшой ледовый каток.

Круглая кровать, словно утопленная в полу – чтобы лечь, надо было спуститься по трем ступенькам вниз, шкафы и даже своего рода подвесные кресла со столиком. Я не удержалась и села в одно из таких.

– И как? – поинтересовался Александр.

– Есть я бы так не смогла. Укачивает.

– Пошли потестируем во-о-он там…

Он притянул меня к себе и двинулся к кровати, явно задумывая что-то недоброе. Ну или доброе, потому что я никак не могла сообразить, мне сейчас хочется забыться и поддаться ласковым прикосновениям или все же призвать к порядку этого наследника погибших цивилизаций.

Второе все же победило, несмотря на то что щеки уже пылали.

– Так нельзя!

– Что нельзя? Я, как один из последних дгнарнов, а значит, наследник всего этого, имею право пользоваться имуществом. И мне уже смертельно надоела койка в каюте корабля. Я хочу кровать, Брилли, большую, чтобы тебя распробовать.

Я, кажется, забыла какие-то очень важные аргументы против такого вопиющего нарушения покоя дворца.

– Она пыльная!

Нет, не тот…

– Это опасно! Здесь могут быть звери.

– И что?

Александр, когда хотел целоваться, пер как танк и, раз уж я сдалась на милость победителя, решил, что у него теперь абонемент.

– И ничего. Прыгает зверушка, а ты с голой… кхм… неважно. Так можно и импотентом стать.

Он оторвался от меня, чтобы посмотреть в лицо и удостовериться: я всерьез.

– А еще… не знаю, так неправильно. Это место хранит в себе страшную тайну. А мы придем и будем здесь развлекаться? Нельзя.

– То есть это не потому, что ты снова меня боишься и планируешь прятаться?

Я так активно замотала головой, что она чуть не отвалилась.

– Ну ладно, – вздохнул он. – Но я запомню эту фантазию о погибшей цивилизации, и когда-а-а-нибудь…

– Ага, когда изобретут средство от пыли.

Препираясь, мы пошли к кораблю, и я с удивлением поняла, что испытываю сожаление, оставляя дворец дгнарнов в одиночестве. Я не могла сказать, что мне уж очень приглянулось это место. Но все равно ощущение, что этот мир глядит нам вслед с разочарованием, никак не отпускало.

Александр привел меня в кают-компанию.

– Сообразишь перекусить? Я выпущу исследовательских дронов. Градвин не простит мне, если я вернусь без вкусняшек для него. Это наш начальник разработчиков. Но вообще, несмотря на то что он занимается сложными техническими вопросами, он повернут на всей науке. Надо же привезти друзьям сувенир из путешествия.

– А какой сувенир ты везешь родителям?

– Сама угадаешь? – фыркнул нахал и унесся куда-то в недра корабля.

Я со вздохом посмотрела на темный экран. Скоро кончится эта бесконечная дорога. Если раньше я не сойду с ума, то через пару дней познакомлюсь с родителями Александра, его друзьями. Возможно, войду в его жизнь, но вот с собой ничего не принесу. И придется заново учиться. Волнительно и страшно, но немного (хотя кого я обманываю, очень даже много!) интересно.

Так, хватит думать о ерунде и о том, чего нельзя изменить. Обед… что я бы съела на обед? Макароны! Карбонару! Щедро посыпанную тертым твердым сыром. Интересно, на кухне найдутся ингредиенты?

Я поднялась было с дивана, чтобы выяснить лично, как экран вдруг мигнул. Сначала подумала, что это Александр развлекается, но затем увидела такое, от чего застыла, словно ушибленная током.

– Брилли, – с экрана смотрел не кто иной, как отец собственной персоной.

Смотрел, грустно улыбался и выглядел уставшим.

– Папа? – обернулась к экрану. – Папа!

– Девочка моя.

Это был действительно отец, он улыбался мне с экрана, так ласково, что сердце щемило от обиды и внезапной радости. Любовь ребенка к родителю безусловна. Какой бы проступок ни совершил отец, стоит ему вот так мне улыбнуться – и я чувствую, как тоскую по обыкновенным объятиям.

– Брилли, детка, у нас очень мало времени! Я должен тебе кое-что сказать и надеюсь, ты мне поможешь.

– Поможешь? – Я отшатнулась, очарование встречи мгновенно улетучилось. – После всего я должна тебе помочь?

– Брилли, я тебя прошу! Я знаю, я тебя разочаровал. Я связался не с теми людьми, я просто мечтал поделиться с миром разработками. Поверь, я и не представлял, как далеко зашел, а когда понял, было уже поздно. Послушай меня. Ненавидь, Бриллиана, презирай, считай слабаком, но позволь мне тебя спасти! Ты должна улететь, я скажу, как именно, в корабле есть вездеход, мой корабль подхватит тебя, если сумеем выиграть несколько часов. Я увезу тебя в безопасное место, обещаю!

– Пап… ответь мне на пару вопросов. Я обещаю, это быстро. Только честно ответь. Ты посылал за мной Арлиану?

– Да.

– Кто она? Сестра?

– Брилл, об этом позже…

– Что она хотела со мной сделать? Что было в том шприце?

– Лишь снотворное, милая! Чтобы под прикрытием вывезти тебя с той планеты. Арлиана бы не стала…

– Она жива? Я вколола ей это снотворное, и она перестала дышать.

– Я… это сложно объяснить… Брилл! Тебе нельзя оставаться среди этих людей, ты погибнешь!

– Все ситуации, в которых я могла погибнуть, создавал ты, папа! – Я сорвалась на крик. – Это ты заставил Александра сделать мне татуировку, угрожая ему! Это ты послал на планету с насекомыми ту женщину! Это ты послал Арлиану, которая уничтожила мой рейтинг в «Шторме»! Погибну я, похоже, если продолжу считать тебя отцом.

– Брилл…

– Он не сделал мне ничего плохого. Спасал. Выхаживал после того, как Арлиана чуть меня не убила. Он рассказывает мне о мире, который ты утаил, папа.

– Звезды, Бриллиана, ты говоришь как те сумасшедшие женщины, влюбляющиеся в насильников!

– А у меня больше нет никого! Ты, папа, всю жизнь – картинка на экране.

– Брилли, ты имеешь право злиться, но ты должна мне верить, я всегда тебя поддерживал и ни на минуту не допускал мысли, чтобы предать!

– Тогда встреться с императором. Дай ему то, что он хочет. Вот единственное, что ты можешь для меня сделать, потому что пока мы по разные стороны баррикад, моя жизнь всегда будет в опасности. Я ничего не могу поделать с татуировкой, я связана с Александром навечно. И если тебе так важно мое благополучие, побудь хоть раз в жизни рядом.

– Я знаю их семью. Они никогда не примут тебя, будь ты трижды связана с их сыном. Все, на что ты можешь рассчитывать, Брилл, – роль безымянной любовницы. А потом тебя закроют на чердаке, как старую и скучную куклу.

– Ну что ж, – я сделала глубокий вдох, – по твоей указке я уже жила, оказалось, что окруженная ложью. Попробую жить своим умом.

– Бриллиана…

Мне уже начало надоедать это имя. Я честно хотела эффектно закончить разговор, выключив связь, но, поискав кнопку, поняла, что понятия не имею, как это сделать.

– Отключись сам! – потребовала у отца и вышла из кают-компании, благо и повод имелся.

Наверное, способность сохранять хладнокровие (хотя бы немного) перешла ко мне от Александра. С ним вообще по-другому никак. Или ты учишься скрывать эмоции, или окажешься в полном его распоряжении, и уже ничто не поможет. Так и пропадешь.

На кухне я так и не разобралась. Александр говорил, что корабль был старый, так что я просто не поняла, где искать еду. Только воду без труда обнаружила за полупрозрачной панелью в стене. Открыла бутылку и пила, успокаиваясь.

Несмотря на то что я твердо решила верить Александру, слова папы оставили в душе глубокий след. Он все же был отцом, человеком, которому я долгое время беспрекословно верила. А он пугал меня тем, чего боится любая девушка. Родители Александра правят звездной системой! И тут я, малограмотная девица с дикой планеты, из-за которой он чуть не погиб. Заложница, не принесшая никакой пользы. Разве они меня примут?

Но выбора-то нет. К отцу и этой психованной недосестричке я точно не хочу, а если с Александром не сложится…

– О чем думаешь?

Он вошел в кухню, вытащил из шкафа бутылку и отпил сразу половину. Несколько секунд я полюбовалась на эту весьма эротичную картину, забыв вопрос.

– О том, чем буду зарабатывать на жизнь в твоем мире, если ты меня бросишь.

– И что надумала?

– Интервью буду давать. О том, какой ты невыносимый нахал и дурак.

Он рассмеялся, а я сделала вид, что обиделась. Мог бы и успокоить истеричную девицу. Со мной такое в первый раз.

– Тогда заработаешь много-много денег. И будешь завидной невестой. Знаешь, что забавно?

– Мм?

– На корабле нет запасов еды. Таких штук, как на новых кораблях, когда есть автоматы с запасами, во времена этого ведра не делали. А хранилище пустое. Встретят нас часов через двенадцать, если не больше. Так что будет вынужденная диета.

– А потом, если нас не заберут, будем охотиться на диких зверей!

– Ага, на твою крысу-говоруна. Зажарим ее.

Александр очень живо изобразил зажаренную зверушку, смешно растопырив лапы. Артистичный мужик, мог бы актером стать. Или клоуном…

– В общем, Кноринг, раз инстинкт самосохранения у меня удовлетворен, пожрать нечего, остается последний, им и займемся.

– Что, поспим?

– Потом – обязательно поспим.

И как-то забылся разговор с отцом, а потом стало так хорошо, что не хотелось вспоминать и обсуждать это снова. Мелькнула было мысль, что нехорошо скрывать такое от Александра, но во мне жила еще глупая девочка, которая периодически от души и с удовольствием косячила.

А потом пожинала плоды.

Глава девятая

Встреча с врагом

Александру хотелось, чтобы эскадра задержалась где-нибудь на денек-другой. Ну да, у них не было еды, только резервные запасы всяких гелей (дабы не сдохнуть в условиях продовольственного апокалипсиса), они сидели на погибшей планете в ожидании сопровождения. Но зато у него была Брилли. Такая послушная, ласковая, счастливая. Можно было наслаждаться ею в тишине и спокойствии, растягивать минуты удовольствия, наслаждаться губами, которые стали буквально навязчивой идеей.

Она все время спрашивала, почему мужчины так любят полные губы, а он пытался сосредоточиться на этом вопросе, но каждый раз проигрывал. Но Александру нравились не полные губы, а ее губы. Большая разница. Просто огромная.

Никогда он еще не чувствовал такого. В самом начале, только начав влюбляться в Брилли, он боялся, что новое чувство вытеснит воспоминания о Селле, которые он бережно хранил в сердце. Он клялся у постели умирающей невесты, что она единственная, кто ему нужен. И казалось, будто, обнимая Брилли, ее предавал.

Но сейчас то, что он чувствовал, совсем не походило на прошлое. И новые отношения не перечеркнули старую любовь.

Брилли быстро училась. Всему. Ловила его эмоции, реакции, осваивалась в новой роли. Александр часто думал, что из нее получится неплохая принцесса и, возможно, стоит рассмотреть вариант сохранения части императорских обязанностей.

Только бы она выдержала все, что на нее свалится. Не сломалась, окунувшись в мир публичной жизни. И пережила поступок отца, а еще помогла ему, Александру, пережить отречение от трона.

Он хотел перестать быть принцем. Вернее, наследным принцем. Отдать трон сестре, а самому наслаждаться жизнью, Брилли, путешествиями. Эгоистично, но свой долг системе он отдал, проработав в разведке. Правда, последнее задание вышло каким-то уж очень странным. Но он в любом случае в плюсе.

Наконец радар показал точку – приближающийся корабль. Брилли спала, уставшая после ужина и тренировки: Александр решил проверить ее физическую подготовку и гонял вокруг корабля. Все-таки удивительное создание, эта Бриллиана Кноринг. Она даже не представляла, какие скрытые таланты прячутся за точеной фигуркой и очаровательной неуверенностью в себе.

Точка приближалась, но Александру это не понравилось. Эскадра флота альянса на радаре выглядела совсем не так. Впрочем, быстро пришло уведомление: развед-корабль сопроводит их к промежуточной стоянке. Вероятно, эскадре запретили приближаться к Шератану. Секретность есть секретность.

Но все равно сердце было не на месте. Мужчина долго думал прежде, чем закрыть каюту, где спала Брилли, но все же решился. Она, конечно, если вдруг проснется и надумает выйти, смертельно обидится. Мол, снова ее запер, снова как в клетке. Но мало ли что, будет целее. Каюту теперь можно будет открыть лишь выпытав у него код.

Закончив с безопасностью, Александр вышел к трапу, хмуро глядя в ночное небо Шератана.

Брилл испытывала перед этим местом какой-то трепет, а он чувствовал лишь дыхание смерти, жутко далекое. Не его планета. Надо благодарить звезды, что в свое время отец улетел на Канопус.

Корабль опустился так близко, что оставалось лишь восхищаться мастерством пилота.

Шло время, ничего не происходило. Александр ждал, когда выйдет офицер, как того требовали правила, но вместо этого краем глаза заметил стремительное движение сбоку.

Небольшой шарик, чем-то похожий на серебристый мячик, прокатился по выжженной земле, поднимая клубы пыли и на ходу превращаясь в мощного боевого робота, напоминающего двуногого паука. Через пару секунд на мужчину были направлены сразу четыре лазера, способных завалить фаргха, что уж говорить о человеке.

– Интересно, – хмыкнул он.

Вот тут-то трап опустили, а из корабля вышел человек. Но совсем не офицер, а тот, кого принц уже и не чаял увидеть. Брайан Кноринг с момента их последней встречи немного постарел, сильно устал и, кажется, возненавидел бывшего товарища всей душой.

– Александр, – произнес он.

– Брайан. Так и знал, что ты еще о себе напомнишь. Что, кончились боевые девчонки, решил полезть в пекло сам?

– Брилл где?

– Закрыта в каюте, на аварийном доступе. Хрен вскроешь.

– Это мы еще посмотрим, – холодно произнес Брайан. – Сам пойдешь, или отключить?

Он пойдет сам. И будет надеяться, что об эскадре Брайан не знает. И как он, фаргх раздери, вообще их нашел?!

* * *

Ненавижу Александра Фортема! Нет, правда, ненавижу. Сначала усыплял мою бдительность, а потом такой «давай проверим, какая нагрузка тебе по плечу». И гонял вокруг корабля, объясняя что-то там про технику бега, дыхания, мечтая, как мы будем бегать утром по его родной планете вместе. Я устала так, что отрубилась, едва голова коснулась подушки. И кто меня там раздевал, вообще не принципиально.

А вот проснулась хуже. Я всегда чувствовала, когда Александра не было рядом. Зевая и потягиваясь, я решила сначала узнать у него последние новости, а потом уже думать в сторону завтрака. Наспех приняла душ, переоделась и…

Дверь оказалась заперта.

– Что за ерунда? – хмыкнула себе под нос.

Толкала-толкала (даже тянуть попыталась), но ровным счетом ничего не добилась.

– Эй! Александр!

Мне, естественно, никто не ответил. И тогда я сделала то, на что еще пару дней назад не решилась бы.

Если не отходить от Александра ни на шаг, везде таскаться за ним хвостиком, то обязательно запомнишь какие-то важные вещи. Например, как включить камеры и посмотреть, что там вообще происходит. Может, мы уже взлетели и меня заперли, чтобы… не знаю, не вылезла во время прыжка в коридор? Хотя могли бы и сказать. Если действительно уже взлетели, обижусь. И потребую компенсацию…

Мысли оборвались, когда я включила камеру.

Это сон? Или бред? Или… не знаю, какая-то ерунда, такого просто не может быть!

Я видела Александра, стоявшего у стены какой-то комнаты, а еще отца. Он так странно смотрелся в привычных декорациях корабля, что я несколько минут, не отрываясь, смотрела на него прежде, чем заметила странное.

Александр был связан и прикован к стене. Они о чем-то говорили, но как включается звук и включается ли вообще, я не знала.

В голове все смешалось. Странный коктейль из удивления, непонимания происходящего, тревоги, беспомощности, щедро сдобренный соусом страха. Меня отчего-то накрыло такой паникой, что я ни вдохнуть, ни выдохнуть просто не могла.

Спокойно, Брилл, это всего лишь папа. Он может быть жестким, может ненавидеть Александра, но мне ничего плохого не сделает. Я ведь его дочь, все еще его дочь, о которой он должен заботиться. Нужно только найти, как включается звук. Дать знать, что я здесь, что со мной все в порядке.

Я вскрикнула, когда папа ударил Александра и тот закашлялся, согнувшись. Мне показалось, и меня ударили под дых. Никогда не думала, что буду способна на такие чувства, на то, чтобы стать практически тенью человека. И воспринять отца рядом с ним как угрозу.

Наугад, от отчаяния, я попыталась хоть что-то сделать, касалась панелей управления, тыкала во все подряд кнопки. Но, похоже, вместе с дверью каюты заблокировалось и почти все управление. Мне оставалось только смотреть на беззвучный разговор папы и Александра.

Сердце рвалось от вида крови на его губах. И от того, что дорогому человеку причиняет боль именно папа. Какая же я идиотка! Как я могла не сказать Александру про разговор?

События ночи постепенно восстанавливались. Значит, Александр заметил приближение отца и запер меня. Он-то думал о моей безопасности постоянно, а я решала свои внутренние проблемы. Надо же, бедная девочка, с папой у нее проблемы! А то, что он чуть не убил меня, это ерунда. Теперь наслаждайся, смотри, как мужчину, в которого ты влюбилась, пытают, а ты даже не можешь понять, за что и как это прекратить.

На глаза навернулись горячие слезы обиды. Наверное, мне лучше было бы не смотреть, но сил отвести взгляд от экрана просто не было. Много лет я любила отца просто потому, что он был в моей жизни. Был, заботился, интересовался. Да, он жил далеко, но он, как мог, старался исполнять свою роль. Я списывала все на профессию. Инженер, человек с техническим складом ума, зачем ему какие-то сантименты? И была благодарна за малость.

Эта игрушечная любовь дочери, похоже, убьет мою настоящую.

Надо было задавать вопросы. О прошлом, о настоящем, о будущем. Не быть дурой, не мечтать о всякой ерунде, а просто научиться жить самостоятельно. Ну и заодно выпытать из отца секреты, которые он так скрывал.

Мой Александр, практически непобедимый, человек, который до основания разрушил целый мир, чтобы спасти меня, сейчас едва держался на ногах. Он вдруг посмотрел прямо в камеру, на меня, таким ласковым взглядом, что меня скрутило от боли так, словно это меня ударили, будто сердце вырвали наживую.

Они о чем-то говорили, а я сидела и смотрела. Долго. С каждым ударом, который отец наносил Александру, я вздрагивала. Казалось, это длится бесконечно долго. Еще ни разу в жизни я не уставала так сильно. Никогда от переживаний не болело сердце.

Запертая в клетке, неспособная ничего исправить.

Он уже едва держался на ногах, и если бы не наручники, давно осел бы на пол. Отец покачал головой и снова что-то произнес. Александр лишь усмехнулся. Его улыбка вызвала новую волну отчаяния.

А затем папа вышел. И тотчас Александр поднял голову. Максимально четко – я видела, каких усилий ему стоило это делать, – он губами прямо в камеру что-то произнес. Я вскочила с кресла, до боли всматриваясь в экран.

– Левая панель… – повторяла вслед за ним. – Введи код.

Руки дрожали над панелью. Я всматривалась в губы Александра, боясь упустить или неправильно понять символы. Ситуацию осложняло то, что я хоть и выучила язык, все равно еще путалась в алфавите, особенно визуально. Надо было читать! Читать больше! Никогда еще не чувствовала себя тупее, а от того, что моя глупость чуть не убила Александра, буквально физически подташнивало.

Панель засветилась синим, я отдернула руку. Что? Что я сделала?

«Еще один. Третья справа», – произнес Александр.

Второй раз я действовала увереннее и быстрее. Мельком взглянула на экран, показывавший территорию снаружи. Отец не появлялся, я видела, как он зашел в свой корабль. Несложно было догадаться, для чего.

И снова моих рук коснулся синий свет. А потом все экраны погасли.

– Что… Нет! Нет! Нет!

Я заколотила ладонями по холодным безжизненным экранам. Ничего. Ничего! Только темнота, жуткая, неправильная, удушающая.

Панели снова погасли, я не знала, в каком порядке касаться их, чтобы активировать управление. Пыталась, но все от и до работало лишь если знать последовательности, коды, символы.

В бессильной ярости я ударила кулаком по экрану, затем еще и еще. Разревелась, села на холодный пол и прислонилась спиной к стене.

* * *

– Леди, очнитесь. Леди!

Меня похлопали по щекам и несильно встряхнули. В губы ткнулась трубочка. Ничего не соображая, я сделала большой глоток и закашлялась.

– Все, все, сейчас станет полегче. Это кислородная смесь.

– Что…

Слова никак не желали связываться в предложения.

– Всего лишь легкое падение давления, вы отключили систему жизнеобеспечения.

– Александр? Что с ним?

– Будет в порядке, другой мужчина тоже. Идемте на корабль, скоро взлетаем, здесь нельзя задерживаться. Чудо, что мы услышали ваш сигнал, иначе ждали бы на орбите.

Сигнал? Так вот что я делала. Включала SOS и отключала систему жизнеобеспечения, чтобы все на корабле отключились и отец не смог до меня добраться.

С поддержкой мужчины в черно-синей форме, явно военной, я сумела подняться и побрела к выходу. Ох, как же меня мотало! Словно накануне поучаствовала в хорошей попойке, а теперь мучаюсь похмельем.

– Возьмите, попейте еще, это очень полезно.

На улице я жадно глотала ртом воздух, да с такой силой, что фильтры не успевали его обрабатывать. На горизонте уже занимался рассвет, но встретить утреннюю звезду Шератана мне сегодня было не суждено. Да и вряд ли я сюда вернусь.

Тут я заметила, как следом за нами выходят еще офицеры, а следом – носилки с Александром. И сердце пустилось в пляс. Откуда только силы взялись! Прежде чем мой сопровождающий опомнился, я рванула к мужчине, опустилась рядом на колени и разрыдалась, когда ощутила тепло его кожи.

Жив! Даже улыбается!

– Тихо, Брилли, не плачь. Ты молодец, ты нас спасла.

– Это я виновата, – всхлипнула. – Я не сказала, что он звонил и просил, чтобы я сбежала. Он был рядом, а я не сказала.

На лице Александра отразилось удивление, а потом его увезли. Я спросила у стоящего рядом офицера:

– С ним все в порядке?

– Да, леди, все будет хорошо. Он в порядке, но нужно провести обследования, таков протокол. Прошу, пройдемте на корабль, вам нужно отдохнуть.

– А что будет с отцом?

– Я не знаю, леди, такой информации у меня нет.

«Или мне ее знать не положено», – подумала я.

За то, что он делал с Александром, наверное, его ждет наказание. Я не знала какое, старалась не думать. Потому что не хотела чувствовать грусть. Я хотела его ненавидеть.

Часами, сидя в каюте, культивировала в себе это чувство, выжигала все, что напоминало об отце как об отце, а не беспринципной скотине, чуть не убившей моего любимого человека.

Я думала, полет до Канопуса без Александра пройдет тоскливо и медленно, но скучать мне не дали. По-моему, офицерам поступило какое-то распоряжение сверху как можно активнее меня занимать. Во-первых, меня посадили на усиленное питание и кормили пять раз в день, а это уже отнимало уйму времени. Во-вторых, офицер, к которому я приставала с вопросами, внимательно меня расспрашивал о произошедшем в последнюю ночь. Он был приятным, средних лет, мужчиной с сединой, чуть коснувшейся висков. Говорил вежливо, спокойно, даже ласково. Делился разными личными вещами, расспрашивал о Земле. В общем, вел себя так, чтобы я не испытывала никакого дискомфорта.

Его звали офицер Деннигз, что тоже добавило уверенности: фамилия оказалась похожей на привычную земную.

Сначала я думала, они меня побаиваются, потому и приставили личного офицера. А потом поняла: не доверяют. Когда я начала задавать вопросы об Александре, о том, как с ним увидеться, Деннигз тяжело вздохнул.

– Боюсь, это невозможно до прилета на Канопус.

– Он не хочет меня видеть? – испугалась я.

Жутко испугалась. Неужели одна ошибка может стоить мне его доверия?

– Это решение Александра?

– Нет. Приказ императора.

Немного, но тиски ослабли. Ладно, мне не доверяли, и это логично. Я сама бы себе не доверяла. Наверняка они увидели сеанс связи и решили, что я могла предать Александра.

– Так я снова пленница? – сочла нужным уточнить у Деннигза, когда тот сопровождал меня в медотсек.

– Нет, леди Кноринг, вы не пленница. Просто… есть некоторые правила, которые мы не можем нарушать. Император ждет встречи с вами.

Зря он сказал последнюю фразу. Если раньше я волновалась просто перед прибытием в другой мир, то после слов Деннигза меня накрыло хорошей такой паникой. Нет, я знала, что встреча с императором неизбежна, но думала, Александр будет рядом.

Все-таки то, что он не прорвался ко мне, не захотел увидеть вопреки всем приказам, настораживало.

– Он восстанавливается, леди, – говорил Деннигз. – Все в порядке.

К счастью, полет длился не так уж долго. И в один прекрасный момент мы подошли к симпатичной планете, укутанной белоснежной ватой облаков. Я с жадностью смотрела на экран при посадке, особенно когда показался город. Прекрасные, воздушные, белоснежные купола и острые пики башен восхитили меня куда сильнее всех прочих городов нового мира.

Так вот ты какое, сердце галактики. Самая большая и сильная империя, флагман альянса.

Мы приближались к дворцу, такому большому, что оставалось только удивленно качать головой. А какая территория! Не сад, а целый лес. Дворец словно висел в воздухе, а весь город расположился полукругом.

– Леди Кноринг, – когда мы сели, заглянул Деннигз. – Идемте, я вас провожу.

Мы вышли в большой «предбанник», к трапу, и я увидела Александра. Сердце забилось быстро, а на грудь словно опустили гирю. Вдыхать воздух казалось невыносимо сложно. Деннигз ненавязчиво подтолкнул меня к Александру. Сама бы я просто стояла и смотрела.

– Привет, – сказала и замерла, как перед ударом.

– Привет, – откликнулся он.

– Меня к тебе не пускали.

– Знаю. Они проверяли, надежна ли ты. Отец просил не вмешиваться.

Времени разводить долгие беседы не осталось, трап уже опускался, поэтому я спросила быстро и заглянула с надеждой ему в глаза:

– Ты злишься?

Честного ответа я не ожидала, но Александр, на удивление, признался:

– Злюсь. Я хотел, чтобы ты доверяла мне, Брилли.

– Я знаю. Я доверяю. Это сложно объяснить… мне просто не хотелось верить, что отец способен причинить мне реальный вред. Ты меня теперь не простишь?

– Я справлюсь с этим. Давай сначала встретимся с императором.

Я кивнула и улыбнулась. Получилось вымученно. Это не то, что я хотела бы услышать, но и не то, чего боялась.

Меня поразил воздух на этой планете. Чистый и свежий, такого я даже на Земле у моря не чувствовала. А уж в городе и подавно. После искусственной атмосферы на корабле и душного воздуха Шератана, пропущенного через фильтр, закружилась голова. Я даже пошатнулась, но Деннигз заботливо придержал за плечо. Александр уже спешил к симпатичной женщине в светлом брючном костюме.

Я невольно залюбовалась ее густыми светлыми локонами, блестевшими на солнце. Всегда поражали женщины, умеющие выглядеть одновременно небрежно и шикарно. Она улыбнулась и обняла Александра.

– Слава звездам, вы добрались! Никогда больше в жизни не произнесу фразу «это простое задание».

Затем она перевела взгляд на меня:

– Бриллиана, добро пожаловать на Канопус.

Я откашлялась, от волнения голос сел.

– Здравствуйте… кхм… Ваше Величество.

– Да брось, среди своих я Паулина. Пойдемте внутрь, солнце сегодня просто дикое, Адриана с отцом поехали на вручение наград, так на жаре ей напекло голову и она свалилась в обморок. Теперь все в сети обсуждают, достаточно ли естественно принцесса упала или, может, только притворилась? Дурдом. Ладно, идемте, вы голодные? Я – да.

– Ваше Величество, – Деннигз выступил вперед, – у меня приказ императора отвести леди Кноринг в отдельные покои до разговора с ним, он хочет лично удостовериться, что все в порядке.

Я замерла.

– Ладно, – пожала плечами императрица, – позавтракаем в ее покоях. Ведите, Деннигз. Кстати, я слышала, ваш напарник выходит на пенсию. Будьте добры, завтра зайдите ко мне, есть важный разговор.

Я, открыв рот, наблюдала, как легко и непринужденно Паулина обошла приказ собственного мужа. Ведь он явно велел поселить меня отдельно так, чтобы я ни с кем не общалась. А она взяла и без раздумий решилась завтракать со мной, пренебрегая безопасностью.

Но теплое отношение Паулины не спасло меня от дальнейшего разочарования. Едва мы вошли в замок, Александр сказал:

– Оставлю вас. Нужно отправить кучу сообщений и подготовиться к серьезному разговору.

Он кивнул нам и скрылся в недрах дворца. Мать Александра не могла не заметить мое погрустневшее лицо.

– Что такое? Я думала, вы нашли точки соприкосновения и ты не станешь подавать на нас в суд за похищение.

Я только вздохнула. Мы дошли до апартаментов, и я с восхищением осмотрела три огромные комнаты. Спальню с большой круглой кроватью, парящей в воздухе и закрытой от летнего зноя пологом. Гостиную со столом, на котором уже манил чай со сладостями. И ванную, напоминавшую больше бассейн.

– Располагайся. Отдыхай пока, времени на отдых не так уж много. Завтра у нас прием, так что, я так полагаю, ты будешь спутницей Александра. Это всегда повышенное внимание прессы, так что нужно платье, кое-какой ликбез, и все такое.

– Вряд ли он захочет куда-то со мной идти завтра, а я, кажется, не готова к балам и приемам.

Императрица с удивлением на меня посмотрела. Пришлось рассказать о косяке.

– Да брось. Он, конечно, разозлился и расстроился, но это ненадолго. Понимаешь… он не злится на тебя. Александра выводят из равновесия неудачи. По факту он должен был следить за входящей связью, а он профукал. Поэтому сейчас он раздражен абстрактно и ненавидит весь мир, а не только тебя. Завтра будет интересный вечер… не покусал бы он журналистов.

Мы сели завтракать. Поначалу я понятия не имела, что из поданных угощений как есть, и просто смотрела на Паулину, которая с аппетитом поглощала все, до чего могла дотянуться.

– Извини, я жутко голодная. С утра можно было поспать, но подняли сообщением, что Адриана упала в обморок, пришлось выяснять, что там случилось. Она-то просто перегрелась, а вот я не просто переволновалась. Потом вас встречала. А через полчаса максимум убегаю слушать доклады и пробуду там до вечера… ну а вечером зайду. Ты пока осваивайся. В шкафу одежда, гардероб небольшой и, возможно, не в размер, потом разберешься. Если что, есть голосовой помощник – просто задавай вопрос, и тебе ответят или принесут то, что требуется. По дворцу и саду можешь гулять, но за территорию пока не выходи. Если заблудишься, тоже проси помощи.

– Мне кажется, император не хотел бы, чтобы я покидала комнату.

– Ну, его же здесь нет, – фыркнула Паулина. – Он вообще много чего хочет. И больше всего на свете свалить в какое-нибудь путешествие лет на пять. Так надеялся на то, что Александр примет трон, и так жестко обломался. Теперь ждать Адриану, а ей еще лет десять точно. На эту девицу не получится спихнуть всю галактику в двадцать лет, как сделали со мной.

Дружелюбие от этой женщины чувствовалось буквально за версту, так что я решилась задать вопрос, который мучил меня в последние часы.

– А что будет с папой?

– Ну… – Она вздохнула и откинулась на спинку кресла, поглаживая указательным пальцем ободок чашки. – Пока что посидит взаперти. Потом пообщается с императором. Нам нужны его разработки и информация о том, что он передал нашим врагам. Если он все это согласится предоставить, то ничего страшного не случится.

– А если не согласится?

– Тогда его посадят за измену. С этим я ничего поделать не смогу, разработки у него крайне серьезные.

– Да, искусственный интеллект, Александр говорил.

– Все станет ясно завтра, я думаю, Брайан благоразумен. Мы не будем использовать тебя, чтобы его уговорить, это я обещаю. Как получу информацию, поделюсь.

– Спасибо, – искренне и с чувством произнесла я.

Наверное, это был максимум, который могли мне дать, и я не собиралась корчить недовольное лицо. После всего, что сделал папа, мягкое отношение к нему – высшее благо, и стоит это ценить.

– Ладно, Бриллиана, пожалуй, мне пора. Спасибо за компанию, поговорим вечерком, после всех дел. Осваивайся, отдыхай, развлекайся. И еще…

Паулина поднялась, из кармана пиджака достала тонкую матовую пластинку со светло-голубым ободком и протянула.

– Ты хорошо говоришь на нашем языке, так что это не станет для тебя проблемой. Возьми эмирт и… можно тебя попросить сделать кое-что, о чем никто не будет знать?

– Конечно.

– Когда император вызовет тебя на встречу, коснись пальчиком вот этого значка. Это оповещение на мой личный эмир. Муж иногда бывает… излишне суров. Я хочу поприсутствовать при вашем разговоре.

– Да, конечно. Спасибо вам.

Она помахала напоследок, как-то по-домашнему и легко. Я осталась в тишине, с вкуснейшим завтраком, от которого мы не осилили и половину, с огромной мягкой кроватью и ванной-бассейном.

То, что нужно для восстановления после тяжелого перелета. Сначала мне будет вкусно, потом – чисто, а потом уютно и мягко.

И только немножечко одиноко.

* * *

Я напрочь забыла о татуировке. В последнее время, поскольку мы с Александром были вместе и не думали ни о каком воздержании, она меня не беспокоила. А на корабле Деннигз колол лекарства, правда, от чего, не пояснял. К первому вечеру моего пребывания на Канопусе я ощутила прилив жара и легкий озноб, а затем пришла противная ноющая боль.

Гордость или здоровье? Сначала побеждала первая, потом второе напомнило, как нам было зашибись, и я поднялась с постели. Надела серые брюки, которые нашла в шкафу, рубашку, заплела непослушные волосы и задумалась. Голосовым помощником пользоваться еще не пришлось.

– А… мм… где можно найти Александра?

Раздался мелодичный негромкий звук и на белоснежном полу вдруг появилась синяя светящаяся пунктирная линия. Прямо магия, как в сказке про клубочек путеводный. Иди себе по линиям, иди, и…

Неожиданно меня поселили не так уж далеко от принца. Доверяли, что ли? Или просто очень внимательно следили. Впереди еще маячил разговор с императором, за результаты которого я не ручалась. Понравиться отцу возлюбленного и в обычной жизни непросто, а уж если у него на голове самая настоящая корона…

Я тихо постучала в двери, но они от прикосновения бесшумно разъехались, впуская меня в апартаменты Александра. Хотя, пожалуй, они тоже были временные: никаких личных вещей в небольшом коридоре заметно не было.

Зато я услышала смех. Женский, красивый. С затаенным дыханием выглянула из-за стены и увидела Александра за монитором. А у окна, изящно сжимая бокал с каким-то напитком, стояла потрясающей красоты девушка с удивительной золотистой кожей, поблескивающей в слабом свете ночного света.

То, что обстановка романтическая, я поняла сразу. И сразу же тенью метнулась обратно в коридор, толком и не поняв, что увидела. Но обида внутри обожгла, пролилась горьким ядом и принесла с собой даже не истерику, не боль, а беспросветную тоску. Оно и логично. Принцам нужны златокожие принцессы.

– Бриллиана?

Я подскочила, услышав голос Паулины:

– А я как раз иду к тебе. Занята?

– Нет, я… нет, все нормально, идемте.

– А где Александр? С тобой?

– Он… занят, это надолго, лучше я…

Все-таки в умении делать непринужденный вид я безнадежно отставала. На моем лице явно было написано все, включая температуру. Потому что Паулина решительно открыла двери и заглянула в комнату.

Ее не было, кажется, целую вечность, на протяжении которой я не знала, что делать. Уйти? Или дождаться? Наверное, дождаться, она ведь хотела поговорить. Но я чувствовала себя странно, очень странно. Как будто вымаливала помощь и не хотела принимать реальность.

Наконец женщина вернулась.

– Идем. Придется брать все в свои руки, я не выдержу в этом дворце третьего сезона сериала «Фортем и несчастная любовь».

– Третьего? – рассеянно переспросила я.

– Ну да, эту славную традицию начали мы с отцом Александра. До сих пор скандалим так, что стены трясутся. А потом эта история с Селлой… в общем, девушка, что ты видела, – Лайла, его давняя подруга. Учились вместе, сейчас она работает с кибернетиками. Умная девчонка, интересная.

А я думала, Паулина хорошо ко мне отнеслась… и зачем добивает теперь?

– Но у него с ней ничего точно нет. Поэтому тебе бояться нечего.

– Ну… он даже не зашел.

Я опустила голову. Жаловаться было стыдно.

– Вот это я и называю нашим любимым сериалом. Будем исправлять.

– Зачем? Я просто… насильно ведь мил не будешь.

– Будет, – мрачно пообещала императрица.

Уже в комнате пояснила:

– Александр мой сын, я его люблю, но это не значит, что он не может быть дураком. Ему полезно покусать локти, а тебе полезно отвоевывать свое место под солнцем. Бриллиана, он упрямый. Как осел упрямый. Его невозможно переубедить силой, поверь, я знаю, о чем говорю. Можно до хрипоты спорить, но своего не добиться. А можно не добиваться, а добивать. Завтра приглашаю тебя на праздник во дворце. Не как спутницу моего сына, а просто гостью.

– Но…

Паулина взглядом заставила меня умолкнуть.

– Подберем тебе платье, выведем в свет и поржем над тем, как Александр отбивает от тебя завидных холостяков столицы. А может, выберешь себе мужа поприличнее. Хотя мне бы этого все же не хотелось, я ведь мать, в конце-то концов.

– А разговор с императором?

– Он застрял в совете, они просидят до ночи. Потом, может, зайдет. Давай обсудим завтрашний ужин. Для начала о событии. Это день основания Альсахла, столицы империи Канопуса и этой планеты, Террестриса. Кстати, в свое время именно день основания столицы стал первым моим балом. Меня нарядили в огромное светящееся платье и выпустили в клетку с тиграми. Но сейчас, к счастью, мода немного изменилась. Открывай эмирт и смотри платья, которые понравятся, отмечай. Мои девчонки тебе подберут что-нибудь шикарное.

– Паулина, – я все еще сомневалась, – я ценю вашу заботу и даже растрогана, но, мне кажется, я не вписываюсь в высшее общество. Я не знаю ничего о вашем мире…

– Это же просто чудесно! Очередь познакомить иномирянку с Канопусом будет до самых ворот сада. Бриллиана, я не стану тащить тебя туда силой. Скажешь «нет», значит, так тому и быть. Но мой тебе совет: не прячь голову в песок. Рядом с Фортемом уживется только женщина, способная откусить ему голову просто потому, что настроение плохое. Остальные не выживают.

Я вдруг испугалась, что если буду упорствовать и дальше, то от своего замысла императрица откажется. Со мной вообще такое случалось редко, очень странное ощущение возникло от этих кокетливых отговорок. Конечно, мне хотелось попасть на звездный бал. Конечно, хотелось надеть красивое платье. И уж точно хотелось, чтобы Александр забыл обо всяких Лайлах и перестал злиться.

– Ты в порядке? – Паулина заметила, что меня немного знобит.

А я уж и перестала замечать.

– Татуировка, – покраснела я. – Немного беспокоит.

– Точно, я и забыла. Тебе надо было напомнить и заставить нас сделать укол. Тогда меняем маршрут. Сначала в медблок, а потом рассматривать наряды.

Нас встретил приветливый немолодой врач. Он идеально владел собой и, казалось, прямо-таки источал благодушие, но от меня не укрылось то, с каким любопытством он на меня посмотрел.

– Хэжин, это Бриллиана, ей нужно немного отдохнуть от вот этой штуки. – Паулина ткнула в мое плечо, и я послушно стянула рубашку.

Доктор осторожно осмотрел темные узоры на бледной коже.

– Что ж, зажила неплохо. Не возражаете, если я обработаю ее? И еще дам вам средства для ухода. Все же это и украшение, нужно относиться бережно к такому уникальному образцу почти погибшей культуры!

Императрица закатила глаза.

– Хэжин, ты как всегда. Девочку трясет, а ты про погибшие культуры.

– Я просто не устаю восхищаться определенной красотой традиций дгнарнов. Мне нравится эта связь с избранницей, красивая и жуткая.

Прикосновение прохладного геля к коже так сильно взбодрило и приятно порадовало, что я даже расслабилась в кресле, куда меня усадили. Лежала себе, смотрела в белый потолок и старалась верить в то, что сказала Паулина. Подруга… всего лишь подруга, ну разве не может быть у человека подруги? Пусть и такой красивой.

Когда Хэжин уже примерился к моей руке со шприцем, в медблок вдруг вошел человек, которого до этого я видела лишь на экране. И который, весело посмеиваясь просил заглянуть на Шератан, чтобы достать таинственный камушек. Сейчас он был словно другим человеком: сосредоточенным, мрачным. От императора буквально веяло холодом, это почувствовали все.

– Я сам, – он забрал у Хэжина шприц, – можешь идти.

Врач пожал плечами, кивнул нам с Паулиной и удалился. Не говоря ни слова, император подошел. Я вжалась в кресло, но мысли отдернуть руку даже не возникло. Только закусила губу и отвернулась. Не знаю, почему меня так пугали уколы.

Но я даже ничего не почувствовала, лишь когда повернулась, чтобы посмотреть, как там дела, с удивлением обнаружила, что уже все.

– Освоилась во дворце? – спросил мужчина.

Я кивнула, облизала губы и еле-еле выдавила:

– Да, спасибо, все хорошо.

– Как Брайан оказался на Шератане?

Я сначала почувствовала, как внутри все сжалось, потом виновато опустила голову. Да, император все знал и был адски зол. За то, что подвергла опасности его сына, за то, что чуть не помогла их врагу. Он был дружелюбен и добр лишь пока я была рядом с его сыном и не представляла угрозы.

Я бы все отдала за такого отца. За того, кто ради ребенка способен ТАК смотреть.

– Папа выходил на связь и хотел, чтобы я сбежала. Он намеревался забрать меня на Шератане.

– Ты отказалась?

– Да, я ему не поверила.

– Но не сказала о том, что он выходил на связь.

Голова еще ниже, а я готова провалиться под кресло и забиться там в темный угол. И криков не надо, и наказаний. В этот момент я себя почти ненавидела.

А император взял меня за подбородок и приподнял голову, заставив посмотреть ему в глаза.

– Ты понимаешь, какой опасности подвергла моего сына?

– Да. Я не хотела.

– Я хочу, чтобы это больше не повторялось. Ты либо верна нам, либо можешь быть свободна. Интриг под крышей собственного дома я не потерплю.

– Ну все, хватит, нагнал жути, – раздался голос Паулины. – Мне аж самой давним прошлым повеяло. Бриллиана быстро учится, а Александр не беспомощный ребенок. Нам пора готовиться к завтрашнему празднику. Свяжись с Рутбергом, он жуть как хотел тебя видеть.

Меня поражало, с какой легкостью эта хрупкая женщина чмокнула мужа в щеку и практически утащила меня из медблока обратно в апартаменты. Пока я ждала, что император сейчас громовым голосом скажет, что ни на какой праздник я не иду, она уже переключилась на обсуждение нарядов и правил.

– Главное – не делай того, за что тебе будет стыдно. Не пей больше, чем можешь осилить, не устраивай скандалов, аккуратно общайся со всеми, и все будет нормально. Праздники у нас довольно демократичные, официального соблюдения протокола от тебя пока никто не требует. Сначала будут всякие речи, потом особо важные гости будут с нами здороваться, а потом танцы, фуршет, общение и несколько ярких выступлений.

– А танцы…

– Выучить уже не успеем, но поверь, найдутся десятки желающих дать тебе мастер-класс. Ты не представляешь, как бы я хотела быть на празднике просто в качестве гостьи! Ладно, давай выбирать тебе платье.

Я не знаю, специально Паулина отвлекала меня от тяжелой встречи с отцом Александра или действительно ее так захватила идея вывести меня в свет, но осталась очень благодарна ей за то, что весь следующий день у меня не было времени на самокопание. Конечно, возиться со мной постоянно Паулина не смогла. Но показала достаточно, чтобы я пропала, читая о традициях Канопуса, об их истории. Я изучала семью Александра, поражаясь глава за главой, как вообще наша маленькая Земля пропустила такой замес.

После обеда так сильно разыгралось волнение, что я не смогла пообедать. И, к удивлению, со мной связался врач:

– Бриллиана, с вами все хорошо? Вы отказались от еды.

– Я… немного волнуюсь перед праздником.

А на самом деле – перед встречей с Александром. И императором, потому что шансов на то, что я хоть сколько-нибудь ему понравлюсь, не было от слова «совсем». Я, кажется, одним необдуманным поступком лишилась всего, что могла получить. И не вылетела из дворца пинком под зад только потому что мы с императорской семьей оказались квиты. Они меня похитили, а я чуть не убила их принца.

Выбрать платье я так и не смогла, так что императрице пришлось самостоятельно что-то заказать. За три часа до праздника миловидная девушка принесла мне чехол с платьем, коробку с туфлями и небольшую шкатулку.

– Это просила передать Ее Величество. Из личной коллекции.

«Этим» оказались жемчужные украшения: серьги, колечко и одна-единственная жемчужинка на тонкой, искрящейся на солнце цепочке.

Платье оказалось красным. Я даже подумала, что стоит извиниться и попросить что-то проще, но неловкость была сильнее желания слиться со стеной. Красное! Ну зачем так привлекать ко мне внимание?

Изящный силуэт, открытые плечи, минимум декора, но очень красивая ткань. В нем я смотрелась совершенно иначе. Странно, но красиво. Я убрала волосы наверх, оставив несколько локонов свободно виться у лица, надела украшения и… не смогла как следует накраситься. Наверное, надо было подчеркнуть глаза или губы. Память услужливо приводила примеры советов из женских журналов Земли. Но я понятия не имела, как краситься, а еще на то, чтобы разобраться с косметичкой, ушло бы несколько часов. Поэтому ограничилась пудрой и ресницами. Ну и губы чуть тронула блеском, чтобы не кусать в порыве приступа нервов.

Когда до начала приема осталось десять минут, по уже знакомым указателям на полу спустилась вниз и очутилась среди сотен гостей, которые с нетерпением ждали, когда двери зала откроются и их пригласят в святая святых империи.

Глава десятая

Главная технология

Надо было зайти за ней. Нельзя вот так бросить Брилл одну во дворце, как-то придется переступить через себя, через злость. Она-то ни в чем не виновата. Нельзя винить двадцатилетнюю девочку в глупости, нельзя наказывать ее за одну ошибку.

Александр повелся на доводы отца, отдалился от Брилли, а теперь жалел. Думал, несколько дней, пока ее проверяют, сможет побыть в одиночестве. И не ожидал, что будет так ломать. Звезды… в кого он влюбился? Разве это вообще возможно?

Но Брилли ему не хватало, как воздуха. Скорее бы закончился проклятый прием, плевать на все проверки. Он верит ей, должен после подняться и забрать в свою комнату и не выпускать, пока тоска по ней не уляжется.

С этими мыслями он спускался вниз, к залу собраний. Предстояло открывать праздник, посвященный дню основания Альсахла, приветствовать дипломатов и поработать немного принцем. Александр так погрузился в размышления, что не заметил ее… сразу не заметил, но взгляд, привычно сканирующий присутствующих, выцепил яркое красное пятно. В этом сезоне в моде был кремовый, так что большинство дам выглядели как совершенно одинаковые кофейные пирожные. И тут такая вишенка.

Если напрячь воображение, можно было увидеть в ней знакомые черты, но узнать в сногсшибательной красотке Бриллиану Кноринг… Она с интересом рассматривала публику, бродила вдоль перил лестницы и улыбалась не то мыслям, не то всеобщей атмосфере праздника.

Вот это удар так удар. Пока Александр, как дурак, размышлял, как ей там одиноко и как он хочет снова ощутить в объятиях точеную хрупкую фигурку, она времени зря не теряла. Вон как на нее уже смотрят два парня из делегации Денеба. И переговариваются, кажется, выясняя, чья добыча.

Никогда еще он не чувствовал такой злости, как в момент, когда эмирт мигнул приказом явиться в зал, ибо открытие скоро начнется. Он не успел оттащить Брилл от этих нахалов и теперь мысленно бесился.

Стоял позади родителей и вместо того, чтобы проникаться торжественностью момента, преисполняться гордостью за достижения предков, выискивал в толпе фигуру в красном.

Вот она, ревность во всей красе, опустошающая, сжигающая внутренние мосты. А на что он надеялся? Что она будет покорно ждать, пока он разберется со своими проблемами и соизволит обратить на нее внимание? Так они уже далеко не наедине, не заперты в стенах корабля и не связаны одной целью.

Хотя связаны, конечно. Физически Брилл все еще принадлежит ему и будет принадлежать до конца, но ему мало зависимости. Он хотел абсолютной принадлежности.

– И я с гордостью, – Александр моргнул, сам не поняв, как пропустил всю мамину речь, – приветствую вас на нашем празднике.

Назойливый журналистский жучок летал прямо у лица, приходилось следить еще и за выражением. Нельзя, чтобы в прессе появился репортаж о том, что у принца Александра на приеме из-под крышечки валил пар.

Потом начали подходить почетные гости, Александр всем кивал, всех приветствовал, а Брилл бродила по залу, рассматривая интерьер. И когда она оказалась чуть ближе, он вдруг рассмотрел на ней жемчужный комплект, хорошо знакомый с детства.

Украшения в их семье имели особое значение. С каждым комплектом, хранившимся у мамы, была связана какая-то история. От жутких: смерти предыдущего императора, кольцо которого сейчас Александр часто носил, до приятных вроде маминой свадебной тиары или вот этого комплекта, подаренного ей отцом на… рождение сына.

Мама… он недовольно на нее покосился. Да, Брилл на этом празднике оказалась определенно ее работой.

Наконец их всех отпустили на волю. Отец направился, естественно, приветствовать остальные делегации, мама потерялась в толпе. Он же, не замечая ничего и никого вокруг, игнорируя все попытки кого-либо заговорить, как звездный разрушитель пер к Бриллиане.

Она заметила его лишь оказавшись в тесных объятиях.

– Ты что, здесь же люди!

Точно… люди. Люди ему не нравились, шум – тоже. Поэтому принц потащил ничуть не сопротивляющуюся девушку к балкону. Позже, через несколько часов, часть гостей обязательно перетечет на него, любоваться звездами, дышать воздухом и стараться экстренно трезветь, дабы не опозориться перед императорской семьей.

Но пока что гости были заняты фуршетом, напитками и приветствиями. Так что им никто не мог помешать.

Брилли, похоже, испугалась его напора. На поцелуй ответила, но как-то скованно, неуверенно. Испуганно смотрела, как он расплетает ее волосы и с силой вжимает в холодную колонну, вдыхая запах, наслаждаясь ощущениями бархатистой кожи под пальцами.

– Брилл…

– Мне кажется, или ты на меня зол? – Она чуть улыбнулась.

– Нет. Я… кхм…

Еще и голос пропал. Вблизи она оказалась еще красивее, чем издалека, вблизи он смотрел на ее губы, следил взглядом за цепочкой, спускавшейся прямо к ложбинке, обрисовывал рукой границы выреза на платье.

– Так, о чем я?

Надо успокоиться и поговорить с ней, объяснить… только как, если несколько дней вдали его измотали настолько, что сейчас он был готов совершить очень неприличную глупость…

– Я хочу тебя предупредить, – вдруг серьезно сказала Бриллиана, – что ты принц и если тебя поймает камера, то завтра будешь звездой ютуба. Или что тут у вас…

Вот, значит, как. Обиделась девочка, и голос холодный, пусть и дрожит. И взгляд несчастный.

– Да, ты права, – со вздохом сказал Александр. – Но я хочу с тобой поговорить.

– О дружбе?

– Что?

– Да нет, ничего.

Нет уж, Брилли. Может, телепатию и запрещено обращать против людей, это не значит, что он не чувствует ее смятения. Хотя если вдуматься, вообще не должен ничего ощущать.

Пришлось сделать над собой нечеловеческое усилие, чтобы успокоиться. Отпустить Брилл, отвести в сторону, к перилам и прижать к себе нежнее. Она сделала пару вялых попыток вырваться и затихла.

– Так что там с дружбой? Я не дружить с тобой хочу, Брилли.

– Тогда почему не приходил?

– Сначала злился, что ты мне до сих пор не доверяешь. Потом думал.

– О Лайле?

О ком? Он не сразу сообразил, о ком говорит Брилли.

– Не понял, при чем тут Лайла?

Щеки у нее приобрели оттенок платья.

– Я вас видела вместе. Подумала…

– Шпионила, значит?

Александр, к собственному удивлению, ощутил прилив сил и волну радости.

– Я не шпионила! Я просто… пришла. Татуировка…

Она прерывисто вздохнула. Ну вот, теперь он чувствует себя окончательным чудаком на букву «м». Оставить ее наедине не только самой с собой, но и с болью, это вообще прекрасно.

– Мы с ней учились вместе, она неплохой спец по кибернетике. Я попросил ее взглянуть на разработки твоего отца, а в комнате, потому что неофициально и потому что надо было предупредить никому и ни за что не рассказывать об этом. Почему ты не зашла? Я бы вас познакомил.

– Потому что мне двадцать! И если я вижу мужчину и женщину в комнате наедине, то делаю самый драматичный вывод.

– Знаешь, Кноринг, рядом с тобой я понимаю, что сон – намного круче, чем секс.

– В смысле?!

– Скучать ты не даешь. Лайла меня не интересует. Никто не интересует, кроме одной не в меру неуверенной в себе девицы в не в меру откровенном платье.

– Да оно по полу волочится!

– А вместе с ним волочатся все присутствующие мужики.

– Хочешь закутать меня в мешок?

– Да! Запереть в спальне и приходить лакомиться.

Похоже, его фантазии совершенно не впечатляли Брилли. Она забавно наморщила носик и рассмеялась.

– Такой сад у вас красивый. И дворец.

– Завтра утром пойдем гулять. Покажу тебе все свои самые любимые места.

– Значит, ты уже не злишься?

– Нет, Брилли, я не злюсь и дам тебе возможность совершать ошибки без постоянного страха потерять все, что имеешь. На самом деле я не виделся с тобой, потому что должен кое-что рассказать, а духу на это не хватает.

Ее робкая радость сменилась тревогой. Страшно было подумать, что придет на смену ей, когда он расскажет то, что скрывал с самого первого дня их знакомства. Сначала потому что это была слишком опасная информация, потом… ну как можно причинить этой девочке такую боль, разрушив весь ее мир?

Но придется. Иначе это сделают другие.

– Что рассказать? – не выдержала Брилли.

– О тебе, о том, кто ты, и… твоем отце.

– Ты знаешь что-то обо мне? О маме?!

– Да, в том числе… Брилл, ты не совсем обычная девушка. То есть все еще моя, вне зависимости от происхождения, но…

– Александр! – раздался полный фальшивого восторга голос.

Фаргх!

Его увлекла одна из жен министра по связям с негуманоидами. Выглядела она как перекачанная пернатая тетка, и в лучшие дни Александр старался вызвать в себе симпатию к этой женщине, но сейчас явственно представлял ее на вертеле. Нет, все-таки принц из него никудышный. Оправдаться можно было лишь тем, что эта назойливая стерва в свое время оказалась замешана в очень нехорошем коррупционном скандале, чудом выплыла, выскочила замуж и вроде как исправилась, но в это мало кто верил.

Она щебетала (звезды, если бы его мысли слышали правозащитники негуманоидов, уже бы повесили!), вцепившись в его руку, а Брилл тактично двигалась в сторону выхода. И когда Александр отвязался наконец, в зале девушку уже не нашел. Зато нашел маму, которая стояла с крайне задумчивым выражением лица.

– Ты Брилл не видела? – спросил он.

– Видела, ее увел Аднар. Кноринг согласился говорить только с ней и сейчас, такой шанс нельзя…

Он витиевато выругался и рванул к лестнице.

– Александр!

– Ей нельзя с ним разговаривать! Не сейчас!

* * *

– Что мне делать? – спросила я, когда мы на лифте спускались куда-то вниз, в самые недра дворца.

Наедине с императором было страшно. Он одним видом внушал трепет, а уж если говорил…

– Ничего, наедине вас никто не оставит. Я буду в соседнем кресле, так что просто говори с отцом. Я думаю, он хочет убедиться, что ты здесь по своей воле и с тобой все хорошо.

– Как будто это имеет для него значение, – буркнула я.

– Порой любовь приобретает своеобразные формы, – философски протянул император.

Я сделала глубокий вдох и вошла в помещение вслед за императором.

Ожидала увидеть темное подземелье с камерами, как в тюрьме в кино. Или на худой конец допросную с голыми бетонными стенами. А увидела обычный кабинет. Ничего лишнего: письменный стол, несколько стульев, экран, две двери. Наверное, в спальню и ванную.

За столом сидел отец. Осунувшийся, уставший. Внутри шевельнулась было жалость, но тут же заткнулась. Сам виноват.

– Брилли… звезды, какая ты красивая!

– Там праздник, – зачем-то сказала я.

– О… я сорвал тебя с вечеринки… извини. Мне подумалось, этот вечер отлично подойдет для разговора. Но если хочешь, можешь вернуться…

– Нет уж, говори, что хотел. – Я решительно села за стол.

Император сел специально чуть позади. На удивление, мне стало немного легче.

– Что ж, ладно. Я не хотел и до сих пор не хочу передавать разработки, над которыми трудился годами, но другого выхода не вижу. Я загрузил все материалы.

Он пододвинул к нам эмирт, но император не спешил брать в руки.

– Они зашифрованы, но ключи я дам. Вряд ли вы сможете продолжить разработки, мои методы довольно специфичны и даже хаотичны. Но вот. Это весь прогресс в области дистанционного контроля оружия. При помощи их я брал управление кораблем на расстоянии и связывался с Бриллианой, когда они были на Шератане. Ну и следил за ними, разумеется, тоже.

– И что из этого есть у внешних границ?

– Ничего, – огорошил папа ответом. – Я давно не работаю на лордов. Ушел почти сразу.

– Но… за нами охотились, пытались убить, это что, был ты?!

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Да, Брилл, это был я. Вы с принцем не должны были добраться до Канопуса. Во что бы то ни стало.

– Я… – Мир как-то пошатывался. Не вращался, но уже пошатывался. – За что ты хотел меня убить?

Отец вздохнул. А мне вдруг расхотелось называть его так. А как? Кноринг? Мистер Кноринг? Брайан? Сложно.

– Что с ИИ? – тем временем спросил император. – ИИ у границ тоже, хочешь сказать, нет?

– Искина нет ни у кого. Я не планировал отдавать эту технологию. Слишком опасная и слишком… личная.

– Но она существует?

– Разумеется. Три опытных образца. Первый закончился неудачей, нейросеть не вышла на нужный уровень. Это был андроид, очень совершенный, неотличимый от человека, но все же робот. Над третьим образцом я работаю. Второй… сидит рядом с вами, Аднар.

– Это что, шутка?

Я свой голос не узнала, какой-то ненастоящий.

– Нет, Бриллиана, не шутка. Арлиана – ты видела ее – была первым образцом, ты вторым. Я работал в одиночку на старой базе еще со времен гражданской войны на Денебе. Сделал Арлиану, убил на нее два года, пока не понял, в чем ошибка. Потом сделал тебя, для экономии времени даже не стал менять внешность. Когда я понял, что у меня получилось, когда ты себя осознала, я испугался, что технология слишком жуткая. Что все это может выйти из-под контроля. Тогда отформатировал тебя и отправил на Землю. Уничтожить рука не поднялась. Вот и все. Поэтому я не хотел, чтобы вы с Александром долетели до Канопуса. Он наверняка знал уже, кто ты, и вез не заложницу, а опытный образец. Мне проще было уничтожить тебя, хотя, посылая Арлиану, я надеялся, что она тебя вернет. Все же за столько лет я почти поверил в то, что ты моя дочь.

– За сколько лет?!

– Четыре года. Ты четыре года жила на Земле, думая, что моя дочь.

– Но… бред какой-то! Ваше Величество, он же врет! Это невозможно в принципе, я… у меня кровь может идти! У меня воспоминаний на двадцать лет назад куча! Я ем, пью, сплю…

– Конечно, ты и ешь, и спишь, и все остальное. Я ведь не военного робота разрабатывал, а искусственный интеллект. Как бы тебе объяснить… ты настоящая. В тебе есть кровь, есть определенные механизмы. Просто все это работает не как у человека, вместо мозга – процессор и так далее. Искусственные органы, кожа. Неотличимые от настоящих, но все же созданные не природой.

– А татуировка? Почему она работает?

– Сначала не работала. В надежде хотя бы временно скрыть тебя от Александра я передал тебе информацию о дгнарнах. Ты обработала ее и выработала стратегию поведения, необходимую для самосохранения. Точно так же как твоя система реагирует на холод, жару, как вкусовые рецепторы передают процессору информацию о том, что ты ешь, формируют предпочтения. Целая отдельная система отвечает за то, чтобы ты выглядела и действовала как человек. Каждый из алгоритмов можно отключить.

Воцарилась тишина, жуткая и тяжелая. Я растерянно обернулась на императора, но он лишь смерил меня тяжелым усталым взглядом.

– Я робот? Машина?

– Биоробот. Искусственный интеллект, осознавший себя как личность. Ответ на вопрос, можем ли мы быть богами.

Наверное, вот так уничтожают настоящих врагов. За пару минут неспешного разговора просто выносят, не оставляют никакого шанса, ни единой надежды. Отец с блеском справился со своей задачей, и, видят звезды, лучше бы он меня уничтожил.

Я медленно поднялась с кресла.

– Извините, мне надо на воздух.

Каким-то чудом я нашла дорогу обратно. Не видя перед собой ничего, зашла в лифт, наугад ткнула в сенсорную панель, а вышла уже на крыше.

Испугалась, вдруг оказавшись здесь. Страшно не от высоты, а от мысли, которая промелькнула в голове. То есть в процессоре… или как я теперь должна говорить? Ветер трепал распущенные Александром волосы.

Я растерянно подняла руку и коснулась мягких прядей. Ненастоящие… волосы, кожа, губы… губы, которыми восхищался Александр, ненастоящие. Игрушечные. Интересно, Брайан Кноринг, создавая их, думал о том, какой эффект они оказывают на мужчин?

Черт, да конечно, думал! Мне никаких трудов не составляло держать себя в идеальной форме, я не имела проблем с кожей, не болела. Идеальная игрушка, которой к тому же можно внушить что угодно. Что она влюблена, например.

Я задыхалась. От свежего, показавшегося таким вкусным воздуха я задыхалась, как рыба, выброшенная на берег. Крупные капли дождя падали с неба. Холодные, мокрые. Какие алгоритмы отвечали за это? Что внутри меня происходило, что включалось, когда я чувствовала холод?

Ноги на каблуках устали, и я рассмеялась, немного нервно. Почему я чувствую усталость? Почему думаю о том, что надо идти под крышу?

Вот что отец имел в виду, говоря, что мое место на чердаке, как сломанной кукле. Четыре года… четыре года я существую! А в голове воспоминания… как я переезжала, как встречалась с друзьями, которых наверняка не существовало. Как брала кофе каждый день на протяжении многих лет. Как однажды упала с велосипеда, а еще раньше, в детстве, училась плавать. Я мало что помнила из детства, но ведь помнила! Обрывки, кусочки, эпизоды… придуманное кино, чтобы игрушка не задавала лишних вопросов.

И что дальше? Отключат, чтобы не рисковать? Наверное. Александр говорил, технология опасная. Я – самое страшное оружие в галактике? Не смешите. Но он ведь знал… все знал с самого первого дня. Привезти меня на Канопус стало для него первоочередной задачей.

Я обошла крышу кругом, пытаясь найти укрытие от дождя. Наконец нашла: две стены куполов, между которыми оказалось пространство как раз для худенькой девицы. Но оказалось, что от дождя все равно не скрыться. А сил идти куда-то еще не было.

Я не помню, ревела или просто сидела, мокрая до нитки. Дождь превратился в настоящий ливень, шел стеной, из-за которой не было видно ничего дальше метра. А я сидела, смотрела в эту серость и ни о чем не думала.

Так проще. Ждать, когда тебя отключат. Наверное, это как смерть у людей. Раз – и темнота. Не знаю, как здесь, а на Земле часто верили в то, что после смерти души ждет что-то еще, что-то хорошее. Или, может, другая жизнь. А я всегда считала, что там только темнота. И надо же, не ошиблась. Во всяком случае, в отношении себя.

Возможно, если отключиться, как-то забыться, то получится окунуться в мир, где я была человеком. Поверить в то, что у меня было детство. Поверить в то, что Александру я нравилась.

Настоящий… теперь он казался мне недосягаемой мечтой. Я была такой дурой, когда стеснялась рядом с ним. Если бы пару дней назад я знала, чем эта поездка кончится, я бы постаралась его запомнить лучше. Запах, тепло, ощущение кожи, поцелуи, объятия, голос.

Боже… я не могла вспомнить его голос!

И даже звезд не видела. А так хотелось взглянуть.

Отключилась быстро. Дождь все не стихал, а я провалилась в забытье. Вода стекала по волосам, платью. Было адски холодно и темно, вдалеке грохотал гром, небо над городом прорезала молния.

– Вот ты где, – услышала я чей-то голос. – Ну и как погода? По мне, немного душно.

Я с трудом открыла глаза. Кто-то поднял меня на руки, и через несколько секунд я оказалась в тепле. Сразу же начался озноб, так меня не трясло, даже когда я оказалась в изнанке.

– Ну тихо, тихо, – пробурчали наверху. – Мокрая вся. Два часа тебя искали. Полный дворец разведчиков, и ни один дурак следилку на тебя не повесил.

Искали? Зачем? Кто? Два часа… праздник уже, должно быть, кончился.

– Так, давай-ка раздевайся, – приказал император.

Я, оказавшись в комнате, его рассмотрела.

Постель была расправлена, перестелена, и я вдруг поняла, что очень хочу лечь, свернуться там клубочком и снова погрузиться в забытье. И плевать, кто стоит рядом. Хотя мужчина тактично отвернулся, пока я стягивала мокрое платье и лезла в постель.

Оказалось, одеяло способно греться, и я чуть не застонала от облегчения. Матрас прогнулся под весом мужчины, тяжелая рука легла мне на живот поверх одеяла. Внимательный, очень задумчивый взгляд.

– Что? – не выдержала я. – Почему вы так смотрите?

– Просто вспоминаю разное. Из прошлого. Вспоминаю Шератан, еще не уничтоженный войной. Искореженный, но еще живой.

– Наверное, красивая была планета.

– Да. Очень. Необычная, второй такой я не знаю, а я объездил половину галактики. Как там сейчас?

– Дворец почти не тронут. Как будто все просто ушли…

– Так и есть. Все просто ушли, думали, что вдали от крупных городов есть шанс.

– Зверушки бегают. Была одна… как птица-говорун. Повторяла то, что услышала много-много лет назад.

– Либрь, – кивнул император. – Глазастый такой. Живет несколько сотен лет, действительно обладает феноменальной памятью. Поэтому и крутится у дворца, раз жил там при дгнарнах. Наверное, принадлежал важной даме и частенько ставил ее в неловкое положение.

Я улыбнулась сквозь слезы, которые не преминули пролиться на щеки. Даже не заметила, как они появились.

– Ну плакать-то зачем. Что было, то было. Это наша история. У всех есть история, Бриллиана, и у всех она разная.

– Моя – выдуманная.

Он усмехнулся:

– И что, совсем ничего настоящего нет?

Я смущенно отвела глаза.

– И мой сын ненастоящий?

– Я ненастоящая.

Он вдруг больно ущипнул меня за бедро, прямо через тонкое одеяло.

– Ай! – взвизгнула я.

– Ну вот, а говоришь, ненастоящая. Орешь хорошо, натурально.

– Это сигналы идут к процессору.

– А у живых существ иначе? Ну, материал процессора другой, это да. Некоторые вообще обходятся только динамиком, через процессор то, что они несут, явно не проходит.

– Шутите.

– Ну да. По-другому тут не выжить. Но если ты, как считаешь, ненастоящая, то почему расстроилась? У роботов нет эмоций. Они их могут имитировать, но не испытывать. Ты могла сказать «ок» и уйти или продолжить беседу. Робот бы не полез на крышу, прятаться от всего мира и реветь.

– Я даже не знаю, что сказать. Не знаю, как теперь… что теперь делать. Это ведь опасная технология. Александр сказал – очень опасная.

– Бриллиана, мы обещали тебе помочь, и мы тебе поможем. Любая технология опасна в неумелых руках. Осознавший себя, ничем не ограниченный ИИ действительно выглядит как смертный приговор галактике, но Брайан вовремя одумался. Ты имеешь вполне существенные ограничения, только начинаешь свой путь осознания, так что все зависит от того, в какой среде и рядом с кем ты будешь развиваться.

– Но…

– Бриллиана, ты способна причинить кому-то зло? Александру или Паулине?

– Нет, конечно, нет, я бы…

– С чего взяла, что будешь способна?

– Я ведь компьютер. Меня можно перепрограммировать.

Его голос мягко звучал под уютный стук дождя за окном.

– В мире существует только один человек, способный создать тебя. И не существует никого, кто бы смог вмешиваться в существующую личность. Мы понятия не имеем, как из доброй и чуткой девочки сделать смертоносного монстра, а значит, это или невозможно, или очень сложно. Каждая твоя проблема решаема. Если ты захочешь ее решить.

– По-моему, затраты сил на возню со мной не сопоставимы с пользой.

– При прагматичном подходе, возможно. – Император пожал плечами. – Но мне эта польза уже давно ни к чему. Я воспитал одну дочь, смею надеяться, что неплохо. Воспитаю и вторую.

Я не смогла это выносить, отвернулась и укуталась в одеяло с головой. Невыносимо стыдно оказалось показывать реакцию на простую фразу. Как же унизительно признавать, что готова тянуться к любому предложенному теплу.

– Как у вас тут дела?

Я сразу узнала приглушенный одеялом голос Паулины.

– Нормально. Жить будет. Даже долго.

– Бриллиана, как ты? Промокла? Давай я распоряжусь, чтобы принесли горячее вино.

Невежливо скулить, когда к тебе обращается императрица, так что я вылезла из-под одеяла и вытерла глаза.

– Нет, спасибо, я в порядке. Вряд ли робот может заболеть.

– А вот женщины способны на все, – хмыкнул император. – Пойду скажу, чтобы вам принесли выпить, и провожу гостей.

– Спасибо, – вздохнула я.

То ли за горячее, то ли за все остальное. Что ж, я вернула себе расположение императора. Кажется, он перестал злиться на то, что я подставила Александра, и даже готов мне помочь. Только как вообще можно помочь?

– Поговоришь с Александром? – спросила Паулина.

– А можно не сейчас?

Я вдруг жутко испугалась. Разговора, того, что он увидит, в каком я состоянии. И того, как теперь на меня посмотрит, когда не надо притворяться, что все как обычно.

– Конечно, можно. Я тоже сторонник того, что на свежую голову разговоры получаются лучше. Осталось начать следовать собственному правилу. Да, Брайан встряхнул как следует наш дворец. Слышала бы ты, как орал Александр. Он сам хотел тебе сказать. Вообще я тоже ужасно зла, потому что так не поступают. Порой тщеславие гениев разрушает все вокруг них.

– Он сделал все, чтобы разрушить мои иллюзии. Наверное, к лучшему, что так резко все оборвал. И вопросы закрыл разом.

– И то верно. В любом случае с правдой жить проще. Сначала кажется, ну ее, эту правду, но потом будет легче. Принимай себя не как ущербную, а как особенную. Второй такой не существует. И еще можно будет сделать свадьбу в техно-стиле…

Свадьбу? Мне показалось, я ослышалась. Одно дело – утешать расстроенную гостью, да еще и несколько опасную, а другое – говорить о ее свадьбе с единственным сыном!

– Но я… я ведь не человек! – Слова вырвались непроизвольно. – Зачем вам такая невестка? Кукла с набором программ и доступом в интернет.

– Бриллиана… – Императрица села на постель и взяла меня за руку.

У нее были удивительно гладкие и теплые руки. Пожалуй, такие руки должны были быть у мамы. У настоящей мамы.

– Один раз я уже отказалась от того, кого люблю. Это разбило мне сердце. По счастливой случайности я как фанера над Парижем пролетела над крупными неприятностями.

– Над чем? – Я моргнула, подумав, что ослышалась.

– Над тем, над тем, – фыркнула Ее Величество. – Так вот, больше я никогда не пожертвую семьей ради каких-то политических целей. И сыну не посоветую. И никогда не стану рассматривать избранников своих детей, кем бы они ни были, с точки зрения удобства, выгоды или престижа. Хотя надеяться на то, что Адриана выйдет замуж хотя бы не за уголовника, все же посмею.

Она задумчиво покосилась куда-то наверх, вероятно, в сторону спальни дочери. Которую я, к слову, до сих пор не видела.

– У вас так часто встречаются в речи земные слова… откуда вы…

– Я с Земли, милая. Давным-давно приехала сюда. Выгляжу как все, но из речи просто так не вытравить привычные выражения. Они удивительным образом трансформируются в голове с учетом особенностей языка.

– Вам не обязательно со мной сидеть здесь, – сказала я. – Мне было плохо, но… я не буду делать глупостей и подумаю обо всем на свежую голову.

– Мне не хочется возвращаться на прием. Александр работает, я попросила его срочно вместе с технарями разобраться в разработках Кноринга и так, навести кое-какие справки. Адриана спит после теплового удара, даже на праздник не пошла. С гостями я пообщалась, так что с удовольствием посижу в тишине и спокойствии.

В этот момент вернулся император, впуская вслед за собой робота с подносом, на котором стояли две большие изящные стеклянные чашки с темно-красным напитком.

– Горячее вино с фруктами.

– Глинтвейн!

Я вдруг вспомнила, как любила его дома. Показалось, жить стало чуточку проще. Раз меня все еще радуют простые вкусняшки, то, может, стоит погодить с отключением и уборкой игрушек в дальний ящик.

Я взяла чашку и тут же облилась, еле ногу успела отдернуть.

– Ну вот, – рассмеялся мужчина, – ручки-крючки, я же говорю, моя девочка.

– Да у тебя все дети твои, – будто обиженно пробурчала Паулина. – Мне ничего не оставил.

– Ну как же, они светленькие.

– Адриана. Александр светлый только на солнце, стоит сбежать из нашего климата, так сразу копия папочки. Я надеялась, хоть на невестке оторвусь, но, похоже, ты и ее себе прибрал.

– Жди Адрианкиного хахаля, его тебе придется защищать, ибо я из него всю душу вытрясу.

Я пила глинтвейн мелкими глотками и с удовольствием наблюдала за их перепалкой. Да, пожалуй, так могла выглядеть семья мечты, где мама и папа настолько разные, что диву даешься, как вообще они нашли друг друга. Но одновременно с этим расцветает надежда: и твоя половинка где-то бродит. Или работает…

– Ну все, теперь мне точно пора возвращаться. Там, леди, такой скандал. Какого-то гостя жена застала с любовницей в уборной. Я решил не вмешиваться, сражающиеся женщины беспощадны. Но пора всех провожать, а потом работать.

– Не забудь поспать! – крикнула ему вдогонку Паулина.

– Ваше Величество! – Я вдруг не выдержала. – А можно спросить?

– Давай.

– Тот камень, который мы искали на Шератане… что это?

– Просто камень. Память. Его дарили матери первого наследника.

– Значит, мне подарят камушек? – Императрица лукаво улыбнулась.

– Сама же сказала, что дети мои. Себе оставлю.

Вслед Его Величеству полетела подушка, но от нее он увернулся с поразительной ловкостью, а весь удар принял на себя робот.

От вина меня начало клонить в сон. Интересно, это тоже микросхемы внутри посмотрели в интернете, как надо реагировать на алкоголь? Ну в самом-то деле, не кровь же хмель разносит.

– Отдохни, поспи. Завтра новый день и новая жизнь.

– Вы будете меня изучать, да?

– Только если ты разрешишь. Мы сделаем тебе документы, и даже сможешь подать на нас в суд за похищение.

В суд я точно не собиралась подавать. А все остальное… Паулина права, надо было поспать. Сначала я подумала, что не смогу уснуть, но отключилась, едва погас свет. Никогда еще так крепко не спала, а засыпая, вдруг поняла, что в вине, возможно, было какое-то успокоительное.

И правда, Александр весь в отца. Но это, похоже, большая-пребольшая удача.

Глава одиннадцатая

Космическая принцесса

– Доброе утро, девочка-робот.

Я часа три провела перед зеркалом, пытаясь обнаружить в себе признаки искусственного интеллекта. Потом поняла, что прежде, чем искать искусственный, надо обнаружить хотя бы просто интеллект. А его явно нет, раз я всерьез заглядывала себе в горло, надеясь увидеть… что? Провода? Синюю изоленту? Забытую во время последнего ТО отвертку?

В общем, чувствуя себя полной дурой, решила отложить поиск доказательств на потом и занялась подготовкой к важному разговору. Мылась, причесывалась, выбирала одежду, волновалась, пила успокаивающий чай. Оттягивала момент, в общем, до тех пор, пока не стало ясно, что или я иду к Александру сейчас, или мы снова поссоримся и какая-нибудь Лайла кинется его утешать.

Поэтому я в нерешительности остановилась перед дверями его комнаты, которые оказались открыты. Затем вошла, остановилась возле входа в гостиную и невольно залюбовалась открывшейся картиной.

Александр сидел в высоком кресле у окна, смотрел на город в отдалении и о чем-то думал. Волосы после душа казались темными, а еще за время нашего путешествия они сильно отросли. Он был по пояс обнажен, на теле еще блестели капельки влаги. А в руках держал корону, будто сплетенную из серебряных и золотых лент. Вот уж действительно принц.

– Доброе утро, – позвала я.

– Брилли. Ты пришла.

– Конечно, я пришла. Вчера твой отец принес мне вино с каким-то успокоительным, и меня вырубило, так что я проспала до обеда.

Ну… вру немного. Но ему нельзя применять телепатию, так что пусть. Не признаваться же, что не знала, как к нему подступиться.

– Ты должна была узнать не так.

– Да ладно, какая разница. Менее шокирующим бы это не стало. Зато теперь я точно знаю, что папа мне… не папа.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Немного странно, и до сих пор пытаюсь осознать. Мне кажется, я решила в это не верить и вести себя как обычно.

– Тебе и нужно вести себя как обычно. Это не болезнь, не уродство, просто особенность.

– Ну да, мне четыре года.

Я нервно рассмеялась.

– Бывает и такое. Представители некоторых рас живут всего год. Рождается летом, к осени становится совершеннолетним, к зиме женится, к началу весны его дети заканчивают школу, а в конце умирает в окружении любящих внуков. А кто-то живет две сотни лет и до сих пор облизывает дверные косяки.

– Ты меня успокоил.

– А уж сколько у нас искусственно выношенных детей! Так что ты хоть и уникальна, все же не сказать, чтобы оригинальна.

– Вот возьму и обижусь.

– Хороший знак. Я вчера за тебя испугался.

Я села в кресло напротив. От волнения сломала ноготь и вздохнула.

– Можно, я кое о чем тебя спрошу? Только ответь честно. Это важно.

– Конечно, Брилли, – ласково сказал Александр. – Спрашивай.

– Почему ты мне не сказал?

– Сначала ты ударила меня в нос и брыкалась. Не тот уровень отношений, на котором проводят доверительные беседы. Потом не было смысла. Нам надо было спасаться, а я не знал, как ты отреагируешь на такую новость.

– Но ты хотел доставить меня на Канопус?

Александр непонимающе на меня посмотрел:

– Конечно, хотел, Брилли, о чем ты вообще спрашиваешь?

– Потому что я не должна попасть в чужие руки?

Как же сложно оказалось задавать такие вопросы! Как наживую резать.

– И поэтому тоже. И потому что я хотел тебя привезти. Показать другой мир, познакомить с семьей, оказаться в спокойной обстановке, увезти тебя от Брайана, который совсем помешался на своих машинах.

– Но я тоже машина. Разве можно дружить с роботом? Или любить робота?

Мне показалось, он разозлился. Александр поднялся, отшвырнул куда-то корону и остановился у окна, сложив руки на груди. Я думала, он скажет примерно то, что и его родители. Главное не процессор в голове и не микросхемы, какая разница, что внутри. Поэтому когда услышала его первую фразу, даже рот открыла от удивления.

– Да, ты робот. У тебя искусственная кожа. Органы только для вида, внутри каждого спрятана электроника. Кровь для маскировки, ешь ты, чтобы не отличаться от других, подстраиваешься под обстоятельства. Все твои системы запрограммированы на то, чтобы сливаться с толпой, чтобы выжить. Такова уж правда, с ней ничего не поделать.

– Э-э-э…

– Я не закончил. Если бы ты, Брилли, внимательно слушала Брайана, ну или хотя бы почитала об ИИ в сети, то поняла бы, чем просто робот отличается от него. И не задавалась бы глупыми вопросами. Давай я тебе помогу. Я вот завтра полечу на конференцию по вопросам защиты экосферы, попаду в аварию, мне отрежет ноги. Поставлю протезы. Я буду другим? А потом почки откажут и поставят искусственные. А потом сердце, и его заменят насосом. А потом глаза, челюсть вставную сделают и хвост пришьют, а ты рога наставишь. Я перестану быть Александром?

– Чего это я рога-то наставлю?!

– То есть хвост тебя в целом устраивает? – рассмеялся он.

Я не выдержала и слабо улыбнулась.

– Что ты хочешь сказать, я понимаю. Но вопроса это не отменяет. Ты со мной возился, потому что надо или потому что хотел?

– Я с тобой, как ты выразилась, возился, потому что ты мне понравилась. Я все равно терпеть не могу эту корону и, едва сестричка подрастет, передам ей право наследования трона. Так что имею право выбирать себе в спутницы кого угодно. Захочу – робота, захочу – годдера, а захочу – вообще вон Деннигзу в любви признаюсь. И пусть кто попробует возразить.

Я не стала рассказывать о разговоре с его матерью, в котором она призналась, что в любом случае не станет осуждать выбор детей. Мне будто доверили важный секрет, и я намеревалась его хранить.

– А по поводу татуировки… получается, это все алгоритм. Программа внутри меня, которая получила информацию о том, как я должна реагировать на кровь дгнарна, и притворилась.

– Да, это бьет по мужскому самолюбию, – хмыкнул Александр.

– И… – Я закусила губу и зажмурилась. – Можно, я ее отключу?

– Что?

Приоткрыла один глаз. Александр не злился. Не смотрел с ненавистью, не осуждал. Просто смотрел и внимательно слушал.

– Папа сказал, что может отключить любой… ну, я не знаю, как это называется. Любой блок, который отвечает за процессы внутри меня. Я хочу отключить татуировку. Чтобы понять, что я на самом деле чувствую. Убрать программу и дать возможность этому пресловутому сознанию решать, понимаешь?

– Понимаю, – тяжело вздохнул Александр. – Буду тебя ждать. Только будь осторожна с Брайаном.

– Что, правда будешь ждать? А мне казалось, ты не привык, чтобы твоими планами командовала девчонка.

– Ну не зверь же я, Брилли. Осваивайся, принимай себя, меня, нас. Я подожду.

Я остановилась рядом с ним у окна. В саду вовсю сновали крошечные роботы, подстригавшие газон, вдалеке в небе мельтешили корабли. На город с утра опустился туман, а после ночного ливня земля все еще выглядела влажной. Свежо, наверное, хорошо.

Александр обнял меня, уткнулся носом в волосы и вздохнул.

– Надо работать. Поужинаешь со мной?

– Конечно.

– Тогда отдыхай. На твоем эмирте есть прямой вызов ко мне. Не бойся, если будет что-то нужно или просто захочешь порадовать меня своим голосом. И еще вот, возьми кое-что.

Он достал из кармана изящное тонкое колечко, внешне напоминавшее корону – в том же стиле переплетенных лент.

– Ой…

– Не «ой», а просто… знак того, что ты занята. Брилли, я даю тебе свободу и время обдумать правду о себе. Но это не значит, что не буду стрелять в каждого, кто подкатит к тебе со своими романтическими и эротическими настроениями.

– Ты, как всегда, исключительно добр.

– Утро же, – философски ответил гад.

* * *

Я прожила в мучительном ожидании два дня. С просьбой избавиться от влияния татуировки я обратилась к императору. Сначала решила, он будет злиться за то, что я вроде как отталкиваю его сына. Но он лишь кивнул и ушел беседовать с отцом. На то, чтобы все подготовить, понадобилось два дня, за которые я извелась. И наконец на закате мне пришло сообщение, что господин Кноринг ждет у себя в лаборатории.

Да, к слову о лаборатории… непостижимым образом они умудрились заключить с отцом соглашение. Его не сажают за измену и даже дают работать в свое удовольствие в обмен на то, что все разработки будут принадлежать Канопусу.

– И с запретом на разработку ИИ, – добавила Паулина, едва заметила выражение моего лица.

– Но у вас нет гарантии, что его не сделает кто-то еще?

– У нас хорошая служба разведки. Пока никто даже не близок.

Я не стала дальше расспрашивать, просто решила покончить со всем этим раз и навсегда. Одна встреча с отцом, я избавлюсь от привязки, и… что дальше, не знала. Но в нагрудном кармане рубашки душу грело Александрово кольцо.

Папу поселили на территории дворца, в охраняемой части. Рядом располагалась лаборатория технарей, но формально Брайан Кноринг не работал вместе с основными сотрудниками. Эдакий свободный художник под замком.

Но это лучше, чем сидеть в тюрьме или вообще отправиться на тот свет за то, что чуть не продал серьезную технологию врагам.

Я пришла чуть раньше, сидела в приемной и мандражировала. Обстановка вокруг соответствовала: как в медицинском центре. Все белое, почти стерильное, аж глаза болели. Наконец раздался голос отца, и я вздрогнула:

– Заходи, Бриллиана.

В центре небольшого помещения стояло кресло, как у стоматологов, почти горизонтально опущенное. Рядом с креслом – внушающая ужас установка со множеством экранов, панелей, кнопок и щупов.

– Садись сюда. Будет неприятно. Сначала я отключу болевые ощущения, затем введу манипулятор, и все твои чувства отключатся. Я не стану вводить тебя в стазис, потому что должен следить за разными параметрами, так что, возможно, ты немного испугаешься. Но не волнуйся, процедура недолгая. К тому же, – он показал в дальний угол, – за мной внимательно наблюдают и причинить тебе вред не дадут.

– Да уж, это полезно, – пробормотала я, укладываясь.

Закрыла глаза. Еще чуть-чуть, и все.

Услышала только гудение. Потом прикосновение чего-то холодного к виску. Приоткрыла один глаз и в отражении лампы увидела, как в голову входит тонкая блестящая игла. Накрыло паникой, но… ни пошевелиться, ни вдохнуть я не смогла. Все чувства, кроме эмоций, отключились. Я не чувствовала запахов, не осязала кресло и подлокотники, не слышала. Осталась лишь способность видеть и паниковать.

Спокойно, спокойно, главное – не сойти здесь с ума. И не думать о том, что, возможно, после отключения сознание так и останется запертым в кукле, валяться на чердаке.

Это все равно что медицинская процедура, подумаешь.

А потом и зрение меня покинуло, оставило в жуткой темноте наедине со страхами и мыслями.

Здесь даже время текло иначе, бесконечно долго. Я старалась вспоминать хорошие моменты, думать о будущем, но невольно в голову лезли нехорошие мысли. А если это просто уловка, чтобы отключить меня? И я проведу в совершенной темноте долгие годы? А если уже прошли годы, а я не заметила?!

Так, Брилл, спокойно… думай об Александре. Вспоминай о кольце, о том, как он тебя спасал. Мечтай о свадьбе. О платье… да, платье, хорошая тема. Кремовое, наверное, мне пойдет. Кружевное, короткое. Здесь носят короткие платья?

Так же неожиданно, как все отключилось, так я и вновь получила возможность видеть, дышать, чувствовать. Вдохнула воздух и закашлялась.

– Тихо, не дергайся, – предупредил отец. – Еще пара секунд… Ну, вот и все.

Гудение стихло, я почувствовала, как игла выходит, и через пару секунд оставшиеся ощущения вернулись. Затошнило, а в месте прокола выступили крошечные капельки крови.

– Так просто? – удивилась я. – И зависимости нет?

– Да, – кивнул папа. – Я отключил эту привязку, но программно не вмешивался. Если он сделает тебе татуировку еще раз, то система снова опознает кровь дгнарна и включит уже знакомый алгоритм.

– Не сделает, – ответила я, сползая с кушетки.

– Брилл…

Меньше всего мне хотелось сейчас общаться с отцом. А вот чего действительно хотелось, так это перестать называть его так. Не отец он мне, не отец. Создатель, кукольник, не знаю, таксидермист, блин, но не отец! И отцовских чувств в нем нет и не было. Только гордость за свое создание и какое-то извращенное беспокойство. Не поломает ли кто куколку? Как же фарфоровая девочка будет жить в жестоком мире? Чувства Александра намного искреннее и приятнее.

– Бриллиана, детка, нам нужно поговорить.

– Нам не о чем разговаривать. Совсем, без вариантов. Я не хочу обсуждать свои микросхемы и куски программы, а тебе стоит благодарить императора, что он разрешил здесь поселиться и работать. Хотя мог бы казнить.

– Ты имеешь право злиться, но, Брилл, я никогда не обманывал тебя.

– Никогда? Арлиана легким движением руки отправила меня умирать в изнанку!

– Ты бы не умерла, я планировал забрать тебя.

Я чуть не взорвалась, чуть не высказала ему все, что думаю о таких планах. От позорной истерики меня отделяли считаные секунды, но вдруг стало лень. Спорить, ругаться, ненавидеть совершенно незнакомого человека? Нет уж, увольте, хватит с меня эмоциональных взрывов.

Придется признать: ерунда иногда случается и наши дороги разошлись.

– Все уже в прошлом. Давай оставим те отношения, которые от нас хочет видеть император. Пациентки и врача. К сожалению, в моем организме разбираешься только ты, так что придется иногда общаться. Но я не буду звать отцом и любить человека, который считает, что единственная проблема в произошедшем – это то, что мы не можем поговорить.

Отцу ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть и отвернуться к компьютеру.

– Ты можешь идти, – сказал он. – Зайди завтра, проведем полную проверку систем.

Но сколько бы он ни обижался, я не могла заставить себя взглянуть на него как прежде. Да и зачем? Пусть воспоминания во мне и говорят, что этого человека я знала всю жизнь, на самом деле он создал меня не так давно и в общем-то не был обязан привязываться. Никто не проникается любовью к плюшевой игрушке или роботу-собаке.

Странное ощущение, когда твоя прошлая жизнь рухнула, а новая еще не построилась. Какой-то эмоциональный вакуум и совершенное одиночество.

Я вышла в гостиную и вдруг увидела правящую чету. Немного непривычно выглядевшую: оба в неформальной одежде, словно вышли на прогулку. Они сидели на диване, смотрели на экран эмирта и смеялись, не видя меня.

– Ваше Величество? – Я откашлялась и поспешно сделала реверанс.

– О, Брилл, ты уже все? А мы за тобой, – улыбнулась Паулина.

– За мной? Зачем?

Конечно, папу поселили достаточно далеко от дворца, на охраняемой территории, с которой он не имел права выходить без сопровождения. Но все же это была одна территория, на которой я без проблем ориентировалась.

– Ну мы подумали, что мало ли, как на тебя подействует процедура. Вдруг станет нехорошо. Проводим и заодно прогуляемся. Мы всегда гуляем вечером, чтобы очистить голову перед сном. Иначе можно говорить о работе до утра.

Паулина так тепло мне улыбнулась, что ком встал в горле. Почему-то на ум пришла ассоциация с родителями, которые забирают ребенка из школы или из больницы. Ужасно приятное и одновременно щемящее душу ощущение.

Мы вышли на свежий вечерний воздух, в котором витали ароматы тысячи цветов. Украдкой я поглядывала на Паулину и Аднара. Они брели неспешно, держась за руки, наслаждались природой императорского сада и прекрасным закатом, окрасившим небо в нежные оттенки розового.

– Как все прошло? – спросила Паулина.

– Нормально. Вернее… я не знаю, но ничего особенного не чувствую. Наверное, получилось.

– А что Брайан? Вы общались?

Я покачала головой, пряча глаза.

– Ты не обязана с ним контактировать. Потерпи пару лет, Градвин изучит наработки Кноринга и сможет с тобой работать, – сказал император.

Да, это неплохой вариант. По крайней мере меня не будут преследовать воспоминания.

– Но если когда-нибудь ты захочешь пообщаться, то всегда можешь попросить. Я не стану препятствовать.

– Спасибо, Ваше Величество. Не думаю, что для этого человека есть место в моей жизни.

– Брилли, – Паулина обняла меня за плечи, – не называй ты нас Величеством. По крайней мере наедине. Я хочу, чтобы ты нам доверяла и чувствовала себя в безопасности.

– Я доверяю.

Даже не думала лгать, я действительно из всех людей во вселенной больше всего доверяла именно этой семье. Просто потому, что если бы они хотели разобрать меня на запчасти, то давно это уже сделали бы. Но нет, возятся, встречают после осмотров, кутают в теплое одеяло, гуляют, веселят, и вообще складывается ощущение, словно я не внезапно свалившаяся на их голову проблема, а любимая племяшка.

– Тебе нужно место, которое ты можешь считать домом. Когда-нибудь у тебя появится семья. Конечно, мне бы хотелось, чтобы она появилась с Александром, но здесь уж я не стану лезть в ваши отношения. Но пока ты ищешь себя, я бы хотела, чтобы мой дом ты, Бриллиана, воспринимала как место, где можно спрятаться от всего мира, перевести дух и отдохнуть.

Существует много способов растрогать меня, но сегодня императрица выбрала безошибочный. Я отвернулась, чтобы скрыть глаза, которые теперь частенько наполнялись слезами. Как-то пора заканчивать с этим кибернетическим подростковым периодом.

– Спасибо, – наконец смогла произнести я. – За все, что вы делаете. Проще меня, наверное, разобрать и сложить по коробкам.

Император рассмеялся и ласково потрепал меня по голове.

– Нет, Бриллиана, не проще. Мы воспитали двоих детей, так что не собираемся подавать им гадостный пример. Нельзя лишать живое существо жизни. Вне зависимости от того, каким путем оно родилось. Вне зависимости от того, какую силу оно в себе таит. Без прямой угрозы нельзя просто так уничтожить кого-то лишь из-за потенциальной опасности. И мы не хотим, чтобы в твоей голове кто-то ковырялся с отверткой, не потому, что тогда галактике, возможно, придет конец. А потому, что никто не имеет права так вести себя с живым существом.

– И мы хотим, чтобы ты это запомнила, – добавила Паулина. – Чтобы не боялась нас, а доверилась. Даже если вы с Александром и не посмотрите друг на друга, на нашем отношении к тебе это не скажется. Ты не игрушка и не машина, ты человек, Бриллиана, осознай это и говори со всеми с позиции человека. Пусть и не совсем обычного.

– Я убрала татуировку просто потому, что хочу знать о себе больше. Знать, способна ли я любить без указаний операционной системы.

– И как? – улыбнулась Паулина.

– Это не так просто оказалось понять, – со вздохом ответила я.

Александр Фортем… когда под мою кожу попала его кровь, когда система считала ее состав и определила мои дальнейшие недели мучений, я знала, что все чувства к нему – результат физиологической реакции организма. Потом засомневалась, ибо помимо ощутимого влечения я вдруг стала наслаждаться его компанией и разговорами. Потом был Шератан, потом дни во дворце.

А потом я мучилась одним-единственным вопросом: если убрать предопределенную реакцию, если снести подчистую раздел, который управляет татуировкой, то что останется от моих чувств?

Мне не терпелось поделиться с ним открытием, и я очень надеялась, что он меня не прогонит.

– Хочешь, пойдем с нами и посидим в беседке? Попьем вина, поболтаем, поиграем во что-нибудь. Тебе не обязательно оставаться одной сегодня.

Черт… да, сюда я буду приезжать, как домой. К ним, чтобы насладиться моментом когда тебя встречают и провожают до дома, а потом предлагают провести тихий семейный вечер в компании вина и настольных игр. Так выглядит семья в моих представлениях. Настоящая семья.

Но не сегодня. Сегодня я должна поставить жирную точку в отношениях с Александром.

Мы дошли до дворца, и я направилась в ту часть, где жил он. Паулина и Аднар остались в саду, намереваясь еще немного подышать воздухом. Они тактично позволили мне дойти до комнаты в одиночку. Если бы рядом кто-то был, я сгорела бы со стыда, потому что долго стояла перед дверями, не решаясь войти. Простояла бы, наверное, всю ночь, но устала от самой себя и еще раз напомнила о желании закончить с сомнениями и начать пробовать жизнь, данную мне неведомыми силами, на вкус.

* * *

Как давно их эмоции стали общими? Александр не мог сказать. Просто в один момент он вдруг понял, что ловит оттенки ее настроения, что способен почувствовать даже через толстые стены. Может уловить слабое дыхание и отчаянную, пусть и молчаливую, жажду быть с ним рядом.

Его это потрясло в первый раз. Он представлял себе искусственный интеллект умным компьютером, каким-то высшим разумом. А получил девочку, очень наивную, искреннюю, эмоциональную. В ней было больше вычислительной мощи, чем во всех суперкомпьютерах галактики, но ирония заключалась в том, что эмоции сделали ее человеком. А люди – не суперкомпьютеры.

Сейчас он тоже ее чувствовал. Брилли стояла за дверью, не решаясь войти, и… звезды, сколько же в ней всего бушевало! Она боялась мира, открывшегося так внезапно, боялась себя, не понимала, кто она и какова ее роль, не верила в то, что ее происхождение – правда, и одновременно боялась собственной сути. Боялась его, но эти эмоции Александр уловил плохо, слишком глубокие и неясные. Вряд ли Брилли сама толком понимала, чего боится.

Он живо представил ее за дверью. Искусанные от нервов полные губы, растрепанные ветром волосы, тонкое платье, татуировка – теперь уже бессмысленная – на руке.

Кольцо… наверное, не носит. Теперь ее ничто с ним не связывает. Пришла попрощаться? Поделиться радостью?

Что ж, он будет рад. Если сейчас она войдет и в глазах принцессы будет светиться счастье от того, что она больше не зависима, Александр будет рад. Она заслужила распоряжаться собой и заслужила свободу.

Наконец двери плавно отъехали в сторону и Брилли тенью скользнула в комнату. Кровать даже не прогнулась под тяжестью ее тела. Александр не спешил поворачиваться к ней. Оттягивал момент, наслаждался лишними минутами ее присутствия.

Как же она пахнет. Цветами какими-то, морем, а еще сладким блеском для губ. Он, наверное, сдохнет, если она уйдет. От одной мысли, что кто-то другой будет ее обнимать.

– Ты не спишь?

Голос как током бьет.

– Не сплю.

– А я пришла. Меня твои родители забрали после процедур. Так приятно, я сама не ожидала. Расклеилась. Никто меня не встречал и не провожал до дома.

– Они тебя любят. Вторая дочка – практически подарок судьбы.

– Тебе повезло с семьей.

– Да, наверное. Как твоя процедура? Не больно?

– Иголка очень мерзко проткнула голову, но потом все отключилось и я ничего не поняла. Честно сказать, медицина мне нравится больше, но, похоже, это точно не моя тема.

Он смотрел на нее, жадно всматривался в любимые черты. Запоминал, что ли?

А вдруг уйдет? Вдруг сейчас скажет «ну, раз мы не связаны, я пошла». И что останется? Он-то сам куда пойдет, размечтавшийся идиот? Так всю жизнь и прослужит во флоте. Выискивая крохи информации о Брилли в сети. Однажды даже найдя запись о том, что она вышла замуж…

– Не злись на меня, – улыбнулась она. – Я попросила убрать зависимость не потому, что ты мне неприятен. Просто мне нужно знать, способна ли я как личность на чувства, понимаешь? Или все, что я ощущала рядом с тобой, – это программа, которая маскирует меня под человека.

– И как? – Фаргх, а голос-то какой хриплый!

И сердца бьются, оба, бешено и неистово, в ожидании ответа-приговора.

– Все исчезло. – Брилли… девочка, неужели это нужно говорить так медленно? Какая-то изощренная пытка. – Физически я больше не чувствую зависимости, меня не трясет, и кожа не горит. Но… мне все еще хочется, чтобы ты меня поцеловал.

Скай-горки – вот что такое отношения с Бриллианой Кноринг! Она говорит «все прошло», и сердце ухает вниз, а потом «хочу поцеловать» – и дух захватывает от того, как она вдруг смущается и отводит глаза.

Потом снова вверх, когда Александр привлекает ее к себе. И вниз вместе с поцелуем, с последним дыханием.

Уже под утро они валялись в постели, под одним одеялом. За окном занимался рассвет, совсем скоро дворец наполнится звуками и снующими роботами. Они выйдут к завтраку, объявят о своем решении, и начнется чехарда.

– А ты знаешь, что ты теперь принцесса? – спросил он.

Сонная и восхитительно сексуальная Брилли приоткрыла один глаз.

– А разве принцесса может быть роботом?

– Принцесса не может быть только принцем, – философски изрек Александр. – Хотя и это не факт, бывают ведь гермафродиты.

– Я не смогу родить ребенка, – вдруг сказала она, и голос моментально изменился.

Теперь вместо удовлетворения и счастья в нем звучала настороженность.

– Родить в прямом смысле этого слова – возможно. Но можно воспользоваться искусственным вынашиванием. Какая разница, как зачат и рожден ребенок, если он будет нашим?

– Наверное. Но ведь так нельзя, да? Ты же принц. Есть правила.

Он рассмеялся. Не над Брилл, а скорее от счастья, что ее беспокоит всякая ерунда.

– Кто тебе сказал, что есть правила? Единственные правила – не вреди своему народу и постарайся быть счастливым. Мы ни то ни другое не нарушим. Все это частности и мелкие проблемы, которые легко преодолеваются при желании. С главным мы определились. Мы вместе. Так?

– Так, – согласилась она.

Хоть здесь не спорит.

– А что мы будем делать? У принцессы есть какая-то работа?

– Безусловно. Но пока родители не собираются уступать нам трон, есть время пожить немного для себя. Поедем путешествовать. Я покажу тебе галактику, самые удивительные миры, самые красивые явления. Распланируем поездку на пару лет, чтобы с размахом. Будем наслаждаться друг другом и миром.

– Звучит здорово. Главное, не вляпаться в неприятности снова.

– Не надейся. Вляпаемся обязательно. Это славная семейная традиция, причем начал ее не я.

– А…

Он закрыл ей рот ладошкой.

– Брилли, у тебя впереди целая жизнь, чтобы замучить меня вопросами. Давай поспим, а?

Она хихикнула и свернулась клубочком у него под боком, как всегда делала на корабле. Почти сразу засопела, а Александр еще долго не мог (да и не хотел) заснуть, перебирая мягкие волосы невесты.

Эпилог

Стоя на вершине огромной, нескончаемой, белоснежной до боли в глазах лестницы, я вспоминала ночь перед свадьбой. Не веря, что вот-вот сумасшедший день, именуемый свадьбой, кончится. И начнется новый, принесет с собой крутые жизненные повороты.

Накануне я никак не могла уснуть.

Разве роботы могут хотеть спать?

Ну ладно, не роботы, а киборги. Я как-то спросила Александра, в чем разница между роботом и киборгом, почему меня все же следует называть вторым. Он ответил в своей манере:

– Робот – это вон та жестяная банка, что пылесосит бассейн. А киборг – это кибернетический организм. Он сложнее. А в твоем случае разумнее.

– Но пылесосит-то все равно хуже робота, – задумчиво протянула я.

Тогда мы посмеялись и продолжили наслаждаться закатом с вином и фруктами. А сейчас я вдруг вспомнила этот разговор и сама не знаю, чего испугалась. Наверное каждая невеста боится накануне свадьбы, но не каждая невеста – набор микросхем и электрических сигналов.

Да-да, я знаю, что живой организм работает по таким же принципам, но это я умом знаю. А чувства – те самые, которые отличают меня от пылесоса бассейнов, – говорят другое. И очень сложно им противиться, сложно вообще заставить себя перестать ныть. Ну вот кто вложил в меня это качество? Неужели само развилось?

Но вернемся ко сну.

Киборг не может хотеть спать, а я все же хотела. И одновременно не могла. Бывает же. Глаза закрывались, ноги гудели после сумасшедшего дня, голова трещала – будь проклята эта реалистичность. Я лежала, закрыв глаза, но вместо сна – тысячи картинок в голове, сотни фраз. Какая-то мешанина. Может, мои микросхемы выходят из строя?

– А может, ты просто паникуешь перед свадьбой? – вдруг раздался чей-то голос в темноте.

Я поняла, что сказала последнюю фразу вслух, и поднялась. В полумраке с трудом различила фигуру императора. Он стоял у окна, поэтому лунный (так и не избавилась от привычки называть звезду и спутники солнцем и луной) свет очерчивал его контуры.

– Что вы здесь делаете?

Хотелось спросить, не выгнала ли его жена, но постеснялась. Император, конечно, юмор понимал, но меру-то надо знать.

– Так и подумал, что ты всю ночь проведешь без сна, решил тебя поддержать.

– Спасибо. – Я улыбнулась. – Обычно невест успокаивают матери жениха.

– В нашей семье я ответственен за маленьких потерянных девочек.

– Я не потерянная. Я просто… немного сложно принять себя, понимаете? И мне все время кажется, что я вашему сыну не подхожу.

– Вы друг друга любите, так какая разница, кто и кому подходит?

Он сел в кресло. Удивительно, как Александр был похож на отца. Неуловимо, но в то же время так узнаваемо. Жесты, походка, позы, взгляд, речь. Практически копия, только чуть более… мягкая? У них очевидно разные судьбы и разное отношение к окружающему миру. Хочется верить, что одинаковое – ко мне. По крайней мере рядом с Александром я чувствую себя любимой, а рядом с его отцом… не знаю, так, как не чувствовала себя рядом со своим. Который в одночасье из папы превратился в создателя и механика. Он больше не был тем, с кем я делилась печалями. Он был нужен лишь для того, чтобы подкрутить нужную гайку, если она сломалась.

А вот почему он не подкрутил гайку, отвечающую за предсвадебный мандраж?

– Знаешь, Бриллиана, вы с моим сыном очень интересная пара. И я сейчас говорю не о том, что ты не человек, – он, по сути, тоже не самый обычный. А о вашей истории. Я как-то говорил Паулине, еще до рождения сына, что в любых отношениях ценны не страсть, не желание, даже не любовь, а именно история. Ты влюбляешься в свою историю, в человека – ее неотъемлемую часть. И просто не видишь себя без всего этого. Прошлое без встречи, настоящее без него, будущее без совместного. И каждая история уникальна. Александр наш первый ребенок. Я не хотел делать Паулине татуировку, понимая, что она может умереть. Но она настояла, сделала, подарила мне сына, потом еще и дочь. Мы связаны до конца жизни, как были связаны вы. И никогда в жизни у меня не возникало даже мысли о том, чтобы пожалеть о сделанном. Я никогда не думал, что было бы, не встреть я Паулину. Никогда не думал, как бы мы жили, не сделай она татуировку, не родись у нас Александр. Даже когда он выл, проклинал меня за то, что случилось с Селлой, ненавидел себя и меня за сущность, я не мог жалеть о том, что все сложилось так, как сложилось.

– Он так и не оправился от смерти Селлы. И, кажется, до сих пор ненавидит себя.

– Я много перепробовал, чтобы вернуть его прежнего. Последней моей попыткой стал Шератан. Мне казалось, что если Александр увидит свою родину, давно погибшую землю, он осознает, как важно остаться последним дгнарном. Как важно принять свою сущность.

– Теперь это бесполезно. Я ведь не смогу родить ребенка. И шансы дгнарнов возродить расу станут совсем небольшими.

– Не сбрасывай нас со счетов, Бриллиана. Кровь очень сильная. У Адрианы все впереди, а еще есть император Денебский с женой, которые настрогали уже кучу шипастых детей. Рептилоидов, как Паулина любит говорить.

Я фыркнула. Знакомое слово.

– Я говорю как раз о том, что понял, как ошибался, только познакомившись с тобой. Не нужно возвращать прежнего Александра. Нужно сделать счастливым нового. Я дурак, детка, я забыл о собственных трагедиях, почему-то решив, что у сына все будет по другому. Но на самом деле нас меняют все события в нашей жизни. Это нужно принять и двигаться дальше. Все мои попытки примирить Александра с судьбой были идиотскими. Ты – его будущее. Он сам тебя выбрал. И поверь, этот его выбор я одобряю всецело. Потому что знаю, как надо выбирать женщину, с которой проведешь остаток жизни. За нее надо эту жизнь быть готовым отдать. В любой момент, каждую секунду существования. Александр может без колебаний за тебя умереть.

– Я надеюсь, это не понадобится.

– И я. Поэтому мы сохраним твой секрет, никто и никогда не узнает вашу тайну, для всех ты будешь принцессой Бриллианой, а Александр – принцем, передавшим трон сестре. Ну или – я все еще на это надеюсь – он одумается и примет корону. А что касается детей… я думаю, мы сможем договориться с Градвином и Брайаном, чтобы у тебя все получилось. Это дело не одного года, но разве нам есть куда спешить?

– Спасибо вам, – вздохнула я. – Мне порой очень не хватает такой уверенности. И неизвестно, как вообще понять, кто я такая.

– Сейчас ты чем-то напоминаешь подростка, который понятия не имеет, что будет дальше. Он примеряет на себя разные образы, пытается найти свое место. Так и ты. Дай себе время, рано или поздно ты поймешь, чего хочешь. На осознание себя как личности, на определение своего пути человеку порой не хватает всей жизни, а ты хочешь сразу после осознания быстренько определиться. Так не получится, Бриллиана. Тебя ждет много увлекательного. Не потому, что ты киборг. А потому, что ты девушка, которая еще ничего в этой жизни не видела. Но мне хочется верить, что хотя бы с мужем ты определилась.

– Да! – горячо заверила его. – Я не представляю ни одного момента будущего без вашего сына. Иногда мне кажется, что привязка все еще действует, потому что я дышать без него не могу. И спать тоже.

– Понимаю, – улыбнулся он. – Порой мне тоже кажется, что вместо жены татуировку сделали мне. Это реальная зависимость, от которой не хочется освобождаться.

– Мне бы хотелось такой же брак, как у вас с Ее Величеством.

– Мы с Паулиной пережили много того, чего я никогда не пожелаю детям. А в остальном у вас уже есть куда больше, чем у нас. Свобода хотя бы. Скоро поедете путешествовать, посмотрите на наш шикарный необъятный мир. Но завтра придется пережить императорскую свадебную церемонию. Прежде чем вы отправитесь на вольные хлеба, дайте людям праздник. Поспи немного, я посижу здесь и уйду перед тем, как явится горничная.

Засыпая, я спросила:

– Почему вы так со мной возитесь?

– Потому что ты мне напоминаешь одну девочку, у которой не было никого, кто бы посидел с ней перед свадьбой. Ошибки прошлого надо исправлять.

Я поняла, что он говорит о жене, но подумать об этом не успела, поскольку уснула. У них это, кажется, родовая особенность – усыплять меня одним своим присутствием.

Наутро прибежала горничная и разбудила меня полным ужаса голосом:

– Ваше Высочество! Мы опаздываем!

Я мгновенно открыла глаза. И от «Вашего Высочества» и от сообщения о том, что мы опаздываем. Как это возможно вообще? Я думала, что не сомкну глаз до утра а вышло, что проспала чуть ли не до обеда.

– Его Величество приказал не будить вас до этого часа. Сказал, что все успеется.

Ну раз сам император дал мне возможность выспаться, значит, и впрямь никакой катастрофы не произошло. Завтракала и купалась я спокойнее, хоть и в быстром темпе. Зато после хорошего крепкого сна под глазами не было кругов, лицо казалось свежим и красивым. Ненавижу эту реалистичность: папа мог бы и не программировать мое тело сообщать об усталости внешними проявлениями. Зачем роботу круги под глазами? А отекшие после вечера на каблуках ноги?

В середине сборов, когда я влезала в платье, в апартаменты вошла императрица.

– Бриллиана, дорогая. – Она тепло мне улыбнулась. – Прекрасное платье. Как ты себя чувствуешь? Ко всему готова?

Я послушно повторила имена самых важных гостей, с которыми мне следовало поздороваться на свадьбе, и еще раз назвала маршрут, по которому мы с Александром должны были пройти. От дворца до музея истории галактики, затем на флаере по нескольким центральным улицам и обратно во дворец. Там выйти на балкон, помахать всем ручками, поцеловаться и отправиться на бал. Перед ним можно сменить платье на менее пафосное. Но на банкете первые три часа отбыть как штык. Потом можно сбежать и развлекаться в первую брачную ночь.

– Наутро я обязательно жду вас на завтрак, и дальше вы вольны лететь, куда захотите, – с улыбкой закончила Паулина. – Не волнуйся. Тебя люди очень любят, так что свадьба пройдет отлично.

– Люди… любят… они совсем меня не знают.

– Ты очень красивая, а им так хотелось увидеть новую принцессу. После твоего первого выхода с Александром все оценили, как ты держалась. Так что не бойся. Даже меня они приняли, а я была жутко невоспитанной девицей. Испуганной к тому же. Потерявшей брата и в одночасье ставшей правительницей самой большой звездной системы. Так что народ у нас отличный. И тебе понравится быть нашей принцессой. Откровенно говоря, быть принцессой и мне нравилось куда больше, чем императрицей.

Мы дружно рассмеялись.

– Я тебе кое-что принесла. Долго думала, какую подарить. Сначала хотела свою самую первую, но ее все же будет честно отдать Адриане, раз ей предстоит править. А тебе вот эту. Она единственная золотая в моей коллекции.

Женщина извлекла из большого белоснежного сундука, который принесла служанка, красивую изящную тиару. Она… я никогда не видела такой красоты и удивительного в своей необычности украшения.

Вся тиара состояла из небольших золотистых кристаллов, которые держались на расстоянии друг от друга за счет каких-то невидимых сил. Серьезно, в этой тиаре не было ни одного соединительного элемента! Даже прозрачной проволоки! Словно по воле магии кристаллы собрались в изящное украшение. Невесомое – когда мне поверх пучка надели тиару, я даже не почувствовала, что что-то изменилось.

– Тебе очень идет. Я рада, что наконец-то дарю тиару невестке.

– Спасибо.

Из зеркала на меня смотрела какая-то другая Бриллиана. В пышном, поблескивающем золотом платье. С невероятной тиарой в волосах. С кольцом на пальце. Взволнованная, испуганная, бледная и в то же время счастливая.

Такая Бриллиана была мне незнакомой, но я очень хотела узнать ее поближе. Заглянуть в самую душу и ответить на все свои вопросы.

– Хочешь, я позову Александра? – вдруг спросила императрица.

– Но… мне сказали нельзя.

– Знаю. Но помню себя. Очень хотелось. Наплюем на обычаи и сделаем все, чтобы ты не упала в обморок во время шествия. Сейчас я его позову.

Она вышла а через двадцать минут вошел Александр, при виде которого я даже дыхание задержала. Ему очень шел парадный костюм с тяжелым белоснежным плащом. Мы смотрелись очень гармонично: белоснежный принц и золотая принцесса.

– Как ты, Брилли? – ласково спросил он.

Взял меня за руки, и знакомое ощущение тепла заставило улыбнуться. Татуировка давно не действовала, но все еще от каждого прикосновения я вспыхивала и сердце пускалось в пляс. Все еще его руки были способны подарить мне уверенность в себе.

– Страшно, – призналась я неожиданно даже для самой себя.

– Почему? Чего ты боишься?

Я задумалась. Чего? Толпы? Публичности? Самой свадьбы?

– Того, что я не подхожу тебе, – призналась я. – Того, что все это какая-то программа, а не я. И того, что в один прекрасный момент ты поймешь, что прожил всю жизнь с роботом, который даже не способен на любовь.

– Брилли, – ласково улыбнулся он, – моя глупая принцесса. Разве все, что с нами случилось, – не доказательство того, что у тебя есть душа?

– Я знаю, прости меня! Я просто понятия не имею, кто я, понимаешь? И очень боюсь, что слова отца окажутся правдой. Что куклам место на чердаке.

– Куклам типа Арлианы – да. А тебе, Брилли, место рядом со мной. Потому что только ты способна заставить меня полюбить жизнь. Ты настоящая. Живая. С самой первой минуты, с нашей встречи под штормовым дождем. Все было предопределено тогда, когда я тащил тебя, закинув на плечо, а ты пыталась зацепиться за столб. И тогда, когда я делал тебе татуировку. И тогда, когда я думал, что поседею, пока не нашел тебя в том жутком мире с рейтингами. И на Шератане. Ты самая настоящая из всех девушек, которых я знал. Другой мне не надо.

Я медленно расплывалась в улыбке, купалась в ласковых словах, как кошка, на которую попал весенний лучик солнца.

– Говори еще, мне нра-а-авится.

– Какая хитрая. Ты знаешь, что я люблю тебя, Брилли. И не хочу представлять, как бы моя жизнь сложилась, не встреть тебя. Ни в одном из вариантов.

Я затаила дыхание. Черт, это признание. Того, что я действительно ему нужна. Того, что другой жизни, той, в которой он был бы счастлив с Селлой или один, он не хочет.

И значит, хватит страдать о том, что не случилось. Если я продолжу доставать его своими надуманными сомнениями, то разрушу брак, того не желая. Надо встряхнуться, отбросить в сторону панику и наслаждаться праздником, потому что королевская свадьба – не наказание, а удовольствие. В теории…

Но все это было утром, а теперь я стояла на лестнице, готовясь присоединиться к мужу на балконе, и смотрела на толпу. Отовсюду кричали мое имя. Поздравляли, скандировали речовки и пожелания. Народу нравилось участвовать в свадебной церемонии.

Во время обучения Паулина строго предупредила:

– Никаких автографов и прикосновений к эмиртам! Это очень опасно. Не принимай ничего из рук поклонников.

Поэтому я, с позволения стражи, просто подошла к ограждению ближе, чтобы желающие могли фоткать меня, внимательно рассматривать. Обнималась с донельзя счастливыми детьми и шла так медленно, что Александр наверняка изнывал, ожидая меня наверху.

Но ни разу не выказал неудовольствия, терпеливо взирая на это безобразие сверху. А мне понравилось быть принцессой, понравился заряд бодрости, который дарила воодушевленная и счастливая толпа. Я махала им, поднимаясь к балкону, и думала, что все эти поклонники, все счастливые гуманоиды, негуманоиды – они не знают, кто скрывается за маской счастливой невесты. И им в общем-то все равно.

Я присоединилась к Александру на балконе. Муж взял меня за руку.

– А тебе идет быть принцессой. Народ тебя любит. Может, подумаем о том, чтобы не отказываться от правления?

– Что? – Я с удивлением на него взглянула.

– Ты была бы отличной правительницей.

– Да брось, где я и где корона.

– Не скажи, отец от тебя в восторге. Сочтет за честь всему обучить.

– Твой отец – замечательный человек, – задумчиво произнесла я. – Добрый и чуткий мужчина.

– Говорят, я в него.

– Врут люди.

Александр сделал вид, что обиделся, а я рассмеялась.

– Ничего. Я еще потребую свою компенсацию, когда закончится этот балаган.

На удивление легко я согласилась. На самом деле, стоя перед народом империи Канопуса в свадебном платье и за руку с любимым космическим принцем, я чувствовала себя до неприличия счастливой. И готова была отдать все блага мира, какие только он пожелает.

Правда, кроме любви, у меня ничего не было.

* * *

Сколько раз я просыпалась рядом с Александром – не сосчитать. Сначала как заложница, сопротивляясь влиянию татуировки, смущаясь от присутствия рядом почти обнаженного, но жутко притягательного мужчины. Потом, измученная и едва не погибшая, просыпалась, чтобы попросить воды или прижаться щекой к горячей коже и успокоиться после ночных кошмаров. Потом просыпалась и не верила, что все позади и ничего, кроме удовольствия и кайфа рядом с ним, я больше не испытаю.

Потом просыпалась в сомнениях. Прислушивалась к его дыханию. Прикасалась, запоминала, изучала. Спрашивала себя, что вообще к нему чувствую, способен ли он по-настоящему любить робота, способна ли любить я сама. А вопросы оставались без ответа. В такие моменты я не думала о настоящей любви, я думала о том, как сохранить те мгновения, которые казались мне идеальными.

В этот раз я проснулась в совершенно новом статусе – его жены.

Принцессы.

Если бы, когда я жила на Земле, кто-нибудь сказал бы мне, что я скоро стану принцессой, я бы рассмеялась ему в лицо. Но все же это случилось, и первые минуты своей королевской жизни я провела, изучая спящего мужа. Но не касаясь, потому что уже знала, что стоит только протянуть руку, Александр тут же проснется, чтобы увлечь меня в куда более интересное занятие, чем сон. А сон ему сейчас был необходим.

Я вообще превратилась в какую-то странную женщину. Еще никогда не чувствовала такой потребности о ком-то заботиться. Волновалась, как он выспится, устал ли. Поразительное чувство.

– Ну потискай, потискай, я знаю, тебе хочется, – вдруг усмехнулся он, не открывая глаз.

Я сделала вид, что сплю, но Александра таким не обмануть.

– Хотел бы развлекаться с тобой и дальше, но скоро мама ждет нас на завтрак. Он для нее очень важен. Хочет попрощаться.

– Мы же вернемся, – вздохнула я. – Скоро. Посмотрим мир и вернемся.

– Она же мама, – резонно заметил муж. – Она все равно волнуется, даже если мы вышли покататься на скайбордах.

Что такое скайборды, я тоже не знала и решила обязательно записать это слово и попозже пристать к Александру. Раз мы решили пробовать все, и скайборды надо изучить как следует.

Потом был душ, торопливые сборы, последние указания прислуге и роботам, чтобы собрали, отнесли или убрали какие-то вещи. А когда мы уже были готовы, Александр сказал:

– Любовь моя, иди в столовую и подожди меня там, ладно? Мой бывший экипаж уходит в рейс с новым капитаном, хотел попрощаться. Я постараюсь быстро.

Так я оказалась одна в огромном дворце. Это, конечно, была иллюзия, помимо меня, тут была толпа народа, начиная от слуг и заканчивая императорской семьей, но когда я шла по коридорам, спускаясь к обеденному залу, складывалось ощущение, что дворец Альсахла удивительно пуст.

Двери передо мной открылись, и взору предстала залитая звездным светом столовая. Стол уже был накрыт, но никакой еды еще не подали.

– Ой… – Я остановилась, оглядев банкетный зал. – Я первая?

– Вторая, – подал голос император. – Садись, будем вместе хотеть есть.

Он тоскливо игрался с сердцем Шератана, подкидывая его в воздух, ловя на лету и снова подкидывая.

– Вы действительно не отдадите его Паулине?

– Отдам, когда наиграюсь.

– А что это?

– Он называется «Сердце Шератана». Принцип схож с образованием жемчуга. В цветок ойлы попадает маленькая частичка. Пылинка или песчинка. И постепенно превращается в красивейший камень. Редкая вещь. Памятная. Очень ценная, спасибо, что привезли ее для меня.

Я замялась, не зная, стоит сесть за стол или подождать в сторонке. Но раз уж это был неформальный прощальный завтрак у императрицы, решила все-таки сесть. По правую руку от императора обычно сидела Паулина, за ней Адриана, а Александр – по левую. Там я и села, оставив пустым стул для мужа.

– Ну и как тебе в статусе леди Фортем?

– Странно, – пожала плечами я. – Вроде ничего не изменилось, а ощущение какое-то другое.

– Ну да, я уже почти сорок лет женат, а все равно ощущение какое-то другое.

– Я люблю Александра.

– И он тебя любит, – кивнул император. – И мы тоже. И однажды наступит время, когда вы будете жить во дворце, носить эти короны, а мы будем нянчить внуков и копать грядки от скуки.

– С вашей медициной вы проживете еще долго.

– Это и удручает.

Он с тоской на меня посмотрел:

– Не хочешь стать императрицей? Нет, ты не пойми меня неправильно, я не то чтобы устал. Просто, знаешь, иногда возникает острое желание взять в охапку жену, годдера и коробку с едой и рвануть в кругосветку. Давайте сначала вы покатаетесь, а потом мы полетим?

– Идет, – легко согласилась я, размышляя, убьет меня за это муж или пожалеет.

Он-то явно не планировал становиться правителем так скоро. А я вообще… если кто-то узнает, что империей управляет робот, нам всем конец!

В очередной раз Аднар подкинул шарик и… не поймал.

Он с грохотом упал на поверхность стола и вдруг раскололся на несколько частей. Я ахнула, император нахмурился.

– Как жалко… это ведь память…

– Да, Бриллиана, ты совершенно права. Память.

Мне почудилось в его голосе веселье? Что так позабавило Аднара в разбитом украшении?

Потом я заметила среди осколков небольшой, размером с ноготок мизинца, золотистый кристалл.

– Что это?

– Память, – повторил Аднар. – Естественный носитель памяти. Этот камень был сделан из цветка ойлы. Есть особый сорт этого растения, камни в которых являются естественными – биологическими – носителями информации.

– Это что, растительная флешка? – не нашла ничего лучше, как спросить я.

Что такое флешка, император или не знал, или давно забыл. Но общий смысл я поняла, носитель, накопитель. Флешка из цветочка.

– Интересная была планета. Жалко.

Аднар продолжал смотреть на осколки с таким видом, словно перед нами вдруг появилось привидение.

– Что такое? – спросила я.

– Он заполнен. Кристалл. Там что-то есть.

Дыхание сбилось от волнения.

– Там? От дгнарнов?! А как… как посмотреть?

Пока мужчина колдовал над эмиртом и кристаллом, подтянулись Паулина и Александр. Императрица тепло мне улыбнулась, муж чмокнул в макушку. Следом за ними вошли император Денебский Тамир с сонной и задумчивой женой Таяной. Я познакомилась с ними лишь на свадьбе, но сочла удивительно приятными людьми. А уж какие у них были дети! Чего стоила только дочурка: вкупе с черными шипами она обладала тонкими изящными рожками.

– Всем доброго утра, – поздоровался Тамир. – Алекс, Брилл, поздравляю с первым днем в статусе императорской четы. Как настроение? Не терпится сбежать подальше от нашего бардака?

Паулина меж тем заметила осколки на столе и напряженный взгляд мужа, который осторожно вкладывал кристалл в нутро распотрошенного эмирта.

– Аднар? Что-то случилось? Брилл?

– В «Сердце Шератана» мы нашли какой-то кристалл. Его Величество говорит, на нем есть информация…

Мои последние слова потонули в шуме и треске, доносившемся от эмирта. Ничего связного в этой чехарде я не различала, пожалуй, звуки, которые издавал кристалл, больше напоминали помехи или испорченный телефон. Должно быть, эта флешка давно испорчена, ведь прошло столько лет, да и на планете, измученной радиацией, ни одно растение не сохранит свои свойства.

А потом вдруг эмирт ожил и привычная светло-сиреневая голограмма показала нам девушку. На вид ей можно было дать лет двадцать, может, чуть больше. Кудрявые светлые волосы были собраны в причудливую сложную прическу, но несколько непослушных прядок выбились из нее. Девушка была красивой, но при этом ее красота в корне отличалась от привычной нам. Ну и конечно, изящные тонкие руки дгнарны украшали шипы. Чуть более тонкие, чем у Аднара и Александра.

– Мое имя Асме Айлин-ри, – голос дгнарны оказался мелодичный, чистый и твердый. – Если вы видите это сообщение, значит, самое страшное все-таки случилось и Шератан сейчас лежит в руинах. А вы – последние выжившие. Я не питаю надежд на спасение, но больше мы не можем оставаться во дворце. Мы вынуждены увести немногочисленных выживших после атаки на город в убежище. Оно находится в горах, к юго-востоку от столицы. У меня нет точных координат, но вход в убежище расположен под тремя скалами с черными жемчужинами на пиках. Это убежище – последняя надежда для нас выжить и вырастить детей, чтобы когда-нибудь Шератан получил второй шанс. Кто бы ты ни был, дгнарн, получивший это сообщение, если снаружи безопасно – разыщи убежище. Если жить снаружи невозможно, сохрани это сообщение так долго, как сможешь. «Сердце Шератана» – это мое сердце. Это я виновата в том, что случилось. Я уничтожила дгнарнов. Попросить о помощи – единственное, что я могу сделать для нашего мира.

Голос стих, изображение погасло. Воцарилась гнетущая тишина.

– Сколько лет сообщению? – наконец спросила Паулина.

– Больше семидесяти, – ответил Фортем. – Если это начало войны, то намного больше.

– Она может быть еще жива?

– Нет, от планеты ничего не осталось. Никто бы там не выжил.

– Неправда! – воскликнула я. – Александр! Скажи им! Да, там есть радиация, но мы видели зверей, растения, там все заросло зеленью! Если они ушли в убежище, если растили там детей, то, возможно, дгнарны еще живы!

– Тогда почему они не выбрались наружу? Не провели разведку? – спросила Таяна.

– За такое время могло случиться что угодно, – ответил ей Тамир. – Вход могло завалить. Они могли запереться изнутри и не суметь открыть. На худой конец…

– На худой конец, – прервал его Фортем, – они деградировали настолько, что жрут подземных крыс и не выносят солнечного света.

Меня передернуло от всплывших в голове жутких картин.

– Не придумывайте того, чего нет. – Паулина жестом заставила всех умолкнуть. – Мы должны исходить из имеющейся информации. Эта девушка, Асме, сказала нам, как найти координаты убежища. Она попросила помочь им выбраться, если на планете безопасно. Это не так, но если есть выжившие, мы можем им помочь. Увезти их в новый мир.

– Паулина, – поморщился Аднар, – это бред, я не буду тратить ресурсы…

Я думала, императрица взорвется. В моей голове было немыслимо вот так оборвать королевскую особу назвав ее мысли бредом. Но она вдруг поднялась и ласково обняла мужа.

– Я знаю, что это тяжело. Но если есть хоть какой-то шанс… я хочу сохранить дгнарнов. Дать им возможность не терять любимых из-за необходимости татуировок. Если есть хоть небольшой шанс…

– Я вам как человек, побывавший на Шератане, говорю, что затея бредовая, – подал голос Александр. – Там все в этих горах! Ни координат, ни точных указаний. Три скалы, серьезно? Да мы будем искать их вечность! И дождемся, что радиация пробьет нам щиты.

– Ты сам сказал, что нельзя помочь тому, кто этой помощи не просит. Дгнарны – просят. Надо вмешаться! – воскликнула я. – Аднар! Это ведь ваш народ!

– Не так-то просто смириться с тем, что ты последний, – усмехнулся он. – А с тем, что ты, возможно, не последний, смириться еще сложнее. Но я не против. Если вы считаете, что в этом есть смысл, – действуйте. Хотя, как по мне, это трата времени.

– Принцесса дело говорит, – склонил голову Тамир. – Мы всегда приходили на помощь тем, кто о ней просит.

– Я хочу участвовать в операции, – тут же сказала Таяна. – Я должна.

Александр повернулся ко мне.

– Ну и что? Начнем путешествие с Шератана?

– Говорил про неприятности и сглазил, – хихикнула я.

– Хорошо. – Паулина выпрямилась. – Александр, Бриллиана, Таяна, соберите команду – вы летите на Шератан.

Принцессам можно все

Самым большим секретом Адрианы Фортем была любовь. Ни за какие блага она не призналась бы в своем чувстве ни одной живой душе. Даже брату, который был ей ближе прочих родных, даже маме, казалось, способной принять любой проступок своих обожаемых детей. Когда Александр хотел отказаться от трона, мама только вздохнула и смирилась с его желанием. И у Адрианы спросила, не против ли она стать однажды императрицей.

Тогда Адри была еще ребенком, и корона казалась ей пределом мечтаний. К пятнадцати она уже поняла, что ничего хорошего в троне нет, а когда ей было шестнадцать, Александра все-таки удалось уговорить не отказываться от трона.

– Нагулялся, – хмыкнул отец.

Но даже несмотря на то что Адриане теперь грозила лишь роль принцессы, она ни за что бы не призналась в своем секрете никому. Особенно отцу.

Жизнь принцессы учит с малых лет трезво оценивать ситуацию. И когда сердечко впервые дрогнуло, а в привычные девичьи мысли вклинился совершенно нежеланный, но такой притягательный образ, она списала все на первую идиотскую влюбленность. Которая проходит так же быстро, как и наступает. Об этом писали в книгах, об этом говорили родители. Мол, первое детское чувство – оно не навсегда. Посмотри на Тамира и его жену, а ведь сначала они оба были влюблены в совершенно других людей! Каких других, Адриана не знала, но хранила эту мудрость и ждала, что вот-вот все пройдет.

А оно не проходило и не проходило. Она и видела-то его всего несколько раз, но за шестнадцатым днем рождения следовал семнадцатый, за ним – восемнадцатый. А в ее мыслях прочно засел один-единственный образ. И даже мама заметила, что с младшей принцессой что-то не то. Только чудом ей удалось отговориться растерянностью перед выбором образования. Мама вроде поверила… или тактично сделала вид.

Иногда Адриане казалось, что вроде все утихло, но затем чувства вспыхивали с новой силой. Она не знала его лично, а он ее ни разу не видел. Он был старше, намного старше, но если бы дело было только в возрасте! С долголетием и здоровьем, которые способна обеспечить современная медицина, и у Адрианы впереди были добрые две сотни лет. Куда сложнее было смириться с историей…

Это была любовь к картинке, но какая ж, фаргх раздери, сильная и опустошающая! Чтобы не сойти с ума от тоски в четырех стенах дворца, она все силы пускала в учебу. И бережно хранила свою тайну, лишь однажды ее раскрыв…

Дива была кем-то вроде старшей сестры, только никаких родственных связей с Адри не имела. Но в детстве всем няням, и даже Мирне, Адриана предпочитала эту скромную и тихую сотрудницу научного отдела. Даже просто сидеть рядом, пока Дива работала, было интересно. Свою привязанность Адриана пронесла до взрослой жизни. Именно Диве она рискнула признаться, что влюбилась. Давно и необратимо.

Точнее, Дива заметила сама:

– Что с тобой такое? Ты уже час смотришь на сад и, кажется, меня не слушаешь.

– Извини, – вздохнула Адриана. – Задумалась.

– Уж не влюбилась ли наша принцесса?

Дива сказала это в шутку и, сама того не понимая, попала в цель. Оправдываться и врать Адри не любила, поэтому молча пожала плечами.

– Да ладно! – восхищенно выдохнула подруга. – В кого?

– Ты его, наверное, не знаешь…

Не любила, но иногда лгала. Скорее всего, Дива, как и все остальные, прекрасно знала это имя.

– Кто-то из Ортесов?

Она имела в виду, разумеется, детей Его Величества Тамира Денебского, дети которого носили фамилию Ортес. Там подрастали два сумасбродных и веселых парня, с которыми Адриане и впрямь было легко и интересно. Она часто ездила на Денеб.

– Ну… в какой-то степени да.

– Я так понимаю, это не принцы?

Дива задумалась и с подозрением посмотрела на девушку:

– Это же не император?

– Нет, – отмахнулась Адри. – Тамир почти родственник, я бы не смогла.

– Да говори уже! Я сейчас от любопытства съем собственный эмирт!

Никто не знал, чего ей стоило раскрыть тайну, которая мучила ее так долго. Но рано или поздно это должно было случиться. Адриана вздохнула и произнесла:

– Грессен Денебский.

– Что?! – ахнула Дива. – Ты с ума сошла!

– Прекрати кричать, пожалуйста! – взмолилась Адри. – Думаешь, я не понимаю? Если папа узнает, мне конец! Но я ничего с собой поделать не могу! Ничего, понимаешь?!

– Ох, ну и дела. И что ты будешь делать?

Адриана невесело рассмеялась, задрав голову и посмотрев на россыпь звезд.

– Ничего. Что-то делать – наивысшая глупость, ты ведь знаешь, кто он. Буду ждать… не навечно же это, в конце концов!

– Где ты вообще его увидела? Я думала, Грессен живет где-то без права полетов.

– В репортаже, посвященном годовщине войны с прим- жинами. Какая-то журналистка сняла о нем ролик.

– Да… пришла беда, откуда не ждали.

Было уже поздно, поэтому Адриана поднялась. Отчасти она и вправду хотела лечь спать пораньше, но по большей части ее напрягал этот разговор. Она уже жалела, что согласилась поделиться с Дивой. Слишком большая цена, слишком велики последствия.

– Ты извини, я пойду, – улыбнулась она. – Не волнуйся за меня, ладно? Все проходит, и это пройдет.

Убеждать Диву было проще, чем поверить в это самой.

На следующее утро ей предстояло лететь на Денеб, об этом мама говорила уже давно:

– Учеба закончилась, никаких официальных мероприятий не предвидится. Тебя будут рады там видеть. Отдохни, побесись с мальчишками. И заодно проведешь пару встреч, мы давно не светились на приемах Тамира.

– Так и скажи, что отправляешь меня в командировку, а не в отпуск, – улыбнулась Адриана.

Но разве может быть что-то лучше долгой поездки? А уж гостеприимство старых друзей семьи в огромном замке посреди снежных гор… Адри обожала снег, зиму и все, что было с ними связано. Снежки, горки, ароматное горячее вино вечерами. Да, пожалуй, это то, что нужно.

А еще можно успеть кое-что сделать. Правда, собираясь, Адриана и представить не могла, чем обернется с виду простая поездка.

* * *

А вот ранним утром о любви не думаешь. Только о том, как бы поспать да, может, раздобыть чего-нибудь вкусного. Адриана старалась следить за питанием, она прекрасно знала, какое впечатление производит на всех, с кем встречается. Хрупкая, стройная, практически копия матери, только куда более… холодная, что ли. Паулина производила впечатление светлой и солнечной женщины, на всех фото она улыбалась, тепло общалась с послами.

Адриана открывалась лишь избранным, а остальных могла заморозить взглядом. Ценное качество для спокойствия нервов, но не слишком удобное для императорских обязанностей. А еще оно никак не спасло от влюбленности, которая совсем не нравилась холодной принцессе.

– Ваше Высочество, – сказал капитан корабля, – ступайте, отдыхайте, вылет ранний.

– Спасибо, Уоттер, но мне хочется посмотреть. Сейчас принесут чай, а потом пойду.

– Как пожелаете.

Адри несколько раз покружилась в кресле. Нет, все же ощущение неприятностей ее не отпускало и никак не было связано с голодом и недосыпом. Поэтому она осталась на мостике, и когда принесли чай, и позже, вплоть до момента, когда «Тетна» приблизилась к поясу астероидов.

Сначала ничего не происходило, экипаж привычно прокладывал курс. Затем корабль тряхнуло, и свет погас, осталось только аварийное освещение.

– Капитан, электроника молчит!

Уоттер, старый пилот, прослуживший Канопусу больше тридцати лет и не раз возивший членов императорской семьи, впервые в своей практике выглядел озадаченным. Такого, чтобы вся электроника на корабле молчала, не случалось ни разу!

– Ваше Высочество, пройдите в защитную капсулу…

Но Адриана остановила его, подняв руку. Никогда она не пряталась от опасностей за крепкими стенами бронированного гроба, способного выдержать прямой ядерный удар, в то время как экипаж подвергается опасности.

– Ждите, – приказала Адриана.

– Но чего, Ваше Высочество?

– Гостей, разумеется.

Сам по себе корабль из строя выйти не может. А вот под воздействием извне… что ж, принцесса – лакомый кусочек. И хоть все передвижения тщательно засекречены, утечек не избежать.

Они недолго сидели в темноте, вскоре на главном экране показался корабль, уверенно идущий на стыковку.

– Сирианцы? – удивился Уоттер.

– Корабль может быть чьим угодно, – заметила Адри. – А вот кто внутри…

– Ваше Высочество, может, стоит укрыться? Мы отправили сигнальный маяк, но он достигнет цели не раньше, чем через час! Даже не можем послать срочное сообщение вашим родителям…

– Пошлете потом, – улыбнулась Адриана.

Она направилась к входному коридору, за прочными дверями которого уже началась стыковка. Махнула охране:

– Оружие убрать. Расходитесь по местам.

– Но…

– Расходитесь! – привычно показала ладонь, и охрана мгновенно послушалась.

Осталось лишь ждать. Мучительно, напряженно, всматриваясь в застывшие створки шлюза, которые никак не хотели открываться. Адриана не знала, кого увидит, когда двери откроются. У нее не было прямых врагов, но короне угрожали многие. Она даже готова была к предательству кого-то близкого. И не сказать, что боялась.

Только бесилась внутренне от того, что мысли все время сворачивают куда-то не туда, внешне оставаясь спокойной.

Наконец шлюз открылся. Наверное, нападавшие не ожидали, что принцесса встретит их лично, да еще и в полном одиночестве. И, возможно, человека, шедшего впереди, этот факт насторожил. Но что могла противопоставить юная девчонка десятку опытных головорезов и четверке совершенных дроидов, вооруженных до зубов?

– Ваше Высочество, – улыбнулся один из мужчин.

Бесстрастно, словно выполняя заранее предписанный алгоритм.

– Ваше Высочество… я удивлен. Но обрадован, что вы избавили меня от совершенно излишней бойни.

– Оставьте в покое мой корабль и экипаж, если вам нужно, я пойду с вами.

– А если бы я хотел вас убить?

– То уже сделали бы это, у корабля отключено защитное поле.

– Что ж…

Он выглядел так, как выглядит человек, готовившийся к бою, а получивший приглашение на чаепитие.

– Тогда прошу в мой корабль.

– Вы человек слова? – вдруг спросила Адриана.

– Рядом с принцессой я просто обязан им быть.

– Тогда дайте слово, что мой экипаж беспрепятственно доберется до пункта назначения.

– А если я это слово нарушу?

– Я вас уничтожу.

Он засмеялся:

– Да, мне очень верно вас описали. Я даю вам слово, Адриана. Ваш экипаж нам совершенно не нужен, а потери личного состава не входят в мои планы.

– Вот и замечательно. – Губы Адри тронула улыбка. – Тогда я вся ваша. Кстати, не поделитесь знанием, зачем же вам принцесса в плену? Мне правда очень интересно. Мотивы похитителей, знаете ли, каждый раз удивляют.

– О, Ваше Высочество, мои мотивы исключительно денежные – я наемник. А вы – подарок, который заказал один уважаемый господин для своего друга.

– Подарок, – задумчиво протянула Адриана. – Подарком я еще не была. Будет интересно взглянуть на вашего господина.

В кают-компании сирианского корабля, на вкус Адрианы, было немного тесно и грязно. К ее приходу стол, стулья, пол и иллюминаторы тщательно вымыли, а вот в углу принцесса заметила застарелую паутину. Даже усмехнулась про себя: бедный паучок, заполз в корабль на одной планете, а выйдет совершенно на другой. Она тоже чувствовала себя таким паучком.

Только ядовитым.

– Прошу, присаживайтесь, Ваше Высочество. Давайте позавтракаем, вы не против?

– Совершено нет, я как раз собиралась сделать это.

Капитан махнул рукой роботу, и тот живо унесся выполнять давно заготовленный приказ.

– Позволите узнать, кто заказчик?

– Этого вам знать не нужно, Ваше Высочество. Я всего лишь проводник.

– И дорого обошелся подарок? Сколько я стою, капитан?

– Очень много. Гораздо больше, чем я себе мог представить. Вы можете быть спокойны, Ваше Высочество, цена за вас достойная.

– Сколько нам лететь?

Принесли завтрак, любимый Адрианин: омлет без корочек, аппетитный кругляш звира и большую чашку кофе с молоком.

– Как завтрак? – спросил капитан.

– Благодарю, все отменного качества. Как я привыкла. Интересно, ваш заказчик будет столь же заботлив?

– Мне кажется, хозяин такой девушки просто обязан ее баловать.

– Хозяин, капитан, у меня только один – император. Он же отец. А это… – она обвела взглядом кают-компанию, –  так, временные трудности.

– Рад, что вы не теряете присутствия духа.

– Так сколько нам лететь?

– О, недолго. Меньше двенадцати часов плюс прыжок. Но если желаете отдохнуть – для вас приготовлена каюта.

– Да, я бы вздремнула. А у вас не найдется какой-нибудь чистой пижамы или рубашки? Не люблю спать в одежде, а без нее, кажется, будет прохладно.

Капитан смотрел на пленницу со смесью недоверия, восхищения и подозрения. Но Адриану мало волновали чужие сомнения, она не видела смысла бегать в панике по кораблю, а перед таинственным заказчиком надо было выглядеть по меньшей мере достойно. В конце концов, она и вправду не выспалась, а следующий шанс может представиться ой как не скоро.

– Честно сказать, Ваше Высочество, я разных видел и возил девиц, но такое хладнокровие вижу впервые.

– Если вам будет легче, – уголки губ девушки чуть приподнялись, словно она не позволила улыбке проявиться, – я могу устроить короткую истерику с катанием по полу и показательным обмороком. Если разницы никакой, то все же предпочту вздремнуть.

Вот так, хочу вздремнуть – и все. Переодеться в услужливо предоставленную рубашку, сложить костюм так, чтобы не помялся, причесать послушные светлые волосы, собрав их в хвост. А дальше… в общем-то, проще сказать, чем сделать.

Адриана не сомневалась, что за ней тщательно наблюдают. И не только наблюдают, но и отслеживают активность на всякий случай. Если принцессу не удастся привезти живой, капитан этой развалюхи рискует стать желанной добычей сразу для двух разъяренных сторон. И какая из них опаснее, принцесса вряд ли смогла бы сказать.

Поэтому пришлось усилием воли заставить себя уснуть. На самом деле Адриана думала, это будет сложнее. Но она действительно не выспалась и минут через двадцать погрузилась в поверхностный, но очень расслабляющий сон.

* * *

– Ваше Высочество, просыпайтесь, мы почти у цели.

Сначала она подумала, что это сон. И голос капитана говорит исключительно в ее голове, ведь не могла же она проспать всю дорогу! Но когда принцесса окончательно проснулась, голос никуда не исчез:

– Через час посадка, Ваше Высочество. Пожалуйста, приготовьтесь.

Зевая и пытаясь вспомнить, как давно она в последний раз получала возможность поспать, сколько влезет, Адриана наспех умылась, переоделась в привычный черный дорожный костюм и села в уже заготовленное кресло для посадки.

Ни иллюминатора, ни экрана – каюта была словно создана для перевозки пленников. Поэтому об активной фазе посадки Адриана догадалась, лишь когда системы корабля начали убирать всю мебель в каюте, а ремни надежно зафиксировали ее в кресле.

Посадка вышла на удивление мягкой, практически незаметной. Лишь один толчок отозвался болезненно впившимися в кожу ремнями – самый последний, когда корабль сел на опоры.

Адриана приготовилась выходить, но ремни не спешили освобождать ее, как это проходило обычно. Принцесса нахмурилась. Что еще такое?

– Ваше Высочество, – двери впустили капитана, – вот мы и на месте. Прошу меня простить, но я должен надеть на вас вот это.

Он показал тонкие обручи наручников и повязку. Адриана лишь закатила глаза. Как все серьезно.

– Позволите?

– Разве я могу не подчиниться?

– Что-то мне подсказывает, – усмехнулся капитан, склоняясь над девушкой, – вы опаснее, чем мне показалось. Не стоит трогать ваши шипы, верно?

Адриана улыбнулась.

– А повязка не защитит от телепатического удара. Но можете не волноваться, пока что мне куда интереснее узнать, кому же я так сильно приглянулась, чем устраивать здесь бойню.

– Ценю вашу доброту.

Они шли довольно долго, причем при выходе из корабля не надели ни скафандр, ни защитное поле. Значит, планета из обитаемых. В двенадцати часах лету таких было много, и естественного происхождения, и искусственного, и даже космическая станция вполне могла радушно принять свою принцессу в роли пленницы.

Воздух казался свежим, чувствовались цветочные нотки. Здесь, судя по температуре, вовсю разгулялось лето.

Адриана споткнулась, наступив на скользкий камень, и капитан не дал ей упасть. Наручники, словно специально стянутые чуть сильнее, чем требовалось, обжигали кожу. Чем дольше они шли, тем меньше принцессе нравилось происходящее. Она вообще ненавидела дискомфорт.

– Что ж, вот мы и пришли, Ваше Высочество.

Капитан сказал кому-то пару слов на неизвестном Адриане языке, на слух похожем на адарский. Девушка услышала шаги и мельком попыталась оценить обстановку с помощью своих способностей. Они все еще находились вне помещения, но рядом она почувствовала двоих гуманоидов и одного негуманоида. Могла бы, наверное, определить, к какому виду он относится, если бы копнула глубже, но решила не тратить время и силы. Успеется.

Затем раздался неприятный высокий стрекот. Адриана никогда такого не слышала и почему-то ощутила неясный страх. Даже поморщилась, хотя обычно не позволяла себе проявления эмоций.

– И что это? – услышала она голос, от которого сердце снова дрогнуло, но теперь уже по-другому.

Да… сколько еще сюрпризов таит эта поездка?

С нее сдернули маску. Помимо трех живых существ в саду перед небольшим домом оказались еще два робота, которые явно служили для того, чтобы пленница не сбежала. Взгляд Адрианы тут же метнулся к негуманоиду, но ничего особенного она не увидела – низкая фигура в темном плаще.

– Подарок, – прострекотал он.

Негуманоид махнул роботу, и тот ударил по ногам девушки, вынуждая опуститься на колени. Надо будет не забыть приказать его разобрать на запчасти, подумалось Адриане.

Она смотрела на мужчину, который словно оказался в этой сценке случайно. Будто к обычному загородному жителю на лужайку вдруг приземлились инопланетяне. Собственно, он и смотрел на присутствующих так же. То, что дом принадлежал ему, принцесса поняла сразу. И то, куда именно ее привели и кому решили подарить, – тоже.

Осталось выяснить, зачем Грессену Денебскому в хозяйстве принцесса, ну и сохранить бесстрастное выражение лица. Адриане много раз приходилось скрывать эмоции, но никогда еще она не имела дела с дурацкой, наивной и выматывающей влюбленностью. С рабством разобраться проще, чем с романтикой.

– Подарок, – задумчиво протянул Грессен. – Мило.

– Это принцесса, – поспешил пояснить негуманоид. – Дочь лорда Фортема.

– Ты что, дурак? – Грессен возвел глаза к небу. – Ты хоть представляешь, что тут будет, когда ее найдут?!

– Мы сделали все тихо.

– А, ну да, Фортем же в маразме и не догадается проверить дом подозреваемого номер один в заговорах против короны. Что мне с ней делать-то ты предлагаешь?

– Это твой подарок, Грес-с-сен. Ты сказал, твои услуги будут дорого стоить. Это, – он кивнул на Адриану, – достойная цена.

– Вообще я имел в виду твердые металлы, на худой конец алкоголь. А еще больше имел в виду «отвяжись»!

– Она красива, молода и любима родителями. Это дос-с-стойный подарок, – настаивал незнакомец, и даже Адриане, которая вообще себя подарком не считала, он уже начал надоедать.

– Радость моя, – хмыкнул Грессен, – это только в кино они все такие сопротивляются и умоляют их не насиловать, а потом расслабляются, обнимают героя и красиво изгибаются.

Он изобразил руками нечто витиеватое и больше похожее на баранку, чем на женщину.

– В реальности она сначала орет, потом царапается, а потом ее на тебя тошнит. Так что бери эту принцессу и вези откуда взял. Целее будешь.

На минуту Адриана погрузилась в себя, прислушиваясь к ощущениям. И с удивлением поняла, что чувствует… не обиду, но легкую досаду. В ее жизненном плане не было пункта «хочу стать игрушкой богатенькой сволоты», но такое явное пренебрежение от человека, который в последние годы не выходил у нее из головы, раздражало.

Значит, принцесса для Грессена Денебского недостаточно хороша, чтобы рискнуть. Ладно… Адри не злопамятная, поэтому месть откладывать не будет.

Из размышлений ее вывел голос незнакомца в плаще:

– Везти ее обратно дорого и опасно. Я разберусь с этим здесь.

Он сбросил капюшон, и Адриана впервые за последние сутки не смогла остаться бесстрастной. Жуткая мерзко-розовая мандибула с желтоватыми острыми зубами и подвижным черным языком. Ничего больше на отвратительной морде твари не было, но в том, что негуманоид за считаные секунды перекусит ей глотку, принцесса не сомневалась.

Она даже отшатнулась и позже кляла себя за неуместное проявление слабости.

– Э, не-не, Прим-Грант, мы так не договаривались.

Оставшийся совершенно спокойным Грессен выступил вперед и рукой словно оградил Адриану от твари.

– Не надо устраивать в моем саду бойню. Ладно, давай сюда. Будет мне кофе утром приносить.

– Я отвратительно готовлю. – Адриана не удержалась от комментария, ей нужно было снова почувствовать уверенность после кратковременного всплеска страха.

Негуманоид протянул лапу и, схватившись за шип на руке девушки, сильно вывернул его. Боль была адская, Адриана не выдержала и вскрикнула.

– Молчать! – прошипела тварь. – Значит, ты ее забираешь и мы можем обсудить наши договоренности?

Ответить Грессену помешал низкий гул, сначала доносившийся словно издалека, затем нараставший сильнее и сильнее. Присутствующие заметно заволновались.

– Вы что, привели хвост? – прищурился Грессен.

Адриана поднялась с колен и, пока похитители недоуменно переглядывались, немного размяла затекшие ноги.

– Вы же сказали, было чисто! – рявкнул негуманоид на капитана наемников, но тот только развел руками.

А вот Грессен Денебский хоть и провел последние несколько десятков лет в заключении на отдаленной планете, не растерял способность быстро соображать. Правда, не то повредился умом, не то начисто лишился инстинкта самосохранения – расхохотался.

А когда в небе появились пять кораблей альянса, даже привалился спиной к ближайшему дереву, чтобы не свалиться от смеха.

Что ж, Адриана была просто вынуждена признать: образ, в который она была влюблена годами, рассыпался вдребезги. Так бывает, воображение рисует тебе человека, ты думаешь, что знаешь его очень хорошо, ведь любовь не может ошибаться. А потом оказывается, что он совершенно другой. И стоишь, понятия не имеешь, что с этим делать.

А он сначала от принцессы в подарок отказывается, а потом еще и ржет над ней.

Из-за наручников девушке не удалось сложить руки на груди, так что образ получился менее впечатляющий, чем обычно. Но загоревшуюся печать службы безопасности альянса на ладони она все же продемонстрировала, а Грессен незнамо для кого пояснил:

– Да она из разведки. Идиоты.

К ним уже направлялись стража и офицер Деннигз – напарник Адрианы, закончивший учебу лет на двадцать раньше. Эдакий компромисс с матерью, которая согласилась отпустить ребенка на службу лишь в компании с опытным офицером.

– Именем альянса, всем оставаться на своих местах, – сказала Адриана. – Вы арестованы по обвинению в измене.

Тварь не собиралась сдаваться, в яростном прыжке она взвилась с места, намереваясь не просто погибнуть, но и забрать с собой ненавистную принцессу. Но сразу четыре выстрела отбросили негуманоида в сторону, а последний оставил от него лишь горстку пепла.

Найти и уничтожить – с такими разговор был всегда коротким.

– Вот теперь я ее хочу, – весело сообщил Грессен народу, когда роботов обезвредили, а горстку пепла заботливо сложили в контейнер, чтобы доставить на Канопус.

Да… принцесса не злопамятная, это точно. Просто злая.

– Дом обыскать, технику с собой, запустите дронов и проверьте, нет ли тут еще кого. Корабли обыскать, отбуксировать к Канопусу, там разберутся. Этого, – Адриана кивнула в сторону Грессена, – на корабль. И капитана корабля с наемниками тоже.

– Ваше Высочество, – усмехнулся мужчина, – ну зачем же вы так сразу и жестко. Я ведь простой наемник и много раз говорил вашему отцу, что не могу работать как профессиональный шпион.

– Та-ак, – задумчиво протянула Адриана, чувствуя, что по возвращении предстоит непростой разговор с отцом, – а кто-нибудь не из разведки здесь есть? Или мы, как идиоты, друг с другом в шпионов играем?

Деннигз лишь посмеивался, надевая на Грессена наручники, причем делая это максимально жестко. Куда жестче, чем обычно. Адриана невольно задумалась, а что она знает о своем напарнике?..

– Ваше Высочество, – Грессен склонил голову в прощальном жесте, – осмелюсь заметить, вам удивительно идут наручники. Придают образу… перчинку.

В который раз за день принцессе с трудом удалось остаться спокойной и лишь одарить наглеца холодным взглядом. Только когда его увели, она наконец задала вопрос, мучивший последние минуты:

– А у кого ключ от наручников?

Взгляды присутствующих дружно метнулись к горстке пепла в безымянном пластиковом контейнере…

Да, из всех заданий это оказалось самым странным. Во-первых, слишком быстро все прошло: получили информацию, рискнули, слив маршрут и время поездки Адрианы, уничтожили предателя и даже поймали его союзника. Ну или несостоявшегося. Принцесса сама не знала, зачем приказала везти Грессена на Канопус. Что она ему предъявит? Что он отказался сотрудничать с примжином? Пренебрег императорской особой? Оказался не героем ее романа? Не таким, каким она себе представляла, не таким, с каким могло бы все сложиться.

И как вообще ей, работавшей на службу безопасности с самого первого курса, удалось, подобно наивной школьнице, втрескаться в выдуманного мужика?

Ну а во-вторых, Адриана все еще сидела в наручниках. Ей принесли обед и кофе, усадили в мягкое кресло в кают-компании и даже настроили климат-систему так, чтобы было комфортно. Но все удовольствия нивелировали два тонких браслета, от которых на запястьях уже начали появляться следы.

– Это наручники сродни тем, что используют работорговцы, – пояснил Деннигз. – Открываются чип-ключом, который передается от продавца к покупателю. А без чип-ключа попытка вскрыть их приведет…

Он пальцами показал ножницы, и Адриана поморщилась. Нет, прирастить кисти на место займет несколько дней, но как-то не хотелось лежать в медблоке без сознания.

– Вы что, взломать не можете?

– Можем, но надо пару часов. Потерпи, отдохни.

Она не стала бурчать, что все задание отдыхала, пока летела к этой дурацкой планете. Уткнулась в эмирт и тем самым дала понять, что разговор окончен. Принцесса не в настроении – то еще зрелище. Но Деннигз почему-то не спешил уходить. Да и вообще как-то недостойно опытного офицера мялся.

– Адриана… там этот, Денебский, тебя требует.

– Он забыл, что его лишили привилегий? Пусть требует в разговорах с самим собой.

– Говорит, есть информация о приятелях Прим-Гранта. И поделится только с тобой.

– Деннигз, я же в наручниках! Как ты себе это представляешь?

– И он об этом знает, – вздохнул офицер. – Поэтому сообщил, что предложение действует тридцать минут.

Адриана выругалась. Несмотря на то что Грессен был лишен привилегий, титула, данного при рождении, лишить нельзя. Так что он все еще был принцем, и выпытать у него информацию, просто отправив на допрос, нельзя. Как и нельзя воспользоваться многочисленными препаратами, развязывающими язык. Ну разве что напоить его, но это вообще способ ненадежный. И папа точно не одобрит.

– Ладно, – принцесса поднялась, – пойду к нему.

– Если что, ты знаешь – мы рядом.

– Не бойся, кусаться не буду.

Его заперли почему-то в самой дальней камере, там, где слабо горел свет. Адриана часто размышляла, почему на суперсовременном корабле, способном становиться невидимым для всех систем обнаружения, выдерживать прямой удар из пушки и мчаться со сверхсветовой скоростью, не хватает света для камер заключенных. Может, это психологическое воздействие такое?

Грессена отделяло энергетическое поле: едва заметная мерцающая голубая завеса. Сквозь нее мужчина казался словно призрачным.

Глаза заслезились, на энергополя Адриана всегда не могла смотреть спокойно. Слишком чувствительное зрение, как и у всех дгнарнов.

– Выключи, – посоветовал Грессен.

– Да? – Принцесса иронично подняла одну бровь.

– Куда я сбегу с космического корабля?

– Вариантов много. Ты можешь захватить меня в заложники, чтобы угнать корабль, или просто придушить из чувства, скажем, мести.

– Милая моя, да сдалась ты мне, – рассмеялся он. – Я все еще принц, если ты помнишь. Домик на свежем воздухе, доступ в сеть, скайборд, личный сад, поставки продуктов и бухла, симпатичная соседка, делающая обалденный минет… как думаешь, мне очень хочется угонять твою развалюху и прятаться на ней от всех сил альянса?

Адриана почувствовала, как начинает злиться. С ней редко кто позволял себе так разговаривать. А те, кто позволял, очень скоро жалели об этом. Но она не могла сделать Грессену ровным счетом ничего, оба это понимали, и, кажется, впереди их ждала настоящая война.

Но завесу принцесса все же убрала, слишком уж сильно жгла глаза.

– Я слушаю вас, Грессен, – холодно сообщила она. – Что вы хотели мне рассказать?

Он медленно, с головы до ног, обвел ее взглядом, особенно задержавшись на запястьях.

– Дай руку.

– К принцессе следует обращаться Ваше Высочество.

– К принцу тоже.

Один-один.

– Дайте руку, ластиар.

Адриана поморщилась – это обращение во дворце не любили.

– Зачем вам моя рука?

– Ты всегда задаешь столько вопросов, Ледышка? Мне жалко твоего будущего мужа. Так и вижу первую брачную ночь: ой, а это что такое? А это как? А куда? А зачем? А вот если…

Адриана почувствовала, как медленно впадает в самое настоящее бешенство. Да он позвал ее сюда поиздеваться! Плевать на информацию, плевать на работу.

Она активировала защитный экран и развернулась к выходу.

– Счастливо оставаться, Грессен, – бросила ему через плечо.

– Я могу открыть наручники.

Стоп. Медленно, успокаивая рвущуюся наружу ярость, Адриана повернулась.

– Чип-ключ передали мне. Ты же мой подарок.

– Ты же отказался.

– Ну, раз мы уже на ты, я согласен подумать еще.

– Да я лучше руки себе отрежу!

– А ты не такая уж ледышка, какой показалась. Ладно, хотя обмен, который я предлагаю, прямо-таки выгодный. И освободить несчастную принцессу готов, и информацией поделиться.

– Что, все за просто так? Никаких привилегий?

– Ну почему, мы с твоим папочкой обязательно поговорим о моей награде. Но ты же не хочешь явиться к нему связанная по рукам? Он тогда тебя ни на одно задание больше не отпустит, наденет на голову цветочный венок и выпустит гулять строго под своим окном.

– Ты плохо знаешь моего отца.

– Милая моя, я знал его, еще когда тебя в планах-то не было. Ладно, как знаешь. С каждой минутой я все больше убеждаюсь, что принял правильное решение. Такой подарочек мне точно не нужен.

Ей захотелось его убить. С минуту, наверное, Адриана представляла сначала, как душит Грессена, а затем он корчится в муках, сраженный ядом в ее шипах. Но нельзя… нельзя убивать брата Тамира Денебского. Расстроится, наверное.

Медленно Адриана подошла и снова отключила поле. Стиснула зубы и протянула руки.

– Не боишься? – усмехнулся Грессен. – Так можно и руки лишиться.

– Руку можно пришить обратно. А вот голову, – принцесса красноречиво хмыкнула, – уже сложнее.

Пользуясь моментом, мужчина чуть повернул ее руку, рассматривая шипы, особенно тот, который чуть не вывернула негуманоидная тварь. Кожа вокруг покраснела. А ведь вырастить новый шип, наверное, не получится, как и приделать обратно оторванный. Адриана поежилась, представив, как больно может быть.

Грессен пальцем коснулся кожи вокруг шипа, погладил, успокаивая.

– Он ядовитый.

Адриана с ужасом поняла, что горло пересохло и голос прозвучал слишком тихо. А еще захотелось сбежать куда-нибудь, перевести дух и разобраться, почему в камере вдруг стало как-то жарко. Климат-контроль, что ли, сломался? Или тоже психологическое воздействие? Похоже, оно не работает.

Наконец, спустя бесконечно долгие минуты, Грессен достал из кармана чип-ключ, и наручники разомкнулись. Адри с облегчением потерла запястья.

– Ну и где же ваша императорская благодарность?

– Благодарность? Я думала, вопросы о благодарности ты планируешь решать с моим отцом.

– Ну то благодарность за информацию государственной важности. А здесь просто небольшое улучшение качества жизни за помощь принцессе.

– Ладно, – она вздохнула, понимая, что сама загнала себя в угол, – что тебе нужно?

Грессен сделал вид, что задумался. Говорил нарочито медленно, выводя из себя еще больше:

– Как я уже говорил, у меня есть соседка…

Адриана не выдержала. Впервые с того момента, как ее взяли на работу, она позволила себе психануть и влепила идиоту пощечину, а затем вылетела как ошпаренная в коридор.

– Ну нет так нет, чего сразу драться?! – донеслось ей вслед.

Деннигз ждал снаружи и, увидев красную, взъерошенную и взбешенную напарницу, откровенно потерял дар речи и челюсть.

– Что вы там…

– Дебил! – рявкнула Адри. – Зачем мы только его с собой взяли!

– Ты же приказала… – Пожалуй, впервые в карьере Деннгиз растерялся.

– Я женщина. И принцесса. Мне на роду написано творить ерунду.

– Наслаждайся, Высочество, – хмыкнул напарник. – А я на мостик, отправлю отчет.

Но они не успели разойтись: эмирты синхронно подали сигнал связи с мостика. Предчувствие неприятностей снова напомнило о себе, сонно заворочалось и затихло.

– Ваше Высочество, мы приняли сигнал SOS от частного корабля неподалеку. Похоже, они врезались в астероид. Поможем?

– Разумеется, – вздохнула Адриана. – Сколько потребуется времени?

– Три часа на сближение, и неизвестно, в каком состоянии экипаж. Я передал данные о сигнале на Канопус, но там не знают, кому он принадлежит.

– Ладно, летим, не бросать же.

Деннигз нахмурился:

– Не лучше ли отдать это службам спасения, а самим как можно скорее вернуться?

– Ты бы хотел, находясь в разбитом корабле, возможно, с куском арматуры в грудине, ждать, пока мимо проходящие разберутся, чья очередь работать?

Напарник стушевался. Но его перестраховка была совершенно лишней, за обоснованную задержку выговоров не вынесут. А спасать экипаж, попавший в аварию, – очень обоснованная задержка. Наверное…

Она отрубилась за несколько часов до подлета к месту аварии. Просто легла на постель с намерением немного отдохнуть, не думать о событиях последнего дня. И отключилась, несмотря на то что проспала всю дорогу несколькими часами ранее.

Проснулась лишь от будильника, который предусмотрительно завела на время подлета к астероиду. Быстро умылась, переоделась и поднялась на мостик, где капитан и Деннигз уже вовсю командовали спасательной операцией. Заметив принцессу, напарник поспешил доложить:

– Просканировали обломки, ничего не нашли, корабль действительно частный, небольшой дальности. Похоже, пилот слишком увлекся и вышел за пределы допустимого расстояния. Им повезло, что хоть кто-то пролетал рядом в это время. Только сигнал подает автоматика, экипаж не отвечает.

– Отправьте пару человек в капсуле, пусть проверят, есть ли выжившие, – приказала Адриана.

Не нравилось ей это. Корабль защищен, на борту хорошая охрана, в случае чего через несколько часов здесь будет половина флота альянса, но… неприятности могут быть не связаны с угрозой жизни, но от этого менее мерзкими они не становятся.

Серебристая капсула медленно приближалась к астероиду.

– Вижу корабль, – механический, чуть приглушенный голос пилота транслировался на весь мостик, – крепко их приложило. Сканирую.

Адриана не заметила, как от напряжения до побелевших пальцев сжала подлокотник кресла, в котором сидела.

– Сканирую бортовой журнал.

Деннигз внимательно изучал поступающую информацию.

– Корабль частный, зарегистрирован на Адаре, принадлежит Д.Л.Шим. В качестве пассажиров числятся Ю. Л.Шим, Д. Л. Шим и Т. Т. Шим.

– Семейный, – вздохнула принцесса.

Чужие трагедии всегда ее расстраивали. Чем думает живое разумное существо, когда вместе с семьей отправляется в путешествие и не заботится о технике безопасности? Им всем кажется, что ничего страшного не случится, если выйти за пределы регламентированного маршрута. Всем скучно летать там, где до них летали миллиарды. Что может произойти в космосе, с такими-то расстояниями между объектами? А вот что может.

– Выживших нет, сигнал подает система.

– Хорошо, закончите сканирование и возвращайтесь, надо передать данные…

– Постойте! Есть выжившие! О… звезды, это нехорошо…

– Что такое? – Адриана подобралась в кресле. – Офицер, включите камеру, что у вас?

На экране-иллюминаторе возникла покореженная кают-компания крошечного прогулочного кораблика, рассчитанного на частные и короткие поездки. Все присутствующие всмотрелись в то, на что показывал офицер. Адриане показалось, она спит. Ну или захотелось, чтобы это оказалось сном.

– Проверьте еще раз. Проверьте, что кроме него никого. Подключите диагност и, если это безопасно, возвращайтесь.

– Да, Ваше Высочество.

Связь прервалась, но никто не торопился что-то говорить. Принцесса взглянула на напарника и на его лице отчетливо прочитала все вопросы, которые крутились у нее в голове.

Что им дальше делать? Почему вообще их не учили, что делать в таких ситуациях?

* * *

– Почему я?! – взвыла Адриана спустя час с небольшим. – Потому что я женщина, да?

– Потому что ты не занята управлением кораблем, – ответил ей Деннигз.

– Ты тоже не занят! И у тебя трое!

Но напарник только посмеивался, наблюдая за растерянностью принцессы. Адри не могла сказать, что против, но…

По правилам нуждающихся в помощи нельзя оставлять до прилета соответствующих служб, если можно им помочь. Но к месту катастрофы не было смысла вызывать спасателей, только уборщиков и управление безопасности для расследования. Как выяснили они с Деннигзом из ответа на запрос, Шимы были подданными империи Канопуса. Несмотря на Адарскую регистрацию корабля, они уже давно жили на Террестрисе. А еще в их профайлах не было указано ни одного близкого родственника, так что выжившего надлежало везти в Альсахл и там уже разбираться, что делать дальше.

Только выжившей была девочка, лет трех-четырех от роду, с виду совсем крошечная, с маленькими черными ушками, покрытыми мягким мехом. Не самая редкая раса гуманоидов, Адриана что-то о них слышала, но ни названия, ни особенностей не знала.

– Что мне с ней делать?!

– Просто побудь рядом до прилета. Ничего страшного. Сейчас она спит, а потом найдем для нее еды и сообразим какую-нибудь игрушку. Включим мультик, и все.

Немного, но принцесса успокоилась. Нет, она водилась с детьми и раньше, но недолго. И обычно у каждого из этих детей был выводок нянек. А здесь, оставшись наедине с крошечной малышкой, растерялась.

И еще очень расстроилась, потому что ребенок, спавший сейчас у нее на руках, даже не подозревал, что в одночасье остался без семьи.

– Ладно, – пробормотала она. – Мультики. Игрушка. Это не страшно.

Как же все они ошибались!

Едва девочка проснулась, позвала маму. Конечно, у Адрианы язык не повернулся сказать, что мама больше не придет. Она несла какую-то чушь, но малышка все равно разревелась. Она рыдала, буквально захлебываясь слезами, каждую минуту на протяжении нескольких часов. Чудом Адриане удалось ее напоить.

Деннигз сочувственно качал головой.

– На корабле нет успокоительных для ее расы. Я не возьму на себя такую ответственность.

И никто бы не взял, но что было делать Адриане? От вида рыдающего несчастного ребенка и самой хотелось плакать. А еще жутко болела голова и периодически (принцесса ненавидела себя за это чувство) внутри поднималась обжигающая ярость. Она не могла больше выносить этот плач! Ходила с ребенком по коридорам, пыталась включать мультики, лампочки на приборной панели, играть, уговаривать, умолять, даже ругать, но ничего не могло заставить этого ребенка умолкнуть.

В конце концов Адри стала всерьез волноваться: так надрываться несколько часов – не отразится ли это на здоровье?

Чтобы не сойти с ума в одиночестве, она изредка заходила в кают-компанию. Было совестно заставлять офицеров слушать детские крики, но она хотя бы могла немного отдохнуть, встряхнуть руки, пока малышку держал кто-то другой. Сидеть на постели или на стуле она категорически отказывалась.

– Сейчас я сойду с ума. – Адриана потерла покрасневшие глаза. – Я проснулась меньше восьми часов назад, а уже чувствую, как теряю концентрацию. Мне безумно жаль ее, но… мне кажется, я скоро превращусь в психа!

Деннигз сочувственно качал головой. Он был бы и рад сменить принцессу, повозиться с ребенком, но… малышка отныне признавала только Адри.

Неожиданно в кают-компании воцарилась тишина. Это событие стало такой неожиданностью, что Адриана встрепенулась. Ребенок сидел на руках у офицера и завороженно на что-то смотрел. Ну и икал, куда уж без этого.

– Стоп! – Адриана подняла руку. – На что она смотрит? Дайте ей это срочно!

Все присутствующие дружно проследили за взглядом малышки и…

По лицу Грессена было ясно: то, что он влип, уже понял, но как именно – еще не осознал.

– Что он здесь делает?! – возмутилась принцесса. – Он же заперт!

– Мы не можем отказать человеку в принятии душа…

Действительно волосы Грессена были мокрые, хотя что помешало ему высушить их в ванной, оставалось загадкой.

– Он что, не может меньше суток без душа? – сквозь зубы процедила Адриана.

Она вроде и понимала, что злость необходимо срочно умерить, но ничего с собой поделать не могла. Малышка сидела на руках у Деннигза и заинтересованно смотрела на Грессена, а мохнатые уши шевелились, улавливая звуки.

– Уведите его, – бросила Адри. – Немедленно.

Но едва офицер подтолкнул принца Денебского к следующему переходу, ребенок снова разразился отчаянным ревом.

– Стоп! Верните!

Как по щелчку. Как будто выключатель какой встроенный нашелся. Вижу – не реву, не вижу – реву. О, звезды, как все сложно… несколько минут Адриана размышляла. Плакать столько времени для ребенка не полезно. И для окружающих тоже. Но оставлять маленькую девочку с преступником?

Наверное, ее мысли отразились на лице, потому что напарник наклонился и негромко произнес:

– Он все же политический заключенный. Не маньяк и не террорист.

Ну это как посмотреть. Чуть не втравить галактику в полномасштабную войну – это маниакальные наклонности или сепаратистские?

– Деннигз, он столько лет провел в изоляции. Неизвестно, какие мысли бродят в его голове. Я не могу получить санкцию на то, чтобы использовать телепатию. Для ребенка это может быть опасно.

– Детка, поверь многодетному отцу. В опасности здесь не ребенок, а Грессен. И мы будем наблюдать. Пусть повозится с ней, должна же быть польза от того, что мы его тащим с собой… при отсутствии какой-либо вины.

Принцесса смущенно отвела взгляд. Что ж, напарник был прав: предъявить Грессену просто-напросто нечего. Ну да, когда-то там он был принцем и жаждал развязать войну. Когда-то там проиграл, и ему запретили космические полеты. Теперь вот на него вышла чудом уцелевшая кучка предателей в надежде на помощь, но… он отказался. И даже защищал ее, Адриану, когда примжин расщерил свои мандибулы.

– Хорошо, – вздохнула она.

Подошла к Грессену и мрачно посмотрела снизу вверх:

– Посидишь с ребенком. Не смей ее обижать. Сделаешь что-нибудь – лично горло перережу.

– Я напуган до трясущихся коленок, – усмехнулся он. – А если откажусь? Знаешь ли, не люблю детей.

– А я тебе не предлагаю, я приказываю. На этом корабле я командую, так что сейчас идешь и сидишь с ребенком. Не обломаешься. Долг обществу надо отдавать.

Пожав плечами, Грессен нарочито аккуратно обошел принцессу и уселся на диван рядом с девочкой. Она подняла голову и широко распахнула глаза, рассматривая незнакомого дядю. Деннигз оказался прав: неизвестно еще, кто кого боялся.

– Ладно, я пойду и полежу в тишине хотя бы час.

Едва Адриана вышла, из кают-компании снова донесся надрывный плач.

– Что?!

Она заглянула обратно – малышка перестала реветь и потянула ручки к полюбившейся игрушке.

– Милая, ну ты же хотела дядю! – в отчаянии Адри чуть сама не разревелась.

Так бы и сидели вдвоем, сопли на кулак наматывали.

– По-моему, ее устраивает только полная семья, – хмыкнул кто-то из офицеров, тут же получил обжигающе ледяной взгляд принцессы и спешно выразил заинтересованность чаем с сухарями.

Дальше Адриана просто проводила эксперимент. Взяла ребенка на руки и вышла из помещения.

– Ну? – строго посмотрела на девочку.

Та захлюпала носом и будто бы стыдливо прижала уши, как кошка. Хвостика ей точно не хватало.

– Что? Серьезно? Милая, зачем он тебе? Невыносимый невоспитанный дурак.

Хлюп!

– Ла-а-адно, – закатила глаза Адриана. – Идем.

Определенно вселенная над ней издевается. Вытравливает юношескую влюбленность, как таракана.

* * *

– Мне нужен час. Час тишины и спокойствия. Пожалуйста, последи за ней и не дай тронуть мои шипы.

Она, конечно, как могла, закрыла руки: надела рубашку с длинными рукавами и закуталась в одеяло. Но кто знает, что взбредет в голову шебутному маленькому ребенку. На корабле есть противоядие от шипов дгнарна, вот только подойдет ли оно этой девочке? Что-то подсказывало, что вряд ли.

Более странно Адри себя еще не чувствовала. Капитан отдал им свою каюту, самую большую из существующих. Помимо спальни с кроватью большего размера здесь еще была вторая комната, для встреч и связи с мостиком. Не королевские покои, но втроем более-менее можно было не стукаться локтями.

Принцесса чувствовала себя совершенно разбитой. Несколько часов на ногах с орущим ребенком вымотали ее куда сильнее задания. Обычно она могла не спать сутками, если того требовала работа, но кто же знал, что присмотр за ребенком даже разведчика уложит.

Так что как бы ее ни бесило присутствие Грессена, который вальяжно развалился на второй половине кровати, она безнадежно проваливалась в сон.

– Как ее хоть зовут? – в тумане послышался вопрос.

– Тея. По-моему, Тея.

Услышав имя, девочка обернулась к Адриане и навострила уши.

Что ж, способность благим матом орать, не находя в поле своего зрения Грессена или Адриану, оказалась не единственным талантом Теи. Ползала она с такой скоростью, что в мгновения, когда кто-то из них моргал, ребенок уже умудрялся залезть в очередное труднодоступное место.

Конечно, Грессен отрубился. После жесткой койки, фактически сна на полу, он мгновенно уснул на мягкой постели. Адриана к тому времени спала, а вот ребенок…

– Ничего доверить нельзя! – ругалась принцесса, выковыривая Тею из ниши под кроватью. – Как можно было уснуть?! А если бы она упала? А если бы порезалась?

– Это вообще не мой ребенок, – напомнил Грессен. – И образования няньки у меня нет.

– Но совесть-то должна быть?! – взвыла она.

Наконец ухватила мелкую за ногу и вытащила на свет. Пыльную, недовольную и капризную.

– Надо ее искупать.

Они с Грессеном растерянно переглянулись.

– А как вообще купают детей? – Он первый задал этот вопрос, Адриана в жизни не призналась бы, что понятия не имеет.

Статус принцессы обязывал (правда, скорее, исключительно в понимании самой принцессы) знать ответы на животрепещущие вопросы, возникающие в ходе путешествия. Ну или хотя бы принимать ответственные решения.

– Позвоню маме, – наконец определилась Адриана.

Она уже давно забыла, каково это: волноваться перед разговором с родительницей. Кажется, это закончилось лет в десять, когда ее перевели на обучение в СБ. Тогда Адриане впервые понравилась учеба и она перестала сбегать и хулиганить. Но сейчас она снова ощутила себя ребенком, который разбил робота и теперь пытается об этом рассказать родителям.

Мама выглядела удивленной. Связь между кораблем и планетой во время движения дело хоть и не экстраординарное, все же необычное.

– Милая, привет, у тебя что-то случилось? Ты выглядишь бледной.

– У нас тут… некоторый форс-мажор, и я хотела спросить твоего совета.

– Слушаю тебя очень внимательно.

Адриана набрала воздуха в легкие, одновременно подбирая нужные слова. Но не успела: глаза мамы округлились, она смотрела на что-то за спиной принцессы. Адри резко обернулась: Тея проворно ползла по полу с такой решимостью на лице, что оставалось только удивляться, откуда у маленькой крохи столько энергии.

– Грессен! – рявкнула Адриана. – Я же просила за ней следить!

– Я отошел набрать воду! Она бегает, как реактивная.

– Ладно, – буркнула она.

Подхватила Тею на руки и предстала перед матерью, так сказать, во всей красе.

– Вот он. Форс-мажор. Она летела вместе с родителями фаргх знает куда, корабль разбился. Выжил только ребенок, мы везем ее на Канопус. Но я понятия не имею, что с ней делать!

– Оу… а… кхм… я слышала имя…

– Не спрашивай! – Адриана закатила глаза.

– Это выше моих сил.

– Он ей нравится. Без него орет благим матом и захлебывается. Поэтому у нас временный нейтралитет, слушать детские крики никто на корабле не хочет.

– Что ж, я понятия не имею, что делать с такими детьми, я воспитывала только дгнарнов, но… сеть знает все. Погоди секунду. Так… ничего особенного, купать как обычного ребенка, только не мочить ушки.

– Мама, я не знаю, как купать обычного ребенка! – взвыла Адриана.

– Просто набери теплую воду и вымой ее. Не используй моющие средства, пока не прилетите домой, мало ли, какая будет реакция на корабельную химию. Не суй ее в автоматический душ, не используй сушку. Короче, просто набери в ванну воды и аккуратно ее выкупай. Без техники, руками.

– Я ждала чего-то другого, – вздохнула Адриана. – «Выкупай ее» – могла бы и сама догадаться.

– Я не могу вылететь из столицы, чтобы помочь тебе воспитывать спасенного ребенка. Постарайся разобраться с этой проблемой сама, она точно не угрожает твоей жизни. Дети – это не страшно, особенно чужие дети, уж пару дней можно и потерпеть.

– Вы можете поискать ее родных, пока мы летим?

– Лично я – нет, но попрошу Мирну сделать все, что в ее силах. Если кого-то найдем, вызовем их во дворец к вашему прилету.

– Ладно, спасибо.

Мама улыбнулась Тее, и та пришла в совершенный восторг.

– Какая прелесть.

– Ну да, не у тебя же на руках она орала.

– По-моему, тебя раздражает не ребенок, – хмыкнула императрица. – И ты хочешь спросить не «как купать ребенка», а «как жить в присутствии мужчины».

– Я могу жить в присутствии мужчины, я уже давно летаю с Деннигзом! А этот… вообще мужчиной не назвать.

– Угу, я так и подумала. Тебе осталось научиться при этом не краснеть.

Тут принцесса догадалась:

– Тебе Дива рассказала! Предательница!

– Приятного полета, милая. Мне пора, ждет Совет.

Мама… Порой Адриана думала, что уж лучше бы родиться в семье с авторитарными родителями. И чтобы мама с экрана строго сказала: не смей приближаться к этому человеку! Делай что хочешь, пусть хоть мир провалится в черную дыру, но уходи на другой конец корабля и закройся на все замки.

А так… разбирайся, Адриана, сама. И в себе, и в окружающих.

Пришлось вернуться в ванную, где Грессен уже набрал воду, и посадить туда Тею. Они скептически наблюдали за тем, как она самозабвенно плещется.

– Она точно кошка?

– Она ребенок, а не кошка!

Ребенок тут же окатил их брызгами и залился смехом.

– Монстр, – изрек мужчина. – Что сказала наша венценосная особа?

– Не мочить уши.

– Ей?

– Ребенку!

– Ну давай, объясни это ребенку.

Как раз в этот момент Тея поскользнулась и чуть было не ушла под воду. Адриана успела ее подхватить, но окончательно и безнадежно промокла.

– Так, все, красотка, заканчиваем развлекаться.

Брыкающийся ребенок – не самый удобный объект для мытья, но, рассудив, что никто не принимает у них экзамен по воспитанию, Адриана решила, что сойдет как есть. В воде Тея набултыхалась, пыль и грязь, собранные с пола, смыла, знатно развлеклась и приобщила к своему развлечению взрослых. Можно и сворачивать операцию, все серьезные водные процедуры с ней проведет воспитатель, когда они прилетят.

С разбившегося корабля офицеры захватили немного детских вещей, из того отсека, что не пострадал. И, пожалуй, все это несколько скрашивало долгую дорогу домой. По крайней мере ребенка было во что одеть, чем накормить и где искупать. Осталось пережить еще немного.

Адриана как раз застегивала последнюю пуговицу на пижаме Теи, когда затылком почувствовала пристальный взгляд. Выпрямилась и с подозрением покосилась на Грессена:

– Что?

Тот, с присущей ему невозмутимостью, вопрос проигнорировал и продолжил ее рассматривать. Только тогда Адриана поняла, что рубашка насквозь вымокла и слишком уж провокационно облегает тело.

– На что ты пялишься?

– Давай я тебя тоже искупаю.

– Давай лучше я тебя утоплю.

– При ребенке не рискнешь.

– Ты тоже.

– Какого ты обо мне хорошего мнения, Ледышка. А что это ты так бесишься? Еще никто так с тобой не разговаривал, да, ластиар?

– Прекрати меня так называть!

Он вдруг обхватил ее за талию и прижал к себе. Несмотря на силу, в которой дгнарны значительно превосходили людей, Адриана вдруг не смогла вырваться, и ее уверенность в себе серьезно пошатнулась. До сих пор она только и держалась на мысли, что способна дать отпор.

– Ты же мой подарок. Могу я хоть обертку с конфеты развернуть?

– Подавишься! – прошипела Адриана сквозь зубы.

Сердце предательски билось, и, она могла поклясться звездами, он тоже это чувствовал.

– А где ребенок? – вдруг оглянулся Грессен.

Ребенок был отловлен возле панелей с лампочками и возвращен на постель. Тее не хватало игрушек, но их на корабле не было. Сначала Адриана хотела снять все украшения и отдать девочке, но Грессен остановил:

– Хочешь, чтобы она проглотила? Я не буду доставать из нее твои алмазы!

Пришлось развлекать эмиртом. Впрочем, рядом с ними Тея вела себя как образцовый ребенок. Смеялась, живо реагировала на все происходящее, смотрела мультики и изучала эмирт. Потом отрубилась, крепко вцепившись в руку Адрианы и палец Грессена.

– Еще восемь часов. – Принцесса закрыла глаза. – Восемь часов, и все.

Грессен только хмыкнул. Ему жизненного опыта было не занимать.

* * *

Их встречали так, словно они везли не отчет о разведывательной операции, а диковинную зверушку. Вышли все: мама, отец, Дива, Мирна, Градвин, адмирал Рутберг, еще какие-то люди. Особенно Адриане бросилась в глаза синекожая девушка в строгом брючном костюме и длинном плаще с какой-то нашивкой. Раньше принцесса не сталкивалась с подобной службой и почему-то напряглась.

Сначала вышли офицеры (Адри подозревала, они жутко спешили покинуть этот летающий дурдом), затем Адриана с Теей, а уж потом Деннигз вывел Грессена. И воцарилась тишина.

Мама задумчиво рассматривала давнего врага, папа лишь бросил мрачный взгляд. Остальные отнеслись спокойнее. Обстановку разрядила Тея, воскликнув радостно:

– Колона!

Потянулась к голове императрицы и, прежде чем Адриана успела среагировать, стащила с ее головы корону. Конечно, не удержала в крохотных ручках, и все присутствующие с интересом наблюдали, как символ императорской власти покатился по глянцевому полу взлетно-посадочной площадки и попрыгал по ступенькам вниз.

– Это можно считать захватом власти? – рассмеялся отец.

Тея, почувствовав на себе пристальное внимание, спрятала лицо на плече у Адри и потянулась к Грессену.

– Не спрашивай. – Адри закатила глаза в ответ на удивленный взгляд отца.

Что ж, хотя бы ему мама еще не сдала все ее влюбленности. Они, похоже, начали проходить.

– Так, Деннигз, пожалуйста, проводи господина Денебского в комнату, которую для него приготовили. И выставь охрану. Адриана, дорогая, нам надо поговорить.

– Охрану? – нахмурилась она. – Я думала, его ждет тюремная камера!

– Детка, он принц, я не могу запереть его в подвале.

– Да бросьте, Ваше Величество, – усмехнулся Грессен, – я не против легкого доминирования.

– Ну пошли, – хрипло и мрачно отозвался отец.

– Передумал, – буркнул тот.

– Жа-а-аль.

Сказано это было таким тоном, что Адриана сама едва не рассмеялась. Папа умел паясничать. Вот это она от него не взяла, все досталось братику.

– К тому же, как я понимаю, ребенок не желает с ним расставаться. Было бы жестоко запереть и ее.

Синекожая девушка шагнула было вперед, но мама остановила ее взмахом руки:

– Не сейчас Дайлин, всему свое время. Адри, идем. Я не задержу тебя надолго.

Пришлось нехотя отдать Тею Грессену. Почувствовав, что ее хотят оставить, девочка захныкала и жалобно прижала ушки к голове.

– Милая моя, – Адриана погладила ее по носику, – мне надо поработать. Я потом приду, ладно? Попозже. Немного поработаю и приду, хорошо?

Нехотя та кивнула. И – слава звездам! – не плакала, пока они с Грессеном и Деннигзом не скрылись из виду.

– Идем, прогуляемся. Заодно поищем корону, а не то антикоррупционный совет начнет задавать вопросы о том, куда я ее дела.

Они медленно двинулись вниз по лестнице, к саду.

– Что-то случилось? – Адриана не выдержала напряжения.

Ей вдруг показалось, что сейчас мама устроит взбучку на тему того, что слила ей Дива. Упреки за любовь пугали принцессу куда сильнее обвинений в беспечности или претензий к ее работе. Что она может поделать с сердцем? Ничего сверх того, что уже сделала.

Но мама, как оказалось, хотела говорить не об этом.

– Мы пробили родственников девочки, там, к сожалению, никого. Только родители. Они сами сироты, и нет никаких связей. Социальный работник уже прилетела, но…

– Но?

– Шины бежали с Канопуса, здесь на них открыто обвинение по жестокому обращению с ребенком. Они не очень-то любили Тею. Если верить показаниям свидетелей, ребенку пришлось нелегко.

– Как жалко ее. – Адри поежилась. – Она же маленькая! Ласковая! Хотя и… сложная.

– Вот так вот. Поэтому я и хотела с тобой поговорить. Знаешь…

Мама грустно улыбнулась.

– Я не люблю приюты. Я езжу в них последние тридцать лет, там красиво, там хорошие учителя, но… дети все равно несчастны, и ничего с этим поделать я не могу. Отдавать туда настрадавшегося ребенка жестоко.

– Мы можем взять ее? Отдать кому-нибудь на воспитание?

– Возможно. Подыскать родителей, я думала об этом. Мирна… я знаю, что она хочет ребенка, но не хочет оставлять работу. Возможно, им с Одом было бы интересно познакомиться с Теей. Но я не стану ничего делать без твоего одобрения.

– Моего? – удивилась Адриана.

– Ты спасла ее. Она от тебя не отходит. Если посчитаешь, что Тее будет лучше в приюте, Дайлин ее заберет.

– Нет! – воскликнула Адриана слишком поспешно. – Не надо! Но, мам, Тея категорически отказывается отходить от меня или Грессена. Думаешь, она согласится жить с приемными родителями?

– Посмотрим. Я думаю, с ней должен поработать хороший ксенопсихолог. Найдем такого. А пока… ну, пусть уж сидит возле Грессена. Может, это удержит его от глупостей. Что, кстати, ты можешь сказать о нем? Неужели он снова пытался предать альянс, иначе зачем вы его привезли?

Тут-то принцесса и покраснела с ног до головы.

– Я… понимаешь, не было оснований его задерживать. Я просто вышла из себя, а потом было поздно что-то менять. Он достал меня! Вывел из себя! Ты не представляешь…

– О, я отлично представляю. Годы к его «лучшим качествам» присовокупили еще парочку не самых приятных. В его комнате установлено наблюдение. Девочке он не повредит, а у психолога спросим, как ее успокоить.

– Камеры? А…

– Наблюдает система. Это вынужденная мера, я ему не очень доверяю. Хотя его мать, Лана, просила о помиловании, так что…

Она махнула рукой.

– Матери в просьбе пощадить ее ребенка я вряд ли откажу. Ну да ладно, это наш с твоим отцом вечный спор. Беги, отдыхай. Деннигз нужен мне в столице на недельку, так что побудь пока принцессой. Как раз скоро у нас день основания альянса, хочу видеть тебя в платье и с тиарой.

– Той, что укатилась?

– Нет, подберем не крашенную и не битую.

– А мне обязательно…

– Да.

– Ну мам!

– Не мамкай!

– Императрицы так не выражаются.

– О, смотри, корона валяется. Вот что за дворец, никакого почтения к моему Величеству, минут десять лежит, никто не подобрал.

Адриана только вздохнула. Платье. Тиара. Принцесса.

С куда большей охотой она бы снова оказалась пленницей на корабле наемников.

Вскоре оказалось, что камера в апартаментах Грессена и Теи – отличная идея. А трансляция оттуда стала неизменным фоном принцессы все то время, что она работала у себя. Работала бы и в присутствии малышки, но та требовала уделять внимание ей одной, и неважно, сколько человек было в ее распоряжении: один ли Грессен или же целая толпа умиляющихся служанок и других обитателей дворца, которых Тея очаровала со световой скоростью. Конечно, они же не слушали несколько часов воплей. Хорошо хоть ребенок стал смиряться с временным отсутствием своих жертв. Не без слез и капризов, но отпускала Адриану работать принцессой, а Грессена – общаться с разведкой.

Последнее, впрочем, вызывало у Адрианы досаду. А виной всему крайне неприятный разговор с отцом спустя несколько дней после прилета.

Совершенно случайно, через проболтавшегося Деннигза (вот почему ценно дружить с коллегами) Адриана узнала, что принц Денебский не просто так получил в свое распоряжение вместо камеры комнаты. Да еще и не лишился ребенка, который по всем законам и правилам должен был отправиться в приют.

О нет, в невиданной ранее милости к этому мужчине был особый смысл, не имеющий ничего общего с материнским состраданием. Тогда Адриана жутко взбесилась. Зря он называл ее Ледышкой. В иные моменты принцессе хотелось начать плеваться огнем.

– Ты мне обещал! – влетела она в кабинет отца.

Адмирал Рутберг подавился чаем и поклонился.

– Ваше Высочество, рад вас видеть.

– Од, оставишь нас? – мрачно попросил император.

Взгляд у него был… только упрямство не дало принцессе перепугаться и сбежать.

– Что за выходки, Адриана? Тебе не десять.

– Ты обещал мне, что я буду курировать вопросы с поиском оставшихся предателей! Ты отдал этот проект мне! И почему я сейчас узнаю, что Деннигз работает с Денебским? Почему вы скрыли от меня, что он сливает вам информацию?!

– Во-первых, – терпеливо произнес отец, – пока что никто ничего не сливает. Мы… мм… договариваемся. Во-вторых, речь идет о более серьезной работе, чем та, к которой ты привыкла.

– Намекаешь, что я не справлюсь?

– Тебе недостает опыта.

– То есть лететь черт знает куда по заказу иногалактической твари мне достает опыта, а работать с информацией и информатором – нет?

– Там я все контролировал. А в этом случае… Адриана, Грессен Денебский кажется тебе эдаким саркастичным идиотом, у которого не прокатило спихнуть галактику в войну, и он решил заняться виноделием и комнатными растениями. Но я знаю его дольше. Он учился у очень умных людей. Он управлял крупной звездной системой. Он допустил ряд ошибок, я оказался умнее, но это не значит, что он идиот. Денебский тебе не по зубам. Хватит того, что я не запрещаю тебе общаться с той девочкой, которую он взял.

Она чувствовала себя подростком, которому запрещают идти на школьный бал. Всю жизнь Адриана Фортем считала себя не по годам разумной, осторожной и расчетливой девушкой. Успехи в работе, подчас мягко направленные отцом и напарником, ее в этом убеждали.

А ведь отец был прав, до опытных агентов ей еще работать и работать. Она ни на секунду не задумалась, что кто-то из наемников мог за ней присматривать, да и о том, что конечной точкой их полета может стать Денебский, – тоже. Но как же не хотелось это признавать!

– Адриана, – голос отца смягчился, – то, что в девятнадцать ты не затыкаешь за пояс политиков с десятилетиями опыта, – это нормально. И я не хочу, чтобы ты разочаровалась в профессии из-за одного… не совсем приятного человека. Отдай дело Деннигзу. Потом подключишься, когда появится работа, с которой ты справляешься лучше его.

Ей жутко хотелось спросить, что же это за работа такая, но Адриана сдержалась. Этому ее тоже учили: не спорить с тем, кто отдает тебе приказы. Даже если это отец, даже если очень хочется.

Но вот про вопросы в лекциях точно ничего не было.

– А что с ребенком? Вы ее ему отдадите?

– Ну… Я бы не отдавал. Но мнение ребенка тоже должно учитываться.

– Да она же маленькая!

– Ты за или против того, чтобы она жила с ним?

Принцесса угрюмо промолчала. Если бы она знала! В идеале она очень хотела, чтобы кто-то решил все за нее. Строго приказал отдать Тею (или забрать себе), запретил ходить в их комнату, отправил куда-нибудь подальше от самой себя. Вот только папа на это не пойдет.

– Я так и подумал, – усмехнулся он. – Твоя мать права. Грессен принц. Если он изъявит желание взять опеку над девочкой, ему, возможно, разрешат, учитывая то, сколько лет прошло. Ну и помощь альянсу сейчас.

– Но…

– Нельзя отобрать у человека все и выгнать с голой жопой на мороз исключительно потому, что он раздражает принцессу.

– А прошлые преступления?

– Дважды за одно и то же не судят. Новых он пока не наделал.

– И что мне делать?!

Это вырвалось случайно, вообще Адри не планировала обсуждать все это с отцом.

– Понятия не имею. Для начала определиться, зачем тебе этот ребенок и нужен ли вообще. Рвать общение лучше сразу и сейчас, пока она не привыкла.

– А если я заявлю права на опеку? Кому отдадут ребенка скорее? Ему или мне?

И этого она говорить не собиралась. Но вдруг почувствовала, что и впрямь пойдет и сделает это. Папа только тяжело вздохнул.

– Полагаю, что тебе. Только давай ты будешь делать это не назло, а потому что ребенок нужен, ладно? Подумай месяцок-другой, время терпит.

– Ладно. Подумаю.

– Все, детка, на сегодня мой воспитательный запас иссяк. Обедать будешь? Или пойдешь обиженно сопеть матери?

– Пойду морально угнетать противника, – фыркнула она. – И заодно ребенка потискаю.

– Приведи хоть, – крикнул отец, когда она была уже в коридоре, – познакомиться.

Тея играла на коврике, прямо посреди комнаты.

Во дворце было много комнат, удобных для проживания с детьми, но ни одной, удобно расположенной для Грессена. У его дверей всегда дежурила парочка стражей и дроидов. По идее за дверями должна была быть обыкновенная, не самая большая комната. Но пришлось изворачиваться и делать отдельную зону для Теи. Там она и возилась с кучей игрушек. Эта девочка с кошачьими ушками умела очаровывать, так что подарки ей таскал весь дворец.

На то, как она играет, Адриана могла смотреть вечно. В особенности как Тея дергает ушками, прислушиваясь к звукам, которые человеку недоступны. Готова ли Адри взять ее себе? Не просто приходить, чтобы пару часиков поваляться на мягком ковре, а стать ей… ну пусть не мамой, но хотя бы старшей сестрой.

Свои, наверное, помогут. И вырастят девчонку, если вдруг Адриана не справится, но стыдно будет до ужаса.

– Тренируешь нервную систему?

Из раздумий ее вывел резкий и насмешливый голос Грессена. Он вышел из душа, начисто игнорируя рубашку, прошелся по комнате до балкона и задрал голову, глядя на мерцающие звезды. Ей не хотелось с ним разговаривать, но почему-то Адриана спросила:

– При чем здесь нервная система?

– А разве тебя не обломали с работой? Я думал, у тебя забрали игрушку в лице меня и сделали втык за то, что притащила в столицу ни за что, ни про что бедного принца.

– Мечтай.

Он пожал плечами и вернулся в комнату, чтобы бесить Адри еще больше. Нацепил рубашку, уселся рядом с Теей и принялся тыкать в нее мягкой меховой собакой.

– Это ты называешь игрой? Звезды, с тобой вообще никто в детстве не играл?

– Ну поиграй. Покажи, как надо, – с довольной улыбочкой предложил он.

Адриана снова почувствовала, как медленно краснеет.

– Когда ты оттаешь, Ледышка?

Тея заливисто хохотала и обнимала собаку. У ребенка насчет игр Грессена было свое мнение.

Адриане хотелось не оттаять, ей хотелось взорваться. Высказать ему все, что накипело, стереть с лица ухмылку. Внутри все кипело и горело.

Но она лишь одарила мужчину холодным взглядом и все свое внимание обратила к Тее. Да. Она здесь только из-за ребенка.

* * *

Праздник выдался суматошный. С утра вызвонила горничная: Тея заболела. Ничего серьезного, просто наконец сказалось все, что с ней случилось. Она кашляла, температурила и валялась в постели. Выданная врачом таблетка обещала подействовать к вечеру, а пока ребенок наслаждался всеобщим вниманием.

Сначала Адриана валялась с ней в постели и читала сказку, потом заявились Мирна с годдером, и Тея радостно тискала меховой шарик. Потом вернулся Грессен (где был, уточнить не соизволил) и… всех разогнал.

– Сончас! – почти рявкнул он на Адриану.

Принцесса даже обиделась. Нет, к его шуточкам, издевкам и подколкам она давно привыкла, а вот сейчас почувствовала себя шкодным ребенком, который мешает больной девочке. А этот, значит, заботливый папаша. Ну-ну.

Когда Адриана пришла, чтобы примерить выбранное мамой платье, та сразу поняла, что прежде, чем выпускать этот клубок нервов в люди, надо его немного распутать. И до вечера Адриана расслаблялась в горячих источниках на другом конце столицы. Вот что значит перепугать родительницу.

Ну а потом, разумеется, праздник. Платье вышло до ужаса красивое: темно-синее, сверкающее маленькими осколками переливающегося камня. Легкое, но в то же время пышное. Идеально подчеркивающее фигуру, открывающее плечи. К нему тиара с синими, как море, камнями, а к ней – сложная прическа, которая, впрочем, радовала принцессу чуть меньше, ибо вышла громоздкой и тяжелой.

За час до официального открытия вдруг пришел запрос на посадку во дворце.

– Ты не поверишь, – мама удивленно взглянула в эмирт, – это Александр.

Взвизгнув, Адриана сорвалась с места прямо в платье. Она не видела брата больше двух лет, он улетел в длительную экспедицию на Шератан. А теперь вернулся! Вряд ли надолго, но какая разница, хоть глазочком бы посмотреть!

Небольшой серебристый корабль сел на площадку, и, прежде чем кто-либо успел опомниться, Адриана повисла на шее у брата. Александр рассмеялся, а отец мрачно произнес:

– Вот так мы чуть от лихорадки не вымерли.

– Нас проверили на границе от и до.

Следом за ним вышла Бриллиана. На ней Адри виснуть не стала, хотя и очень хотела. За эти два года Бриллиана почти не изменилась, только волосы чуть укоротила и стала… взрослее, что ли? Работа идет ей на пользу.

– Вы в гости? – спросила мама после того, как все наобнимались. – Или с какими новостями?

– И то, и то. Похоже, мы были правы, и в подземных убежищах Шератана есть дгнарны. В принципе мы готовы пытаться к ним сунуться, но надо твое одобрение и какой-то четкий план, что мы будем делать с ними дальше.

– О каком количестве идет речь?

– Я думаю, о десятках тысяч.

Отец присвистнул. Адри только и удивлялась его хладнокровию. Ее саму потряхивало от мысли, что где-то в галактике есть еще дгнарны. И их можно спасти! Возможно, ей удастся в кого-нибудь влюбиться, выйти замуж, и все такое. Избавиться от удушающих мыслей о всяких гадах. Аж в глазах защипало от обиды.

Приезд Александра и Брилл немного оживил начало вечера, но потом все скатилось в привычную дворцовую рутину. Отец сбежал с праздника сразу после официальной части: проводить совещание вместе с сыном. Брилли слишком устала, чтобы всю ночь веселиться, и ушла спать. Осталась только мама, императрица покинуть собственноручно организованный прием не могла. Ну и Адриана.

«Доброго вечера, поздравляю с праздником. Его Высочество вернулся с добрыми новостями, я полагаю?» – и так десятки, а то и сотни раз. Язык отсох, а голова разболелась. Что ж, она никогда не была в этом хороша. Императорская корона сидела на Адриане как на годдере скафандр. Она падала в обморок на официальных встречах от жары и духоты, попадала в переделки во время туров по системам альянса, ее постоянно критиковали за наряды. Нет, и любили, конечно, тоже, но народ явно разочаровывался сдержанностью и отстраненностью своей принцессы.

В общем, разведка для Адри была не работой. Единственной доступной жизнью, в которой она могла дышать полной грудью.

– Ладно, не страдай, – вздохнула мама. – Иди и отдохни. Я здесь закончу и всех провожу.

Даже спорить сил не осталось. Сейчас выпьет успокаивающий коктейль и отключится, а наутро будет новый день и рассказ Александра о его работе.

Только Тею нужно проведать и узнать, как у нее дела. Это можно было сделать и через сеть, просто послав запрос Хэжину, но… Адриана не удержалась. Уговаривая себя, что она лишь хочет поцеловать ребенка на ночь и убедиться, что она выздоровела, принцесса упрямо брела к ненавистной комнате.

Но если заглянуть внутрь себя, если честно с собой же обсудить истинные мотивы этого почти ночного визита, то на самом деле Адриана хотела показаться Грессену в этом платье. Увидеть наконец не только усмешку, но и восхищение. Хоть чуть-чуть. Самую малость, ей хватит и капельки.

Она тихонько проскользнула в комнату и… встретилась взглядом с Грессеном. Тяжелым таким взглядом, даже немного грустным. Пожалуй, это был первый раз, когда она застала какие-то, отличные от ироничной флегматичности, эмоции у него.

Сидел в кресле, пил чай, а на полу возилась Тея, барахталась среди огромных игрушек и пыталась рассадить их в круг.

– Чего не спим? – спросила Адриана.

– Днем выспалась, – сообщил очаровательный ребенок и от усердия даже язык высунул. – Поиглай!

Пришлось сесть рядом с ней на пол и устроить чаепитие игрушкам. Под внимательным, разумеется, взглядом этого доморощенного папаши. Адриана все пыталась понять, почему именно Грессена из всех мужчин на корабле выбрала Тея. Но еще больше она недоумевала, почему Денебский так легко принял ребенка. Надеялся использовать и выторговать абсолютную свободу?

– Ты была на балу? – спросила Тея.

Ушки навострила и даже рот приоткрыла.

– Да, на празднике.

– Ты плинцесса?

– Ага.

– Ого-о-о…

Она живо заинтересовалась платьем. Сопела, рассматривая кристаллы, трогала пальчиками мягкую переливающуюся ткань. Даже браслет на зуб (хотя зубы у нее еще выросли далеко не все) попробовала, весь обслюнявила, захныкала. И радостно заулыбалась, когда Адриана его сняла и вручила ей.

А потом вдруг почувствовала, как из волос вытаскивают тонкие шпильки и локоны медленно, один за одним, падают на плечи.

С невозмутимостью космического танка Грессен расплетал ее прическу. Против воли ей хотелось расслабиться и отключиться, потому что блаженство, которое охватывает девушку во время роспуска волос сравнимо с блаженством от снятых туфель.

Так и сидели. Адриана на полу, Тея положила голову к ней на колени и рассматривала браслет с блестяшками, а Грессен методично и медленно вытаскивал из волос диадему, кристаллы и крепления, на которых все это держалось.

Ей казалось, что-то случилось. Потому что до сих пор он ее почти не касался, не считая наручников и той издевки в ванной. Но все это были шутки, намеренные действия, чтобы вывести ее из себя. А сейчас… Адриана любила, когда ее заплетала и расплетала мама. Оказывается, когда это делает мужчина, удовольствие совершенно другое. И от пальцев, горячих, уверенных, по коже распространяется тепло.

– Иглать! – очнулась Тея.

Браслет был торжественно повешен на шею кукле, а чаепитие перешло ко второму акту.

– Да когда же ты уснешь, маленький монстр, – проворчал Грессен.

– Я могу принести ей молока, – откликнулась Адриана.

– Третий стакан?

– Ну… может, с ней погулять? Побегает, устанет.

– Мы три круга в саду навернули. У нее где-то двигатель. Надо понять, куда заливается топливо, и закрыть этот бак.

– Откуда ты все это знаешь? Ну… как возиться с ребенком.

– У меня был младший брат.

– И что, принц возился с братом сам?

– Да, мне нравилось. Тамир был забавный. Такой же, как эта. Носился по дворцу, бесил отца, громил сад. Убегал, я его ловил.

– А потом его забрали, – закончила она, вспоминая, как их история с братом закончилась.

Этого не было в исторических справках. Там Грессен Денебский с самого начала ненавидел нашу систему и боролся изо всех сил, чтобы победить.

– Тебе надо с ним помириться. Вы ведь уже не дети. Он наверняка помнит и ждет.

– Нет, Ледышка. Не ждет.

«Никто не ждет», – повисло в воздухе, но вслух так и не было произнесено.

Он ее поцеловал неожиданно. Никогда еще Адриана не целовалась и теперь почувствовала себя беспомощной. Не самое приятное чувство для принцессы, особенно вкупе со страхом, который рождался из целого урагана ощущений. Грессен умел целоваться и действовал на нее так, словно обладал какой-то магией, полностью подчиняющей девушку.

Захотелось воспользоваться телепатией. Хоть чуть-чуть заглянуть за черту, посмотреть, какие у него чувства вызывает этот поцелуй. Но что-то подсказало, что делать этого не нужно.

А может, и стоило. Детская наивность порой бьет в самый неожиданный момент.

Губы горели, ее била мелкая дрожь. Голова как будто пьяная, и хочется сделать глубокий вдох, но не выходит, дыхание сбивается.

– И все? – усмехнулся он.

Куда только делась грусть в глазах.

– Я ждал от влюбленной по уши Ледышки чего-нибудь более решительного. Разве ты не получаешь все, что хочешь?

Вот так нежность сменяется ударом хлыста. Она, может, и не обратила бы внимания на эту подколку, стиснула зубы и промолчала. Но не теперь, не чувствуя детскую растерянность. Секунду назад ее нежно целовали, расплетали волосы и Адриана чувствовала себя нужной и желанной, а сейчас ее самую жуткую тайну выставили на свет и обсмеяли. Для него это, конечно, глупость. А еще очень забавно: надо же, дочь злейшего врага влюбилась. И, надо думать, Грессен поступал даже в некотором роде благородно. Мог бы ударить больнее.

Она вскочила на ноги.

Тея, маленькая Тея отшатнулась, словно на нее замахнулись, и заревела, но Адриана не могла больше здесь оставаться. Она выходила из комнаты, а в спину неслось жалобное, отчаянное «мама!».

Она пошла туда, куда всегда бежала, когда переживала. К отцу. Тот еще работал после совещания, в кабинете. Не отрываясь от экрана, когда Адриана ворвалась, сказал:

– Два дебила, а страдает ребенок.

– Что? – Она даже моргнула. – О чем ты?

– Ладно, – вздохнул он, – пойдем длинным путем. Что случилось, детка?

– Ты видел, – догадалась она. – И что?

Без сил опустилась на диван. Подумав, забралась с ногами и все-таки не выдержала, разревелась. Свернулась клубочком на коленях отца и ревела, пока не устала. Чем-то напомнила себе Тею, а в конце даже икать начала так же.

– Ты не ревела у меня на руках лет с семи, – усмехнулся отец. – Мама говорила, что рано или поздно ты к этому вернешься, а я, дурак, не верил.

– А мама из-за тебя плакала?

– Это я из-за нее плакал.

– А серьезно?

– А если серьезно, то единственное, что имеет значение, – то, что ты ребенка напугала.

– Я виновата? – возмутилась Адриана. – Ты… ты без звука смотрел? Ты слышал, что он сказал?

– Что бы он ни сказал, девочка ему в этом не помогала. Не подсказывала и не писала жутко обидную для тебя речь. Ты ее испугала.

Слезы снова полились, этот процесс стал неконтролируемым. Так отвратительно она еще никогда себя не чувствовала. И в голове все время раз за разом звучало это «мама». Не мама она! Не может ею быть, не хочет. Сама еще ребенок, глупый до омерзения.

– И что мне делать?

– Не знаю, – пожал плечами отец. – Ты должна решить.

– Ты же император! Отдай приказ, и все!

– Размечталась. Нет уж, в твою эту историю я не полезу, детка. Скажу честно: я не одобряю. Но запрещать не буду. Захочешь – переведу тебя на Денеб послом, будешь жить рядом с этим галактическим недоразумением и воспитывать своего приемыша. Не захочешь, они улетят и забудем, что вообще с ними знакомы.

– Улетят?

Ей показалось, комната как-то зашаталась, хотя землетрясения Альсахл вообще не жаловали.

– Да, мы получили всю информацию. Денебский вышел на связь со старыми информаторами, те слили пару станций, но ничего особенного. Зачтем это как неоценимую помощь альянсу, и пусть валит. Он, кстати, подал прошение об опеке. Пробный период ему одобрили, разрешили лететь.

– Когда? – Она снова икнула.

– Я думаю, в ближайшие дни. Оставаться здесь он не намерен, тем более что получил разрешение лететь на Денеб. Наверняка захочет повидаться с родными.

– И что? Вы так просто его отпустите?

– Я не могу взять принца союзной системы и посадить под замок, чтобы моя любимая дочурка игралась.

– Папа!

– Что? И уж точно я не хочу, умирая, слушать от вас упреки в том, что я загубил ваши жизни. Поэтому твой брат женился на девочке-роботе, ты влюбилась в уголовника, а я уже месяц уламываю твою мать родить мне еще одного ребенка. Вдруг свезет и он все-таки выберет себе в пару… ну не знаю, кого-нибудь… – он осекся, –  не замешанного в галактических заговорах.

– Я не могу быть матерью, – глухо проговорила Адриана. – Не умею. Я ее испугала. Она меня звала, маму звала, а я ушла, и… мне нельзя отдавать Тею.

– Ты же принцесса. Принцессам можно все.

– А остаться ночевать у родителей принцессе можно?

– Только, чур, реветь не громко.

– А, как в детстве, принесешь печенье и чай?

– Милая моя, тебе сколько лет? За вином схожу.

Пока отца не было, Адриана удобнее устроилась на диване. В окно смотрели мерцающие звезды. Далеко, среди них, был Денеб, на который скоро отправятся девочка с кошачьими ушками и мужчина, которого Адриана одновременно и любила, и ненавидела.

После разговора с отцом ясности не прибавилось. За считаные дни придется принять одно из самых важных и трудных решений в ее жизни.

* * *

Она выдержала ровно сутки. Уснула только потому, что выпила с отцом вина, и тенденция Адриане не понравилась. Работа не лезла, из рук валилось все, а чувство вины съедало изнутри. В принцессе боролись гордость – жуть как не хотелось снова видеться с Грессеном – и желание помириться с Теей, которая незаметно стала неотъемлемой частью ее жизни.

Сколько бы она промучилась, неизвестно. Может, так и сидела бы в кабинете, а потом проводила взглядом серебристую точку-корабль, уносящую от нее Тею и Грессена. Только в один момент пришла Дива.

Адриана не разговаривала с бывшей подругой с самого прилета. Со свойственной принцессе решимостью она просто вычеркнула ее из списка близких людей за то, что рассказала императрице о чувствах ее дочери.

– Что тебе нужно, Дива?

– Хотела сказать, что утром Денебский и девочка улетают. Слушание по опеке пройдет на Денебе, под контролем императора.

– Хорошо, я поняла.

– Адри, ты злишься?

– Да, ты же растрезвонила всем то, что я просила сохранить в тайне.

– Я хотела тебе помочь.

– Слив маме новость о том, что ее дочь влюбилась в ее врага?

Дива виновато опустила голову.

– А Грессену тоже ты рассказала?

К ее удивлению, девушка воскликнула:

– Я не хотела!

Адриана задохнулась от возмущения.

– Он уже догадывался! Я пришла посмотреть на Тею, а он давай подкатывать, ну я и призналась, что мы дружим, и там… оно как-то само, понимаешь?

– Не понимаю. Не понимаю, как можно взять и сделать такую подлость! Ты же старше, Дива!

– Адри, ну прости! – взмолилась она. – Прости меня! Я твоей маме рассказала, потому что испугалась. А ему вообще не хотела…

– Трепло, – ругнулась принцесса совсем не по этикету.

Но как-то беззлобно. То ли оттого, что Дива почти рыдала, то ли оттого, что теперь уже ничего не исправить. И в следующий раз стоит держать рот на замке.

А вот новость о том, что Грессен и Тея улетают, всколыхнула в душе целую лавину эмоций. Как же не хотелось расставаться с девочкой! Адриана тянулась к ней не меньше, чем она к принцессе. Страшно боялась, что не сможет быть ни матерью, ни сестрой, но сама мысль о том, чтобы бросить ее на произвол судьбы, вселяла ужас.

Чувство вины победило. До комнаты Теи Адриана добралась практически бегом.

Роботы собирали вещи. В основном Теины. Грессен обходился малым. Он едва взглянул на Адри, уткнулся в эмирт и сделал вид, будто ее нет. Как бы ни хотелось остаться бесстрастной, обида внутри снова напомнила о себе.

А еще Тея обиделась. Несколько секунд она смотрела на Адри, даже будто обрадовалась, а затем шмыгнула носом и отвернулась к игрушкам. Даже ушки поникли. Никогда еще принцесса не чувствовала себя такой сволочью.

Опустилась на колени рядом с девочкой и вздохнула.

– Тея…

Ребенок упрямо сжал какую-то игрушку.

– Теечка, ну прости меня. Я не хотела.

Навострила мохнатые уши, слушает.

– Я тебя люблю, ты такая замечательная девочка. Я просто расстроилась. Прости меня. Ты ведь завтра уедешь.

– А ты будешь плиезжать? – тихо спросила малышка.

Адриана совсем не по-принцессовски шмыгнула носом.

– Конечно, я часто бываю на Денебе. Буду приезжать, привозить тебе подарки, будем гулять, там снег есть, можно с горок кататься, и я покажу тебе, как надо стоять на коньках.

Тея повернулась и неуверенно на нее посмотрела, но это определенно был мир. Адриана подхватила девочку на руки и, за неимением свободного кресла, села с ней на кровать. Прижала к себе, уткнулась носом в макушку и закрыла глаза.

Пора взрослеть. Пора понять, что ее решения всегда будут иметь последствия, что никто не возьмет на себя ответственность за принцессу.

Малышка обнимала ее за шею, сопела на плече и что-то бормотала себе под нос. Адриана понятия не имела, как заставит себя отпустить ее наутро. Но точно никуда не уйдет. Будет гладить мягкие ушки, укачивать ее, если проснется, рассказывать сказку и убеждать себя, что отпустить ее будет правильнее.

Грессен молча протянул ей стакан с водой, потому что от сдерживаемых слез заболело горло. Адриана старалась на него не смотреть, не могла снова увидеть в его глазах насмешку.

Когда уже пройдет эта чертова влюбленность?!

Она не заметила, как провалилась в сон. Но рядом с Теей спала очень крепко.

* * *

Обычно будильник звонил не так. Система заставляла принцессу просыпаться мягко, ненавязчивой музыкой и только в благоприятную фазу сна. А сейчас Адри проснулась резко, как от толчка, и вместо мелодичного звона услышала низкий гул. Она словно проснулась… на корабле?!

Резко села в постели. На ней было все то же, в чем она пришла в комнату Грессена и Теи: рубашка и брюки, только ботинки теперь валялись на полу неподалеку. Но самое главное – это то, что рядом невозмутимо спал Грессен. На самой обычной корабельной двуспальной койке в семейной каюте! Можно было даже рассмотреть мягкий свет ночного освещения в детской, расположенной рядом.

Вот это поворот.

– Вставай! – Адриана так взбесилась, что не слишком изящно шлепнула этого гада по заднице.

Чуть руку не отбила, он качается, что ли, тайком? В спортзале вроде замечен не был.

– Вставай, я сказала! Что происходит?! Где мы?!

– Что? – сонно пробормотал Грессен и зевнул. – А чего ты так рано встала? А, да, ты же дгнарна…

– Да, и шипы у меня на руках ядовитые. Сейчас кто-то отъедет раньше, чем «мяу» успеет сказать!

– Слушай, самка богомола жрет самца после секса, а я с тобой пока ничего не делал.

– Пока?!

Грессену крепко досталось. В ярости были забыты и обиды, и чувства. Хотелось кусаться, драться, биться до последней капли крови. Чего стоило Денебскому скрутить принцессу так, чтобы не поранить и самому не задеть острые шипы, знали только звезды.

– Тихо ты, ребенка разбудишь!

– Ты меня похитил! Ты… в той воде что-то было, да?! Снотворное! Ты… у меня слов нет…

– Ну вот раз слов нет, то и помолчи.

– Зачем ты это сделал?!

– Ты бы не согласилась добровольно с нами уехать. Но хотела. Я тебе помог, принял за тебя решение.

– Я… я этого не просила! Если ты думаешь, что можно так просто со мной играть, то…

– Я с тобой не играю, – просто и как-то подозрительно спокойно ответил Грессен.

– А у меня сложилось другое впечатление.

– Тебе нельзя нас любить.

От этого «нас» Адриана вздрогнула.

– Потому что я не взрослая?

– Потому что ты принцесса. Потому что на тебя обрушится лавина, если я к тебе прикоснусь. Потому что ты не сможешь прийти на праздник и представить всем свою семью, не сможешь выйти со мной спокойно за пределы дворца, не сможешь присутствовать на официальном мероприятии как «принцесса с мужем и детьми», не сможешь сделать миллион вещей, которые сделать непременно захочешь. Не будет шикарной свадьбы с проездом по центральным улицам и приветствием подданных, не будет официального фильма, а если ты решишься, то потеряешь каждого своего обожателя среди народа, навлечешь неприятности на родителей. Тебе кажется, что все это ерунда, не стоящая внимания, но поверь, лишиться подобного той, кто привыкла быть принцессой, нелегко.

Адриана замолчала, обдумывая услышанное. К такому разговору она точно не была готова.

– Ну и почему же ты передумал?

– Тея. Она к тебе привязана. И ты к ней. Я тебя отпущу, когда прилетим на Денеб. Твой отец уже пообещал мне могилку и даже набросал эскиз надгробия. Так что в космопорте нас будет ждать корабль, на котором ты улетишь домой.

– И как это поможет Тее?

Грессен не ответил, но Адриана догадалась: он и сам не знает. Поддался порыву, нарушил обещание, данное самому себе, и теперь не то жалеет, не то мучительно ищет способы удержать принцессу.

Она устало потерла глаза.

– Утраты титула я боюсь меньше всего. Но жизни, в которой меня упрекают за то, что посмела влюбиться, не хочу.

– Я тебя не упрекаю. Я пытаюсь понять почему. Ты не видела меня вживую, не общалась, а если и изучала что-то в школе, то наверняка злодейскую историю принца, который сражался на другой стороне. И как ты пришла к этому?

– Понятия не имею. А что насчет тебя? Почему ты вдруг из принца, который сражался на другой стороне, решил стать заботливым папашей?

Он пожал плечами:

– В политику мне хода нет, титул принца никто не отбирает, как и обеспечение. Почему бы не вырастить ребенка? С собой в могилу деньги не утащишь. Теперь моя очередь задавать вопрос. Почему ты несчастна? Ты ведь принцесса. Живешь в любящей семье, имеешь все, что захочешь. И все равно не можешь быть счастливой.

– Я не знаю, чего хочу, – после паузы тихо ответила Адриана. – У меня нет выбора. Точнее… был, но я не уверена, что сделала правильный.

– Ну, тебе девятнадцать. Еще успеется.

– Тея не будет ждать, когда я повзрослею. Я не хочу ее бросать.

– Вот и не бросай. Кстати… – он усмехнулся, –  вот у нас с тобой почти ребенок есть. А ты хоть знаешь, как они делаются?

Адриана закатила глаза. Ну вот, опять проснулся ехидный и саркастичный Грессен. А так хорошо говорить по душам с кем-то незнакомым. Маме с папой всего не расскажешь, мама с папой будут волноваться. Брат и Брилл далеко, спасают миры и народы. И только Адриана понятия не имеет, чем ценна для своей системы. Не короной же на хорошенькой головке, право слово.

Сопротивляться мягким горячим поцелуям оказалось невозможно. Ни телом, ни разумом не хотелось останавливать это безумие, потому что они оба понимали, что есть меньше суток. Дорога от Канопуса до Денеба займет всего ничего, ничтожно мало, преступно мало, чтобы в полной мере насладиться первым взаимным чувством.

Только вот подобная зависимость Адриану все еще пугала. Сама мысль о том, чтобы оказаться во власти мужчины, казалась ей смертельной. Она и сопротивлялась, как умела, пытаясь взять инициативу в свои руки.

И очевидно, что Грессену это не понравилось.

– Неа. – Он сжал ее запястья над головой. – Так не пойдет, Ледышка. Боишься остаться беззащитной? Придется привыкать.

Она испугалась. На несколько секунд перепугалась до смерти и замерла в ожидании повторения того вечернего разговора. Что сейчас иллюзия пропадет, ее снова опустят с небес на землю.

Не опустил. И даже увлек за собой куда-то в мир новых ощущений. И новых страхов, конечно, но к ним Адриана привыкла.

– Ты сама виновата, Ледышка, – сказал Грессен, расстегивая ее рубашку, – я дал тебе шанс сбежать.

– Я не ледышка, – хныкнула Адриана.

– Знаю.

Потом, много позже, она то проваливалась в сон, то лежала в кольце теплых рук и дремала под мерное гудение. Экран демонстрировал космос, темный и величественный. Адриане нравилось смотреть на крохотные огоньки звезд.

Грессен вдруг поднялся.

– Накинь рубашку.

Принцесса нахмурилась, но послушалась. Из соседней комнаты Денебский принес сонную недовольную Тею. Она капризничала и, кажется, немного температурила.

– Слишком часто летает. Как она освоится в климате Денеба? – покачала головой Адриана.

– Да зубы у нее лезут. Клыки. Вон, смотри.

Грессен открыл рот малышки, словно она была котенком, и продемонстрировал Адри два крохотных острых зубика, только-только начавших расти. Тея с довольным видом укусила его за палец.

– Вот монстр-то маленький! До крови аж. Чем тебя игрушки не устраивают, а, ребенок?

Адриана рассмеялась. У этих двоих сложилось идеальное взаимопонимание. Они даже общались взглядами, словно не принцесса, а Грессен и Тея были телепатами.

Девочка улеглась между ними, пригрелась и скоро засопела.

– Как тебе удалось меня увезти? – спросила Адриана.

– Я просто внес тебя в список пассажиров. Никто не удивился, что ты полетела с Теей. Оставил от твоего имени сообщение, что ты полетела нас провожать. Твой отец, конечно, быстро просек, что дело нечисто, но мы уже взлетели. Он не стал нас принудительно возвращать исключительно потому, что на борту ребенок. Так что когда прилетим, тебя уже будут ждать.

Впервые в жизни Адриана тосковала по давним временам, когда полеты могли занимать несколько дней. Дольше трех она в своей жизни не летела, и это был самый край галактики. Мама рассказывала о недельном путешествии с отцом, еще когда она была принцессой, а он безопасником. Только подумать… неделя.

Она знала, что не сомкнет глаз до конца полета. Гладила Тею, слушала размеренное дыхание Грессена. Металась от одного решения к другому.

Если она сейчас останется с ними, пути назад не будет. Нельзя отказаться от привычной жизни, пообещать стать ребенку мамой, а потом передумать и сбежать. Нельзя, признав чувства, отказаться от них позже. Она бы не смогла, не тот характер. Сначала Адриана думала, с разрушением образа Грессена, нарисованного в голове, разрушится и влюбленность. Но вместе с новым, реальным образом, кажется, пришло еще более глубокое чувство. Теперь уже и пути-то назад нет. Забыть его она не сможет.

Но если уйдет, то уйдет навсегда. Слишком жестоко будет бросить Тею и напоминать о несбывшейся маме, изредка наезжая в гости с подарками. На такое Адриана способна не была.

Она думала об этом все время, что с утра принимала душ, кормила малышку завтраком и готовилась к посадке. Была так погружена в мысли, что не видела и не слышала ничего вокруг. А когда корабль сел на опоры, вздрогнула.

Пора.

В коридоре Грессен взял ее за руку. Адриану поразило это удивительно человеческое проявление чувств. Рука вселяла уверенность. Точно так же Тея крепко держалась за нее. Закутанная в теплую одежду, взволнованная перед встречей с новым миром. У Адрианы теплой одежды не было, поэтому она куталась в запасную куртку Грессена. Та ей была размера на четыре больше, и в облике почти ничего не осталось от принцессы.

Наконец шлюз открылся, впустил в корабль прохладный воздух с редкими снежинками. Они вышли на посадочную платформу частного терминала космопорта. Неподалеку уже стояли два корабля: большой, межзвездный, и небольшой прогулочный флаер, вызванный чтобы отвезти их во дворец брата Грессена.

– Тебя ждут, – мрачно кивнул он на Деннигза, стоявшего неподалеку от корабля альянса.

Ослабевшие пальцы выскользнули из его руки.

– Можно вопрос? – Адриана жадно всматривалась в немного резкие черты лица, стараясь их запомнить. – Тогда, после бала, ты оттолкнул меня, потому что я задела за живое, да? Ты хочешь помириться с братом? Или увидеться с матерью?

Он не ответил. Отвел глаза.

До слез. Ее, разумеется. И пусть. Ей не пробиться через эту броню, не достучаться до него. Но как же не хотелось уходить! Они стояли так близко, что могли слышать друг дружкино дыхание. Ей стоило лишь сделать четверть шага вперед – и она бы прислонилась к его груди, замерла, вдохнула запах, услышала биение сердца.

Она не хотела ничего говорить, но мысль о том, что сейчас они уйдут и оставят ее навсегда, разрывала сердце на маленькие кусочки.

– Папа, – медленно проговорила Адриана, – сказал, что переведет меня послом на Денеб, если я решу улететь с Теей.

Грессен долго молчал. Так долго, что она почти пожалела о сказанном и чуть было не рванула в сторону Деннигза.

– Я никогда, – наконец почему-то хрипло произнес он, – не признаюсь тебе в том, что хочу увидеть маму. Никогда не признаюсь в том, что хочу помириться с братом. И вряд ли когда-нибудь признаюсь, что зависим от тебя, Ледышка.

Адриана рассмеялась. Да и к фаргху признания! Тем более что они все равно прозвучали. Она все-таки сделала этот злополучный шаг, оказалась в объятиях и впервые за много лет почувствовала себя спокойно.

– А где ребенок? – вдруг подняла голову.

– Держу.

Одной рукой Грессен крепко держал за косичку уже навострившуюся куда-то бежать Тею. Подобный акт воспитания юной будущей принцессе явно не нравился: она смешно сложила на груди руки и нахмурила брови.

Придется привыкнуть. С такими родителями не шутят.

Послесловие

Выдержка из реферата неизвестного студента

Новая эпоха ознаменовалась сразу двумя событиями на Террестрисе: коронацией принцессы Паулины и похоронами Его Императорского Высочества ластара Люка. После коронации, по окончании траура, состоялась свадьба императрицы Паулины и лорда Фортема.

Ее Императорское Величество Паулина – незаконнорожденная дочь ластара Ладера и неизвестной женщины. Родилась в системе звезды Солнце, на планете Земля. Росла сиротой, в девятнадцать лет была возвращена на Канопус. В двадцать, в результате гибели ластара Люка, получила титул императрицы. Вышла замуж за Аднара Фортема, в браке родила троих детей.

Среди главных заслуг Паулины Канопусской называют в первую очередь победу над звездной лихорадкой, восстановление системы после вторжения примжинов и удержание шаткого мира с системой Денеба, а затем и укрепление сотрудничества. Именно при Паулине зародилась крепкая связь двух крупнейших систем альянса, позже ставшая нерушимой.

Его Императорское Величество Аднар – выходец с системы Шератана, воспитанник и подопечный императора Ладера. Родители неизвестны, историки предполагают, что император мог быть сыном последнего тарна Шератана Лордена Кертома и Асме Айлин-ри, однако доказательств этой теории нет. Получил императорский титул, став мужем ластиар Паулины. Одержал стремительную победу над примжинами, не позволив им продвинуться в глубь галактики, вернул свободу коренному народу системы Денеба – найри. Инициировал сотни разработок, как военных, так и научных, которые впоследствии позволили совершить прорывы во всех областях.

Его Императорское Величество Александр. Сын Паулины и Аднара, второй император системы Канопуса новой эры. В возрасте тридцати пяти лет женился на леди Бриллиане Кноринг. В браке родилось двое детей. Одним из главных достижений императора Александра стало спасение выживших после локальной катастрофы дгнарнов и инициирование проекта «Шератан-2» для восстановления культуры и социума спасенной расы.

Ее Императорское Величество Бриллиана. Жена императора Александра, мать принцев Кассиана и Люка. Происхождение неизвестно. Гуманитарный и общественный деятель, под ее началом в альянс вступили две новые системы. Финансировала исследования и участвовала в разработках по переносу и оцифровке сознания, разработала «Конвенцию о точке невозврата», благодаря которой удалось взять под контроль опасные разработки в областях искусственного интеллекта и генной инженерии.

Ее Императорское Высочество принцесса Адриана. Дочь Паулины и Аднара. В двадцать два года, как стало известно много позднее, тайно сочеталась браком с принцем Грессеном Денебским. В браке воспитала троих детей, один из которых приемный. Принцесса Тея, приемная дочь венценосной четы, стала первой официальной супругой одного из денебских принцев, положив начало объединению систем. Принцесса Тринити разработала и защитила право инициировать вхождение в альянс диких миров, доказавших способность к стремительному развитию. Стала первым куратором Солнечной системы на пути к выходу в альянс. О принце Динаре известно немного.

Его Императорское Высочество принц Ладер, сын Паулины и Аднара. Получил имя в честь деда, императора Ладера. О жизни Ладера Канопусского известно не так уж много. Получил военное образование, несколько лет возглавлял флот альянса. После ранения, в возрасте сорока трех лет, подал в отставку, и на этом сведения о принце Ладере кончаются.

Отдельно стоит упомянуть принцев-близнецов Кассиана и Люка, на которых закончилась новая эпоха альянса и началась эпоха Объединенных Систем. Первые в истории императоры (никогда раньше на престол не восходили два брата сразу) сделали решительный шаг к объединению двух крупнейших систем.

Две самые сильные звездные системы, чье противостояние длилось с самого основания альянса, наконец объединились.

Content

Пашнина Ольга
Космический принц и его заложница

Глава первая Заложница с Земли

Глава вторая Привязанная кровью

Глава третья О дикий новый мир

Глава четвертая Охота начинается

Глава пятая Сети «Шторма»

Глава шестая Падение бури

Глава седьмая Осколки «Шторма»

Глава восьмая Тень Шератана

Глава девятая Встреча с врагом

Глава десятая Главная технология

Глава одиннадцатая Космическая принцесса

Эпилог

Принцессам можно все

Послесловие