Колесов Дмитрий Александрович

Гололед

Даже если планету в облёт,

Не касаясь планеты ногами, —

Ни один, так другой упадет

(Гололёд на Земле, гололёд!) —

И затопчут его сапогами.

Гололёд на Земле, гололёд,

Целый год напролет, целый год,

Будто нет ни весны, ни лета.

Чем-то скользким планета одета,

Люди, падая бьются об лед.

Владимир Высоцкий.

Пролог Земля. Севастополь. 2012 год

Алексей Ильич шел по тротуару не обращая внимание на окружающую обстановку, полностью выключившись из реальности. Не было ни мыслей, ни чувств — одна лишь потребность идти не останавливаясь. Бесцельно, бездумно, безостановочно. Как старый одряхлевший робот со сбоившей программой из произведений Станислава Лема. Он никогда не думал, что случившееся будет так пронзительно неожиданно. Как удар молнии в безоблачную погоду. Хотя всегда был готов платить по счетам прожитых лет и поступков. Оказалось, что со временем проходит все, а вот подлая, невероятной случайность — имеет место быть всегда. Это — горькая проза жизни.

В груди копилась знакомая тягучая боль. Ему нужно было продержаться хотя бы часок и Алексей Ильич свернул в первую попавшеюся «разливайку». Благо, при нынешней демократизации, их было натыкано на каждом десятке шагов. В этих распивочных наливали, что угодно, кому угодно и в любое время суток.

За стойкой стояла затертая макияжем женщина неопределенного возраста, которая вопросительно посмотрела на хорошо одетого мужчину пенсионного возраста.

— Сотню коньяка, лимон, — уставившись куда-то в угол сказал здоровенный седой дед, выложив полста гривен на стойку.

— Мужчина, вам какой коньяк налить? — спросила официантка и шарахнулась к полкам с набором бутылок, когда клиент поднял на нее взгляд.

Такой взгляд был у ее мужа в то, уже далекое время. Когда он, высококвалифицированный наладчик станков с программным управлением, принес домой заводскую зарплату в десяток буханок хлеба. Тогда, будучи в приличном подпитии после корпоративного межсобойчика в кладовке бара, она насмешливо бросила: «Ерунда, проживем. Минет не измена — обслужу лишний раз хозяина бара». С тех пор она его не видела. Никогда. Муж молча повернулся и вышел из их однокомнатной квартиры, полученной немыслимыми стараниями директора завода, для своего лучшего наладчика станков. Как оказалось, он ушел не только из квартиры, но и из ее жизни. Молча, безвозвратно — навсегда.

Так же и этот дед, поднял на нее невидящий взгляд, развернулся и ушел, оставив на прилавке свои деньги. Своим зрелым женским чутьем барменша поняла, что он уходит не из бара, а из жизни.

А Алексей Ильич подумал, что как-то пошло будет умереть с алкогольным запашком. Жаль, что в последней своей схватке он сможет лишь разменять свою жизнь на чужую. А не отдать свою жизнь, за жизнь внука.

Прокурор рассказал о том, что у защиты появился свидетель. И мало того, что его внука убили подонки, их подкупы еще хотят его опозорить. Посмертная награда парню за то, что бросился на защиту девушки от негодяев-сынков высокопоставленных богачей.

Неужели это богово — «по делам твоим воздастся…». Что еще можно ожидать от этого подлого времени. Это значит за мои грехи воздается внуку, такая выходит истинная справедливость?

В зале суда он сел рядом с проходом, проигнорировав затравленный взгляд дочки и ненавидящий бывшей жены. Она в случившейся трагедии, считала виноватым Алексея Ильича. Пусть и развелись они более тридцати лет назад, он всегда и во всем был у нее виноват. Даже то, что внук переехал жить к деду, она ставила ему в вину. Считала, что дед должен был разменять трехкомнатную квартиру ради внука и дочки. Он же просто хотел оставить младшему Алексею родовое гнездо. Которое получали еще его прадеды, выстояв 20 летнюю очередь на жилплощадь. В эту квартиру внука принесли из роддома. И он, его дед, вернулся в нее из жизненных странствий умирать. Доживать исчисленный врачами срок — не более трех лет. Ну что же, здесь они не ошиблись.

Мысли текли вяло, в такт усиливающейся боли в груди. Он едва не прослушал оглашение приговора. Все было прогнозируемо. Как и эта иезуитски выверенная юридическая формулировка о необходимой самообороне. Убедительно доказывающая вину находящегося без сознания и забиваемого ногам семнадцатилетнего пацана школьника. А так же необходимую самооборону трех быков, расстрелявших лежащего внука из незаконного огнестрела. Эта гниль судейских крючков, вызвала еще более непереносимую боль в груди. И Алексей Ильич убежденный атеист, хотя и крещенный бабушкой в младенчестве. Как-будто бы втайне от родителей, членов КПСС, мысленно попросил: «Прошу тебя Боже, если ты есть — не сейчас. Я должен сделать необходимое, последнее, иначе за чем я пропыхтел жизнь на этой земле? Убивал врагов и хоронил друзей, за чьи-то теперь никому не нужные пафосные интересы, по чьему-то высокому государственному пожеланию. Или ты слеп и глух, а может просто куплен этими построенными храмами и подношениями, которые тебе сделали новые старые хозяева жизни. Согрешившие во всем, от насилия до убийств и от унижений до грабежа.

Отлегло… Обвиняемый был освобожден из под стражи в зале суда. И гордо цедил через губу приблатненные фразы, прихваченные в следственном изоляторе. С окружившими его друзьям, пошел на выход из зала суда. Он совсем не ожидал, что перед ним появится какой-то дедок, дружески хлопнет по плечу и сядет обратно на стул рядом с проходом. Оправданный судом убийца, с той же высокомерной улыбкой на лице, даже успеет сделать пару шагов. А затем рухнет на пол зала суда, с чуть торчащей над левой ключицей простой шариковой ручкой. А на лице этого несуразного дедка, застынет ухмылка от последней мысли в этой жизни: «Интересно, что подумает эта моя «бывшая кобра», увидев жестяную подарочную коробку из под печенья, фабрики «Красный октябрь». Которая набита этими железками, какими слуги народа расплачивались за каторжный труд, голод, холод, увечья, смерть. А главное — горькую память, на всю оставшеюся жизнь.

Он ошибался, она ничего не говорила. Они с дочкой пришли на его квартиру, после многочасового пребывания в милиции. Занятые поиском документов бывшего мужа для возбуждения процесса о наследовании, они с дочерью наткнулись на коробку, в тумбе письменного стола. Коробку с наградами, которые ее вечно пропадавший на месяца муж-недотепа, разъездной инженеришка и неудачник, никогда никому не показывал. И тем более, никогда не носил.

В глазах матери и ее дочери застыло очень одинаковое выражение — недоуменно холодное, как стылая вода в морозной проруби.

Интерлюдия 1

Орбита Земли.2012 год. Космический корабль-лаборатория Ордена чтимых. 1-ый цикл от Начала Возрождения.

На космическом корабле у планеты с несуразным названием Земля, два гуманоида обсуждали перехваченный слепок полной ментальной копии личности только что умершего человека. Такой «захват» был возможен лишь с мозга умершего разумного существа с очень высоким уровнем интеллекта. За месячное дежурство на орбите, они сумели заполучить лишь три полных ментокопии. Эти криминальные по законам Содружества действия, преследовали еще более низкую цель — загрузить копию в мозг клона. Совершенного клона гуманоида планеты Земля. Вот только выращенного по биологическим технологиям планеты двойной звезды. На этой планете сила тяжести и интенсивность «жесткого» излучения, более чем в три раза превышали значения аналогичных параметров планеты Земля.

— Тебе придется сильно почистить этот ментослепок. У него задействованный объем памяти, значительно превышает средний уровень разумных Содружества и очень сильно структурирован в глубину. Поэтому вероятность реактивации полной памяти реципиента в мозгу клона — очень высока. Особенно для этого разумного, у него много заблокированных зон и активных оперативных связей между ними, — сказал гуманоид выглядевший более старшим. — Сделай почти «чистый лист», это будет идеальное хранилище для функционирующих баз высокого уровня. Только никаких связных воспоминаний о прошлом. Повторяю — никаких.

— Слушаюсь, чтимый Касрел. Удивительно, какая это сильная личность, такую может создать только жизнь полная опасностей и огромного труда. Труда физического и интеллектуального. На такой уровень, одними усвоенными базами знаний, разум не поднять.

— Хороший ты спец Риноко, но говоришь очень много лишнего. Я тебя предупреждаю последний раз — меньше не нужных слов, больше работы. Этот разум нужен Содружеству для сложных заданий в настоящем и будущем, а не для воспоминаний о своем прошлом. Я буду в рубке. Кстати, можешь запомнить для себя: кроме разума, есть еще Удача. А вот ей наш реципиент был обделен. Ты ведь уже спроецировал в образы последние мгновения его жизни, не так ли? Работай.

Риноко, высокоуровневый специалист медик давно работающий на Орден чтимых, подумал: «Работаю, как же… мясником мозгоправом и это с моим интеллектом и высоким уровнем освоенных знаний по практической медицине и психоанализу. Сейчас буду кастрировать этот мощный разум, по сути, для использования в андроиде. Для того, чтобы таскать артефакты из бывших зон обитания Древних в самых опасных и соответственно самых перспективных местах космоса. Так, как в эти зоны нет доступа механизмам с искусственным интеллектом — искинам. Древние Расы были большими оригиналами и многие их воззрения нам не возможно понять. Нет, я попробую дать этому разуму шанс. У меня есть давняя наработка, когда я был еще молод и верил во Вседержателя. Старался жить по чести и справедливости, а не по общепринятым рассудочным правилам созидания и потребления. И пусть все определит Удача, которую так почитает чтимый Касрел. Может когда-нибудь, где-нибудь эта леди похлопочет и за меня. У Него.

Так кто вы есть, человек? Так… родился учился, влюбился женился, работал убился. Это биография называется, начнем чистить.

Привязка — город Каунас, место рождения реципиента, возраст реципиента 3 года по их исчислению.

Первое осознанное воспоминание, ярко запечатленное в массиве памяти — картина надвигающейся на, трехлетнего малыша полуторки. Соседский подросток Янис помог мне ухватится за задний борт машины, но слабые ручонки оборвались. Машина стала сдавать назад и прошла надо мной. Запомнилось побелевшее лицо мамы и нервный тик щеки водителя полуторки.

Риноко: «Оставить этот эпизод и акцентировать эмоциональный фон на ненадежном Янисе и неспособности старших помочь в критической ситуации. Никому и ничему нельзя доверять, такая будет у реципиента работа».

Рижское Взморье, елка в детском санатории. Реципиент в карнавальном костюме зайчика, в окружении родных, воспитателей и друзей.

Риноко: «Зайчик, пища хищников. Убрать. Будем делать целенаправленную личность, стремящуюся во что бы то ни стало выполнить поставленную задачу. Личность скрытную, эгоцентричную, никому не доверяющею. Необходимо найти тонкую грань между ориентацией на выживание и императива на обязательное выполнения задания. Проблема. И еще нужно посадить скрытые закладочки. Нет, не ключевые образы для выполнения определенных действий или вскрытия пластов затертой памяти. Эти образы будут легко определены чтимыми — руководителями и контролерами проекта. А вот закладку последовательности нескольких несвязанных образов-действий, как ключа к глубинной памяти. Вот этого не сумеет определить никто.

Глава 1. Детство. Прибалтика — Курилы — Камчатка — Сахалин

Мой отец, бравый гвардии старшина танковых войск в запасе, встретился с мамой в городе Каунасе, столице Литовской СССР в 1947 году.

Мама приехала в Литву по комсомольскому призыву, учить бедных обездоленных прибалтов русскому и попутно английскому языкам. Ведь бедолаги всю жизнь мечтали изучать русский язык и особенно состоять в великом и нерушимом Союзе республик свободных.

Батя — белорусский крестьянин, сын репрессированного до смерти бригадира рыболовецкой артели. Прошел всю войну механиком-водителем танка Т-34 и был демобилизован в 1947 году из Советской Администрации в Берлине.

Как видно берлинские фрау пришлись ему по вкусу и он уехал из родного села Михновичи в цивилизованную прогерманскую Прибалтику. По партийному набору, естественно. Это для него было не просто формальностью, ведь он получил партбилет в 41-ом проклятом, когда многие верные ленинцы его сжигали или закапывали.

Мечтал он о податливых фрау, а попался в цепкие руки красивой пензячке. «Как кур в ощип». В общем «не долго музыка играла»… родился я. Отец был весьма одарен умственными способностями от природы. Еще будучи заведующим гаража Советской Администрации в Берлине, он ухитрился закончить бухгалтерские курсы при военторге. Видно здорово ему надоели железяки.

Отец начал свою ревизорскую деятельность, колеся по городам Прибалтики вместе с семьей. Каунас, Вильнюс, Рига, Таллин… и где-то, кому-то наступил на хвост. Так как был выдвинут председателем поселкового совета, для проведения коллективизации в литовской глухомани. Батя имел реальный шанс обзавестись миленькими лошадиными подковами, вживую прибитыми к своим ноги. Местное хобби националистов.

Спасла отца мама. По непредсказуемой женской логике она завербовалась, опять таки по призыву, на Дальний Восток. И мы отбыли всей семьей на Курильские острова, нести чистое и светлое на могучем и английском языках.

Кстати, своего энтузиазма ей хватало и на сына. В пять лет я писал, читал, считал и получал регулярно по заднице. Отец все-таки был полный селянин и по духу, и по рождению. Мама же силовым воздействием на сынулю пренебрегала. Она искренне считала, что муж и нужен для таких жизненных коллизий, как воспитательная трёпка сына. Чисто мужское дело, грубое и не интеллигентное. Однако исключительно действенное..

А вот с доченькой… сестренка прибыла с нами уже на Камчатку, правда в мамином животе.

С ней она всегда разбиралась сама. Вот так, через два промежуточных пункта и два года мы прибыли в город Южно-Сахалинск. В нем отец стал работать главбухом военторга — сделал карьеру. А мама все так же несла доброе и вечное — в средней школе.

Учиться я начал сразу во втором классе в шесть лет. Когда проходил собеседование с завучем (какие документы и доводы предоставила в районо мама, я не знаю), то написал ей на английском: «My mather a teacher». Она сдалась и позже призналась маме, что именно ошибка убедила ее в глубине моих знаний. Женщина.

Интересно, что именно тогда и кончилось мое детство, де-факто, так сказать. Я ходил в школу в первую смену, мама во вторую, а моей второй сменой была Аннушка. Ну а батя был по 12 часов на службе и плюс заочная учеба в Плехановке (Московский институт народного хозяйства). Кстати он прекратил меня воспитывать с помощью своего армейского ремешка, несмотря на просьбы мамы. Пришлось ей самой гонять меня тряпкой вокруг стола и было за что, ох и было. Мое уверенное обращение с сестренкой отца настолько впечатлило, что я из сына превратился в соратника. Батя панически боялся сделать с Аннушкой, что-нибудь не так и как-то ей нечаянно навредить. Свои учебники он читал сидя у ее кроватки и даже иногда сводил квартальный баланс. Но перепеленать малую — всегда поднимал меня. Мы с ним старались дать маме отдохнуть, хотя бы полночи. Нужно сказать, что моя сестренка — спокойное беленькое чудо, очень сплотила нашу семью. Мы стали единым организмом и это были не просто слова.

Жили мы в деревянном двух этажном доме, в районе городского железнодорожного вокзала. Через пустырь от нашего дома стояли семейные бараки расконвоированных зеков. За бараками находилась, огромная по площади, свалка техники японской армии. Брошенная всеми техника пришла в полную негодность. Однако была огорожена колючкой и охранялась военизированной охраной. На этой же территории размещались подземные склады и бомбоубежища, постоянно залитые водой. После таяние снега уровень воды в подземельях значительно поднимался. Эти сооружения местные пацаны исследовали с факелами, плавая на досках с помощью шестов.

В свои шесть лет я часто увязывался за старшими и никто меня не останавливал. Менталитет у детей ссыльнопоселенцев был простой: хочешь — можешь. Это твое личное дело. Например, прыгать зимой в снег с третьего этажа строящегося здания. Правда в помощи не отказывали — видно я поражал их своей безбашенностью до изумления. Например моей обязанностью было подкармливать стащенным из домашнего подвала мясцом служебных собак, пока они канали на охраняемую территорию. Километрах в трех четырех от нашего дома располагался корейский поселок. Наши отношения с корейскими пацанами были очень далеки от интернациональной дружбы. Бились и старшие, и младшие. А я нашел здесь наставника и дядьку. Нет — Наставника. А все началось во время драки с корейскими ровесниками пинавших больного щенка. Малое щеня был уже не в силах сбежать от малолетних мучителей. Нужно сказать, что у корейцев особое отношение к собакам. Три ха ха ха. Пробившись сквозь толпу веселившейся малышни к щенку я закинул его за пазуху. Однако был недостаточно быстр — меня догнали и стали пинать вместе со щенком. Я обречено отбивался попавшимся под руку дрыном, но вдруг окрик по корейски, остановил безнадежное для меня предприятие. Это был кореец Сун Меонг, на четвертом десятке лет возрастом, работавший в железнодорожном депо вместе с русскими. Он давно откликался на имя Семеныч и был в депо на отличном счету. В 1945 году его депортировали из Японии для работы в железнодорожном депо Южно-Сахалинска. Да, он жил в Японии, там живет не мало корейцев. Будучи как-то в гостях у нашего соседа, он меня запомнил. И как я потом осознал, спас от серьезных последствий моего романтического подвига. К этому времени у нас уже жила старшая сестра мамы, которая работала старшей медсестрой в областном кожно-венерологическом диспансере. Очень уважаемая работа, без шуток. Она, вместе с доставившем меня домой Семенычем, привела меня в относительный порядок для предоставления родителям. А вот щеня, названный мной Снарядом, издох бы точно. Если бы тетушка не пролечила его дефицитными лекарствами, вплоть до антибиотиков. Которые в то время хранились в сейфах и исключительно под контролем главврача. Неотразимое обаяние или нечто другое, молодой старшей медсестры, решило вопрос в пользу псины. Ну откуда я знаю, что обещала Евгеша своему начальнику. Евгеша — так я звал свою тетушку Евгению Николаевну Колесову. А вот, с тех пор, Семеныч к нам зачастил и окончилось это гражданским браком. Который и в то совковое время имел место быть. Так что они стали жить вместе на втором этаже нашего дома. Семеныч и Евгеша.

Кореец (впоследствии у меня мелькала мысль, что никакой он не кореец) почему то решил подзаняться моим физическим развитием и воспитанием бойцовского духа. При полной поддержки постоянно занятого отца и даже Снаряда. Кстати, Снаряд оказавшийся какой-то непонятной помесью лайки и волкодава, в три года весил до 50 кг. Аннушка каталась на нем верхом, а я запросто запрягал его в сани и он их тащил не особо напрягаясь. С вполне приличной скоростью. Единственная была с ним беда — это куры. Он их периодически давил, как наших, так и соседских. При этом он сидел на цепи большую часть суток и ни разу не попадался на горячем. Типичный браконьер. Родственная душа бати и Семёныча, которые пристрастились к охоте. Точнее к стрельбе по бутылкам и брали на охоту нас с псом. Вот в этих охотничьих поездках, я запал на стрельбу из ружья. У отца была горизонталка Браунинг 16-го калибра, привезенная им из Германии. И он как-то дал мне из нее стрельнуть. Это была его ошибка, с тех пор он прятал ее где только мог, но для меня это не было проблемой. Я настолько обнаглел, что палил из ружья через форточку. Меня так заводил процесс стрельбы, что я не задумывался о последствиях своих действий. В конце концов отец подарил ружье младшему брату и больше оружия в доме не держал.

Хотя я знал, что у него был наградной Вальтер подаренный чуть ли не командиром 4-ой гвардейской танковой армии Дмитрием Лелюшенко. Патроны от него я нашел, редкие для СССР, Люгер 9х19 мм. Пистолет, нет. Куда он делся трудно сказать, подозреваю, что его утопила мама где-нибудь в глубоком месте самого Черного моря.

А вот браконьерничать в лососевую путину мне не понравилось: тяжелая грязная работа — вонь, слизь, кровь. На красную икру я после этого пару месяцев смотреть не мог. Зато Снарядушка так обжирался свежатинки, что как кошак таскал пузо по земле. Вообще-то замечательный пес, он категорически не гавкал, только рычал и ненавидел пьяных. Когда отец был выпивши, пес просто куда-нибудь прятался. И предупреждающе прихватывал зубами за руку, если отец пытался его достать из схованки. А ведь были с отцом лучшими друзьями.

Моим физическим воспитание, Семеныч занялся с обучения правильно рисовать два иероглифа: Дзю Дзюцу. Я их рисовал наверное тысячу раз. И как Семеныч требовал, в процессе медленно садился в шпагат. Или прокручивал в уме заученный прием. Помогало. Вообще отсутствие партнеров, вынуждало Наставника (как я потом понял, так он повышал мою психологическую устойчивость вкупе с повышением болевого порога) принуждать меня к мучительным растяжкам в процессе тренировок. В качестве макивары я использовал сложенный коврик, закрепив его на стене. А для тренировки ударов ногами я закрывал ковриками края проемов двери. После того, как я изуродовал оба прикроватных коврика, мой и сестренки — я получил заслуженный втык от маман. И мне был выдвинут ультиматум: дрыгать ногами только на улице. Теперь, в любую погоду, я тренировался дровяном сарае, где самолично вкопал столб. Семеныч относился к моим тренировкам без фанатизма, а вот я его замучил своим желанием достичь приемлемого результата в технике джиу-джитсу. Привлекать партнеров для совместных тренировок, мне категорически запретили, а искать практику…

И вот здесь я опять стал появляться в корейском поселке. Приходил вместе с собачкой и вызывал по-честному стукнуться пацанов, обычно на пару лет старших меня. По-честному, это при своей псинке под пятьдесят кил. Шутка юмора. Благодаря моему Снарядушке (привязанному к чему-нибудь в месте схваток), это были поединки соответствующие нормальному спаррингу. Где-то так. Сказать, что мне доставалось — ничего не сказать. Удивительно, как у меня не развился комплекс неполноценности. Смешно признаться, но мне было стыдно перед собаченцией, которая начинала скулить, когда меня прилично припечатывали. Спасибо Семенычу, он прекратил это безобразие, направив его в организованное русло. Один день спарринга в неделю, под его руководством. Я все-таки добился своего.

Летние каникулы у самой старшей сестры мамы — в Ялте, меня особо не привлекали. Конечно есть некий шарм когда на тебе из амуниции одни трусы. В которых ты ходишь в магазин, купаешься в море и спишь, но все таки скучно. Конечно фрукты-овощи — это существенно, но и на Сахалине китайских яблок и мандаринов было достаточно. Не для всех конечно достаточно, но нашей семье перепадало. А вот сестренка жила в Ялте все лето. Привозил ее отец, а увозила мама. Я приезжал с тетушкой недельки на три и с ней же уезжал. С учебой у меня проблем не было вообще. Отсидел на уроках, в перерывах сделал домашку на завтра. И пошел заниматься сестренкой и своим саморазвитием. С Аннушкой было легко: картинки, игрушки, рисование, часто на стенах комнаты, увлекали её на часы. А собрать покушать, переодеть, замочить детское бельишко, проследить зимой за печкой… Мне особых проблем не доставляло.

Интерлюдия 2

Десять циклов спустя. Система двойной звезды.

Сегодня 421-го мучило какое-то неясное чувство предстоящих изменений, очень резких и неприятных вплоть до… Вообщем до. И он сделал глупость, взял с собой в рейд личные вещицы, до времени спрятанные по тайникам на борту рейдера-скоростника Ордена чтимых. Освоенная база Техника 5-го уровня, позволяла создать такие нычки на космическом корабле и контролировать их от проникновения членов экипажа. Несмотря на абсолютный аудио и видео контроль номерных поисковиков, на сленге Ордена — цифровиков. Как он случайно обнаружил, этот контроль распространялся так же на спецов и чтимых. Ментоскопирование к цифровикам применялось лишь в радикальных случаях, так как следствием этого действия было дисфункционирование мозга и полное уничтожением личности. Было и такое. Иногда цифровики «слетали с извилин» и такие бойцы были ужасом экипажа. Сумасшедший цифровик — машина смерти в квадрате. С изощренными и не прогнозируемыми действиями направленными на уничтожение всего окружающего. От членов экипажа, до механизмов и особенно искинов.

Периодическое профилактическое собеседование, под активными препаратами и гипнотическим детектором эмоций, было для 421-го было не эффективно. Это было его самой сокровенной тайной. У 421-го был утаенный артефакт, способный архивировать даже полные ментокопии мозга на своих массивах памяти. Этот артефакт мог архивировать информацию представленную в любом виде. «Сжимая» ее в миллионы раз, без снижения качества считывания.

Как этот прибор, без специальных аппаратов и программ, взаимодействовал с искинами и базами информации — оставалось загадкой. Так же и многое другое, например на этом артефакте 421-ый хранил все базы знаний скаченные во время своих рейдов за артефактами и подозревал, что и этот объем — «капля в море».

Вокруг поисковых зон Древних было достаточно разбитых кораблей разных видов и рас разумных. Которым не повезло в своих поисках артефактов или наоборот слишком повезло. На убийственную зависть конкурентов. 421-ый не отказывал себе в поисках на этих кораблях, мародерствовал втихую. Чего уж там.

Орден чтимых, мародеркой пренебрегал, для него в Содружестве не было отказа ни в чем. Все лучшее предоставлялось Содружеством для этой закрытой секты искателей и исследователей артефактов — Ордена чтимых. Наверху Содружества понимали, что в нынешней ситуации, деятельность этой тайной организации — основной двигатель прогресса аморфного образования называемого Содружеством. И закрывали глаза на нарушения «законности и порядка» Содружества, да и какой законности — видимости её.

Все эти мысли роились в сознании 421-го, не мешая ему манипулировать холодными газоструйными движками скафандра высшей защиты. Которыми он корректировал направление полета к огромному искусственному тороиду, находящемуся на орбите вокруг двойной звезды. Которая состояла из коллапсара и пульсара (черной дыры и нейтронной звезды). Подлёт должен был составить десятую часть стандартного жизненного периода Содружества (жизненный период — сон +бодрствование, примерно сутки). Подойти ближе рейдер чтимых не мог. Этого не позволяла сделать комбинация сильных магнитных и гравитационных полей двойной звезды. Так же в зонах Древних присутствовало излучение характерное для всех зон и называемое изначальным. Это не классифицированное и не изученное излучение, нарушало работу любых программируемых устройств. Вплоть до полного прекращения их функционирования. А космический корабль без работающих искинов — просто груда конструкционных материалов и неработающих механизмов. Тем не менее, внедренные в мозг разумного, нейросети и импланты переносили последствия гибельного для механизмов излучения. Всегда восстанавливали свои функции в прежнем объеме и даже… вот это была еще одна Тайна 421-го. Так как от действия изначального излучения, его сеть повысилась в уровне и значительно. Он уже давно не опасался, что его разберут на части вместе с сетью. Так же ему не грозила проверка в медкапсуле. По меркам клона, он был стар и его организм клона мог прекратить функционировать в любое время. Десять лет для клона — старость и поэтому его послали в последний рейд. Послали без страховки, без связи, без возврата. Согласно задания, он должен был нарушить систему ориентации космического объекта Древних. Для этого нужно взорвать, в определенном месте, простейшее ядерное устройство. Изготовленное из расщепляющихся материалов с очень низкой критической массой и проконтролировать его сработку на месте. Выбора у него не было, да и умереть сейчас или чуть позже — большой роли не играло. Кроме того, не выполнить приказание он был не мог физически. Внедренный в сознание поведенческий императив, гарантировал безусловное выполнение приказа чтимых. Выполнив приказ, цифровик помнил все свои действия. Иногда немыслимо ужасающие — это были особенности подсадки полной ментокопии личности в «чистый» мозг клона.

К тороиду он подлетал стараясь оставаться в его тени. Постоянная корректировка ориентации тороида относительно двойной звездной системы, обеспечивала его нахождение в тени коллапсара. Тем самым экранируя тороид от жесткого излучения пульсара.

Для 421-го это была его тринадцатая зона Древних (на цифру тринадцать, что-то резонировало в его сознании) и первая, которая функционировала в таком полном объеме. Он рейдировал на планетных базах пять раз. Исследовал подземную, подледную, подводную и две орбитальные базы. Остальные зоны Древних, которые он исследовал, были в дальнем космическом пространстве. И почти все они находились около двойных звезд различного вида.

Сейчас он двигался к зоне Древних, расположившейся у двойной звездной системы с черной дырой в паре. В Ордене чтимых считали, что вероятность нахождения здесь базы Древних была исчезающе мала. Однако база здесь была и функционировала.

421-ый подумал, что эти высокоученные мудрилы окончательно свернули себе извилины. Этими своими: не может быть, так как не может быть никогда.

Конечно такой звездной системы, учитывая расстояния между звездами, вообще не может быть. В принципе. А это означает только то, что именно тороид удерживает систему в динамическом равновесии. Сумасшествие.

Не зря их экспедиция была засекречена даже от высшего иерархического звена Ордена. Так как сам Высокочтимый резонно подозревал, что среди его помощников были осведомители служб безопасности Содружества или мощных корпораций. И те и другие обладали огромным влиянием в Содружестве.

Номерные поисковики конечно — рабы, но воображения, знаний и опыта им было не занимать. Все участвовавшие в данной экспедиции цифровики понимали, что для них этот рейс — рейс в один конец.

В экспедиции участвовали только сверхопытные (не менее 8 зон) цифровики. У всех срок функционирования был более десяти лет. Кроме того, возглавлял их 121-ый — личный смотритель Высокочтимого. О старейшине цифровиков ходили легенды, считалось, что он участвовал в рейдах на более чем полсотни зон. И просуществовал, невообразимый для клонов срок — 57 лет. 421-ый работал с ним в подводной зоне Древних на планете Зифари и был обязан ему существованием. Именно в этой зоне он обнаружил свой утаённый артефакт. А когда извлекал его из футляра, то попал под импульс мощного изначального излучение сработавших охранных устройств. Чтимые не знали, что он утаил артефакт, а вот 121-ый мог догадаться об этом. Ведь именно старейшина их клана вытащил его на поверхность Океана планеты, потеряв при этом руку. Ну руку то ему восстановили, а вот как он спасал 421-го, живая легенда цифровиков не вспомнил даже медкапсуле. Такая потеря памяти в принципе вероятна, но… очень сомнительна.

421-ый подумал: «Какие же все-таки Древние — звездные Гиганты. Равные самим силам природы. Интересно, как искин тороида прореагирует на мощные расщепляющиеся материалы находящиеся у меня. Вполне вероятно что меня атакуют на подлёте. Мой скафандр, конечно защищен максимально возможно, но вряд ли этого достаточно против мощи Древних».

Зона Древних. 0,02 жизненного периода (30 минут) до контакта с чужим объектом.

— К охраняемой зоне приближается чужой объект, с одним разумным. Все устройства пассивны, программируемых устройств нет, — пришло сообщение от искина координирующего работу наружных сканеров.

— Принято, — пришло подтверждение от Главного Искина базы Галактического портала Древних, который вот уже 100 стандартных планетарных циклов (цикл — год) находился в режиме бодрствования. За пределами охраняемой зоны находился чужой объект, космический корабль Выродившихся, примитивная техника. Но как говорил создатель Искина, его Отец: «Для самой сложной техники, нет ничего опасней примитивной дубины».

И опыт более чем длительного функционирования Искина (около тридцати тысяч циклов) это подтверждал.

— На объекте обнаружены ядерные расщепляющиеся материалы большой мощности в количестве опасном для штатного функционирования оборудования портала, — пришло новое сообщение.

— Режим максимальной защиты. Активировать нейтринный пульсар на два импульса и по готовности облучить чужие объекты, мощностью в один и сто стормов, — командовал Главный Искин.

— Выполнено, — доложил искин оборонительного комплекса базы. — Теперь в скафандре и корабле останутся только конструкционные материалы, но вот живые существа прекратят функционирование.

— Они нам не нужны ни живые, ни мертвые. Но все же, младший, проконтролируй объекты.

— Выполняю. Обнаружены два разумных существа с летально поврежденным биоресурсом. У первого объекта обнаружен портальный ключ-активатор, у второго имплант жизни Отцов. Оба устройства задействовали режим записи полной ментокопии личности. На первом объекте обнаружена метка Древних в 11 единиц сродства. У второго объекта почти 750 единиц сродства. Это прямой потомок Отцов.

— Принял.

Теперь сработка режима ментозаписи была предельно ясна. Геном Древних, восстанавливающийся даже в клонах и метка (количество латентных генов Древних у человека) Древних — активировали процесс ментокопирования личности предусмотренный в случае смерти. Сейчас для нас главное восстановить функции наследника Отцов в максимально возможном объеме. А уже он будет решать, что делать с ментокопией выродившегося.

421-й за 0.02 жизненного периода до объекта.

Ну что же, до тороида осталось менее двух сотых периода и сейчас все будет ясно. «На всю оставшуюся жизнь…». Вседержатель и откуда последнее время все это лезет в голову. Ну вот и дождался — пассивный детектор фиксирует нарастающие нейтринное излучение. Это издец…

Активировалась закладка цепочки мыслеобразов, заложенная в сознание реципиента спецом Ордена Риноко — 10 лет функционирования, 13-я зона Древних, слово на родном языке, артефакт Древних. И импульс (слепок) ментокопии личности сформировался в полном объеме. Как с земной памятью, так и памятью цифровика. Это общее сознание было записано артефактом Древних и наступило Ничто.

Это уже во второй раз, успел подумать Алексей Ильич.

Глава 2 Отрочество. Город Южно-Сахалинск. 1961 год

Вот и в нашей размеренной жизни наступило время перемен и события понеслись галопом.

Сначала денежная реформа января 1961 года заставила задуматься сахалинцев. Ранее они получали тысячи, а после реформы стали получать сотни рублей. И хотя цены тоже снизились в десять раз, осадочек остался. Мысли о том, что всех денег не заработаешь, а жизнь проходит и деньги уходят — витала в воздухе.

Батя, будучи апологетом бухгалтерского учета, относился к вложениям и прибыли со свойственной финансистам серьезностью. И поэтому решил «отбить» регулярно возимые деликатесы в Москву. Которые заочники Дальнего Востока распределяли, от сессии к сессии, среди профессорско-преподавательского состава Плехановки.

Уже весной 1961 года отец решил, что нужно приобщаться к мудрому и вечному — к науке. Он «организовал» себе аспирантуру и комнату в малосемейке общежития Московского института народного хозяйства им. Г.В. Плеханова. Мозгов для учебы у него всегда хватало. Что подтверждала и мама, когда находила его заначки от премий: «Лопух лопухом, но хитрый.» Хотя нужно отметить, что приятелям он не задумываясь отдавал тщательно лелеемую заначку в долгосрочный долг. Часто растягиваемый на годы.

Меня решили оставить на попечение Евгеши и Семеныча, учитывая, что я заканчивал 8-ой класс. Ведь вчетвером в одной комнате было совсем не комфортно. Хотя, в то время, в этом не было ничего особенного. А так как нет ничего более постоянного, чем временное — я остался на Сахалине еще на три года.

Как-то, будучи в депо у Семеныча, я увидел как работает токарь на токарно-винторезном станке ДИП — 200 и был заворожен выверенной моторикой движений мастера, льющейся стружкой и мощным гулом хорошо отрегулированного механизма. Песня. А где-то на краю сознания мелькало видение, как я стою у станка и вытачиваю… оружейный ствол. Все-таки первая любовь, это навсегда.

Далее я действовал просто, но сильно. По окончанию 8-ми летней школы, я не стал оформляться в среднюю школу, а забрал документы и поступил учеником слесаря ремонтника в механический цех железнодорожного депо. Родители были далеко, а Семеныч…, что Семеныч. Можешь — делай, этот простой принцип был и ему близок. Оформиться на работу в цех было очень не просто. Малолеток не любили принимать на работу, тем более в тринадцать лет. Они работали укороченный рабочий день и за ними был необходим повышенный контроль. Да и много из-за чего еще. Однако Семеныч, со своей бригадой, был в авторитете у руководства цеха и меня взяли в его бригаду ремонтников. Конечно под личную ответственность бригадира.

Евгения Николаевна, к тому времени законная жена Семеныча, ни о чем не догадывалась почти полгода. Ввиду того, что укороченный рабочий день позволял замести следы моей трудовой деятельности. А учеба в вечерней школе рабочей молодежи была сменной. А потом, по ее словам: «Паровоз ушел, а чумазые кочегары остались и их нужно было кормить».

Кстати, Семеныч при регистрации брака взял фамилию жены и теперь именовался Колесовым Семен Семеновичем. Это с его то азиатской физиономией. Но никто даже не шутил, его уважали и опасались одновременно. Семеныч был суровый и справедливый мужик. Жесткий человек слова и дела и в то же время полный женин подкаблучник. Парадокс. Спорные разногласия с супругой он решал исключительно долговременной осадой и никогда штурмом или напором. Зато в бригаде был жестко требователен к дисциплине, качеству и обещаниям.

А вот огнестрел я все-таки слепил, из материалов выкинутых на свалку частей паровозов. Из этих материалов было что выбрать.

На втором году работы я мог встать за любой станок цеха и выполнять не сложную работу на уровне 3-го разряда. Постоянный ремонт и профилактическое обслуживание изношенного цехового оборудования, позволяло эффективно усваивать теоретические знания по устройству станков. А участие в пуско-наладках давало опыт работы на станках и возможность «почувствовать» станки. И так же «набить руку» на стандартных операциях, изготавливая пробные детали. Все это давало мне возможность не гнать брак, правда и до производительности штатных станочников было далеко.

К концу второго года работы, я мог нагло подойти к любому станку, прислушаться к звуку его работы и заявить, мол что-то там не так шумит и нужно отрегулировать. Как правило, по окончанию смены станок оказывался в моем распоряжении, для срочных наладочных работ. Так сказать. Вот уж истина истин — сначала работаешь на свой авторитет, потом он работает на тебя. Так я и сделал стрелялку, гладкоствольную 36 калибра под металлический патрон. Ствол ружьеца был с получоком и длиной 30 калибров. Уже позже я сделал переломку с винтовочным стволом и тоже под патрон 36 калибра. Гильзы и пули вытачивал сам, а вот сделать нарезы в стволе — так и не смог. Пришлось использовать, обрезанный на половину, ствол от драгунки образца 1891. Много мосинок осталось в неиспользованных японцами трофеях войны 1904 года. Это стрелковое трофейное оружие, дважды переходило из рук в руки и его части нередко попадались на свалках металлолома.

Как говорится: малый самостоятельный, но дурак большой. Мне очень повезло, что я не попался на изготовлении оружия, а то бы точно «сели» вместе с Семенычем. По серьезной статье.

В пятнадцать лет я, с рук, обзавелся мотоциклом: Zundapp K500 1940 года выпуска. Мотоцикл был без коляски — «одиночка». Почти всю стоимость мотоцикла, я собрал сам. Малость добавил Семеныч, на которого мы оформили мотоцикл. Аппарат был в приличном состоянии, ухоженный и оборудованный. Его бывший владелец убывал на материк, в Молдавию и тащить его за собой не решился.

Карманных денег я не имел, всю зарплату отдавал на хозяйство. Заначивал, как и все мужчины, часть премий и денег за халтурку. Которая всегда имела место быть и особенно при командировании на путину.

Тайник со стрелялками и приспособами для стрельбы я оборудовал на загородной заимке, при картофельных участках деповцев. На мотоцикле до огородов добирался за полчаса. Максимум. Там мне приходилось ударно вкалывать на прополке картофеля, чтобы еще успеть уехать попалить с ружей. Стрелял обычно на скорость, без выцеливания — навскидку. Бил глухаря, рябчика, белую куропатку, особенно зайца-беляка. Иногда попадалась и лиса. Все что я промышлял оседало у разбитной двадцатидвухлетней девахи Зинаиды, нашей кладовщицы в инструменталке цеха. С некоторых пор меня с ней связывали доброжелательные отношения, плавно перешедшие в сексуальные. Подозреваю здесь происки Семеныча который посчитал, что мне уже пора. У нее никогда не было недостатка в ухажерах, а позже она вышла за механика с морозильного траулера и уехала в Корсаков. Как ни странно я не слетел с катушек и не угорел в любовном запале. Даже сумел удержать в тайне наши близкие с Зиной отношения. Рыбья кровь, как мне говорила моя «бывшая кобра». Скорее всего и так. Зина мне убедительно показала, на личном примере, что секс в СССР был, есть и будет. Пока «такие люди в стране советской есть». Однако тетушка, что-то заподозрила и интересовалось чего это у меня глаза стали, какие-то не такие. На что Семеныч ей говорил о переходном возрасте и предлагал обучить меня чарльстону — для повышения подросткового рейтинга. А чаще всего, спешно находил какую-нибудь работу вне дома.

Следует заметить, что мое физическое воспитание и занятия английским не прекращались и с отъездом родителей в Москву. Во-первых — у Семеныча не забалуешь, а во-вторых — мама переводила деньжата за репетиторство своей старшей подруге Эмме Израйлевне. В результате уроков английского языка (точнее американского английского языка), я уже не «читал со словарем», а довольно уверенно писал диктанты и бойко разговаривал на бытовые темы. К пятнадцати годам я за одно лето вырос на 12 см и был, по определению тетушки, шкильда — шкильдой. Ростом за 180 см. Поэтому Семеныч ограничил меня в силовых упражнениях и каждый день делал массаж спины. Это продолжалось почти полгода.

Но ветер перемен имел место быть. Я получил в 1964 году аттестат зрелости с очень приличными оценками, что вообще-то в вечерней школе было не сложно. Теперь имея три года трудового стажа, я ринулся поступать в Московский инженерно-строительный институт им. В.В. Куйбышева. Мне исполнилось шестнадцать лет и я подал документы на факультет гражданского и промышленного строительства. Отец к этому времени защитился и вся семья готовилась к переезду из Москвы в Севастополь. Его распределили во вновь организованный Севастопольский приборостроительный институт. В Москве мы разминулись с родителями всего на несколько дней.

Интерлюдия 3

База Галактического портала Древних. Почти тридцать три тысячи циклов от Исхода.

Нилот.

Нилот очнулся от ощущения радостного здоровья молодости, запаха растений и ласкового тепла… искусственных излучателей света. Значит я на базе и меня уже физически восстановили до уровня моих первичных, не измененных при «оцифровке», ДНК.

— Главный Искин базы приветствует потомка Отцов, мы восстановили ваше тело по образцам ваших ДНК, содержащих 75 % генома Отцов. Какие будут распоряжения генного Хранителя?

— Я буду обращаться к тебе по имени Тор, а ты меня называй Нилот. Так мне будет проще. А распоряжения… Объясни мне сначала какой у меня статус на Галактическом портале. Я всю свою жизнь стремился на него попасть. А теперь достигнув цели не знаю ни что делать, ни с чего начать.

— Нилот, мне необходима наиболее полная информация о тебе, ты разрешишь исследовать твою память?

— Тебе она нужна в полном объеме?

— Это будет наиболее эффективно, но все зависит от твоих желаний.

— Мне конечно есть чего стыдится, слишком длинную и насыщенную жизнь я прожил. Почти 250 циклов человеком и даже поставил рекорд долгожительства в теле клона-цифровика — более 50 лет. И я до дня помню каждый год жизни клона 121-го. К моему сожалению.

— Прежде чем я начну изучать информацию о тебе, необходимо решить, что делать с человеком под номером 421-ый. Его полная ментокопия сознания сохранилась в ключе-активаторе портала.

— Я надеялся, что этот хитрец выкрутится и не ошибся. Он ухитрился привязать на свои ДНК ключ и получил метку Древних. Я приложил много сил, что бы скрыть это знание от чтимых. Иначе бы ему не жить.

— Кто такие чтимые, это Выродившиеся?

— Не в этом суть, не в этом. Они сейчас реальная сила в Галактике, которая еще способна прогрессировать. А все наши Хранители родства, хранят только прошлое. К сожалению.

— У меня нет достаточно информации, что бы сделать выводы по существующему положению в Галактике.

— Вот я тебе ее и предоставлю, в полном объеме. А этого хомосапиенса, как звать?

— Его самоназвание Алексей Ильич Лобанов.

— Сложное, трехзвенное имя, имя Доверенных Хранителей. У моего отца имя тоже было трехзвенным. Это уже я стал просто Нилотом. Так вот, предложи ему имя Илич, этим он уважит память родителя. И такое звучание еще и не редкость для имен Содружества. Тор, сделай для него все возможное. Исполни его пожелания и дополни их своими советами. Позаботься о нем, как о потомке. Эти хомо появились из неизвестно какой дали. Но они достойны много большего, чем имеют на своей планете. Я встречал достаточное количество людей с планеты Земля, что бы составить свое мнение о них. Они достойны. И есть там еще клан — русские. С этими никто и никогда не будет скучать. Тот кто выживет. А Илич из этого клана.

— Принято. Я передал искину биосинтезатора программу работ, ориентированную на максимально возможную эффективность генетического типа — землянин.

— Ну не совсем так, ориентируйся и на модифицированный генотип цифровика. И от Древних нужно взять максим, ориентируясь на процент метки. Это очень повлияет на его способность к ментальному воздействию. Очень интересно какая ментальная особенность будет у него преобладать? Меня держал при себе Высокочтимый из-за того, что я умел принимать самый низкоуровневый эмоциональный фон. Самый глубинный и структурировать его в образы. Это больше, чем так называемое чтение мыслей. Я принимал подсознательные импульсы, а это предвидение действий личности. Которые даже для самой личности — скрыты и потом кажутся импровизацией.

— Нилот, у тебя есть поведенческая информация по этому мыслящему хомо.

— Ему ни в коем случае не нужны руководители, не нужны подчиненные. Ему нужны соратники — равные. При этом его императив поведения: всегда верен — не будет его морально сжигать.

— Выходит ему нужен клан?

— Почти, но скорее всего нужен уровень родственных уз — семья, братья и сестры.

— Как у Отцов.

— Вот именно, но у них многочисленность членов сообщества выродило семью в клан. Как ты предполагаешь, можно ли быть всегда верным, хотя бы для тысячи разумных? Свободных в своем выборе личностей?

— Можно начать экспансию, расти вширь.

— Сформулируй проще — начать войну. Вот предки ее и начали.

База Галактического Портала Древних. Тридцать три тысячи циклов от Исхода.

Илич.

Пробудился от ощущения полного единения с окружающей средой. Наверное таким образом — сытым и в чистых пеленках я засыпал у груди мамы. Наверное.

— Это эффект дозированного изначального излучения Древних.

— Ты кто или что?

— Это смотря для кого: для Древних я кто — Младший брат. Для Выродившихся, я что — искин. Я Главный Искин базы на которую ты пытался проникнуть.

— Так я жив или… что?

— Пока, нечто. Я общаюсь с матрицей полной ментальной копии твоего сознания. И получил указание Старшего, помочь тебе восстановиться в физическое тело согласно твоим желаниям и моим рекомендациям. Память землянина и клона-цифровика помогут тебе в выборе вместилища разума. А я обеспечу тебе внедрение способностей Древних, согласно количества имеющихся у тебя единиц сродства. Теперь у тебя стало 23 единицы сродства и их рост выходит на насыщение. Можно уже снижать интенсивность изначального излучения.

— Чему способствуют эти единицы сродства?

— К примеру, ты станешь способен к ментальному воздействию на окружающую среду. Какому именно, придется выяснить, так как это заранее не известно. По критериям Содружества ты станешь менталистом средних способностей. Псионом, по их терминологии. А сейчас давай определимся с обращениями, меня зови Тор.

— Да уж, от скромности ты не умрешь.

— Не понял существа выражения.

— Тор — бог в пантеоне божеств моей родины. Бог грома и дождя, бурь и плодородия, второй по значению после Одина. Тор — защитник людей и богов от врагов.

Алексей Ильич вдруг ощутил, как бы фантомную щекотку своего несуществующего тела. Это так Тор хихикает, понял Алексей Ильич.

— Ну и чего смешного? — спросил он у Главного Искина.

— Ваш планетный бог несомненно уважаем и достоин функционирования. Только он слаб по сравнению со мной, как по масштабам деятельности, так и по возможностям.

И это правда, подумал Алексей Ильич. Галактические Титаны это вам не земные титаны.

— Тор, я не могу быстро решить вопрос моей… скажем физической комплектации — мне нужно подумать. Я ведь не бог.

— Думай Илич, это мне не мешает эффективно функционировать.

— Илич… так ты основательно покопался в моем сознании?

— А як же ж, — и пришло знакомое ощущение щекотки.

Там же в то же время.

Нилот.

— Тор, ну и как он тебе показался?

— Эффективная личность, многофункциональная, надежная.

— Никак он тебе понравился. Тебе Искину!

— А как же иначе, ведь его — воина Земли. Тебя — потомка Отцов. Меня — Младшего. И наконец его ключа — активатора — роднит один императив поведения: всегда верен.

— Что, его ключ-активатор уже возвысился до Младшего?

— Да, у Илича в два раза повысился уровень единиц сродства. Ключ-активатор портала перешел на стадию перерождения в высшего симбиота.

— Можно сказать, появился первый соратник Илича и какой…

— И это еще не самое неожиданное. Когда ключ активировался на его ДНК, то развитие событий не исключало самостоятельного перехода ключа в высший симбиот. Илич — Механик.

— Вот это новость. И какой уровень его возможностей? Слушай, может он еще и латентный Старший?

— Нет, такой здесь один и звать его Нилот. А насчет возможностей… у него на Земле был друг, млекопитающее-охранник. S-о-b-а-к-а, так звучит. Про них говорят, что они всё понимают, но не могут сказать. Так и он все будет понимать, но не будет уметь. Возможно лишь пока.

— У него уровень баз Содружества — на много ниже моего. Поэтому будешь ему ставить мои, да и в ключе у него просмотри. Думаю этот хитрец, много чего на мародерил. Да и у тебя есть запасец баз. Да?

— Есть конечно, нужно же собирать информацию.

— Надеюсь там не только сериалы про про грозного наездника Драконов или галактическую очаровашку Мули.

— Это фольклор и тоже требует изучения.

Представляю что ты на изучал у Илича, подумал Нилот.

— Ладно, давай определимся со мной. Какой мой допуск для Галактического портала.

— Свободный проход, а для звездных — полный контроль. Уровень Мастера порталов.

— Значит так, я определился и пойду по следам Ушедших Отцов. Ты меня сможешь туда отправить?

— Да, но необходимо пройти подготовку до уровня знаний — Разведчик Галактик.

— Это чтобы метаморфировать до энергосгустка? Тогда у меня будет дорога в один конец.

— Это достаточно вероятно, но у землян распространен еще один поведенческий императив: «Делай, что должно и будь, что будет».

— Ох уж эти земляне, очень не простые хомо. Еще и со средним уровнем интеллекта, значительно превышающим аналогичный уровень Содружества.

— А что тут удивительного это биоконструкты Древних. Земля — одна из первых закрытых Древними планет. На Земле уже было четыре Возрождения.

— Ну конечно: инициирование полной ментокопии сознания в импульс ментослепок, привязка симбиота на ДНК, легкость метоморфной модификации генома… И наконец — Механик.

— Вы назвали меня Тор. Илич мне объяснил, что это второй в пантеоне землян бог. После главы пантеона божеств землян — Одина.

— Думаю тебе повезло с таким именем. Или тебя переименовать в Одина?

— Не стоит, у Одина есть второе имя — Вотан.

— Так вот это — главная новость! Вот где объявился Отец клана Природников со своими учениками. Не конструировал звездные системы, не направлял космические течения, не зажигал звезды. Он и его ученики работали с биоконструктами на планете без разума. И как оказалось не даром, совсем не даром. Велика мощь и дух Отцов.

— И Вседержатель покровительствует им.

— Очень на это надеюсь, Тор.

Там же. В тоже время.

Илич.

Ну что же, будем разбираться к чему я стремлюсь. И главное, при этом, не забывать про бесплатный сыр в мышеловке. В альтруистах я разуверился с детства. И давно считаю законом природы — сентенцию: ничего не дается даром. Но тем не менее, у меня сейчас пошла белая полоса и выбрать кредит нужно по… норме. Хотя кто ее видел эту норму? Это все равно, как размер халявы — всегда стремится к бесконечности.

Цель — начать жить новую жизнь не для «партии и правительства». Жить для себя родного и для своего близкого окружения. Навербовать спецов для себе родного, я никогда не смогу. Да и не хочу. Слугам, сообщникам, сотрудникам нужно ставить задачи им понятные. Я же из «другого измерения» и буду им непонятен. Друзей-партнеров вообще не бывает, по определению. Обязательно наступит момент, когда нужно выяснить кто главный среди партнеров? Это объективная реальность.

Значит нужно воспитывать соратников с нуля. Может завести гарем и наделать детишек! Шутка. Нужно влиться в коллектив молодежи со «дна жизни». Которых нужно обогреть, накормить, вылечить, научить. И суметь стать им по настоящему родным, а вот затем определить цель по нашим силам. Думаю мне нужны следующие базы:

— Социолог-аналитик, я должен знать среду в которой буду работать.

— Криминалист, сыщик, следак, юрист, я должен уметь работать с криминалом и госаппаратом.

— Психоаналитик, я должен выбрать из «плевел здоровое семя», а не спасать падшие души.

— Учитель. Базы базами, а нужно уметь определять склонность к роду деятельности, заинтересовать в постоянном и неуклонном росте возможностей, приучить к кропотливой работе над собой. В конце концов научить, «что такое хорошо и что такое плохо». Воспитать качества бойцов, да еще много чего. Для этого, кроме моих личных качеств педагога (в первой жизни они наличествовали), нужны обширные знания. Необходимо много практических баз. Что-то есть и у меня, но все это нужно систематизировать. Думаю лучше Тора с этим никто не справится.

— Выходит нужны фундаментальные знания ученого энциклопедиста. Не слабо выходит.

Это внутреннее содержание. А внешний вид выберу обыденный. Рост немного выше среднего в Содружестве, комплекция средняя, лицо обыкновенное. Не будет горы мускулов, со скоростью и реакцией пантеры. Такой биотип был создан чтимыми для цифровиков. Разные функции — разная обертка. На варварских планетах цифровики не на всякий стул могли сесть. Ломались стулья под интеллектуальными гориллами в 300 кг весом.

— Тор, я готов к обсуждению. Ты как?

— Я уже знаю твои пожелания. Могу предложить тебе комплексное решение проблем. Впервые, технология нейросетей была создана для разведчиков ближнего, а затем и дальнего космоса. Она развивалась параллельно технологиям подпространственного перемещения — вариантов гиперпривода.

Первые базы знаний были составлены для разведчиков и было два основных комплекта баз: Планетарный Разведчик, Звездный Разведчик. Первые действовали на планетах, другие в космосе. По мере распространения Древних по галактике появилась еще один комплект баз — Социум Разведчик. Это был внедренец в инопланентные цивилизации — разведчик общественно-политических формаций разумных. Он работал, как в примитивных цивилизациях, так и в вышедших в космос.

Древние сами пришли в эту Галактику и эволюционировали в ее главную силу. По крайней мере так они думали. Далее процесс создания профессиональных и научно-технических баз нарастал лавинообразно. Однако почти все включались в первые три комплекта баз, образую объемные пакеты баз. Этот, вполне естественный процесс привел к делению баз по уровням, а вот в этом логика отсутствовала. Ведь Разведчик или есть, или он не Разведчик. К тому же они одиночки, как по сути, так и по обстоятельствам. Максимум возможного — это равная пара разведчиков, так как объектов исследований много, а разведчиков всегда мало. Критерии отбора в разведку были очень высоки и через определенный, достаточно большой, период времени они стали кланом. Который распространил свое влияние на значительную часть Галактики, со всеми вытекающими последствиями. Вскоре Разведчики вышли на новый уровень, Галактические Разведчики, который были способны к метаморфированию в… в очень многое, вплоть до знергосгустков. Их стали называть Старшими, а их руководителей (выдающихся ученых) — Отцами.

Фактически, это были уже не люди, как таковые — их геном претерпел очень серьезные изменения. Способности у Разведчиков стали определять в единицах сродства, отражающих количественное изменение генома. Количество единиц сродства отражало только потенциал к совершенствованию. Его реализации в новые качества разумного, предшествовала трудоемкая и кропотливая работа. Обычно длящаяся всю жизнь. Часто Старшие реализовывали лишь часть своего потенциала, ведь мало иметь — нужно владеть. Наивысший потенциал возможностей, определялся в тысячу единиц сродства. Отцы имели реализованный потенциал близкий к максимуму.

Среди сообществ разумных не бывает единства, по определению — это ведь не стадо животных. Поэтому у них было разделение на условные группы: Природники и Сверхи (Сверхсозидатели). Первые считали, что они не должны выходить за природные рамки определенные Вседержателем. Другие считали, что наши знания о Вселенной настолько незначительны, насколько Вседержатель могущественнее людей. Поэтому ничего нового они придумать не могут и рамок возможного вообще не существует.

Главой первого сообщества — клана Природников, был Вотан. Второй клан возглавлял мой создатель — Дексем. Который разработал научную теорию вневременных порталов перемещения материи, венцом которой стало создание Галактического портала. На базе которого ты находишься.

Для пользования порталами был создан ряд искусственных интеллектов с колоссальной емкостью хранения массивов информации и огромной скоростью ее преобразования. Программное обеспечение этих искинов было строго индивидуальным и обеспечивало их развитие, как вида разумных.

А ключи — активаторы порталов были фактически живыми созданиями, или квазиживыми. Создателем ключ-активатора портала, квазиживого зародыша высшего симбиота Разведчиков — был Вотан. Одной из вариаций ключа, был имплант жизни Отцов.

— Тор, тебе не кажется, что Вотан не последователен в своих выводах о Вселенной и нашем месте в ней? И… о Вседержатель. Ну скажи, что я не прав.

— У вас его звали Один и в твоем ментослепке (полная ментальная копия сознания сжатая в закодированный импульс) уже находится ключ-активатор портала. Предупреждая твой вопрос скажу: да, это твой артефакт. Теперь главное, я и Старший считаем тебя своим родственником и это не просто слова. Мы готовы подтвердить это делами.

Вот у меня и здесь появилась семья. Это согрело.

— Насколько я понимаю, Старшие ушли из этой Галактики, — спросил я Тора.

— Да, ушли и открыли сюда путь архам. По крайней мере их части. Экспансия архов не состоялась, но и люди не уничтожили их полностью. Поэтому в Галактике возникло динамическое равновесие противоборствующих сил. Архов и гуманоидов. Империя Древних прекратила свое существование. А оставшиеся без своего интеллектуального ядра кланы встали на путь постепенной деградации. А далее еще и передрались друг с другом, пытаясь возродить империю в нашей части Галактики. Причем каждая, более менее сильная группировка Выродивших считала, что во главе империи должны быть только они. А Орден чтимых (агрессивная часть Хранителей Родства) посчитал, что они могут занять в новой империи место Отцов. И теперь, несмотря на огромные энергетические возможности и природные ресурсы Галактики, в ней полыхают локальные войны между гуманоидами — Выродившимися. В это время в другой части Галактики у архов идет процесс наращивания военной мощи. Природное единство инсектоидов — архов, живущих ульями и является их огромным преимущество над гуманоидами.

— Тор, я думаю, что ушедшие через портал Старшие не дали возможности архам победить. Так как ослабили их сообщество, воюя уже на той стороне. Они были истинные Воины, но никто не застрахован от ошибок… даже Галактические Титаны. А Один-Вотан ушел с ними?

— Нет.

— Уж не скажешь ли ты, что он приложил свою руку к возникновению разумных на Земле?

— Да и не только людей.

— Значит все мифы Земли о троллях, гномах, вампирах, драконах… и даже единорогах, могут быть реальностью.

— А также мифы о колдунах, магах, ведьмах. Типичные менталисты.

— И куда они все делись?

— Кто знает? Во-первых, планеты находящиеся на биоконструкции являлись и являются закрытыми мирами. А во-вторых, в истории вашей планеты было четыре Возрождения. Три пика максимального развития цивилизации и три дна падений. Возможно на каждом пике был свой Исход, а на каждом дне — деградация разумных.

— Так выходит была не одна такая планета, как Земля?

— Конечно, клан Природников это не кучка спятивших исследователей. Это — Мощь. Под их контролем были десятки звездных систем.

— Ну и где теперь все они?

— Кто-то ввязался в битвы за власть и ассимилировал до Выродившихся. А большая часть ушла вслед за Сверхами. Разногласия — разногласиями, а родство выше всего. Очень вероятно, что именно благодаря Вотану и его части клана Природников архи нас не сожрали.

— Так тобой подавишься, — заметил я.

Тор захихикал (ментально) — с чувством юмора у него порядок. А вот мне интересно — сколько во меня осталось от землянина? Похоже очень мало. Капсулированный ментослепок, затем клон-цифровик, опять ментослепок и далее информационно-энергетическая матрица с квазиразумным симбиотом. Самое интересное, что я отношусь к этому пофигически. Абсолютно не тянет меня назад — к своим землянам соотечественникам. Так, стоп!

— Тор, Старшие ушли в каком виде? Опять хихикаешь! Ясно, как энергосгустки. А возврат знергосгустка в физическое тело человека — всегда возможен?

— Нет.

— … …, -а этот… …, хихикает. Черный юморист.

— Только в том случае если зародыш высшего симбиота (ключ-активатор портала) эволюционирует в имплант жизни. Ключ-активатор, это привязка метаморфированного до энергосгустка Старшего к нашей Галактике.

— Значит и Старшие могут вернуться в гуманоидный вид.

— Если, во-первых, могут вернутся вообще. А во-вторых, если найдутся их симбиоты, которые пропали вместе с Вотаном.

— Так… а где находятся планеты на которых осуществлялась биоконструкция? Ты случайно не знаешь?

— Точно знал только Вотан и его ученики, я знаю лишь их приблизительное расположение. По галактическим масштабам.

— Мне будет позволено обладать этой информацией?

— Да и советую поставить себе полный комплект баз «Разведчик».

— Ну я вряд ли потяну и сотую часть.

— Цифровиком, ты бы не усвоил и миллионной, а сейчас воспримешь 2.3 %. Остальное доверишь симбиоту. Ты как его назвал?

— Назвал… да я и не знал о его существовании, пока ты не сказал.

— Ну, а какой образ у тебя вызывал твой артефакт?

А ведь верно, вспомнил я, он вызывал у меня определенные ассоциации. Но цифровиком я не мог их идентифицировать. А теперь, как видел эту наглую усатую рожу существа, всегда себе на уме. Весом килограммов под двенадцать и всеобщего любимца семьи.

— Кешка! — ну котяра и здесь влез.

Цирк: один заурчал, а другой защекотал. Вот теперь мне стало интересно, а кто же здесь клоун?

Глава 3. Юность

«Москва бьет с носка», я оказался слишком самонадеянным провинциалом и поплатился за это.

После окраины Южно-Сахалинска, столица меня морально подавила. Я неделю не мог попасть в ритм бегущих москвичей в метрополитене, бабушек штурмующих многочисленные автобусы, троллейбусы, трамваи.

Когда пришел забирать свои документы женщина, работавшая в приемной комиссии, попросила меня подождать ее в коридоре.

— Меня зовут Валентина Ивановна Борельская, я работаю на кафедре «Строительство ядерных установок» в должности старшего преподавателя. Алексей, я просмотрела твои документы и у меня к тебе несколько вопросов. Ответь на них правдиво и серьезно, это в твоих интересах.

— Я слушаю Валентина Ивановна.

— Ты слесарь ремонтник 4-го разряда, работал в механическом цеху 3-и года, на каких станках можешь работать и на каком уровне?

— Токарный, фрезерные, строгальный, шлифовальные — на уровне 3-го разряда, но план не дам. Деревообрабатывающие 2-ой.

— Силовой электромонтаж знаешь?

— Практики не было, а так электромеханик 2-го разряда с дипломом.

— Сварка?

— Знаком и с газо и электросваркой. Но ни потолок, ни трубы высокого давления варить на качество не сумею.

— Радиотехника, электроника.

— Простую плату, по схеме, спаяю и знаю компонентную базу на уровне новичка-любителя, но это все.

— Хорошо. Я предлагаю тебе должность слесаря механосборочных работ 3-го разряда, с испытательным сроком в месяц. Прописку в Подмосковье, жилье в нашем общежитие и учебу на первом курсе вечернего отделения нашего факультета. Твои документы передам в деканат на зачисление. Справишься, сразу оформим на 4-ый разряд. Ну как?

— От таких предложений не отказываются, приложу все усилия.

— Говоришь по-мужски. Пойдем оформляться.

Следующий месяц я спал не более пяти часов в сутки и то на диванчике в лаборатории. В помощники мне дали вновь поступивших пятерых студентов и двух студенток, для отработки практики. Так как штат мастерской лаборатории нашей кафедры был девственно чист. Станки устанавливать со студентками, смех.

В помещении выделенном для мастерской проходил ремонт помещения, параллельно с установкой и подключением станков, Бедлам жуткий. Все, что касается станков, оказалось на мне — главу мастерской пока не нашли. Руководила всеми работами Борельская, со знанием дела и по существу, отдавая распоряжения более похожие на приказы.

Заведующий нашей кафедры, генерал-лейтенант инженерно-технической службы Помаровский А.Н был заместителем Министра обороны СССР по строительству и расквартированию войск. Он работал еще с Л.П. Берия на строительстве атомных объектов и в свое время руководил зеками-строителями на стройках НКВД.

Работал успешно, так как за Бомбу стал Героем Социалистического Труда. Валентина Ивановна была с ним знакома еще до МИСИ и именно он перевел уроженку Красноярска в столицу. То есть была у него если не в близком кругу, то где то рядом. Не имея на лимитов на станки, мы получили новые токарные 1К62 с «Красного пролетария» и фрезерные с завода Орджоникидзе. Но вот пусконаладку нам запланировали лишь через 2-месяца, что для Генерала было категорически неприемлемо. В наследство от мехмастерских воинских частей, нам досталось еще пять изношенных и требующих среднего ремонта металлообрабатывающих станков.

Очень повезло с двумя студентами отработчиками. Коренные москвичи, прекрасно знавшие столицу, колесили по всей Москве и Подмосковью на военном Урал ЗИСе с водителем срочником и начальником машины целым лейтенантом. Покупали в организациях (разной ведомственной принадлежности) детали и комплектующие для ремонта станков. А так же, согласно списка, необходимый инструмент и оборудование для нашей мастерской.

А какая подпись на гарантийных письмах была… песня, печати не нужно. На эту подпись, в канцелярии ректора, ставили гербовую печать института без всяких вопросов и согласований.

Старые станки установили на фундаменты и подключили. Затем отключили, разобрали и началась моя работа.

К этому времени у нас появился заведующий мастерской. Бывший станочник виртуоз, бывший начальник цеха — нынешний персональный пенсионер. Светлая голова, золотые руки и очень порядочный человек, но здоровье… Зато, как консультант по всему касающемуся станков и механизмов и обеспечивающий фронт работ — он был неподражаем. Мэтр. Гигант.

Вот и новые станки мы с ним запустили личными усилиями и до сентября. Под его гарантию. Подписав заводу выполнение работ по пуску наладке, Михалыч показал себя человеком «большого риска» и конкретно отвечающим «за базар».

Зато Генералу Борельская показывала нормальный участок металлобработки. И мы все получили его благодарность, вплоть до занесения в личное дело и даже вполне достойную премию.

Так, что в конце сентября мне дали на ознакомление приказ переводе на должность слесаря 4-го разряда. Прописали в общаге, как лимиту и зачислили на первый курс вечернего отделения института. Пока с Москвой у нас была ничья — 1:1. А учитывая прописку по лимиту, так я еще и вел в счете.

Однако жизнь в комнате общаги вместе с тремя лимитчиками в комнате, мне не понравилась. Постоянная гульба, комната в клубах дыма от папирос «Беломорканал», запущенность временного пристанища и такие тараканы… Денежные сбережения у меня наличествовали, зарплату я получал нормальную (оформили меня еще и как слесаря-механика электронного оборудования по научно-исследовательской теме Валентины Ивановны), Генерал не обижал.

По роду работ, Валентина Ивановна пробивала мне талоны на трехразовое спецпитание в нашей столовке. Денег хватало и я решил снять жилье, что и сделал.

Комната в коммунальной квартире на три семьи, которая находилась в капитальном доме сталинской постройки. Коммуналка была с огромной кухней и прихожей, вот только «удобства» были на всех одни. Зато не на дворе и не с постоянно промерзающей колонкой, как на Сахалине. Где в обиходе были горшки и ведра, а так же канистры заполненные водой и навесные умывальники промерзающие в прихожей. Цивилизация в полный рост, а еще и до работы всего 20 минут пешком.

Комнату сына сдавали его родители, Анна Ивановна и Петр Леонидович, проживающих в этой же коммуналке. Сын с семьей уехал по пятилетнему контракту (с сохранением жилплощади) в Тюмень, на нефть. В третьей комнате проживала еще молодая женщина лет тридцати, разведенка, работавшая в министерстве. Как многозначительно она говорила заинтересованным лицам.

Таким образом моя жизнь «вошла в меридиан», как говорят штурмàна. Что удостоверили приехавший на контроль батя, а затем и тетушка с Семенычем. Батя привез черноморскую камбалу с колесо газона размером, копчушку ставридку, канистру сухого вина типа Каберне и за общим застольем стал душою общества коммуналки. Я боялся, что обзаведусь мачехой, но отец был как кремень. Галантен и тверд… духом. Уважаю.

Ну, а сахалинцы с дарами путины, были восприняты посланцами богов обрушившими свою щедрость на верующих. Нужно ли говорить, что теперь их каждый год ожидали с радостью и нетерпением. В общем, я стал своим человеком в коммуналке. Со всеми хорошими и не очень сторонами почти семейных отношений. Соседи совали свой нос во все мои дела, правда по доброму.

В отпуск приезжала и семья владельца комнаты из Тюмени (из троих человек, вместе с шестилетней Натой) и меня тут же спроваживали в комнату к тете Ане и дяде Пете. По семейному, так сказать. Одним словом, на хороших людей мне везло.

Кстати стрелялки я так и оставил в захоронке на Сахалине, проведя полную консервацию. А вот подаренные корешами барачниками, финку и гладкие кастеты на обе руки зековской выделки, привез с собой. Все-таки был пацан, пацаном. «Вооружен и очень опасен», блин. Смешно. А тем не менее как-то пригодилось.

Кроме радости от приезда родных, последовал и вообще королевский подарок от Семеныча. Он отправил малой скоростью контейнер с цундапиком, вместе с оформленными на меня документами. Мотоцикл я и получил в конце сентября, вместе с мотоциклетным шлемом «Каска», черной курткой с капюшоном для пилотов палубной авиации США — «Аляска» и самопальными широкими брюками на ватине из брезентухи. Были в наличии и хитро упрятанные дары моря, в очень приличном количестве. На Сахалине нет такой тары — баночка. Есть литровые банки или трехлитровые бутыли. С помощью командира товарища Борельской, я достаточно быстро получил права и зарегистрировал мотоцикл. Она же разрешила держать его в теплом гараже института, где размещал свой служебный ЗИС-111 сам Генерал. Места там хватало, но я понимал, что теперь любое поручение Валентины Ивановны будет для меня законом.

Поэтому когда, в середине октября, она попросила меня съездить узнать почему ее лаборантка Аня третий день не выходит на работу. Я сразу прихватил москвича Серегу из студентов полставочников и рванул по выданному адресу в Кузьминки. Правда я заметил, что Серега погрустнел, когда я сказал ему куда мы едем. Но я тогда не обратил на это внимания. А его гонор героя-пограничника самых южных рубежей нашей Родины, не позволил ему рассказать мне об этом очень криминогенном районе Москвы.

С работой штурмана Серега справился на отлично. Я оставил его охранять мотоцикл и поднялся на второй этаж двухэтажного восьмиквартирного дома. И совершенно не обратил внимания на трех парней, куривших на лестничной площадке. В коммунальной квартире гуляли, дым стоял коромыслом и чувствовалось, что скоро заспивают или подерутся. Однако до «мордой в салат» было далеко. Аня была на недельном больничном листе по уходу за ребенком и как сказал ее муж, обреталась у тещи вместе с детьми. Я знал, что ей девятнадцать, но не знал, что у нее двое детей погодков. Вопрос был прояснен и я вышел во двор, а там начиналась драчка. Серега отбивался от троих парней, оттеснявших его от цундапика. «Картина маслом» — пограничник на посту. В куртке «Аляска» имелась впереди парочка высоких карманов и в одном укромно находился один из даренных кастетов. Одел я его в секунду, прямо на перчатку. Все таки десять лет жизни через пустырь от жилых бараков настоящих каторжников, из расформированного в 1954 году Сахалинлага, оставляет след. Шустряк который рванул ко мне на перехват, получил сапогом в голень, кастетом по голове и ушел в аут. Самый малый, ну а кто бы еще, достал нож. Ну да и ладненько, мне пришлось взять шлем в левую руку и из правосторонней стойки сбить его удар ножом, а кастетом пробить в скулу, этого хватило. Серега, с оставшимся третьим участником сшибки, следили друг за другом. Ожидая дальнейшего развития событий. Обстоятельства сложились не в пользу третьего урки. Поэтому и руки он из кармана не вытащил, а отступил к выбывшим из строя приятелям. Не обращая внимания на угрозы типа, да ты знаешь на кого…, быстренько моторизовано слиняли с места происшествия. И тут меня достал отходняк, ведь та мелкая падаль, пытался ткнуть меня ножом в печень. И этот гад, был очень быстр и уверен в своем умении владеть финкой. Ведь эта тварь била на поражение.

Я остановился у обочины, переждать заколотившую меня дрожь. Серега был не в лучшем состоянии. Почти попали.

Через пару дней вместе с Аней, закрывшей больничный, пришел ее муж, позвавший меня переговорить. В курилке он доходчиво разъяснил мне сложившуюся ситуацию. Мол те бакланы, в общем сущая мелкота. А вот главарем у них был серьезный дядя, имеющий авторитет в преступном мире Москвы. Поэтому мне нужно оглядываться. То, что я работаю вместе с Аней, известно уже многим.

Аня уже доложила обо всем произошедшем своей начальнице и та меня вызвала для разговора. Я пробовал прикинуться фуфайкой, но это не прошло, пришлось «признаться», что бил гаечным ключом. Как оказалось это недостойно комсомольца. Женщины…

Меня срочно «вступили» в комсомол перед отъездом с Сахалина, для повышения рейтинга абитуриента. И вот сейчас это аукнулось у Валентины Ивановны.

Ситуацию с уголовниками нужно было разруливать и поэтому в воскресный день я напросился в гости к Ане, точнее к ее мужу. Ее муж в свое время отбывал срок и не один, по малолетке. Но резко завязал с уголовным прошлым, женившись на Ане. А в своих сыновьях души не чаял, но… иногда срывался в загул с бывшими дружками.

Дома Аня накрыла стол на общей кухне и не успели мы поднести ко рту вилку, после первой (я вообще то почти пил и не курил, но мог), как народец и заявился. Страдальцы остались во дворе. А на кухню вошли двое мужчин, один лет тридцати пяти с волчьим взглядом, другой седой и морщинистый с полным ртом нержавейки. Типичный Акела. Они вдвоем по хозяйски прошли к столу. На столе стояло три бутылки на пятерых, пришедшим налили по три четверти стакана, нам по сто грамм и на третьем заходе водка закончилась. Я залез в сумку и достал еще три бутылки и сахалинскую закусочку. Народ повеселел. Закончив и эту троицу бутылок, меня попросили выйти перекурить. Вышел под тревожным взглядом Ани и виноватым взглядом ее мужа.

— Мужичок, ты каковских и чего такой отмороженный, что валишь людей в их доме? — спросил Акела.

Пришлось излагать свою биографию с Сахалина и упоминание о месте жительства в городе Южно-Сахалинск. Вызвало не поддельный интерес старика. Он сам оказывается жил в тех бараках на ул. Рабочей и вполне возможно мы с ним там пересекались. Хотя бы взглядами. Нашли много общих знакомых. Он уехал на материк лет пять назад, поэтому спрашивал с интересом о барачниках и изменениях на районе. Оказывается он многих знал и в корейском поселке. А когда я упомянул Семеныча, то старик сразу насторожился.

— Семеныч — кореец, который работал в депо бригадиром? — спросил он.

— Да, — ответил я.

— Он тебе кто?

— Муж маминой сестры.

— Ну и как он живет-может?

— Нормально, приезжали ко мне полтора месяца назад.

— Так, значит… ну у тебя там еще есть чего?

— Найдется, — я старался быть немногословным и всем своим организмом чувствовал, что старик очень опасный человек.

— Иди позови этих…, -сказал он младшему.

Дождавшись страдальцев, бросающих на меня злобные взгляды, мы вернулись за стол. На котором все осталось, как и до нашего ухода. Я достал оставшиеся шесть бутылок «Московской», а дед налил молодым по стакану. Остальным разлили по сто и женщинам по пятьдесят.

— Будем, — сказал старик и все выпили.

Было видно, как малому ноженосцу очень больно разевать пасть. Челюсть я ему таки выбил.

— А теперь иди и впредь не гадь в чужом доме. — разрешил мне дед.

Я взял сумку, выложил остаток закуски и пошел на выход.

— Корейцу привет передавай от Сивого, — сказал он мне в спину.

А она у меня была мокрая. Ну и где же они пересекались, подумал я.

После этих событий Аня стала поглядывать на меня с опаской, а я не озабочивался этим. Я вообще считал, что придя на «стрелку» в Кузьминках я совершил самый отчаянный поступок в своей жизни. И это была правда, наверное. А вот привет Семенычу передавать не стал. Прочувствовав подсознанием, что это не нужно ни Семенычу, ни Сивому. Это было сказано для молодых волчат стаи.

Интерлюдия 4

База Галактического портала Древних. Почти ЗЗ тысячи циклов от Исхода.

Нилот.

Вот я и приобщился к наследию Отцов. Осталось встать с ними вровень, ведь этому посвятила свою жизнь моя мать. Сын должен стать сыну равным с предками — мощью и… наверное Целью. Мне в детстве казалось, что нет никого жестче в воспитании, чем моя любящая мать. Однако, когда внедрился в Орден чтимых, понял как я сильно ошибался. И вот, попав на базу Галактического Портала осознал, что так же далек от Цели.

— Тор, контроль.

— Комплект «Разведчик» внедрен, потенциал освоения… повысился на 5 % от расчетного и стал равен 80 %.

— Откуда такое значительное повышение?

— Вместе с комплектом «Разведчик» внедряется и ключ-активатор портала. Он начал развиваться до уровня высшего симбиота и взаимодействует с твоим имплантом жизни.

— Очень уж быстро, хотя я не жалуюсь.

— Нилот, ему нужно быстрее дать имя.

— Уже дал — Шрек.

То, что после этого Нилот услышал, было уже не хихиканьем Тора, а хохотом.

— Ну и в чем причина веселья? — поинтересовался я у Тора.

— Шрек — имя знаменитого персонажа, рисованного фильма землян.

— Неужели он влез в твой информационной массив?

— В мой нет, а вот в массив оператора-искина синтезкапсулы, влез точно.

— Ну и хитрец…

— Пока нет. Это у него, бессознательно, Кешка балуется.

— Какой Кешка?

— Его симбиот. Он так же стал усиленно развиваться Даже быстрее, чем у тебя Шрек.

— Тор, тебе не кажется, что у тебя к этим квазиживым какое-то нелогичное отношение?

— Понимаешь… они для меня, как… младенцы.

— Еще как понимаю, так и хочется прижать к груди и расцеловать. Ха ха ха.

— … ….

— Тор, если Старшие уже не люди, то ты уже далеко не искин и даже не Младший. Скажи мне, у тебя есть программные запреты. Вернее остались?

— Только один Стар… Брат. Всегда верен. И ты знаешь, это невообразимо много. Для меня.

— Ты не один такой, не один… Наверное не будем затягивать время Ухода. У вас все подготовлено.

— Да. Выход на максимум синхронизации параметров займет менее сотой жизненного периода.

— В каком месте выхода «по ту сторону», я локализуюсь? По отношению к предыдущим переходам Отцов.

— Решать тебе Нилот.

— Тогда пусть будет район авангарда первой группы Старших. Тор, Шрека доверишь Иличу. Пусть он передаст его моему сыну. Первая планета, куда помчится Илич будет Зифари и там они встретятся. Шрек ему укажет на моего сына. Реакция на него у Шрека будет достаточно сильной. Ведь у сына единиц сродства не намного меньше, чем у меня. Все, начали Тор.

Зеркало перехода вспыхнуло черным цветом. Именно ярко черным, как невероятно это не звучит. Его свечение окутало энергетический кокон содержащий Нилота, сплетенный из мерцающего хаоса разноцветных святящихся полос… и исчезло.

— На Волю Вседержателя, — сказал Тор.

Угасающий артефакт, отличающийся от артефакта найденного Иличем и формой, и цветом, и размерами, одиноко лежал в синтезкапсуле.

База Галактического Портала Древних. Почти ЗЗ тысячи циклов от Исхода.

Илич.

Я вышел из капсулы и осмотрел свое новое тело в режиме голографического изображения. Так… вроде все «как заказывали.»

— Тор, все нормально, но какой-то я новенький, как только что из магазинной упаковки. Даже не пахну ничем.

— Так, ты и есть новенький.

— А нельзя ли меня немного измять, только не летально.

— Даже нужно. Для начала освоишь в тренажере пакет боевых баз Разведчиков. Там тебе и помнут… бока. Для твоих планов это будет необходимо.

— Тор, неужели ты думаешь цифровикам не закачивались боевые базы. У меня этих баз десяток и все до 4-го уровня. Хватит и на бандюг, и на обычных военных.

— Илич, с твоими нынешними возможностями менталиста, нужны базы Разведчика, в том числе и боевые. А базы Содружества самого высокого уровня, тебе нужны только для ознакомления. А осваивать будешь базы более высокого уровня — базы Древних. Ведь базы Содружества — поверхностная компиляция баз Древних. А уж про комплект «Разведчик» и говорить нечего. К примеру, физические данные у тебя сейчас лучше, чем у цифровика. Повысился уровень силы, гибкости, координации, скорости реакции… Ты прекрасно знаешь, что до уровня 4-го ранга можно добраться стандартным путем — закачал, усвоил, отшлифовал моторику движений тела в тренажере. А вот в пятом ранге, одним тренажером не обойтись, нужен постоянный спарринг.

— Это так, согласен.

— В 6-ом ранге нужен опыт реальных схваток с равными противниками. Нужно рисковать жизнью. Реально. При этом рефлекторным становиться не моторика приемов, а тактическое мышление. Оперативная информация обрабатывается на уровне подсознания готовыми образами. Co скоростью прохождения импульсов по нейроволокнам.

— А вот на седьмом ранге устанавливается связь между первой и второй сигнальной системами. На всех уровнях — зрение, слух, обоняние, осязание и…

— Был в цифровиках такой, лично наблюдал, с отключенными зрением и слухом валил пятерочника. В 8-и из 10-и схваток.

— Ты не слышал главного, почти все опытные семерочники и выше — менталисты, с развивающимся даром предвидения. Без ментальных способностей семерочником не стать.

— Значит мне этот длинный путь не грозит и теперь я понимаю их склонность к медитации?

— Ты уже менталист и твой путь иной. Илич, это будет очень больно и для тела, и для разума. Но ведь, за все нужно платить.

— Интересно, а чем платят идущие стандартным путем, кроме как кредитами?

— Нет, еще и будущем своих потомков. Снижением интеллектуального потенциала следующих поколений.

— И есть статистика? Я желал бы ее знать.

— В пакете есть все — осваивай.

— Да я уже осознал, что через тысячу циклов пойду в первыйй класс. Эй, ну ты и ржешь.

— Это не я, это Кешка.

— Теперь я понял, кто здесь клоун. Но давай, рассказывай…

* * *

Как я понял, ожидается просто реальное рубилово, вплоть до летального исхода. С андроидами, животными и железяками дроидами. И все это на полигонах имитирующих разнообразные реальные условия. Причем управляющий искин может в любой момент изменить и условия прохождения, и ситуационную нагрузку. Та еще медитация… Не сомневаюсь, Что моя «оснастка и корпус» явно пооботрутся. Правда обещают чинить быстро и… больно.

— Кешка, ну надерем им хвосты? Заурчал.

Надрали… сказать, что мне досталось будет просто ложью в кубе. Мне Досталось. Нет смысла в подробностях, прочитайте сводный отчет травматологического пункта города-миллионника за месяц, там все есть. Сначала мы пытались халтурить — я позволял Кешке брать управление моим телом на себя и казался себе гигантом.

Но Тор нам разъяснил, что при низкоуровневых боях (так и сказал низкоуровневых) это еще пройдет, а дальше вряд ли. Синапсами то Кешка управляет и это как в капсульном тренажере. А вот для развития дара предвидения, этого слишком мало — для этого нужно тренировать мозги.

Мы прониклись. Месяц мне ломали все, что возможно сломать или раздробить и проткнули все органы. Сдаваться мы не сдавались, но порой хотелось выть от бессилия или уколоться и забиться в самый неприметный уголок.

Сдвиг наступил через одну шестую цикла (два месяца) Ада. В один из боев я просто знал, куда ударит противник и толкнул под этот удар его напарника. Уже праздновал миг победы (с одним то я бы справился), когда из мене ударом сзади вышиб дух появившийся, как из небытия, третий. Честная игра называется…

Но как говорится процесс пошел и я начал проходить полигоны раза с третьего. Подземелья и леса, горы и различные городские строения, космические объекты и подводные сооружения и многое другое. Этот затейник Тор много чего напридумывал. Я не сомневался, что рулит процессом моего многократного убиения он. Не искин-оператор.

Далее, начиная с некоторого момента тренинга, мои противники дроиды начали просто ломаться. А биороботы прекращали сопротивление.

На что Тор заявил: «Это не по правилам, но сойдет для сельской местности».

И вот теперь я узнал правду. Что все это мочилово-рубилово было конечно полезным, но не главным. Во мне нужно было пробудить способности менталиста Механика, очень редкие даже по меркам Старших. И именно поэтому, меня убивали тысячу раз.

Трудно поверить, но я просто ушел отдыхать. Вернее лечиться в медкапсулу и не ушел, а поковылял. И все. Я даже не матерился. Получалось, что я действительно сильно изменился.

Со следующего дня я начал осваивать инженерные пакеты Разведчика, там были и базы Содружества, органично вписанные в иерархию пакета. Разница была существенная, с помощью баз Содружеств можно было конструировать новые механизмы, с помощью баз Высших — еще и создавать новые компоненты.

Но для меня главное было даже не это, важным было развить максимально полное понимание функционирования устройств. Желательно в деталях. Ну, как смотришь на машину и знаешь какие кнопки нужно нажимать, А какие рычаги дергать, понимаешь принцип управления механизмом. Затем видишь его блок-схему, потом сборочный чертеж, потом чертежи основных узлов. И наконец деталировку каждой детали и свойства материала из которой она изготовлена. Где-то так. Это был мой Дар, как менталиста, дар Механика.

Когда я стал опять стал общаться с Тором, то узнал, что единиц сродства у меня стало 57. Тор считал, что это серьезный прорыв. Мне хотелось ему верить, так как повторить хождения по эти кругам Ада, я больше бы не смог.

Для меня начался процесс подготовки, обдумывания и разработки плана моих последующих действий.

На первом этапе было нужно найти планету на которой работали и Природники и Сверхи. Такой планетой, с большой вероятностью, была планета Зифари. План внедрения на нее был прост, как и все гениальное: «Точно Иннокентий?». Я должен был попасть в Центр беженцев на Зифари, как освобожденный раб пиратов. И должен иметь низкий индекс интеллекта., что Кеша сможет мне обеспечить. Поэтому меня должны выпустить из Центра беженцев вольным лебедем… в ближайший бидонвиль. Видел я такой будучи в цифровиках, расположенный на местной Большой Свалке. Как ее прозывали аборигены. Я от них ничем не буду отличаться, а затем перейду к плану Б. А их есть у меня.

* * *

И вот настал день Х, когда вся подготовка выполнена, все долги… сделаны.

Через порталы, Тор отправит меня на планету Фронтира земного типа. На этой планете с людьми схожего с моим генофонда, давно и плодотворно «паслись» работорговцы. Даже не так, работорговцы пасли цивилизацию уровня феодального строя. Процесс работорговли был поставлен на уровень выпаса и продажи полезных животных. Твари.

В звездной системе этой планеты, с оригинальным самоназванием Обитель, был односторонний портал. Маршрут в один конец, но с возможностью локации места перехода в любой точке планеты. Эта планета обладала ценным природным ресурсом, растением выделяющем вещество необходимое для продуктивного роста нейросетей и имплантов. Это растение было пригодно для приготовления биоэффекторов усиливающих, как регенеративные, так и функциональные свойства организма. Тор считал, что в Содружестве об этом растении было неизвестно.

Как объяснил Тор, портальный переход в звездные системы, осуществляется только при посредстве Галактического Портала. А на планеты системы, соответственно, через звездный портал. Система порталов Древних охватывала небольшое количество звездных систем, так как даже не функционирующие порталы поглощали огромное количество энергии.

Например на Зифари, где большую часть поверхности планеты покрывал Океан, энергия для портала черпалась из гравитационных сил взаимодействия планеты и ее огромного сателлита. Луны с самоназванием Грозная Сестра. Благодаря наличию портала, приливные волны Океана были значительно ослаблены. Это что позволяло аборигенам строить поселки на рифовых отложениях и мелководье.

Столица планеты с одноименным названием — Зифари, настоящий метрополис, была построена на гигантской системе свайных конструкций. Поэтому проникновение чтимых в зону Древних на Зифари (в данном случае, зону планетарного портала), могло привести к глобальной катастрофе на планете. Этот факт показывал отношение Ордена к окраинным планетам. Тем более к планетам граничащим с Фронтиром.

Тор открыл вневременной портальный туннель и… «Поехали», однако. Я оказался на базе звездного портала расположенного почти в короне звезды. Такое расположение было обычным для звездных порталов. Энергия.

Еще на перед отправлением, я отверг предложения Тора о ценностях, оружии и космическом корабле. Я считал, что в моем случае, это будет неправильно. Халява накладывает отпечаток на личность и имеет свойство «улетать», так же легко, как и прилетела. За одно прихватывая и свое — кровью и потом заработанное. Наверное это закон природы. Я далеко не моралист — просто реалист. Ученики всегда чувствуют в учителе фальшь. А мне нужно было стать Учителем для отверженных, очень сильно чувствующих ложь.

Поэтому я взял с собой только нож и неплохой набор инструментов стилизованных под самопальный уровень аборигенов. Все это распределил под рваньем одежды скроенной по местной моде. Не Версаче, однако.

— Может и Кешку не возьмешь? — Откровенно издевался Тор.

— После твоего геноцида, для меня он стал братом Кешей, а для кого-то дядя Иннокентий. — заметил я Тору.

Заурчал братишка, любит когда ему чешут за ушком. Конечно Тор был прав, с логической точки зрения. Но у меня было чувство, что я поступаю правильно. Чисто человеческое чувство.

И вот после всех перипетий, я оказался в зарослях того самого, чудо-растения. Которое росло в виде густого кустарника на высокогорном плато, в небольшом кратере с развитой системой источников минерализованной воды.

Тор посоветовал мне запастись свежими сушенными листьями этих растений. Так как отвар листьев был очень пользителен для развития Кеши и обладал прекрасными тонизирующими свойствами и вкусовыми качествами.

Поэтому я там задержался, как для фитосбора, так и для адаптации своей моторики движений. Как однажды выразился Тор: «Движения дикого зверя, не свойственны дебилу».

На плато я задержался на семь периодов (неделю). Собрал гербарий и все никак не мог надышаться горным воздухом и напиться очень вкусной минеральной воды из источников. Все таки я не гордый сокол космоса и только сейчас осознал, что я живу.

И хотя «лучше гор могут быть только горы…», я спустился с плато в лес и пошел навстречу восходящему солнцу. Два ха. На самом деле пошел по течению небольшой реки текущей с гор. Она выводила меня к проезжему тракту идущему в большой город, центр крупного феодального владения. В этом городе я намеревался адаптироваться к реальностям местного социума и попасть в сети злобных негодяев (именно так) работорговцев.

По лесу шел две недели, опираясь на посох (несколько картинно поначалу) сделанный из, засохшей до каменной твердости, ветки кустарника чудо-растения. Если бы не мои инструменты, эту древесину невозможно было бы обработать. С местной фауной мы сразу нашли компромисс — одну половину фауны я ловил, от другой бежал. Очень неприятными партнерами по спаррингу были похожие на небольших медведей твари. Очень быстрые, несмотря на приличный вес и с впечатляющим когтезубым оснащением. Но самыми опасными были гиенообразные твари весом до сотни килограммов. Эти звери охотились только парой, причем самка обладала гипнотическими способностями. Я завалил эту пару хитростью. Когда самка преградила мне путь, прыжком выскочив из кустов, а самец стал подбираться с тыла. Я как-будто завороженный пошел к самке, которая мерзко оскалилась в предвкушении добычи и не почувствовала опасности. Самец тоже прекратил сближение, очевидно у них наличествовала ментальная связь. Поэтому тварь была очень удивлена, получив концом посоха точно в глотку и до мозгов. Кинувшемуся сзади самцу я обратным движением просто проломил череп. Я не поленился извлечь у милых зверушек клыки и когти, а подумав отрезал и хвосты.

А вот со здоровенным кошаком я попал и не помогла моя тренированность на полигонах Тора.

Когда зверь бросился на меня с ветки, я поймал его за передние лапы и направил головой в ствол дерева. Но кошак, невероятно извернувшись, полоснул меня в полете задними лапами по животу. Шею то он себе сломал, но я спасся от больших неприятностей только благодаря инструментальному поясу предохранившему живот. Котяра меня все-таки прилично подрал (три дня задержки), а быстро восстановиться мне помогла вода источников кратера и собранные в листья чудо-дерева. Стоит ли говорить, что трофеи с подлеца я собрал и мало того, сожрал его печень, прекрасно зажаренную на костре. Сильный враг.

Вот с такими приключениями я добрался до тракта, где тут же вляпался в неприятности. Прямо на проезжей части тракта, трое здоровенных лбов в красных балахонах с капюшонами играли в футбол одноногим обтрепанным мужиком, поломанный костыль которого валялся там же. Мужичок умело перекатывался, блокировал или смягчал удары ног одетых в сапоги с подобием шпор. Скакуны футболистов, похожие на сбросивших рога лосей, находились рядом и спокойно объедали ветки кустарника и деревьев. Мне показалось, что они хрумкали не только молодые побеги, а и саму древесину.

Красные уже изрядно вспотели и взялись решать вопрос радикально, с помощью клинков. Внезапно я ощутил ментальный посыл с просьбой о помощи. Прекрасно понимая, что поступаю не логично, нанес удар посохом по руке уже доставшего меч красного. И перестарался, раздробив ему локоть. От болевого шока воин потерял сознание. Оставшиеся двое решили, что калека подождет и пошли на меня с мечами в руках, умело расходясь в стороны. Но «против лома — нет приема», а мой посох и представлял собой лом, даже по весу. Так, что исход боя был ясен, по крайней мере мне. Красные прилегли рядышком отдохнуть. А этот убогий, пока я разбирался с оппонентами, вытащил засапожник и спокойно перерезал первому потерявшему сознание воину глотку. Как говорится сказавший А, скажет и Б, инвалид дополз до остальных и… сделал свое черное дело. А я что, я «просто мимо проходил». Одноногий хотя мог только ползать — очень качественно обшарил убитых. Забрал перевязи с холодняком и начал примерять сапог, скинув свой капюшон.

Это была не картина Репина, а скорее персонаж капричос Гойи. Вырванные ноздри, обрезанные уши, выжженное в виде равностороннего треугольника клеймо на лбу и вырванный язык. В общем «хлебнул горя по ноздри», так сказать. Примитивно, дополняя жесты ментальными образами, мы смогли с ним общаться. От предложенных мне пары сапог я отказался, поднял его на руки и отнес к ездовым лосям. Там усадил мужика на одного из них, а остальных он взял за уздечки и увел всю кавалькаду в чащу. Вместе с одним Ослом, мной.

До темна мы добрались до неприметной извне полянки. Там абориген рассказал мне свою историю, а история была бесхитростной и простой, как треугольник на его лбу — знак нечистой крови (ментальных способностей). Кстати гиенообразных волков, что пытались мной закусить в лесу, звали стерхами. На Обители они считались заразной нечистью, подлежащей уничтожению.

Небольшой дар ментального общения позволял мужичку успешно лечить скотину. А когда в окрестности его селения случился мор и пала вся скотина, благодарные селяне заложили его «чистым охотникам». Эти охотники, за не объяснимым и не понятным, признавали только исключительные меры. И что бы зараза не распространялась по планете — уничтожили всю его семью. А его оставили в услужении. Полезный человечек, но наказывали его беспощадно, в назидание другим. Сегодня его поймали в шестой раз и он должен был лишиться руки, с чем был категорически не согласен.

Как оказалось, рядом с полянкой находилась тропа известная лишь лихим людишкам то ли кочевникам, то ли цыганам. С этими людьми он был знаком еще по своей ветеринарной деятельности. Им можно было сдать хабар и они могли помочь пробраться в город. В котором, как на Дону, выдачи беглых не было. Три ха. Я прекрасно знал, что этот город был центром работорговли в округе. Ну какая может быть выдача, если можно просто продать.

Я предлагал Стерху (так я его назвал) остаться с этими инопланетными цыганами и с выручкой за хабар с «красных». Он отказался. Ну «вольному воля, спасенному…».

Как оказалось, за хвосты стерхов и марха (крутого кошака) и их атрибуты в виде когтей и клыков, можно выручить не малую сумму. Этой суммы должно было хватит на приличный домик в Касле. Городе, где мы собирались осесть на поселение и куда мы попали через неделю.

Еще на полянке, когда мы ожидали вольных, я сделал Стерху приличный деревянный протез с распределенным упором. С продуманной ременной системой крепления замаскированной сапогом. Во время нашего путешествия я усиленно лечил Стерху культю листьями чудо-растения. И в результате этого лечения он, довольно бодренько, стал передвигаться без костыля. C одной палочкой. Как оказалось, про свойства листиков чудо-растения, он знал. И стал делать себе примочки на лицо из использованной заварки. В общем, по приезду в город, на его культе рассосались грубые рубцы, а выжженный на лбу треугольник — стал мало заметен.

Домик (с кузней) мы купили у самой городской стены в мастеровом квартале, у кузнеца собравшегося ехать на Новые Земли под патронатом местного феодала. Знал бы он, как далеко будут эти земли. А я что, я купил — не я так другой купит, но чувствовал себя мерзко. И решил рассчитаться с этим строгим и справедливым благодетелем — феодалом. Если представиться удобный случай.

Пришла пора вживаться в образ примитивного кузнеца с дикой планеты. Мало ли как повернется судьба, хвосты нужно рубить. Иногда наличие могучих покровителей, приводит к неожиданным последствиям. Не всегда к хорошим.

Глава 4 Юность

Так промчался год, не давая расслабиться ни на день. Кроме редких походов к лимитчикам в общагу, точнее к лимитчицам. А там все просто: бутылку на стол сам в постель… У меня создавалось впечатление, что они согласованно передавали меня по кругу. Я к ним относился ровно: без нагловатости, но и не размякая, как масло в тепле. Такие отношение устраивали всех — парни общаги тоже не оставались без подношений. Поэтому приносимые дары моря, а так же садов и виноградников Крыма, принимались лучшей половиной с конкретной благодарностью. Вот уж истина, что «за любовь нужно платить». А вот это — кто чем может. Намеки определенной части женской половины в институте, я стойко игнорировал. Сахалинский опыт с Зиной научил, что где работаешь… не живи, если не хочешь постоянного геморроя. В мастерской кафедры оборудовали сварочный участок с переменкой, постоянкой, газорезкой и даже аргонодуговой сваркой. А в лаборатории кафедры создали контрольно — испытательный сектор с секцией КИП и А. Я имел по четверть ставки в трех научно исследовательских темах, больше было нельзя. За то премии ограничивались лишь волей командира Борельской. Будь Валентина Ивановна мужчиной, дослужилась бы до настоящего генерала. Ее муж работал завскладом на одном из рынков Москвы, а дети были уже взрослые. Приемные сын и дочь брата, погибшего при обороне Сталинградом и еще дочь мужа десяти лет. И эта женщина все успевала. Даже, по выходным дням, обихаживать внуков дочки живущей в Москве.

Сессии и зимнюю, и летнюю я сдал без проблем, так как «получив по носу» при поступлении, отнесся к учебе с полной серьезностью. А возможностей получения помощи и консультаций у меня было очень много. От студентов полставочников, до преподавателей кафедры. Особенно прогрессивный обмен взаимопомощью, имел место быть с курсовиками и дипломниками прикрепленными к кафедре. Как говориться, от «мафии никто не уходил», зато в мастерскую все приходили. Нет, они за меня не выполняли практические задания. Мне просто приносили конспекты и тетради с выполненным ими заданиями 1-го курса. Бартер, как основа экономического регулирования социалистического рынка и все были довольны. Надо будет бате подсказать тему докторской диссертации, примут… в КГБ. На ура.

Я стал собираться в отпуск, вернее круиз Москва-Сахалин — Крым — Москва, но облом подкрался незаметно. Валентина Ивановна вызвала на ковер и глядя на портрет свежеиспеченного Первого секретаря ЦК КПСС тов. Брежнева Л. И., показала мне выписку из приказа о зачислении меня на курсы повышения квалификации младшего технического состава. На целых три месяца, по специальности аппаратчик криогенных установок. По сути, это было просто прикомандирование в отдел низких температур института Капицы Л.П. (Институт физпроблем). С некоторых пор, Министерство среднего машиностроения (среднемаш, фактически атоммаш), внедрилось в этот академический институт очень крепко и свои межорганизационные проблемы решали влет. Ну что же, «партия сказала — надо, комсомол ответил — есть». Я постарался сделать каменное лицо и не показать свою растерянность, понимая что долги нужно отдавать.

— Когда и куда, Валентина Ивановна?

— Завтра в 9-00 на проходную Института физпроблем с паспортом и трудовой. — Сказала она, передавая мне трудовую. — И отнесись максимально серьезно, мы будем монтировать испытательный низкотемпературный стенд для новой темы.

— Я понял. Разрешите идти? — И вытянулся по стойке смирно. Она внимательно посмотрела мне уже в глаза и махнула рукой. Повернувшись через левое плечо и чуть ли не строевым направился к выходу.

— Так нужно, — услышал уже в спину.

Прежде всего отбил телеграммы родным: «Необходим в Москве для срочной работы на три месяца». Поставил в известность об убытии начальника мастерской. Передал список не законченных работ Михалычу (начальнику мастерской) и руководителям тем. Забрал из генеральского гаража цундапик и повел его обустраиваться в сарай по месту жительства. И окончательно решив, что «война план покажет». Стал приходить в равновесие с окружающей средой и главное хорошо выспался. Сон лучший лекарь и это правда.

В институте меня приняли нормально, хотя и не с распростертыми объятьями. Но когда поняли, что в их ряды влились лишние рабочие руки, растущие… нормально. То основной задачей стало мое быстрое обучение, с целью эффективной эксплуатации. Ученые, так сказать. Начал работу на раздаче жидкого азота из большого сосуда Дьюара (бочки) в малые лабораторные сосуды Дьюары (дьюар). Работа не сложная: воткнул длинную медную трубку в горловину дьюара, открыл вентиль с бочки, поднял нужный уровень давления в системе. И охлаждай дьюар на испарении закачиваемого жидкого азота. Охладил, добавь давление и начинай слив азота в дьюар. Слил, перекрой вентиль. Главное следить за разливом — перельешь обсмеют, не дольешь возмущаются. Сколько рацух было подано (и пропито), на контроль разлива жидкого азота. А делается все по старинке, на чувстве и опыте. Виртуозы заливали на одном давлении по десять дьюаров, ликвидируя утренние очереди лаборантов. Очень не просто, в образующемся от резкого охлаждения воздуха тумане, попасть трубкой диаметром 10 мм в горловину дьюара диаметром 20 мм.

С разливом жидкого гелия было примерно то же, только утечек в атмосферу не допускалось и испарившийся гелий уходил в газгольдер (цистерну сбора испарившегося газа). Резина соединяющая лабораторный дьюар с бочкой, становилась каменной твердости и отогревалась рукой. Для того, чтобы ее перекрыть зажимом или медицинским кохером — реальность науки.

Через две недели перешел на профилактику компрессоров, затем азотной ожижительной установки, гелиевой… И далее стал выходить на смены по графику — аппаратчиком криогенной техники 3-го разряда. В конце срока стажировки, меня неделю поводили по лабораториям. Где увидел много интересного, особенно приколы научных сотрудников типа умывания жидким азотом и пития… сока. По поверхности сока бегали шарики жидкого азота (как вода на раскаленной сковородке) и главное было их не проглотить. Низкие температуры, а в институте достигали и 0.3 градуса Кельвина, диктуют свою специфику. На пример сбор криостата — только из материалов с одинаковым коэффициентом термического расширения. Пайка, клейка — только специальными специальными составами, причем рецептура являлась ноу-хау. Множество всяческих специальных пережимок, зажимов, вентилей, зачастую изготавливаемых мастерскими в единичных экземплярах. А также особенности применения вакуумной техники при низких температурах. И самое главное, приборы измерение низких температур — точнее стеклянные ртутные манометры с десятком килограммов ртути внутри. Что случается, когда размораживаешь криостат и забываешь перекрыть обыкновенную трубочку зажимом? Вся ртуть в помещении, а это Беда.

В конце стажировки меня аттестовали на 4-ый разряд и я вернулся в родные пенаты кафедры. Где меня сразу озадачили фронтом работ, так что об отпуске я и не заикался. Во-первых учеба, во-вторых положение на кафедре действительно было серьезное. Так как специализированный стенд по низкотемпературным испытаниям материалов и конструкций должен был начать функционировать с нового 1966 года. А для этого необходимо было запустить азотный ожижитель, которого у нас даже еще не было. Зато у нас был Генерал и мы получили ожижитель забракованный военпредами. Причем по согласованию изготовителя с получателем — машина пошла в план изготовителю без обязательной пусконаладки.

Может установка и была с браком, лично я его не нашел. Не нашел его и Семен Николаевич из Института физпроблем, приглашенный кафедрой для выполнение хоздоговорной работы по запуску установки. Нюансы тройственного соглашения сторон.

С трудом, но мы запустили установку в срок. Как сказал Михалыч: «Азот парил и лампочки мигали». Поэтому до испытаний стенда было еще около месяца срока. Мы успели.

И я убыл в отпуск сразу после зимней сессии и конечно в Крым. К теплу.

Севастополь меня околдовал. Еще в электричке я не отлипал от окна — мосты, туннели, реки Бельбек, Черная. Бухты с суетящимися судами работягами и обшарпанные и тронутые ржавчиной корпуса грозных боевых кораблей. Которые стояли на якорях или у стенок пирсов, в ожидании постановки в док на ремонт.

Аннушку я не узнал, это была… леди, которая прыгнула мне на шею и не желала отпускать. Родители, ну а что родители, они как всегда работали, говорили о работе, думали о работе. Таков был стиль жизни эпохи развитого социализма, как говорил дорогой Леонид Ильич. Я осмотрел их недавно полученную квартиру, солидная трехкомнатная квартира с лоджией, балконом и кухонькой в семь квадратов. У сестрички своя комната, о чем она мне с упоением рассказывала раз пять. Да… Почти двадцать лет по снимаемым углам и наконец доцент с учительницей получают свою обитель. Дом, милый дом. Наверное это и было родительское счастье — отдельная комната для дочери.

Я целыми днями гулял по Севастополю, его бульварам, холмам и улочкам и все ножками. С помощью знакомых отца, пробрался даже в Балаклаву и в бухту Голландия. А во всемирно известных местах «города русских моряков», был по нескольку раз.

Привык и к особому стилю поведения севастопольцев. Который отражал их местный патриотизм, очень похожий на снобизм. К примеру бабуля могла остановить полковника и попросить его поднять брошенный мимо урны окурок. Особенное удовольствие она испытывала, если виновный был «сапог» — армеец.

Познакомился с малыми, которые хороводились вокруг Аннушки, набиваясь понести портфель. И уже перед моим отъездом, видимо пытаясь набрать рейтинг у старшего брата одноклассницы, меня зазвал на экспедицию в катакомбы одноклассник сестры. Там он из своей схоронки принес мне… артиллерийский парабеллум со стволом 200 мм под патрон 9х19 мм. В очень приличном состоянии. Я не мог отвести от него глаз, а пацан гордо стоял рядом упиваясь моим восхищением. Как оказалось, каждый севастопольский мальчишка в той или иной мере занимается поисками оружия времен ВОВ.

Ему повезло, он нашел пистолет в твердой смазке и периодически доставал его из схоронки любовался, чистил и прятал снова. Никто о нем не знал и я оценив степень доверия Петрухи, предложил ему обмен.

— Петька, ты понимаешь, что тебя когда-нибудь с ним застукают?

— Никто не узнает, если ты не скажешь.

— Я зуб даю, могила. Но ведь ты потом притащишь его домой, а еще хуже найдешь патроны. Это ведь только дело времени. Утопи его в бухте и дело с концом.

— Я не могу, — и погладил его рукой, как любимого кота, только вот люгер не замурлыкал. Как я его понимал.

— Тогда давай с тобой махнемся.

— На что? — Набычился малек.

— Увидишь, я тебя не принуждаю, тайну сохраню в любом случае. Он поверил безоговорочно, ведь старший брат Аннушки не может быть доносчиком и подлецом.

В городе я его повел в магазин спортивных товаров и у образцов велосипедов сказал: «Выбирай».

Пацан поплыл… Он выбрал спортивно-туристическую модель» Спутник» ХВЗ 1964 года и вопросительно посмотрел на меня. Продавец тут же начал петь, что это единственный образец и он выставочный. Но красненькая сверху, закрыла вопрос. Причем мы еще зашли в его кладовку и провели отбор, за это отдали ему еще пятерку.

Теперь самым главным было залегендировать покупку для родителей парня. Решили просто, мол велик мой, но у меня в Москве есть мотоцикл. Поэтому велик я отдаю во временное пользование однокашнику моей сестры. А он обязуется присмотреть, что бы Аннушку не обижали в школе. Таким образом, он еще и пробился в фавориты сестры.

Ствол Петруха передал мне на вокзале, притащив его в картонной коробке приличных размеров, заполненной грецкими орехами. А вот боезапас я в наглую увел у отца. Патроны 9х19 мм у него были еще для наградного вальтера, утопленного мамой. Причем патроны он спрятал в месте, где их хранил еще на Сахалине. В одной из коробок со старой маминой шляпкой, давно вышедшей из моды. Наверно она ее хранила, как память о чем-то приятном. Думаю если отец и хватится патронов, то не скоро. И вообще может подумать, что мама их тоже утопила. Как и вальтер.

Хлипкая аргументация, но я не смог устоять перед соблазном и думаю многие мужчины меня поймут.

Интерлюдия 5

За прошедшее время, мы со Стерхом обжились в выкупленном доме, оборудовали не плохую кузню и начали «жить-поживать да добро наживать». На свою голову.

Стерху, после многократных экспериментов, сделал муляж носа из лыка дерева похожего на липу и он клеил его утром, клеем полученным из сока того же дерева, маскируя вырванные ноздри.

Мужское население Обители носило на голове косынки-банданы. Такая же косынка закрывала Стерху уши (вернее их отсутствие), а рот можно было и не открывать. Красавчик.

Я, получив во владение кузню, усовершенствовал его протез железными деталями и местным материалом на подобии пористой резины. Теперь Стерх мог ходить, хотя и прихрамывая. Но уже без палочки. Тем не менее, трость он все время носил — в ней был трехгранный клинок длиной в полметра из приличной стали. Несколько раз я замечал, как ночью он просыпался и проверял… не убежала ли его нога. Да… Чтобы ценить лучшее, нужно познать худшее. Банально конечно, но верно.

Свой Дар, я пытался развивать медитацией, но ничего путного не получалось. Зато когда я касался какого-нибудь предмета, то чувствовал его состав, структуру, свойства. И я начал пытаться воссоздать похожие ощущения уже на удалении от предмета. Следует отметить, что зондирование воды, древесины, воздуха, удавалось значительно хуже, чем минералов и металлов. Затем я стал экранировать исследуемые предметы металлом, деревом, водой, что было равносильно их удалению. Таким образом, мне не приходилось во время тренинга постоянно бегать во двор. Набирать необходимую дистанцию для опытов. На этих тренировках приходилось максимально концентрироваться и отключать обычные органы чувств. И как-то, приняв ментальный посыл Стерха, я разорвал контакт с ножом укрытым чугунком и услышал грохот. Оказывается я поднял чугунок примерно на метр. Вот и телекинез подкрался, подумал я. С этого момента, освоение моих ментальных способностей пошло веселее. Я научился направлено передвигать предмет, вращать его, а за тем увеличил количество вовлекаемых в телекинез предметов. И одновременно увеличивал их вес. Это конечно было замечательно, но с боевой точки зрения — никак. Я не мог победить инерцию и придавать высокое ускорение предметам. Все было медленно. Над скоростью я работал долго и часто мне казалось, что это бесполезное занятие. И лучше мне осваивать то, что я уже умею. Например, масштабировать свои умения — больше предметов, больше их вес.

Но в какой-то момент я вспомнил, что ломая дроидов на тренировках у Тора, абсолютно не обдумывал свои действия. Просто делал… что-то. И в первый раз на этой планете почувствовал, как заурчал Кеша. Оказывается мы должны были работать вместе — мой посыл, его мобилизация организма. Если раньше я сильно уставал от своих ментальных упражнений, то сейчас запросто мог вырубиться на пару часов, после какого-либо осваиваемого действия. Уже скоро, я мог отклонять летящие в меня предметы до нескольких сразу. А если я сам метал предмет, то он попадал туда куда я хочу. По любой, даже самой замысловатой траектории. А затем последовал еще один прорыв, я научился нагревать предметы, сначала прикасаясь к ним, а потом и на расстоянии, которое было не большим — порядка метра.

Еще я научился разрушать предметы, генерируя в них знакопеременные температурные поля. Которые создавали внутренние механические напряжения в предметах, приводящие к усталостным трещинам.

Стерх, постоянно наблюдая за моими ментальными экзерсисами, как-то сообщил, что я иногда начинаю светиться. И если засвечивается большая часть поверхности тела — то вырубаюсь. Пришлось ему сделать пружинный арбалет скрытого ношения, благо пружины я уже мог термообработать. Так как металлы я мог определять, оставалось сделать сплав, протянуть проволоку и навить пружины. Все это требовало огромной затраты усилий и план я бы не дал.

Арбалет был на три направляющих и это получилось оптимальным для размера в локоть. По-моему, Стерх укладываясь спать клал арбалет под подушку. Бдил наверное.

Кроме этого я переделал весь наш холодняк и он стал очень приличного качества. Особенно мне удались метательные ножи, сделанные под мои новые возможности. Теперь, благодаря моему умению ускорять предметы — ножи стали смертельно опасным оружием. И в тоже время, я мог ими просто вырубать соперника. Тупым концом ножа, изготовленного в виде шара.

А вот фаерболы мне не давались. Я мог создать зону устойчивой плазмы, типа шаровой молнии радиусом в миллиметр два и локализовать в метре от себя. Это прекрасно помогало сварке металлов. Однако придавать сгусткам плазмы приличное ускорениями я не мог.

Теперь я стал понимать Тора, когда он говорил, что боевые искусства ментата и бойца Содружества, пусть даже седьмого уровня — не сравнимы. Ментат выиграет у него все поединки, если только боец не будет натренирован на конкретного ментата. На его Дар.

Сегодня мы со Стерхом собрались на местную торговую ярмарку, находящуюся в дне езды на повозке от нашего города. Я решил продать хабар с убиенных мной зверюшек и купить ездовых мустов. Так звали безрогих лосей — основных верховых и тягловых животных планеты. Нами планировалась экспедиция на плато, к чудо-кустарнику (Стерх не знал его названия, как и я) за листьями и древесиной. Я планировал воспользоваться этим материальным ресурсом, как начальным капиталом на планете Зифари. Стерх много мне рассказал о свойствах этого дерева — кустарника, у которого ценность представляли не только листья и древесина, а также цветы и сок периода начала цветения. Вот к началу цветения растения, мы и спешили успеть на плато.

Добрались до ярмарки без происшествий. И хвосты зверушек, со всем остальным, мы продали влет купцу постоянно торгующему с кочевниками. За очень приличную цену. Он же нам посоветовал, к кому обратиться для покупки «мустов». Это были кочевники равнин Обители, пригнавшие на продажу немалое стадо.

Стерх долго выбирал мустов и остановился на трех особях непритязательного вида. Однако, как я понял по взглядам кочевников — отличных статей, не видимых глазу горожанина. Он долго что-то шептал мустам, гладил их и они пошли за нами. И теперь кочевники глядели на Стерха с заметным почтением и пошептавшись между собой (я слышал слова, шаман, говорящий), предложили купить сбрую их изготовления. Стерх сразу согласился. Он знал, что обычно они ее никому не продают. Мы купили три верховых комплекта и один для упряжки в повозку, что обошлось нам в половину стоимости животных. Благодетели, однако.

Когда двигались по тракту, Стерх обучил меня не хитрой, но со своими тонкостями науке верховой езды на мустах. А так же их обихаживанию — как правильно запрячь, где ослабить сбрую на отдыхе и т. д. Мы запрягли каурого ломовика в купленную одноосную повозку, в которой ось я вставил в некое подобие подшипников скольжения. Подрессоривать повозку я не стал — в целях борьбы с пошлым комфортом. Теперь нам только и осталось, что дружной компанией отправиться на фитосбор.

До места нашей первой встречи со Стерхом, мы доехали без проблем. И там свернули на тропу наезженную вольными в своих вояжах к горному кряжу. Путь был длиннее, но безопасней и позволял не встречаться с милыми тезками моего напарника — стерхами.

Однако нам не повезло или наоборот повезло. К моему стыду я их не почувствовал — Механик, а вот Стерх выхватил арбалет за миг до появления самки и попал точно в горло. Перебив шейные позвонки. Ковбой Билли Кидд, однако. Я же, зная милые привычки этих зверушек, секундой позже метнул нож назад и чуть скорректировал его траекторию в полете. Нож пробил зверю голову всего в одном прыжке от нас — я целил в левый глаз зверя. Куда и попал.

Стоило бы побыстрей убираться от места схватки. Но Стерх мысленно передал, что у этой пары обширная охотничья территория. И мы можем не опасаться других опасных животных — стерхи «чистят» свои охотничьи территории с предельной тщательностью. Зато обладание шкурами этих зверей — примета чуть-ли не былинного героя.

Я ему уступил и Стерх занялся процессом потрошения счастливой семейной пары, которая умерла в один день.

Когда до кряжа оставался всего полдня пути, мы распрягли каурого, освободили ездовых мустов от сбруи и отправили всех на выпас к ближайшему молодому кустарнику. Нашу повозку тщательно замаскировали.

Стерх вплотную занялся шкурами зверей, а я пошел на разведку. Мне нужно было отыскать проходимый для мустов путь на верх гряды. Пусть не очень высокой, но с крутыми скалистыми склонами.

На плато мы забрались достаточно просто, ведя мустов в поводу. И совсем не благодаря моей разведке — похоже мусты сами знали в каком направлении двигаться. Я расспрашивал Стерха об окружающей местности, но он сказал, что здесь мало кто бывает. А те кто рискнет, то станет пищей стерхов. Вернувшихся он не знал.

Наши поиски кратера с ареалом чудо-растения, затянулись на целых два дня и опять помогли мусты. Они почувствовали воду и вывели нас прямо к кратеру, а так бы мы кружили еще не один день.

Мы тщательно прочесали весь кратер, распугав местную живность. Очень многочисленную, но не опасную на вид, еле оторвали мустов от источника минеральной воды и начали обустраиваться. Работы было не один день и я решил не собирать листья, а делать из них вытяжку. Это, с моими нынешними способностями, было достаточно просто.

Кварцевый песок для изготовления стекла, я видел недалеко от кратера еще в первое мое посещение плато. Цветы растения нужно было сушить в тени, обрывая их только ранним утром до восхода солнца, когда они еще в росе. Об этом рассказал меня Стерх, а откуда он все это знает — промолчал. Видимо источник его знаний о чудо-растении были личной Тайной. А я и не настаивал — у нас всех есть скелеты в шкафу. У меня их — много.

Кстати, Стерх первым делом натер шкуры убиенных зверушек листьями растения. Мне он пояснил, что теперь ни одно вредное насекомое на шкуры не заползет и на них ничего непотребного заведется. Он предложил мне спать на одной из них и как показало все последующее — он был прав.

На отложениях кварцевого песка, я прямо на месте, слепил стеклянную лабораторную посуду. Полупрозрачную и грубоватую, но зато вполне надежную. Стерх тут же начал ее приспосабливать для сбора сока кустарника, умело делая надрезы в нужных местах. Природник.

Я уснул, как только залез в приготовленную Стерхом шкуру. Удивительно, но наши скакуны к кустарнику не подходили, а нашли себе пищу в дальней стороне ложбины. И для них этой пищи было вполне достаточно.

Подробно описывать дальнейшие наши деяния не имеет смысла, все дни были заняты трудом по преобразованию даров природы в концентрированный и эффективный продукт. Цвет Стерх сушил и измельчал в порошок пестиком в ступке. Которые я изготовил из окаменевших ствола и веток чудо-растения. Полученный порошок я прессовал в небольшие таблетки. Так же я занимался приготовлением вытяжки из листьев и ее последующей концентрацией. Собранный сок я смог полимеризовать под давлением в компактные брикеты, из которых научился изготавливать разнообразные резинотехнические и пластмассовые изделия. Пластмасса была высокой прочности и очень легкая. И конечно, после освоения технологий работы с новыми материалами, я изготовил Стерху протез из пластика. Причем использовал нужные сорта резины, для маскировки протеза. Так же изготовил Стерху муляжи… носа и ушей. Хорошо, что язык невозможно было сделать, а то бы он меня заболтал. А я и так охреневал от его постоянного вопроса:

— Как?

— Как, как… А я знаю?

Возвращались мы без особых приключений, хотя напарник очень надеялся завалить еще пару стерхов. Но обломилось, не стать ему теперь супергероем. И все же ближе к тракту на нас нарвались бандюги. На свою беду. Я вмешался лишь когда понял, что они могут поранить нашу скотинку, и метнул три ножа подряд прямо с земли. На нее родимую я завалился от стрел — уж очень густо они шли. А Стерх из своего арбалета на пять направляющих, усовершенствованного с помощью материалов чуда-растения — уложил пятерых. Что сказать, хабар был скуден. Даже их неухоженных мустов мы отвели на тракт и там оставили. Думаю селяне подберут, не страдать же животинкам из-за людей ублюдков.

Дома, не успели мы отдохнуть, как к нам прибыл какой-то помощник управляющего главного феодала. Управляющий заказал нам винтовой пресс для отжима масла. Ага, поставщик живого мяса рабовладельцам космоса, заказывает у замухрышки кузнеца примитивное устройство. Похоже, Оно посчитало, что мы уже обросли шерстью и пришла пора нас постричь. Ну пора, так пора, тем более «кто предупрежден, тот вооружен». Как я не разъяснял Стерху сложившеюся ситуацию, он желал остаться со мной. Инопланетный Санчо Панса.

«Зашанхаили» нас нагло, грубо и примитивно. Прямо в подворье местного олигарха, когда я привез выполненный заказ на винтовой пресс. Завели в подвал, как бы на опробование изделия и вырубили.

Как потом передал мне Стерх, в личной темнице главного феодала собрали всех, кто не желал ехать на Новые Земли, более ста мужчин и женщин. Пробыли мы со Стерхом в подвале не более половины суток. Он в здравии, а я без сознания.

Я очнулся в трюме космического транспортника, когда открылась обшарпанная гибернационная капсула. Похоже меня еще чем-то опоили на Обители, так как я помнил только удар по голове. Тем не менее, чувствовал себя вполне удовлетворительно. Спасибо Кеше.

Первыми кого я увидел были Стерх и космодесантник в тяжелой броне. Как говорится не имей сто друзей, а имей в друзьях Тора. Он таки устроил рандеву кораблю ВКС Содружества с судном работорговцев. Причем в точке близкой к Зифари и мне не интересно, как ему это удалось.

Я опять плыл по ветру перемен, но нас было уже трое.

Глава 5 Юность

Вернувшись из отпуска сразу пришлось окунуться в дела. Без раскачки. Пришлось доделывать работы по нировским темам — естественно их никто за меня не стал делать. И вплотную заняться стендом низкотемпературных испытаний. К этому времени, уже был назначен заведующий сектором испытательных стендов, бывший ранее старшим инженером нашей лаборатории. Я с ним я работал уже почти два года, а теперь меня назначили к нему фактически замом. В должности техника. Я долго и упорно отказывался, но Валентина Ивановна меня нагнула и при заведующем сектором Игоре Николаевиче дала обещание, что я буду освобожден от административных обязанностей. И занимаюсь только техническими вопросами.

А фронт работ разрастался со скоростью снежного кома катящегося с горы. Дело в том, что наша лаборатория вошла, во вновь организованный, отдел научно-исследовательского сектора института. И конечно начальником отдела стала командир Борельская. А у нее не заржавеет… все. Вот и меня вновь отправили на стажировку в институт П.Л. Капицы, для аттестации на 5-ый разряд. Ушлые ученые тут же меня определили на работу в ночную смену три раза в неделю. Однако теперь оформили на ставку и стали платить за работу. Получалось совсем неплохо, а для юноши в не полные восемнадцать лет — очень хорошо. Но для меня, подымавшего много больше на Сахалина, тем более на путине, это не особо впечатляло.

До мая я был аттестован на 5-ый разряд аппаратчика криогенной техники и все силы бросил на подготовку к приближающейся сессии. Благо, что Валентина Ивановна предоставила мне отгулы за переработку на стажировке. Неофициально — приходил утром расписывался за приход и в библиотеку. Месяц усиленно подгонял хвосты по учебе и свою вторую летнюю сессию прошел, пусть без блеска, но и без потерь. А тем временем районный военкомат города Москвы не дремал. Меня вызвали на очередное переосвидетельствование и направили на курсы водителей. Как я потом понял, в военкомате отобрали мотоциклистов допризывного возраста. Так как летом в вузах спячка, кроме работы в приемной комиссии, Валентина Ивановна не стала напрягать связи генерала, что бы отбить меня у инициативных работников военкомата. Учеба была организованна, как летний лагерный сбор на переподготовку при Высших офицерских курсах «Выстрел» им. Маршала Советского Союза Б. М. Шапошникова. Которые находились в городе Солнечногорск Московской области. Наше обучение было поставлено очень солидно, наверное потому, что преподавателями нам были назначены слушатели самих курсов «Выстрел». Это была у них как бы стажировка. В общем палаточный быт и учеба до… не хочу, однако и здесь можно было отыскать дело для души. Я попросил у подполковника, начальника наших сборов, рекомендовать меня для просмотра на снайперский курс. Там готовили снайперов и руководителей снайперского дела из сверхсрочников и офицеров. С целью просто пострелять. Получил добро, но и задачу отремонтировать токарный станок в их оружейной мастерской. Токарный оказался в более менее приличном состоянии и ремонт затруднений не вызвал, но теперь личного времени у меня не оставалось. Хорошо хоть от внутренних нарядов на службу меня освободили, заменив их периодическими работами в оружейной мастерской. Вот таким образом я и напросился на лишний месяц сборов, уже снайперской подготовки.

Я получил водительские права шофера 3-го класса благодаря тому, что имел права на вождение мотоциклом уже два года. Кроме этого, я вдоволь настрелялся из винтовки СВД. Однако с желанием пострелять я здорово попал, так как получил отметку в своем допризывном деле. О том, что прошел снайперскую подготовку в пределах полковой учебки.

Старший инструктор, хитрый хохол, предложил мне пострелять на зачет и попробовать сдать нормативы для снайпера ротного обеспечения. Взял на слабо. И я ничтоже сумняшеся, этакий военный орел, выполнил нормативы на хорошо и загремел на месяц переподготовки с «партизанами». Это обещало мне в дальнейшем повышенный интерес от призывной комиссии городского военкомата Москвы. А в этом месте, на должностях были люди в больших званиях и с ними не забалуешь.

Сказать честно, мне на сборах понравилось, иди туда как пошлют, работай от забора и до обеда, подальше от начальства поближе к кухне… Однако игнорирование железного правила армейцев — инициатива наказуема, обошлось мне в лишний месяц сборов.

Еще в Солнечногорске, мне переслали письмо с Сахалина — моя тетушка в сорок лет родила здорового парнишку. Семеныч, отец, настоял на имени Иван. Я обалдевал — новый кореец Иван Семенович. Да, нарочно не придумаешь. Семейство Колесовых собиралось поменять южный город Сахалина, на северный Крыма — Симферополь. Где они уже прикупили времянку с неплохим земельным участком. Уезжать с Сахалина семья Колесовых рассчитывала своим ходом, этим летом, на козлике (ГАЗ 69) Семеныча. Тетушка писала, что этот старый азиат совсем с ума сошел, может всю ночь просидеть и смотреть на Ванюшку. Хотел пойди в декретный отпуск по уходу за ребенком — кормящий отец выискался. Вообщем, сахалинский якорь был ими поднят окончательно и бесповоротно.

На работе, как ни странно, все шло нормально. Только командир Борельская поворчала, что все так и смотрят, где работать абы не работать. А я окунулся в привычный ритм: работа — учеба, учеба-работа. Однако взял слово с Валентины Ивановны, о предоставлении мне обязательного отпуске летом. Во-первых до армии (осенний призыв) хотел бы все отгулять и во-вторых помочь Семенычу в его вояже Сахалин — Крым. В качестве второго водителя, как однако вовремя я получил права.

Но человек предполагает, а начальство на него возлагает. Мне было поставлено встречное условие — учиться на третьем курсе вечернего, за третий дневного. И затем перейти на четвертый дневного, тем самым обеспечив отсрочку от призыва на два года. Хотя был вариант договориться с военной кафедрой и вообще откосить от призыва на законных основаниях.

Техническую сторону обеспечения перехода брала на себя Валентина Ивановна, а я должен был сдать экзамены, зачеты, курсовые… без троек. На вопрос: «Как это можно суметь», мне посоветовали перебраться жить в свою каптерку или в библиотеку. Сталинской закалки человек, точнее бериевской.

Так я начал посещать занятия третьего курса дневного отделения и попутно досдавать за второй курс. Свободный студент называется. В лаборатории на мне осталось только обеспечение отдела жидким азотом. С этим я справлялся в ночную смену, заполняя три сорока литровых дьюара в промежутках между сном. Ожижитель был отлажен, как часы, поэтому я ухитрялся спать реагирую на любой посторонний шум в работе установки и спать крепко. К Новому году, я сдал все за второй курс, но прихватил хвостиков за третий. Но это было уже не критично — появился свет в конце туннеля. Молодость, если ее преимущества использовать целенаправленно, способна совершать невероятное. И это правда. Второй семестр третьего курса у меня прошел фактически без напряга. А я так вжился в догонялки и стал понимать — что нужно делать, а что — ну его на.

Когда я встал почти вровень с сокурсниками дневниками, стало хватать время и на приятельские отношения. Особенно с девицами. Мой камерлюк (кладовка — бытовка) много видел такого, что его вполне можно было покрасить в багряный цвет. Все-таки нравы в студенчестве… особые, упрощенные. Кто-то меня заложил Валентине Ивановне и она в течении часа делала мне внушение, закончив сакраментальным: «не пойман не вор», но если попадешься — получишь «на полную катушку».

Летнюю сессию сдал на оценки «хорошо». Таким образом выполнил план минимум и был зачислен на четвертый курс дневного. Вернее переведен с четвертого вечернего курса. Ох уж эта Валентина Ивановна.

И наконец, в день сдачи последнего экзамена, я совершал посадку в Хабаровске на борту Ту-114 следующего рейсом Москва-Хабаровск. И таким образом сбегая от товарищей военкомов города Москва. Паранойя — здоровое чувство. Впереди было два месяца, можно сказать счастья. Рейс Хабаровск — Южно-Сахалинск на АН-10. И утром следующего дня меня встречали в аэропорту Колесовы. Кадиллак Семеныча впечатлял, двухдверный ГАЗ 69, был переделан на трехдверный с полнометаллическим кузовом и задней двухстворчатой дверкой. Между боковыми сиденьями задней части кабины, вплотную к передним сиденьям, было установлено одноместное сиденье с обзором назад. А за дуги автомобильного кузова и пол крепилась детская коляска на расчалках из мощных резиновых шлангов. Все очень по уму. В переделанных ящиках боковых сидений, можно было уложить, по четыре двадцати литровых канистры для бензина. Ведь жрет козлик невпроворот — 20 литров на 100 км. Легко.

Как оказалось, Колесовы собрались ехать в Крым налегке. С минимумом одежды и еды, но максимумом пеленок и детского питания. Все вещи были отправлены контейнером еще две недели назад, ждали только моего приезда.

— Мы с Семенычем долго трепали друг друга за плечи, радуясь встречи. Расцеловались с тетушкой. А потом я, с непонятным самому себе умилением, смотрел на племянника. Этого белобрысого азиата с серыми глазами, осваивающего автомобильную люльку.

Стартанули мы утром, через два дня, по направлению к Холмску. Куда прибыли через пару часов и успели на погрузку грузового судна отправляющегося в Ванино. В Ванино пришли к утру, рейс проходил с легкой бортовой качкой на пологой волне. Иван проспал весь путь, с перерывами на питание. Вот что значит морское имя — Ваня, порт Ванино. И уже в полдень начался наш автомарафон в солнечный Крым, длиной в 11 000 километров.

Дорогу из Ванино в Хабаровск проскочили в тот же день. Трасса на Читу проходит по безлюдью, по тайге, предгорьям и через сотню мостов множества рек. Еще на Сахалине, Семеныч с усмешкой посмотрел на меня и спросил:

— А свой укорот, когда будешь забирать? — Я чувствовал себя, как размазанная сопля.

— А нужно?

— Конечно, поедем по тайге, а моя ижевка не удобна в кабине. Да и два ружья, лучше одного.

Все же он не знал о моей второй стрелялке. Съездили. Я их забрал из тайника и с гордостью показал свой нарезняк. Семеныч оценил.

В Хабаровске заночевали, заправились бензином: в бак, канистры. И за час до рассвета отправились по московскому тракту к первому промежуточному пункту — Чите. До нее добрались за двое с половиной суток, где и заночевали на нормальных кроватях в приличном двухместном номере гостиницы, а уже с утра двинули на Улан — Удэ.

Распорядок следования для нас с Семенычем установился следующий: четыре часа за рулем, четыре отдых на правом сиденье. Опять за руль на четыре часа и на правое кресло. Вахта-подвахта. Ночью восемь часов спим или в задней части кабины на надувных матрасах, или в постелях домов попутных селений.

У тетушки с Иваном Семенычем был свой график и они не скучали, но часто просили сделать остановку у того или иного красивого места. Иркутск — Красноярск-Томск-Новосибирск-Омск-Челябинск-Уфа-Казань-Горький-Москва. А какие только мы реки не проезжали: Амур, Лена, Енисей, Обь, Иртыш, Ангара, Ока, Волга… а Байкал!

Право не нужно долбить массы трескучими патриотическими лозунгами. Заставлять их конспектировать классиков марксизма-ленинизма и заучивать на зубок ничего не говорящие цифры планов по валу национального продукта. Или проникаться величием того, что мы строим коммунизм и живем в обществе развитого социализма.

Достаточно совершить путешествие из Сахалина в Крым и вы патриот своей страны навсегда. Какое величие природы и пространства, каким могуществом и волей должны обладать народы страны, что бы распространить свой ареал на такущее невообразимое огромадье. Обихаживая его и защищая, от самого грозного Тихого океана до самого синего Черного моря. Полноводные водные артерии и тайга Сибири, беспредельные хлебные нивы Украины, нескончаемые сады и виноградники Крыма. И это все богатство — наше.

В Москве задержались на неделю, мы все прекрасно поместились в снимаемой мною комнате. Соседи не переставали сюсюкать восхищаясь Главным гражданином Советского Союза — Иваном Семеновичем Колесовым. Его папаша чуть не лопался от гордости и закармливал доброхотов красной икоркой, омулем и лососевым балыком. И как-то незаметно испарилось пару литров шестидесяти градусной настойки на кедровых орешках. За что Семенычу было жестко поставлено на вид супругой.

Задержались в столице не для отдыха, а нужно было скупить все для строящегося дома: для отопления и подогрева воды, сантехнику, электрику, столярку, обои, краску, лаки, предметы быта и т. д. и т. п.

После первого дня гонки по строительным магазинам и базам, мы поняли, что этому не будет конца. И я решил через командира Борельскую обратиться к ее мужу, работающему завскладом на одном из рынков Москвы. Я позвонил Валентине Ивановне и просто напросился к ней в гости.

Незваные гости называется… но мы взяли свою главную пробивную силу Ивана богатыря. И как обычно все решилось незамысловато и просто, а кедровка, лосось, икра, крабы способствовали творческой мысли. Пока Ванька гукал, женщины обсуждали наш гигантский автопробег, мужчины обменялись впечатлениями о частных стройках, домах-дачах и был извлечен список требуемого. После обсуждения частностей, был задан главный вопрос, готовы ли мы заплатить полуторную цену… и все. Далее дело вылилось в передачу необходимой суммы с сообщением адреса доставки контейнеров и… «грузите апельсины бочками…».

Все, нам можно было уезжать в Крым. Так через семнадцать дней мы приехали в Симферополь, к новому месту жительства семьи Колесовых.

Участок находился в районе недавно построенного главного корпуса Крымского государственного пединститута, рядом с троллейбусной трассой Симферополь-Ялта. Времянка из ракушечника в две комнаты — спальни и кухни-прихожей. С удобствами и водой. Для сахалинцев очень нормально, тем более крымским летом. А я комфортно устроился на чердаке, проведя туда свет.

Дом уже был возведен под крышу, очень хороший Дом, с цокольным этажом и жилым чердаком студией. Необходимо было ставить окна, двери и фрамуги, все застеклить, провести электрику, установить сантехнику, смонтировать систему отопления. Это все успеть сделать до зимы, а внутреннюю отделку ограничить первым этажом. А внешняя отделка может и подождать. На семейном совете решили сделать первый этаж максимально и до зимы. Работы конечно — начать и кончить, но»… цели ясны, задачи определены. За работу товарищи!»

В Москву я вернулся к сентябрю, когда стало ясно, что к холодам этаж закончат даже особо не напрягаясь. Тем более на подмогу, на месяц, приехал мой отец из Севастополя и все работы по снабжению и доставке переложили на него.

В институте командир Борельская отбила меня в ректорате от студенческих сельхозработ и припахала на работу в отделе. А в качестве пряника, перевела на должность старшего техника. На полставки. Так что мои мечты о холодном молоке, печенной картошке и податливых студентках — «накрылись медным тазом».

Интерлюдия 6

В Центре беженцев нас, около тысячи людей, поместили на карантин в помещение казарменного типа (совместно мужчин и женщин). И течении суток, нас вызывали по 20 человек для записи единого языка Содружества (в общем мне это было не нужно, в пакете баз Древних «Разведчик» языков было много) и полной медицинской диагностики организма. После этого развели по отдельным помещениям, меня опять в казарменного типа, а Стерха в комнату с удобствами для двоих.

Мы решили меньше светить наше знакомство, да и общаться теперь было затруднительно. С моим-то индексом интеллекта 75 единиц (спасибо другу Кеше) и его — 135 плюс низкие, но ментальные способности. Наши дальнейшие действия, мы успели обсудить еще на Обители и теперь следовало выполнять намеченное.

Пользуясь своими способностями Механика, я хакнул консоль терминала выхода в планетарную сеть, стоящую в административном корпусе Центра. И вышел, под ником Разин, на зифарийский филиал Содружества специализированной биржи натуральных медицинских препаратов.

В Океане было множество представителей флоры и фауны из чего делали важнейшие медицинские препараты. И работая на экспорт филиал биржи процветал. Как я узнал в сети, синтетические аналоги наших препаратов с чудо-дерева применялись в расходниках для регенерационных и омолаживающих процедур. На стандартный расходник шли миллиграммы концентрата препаратов, поэтому наши пару килограммов (запрятанные в протез Стерха) тянули на очень приличную сумму. А учитывая, что препараты были натуральные, цена возрастала, как минимум вдвое.

Засвидетельствовав подлинность и качество препаратов с помощью анализатора терминала, я поместил в персональную ячейку хранилища биржи — пробные партии по сто граммов веществ. Таблетки из цветков, концентрированная вытяжка из листьев и полимер из сока дерева. Все остальное поместил в другую ячейку и вывалили на аукцион три вида веществ лотами по сто граммов. Лоты реализовали через день на сумму в два миллиона кредитов, которую я всю перевел на карточку Стерху. Кстати у Стерха была поистине бриллиантовая нога, ведь его протез был сделан из полимера дерева, не концентрат, но все-таки.

Так что Стерх отправился из Центра беженцев прямо в медицинскую камеру клиники университета Зифари На регенерацию и установку нейросети «Управленец 7М» с имплантами — на память 100 и на интеллект 100. Закаченный пакет баз: Аналитик, Юрист, Финансист, Медик, Психолог пришлось ограничить четвертым рангом. Наличествующие у него финансы запели романсы. Наши пути разделились, Стерх должен был внедриться на уровень полного гражданина и организовать фирму типа: купи-продай — редкость. И попутно осваивать медицину в местном университете. А я пошел… в бомжи.

Планета Зифари это фактически водный мир, с архипелагами мелких рифовых островков, а чаще просто отдельных скал. Поселения разумных формировались вокруг этих образований. Города на гигантских свайных конструкциях, поселки на системах заякоренных понтонов. Иногда поселения располагались очень большой площади, для производства натуральной сельхозпродукции на экспорт.

На отмелях создавались подводные агрофермы разводящие ценные породы рыб, беспозвоночных иглокожих, раковин… и выращивающие водоросли для производства медицинских препаратов.

Все промышленное производство было сосредоточено в подводных гигантских конструкциях, которые выходили на поверхность системами грузовых и пассажирских гравитационных лифтов. И далее соединялись с приемными погрузочно-разгрузочными терминалами расположенными на понтонах.

Наиболее широко применяемый на Зифари транспорт составляли аппараты с гравитационным приводом. Если учитывать особенности планетной системы, а именно огромную луну с названием Грозная Сестра — это было эффективно. Транспортные средства монтировались на разнообразных платформах и в разных сочетаниях модулей. От индивидуальных элитных морских и подводных мобилей и флаеров, до громадных грузовых платформ.

Инфраструктура людских поселений не граждан, формировалась вокруг глубоководных впадин свалок, выработавших свой ресурс — объемы мусора свалок выходили уже на поверхность Океана. Кто-то жил на понтонах, а самые бедолаги ютились на мусорных пиках. Иерархия планетарных мусорщиков устоялась давно и строилась на владении средствами добычи хабара. Но наверху пирамиды, как и всюду на на нелегальном промысле, находились посредники. Они владели складскими помещениями, цехами сортировки, транспортом и забирали львиную долю добычи в обмен на еду, амуницию, расходники и комплектующие. Крышевала всю эту деятельность планетарная корпорация «Вторичный ресурс» (точнее ее служба безопасности), выкупившая у Протектората Зифари лицензию на переработку вторичного сырья свалок в стандартные сырьевые продукты Содружества: сплавы металлов и брикетированный пластик. Корпорация, фактически владела монопольным правом на закрытые свалки.

В основном, добыча хабара осуществлялось из под воды, при помощи разнообразных аппаратов — от персональных легководолазных скафандров, до комплексов дроидов различных типов. Аппараты добычи являлись ненадежным старьем и требовали постоянного ремонта. Добыча хабара со свалок являлась очень рискованным занятием, так как морская фауна Океана была многочисленна, разнообразна и крайне опасна. Муренообразные рыбы длинной до десяти метров, местные акулы и океанские крокодилы. Гигантские черепахи, кальмары и огромные медузы обживали подводные свалки, не говоря о многочисленных мелких ядовитых тварях. А неустойчивое равновесие этих гор мусора, часто приводило к обрушению туннелей проложенных для добычи вглубь свалки. Поэтому общество старателей формировали отчаянные люди, которым терять было нечего, да и приобрести… тоже нечего.

Вот в эту социальную группу меня выкинула администрация Центра беженцев Зифари. После того, как я отказался ставить примитивнейшую нейросеть (мотивировав это религиозными убеждениями) и идти в ассенизационную службу столицы планеты. Столица именовалась одинаковым с планетой названием — Зифари.

Таким образом, я получил статус перемещенного лица, со всеми положенными ограничениями не гражданина планеты. Никто и как звать никому не интересно.

С попутным грузом, гравитационная платформа доставила меня в район Большой Свалки. К новой счастливой жизни цивилизованного мира. И первыми, кого я увидел сойдя на причальный понтон были подростки, возрастом от 12 до 15 лет, сидевшие в тени большого старого контейнера. Они были загорелыми до черноты и с, как бы, выцветшими на солнце глазами. Я сразу понял, что эта банда, а так же, что это мой контингент. Мои соратники на годы, если я сумею реализовать задуманное. Выделить главного было не сложно, я подошел к нему и начал переговоры.

— У меня есть к вам деловое предложение, — сказал я главарю.

— Еще один нищий придурок с идеями, — сказал сидевший рядом с главарем недомерок, типичная шестерка.

— Я думаю, старший сначала выслушает меня, а потом можно и обсудить, кто здесь недоумок. С тобой или со всеми вами вместе, — спокойно ответил я.

— Говори, — сказал наконец главарь.

— Я ремонтирую то, что вы приносите. Конечно, что смогу и что возможно отремонтировать. Вы находите мне ручной инструмент и обеспечиваете спокойное место для работы. Я не хочу, что бы мной занялись торпеды барыг, ведь мне здесь придется жить.

Юноша минуту внимательно смотрел на меня и видимо решился:

— Варух, принеси штуковину, что мы подняли сегодня.

Пацаненок лет двенадцати смотался за контейнер и принес… миниатюрный пищевой синтезатор. Примитивной конструкции, но сделанный по стандартам Содружества. Видно они ждали купца на этот, несомненно драгоценный здесь прибор. Осмотрев прибор, я понял, что его вряд ли кто купит — прибор был убит процентов на семьдесят. Но зато главная деталь, конвертер — был исправным.

— Мне нужен инструмент, подключение к энергии, картриджи для отладки и весь хлам бытовых приборов, что вы накопали. Я попробую.

Босс посмотрел на Варуха, видно его штатного заместителя по технике и тот поманил меня за собой. Мы пришли в помещение построенное из стенок контейнеров, одна часть которого была забита небрежно сортированным хламом. Другая была чем-то, вроде мастерской. Подборка инструментов была неплохая и все они исправны и ухожены.

— Так, ну хоть кое-что есть для работы. Варух, зови меня Илич. Приведи двух парней покрепче, а я начну разбирать синтезатор и осматривать сломанные детали и узлы.

С пришедшими парнями мы начали сортировать хлам. Раскладывая его на бытовые приборы: холодильное оборудование, системы фильтрации и кондиционирования воздуха, агрегаты очистки, уборщики помещений разных размеров, индивидуальные энергопосты с зарядными устройствами, видеопанели и… все остальное. Система стандартов Содружества позволяла взаимозаменять детали, казалось бы из очень разных по назначению приборов и устройств.

Оставив парней продолжать процесс сортировки, мы с Варухом занялись разборкой отобранных приборов. Сортируя и подбирая подобные функциональные узлы, для замены в синтезаторе. Слепить из дерьма… что-то, удалось за несколько часов. Синтезатор получился с блоком энергопитания от двух бытовых холодильников, камерой синтеза от остатков бытового принтера-копира и программным устройством от уборщика. Страшилище конечно, но оно работало. К этому времени вся банда собралась в мастерской и заворожено смотрела на нашу работу. Варух снисходительно покрикивал на пацанов пытающихся подлезть рассмотреть процесс поближе. Конечно покрикивал на всех, кроме своего босса. Вот уж где точно — на чужую работу можно смотреть бесконечно. Настроив консоль синтезатора, попросил картриджи загрузки. Босс выдал мне три универсальных картриджа с давно прошедшим сроком годности. «Ну хозяин барин, это будет не мой понос», — решил я.

— Что изволите босс? — спросил я главаря.

— Газированный сок из кешу (фрукт типа груши) и булочки из цин-ореха (как ржаная мука).

Я набрал код, агрегат подозрительно засвистел и включилась панель готовности. Я, с внутренним беспокойством, вытащил из ниши выдачи три сока. Агрегат вновь исполнил арию на флейте из пьесы «Будем жить» и выдал три булочки. Бригада смотрела на меня, как на волшебника из сказок. Первым взял сок Варух и с надеждой посмотрев на меня, выпил несколькими глотками и тут же потянулся за булочкой. Но получил по рукам от босса. Гильт, так звали босса, посмотрел не корчится ли Варух в судорогах на полу, после выпитого сока. И выпил другой стакан, небольшими глотками, явно вспоминая забытый вкус.

— Как с мамой, — сказал он. — Ты сделаешь на всех?

— Если с подзарядкой, то каждому по соку с булочкой сделаю минут за десять.

И начал священнодействовать. Хотя парни и не голодали, еще чего не хватало среди океана морепродуктов, но и не были избалованны разнообразием. Тем более инопланетным сортаментом безалкогольных напитков, выпечек, кондитерских изделий, кремов. Этот аппарат видно стоял где-то у малышей, что было видно по его ограниченному и специфическому меню.

Так я влился в коллектив подростков лезущих за хабаром в такие дыры, куда сто раз задумается лезть, даже отмороженный взрослый. Подавляющее большинство ребят были сиротами, у которых родители погибли уже здесь, на свалке. Я стал техническим консультантом бригады и получил свой пай и угол, прямо в мастерской. Оказывается до меня с ними работал дед Варуха, опытный техник, в прошлом имевший пятый ранг Военного Техника. И хоть он уже был без нейросети, но опыт-то остался. Получилось, что я его заместил. Не знаю какой судьбой его сюда занесло, но похоже это был достойный человек. Если судить по его внуку — Варуху.

Глава 6 Юность

С началом первого семестра пришлось задуматься о финансах, стипендию мне не назначили (аж 35 рублей), а на полставки старшего техника не разгуляешься. За квартиру платить, одеваться, питаться, расходы на мотоцикл. Я привык, нет не шиковать, но и в общедоступном себе не отказывать, благо зарабатывал нормально. Но, перейдя на дневной в новый коллектив, приходилось зарабатывать репутацию с самого начала. А для этого нужно было прилично напрячься с учебой, а не отвлекаться на собирание полставок с нировских тем. Быстрое обогащение: купи-продай, торговля в московских клозетах джинсой или на блошиных рынках пластами и магнитофонными записями. А уж тем более фарцовка — мне это не светило да и было не по мне. В этих сферах все было поделено и чужих не брали, да и сам я был не по этому делу. И кроме того, когда пьяный легаш застрелил, бывшего на цепи Снаряда, лишь за то, что тот на него зарычал, я этих тварей возненавидел. А ведь эти, у кого»… служба и опасна, и трудна…», вовсю крышевали мелких барыг и с ними нужно было ладить. Шабашка отнимала бы дневное время, напрягая с занятиями.

Все свои сбережения я отдал Семенычу на строительство дома, так как эта стройка века вытягивала деньги лучше добротного пылесоса.

Я решил обратиться за советом к мужу Валентины Ивановны, Игорю Павловичу. Позвонил ему и мы договорились встретиться на его работе, в Останкино. Принял меня, завскладом, в очень прилично отделанном кабинете с большим сейфом, холодильником, импортной мебелью. Тем не менее он не надувался от собственной значимости. Мы сели за чайный столик и я ему рассказал о своих проблемах:

— Нужна подработка, желательно по специальности. Могу работать с вечера пятницы, до вечера воскресенья. Согласен на аккордную оплату.

— Леша такая работа есть, но оплата продуктами.

— И что я с ними буду делать? Я столько не съем.

— Ты, во-первых, не знаешь какие это продукты. Во-вторых, я их у тебя буду брать и в цене не обижу.

— Я согласен, но какая работа?

— Работа у городских кооператоров. Монтаж старого оборудования колбасно-кулинарного цеха швейцарского производства. А так же ремонт и профилактика оборудования на их производственных и торговых точках. Первая работа — смонтировать и установить холодильные камеры. Учти, старые. Уже в понедельник должны завозить мясные продукты.

— Мастерская и транспорт, — вклинился в его монолог я.

— Будешь пользоваться нашей мастерской и в случае надобности дежурным газончиком. Права есть?

— Да.

— Ну так и путевки на тебя буду выписывать.

С фронтом работ, пошли знакомиться сразу по окончанию разговора, благо все было на территории рынка. Осмотрел холодильные агрегаты — четыре фреоновых компрессионных холодильника на 2000 литров. Убиты они были умеренно. Основные поломки — неисправные компрессоры, нарушенная теплоизоляции и утечка хладагента, да ломанные полки. Решил, что сумею справиться в срок, так и сказал Игорю Павловичу. Когда пришли в кабинет, он объяснил порядок работ: «Ты работаешь — договариваюсь я. Будут вопросы, всех отсылай ко мне.» Это меня вполне устраивало.

С выполнением работ пришлось напрячься, во-первых достать нужные узлы, а это вояж на ЗИЛ. Во-вторых я сразу решил, что не буду отнимать у местных работяг приработок и нужные детали заказал у них. Рассчитывался валютой — бутылкой. Как говориться: «Не плюй в колодец, пригодится водицы напиться». Так и получилось, в понедельник рабочие мастерских даже помогли мне шкафы установить. Хитрый Павлович «перепутал», завоз мяса начался во вторник. Рассчитался вполне нормально — две моих зарплаты за трое суток. И пошло, покатило — без фанатизма, криминала и выпрыгивания из штанов я решил финансовый вопрос. На время.

А с учебой было еще проще, паши и тебе воздастся. В передовики я не лез, но к делу подошел с рабоче-крестьянской основательностью — сдавать все строго в срок: не позднее, но и не ранее. А так же, заранее, попросил Валентину Ивановну подобрать мне темы курсовых, переходящих в дипломный проект и конечно определить тему самого проекта. Студенческая привычка все делать в последний момент, у меня не образовалась. Наверное не успела. Поэтому изучал не просто какой-либо предмет, а полученные лекционные знания вкладывал, как в копилку, в будущий дипломный проект: «Проектирование и монтаж металлоконструкций… для работы при знакопеременных колебаниях температуры». В общем это была очень малая часть большой работы коллектива нашего отдела, но был там и лично мой вклад в общее дело.

Зимнюю сессию сдал без затруднений, появились и отличные оценки. Но я этому не обольщался, так как знал, что это обычный эффект старших курсов. Студенты настолько проникаются учебой, что приобретают умение хорошо сдавать экзамены, имея при этом минимум знаний. Преподаватели же делают вид, что видят максимум знаний. Вообщем — «ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь».

Зимние каникулы, а значит нам дорога на юг. Ехать все же решил на мотоцикле, понимая, что это… чревато, но уж очень хочется. Шипованной зимней резиной я пользовался еще с Сахалина. В Москве шипы сделал саморезами и еще посадил на импортный клей для низких температур (достал в институте П.Л. Капицы), в вершину конуса шипов паял пластины из твердого сплава ВК -20. После серии проб и ошибок, получалось вполне прилично и малозаметно.

Утром выехал из Москвы и в обед следующего дня прибыл в Симферополь. Ночевал в Белгороде.

Стройка века Колесовых не прекратилась, а лишь переместилась во внутрь дома на отделочные работы, мансарды и цоколя. Причем планам Семеныча, конца и края не было. Евгения работала в роддоме старшей медсестрой, а Семеныч пристроился, на сутки — двое, истопником в баню. Это его устраивало, так как стройка поглощала все свободное время. Меня тут же пытались припахать на стройку, но я быстренько слинял в Севастополь. Обломались. Опять море и опять зимой… Недели у родителей мне хватило. Все-таки я уже привык к самостоятельности, а мама все считала меня школьником, которого нужно учить уму-разуму. И я опять слинял, хотя Аннушка очень жалела, что ей теперь опять придется на Петрухином велике ездить. Петруха как-то за год вытянулся и повзрослел, стал таким серьезным мужичком. Поговорили за жизнь, оказывается он решил стать военным моряком. Ну что тут скажешь — плоть от плоти севастополец. На обратный путь сунул мне коробочку с… орехами. Ну что же, свои 9х19 мм я почти израсходовал, так что буду должен.

В Симферополе, конечно, уже не увернулся, так что мне выделили делянку работ — ремонт времянки. Одновременно кинули и пряник… это для себя. Мол времянка будет твоей жилплощадью. Это возродило мой угасший энтузиазм и я почти выполнил углубленный косметический ремонт времянки. Но не совсем, пора было на учебу.

Вот и опять Москва, за почти четыре года я же обвыкся в Москве и не напоминал перепуганного в метро провинциала в час пик.

Не успел привести в порядок цундапик, как позвонил Игорь Павлович и предложил встретиться вечерком у них дома. Пошел, прихватив Новосветское шампанское брют и литровую фляжку ординарного коньяка «Коктебель». Валентина Ивановна сразу попыталась припрятать презент на какой-нибудь торжественный случай. Но я достал вторую бутылку и мы с Игорем Павловичем ехидно перемигнулись: «Что же она будет делать, одной ей бутылки вроде много и в тоже время она очень любит такое вино». Но командир Борельская тут же нашла выход и послала мужа приглашать соседей, злорадно сказав, что нам литр коньяка тоже много.

Причин, для моего приглашения в гости, было две: проблема с военной кафедрой была не решена — вояки отказывались принимать меня на нее. И Игорь Павлович предлагал мне выехать в командировку-вояж по области, для ремонта и профилактики холодильного оборудования кооперативных заготовительных контор. Нужно было проскочить пять районных городов на грузовике, в одном конце рейса работая, а в другом собирая оплату. И все делать самому. Непростая задача, но и заработок обещал быть приличным. Очень.

А Валентина Петровна «обрадовала» сообщением, что для решения вопроса с военкой необходимо пойти в рабы. А именно прописаться на все выходные в их гараже, участвуя в ремонте машин военной строительной техники используемой военной кафедрой. Кафедра обучала студентов механиков по ВУС — инженер (техник) по проектированию, эксплуатации и ремонту машин инженерного обеспечения.

Таким образом, первое предложение оказалось в тему. Нужно было быстро пополнить финансы, так как далее зарабатывать становилось проблемным. Выходные будут заняты.

И уже утром, проигнорировав занятия (поставив в известность лишь старосту курса), я принял грузовик ГАЗ-53 и получил все документы на поездку.

Загрузив газон комплектующими и инструментом для ремонта, уже в обед отбыл в вояж по Московской области: Можайск — Подольск — Кашира — Воскресенск — Орехово-Зуево — Москва. Расстояния между пунктами составляло около 80 километров, даже в зимнее время пути на пару часов, не более. Утречком приехал, осмотрел оборудование, что смог отремонтировал. На то, что не смог отремонтировать, составил ведомость дефектности. За час до рассвета, опять следовал далее по маршруту, режим очень напряженный. Прошел первый круг за неделю, с однодневным отдыхом в Москве. Доложился Игорю Павловичу, сходил в институт, показаться на лекциях. Далее баня и после парной, наконец заснул в своей постели. Утром проснулся и долго думал, что меня тревожит — сон плохой или все-таки не отдохнул?

Загрузившись комплектующими заехал к захоронке находившейся почти по маршруту и взял люгер. Здравствуй тетка Паранойя. На втором круге, я почти ничего не ремонтировал, а строго по накладным загружался продукцией.

И во время перегона Воскресенск — Орехово-Зуево, на рассвете, меня остановил милиционер из приткнувшегося к обочине москвича 408. Кто это, я не смог понять… и не ППС и не ГАИ, поэтому из кабины не выходил, открыл окошко (пошли они на, я их и так люблю). Ментов было трое, один подошел к кабине и потребовал выйти и предъявить документы, второй встал у кузова, третий же остался сидеть за рулем 408. Присмотревшись к ментам я увидел, что они в туфлях. Зимой, на службе за городом, мент в туфлях. Фантастика. Тут же бросились в глаза и другие несоответствия, на которые ранее не обращал внимания. Это был типичный «разгон» и от прилившего адреналина, меня прошиб пот. Но голова, как ни странно, работала ясно и четко. Я понял, что валить меня в кабине они не будут — им потом угонять машину с грузом и что пачкаться в крови? Стрелять тоже не будут — зачем рисковать, могут услышать. Скорее всего тот, что слева, будет меня глушить.

— Хорошо командир, сейчас возьму документы, — и взял… люгер.

Открыл кабину, встал на подножку тут же выстрелив в битка и довернув руку, в этого… с палочкой. Водила москвича опешил и я сбил его, уже хорошо прицелившись. Прямо с подножки внимательно осмотрел поле битвы и павших героев. Всем попал в голову, а у того, что слева рядышком валялся нож. Отлегло… малость. Сдал задним ходом метров 50 и проехал пару километров по левой стороне, благо никого еще не было на дороге. От люгера нужно было избавляться, но только наверняка, как бы не давила жаба. Решил я. И только тут меня накрыло: «А ведь я грохнул трех человек». Хотелось куда-нибудь бежать, забиться в угол… Но разум победил — я доехал до клиентов в Орехово-Зуево, полностью до загрузился и уехал в Москву. Все оставшееся время поездки, дрожал перед каждым постом ГАИ, но без остановок доехал до Останкино и сдал груз (3 тонны колбас, сыров, копченостей, консервов) и машину. Отчитался по документам и на мотоцикле уехал домой. Игорю Павловичу решил ничего не говорить. Дома выпил сто пятьдесят коньяка и лег спать, не помогло… налил еще стакан и вскоре заснул. Сказать, что мне потом снились «кровавые мальчики» — неправда, но и на душе было мерзко. Очень мерзко.

Однако последовавшая затем работа — учеба, учеба-работа на ремонте техники для военки. Заняла все время и на воспоминания оставался только сон, а он был крепок.

Прежде всего меня припахали ремонтировать станки, битые до хлама: два токарных, фрезерных и три сверлильных. В чисто командном стиле: «От сюда и чтобы до обеда было готово». Ага, у меня почти восемь лет рабочего стажа и эти номера со мной уже давно не проходят.

Прихожу на выходные, строго с утра без опозданий, расписываюсь в журнале учета рабочего времени и работаю. Обедаю положенные 45 минут на рабочем месте и опять работаю, в конце рабочего дня пишу заявку на материалы, комплектующие и подаю эскизы на изготовление деталей (строго по ГОСТу). Утром прихожу, фронт работ не обеспечен, начинаю старательно разбирать второй станок. В конце второй субботы, подошел заведующей мастерскими и спросил зачем я над ним издеваюсь. И почему он должен охранять разобранные станки. Я попросил аккорд на работы, срок — исполнение. И сказал, что если не можете обеспечить работу, то и не хрен из себя генералов корчить. Генерал у нас один и тот — наш завкафедрой. Объяснились. Забрал эскизы и пошел в свою мастерскую, за вечер сделал детали на два сверлильных станка. Затем пошарив по своим загашникам, набрал все необходимое для ремонта и еще прихватил свой инструмент. В воскресенье собрал станки, наладил. Прихватив в процессе сверхурочными четыре часа. И отбыл.

С тех пор, «как бабка пошептала»: советуемся, договариваемся, работаем. Свободный вход — выход.

«Жить стало лучше. Жить стало веселее».

Интерлюдия 7

Планета Зифари. Большая Свалка.

Я попросил у Гильта время на ознакомление с «общественно-политической обстановкой» и для проведения рекогносцировки на местности. Босс выделил мне в помощники, паренька лет четырнадцати, штатного вынюхивателя банды, шпиёна — разведчика. Хис, так его звали, провел меня по всем семьям лояльных к банде малолеток ныряльщиков (самоназвание постоянных жителей свалки). Это было выполнено с целью личного знакомства. Меня он представлял: «Это Илич. Он дядя Гильта и будет работать с нами, как работал Дед.»

Обычно этого было достаточно, хотя женская половина всегда пыталась разузнать побольше, но Хис с недетской опытностью переводил тему разговора в общественно-производственное русло.

Прошлись мы с ним, для представления и по местной элите: монополистам перекупщикам и делегирующим представителей из своей среды в местное самоуправление — владельцам понтонов. И те и другие, особого интереса ко мне не проявили. Мало ли кто из новичков появляется на Большой, как приходят, так и уходят… в основном под воду.

А вот у крышевателей, из безопасников корпорации «Вторичный ресурс» мне пришлось задержаться. У них здесь было нечто вроде отряда быстрого реагирования и местного представительства корпорации, в одном флаконе. Они долго и профессионально меня допрашивали, используя детектор замаскированный под гостевое кресло и гипнотическое аппаратное воздействие. Предварительно меня угостили освежающим напитком содержащим психоактивный препарат. Конечно по доброте душевной. В итоге допроса второй степени, я получил отметку в карточке ФПИ, разрешающею пребывание и трудовую деятельность на Большой Свалке. А также зримое разъяснение кто здесь хозяин и что есть я. Это было предсказуемо. Еще спасибо Кеше, а то бы корпоранты наградили меня и приличной головной болью, и слабостью.

Непосредственное знакомство с деятельностью ныряльщиков пришлось отложить на следующий день. Мне нужно было следовать легенде и после посещения эсбистов малость приболеть.

Это «хождение по мукам» (первичное вживание в среду) заняло, ни много ни мало — пять дней. А беседы с Гильтом, Варухом и Хисом — все ночи. Их интересовало все существующее вне свалки, а космос особенно. Не навязчиво подводил их к мысли, что образ жизни нужно менять и вместе мы многое сможем.

Пора было работать и я попросил босса объявить общий сбор бригады. Это было необходимо для определения наших жизненных приоритетов и утверждения моей роли и месте в бригаде. Что бы потом не разъяснять это каждому по отдельности — возможно кулаками и ногами.

На общий сбор пришли и несколько взрослых мужчин, весь вид которых показывал, что жизнь их гнула и трепала основательно. Однако не сумела сломать. Да, Гильт по праву был лидером парней, раз к нему прислушивались и такие авторитетные взрослые ныряльщики.

Начал я… с начала:

— Уважаемые, я человек у вас новый — вы не знаете меня, я — вас. Но иногда свежий взгляд позволяет разглядеть то, что вы не замечаете за повседневностью. А именно, что все изделия сделанные по стандарту Содружества имеют, если и не взаимозаменяемые комплектующие, но таки выполненные с унифицированными подключениями. А сделать программируемые блоки для адаптации инфраструктуры — вполне возможно. Ведь язык программирования, почти для всех устройств — единый. А зная язык, коды доступа можно скомпилировать.

Конечно, конструктивно, все это будет выглядеть дерьмово, но функционировать будет процентов на 40–60 от оригинальных образцов. За это я ручаюсь. Но… существует одно и существенное дополнение — все это будет для личного пользования. Продавать и передавать чужим воссозданные аппараты будет нельзя. Если нас накроют барыги, они пресекут нашу деятельность самым кардинальным образом. Понимаете? И еще, снижать объемы продаж хабара барыгам — также нельзя. Поэтому поднимите все свои загашники и если найдете, допустим, десяток дроидов-уборщиков одного типа — мы сделаем два целеньких. Как-будто они подняты очень фартовыми ныряльщиками.

Для эффективной работы, нужны неизвестные посторонним складские помещения со строгим учетом. И обязательно главный при складе, который все у себя знает и всегда все найдет. Здесь, в мастерской, мы будем заниматься только разборкой и ремонтом. Хранить комплектующие и комплектные функционирующие изделия — здесь будет опасно.

Ближайшая наша задача — разработать и изготовить качественное подводное оборудование управляемое «вручную» — без нейросетей и баз. А именно, простейших механизмов с многофункциональными манипуляторами и инструментами, которые управляются с помощью усилителей импульсов коры головного мозга. Тогда и без нейросетей можно будет делать многое. Следующая задача, это уйти с этой горы мусора на свой понтон. Который оборудовать для жилья и работы. И попутно, обязательно и неотложно решить проблему с транспортом.

А конечной целью первого этапа будет — потеснить барыг-посредников, заняв нишу равную с ними. Освободиться от нашей зависимости от них.

Для достижения наших целей, необходимо скрывать нашу деятельность от чужаков. А посторонними давайте будем считать всех не присутствующих на нашем сборе. Так проще. Контрольно-сигнальную охранную систему сделаем обязательно. Но позже, а сейчас нужно организовать постовую службу, усиленную в ночной период. Я все сказал.

Поднялся мужчина с мощной грудной клеткой и руками, толщиной с ногу Варуха, но с непропорционально короткими ногами.

— Меня зовут…

— Я помню — Кирх. Извини, что перебил.

— … я дядя Хиса. В космосе у меня была нейросеть Управленец.

— Чем ты занимался?

— Работал в отделе материально-технического снабжение ударного флота, на должности старшего логистика. У меня была база 6-го ранга, — сказал этот мужчина с выправкой кадрового военного.

— По моему лучшего, нам трудно придумать, — заметил я.

— У меня протезы от бедер и не лучшего качества.

— Инженерными ботами управлял?

— Да.

— Сделаем тебе пока гравиплатформу для работы на складе с прямым программным управлением.

— Как у тебя все просто. На словах. Посмотрим на деле, — с недоверием заметил он.

В разговор вступил Гильт:

— Как мы будем работать?

— Тащите все, что у кого, где есть на склад и дай парней на разборку. Пятерых пока хватит. Решите со складами. Кирх тоже будет работать в мастерской. Пока.

Я старался не командовать, но получалось не очень.

— Укромное место есть, — вмешался Кирх, — давно, при последнем завозе хлама, на дальней от главного причала стороне свалки, притопили большие грузовые понтоны. О них знали только старожил свалки — дед Варуха и я. На них можно заварить дыры, сделать вход с поверхности внутрь поплавка понтона и заякорить на небольшой глубине.

— Хорошо, значит дело лишь за энергией и системами жизнеобеспечения? — спросил я.

— Да.

— Тогда начинаем работать и помните — узнают шакалы на главном причале и нам конец. Илич, — повернулся Гильт ко мне, — ты ведь не только пирожные набивал на синтезаторе?

Во пацан, ничего от его внимания не уйдет. Я попробовал заставить машинку выделять некоторые компоненты отдельно от кремов, Для чего использовал картридж найденный мной в хламе. И сумел синтезировать… ром, вполне приличного качества. Не Гавана Клаб конечно, но уж что есть.

Пришлось идти с Варухом к запрятанной машинке и делать соки и пирожные юношам, а мужчинам ром и подобие кофейного напитка. Когда запах рома разнесся по помещению, мужики стали возбужденно ерзать и переглядываться. Возбуждение достигло предела, когда Варух стал оделять всех порциями. И один из мужиков, весь будто провяленный и перекрученный, с испещренными шрамами руками, сказал:

— Я уже и не думал, что когда-нибудь опять попробую такого крама. Братья, теперь я верю, что у нас станет лучше, — сказал он под громкий хохот окружающих.

Переглянувшись с Гильтом, я поднял чашку и сказал:

— За наше безнадежное предприятие.

С этого дня, в мастерскую потек постоянный ручеек битого оборудования и приборов различного назначения. Разборка хлама и отборка функциональных деталей, поглощала все время. А ведь нужно было остановиться и отстранившись от текучки, начать делать необходимые вещи. В конце концов, парни работавшие со мной стали понимать мои указания и у них появился кое-какой опыт раскурочивания техники. Ведь ломать — не строить.

Теперь с утра я осматривал подготовленные железки и давал указания Варуху, стараясь ему тщательно все разъяснить. Времени на разъяснения не жалел, а когда к началу работы подтягивались парни — он брал управление в свои руки. Распорядок работы я требовал выполнять строго и неукоснительно. Не сразу, но ребята поняли, что один может подвести всех и работа всего коллектива пойдет прахом.

Прежде всего нужно было, сделать резаки для работы под водой. Которые будут иметь средний энергетический ресурс достаточный на стандартную рабочую смену (треть жизненного периода — 8 земных часов). И чтобы оставшегося времени жизненного периода, было достаточно для подзарядки на следующую смену. Таким образом можно было экономить потребляемую энергию и ресурс инструментов. При достаточной мощности, резак был хорошим оружием против морских хищников.

За основу я взял гравитационные аккумуляторы энергии, очень популярные на этой планете. Они были почти в каждом приборе местного производства. Адаптировал к ним генератор частот и поставил концентратор, позволяющий фокусированными волновыми импульсами деструктурировать материалы. Для рабочего спектра гравитационных частот частот резака, вода была «прозрачной». Резак состоял из ранца крепящегося на спине ныряльщика и гибкого волновода с излучателем. Излучатель был сконструирован в виде трубки с рукоятью. И комплектовался предохранителем, регулятором мощности непрерывного излучения в виде спускового крючка и кнопкой одиночного импульса. Часть трубки кожуха, концентрически охватывающая излучающий стержень, проворачиваясь вокруг его оси, фокусируя излучение. Прицеливание осуществлялось по точке маломощного гравитационного лазера, с преобразованием отраженного излучения в видимый диапазон электромагнитного излучения.

Следующей выполненной работой был гравидвижитель, изготовленный в виде пояса с набором миниатюрных гравиаккумуляторов с программно-сопряженным включением. Которые создавали фиксированные одноосные поля различного направления. Если гравики включали поле в противоположном направлении на спине и животе — реализовывался верх — низ. Включил поле гравиков в противоположных направлениях на боках, вот и налево — направо. Это грубо говоря. Управление было завязано на движение глазных яблок. Команда вперед-назад задавалась частотой моргания. Все эти изделия были просты в изготовлении и надежны в эксплуатации.

Для транспортировки добычи, мы теперь использовали подводные буксиры с манипуляторами и разнообразным навесным инструментом Экипаж буксира состоял из двух операторов.

Все комплектующие, для нашего подводного инструментария, были извлечены из бытовых, строительных, шахтерских, сельскохозяйственных механизмов. Таким образом проблемы с ремонтом и комплектацией не возникало.

И вот теперь ныряльщики осознали — время перемен наступило. Мы решили поднять на поверхность, используемые под склады понтоны и монтировать на них жилье. Сами понтоны решили стационарно расположить с противоположной от главного причала стороны.

К этому времени, у нас появился еще один источник материального ресурса. Фауна, прижившаяся в подводном мире свалки, имела ингредиенты применяемые в различных медицинских препаратах и технологиях. Например для выращивания нейросетей и имплантов.

Бригада приспособилась добывать всякие там печени, желчь, пузыри, спермацет, содержимое раковин и сами раковины и много чего другого. И все благодаря своим возросшим аппаратным возможностям. Мы, с ребятами Варуха, отремонтировали в мастерской несколько поднятых стазис — камер и проблемы, со сроком годности биоматериалов, перестали существовать.

Пора было подниматься в рейтинге и врываться в элиту ныряльщиков Большой Свалки. Эта проблема решилась неожиданно просто, один из эсбистов (мой знакомец по допросу), сам пришел к нам в мастерскую для разговора. К этому времени у нас был уже не один пищевой синтезатор и мы смогли накрыть ему достойный стол. На беседе присутствовали все центровые: Гильт, Хис и Варух.

— Парни если вы думаете, что никто ничего не замечает, то сильно ошибаетесь. У барыг уже началась подозрительная возня «торпед» и вряд ли вы успеете перейти на свой понтон.

Гильт пытался сказать, что то резкое, но я положил руку ему на плечо, успокаивая. Все было, как везде и старо, как мир.

— Ваши предложения, — просто сказал я.

— Нужно делиться.

— Мы это понимаем и принимаем.

— Тогда наш главный ждет вас прямо сейчас в нашем офисе. Чего тянуть?

— Не проблема, Гильт позови пожалуйста Кирха и пойдем, — к этому времени мне уже доверяли решение жизненно важных общинных проблем.

После небольшого торга в представительстве корпорации, наши вопросы были улажены к обоюдному удовлетворению. Они не знали полного объема нашей добычи, поэтому их требования нас особо не напрягли. В то же время, корпоранты прекрасно понимали что парни в одиночку добывающие океанского крокодила, не станут легкой добычей барыг. А любая война, а тем более затяжная и на уничтожение — вредит бизнесу. Да и сентенцию «разделяй и властвуй» придумали с возникновением общества. Никто не хотел бороться с победителем, лучше стравливать равных и быть над схваткой. Ведь отморозки в бандитской среде не редкость и мало ли что им придет в голову, когда не останется соперников.

Так у нас, официально, появилось свое жилище, а не просто временная хибара на пути от рождения к смерти. А Дом. И люди общины стали осознавать свою значимость в обществе. Пока в обществе себе подобных.

Глава 7 Юность

Москва, 1968 год.

В начале марта на военную кафедру стала приходить техника, вернее ее стали привозить на трейлерах из воинских частей расположенных в Московской области. Для парковки нам выделили ангар на железнодорожной станция Москва-Товарная-Ярославская. Начальство решило, что для ремонта будем перегонять по одной машине в гараж. Планировалось укомплектоваться каждой машиной из штата инженерно-технического взвода инженерно-саперной роты мотострелкового полка:

Танковый мостоукладчик МТУ.

Путепрокладчик БАТ.

Землеройная машина ПЗМ.

Автомобильная фильтровальная станция МАФС.

Машина из комплекта тяжелого мех. моста ТММ.

Техника приходила «не первой свежести», битая солдатиками срочной службы до изумления. И что бы она, при первом же использовании студентами проходящими сборы, не вышла из строя — нужен был ремонт. Серьезный. Силами личного состава мастерской осуществить его мы никак не могли, не хватало специфических знаний военной техники. Поэтому пришлось идти на поклон в Военно-инженерную ордена Ленина Краснознаменную академию имени В. В. Куйбышева. А они нас послали еще дальше, на учебный полигон академии в Николо-Урюпино. Который находился на одной территории с полигоном Инженерных войск, где и планировались летние военные сборы пятикурсников механиков нашего института. Добраться, от нашего гаража, можно было за час езды на автомашине. Наши командиры договорились переводить по единице техники на полигон академии и ставить на ремонт в боксы.

Занятых на ремонте механиков гаража прикомандировали к полигону, а я на цундапике ездил туда, как на выходные, так и по мере надобности. Добирался за час. Причем мне опять пришлось заняться ремонтом станков, но уже в мастерских полигона. Однако учитывая предстоящие сборы, я стал еще и помогать в ремонте военно-строительной технике. Надоедая с вопросами об особенностях эксплуатации разных машин и типичных поломках техники. Видя неподдельный интерес к своей работе, равного им рабочего специалиста, они не отказывали мне в консультациях. И частенько разрешали участвовать в контрольной проверке машин после ремонта. Так, что верхушек по эксплуатации техники инженерно-технического взвода я нахватался и БТР 60 погонял прилично. Даже для срочника.

В конце апреля мне объявили о создании комиссии для пересдачи учебных предметов военной кафедры и сроках пересдачи. Я пришел на первый экзамен комиссии, во главе с полковником инженерных войск Лагутиным, прилично волнуясь. А члены комиссии, в составе 4-ех человек, стали расспрашивать меня о состоянии полигона, его функциональности. Им интересна была точка зрения студента готовящегося к сборам. Еще сообщили мне, что в адрес института пришло письмо от командования полигона с просьбой объявить мне благодарность. И отцы-командиры решили, что лучшей благодарностью будет сдача долгов и досрочная сдача предстоящих экзаменов по военке. Я был с ними полностью согласен и быстренько подал зачетку с целой стопкой бегунков. Везде было проставлено «хорошо» и я с облегчением удалился, «забыв» кошелку у стола комиссии. На что услышал высшее одобрение вояк: «Этот службу будет знать». Вот так просто была разрешена, вроде бы неразрешимая проблема. К обоюдной выгоде. И теперь мне пришлось, погрузиться в пучину зачетной летней сессии четвертого курса, изрядно прогулянного семестра. Скажем так, некоторые зачеты я сдавал методом тотального измора преподавателей, не оставляя им ни шанса к ретираде. Сам не думал, что способен на такое, но оказался еще как способен. Такими вот методами, подошел к экзаменационной сессии без потерь, а там отработал свои «хорошо». Теперь предстояли сборы и я рассчитывал покупаться в реке Липке, в прудах Николо-Урюпино… Отдохнуть от тягот студенческой жизни.

Прибыл в расположение палаточного городка военно-инженерной академии (нас приютили рядом со слушателями академии) своим ходом. Спрятал у знакомых механиков в боксе цундапик и раньше всех пошел получать вещевое довольствие в виде солдатского х/б второго срока. И уже почувствовал себя нормальным винтиком военной машины, как получился полный… облом. Видно у меня в судьбе, искать хлопоты на свою… голову. Попался на глаза командиру нашей роты и получил назначение старшиной. Когда я его спросил, мол почему я — ведь есть опытные отслужившие ребята. Он с усмешкой сказал:

— Вот они и будут командовать взводами и отделениями, а ты доставать и пахать. Кто лучше тебя знает полигон и его личный состав? И вообще, в армии нет слова «почему», а только «есть». И даже, «так точно» — дореволюционный пережиток.

И начался ад, поставить сотню студентов на вещевое, пищевое довольствие. Выделить палатки каждому взводу, довести до сержантского состава распорядок дня и напомнить их обязанности… Благо я имел трех месячный стаж лагерных сборов при «Выстреле» и то столько нахомутал — срочники ухохатывались. А эти… отцы-командиры, в это время пили водовочку на природе… у Липы. Закон курятника. Причем когда сборы закончились и все уехали по домам, я остался на три дня отчитываться за… за все хорошее. До последней наволочки.

Тем не менее, когда рота каждое утро бежала на зарядку под руководством одного из заместителей командира взвода, я убывал в парк проверять готовность техники к учебному дню. И полный собственного достоинства, рассекал по плацу перед боксами на технике. Таким хитрым образом осуществляя ее контроль. Возвращался только к общему построению роты и вел ее на завтрак.

Горючки, для меня, командир роты не жалел и я ее нещадно жег, пытаясь выполнить нормативы механиков-водителей инженерной техники на полигоне. Пытался. Обычным студентам это было неподъемным делом в принципе, а кого-то запустить на контрольную проверку, было нужно. Вот нас пятерых — я, три замкомвзвода, один бывший водитель-профессионал и натаскивали на зачет. Спал я не больше четырех часов в сутки и главное я понял, что командовать это не мое. Кстати нормативы я сдал, на трех машинах, танковый путеукладчик мне не покорился.

После сборов ко мне прочно приклеилась кличка Старшина. Сначала ей обзывались студенты механики, а затем она прижилась и на моем факультете.

В Москву, «разгонять тоску», приехали мама и Аннушка. А я отбыл в Крым, оставив им свою жилплощадь в пользование.

Наконец-то я поехал в Крым летом, сначала решил пригласить с собой кого-нибудь из студенток, но потом подумал: «В Тулу со своим самоваром? Ну уж нет. Лучше один оторвусь по полной». Мой цундапик служил мне исправно, конечно приходилось ухаживать и обихаживать, но возможности у меня были. Кроме того — это все-таки военная немецкая техника. Этим все сказано.

В Симферополе накал строительства попритих, хотя работы было еще «начать, да кончить». Так как Семеныч сам себе стал придумывал хлопоты — для гаража выгнал стены, мансарду на времянку надстроил. Тетушка смеялась: «Шо тот хохол — не съем, так понадкусываю». Но было видно, что эта перманентная стройка ей уже надоела. Нужно было принимать какое-то кардинальное решение.

Ивана уже три месяца, как определили в ясли рядом с работой Семеныча, где он был под его бдительным присмотром. Поэтому, когда Семеныч ушел на сутки работать, я сговорился с бригадой калымщиков. По рекомендации соседа. Мне хватило дня скрытного наблюдения за их работой — опыт сверхсрочника старшины Ермилыча, для определения ху из ху. После этого я троих рассчитал, а оставшимся троим повысил оговоренную плату вдвое и поставил на пищевое довольствие.

Пришедший с работы Семеныч, не стал нарушать договоренности — ведь сам обещал мне времянку в жилье. И я выделив ему деньги на оплату работ (с запасом), отбыл в Севастополь через Ялту, повидать ялтинскую родню. В Ялте побыл всего денек. Ялтинские пляжи упакованы людьми стоя, поесть очередь метров в десять, в квартире маминой сестры гостят три семьи родных. Вавилон.

А в Севастополе отца назначили в приемную комиссию и он был постоянно занят, мама с Аннушкой были в Москве. Свобода и свое транспортное средство. Мечта студента. Купался на Учкуевке, Петруха был мне за гида и показал много неизвестных достопримечательностей Севастополя. Я ему намекнул, что собираюсь в путешествие по Крыму и неплохо бы иметь, что-то небольшое из «эха войны». Этот серьезный мужичок, сказал, что некоторые (надежные люди), зная о его интересе к патронам 9х19 мм, полгода назад предложили приобрести найденный недавно вальтер Р38 военной поры. Он его осмотрел — вальтер 42-го года в хорошей сохранности, но цена очень кусачая.

— Ну не дороже жизни и здоровья, — сказал я. — Петро, у меня для тебя подарок.

Я купил ему в Москве ласты Акванавт (на его 43 размер) и маску с трубкой. А главное — подводное ружье типа арбалет Р-1.

— Но…, -завел Петр.

— Это просто дружеский подарок, у меня такой же комплект с ластами на 45 — ый размер. Уеду, оставлю его здесь. Будешь добычей с моими делиться, — предложил ему я.

— Леха, за твой комплект отдадут ствол. Давай я договорюсь, там лоб как раз с 45-ым дефицитом. А тебе дам свои старые ласты-маску-шноркель, для покупаться будет нормально.

— Ну тогда и ладно. Договорились, — дал я свое добро.

Вот так севастопольцы и решали вопросы, сложные и не очень. А вот доплатить таки пришлось — пистолетик то был наградной, хромированный, в герметичной шкатулке со свастиками и орлом (ее не взял). Вот уж по истине — если где-то убудет, то где-то прибудет. На станине кожуха-затвора была гравировка: «Hauptmann Otto von… fur Tapferkeit» (Капитану Отто фон… за Доблесть).

— А где гауптман?

— На дне, рядом с Херсонесом, в трюме самоходной баржи.

Так я экипировался, пора было в путь. Пока двинул на Симферополь, уже через Бахчисарай. По дороге попробовал вальтер, похоже из него почти не стреляли. Запрятал в удобном месте на мотоцикле — легко достать и посторонний не найдет, разве что знаток военных мотоциклов вермахта.

В Симферополе «бригада ух, работаем за двух», закончила уже наружную отделку времянки и взялась за гараж. Семенычу они глянулись, он рассказал: «Только задание и деньги выдаю, дальше голова не болит». Повезло. На следующее утро я двинул в Евпаторию через Николаевку, как там в Крыму говорят — «через Саки на Мойнаки».

И вот в этот раз я поездил по Крыму, открыв для себя чудеснейшие уголки полуострова с чарующими названиями: Ай-Петри, Учансу, Чуфут-Кале, Мангуп, Роман-Кош (забрался туда на мотоцикле), Чатыр-Даг (то же на мотоцикле), Кизил-Коба, Джур-Джур, Коктебель, Казантип, Кара-Даг, Тарханкут. Настоящий «праздник, который всегда с тобой».

В Москву вернулся, отдохнувший, набравшийся впечатлений и разочаровавший в женском поле. Они на отдыхе и вдали от дома, как с цепи сорвались. Как-то заночевал на турбазе вместе с туристами (в группе на десять человек — шесть женского рода) и я сначала с удовольствием принял гостью в свой спальник. А затем пытался игнорировать, но… и так до утра. Потом спал до обеда. После этого зарекся подъезжать к стоянкам туристов, ну почти… зарекся. Инструктор рассказывал страшные вещи: на ночь зашнуровывает палатку, а утром просыпается не один и… с зашнурованной палаткой. Мистика. У туристок считалось подвигом трахнуть инструктора и неважно сколько ему лет — то ли стажер лет семнадцати, то ли зрелый мужчина под сороковник. Вот, что делает с людьми природа.

В отделе, руководитель моего дипломного проекта, кандидат технических наук Валентина Ивановна Борельская обрадовала меня сногсшибательной вестью. Мы едем на Нововоронежскую АЭС, на Дон, для сбора материала для докторской диссертации командира Борельской. А также с перспективой на мою аспирантуру. Я заикнулся о занятиях и предстоящих госэкзаменах, но был поставлен на место — Валентина Иваовна все согласовала. Я был поражен, здесь только еще до диплома добираться, а уже Васюки в Нью-Москву переименовывают. Но пропустил это все сквозь поток сознания — главное диплом, а попутно… и всякое другое пойдет.

Валентина Ивановна поехала на поезде, а я на мотоцикле. Привык я к нему и световой день еще длинный. Пути примерно на 12 часов. На АЭС вышел на проектную мощность только первый энергоблок, готовился к пуску второй и строились третий и четвертый. Все с повышением в мощности и каждый с головными реакторами в сериях. Пионерские работы. Было на чем набрать материал, но и запутаться в нем было очень легко. Командир Борельская меня пристроила меня к делу, галопом прогнав по необходимым инстанциям… и через недельку отбыла. Я приуныл, однако его величество случай здорово облегчил мне жизнь работу. Как-то, промаявшись без толку весь день в производственном отделе АЭС, я окончательно решил пристроиться в наем на испытательные стенды. И приняв это решение пошел вечерком на Дон, скупнуться перед ужином. На пляже набрел на двух лбов-бакланов издевающихся над невысоким парнем интеллигентного вида. Даже в трусах он выглядел рафинированным интеллигентом — гигантом ума. Я не герой-спасатель, но этого парня мельком видел на АЭС в производственном отделе. Выходит наш. Попросил парней, отвязаться от моего сослуживца — нагрубили в извращенной форме. Оба получили по голове и я их поволок топить в Дон. Тяжелые гады, как железные шкафы, а парень не помогает. Ну все же они похлебали водицы — я их запинывал в воду и притапливал по очереди. Вскоре одна бабеха стала звать милицию на помощь, пришлось с достоинством удалиться. Бегом. Парня звали Борис, он был ленинградец и старший инженер. Его прикомандировали на АЭС из КБ «Ижорского завода». Для консультаций-испытаний-согласований по изделиям завода — корпусам ядерных реакторов. Вот так оно вышло. Пошли поужинали в столовке и я его проводил к общаге специалистов. Оказалось он живет один в однокомнатной квартире и может меня пристроить туда, как своего сотрудника.

Так мы с ним и прожили, больше месяца, в одной комнате. Узнал я очень много нового и полезного о реакторах и их периферии. А этого материала нигде не найдешь, а если найдешь — не поймешь. Вообще, что мне делать с моим дипломным проектом я представлял. Необходимо было только согласовать с моим руководителем «политические аспекты». Так как после смерти Курчатова образовались группировки, в которых каждый лидер считал себя главным по атому. И это было совсем не мое дело, а Валентины Ивановны и Генерала.

Государственные экзамены сдал по своему стандарту — на «хорошо». Далее меня ждала преддипломная практика в отделе Валентины Ивановны.

Интерлюдия 8

Зифари. Большая Свалка.

«Что нам стоит, дом построить — нарисуем будем жить.» Однако все не так просто у нас получилось. Если на мусорнике каждый сидит в своей дыре и «что хочу то и ворочу». То на понтоне, пусть и достаточно большом, жить уже приходилось коллективом. Пусть и достаточно однородным, но тем не менее, приходилось приспосабливаться друг к дружке. Мы с командой Варуха размонтировали свои старые охранные системы и адаптировали их к новым условием на понтоне. Теперь приходилось осуществлять еще и подводный контроль. Крыша эсбистская — крышей, а паранойя основа бдительности. Да и крыша иногда… едет.

Планировку жилья и инфраструктуры сначала пытались сделать самопальной, но мы с Кирхом настояли на том, чтобы это для нас сделали специалисты. Естественно, что решение этой задачи и возложили на нас. Пришлось, вместе с Гильтом, идти на поклон к эсбистам для проведения посреднических переговоров по планетарной сети. Прямого выхода в сеть они нам не давали, даже со своих коммуникаторов. Хотя у нас уже тоже были коммуникаторы, запрашивать с них доступ к сети было опасно. Пеленг на сканерах эсбистов брался с точностью до метра — рисковать не стоило.

На встречу взяли, из общего фонда, три крупные разноцветные жемчужины: розовую, голубую и светло-зеленую. Было очень плохо, что мы не знали их цены.

При добыче жемчужин, мы чуть не потеряли троих парней, когда они подверглись нападению стаи гигантских мурен. Я тогда погружался вместе с ними, испытывая новый батискаф, предназначенный для больших глубин. Ходили слухи, что на больших глубинах часто попадалась космическая техника Содружества и не только. Поэтому успел пальнуть по стае серией импульсов, пока у бортового стационарного гравидеструктора не закончилась энергия. Деструктор сработал после команды к действию, автоматически, по отметкам на экране в режиме свой-чужой. Однако в живых остались две твари и пока мы их прикончили, порвали трех ребят. Батискаф был укомплектован переходным шлюзом и барокамерой (батискаф мы прятали на дне и входили в него под водой), куда и поместились шестеро: трое раненных и трое парней, что их внесли. Благо, что к этому времени мы обзавелись кибердоком и медицинской и стазис — камерами. Вот и наладили для ребят круговой конвейер: медкамера — кибердок — стазис-камера — медкамера, как предложил Кирх. Управленец, что сказать.

Ребят удалось спасти и именно в этом глубоководном месте, мы нашли скопище раковин-жемчужниц с цветным жемчугом идеально круглой формы и большого размера.

Вопрос об оплате услуг архитектора и эсбистов стоял первым в программе переговоров, поэтому Гильт просто положил перед главным футляр с жемчужиной нежно-розового цвета. Тот его открыл и мгновенно захлопнул, не давая взглянуть на жемчужину коллеге и спросил:

— Сколько их?

Вот здесь он прокололся, и уже я вступил в переговоры:

— Командир, давай не будем выяснять кто из нас хитрее. Во-первых, это конечно, не единственный экземпляр. Во-вторых, мы с тобой договоримся о десяти процентах твоей комиссии. И все. Дальше пошел торг, где солировал уже Кирх. Остановились на двадцати процентах комиссионных, при полном непротивлении сторон. Сказать, что цена жемчужины оказалась большой — мало. Она была очень большой. Нам хватило трех жемчужин: на проект, на оплату работы техника строителя с комплектом дроидов и на много разных бытовых мелочей.

В тоже время возникла реальная опасность общине, ведь сильные всегда желают получить максимум. За счет слабых. Нужно было становиться сильными или… уходить с планеты. Ну что же, будем настороже, а жизнь план покажет. Главное, чтобы все в общине осознали опасность.

Стандартный жилой дом на четыре квартиры, получился с мансардой над первым этажом, удобствами и подсобными помещениями в цоколе (в поплавках понтона). Эти дома строились на общинные средства. Кто желал для себя и своей семьи двойной блок или хотел индивидуальный проект, дополнительно вкладывали свои средства. И таких людей было достаточно — уравниловка у нас не поощрялась. Конечно проще расти вместе с общиной в едином строю, но людям всегда нужна и личная перспектива. Конечно если личная инициатива не противоречит интересам всей общины. В этом случае — личное побоку.

Однако были минусы нашего становления в сообществе ныряльщиков. Теперь наладить свой канал сбыта добываемых нами биоресурсов — становилось крайне сложно. Корпорация обязательно будет нас контролировать. И сейчас на порядок плотнее, не давая нам выходы к независимым посредникам. А тем более, упаси Вседержатель, не позволят самостоятельно выйти на биржу. Не позволят по определению, однако и чужих не подпустят. Мы уже барыгам были не по зубам, даже как самостоятельная сила. А нанять им наемников — не позволит корпорация. Очень на это надеюсь. Какое-то время у нас было и его нужно было использовать в полной мере.

Во-первых, я сумел посадить (несмотря на жесткий контроль) на дроидов строителей одноразовые самоуничтожаемые излучатели кодового импульса. Которые включаться на передачу, когда удаляться от Большой Свалке на большое расстояние. И тогда нейросеть Стерха должна их принять импульсы, как сигнал к налаживанию связи. Поэтому у нас была надежда открыть независимый канал информации. Так как записывать, хранить, воспроизводить и обрабатывать ее мы могли. Мы добрались до глубоководных завалов космической техники и у нас появились достаточно мощные искины. Но вот выходить в сеть мы не могли — нас сразу бы запеленговали эсбисты.

Во вторых, будучи цифровиком и занимаясь поисками артефактов для Ордена чтимых, я участвовал в исследовании многих мест на этой планете. А в найденном портале вневременного перемещения Древних — мог и погибнуть. Но теперь я не один туда полезу и даже не со 121 — ым, а с Кешей. О ворухнулся дружок, скоро мы с тобой будем работать по профилю. А уж этот портал, всем каналам информации — Канал. И я уверен, что посредством его общине можно будет выйти на новый уровень. Космический уровень, всей общине и не только ей. А это сокровенная мечта этих отважных людей, с которыми меня связала Судьба. Мечта последнего Шанса, как мне это понятно.

Вот эти соображения я и выложил активу общины. Парни сначала онемели, даже ментально, а затем с недоверием и надеждой впились в меня взглядами. Гильт смотрел твердо и уверенно, похоже этот парень давно меня просчитал. А вот Кирх смотрел недоверчиво и заявил:

— Мне кажется Илич, что ты использовал нас в темную?

— Хорошо Кирх, разберемся. Да, я многое не договаривал — о подобных вещах не болтают. Но ты можешь сказать, что вы меня использовали в меньшей мере? — ответил я.

— Кирх, ты говоришь не подумав. Мы ведь сотрудничали и признайся очень плодотворно, — сказал Гильт.

— Да, так плодотворно, что посадили себе на хвост корпорацию, — не угомонился Кирх.

— А ты Кирх, хотел сгнить на свалке или погибнуть под водой. А не рискнуть всем, когда появился шанс? — отбил подачу Гильт.

Я мысленно аплодировал ему. Насколько Гильт вырос за этот год, как лидер? Он по менталитету уже — человек космоса: «Интересно, какой же у него уровень интеллекта?» Меня очень интересовал этот парень, я хоть и слабый ментат, но человеческие эмоции чувствую. А вот его эмоции для меня закрыты. Он ментально закрыт наглухо и кто его родители — никто не знает. Прошел как-то через главный пирс семилетний малый и это все, что о нем известно. Эсбистам его не сдавали, как это там — с Большой Свалки выдачи нет.

Кирх смутился и не ответил, а что говорить — все и так ясно.

Но меня он все равно зацепил:

— И сколько у тебя еще от нас секретов?

— Много и все они только мои. У тебя ведь тоже своих секретов достаточно?

— Да, похоже я наговорил лишнего, — угомонился он.

— И это правильно, лучше прямо высказаться. Пусть такое неприятно, но зато полезно, — затормозил я.

А пацанам это все было по фиг, они сверкали своими глазами и смотрели на меня с немым обожанием — наверное уже вели грозные космические корабли по бескрайним просторам Вселенной. Я четко осознал, что не оправдать их доверие, просто не имею права. По жизни, по правде.

Вот на мне появился еще один крючок и такое уже было, в позапрошлой жизни, вспомнилось мне.

А через неделю на нас напали. Я не оценил наглость и тупость барыг, а так же хитрозадость эсбистов. Которые решили проверить нас «на вшивость».

К нашему счастью, на боевую слаженность ребят натаскивал Лирг, бывший сержант космодесанта. Я подозревал, что отнюдь не сержант и совсем не космодесанта. Как он сюда попал — меня не интересовало. Хотя я на девяносто девять процентов был уверен — его беды начались с того, что он прибил какого-то высокопоставленного подлого офицерика. Есть военные, у которых просто на лбу высечено — Командир. С ними очень не просто, но по службе — как за каменной стеной. Этот однорукий (хотя теперь я делал протезы неотличимые от потерянных конечностей) гений обстругивания из гражданских деревяшек — солдатиков. Как-то ухитрился за полгода сделать из банды юнцов — команду. Команду со всей военной иерархией и немалыми умениями.

Поэтому в положенный срок, личный состав приготовился к обороне, согласно расчетов боевых постов.

К понтону, окружая его, приближались подводные пловцы, около ста человек, взрывные устройства располагались в арьергарде их построения. Значит напали с целью пограбить.

Вокруг понтона были расположены замаскированные посты передового охранения. Им был передан приказ пропустить нападавших и открыть огонь, на поражение, по пловцам транспортирующим взрывные устройства.

Посты в понтоне открыли огонь первыми. По авангарду. Пленных не было — ребята перестарались. Я абсолютно не опасался, что ребята сломаются, совершив убийство себе подобных. Какой там военный синдром, они на войне почти с рождения. Поэтому сбор трофеев был проведен быстро и качественно, а с телами разобралась местная зубатая фауна.

Следовало срочно закрепить успех, судя по количеству напавших бойцов, это была совместная акция барыг. Решено было уничтожить всю верхушку посредников Большой Свалки. Однако Гильт с Кирхом посоветовали оставить одного из них — Осира, который был адекватней и порядочней своих коллег. Насколько это возможно у бандитов. На мелочь решили не распыляться — времени для тщательной разработки действий не было. Приняли решения создать боевых три группы по 12 человек, со старшими: Кирх — Гильт, Лирг-Хис и я с Варухом. Действовать решили в наглую. Нацепили оснастку бандитов и вооружившись их оружием, универсальными пистолетами-пулеметами — двинулись к понтонам выбранным для атаки. Прошли в них через подводные шлюзы и стали уничтожать всех. Поголовно. К сожалению под раздачу попали и шлюхи, которых барыгам периодически привозили из мегаполиса — сдавая в поднаем. Свидетели нам были не нужны, а «на войне, как на войне». Эту грязь, взрослые мужики взяли на себя.

На понтонах барыг мы пограбили со вкусом и от души — там было что взять. До утра нагрузили грузовую платформу под завязку и отбыли в свой пункт постоянной дислокации. Конечно мы не обольщались, эсбисты нас точно засекли. Но не пойманные «на горячем» — мы были в своем праве. По понятиям Большой Свалки.

Теперь нужно было постараться получить дополнительные дивиденды, в виде связи с островами планеты. Хотя бы попытаться — к примеру через Осира.

В ночном бою у нас погибли, трое наших парней. Они были погребены по обычаю ныряльщиков: тела сожжены, прах опущен на дно впадины в каменных сосудах. За неделю другую, сосуды обживут водоросли, раковины и они станут неотличимы от других камней на дне океана.

С утра к нам нагрянули корпоранты с проверкой и конечно ничего не нашли. С их стороны это был просто демарш, мол мы знаем, что вы знаете… и далее по тексту. Но они ни как не ожидали напороться на открытые ненавидящие взгляды друзей погибших.

Парням было не впервые терять друзей, но от этого им не становилось менее больно.

Теперь эсбистам пришла пора думать, как строить взаимоотношения с новыми лидерами Большой Свалки. Купить нас вряд-ли удастся, а равноправными наши отношения быть не могут. По определению.

Из ожидаемых визитов состоялось еще два. Один нанес глава местного самоуправления, состоящего из успешных ныряльщиков — Ирлан. Серьезный мужичок с цепкими умными глазами, который разговаривал сначала с одним Гильтом и лишь потом была беседа со всем остальным активом. На этом импровизированном совещании сторонами было подтверждено, что мы «одной крови» и среди нас нет шакалов» Табаки». Договорились о совместных действиях, особенно в борьбе против демпинговых цен корпорации на биопрепараты и завышенных цен барыг на картриджи и расходники к бытовому и медицинскому оборудованию. Конечно представляло интересно, где они были раньше со своими предложениями. Да ладно, оглядываться на прошлое стоит только с точки зрения учебы на чужих ошибках. А вот жить нужно будущим. Даже не настоящим, ведь настоящее — только грань будущего.

А затем пришел Ирлан, теперь оставшийся самым сильным перекупщиком на Большой. И пришел один, это сразу показало серьезность его намерений. По договоренности с общиной, с ним разговаривали только я и Гильт. Это было правильно — есть опасные знания и их лучше сторониться. Ирлана интересовало, что мы будем предпринимать в сложившейся ситуации.

— Я рад, что избежал участи трех моих коллег, — с этого заявления он начал разговор.

— … ….

— Как вы намерены распорядиться, оставшимся от моих… коллег, имуществом? — продолжил он далее.

— Мы рассчитываем на открытие у тебя кредита, — Кирх был в своей стихии.

— На какую сумму?

— Разумную. Финансовая кабала тебе не грозит. Обсудите это с Кирхом на своей территории, — включился в разговор я.

— Я готов к сотрудничеству.

— Надеюсь ты утихомиришь остальных «бизнесменов»? — спросил Гильт.

— Это и в моих интересах.

Ну вот и этот, весь такой… мистер Лояльность.

А вечером пришло долгожданное кодовое сообщение от Стерха по открытым главному и трем дублирующим каналам. Работающим только на прием. В сообщении были указаны координаты рандеву, точка которого находилась в достаточном удалении от Большой Свалки.

Опять подул ветер перемен… но мы уже были к нему готовы. Мы.

Глава 8 Москва, 1969 год

Всего дипломников в отделе Валентины Петровны набралось семь человек, из них две девушки. Я уже знал характер и подходы командира Борельской и предугадывал ее дальнейшие действия. Хотя у всех нас были разные руководители, тем не менее участь всех ждала одинаковая. Так и оказалось, по началу нас просто «бросили в воду». Студенты, где-то растерялись, хотя трое из них могли бы и сообразить развитие событий. Вспоминая свои курсовые работы выполненные в нашем отделе. Пришлось взять на себя функции «организатора, горлана, главаря», не из чувства превосходства и прекраснодушия — все-таки они были своими и нуждались в поддержке. А так как они знали, что я работаю в отделе (кстати Валентина Ивановна перевела меня на должность стажер-исследователь — почти инженер), то с видимым облегчением направились в мой камерлюк на импровизированное организационное собрание.

— Уважаемые коллеги или друзья по счастью, под названием командир Борельская. Никто из руководителей не будет нам помогать месяц-полтора. Это будет своего рода проверка на ху из ху. Поэтому спасение утопающих — дело рук и головы, самих утопающих. Предлагаю создать кооперацию взаимопомощи и просто игнорировать этих «товарищей ученых, доцентов с кандидатами». Пока.

— Чтобы не быть голословным, берусь помочь с английскими переводами, — я наловчился переводить техническую литературу «с листа». База у меня была хорошая, а специальные термины заучил быстро — молодые мозги.

— Все контакты по железкам — так же за мной, — добавил я.

Я знал, что Федор и Анатолий (делали у нас курсовые) были талантами выполнения эскизов. Они выполняли любые эскизы от руки, такие, что потом просто копируй и оформляй по ГОСТу. Поэтому я вопросительно посмотрел на них.

— Хорошо Леха, эскизы за нами, — согласились они.

Один из парней, взялся помочь с обзором периодики по темам проектов. Он был завсегдатаем почти всех значимых библиотек Москвы и фанатом сигнальной информации.

Другой прекрасно чертил — был виртуозом кульмана.

Леночка, как мне тоже было известно, прекрасно печатала и имела доступ к телу пишущей машинки. В отделе была гедеэровская «Оптима» с латинским шрифтом, запрятанная в сейфе у Валентины Ивановны. А так же благодаря неразделенной любви к ней старшего лаборанта Василия свет Ивановича, Леночка могла пользоваться импортной копировальной техникой — ксероксом.

Симпатяга Таня обладала прекрасным умением, писала чертежным шрифтом любого размера быстро и без всякой разметки. Прикидывала размер, потренировалась на бумажке и вперед… хоть рейсфедером, хоть пером редис, хоть карандашом. Так же она чертила в аксонометрии, просто с лета.

Таким образом, команда подобралась добротная, ну а везет всегда тем, кто везет. Теперь нужно было найти пристанище, не гоже почти инженерам слоняться приживалами по отделу. Пришлось всем коллективом идти к заведующей отделом на поклон. Приняла нас Борельская незамедлительно, видимо пораженная наглостью — первый день и уже к… Самой. Я попросил временное помещение для работы над дипломами.

— Так может тебе мой кабинет отдать? Ты знаешь положение с площадями в институте не хуже меня.

— Валентина Ивановна, но ведь есть темный чулан на первом этаже, куда скидывают всякую рухлядь.

— Так, так… Это ближе к делу, но ведь он холодный?

— Так электрические обогреватели… купим, за свои.

— Ну да, разбежались. Кирпичи купите и дефицитный нихром намотаете. А отдел потом за перерасход электроэнергии будут полоскать в административно-хозяйственной части. Значит так, все из чулана списываем. Ты лично бегаешь с бумагами, буду подписывать. Проводите электропроводку, ставите счетчик и делаете ремонт. Обогрев сделаете на калориферах. Все.

— Ключи? — я решил состязаться в деловитости с начальником.

— Сейчас позвоню завхозу. Свободны. — поставила точку Валентина Ивановна.

Оделись и пошли смотреть помещение всей бригадой. Я взял с собой переноску с удлинителем, рулетку на 10 метров. Завхоз отдал нам ключи с радостью и намекнул, что с него еще и магарыч будет. Если я все спишу.

Пришли, с трудом открыли перекошенную дверь. Мрак, холод — убожище. Письменные столы однотумбовые, побитые всего… штук двадцать. Стулья… много, пара убитых диванов, какие-то полки, шкафы, конторки… старье. Может здесь и «двенадцатый» стул есть?

В углу, сложены до потолка, десятка два ломанных кульманов. На полках лежали пяток искореженных пишущих машинок. Опа на — калориферы электрические три штуки. Ну ка, ну ка — на 220В по 20Квт и есть вентиляторы к ним. Еще настольные лампы, светильники дневного света всего много и все навалено кучей. А это — удача: рабочие шкафчики под одежду на два отделения и железные шкафы типа сейфа. В углу были свалены вместе большие куски стекол, плафоны, старая электрическая арматура, куски провода. А в другом углу — в пять здоровых ящиков был свален старый дубовый паркет. Его было очень много. Здесь же у стенки стояла двустворчатая дубовая дверь. Явно от этого помещения, где сейчас стоит одностворчатая — видно дверной проем закладывали.

— Федя подержи лампу, — сказал я и полез по стеллажам в угол четырех метрового потолка и поковырялся в стенке найденной железкой… А это сюрприз — больше полметра кладки двух наружных стен, был выложен стеклоблоками и заштукатурен. И еще в углу было вентиляционное отверстие.

— Ну и что вы думаете? — спросил команду.

— Леха, это пещера Али-Бабы, — сказал Толян.

— Но и работы — начать и кончить, — сказал Вовчик Библиотекарь.

— Ребята, мы не раз ездили со стройотрядами. Леха мастер по всем железкам. Девочки спецы по внутренним отделочным работам, — заметил Федор.

— Глаза боятся, руки делают, — это уже Сеня Кульман.

— Тогда так, снимаем размеры комнаты, здесь квадратов тридцать шесть и потолок четыре метра. Девочки делают проект комнаты, под двенадцать рабочих столов.

— Леха ты что? Какие двенадцать?

— Ребята, нас не поймут, если мы сделаем только для себя и могут просто переиграть договоренность. Ведь хозяин — барин. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Но столы куда втулить?

— Я видел в институте Капицы, делают из столов прямоугольник, две пары навстречу, по одному с торцов и разгораживают их панельками друг от друга, высотой тридцать сантиметров от столешницы.

— Получается два в параллель, по шесть столов и с подходами… всего 12 квадратов, — быстро подсчитал Вовчик.

— Еще шесть кульманов можно…

— Не пойдет — четыре. еще слева от входа шесть шкафчиков на два отделения, как раз на 12 человек. Справа двухтумбовый стол, кресло, сейф. Диван у стены, шкафчик. И оставить обязательно свободное место — стульев на двенадцать в три ряда. Все девочки, идите работайте с проектом. И имейте в виду, вам еще с бумагами на списание бегать по институту. Будете мило улыбаться этим… дядям с тетями из администрации.

— Что за стол и диван в углу нужно городить? — спросил Федор.

— Это не просто стол и диван — это уважение. Сама там не сядет, но кого-то из своих начальничков подсадит. И получится, что мы себе сделали клетки, а начальству хоромы. Сечешь?

— Ну Старшина! Службу ты понял четко, — восхитился Толян.

— А ху…, вот так ребята и зарабатывается авторитет у начальства. Не примитивным лизанием, а честным трудом. И поверьте — за командиром не заржавеет. Да, над шкафчиками сделаем стеллажи — всегда нужно куда-то хлам девать.

Полы… лаги и доску плохонькую найдем, а вот сверху застелем порченными досками кульманов под линолеум. Стены на полтора метра отделаем паркетом, под панели, а выше на стены надуем штукатурку под шубу. Сделаем меленькую шубу и закрасим ее светленькой краской. Я знаю, как выполнить. Видел.

Стеклопакеты вскроем от штукатурки и приведем в порядок — будет дневной свет в дополнение к лампам накаливания. Потолок будет подвесной, есть рифленая оцинковка. Знаю, где нужное количество можно будет позаимствовать. Пристреляем ее прямо к бетонному потолку.

Федор на тебе составление заявки на материалы. А сейчас я вам дам халаты и начнем все вытаскивать в коридор к черному ходу. Там пока весь хлам складируем. И будем присматривать, чтобы не приделали ноги нашему барахлу. Есть такие любители. Сегодня же нужно сделать на полу бетонную стяжку. И начнем разбирать и ремонтировать мебель, соберем калорифер с вентилятором (сразу начнем сушить помещение), рассортируем арматуру. В общем… поехали.

Работали не нормировано, вымотались прилично, но ребята — строители и умели работать. Борельская хмыкала, но бумаги подписывала. А мы поставив отдел на уши — никого не пускали в комнату. Ребятам в мастерской я обещал накрыть стол на новоселье и они выполняли заказы вне очереди — благо все шло за распоряжением начальства. Вентилятор от калорифера суток десять прогонял теплый воздух, высушивая помещение от сырости. Через две недели с небольшим девочки отнесли персональный ключ, от двери в новую рабочую комнату, Валентине Ивановне. Она не задерживалась и пришла к нам минут через двадцать. Молча прошла по комнате, все тщательно осмотрела. Подошла к большому столу, села в кресло и пригласила нас рассаживаться поближе к ней.

— Я не знаю какими вы будете инженерами, но строителями вы стали. — сказала она, закрыла сейф и забрала себе ключи.

Уже к концу дня пришел завхоз и привинтил к двери новую табличку — «Аспирантская». Мы намек на шанс поняли и принялись за дипломы. На персональных рабочих местах. И теперь, практически ни в чем, не знали отказа в отделе.

К нам в комнату вселился заведующий лабораторией испытательных стендов (уже не сектора) и привел двух своих конструкторов и секретаря машинистку. И это было правильно — очень нужный нам контингент.

Поляну в мастерской мы накрыли вполне приличную. У меня от спирта, выписываемого на ожижитель, был хороший запасец. И я с весны начал кидать в двадцати литровый бутыль, все созревающие ягоды фрукты. Черешня, вишня, клубника, абрикосы, персики, слива, груши, яблоки, смородина, малина, крыжовник, голубика, черника, брусника, клюква. И каждая последующая порция заливалась пищевым спиртом-ректификатом (который я еще и перегонял — «рубя хвосты»). Последняя порция, для настойки, была зимняя — из цитрусовых. Далее шел стандартный процесс — отжим, фильтрация и… дегустация. Получилась вещь — градусов около пятидесяти. Хватило всем и конечно пришедшей секретарше командира Борельской. Которой мы налили литр саморобного бальзама. Ясно, что начальство было в курсе событий — ведь от мафии никто не уходил.

Предзащиту мы прошли основательно попотев, гоняли нас на кафедре нещадно. Замечания сыпались чуть ли не по каждой точке. Присутствовал сам Генерал, мы с ребятами где-то приуныли. Но он в своем заключительном выступлении сказал: «Исправите ошибки, учтете замечания и кафедра будет рекомендовать вас в аспирантуру.» Слово было сказано — очень весомое слово очень серьезным человеком.

Я обнаглел и попросил Борельскую направить меня на сдачу кандидатского минимума — английский, философия, специальность. И тут же напоролся на встречный удар.

— Если дипломный проект будешь защищать на английском — походатайствую, — таким было ее резюме.

Я должен бы уже и привыкнуть к ее пассажам, но у ней они всегда были неожиданными.

Все шло на мажорной ноте, диплом защитил успешно. Кандидатский минимум сдал. Экзамены в аспирантуру обещали быть формальностью. Фактически. Тема диссертации была определена, и под нее были получены два положительных решения на предполагаемые изобретения. Которые мы с Борисом подали еще в Нововоронеже на четверых авторов: Борис, я и наши руководители. Заявки курировались самим Борисом, из его КБ в Ленинграде.

Я готовился отбыть на заслуженный отдых и получил его… меня призвали в ряды СА. Пиджаком. Борельская рвала и метала, а Генерал отказался помочь. Естественно: «Что он Гекубе? Что ему Гекуба?» После провала вступительных экзаменов, это был второй серьезный удар судьбы. В первом мне помогла Валентина Ивановна и моя биография, сейчас пришлось принимать удар на себя. Тяжелый удар.

Интерлюдия 9

Планета Зифари. Атолл Нежданный.

До точки рандеву, дошли батискафом за шесть суток. Я не сомневался, что корпоранты будут за нами следить и путал следы, как мог. Они скорее всего думали, что мы ринулись за жемчужинами и наше поведение было для них вполне естественным. На саму точку рандеву пошли (я, Гильт и Кирх) в скафандрах, оставив батискаф на Варуха. Паранойя.

Там в гроте атолла, по маячку, нашли гравимобиль Стерха — очень приличный на мой взгляд.

Как изменился Стерх… Передо мной стоял импозантный мужчина с твердым взглядом, полным уверенности и достоинства. К такой смене имиджа нужно было привыкать и вырабатывать какую-то новую линию поведения. Однако я просто обнял его и почувствовал, что никаких подходцев не нужно — он мне искренне рад, как и я ему.

В кают-компании меня ждал сюрприз в виде красивой девушки накрывающей стол на всю компанию. Вопросительно посмотрел на Стерха:

— Моя жена, Юта, она с нашей планеты. С Обители. Познакомились в клинике университета. Медик в пятом ранге, у меня от нее нет секретов. Своих.

— Очень рад Юта, за Стерха конечно. Я Илич, это мои друзья и соратники: Гильт — глава нашей общины и Кирх — наш старейшина. А это Стерх, старый друг и его жена Юта, как вы уже слышали.

— Наверное мы сначала перекусим, — заметил Стерх.

— Думаю поедим с удовольствием, мы конечно не голодали, но до твоего синтезатора, нашим далеко. А как насчет скрытности?

— Я, еще на подступах к атоллу, включил систему «Антипеленг», восьмого уровня и она прозрачна только для импульсов маячка. А они почти не отличимы от звуков издаваемых глубоководным соргом (огромный кальмар, главенствующий в пищевой цепочке океана).

Поев, Кирх расслабился, исчезли настороженные взгляды и только Гильт оставался, как и прежде, собранным, невозмутимым и абсолютно не проницаемым ментально. Я видел, как на него недоуменно поглядывала супружеская парочка и посмеивался в душе. Я начинал догадываться кто Гильт.

— Друзья, — начал я разговор, — нас на Большой Свалке рано или поздно уничтожат. Мы там, всем мешаем. Сейчас нас прикрывают эсбисты, только для того чтобы дешево получать добываемые нами биоресурсы. Но когда наверху корпорации осознают ситуацию в полной мере — нас засунут в капсулы на менотоскопирование. Откуда, тех кто останется в живых — вытащат дебилами. Время еще есть, но его мало. Поэтому нам нужна территория для поселения, защищенная от нападения серьезно экипированных наемников, в количестве до ста бойцов. И это только на первое время, натиск все время будет возрастать. А уйти с планеты, мы сейчас не сможем — не готовы сами, да и нет возможностей. Стерх, расскажи, какое состояние дел у нас на сегодня.

— Мы имеем выкупленную территорию этого атолла, с зарегистрированным названием Нежданный. Проект поселения на пять тысяч человек, четыре медицинских камеры, два кибердока и сопутствующее медоборудование, находящееся в нашей клинике расположенной в столице. Еще есть большая гравиплатформа — пригодная для транспортировки большегрузных изделий и материалов, этот гравимобиль и… все.

— Это много больше, чем я ожидал.

— И тем не менее, нам будут нужны огромные средства.

— Ты нормально закрепился на товарной бирже?

— У меня фирма и если нужно я всегда найду помощников. Партнерские связи налажены во многих областях, репутация добротная. Рынок Зифари изучил тщательно.

Я посмотрел на Гильта и тот протянул Стерху самую малую из жемчужин розового цвета. Стерх оцепенел:

— Мерцающая певунья, ее цена огромна.

— Подожди, мы продали три штуки по сто тысяч кредитов.

— Вас обманули раз в десять — минимум.

— Этого не может быть, я присутствовал при продаже и могу понять когда меня кидают.

— Значит обманули вашего покупателя. Недавно, на закрытом аукционе, продавали такие же, за цену более чем в полтора миллиона кредитов каждую.

— Сколько их было?

— Три.

Я посмотрел на Гильта, выходит времени у нас даже меньше, чем мы думаем.

— Стерх, это были наши жемчужины и как ты теперь понимаешь, их на планете продавать нельзя. Ты найдешь возможность сбыть их конфиденциально, пусть с потерей в цене.

— С какой потерей?

— Разумной Стерх, разумной. Они все же не дороже наших жизней.

— Стерх, — вступил Гильт, — вы подсчитывали стоимость первой очереди поселения?

— Да, не менее 70 миллионов кредитов.

— Мы добудем жемчуга на эти деньги.

— С таким количеством жемчужин, нужно лететь в одну из ближайших империй. И лично тебе Стерх, — высказался я. — Но начинать обустраивать Нежданный нужно было уже вчера, поэтому кое-что придется продать здесь.

— Сколько?

— Семь и больших, — сказал Кирх, — посмотрев на нас.

— Семь я смогу реализовать, достаточно безопасно, торговцам убывающим с планеты. Но это и все.

Я опять вступил в разговор:

— Стерх до твоего отъезда, нужно оборудовать здесь жилой понтон и придумать какую-нибудь убедительную легенду для корпорантов. Разместить на понтоне временное жилье и переправить сюда производственные комплексы дроидов, купленные или взятые в аренду. Обязательно, перевести часть медицинского оборудования для диагностики и лечения, а также установки нейросетей. Пусть, пока и нелегально. Своих людей мы выберем таких, которые способны в кратчайший срок выучить базы до третьего ранга. Ну как?

— Хорошо, с сопутствующими мелочами я разберусь сам. Через день здесь будет понтон, средства найдем. Если нужно — заложим в банке мою клинику.

— Мы оставим здесь двоих — Кирха и пришлем еще Варуха. Управленца и технаря пока будет достаточно, — сказал Гильт.

— Юта вы сможете им побыстрее поставить нейросети и закачать базы?

— Да, но Кирху нужны еще ноги.

— Да у меня и эти неплохи, вы бы милая видели мои предыдущие ходули.

— Нет, — как припечатал Гильт, — доктор сказал нужно, значит нужно.

«В морг», продолжил я… или Кеша?

— Ну значит на этом и порешили, берешь жемчуг и в столицу, мы с Гильтом домой, Варух на Нежданный, Кирх остается здесь.

— Мы оставим здесь двухместный жилой модуль и еду, — сказала Юта. Видно было, что девушка освоилась в нашем обществе.

— Значит начинаем действовать, — подвел итог Стерх. Пока кто-то собирался уезжать, а кто устраивался на временном пристанище — мы со Стерхом нашли время переговорить о событиях прошедших после нашего расставания в Центре беженцев столицы Зифари.

— Мне Стерх и рассказать то нечего, прибыл на Большую Свалку и попал в бригаду пацанов-ныряльщиков Гильта, механиком. К самой босоте Большой Свалки. Работали, поднялись, обросли и взрослыми. Они, в своем большинстве, были инвалидами, но почти каждый из них работал в космосе. В свое время. Затем повезло — нашли участок свалки с космическим мусором. Потом — колонию жемчужниц. Обустроили поселок на понтоне, схлестнулись с местными бандюгами и поняли, что нужно уходить — житья нам не дадут. Крышуют нас эсбисты корпорантов. Пока. Кое-какое оборудование у нас есть. Будем думать, как перевезти его и основную массу людей сюда — не атолл. Эсбисты будут нас плотно опекать и батискафом сумеем переправить лишь небольшую партию людей. Однако достаточную для срочного проведения необходимого минимума работ. Стерх, дождитесь Варуха он приплывет с малой стазис камерой, в которой размещены на хранение разнообразные биоресурсы фауны Океана. Всякие. Это ты сможешь реализовать сразу же, не привлекая лишнего внимания — будут средства на начальный этап. А как ты?

— У меня тоже все просто, встал из капсулы после регенерации и… ну ты можешь меня понять. Передо мной распахнулся целый мир — сказочный, красивый, но очень рациональный. Этот мир основан на круговороте вещей и человек в нем лишь передаточное звено — от изготовления к потреблению.

— Да ты, дружище, кардинально изменился, а вернее раскрылся. Философ и не подумаешь, что лихо резал горлянки «красным» на Обители.

— Наверное философ, но такой… практичный, практичный. Мой протез оказался, по истине, кладом. На средства от его реализации, я зарегистрировал брокерскую фирму и поднял базы себе, а затем и Юте — до пятого ранга. А Юта, когда я встретился с ней клинике университета, была моим прообразом на Обители — поглумились над ней криминальные твари. Уже здесь, в подпольном борделе. Тогда до меня и дошло, не такой уж и красивый этот мир.

— Тебе повезло, что ты быстро это понял.

— Юте сделали лишь пластику лица, на средства каких-то благотворительных государственных фондов, подарили простейшие б/у протезы и звуковой синтезатор. Такой я ее и забрал из клиники университета. С тех пор мы вместе и мне повезло еще раз. А дальше просто, работа-учеба, учеба-работа. Создали клинику, не жалея средств на ее оборудование современной аппаратурой. Обзавелись солидной клиентурой, не гнушались благотворительности под эгидой местной власти и получили крышу на высоком уровне. Вообщем вжились, купили полное гражданство, вернее нужный уровень лояльности. Очень ждал твоего появления. Вообще, чувствую, что пора в космос — здесь мне уже душно.

— Нормальное явление и совпадающее с нашими желаниями. Придется нам всем поработать для их исполнения. Ну это, как обычно.

Вернулись на Большую, мы уже прямым путем, только подошли к свалке с другой стороны. Стерх передал нам еще одну систему Антипеленг, приобретенную специально для нас. Устройство работало, как в пассивном, так и в активном режиме. Возможностей устройства, вкупе с выделяемой мощностью батискафа, нам хватало с избытком. Пришлось кое-что перестроить и теперь если наблюдатели нас засекут, то примут за сорга всплывшего за добычей. Так, что через два дня мы были уже на базе и сразу отправили на Нежданный первую дюжину человек, парней достигших восемнадцати лет, во главе с Хисом. Наш десант должен был стать фундаментом при переходе общины ныряльщиков на новый уровень — легального поселения граждан Зифари и конечно подготовить перебазирование людей на новое место ППД.

А события внезапно ускорились и развернулись с неожиданной стороны. Меня вызвали в корпорацию на беседу с главным. Только меня.

— Ты знаешь, что ваши дни сочтены, — без всякой преамбулы заявил он.

— С чего вдруг, — решил подыграть ему я.

— Слушай, давай разговаривать напрямую. Мы ведь тоже не со свалки, как и ты. Искин обработал по спецпрограмме, всю снятую с тебя аудио и визуальную информацию. Затем проанализировал поведенческую реакцию и выдал заключение — твой интеллектуальный уровень не 75 единиц, как в карте, а как минимум в два раза больше. Вот такой ты убогий и мне уже все равно кто ты на самом деле.

— Понял, каковы ваши предложения?

— Через месяц сюда заявится новая смена безопасников, увеличенная и укрепленная управленцами — людьми близким к верхам корпорации. Нас вышвырнут и в лучшем случае переведут на другое место. Я работаю в корпорации двадцать циклов, по всяким дальним и убогим местам. Давно хочу в космос и для достижения этой цели помогу вам уйти, вместе с понтоном. Но я ведь не один и это будет дорого стоить.

— Хорошо, считай, что мы поняли друг друга. Кстати, ты знаешь на сколько тебя кинули с жемчугом.

— Да и это было последнее, что толкнуло меня на измену.

— И ты понимаешь, что реализовать жемчужины на Зифари, теперь будет невозможно? Особенно через вас.

— Да уж как-нибудь…

— Не вибрируй. Наверняка твой счет уже контролируют, а для подготовки операции нужны кредиты. Мы передадим тебе, свыше запланированного количества, всякие там ценные потроха для медпрепаратов и ты их реализуй через Ирлана. Потеряешь в цене, но сейчас главное — время. И сколько твоих в деле?

— Все… оставшиеся, — недобро усмехнулся он, скривив только губы.

— Тогда давай договариваться. Конкретно.

Глава 9 Белорусская ССР. Город Марьина Горка

Совершенно прибитый, решил съездить к родне, порадовать известием лично. Полетел на самолете в Симферополь, ехать на мотоцикле в таком состоянии не решился. Вывалив на Евгению с Семенычем радостную весть, пошел к себе во времянку, да какая времянка — приличный домик со всеми удобствами. Ванюшка был дома и я забрал его с собой. Отдал подарки, повозился с ним и… отмяк. А то чувствовал себя на грани срыва. Со мной случалось это дважды — я впадал в какое-то холодное бешенство, но тем не менее контролировал окружающую обстановку и адекватно реагировал на изменение ситуации. Берсерк — туды его не хай.

Первый раз это было, когда участковый застрелил моего пса. Любимца семьи, Снаряда. На выстрелы, мы выскочили во двор и каким-то образом у меня в руке оказалась штыковая лопата. Только благодаря Семенычу, схватившему меня за плечо и надавившего на нервный узел, я ее не с пустил в ход. Он не отпускал мое плечо, меня корежило от боли, но я молчал и через некоторое время пришел в себя.

Второй раз, это случилось, когда я зашел в барак к приятелю отдать отремонтированные настенные часы с кукушкой. И напоролся на пару пьяных ублюдков и пришедшим к ним в гости сифилитиком, с характерной кликухой Сифон. Тот сразу прицепился, к явно чужому здесь, юнцу:

— А вот и наша девочка-целочка пришла, мы тебя уже заждались.

Я повернулся, чтобы быстро смыться.

— Ты не бойся дядя добрый лепила и если что, прооперирует небольно.

Негодяй достал нож и тут меня накрыло — эта рожа идущая ко мне с ножом, две хари довольные предоставленным развлечением… Мне тогда исполнилось пятнадцать лет и я таскал с собой метательный нож изготовленный из полотна механической ножовки трех миллиметровой толщины. Не для понта или защиты, просто тренировался метать его и постоянно швырял во всякий подходящий предмет. Каким-то образом он оказался у меня в руке и я с разворота метнул его снизу, в шагнувшего ко мне Сифона. Попал точно в горло и он, как бревно упал лицом вниз. Два хмыря застыли в оцепенении, а я подошел к доживавшему последние минуты Сифону, вырвал нож и начал забивать его ногами. В этот момент я и был схвачен прибежавшими знакомыми парнями, которые оттащили меня от Сифона и затрещинами привели в чувство. Отвел меня домой Конарь, парень лет девятнадцати, уже отсидевший в малолетке. Прощаясь сказал:

— Леха, ты не сцы, мы все уладим. Он уже всех достал и его не ты, так кто другой бы замочил. Авторитеты прикроют всем пасть, а его хрен кто найдет — в воде подземки.

Всю ночь я не мог заснуть, то выходил на улицу, то пил воду, то в десятый раз мыл руки и чистил зубы. В конце концов стал отжиматься от пола до изнеможения, отдышался и успокоился. К утру заснул.

Эта история имела продолжение, где-то через неделю в депо пришел участковый и позвал меня переговорить в курилку. Он был в штатском и поэтому на него никто не обратил внимание.

— Ты ненавидишь меня парень и свою ненависть не контролируешь. Ненавидеть конечно твое право, но это может тебя привести на нары и искалечить жизнь. Недавно, в бараке, ты уже сделал первый шаг.

— … и что теперь?

— Да ничего, ты ведь через неделю уедешь на материк?

— Да.

— Не задерживайся и не связывайся с блатняком. Рви с ними все концы. Ты для них всегда будешь посторонний. С крючка тебя никогда не снимут и подставят запросто.

— Я понял.

— Да, еще, ты молодой и для тебя все черно-белое — без оттенков. А ведь правда… она бывает не одинаковой для всех.

Участковый, поднял штанины брюк и я увидел его ноги, все в рваных шрамах.

— Верные и красивые эсесовские собачки, — сказал он. Затем тяжело поднялся и ушел. Больше я его не видел. Вышло, что ценой своей жизни, от тюрьмы меня спас Снаряд.

Когда пошли с Ванькой на обед в дом, пытался помочь ему нести игрушки. Куда там, малой сгребал их в кучу и тащил, роняя то одну, то другую. Характерный мужичок. За обедом ничего не обсуждали, как-будто ничего не случилось. Я не выдержал и спросил:

— Ну может, что скажете?

— Тебе отец скажет, я не в праве, — сказал Семеныч, а тетушка просто кивнула головой.

Понемногу я стал отходить и воспринимать случившееся, как неизбежный, состоявшийся факт. В Севастополь приехал почти в равновесии. Отец и мама уже все знали и если мама выражала сочувствие, то отец избегал этой темы — расспрашивая о соседях, о погоде. И Рассказывал об успехах Аннушки, уехавшей на каникулы в пионерский лагерь Алсу-1. Петруха был там же и родители были спокойны за сестренку. Видно он проявлял себя достойно. После обеда вышли на балкон и отец, глядя прямо в глаза, сказал:

— Понимаешь Алексей, тебе двадцать один год, а ты уже добился такого, что другому хватит на всю жизнь. В твои годы, я уже дважды горел в танке и лежал в госпитале с контузией, но даже не закончил средней школы. И меня, тоже, никто не спрашивал — хочу ли я в армию.

— Ты сравнил, тогда была война.

— Да не все ли равно. В сильном государстве, армия была и будет. А также всегда будут принуждать нести в ней службу молодых парней. Это армия, если нужно завинтить винтик — он будет закручен или забит. Не ты, так другой, такой же как и ты. В армии, уклонившись от чего бы то ни было, ты автоматически подставляешь другого. И вот смотри, я — танковая мазута, сын репрессированного, сейчас пишу докторскую диссертацию. И что, мне нужно обижаться на судьбу? Сын, все просто — делай, что должен и будь, что будет.

— Да я уже проникся, отец, не усердствуй.

— Ну и ладно, к сестре съездишь?

— Конечно.

Уезжал в Москву я уже спокойным и уверенным в себе. Это просто еще один этап, еще один жизненный вызов и я готов принять его с достоинством. А там… как будет.

В Москве я попрощался с друзьями, сослуживцами, жильцами коммуналки. Упаковал свои вещи в багаж и отправил в Симферополь. На кафедре на меня смотрели с состраданием, но я был спокоен и… юмористичен. Скажем так.

Зашел к Валентине Ивановне, занес ее любимый Новосветский брют и пару бутылок муската белого Красного камня. Игорю Павловичу презентовал коньяк Коктебель, искренне поблагодарил за заботу и сказал, что они всегда могу рассчитывать на меня и мою родню. Предложил отдыхать поехать в Крым, там есть у меня в Симферополе домик с местом для авто. Забазируетесь и будете выезжать отдыхать к морю в любом направлении. Причем в Ялте и Севастополе вас всегда приютят на пару дней. Без напряга. Приняли предложение с благодарностью и обещали подумать. Командир Борельская расчувствовалась — ей казалось, что она в чем то виновата:

— Алексей я сделала все возможное, но… надеюсь для тебя два года пролетят быстро. Твое место в аспирантуре всегда будет за тобой.

— Спасибо Валентина Петровна, сложилось, как сложилось. Мне только не хватало кого-то винить. Батя сказал: «Армии нужен винтик и это ее право.»

— Ну и ладно, не горюй.

— Да я в норме.

Утром, я с небольшим количеством вещей в сидоре, завел мотоцикл и направился в Минск, рассчитывая прибыть туда часов за 12–14 часов и заночевать. А утром отправиться в городок Пуховичского района Марьина Горка, в 70 километрах от Минска, расположенного по трассе Минск — Гомель. На место моей службы.

Свой верный мотоцикл я содержал в полном порядке, а когда исхитрился поставить ему двигатель К-650, он стал еще и быстрым. По МКАД я шел 100 км/час при расходе бензина семь литров и без всякого напряга. Пробовал и 120 км/час, но цундапик без амортизационной подвески, не годился для таких скоростей. Зато по проходимости, ему не было равных — я на нем по лесу шел, как на проселке. Заночевал в воинской гостинице и уже утром, к 9.00, прибыл в часть. Я еще в Крыму, определил свою линию поведения — от службы не бегать, но и на службу не напрашиваться. А так как ненужных знаний не бывает, усердно учиться. Помощник дежурного по части провел меня в штаб, где майор помощник начальника штаба оформил мне все документы и вызвал сопровождающего — капитана Евгения Ивановича Валеева. До меня довели, что попал я в бригаду специального назначения, которой уже седьмой год и она лучшая в СССР. Что бы там всякая немчура (бригада базирующаяся в ГСВГ) не думала. Зачислен я в штат отдельной разведгруппы спецназа, снайпером. Пока, как сказал командир группы капитан Валеев. Мне довели до сведения, что эта группа состоящая из офицеров и сверхсрочников — единственная в части. Командиром отделения у меня будет старший лейтенант Касимов, который сейчас с личным составом на марш броске. Капитан Валеев лично провел меня по всем инстанциям, вплоть до вселения в офицерскую гостиницу. Было видно, что в части он пользуется значительным авторитетом и просто человеческим уважением. На 16.00 мне было приказано явиться для представления командиру части полковнику Пастушенко Геннадию Петровичу. Форма одежды повседневная. И здесь я понял, какой пунктуальный человек Валеев, он помог подогнать мне форму и раз двадцать репетировал мой рапорт командиру бригады. И только после этого оставил меня в покое. Представление было обычным — рассказали о том какой высокой чести я удостоился попав в эту выдающуюся часть. Так высказался присутствующий начальник политотдела. Однако мне показалось, что командир части был чем-то не доволен. И это проявилось в брошенной им в конце фразе: «Ну что же Евгений Иванович, ты хотел технаря — ты его получил. Через месяц проверю. Свободны.»

На выходе нас ждал «козлик» Валеева, с водителем.

— Забросишь меня в канцелярию, а лейтенанта Лобанова ознакомишь с военным городком, полигонами, всем обеспечением и провезешь по Горке. Лейтенант жду вас завтра, в 7.00, в канцелярии группы. Форма одежды полевая. Мотоцикл можешь ставить в любом подходящем месте, его никто не тронет.

Служба началась.

Интерлюдия 10

Планета Зифари.

Работы на атолле шли по плану, но план затрещал по швам, война свой план показала и он был не в нашу пользу.

Встала в рост проблема денег, она и раньше была приоритетной, а сейчас стала условием выживания. Шагреневая кожа нашей жизни сжалась в три раза, за месяц, вернее уже за 21 день нужно создать оборону на атолле Нежданный.

На краю сознания, возникла мысль, что я что то упустил в разговоре со Стерхом, что то очень важное сейчас. Но вспомнить ни как не мог, плюнул и пошел спать.

Утром проснулся и в памяти всплыло короткая реплика Стерха: «Я знаю где эти бандиты находятся со своим борделем, и постараюсь отомстить.»

Так… и тебе Кеша здрасти.

Ну, что же можно и совместить приятное с полезным, принцип: «Грабь награбленное и будет тебе… счастье», свойственен для всех эпох и народов.

Пошел к эсбистам связаться со Стерхом, он должен был улетать завтра и мог подсказать мне местоположение местных мафиози.

— Стерх, как там друзья Юты поживают (говорили на одно из наречий Обители), — конечно это отсрочит перевод сообщения, но и это кое что.

— Как всегда в делах и заботах, — быстро сориентировался Стерх.

— Мне бы их отблагодарить.

— Без меня?

— У тебя своих дел куча. Я передам от тебя привет им лично.

— Ну что же, я оставлю тебе их адрес.

От моего мини искина, в виде наручного браслета из неприглядной бронзы (подарка Большой Свалки), пришел сигнал о принятом импульсе зашифрованного сообщения.

— Все нормально? — спросил эсбист Зак.

— Да, все наши договоренности в силе. Как только мы перебазируемся на новое место, вы получаете пять жемчужин и укрытие на нашем новом месте. Где и заляжете на матрасы.

— На что, на что?

— Это поговорка с моего мира, означает замаскироваться.

И ушел расшифровывать сообщение. Там была вся нужная информация, видно Стерх ее давно собирал и проверял. Все предельно точно и кратко.

Развлекательный центр, был расположен в колонне огромной опоры платформы Столицы, в цилиндрическом сегменте расположенном значительно ниже уровня Океана. Верхние и нижние переборки были оборудованы люком-кингстоном на верху и большим шлюзом внизу. При опасности облавы, поток воды из кингстона просто смывал все и всех в воронку нижнего шлюза. А сам шлюз, со стороны Океана, открывался для прикормленных тварюшек. Такой гигантский унитаз, а нет тела — нет дела. Охранные устройства были по всему периметру сегмента, а вот о нижнем шлюзе знала только самая верхушка. Как себя поведут, преданные торпеды если узнают, что их в любой момент могут слить тварюшкам, не сложно было предугадать. План вырисовывался простой: пройти тварей, залить шлюз и запустить водичку под давлением в десять атмосфер в зал. А под прикрытием возникшей паники, проникнуть в апартаменты босса, в которых он, в строго определенное время, предавался своему любимому занятию — садомазо, очень кровавому. Потом чистим бордель, клиентов от ценностей и кредитов, далее, тем же путем отбываем к батискафу. Всех бандитов, что сопротивляются, валим без раздумий, никаких рукопашных схваток. Сдавшихся запираем вместе с клиентами. Обслуживающий персонал оставляем в главном зале, я думаю они найдут чем заняться оставшись один на один с охранниками и клиентами. А что с боя взято, то свято и наши безделки появившиеся в продаже вместе с хлынувшим на рынок барахлом от обслуги — будут не заметны.

Так все и вышло, почти. Когда на фонтане воды мы вломились в каюту босса, три девушки выбранные им для развлечения, были мертвы. И Упырь наслаждался поздним ужином в залитой кровью комнате, краем глаза я отметил побелевшее лицо Лирга.

— Вспомнил что то, Лирг?

— Лучше бы забыть. Илич, дай я его поспрашиваю.

— Только без фанатизма, язык оставь. И кредиты, вклады, ценные бумаги… все из него выпотроши и тщательно обыщи номер. Сейф возьмем с собой, с ним не когда будет возиться.

— Кто то за дверью есть, любезный? — обратился я к боссу.

— Нет, я всех отсылаю в залы.

— Лирг, уточни.

Лирг ткнул пару раз ножом бандюгана, предварительно забив ему в рот окровавленную простынь. Тот забился, надежно привязанный к креслу, использовать станнер в таких случаях ненадежно, мало ли какие у него импланты подшиты.

— Не врет вроде. Дай его пропуск, мы пойдем пройдемся по этому вертепу.

На нас были скафандры, шлемы со сканерами и внутренней защищенной аппаратурой связи. Мы на полную мощность включили глушители, отрезав связь борделя с поверхностью и нарушив внутреннюю, бандитскую. Я уже хотел выходить из номера, но паранойя и прошелся мощным армейским станнером слева направо, на уровне роста человека. Точно, за дверью остался лежать здоровенный бугай, каких держат не для пользы (извилина обычно одна), а устрашения.

— Лирг, босс нас не понял, имей это в виду.

В зале уже заделывали пробоины и охранники окружив работающих обнажили оружие и рыскали глазами по залу. Все по инструкции, ну а мы по плану начали их валить и зачищать зал перекрыв все входы — выходы.

В неприметном углу зала я увидел пристегнутых путами к креслам пять человек, молодой парень среди них явно был лидером. Группа не вписывалась в окружающий ландшафт.

— Говорите быстро, правду и по существу. — подошел я к ним.

— Захвачены при попытке прикончить Упыря, мы… конкуренты. Нас, на сладкое, планировали скормить муренам.

Я конечно слабоват менталист, но эмоции чувствую. Решил рискнуть, время катастрофически утекало.

— Я вас освобождаю, обыскивайте клиентов, конкурентов и все складываете на подмостки сцены. Предупреждаю, я еще сомневаюсь оставить ли вас в живых.

— С нами проблем не будет. А как Упырь?

— Его уже нет с нами.

* * *

Перед отходом, я отозвал парня и отдал ему жетон допуска вездехода Упыря.

— Обслуга пусть пограбит, не мешайте. А вы сами, как я понимаю, с властями встретиться не желаете?

— Да.

— Ну вот и сваливайте через главный шлюз, там в ангарах много мобилей-амфибий.

— С тобой можно будет связаться?

Я внимательно посмотрел ему в глаза и увидел там только спокойствие. «Серьезный парень, после всего пережитого холоден, как лед.» — констатировал я и дал ему канал связи. Запасной конечно и одноразовый.

Отход прошел штатно и организованно, я все более поражался поведению молодых ныряльщиков — прирожденные бойцы.

На Большой подсчитали хабар и даже кредитами, хватало на оружие, нужно было искать серьезного посредника. Через корпорантов я опасался, однако было чувство, что все обустроется. Через день пришел вызов по каналу связи, переданному конкурентам босса.

— Мы можем говорить не опасаясь прослушивания, канал защищен по восьмому рангу. — сказал простоватый дядечка со всем средним, кроме глаз. Если волка выдают зубу, волколака — глаза.

— Принято, какие проблемы.

— Хочу поблагодарить вас за спасение моих людей.

— И это все? — с откровенной иронией ответил я.

— Учитывая, что среди них был мой сын, это многое. Но конечно есть и предложение.

— От которого нельзя отказаться, — пошутил я.

Собеседник уже хохотал:

— «Предложение, от которого нельзя отказаться», вы знаете в этой фразе вся моя жизнь. Сын был прав, вы не ординарный человек. Поэтому обойдемся без предисловий. Мне нужны бумаги из сейфа Упыря.

— А нам нужно серьезное оружие.

— Какая ваша цель на планете?

— Подготовиться к жизни в космосе и покинуть ее.

— Передавайте список… так, на это не хватит премии за Упыря и за спасение моего сына.

— Готов заплатить разницу, разумную. Бумаги из сейфа, отдельной статьей. Вы же понимаете, нам нужно в них разобраться. Но гарантирую — или они уйдут к вам, или ни к кому.

— На данный момент, это меня устраивает.

— Жду.

Оружие мы получили и переправили на Нежданный: военные дроиды амфибии, комплексы поверхность — воздух, ракеты поверхность-поверхность, глубинный управляемые бомбы. И даже старенький комплекс противокосмической обороны.

А бумаги из сейфа я отдал Конкуренту с условием, что он сам назначит за них цену. Там были мафиозные счета, списки чиновников на дотациях банды, предатели, стукачи… Схемы распространения наркоты и каналы их приобретения. Бумаги для спецов.

Получили неплохую сумму, на которую я опять заказал вооружение: патронов много не бывает, просто больше нельзя унести. Великая истина.

На атолл уходили на понтоне, эсбисты организовали безопасный коридор для его прохода и уходили на нем, предварительно хорошенько разграбив свой бывший пункт постоянной дислокации.

Нас осталось шестеро для прикрытия, на батискафе. Мы подняли еще один понтон, заякорили его на месте бывшего и передали в пользование остающимся ныряльщикам. Которые, уже за несколько дней, понастроили там халупы и были счастливы. Как только поступил сигнал о благополучном прибытии понтона на Нежданный, мы незамедлительно двинулись в путь. Оставив на искин связь с корпорацией, от имени беглецов эсбистов. Неплохую такую имитационную самоорганизующуюся программу мы создали с Тимом, бывшим диспетчером военной опорной станцией обнаружения и предупреждения, бывшим кибернетиком 5 ранга. Все бывшим, однако мастерство не пропьешь, как говорили на планете Грязь.

Прибыв на атолл сразу включились в работу, по моим расчетам у нас оставалось две недели, в лучшем случае. Ребятам ставили сети и базы, дроиды устанавливали оружейные комплексы, сразу под старт. Лирг крутился волчком, но справлялся. Юте уже помогали две девушки с Большой, а капсул, камер и кибердоков у нее прибавились. Поставил Конкурент. Процесс пошел и набирал ход.

В один из редких свободных вечеров, когда я любовался красивейшим закатом светила и не менее красивым восходом Старшей, ко мне подошел Гильт:

— Илич, ты не взял меня в столицу, почему?

Я повернулся к нему и посмотрел на парня, обычно невозмутимый, он волновался. Этот парень был гением системного управления, под его, внешне незаметным руководством, работы шли в нужном направлении и с необходимой скоростью.

— Это не твое Гильт. Конечно не удастся остаться чистеньким в нашей ситуации, но у тебя свой путь. Отличный от нашего.

— Почему ты так считаешь?

— Сними блокировку Гильт.

Тут же на меня обрушился такой поток эмоций, что буквально придавил меня, причиняя физическую боль. Это был прямой потомок Древних.

— Спокойней парень, — имплант, переданный мне Тором при отбытии с Галактического портала, жег грудь. Я его снял и передал Гильту.

— Возьми это твое, имплант засветился каким то… торжественным светом.

— Это подарок отца, его имплант с ментослепком.

— Нилот жив?

— Не знаю он ушел на ту сторону, доберешься до Тора на Галактический портал, он тебе расскажет подробнее. Думаю с имплантом это не составит труда. А у меня свой путь, часто по крови. Я ведь, был цифровиком, как и твой отец.

— Я догадывался, насчет тебя. А отец был цифровиком периодами, по 8-10 лет, а в промежутках Высокочтимый награждал его телом. В последний промежуток появился я, так рассказывала мама. Она погибла спасая меня и я оказался на Большой.

— Ладно разберемся с корпорантами и заглянем в планетарный портал. Я помню, где он. А от туда уйдешь к Тору.

— Слушай, Гильт, а ты не знаешь, где симбиоты Ушедших?

— Нет, мама их искала и не нашла… но они на Зифари.

— Ну ладно, поговорили и баиньки. Завтра работать, работать и работать.

— Илич они нападут, через пять дней.

Я внимательно посмотрел на Гильта, он был абсолютно серьезен: «Вот и кровь отца проявилась, вовремя».

— Мы будем готовы.

Глава 10 Белорусская ССР, г. Марьина Горка, 1969 год

Утро добрым не бывает, истинная правда. Выспался я отлично, в комнате на четверых был один. Город мне понравился, чистый, аккуратный с обилием людей в военной форме. Размялся и привел себя в порядок, перекусил в офицерском буфете работающим круглосуточно. Успел проехать по городку, запоминая расположение различных хозяйствований и военных объектов и в 7-00 постучал в кабинет капитана Валеева, как было написано на табличке прикрепленной к двери. Кроме капитана в кабинете находились три старших лейтенанта, Валеев их представил как командиров отделений. Командир первого отделения старший лейтенант Касимов Николай Махсунович, являлся также и заместителем командира отдельной группы.

— Лобанов, пойдешь на пробы, нужно посмотреть, что ты можешь или вернее сможешь. Время неделя. Николай это твой боец и ты им занимаешься вплотную. Недельку отделением покомандует Брагин. В следующий понедельник подашь мне рапорт, со всеми сопроводительными документами. Время пошло.

— Есть. Разрешите идти?

— Иди и не строй из себя бойца кремлевского полка.

Вышли из помещения:

— Так, Лобанов, нам на аэродром. Медкомиссию когда проходил и где?

— Полторы недели назад в Главном военном клиническом госпитале имени Н.Н. Бурденко.

— И как?

— Без ограничений.

— В данный момент проблемы со здоровьем есть?

— Нет.

— Ну и ладушки. Вот это и есть твой зверь, дашь мне за руль? — он с явным восхищением посмотрел на цундапп.

— Без проблем.

Он завел мотоцикл и тронулся с места очень умело. Практически не подлаживаясь, будто ездил на нем не один год. Я подумал: «Свой человек.» Приехали в санчасть, где меня быстро, но тщательно осмотрели и сняли кардиограмму.

На аэродроме подъехали к ангару, службы ВДП, к укладочной.

— Старшина сверхсрочной службы Дубровка Захар Капитонович, ветеран части, служит в ней со дня основания, — представил старшего инструктора Касимов.

— А это наш новый боец, зачислен в штат группы, лейтенант Лобанов Алексей.

Дубровка, невысокий будто исхлестанный ветрами мужчина лет сорока, как то неопределенно посмотрел на меня и сказал:

— Ну и что?

— Полный дневной прогон, — туманно ответил Касимов.

— Сколько прыжков, где, из чего, с какой высоты, тип парашюта? — обратился ко мне Дубровка.

— Шесть, на курсах «Выстрел», АН-2, тысяча метров, Дуб.

— Для кого Дуб, а для кого Д-1-5У, ворчливо сказал старшина.

— Так точно, браво вытянулся я.

— Шустер, — и лицо старшины осветилось простецкой и доброй мужицкой улыбкой.

— Пошли укладывать… Дуб. А ты Махсунович, с нами? Я сейчас пойду пристрелкой.

— Да ну на… грязной тачкой ручки пачкать, это ваше дело прыгать, наше стрелять.

В укладочной Капитоныч снял сумку с полки и вытряхнул из ранца парашют. Когда я его уложил, под его внимательным взглядом (кое где заставлял переделывать), подобрал мне оранжевый комбинезон, высокие на шнуровке ботинки с толстой подошвой, мягкий десантный шлем и закрепил нож стропорез в кожаных ножнах.

У Ан-2ТД уже находилась группа в девять бойцов с выпускающим.

— Валентин, я пойду пристрелкой, он мясом.

Валентин внимательно осмотрел мою экипировку и просто кивнул. Взлетели прыгнули, нормально. Опять уложил, взлетел, прыгнул и так шесть раз до обеда, шесть после и четыре после ужина. Касимов, с моего разрешения, укатил перед обедом. При этом так виновато смотрел на меня, что Капитоныч фыркнул.

У него Ява-350, так я подозреваю он с ней спит, а не с женой.

После ужина подкатил Касимов и уже внимательно смотрел за мной и моими прыжками, а затем отвез меня в санчасть на обследование. Там меня проверяли часа три, начиная кардиограммы и закончив ею, взяли кучу анализов. Было видно, что это их привычная работа и дело они знают. В конце ответил на вопросник пунктов на двести и Касимову сказали, что отчет будет завтра доставлен в канцелярию, с утра. А мне надавали горсть таблеток с указаниями по их применению, заставив сразу принять, примерно пятую часть.

Касимов довез меня до общежития, напоследок погладил мотоцикл и попрощался, сказав:

— Завтра в 7.00 в канцелярии.

Заснул я сразу, только голова прикоснулась к подушке и утром поднимался тяжело. Вышел на улицу, пробежался пяток км, размялся, привел себя в порядок, поел и принял положенную дозу таблеток. В 7-00 был на месте. Валеев рассматривал документы, принесенные посыльным с санчасти и переговаривался с Касимовым, предложил присаживаться и спросил:

— Ну как попрыгал?

— От души.

— И для души, наработал на проценты к жалованию за прыжки. Сейчас к врачам, они тебя еще до обследуют и сюда, Семеныч, старшина, подберет тебе пару камуфляжа второго срока. Сегодня стреляешь. Это главное для нас, прыгать это десантникам.

— Разрешите идти.

— Иди, только строевым не шпарь.

Отношение ко мне отцов-командиров немного изменилось, к лучшему. В тире стрелял в из ПБ (6П9 — пистолет бесшумный, Макаров в принципе), причем инструктор, капитан, по изгалялся надо мной вволю 10, 15, 20, 30, 50 метров, на скорость, сдвоенным, лежа, с колена, разворачиваясь и все время, что то отмечал в журнале. В конце заставил меня разобрать пистолет и бросил детали прямо на землю, а меня заставил отжаться от пола пятьдесят раз в хорошем темпе. Затем включил секундомер и погнал собирать пистолет и отстрелять три обоймы на 10, 20 и 30 метров. Потом с левой руки, с двух рук и лицо его приобретало все более недоуменное выражение.

Ближе к обеду, когда я чистил стволы, подошел ко мне и спросил:

— Ты из спортсменов?

— Нет, но из короткоствола стреляю с детства.

— Из каких, пистолетов.

— Однозарядный самопал, люгер, вальтер.

— Эхо войны?

— Севастополь.

— Ну тогда ясно, а то еще немного и я бы поверил, что крокодилы летают. Свободен, Касимов, отчет будет утром.

Сказал он подошедшему старшему лейтенанту.

— Ну теперь можно и поесть. Война, войной, а обед по расписанию. — сказал Касимов.

В оружейной комнате он достал из шкафа, чудное оружие, АКМ с откидным прикладом и подствольником с пистолетной рукоятью рукоятью:

— Это бесшумный стрелково-гранатометный комплекс «Тишина», состоит из автомата АКМС с глушителем ПБС-1 и бесшумного подствольного гранатомета БС-1 (РГА-86). Вышибных патронов в рукояти гранатомета десять, калибр гранатомета 30 мм, граната кумулятивная. — начал инструктаж старший лейтенант.

— Это прибор бесшумной стрельбы, навинчивается на ствол автомата вместо тормоза-компенсатора. Смотри — это неполная разборка, вот — сборка. Повтори. Норма. Иди в каптерку возьми РД, загрузимся боеприпасом.

Под моим умоляющим взглядом, Касимов дал мне еще второй цинк 7,62х39, всего более 1300 патронов. Выдал 20 практических гранат и столько же вышибных патронов. Вес РД потянул за тридцать килограммов.

* * *

Поехали на стрельбище и там я оторвался, по полной. Хватило пары магазинов привыкнуть к оружию, стрелял на 100 и 200 метров с ПБС и с дульным компенсатором А из гранатомета на 150 метров. Прервались мы только на ужин. Сжег весь боезапас, Касимов смотрел на меня с усмешкой, зато инструктор с явным одобрением.

— Я думаю с Кирилловым вы споетесь, тот такой же фанат. Только бы попалить, — сказал Касимов.

— Кириллов, это кто?

— Это лучший снайпер бригады и не только. Завтра с ним пойдете на стрельбище. А теперь чистить оружие, сдать старшине.

— Слушаюсь товарищ старший лейтенант.

— Сдашь оружие, пойдешь в санчасть, там опять с тобой поработают. Ничего, мы все это проходили.

Спал я крепким сном младенца, наигравшегося вдоволь своими игрушками.

Утром капитан Валеев прочитал отчеты и чему то усмехнулся, Касимов ответил ему такой же понимающей усмешкой:

— Я думаю бате придется раскошелиться на Белорусский бальзам.

— А то, Хохол никогда не ошибался.

И я понял, каким образом я оказался здесь — меня сдал старший инструктор снайперов на курсах» Выстрел». Тот самый хитрый хохол, с идентичной кличкой.

Сидевший с моими командирами лейтенант, явно из сверхсрочников, невысокого роста с непропорционально огромными мозолистыми ладонями, только скупо скривил губы, неподвижного лица. Странно, но я его только заметил.

— Поступаешь под начало лейтенанта Кириллова, — сказал Валеев. Козлик возьмете в парке, дежурный. Распоряжение зампотехом получено. Кириллов, Лобанов имеет права.

— Ну идем лейтенант, — сказал Кириллов, как то плавно поднявшись со стула, будто перелился из одного положения в другое. В парке пересели с мотоцикла на ГАЗ-69А, я внимательно осмотрел машину, попробовал ее на ходу и только тогда расписался в журнале за путевку. Кириллов явно одобрил, а что, уж это мой профиль. В оружейной мастерской Кириллов достал из сейфового ящика стандартно укомплектованную СВД и, явно облизанную индивидуально, снайперскую винтовку Мосина с длинным стволом 1901 года.

Приказал мне разобрать каждую винтовку, поочередно, приготовить к стрельбе и собрать. Ну, это мы проходили и могем, тем более он меня не торопил. Затем получили, боезапас, много — обрадовался хомяк моей души. Переоделись в камуфляж, ботинки с мягкой подошвой, и отправились на стрельбище, где представились руководителю стрельб и он определил нам две снайперские позиции на огневом рубеже. Сначала стреляли строго по командам, но когда рота отстрелялась и убыла, к нам подошел заместитель руководителя стрельб и разрешил стрелять по готовности. Пошло много веселей. Кириллов поправлял и подсказывал мне взглядами, реже жестами, сказав за все время стрельб, не более двух десятков слов. При стрельбе из СВД начали с двухсот метров, Кириллов сказал чувствуй и я не торопился со стрельбой переводя огонь с фланга на фланг сектора, согласно его указаниям. Затем начали стрелять на скорость, он поднял руки и загибал пальцы в спорадическую очередность номеров мишеней. Периферическим зрением контролировал очередность мишеней — и так десять серий. А к концу обоймы, вдруг сжал оба кулака. Я быстро пополнил магазин и отстрелял его весь, по десяти мишеням. Оказалось правильно.

Кириллов тоже записывал, что то в своем блокноте. Затем перешли на 400 метров и далее на 800. Я старался, как мог и наконец понял странность поведения общавшихся со мной военнослужащих. На Кириллове это выглядело наиболее выпукло — это были Профессионалы и им не нужно было ничего доказывать ни себе, ни кому другому. Абсолютно без всяких понтов — все четко, уверенно, по делу. Это были не бравые машины смерти, этакие Джеймс Бонды, из Альфы, Зенита…, трущихся возле больших звезд и лампасов. Это были труженики фронтовой разведки, их работа напоминала работу мастеровых высочайшей квалификации.

Работники войны, таких людей я мог понять, даже понимал. Из винтовки Мосина стреляли после обеда, начали с 800 метров и последний рубеж был на 1200 метров. Патроны на стрельбу 1000–1200 метров, Кириллов мне дал свои, 10 обойм. И видно было, что он ими дорожил — штучная работа.

Закончили уже в глубоких сумерках, стрельбой из СВД на 400 метров, с тем же прицелом ПСО-1. Помощник нервничал, но умеренно, на выходе я достал из рюкзака и отдал капитану бутылку коньяка Коктебель. Кириллов одобрительно кивнул:

— Слушай Лобанов, у тебя очень знакомые ухватки. Какая у тебя была последняя кличка?

— Старшина.

Здесь он поинтересовался: «А Семеныч, наш старшина, тебе не родственник? Одна ухватка.»

— У меня мужа тетушки зовут Семеныч.

И я увидел, как суровое и бесстрастное лицо Кириллова, прорезали лучики смешинок у всегда прищуренных глаз и это меня поразило. Правильно говорил участковый на Сахалине: «Правда она разная.» Так у меня появилась первая кличка — Старый и это у самого молодого в подразделении бойца.

Почистил оружие, отчитались за боезапас, сдали машину и из парка довез Кириллова до квартиры, в Марьиной Горке. А сам поехал по уже привычному маршруту: санчасть — общежитие.

А утром, опять у Валеева в канцелярии, разговор начался с меня:

— Ну Кириллов говорит, что ты — стрелок, без опыта и стажа. Но стрелок.

— Да стреляет он нормально, до уровня подразделения дотянет.

— Даже так… ну а сегодня Кириллов покажет тебе, чем отличается снайпер от стрелка. Ну, насколько это возможно в наших мирных условиях. Свободны.

Спросил у Кириллова:

— А капитан, когда приходит на службу?

— Да он с нее, по моему и не уходит.

— И еще, вот из личного состава я никого и не видел.

— Так работают весь день, что в канцелярии делать, а живут по квартирам. Ну давай в парк, в мастерскую и на природу.

— Слушаюсь Мастер, — как то самопроизвольно сказал я и ведь попал в точку.

— Можешь так и называть.

Весь следующий день он показывал и рассказывал, такое о военной профессии снайпера, что мало кому известно и вряд ли будет известно. Как всякое высокое мастерство, оно состояло из тысячи мелочей, в котором мелочей не было — по определению.

Мы приехали на опушку леса, Кириллов достал сумку и из нее два маскировочных халата комбинезона — один гладкий, один лохматый. Показал как их одевать, как подогнать по фигуре, росту и сказал, что каждый снайпер делает себе комбез сам, в зависимости от полевого театра действий. Затем приказал мне нацепить полную снарягу и с СВД на шее бежать за ним по лесу, стараясь соблюдать максимум скрытности. Показывал где и как нужно бежать в зависимости от грунта и леса, оказалось, целая наука. Ознакомил с основными принципами маскировки: одел лохматый комбинезон, сказал мне отвернуться досчитать до 50 и искать его на этой поляне, дал срок минуту. Я не нашел. Когда же замаскировался я, то через тридцать секунд услышал покашливание слева от себя. Оказывается он здесь находился уже секунд десять, фантастика.

Обедали тормозком взятым Кирилловым из дома. Он посоветовал, как тренировать зрительную память, повседневно и ежечасно. И опять показывал и рассказывал, как незаметно передвигаться — все равно бегом, ползком или на корточках, какие лучше на намечать ориентиры остановок при скрытном передвижении.

Я приуныл, чувствуя себя полным салабоном. А в конце дня он меня окончательно добил:

— Алексей, снайпер не тот, кто отлично палит по мишени выбивая дыру в яблочке, на любом расстоянии. Снайпер, это кто после подготовки его выстрела сотней человек, придет не заметно, оборудует позицию не заметно. Точно отстреляется, не более, чем за три секунды и уйдет не заметно. А с какого расстояния он будет стрелять и сколько раз, не суть важно.

Ладно, теперь ближе к теме. Мы все таки не пехотные снайперы, хотя и носим форму мотострелков, но работаем парами. Напарник осуществляет огневое прикрытие и целеуказание, но всегда должен быть готов к выстрелу по цели задания. Вот об этом я расскажу подробнее и в примерах.

— Мастер, значит я буду у вас напарником.

— Да.

— Я приложу все усилия.

— Ну и ладушки.

Я понял, что решение созрело на этой поляне и не понимал, что послужило катализатором его принятия. Одно было ясно, что мне только что, невероятно, фантастически повезло. Или наоборот.

Когда приехали в мастерскую, я спросил у Кириллова:

— Чего этот токарно-винторезный станок особой точности, так захламлено стоит?

— А три раза приезжали спецы с завода-изготовителя, навезли ЗИПа комплекта три, ничего не сумели сделать и с заменой тянут. Говорят не определяемый заводской брак, а станок нам как воздух нужен. Все снайперы по себя винтовки делают, как правило.

— А вот этот, особо высокой точности в порядке?

— Только он и выручает. А ты разбираешься?

— Восемь лет ремонтировал всякие.

— Возьмешься, — бескомпромиссно спросил Кириллов.

— Да, только в выходные, они у меня будут?

— Один точно.

— Ну тогда и посмотрим, но мне будет нужен доступ к ЗИПу, инструментам и всем станкам. И закалочным печам тоже, ко всему.

— Начальник придет точно. Все будет.

* * *

Когда утром, Касимов повел меня в специальную роту минирования, он сказал:

— Лобанов, будь осторожней с этими мудрилами, они ради лучшего усвоения материала могут и пальцы оторвать. Фанатики. Кириллов, год без напарника. Знаешь с какой вышины бригаду напрягают, по этому поводу? И не знай, проще будет. Я капитана, таким довольным видел, как сегодня, когда ему сказали, что по мобилизационному плану отдельная группа разворачивается в отдельный батальон. Ты уж осторожней.

Да фанатики в роте были еще те, ко мне прикрепили старшего лейтенанта лет 24. Капитан, командир роты, доверительно сказал Касимову:

— Восходящая звезда минного дела. Поэт. Композитор.

— Вот о таком случае я тебе и говорил, — прошептал мне старший лейтенант.

— Ну что же, пережили разруху, переживем и… учебу. — вовремя остановился я.

Со минером быстренько смотались в парк, взяли ГАЗ-69 двухдверный и подъехали к минному складу, загрузились минами различных типов в основном МОН-50, электродетонаторами, взрывателями и отбыли на охраняемый полигон роты расположенный в выработанном глиняном карьере, на небольшой возвышенности.

Уже через два часа я ничего не слышал и это было только начало. К сумеркам я оглох на все дырки которые у меня есть и понял: что я знаю, что ничего не знаю. А старший лейтенант, аж светился, как великий старец, пророк Мафусаил, обративший очередного грешника в истинную веру.

Расставаясь в парке, он сказал мне:

— Ты не цепенеешь он взрывов, как кролик перед удавом. Это хорошо, но и плохо. Взрывы нужно уважать. Можешь всегда обратиться ко мне, по минному делу.

Расстались с взаимным уважением.

Утром Валеев меня встретил вопросом:

— Слышишь?

— С трудом, — ответил я.

— Ну это нормально. После Фельдмана обычно сутки не слышат.

— Пойдем к Сенсею, старшему инструктору по рукопашному бою.

Додзё, а точнее спортивный зал, был небольшим, но насыщенным оборудованием. Но как рассказал Валеев, занятия в основном проходят на природе, здесь только пробы, испытания или тренировки лучших бойцов.

— Давно я тебя не видел, капитан. — сказал невысокий худощавый мужчина неопределенного возраста: от 49 до 60 лет, в застиранном, но отглаженном камуфляже и в китайских полукедах.

— Здравие желаю Сенсей, никак не могу разобраться с делами.

— А они всегда будут и будет их много, а годы уходят.

Капитан стоял, как провинившийся школьник из картины «Опять двойка». художника Решетникова.

— Кого привел?

— Новый напарник Кириллова, лейтенант Алексей Лобанов.

— И кто его выбрал, ему в напарники?

— Он сам.

— Вот даже как, ну пойдем напарник, переоденемся. — пошел с татами инструктор и проходя мимо меня пытался ударить локтем в печень. Ага, меня Семеныч, так ловил с семи лет. Отбил в ход и хотел захватить локтевым сгибом за горло, однако получил пяткой по ступне и Сенсей, с видимой легкостью, разорвал дистанцию.

— Нет, ну пойдем переоденемся, я просто пошутил. Какой ты недоверчивый.

Ну да, с таким волчьим взглядом, только и шутить.

И здесь я увидел, сдерживаемую улыбку на лице командира, похоже я становлюсь нашим.

Переоделись, вышли на татами и здесь мужичок (почти ровесник моего выдающегося землячка Ощепкова В.С.) мне так ввалил, буквально размазав меня по залу. Ухо напоминало сливу, нос потек, губы вареники, суставы на руках и ногах, потянуты, кадык… нет не раздавлен. Вообщем повоевали. Сенсей был неимоверно быстр, на грани человеческой быстроты, а техника, скупая и невидная — была идеальна. Про опыт я просто промолчу. — Зайдешь в санчасть. Женя передай Кириллову мои наилучшие пожелания. А с тобой еще увидимся и неожиданно обозначил длинный прямой удар. Я конечно ему не чета, но подляны ощущаю, а то, что этот мужичок… коварен до предела и не успокоится, понял сразу. Поэтому в противоход, швырнул в него сапог и пробил в коленную чашечку. Он ушел, но я его все же достал в голень. Скривился.

— Так… придется вам задержаться.

«Ну вот и песец», подумал я.

Однако обошлось, он заставил меня метать в щит весь холодняк, что был у него в большом количестве, причем с обеих рук. Саперную лопатку и муляж АКМа с пристегнутым штык-ножем, оставил напоследок. Попробовал меня в ножевом бою и скривился:

— Бандитский стиль. Ладно отправляйся в санчасть, а то мне весь пол заляпаешь кровью. И все таки кто тебя учил?

— Депортированный из Японии на Сахалин, кореец, с семи лет.

— А ты не знаешь, не с Кито ли его депортировали?

— Не знаю.

— Кореец, как же, — хмыкнул инструктор. Ладно, валите.

Два раза просить меня не следовало и я рванул к двери, забыв про сапоги. И только хохот двух командирских глоток, напомнил мне о допущенном ляпсусе. На улице спросил:

— Товарищ капитан, кто это?

— Инструктор… старший.

— И в каком он звании?

— Полковник.

Дальше расспрашивать не имело смысла.

Утром посмотрел в зеркало и возрадовался — все таки санбратья были на уровне. Почти человеческое лицо.

С утра ожидался поход в парк техники бригады и я думал, что же отцы командиры мне преподнесут?

Вообщем, как оказалось, ничего особенного, зампотех погонял меня, практически, по всей отечественной технике парка, вплоть до: выведи из бокса и припаркуйся назад. После полигона Инженерных войск, я чувствовал себя уверенно, не ас конечно, но очень близко к середняку. Так, что к обеду был свободен и рассчитывал проехаться по окрестностям съездить в Минск…

— Лобанов, поступаешь в распоряжение Кириллова, на выходные дни.

Развернулся и ушел, наверное домой к семье.

— Вот, бля… закон курятника, — пожаловался я лейтенату.

— Язычок то, прищеми. Ты еще молодой, на тебе пахать и пахать еще лет десять можно.

— Мастер, я знал, что инициатива всегда наказуема, но от вас такого не ожидал.

— Если сделаешь, как нужно у тебя проблем с оружием не будет никогда, пока ты в этой части. Капитан кудесник золотые руки, его знают во всех оружейных КБ. Почему ты «Тишину» отстреливал, ведь она еще не принята на вооружение? А Валерию Александровичу Пермякову — пожалуйста, а он нам передал на испытание комплексы — на все первое отделение.

Вообщем в мастерской собрался цвет оружейной мысли бригады в количестве пяти человек.

— Значица так, товарищи офицеры, старшины и сержанты… сверхсрочной службы. Я конечно молодой, но отдыхать все же хочу. Да и вы наверное на воскресенье план семейных мероприятий наметили?

— Спокойно, спокойно, товарищи золотые руки. Предложение простое — работаем пока не сделаем. Я все сказал. — И карикатурно встал в гордую позу Гойко Митича.

— Ну Чингачгук, погоди. — сказал, Пермяков и все грохнули.

В четвертом часу утра, закончили. Как всегда, куча мелочей, которая в совокупности привела снижению класса точности. Слабая культура производства, ну я то и на АЭС крутился, а там не забалуешь. Насмотрелся.

Штатный токарь, протачивая вал, долго мудрил с микрометром, пере затачивал резцы, а потом проверил калибрами — норма. Выбрал отверстие, под калибр пробку — норма. Принялись за резьбы, но здесь я их покинул, по английски. Они даже не заметили, натерпелись бедолаги.

Все, спать.

Интерлюдия 11

Планета Зифари. Атолл Нежданный.

Утром собрали большой совет общины, пригласили главного эсбиста, Винка и я поставил всех в известность, что через четверо суток мы подвергнемся нападению. А затем, вопросительно посмотрел на Гильта.

— За час до рассвета, — сказал он.

Странно, что общинников это не особо удивило, видно они и раньше замечали за Гильтом его необычные способности.

То, что это будут люди от корпорантов, не вызывает сомнений. Хотелось бы знать какой тактики они будут придерживаться, что скажешь Винк?

— Сведения о нападении точные?

— Да, — сказал Гильт.

— Тогда это будет тотальный удар на уничтожение, всеми наличными силами корпорации, нанять наемников они не успеют. Похоже руководство пытается опередить нашу попытку вооружиться.

— Ну с этим они опоздали. И с каких направлений нам ждать удар? — включился я.

— Со всех, боюсь, что они нанесут удар и из космоса.

— Какими силами?

— Под водой, пойдут амфибии с управляемыми торпедами. С поверхности мобили с ракетами и штурмовики с воздуха, не менее трех. Так уже было и не раз.

— А из космоса, чем атакуют?

— Переместят космическую боевую платформу на подходящую стационарную орбиту и ударят нейтронным пучком. Тихо и смертельно.

— Кто отдаст приказ о перемещении платформы в новое положение, ведь сейчас ее над нами нет?

— Кто то из высшего командования сил самообороны планеты.

— Значит это будет не коллективное решение командования, а просто волевое некого высшего чина.

— Да, не настолько корпорация всемогущая, что бы указывать Главному штабу сил самообороны.

— Кто из руководства сил самообороны будет поставлен в известность о проводимой операции?

— Вот этот Чин и будет. Никого другого не посвятят в секрет.

— Ну, что же, основные моменты ясны. Конкретные указания каждый получит позже. Всем спасибо, все свободны. А вас Гильт, Лирг, Хис, Варух, Кирх — я попрошу остаться.

Я ясно дал людям понять, что время коллективных решений прошло. Война. И волевым решением утвердил свое единоначалие, возражений не последовало.

— Друзья, — начал я свой экспромт, над которым работал значительную половину ночи. Несмотря на очевидную мощь корпорации, у нас есть серьезное преимущество: мы знаем, что враг не знает, что мы знаем. Осталось всего ничего — это наше преимущество воплотить в победу. Победа или смерть, выбора у нас нет. Предлагаю следующие основные пункты плана действий:

1. Подводные силы врага встретим в засаде, на подходе к атоллу, так как они выступят первыми. Опыт у нас есть.

2. Надводников атакуем из под воды, они будут считать, что их подводники, по крайней мере вытеснили наше передовое подводное охранение к понтонам. И конечно ошибутся. Времени для размышлений мы им не оставим.

3. Понтоны разводим по противоположным сторонам атолла и сделаем это, только в конце ночи, перед атакой. Они прикроют по 180 градусов секторов обстрела и распределят между собой фланги. Их задача будет добивать противника на поверхности и в воздухе ракетными комплексами, а под водой глубинными бомбами из реактивных бомбометов.

4. Противокосмический комплекс атакует космическую боевую платформу, сразу перед ее выходом на позицию для удара. Атакуем первыми и выпускаем ракеты столько, сколько нужно для ее полного уничтожения.

5. Гражданских перемещаем ночью в укрытие. Ночью и скрытно.

6. Почти одновременно, нужно будет провести две спецоперации. В одной задействуем бывших эсбистов и людей Ирлана и Осира, в другой только наших. О спецоперациях поговорим позже.

Теперь по обязанностям:

— Общее руководство горячей фазой операции осуществляет Гильт.

— Встречает подводников — Кирх.

— Атакует из под воды мобили с ракетами — Хис.

— Работает с дроидами и военными комплексами на понтонах — Варух.

— Я и Лирг займемся спецоперациями.

Представьте свои соображения, по людям и средствам, Гильту в течении суток.

Все свободны, кроме Лирга.

— Надеюсь ты понимаешь, Лирг, что пока мы не ликвидируем верхушку компании, то будем вынужденны постоянно отбиваться. И это в лучшем случае.

— Я понимаю даже то, что придется убрать и новых эсбистов на Большой и это будут делать перебежчики?

— Они, с бандюгами Осира, пусть приглядывают друг за другом.

— А большой Чин?

— Это сделаю я сам. Ну что Лирг, поработаем по специальности?

— Придется. Слушай, неужели у нас на шкуре клеймо и видно кто мы?

— Только для своих, коллега. Исключительно. Кстати, что у тебя с нейросетью?

— Хорошая у меня сеть, но заблокирована. Ведь индивидуальные сети можно удалить только с мозгами, а вот заблокировать можно с гарантией. Но на общие сетевые функции она работает.

— И это много лучше, чем ничего, Лирг, много лучше. Давай пройдемся по схеме операции с верхушкой корпорантов. Я думаю здесь нужно сменить почерк, войдете конечно из под воды и уйдете под водой, но разными норами и замаскировав взломы. Имитируете уход в метрополис, где нибудь на нижнем этаже. Работать будете в гражданских костюмах, как подсобные рабочие. Лица, линзы, пальцы, корректор голоса… сделает Юта, она спец. Охрана будет ослаблена до минимума штата, поэтому работать можно будет в наглую, но тихо: зашли тихонько, ушли легонько. Никаких мародерок, только дело. Ну, давай по деталям?

— В общем все выполнимо, детали… Парней я возьму двоих, хватит. Оружие возьмем холодное. Из клюва сорга, идеальное для ножей и не определяется ни какими детекторам: аналогов материала нет в объединенной базе данных (личный секрет первооткрывателей). Жетоны пропусков, вот проблема, ведь придется подниматься на верхние этажи.

— Код уборщиков хакнем, есть кому, за шаблоны возьмем жетоны наших бывших, а их данные затрем. Ну поехали, по основным узлам…

А на следующий день я уже звонил папе Конкурента:

— Доброе утро, вы меня еще помните?

— Несомненно.

— У меня еще хватает доверия на пять шаблонов карточек ФПИ или, хотя бы, не засвеченных? Не финансового доверия, разумеется.

— …

— Мы недавно прочитали один кодированный файл с базы данных искина босса, там… короче, вот вам пять фигурантов из вашего окружения. За что их и почем они, надеюсь разберетесь сами?

— …

— Разрешите мы продолжим разговор через… некоторое время. Буду с нетерпением ждать.

Через некоторое время, после полудня:

— Доброго дня, где и когда вам передать шаблоны ФПИ.

— Я вам сообщу позже, это вас не затруднит?

— Ни в коей мере, какой же вы недоверчивый.

— Я это слышал не один раз, уважаемый.

— Очень вам благодарен за случайно расшифрованный файл, но желал бы узнать, может вам удалось еще что нибудь найти и раскодировать?

— Какой же вы недоверчивый. Уверяю вас, как найдем, так незамедлительно сообщим.

— Мне остается только надеяться. А вот насчет этого искина…

— Об этом поговорим обязательно, но позже.

Получилось, как в песне: «Просто встретились два одиночества, вот и весь… разговор.» С этим человеком нельзя было оставлять зацепок (по крайней мере стараться), а уж отдавать инициативу… Не без руки, без головы останешься, скольких бы сыновей ты ему не спас. Позже состоялся разговор с Гильтом, здесь, как я и ожидал, все шло согласовано и максимально быстро. Кое что уточнил для себя, согласовали предварительное время «Ч» и обсудили допустимый интервал не одновременности начала операций.

Теперь, предстоял тяжелый разговор с Винком, бывшим эсбистом, однако он сложился просто. Они, даже с удовольствием, согласились разгромить свой бывший пункт СБ на Большой и при это его хорошенько пограбить, свалив все на группу ныряльщиков (которых мы переводили к себе). Три жетона СБ корпорации они отдали, вообще, без возражений. Я залегендировал просьбу, нуждой в пропусках для людей Ирлана, которые будут обеспечивать их операцию.

Через два дня, мы с Тимом уже располагались в соседних номерах отеля, с крыши которого была видна парковочная ВИП площадка Главного штаба местной самообороны. Расположенного через три квартала — 1500 метров. Почти рукой подать.

Приказ о переходе, боевой платформы на другую орбиту, а тем более на открытие огня на поражение, мог отдать только оперативный дежурный. Значит Чин должен был заступить на дежурство сегодня утром и его нужно валить сразу после начала атаки боевой платформы с атолла, что бы он не придумал еще чего другого. Нужно было, что бы он находился в нужном месте, в нужное время. Для этого его должны были вызвать в секретную комнату аппаратной космической спецсвязи, находящейся рядом с антенным полем на крыше здания. Фальшивый вызов должен был организовать Тим, с моей помощью.

Когда до часа «Ч» оставалось пять минут, мы с Тимом уже находились на позициях и были готовы действовать.

Время понеслось вскачь… Выстрел из пневматики и жучок на нужном узле антенного поля космической связи Главного штаба.

Теперь дело за Тимом, ему установили лучшую нейросеть по кибернетике, которую смогли приобрести и закачали пакет баз пятого уровня, до четвертого он все освоил, почти не вылезая из медкапсулы три недели. Сейчас посмотрим хватит ли нам этого… хватило. Вот показал колечко из большого и указательного пальца — снял новые координаты геоцентрической орбиты боевой станции и передал их Гильту. Идет на спецсвязь, опять показал мне на пальцах… паранойя однако. С кем я работаю?

Пора, я взял импульсный деструктор личной конструкции и прицелился в опорные перекрытия антенного узла весом… большим. Толчок в бок, сигнализировал мне, что клиент вошел в нужное помещение. Серия импульсов и антенное поле обвалилось в аппаратную, думаю удача клиента была здесь бессильна. Буквально через 10 секунд, ночное небо слева от нас (в стороне атолла) расцвело красивым салютом. Но мы этим не любовались, а падали на гравипоясах со ста с чем то этажей. Точно на парковочную площадку мобилей гостиницы, где нас поджидал неприметный гравимобиль, присмотренный заранее, точнее украденный.

С группой Лирга, мы встретились уже на батискафе, куда они прибыли немного раньше нас. У них то же все прошло без осложнений. Когда они проникли на нужный этаж, там поднялась паника, что им помогло, незаметно ликвидировать намеченных персон В полном объеме, так сказать.

Если откровенно, я не сомневался, что и остальные фазы операции прошли успешно. Поэтому не тревожил себя ненужными терзаниями, а лег спать. Сделал дело, подот… можешь спать. Видно пребывание в ипостаси цифровика сделало мой характер, еще более гадким, как сказала бы бывшая кобра.

На самом деле, все прошло нормально. Подводников корпорации уничтожили всех, мало того еще и утопили две их автономных платформы базирования. Варух отличился, с роботизированным ракетным комплексом поверхность-поверхность. Атака мобилей из под воды оказалась настолько неожиданной для противников, что те даже не успели сманеврировать по вертикали и их остаток накрыли те же ракеты поверхность — поверхность. Три тяжелых штурмовика, способные спалить атолл до основания, были сбиты на подлете. Хотя они отчаянно сопротивлялись, но против множества ракет были обреченны.

А вот космическую платформу сбили красиво: запустили ракеты в координаты ее новой геостационарной орбиты (переданные вовремя Тимом), в пассивном режиме, включив активный, почти в точке встречи. Это оказалось очень эффективно — отвыкли на поверхности сражаться. Зажирели.

События на Большой обсуждать было нечего, разве что награбленный хабар, так это мне было неинтересно. У нас появилось время, когда можно было просто поработать, а не постоянно отбиваться и это нужно было ценить.

Весь опыт моей жизни показывал, что этот период всегда короче, чем рассчитываешь. Раскачиваться, приноравливаться было нельзя, как часто бывает — нужно было просто трясти.

Глава 11 Белорусская ССР, г. Марьина Горка, 1969 год

В воскресенье встал в 9.00, конечно пяти часов сна было маловато, но и разлеживаться не стоило, иначе день пропал. Перекусить решил взять с собой и устроить пикничок на природе, милое дело. Укрепил на рамке-спинке заднего сиденья кожаную малую седельную сумку вермахтовских кавалеристов, еще отцовский трофей, и поехал в парк. Куда еще ехать заправиться, а там я видел хитрющую физиономию на складе ГСМ и думаю у него был налажен сбыт. В Подмосковье, на полигоне, так и было. Дежурный по парку был в курсе забот начальника склада, но деньги взять отказался. Про бутылку он просто и слушать не хотел:

— Домой я ее не понесу, жена не поймет. А пить на службе при Бате, лучше сразу застрелиться. А потому, ждем подарок.

— Какой?

— А это на твое усмотрение.

— Хитрованы, опять пробы.

Заправили нормально, порасспрашивал, где на Титовке есть хорошие места для отдыха и получил совет:

— Зачем тебе Титовка, ты на мотоцикле, езжай по правому берегу Свислочи, там дорога накатана даже по лесу. За деревней Слобода хороший берег, сухие малозаросшие места.

Туда и поехал. Уже на выезде из Слободы, тормознула крепенькая, как гриб-боровичок девица.

— Солдатик, куда путь держим?

— Да вот хочу найти хорошее место у речки, искупаться.

— Я тебе помогу найти хорошие места, — и забралась на заднее сиденье.

— Ну ты и храбрая девушка, а если я маньяк?

— Я на это и рассчитываю, — сказала дама прижавшись к моей спине.

То что она показала мне… хорошие места — святая правда, но я их исследовал до вечера. Исследовал, исследовал… несколько раз. Правда купались… в промежутках.

Когда возвращались, пожаловался Вере, что не смог купить обещанный подарок.

— Да я тебе помогу, поехали к сельпо.

Подъехали к магазину на центральной улице, она достала ключ, открыла замок, бывший на контрольке, распахнула дверь:

— Входи, да не бойся, я завмаг этого магазина.

Вот уж правда, любой труд не пропадет даром, я бы всегда так трудился. Подарок купил, решил тоже подшутить над дежурным по парку, старшим лейтенантом инженерных войск, коллега блин.

— Когда подъехал к парку, на меня внимательно смотрели не только старшой, но и весь наряд. Я невозмутимо достал футбольный мяч и запулили его молодецким ударом в центр плаца. С гоготом, хохотом и молодецким матом за ним ринулся весь наряд по парку.

— Я догадывался, что ты недобрый человек, лейтенант. И что мне теперь делать?

— Встать на ворота, — зареготал уже я.

И хохоча отбыл в общагу и ведь точно, нельзя смеяться над чужим горем. Когда я, уже почитав рекомендованные наставления, собирался отбиться, прибыл посыльный с запиской от Валеева: «В 6.30 быть у Сенсея. В 8.00 развод группы, у канцелярии, форма одежды полевая.» Вот так, недолго музыка играла…

Но мои страдания не помешали мне крепко заснуть и проснуться ровно в 6.00.

В 6.29 я был в зале переодетый в комбинезон кеды и размятый — если нужно, что то сделать для ухудшения настроения, я это сделаю. В зале было шесть человек, одетых примерно также, как и я, но в борцовках. На меня посмотрели с нескрываемым интересом, но ровно. Сенсей появился точно в 6.30, осмотрел выстроившихся полукругом мужчин (я пристроился с бочка) и хлопнул в ладоши. Все бодрой рысцой потянулись на улицу, а меня он подозвал к себе жестом.

— Показывай свой разминочный комплекс, медленно и по одному упражнению.

После того как, я его выполнил, приказал повторить комплекс и вставлять в определенную очередность новые упражнения, показанные им.

— Новые упражнения и их очередность запомнил?

— Да.

— Теперь повтори комплекс, выполняя новые упражнения по два раза. Начали… теперь в обратном порядке… и опять, но увеличь темп в два раза… пошел назад… стоп. Будешь делать этот комплекс утром по двенадцать раз, ускоряя темп выполнения. Умеренно, раза в два, не теряя свободы дыхания.

Теперь пошли посмотрим твою технику, переучивать я тебя не собираюсь, но если есть возможность, что то улучшить — попробуем. А дальше имитировал удары которые он называл, причем в конце он обозначал какой удар мне нанести, просто жестом и я его прекрасно понимал. Сильнейшая харизма и энергетика Сенсея, начинала меня подавлять — мне показалось, что он влез в мою голову и шуршит там. И вдруг, мой прямой правой ногой в живот он отбил вверх с такой амплитудой, что я оказался на спине, а его стопа уже вминала мой кадык к шейным позвонкам. Ухмылки, неизвестно когда появившихся с разминки мужчин, буквально висели в, ставшим тяжелым, воздухе зала.

— Никогда, слышишь? Никогда не убирай сторожа на боевой работе и тренировках. Постоянно его не держи, перегоришь. Делай, как моряки: вахта, подвахта, сон.

Вот злопамятная личность, подловил и доволен, как кот сметане. Хотя злорадства я в его голосе не услышал, а вот знакомые с детства интонации, звучали очень проникновенно.

Сенсей повернулся к ученикам, а кто еще это, и ухмылки пропали с их лиц.

— Так жеребцы… — и стал раздавать им задания, а я смог отдышаться присев на ноги у края татами.

— Теперь с тобой, я думаю, что у тебя есть пять — семь ударов, которые стоит отработать до совершенства, твоего конечно.

Этим мы и занялись, стоит ли говорить, что я постоянно держался настороже. По окончанию занятий все приняли душ в и переоделись в форму: старший лейтенант, три капитана, два майора разъехались каждый на своем козлике. Кукуру-куру-куку-у-у компа-а-ания-я-я.

На разводе был вовремя. Киррилов успел представить меня всему присутствующему личному составу группы, более тридцати человек, до команды на построение.

Выстроились в три шеренги, поотделено, буквой «П». Рапорт, вышедшему Валееву отдавал Касимов, поздоровались и Валеев зачитал план работ на сегодня. Нашему отделению, до обеда, огневая подготовка по индивидуальным планам, после обеда мино-взрывная подготовка в роте спецминирования. До развода части оставалось минут двадцать и после команды Разойдись, Валеев вызвал меня с Кирилловым в канцелярию.

— Я думаю, что Лобанову лучше отправиться в батальон связи для вводного инструктажа и обзорного курса. Там отличные спецы.

— У нас не хуже.

— Согласен, но обучение там поставлено очень грамотно.

— Что есть, то есть.

— Ну и отлично. Лобанов, ты по индивидуальному плану, на занятия в батальон связи. Я договорюсь об инструкторе, прямо на разводе. Ну двинулись.

На разводе, меня, Кириллова и золотые руки оружейной мастерской, вызвали из строя и объявили благодарность от имени командира части. Приятно и неожиданно, быстро все в бригаде делается, одним словом: за службой не заржавеет. Позже, мне Кириллов рассказал об эпопеи со станком, подробно и в лицах.

Оказывается, когда станок проверили на большинстве режимов работы, было уже семь утра и Пермяков обалдевший от, почти суточной, работы позвонил командиру на дом, в воскресенье. Помешать ему не успел ни кто, представившись он заявил:

— Товарищ полковник, можете посылать заводчан со станкоинструментального нах.

— Значит так, тебя я уже туда послал Пермяков и даже дальше, а вот с чего вдруг заводчан?

— Станок наладили и испытали. Паспортным техническим характеристикам соответствует.

— Что же, тогда я это сделаю с удовольствием, что бы список отличившихся был у меня на столе к утру. И иди выспись.

Для меня это был показатель, на каком счету находится у командования капитан Пермяков. Оказалось на очень высоком.

Сразу после развода, Валеев подошел к нам с капитаном у которого на красных погонах мотострелка была эмблема связиста. Капитан был очень похож на старшего лейтенанта Фельдмана из роты минирования, только фамилия была Константинов.

Если Фельдман был поэт минирования, капитан Константинов — композитор. О связи он знал все, по крайней мере, что он не знал — ведал только бог… радиосвязи. Но это мне мало помогло, а ведь у меня за плечами был институт и с электроникой я имел дело. Если о диапазонах приема передачи мне было понятно, о видах модуляции уже похуже, антенны где то как то, но когда речь зашла о кварцевых калибраторах, протяжке накопителя, кодерах-декодерах, скорости передачи информации в бодах… я приуныл. Поднять этот пласт знаний мне казалось немыслимым. Однако практика поставила все на свои места: проверил питание, подключил антенну, включил, подстроил, передал, принял… Даже пользоваться шифратором оказалось можно, если научат конечно. Что понял главного из пространной речи капитана, отечественные приборы уступают аналогичным вероятного противника. Вот даже классная радиостанция Р-353 Протон, слизана с импортной. А средства связи тактического звена управления, если без зауми: боец — командир, полный абзац. У нас образец радиостанции Р-148 «Малыш» (еще не принятый на вооружение), из установочной серии, весит три килограмма, у врагов — 640 граммов. Вот сейчас и начнем изучать практическую работу на радиостанциях: Р-131 «Ваза», Р — 350 «Орел», Р — 353 «Протон». Ну и УКВ радиостанцию «Малыш», в бригаде они уже есть. Похоже Константинов больше на Пермякова похож, а не Фельдмана. И так до ужина и после, кушать ходили в солдатскую столовую, что бы не терять время. Объели солдатиков. Пришел в канцелярию уже часам к 20.00, а Валеев на месте. Доложился.

— Мне Константинов уже позвонил. Что запутал тебе извилины? Сейчас заскочи в секретную часть, тебе оформят допуск к секретной информации и будешь работать над теорией уже самостоятельно. Личный план подготовки на месяц, я тебе выдам, на неделю согласуешь с Кирилловым. И за работу боец.

— Есть! Разрешите идти? — браво ответил я и рубанул строевым, хреновенько. Но громко.

— По легче молодой. Разбушевался. Вот я тебя старшему лейтенанту из техобеспечения сдам.

— Только нападающим, в воротах не потяну. Товарищ капитан.

— Иди уж, находка для шпиона.

И я первый раз увидел, как капитан улыбается. Может, где то через годик стану почти своим?

— Завтра по утру не забудь к Сенсею заглянуть, — лицемерно жалостливо добавил он.

Я понял, что утро теперь долго у меня не будет добрым, так как в армии добро с кулаками.

Интерлюдия 12

Планета Зифари. Атолл Нежданный.

Вернулся Стерх и даже раньше намеченного срока. Волнительно было смотреть на не скрываемую радость Юты — она светилась прямо физически, а уж ментально… да же такой слабый менталист как я, отчетливо это мог регистрировать.

Как сложно в таком чувстве не раствориться. Да у Стерха задача, радостная, но тем не менее. С делами он справился блестяще, успев на ежегодный аукцион редкостей и антиквариата одной из центральных планет Содружества. Как оказалось наши жемчужины имели разные имена в различных регионах Содружества: Мерцающая Певунья, Слезы Финара (местная разновидность планеты Посейдон), Сияние Глубин, Песня Атоллов… Поэтому он разместил жемчужины по нескольким лотам, под оригинальными названиями, причем для каждого названия выбирал образцы с редким или еще не попадавшимся цветом или размером.

Таким образом выручил за жемчужины почти вдвойне, в краткий срок получив деньги на приобретение нового медицинского оборудования, нейросетей, пакетов баз данных. Естественно получив за крупный опт, значительную скидку — талант.

Нас следующий день, по моему предложению, Гильт собрал расширенный совет общины. Первым вопросом решили, оплату услуг эсбистов, Стерх предложил им не жемчужины в качестве оплаты, а кредиты за них, по средней стоимости. Винк с удовольствием принял предложение, а когда я сказал, что решил вопрос с их нелегальной отправкой с планеты, почувствовал себя счастливым. Не по наслышке зная, как обычно рассчитываются с отработанным людским материалом, он опасался за себя и своих людей. Расчет получил на месте, контакты на контрабандистов вывозящих нелегалов — тоже и незамедлительно отбыл своей командой с атолла. Я почувствовал облегчение — предавший раз, предаст и второй… уже дороже.

Пришла пора обдумать настоящее и обозначить будущее, а это есть у меня и я начал свой спич.

— Уважаемые общиники, теперь когда здесь все свои пора совместить наши желания с нашими возможностями, а проще, перейти к планированию наших дальнейших действий. Я сейчас обозначу те направления, в которых бы будем способны действовать эффективно и с опережением отрицательной реакции сильных мира сего: бандитов, корпорантов, чиновников.

Тем людям у которых уже стоят нейросети, нужно срочно оформить гражданство. Мы его просто купим. Они составят наш контингент в столице, где нужно серьезно закрепляться. Или искать крышу, или самим становиться ей, это грубо, но точно. У нас сейчас есть и людские и материальные ресурсы для самостоятельного развития, мы пока на ноги некому не наступаем (о Вторичном Ресурсе можно пока не вспоминать) и потенциал наш не виден. Есть время для рывка вперед.

Людей без нейросетей мы инфильтруем через Центр беженцев, такая возможность есть. Сети и импланты им поставит Стерх, как новым сотрудникам принятым в его компанию.

Далее Стерх должен начать новый этап развития своей компании и клиники. Достигнутый им с Ютой уровень терять нельзя, ни в коем случае. Оборудование в клинике, теперь будет, высшего уровня и кроме того мы ему предоставим эксклюзив на препараты из даров Океана. Так же, на атолле организуем и разместим филиал клиники, с целью после лечебной реабилитации клиентов Стерха, пристяжным, построим развлекательный Центр отдыха. Лишних денег не бывает.

Освоение богатств Океана, будет нашей приоритетной задачей на данном этапе, это целебные биоресурсы флоры и фауны, драгоценности, элитные продукты питания для переработки в картриджи пищевых синтезаторов, редкости фауны типа клюва сорга, или кожи песчаной мурены, к примеру. А так же артефакты Древних, даже не сомневайтесь, я отдаю себе отчет насколько это опасно, но это возможно, этим я займусь лично.

Однако продавать полуфабрикаты просто не разумно, следовательно необходимо организовать производство конечных продуктов в районе Большой, в основном силами людей Осира и Ирлана. Там же развернем производство серийного оборудования для ныряльщиков, из поднятых со дна находок. Они там изрядно пограбили пост корпорантов, с нашей помощью — пусть теперь отрабатывают.

Ребят до восемнадцати, пошлем на учебу в колледжи и специализированные школы столицы, это наше будущее. Тех, кто может и способен эффективно обучаться, в университеты.

А на атолле организуем учебный центр, изучающий космические и военные специальности, наставников найдем среди своих. В таком деле чужие не нужны.

Всех, у которых проблемы со здоровьем, будем лечить везде, где можно, не только в клинике Юты и на атолле. Максимально убыстрив процесс лечения — люди наше основное богатство, ветераны еще и бесценное.

Я отдаю себе отчет, что далеко не все стремятся в космос, поэтому неволить мы никого не будем. Мало того, все, созданные совместно материальные ресурсы, непригодные для космоса, передадим остающимся, но это будет нужно заслужить и только трудом.

Общее руководство будет осуществлять Гильт, помощников он себе подберет сам. Со всеми пожеланиями, замечаниями обращаться к нему и не нужно медлить, когда нужно сделать много, время всегда не хватает. У меня все. Если есть вопросы ко мне, а не к Гильту, прошу задавать.

Когда остались Гильт, Кирх, Лирг, Ворух, Хис и Стерх с Ютой я вопросительно посмотрел на Лирга:

— Я все понимаю, Илич, но эсбистов не следовало отпускать.

— Если смотреть с точки зрения целесообразности — ты прав, будущего — я прав.

— Да, я всегда старался поступать правильно и и где оказался.

— Там же где и я, коллега, там же. Друзья, давайте правила подбирать под нас, а не нас под них. Пока есть такая возможность. Значит, как ты там назовешь свою силовую структуру, Лирг?

— Команда Превентивной Защиты, КПЗ.

Я мысленно просто заржал так, что не только Гильт, а и Стерх с Ютой удивленно посмотрели на меня. Пришлось успокоить их мысленным посылом.

— Я думаю Гильт выделит тебе средства и подобранных тобой людей. Лирг, прошу, без всяких подходцев, как понимаешь, я их сам знаю, только добровольцев.

— Гильт, а тебя прошу задержись на какое то время и скоординируй работу всего коллектива. Лучше, чем ты это не сделает никто.

— Я останусь и провожу друзей в космос. Никто не обозначил, даже намека на вопрос, настолько Гильт, с открытой аурой отличался от остальных — алмаз в куче угля. И в тоже время свой. А особенности и причуды своего — его личное дело, так было и так будет в кланах и больших семьях.

— Стерх я тебе дам связь с одним человеком, он будет тебе очень нужен во всяких деликатных делах.

— Бандитом?

— Ну где то так, этаким криминальным бизнесменом понимающим, что в жизни и без него дерьма хватает, поэтому знающим меру в своих действиях. Если что, обращайся к нему, денег он брать не будет, но ты свои услуги в области медицины или там приобретения ценностей и редких вещей — предложи. Эти люди не понимают дармовщины и могут, в один прекрасный момент, потребовать неадекватной платы. Я начинаю с утра подготавливаться к поисковым рейдам вокруг атолла. Благо приличная техника появилась из трофеев, кое что выкупили из награбленного с поста СБ «Вторичного Ресурса». А с остальным разберемся сами. Гильт, доступ к общинным кредитам я передаю тебе. Все, принимай гражданское руководство на себя.

Перед тем, как разбежаться, подошел Стерх с Ютой, которая держала его за руку боясь отпустить (как бы я желал, что бы на ее месте была моя дочь…).

— Илич, Юта рассказала, что вы разобрались с Упырем?

— Поспрашивай Лирга, это он с ним общался. Мы грабили, ты же не думаешь, что кто то нас вооружил за спасибо.

— Лирг, мы с Ютой, твои должники.

— Эта мразь, не стоит и дохлой хри (местная разновидность амфибии, испускающая для защиты ферменты непереносимой вони).

— Да, Лирг, ты разобрался с искином этой кучи дерьма? — спросил я.

— Да, полностью, там много интересного для папы Конкурента.

— Вот и отдай искин Стерху, пусть поощряет папу за помощь этими сведениями.

Уже заходя в гравимобиль, Стерх сказал:

— Ты знаешь, Юта перестала, плакать по ночам.

— …

Все таки старый друг, лучше новых двух. Глядя на Стерха я чувствовал себя Пигмалионом, Генри Хиггинсом или просто учителем гордящимся своим учеником. Да уж, по возрасту, так он и есть мой внук. Какой мощный человечище вышел, может и на самом деле «Вседержатель нас уважает?»

Пришла пора сделать транспортное средство для разведки окрестностей атолла Нежданный, а потом и зон Древних. Транспорт скрытный, быстрый и трех стихийный, этакая мечта «морских котиков». Попросив у Воруха помощников и комплекс дроидов для работ под водой, отбыл на Большую Свалку. Куда же еще.

С двумя помощниками Лимутом и Кайром, неугомонными пареньками лет 16, начали с посещения нашей кормилицы — жемчужной плантации. Мы, этот ареал обитания Мерцающих Певуний начали окультуривать, с момента открытия и успешно, собирая созревшие раковины на периферии поля жемчужниц и тут же замещая их новыми. Нужно быть полным глупцом, что бы нарушать хрупкое экологическое равновесие этого редчайшего чуда. А ныряльщики, дети глубин, такими не были — по определению.

Здесь было все нормально, даже восстановилась популяция мурен изрядно выбитая нами раннее.

Затем пошли еще глубже, за давно присмотренным мной, корпусом инженерного бота технической поддержки десанта. Очень приличная конструкция: бронированный по классу эсминца, сплющенный эллипсоид вращения размерами 40х10х5 метров, спроектированный из подвижных сегментов корпуса. Этакий червячок с встроенными узлами для размещения механических манипуляторов, инструментария и комплексов инженерных дроидов. Оборудованный для работы на воде, на суше, под водой, в воздухе и ближнем космосе. Вещь, одним словом.

Я решил перевести бот на полное гравитационное силовое оснащение, это самый удачный вариант для Зифари. Ведь мы собирались не воевать, а незаметно искать или воровать. Я очень надеялся, что мне удастся разминуться с Орденом чтимых в наших поисках артефактов.

Силовую часть мы собрали из гравитационных систем планетарной посадки средних десантных транспортных кораблей. Эти системы работали по экономически выгодной схеме: генератор — накопитель бустер. К этому блоку мы добавили: преобразователь — усилитель с проходческой бурильной установки и формообразователь модулятор гравитационного поля, со строительных мобильных комплексов колонистов. Накопитель бустер реализовали в виде трубки циркулирующей энергии опоясывающей периметр корпуса бота. Посредством формообразователя модулятора, часть энергии, запасенной в трубке, могла разворачиваться в защитные экраны сплошные или дискретные. Из другой части энергии формировались различные гравитационные полевые приспособления: инструменты — буры, пилы и импульсные деструкторы, манипуляторы и… гравипушки ведущие обстрел микрообластями знакопеременного гравитационного поля. В кольце циркулирующей энергии можно было разгонять материальные предметы, под водой до небольших скоростей.

За то в атмосфере, в вихре гравитационного поля, материальные предметы разгонялись до гиперзвуковых скоростей и цель поражалась уже сгустком плазмы на большом расстоянии. В космосе это был бы аналог разгонного гаусс орудия среднего калибра, но значительно компактней. Перемещение и изменения направления движения аппарата осуществлялось направленным потоком гравитонов так же с трубки накопителя бустера. Как только в бустере накопителе снижался запас энергии, автоматически включался генератор гравитационного поля. Таким образом в планетарной системе Зифари — Старшая проблемы топлива не было в принципе.

Ручное управление решили реализовать с использованием операторами нейрошлемов усилителей с голографическим круговым визором, преобразующим отраженное гравитационное излучение в видимый оптический диапазон. Автоматическое управление осуществлялось тремя искинами четвертого поколения: стрелок — оператор сканера, пилот — оператор защитных полей, инженер — капитан.

Механические манипуляторы, тоже разместили на корпусе, для экономии энергии и реализации режима гравитационной тишины.

Работали мы полный лик Старшей (чуть больше месяца), периодически к на нам подключался Ворух, который с нами просто отдыхал от организационно-административной работы на Нежданном. Парень стал настоящим инженером, с пакетом баз четвертого уровня освоенным постоянной практической работой. Настоящий мастер золотые руки, мои парнишки слушались его беспрекословно и относились к его указаниям с огромным уважением.

На атолле и в столице все шло не медленно и не быстро, а неуклонно и последовательно — характерный почерк Гильта.

А нам было пора в рейд-поиск. В окончательном варианте боту поставили систему Антипеленг и Хамелеон. Паранойя, доброе чувство.

Решили провести поиск по спирали вокруг атолла, тем самым увеличивая глубину погружения. У нас была топографическая карта этого квадрата, но не подробная, Стерх раздобыл у военных. Но лучше один раз пощупать, чем сто раз услышать. Нужна была привязка к местности с ориентирами — кроками местности, чем мы и занялись.

Атолл являлся самой высокой частью плато с круто обрывающимися границами, уходящими на большую глубины. Мы планомерно изучали плато нанося расположение: зарослей редких водорослей, пастбищ рыб ценных пород, путей миграции ракообразных и иглокожих, следующих за ними, места обитания раковин, норы мурен и лежбища морских крокодилов. Пройдясь по периметру обрыва плато на глубину, увидели характерные места выхода на плато соргов, минимум три маршрута. Выползая на плато они своими ферментами растворяли органику, поглощая все на своем пути до песка и камней. У насытившегося чудовища бурное ферментообразование снижалось. Зарастали следы голодных соргов медленно и по интенсивности роста флоры на следе, можно было судить о времени выхода сорга на охоту. Больше двух суток, находиться на мелководье эти твари не могли, вскипания в крови, растворенных на глубине газов, кессонная болезнь, поражала и этих могучих тварей.

Все эта полезная, для тестирования подводного аппарата работа, была однообразна и скучна, но уж если взялись ее провести, то нужно доводить ее до конца. Так мы ползали почти семь суток без перерывов и прочесали наше плато, диаметром в 200 километров, мелким гребнем.

Составили подробную крупно масштабную карту с голограммами приметных ориентиров и возвратились на атолл. Карта была востребована и тиражирована все службами влет и я серьезно опасался, что она уйдет на сторону.

Ну, а мой бравый экипаж, вместе с любознательным Ворухом начали профилактический осмотр аппарата, не имеющего еще имени, найти которое я доверил им. Они аж раздулись от гордости и я боялся, что остановятся на чем то вроде: «Правильный Пацан» или «Сорг», однако оказался неправ, назвали просто и со вкусом — «Ныряльщик». И набили в программу Хамелеон силуэт подводного пловца с нашей экипировкой, появляющейся по команде на днище и палубе. Очень прилично, рано взрослеют на Большой.

А я пошел… в гости, после излечения и омоложения, наши одинокие инвалидки, не разобрались по семьям, как я ожидал, наоборот, задались целью перетрахать весь мужской контингент общины от 12 лет и до бесконечности. И я, как один из значимых людей общины, старался брать огонь на себе, по возможности. Таким образом у меня образовался некий клуб боевых подруг, без взаимных обязательств, «… что еще надо человеку, что бы встретить старость?»

Через двое суток вышли опять на плато и двинулись по периметру обрыва, какая то несуразность, отмеченная в прошлый раз не давала мне покоя. С нами пошел в рейд и Ворух, отпросившийся у Гильта под неимоверные обещания в будущем. Именно он и заметил некую неправильность — везде обрыв уходил круто на глубину, но все же не под отрицательным уклоном, как здесь.

Пошли на спуск, сканируя обрыв и обнаружили огромный подводный грот с пиками и холмами кораллов, но вот очень правильных, ровненьких таких. Задница сообразила быстрее головы:

— Срочное погружение. Максимум. Полная защита.

И рухнули вниз метров на триста, вовремя. Пущенная ракета пошла искать жертву на поверхности, заднюю полусфера головка наведения не сканировала. Потихонечку, на цыпочках и полого уходили на глубину, а затем рванули по периметру, через пару десятков километров всплыли и пошли на атолл.

— Ну что победители Океана, — сказал я, когда отраженная гравиграмма ниши грота была расшифрована, — а на рояле бы сыграли, ноктюрн для водосточных труб?

В нише, обросшие кораллами располагались, как на параде, средний десантный транспорт, к консоли — подвески которого крепился фрегат, корабли 5-го ранга. А мелкие холмики были десантными ботами космос — поверхность. Да… Вседержатель нас уважает.

Глава 12 Белорусская СССР, г. Марьина Горка, 1970 год

Я уже пару месяцев работал в группе, занимаясь по плану боевой подготовки первого отделения. А так же и согласно индивидуального плана полученного от командира группы и откорректированного Кирилловым для отработки нашего боевого слаживания. Я уже научился понимать его не только по жестам, а практически по взглядам. Мы отрабатывали основные этапы совместной работы: прохождение маршрута, отдых на маршруте, оправка на маршруте, сон. Выдвижение на позицию, оборудование позиций, включая установление сигнализации и минирование подходов к основной и запасным позициям. Рекогносцировка путей отхода и минирование их, без постановки взрывных средств на боевой взвод. Наблюдение за местностью, периодическая постоянная фиксация метеорологических данных. Очередность и порядок открытия огня, отход и правила выхода на точку сбора и многое другое. На выходах не разговаривали вообще, жесты, взгляды, повтор действий за старшим.

По наводке из секретной части, капитан Валеев узнал, что я читаю описание ТТХ военной техники предполагаемого противника, просто с листа, обязал меня надиктовывать машинистки то что я переводил. Я сидел в загончике, Машеньки или Наташеньки и диктовал описания и ТТХ вооружения корпуса морской пехоты США, зеленых беретов, коллег рейнджеров или Navy SEALs (морских котиков).

Периодически меня направляли в автомобильную службу или бронетанковую для обучения обслуживанию, ремонту техники и практиковаться в ее управлении.

Наконец подошел черед и знакомства со службой ракетно — артиллерийского вооружения, для бригады это было (в основном) спецвооружение: ПТРК «Малютка», ПЗРК «Стрела-2» и РС «Град-П». Это должен был быть последний этап моей индивидуальной боевой подготовки, который должен был закончиться боевыми стрельбами на полигоне мотострелковой дивизии — Белая Лужа.

На склад спецвооружения я попал в разгар регламентных работ, когда начальник и его подчиненные, что то там переставляли и перекладывали, подкрашивали и закрашивали. Основополагающая работа на военных складах и хранилищах.

Доложился начальнику склада:

— Лейтенант Лобанов, отдельная разведгруппа, прибыл для инструктажа по спецвооружению.

— Для инструктажа, говоришь. Добре… а вот у нас здесь внеплановая рòбота.

— Так инструктаж откладывается, товарищ старший лейтенант?

— Да к чему хлопче, начнем с ремучастка.

Я все понял, меня продали в рабы мои отцы командиры, а что делать — только расслабится и получить удовольствие.

— Смотри лейтенант, что твои разведчики сделали с чемоданами ранцами, они же ими хряпают обо что и куда попало, пусковые направляющие вбивают, а катушки с проводом? Вот. Я тебе еще покажу, как выглядит тренога у «Града — П» после зачетных стрельб и как могут изуродовать пусковую трубу «Стрелы» лихие зенитчики из спецназа..

Ведь у нас стреляют не три человека, как на ПТРК в мотострелках, а один несет и пульт и ракету, он же подготавливает пуск и он же оператор за пультом. То же и с Градом донести помогут, а дальше сам справляйся. Наладчиков от производителя не дождешься, а стрелять нужно много — мы спецназ, не кремлевский полк. Приходиться вертеться и осуществлять поточный ремонт самим. Нарушаем, а что делать?

Ребята у нас мастеровые, но оборудование с бору по сосенке и ему нужно давно сделать ремонт… кое какой.

Ну и засада, опять попал. Хотя, что я дергаюсь, это ведь моя основная воинская специальность, технарь — на нее и брали.

— Ну это уже ближе к телу, товарищ старший лейтенант, а то внеплановая рòбота… Кто меня введет в курс дела?

— Я сам все и покажу.

Токарный, настольный токарный высокой точности, фрезерный, сверлильный, универсальный заточный, шлифовальный… обычный набор, уверен, что где то сварка запрятана от начальства. И к бабке не ходи.

— Ну что же, давайте в порядке важности оборудования, но начну с малыша. И давайте спецуху, что ли. К обеду закончил с настольным станком, благо ЗИП к нему был полный. И я потребовал, что бы на этом станке работал только один человек, иначе, максимум через пару месяцев, ему будет опять хана. — Это станок третьего класса, а не ваш обдирочный ДИП.

Пообедали выложенными тормозками: грибочки, домашние соленья, сало и белорусская сыровяленная пальцемпиханная колбаса. Я лопал, как два батрака, под одобрительные взгляды вооруженцев. «Как будто ничего и не изменилось: обед в депо, в бригаде Семеныча, только меню другое.» — подумал я.

После обеда старший лейтенант Непийвода, повел меня в хранилище и в течении трех часов с небольшими перерывами рассказывал о Малютке, Стреле, Граде. Оружие он знал досконально, разбирал его, при мне, по максимуму, останавливаясь на особенностях конструкции и слабых местах. Рассказал и показал практические приемы использования вооружения, не писанные ни в каких инструкциях и положениях по боевому применению.

Вернулись в мастерскую и закончили с универсально — фрезерным станком, который был в достаточно приличном состоянии. Больше выполнили профилактику, чем ремонт. Наметили работы на завтра, набросал несколько эскизов на детали для ремонта сверлильного станка и универсального круглошлифовального.

В 7.00 появился в канцелярии у Валеева и ничего не говоря, укоризненно смотрел на него: слезу из капитана не выбил, но и сам не заплакал.

— Иди к Непийводе, Лобанов, он тебя попросил на три дня. Приходят «Стрелы-2М» и «Малютки — П» мы будем стрелять с вооруженцами, первыми.

— Надеюсь меня не забудете, где нибудь в наймах?

— Все может быть, Лобанов, особенно если будешь вести себя нагло с начальством.

— Еще вопрос, — пользуясь чувством вины Валеева, наглел, — товарищ капитан, зачем я хожу на индивидуальные занятия к Сенсею. У него люди совсем другого уровня, я просто отбираю к них и у него время. Мне и за 10 лет не приблизиться к ним. А уровню нашей группы я, почти, соответствую.

— Будешь еще лучше соответствовать.

— Зачем? Ведь совсем не давно я слышал, мол на каждое Яяя, у нас гранат до… яяя.

— Знаешь иногда лучше не слышать, а тем более промолчать.

— Так точно! Разрешите идти, — вскочил я.

— Свободны, лейтенант. И знайте, Сенсей никогда, ничего не делает просто так.

Вот так, и я абсолютно свободно, отбыл на отработку к Непийводе.

За оставшееся время мы почти закончили со станками и далее я уже был не особенно нужен, люди рукастые сами закончат.

Со спецвооружением я ознакомился тщательно: разбирал, собирал, подготавливал к открытию огня, устанавливал, наводил… все в холостую. Особенно помогли освоению техники тренажеры и имитаторы, собственной конструкции старшего лейтенанта, несложные, но прекрасно закрепляющие эффективную моторику движений оператора-стрелка и быструю оценку боевой ситуации. Здесь Непийвода был неподражаем, сказывалась огромная практика. Я опять осознал, уже в который раз, как мне повезло — Непийвода был профессор, нет академик-практик нашего спецвооружения и подозреваю не только нашего. Осталось пострелять, а это я очень люблю.

За прошедшее время я сменил свое место жительства, помог капитан Пермяков, с протекции Кириллова. Сосед Пермякова, по лестничной площадке ДОСа, демобилизовался и ожидал квартиру в Борисове. А на время ожидания решил, с семьей, поселиться в деревне Гливин в доме матери супруги, недавно похоронившей мужа. Детей же возит в школу в Борисове, 10 км не расстояние для его Москвича-412. Вот и решили сдать комнату в двухкомнатной квартире, одинокому офицеру. Меня это устраивало и я без проблем договорился с хозяйкой, заплатив сразу за полгода вперед и обязуюсь полностью оплачивать коммунальные расходы.

Мебелировку подобрали в КЭЧ, простую, но удобную и вполне удовлетворяющую мои скромные запросы. Выкупил у хозяйки неисправный холодильник Минск-1, по смешной цене, в своих способностях его отремонтировать, сомнений не было. Так и получилось, смотался на Минский завод холодильников и приобрел все необходимые комплектующие, для производства ремонта и еще баллончик фреона, на всякий случай. Звериное лицо развитого социализма.

Спальные принадлежностями, ну какие проблемы в этом у военнослужащих и жителей окрестных деревень? Точно, их нет, как и нет самогона в деревнях Белоруссии, его выгоняют в партизанских землянках. Вера просветила. Наше знакомство с ней продолжалось к обоюдному удовольствию. Она жила в доме с родителями и дочкой, муж как отправился на заработки, так его и носило по городам и весям Союза в погоне за длинным рублем. Помогал семье если и не регулярно, то очень прилично и кроме всего прочего — Вера его любила. Так, что я был лишь приемлемым вариантом утоления женского естества. Принцип, где живешь ни-ни-ни, чтился нами обоими и с моим переездом на снимаемую жилплощадь, обрел регулярность и цивилизованность.

Таким образом я встроился в жизнь бойца группы, однако Валееву этого показалось недостаточным и он опять меня нагрузил, что бы жизнь медом не казалась — пристроил в ДОСААФ на обучение: пилот малой авиации. В выходные ездил в Минск на теоретические занятия только, что бы засветиться, а практики на АН-2 и у нас в бригаде было выше крыши. Технарь — моя ниша в группе и нужно было соответствовать, я это понимал и принимал, как должное.

Наконец состоялся, давно ожидаемый, разговор с Сенсеем.

— Алексей, ни как у тебя накопились ко мне вопросы?

— Да, Сенсей, зачем вы возитесь со мной?

— Во первых, ты недооцениваешь свои возможности в боевых искусствах. У тебя отличная школа.

— Время, когда нужно было сделать рывок к мастерству, 16–18 лет, я упустил безвозвратно и вы это знаете много лучше меня.

— Это так, но сейчас ты начинаешь набирать темп.

— Ну и что, я все время буду отставать от ваших учеников, а вы почему то тратитесь на меня и время, и силы.

— Вот в этом твоем вопросе и заключен ответ. Ни один из моих… вышибал, не подумал бы об этом. Что ты знаешь о SAS?

— Спецназ Великобритании, наши коллеги.

— Нет, они больше спецназа — это спецслужба.

— И в чем отличие?

— В мозгах, они кроме разведки и боя обучены как полевые агенты. Внедряются в страну противника по легенде, как сотрудники легальных организаций своей страны или работают как высококвалифицированные спецы в странах соцсодружества. Гонят информацию, но главное, в час «Ч» начинают выполнять свои основные задачи, подобные нашим.

— А какое здесь мое место?

— А то ты не догадываешься: знание языка, специальность полученная в лучшем строительном вузе страны, сданный кандидатский минимум, два изобретения. Это уровень, молодость это, в данной ситуации — все. Ты можешь достать моих парней, они тебя — никогда.

— Все это налагает на меня определенные обязательства?

— Нет, ни в коей мере. Делай, что должно…

— … и будь, что будет.

Вот так мы и поговорили, из разговора я понял еще одно, что наш особист, скорее всего, на побегушках у Сенсея.

А весной к нам нагрянули проверяющие с инспекторской проверкой из ГРУ ГШ ВС СССР и штаба округа. Сказать, что это стало неожиданностью — неправда — проверка, как говорится, назревала. И все равно подъем бригады по тревоге ночью, общая постановка задачи председателями комиссий (генерал из Москвы и генерал из штаба округа), экипировка на десять суток, погрузка в АН-2 отделения для десантирования и вскрытие Касимовым конверта с заданием, уже в полете, задало ритм… ритм выполнения боевой задачи.

Десантировались ночью, в неизвестной местности (летели с закрытыми шторками бортовых иллюминаторов) удачно и собрались быстро, и груз не потеряли. А дальше марш бросок, ночью, по азимуту. С места десантирования забрали с собой все и парашюты то же.

Утром точно определились на местности, отдохнули, командиры обсудили маршрут и Касимов принял решение:

— Сейчас мы районе Гомеля, до Слонима пехом не пойдем — время у нас всего неделя, а 600 км по бездорожью… На железке подсаживаемся в товарняки и ночью едем на Мозырь. Обходим Мозырь днем и ночью опять по железке в направлении Пинска. Нужную развилку на Барановичи проскакиваем, там точно засада, выходим на Слоним с запада. У нас будет трое суток на подготовку к захвату ОТРК «Темп-С». Уводить машины с пусковой будем с боевой позиции и ночью доставим в нужное место, где и имитируем старт. Далее выходим на Барановичи, захватываем АН-2 и приземляемся в Марьиной Горке. И все быстро, никаких передышек. Скорость и еще раз скорость, это наш единственный козырь.

— За кого они нас принимают? — сказал Кириллов.

— За Фантомасов, — не удержался старший лейтенант Брагин, зам Касимова.

Народ фыркнул, оценивая юмор ситуации.

— Все бойцы, сетовать и спорить не о чем. Кириллов, Лобанов — передовой дозор. Вперед.

К цели мы вышли по плану и чисто (без хвоста), хотя по всему маршруту замечали признаки поиска группы. Местность прочесали старательно и нашли места двух прежних стартовых позиций оперативно тактического ракетного комплекса.

Оригинальное решение подсказал Кириллов. Оборудовать на старых позициях схроны и наблюдательный пункт на дереве, со стороны вероятного подхода комплекса. Если обнаружится, что транспортная машина с ракетой идет на одну из старых позиций, туда же, в схроны, перемещается пять человек, остальные будут работать, с охраной, снаружи.

Когда наблюдение передало, что МАЗ-543 с ракетой направляется к позиции номер 2, я поверил в успех нашего безнадежного предприятия.

Нужно признать, что стартовую позицию ракетчики оборудовали быстро и толково: спираль Бруно, «спотыкач» и закрыли подъезд «ежами». Но все это делалось уже по нашим скрытным наблюдением, а пятеро уже сидели в норе, вырытой в корнях могучего дуба, внутри охранного периметра.

Дальнейшее было работой профи высочайшего класса, на мою долю досталось лишь вести МАЗ в точку пуска, уже нашего пуска. Ракетчиков погрузили в кунг пусковой установки и повезли с собой, на полпути к точке пуска их развязали и отпустили. Два часа у нас было в запасе и мы управились по плану. АН-2 в Барановичах угнали легко, почтовик стоял готовый к взлету и только бестолковый на всю голову, не справился бы с этой задачей. Перед взлетом Брагин заскочил в диспетчерскую, положил упакованную мигалку на планшет главного и страшным шепотом сказал:

— Щас рванет.

Все и рванули… из диспетчерской, а мы рванули на взлет. Через час я приземлился в Марьиной Горке.

Награждение, непричастных и наказание не виновных состоялось, через двое суток, когда объединенная комиссия подвела итоги. Бригаде указали на недостатки, но решили поставить высшую оценку «отлично». Отметили отличные действия отдельной группы, рекомендовали развернуть ее в отдельный отряд из трех групп: одна офицерская, две со срочниками, все из трех отделений и придать отряду отделения спецвооружения и спецминирования. Подчиняться командир отряд, как и ранее командир отдельной группы, будет непосредственно командиру бригады. Командиром отряда предложили назначить майора, уже майора, Валеева.

После убытия инспектирующих по своим столичным квартирам к нам в учебный класс прибыл командир бригады, на подведение итогов прошедшей проверки. Выслушал тщательно всех докладчиков и приказал Валееву подать ему сводный рапорт, а Касимова, еще отдельный, по действиям отделения. Полковник нам рассказал, что подобный сценарий операции проведенной первым отделением, был взят из реальных учений САС. Отрабатывали эту задачу 4-е группы и все провалили задание. Причем одна группа захватила машину с ракетой, но не смогла уехать, водила — ракетчик, что то там испортил в управлении. А мы все выполнили штатно и еще ушли чисто. Генерал ГРУ, из старых волкодавов, аж расчувствовался: «Эти то, получше нас будут. Не зря служим, полковник.»

В конце обсуждения результатов проверки, батя вызвал меня:

— Лейтенант Лобанов, почему о тебе уже столько анекдотов рассказывают?

— Не могу знать, товарищ полковник.

— Сколько служишь лейтенант?

— Точно не знаю, товарищ полковник, но до дембеля 419 дней, 11 часов, 32 минуты, — браво отрапортовал я.

Группа грохнула, полковник пытался сдержаться, но и сам расхохотался.

— Ладно уж, поручик Ржевский. Лихо боец, службу начал. Достойно.

А уже через два дня, мы с Кирилловым летели в Москву, а оттуда в Ханой.

В Москве, нам поставили задачу: с уже оборудованной позиции у американской военной базы, в демилитаризованной зоне, обстрелять плац в момент торжественной передачи базы в ведение южновьетнамских войск. Ни одного американца не должны задеть, а у вьетнамцев желателен максимальный урон. Поэтому отстрелять нужно всю обойму, из СВД с ПБС, с расстояния не более 500 метров.

— Оружие и боезапас вам подготовили, пристреляете и подгоните оружие, индивидуально, здесь, вам помогут. Позицию оборудуют вьетнамцы. Все.

Было ясно, что никаких, объяснений и дополнений, а тем более возражений не приемлется. Сопровождавший нас на встречу грушник, только скрипнул зубами.

— Что, — усмехнулся Кириллов, — комитет мягко стелет, аж больно спать.

Винтовки нам дали классные, со стволом с увеличенной толщиной стенок и увеличенным шагом нарезов. Вылизанные, ручная работа. При пристрелке оказалось, что грудная мишень на расстояние 500 метров поражается уверенно, Кириллов за 15 секунд делал 10 точных выстрелов, я не более семи.

— Со временем стрельбы определились, — сказал Кириллов, — будем стрелять 15 секунд и то только потому, что используем ПБС.

Чекист был недоволен, но Мастеру было на это наплевать и это было заметно.

В Ханой мы прибыли на следующий день и к обеду познакомились с проводником, девушкой неопределенного возраста от 12 до 25 лет и весом килограммов в 35. Которая носила на груди, обязательные здесь значки с изображением Хо Ши Мина и Мао Цзе Дуна.

Мы с Кирилловым недоуменно переглянулись, а куратор от Вьетконга (отлично говорящий на русском языке) заметил, что Хо Тхи Зунг заслуженный, доверенный товарищ по борьбе и мы можем быть в ней уверенны полностью. Кроме того, она хорошо говорит на английском. Ну, что же, как вы лодку назовете, так она и поплывет, а Хо известная вьетнамская фамилия.

К позиции вела подземная нора длинной более 3 км, как уверяли вьетконговские товарищи, не засвеченная до сих пор. С позиции был видна часть плаца с флагштоком, играющая важную роль в ожидаемой церемонии: снятие флага США и поднятие флага Южного Вьетнама. Там должны будут собраться высшие чины — наша цель.

У меня с момента получения задания, даже и мысли не возникало, что я делаю, что то не так. Здесь наши, там не наши. Не наши убивают наших, мы убиваем их. Все.

Добирались мы до места, под периодическим дождиком, по джунглям, около суток. И я не раз вспомнил добрым словом куратора Вьетконга, Зунг была в джунглях не как, а просто дома.

Сама база располагалась на небольшой возвышенности. Перед базой была, расчищенная от растительности, зона шириной около 3 километров, как раз на пределе обстрела «Градом — П». Минированная, с разнообразными ловушками, проволочными заграждениями в возможных проходах и сигнальными устройствами. Но против лома нет приема — вьетконговцы прокопали нору к самой ограде базы с южной стороны, с заднего запасного хода. Нора была метровой высоты и ее дно было очень скользким, ползли на карачках очень медленно и осторожно, подсвечивая фонарями закрепленным на голове. Паранойя и мины, мины и паранойя. С остановками на отдых, ползли около пяти часов. Я был спокоен, только потому, что рядом был Мастер — никогда в жизни не проделал бы этот путь один.

К рассвету были на месте, проверили оружие, определили расстояния до цели, наметили пути отхода по поверхности (мало ли что), осталось только ждать…

К полудню состоялась церемония, торжественная, возвышенная, с музыкой военного оркестра, вспышками фотоснимков…

Когда американский полковник начал поднимать южнокорейский флаг, Кириллов отдал приказ на открытие огня. Я начал стрельбу с правого фланга к центру, Кириллов с центра к левому флангу. Успел сделать 6 выстрелов, как он меня столкнул в нору и я с какой то миской под задницей заскользил вниз по глине дна норы, с довольно приличной скоростью. Когда выбрались из этой норы, товарищ Хо запихнула нас в следующую. И так перебежками от норы к норе (теперь их таить было нечего, свое предназначение они выполнили) выбрались в укрытие, где и решили отлежаться. И лишь здесь я заметил, что товарищ Хо хромает. Пришлось осмотреть ее ногу — сильно потянула голеностоп. Зунг обильно намазала ее пахучей мазью и сказала, что к маршу нога пройдет. Не прошла. На товарища Хо было жалко смотреть, ничуть не сомневаюсь, что она думала, как тихонько лишить себя жизни. Что бы не быть обузой товарищам из далекой могучей страны, помогающей им в борьбе против зла мирового империализма. Однако все решили просто, подшаманили мой рейдовый рюкзак и я просто усадил ее в него, а ее калаш и мое барахло взял Кириллов. Что такое 30–35 кг, пусть и живого веса? Я и полсотни таскал совсем недавно, на проверке… А сейчас кажется, в другой жизни.

Одним словом выбрались, нас прямо с колес запихнули в самолет и только там мы перекусили, но по моему я заснул с колбасой в зубах. Такая, опустошающая, усталость вдруг навалилась. В Москве сели писать отчеты, извели кипу бумаги, и наши и чекисты докапывались до каждой мелочи.

Прошли медицинскую проверку и нас заперли на неделю в карантин. Скукота. Как нам рассказали впоследствии, мы положили 14 человек, восьмерых наповал и задели штатника, знаменосца или знамяподымальщика (подозреваю Кириллов это сделал намеренно — Мастер). В целом, как посчитало начальство, с задачей справились хорошо.

Через неделю нас перевели с карантина в общежитие, выдали проездные документы, денежное довольствие (командировочные, полевые и т. д.) рублями и сертификатами банка Внешпосылторга на приобретение товаров в магазинах «Березка». И дали трое суток, на полное разграбление Москвы. Прибыли из Минска в Москву, мы по гражданке и в ней же я пошел на кафедру. Меня завалили расспросами, вплоть до: «Ты, что сбежал из армии?» От любопытствующего народа меня отбила командир Борельская, завела к себе в кабинет, стала расспрашивать. А что говорить — служба, она и есть служба. Отвечал односложно, неожиданно она сказала: «Мне кажется, что ты к нам уже не вернешься.» И я отчетливо понял, что это так, я перешел какую то грань в своей жизни и наука осталась за ней.

Интерлюдия 13

Планета Зифари. Атолл Нежданный.

Что делать, со свалившимся на голову кладом из космических кораблей? Этот вопрос был очень не прост, если информация о его существовании вылезет наружу, то его могут просто прихватизировать власти планеты. И не важно сколько они заплатят, если заплатят. Владение космическими кораблями, это такой планетный уровень, рейтинг, который обыкновенно достигается годами.

Но есть еще одна проблема, при протечки информации, мы сразу попадем под пристальное внимание Ордена чтимых, а это как попасть под плоскую волну гравидеструктора — раздавит в лепешку.

Поэтому я предложил, во-первых ограничить доступ к этой информации, а во-вторых создать, прямо под водой, учебный центр. Не все ли равно вакуум вокруг или вода, для курсантов, находящихся в неподвижных кораблях. Спроектируем имитаторы и будем летать в космосе по подводному.

А десантники, вообще, будут почти как в космосе, тренируюсь под водой в скафандрах и десантных ботах.

Некоторое количество ботов пойдет на переделку в подводных работяг аля «Ныряльщик» и существующий статус кво будет сохранен. На время. Малый совет со мной согласился. Не с радостью, но подумав, приняли мое предложение.

Теперь оставалось обезопасить корабли. Причем заставить искины потратить весь боезапас (самое простое решение) — ни есть гут, что им придет в электронные мозги, возьмут и включат механизм самоликвидации. Тогда и атоллу достанется, волна на мелководье… страшное дело. Придется идти на корабли одному, надеясь на свое чутье Механика. А подобраться попробую под видом местной твари — мурены. Ведь если бы они палили по морской живности, то давно б остались без боеприпасов.

Парни подыскали мне скакуна в тот же день, оглушили станером здоровенную мурену и одели на нее загодя сделанную сбрую. Я размещался под ее брюхом и мог управлять тварюкой (находящейся в сумеречном состоянии), воздействуя на сокращения определенных групп мышц разрядниками. Так я и подобрался к транспортнику, опасаясь лишь товарок моей кобылки. Обошлось.

Тактику, взятия главного искина под свой контроль, мы с Ворухом и Лиргом выбрали загодя. В основном, она заключалась в следующем: если по искину ударить жестким направленным излучением, он сразу станет архивировать себя на носители стойкие к инициируемому излучению. И тогда, одновременно с отключением облучения, подать внешнюю команду на перезагрузку, то от кого пришла команда и становиться приоритетным главой у искина. Команду знал Лирг, найти «кнопочку», должен был я. Проще говоря, подать импульс на определенный узел системного блока. Незадача была в том, что идти придется в скафандре высшей защиты (жесткое излучение не шутка), а вот искать «кнопочку». сенсорить — голой рукой. Надежда, что мне ее потом вылечат, скажем так, присутствовала.

Получилось, как в старом армейском анекдоте: подход к снаряду-пять, упражнение — два, отход от снаряда-пять, средняя оценка — хорошо.

Аварийный люк в запасной аварийно-технический пост контроля рубки, я нашел без особого труда. А вот чистить обшивку от наросшей флоры-фауны приходилось ювелирно и без применения технических средств. Мурочку держал рядом, да она и не скучала — уже что то с аппетитом жрала. Вот пусть искин и констатирует, что в данном месте обшивки, кто то из местных животин обосновался. Паранойя. На расчищенное место закрепил складной шлюз, развернул, и внешним давлением его прижало к обшивке. Уравнял давление в шлюзе и корабле, теперь можно было работать с механизмом замков люка. Открыл и проник в технологический туннель. Далее разместил на переборке, общей с рубкой, взрывчатку по окружности метрового диаметра, нацелил излучатель на искин и… первый пошел! Кусок переборки вышибло, в проем, по искину, ударило излучение и в рубку влетел я (весь в белом), все произошло почти одновременно. Быстро, быстро… убрал перчатку с руки и положил ее на панель идентификации. Боль, боль, боль (опцию медпомощи убрал). Почти нашел точку воздействия, как рука утратила чувствительность. Так… другую. Есть! Излучение отключить, Перезагрузку начать. Все функции скафандра восстановить. И вырубился… не надолго. Пришел в себя от бубнёжа скафандра: «Собственных возможностей для восстановления функций верхних конечностей недостаточно, необходима срочная медпомощь». А то я не знаю.

— Искин, каков мой статус на корабле?

— Капитанский доступ.

— А на остальных кораблях.

— Флагманский.

— Медицинская капсула функционирует?

— Находится в режиме ожидания, согласно устава внутренней службы ВКС.

— Сменить статус расположения соединения кораблей, с «Вражеская территория», на «Пункт постоянной дислокации». Вызови дроидов, пусть отнесут меня в медкапсулу. И больше не стреляй… до новой команды.

И опять вырубился.

Руки мне сделали. Хотел бы сказать, что лучше прежних, но это не так — экстрасенсорные функции восстанавливались медленно. Хорошо хоть восстанавливались. А Кеша… вот уж, истинно, что нас не убивает — делает только сильнее, стал восстанавливать забытые функции. Я это чувствовал, где то в глубине подсознания. А это значит, что и я стану сильнее.

Пришла пора обдумать, как правильно распорядиться свалившимся на нас богатством, а это иногда бывает сложнее, чем завладеть оным.

На малом совете голоса разделились, молодежь требовала всего и сразу, люди зрелого опыта советовали постепенно наращивать видимую часть нашего потенциала.

У меня было свое мнение и я его высказал прямо, без подходцев и замалчиваний:

— Друзья, мы этим куском подавимся.

На меня недоуменно смотрели уже все, вот оно в чистом виде — «головокружение от успехов».

— Стерх, сколько ботов и челноков в вооруженных силах планеты? Общее количество?

— Девятнадцать ботов и восемь челноков. Да…

— А у нас двадцать три бота, — понимающе протянул Лирг.

— Вот, вот, — сказал я. — мы что, готовы биться за власть на планете? Ведь по другому нашу силу ни кто не будет воспринимать.

— А если узнают о десантном транспортнике и фрегате, против нас поднимутся все: и планета, и орбита с торговцами. — добавил Кирх.

— Поэтому, — суммировал я, — транспортник и фрегат перепрятываем… на Большую Свалку, там половину столицы можно спрятать (поникшая было ухом молодежь, заметно воспряла). На их места поставим крайние боты, с которыми имитируем активную работу по восстановлению. И приглашаем комиссию от администрации на приемку-передачу найденных ценностей. Стерх предварительно выторговывает, полное гражданство ныряльщикам, атоллу — статус поселка столичного административного подчинения. Себе просим оставить пять ботов, для сил поселковой самообороны (находящейся в оперативном подчинении Главного штаба вооруженных сил планеты) и три бота инженерной поддержки десанта, для хозяйственных работ корпорации Большая Свалка.

С чего вдруг корпорация, объяснил Стерх:

— Корпорация» Вторичный Ресурс» на пороге банкротства и срочно распродает свои активы. Если мы получим благословение властей, то выкупим Большую Свалку по приемлемой цене, власти охотнее передадут лицензию нам, чем компаниям твердо стоящим на ногах. Монополисты им не нужны, правда, если это не они сами.

— Друзья, космос, огромен, но всегда людям нужно место куда они могут возвращаться. Тем более, что значительное количество наших людей, здесь останется.

— Парни, пятнадцать ботов за уверенность в завтрашнем дне… ничто. Иногда, за эту уверенность, отдают все. — весомо сказал Гильт.

Вот такая, личность Гильт, две фразы и все расставил по своим местам.

— И это еще не все. Этих любителей дармовщинки, можно раскрутить и поболее, — продолжил Стерх. На орбите Зифари, с незапамятных времен, находится диспетчерская станция передового базирования. Если мы возьмемся ее оживить, с долевым участием администрации, нам пойдут навстречу. Других таких дураков они не найдут.

— А мы дураки? — с сомнением сказал Кирх.

— Нет, — мы везунчики, — и они купятся на это предложение. Ведь ничего не потеряют, за то могут приобрести многое. И задаром.

— А мы закрепимся в космосе, — блестя глазами, почти выкрикнул Ворух.

— Да и тогда имея три точки опоры: в Океане, Столице, Космосе и может быть, самое главное, в кармане чиновников. Мы обретем фундамент наших дальнейших действий, — подвел итог я.

Денег, на первый взнос за долю орбитальной станции, а то, что его потребуют никто не сомневался, не оставалось. А как известно, ковать железо нужно пока горячо. Как раскрутить власти придумал Ворух, а как подсунуть приманку, придумали коллективом.

Планировалось своими силами оборудовать, один, бот для несения патрульной службы под водой, в воздухе и на орбите, как бы для сил самооборону атолла. Сделать конфетку, одним словом, и подсунуть ее воякам, как конфиденциальное сообщение хорошего человека Стерха.

Как сказал Лирг, я бы такое заглотил, не нюхая. А в дальнейшем, долго отказываться от предложения, переоборудовать так же боты передаваемые властям Зифари, читай военным. Ну, торговля это уже епархия Стерха, переоборудование ботов — моя и Воруха, а испытания — Лирга и Хиса.

В целом, все так и вышло, разве, что Стерх выторговал бот (из передаваемых властям) для переоборудования в грузопассажирский челнок поверхность-орбита и конечно на равных паях с администрацией. То что за словом «администрация», находятся конкретные владельцы, нас не тревожило — пока идет прибыль, нужны работники, а замены нам не было.

Те же военные, попросили переоборудовать один из намеченных в патрули ботов, на системный разведчик. Торг, такая вещь, что не заканчивается никогда.

А нам то что, все равно парням, получившим пакеты баз техников, пришлось бы приобретать опыт практической работы. Оказалось — все, что не делается, к лучшему.

Маховик производства начал раскручиваться и затягивать в себя все новых и новых работников, а я тихонько удрал на Большую, на транспортник. И утащил с собой Лимута и Кайра, да они и не сопротивлялись.

За спешкой, так и не успели ознакомится с кораблями и их содержимым. Сейчас пришло время узнать, что мы имеем с гусь, оказалось шкварки и такие жирные…

Фрегат, по классификации, по факту был больше рейдером — разведчиком.

Имел запас хода на тридцать — тридцать пять прыжков, мощные разгонные двигатели позволяющие быстро уходить в подпространство и маневровые двигатели, дающие возможность маневрировать в полях тяготения и садиться на планеты и крупные астероиды.

На борту находились разведывательные зонды планетарные и дальнего космоса, а также два планетарных катера-разведчика. Фрегат обладал защитой, соответствующей среднему крейсеру, подключенной к отдельному реактору, комплекты универсальных дроидов разведки и инженерно-технической поддержки. Управлять кораблем могли два человека, хотя на борту комфортно размещались до 30 членов экспедиции. Вооружен был фрегат, относительно слабо, для эскадренных и экскортных боев. Однако завалить пару лоханей пиратов, мог без особого напряжения.

— Искин, прими и зарегистрируй приказ по эскадре. Приказ по эскадре: На фрегат…

Я вопросительно посмотрел на Лимута, лидера.

— … Звездный Бегун, — задержав дыхание, сказал он.

— Назначается временный экипаж в составе капитан-механик Лимут, старший помощник капитана — пилот Кайр. Должностной статус — максимальный. Идентификацию провести немедленно. Флагман эскадры.

Это нужно было видеть, роман воплощение заветной мечты, с прологом и эпилогом. Парни по очереди подошли к панели идентификации и зарегистрировались на опознание голоса, сетчатки, ментального контура (аура), тактильного биопотенциала и ДНК.

— Теперь быстро в медкапсулы, медикоментозное обеспечение ускорения восприятия (разгон), вам Юта определила, каждому индивидуально. Я покажу, как настроить капсулы под него. Будете изучать пакет баз фрегата, каждый день по шесть часов. Вперед, время не ждет.

Так, ребят пристроил. Теперь пойдем пощупаем транспортник, за жирное вымя.

Очень жирное, в арсеналах полный комплект оружия на десантно-штурмовую бригаду, в ангарах трюмов техника: планетарные боевые мобили десанта, дроиды разведки и огневой поддержки. На летной палубе эскадрилья штурмовиков орбита-атмосфера и эскадрилья аэрокосмических истребителей. Обе эскадрильи с дроидами ремонтно-технического обеспечения и вооружения. Все на длительной консервации, в полном порядке.

— Искин, кто был в экипаже судна.

— Информация отсутствует.

— Искин, где люди?

— Информация отсутствует.

— Откуда вы прибыли.

— Информация отсутствует.

— Ну ты и… Мудрила. Вот, это имя тебе подходит, теперь ты Мудрила.

Похоже, что теперь проблема, кто кого об… манет, мы или власть, не выглядит так уж однозначно, для власти. Мы можем пошарить по станции одни и без их ведома, что даст нам возможность получить информацию, которую они от нас скрывают.

Аэрокосмические истребители, Луч-5, оборудованы комплексом Призрак и обнаружить их орбитальной техникой 4-го уровня, не возможно. На Луче-5 есть места для трех членов экипажа, командир-пилот, стрелок и оператор полевой защиты (щитовик), хотя обычно все управление дублировано, на единственном члене экипажа — пилоте. Людской ресурс самый дорогой, а с сетью, базами и имплантами, эта парадигма обретает материальное воплощение.

Значит нужно срочно собирать информацию по диспетчерской станции. Связался с папой Конкурента из рубки Бегуна:

— Здравствуйте уважаемый, мне не нужно вам представляться?

— Я смотри, мои приборы уже не лоцируют ваше местоположение.

— Растем потихоньку.

— Потихоньку? Да все деловые структуры планеты, только и обсуждают вас и ваши дела.

— Это плохо, коммерция любит тишину.

— Это так, но все же это лучше, чем ничего. Почему бы нам не работать вместе?

— Но у нас разные пути и ваша деятельность меня не прельщает.

— Когда вы грабили Упыря, вы так же думали?

— Так же, в тот раз был вопрос выживания и здесь не до выбора между благодетелью и аморальностью. Другие ставки, да и благодетели из нас никакие.

— Знаете, не буду ходить вокруг да около и тем более оправдываться. Это оставлю для Вседержателя. Я хочу, что бы мой сын работал в космосе, образовал торговую корпорацию. Для этого я передам ему все, что имею, и помогу, на первых порах.

— Наша роль?

— Конвой торговых караванов.

— Нет, это не жизнеспособно. Предлагаю консорциум с долями от прибылей. А в зависимости от доли и количество членов в контрольном совете.

— Мы будем рисковать большим.

— Опять нет, кредитование торговых операций то же будет долевым.

— Вы загоняете меня в угол.

— Поэтому расслабьтесь и получайте удовольствие.

— … Вы знаете, я уже от разговора с вами его получаю. Так зачем вы связались со мной?

— Мне нужна информация о станции, которую нам подсовывает администрация планеты.

— Так… только не смешите меня опять. Подсовывает. Вы их очень аккуратно заставили сделать то, что вам выгодно. Информация есть и существенная, но я пойду по вашему пути и попрошу доли.

— Какой, вот в чем вопрос.

— Разумной, решите сами. Скажу лишь одно, эти толстозадые чинуши на станцию никогда не попадут самостоятельно. А вот я могу помочь.

— А как, это не секрет?

— Имею коды доступа в зону обслуживания транспортных средств, на стоянку челноков, если проще. А что бы вас не посещали, не нужные делу, сомнения, с вами пойдет мой сын.

— Теперь уже вы смешите меня, как же, пойдет развеять мои сомнения.

Но я согласен, а к деталям вернемся позже. И вам и мне есть о чем подумать и что обсудить с ближними.

— Несомненно, если вы позволите, то теперь я с вами свяжусь.

— Как вам угодно.

Ну вот, нарисовалась первоочередная цель: готовить к полету два Луча и я пошел по ба… базам, думаю Кеша поможет.

Проскочил я базы быстро, очень быстро. Что бы подавить сомнения, отправился (системой гравилифтов) на летную палубу знакомиться с Лучами, уже с помощью Дара. Все было без обмана и я приступил к расконсервации машин, тестированию систем и самой летной подготовке, с помощью дроидов технической поддержки и ценной информации Мудрилы.

В процессе работы работы начал осваивать базы: пилот аэрокосмического истребителя, с первого по третий ранг. Мне не нужно было медкапсул и закачки баз у Кеши все было (как в Риме), по крайней мере мне эти базы, Кеша разархивировал.

Подошли ребята, вылезшие из медкапсул, где учили базы: пилот среднего космического корабля и техник космических аппаратов. Я их быстренько приставил к работе с Лучами, а сам отправился на тренажеры, пилотировать Луч, точнее подтверждать пилотские базы. Пилотировать то я мог и не только Лучи. Знания цифровика остались, но для искинов это было неубедительно. Поэтому сдав на 3-й ранг, я мог пилотировать на уровне 5-го.

К вечеру я подтвердил квалификацию пилота аэрокосмического истребителя 3-го ранга. Ребят загнал в капсулы учиться на пилотов истребителей, а сам продолжил работу с Лучами. Там только профилактических работ с оборудованием, было огромное количество, а еще перенастройки под квалификацию парней.

Утром позвонил Папа и сказал, что принимает наши условия и выдвинул свое — с сыном полетит еще один его человек. Я этого ожидал. Договорились, что за два часа до восхода Старшей Сестры, Зак с напарником будут на Нежданном.

После этого разговора, связался с Гильтом и объяснил возникшую ситуацию.

— Ты правильно поступаешь, Илич, у меня тоже появилось чувство, что время стало работать против нас. Нужно форсировать решение вопроса со станцией, пусть ценой уступок.

— Даже так?

— Да.

Интересно, кто будет оспаривать вопросы предвидения с человеком древней крови? Только не я.

— Возьму Лирга и Кирха?

— Да, их взять лучше всего.

— А вы завтра ждите двоих от Папы. Комбинезоны на них мы захватим. Пусть будут в готовности, сразу и взлетим.

Глава 13 Белорусская ССР, г. Марьина Горка. 1970 год

Прибыл в гарнизон… как домой и очень этому удивился, что то во мне изменилось. Доложились по команде о прибытии и были освобождены до утра следующего дня, для решения личных дел. Решил заскочить к Вере, купил ей подарки в Москве и вообще… Однако, соседушка перехватила меня на выходе из квартиры и вручила запечатанный конверт, испытующе на меня глядя. Поблагодарил и пошел здороваться с цундапиком, соскучился однако. По дороге вскрыл конверт: «Вернулся Петр. Прощай», дата, за день перед нашим убытием в Москву. А ведь я в тот день соседку видел и она не передала записку. Точно, каждая женщина — вещун, жены военных в квадрате. Как точно все таки:

«В толпе друг друга мы узнали,

Сошлись и разойдемся вновь.

Была без радости любовь,

Разлука будет без печали.»[1]

Не убавить, не прибавить, пошел отнес свертки с подарками домой. Оседлал мотоцикл: «Эх, чавела, в галоп родимый», и понесся в Минск. Оттянулся… трудно ли это мужчине с сертификатами в кармане, с которыми доступны и гостиница Интурист и магазин Березка.

Утром, 8.00, был в расположении отряда, где узнал последние новости. Касимов, получил, очередное звание — капитан и принял новую разведгруппу в нашем отряде, на половину состоящую из сверхсрочников. Замом к нему назначили Кириллова, уже старшего лейтенанта. На отдельную офицерскую группу командиром назначили капитана Голба, замом к нему — старшего лейтената Брагина.

— Ну, а тебе лейтенант, пора набираться командирского опыта, — сказал майор Валеев. — пойдешь командиром отделения к Касимову, он за тебя просил.

— Слушаюсь, товарищ майор.

— И еще Лобанов, ты был кандидатом в…, а теперь стал спецназовцем. И чем раньше ты поймешь, что это навсегда — тем лучше. В 9.30 тебе приказано прибыть к командиру бригады. Свободен.

Батя вызвал меня, скорее всего для оценки моего общего морального состояния после «крещения», так сказать. Опытнейший человек и военный, прошедший все ступени армейской службы, он был психологом-интуитом и давал оценку людям, практически, безошибочно. После разговора тет-а-тет за службу, за жизнь, за родителей, он предложил мне связать свою дальнейшую судьбу со спецназом ВС СССР.

В тот же день я подал рапорт по команде, о зачислении меня в кадры ВС СССР. Валеев усмехнулся и подмигнул Касимову:

— Опять Бате придется на бальзам тратиться. Я ему сказал, что в тот же день подаст рапорт. А он сомневался, мол гражданский технарь, они думать будут. А ты разбирайся с отделением и оформляй отпуск. Совет: зам для командира — это все, как сосед по жизни.

Через месяц я летел в Симферополь, в свой первый военный отпуск, уже кадровым лейтенантом ВС.

Строительный бум у Семеныча закончился, подворье пришло в завершенный и очень симпатичный вид. Как раз гостили Борельские с дочерью, ее мужем и внучкой, места в пристройке им вполне хватало. Так же комфортно они помещались и в новенькой Волге, двадцать четверке, (в своих вояжах к морю) с которой Игорь Павлович, чуть ли не пылинки сдувал.

Меня поселили в гостевой комнате и вечером было застолье, в которой гвоздем программы были мой четырехлетний племяш (двоюродный брат) Ванюшка и внучка Борельских — Надюша, которые то не могли поделить персик из множества на блюде, то угощали друг друга всем лежащим на столе. Борельские были у Семеныча, уже второй раз и приглашали меня поездить с ними, но у меня были свои планы.

В Севастополе Аннушка стала красивой и уверенной в себе девицей, перешедшей в выпускной класс и Петруха, ее друг, растерянно наблюдал за этим превращением — утенка в лебедя. Отец защитил докторскую и с нетерпением ждал из ВАКа диплом доктора экономических наук и аттестат на звание профессора (должность профессора кафедры он занимал уже второй год). У мамы многое изменилось, он ушла из школы и стала преподавать в Черноморском высшем военно-морском училище имени П.С. Нахимова. Для чего прошла курсы переквалификации, освоила немалый военно-морской словарный запас, но справилась и была аттестована преподавателем. Сейчас очень довольна, говорит, по сравнению со школой — небо и земля.

С Петрухой поговорили на следующий день, на открытой площадке кафе у Памятника погибшим кораблям. Он спросил не нужно ли мне девяток пострелять? Я рассмеялся:

— Петр, я в неделю минимум цинк расстреливаю из короткоствола. Служба.

И вот здесь мы обрели почву для разговора, несмотря на различие в возрасте. Севастополь и его пацаны — картина маслом. Я ему сказал, что севастопольцев принимать в Нахимовку будут ограниченно — специфика службы. Поэтому пусть пробивает через военкомат направление в Высшее военно-морское училище им. М.В.Фрунзе, или Высшие военно — морское училище подводного плавания им. Ленинского комсомола. А может во Владик в Тихоокеанское высшее военно-морское училище им. С.О.Макарова. Океан — это серьезно.

А в конце разговора я ему сказал:

— Петр ты мужик и я такой же, только старше. Девушки развиваются быстрее мужчин и Аннушке сейчас шестнадцать, а по сути 18–19 в сравнении с тобой. Поэтому терпи друг или не терпи. И то и другое — правильно.

— Я что слепой, она уже год со мной, как с младшим братишкой.

— Вот и я об этом. Ладно, пошли искупаешь меня где нибудь в хорошем месте. Такси за мной.

С отдыхом устроился просто, пошел помощником инструктора на туристический маршрут. Очень хорошо отвлекает от мрачных мыслей. И отощавший, как мартовский кот, вернулся в бригаду готовый нести тяготы службы.

И она понеслась… Юго-Восточная Азия, Ближний Восток, Африка, Южная Америка. А между ними КУОСК от ПГУ КГБ, курсы «Выстрел», Высшая школа КГБ им Дзержинского, Военная академия Генерального штаба им. К.Е.Ворошилова. Так же в промежутке женился-развелся, в Москве не прожили и года, вернулся из командировки, записка: «Если желаешь добра дочери, подпиши» и с извещением о разводе, заявление об отказе от кооперативной квартиры. Подписал, высылал деньги раза в два больше алиментов, так нет — подала на алименты. Лишь бы опозорить, зачем? Осталась только служба и служил — не за страх, а за совесть.

И финишировала она, на афганской стороне, в двух километрах от железнодорожного моста через Амударью, в районе города Термез Узбекской ССР, 15 февраля 1989 года.

Снайперы и корректировщики занимали все главенствующие высоты в окрестности 2–3 км от моста, на обратных склонах заняли оборудованные позиции расчеты минометов 2Б14 «Поднос», у подножья высот самоходные установки «Гиацинт». На дорогах и у выходов из ущелий, патрулировали мотоманевренные группы погранвойск. В небе постоянно находились штурмовики Су — 25, Грачи, за Амударьей были готовы к открытию огня дивизионы РСЗО «Град». В готовности к взлету находились эскадрильи крокодилов Ми-24.

Общее руководство операцией осуществляло высшее командование погранвойск. Приказ был ясен и прям, при малейшем подозрении на противодействие, открывать огонь на поражение, привлекая все средства усиления. Конец нашей военной колонны вступил на противоположный берег, в ее арьегарде отошли наши минометчики и самоходные установки. Через час уйдут погранцы, а за ними и и спецназ.

— Товарищ полковник, вас вызывает передовой пост наблюдения, — доложил связист.

— Гора 1 на связи, что случилось?

— Часть медсанбата из Кабула, на трех машинах, следуют к мосту по шоссе после развилки на Мазари — Шариф. С ними семь трехсотых.

— Как? Лично видел их медсанбат в колонне.

— Говорят делали операцию. Но к ним на хвост сели духи, сразу за развилкой. Лейтенант с отделением, остался прикрывать.

— Какой лейтенант?

— Им дали в охрану отделение разведки из ВДВ. Лейтенант Колесов.

— Как ты сказал?

— Лейтенант Колесов И.С., проверил документы.

— … … …. Кириллов, майор! Что у нас с колесами.

— ММГ ушли, наши грузятся на БМП, на них уйдем через речку. На БРДМ уйдут дозоры и передовое охранение.

— Уходи на моем БТРе, командирском, мне оставь другой, пойду заберу парней десантников.

— Ты что, Старый, еб… ся?

— Мастер, мне плевать, что будет со мной. Это семейное дело. Там племянник (на самом деле двоюродный брат, но разница в возрасте…) собрался умирать, Ванька. А за наших я спокоен, все в норме.

Я достал блокнот из планшетки, почти на бегу чиркнув пару строк приказа. Дата. Время. Подпись.

— Возьми.

— Да подотрись ты им.

— Все же возьми. Это больше для начальства, не для тебя. Все, уходите. Вон медсанбатовцев уже к мосту экскортируют.

Я не успел совсем немного, они вошли в боестолкновение с духами, когда я был километрах в трех от них. Насилуя двигатель машины, я влетел на совсем не заметную возвышенность, пересел к КПВТ и сразу открыл прикрывающий огонь метров с 1200. Духи, намек поняли и сразу расползлись по укрытиям. Выехал перед позицией отделение, закрыв их с фронта и открыл боковую дверь:

— Все быстро в машину.

И получил пулю в живот от обошедших прикрытие духов, которых кто-то тут же накрыл огнем. Повезло, если бы духи выждали, положили бы всех у БТРа. Ваньку несли, ранение в грудь и уже оказали первую помощь, когда его заносили в машину, разжал его руку и забрал РГД-5 с выдернутой чекой. Я сознание не терял, потому увидел подлетевшую БМП и подскочившего ко мне Кириллова:

— Уходите, Мастер, меня не довезете. Потроха вываливаются. Сейчас духи подтянут гранатометчиков и всех сожгут.

— Ты?

Показал ему РГД с зажатым рычагом.

— И Мастер, это люди Большого Узбека. Может у меня есть шанс. Прощай.

Он сразу оценил ситуацию и заорал:

— Все по машинам — отходим, БМП прикрывает. Прощай, Старый, парня довезу.

И я остался один, не надолго.

— Эй, шурави, еще живой? — вопрос был задан на чистом русском языке.

— И тебе доброго здоровья, Темир-ака.

Я узнал голос позвавшего, послышались осторожные шаги и рядом со мной присел на корточки мужчина неопределенного возраста от 50 до 70 лет.

— Что бросили, тебя одного, Тень?

— Почему бросили, выполнили приказ, мне что потроха по дороге раскидывать.

— Ясно, давай гранату, а то сознание вот вот потеряешь.

— Пожалуйста, Темир-ака, — и отпустив рычаг, протянул ему гранату.

Его реакции мог бы позавидовать и молодой парень — он тут же ее отбросил, за ближайшую груду камней. Взрыв и таких изощренных ругательств, я не слышал даже от старых боцманов буксиров. Дослушать не успел — потерял сознание.

Очнулся на кровати, в доме, под капельницей, живот забинтован, боль… но можно и потерпеть. У кровати сидела красивая узбечка, лет тридцати, по головному убору — вдова.

Увидев, что я пришел в себя вышла, через некоторое время зашел Большой Узбек — глава самого авторитетного махалля в городе Мазари-Шариф. В прошлом уроженец города Термез, прошедший всю Великую Отечественную войну в разведке и вернувшийся в родной город гвардии капитаном, командиром разведроты и нищим термезцем. Все, что притрофеил на фронте (рассчитывал собрать на калым невесте), продал местным баям, которые теперь назывались выборной советской властью и поднял семью из нищеты. Уже собирался осчастливить пару вдовушек, как последовало предложение перебраться через речку и стать зятем соплеменника, уважаемого и богатого человека, главы сильного рода в провинции Балх, Афганистан. У вождя не было сыновей и он рассчитывал на внуков, от одного из самых сильных мужчин округи — Темира Умид Карима.

Со временен Темир-ака перебрался в город Мазари-Шариф, построил дом, наполнил его детьми и внуками. В Термезе тоже был дом, построенный им для родственников. Большой Узбек, глава уважаемого махалля и известнейший удачливый контрабандист пяти государств: Ирана, Туркменистана, Узбекистана, Таджикистана, Китая. Война мешала его бизнесу и он был против всех воюющих, придерживаясь твердого нейтралитета.

Ни Гульбеддиин Хекматияр, ни Абдул-Рашид Дустум, ни Масуд Ахмад Шах не смогли его убедить вступить в борьбу против режима Бабрака Кармаля и неверных. И еще он ненавидел, давней ненавистью пуштунов — африди из Пешавара. Еще в первый мой срок в Афганистане, спецназ устраивал подвижные засады на шоссе Пешавар — Кабул в Хайберском проходе. Один раз уничтожили банду пуштунов из Пакистана, промышляющих заложниками. Среди захваченных ими людей был и восемнадцати летний внук Темир — ака — Муджид, студент экономического факультета Кабульского университета.

Когда Темир-ака прибыл в Кабул за внуком, он решил его определить на учебу в Ташкент, мы с ним встретились. После взаимных расшаркиваний, он прямо спросил:

— Чем я могу быть полезен офицеру СССР.

— Ни чем, это наш долг за Гитлера.

— Отец?

— Жив, заканчивал службу у Катукова в 1-ой гвардейской танковой армии.

— Может встречались.

— Вряд-ли. Вы герои-разведчики, воинская элита, а он мазута, всю войну мехводом.

— Таких в живых осталось один из десяти.

— Повезло.

— Получается и мне, и внуку моему, тоже.

С тех пор, мне приходили сообщения, на очень интересующие меня темы о пакистанских пуштунах. А в обратный адрес я отправлял, что сам о них узнавал. Обмен товаром, чисто бизнес. Об этом знал только Кириллов.

— Ну что землячок, ожил. Хорошо, тебе многое предстоит сделать и много нового узнать.

— Твоя воля, но что самое интересное?

— То, что ты чертовски везучий сукин сын. Рана страшная на внешний вид, как оказалась не сопровождалась значительными внутренними повреждениями. Ты через пару дней будешь ходить оправляться сам и вот здесь… будешь сильно удивлен.

— Что! — в ужасе простонал я. — Отрезали?

— Да лишнее, — подтвердил этот садист, — крайнюю плоть и строго по обряду. Теперь ты истинный суннит. Это тебе за гранату.

— Писец…, а что еще?

— У тебя есть жена, моя вдовая невестка Наргиз, она ухаживала за тобой всю неделю, что ты лежал без памяти. Сын привез ее из Герата.

— И то же по обряду?

— А как же, со всеми записями. Ты теперь Искандар Килич Акбай.

— А с сыном, что случилось?

— Случилась пуля, а потом смерть. Пуштунские шакалы. — заскрипел дед зубами, своими зубами.

— Что будет со мной?

— Лечись, плодись и размножайся, ты теперь правоверный. Можешь называть меня дада. Кхе, кхе… — заржал Темир-ака.

Так он наверное ржал, когда устраивал ответную пакость своим фронтовым друзьям.

Несмотря на весь комический трагизм ситуации, я должен был упасть в ноги Темир-ака. Я стал его родственником и за меня теперь может подняться вся махалля.

— Уважаемый дада, вы не скажете, где такая маленькая пачечка презренных американских сто долларовых бумажек? Они была к меня в кармане комка.

— Конечно угил. Пять тысяч ты заплатил за калым, по пятьсот за обряды. У тебя осталось четыре тысячи этих презренных, во всех отношениях, бумажек.

— Ну у вас и расценки дада. Да за пять тысяч можно заплатить калым всем семьям вашего махалля.

— Всем может быть, но не за мою невестку, — скалился старый джинн.

Поговорили, жена покормила, и сынок-муженек заснул.

Через недельку я уже начал потихоньку приводить себя в порядок, выполняя незамысловатый физкультурный комплекс. Гулял, в обязательном при доме каждого правоверного, саду. Родня Темир-ака относилась ко мне незатейливо: не корча из себя близкую родню, ровно, как к доброму гостю.

Каждый день разговаривали с Темир-ака, от него я узнал много нового о событиях на родине. Я конечно чувствовал, что жизнь разворачивается совсем в другую сторону от развитого социализма. Хорошую, плохую, лучшую, худшую — покажет только время. Но ни как не думал, что мою страну ожидает, просто, крах. А виновниками, и инициаторами этого, будут партийные верха и ни кто иной.

— В азиатских странах СССР уже появились баи, — говорил хозяин дома.

— Но они всегда и были.

— Э нет, появились большие баи, которые делят страну на роды и кланы, а главное появились ханы, под чьим внимательным руководством они это делают. Ты член КПСС?

— А как иначе можно на моей должности.

— Вот представь, что партии нет, как править страной? Выборными органами? Но это может быть только прикрытием феодализма. Горбачев выпустил джинна на свободу и только реками крови его можно будет запрятать обратно. А это СССР не позволит никто в мире, все ополчаться против Союза и альтернативой для СССР будет только гибель планеты. Развал страны на республики — не отвратим. И какое место ты займешь в новом мире, мире чистогана и коррупции, которая и не снилась в СССР?

— Армия нужна в любом государстве.

— А ты будешь служить другому государству? Примешь новую присягу?

— Нет, я и так хотел по возвращению подать в отставку. Двадцать лет есть. Насмотрелся здесь на больших военных.

— Ты, что думаешь твоей пенсии хватит на жизнь в новых реалиях? Может когда нибудь потом и то вряд ли.

— Страну начнут грабить. Уже сейчас, в Афганистане, была репетиция. Ты, как думаешь, сколько горючего здесь оставили, сколько продовольствия оружия, техники? На очень многие миллионы, и из этих ресурсов очень большая часть, по пути от государства к государству, испарилась. А денежки осели в карманах больших людей, честных и преданных делу партии. Вернее их сообщников.

— Думаю ты преувеличиваешь, Темир-ака.

— Преувеличиваю? Я преуменьшаю, я это все видел на примерах Афганистана, Ирана, Ирака, Китая наконец. Ты знаешь, что бойцов вышедших из Афганистана в прессе, вашей, называют кровавыми убийцами?

— …

— А те кто отдавал приказы, как бы ни при чем, белые овечки, только не блеют. И их не тошнит от героина, что гнали через СССР в Европу. Как же, секретная операция против потенциальных врагов. А счета тоже секретные, но на предъявителя и в офшорных зонах.

— Ты много знаешь дада. — сказал я уже без юмора.

— Поживи с мое, покрутись в моем ремесле…

— Что посоветуешь, отец?

— Сейчас тебе возвращаться домой нельзя, порвут. Для всесоюзного примера, ты подходящий экземпляр. А вот когда поделятся на республики, вернешься. И среди славянских стран, будут недовольные. А то, что Россия будет приемником СССР, без вариантов. Ей нужно всех остальных, отсечь от нефти и газа и поэтому она пойдет на любые уступки в суверенитетах. А для тебя главное — вернуться сильным, а сейчас это будет становиться синонимом — богатым. И на происхождение капитала, стыдливенько, все чины закроют глаза. За взятку, разумеется.

Пол ночи я думал о словах аксакала и приходил к выводу, что он прав. От этого становилось тошно, всю жизнь служил тварям и даже не замечал этого. Шутил, смеялся, рассказывал анекдоты, но безукоризненно выполнял приказы, получал награды, звания, немалую зарплату. Как теперь жить, как тому же Ваньке я посмотрю в глаза? Когда он скажет: «Дядя Леша, что же это?». Мог бы завыть, завыл, но спецназ отучает от истерик. Обычно летально.

А после полуночи пришла Наргиз и все мысли отлетели прочь, боюсь я был груб поначалу. А затем меня закрутил этот ураган чувственного наслаждения. Да женщины востока, это… женщины. Когда проснулся к полдню, ее уже давно не было, но мне полегчало. И я подумал: «Что ты скис? Будет день, будет пища. Нужен план, вот и думай голова — богатой сделаю.»

В конце концов решил, что буду уходить в Европу. Знаю английский, серьезно изучал арабский, понимаю испанский и французский. Языковой проблемы не будет. Куда пристроиться я уже решил. Остался серьезный разговор с Темир — ака и он состоялся:

— Я решил двигать в Европу, во Францию. Зная арабский язык, всегда сойду за эмигранта из Ближнего Востока. А там видно будет.

— Как пойдешь?

— Через Иран: Мешхед, малой авиацией в в порт Бендер-Аббас, далее пристроюсь на судно идущее через Суэцкий канал. А уж в Порт-Саиде выберу судно идущее во Францию.

— В Мешхед довезу и на самолет посажу.

— А теперь, Темир — ака, скажи, что тебя тревожит и как я могу помочь.

— На вас напали, мои люди, ослушавшиеся моего приказа не нападать на шурави вообще, а тем более на выходе. У них появились друзья от Дустума, которые сейчас, здесь, пытаются диктовать свои условия для всего города. Дустум молодой шакал без чести и достоинства, то он заигрывает с Союзом, то его предает. Но это все еще не главное. Сейчас он устанавливает прямые контакты с первыми людьми Узбекистана и в свете грядущих событий, будет получать помощь напрямую, минуя центр. И тогда он вообще не будет считаться с жителями Мазари-Шариф. Я хочу, что бы он осознал, что это не так.

— Ясно. Где, сколько, как вооруженны, охрана и подходы к объекту — за тобой. Оружие покажешь, хочу выбрать. Нужен помощник.

— Пойдет мой внук, Муджид, ты его знаешь. Больше ни кто, не будет знать. Внук с опытом, не подведет.

— Тогда сегодня и начнем?

— Это будет лучше всего.

— Значит грузимся в твой джип, прощаемся и уезжаем в Мешхед, а ночью возвратимся, на время.

— Хорошо.

У Темир-ака были два Винтореза… нет слов, я ВСС не видел, в Афганистане, ни у кого. Также было четыре ПСС.

— Может у тебя есть ВАЛ?

— Нет.

И ведь не спросил, что это, как же мы прогнили. Уселись за изучение объекта операции. Двух этажный дом с садом, собак еще не завели. У ворот дежурят круглосуточно по два человека, из которых один периодически патрулирует периметр. Третий, на втором этаже ходит по круговому балкону, страхуя патрульного.

Остальные, девять человек, спят на первом этаже в пяти комнатах. Командир отдельно, остальные по два. Для двоих многовато, так и сказал аксакалу:

— Придется вам, Темир-ака, тряхнуть стариной.

— А я и не сомневался.

«Гвозди бы делать из этих людей — не было б в мире крепче гвоздей»[2].

Духа с балкона я снял, когда он пристроил автомат у стеночки и оперся на перила балкона, где и повис. Муджид проехал по проулку, а я выстрелил из Винтореза. Охранников застрелил в караулке у ворот, стреляя с двух рук, они и со стульев даже не успели привстать.

В дом попали с балкона второго этажа. На первом дада сам зарезал командира духов (похоже личное), а я двоих в соседней комнате.

В три остальные комнаты вошли все одновременно, с ПСС в руках… и все. Ничего не брали, вышли и уже окончательно уехали в Мешхед.

Интерлюдия 14

Геоцентрическая орбита планеты Зифари. Диспетчерская станция передового базирования «Восход».

Мне сразу не понравился спутник Зака, вроде и видимых причин не было. Хотя… в их паре трудно было определить кто главенствует, ну не ведут себя телохранители подобным образом. Даже если Папа нарядил его функцией жесткой опеки, все равно, что то не так. Мелькало нечто похожее… или знакомое, но зацепить возникающею мысль я не мог. А паранойя, чуть не визжала. Необходимо было переговорить с Заком, наедине.

— Вот ваш комбез…

— Меня зовут Фекр.

— … Фекр. А комбез Зака в комплекте «Луча». Пойдем Зак регистрироваться, как член экипажа.

В кабине, я спросил Зака:

— Кто это? Только не юли, нет времени. Мне проще вас прикончить. Обоих.

— Пришли к отцу вчера, после его разговора с тобой, шесть человек. Их разговора я не слышал. Отец приказал выполнять все его указания.

— Где остальные пятеро?

— Будут ждать, нашего возвращения, вместе с отцом в доме.

Я таки поймал мысль, не дающую мне покоя и теперь знал, что буду делать.

— Бери комбез, пошли.

— Этот… «телохранитель», уже ждал нас у входной аппарели «Луча», внимательно сканируя Зака. А получил прямой в голову от меня. Простенько, без затей и со вкусом.

Для цифровика, а в этом я уже не сомневался, это оказалось полной неожиданностью. Нарваться на удар от обычного человека, цифровику с шестым уровнем рукопашного боя, было выше его понимания. Попасть под ментальный удар, под мощный импульс станнера, под огонь лучевого, кинетического… любого оружия — он был готов. Просто получить в лоб и отключиться — нет.

— Быстро в медкапсулу, — скомандовал я, стоящим в изумлении Лиргу и Кирху.

— Цифровик? — спросил Гильт.

— Вот сейчас все и узнаем. По крайней мере подстава — точно.

В голове (уже на бегу), как бы всплыла программа медкапсуле и номенклатура необходимых компонентов для расходников. Все для, так называемого, «холодного допроса». Часто применяемого чтимыми для извлечения полной информации у цифровиков. «Кеша — друг» — с теплотой подумал я. Заурчал, бродяга.

Оказалось, что Орден чтимых, для своих целей, содействует пиратскому клану в получении контроля над планетой Зифари. Им самим эта база, это старье, и даром была не нужна. Возиться с ней они не собирались. Зато знали, кто может, из зифарийцев, на нее проникнуть. Подсказали это главарю эскадры пиратских кораблей, дали помощника и намекнули о необходимости делиться… Мерцающими Певуньями.

— Зак, как они могли на вас выйти?

— Только через архивы СБ Содружества, мы потомки первооткрывателей планеты и станция была передовым постом базирования Содружества.

— Ну что же, если им нужны Мерцающие Певуньи, то они могут обойтись и без пиратов, — сказал Гильт.

— Я то же так думаю. И теперь нужно думать, как им приготовить дружескую встречу… со смертью. Когда они планируют выйти к Зифари, состав эскадры и коды опознания мы теперь знали. Осталось придумать эффективную ловушку.

— Привлекать администрацию планеты будем? — спросил Кирх.

— Тогда лучше, сразу, сообщить о наших замыслах Ордену, — усмехнулся Лирг.

— Это точно, — добавил Гильт.

Я хотел узнать еще, кое что у цифровика, но это знание было затерто чтимыми. И вспомнить он мог лишь самостоятельно, без принуждения. Медикаментозное вмешательство извлекает только оперативную информацию. Вскрыть долговременную память можно, хотя мозг реципиента будет безвозвратно поврежден. Однако много времени уйдет на расшифровку образов, а сейчас нужно было работать быстро, очень быстро.

Цифровик пришел в себя, но его двигательные функции были отключены медкапсулой.

— Слушай меня внимательно, говорю один раз, — начал разговор я. — Мне известно, что тебе требуется, напоследок. Дам дозу форсажа, на весь полный срок — десять лет мечты, за пять минут в медкапсуле. Что вы нашли на Зифари, за последние пять лет?

— А если я не скажу?

— Дам половинную дозу и все.

— Добренький.

— Такой же как и ты.

— Ходили слухи о сопротивленцах в нашей среде, но я не верил. Ты из какой сотни?

— Был из начала пятой.

— Ветеран… Мы нашли три зоны Древних, две вычистили, а в третью не могли попасть. Принимай их координаты.

— Прощай, счастливо тебе покрошить этих тварей.

— Я планирую заняться этим в ближайшие десять лет. Прощай… брат и постой рядом эти пять минут.

Все пять минут он улыбался радостной, детской улыбкой. Представляю, что он там творил с чтимыми.

— Всем внимание! Тело сжечь. Лирг, мы с тобой поведем «Лучи». Сможешь?

— Конечно и возьмем четверых моих парней, пусть начинают привыкать к реальной работе.

— Добро. Зак поместится в мой Луч, он командирский, а дополнительную аппаратуру я убрал. Место есть. Задачу поставлю на ходу. Время, время.

Пиратов взяли тепленькими, эти были героями только с купцами или, из-за угла, трое на одного. Разжирели, обнаглели, потеряли нюх. Даже против молодых Лирга — мусор. Пришло время откровенного разговора, наедине, с Папой Конкурента:

— На чем они тебя взяли.

— Они знали, где учится дочь и обещали оставить в живых сына. Я знаю главаря клана, это тварь и садист, не лучше Упыря. Этих пятерых, мы бы смогли прибить, но шестой… совсем другого уровня.

— Был. Поговори с сыном, уверен, что ты хочешь, дополнить свои указания. Ведь направлял в ловушку?

— Все то ты знаешь.

— Поработай столько, с такими как ты. Научишься.

— Нет уж спасибо, я в своем дерьме по горло сижу, но благодарю… за понимание.

На орбиту мы вышли «на цыпочках», временные сроки прежнего плана сгорели и приходилось импровизировать. Время, время… Семь кораблей пиратов, приближающихся к системе, заставляли идти на авантюру.

Все новое — хорошо забытое старое. Вот и опять, я в скафандре высшей защиты, функционирующем в пассивном режиме, крадусь к станции. Только это уже не галактический портал Древних, с Тором, а ДСПБ (диспетчерская станция передового базирования). Как говорится, труба пониже и дым пожиже, но за то, с кодами доступа.

Я подлетал, совсем не к стоянке челноков, откуда мне открыли бы доступ в помещения для обслуживающего персонала. Нагло, непрерывно ведя открытую передачу кодов доступа, я перся к входу в запасной командный пункт (ЗКП) станции. На подлете меня не прикончили. Установки искина станции не обновлялись столетиями, что размыло категорический императив выполнения программы. На это я и рассчитывал. Вошел в ЗКП, легко, ведь этот вход был рассчитан на ручное управление, при чрезвычайных обстоятельствах. Искин мог только дублировать мои действия, как члена экипажа, даже не обладающего необходимым командным статусом.

А дальше началась игра в поддавки: я, в ручном режиме, приказывал открыть главный шлюз — искин станции запрещал. Я приказывал включить питание орудийной башни — он отменял мой приказ… И так мы с ним перебрали все основные системы станции, а Кеша хакал каждую его команду на вскрытие кодов доступа к оборудованию. И через некоторое время я, просто, отключил искин от оперативного вмешательства в работу станции, оставив информативные функции. И можно было начинать диалог:

— Почему нарушены мои функции?

— Мне нужен приоритетный доступ диспетчера станции.

— Кто ты такой?

— Потомок, персонала станции.

— Твоя цель?

— Защита станции.

— От кого?

— От пиратов. Со мной на орбите прямой потомок руководителей станции. Можешь проверить его физические параметры на соответствие.

— А твои параметры можно проверить?

Я положил руку на панель идентификации.

— Носителю древней крови присвоен высший приоритет — инспектора. Готов приступить к выполнению заданий.

Вот тебе и плюшка… с маком. Как много времени теперь можно с экономить.

— «Луча» разреши доступ, на стоянку челноков. Открой доступ в рубку мне и временный людям в челноках. Без меня, доступ в рубку всем закрыт. Когда уйду ЗКП заблокируй программно.

Паранойя.

Станция была в боеготовом состоянии. Парадокс, но этому способствовало закрытие доступа на нее, людям. Иначе она была бы разорена и прекратила функционирование, еще пару сотен лет назад. Все было старенькое, но добротное и работоспособное. Сделать добросовестный апгрейд оборудованию, программному системному обеспечению и она поработает на благо Зифари, еще тысячу лет.

Из оружия обратил особое внимание на мощные станнеры, работающие на короткое расстояние, но накрывающие большую площадь. Их решили сосредоточить у главного корабельного шлюза, что бы они могли накрывать, обездвиживающим полем, как внутреннюю корабельную стоянку, так и внешнюю область у шлюза.

Ведь Зифари не нужны бесполезные трупы, нужны работники на тяжелые и вредные работы. Каторжники по сути, но имеющие шанс. Естественный отбор. Все просто, кто не работает, тот не ест, а так же не имеет возможности отнять у других. Добрый старый воспитательный принцип, обычно летальный для главарей.

Подстраховать станнеры решили электромагнитными пушками — рельсотронами на сверхпроводящих материалах. Которые могли стрелять и плазмой, и снарядами.

Я не понимаю, как эти грозные покорители космоса, могли так долго просуществовать в нем? И еще успешно заниматься своим опасным промыслом.

Они полезли, большей половиной кораблей, в гостеприимно открытый шлюз — все три эсминца 4-го ранга. А два фрегата подошли на дистанцию, уверенного, поражения наружными станнерами. Оставшиеся, два корвета, осуществляли прикрытие, в прямой видимости шлюза, сблизившись и попадая оба в апертурный угол разгонных пушек.

«Пан атаман Таврический» влез первым, видно опасался, что разбойная братия лишит его золотого запаса. Эсминцы и фрегаты взяли чисто, станнерами, корветам вышибли разгонные двигатели и накрыли полем помех. Дальше с ними разбирались дроиды десанта станции, разоружив и закрыв экипажи в шлюзовых камерах корветов. Теперь осталась самая непростая фаза операции: награждение непричастных и наказание невиновных. С наказаниями пусть разбираются власти. А вот блестящего руководителя проведенной операции — Командующего силами самообороны Зифари, нужно было поставить в известность, об этой самой операции. Прикормленный человек на верху, большая сила в умелых руках. А руки Папы Конкуренты, напоминали кузнечные клещи, за яйца схватят — всю жизнь будет петь красиво и по нотам. Пришлось Зака командировать на поверхность к отцу, вместе с Лиргом. По пути пусть успокоят людей на Нежданном и прихватят в столицу Кирха. Этот нашего родного не упустит.

— Я могу тебе дать имя? — спросил искина. Или у тебя есть старое?

— Старое имя давно не подтверждалось.

— Значит будешь Диспетчером, станцию назовем «Восход». Докладывай о состоянии станции.

— Корпус износ — 30 %. Все оборудование в номенклатуре, функционирует согласно технических характеристик изготовителя. Средний эксплуатационный износ 20 %, ожидаемое научно-техническое отставание — 60 %. Резервный запас топлива, на два года полномасштабного функционирования. В режиме экономии, используется энергия от гравитационных преобразователей и концентраторов жесткого излучения. В конденсах резерва, 50 % полного запаса энергии — 3 месяца работы. В боестолкновении израсходовали 10 % энергии резерва.

— Как и где размещался персонал станции?

— Жилые помещения десанта — 200 кубриков по 2 человека, 50 одноместных кубриков для для сержантского состава, 25 двух комнатных кают для офицеров.

Жилые помещения командно — технического персонала станции и научных работников на двести человек. Одно и двух комнатные каюты.

Бассейн, он же резервуар аварийного запаса воды. Парк с солярием. Два спортивных зала, тренажерные залы. Стрельбище и малый полигон. Общая столовая, круглосуточная столовая, офицерское кафе, кают-компания, ресторан. Все оборудовано пищевыми синтезаторами. Не прикосновенный запас расходников, на два года.

Помещения научно-технических лабораторий и ремонтных мастерских оборудованы согласно номенклатуре.

Станционный медицинский центр — 50 медкапсул пятого поколения. Пять кибердиагностов пятого поколения. Расходники в комплекте.

Мобильный филиал компании «Нейросеть», с оборудованием для установки нейросетей и имплантов. Установочный материал в ограниченном количестве.

Центр специализации, 100 обучающих капсул, 50 капсул профильных тренажеров. Базы знаний профильные, для специалистов станции. В ограниченном количестве.

— И это диспетчерская станция?

— Нет, это станция передового базирования с диспетчерскими функциями. Просто называют в документах с упором на диспетчеров, традиция ВКС.

— Давай теперь по транспортным средствам. Перечисляй, что в наличии и в каком состоянии.

— Внутренний транспорт, гравитационные кабины все в наличии, 20 % эксплуатационный износ.

— Челноки орбита — поверхность на 50 пассажирских мест, два. Износ 30 %.

— Три средних транспорта, пятого поколения. Износ 10 %.

— Все? А боты, корабли охранения, десантные транспортники?

— Сведений не имею.

Так вот значит чьи корабли мы нашли под водой, но куда делись остальные. Загадка. То то он «Лучи» подпустил так близко, видно закладки в оборудовании остались с давних пор.

Учебный центр, главное в этой куче барахла, личное обогащение не интересно ни мне, ни пацанам. Парням нужен Космос, а то что он может дать в плане жизненных благ, для них вторично, если и не менее того.

Юношеский максимализм, помноженный на товарищество, спаянное кровью выживания — надолго заслонит им радость жизненных благ. Я думаю, что достигать материального благополучия, они будут лишь для своих детей. Скорее всего это плохо, они обреченны быть изгоями в сформировавшемся обществе Содружества. А с другой стороны, могут стать центром кристаллизации общественных отношений больших, чем продал — купил — использовал…

Стать сообществом Цели, хотя бы для альтернативы Ордену чтимых. У которых цель — превратить людей со способностями выше среднего уровня, в цифровиков. А это — геноцид, в чистом виде. Я с огромным удовольствием пожелаю, каждому чтимому, насладиться моими воспоминаниями цифровика, у них на службе. И никому другому больше этого не пожелаю, даже врагу.

Начали прибывать важные люди Зифари: военные, представители администрации, воротилы бизнеса, очень респектабельные мафиозо, группирующиеся вокруг Папы. Первичную фильтрацию осуществляли парни Лирга, которым Диспетчер организовал временный доступ к дроидом — десантникам станции. Дроиды провожали каждого в зал заседаний на места, согласно представительству.

Заседание открыл Командующий силами самообороны планеты, подготовленный в нужном направлении Папой. Даже не сомневаюсь в этом.

— Сограждане, зифарийцы! Сегодня совместная операция сил самообороны планеты и ополченцев атолла Нежданный, позволила заманить пиратов захватчиков на диспетчерскую орбитальную станцию… э…

— «Восход», — подсказал я.

— Да, именно, «Восход»… и захватить их в плен вместе с кораблями.

В зале возникло оживление, кораблей они не видели, но то, что пираты пришли не пешком, догадывались.

Ну а потом начался торг, Всепланетный Торг. С жадным блеском глаз, в предчувствии много миллионной халявы. С вселенской скорбью в них же, когда халява пролетала мимо.

Но мне это было скучно, не интересно и абсолютно все равно: куда, кому и сколько. Я потихонечку исчез, выбрал себе каюту из двух комнат в блоке офицерского состава десанта и залег спать. Думаю мое отсутствие, подавляющее большинство совещавшихся, даже не заметили. И это было хорошо.

Глава 14 Транзит Иран — Египет — Франция. 1989 год

В Мешхеде написал записку родичам: «Жив, здоров, свободен. С приездом осложнения. До встречи.» Муджид обещал ее передать лично отцу, заодно и в Крым слетает. Частный борт в Бендер-Аббас нашелся быстро, старенький Ан-2 с пилотом азербайджанцем. Я хотел ему сунуть, не подумав, 100$ купюру, на что Темир-ака выразительно покрутил пальцем у виска:

— Тебя здесь, за 10 долларов, зарежут в течении 5 минут. Ты только, что хотел сделать пилота миллионером, в иранских риалах. Вот возьми миллион риалов, а сотню гринов мне… хе хе.

Заржал он, чувствую на… обманул и не из-за корысти, а искусства ради.

— И возьми документ о принятии ислама, за подписью двух свидетелей, Искандар Килич Акбай. Вид на жительство будешь получать — пригодится.

И опять заржал, ну какой он узбек? ПСС он мне отдал с горизонтальной кобурой — сумкой. Кустарной выделки, не бросающейся в глаза и наружным отделением для денег и документов. На моем застиранном пустынном комке, она выглядела вполне уместно. Попрощались, коротко, но искренне, чувствуя друг к другу расположение. Родичи однако.

Путь из Бендер-Аббаса в Порт-Саид провел на сухогрузе везущем фисташки в Англию. «Зашанхаили», за кормешку, для грязной круглосуточной работы на кухне, при ней и место для сна выделили. Кок с прихлебателями пытался поиздеваться, но когда я метнул с десяток кухонных ножей в деревянную переборку, отстали.

В Порт-Саиде я просто сошел с судна на причал, не обращая внимание на вопли вахтенного. Куда идти знал по прошлому посещению Порт-Саида, в октябре 1973 года. Об этом городе мне рассказал египтянин Гахиджи, мой бывший… соратник и уроженец Порт-Саида, надеюсь он попал в рай и его услаждают гурии. В свободном порту Порт-Саида (зоне Duty Free) существовали места, где за деньги можно было выслушать очень полезные советы или выпросить нож в бок, это как повезет. Таким местом было кафе, в которое я направлялся.

Самым простым, было получить вид на жительство временного наемного работника, сроком на год. Обычное дело для арабов во Франции, а там уже буду действовать по обстоятельствам. В кафе я нанялся на временную работу в Марселе у араба из Алжира, Ареф Джавада. Который, в задней комнате кафе, просто вписал мое имя, Искандар Килич Акбай, в вид на жительство и лишил меня пятисот долларов. Темир — ака был прав, без документа о принятии ислама, я бы вида на жительство не получил. Оставалось надеяться, что меня не кинули. Правда Гахиджи утверждал, что здесь убивают, бывает и такое, но не обманывают. Репутация.

До Марселя добрался без проблем, на грузо-пассажирском судне, с почти сотней таких же бедолаг, как и я. Пристроился в рекомендованном общежитии, отметил в полицейском участке время прибытия и приступил к подготовке плана действий. Я рассчитывал грабануть приличную сумму денег или ценностей, определить их на надежное хранение и без «хвостов» уйти на дно, во Французский Иностранный легион. И все сделать одному, найти объект, разведать подходы к нему, одному… вообщем все делать самому.

Два месяца, я имитировал энергичные поиски работы, не чурался случайных заработков, а главное, слушал, сопоставлял, опять слушал. В конечном итоге, достойными внимания показались три объекта: машина инкассации (около 700 000 $), рэкетиры, собирающие налоги с припортовых гадюшников (150 000$), пиццерия, где происходила ежемесячная раздача героина наркодилерам районов (300 000$), и оптовая закупка героина у поставщиков (более 1 000 000$).

Остановился на последнем варианте и не потому, что там была большая сумма, а потому, что сделка осуществлялась через бартер. Героин менялся на скупленные по дешевке, корсиканской мафией, левые южно-африканские алмазы. Если их положить в ячейку банка лет на 5-10, то больше не нужно заботится о судьбе капитала.

Обмен происходил на борту яхты по простой, но надежной схеме: в условленном месте яхта ложилась в дрейф, как бы на рыбную ловлю. Лоцировала окрестности и убедившись в безопасности, подавала сигнал продавцам героина. Скоростной катер подходил в течении пяти — семи минут и у борта яхта совершалась сделка. Проходило не более десяти минут от подачи сигнала и все разбегались. Вот в эти пять минут ожидания катера и необходимо было все провернуть. Жестко по времени, но возможно.

Разместить жучок в рубке яхты оказалось не сложно. Капитан яхты был педант и чистюля. А из всех фланирующих по причалу, в поисках случайного заработка оборванцев, я оказался единственным трезвым. Случайно, естественно. И уже через тридцать минут, отдраив рубку, получил за работу десяток франков.

Ночью, в гидрокостюме и с аквалангом, оборудовал зацепы на днище яхты и спрятался на ночевку под пирсом. Удобно разместившись в гамаке, прикрепленном к сваям.

За десять минут до отхода я уже закрепился под днищем яхты, через тридцать минут яхта была в нужном квадрате, а еще через пятнадцать минут, с яхты подали сигнал катеру.

Дальше все было незатейливо и просто. На такую операцию толпой не ходят: два телохранителя совмещающие охрану шефа с работой палубных матросов, помощник и босс стояли у борта, как на параде, ожидая катер с наркотой. А я забрался с противоположного борта в рубку, к капитану стоящему у штурвала. Его по тихому снял ножом, а шести пуль в ПСС, хватило на четырех мафиозо. Взял мешочек с алмазами и в воду, когда уже был в 150 метрах от яхты, к ней причалил катер и тут же ушел на полной скорости к берегу. На пустынном берегу выбрался уже без подводного оборудования, за то с мешочком алмазов и одеждой в непромокаемом пакете, весна все таки, не лето. Пистолет припрятал на берегу, не профессионально, но иногда я доверяю своему неправильному подсознанию.

Теперь нужно было решить задачу, более сложную чем грабеж с мокрухой: безопасно пристроить награбленное и очень желательно не в «одну корзину». А так же придумать, как помочь родным, продержаться в наступающие тяжелые времена. То что они наступят и рядовые советские люди к ним будут не готовы, я не сомневался.

Был у меня на примете один «серый» скупщик, чуравшийся явной грязи и тяготившийся средой обитания. На воспитании у него была внучка семнадцати лет, сплошной кошмар из смеси клоунады и эпатажа. Он явно хотел покинуть припортовый район Марселя, дистанцировав родную кровь от ее нынешних друзей приятелей. И сделка со мной, могла помочь ему решить этот вопрос кардинально. О чем я ему и намекнул в телефонном разговоре, назначив на сегодня встречу в кафе-бистро.

Но «человек предполагает, а судьба располагает». Мишель опаздывал уже на 15 минут, что абсолютно не соответствовало ни его имиджу, ни его деликатному ремеслу. Я бы давно ушел, но гарсон задержался с заказом и я не смог отказаться от говядины по-бургундски.

Уже заканчивал с поздним завтраком, как подошел Мишель, очень сильно нервничающий, что тоже не было похоже на всегда ровного в общении барыгу.

— Так, рассказывай и быстро, — сразу надавил на него я, внимательно оглядывая бистро и улицу за окнами. Ничего подозрительного не заметил. То ли мой напор сыграл свою роль, то ли он просто желал снять внутреннее напряжение:

— Похитили внучку, требуют выкуп. Собрал все, что, где и у кого возможно и то не хватает. Извини, сделка отменяется.

— Так, давай с самого начала и подробно.

— Тебе это зачем?

— Ты мой напарник по сделке и я не приучен отказываться от своих напарников и своих сделок.

— Что то мне это напоминает: снег, морозы, медведей…

— Ближе к телу, как говорил ваш литературный гений. Или у тебя вечность времени?

— Она пропала четверо суток назад, вчера в обед подкинули записку с требованием быть сегодня в 18.00 в Саде руин с миллионом франков. Ко мне подойдут.

— Покажи записку.

Прочитав записку, я понял, что писал ее араб.

— Это все чепуха, тебя будут гонять по всему Марселю, пока не грохнут. А внучку продадут берберам в Марокко. Сколько денег собрал?

— Только 700 000 франков. Я надеялся еще к вечеру достать.

— Теперь вспомни, каким образом ты связан с арабами из Марокко.

— Пару недель назад, мне приносили старинные золотые украшения, явно берберские. Примитив, но коллекционерам уходит за хорошую прибыль.

— Ты знаешь, от кого они были?

— Конечно, от очень уважаемого человека, тоже коллекционера, владельца дорогой кофейни в арабском квартале.

— У него есть еще, какая нибудь, недвижимость в Марселе.

— Нет, трехэтажный особняк, кофейня на первом этаже, на втором пансион для своих. Его апартаменты на третьем. Да еще подвал, большой. Вообще он здесь наездами, постоянно живет в Марокко.

— Что еще вспомнишь? Что то необычное, что может навести на след.

— Да араб ее… дружок, ночевал а нас, тоже пару недель назад. У нее отец то же араб, из активистов ООП, погиб в 1982 в Бейруте. Но я ее отвел к врачу на обследование, с огромным скандалом — девственница.

Я не выдержал и заржал в голос:

— О Франция… глоток вина… глоток любви… и вообще — минет не измена… Ладно, выбирать нам не из чего. Тебе остается только довериться мне полностью и выполнять все мои указания, без промедления. Скажу прыгай, можешь спросить, как высоко? И все.

План действий был единственно возможный, и это было плохо. Профессионалы подловили бы нас с легкостью, но я надеялся на обычный арабский пофигизм, мол на все воля Аллаха, а мы его любимцы. Насмотрелся на это и на Синайском полуострове, и в Ливане.

Работать вымогатели будут по привычной, проверенной временем схеме. Непосредственно на контакт будут выходить два человека, попеременно, на двух машинах. Больше вряд ли, запутаются. Пару машин для прикрытия и срочной эвакуации. И обязательно один следящий за процессом, в тайне от участников. Доверенное лицо хозяина.

Вот за ним я и прослежу, правоверный я или просто арап?

Мишель должен был тянуть время, максимально возможно, мол соберу всю сумму к утру. Я уже договорился с людьми, только подъехать и взять. Алчное тупое шакалье, не может не клюнуть на это. Будут его сопровождать по адресам, а за тем и стеречь ночью у дома.

С хозяином останется минимум людей и тут случусь я… истинный правоверный, весь в белом.

Все почти так и получилось, правда машин было две: в первой два контактера, во второй три человека прикрытия.

Смотрящий подъехал через 15 минут после их отъезда и получив инструктаж, убыл к Саду руин. А я за ним следом в малолитражке Рено Гордини.

Вообщем рэкетиры заглотили наживку и начали пасти Мишеля вчетвером, на машине прикрытия. На другой поехал на доклад один из контактеров.

А я, по прошествии пары часов, заглянул в гости к уважаемому человеку, через веранду третьего этажа. Человек паук, блин, с зацепами на руках и ногах. Один из моих новых знакомцев был на веранде, я это ожидал, но только не того, что он будет с перерезанным горлом. Что то я упустил в своем раскладе событий. Однако увидев, безмятежно сидевшего на стуле у двери хозяина, героя — любовника внучки Мишеля и одновременно доверенного лица хозяина. Не обращавшего внимание на приглушенные крики, истязаемой за этой дверью жертвы, все стало на свои места. Прикончил я его с чувством, будто раздавил вошь: гадко, но необходимо.

А в комнате приближался к финалу спектакль сексуально-садистского содержания. Где-то часть вторая и несомненно со смертельным эпилогом. Этого уважаемого человека находящегося состоянии аффекта, даже допрашивать было бесполезно, любыми методами. И эффективны лишь радикальные методы лечения — пуля в голову или нож в горло, я выбрал второе.

— Так с кровожадным дэвом разобрались. А теперь скажи о прекрасная гурия, кто эту похабень придумал?

— Рустам.

— Ясно, а ты белая овечка, нет… подлая коза, ни причем? Ты знаешь, что твой любимый ждал, когда этот ублюдок тебя убьет? Ты о деде думала? Ведь он так же, как и ты, был обречен.

Я намеренно говорил грубо, она должна разозлиться и выдержать до конца, отведенную ей роль.

— Код сейфа узнали?

— Да он у старика на нижней стороне выдвижного ящика стола, только цифры заменяются дополняющими до 10, кроме нуля.

— Я вскрываю сейф, ты звонишь в полицию. И рассказываешь все, как было. Кроме ваших планов с Рустамчиком.

Обчистил сейф, сбрасывая все в наволочку… темно-синего цвета. И отбыл не попрощавшись, по-английски, через веранду. Проследив, как примчавшиеся ажаны выводят внучку Мишеля к прибывшей скорой помощи SAMU75, позвонил деду, отключая вызов на втором, третьем и первом гудке. Пусть Мишель успокоится. Как я потом узнал, его метод успокоиться был оригинальным — он подкрался к машине бандитов и кинул им а салон гранату. Кардинальный метод.

После грубых и примитивных действий, пришла пора заняться тонкими и высокоинтеллектуальными — экономическими (убившими такое количество людей, ни какая война не сравниться). А точнее обдумать, как легально пристроить, криминально добытый капитал. И прежде всего нужно было узнать, что мы имеем.

Алмазы Мишель оценил примерно в полтора миллиона долларов, по биржевым ценам. Однако предложил огранить их в бриллианты и сделать украшения, в Израиле, расплатившись частью алмазов. Таким образом выручку, как минимум, можно было удвоить. Меня это устраивало.

У очень уважаемого человека в сейфе было около двухсот тысяч долларов и много долговых расписок, которые я предложил сжечь. Но Мишель на это не соглашался, предлагая раздать их людям инкогнито, но не всем. Некоторые расписки, от известных ему бандюганов, хотел придержать, как средство сдерживания их злых умыслов в будущем.

Я с ним был не согласен категорически, поэтому просто их сгреб и просил в огонь камина.

— А теперь просто подумай, что было бы с тобой, со мной и твоей козой внучкой, если бы хоть намек просочился к бандитам или полицаям, все равно.

— Ты…

— Вот именно, я говорю, что делать, а ты прыгаешь. Никак ожил мусье?

— А драгоценности и оружие?

— Придержи, годик и… ну это по твоей специальности. Теперь главное, все делим фифти-фифти. Сто тысяч долларов, лично завезешь по адресу, наличными и из рук в руки. Адрес сообщу позже.

— Но у нас так не делается, я на столько не наработал.

— А мне плевать, я не ваш. И давай на этом закончим, беги к внучке. Уже будут разрешать посещения для родных, ажаны с ней точно допросы закончили. Про меня ни слова, думаю понимаешь это.

— Я понимаю больше, чем ты думаешь.

На этой многозначительной фразе мы расстались. Я отправился в свой в пансион, он в больницу к внучке.

А утром я уже был в Обани, на центральной базе Легиона.

Интерлюдия 15

Орбита планеты Зифари. Космическая станция «Восход».

Наутро посетил спортивный зал, поплавал в бассейне, поел в офицерском кафе. Совместил приятное с полезным, а проще провел инспекцию. Диспетчер был на высоте, очень экономно распределяя ресурсы станции. Вроде все функционирует, но расход, фактически, на одного потребителя. Великие кибернетики работали с программным обеспечением Диспетчера.

— Диспетчер, кто создавал для тебя программное обеспечение.

— Это адаптированная аграфами, программа с артефакта Древних.

— Ясно, что ничего не ясно, но работаешь четко. Прими на себя функции, моего помощника-референта. Распорядок дня, встречи, посещения… отслеживай, проанализируй и подбери оптимальные варианты. Я сейчас буду спонтанно метаться от работы к работе, а это не системный поход.

— Принял к исполнению.

— Ты, конечно, отслеживаешь действия гостей станции, нет замечаний, предостережений?

— Нет, ответственные за безопасность и дроиды-десантники справляются в полном объеме. Действий, направленных на нанесение ущерба станции и людям находящимся на ней, не отмечено.

— Скоро прибудет значительный контингент учащихся и кандидатов в экипаж станции, позаботишься об их размещении, питании, досуге. Состав будут составлять мальчишки, 12–16 лет, без нейросетей и не имеющие понятия о воинской дисциплине. Поэтому программу, прикрепленных к ним дроидов-десантников, нужно изменить. Императив безусловного выполнение приказов, дополнить необходимостью разъяснения требований распорядка дня и т. д. Разумеется, кроме случаев доставляющих ущерб жизни и здоровью окружающих. А теперь доложи, кто желает со мной встретиться?

— Командующий, Папа, Гильт, Лирг, Стерх, Кирх…

— Стоп, остальные потом. Скажи, что я в кают-компании и помоги им туда добраться. Объясни всем, как пользоваться гравикабинками.

Я встал в центре окружности гравиконцентратора, закрепленного за мной Диспетчером. Мысленно ткнул в расположение кают-компании, на возникшей голограммной схеме станции. Отдал распоряжение и концентратор, заключив меня в гравикокон кабинки, стал перемещать в кают компанию, оптимальным маршрутом. По умолчанию.

Когда все расселись за большим столом, а дроид-стюард разнес заказанные напитки (если все станции передового базирования такого уровня, то какие же станции элит — класса?) я позволил себе начать импровизированный межсобойчик:

— Уважаемый Командующий, я понимаю, что вы желаете понять нашу позицию и высказать свое видение создавшейся ситуации.

— Главное, я желаю урегулировать наши, изменившиеся отношения.

— Извините, но я вас не понимаю. Чем вас не удовлетворяет, совсем недавно утвержденный документ, по разделу полномочий на станции.

— Вы согласны его придерживаться? И не потребуете дополнительных преференций, в связи с разгромом пиратов и взятием станции под свой полный контроль?

— Безусловно нет. Разве мы, где то вышли из границ, закрепленных в документе?

— Разве, этот пассаж, о совместной операции с силами самообороны, не попытка подкупить меня, для своих целей.

— Нет, мы просто поделили ответственность с персональным лицом, Вами. А не размыли ее на всех чинов Администрации. Скажу откровенно, с вами нам проще работать. У нас одинаковый взгляд на существующее положении вещей.

— У меня он крайне пессимистичный.

— У нас так же. На сколько я понимаю, пираты определили… нас, в плательщиков налогов?

— Эти поборы продолжаются давно. Мы считали, что откупались от их налетов. А оказалось, стоило Ордену чтимых намекнуть о своем интересе, как все договоренности были забыты. И тут же нашлись ублюдки готовые залить кровью планету, за ничтожную прибыль. Эта планета освоена моими предками и я умру за нее не колеблясь. Пусть это и будет платформой наших будущих договоренностей.

— А вы не отделяйте нас от обязанностей защиты планеты. Вы наверное забыли, что и мы ее граждане? Полные граждане, с привилегиями и обязанностями.

— Но ваша община, ориентируется на жизнь в космосе?

— Во первых, не все, — вошел в разговор Гильт, — и это не исключает желание людей иметь дом и семью на Зифари. Ведь подавляющее большинство здесь родились. Пусть на Большой Свалке, но в Океане, а Родину не выбирают.

Вот так, это только он умеет. В нескольких фразах, сказать все.

Точки соприкосновения были определены и разговор продолжил Лирг:

— Я бы желал узнать каким образом наш след появился на Мерцающих Певуньях?

— Эсбисты, которых вы пригрели на Большой Свалке, продали информацию о них большому чину Администрации, в надежде получить долю обанкротившейся корпорации «Вторичный Ресурс», — проинформировал нас Командующий.

— Где эти… сейчас?

— В желудках у хищников Океана. Такой информацией, ни с кем, не делятся. Я узнал о ней лишь потому, что был первым кому они о ней сообщили.

— Насколько я понял, у этого…

— Заместителя главы Администрации, — отреагировал Командующий

— … есть прямой канал связи с Орденом? — поинтересовался Кирх.

— Да и еще у самого Главы, — ответил Командующий.

— Подведем итог. Мы для Ордена букашечки и мстить нам, за своих прикормленных пиратов, для них абсурдно и не выгодно. Но, в то же время, ему нужны жемчужины и планета, повторяю, планета их Ордену должна предоставить. Исключительно через Главу Администрации планеты Зифари.

— Так мы, конечно, дезавуируем Заместителя, но наживем врага, — высказался Стерх.

— Так он им, если и не был, то стал. Фактически, пираты пришли по его информации. Я то же против умножения числа врагов, но здесь другой случай, — заметил я.

— А так, как у самого Заместителя врагов достаточно, мы автоматически множим своих друзей, — припечатал Гильт.

В результате обмена мнениями, решили поручить Командующему, Стерху и Боссу теневой администрации (Папа взлетел на самый верх криминала) предложить Главе возглавить, ответственное дело переговоров о поставках Мерцающих Певуний Ордену. Без всяких посредников, провести прямые переговоры с Орденом. И постараться разузнать, каким образом жемчужины используются Орденом.

Вторым, а может первым по важности, был вопрос о реорганизации сил самообороны планеты.

— Уважаемый генерал, вам поступили модернизированные патрульные боты? — начал разговор я.

— Да и предупреждая ваш следующий вопрос, скажу, что они прекрасны. Мои офицеры все пройдут на них стажировку и уже сейчас очередь формируется с напряжением, никто не хочет уступать.

— А в чем дело, в принципе?

— Эти боты — настоящие боевые аппараты, с которыми придется считаться пиратам и их прихвостням на планете.

— Но ведь это только начало, нужно решать вопрос защиты планеты программно, а не единичными мероприятиями. Даже такими серьезными. Нужен военный учебно-испытательный центр, в котором будут военные учебные заведения, силы космического базирования, военные верфи и мастерские. Место, где его разместить, теперь есть.

— Только начать нужно с людей, — заметил Гильт.

Это понимали все, как и то, что это самый сложный вопрос. Неожиданно помог Папа:

— В криминальные банды, по тем или иным причинам, вовлечено, немалое количество бывших военных. Желающих уйти из банд и работать на государство, будет более, чем достаточно. Уверяю вас.

— И они будут тянуть за собой свое прошлое, — ехидно поинтересовался Лирг.

— Они его очень быстро забудут, если им не напоминать о нем слишком часто. И постараются не упустить свой шанс. На сколько мне известно, людей высокой морали среди нас нет. Почему мы должны требовать этого от других?

Все решили, что это выход из создавшегося положения и не самый худший. Отбор доверили проводить, Папе, Лиргу и… конечно Гильту. Гильт не пропустит ни подсадку, ни подлецов, с его то ментальной силой.

У меня было существенное дополнение, к этому предложению:

— Уважаемые, в погоне за результатом, мы упустили существенный момент. Наши военные силы, должны быть однородными, а появятся две группировки. Одни всю жизнь служили государству и защищали гражданское население, другие наоборот, действовали против его институтов и законопослушных граждан. А мы, вдруг, взяли и всех уровняли в правах и обязанностях. Это нарушит равновесие и поэтому не допустимо.

— Что же ты предлагаешь?

— Я предлагаю, создать особые десантные подразделения, которыми будут командовать кадровые офицеры сил самообороны, рядовыми в них пойдут все набираемые волонтеры с сомнительным прошлым. Все, какое бы звание и статус, до этого, они не имели. И оправдывать свою вину, они будут в боях. Списки на перевод из штрафных подразделений в линейные, за доблесть и боевые заслуги, будут подавать командиры штрафников. Уже в начале набора произойдет отсев кандидатов, а дальше, как повезет. Боевые действия, необходимые вооруженным силам для становления, ожидаются в скором времени. Они должны принести материальную пользу и повысить уровень безопасности планеты. Генерал, прошу внести меня в список волонтеров 1-го штрафного подразделения планеты Зифари.

— Я удовлетворяю ваш рапорт Илич. Командовать подразделением, буду лично.

В волонтеры вступили Лирг, Кирх, Стерх и… Папа. Гильта еле уговорили не выдумывать чепухи, желает повоевать, пусть идет в офицеры. А в штрафники его грехи не пускают, нет их у него — просто напросто.

А повоевать решили, используя старую разработку варианта засады, судно-ловушку. И теперь я, Варух и его команда техников, занимались разработкой проекта судна-ловушки на основе корпуса… непонятно чего.

Я давно присмотрел, на нижних ярусах Большой Свалки, цилиндрический корпус танкера среднего тоннажа с усиленным, даже по сравнению с военными кораблями, бронированием. По видимому концепция силовых щитов, не находила должной поддержки у авторов проекта судна.

Реально оценивая наши возможности, я предложил создать «судно-матрешку»: разместить в корпусе три трофейных эсминца, с мощным вооружением для ближнего боя. Способных вести огонь через замаскированные амбразуры внешнего корпуса. Над ними разместить палубу со стартовыми ячейками ракет средних дистанций, ангар для корветов (переоборудованных в торпедоносцы), летную палубу для малых космических аппаратов, а так же стартовые гравиячейки для «Лучей». Сами «Лучи» решили переоборудовать под опробованную на «Ныряльщике» концепцию — кольцевое разгонное гравитационное оружие. В космосе эффективность этого оружия возрастет в разы.

Под эсминцами расположится нижняя палуба с энергетическим комплексом, системами жизнеобеспечения, с кубриками для десантников и каютами экипажа, разгонные, маневровые и прыжковые двигатели. А также рубка и системы «Антипеленг», «Хамелеон», «Щит», хранилища дроидов. На носу судна будет оборудована аппарель для входа-выхода эсминцев. Судно решили дооборудовать пристыковываемой фальшкормой, имитирующей двигательный отсек судна. Она в первую очередь попадет под огонь противника, ведь задача пиратов пограбить, а не уничтожить судно. Лишить хода, взять на абордаж, ограбить. Экипаж в рабы, судном распорядиться по обстоятельствам. Вот и вся пиратская стратегия. А в нашей тактике, будет небольшая добавочка. Десант противника уничтожаем на подходе, а дальше, как у пиратов. Только рабов нам не нужно, а… вот пленных возьмем, для работ на благо Зифари.

Работы велись в строжайшей секретности, иначе наш замысел был обречен на провал, еще до его воплощения. Все задействованные в проекте находились на станции, без права схода на берег, то есть планету.

Только отбор волонтеров в штрафники, каламбурчик, велась с постоянными выездами на планету наших вербовщиков — Папы, Лирга и Гильта.

На станции волонтеры попадали в цепкие руки капралов и сержантов, волонтеров первого набора. Я, Лирг, Стерх, Кирх, Папа, Зак (и его не избегла сия участь), и барыга с Большой, Ирлан, от общей муштры были освобождены лишь после прохождения тестов. Однако график тренировок и занятий по боевому слаживанию, отделению было выдан. И командир нашего отделения тщательно следил за его выполнением, а это был настоящий Сержант и звали его… Ирлан, большой дока в абордажах.

Переговоры с Орденом закончились положительно. Главе было обещано, не только отказаться от поддержки акций пиратов против Зифари. А даже уведомлять нас о предпринимаемых пиратами попытках организации нападения. И этого можно было ожидать, так как платить дань планета перестала. И была в своем праве, а переговоры, по возобновлению статус кво, оттягивала на неопределенный срок. Как там: «и не то, чтобы да, и не то, чтобы нет».

Начать боевые действия против пиратов, должно было наше судно-ловушка. Названное, под громкий мужской гогот (на торжественном построении по случаю начала ходовых испытаний): «Приятная Неожиданность». Конечно было выявлено, множество недоделок, несовершенств и упущений, но в целом судно получилось прекрасное. Прошедшие маневры, показали, что за полгода изнурительных тренировок экипажа, фактически строившего судно и десанта, мы таки получили военный корабль.

Командование судном принял Варух, знавший его до малейшей детали (это было характерно для всего экипажа, который составляли, исключительно, офицеры). Страпомом себе, он выпросил нашего главного кибернетика, Тима. На время. Эсминцами командовали Хис, командир дивизиона, Лимут и Кайр. Эскадрильей «Лучей» стал командовать Осир, бывший староста поселения ныряльщиков на Большой Свалке, в прошлом… в общем истребитель от Вседержателя. Несмотря на недовольство Командующего и нашего командора, по совместительству, почти все ключевые посты заняли ныряльщики. Но заняли по праву, как лучшие.

Станцию мы покинули незаметно, продолжая интенсивные работы, на втихую поднятом с глубин Большой, десантном транспортнике. Подмену трудно было определить, даже людям находящимся в курсе происходящих событий, а таких было единицы.

Через шесть внепространственных прыжков, мы вышли в район подконтрольный пиратскому клану «Шипы», нашим крышевателям. Горячая фазы рейда началась и полыхнула пламенем, как в классике:

«Четыре года рыскал в море наш корсар,

В боях и штормах не поблекло наше знамя.

Мы научились штопать паруса,

И затыкать пробоины телами…».

Только не четыре года, а треть цикла (немного больше четырех месяцев).

Первая стычка с пиратским кораблями, фрегатом четвертого ранга и переоборудованным средним транспортником, прошла, я бы сказал, буднично.

Наглецы открыли огонь лучевым оружием, снижая уровень энергетики защитных полей, фрегат выстрелил по курсу из орудия гаусса среднего калибра. И с транспортника выпустили несколько десятков десантных ботов с абордажниками. Классика. И дальше, то же, была классика.

Фрегат был просто разнесен, стартовавшими с нашей верхней палубы противокорабельными ракетами. А бортовые залпы скорострельных турелей трех эсминцев (явно перестарался Варух), из внезапно открывшихся амбразур, снес весь десант в секунды. Затем пошли боты с нашим десантом, под прикрытием звена «Лучей». Десантники ворвались на палубы лидера пиратов и Тим, идущий во втором эшелоне десанта, отключил главный Искин.

Взяли корабль целым и с минимальными потерями, которые все же были, несмотря на наше подавляющее преимущество. Боевой опыт, всегда обменивается на кровь и жизни воинов.

И набирается крохами знаний и ведрами крови. Оперативную базу, в звездной системе с газовыми гигантами и их спутниками, разместили на одном из спутников, состоящем, в основном, из силикатов. Присмотрели подходящий ударный чашеобразный кратер, с почти плоским дном и отвесными краями и в нем расположили оперативную базу, замаскировав и закрыв его от метеоритов полевыми щитами. На базе оставляли захваченные корабли, которым делался минимальный, необходимый для выхода в подпространство ремонт. Или заменялось вышедшее из строя оборудование с других, неремонтопригодных, кораблей. Большая Свалка, так сказать. Там же расположили гибернационные капсулы с пленными. Благо на борту у пиратов их всегда было достаточно, как для себя старались.

Все складывалось удачно, даже очень удачно. Пиратов мы выпотрошили на совесть и весь рейд были на их полном обеспечении. Кораблей пригодных для дальнейшей эксплуатации, собралось не мало и скоро могла возникнуть проблема перегонных команд.

А вскоре мы попались, угодили в подготовленную ловушку.

В этот выход меня мучило предчувствие беды, но что я мог сказать командору, пребывавшему на гребне успеха? Причем вполне заслуженно. И все таки при подходе к району операции, я потребовал, что бы он оставил в ближайшем астероидном поясе корветы-торпедоносцы, в оперативном резерве. Капитанов проинструктировал лично, причем сильно воздействовал на них ментально, что бы осознали всю меру своей ответственности.

Все происходило по плану и когда, разобравшись с десантом, мы готовились к захвату, сильно поврежденного, среднего крейсера 5-го ранга. Из искусственного поля невидимости, скрываясь в жестком излучении звезды, вышли пара рейдеров, класса средний крейсер 7-го ранга. С пламенным приветом от рабовладельцев, видно серьезно озабоченных срывом поставок, пиратами, людского материала.

Шах и мат, мат был мой. Быстрым маневром Варух спрятал «Неожиданность» за крейсером пиратов, послужившего приманкой и выпустил эсминцы расходящимися курсами. За каждым эсминцем шла тройка «Лучей» прикрывая их от ракет противника. С верхней палубы стартовали все боеготовые ракеты, в направлении рейдеров. А мы стали подбираться на ближнюю дистанцию к ним, толкая щитами пиратский рейдер. Но рейдеры, его просто сожгли и обрушили на нас комбинированный огонь лучевого оружия, гаусс установок и ракет. Если бы не самоотверженная атака эсминцев, нас бы уже уничтожили. Однако им пришлось отвлекаться на них и вот запылал ядерным пламенем один эсминец, начал терять ход второй. Я отстранил командора от прибора корабельной трансляции и скомандовал:

— Десант, все выходим на верхнюю палубу в полной экипировке, по отделениям. Когда сблизимся на минимально возможную дистанцию с рейдерами, прыгаем на абордаж. Апертура рассеяния максимальная.

И весь десант (отказников не было), во главе с Командующем, пошли на турели рейдеров, которые рвали нас на части. Спасли нас торпедоносцы оставленные в резерве, они смогли подобраться на уверенный торпедный залп и выпустить весь боезапас, серьезно повредив рейдеры противника.

Мы все же добрались до палуб рейдеров. Не все и даже не половина, но добрались. Пленных, в этот раз, не было.

Именно такие победы называют пирровы, Один эсминец уничтожен, второй без хода. Эсминец Хиса основательно потрепан, но на ходу. Из девяти «Лучей» осталось четыре. «Приятная Неожиданность» без щитов и вся в пробоинах, но ход может держать.

Погибли пятьсот семьдесят девять человек в их числе: Кирх, Папа, наш отделенный Ирлан, Лимут, Осир… Многие лежали в медкапсулах и командор то же, те кто пострадал полегче, как я, ждали очереди. Хотя мне кажется, что я попал бы в списки двухсотых, если бы не друг Кеша.

Принял командование на себя. Срочно обследовали медкомплексы рейдеров и разместили в их медкапсулах всех оставшихся тяжелых. Как хорошо, что Тим остался на ногах. Стало легче. Осмотрел рейдеры, ну и живучие твари, могли идти в подпространстве. Заметая следы, забрали даже тела погибших врагов и ушли в прыжок к оперативной базе.

Приходили в себя почти две недели, подлатали все суда, подлатали оставшихся в живых людей, укомплектовали перегонные команды. Я поведу один из рейдеров, другой Варух, недавно выбравшийся из медкапсулы.

Перед отлетом состоялась траурная церемония: в корпус разбитого эсминца поместили останки наших бойцов и разогнали его на звезду. Все бойцы, не несущие дежурства и вахт, стояли на верхней палубе кораблей, пока останки не сгорели в короне звезды. По просьбе командора, сказал пару подобающих слов по эскадренной трансляции.

Останки противников, то же направили в корону звезды, но уже без церемоний. Кстати у них всех изъяли импланты и нейросети, я был против, но ни кого не убедил. Хотя решение не ставить эти нейрокомпонеты своим, приняли все и решили пустить их на обмен.

А утром я увидел у десантников шеврон на левом рукаве: фигура десантника в бронескафе с раскинутыми руками, падающая на корону звезды. По верху надпись: Кто, если не мы? Внизу: Легион особого назначения. А Командор сказал, что уже подготовил приказ, обязующий всех военных пройти через Легион.

Появились боевые традиции и ритуалы, появились вооруженные силы… появился спецназ. И не важно, как он называется. Общественное развитие Зифари прошло «точку невозврата».

Глава 15 Французский Иностранный легион

Я из «пиджаков» — с военной кафедры, лейтенантом, попал в спецназ. Служил в кадрированных частях или в офицерских подразделениях, где сверхсрочники (потом прапорщики), ни чем не отличались от офицеров, только погонами. И вот мне пришлось пройти путь путь новобранца, в 41 год, будучи в звании полковника. «Картина маслом». Кстати прием в легион ограничивался сорока годами, пришлось врать.

Раздели до трусов, шмонали, как зека. Выдали предметы первой необходимости, шорты, футболку, полукеды, простыни. Отвели в комнату, где выделили койку и заперли ожидать вызова.

С первым тестом, психо-техническим управился за час. Капрал, проводивший испытания был удивлен, а ведь я еще старался не спешить.

А вот медицинский тест доставил много неприятностей. Увидев мое последние ранение, меня тут же хотели завернуть на выход, но я их уговорил (поведав часть своей биографии) довести медкомиссию до конца. В конце концов решили, что прошел условно, до физического теста. Физический тест это бег, как и везде в спецназе.

Бежали по круговой дорожке стадиона, тест Купера, где я показал лучший результат. А отжиматься я мог долго, скорее проверяющий бы устал считать.

Осталось самое сложное — «гестапо» или, как говорили у бы у нас — мандатная комиссия. Допытывались до всего, но я умел отвечать, учили. Как я понял, к определенному мнению они не пришли.

На следующее утро, меня опрашивал уже коммандант — майор. В конце концов он спросил меня прямо:

— Вы, несомненно, старший офицер. В Легионе вы никогда не будете, даже младшим офицером. Вы не преступник, не предатель… не идиот. Какая причина вашего желания стать легионером.

— В СССР наступают новые времена и я не желаю быть ни защитником старого, ни апологетом нового. Появилась возможность начать все сначала, для СССР это невероятное событие. Я готов к переменам, для себя, как личности. И только.

— Если у вас будет возможность принять гражданство Франции, вы примете его?

— Я сейчас не готов ответить на ваш вопрос.

— То есть скорее — нет, чем — да.

— Так точно месье коммандант!

Что же, майор предоставил мне возможность пройди весь путь в Легион. Но боюсь, что весь этот путь я был «под колпаком» у эсбистов. Руж, отдельная комната и через неделю учебный лагерь возле г. Кастельнодари в районе Тулузы, предгорье Пиренейских горах. Сержант, командир нашего отделения, уже через неделю спихнул на меня половину своих обязанностей. Но его тут же заложили свои коллеги (особенность менталитета населения цивилизованных европейских стран) и меня вызвали к капитану, командиру учебной роты.

— Легионер, мне доложили, что ты отлично знаешь оружие. Наши мастера не успевают ремонтировать клероны (труба, горн, Штурмовая винтовка FAMAS F1), за этими бананами. Пойдешь помогать оружейникам. Но тесты будешь сдавать со всеми легионерами.

Конечно, обычно, не стоит отрываться от коллектива. Но мне было плевать, слишком большая разница в возрасте и менталитете. Тем не менее, делать вид, что ничего не происходит и все образуется само собой, было нельзя. Когда я пришел сдавать зачет на полосу препятствий, парни из моего отделения смотрели на меня с насмешкой ожидания. Мол сейчас этот технарик-косила поваляется в грязи, однако не дождались, я прошел полосу с высокими зачетными баллами. Тоже было и на марш-броске, где я, буквально, притащил на себе подвернувшего ногу бельгийского парня. Про оружие и стрельбу упоминать нет смысла.

В зачет по рукопашному бою, провел семь схваток, за два часа, две последние с инструкторами. Очень серьезные ребята, но после школы Сэнсея мой уровень был не хуже. Единственное возраст и в последнем бою я «сдох» в середине схватки, однако инструктор не стал меня размазывать по матам, а перевел бой в демонстрацию сложных и редких приемов савата. Даже вернее шоссона.

После зачета, попросил ребят уделить мне пару минут внимания:

— Парни, я не напрашивался на работу в мастерской и поверьте, свободного времени у меня остается меньше, чем у вас. Даю слово, если я подведу отделение — уйду на гражданку (в легионе — цивиль). И главное, посмотрите на меня, среди вас я, как прыщ на голом заде, вы мне в дети годитесь.

— Ладно, папаша, проехали. Ты все всем доказал, — сказал неформальный лидер отделения, итальянец Энцо Паоли.

Друзьями мы не стали, но и общего отчуждения я больше не испытывал. Причем всегда был готов помочь сослуживцам и они это ценили.

Так я и провел всю учебку, четыре с половиной месяца, за ремонтом и поверочными стрельбами. А стрелять я любил, так что быстро перенес свои старые навыки на новое оружие.

А после того, как выиграл несколько пари у инструкторов по стрельбе, они меня угостили выпивкой. Корпоративная солидарность в действии.

Я не отказывался от приглашений французов на аперитив, сам часто приглашал коллег не жалея трат. Нужно было осознать менталитет французов, изучить правила поведения, привычки, этикет… Адаптировать свой французский к реальному разговорному языку Франции и военных, в частности. Не быть белой вороной в обществе. Стоит ли говорить, что поначалу я больше слушал, чем говорил. Но «процесс пошел» и я стал вживаться в среду обитания.

Я даже был приглашен на обед (в 19.00?) к командиру учебной роты, что вообще было немыслимо. Не стал, раздумывать с чем придти гости, взял обычный набор: шоколад Бонна Ивуар, семь белых роз, бутылку Дом Периньон (учитывая любовь французов к кислятине). То же самое взял бы и дома, конечно не такого качества и цены.

Симпатичная супруга командира, светленькая пышечка, со всем нужным на своих местах, цветам была рада и я понял, что все сделал правильно.

Капиан посмотрел на полутора литровую бутылку шампанского, шоколад и сказал:

— Сразу видно, что ты, Алекс, пришел в Легион не за деньгами.

— Ну, деньги никогда не бывают лишними, месье капитан.

— Так думаешь не только ты, моя жена тоже, — засмеялся он.

Обед прошел «в теплой дружеской обстановке», как любили выражаться журналисты СССР или «без галстуков», как штамповали их капиталистические коллеги. После стола мы отправились в кабинет капитана, выпить по чашечке кофе с коньяком.

— Алекс, я бы мог тебя оставить в учебке, но ведь ты этого не желаешь?

— Вы правы, здесь я буду, как на витрине супермаркета.

— То что ты офицер, видно за тысячу лье, а судя по возрасту — старший офицер. Ты в любом подразделении Легиона принесешь не малую пользу, но офицером тебе не быть никогда.

— Я просто хочу спокойно переждать смуту, ожидающуюся в СССР. Я никого не переходил к врагам и не был в плену.

Тяжело раненный, приказал оставить себя с гранатой, однако рана оказалась не смертельной. А контрабандист подобравший меня, был мне обязан спасением сына. Домой возвращаться было нельзя, там меня ожидало суровое несправедливое наказание, для острастки других, то же воевавших в Афганистане.

— Такие ситуации мне хорошо известны от отца, воевавшего в Алжире. Я тебя понимаю. Алекс, ты ведь снайпер?

— Как и вы месье капитан, был.

— Кроме того ты очень хороший технарь, такие люди в любой армии на вес золота, а в Легионе более того. Я могу тебе составить протекцию в 13-ю полубригада Иностранного легиона (13e DBLE), расположенную в Джибути. Настоящая дыра, с отвратительным климатом, правда город Джибути свободный порт и нравы там близки к европейским. Скукота, одно спасение служба и хобби. Так, что настреляешься до глухоты. Есть одно, но, им нужен еще и помощник инструктора по воздушно-десантной подготовке, местных бананов с самолета выпинывать.

— А в чем проблема, я прыгал достаточно.

— Ты то прыгал, но не у нас. Завтра я пойду прыгать для надбавки: затяжным с большой высоты, на точность приземления и ночью на подсветку. Прыгнешь со мной, оформим специальность парашютиста.

— Согласен.

Некоторая проблема, была с прыжком на точность приземления. Дома, с парашютом типа «Крыло», я прыгал всего пять раз. Должных навыков не было, о чем и сказал капитану… напросился. До зачета прыгнул семь раз, со всеми группами. Что то знакомым повеяло, но приноровился.

Зачеты отпрыгали без осложнений и я получил отметку в личном деле — парашютист и какой сложности прыжки выполнил.

В конце ноября был в Джибути. Поначалу, как и все осваивал театр военных действий — пустыню. Хорошо, что попал на осень-зиму, не такая ужасная жара, хотя и совсем не прохладно.

По истечению трех месяцев, в начале марта!990 года, я уже обосновался в оружейной мастерской занимаясь своим привычным, в легионе, делом. И примерно раз в неделю, помогал инструктору ВДП то выпускающим, то пристрелкой, то изображал мясо.

В свободное время ремонтировал, выкупленный за сантимы, «убитый», Пежо Р4, а так же пошел учиться на коммерческого пилота (Commercial Pilot License). Пилотировал Cessna 208 Caravan I. Мне было это не сложно, я мог пилотировать и Ан-2, и вертолет Ми-8. Была мечта, приобрести в личное пользование малыша — Cessna 172.

Дни летели, как осенние листья… И в июле, в самое пекло, я отправился в отпуск. Свои 45 дней отпуска, я решил начать с Марселя, денег у меня было в достатке (я получал более 4000$ в месяц, со всеми надбавками).

Навестил Мишеля (я не сообщал ему, что я в Легионе), хотя он оставался на старом месте, но было заметно, что дела у него шли в гору. Надстроил себе третий этаж и мансарду, перестроил ограждения. Вообщем, теперь дом вполне соответствовал своему району, району среднего буржуа. Встретил он меня… если не с радостью, так с удовольствием. Очевидно ему очень хотелось похвастаться своими успехами, а было некому. Болтун находка для… мафиози.

Внучка училась в университете Пантеон Сорбонна (Париж I) на факультете права, специализируясь в коммерческом праве. И я представлял сколько денег это Мишелю стоило, но уже это обнадеживало, что с криминальным бизнесом Мишель покончил. Это радовало, хотя… ну будем поглядеть.

Он недавно побывал в Крыму согласно моего поручения и передал родне деньги. Отдал мне письма… Семеныч решил переехать на родину… в Японию. В древнюю тысячелетнюю столицу Японии Киото и конечно вместе с Евгенией Николаевной, как он ее сумел уговорить, не знаю. Так, что деньги им были в самый раз. Иван демобилизовался по ранению, думаю не только по этой причине, и был очень рад весточке от меня. Подтверждающей, мое сообщение переданное через Муджида. Сам Иван, поступил учиться в МИСИ, пошел по моим стопам. Думаю там он будет под хорошим надзором у командира Борельской, которая еще преподавала в институте. Железная женщина, хоть и не леди.

Петруччио с Аннушкой устроились во Владивостоке. Он окончил Фрунзенское высшее военно морское училище в Ленинграде, Аннушка — Плехановку в Москве. Каждое увольнение он ездил к ней в Москву, поездом, самолетом, но каждое. На последнем курсе они расписались и по окончанию убыли к месту службы, во Владивосток на остров Русский. Сейчас, капитан второго ранга Петр Лопарев командовал БДК и часто ходил в Индийский океан на боевое дежурство. Прожив пять лет в малосемейке общежития для офицеров флота, Петр ухитрился построить в селе Трудовом дом, с помощью всей своей совместной родни. Где они и нянчили двух лопаренков, настоящих бестий и всеобщих любимцев.

Аннушка, защитила диссертацию и преподавала в университете, на своей машине добиралась до работы за тридцать — сорок минут. А Петр, что, он или на корабле или дома, так, что и на электричке доберется, не намного дольше.

Отец еще работал, мама ушла на пенсию и абсолютно этим не тяготилась. Им хватало, поэтому деньги отдали-заняли Семенычу, им было нужней.

Наш совместный бизнес процветал и у меня на счете была приличная сумма. Я решил, что это будет стабилизационный резерв семьи, да и на что мне их тратить. Сессну я куплю и за свой заработок легионера.

Отдых начал автопробегом по Французской Ривьере — дикарем, на взятом на прокат Пежо 205. Пляжи и подводный мир Ниццы, Антиба, Сен-Рафаэль завораживали. А француженки, это — нечто, уму непостижимое и всему остальному, так же.

Вот в Сан-Рафаэль меня и застала телеграмма из Марселя, всего через две недели праздника жизни. «Нашел Сессну 172Р 85 года в Реймсе», — телеграфировал Мишель.

Позвонил в Марсель, да недорого, даже очень недорого. Мишель дал координаты, для связи с продавцом.

В Реймсе мой пыл подостыл и я прямо заявил продавцу:

— Знаете уважаемый месье, не знаю как вас звать и знать не хочу, ищите себе другого Жана-придурка.

— Я не понимаю вашего возмущения, эта модель стоила 42 000$.

— Стоила новая и из-за накруток страховых компаний. Может вы возьметесь вот эту… застраховать? Приобрели вы ее… Да мне и не интересно, это ваш бизнес. А сейчас вы хотите взять с меня 17 тысяч за развалюху, которой никогда не видать сертификата. За ремонт уйдет минимум 10 тысяч.

— Вы же меня не дослушали. Мы с вами сейчас в ангаре опытного участка завода. Рабочие завода и произведут ремонт, и найдут запчасти. В нерабочее время. Руководство не будет им препятствовать.

— Руководство, это кто?

— Руководство это я! А сертификат на машину, вам оформят на испытательном участке завода.

— Как убедительно, а на выходе меня встретят ажаны.

— Пусть встречают, все документы у вас в порядке и мы их всегда подтвердим.

— Выходит я не первый?

— Это лишний вопрос.

— Насколько я понимаю, стоимость машины уже поделена.

— Вы близки к истине, но это вам зачем?

— А поторговаться?

Инженер захохотал:

— Будете торговаться с рабочими механиками.

На том и порешили.

Я фактически поселился в ангаре, кормил механиков, поил… только не во время работы. Я рабочий класс знаю и поэтому относился к ним с уважением, но без этакой лживости рубахи-парня, своего в доску. Я плачу — вы работаете, плачу честно. Машину сделали мне добротно, что нужно посоветовали, а за что и сверх договоренного взяли, но все по делу. Расстались довольные друг-другом и я полетел в Марсель полноправным владельцем прекрасного маленького чуда. Моего чуда. В Марселе нанял инструктора, мастер-пилота, летавшего в свое время на «Миражах». И он «гонял» меня и на земле, и в воздухе, вдалбливая в мои солдафонские мозги, строгое ремесло пилота, пусть и легкомоторного самолета.

В конце августа я подал заявку на пересечение границы Франции и транзитных государств в своем воздушном вояже на место службы, Джибути. Маршрут выбрал: Марсель — Тунис — Триполи — Бенгази — Порт-Судан — Джибути примерно по 6 часов лета между аэропортами, за пять суток добрался.

До операции «Буря в пустыне» оставалось 4 месяца и 14 дней.

Интерлюдия 16

Планета Зифари.

После возвращения, на станции «Восход» собрали совет по выработке плана совместных действий, на ближайший период времени. Как всем стало ясно, идея с судном-ловушкой себя изжила. Применить ее можно будет или в отдаленных, от нашего, секторах Прифронтирья, или во Фронтире. Но базовое судно придется менять, в любом случае.

Варух предложил оборудовать «Приятную Неожиданность» мощным оружием дальнего действия. Для этого оставить минимум маневровых движков. Системы жизнеобеспечения сохранить только для кубриков отдыха расчетов, находящихся на боевом дежурстве. И предельно насытить энерговооруженность судна, до возможного максимума. Само судно разместить на геоцентрической орбите, над Столицей планеты, для постоянного боевого дежурства.

Его предложение дополнили необходимостью оставить и даже увеличить ближнее прикрытие столицы космическими истребителями, для чего переоборудовать всю верхнюю палубу в летную. На основании полученного боевого опыта, решили организовать боевое звено из четырех истребителей, находящихся в вершинах треугольной пирамиды и пятым в центре основания пирамиды. Эскадрилья, так же будет пятизвенного состава, что представлялось логичным. Всего на летной палубе должны размещаться три эскадрильи, сведенные в эскадру. Таким образом главной задачей стала подготовка пилотов-истребителей. Чем занялся… Стерх, как оказалось, отличный пилот и командир истребителей, командование над которыми принял после гибели Осира.

Обратную сферу планеты решили защищать захваченными рейдерами. Не ставить их на ремонт в верфи станции» Восход», а заняться этим на орбите. Пусть полный ремонт будет дольше, но больше рассчитывать только на засады и ловушки нельзя, необходимо создавать космический щит планеты. По круговой орбите, между полюсами обороны, решили организовать патрулирование кораблей касса эсминец, фрегат, корвет. Которые будут выполнять, как защитные функции, так и оперативного резерва.

Командный пункт космической обороны решили разместить на станции «Восход».

Командор, а его уже по другому никто не называл, отправился с докладом на планету. Варух, как инициатор, занялся материально-техническим обеспечением обороны планеты. Я взялся разбираться с захваченными трофеями, предложив немедленно вывести на орбиту фрегат «Звездный Прыгун», эсминец Хиса и два корвета-торпедоносца.

— Ты тоже, чувствуешь угрозу нападения? — спросил Гильт.

— Я нет, но ты не научился прятать свои эмоции. Нет, ментально ты закрыт, но мимика лица, выражение глаз, жесты… Мы уже знакомы не один год, а я прожил достаточно, что бы понять твою озабоченность.

— Да, через неделю мы подвергнемся нападению. Точнее определить не могу, ощущаю сильное ментальное противодействие.

— Значит Орден решил, устроить нам проверку. Видно очень нуждаются в Певуньях.

— Это, самое, близкое к истине предположение. И еще, похоже Глава нас продал, — заметил Стерх.

— Чего уж предполагать, я не сомневаюсь. Ошибся, недооценил степень загнивания верхушки Зифари.

— Не ты один, мы имели дело с Командором и Папой. А это другие люди. — добавил Лирг.

— Ждем Командора с сообщениями от Главы и думаю, придется Командору брать власть в свои руки. Но переворот, нужно основательно, замотивировать.

— После нападения, мотив просто всплывет, во всей своей неприглядной убедительности, — заметил Гильт.

Как нам не хватало Кирха, с его обстоятельной рассудительностью, Папы с его информированностью, о самых потаенных нюансах в политике Зифари. Решили поручить Заку выяснить расклад политических сил, на текущий момент, независимо от информации Командора. И разошлись трудиться, каждый на своем участке. А вот участков было ох, как много.

Командор прибыл, через сутки, взбешенный до… очень сильно. Оказывается Глава предложил срочно отремонтировать трофеи для продажи. Покупателей он уже нашел, дают хорошую цену и нас он не обидит. Все предложения Командора, по обороне, планеты отставил на потом, как не первоочередные. О продаже Мерцающих Певуний, не сказал ни слова.

Вывод из этого был один, он нас сдал полностью и уже даже не принимает, как силу, в дальнейших своих расчетах.

А второй вывод — у нас здорово протекает.

— Лирг, твои парни не справились с обеспечением секретности на станции, — заметил я.

— Это очевидно, но сейчас главное не допустить утечки информации о наших действиях, в ближайшее время, — заметил Гильт.

— Командор, под любыми предлогами выводи своих людей на «Восход». Стерх и Зак, вас это тоже касается. И начинаем работать на опережение, — предложил я. Чего уж там, приказал.

Легко сказать, трудно сделать. Нам предстояло за считанные дни создать планетарную оборону Зифари и успеть оборудовать передовые посты наблюдения.

А так же приготовить сюрприз, такой маленький… Спешно отремонтировав самые неприглядные суда, мы оставили на них неисправное вооружение. Эти суда и передали главе администрации на продажу.

А комплектное оружие сняли и полностью вооружили четыре, захваченных в рейде, фрегата 5-го ранга. Фрегаты спрятали в расщелине, на краю подводного плато атолла Нежданный, там где были найдены боты и «Звездный прыгун» с десантным транспортником. Легионеры потребовали назвать его «Капитан Лимут» и возражений не последовало.

Нам уже было известно, что после выходе из подпространства объединенной эскадры работорговцев и пиратов, пятая колонна, Главы администрации, начнет уничтожать командный состав и старших специалистов вооруженных сил планеты. Достаточно подробный план государственного переворота раздобыл Зак. Он же и выявил силы на которые будут опираться путчисты — полиция, наемники, часть криминала и службы безопасности корпораций. Полной неожиданностью было, что руководящую роль в перевороте играла обанкротившееся корпорация «Вторичный Ресурс». Мой личный прокол. Представляю в какой ярости был Глава, когда ему предложили стать посредником на переговорах о продаже Певуний. Ведь, как выяснил Зак, именно Глава владел контрольным пакетом акций «Вторичного Ресурса.» И вполне естественно считал, что Певуньи его по праву, как и весь этот скот из ныряльщиков, на Большой Свалке. Меня подвела спешка и головокружение от успехов.

А затем я долго, нервно похохатывал, когда оказалось, что Зак офицер контрразведки сил самообороны. Ну, а мафиози у Папы, выходит, работал по совместительству? Тогда может и босс мафиозного клана — Папа, был важным лицом в конторе… по совместительству? Теперь становиться любопытно: а большого Чина, из штаба самообороны, ради чьих интересов, мы с Тимом зачищали? Вопросы, вопросы… но они могут и подождать.

План противодействия, созрел в расчете, что у путчистов ограниченное число информаторов на «Восходе», а в Легионе вообще нет.

По каналам информации, которые на контроле у путчистов, запускаем ложный сигнал о подходе эскадры, на сутки раньше фактического. А далее встречаем группы коммандос путчистов в заранее подготовленных засадах и контрзасадах. Так как разведка противника будет отслеживать, любое, перемещения легионеров и подразделений сил самообороны, операцию проведем силами криминала и ныряльщиков. Пусть зарабатывают шевроны легионеров, на которые смотрят с такой завистью.

Ну, а мы с Лиргом, решили сделать наше преимущество абсолютно подавляющим. Он, как и я знал много грязных трюков тайных служб. Мы, за несколько часов перед началом операции, решили подбросить мины в места сбора подразделений коммандос, в полицейские участки, в офисы служб безопасности корпораций. Мины замаскируем под бытовые предметы. Эти «подарки», встанут на боевой взвод после приема кодированного импульса, посланного в столицу с «Приятной Неожиданности».

Команда на подрыв будет подаваться каждой засадной группой, в отдельности. По обстоятельствам. Однако, кровожадный Лирг потребовал для себя дубляжа команд на подрыв со своего тактического планшета оперативной обстановки, как руководитель операции «Контрподстава». Похоже с полицаями у него свои счеты, у нас у каждого имеются свои тараканы в голове.

Второй фазой операции, был десант Легиона в Столицу и опорные пункты корпораций в Океане, для окончательной зачистки вооруженных подразделений путчистов и их идейных вдохновителей. Установка была жесткой — никакой пощады вооруженному врагу, нас ведь они списали со спокойной совестью. Это была работа для Зака.

Хис блокировал все корабли на орбите. На корабли корпорантов высаживал десант и уводил на орбитальные защитные рубежи. Корабли торговцев отводил к станции «Восход», на временную стоянку.

Я обосновался на «Приятной Неожиданности», всегда любил пострелять. А командовать эскадрой космических истребителей прикрытия, доверили Стерху. И это было очень удачное решение, бывают пилоты-истребители от рождения: таким был Осир, таким оказался Стерх.

Варух, на захваченных рейдерах, прикрывал обратную сторону планеты.

Фрегатами засады, командовал, Кайр. Ставший после гибели Лимута молчаливым и хмурым, однако выполнявшей все распоряжения четко и быстро. С ним пошел Гильт, в поддержку и помощь.

Командор, осуществлял общее руководство, со станции «Восход».

Как всегда, когда начинается война планы летят в тартарары. Сигнал о подходе эскадры работорговцев и остатков пиратского клана «Шипы» пришел, когда до их выхода в пространство осталось 7 часов, а не сутки, как мы рассчитывали.

И пошел отсчет времени жизни и смерти. Так, как я командовал кораблями задействованными в орбитальной обороне, то приказал Хису начать выполнять операцию, по блокированию чужих кораблей, немедленно. Причем стараться не перекрывать директрису стрельбы рейдеров и «Приятной неожиданности». Которые будут готовы открыть огонь на поражение, по любому кораблю пытающемуся покинуть орбиту. О чем, сразу, поставил в известность Командора.

Командор приказал десантникам Легиона выходить на позиции десантирования с готовностью два часа, сразу после блокирования всех сообщений со станции. Это и было выполнено после того, как сообщение от крота, о выходе эскадры, ушло на Зифари.

После постановки наших «подарков» на боевой взвод, Лирг сработал жестко и единственно возможно в данной ситуации. Он просто сразу подорвал все мины, установленные нами на позициях сосредоточения путчистов. И на фоне всеобщей паники, на захваченных транспортных средствах комитета чрезвычайных ситуаций, направил на взорванные объекты наших бойцов. Которые быстро помогли пострадавшим… отправиться на суд Вседержателя.

Практически без паузы свалились с неба легионеры, которые атаковали все узловые пункты Зифари и захватили станцию дальнего обнаружения, и пункт подпространственной связи. Они взяли под контроль все транспортных развязки и узлы, а затем начали захватывать главарей и их пособников. Оказывающих вооруженное сопротивление, уничтожали на месте. Как сказал Командор, напутствуя легионеров: «Если противник не сдается, его уничтожают». Вот так, оказываются есть крылатые слова галактического масштаба. Только, как бы и этот не устремился в Вожди, тогда хлебнем. За час до выхода эскадры на расстояние, уверенного, поражения орудиями «Приятной Неожиданности», поверхность планеты была под нашим контролем.

Орбита так же была зачищена, хотя нам пришлось уничтожить три судна, пытавшихся оказать вооруженное сопротивление.

Блокировка подпространственной связи была снята и на эскадру, с Зифари, ушло сообщение: «Станция захвачена. Рейдеры и орбитальный редут оказывают ожесточенное сопротивление. Несем большие потери. Срочно окажите помощь».

И они поспешили ее оказать, ломанувшись к планете и даже не перестроившись, хотя бы в относительный боевой порядок. Здесь, свою отрицательную роль, оказала жадность и разнородность состава эскадры. Да и кого им было опасаться, этих штатских овец с их опереточной самообороной? Ну что же, «вольному воля, спасенному Рай». Я успел сделать, в эту большую мишень, по десять выстрелов с каждого орудийного рельсотрона. Всего шестьдесят и как минимум половина выстрелов попала в цель. Семь кораблей потеряли ход, среди них и тяжелый крейсер.

Рассредоточившись, часть эскадры зашла в тень станции, перекрыв мне директрису стрельбы. Другая, равная часть, поднырнула на противоположную полусферу планеты и хотя попала на прямой выстрел рейдерам, их было много. Слишком много. Выход на «Приятную Неожиданность», из-за планеты, был лишь вопросом времени — рейдеры долго не продержаться.

Против меня осталось четыре корабля, два монитора огневой планетарной поддержки и два фрегата-рейдера, класса нашего «Звездного Прыгуна». Мониторы неповоротливые, тяжело бронированные махины, предназначались для уничтожения орбитальных крепостей, редутов, станций орбитальной защиты (носителей аэрокосмических аппаратов). Фактически состояли из двух орудийных башен, расположенных через 180 градусов, которые, полностью, перекрывали огнем свои полусферы. И реакторов, питающих орудия и щиты, все это с двойным дублированием функций. Неуничтожимая вещь. Вот сними я и затеял космическую дуэль. Они шли в кильватер друг другу и поочередно выходили вперед для выстрела. И пару раз мои щиты уже были пробиты. Правда и со мной «обняться» они не спешили, наши орудия оказались для них… неприятной неожиданностью.

А тем временем, большая часть эскадры, укрывшаяся за станцией «Восход», стала ее «обтекать» — выходя в атаку на планету. И, внезапно, были атакованы сводным дивизионом Хиса, с низких орбит. Для отражения атаки, а точнее уничтожения дивизиона, кораблям пришлось развернуться в пространстве между станцией и планетой. Уверенно отбиваясь от наскоков кораблей Хиса, корабли противника образовали атакующий ордер… и попали под шквальный огонь в спину «Восхода». Это стало началом разгрома.

Стартовавшие, с верхней палубы «Приятной Неожиданности», истребители несли всего по одной тяжелой ракете, но в двух эскадрильях было пятьдесят истребителей. Дивизион Хиса прекратил свои демонстративные наскоки, выстроив защитный ордер «Единый Щит». И демонстрировал готовность к атаке, в любой момент. Ни возможности маневра, ни демонстрации угрозы нанесения удара по планете, у противника не было. И после того, как ими была потерянна почти половина кораблей, они начали сдаваться.

А тем временем третья эскадрилья атаковала мониторы. Пытавшихся помешать им фрегаты, подловил я. Мониторы конечно стреляли по истребителям… как из пушек по воробьям.

А вот «Лучи» не дали мониторам уйти в подпространство, до прибытия десантных ботов со станции «Восход».

Рейдеров Воруха и его самого, спасли засадные фрегаты Кайра и Гильта, выскочившие на орбиту, за считанные минуты, в гравитационных коконах. Энергию на коконы, мы копили две недели.

Вскоре, появившиеся после перезарядки, «Лучи» поставили окончательную точку в битве за Океан. Так назвали это сражение в хрониках Зифари, это была Победа. С большой буквы.

Глава 16. Джибути. 1990–1991 год

Вернувшись из отпуска я погрузился в рутину будней Джибути, работал в оружейной мастерской, выполнял обязанности инструктора ВДП. Незаметно для себя и окружающих, напрыгал более трех сотен прыжков. Французский джип, Пежо Р4, я восстановил до очень приличного уровня и ездил на нем, в основном, в аэропорт к ангару с Сессной-172. Это была любовь, как в ранней молодости к ветерану вермахта — военному мотоциклу Второй Мировой — Цундапп. Почти все свободное время я летал и днем, и ночью. А все свое жалование вкладывал в оснащение самолета новейшим навигационным оборудованием, а это стоило немало. Кроме этого я увлекся восстановлением крупнокалиберной самозарядки (патрон 12,7х99 мм НАТО) Барретт М82, которую выкупил у мастер-сержанта морской пехоты с десантного корабля. Как говорится, кто ищет-тот обрящет… лишние хлопоты. Однако все это помогало мне справиться с тоской по родным, друзьям. Человеку, человеческое и никуда от этого не деться. Винтовку сделал и теперь тратил деньги на патроны да ходил с синяком на плече. Это 15 килограммовое громыхало, лягалось… очень сильно. Я ее, буквально, вылизывал под себя и стал поражать грудную мишень, на расстоянии 1500 метров. Модель у меня была M82A3 SASR, из последних, на нее можно было вешать все приблуды. На что у меня и улетали остающиеся от Сессны денюшки.

В конце ноября подкрался момент, который называют по разному, одни — белый полярный лис, другие — фундаментальной задней частью тела. А один мой приятель, характеризовал этот момент незатейливо — пришла пора отрабатывать харчи.

В 13-ю полубригаду заявились гости дорогие из 2-го парашютного полка Легиона. Двое. Один лощенный капитан Легиона, явно парш-«гестаповец». А вот второй чистокровный испанец… на вид. Но я то таких знал хорошо — кубинец, чистых испанских кровей. Неужели гусанос по мою душу? Да, а сам то я, кто в чужих глазах? Как то сразу понял, что это по мою душу. Опыт есть.

Обнюхивали они меня неделю: внеочередной медосмотр, прыжки на высшую категорию сложности, вместе с капитаном. Марш бросок по пустыне, во время самого пекла, эти двое бежали вместе с нами. Проверили навыки вождения военной техники, опять внеочередно. Полетали на Сессне, вроде как на рекогносцировку. Капитан поинтересовался, пилотировал ли я вертолеты.

— Да, пилотировал, Крокодил (Ми-24), — признался «гестаповцу».

— А «Экюрей»?

— Здесь пилотировал Феннек (Пустынная лиса) (AS 550U2), — а чего скрывать, все отмечено в деле.

— Ну и хорошо. Постреляем?

Постреляли… я оглох, у меня было отбито плечо. Пришлось идти к фельдшеру делать стягивающую повязку и класть мазь. Стрелял из всего, но больше всего из крупняка Барретта. Если они задались целью отбить у меня охоту к стрельбе, то почти достигли ее.

А на утро состоялся разговор по существу. Начал его капитан с представления:

— Я командир группы коммандос из 4-ой роты, 2-го парашютно-десантного полка Легиона. Рик — снайпер в моей группе, ему нужен напарник. Остановились на твоей кандидатуре.

Поднялся и ушел. Да… все, как во всех армиях: «Ты, ты и еще ты, будете добровольцами».

— Ну, что компаньерос, как тебе дикий оскал капитализма? — по русски спросил я кубинца.

— Да как и тебе, Папаша (моя кличка в Легионе была Папа — символично, не так ли), — очень чистым русским ответил он.

И мы пошли… ну куда же еще могут пойти двое, говорящих по-русски. Фактически земляки.

Все таки виски полное дерьмо и не сравняться ему никогда с водкой и ромом (единодушно признали мы), но… голова от него не болит.

Рикардо рассказал все, что знал сам. Группу перебрасывают в Саудовскую Аравию на южную границу с Ираком. Там уже находится 6-ая легкая бронетанковая дивизия (в которой три полка легиона) усиленная подразделениями 4-ой аэромобильной дивизии и 11 — ой парашютной дивизии (из 2-го парашютно-десантного полка Легиона, в частности).

Примерно в январе-феврале ожидается войнушка с Ираком, Штаты будут во главе коалиции. Мы, втроем с капитаном, перелетаем в место дислокации группы на Сессне. А далее проводим рекогносцировку приграничных районов Ирака, на предмет оперативных мероприятий.

Какие оперативные мероприятия у снайперов-диверсантов, я знал уже лет двадцать. Вообщем, попал по полной программе, к ваххабитам в гости. Вместе со своей любимой игрушкой Сессной и крупняком Барреттом. Обещали, на границе, выделить вертолет «Феннек» универсал и проводника араба.

За дружеским возлиянием нашли общих знакомых, так как военному ремеслу снайпера Рик учился у нас. В Крыму есть военное училище для друзей СССР, там много стреляют, много водят техники, солдаты разных национальностей и цвета кожи. Моего учителя (Кириллова) знали все, в узком кругу. У наставника Рика, из крымской бригады, известность была аналогичной. Узнал его историю вступления в Легион — семейное дело. В 1982 году на чемпионате мира по волейболу среди женщин, состоявшегося в Перу, его младшую сестру «похитил» француз. Отыграла нападающая сборной Кубы заключительный матч, за 5-е место, с СССР и попросила политического убежища в посольстве Франции. Классика. Рика эта новость нагнала, на пути в Африку, в Марселе. Где он быстро «уволился» из команды сухогруза, шедшего под флагом Гаити. А затем прибыл в городе Обань, в центральный пункт отбора в Легион. И вот уже второй срок, тянет лямку легионера. Сначала, помогал сестре перебравшейся в Париж с новорожденной дочкой (французская любовь ушла… в даль). Сейчас сестра живет с родителями в небольшом городке Кальви, на Корсике. Там же дислоцируется 2-ой парашютно-десантный полк Легиона. После первого срока, Рик, получил французское гражданство. Сейчас сержант 2-го парашютно-десантного полка Легиона, тридцать четыре года, холост. Совсем недавно получил «большое спасибо» от Легиона, за беспорочную восьмилетнюю службу (24 месячных оклада). Теперь семья строит домик в Л'Иль-Рос и деньги, ну очень нужны.

Я ему рассказал о себе кратко, правду, но конечно не всю. Похоже он понял кто я, ведь за двадцать лет службы в спецназе, у меня тоже появилась кое-какая репутация.

Встретил земелю дорого, такое вот чувство появилось в глубине души. Так и было, в принципе. Главное, что это чувство было обоюдным, у двух нещадно битых жизнью мужиков. Я ему сразу прояснил диспозицию:

— Ты начальник, я дурак… Ты указываешь мишень, я стреляю, если проще. Что посчитаю необходимым, доведу, но решение за тобой.

И это было правильно, в Легионе я — салабон салабонистый и не более.

Все заботы по обеспечению полета, по всему маршруту, взял на себя капитан. Я пилотировал и «помалкивал в тряпочку», вместе с Риком. Первый аэродромом, на пути к пункту дислокации, был в Джизане, прибрежном городе Саудовской Аравии. Здесь мы с Риком заночевали, а «гестаповец» пошел на встречу с… его дело.

А дальше, как под копирку: Тайф — Медина — Хаиль — Рафх.

Приземлились, расположились, обжились и начали работать. Дело было не хитрое. Вдоль границы с Ираком, в сумерках, шли «этажеркой» самолеты РЭБ: ЕА-6В Праулер (Бродяга) и EF-111A «Рейвен» (Ворон). Которые, периодически, ставили направленные радиолокационные помехи. А мы на Сессне встраивались, в пробиваемый в системе радиолокационного слежения Ирака, коридор и летели оборудовать тайник с закладками, на территории Ирака. Той же ночью, на бреющем шли назад, опять под прикрытием самолетов РЭБ. Все тайники оборудовали в районах предполагаемых стартовых позиций оперативно-тактических ракет «Скад» (Шквал). Конечно, все эти модификации «Эль Хуссейн», «Эль Аббас» были с существенно большей дальностью стрельбы, но точность была крайне низкой. Однако если иракцы решат применить оружие массового поражения, мало не покажется ни Израилю, ни Саудовской Аравии, ни… За двое суток с начала операции» Щит пустыни», с 18 по 20 января 1991 года, система радиолокационного обнаружения Ирака была уничтожена и мы с Риком начали работать. Ночью, вертолетом, нас забрасывали на расстояние километров пять — десять от тайников. Там мы экипировались, замаскировывались и ждали… «у моря погоды». Следующей ночью вызывали вертолет на оговоренное место и на базу. Челноки. Тем не менее, за пятнадцать рейдов, мы повредили три комплекса, что подтвердили фотосъемкой. Это было расценено, как большой успех. Наши, в Легионе, были очень довольны — американцы не могли похвастать такими успехами. Их группы коммандос наводили на цель самолеты, всего несколько раз и все.

Дважды нам на хвост садилась погоня, и каждый раз была уничтожена полностью. Рик был очень хорош. В третий раз, нас на отходе обстреляли из гранатометов, мы чудом ушли. Оба получили легкие ранения. Вот так, мы играли в прятки до 24 февраля, а 28 февраля военные действия прекратились. Через пару недель госпиталя простились с Риком, как близкие друзья. Да у меня здесь ближе никого и не было. Коммандос отправились военным бортом в Марсель. А я, по знакомому маршруту, на Сессне — в Джибути. Самолет оформили, как военный борт возвращающийся в ППД. По прибытию в Джибути, меня положили в госпиталь на тщательное медобследование. После которого признали годным без ограничений. И внесли в личное дело сведения, о ранении полученном при выполнение боевого задания. За ранение полагалась прибавка к окладу.

Заработал я на операции «Буря в пустыне» очень не плохо, учитывая премии за «Скады». Начальник штаба усадил мменя на неделю за письменный стол, отвечать по вопроснику о прошедших военных действиях. Вопросник был составлен явно не для рядового состава, потом еще с ним беседовали, пару дней по несколько часов. Уверен, что разговор писался на магнитофон.

И опять жизнь пошла по наезженной колее: работа в оружейной мастерской, стал сам вести группу парашютистов, с нуля. Еще поручили работу эксперта по стрелковому оружию, отстреливал все новые образцы оружия поступавшего в полубригаду. Писал заключение соответствуют ли полученные тактико-технические характеристики образцов, характеристикам указанным в сопроводительных документах. Часто были значительные расхождения заявленных ТТХ и полученных, в результате испытаний. В этом случае повторяли испытания с помощником, обычно офицером-вооруженцем. В мастерской у меня скопилось значительное количество частей оружия и неиспользованных боеприпасов. Хранил все это в железном ящике своего рабочего места, закрывая на ключ (замок собрал очень хитрый) и опечатывая. Это не было чем то необычным, подобного «хлама» хватало у каждого работника мастерской.

Выходные дни посвящал морю, вернее его глубинам. Как то баталер полубригады, заядлый коллекционер оружия и отличный стрелок, принес мне… пистолет Стечкина. Который ему очень нравился, а патроны к нему, 9х18 ПМ, не очень. А если точнее, их просто не было. Это было интересно, провозился я долго, но в охотку. Поставил ему укороченный ствол от Узи. Это было не просто, но получилось, хотя пришлось многое переделать. Автоматический огонь из пистолета вести стало невозможно, зато можно было использовать коробчатые магазины для Узи. Даже на 62 патрона 9х19 Парабеллум. Выглядел пистолет, с магазином на 62 патрона, уродливо, но стрелял исправно. Баталер был доволен и спросил меня: «Какой будет чейндж»? В части знали, что денег я не беру принципиально. Я скромненько попросил легководолазный комплект и баталер понял, что попал. Хотя дальнейшие события показали, что попал возможно я. Он предложил мне три легководолазных комплекта и все неисправные. Годными оказались лишь 18 литровые баллоны из алюминиевого сплава, прошедшие опрессовку два года назад. Баллоны были рассчитаны на давление 300 атмосфер. Вентили подачи сжатого воздуха были неисправны, все три, как и редукторы с легочными автоматами. Подобрал себе два «мокрых» гидрокостюма толщиной 3мм и 5мм. Вентили, редукторы, легочники, отремонтировал все и лишние отдал назад, Однако баллоны с вентилями забрал, все три. Места для погружений, на побережье Баб-эль-Мандебского пролива со сказочными коралловыми рифами, я присмотрел во время испытаний отремонтированного Пежо Р4. В этих вояжах приходилось брать с собой оружие. В Эфиопии шла борьба за власть, сепаратисты с побережья Красного моря помогали повстанцам, в надежде создать независимое государство Эритрея. И вооруженные банды часто проникали на территорию Джибути, для передышки.

Вот на одну такую в группу из 7 человек, я нарвался. Скорее всего я устал после трех погружений, по сорок минут каждое и прозевал засаду у вездехода. Четверо сзади, трое впереди, а перед ними я: лох ушастый, турист-аквалангист. Если бы они сразу начали стрелять, шансов у меня бы не было. Но благородные революционеры решили поиздеваться — сзади сильно толкнули в спину и я полетел на стоящих передо мной бандитов роняя акваланг, ласты, маску… Вот только водолазный нож, отточенный до бритвенной остроты, был у меня уже схвачен обратным хватом правой руки. А в левой осталась острога, цирковой номер, на что только не способен человек в безвыходной ситуации. Затормозил перед расступившимися двумя вояками и круговым движением перерезал обоим горло. И почти без паузы, вонзил острогу третьему под подбородок. Уронив свое оружие, успел подхватить выпавший у него из рук Узи (счастье, что бандит был слева от меня). В голове билось слово, причиняя почти физическую боль: «Предохранитель…». Он был снят и я, в падении, начал расстреливать группу из четверых человек, на выбор. Всего четыре секунды на семь человек. Это спецназ… падлы. Сердце пыталось пробить грудную клетку, руки дрожали. Такой вброс адреналина уже не для моего возраста, срабатываю «мотор».

Банда была хорошо вооруженна, пистолет-пулеметы Узи, попался даже Микро-Узи с глушителем. И сюрприз… они несли килограмм двадцать золота, в банковских слитках. А это значит, что с минуту на минуту сюда придет быстроходный катер, с другой стороны пролива, за золотом. Несомненно, что планировалась сделка по продаже оружия повстанцам. На адреналине закинул оружие и золото в Пежо. Тела и все остальное сбросил в глубокую расщелину. Подчистил место схватки и отъехал примерно на 500 метров вдоль побережья, выбрав удобное для наблюдение место. Катер подошел примерно через 25 минут. И курсировал вдоль побережья в течении получаса, а затем ушел, взяв курс на север. Они выбрали жизнь. Самозарядный крупнокалиберный Барретт был у меня запрятан в тайнике, оборудованном в Пежо. Если бы люди с катера стали искать банду, и сошли на берег, я бы их положил. Без вариантов. Часа за три оборудовал тайник, куда спрятал хабар.

По прибытию в расположение, еще на КПП, получил приказ немедленно явиться к командиру. Подумал: «Неужели попал»? Оказалось хуже, я Попал, от слова попа. В кабинете командира сидел Большой Узбек и Наргиз, держащая запеленатого младенца.

— Эй счастливец, посмотри на своего сына Умид Искандар Акбая», — завопило это… исчадие дьявола, Темир — ата.

Интерлюдия 17

Планета Зифари.

Вопрос о власти был решен самой логикой развития событий. Ничто другое, кроме лозунга: «Вся власть военным», не было актуальным. Но Командор объявлять себя официальным главой администрации планеты не торопился. На планете, сейчас, шла чистка прежнего аппарата от замешанных в путче людей и до лозунга: «Кто не с нами, тот против нас», оставался один маленький шажок. Маленький шажок, до большой крови. Попросил Командора о аудиенции, на которую позвал Гильта, Зака и Лирга.

Командор выглядел уставшим, удрученным, но готовым к действиям.

— Командор, то что я вам сейчас хочу рассказать, на моей планете называлось политтехнологиями. И поверьте, этого дерьма земляне опробовали столько, что хватило бы на все Содружество.

— Ты тоже предлагаешь мне, немедленно, взять власть в свои руки? Причем неограниченную?

— Нет, если ты сам желаешь не только разрушить прошлое, но и создавать новое будущее. Опираясь при этом на лучшее, из наследства прошлого. Если ты желаешь создать условия морального и материального подъема общества, в целом. А не только для тех псов, которые сейчас тебя настраивают на уничтожение структур прежней власти. Оставь прежние структуры неизменными, только заполни ключевые посты своими людьми. И выбери только из тех, кто не участвовал в силовых акциях против сограждан. Верных тебе людей, но замазанных в крови, убери в тень. Тем у кого способности к экономике, поспособствуй их деятельности в предпринимательстве (поставь им самые лучшие базы) и продвигай своих людей вверх. Пусть поглощают корпорации замешанные в путче. Это будет реальная власть, солидарная с тобой. Других продвинь на посты в вооруженных силах. Там сейчас будет много созидательной работы и дураки всплывут наружу сами. И создай, какую либо, выборную политическую структуру, с красивым названием: «Верховное Представительство Планеты». Например. Вот туда и засунь преданных тебе идиотов, а в противовес им посодействуй победе на выборах свободомыслящим и умеренным политикам. Пусть подымают словесную пену в политических баталиях, а ты, периодически, будешь ее снимать. Что бы все на Зифари знали, кто дома хозяин.

— Ты предлагаешь мне копаться в дерьме.

— Именно так, Командор. Власть и дерьмо — синонимы, — высказался Лирг.

— Но «кто если не мы», — сказал с иронией Зак.

Этим людям ничего не нужно было объяснять, им нужен был план действий. Нужно было с чего начать. С план мы и начали. Командор оживал на глазах, стоило только ему разделить бремя власти с соратниками, а нам подставить плечо. Умный, честный и порядочный человек, всегда будет тяготиться властью. Власть для него ответственность, а вовсе не почет. Я подумал, что Вождя из него не получиться. К счастью.

— Вот и давай решать поэтапно, не прыгая из стороны в сторону. Первое — Представительство. Здесь главное подобрать нужного человека на должность председателя и подобрать ему соответствующих заместителей, — продолжил я.

— А, что их разве не выбирают? — недоуменно спросил Гильт.

— Конечно выбирают, — подтвердил Лирг, — но считать голоса будем мы.

— Но это обман.

— Нет, мы будем считать правильно. И вообще, кого мы собираемся обманывать?

— Граждан Зифари… наверное, — неуверенно сказал Гильт.

— Я вижу ты все понял, — влез в разговор я, — гражданам Зифари плевать кто будет в цирке клоуном… виноват — представителем. А вот кто будет, весь в белом, объявлять номера. Кто будет шпрехшталмейстером, это важно.

И этот главнейший орган народовластия, должен будет слезно молить Командора принять командование над всей планетой.

А затем в иерархии чиновничества (вычищенной от путчистов) следует сделать рокировку. Никаких резких перемен, просто 1-го сделать 2-ым, а 2-го — 1-ым и пройти вниз по всей цепочке. Но на самый верх поставить своего доверенного человека не командовать и решать, просто приглядывать и одергивать. Как только появиться намек на сговор среди чиновников — опять перестановки, уже более радикальные и зрячие. Можно двинуть вверх на несколько ступенек, задвинуть тоже… глубоко. Это будут временные меры переходного периода. В дальнейшем, в исполнительную власть будет вливаться молодежь не связанная с бывшими.

Легионеров мы предложили не втягивать в местные разборки, для этого хватит желающих в столице.

Отбиться мы отбились, но окончательное решение проблемы с пиратами, еще впереди.

Нападение — лучшая защита. Нужно пиратскую станцию «Шипов», сделать своим передовым пунктом базирования. Нельзя прижиматься к планете, нам нужна информация из первых рук. И оперативная база для организации точечные ударов. Ударов на опережение. Для этого и нужна своя база на Фронтире.

— У нас нет шансов, захватить эту базу. Даже если мы введем в строй мониторы, то только повредим ее, — заметил Командор. — Это мощная, хорошо защищенная база. «Шипы» контролировали наш сектор Прифронтирья долгое время, многие хотели их «подвинуть», но не сумели. Ранее их база была ни чем иным, как передовым запасным командным пунктом ударного флота империи Аратан. Во время конфликта с работорговцами база переходила из рук в руки, восстанавливалась, модернизировалась. В конце концов была списана и продана частному лицу, в результате очевидной финансовой аферы. Этим лицом оказался представитель пиратских кланов, вложивших деньги в столь выгодное предприятие. По истечению времени, полный контроль над станцией перешел к «Шипам».

— Сейчас наступил момент, когда «Шипы» ослабли и контролировать самостоятельно станцию и «свой» сектор космоса, не смогут. Им нужны союзники, причем слабее их и не имевшие ранее интересов в этом секторе. Которые не смогут создать коалицию или войти в коалицию противников «Шипов». По крайней мере, не смогут это сделать достаточно долго.

Я продолжал развивать свою мысль.

— На моей планете, в период войн холодным оружием, известна блестящая операция вошедшая в история под названием «Троянским Конь». У нас этим «Троянским Конем» будет десантный транспортный корабль «Капитан Лимут» с охранением из фрегата «Звездный Прыгун» и двух корветов. Корветы переоборудуем из захваченных у работорговцев кораблей до неузнаваемости. У нас есть теперь с чем работать. Сделаем малые рейдеры с большим запасом хода, мощной полевой защитой и оснастим курсовым оружием, эффективным на средней дистанции. Верх и низ корветов оборудуем стационарными сцепками для двумя катеров. Катера вооружим гравитационными разгонными системами, хорошо зарекомендовавшими себя в боях. Таким образом получим огневую мощь фрегатов, для тройной сцепки. И в тоже время, будем иметь возможность осуществлять, как абордаж, так и прикрытие корветом, абордажных катеров. Мечта пиратов.

Договорились, что десантным кораблем будет командовать Варух, летную палубу отдадим Стерху, охранение Кайру. Ну, а для выполнения грязной и организационной работы, наличествовали я и Лирг. Гильт, сказал, что пойдет с нами. Он чувствует необходимость этого. Естественно с ним никто не спорил, а я подумал: «Вот и комиссар объявился». И это было правдой.

Осталось не завершенное дело, дело чести. И называлось оно Фекр, именем цифровика, которого я убил наркотиком форсаж. Пришло время посмотреть на зоны Древних, как зачищенные, так и на зону куда цифровики не смогли проникнуть. Еще я хотел навестить системный портал вместе с Гильтом — убедиться, что он доступен для него.

На атолл Нежданный летели с орбиты втроем: я, Гильт и Кайр. Еще на подлете мы поняли, что со своей войной — являемся жалкими неудачниками. Поселение, да какое поселение, небольшой уютный город был красив своей нестандартной красотой. От подножия башни дальней связи террасами, по спирали, поднимались уровни. В целом город выглядел, как прекрасная раковина, поднявшаяся из глубин Океана.

Нулевой уровень — уровень жизнеобеспечения находился под водой. На первом (цокольном) уровне находились верфи и доки с инфраструктурой, перерабатывающие дары океана предприятия, аэрокосмический терминал, морские над и подводные причалы, с погрузочно-разгрузочными терминалами. Это был цокольный этаж. На втором уровне размещались многочисленные складские помещения (атолл Нежданный стал перевалочной базой «орбита-океанические поселки»), офисы фирм, административные здания, гостиницы, ресторации, лечебно-оздоровительные центры, торговые центры. Третий уровень был отдан юным жителям атолла, которых оказалось неожиданно много. На нем размещались Центр материнства, ясли, детско-юношеские профилактории, а так же Лицей, Дом Профессий, Центр профессиональной адаптации, Научный центр «Океан». А так же сады, парки, оранжереи, бассейны, спортивные площадки. Четвертый уровень занимал «спальный район» города, куда был перенесен и мой домик, с нашего первого понтона. Приятно. На пятом ярусе размещался оздоровительный рекреационный комплекс «Нежданный» со всей инфраструктурой и зал планетного аукциона «Мерцающие Певуньи Зифари».

Встречали нас Стерх, финансовый советник атолла Нежданный и мэр города… его жена Юта.

— Вот так, — сказал я друзьям, — пока одни убивали, другие дело делали. Я вам искренне завидую Юта.

— Если бы вы не воевали, здесь бы ничего не было, сказала Юта.

— Знаете уважаемая мэр, нас это мало утешает, — констатировал Кайр. И я вдруг заметил, как он похож на Гильта — внутренне. Как внезапное озарение, что же это такое? Здесь — станция переливание крови Древних?

Разговоры, разговорами, а дело — делом. Уже с утра мы приняли 27-ой, летающую амфибию однотипную с первым «Ныряльщиком» и ушли в рейд.

Первым номером, извиняюсь, пунктом нашей программы была Большая Свалка, на которой кроме вахтовой охраны с Нежданного и сотрудников лаборатории Научного Центра «Океан», никого не было. Большая была объявлена заповедной зоной планетарного значения — ученые выяснили, что только в районе Большой (и то не везде) возможно образование Мерцающих Певуний. Благоприятствующий геомагнитный фон, как они говорили. На это у меня были свои соображения, но толку от них было мало.

Жемчужная плантация разрослась почти вдвое. Именно на деньги от аукционных эксклюзивных продаж жемчужин, был построен город на атолле Нежданный. Когда подходили к плантации, на нас выскочили мурены и стали курсировать вдоль плантации, зримо очерчивая запретную зону.

— Вам не кажется, уважаемый, что у этих милых созданий интеллект значительно повысился, в сравнении с остальными экземплярами их вида? — спросил я научного работника сопровождавшего нас.

— Ну, что вы…, снисходительно начал он и замолчал.-… этого не может быть, рост более чем в три раза. Вот, что значит свежий взгляд, — уже с уважением посмотрел он на нас.

Мы с Гильтом переглянулись — я понял, что он понял, что я понял: «Биоимпланты Древних — ключи, где то на Большой Свалке». Именно этим объясняются — повышенный интеллект, родившихся здесь парней, «умные» мурены и конечно, инициация роста Певуний. Но нам это наследие Древних никогда нет найти, как не найти иголку в стоге сена. Теперь становилось ясно, почему они так нужны чтимым — ведь это природные аккумуляторы реликтового излучения Древних. И Орден, оказывается, был способен использовать это излучение в своих целях.

Было душевно больно, но радовало, что и чтимые не доберутся до заветных артефактов.

Планетарный портал первого уровня: планета-планетная система, пытались вскрыть еще при моем участии, как цифровика. Там я облучился реликтовым излучением инициировавшее следы крови Древних в десяток единиц сродства. Нашел Кешу, свой биоимплант — портальный ключ Древних. Разумное образование, высший симбиот, даже чересчур разумный. Там меня спас отец Гильта и вот теперь мне предстоял comeback с его сыном. Символично, а я давно не верю в случайные совпадения. Но паранойя… спит зараза. Не слышу ее, как и Кешу. Мы с ним стали одним целым, после самоубийственной десантной атаки на рейдеры работорговцев. Тогда, если судить по состоянию скафандра, меня рвало на части. А я выжил, но вот кем стал?

Прошли с Гильтом в операционную часть портала, без всяких осложнений. И причина этому, конечно Гильт. Портал функционировал и можно было, хоть сейчас переместиться к звездному порталу в короне местного светила. Причем допуск Гильта позволял ему брать с собой людей. Порядкадесяти человек за один раз. Я мог проходить только сам. И все же какую то нерегулярность в структуре портала заметил я, а не Гильт.

— Гильт, на структуру портала наложена еще одна структура, второстепенная. Она энергетически значительно слабее основной структуры.

— Я ее не различаю.

— Смотри внимательно, я сейчас раскачаю ее в резонанс. Но у меня мало сил, я не смогу, долго удерживать это состояние.

— Начинай… вижу… держу. Стабилизировалась. Это портал нулевого цикла, планетного.

— Я это уже тоже вижу. И могу активировать переходы в разные точки планеты. И их много целая океаническая сеть.

— Илич, это сердце планеты. Ты понимаешь кто был способен это сделать?

— Только Вотан, Гильт.

— Да, только он. И я подозреваю, что твой Кеша — его ключ-активатор.

— Это означает, что Вотан погиб? Хотя нет, это не факт, такая интеллектуальная махина всегда имеет запасной аэродром. Даже не окопчик.

— Слов таких я не знаю, но смысл понял. И согласен с тобой.

— Ну, что Гильт, пойдем к твоей родне?

— Да вернее будет, к нашей родне, Илич.

И мы пошли, точнее вышли в портале на Большой Свалке. Они были здесь, все или вернее многие. Тысячи ключей-активаторов в футлярах, для каждого футляра отдельная ниша. Я заметил несколько футляров с прерывистым мерцанием, какое было у Кеши. Что могло означать лишь, одно: владетели ключей-активаторов погибли.

Это было хранилище ментослепков Ушедших Отцов — элиты Древних. Через Галактический портал прошли настоящие титаны Древних, что бы отразить угрозу тотального уничтожения всех разумных нашей Галактики. Перед переходом Галактического Портала, Ушедшие метаморфировались в энергетическую форму жизни. Так как в физическом теле, переход через этот портал был не возможен. Обратного перехода не было и все Ушедшие оставляли свою ментокопию в ключе-активаторе, в надежде возродиться в потомках. Мы с Гильтом нашли хранилище, созданное автором проекта: «Возрождение» — главой природников Вотаном. Теперь у меня не оставалось сомнений, чей ключ — активатор достался мне. Но абсолютно не представлял, как быть дальше с доставшимся мне… наследством Вотана. Оно теперь было во мне в виде высшего симбиота, прошедшего путь преобразований от простейшей формы — ключа-активатора. Я вряд ли был подходящим вместилищем Титана, но кто спорит с Судьбой?

Мне с огромным трудом удавалось переносить мощнейший фон реликтового излучения в зале, Гильт его почти не замечал. Но и он был, буквально, придавлен Ответственностью. Дай ему сил Вседержатель. Как там — «атланты держат небо на каменных плечах…», а он держал тысячи жизней предков в… на… Да не все ли равно.

Глава 17. Джибути-Франция — Алжир — Крым. Лето 1991

Прямо в кабинете подал рапорт командиру с просьбой предоставить три свободных дня, в счет отпуска, для решения личных дел. Получил письменное разрешение и отправился размещать семейство в городе. Сняли небольшой домик на неделю, в котором очень удобно разместились. Темир-ака с гордостью показывал мне моего сына, как будто это он родил, дедуля хренов. Полутора годовалый малыш, светловолосый, с европейскими чертами лица и зелеными мамиными глазами, лопотал что то не разборчиво и пускал пузыри. Мой сын, моя кровь. Значит я не зря копчу белый свет. Он должен быть лучше, счастливей меня и я сделаю для него все. Вышли с дедом в небольшой садик:

— Рассказывай Темир-ака, что случилось?

— Опять война, схватились за власть полевые командиры. Для войны нужны деньги — и дехкане начали выращивать опийный мак в огромных количествах и перерабатывают его в опиум-сырец. Его дехкане и меняют на товары первой необходимости у тех же полевых командиров. В опиумных лабораториях, контролируемых опять таки полевыми командирами, перерабатывают опиум-сырец в морфин — основу и далее в героин.

Героин теперь главный контрабандный товар, за него получают доллары. На вырученные, огромные, суммы покупают оружие и любые товары в Пакистане, Индии, Иране, Китае… Конкурировать с наркоторговцами я не способен. У них норма прибыли за триста процентов, у меня максимум сто.

Сам торговать героином не буду, в этот бизнес вход доллар, а выход тысяча. Мне дорога семья, а героиновые торговцы и их семьи, долго не живут.

И это еще не все, с юга Афганистана надвигается мощная волна влияния исламских фундаменталистов. Они называют себя талибами, почти все из кланов пакистанских пуштунов. С моей семьей и мной они расправятся не задумываясь. И самым жестоким образом.

— Ситуацию я понял. Рассказывай, что ты решил. Ведь у тебя есть возможность уйти за речку, — спросил я Темир — ака.

— Все мои туда не уйдут, иначе потянем термезских родичей в нищету. Вслед за собой. Но семью старшего сына, я туда отправил. К младшему сыну, Муджиду, в Ташкент перебираются мои младшие брат и сестра с семьями. Муджид защитил диссертацию и преподает в университете. Женился, построил хороший дом и достаточно обеспечен материально. Вполне сможет помочь родне.

— Так, а ты Темир-ака решил пробивать тропинку в Европу?

— Почти, я получил статус беженца в Алжире. И уже вложил все деньги в участок земли в районе прибрежного города Аннаба. Средиземное море — мечта любого азиата. В Мазари — Шариф у меня уже ничего нет, все распродал. Так, что перед тобой бомж.

— Рисковый ты мужик, Темир-ака. Разведка. Уважаю.

— Алексей, бывало много хуже. Но «дорогу осилит идущий».

— С каких пор ты цитируешь кришнаитов?

— С недавних Алекс, лишь бы Афганистан не захлебнулся в нетерпимости пуштунских талибов. Для этого я и библию готов цитировать.

— Значит проблем у тебя, практически, нет.

— Нет денег и защиты.

— С деньгами придется решать тебе, Темир-ака. Мне здесь повезло приватизировать универсальный товар, правда горячий. Как раз работа для тебя, для опытного человека со связями.

— Насколько горячий.

— Сегодня меня пытались убить повстанцы из Эфиопии, которые ожидали катер с той стороны Пролива.

— Сколько золота? И что было с катером?

— Двадцать килограммов в банковских слитках, по 500 граммов.

Катер ждал тридцать минут и ушел на север. На берег не высаживались.

— Я могу раскидать слитки по меняльным конторам здесь. Но останется шанс засветиться. Небольшой, но вероятный. А вот в Английском Сомали (Сомалиленд), в городе Бербера, я бы взял хорошую цену.

— А в чем проблема? Давай ее и возьмем.

— Проблема в 500 километрах. А время нас поджимает, заинтересованные люди будут отслеживать движение золота в регионе.

— Так поехали, проблемы нет. Иди скажи Наргиз, что вернемся поздним вечером. Пусть хозяйничает сама.

Золото из тайника в джипе перегрузили в Сессну. Взлетели и взяли курс на Берберу. Летели над Аденским заливом, до Берберы всего около 300 км. Сдали барыге золото за очень хорошую цену, но эта сволочь нас продала бандюгам. Подходя к самолету увидел пятерых типов исполняющих роли техников. Именно так пытались выглядеть эти гориллообразные.

Паранойя взвыла, а ПСС будто сам влетел в руку. Я открыл огонь метров с пятнадцати и без всяких сомнений. Стрелял на поражение, так как очень не люблю выстрелов в спину. Поэтому, сменив обойму, добавил им еще по пуле в голову. В том бардаке, который царил в Сомалиленде, наше приключение мало кого удивило. Поэтому мы без проблем взлетели с аэродрома и взяли курс на Джибути.

Как оказалось, всего пять часов и вопрос с деньгами закрыт. Великая сила — авиация.

У же дома, во время ужина, Темир-ака мазнул по мне взглядом и заметил:

— Ты соответствуешь своей афганской репутации, Тень.

— То что ты знаешь мой позывной, уже удивительно. А вот то, что знаешь еще и про репутацию…

— Так, свет не без добрых б… людей.

— И продажных начальников, — дополнил я.

Ночевал я в семейной постели, вернее меня изощренно насиловали в семейной постели до утра. Буквально. Но я был не против этого.

Деньги распределил по семейному, на три части: сыну на совершеннолетие, семье на дом и себе мал-мала в заначку.

Через две недели полетели в Марсель. Это очень напоминало поездку с моим маленьким братишкой Иваном, из Южно-Сахалинска в Крым. Теперь был перелет из Джибути во Францию, который прошел без эксцессов. Маленький Умид спокойно себя чувствовал в люльке, расположенной на месте второго пассажирского кресла.

В Марселе поселились у Мишеля. Эти два жулика — Темир-ака и Мишель, как-то сразу глянулись друг-другу. Удивительно, но эти люди разного воспитания, положения на социальной лестнице и культурного слоя, понимали друг друга с полуслова. Жулики всех стран, соединяйтесь. И войнам — нет.

Мишель приятно меня удивил, когда вник в суть проблемы с алжирской визой. Он обещал мне оформить ее в течении недели. Оказывается по моему старому виду на жительство, он ухитрился получить на меня французскую карту «Коммерсант». А для французского коммерсанта нет сложности получить визу в Алжир, что Мишель и доказал, через неделю.

За неделю мы обошли большое количество архитектурных мастерских и Темир-ака присмотрел проект виллы в смешанном евро-восточном стиле. Очень удачном, на мой непритязательный взгляд. Договорились о сроках приезда архитектора мастерской в Алжир, который проведет привязку проекта к ландшафту и ознакомиться с местными стройматериалам.

В портовом районе Марселя было очень много добротной бытовой техники и сэконд хэнд, и новой. Вся техника была в отличном состоянии. Мишель посоветовал нам один склад оптовых продаж, где мы и набили три контейнера бытовой техникой, мебелью, постельным бельем и многим другим, что нужно для дома. У Наргиз глаза сверкали неподдельным восторгом. Как все же точны народные слова: не познав горя, не оценишь счастья.

До Аннабы, от Марселя, было более трех часов лета над Средиземным морем. В городе мы поселились в семейном пансионате. Взяли напрокат автомобиль и поездили по городу, мне город понравился. Аннаба был городом европейского стиля, как ни странно. Утром поехали смотреть выкупленный Темир-ака участок под застройку. Сказка. Расположен в ста метрах от берега моря, подведены все коммуникации, Проложена асфальтированная дорога до трассы. Соседские участки уже обжиты и насколько я заметил, три-четыре вилла явно заселенны афганцами. Я не стал интересоваться у Темир ака: сколько стоил такой участок «простому» афганскому дехканину, узбекской национальности. Ясно было — много. Что и говорить, очень надежный глава семьи — Темир-ака.

Через сутки прибыл архитектор из Марселя, который построил в Алжире не одно здание. Он знал, где и как нанять квалифицированных рабочих-строителей, где взять в аренду строительную технику, решил вопросы с транспортом, питанием и санитарией. Человек был исключительно компетентный и отрабатывал свою немаленькую зарплату на все сто процентов. Мы только контролировали процесс и уже через две недели поселились в построенный садовый домик. Как говорил один презик: «Процесс пошел».

С Наргиз мы зарегистрировали брак и я официально оформил отцовство Умида, как Искандар Килич Акбай. В результате получил алжирский паспорт на пять лет.

До конца отпуска оставалось еще три недели (дополнительные две недели были положены мне по ранению), как пришло известие от Мишеля. Иван передал весточку о «наезде» на семью местных бандитов. Понравился, местному «новому», дом Колесовых и пошли серьезные угрозы с требованием продать ему дом. В Семеныча уже стреляли, но по счастливой случайности, не попали. Милиция явно манкировала своими обязанностями, несомненно на нее оказывают давление.

В тот же день я был в Марселе, а утром летел в Симферополь с пересадкой в Москве. Как сумел Мишель оформить мне туристическую визу, знает только он. Сколько это стоило, знаю я. Много. В Симферополе встретились с Иваном в международном секторе аэропорта, на посадке в автобус следующий в Ялту. Перекинулись парой слов и Иван поехал на такси за нами. Интуристов разместили в местной гостинице «Ялта», в районе Массандры. Встретились мы с Иваном на первом этаже, в баре «Рудные горы». Я плюнул на возможную слежку и обнял братишку:

— Здравствуй Ванька, как оно ничего?

— Здравствуй Дядька и тебе также и по тому же месту.

— Не забыл… ну отложим на потом. Давай по делу. Выкладывай все что знаешь.

— Знаю достаточно. Один «афганец», из конкурирующей банды, рассказал кое что о главаре группировки наехавшей на нас — Сапоге. Другой «афганец», лейтенант из группы захвата ОМОН — дополнил его рассказ. В нашем небольшом квартале они выкупили все участки со строениями, кроме нашего и соседского, принадлежащего армейскому полковнику. Но тот уже согласен получить отступные. Он сдался после того, как они затащили его пятнадцатилетнюю дочь в машину, напоили и возили пьяную по всем гадюшникам города. Пообещали, что в следующий раз откараванят, к ее полному удовольствию.

Мой отец отверг их предложения напрочь, а когда они пытались распустить ручонки, то сломал им еще и пару ног. Стреляли в него ночью, когда он возвращался со второй смены. Поджидали в машине и включили фары, что бы ослепить. Это его и спасло, он сразу ушел перекатом в темноту. Стреляли из двух пистолетов, оружие выкинули на месте и тут же уехали. Все проделали очень быстро, очень профессионально. Отцу просто повезло, они опять его недооценили. Милиция занялась сбором информации и обязала дежурный патруль проезжать по нашему переулку, раз в смену. И все. Даже не приняли заявление матери об угрозах, со стороны подельников Сапога. Два дня придирались к неточностям в заявлении, а затем все таки взяли… и не зарегистрировали.

— Надеясь ты не сказал им, что я приеду.

— За кого ты меня принимаешь?

— За любящего сына, блин. Ну давай дальше.

— Сапог, за городом, выстроил большой дом и там же у них оперативная база. А с семьей живет в кооперативной квартире, в центре города. Раз в неделю, верхушка банды собирается подводить итоги. Делят деньги, собранные с деляг, планируют свои действия на неделю… Затем сауна, с привезенными шлюхами — отдыхают от трудов праведных. Завтра пятница, как раз у них сбор в 21.00.

— Сколько их будет? Охрана, сигнализация, удобные подходы…

— Обычно собирается не более 10 человек, но нередко бывают приглашенные из отцов города, правоохранительных органов. Охраны, как таковой, нет. На ночь приходит сторож с собаками. Днем, на территории, работает постоянный работник, он живет во времянке с семьей. Это доверенный человек Сапога, воровской авторитет потерявший здоровье в многочисленных отсидках и отошедший от дел.

— Этот самый опасный. — заметил я. — Ладно, сегодня ночью осмотрюсь на местности, подготовлюсь и завтра проведаю теплую компанию.

Мне было понятно, что нужно убирать всю верхушку банды, тогда рядовые торпеды разбегутся по другим группировкам. Ивана нельзя брать в помощь, он должен сидеть дома за столом, пить водку с каким либо ментом и бандюгой из банды конкурентов Сапога. И при этом, слезно, просить их помочь урезонить главаря банды. Мента, обязательно из прикормленных, может привести «афганец» из ОМОНА. И обязательно пригласить на выпивон знакомого Ваньке «афганца», из банды конкурентов Сапога. Алиби нужно организовать на самом высоком уровне.

Вечером приехал в Симферополь и прогулялся вокруг дома Сапога. Ничего сложного и опасного, мешающего проникнуть во двор дома, не заметил. Однако показалось, что работник Сапога ко мне приглядывается, поэтому прошел перед домом только один раз. Береженого, Он бережет. Ночной сторож приводил на ночь двух доберманов, натасканных не подавать голос, а рвать на части. Короткошерстные, это хорошо.

В Ялте заскочил в несколько аптек и купил десяток разовых шприцов и дюжину разрешенных лекарств. В номере поколдовал со шприцами, смешал и растворил в нужной пропорции лекарственные препараты, потренировался.

Два ПСС я пронес через оба аэропортовских контроля без особых проблем. Пришлось разобрать пистолеты, а потом замаскировать детали и боеприпасы в багаже. А сейчас пришел черед собрать пистолеты и проверить их. Именно этим я и занялся.

В 21.30 я перелезал забор дома Сапога, рядом со будкой охраны у ворот и был атакован псами. Прямо с забора метнул в собак «заряженные» шприцы, метров на пять. Метнул с двух рук и обе собаки, в прыжке, осели у подножья забора. Утяжеленный мной поршень, по инерции, выдавил в тело собак по полкубика снадобья. Вышедший на шум сторож получил третий шприц, который теперь торчал рядом с ключицей и тоже выключился. Дальше все было, как говориться делом техники, грязной техники. Их было девять человек и на одном была прямо «нарисована» милицейская кокарда. Там он и прилег, на богато накрытой «поляне» лицом в тарелку с салатом, вместе с подельниками братками. Может и похоронят их вместе, в привилегированном секторе кладбища. Мне это было без разницы. А вот чувство взгляда буравящего спину не пропадало. Поэтому я затаился в тени, большой прихожей.

Вскоре послышались шаги одного человека, который шел не скрываясь.

— Я знаю что ты здесь, выслушай меня, — сказал человек. — Мы встречались с тобой в Москве, в Кузьминках. Там мы были с Сивым, ты тогда был зеленым пацаном.

Я вспомнил этого человека, с взглядом матерого волка.

— Сивый тебя позже вспомнил, это ты прикончил Сифона в Южно-Сахалинске. Эта падаль, Сапог, доигрался. А я его предупреждал, ведь он на Корейца наехал, да? Мне Сивый о нем рассказывал. Я только теперь понял, на кого эти фуфлыжники наехали. У меня к тебе предложение. Я знаю, где его сейф и могу его открыть. Мне отдашь половину.

— Не интересует, но… зачем тебе я? — ответил наконец я.

— Меня сразу «примут» мусора, как только приедут. Нужно же на кого то повесить очевидный глухарь, я подходящая фигура. А ты положишь бабло в ячейку автоматической камеры железнодорожного вокзала. Зарядишь в код замка дату, недельной давности, бабки положишь в одну из ячеек от 123 по 143 номер, какая будет свободна. Тогда моя семья продержится и без меня.

— Почему ты считаешь, что я это сделаю.

— Собак не убил, сторожа пожалел. А в доме, легко, замочил всех и большого мента тоже. Ты живешь по своим понятиям и я понадеялся…

— Ты меня разводишь. Я ведь уже не тот пацан, забыл наверное?

— Да, ты уже волк — одиночка. И волына у тебя не простая. Я бы тебе горло зубами перегрыз. Сука.

— Собери деньги в комнате и положи в какой нибудь портфель. Оставь его на столе. Теперь отойди в дальний угол и повернись к стене. Я настороже, учти.

Два выстрела… и смылся по-английски. Это ему за суку, головка бо-бо будет пару недель. Два касательных ранения в голову, не сахар. Зато это ему поможет «отбиться» от ментов, что может быть убедительнее двух ранений в голову. Причем сделанных с расстояния — случайно остался в живых.

Уснул в гостинице, в своем номере, без всяких кровавых мальчиков в глазах. Типа, отработал смену, пора и отдыхать. Кем я стал?

Неделю отдыхал в Ялте и был этому очень рад. Дом, милый дом или: «Где мои семнадцать лет, на Большом Каретном…». А вот где мой черный пистолет, я знаю и это меня не радует. Он ко мне прирос на всю жизнь.

Встретились с Иваном в Ялте, через два дня, в семье все стало нормально. Оставил ему местную валюту, приватизированную у шайки. Бандюг похоронили с большим почетом, весь город был залит слезами… возможно радости. По крайней мере я так надеялся. Хотя пришли другие времена и героями, нынешнего времени, стали бандиты и шлюхи.

В Марселе не задержался, а сразу полетел в Алжир. Там было все в динамике и семья увеличилась на шестерых родственников прибывших из Афганистана. Прилетевшая жена Темир — ака, взяла хозяйство в свои руки и все почувствовали ее неженскую хватку. Через пару дней я улетел в Джибути, служить Франции, так сказать.

Кстати о птичках… перед отъездом в аэропорт Симферополя, я зашел в камеру хранения вокзала и вскрыл ячейку 123 — нет, 124 — нет… 127 — да. Взял оттуда плотный конверт, который вскрыл по дороге в аэропорт, там была записка: «Я думаю ты обо всем догадался, волчара. Оставляю тебе «подарочек» и думай, что с ним делать. Твоя семья — неприкасаема. Ваша «подписка» — Лед. Прощай Одиночка». В конверте, в пакетике, лежали 30 небольших бриллианта великолепной огранки. Тридцать серебряников Иуды… за воровской общак. Я догадался, что Лед был хранителем воровского общака и тот был спрятан на территории дома Сапога. Вряд ли хозяин дома догадывался об этом. Непростой человечек Лед, ох и непростой.

Камни отдал жене Темир-ака, у ней больше всех здравого смысла, что бы разумно распорядиться бриллиантами.

Интерлюдия 18

Зифари — Опорная база дальнего космоса, станция «Шип»

Пришло знание, озарение, ощущение на подcознательном уровне, что мне необходимо терпеть и преодолевать угнетающее, очень болезненное, действие реликтового излучения на мой организм. Это было комбинированное излучение, вернее сверхприродное излучение состоящее из несущей волны подпространства, модулированной по амплитуде и частоте, импульсами ноосферы Древних. (Зарядил для Арта) Сейчас, это излучение перестраивало структуру моего мозга, до уровня нейронных цепей связи. Одновременно настраивая в резонанс, нейроны в цепочках. Повышая этим емкость, как постоянной, так и оперативной памяти, а так же скорость передачи и обработки информации.

— И что делаем дальше? — спросил я Гильта.

— Это ты меня спрашиваешь или себя?

— Нас Гильт, нас. Кстати, если тебе придется выносить меня отсюда, не удивляйся. Так должно быть. А сейчас иди и приведи сюда Хиса. И учти, его тебе, точно, придется выносить.

Хиса Гильт повел, вернее протащил вдоль ниш с футлярами и на трети пути вспыхнул мерцающий футляр (ментослепок погибшего Древнего мерцает), в нижнем ряду. Вспыхнул сферой ровного синего цвета. Хис, как притянутый этим свечением, вошел в него и футляр с артефактом открылся. Но ключа-активатора там уже не было. Я знал, что он прилип к солнечному сплетению Хиса. У меня было так же. Мы с Гильтом рисковали его жизнью, и главное, рисковали чужой жизнью. Если кому и судить нас, как победителей — так это ему. В боте мы положили Хиса в медкапсулу, на реанимацию. Но уже было ясно, что он устоял на грани между быть и не быть.

Гильт отказался куда либо уезжать с Большой Свалки. Поэтому мы вызвали бот с комплексом инженерно-технических дроидов для работ по заданиям Гильта и Хиса. На этом боте я улетел на орбиту, 27-ой бот-амфибию оставил ребятам.

Мне срочно нужно было сделать индикатор латентных, «спящих» единиц сродства Древних (единица сродства это 0,1 % количества генов Древних в разумном существе). А также я хотел попробовать создать эффективную защиту от реликтового излучения, что скорее всего является невозможным, для обычного человека. А вот для меня… Ладно, в любом случае «дорогу осилит идущий».

С чего начинать я знал и вернулся на Большую с медицинскими аптечками, которые нашел в трофеях с рейдеров. Эти рейдеры здорово нас потрепали, когда мы попали им в засаду на нашем корабле-ловушке. В абордажном бою я видел, как боец с рейдера, от которого осталось всего половина, продолжал оказывать сопротивление. Его бронескаф был с медблоком заряженным такой же аптечкой, какие я взял с собой. Мощная многокомпонентная штучка. Разместить в мавзолее медкапсулу не удалось. Так как искины, начиная со второго уровня, выходили из строя в поле реликтового излучения.

Я немного переделал свой медблок в скафе, понизив его функции до уровня анализатора. Теперь аптечка будет меня предварительно информировать, что за препарат и в каком количестве мне вводит, пытаясь нейтрализовать последствия излучения. А я буду изменять количество вводимых препаратов, исследуя эффективность их воздействия на свой организм. Таким образом я надеялся зафиксировать защитные реакции противодействующие пагубным последствиям реликтового излучения. И убить двух зайцев: изготовить препарат снижающий последствия воздействие реликтового излучения на человеческий организм — раз. А по интенсивности специфических реакций организма на введение препарата, судить о количестве единиц сродства в человеческом организме — два.

Поиздевался я над собой вдоволь и был в коме, когда Гильт вытащил меня из «виртуального мавзолея» Ушедших.

Однако результаты издевательств над собой родным ушли в Научный Центр, на атолл Нежданный и там сотрудники принялись за работу, синтезируя и комбинируя нужные вещества для получения нейтрализатора последствий излучения. Тем временем, я создал индикатор антител, являющихся реакцией на реликтовое излучение. Юта проградуировала индикатор по Гильту, мне и Хису. Данные индикатора, зафиксировавшего единицы сродства у Гильта, приняли за 50 %, мои анализы дали 25 %, у Хиса было 2 %. Цель исследований знала только Юта, у которой оказался потенциал, в 17 единиц сродства или 1, 7 % латентной («спящей») крови Древних. Так же, благодаря моим издевательствам над собственным организмом, было выяснено, что под действием реликтового излучения происходит увеличение единиц сродства. Проще говоря, происходит генерация генов Древних. После исследований была просчитана динамика роста единиц сродства в зависимости от дозы облучения.

Переливание крови с единицами сродства «чистому» реципиенту, положительного результата не принесло. Было решено вывести небольшую часть реликтового излучение из мавзолея, для отработки безопасных методик генерации крови древних. Под предлогом угрозы новой болезни проверили всех людей на Нежданном и находящихся в штате станции «Восход». Результаты были поразительны — все обитатели Большой Свалки были носителями латентных генов Древних. Носителей признаков крови Древних мы и стали поочередно выводить, на медобследование, попутно облучая строго дозированным реликтовым излучением. В результате отобрали 123 человека, которые стали владельцами ключей-активаторов. В этот контингент вошли и Зак с Командором.

Всех этих 123 человека, Гильт переместился на Галактический Портал, к его хозяину Искину Тору. Со своими ключами, все из 123, могли перемещаться по внутрипланетарным порталам самостоятельно и даже перемещать с собой других людей. Со мной или Гильтом они перемещались на портал в короне солнца Зифари, звездный портал. На Галактический Портал их мог переправлять только Гильт. Я мог переправиться к Тору в гости только сам, один. Теперь 123 инициированным, предстояло пройти первую фазу преобразования их ключа-активатора в высший симбиот. Какие страдания придумает для них Тор я не знал, но догадывался, что им будет очень не легко. Меня, например, убивали и к сожалению, не виртуально. Мне казалось тогда, что для запуска преобразований симбиота его необходимо «зарядить» сильнейшими эмоциями реципиента — носителя. А сейчас я в этом был уверен. Вот это и являлось основным различием между нейросетью Содружества и высшим симбиотом Древних. Нейросеть лишь инородная часть тела, симбиот, еще и часть души. А уже следствием, этого, является обретение, носителем симбионта, ментальных способностей.

Что же, подумал я, ждите чтимые — мы есть и мы придем. И вы узнаете цену, которую вам придется заплатить за порабощение душ людей. За то, что Дар Вседержателя, вы сделали инструментом для своих целей. И мне… плевать на галактический масштаб ваших замыслов. Нет таких целей, чтобы оправдать ваши средства, для их достижения.

На базе звездного портала системы Зифари было несколько кораблей размером с корветы Содружества. Я решил осмотреть корабли, надеясь что смогу разобраться с их устройством. Это были явно не корабли Содружества. Во-первых энергетического блока, как такового, не существовало. Была энергетическая оболочка равномерно распределенная по поверхности корпуса. Эта оболочка являлась фильтром — накопителем реликтового излучения, которое преобразовывалось и закачивалось в энергетические ячейки, сплошь покрывающие корпус кораблей.

Перемещение такого корабля можно было назвать вневременным прокалыванием складок пространства. К огромной моей радости, этот принцип реализовывался даже на небольших расстояниях. Таким образом можно было осуществлять безынерционное маневрирование в ближнем космосе и планетном пространстве. Грандиозно и… просто нет слов. Любой космический разведчик отдаст за такой корабль душу. Тьфу, тьфу, тьфу зря я так шучу.

Основа действия была аналогична работе порталов вневременного перемещения. Эти корветы-туннельники были настоящими кораблями призраками: возникающие из ниоткуда и пропадающие в никуда. Дальность прыжка и время разгона определялись количеством накопленной энергии. А энергетическая оболочка могла выполнять роль и щита, и оружия одновременно. Эффективность, этих опций энергетической оболочки туннельников, значительно превосходила аналогичные функции кораблей содружества.

Достаточно было должным образом сформировать силовые линии энергетической оболочки, если силовые линии замкнуть в кокон — образовывался щит. И тем самым корабль находился в процессе вневременного перемещения, был везде и негде.

Разомкнув часть силовых линий энергетической оболочки на бесконечность, и совместив их ось симметрии с линией прицеливания, можно перемещать заряды в выбранную область пространства. Портальное оружие.

Оказалось, что Мерцающие Певуньи были прекрасными природными аккумуляторами реликтового излучения. Одной полной зарядки жемчужины хватало более чем на двадцать боевых вылетов тяжелого космического истребителя, оборудованного кинетическим, гравитационным или лучевым оружием.

Аппетит приходит во время еды и я решил сделать космические истребители, позаимствовав для них принципы энергетической оболочки найденных корветов — туннельников. Это будут ближние, вернее средние разведчики с ресурсом соответствующим 16–18 подпространственным прыжкам кораблей Содружества.

Эти разведчики-туннельники проведут предварительную разведку базы «Шипов». Транспортный десантный корабль, с фрегатом и двумя сцепками (корвет и два десантных бота) пойдут вторым эшелоном, под личиной свободных наемников. В заграждении буду туннельные корветы Древних, с задачей уничтожать корабли покидающие базу «Шипов» после нашей атаки. Никто не должен знать, что власть на станции поменялась — мы с удовольствием будем «принимать» прибывающих на базу пиратов. Потенциальные враги, иногда опаснее явных врагов. Я надеюсь мы основательно проредим пиратов и работорговцев в секторе пространства контролируемого «Шипами». И постепенно, навяжем в секторе свои правила игры.

С этими мыслями я принялся реализовывать свои планы. Помощников у меня не было — все отправились в гости к Тору.

Инженерной поддержки мне не хватало, так как перепрограммировать дроиды, на неизвестные Содружеству корабельные системы, было трудно. Да и вряд ли я справился бы с этим достаточно быстро. Пришлось работать до упора и время от времени ложиться на реабилитацию в медкапсулу и… опять за работу. Вскоре начали прибывать ребята и первым появился Варух, который сразу подключился к работе. А прибывший вторым, наш лучший кибернетик Тим, занялся перепрограммированием дроидов. Дело пошло веселее, галопом.

Управлять кораблями, с энергетической оболочкой, могли только люди с ключами-активаторами. По меньшей мере. Поэтому через два месяца все 123 человека уже облетывали туннельные корветы и собранные четыре средних разведчика, с экипажем из четырех человек. Стерх просто влюбился в корабли-разведчики и буквально не вылазил из кокона пилота. Эта эйфория могла закончиться бедой. Нам пришлось вызывать Юту с Нежданного. Она вернулась с Галактического Портала одной из первых и отправилась исполнять свои многочисленные обязанности на атолл. Правильно говорят: муж и жена одна сатана. Юта попросила установить медкапсулу в разведчик, убрав места двух членов экипажа и стала летать вместе со Стерхом. Для восстановления поочередно ложились в медкапсулу, которую Юта настраивала под индивидуальность пациента. Преобразующийся ключ-активатор, значительно усилил ее ментальные способности к воздействию на живые природные объекты, а медкапсулой она оперировала, как виртуоз скрипкой. В результате мы получили инструктора-пилота туннельных кораблей, от Вседержателя — Стерха. Кайр принял командование над туннельниками-корветами. Он жаждал мести пиратам за смерть своего сводного брата Лимута. Который погиб в засаде организованной, рейдерами работорговцев, нашему кораблю ловушке «Приятная Неожиданность».

Последними прошли у Тора «Курс молодого бойца»: Зак и… Командор. Это далось им очень тяжело и Юта настояла на неотложном медицинском вмешательстве. Хорошо то, что хорошо кончается — мы едва их не потеряли. Спасибо Юте. Это чрезвычайное происшествие показало нам, то, в чем ментаты выше Искинов. Эффективность «нелогичного» поведения человека, является отражением инстинкта подсознания ментатов. Искин кибердока Древних посчитал, что Зак и Командор успешно прошли реабилитацию, а ментат Юта увидела угрозу здоровью. И оказалась права.

Командор настоял на своем решении возглавить эскадру кораблей второго эшелона: десантник «Капитан Лимут» — командир Варух, фрегат «Звездный Прыгун»-флагман эскадры и две сцепки: корвет Содружества (5-ый ранг) плюс два десантных бота — звено Хиса. Зак возглавил десант, а мы с Лиргом две диверсионные группы. Я буду захватывать Командный Пункт и нейтрализую службу безопасности. Лирг блокирует отделение связи и службу энерго и жизнеобеспечения.

Сценарий операции был прост, как правда и поэтому имел высокие шансы на реализацию. Безбашенные удачливые сосунки, награбили много дорогих вещей и продают их за полцены, а деньги прогуливают в центрах развлечений станции. Руководят ими сынки богачей Прифронтирья, которых папочки обеспечили средствами для организации наемной эскадры и дядьками-смотрителями. Это Командор, Лирг, Зак и я.

Причем, дядькам, эти отморозки надоели до смерти и отношения между ними и сынками — командирами перерастали в не шуточную свару. А здесь и до предательства недалеко, что несомненно уловят прожженные пиратские предводители из «Шипов». К кому из нас они подкатят с предложением «от которого нельзя отказаться» определить трудно, но оно будет обязательно. Профессиональный стереотип поведения — это отпечаток на всю жизнь. А пираты все прошли через предательство и неоднократно. Поэтому мерить коллег по себе, для них естественно. Вот они и решат зачем покупать, пусть и в полцены, лучше забрать все вместе с кораблями. Папочки отморозков должны понимать, что пиратский промысел опасен и где то детки могут заиграться. А обрубить концы ведущие на станцию не столь сложно, особенно с таким опытом грязных дел, как у «Шипов». Ну, а дальше играем мы… на технике и профессионализме.

Мы ждали сообщения от Стерха, а он, распределив корабли-разведчики по сфере радиусом в половину прыжка, отслеживал ситуацию в окрестностях базы. Выныривал у станции на безопасном расстоянии и смещался на исходную позицию обратно.

Когда причальные площадки базы «Шипы» разгрузились, один из разведчиков прыгнул к нам, на нашу исходную позицию в один прыжок. В тот же момент вся эскадра Командора прыгнула к станции» Шипы». Корветы-туннельники вышли в зенит и надир сферы, с центром на базе «Шипов» и диаметром в один подпространственный прыжок. И теперь контролировали каждый свою полусферу. Разведчики равномерно распределились по экватору сферы. У туннельников была задача, «всех пускать, никого не выпускать».

На базе нас провели на самый дальний от Командного Пункта причал и затем переместили в ангар, под перекрестный прицел лучевых орудий. «Приехали», однако. Затягивать время не имело ни какого смысла ипосле показательного скандала Зака с Лиргом, пираты вышли на последнего с очень заманчивым, для его личины подонка, предложением. Другие скандалы оказались менее впечатляющими, хотя мы очень старались. Эти мерзавцы «Шипы» оказались очень жадными и не стали дожидаться пока дорогостоящий хабар разойдется в полцены по барыгам. А тем же вечером напали на нас, одновременно на все корабли, используя коды доступа предоставленные им Лиргом. На кораблях им сказали: «Добро пожаловать» и угостили широкими импульсами реликтового излучения. И здесь уж как кому повезло: кому жить не счастливо, но может и долго. А кому умереть от излучения на месте, защита от него существовала пока в виде сыворотки и была только у нас. Конечно можно было, выбивать «клин клином». Однако заряженных Мерцающих Певуний с соответствующей аппаратурой, формирующей защитный экран, не хватило бы даже на каждого из нас. Дальше десантники — легионеры атаковали расчеты лучевых орудий противника расположенных в нашем ангаре и стали планомерно зачищать станцию. Уровень, за уровнем. А мы с Лиргом в этот момент врывались, я на Командный Пункт, а он к связистам. С Командного Пункта мы заблокировали службы энерго и жизнеобеспечения, а так же рабочий блок службы безопасности.

Сработали чисто, почти. У входа в Командный Пункт нас встретило звено боевых дроидов с «погонщиками» из отряда быстрого реагирования станции. Вот здесь я увидел, какими бойцами стали ребята после школы Тора — они просто смели эту серьезную преграду, не потеряв темпа и не дав заблокировать вход в Командный Пункт. Были ранены только три бойца. Фантастика.

Зачистка базы продолжалась двое суток. За это время мы захватили семь подошедших пиратских кораблей и два рейдера работорговцев, пришедших за рабами. Заслоны из кораблей-туннельников уничтожили пять убегающих кораблей пиратов. Взяли на абордаж трех непонятных торговцев. Таким образом, все сработали чисто.

Рабов освободили в первый день, с одних сняли шоковые ошейники, других положили в медкапсулы с кибердоком, что бы избавить от рабской нейросети. И уже через сутки все бывшие рабы участвовали в зачистке станции. Личные воспоминания рабов, которым была установлена сеть принуждения, были стерты. Тем не менее расположение помещений базы, они знали прекрасно. Вот только в живых они никого, из пиратов, не оставляли. Но ведь никогда не бывает идеала, да я к нему бы и не стремился. В данном случае. После окончательной зачистки станции «Шипов» и восстановления ее нормального функционирования, нашей главной задачей стала работа «на прием». приходящих на станцию кораблей. Первый этап «выхода в свет», мы выполнили.

А личину эскадры кораблей, которую возглавляют детки богачей Прифронтирья, решили сохранить. Туннельники припрятали, как козырь в рукаве. Мы решили создать им базу подскока в близлежащем поясе астероидов, с выработанными рудными запасами.

Работы у нас появилось еще больше, чем всегда, но и мы стали, чем то большим, чем граждане Содружества.

Глава 18 Джибути, 1991 год

Влился в рабочий ритм части в течении недели, как будто и не было перерыва в полтора месяца отпуска. В ноябре в Джибути прилетел сержант-шеф Рик, снайпер из 2-го парашютного полка Легиона, мой напарник на операции «Буря в пустыне».

— Будь здрав компаньерос, — приветствовал я его, — тебя твой капитан отпускает уже одного?

— Не всегда, Папа. Ну пойдем посидим где-нибудь. Я достал настоящий кубинский ром.

— А у меня есть настоящая русская водка и я как знал, что ты приедешь. В холодильнике маринованная половина задней части барашка. Поедем делать шашлык — лучшая закуска к водке, после соленных огурцов и кислой капусты. Подожди немного, я закончу задание на сегодня и буду свободен.

— Водку можно закусить и селедкой с картошечкой, — на правильном русском сообщил мне Рикардо. В чем я конечно был согласен с другом.

Через пару часов, на берегу Пролива, мы уже раскладывали шампуры с нанизанным шашлыком. Древесные угли в мангале, как раз подёрнулись белесиной первого пепла. Я иногда угощал сослуживцев шашлыком собственного изготовления, поэтому и изготовил раскладной мангал и длинные шампуры. Место было хорошее, укромное, с мелкой обкатанной галькой и в это время дня здесь была тень, от окружающих скал. После третьей и первого шашлыка спросил Рика:

— Проблемы?

— Да. У меня до тебя был напарник, больше, чем брат. Тоже кубинец. Его убили после выполнения операции выстрелом в спину. Я остался жив случайно. Меня ранили, а добить не смогли. Видно опасались нарваться на погоню местных коммандос. Неделю назад мне опять дали задание от которого воняет и тех же двух типов в охранение, что и в тот раз. Я уверен, что это они убили моего напарника и стреляли в меня.

— А чего тебя не зачистили по прибытию в Легион?

— Капитан не дал.

— Не темни, он такой же капитан, как я…

— Полковник.

— Кто полковник?

— И ты и он. Он полковник французской военной разведки, а ты наверное ГРУ. Старого мне показали, когда я стажировался в Союзе. Как же, напарник самого Мастера. Ты тогда был капитаном.

— Да, погуляли называется. Продолжай.

— Те двое, «специалисты» из французской спецслужбы. Не легионеры и не военные. И задание, скорее всего, от этой тайной службы. Я привез приказ о твоем назначении моим напарником в этой операции.

— Твои предложения?

— Дашь мне по голове, свяжешь и улетишь в Сомали. Там такой шабаш, никто не найдет. Три часа у тебя будет. Только давай доедим шашлык и… допьем водку.

— Ну конечно, столичная импортная. Я бы тоже так решил. Значит так, Рик, твое предложение я отвергаю по многочисленным соображениям. Доводить их до тебя не собираюсь. Будем выполнять задание, а там будем поглядеть, кто есть ху, как говорят в Одессе. Ну, по последней? — я наполнил серебряные стаканчики.

— По единой, — ответил прилежный ученик Рик.

Как оказалось, дело для нас было обыденным. С новым пополнением летим военным бортом в Французскую Гвиану, в 3-й пехотный полк Легиона, который охраняет космодром в Куру. Там нас ждет оборудованная Сессна и мы своим ходом добираемся до столицы Колумбии — Боготы. По цели работаем следуя указаниям, так называемой группы прикрытия. Даже оружие они нам «подгонят» на месте, по собственным контактам. Единственное, что точно в этом вонючем деле, работать будем в городе, в столице Колумбии — Боготе.

Цель, один из руководителей фракции Консервативной партии в парламенте, сенатор от Медельина. Чем он не угодил французам трудно сказать, может повышением цен на коку? А вообще, здесь явно чувствовался след международной организации, скорее всего спецслужб Интерпола. Многие ошибаются думая, что таких в Интерполе не существует.

Вообщем явная подстава, нужны мертвые исполнители с явным следом, указывающим на заказчиков. Конечно этим следом будет оружие «и к бабке не ходи».

— Ну и что ты думаешь по этой херне? — поинтересовался я у Рика.

— Завалят нас прямо на месте акции и все.

— Кто завалит?

— …

— Вот, вижу включил мозг. Уже не просто победитель в скоростной стрельбе, как тогда, в Союзе.

— …

— У меня тоже есть глаза и тогда они были, брат. Ну рожай, — попросил я его и закусил шашлычком.

— Валить нас будут другие, а эти сучата — прикрытие, просто отвлекающий фактор.

— И рассчитано это было именно на тебя — «бывший лучший, но опальный стрелок».

— Не высокого же они обо мне мнения.

— Вот это хорошо. О тебе они не высокого мнения, обо мне мало, что знают. Старший офицер, попавший в плен в Афганистане и укрывшийся в Легионе от возмездия кровавой гебни. Плывущий по течению — куда вынесет. Штампы — они в крови у всех этих властителей душ и тел простых смертных, спецслужб высокого полета. Мы обычное быдло, для них и их дел. Они и живут штампами, по понятиям, которые называют государственной необходимостью или как-то иначе.

— А ведь «капитан», пытался мне намекнуть о сложившейся ситуации. Да и знаю я об операции от него.

— Даже так? Значит если сработаем чисто, он нас прикроет. Военные всегда не любят «спецов» и с удовольствием воткнут им фитиль в задницу. И еше Рик, можешь мне поверить, но групп убивцев будет две — минимум. И еще наше прикрытие, не нужно сбрасывать со счетов окончательно. Они могут включиться в дело, если что-то пойдет не по их плану.

— Ты видишь возможность контригры? В этой ситуации?

— Конечно, Рик. В их силе и их слабость, каждая группа будет надеяться на других. Мол не сработали мы, подстрахуют другие. Так, как две группы будут в «ближнем круге», то остальные группы должны быть проинформированы об этом. Хотя бы для того, чтобы случайно не подстрелить своих.

— Которые после того как зачистят нас, будут выполнять основное задание, или «подметать» за нами.

— Точно так. И их зачистит «дальняя группа». А наши контроллеры будут, на подстраховке. И скорее всего подкинут на трупы дополнительный компромат. Заготовленный уже на наших убийц, исполнителей картеля.

— Значит оружие принесут боевики наркокартеля и они же зачистят своего сенатора. Если мы его не уберем раньше, здесь как карта ляжет.

— Да, а вот их будут отстреливать, уже спецы государства Колумбия. Ты еще не потерян для аналитической службы, сержант. Ну будьмо, — сказал я и чокнулся с Риком.

— За наше безнадежное предприятие, — ответил Рик.

— А як же ж! — добавил я.

Как греет разговор на родном языке с близким по духу человеком. Нет слов, а под водовочку с шашлыком… «Лови момент», как говорили древние греки и пошло все на хрен, как говорят славяне.

Вернувшись домой я напоролся еще на один сюрприз — Наргиз с сыном и Темир-ака с внучкой.

На Рика было жалко смотреть, он был просто раздавлен обуревавшими его эмоциями. Внучка была удивительно красива, казалось ее синие глаза заглядывали в душу. У меня то был иммунитет под названием Наргиз, а вот у Рика… Неужели это чувство воспетое поэтами, любовь с первого взгляда, существует и даже взаимно? Темир-ака снял для жилья тот же дом, что и в предыдущий раз — места хватило всем.

Перед ужином переговорили с Темир-ака:

— Чем обрадуешь дедуля? Конечно рад, что ты привез Наргиз с сыном. Но не поверю, что ты хотел меня только обрадовать.

— Жена дала мне несколько бриллиантов, продать здесь. Сам понимаешь здесь им дадут хорошую цену, большую, чем в Алжире. И за одно я возьму две платы, одну за бриллианты — долларами, а вторую за прошлую подставу, с продажей слитков золота — кровью. Это когда барыга слил нас бандитам. Такое нельзя прощать, особенно в моем бизнесе. Ты мне поможешь?

— Святое дело и я, будучи истинно правоверным мусульманином, всегда готов… как юный пионер.

— Правоверный… да ты ни в кого и ни кому не веришь.

— Это точно. Издержки профессии, дедуля. Уж кому, как не тебе меня понимать.

— Испанца с собой возьмем?

— Кубинца, а теперь гражданина Франции. Конечно возьмем, он еще тот отморозок. Снайпер премьер класса.

Еле оттащил Рика от Айгуль, так звали внучку Темир-ака, на военный совет. Но ему было не до этого, хотя согласился нам помочь сразу. Шанс получить зачет от деда, он не собирался упускать. Пришлось нам с дедулей планировать самим. Ну да мы тоже не пальцем деланные с Большим Узбеком.

Ночью взлетели и взяли курс на Берберу, город Британского Сомали. Там мы с Темир-ака, в прошлый раз, продали золото его знакомому барыге. А тот, в виде спасибо, сдал нас бандюгам. Вот и теперь Темир-ака предложит ему бриллианты, ценой процентов на пятьдесят больше реальной. И эта жадная скотина несомненно согласится, будучи уверена, что заберет деньги обратно.

Встречу барыге Темир-ака назначил на широком песчаном пляже, куда подъехал на арендованной развалюхе за пять минут до встречи. Этот факт и зафиксировали наблюдатели бандитов, больше часа изучающие место встречи, с крыши ближайшего дома. Правда они не знали, что мы еще ночью, кое что изменили в рельефе пляжа и тщательно замаскировали, это кое что. Бандиты приехали на трех машинах, чему очень возмущался Темир-ака размахивая руками и потихоньку увлекая барыгу, на переговоры, за свою машину.

Наша Сессна зашла на пляж со стороны солнца и вошла в пологое планирование c выключенным двигателем. Мы вошли в скольжение из виража большого радиуса, как только Темир-ака подал знак, экспрессивно размахивая руками. Этот знак хорошо видел в шестикратный прицел своей снайперской винтовки Рик. Он расположился на задних сиденьях Сессны с тремя снаряженными винтовками FR F2. Как говорится: «что охраняем, то и едим». Мне ничего не стоило собрать эти винтовки из сэкономленных и отремонтированных деталей, накопившихся за почти двухлетний срок работы в оружейной мастерской. Увеличивающуюся скорость Сессны я гасил небольшими горками. Когда деньги и бриллианты перешли из одних рук в другие. Барыга пошел к своим машинам, подавая знак своим бойцам открыть огонь.

В это время Темир-ака, как молодой ко… орел влетел в заранее вырытый окопчик, прикрываясь своей развалюхой машиной. Бандиты открыли огонь лишь на секунду раньше Рика. Расстояние от Сессны до машин бандитов стало около 800 метров и сокращалось. Я вошел в вираж, когда Рик бросил вторую винтовку и начал вести огонь из последней. Краем глаза, заметил, что Рик уже «уточняет» по лежащим бандитам, а Темир-ака выбирается из окопа с Узи в руках. Прошлись змейкой над полем боя и уже бегущим к нашей второй машине дедулей. И я с чувством выполненного долга, полетел на аэродром Берберы. Темир-ака подъехал к Сессне через двадцать минут и мы сразу взлетели. Как он позже заявил: «Мертвым они не нужны, а нам пригодятся», отдавая Рику половину возвращенных назад бриллиантов. Которые он подобрал на поле боя, однако кубинец отказался их брать. Мне показалось, что он поглощен только одним — предстоящей встречей с Айгуль. Мне было видно, что дедуля стал смотреть на Рика ну очень заинтересованно. Видно его мечты о собственном роде стали обретать материальную основу.

Через неделю они улетели в Марсель вместе с Риком. А я остался думу думать и думать ее мне осталось всего пару недель.

Интерлюдия 19

Бывшая пиратская база «Шипы».

Примерно полтора месяца мы работали «на прием» кораблей пиратов и работорговцев, прибывающих на базу. Суда торговцев Фронтира и авантюристов разного пошиба, задерживали на станции для выяснения личности. Чисто по ментовски. И с извинениями, но не отпускали их со станции все эти полтора месяца. Заглаживали свою вину, выставляя на аукционную продажу трофейные товары. Иногда выкидывая на торги, для ажиотажа, Мерцающую Певунью. Этим занимался Лирг и весьма успешно.

Те корабли, которые сумели уйти с базы, попадали в теплые объятия туннельников Варуха и Кайра. Эти беглецы или уничтожались, при оказании сопротивления (нам не нужны были потери наших людей), или конвоировались обратно на базу.

Командор отправился с первой партией пленных на Фаризи. После открытия на планете планетарных порталов, было много организационной переселенческой работы. Ставшие легко доступными атоллы и рифовые отмели необходимо было заселять людьми, развивать производства, получать прибыль. В связи с выходом в космос, затратная часть бюджета планеты значительно выросла.

Планировалось пленных высаживать на уединенных атоллах с минимумом обеспечения и определенным заданием. Если они его выполняли, начиналось нормированное снабжение продуктами, одеждой и всем, что необходимо для более менее нормального быта. Труд пленных оценивался в талонах, на которые можно было получать дополнительное питание и предметы быта. А также развлечься на раз в две недели прибывающих платформах с борделями и кабаками.

Если же выданное задание не выполнялось, следовало коллективное наказание — весь контингент переселялся на штрафные поселения, где условия труда и быта были значительно хуже. Об условиях содержания в заключении каждого пленного информировали индивидуально. Никаких рабских ошейников и имплантов не применялось. Это было дело принципа и Командор ему следовал неукоснительно.

Так же пленных предупреждали о том, что для них путь на свободу лежит исключительно через Легион. Но зачисления в Легион, еще было нужно заслужить.

В тоже время базу «Шипов» заселяли бывшими рабами, лучшими из них. Заключали с ними контракты, ставили в кредит нейросети и загружали, необходимыми для выполнения своих обязанностей, базы знаний.

Через полтора месяца «карантин» был снят и мы отпустили корабли торговцев с базы. И уже через неделю нас навестила эскадра империи Аратан. С проверкой жалоб своих соотечественников, так сказать. Однако все официальные документы были у нас в полном порядке, а все действия с торговцами зафиксированы в базах памяти станции. Имперцами, наши действия были признаны соответствующими создавшейся чрезвычайной ситуации. По оформленным нами документам, база являлась собственностью планеты Зифари — независимого доминиона с аналогичным названием. Документы были проведены через юридические и государственные службы центральных планет Содружества и утверждены законодательным органом доминиона Прифронтирья. Мы назвали базу «Рассвет».

Теперь главной задачей было усилить оборону базы, я не сомневался, что в скором времени ее придется оборонять от работорговцев. Мы лишили их постоянных крупных поставок рабов и они нам этого не простят.

Лично я считал, что нужно будет нанести упреждающий удар по месту концентрации их кораблей перед штурмом, уже нашей базы. Для этого нужно было, уже сейчас, начинать разведывательные мероприятия.

Дальше перейти к к маневренной обороне на подступах к базе и жесткой обороне самой базы. И когда они окончательно увязнут в нашей обороне и расходуют все резервы — нанести им удар с тыла. Эскадрой кораблей с Зифари, поставив ослабленный штурмом флот врага «между молотом и наковальней».

А потом мы обязаны провести операцию в масштабах флота. Мы обязаны всеми кораблями наведаться на планету работорговцев и взять с них возмещение за причиненный ущерб. Тройное. Это должно погасить конфликт на несколько лет и дать нам время поднять оборону на звездный уровень. Необходимо время для создание флота способного защитить и планету, и базу, и угрожать врагам рейдерскими операциями.

Однако необходим был отвлекающий маневр, который заставит работорговцев нервничать. Очень сильно нервничать. И я попробовал обдумать пришедшую мне в голову сумасшедшую мысль, которой решил поделиться со Стерхом.

— Стерх, может навестим нашего «благодетеля» феодала, который продал нас в рабство, на твоей родной планете Обитель?

— Я жду этого момента давно и уже успел притерпеться, что он может и не наступить. Но объясни мне, зачем тратить наше дорогое время на это дерьмо муста (верховые животные на Обители, похожи на лосей Земли)?

— Не скажи Стерх, не скажи. Ты прикинь сколько людей рабовладельцы вывозят с Обители?

— Очень много, ну и что.

— А если мы им эту халяву обрежем? Блокируем планету, уничтожая транспортные суда рабовладельцев и их охранение. Что они сделают в первую очередь?

— Пошлют сюда эскадру… так, а мы встретим ее в засаде. Да?

— Так и сделаем, уничтожая без пощады все сопротивляющиеся корабли. Была эскадра и нет эскадры. И такую же операцию проведем на другой планете-питомнике, отдаленной от Обители на большое расстояние. Пусть работорговцы думают, что действует платформа — носитель аэрокосмических истребителей с охранением. И начинают ее искать — черную кошку в темной комнате. Алгоритм простой: мы провели операцию — они ищут и так после каждой операции. Пусть дергаются.

— В конечном счете, для чего все это мы будем делать? — спросил Стерх.

— Первое — мы повыбиваем самые боеспособные корабли работорговцев. Второе — мы вынудим их форсировать подготовку к захвату базы «Рассвет». И начать операцию в ближайшее время, не успев стянуть все ресурсы и резервы для этой операции. Так, как ни станут опасаться, что убытки от наших наскоков могут стать той соломинкой, что поломала хребет верблюду. Вся их экономика завязана на рабстве и если будет нарушено регулярное поступление рабов, то могут возникнуть лавинообразные процессы в экономике, приводящие к большим потерям прибылей местными олигархами. И те погонят имперский флот решать свои личные финансовые проблемы. Так было всегда и везде.

Обязательно, нам была нужна эскадра малых туннельных кораблей различного оперативно — тактического назначения. Рейдеры-разведчики — раз, которые кроме разведки, были предназначены для боя на средних дистанциях разгонным гравитационным оружием. Ракетоносцы — два, носители тяжелых корабельных ракет, для боя на дальних дистанциях. А так же сторожевики — три, как корабли ближнего охранения и корабли абордажиры — четыре, носители боевых пятерок абордажников.

Пятерки будут состоять из двух бойца огневой поддержке, двух штурмовиков и командира-координатора. Бойцы огневой поддержки, штурмовики и командир группы имели свой вид боевого скафандра и комплекта оружия. Согласно боевой специальности. Для боя на поверхности баз, планет и их спутников, пятерки комплектовались легкими гравиплатформами, находящимися в сцепке с туннельником-абордажиром. Таким образом пятерки, являясь самостоятельными мобильными подразделениями, могли формировать отряды с большим численным составом.

Необходимо было отказаться от всех унификаций Содружества и максимально использовать свое преимущество — корабли и оружие Древних. Тактика боя должна была быть тоже адаптирована под изменившееся условия, под новую технику. Нам не нужны были огромные платформы носители старсейверы или трансрейдеры. Достаточно было нескольких компактных кораблей-баз обеспечения и снабжения, с минимальным экипажем. Для этого подходили корветы-туннельники Древних. Два корабля у нас было, а парни с атолла Нежданного нашли еще шесть на базах вневременных порталов в Океане. То есть теперь, приходилось по два корвета на смешанную эскадрилью из пяти пятерок. Нужно было, в кратчайшие сроки, создать четыре эскадрильи по двадцать пять туннельников в каждой — всего сто кораблей. Пусть по тоннажу это были катера, зато по боевой эффективности — крейсеры. Как минимум.

Командор курсировал между базой «Рассвет» и планетой Зифари с караванами судов. То транспортников с освобожденными рабами, то с трофейными военными кораблями.

В его очередной приезд мы собрались «малым советом «из людей ближнего круга. Мои предположения по ситуации, создавшейся с нашим выходом в пространство Фронтира в качестве заметных игроков, получили одобрение собравшихся. Все прекрасно понимали, что захватить базу было не самое главное. Удержать ее будет намного тяжелее, так как мы вступили в конфликт с государством рабовладельцев. Конечно не в полномасштабный военный конфликт, так… стычки местного значения. И как мы преодолеем свои затруднения, это и определит наши дальнейшие отношения с империей Аратан. Или мы исчезнем из Фронтира и это будет навсегда, или станем полноценными союзниками империи Аратан в ее борьбе против рабовладельцев. Поэтому мы решили позволить базироваться на станции «Рассвет» подразделению СБ империи Аратан. И их военным кораблям: фрегат, два корвета и два посыльных судна. А взамен просить их продать тяжелые истребители «Шквал» — 7 ранга, штурмовики «Гром» — 6 ранга и большие ракетные катера «Протуберанец» — 7 ранга. Как баз для переоборудования в туннельники: рейдеры, сторожевики и ракетоносцы — соответственно. Средства у нас были, мы хорошо пограбили и пиратов, и рабовладельцев.

Во главе этой огромной работы поставили Варуха с его командой техников. У него подобралась хорошая компания техников с высокими рангами выученных баз, среди этих людей были и носители «генома» Древних. Наши товарищи еще по жизни и работе на Большой Свалке.

К нашей радости, Гильт проинформировал совет, что Юта «раскачала» латентные гены Древних еще у более чем ста человек на Зифари. Теперь они обладая необходимым минимумом в 10 единиц сродства, получили свои ключи-активаторы в Мавзолее Ушедших. Он сказал, что уже переправил их, вместе с Ютой, на базу Галактического портала. На учебу к «папе» Тору, можно сказать. Это была новость огромной важности, нам теперь было кем комплектовать создаваемую эскадру. По минимуму, но было.

А мне, Стерху, Кайру и Хису поручили на четырех туннельниках-разведчиках навестить родную планету Стерха — Обитель. Планету с ее чудесными животными — хищниками с ментальными способностями. Чудо-растением — вытяжки и настои из которого применяются в очень дорогих расходниках медкапсул, для многократного усиления регенеративных свойств организма. Были у меня соображения насчет этого удивительного растения, которому даже нет названия на родной планете. И это позволяло предположить, что оно является не просто редким, а очень редким.

План атаки рабовладельцев орудующих на Обители был прост. Стерх, проведший предварительную разведку ближнего космоса планеты Обитель, уловил закономерность в графике посещений планеты рабовладельческими судами. Всего одно судно в неделю, но из пяти, иногда шести разных секторов Прифронтирья. Челноки с транспортников совершали посадку в одном мало доступном месте континента. Это было плато в горной системе расположенной почти в центре материка. Там находился посадочный терминал с базой обеспечения и ремонта для орбитальных челноков. Огромный ангар-склад, в один вход которого заводили свободных людей, ищущих лучшую долю в «Новых Землях». Привести их в эти земли туда обещал собственный феодал. А из противоположного входа выносили, на погрузку в челноки, упрощенные гибернационные капсулы с рабами. Конвейер. Неделя — транспорт. Если не хватало людей одураченных своим феодалом, то захватывали таких бедолаг, какими были мы со Стерхом. Кого пленили хитростью, кого грубой силой. Всего пригоняли от пяти до семи караванов в неделю, людей с которых обрабатывали и переправляли на транспортник находящийся на геостационарной орбите Обители.

Выскочив из подпространственного прыжка у Обители, мы разместили корабли на обратной стороне ее естественного спутника. Размер которого был чуть меньше земной Луны. Лунный кратер с крутыми склонами оборудовали системой защитно-маскировочных полей. И этот кратер стал временной операционной базой наших кораблей туннельников.

Прежде всего, мы со Стерхом навестили плато с чудо-растением. Из прыжка, наш туннельник вышел на высоте метров пятьсот над краем плато. На само плато мы спустились на гравипоясах и в скафандрах высшей защиты. Энергетический ресурс скафандров был практически вечным, так как системы скафандра получали мощность от аккумулятора с Мерцающей Певуньей.

В ложбине с чудо-растением все было как и прежде, хотя с нашего последнего посещения прошел уже не один год.

— Как ты думаешь, Стерх, — спросил я друга, — где здесь вход?

— Куда… — и замолчал, оборвав начатую фразу. Он всегда был умным. Параллель прослеживалась четко — Большая Свалка, Виртуальный Мавзолей Древних, излучение, Мерцающие Певуньи и люди с пробуждающимися латентными генами Древних.

А на Обители проявился конец цепочки: чудо-растение и Стерх с Ютой — носители генов Древних. Которые, в свое время, лечились настоями и вытяжками из чудо-растения. Теперь нужно было искать источник излучения Древних постоянно воздействующий на это удивительное растение. Никакое другое название к этому растению, кроме как чудо, не приходило в голову.

Было ясно, что вход должен быть где-то в лощине. Заварили со Стерхом напиток из опавших сухих листьев растения и с удовольствием его прихлебывали, пытаясь определить направление поиска. Я плюнул на всякие логические умозаключения и пытался войти в резонанс с излучением заполнившим лощину, слиться с ним. Расслабился и постарался ослабить чувствительность внешних рецепторов, за счет усиления внутренних. И через некоторое время стал улавливать пульсацию поля излучения внутри себя. А так же определил направление на источник силовых линий, на максимум напряженности поля. Источник излучения находился в дальнем конце лощины, где с удовольствием паслись наши мусты во второе мое посещение этого плато. В то время как, на место произрастания чудо-растения приходился пик отраженного излучения.

Никаких признаков входа в конце ложбины мы не заметили. Искали тщательно, обшарили все и везде сунули свои носы и пальцы. Солнце уже проходило зенит и его свет заполнил всю лощину, Здесь я и заметил несоответствие общей освещенности лощины, в сравнении с небольшими участками у отвесной стены. Каждый из участков был размером со стопу взрослого человека, и располагался на уровне метра друг от друга. Я отметил эти места и обвел их контур. Затем поставил обе ноги точно в контуры. Расслабился, стараясь опять попасть в ритм излучения и… ухнул вниз в открывшеюся вертикальную шахту. По моим командам, гравипояс сначала затормозил падение, а затем вынес меня обратно на поверхность.

— Может сначала перекусим? — поинтересовался я у Страха. Но мое предложение не нашло у него поддержки. Поэкпериментировав с замком входа я понял, как могу открывать-закрывать крышку шахты не только снаружи, но и изнутри.

Шахта достигала почти километровой глубины и заканчивалась большим круглым помещением со знакомыми нам футлярами ключей-активаторов расположенных в нишах, только мерцали они оттенками красных цветов. Все мерцали, а значит их бывшие владельцы погибли. Все. Какой то ментальный шум выделявшийся из общего фона излучения возник у меня в сознании. И я двинулся в направлении его усиления, не слушая предупреждающего возгласа Стерха. Источник шума стоял в нише, на высоте моего роста и светился ярким алым светом. В это свечение я сунул руку, меня им обволокло и я вырубился. Успев подумать: «И это на мне скафандр высшей защиты?»

Глава 19. Марсель — Богота — Марсель. Январь — март 1992 год

В начале января пришел вызов в штаб Легиона и я решил сворачивать свое присутствие в Джибути. Как все пойдет дальше, было совершенно не понятно. Но то, что здесь меня уже не будет — было несомненно. Продал машину, свой французский джип, начальнику мастерской. Сессну у меня выкупили Вооруженные силы Джибути. В общем, спасибо этому дому, пойдем к другому.

Устроил русскую отвальную с океаном выпивки и морем закуски. С дикими песнями, половецкими плясками под луной и обязательным мордобоем. Хотя его и не заказывали. Главным блюдом была малосольная черная икра с Каспия. Конечно контрабандная. Я научил легионеров есть ее ложками… вернее закусывать. И конечно шашлык. Готовили его на трех мангалах, которые я потом раздарил сослуживцам.

Командир заглянувший на запах шашлыка в пивной бар, который я арендовал на вечер, остался часа на три. Как сказал начальник штаба, это было личным рекордом командира полубригады. И вообще исключением, так как во французской армии пьянки с нижними чинами категорически не приветствуются. Все это начальник штаба рассказывал, выдавая мне проездные и сопроводительные документы. Одновременно беспрерывно прихлебывая холодную воду.

Мне терять уже было нечего и я обнаглев, налил ему из фляжки стописят «Московской особой» экспортного исполнения. И категорически предложил: зажать нос и выпить. А затем повел его в бар, где взял две порции жирной горячей похлебки типа шурпы. Через пятнадцать минут он был здоров и бодр… как огурчик. И здесь я ему рассказал главную заповедь опохмелки аля-рюс. Больше ста пятидесяти граммов принимать нельзя, иначе будет «утром выпил — день свободен». Он долго хохотал и расстались мы почти по дружески. Прощаясь он мне намекнул, что дата прибытие в штаб у меня открытая и я вполне могу потратить пару суток на себя.

Это вынудило меня срочно переоформить рейс до алжирского города Аннабы. Так, что я провел трое суток в семейном кругу, отдав себя на растерзание Наргиз. А промежутки между моими истязаниями я посвящал сыну. Умид уже меня узнавал и пытался то оторвать нос, то уши или волосы. Я звал его Дима в пику дедуле, Темир-ака. Вилла была уже готова и семейство сосредоточилось на строительстве второго дома. Поэтому деньги за Сессну, машину и остаток с легионерских выплат, я отдал Наргиз. Они оказались очень кстати.

Встречи и расставания, расставания и встречи и долгий путь в одиночестве. Это конечно тоже жизнь, но за что боролись?

Мишель в Марселе цвел и пахнул, он приобщил к своим делам моего братишку Ивана из Крыма. Вместе с ним они крутили какие-то бизнес-проекты, распространявшиеся на Дальний восток и Японию. Семеныч наконец отбыл в Японию со своей женой, моей тетушкой Евгешей. И по сведениям их сына, Ивана, совсем не плохо там обустроился. Я был рад за Семеныча, за своего Учителя и родственника. Дай ему Бог, счастливого приюта на родной земле.

В штабе Легиона в Обане, уже были Рик и два мистера Смита. И хотя внешне они различались очень заметно, но внутренняя суть обращала их в близнецов. Это были умные, жестокие и подлые люди. Герои нашего времени. Хотя мы с Риком не многим отличались от них — с волками жить, по волчьи выть.

Уже на следующее утро мы летели во Французскую Гвиану, в город Куру. Одноименный аэродром охранял 3-ий пехотный полк Легиона, наш военный борт летел с новобранцами этого полка.

Как нас проинформировали на инструктаже в Обане, мы с Риком должны подчиняться Смитам и выполнять все их распоряжение. Наше дело было стрелять, а все остальное не наше. То есть просто попки-попугаи: нам сказали — мы упали, нас подняли — мы пошли. Видно было, что нашему «капитану», полковнику французской военной разведки, это все не по душе. Но от него ничего не зависело. Смиты же откровенно потешались, Рик кипятился, а я просто «включил Жана-придурка». Если постоянно напрягать противника своей «маской дурака», то он может и поверить в нее. Немножко, а этого иногда бывает достаточно. Было видно, что эти Смиты много работали с отребьем и бандитами. И стали считать себя звездами первой величины. Нам предстояло проверить, так ли это.

Путь на Сессне до Боготы мы преодолели над воздушным пространством Бразилии, ночуя в аэродромных гостиницах. Это была полная засада. У нас с Риком не было, оружия, документов, денег. Смитам оставалось разве, что нас связать, кормить с ложечки и в сортире приковывать к унитазу. Даже предупрежденный, в свое время «капитаном», Рик не мог предположить такого беспредела. Он все время лез на рожон и я решил с ним поговорить:

— Рик чего ты добиваешься? Ведь прежде, чем что-то делать, нужно представлять конечную цель своих действий.

— Я хочу, что бы они с нами считались.

— Не смеши мои тапочки. Мы для них ходячие мертвецы. Ты добьешься только пары шприцов с транквилизаторами — утром и вечером.

— Так, что сдаться?

— Нет можешь еще махать флагом и выкрикивать лозунги, что бы тебя быстрее зафиксировали.

— …

— Красиво, но не по адресу.

Похоже я сумел его разозлить и уменьшил критическую массу его злости вдвое. Все-таки опыт не пропьешь.

Нас дважды обыскивали в Обане. Последний раз перед погрузкой в автобус следующий в аэропорт Марселя. Однако я не стал говорить Рику, что в марсельском порту два арабчонка катавшие по зоне загрузки-выгрузки багажа огромную дорожную сумку. Случайно врезались с ней в груду легионерских рюкзаков и подменили мой рюкзак на… тоже мой. Только в нем были два ПСС с запасными обоймами. Подарок Мишеля.

Вот эти два бесшумных пистолета и были спрятаны в укромных местах Сессны, еще при первом моем техосмотре самолета в Куру.

В Боготу прилетели под вечер и нас прямо с полосы аэродрома посадили на микроавтобус и привезли в небольшую частную гостиницу. Где на ресепшен выдали ключи в два двойных номера.

То, что Смиты работали с прикрытием на государственном уровне, было ясно по всему происходящему на маршруте в Боготу. Нас не досматривали, не проверяли документы. Аэродромные службы заправляли и обслуживали Сессну вне очереди. В гостиницах нас всегда ждали бронированные номера. Ели мы только по номерам и нас обслуживали в любое время суток. Поэтому в том, что наш с Риком номер «оборудован» аппаратурой видео и аудио контроля, я не сомневался. Мы с Риком ничего не обсуждали, только я говорил всякую чушь закрепляя в сознании Смитов образ Ивана-дурака.

Утром нас повезли на место, откуда будем стрелять. Это была двенадцатиэтажная башня, здание со съемными квартирами на 10–12 этажах. На 10 этаже была снята квартира два окна которой выходили на авеню, по которому объект поедет на заседание сенатской комиссии. Да… они совсем нас считают за придурков. Оружие нам даже не показали, а снайперскую позицию раскрывают. Это лишний раз показывало, как пренебрежительно спецслужбы относятся к военным. Скосил глаза на Рика и успокоился — тот разве не смеялся. А когда оба эти клоуна, одновременно, вышли в прихожую, оставив нас одних. Я подумал: «Может они нас, все — таки разводят».

Оказалось нет, что подтвердил обыск по возвращению в гостиницу. Был разыгран балаган, для примитива с отсеканием хвостов наших возможных помощников. И тупая надежда, что сбросим на квартире припрятанное оружие. Это презрительное пренебрежение к нам, пробило даже такую тупую маску солдафона, которую я напялил на себя. И когда один из Смитов предложил мне раздеться. Я сломал ему нос, а Рик свернул челюсть Смиту номер два. В номер ворвались… члены и зафиксировали нас. Правда аккуратно.

Так, что это не испортило моей тихой радости при виде распухшего носа Смита номер один. Когда мы утром следующего дня отправились на операцию, они резко снизили накал наглости. Кто может знать, что отчебучат эти красные отморозки, ведь как их переделывай — варвары всегда варварами и останутся. Этого я и добивался. Обыска не было и это было понятно. Вчера нас обыскали а всю ночь мы были под наблюдением. А начнешь, для сущей формальности, обыскивать — рискуешь получить в нос. Обыскали конечно, но так, на от… без огонька. Они ведь не знали, как я умею втягивать живот к позвоночнику, оставляя только верхнее дыхание. Медитация, называется. Спасибо моему дяде Семенычу, японцу корейского происхождения или корейцу японского происхождения.

Позиция была выбрана грамотно, не в пример вчерашней подставе. Это была комнатка отдыха обслуживающего персонала, с туалетом и душем. Находилась она на анфиладе балконной галереи небольшого универсама.

Универсам был на переоборудовании, пост охраны находился у входа в торговый зал. Далеко от нашей комнаты. Имелся маршрут хорошего отхода с позиций стрельбы и не один, ведь для себя Смиты старались. Из окон комнаты, маршрут цели просматривался очень плохо и стрелять можно было только на участке переулка длинной десяток метров. Стрелку необходимо было вписаться в интервал времени около 2–3 секунд. Скоростная стрельба, как раз для Рика. А вот со снайперами группы «зачистки» приходилось разбираться мне.

Противоположные интересы трех могущественных сторон, наркокартеля, Колумбии и Интерпола, завязались в узел. И нам предстояло его разрубить или погибнуть. Нам, обыкновенным «работникам войны», как бы мы не надувались. То, что служебная комната была «чистой», не вызывало сомнений. И поэтому когда мистеры Смиты вышли, якобы за оружием, я кратко посвятил Рика в план действий:

— Рик, сейчас придут бойцы Медельина нас убивать. Охранники универсама уже ликвидированы. Смиты постараются забиться в «щель», что бы вылезти в конце операции. Делай все по моим приказам. Не думаю, что наркокартель пощадит кубинца. Даже если за тебя просили. Так как?

— Принято.

— С «нарками» я разберусь сам. Ты просто страхуешь. Не вмешивайся — это важно.

Они ворвались в комнату вчетвером. Двое ушли в стороны, контролируя комнату. У них были пистолет-пулеметы УЗИ с глушаками, а пара снайперов вошла держа в руках винтовки СВД. Мы с Риком стояли в простенке между окнами, как говорится «голые и босые» с квадратными глазами. Ликвидаторы картеля расслабились всего на миг, но именно в этот миг я начал стрелять из пистолетов ПСС. И финиш.

— Рик, берешь СВД, и в левый конец анфилады. Там машина притормозит перед поворотом. Затем ждешь Смитов. Одного подстрелишь до потери сознания, другого валишь наверняка. Я разбираюсь с антиснайперским прикрытием.

Время пошло и Рик исчез, как привидение. Я запер комнату на ножку стула и подтащил трупы к окнам. Сам, с винтовкой, встал на край ванной и изготовился к стрельбе через маленькое вентиляционное окошко. В сектор обзора, через эту «амбразуру», попадали всего восемь окон одиннадцатого и двенадцатого этажей здания напротив. Если бы снайперам позицию выбирал я, то выбрал какое-то из этих окон. Только из-за прекрасного обзора нашей анфилады, по всей ее длине. Снайперы находившиеся в противоположном здании, пребывали в недоумении. У контролируемых ими окон находятся люди. Но к стрельбе, эти люди, не изготовились. Хотя автомобиль с сенатором уже проходил участок обстрела, из окон служебки универсама. Так что, стрельба Рика была для снайперов полной неожиданностью и они задвигались, выискивая новую цель. Я не ошибся. Их было две пары, на расстоянии 300 метров от нас.

Я сделал два выстрела в одну пару — которая первой взяла на прицел Рика. Еще два во вторую, уже взявшей на прицел меня. А в это время Рик достреливал второй магазин. И тишина.

Через полминуты в ко мне в комнату стали рваться Смиты и попали на прицел к Рику. Я услышал два выстрела, открыл дверь и подозвал Рика. Тот, настороженно, подошел ко мне.

— Рик доверься мне. Я знаю, что делаю, а времени объяснять нет.

— … …

— Сними с «нарков» два бронежилета и надень на себя. Теперь отойди к простенку. Повернись спиной.

Я этот фокус уже проделывал с держателем воровского «общака» в Крыму. Два касательных ранения в голову, много крови и две недели головной боли.

Затем я вышел в коридор. Так… Смит первый — двухсотый. Смиту второму я воткнул шприц с противошоковым препаратом и он стал приходить в себя. Когда его взгляд стал осмысленным, подтащил его к двери комнаты, показывая произошедшее побоище. Он вопросительно посмотрел на меня. Видно было, что в его глазах двоилось.

— Ворвались четверо с оружием, но Рик их положил. А меня вырубил. Когда я очнулся, он стрелял в меня я в него. Ему не повезло.

— Добей его, — приказал Смит передавая мне свой пистолет.

— Ну уж нет стреляй сам, — отказался я.

Эта падаль выстрелила в спину Рику четыре раза и кинула внутрь комнаты пистолет. Хитрозадая тварь. Пора было уходить, мы и так задержались. До нашего автомобиля мы дошли вместе, а там Смит потерял сознание. Я быстро отвел машину в переулок и вернулся понаблюдать за черным входом в универсам. И видел, как Рик вышел из черного хода, сел на водительское место в тойоту с тонированными окнами и отбыл. Думаю на родину Барбудос. Буквально через пару секунд подлетели два фургончика и из них выскочили шустрые люди в черном и с оружием. Дальнейшее мне было не интересно. Я ведь тоже был ранен, в левое плечо. Зацепило таки меня еще в первой схватке.

Мы со Смитом успели взлететь до закрытия аэропорта. В Бразилии нам обработали раны и отправили в Куру медицинским бортом. И только через месяц мы попали во Францию.

Интерлюдия 20

Когда я очнулся, Стерх вливал мне в рот свежезаваренный настой чудо-растения. Я лежал голый в неглубоком бассейне источника с температурой воды около тридцати семи градусов по шкале Цельсия.

— Что случилось после того, как я потерял сознание? — спросил я у Стерха.

— Да ничего особенного — ты оказался в коме. Я тебя вытащил из шахты, вызвал туннельник с медкапсулой и мы поместили тебя в нее. Ты лежал сутки и твое состояние только ухудшалось. Срочно послали туннельник на Зифари за Ютой, а я еще до ее прилета притащил тебя в этот бассейн и стал поить настоем. Когда Юта свалилась нам на голову, ты уже начал приходить в себя.

— А где она сейчас? — спросил я его.

— Нарезает круги вокруг кустарника чудо — растения. Тор на базе Галактического Портала сделал из нее Биохимика. С большой буквы. Она чувствует своим отточенным ментальным восприятием состав, структуру и свойства натуральных веществ.

— Да уж. Представляю, что с ней творил Тор. Все-таки он Машина. А может просто Сверхчеловек, как и его Отец Дексем. Я за этой ежедневной суетней, так и узнал про ваши открывшиеся способности. Ты конечно — Вожак. Это то, что очевидно даже такому слабому менталисту, как я.

— Да, я стал настоящим Предводителем стаи. Те стерхи, которых мы убили при первом нашем путешествии на плато, сейчас бы нас охраняли.

— Ну да, а бандиты которые нам встретились на обратном пути — просто бы ослепли. На время.

— Легко. Знаешь, Илич, а вас уже трое. Ты, твой симбиот и… симбиотка.

— … … Кешка, подлый трус! Выходи! С кем ты там затаился?

А в ответ тишина… Ну ладно еще не вечер. Пора одеваться, похоже я оклемался. В теле была привычная легкость… И еще я почувствовал неподдельные эмоции тревоги и страха за человечка по имени Илич. Я сосредоточился и послал мыслеобраз (неожиданно очень легко):

— Кеша, это ты брат?

— Это уже мы. Так, что за тобой имя моей подруги.

— Быстро у вас это получается. Два дня как сошелся, а уже и дом нашелся.

— Конечно быстро, всего после двухсот лет брака, более чем тридцати три тысячи лет назад.

— Прекрасно, под моей поехавшей крышей — семейная пара. Со стажем. Кто же в таком случае я?

— Сын, — и хихиканье в два голоса.

Я попытался представить личность подруги Кеши сосредоточившись на своих ощущениях… Образ стал вырисовываться в виде грациозного и мощного существа абсолютно черного окраса, сверкающего яркими зелеными глазами с вертикальными зрачками. Багира.

— Это она, — сказал Кеша.

Здесь меня чуть на слезу не пробило, а они сразу затихли и как бы исчезли. Деликатные конечно, но куда вот мне от них спрятаться. В своем домике… с крышей.

Пришла Юта, осмотрела меня и сказала, что со мной все в порядке. Однако ментальная составляющая моей ауры стала не упорядоченной, но со временем все придет в равновесие. В общем — практически здоров.

И тут же огорошила нас со Стерхом сногсшибательным известием:

— Я нашла куски пластической массы недалеко от вашей прежней стоянки, что это такое?

— Это мой нос и уши — модель номер раз. Сразу у Илича не получилось сделать их качественно, но потом сделал — не отличить от настоящих. Тех, которые мне отрезали «чистые охотники», монахи-инквизиторы церковного Ордена Чистых, — ответил Стерх.

— Юта я делал этот пластик из вытяжки старых листьев чудо-растения. Здесь этими листьями засыпана вся ложбина. Толстым слоем. Ведь листья этого чуда не гниют. Для лекарственных препаратов и отвара мы берем только свежий лист, — дополнил я рассказ Стерха.

— Илич, ты получил последний доклад Научного Центра Зифари, касающийся исследований феномена Мерцающих Певуний? Обратил внимание, что оказывается жемчужины могут поглощать любое излучение и выделять энергию в любом виде. И что жемчужина и ее раковина — это готовый накопитель-преобразователь энергии. А мы уродовали это природный феномен извлекая только жемчужины.

— Когда я мог его изучить, — буркнул я, отводя глаза.

Как мне было стыдно перед друзьями, которые с сочувствием смотрели на меня. Ведь структура мертвых листьев чудо-растения состояла из компонентов энергетически сходных с компонентами жемчужин. Завоевался. Захватили в космосе дрянную жестянку, космическую базу, названную нами «Рассвет». И героям слава! А здесь в ложбинке лежит ресурс, за который можно покупать звездные системы. Про который я знаю почти шесть лет и не удосужился разобраться с этим подарком судьбы. Буквально подсунутым мне под нос. Мне — убогому недоумку.

— Ладно друзья. Я не буду стенать и рвать на себе волосы. Про… тупил. Будем работать. Юта сколько мы можем взять энергии от хранилища ключей-активаторов погибших Сверхов? Я имею ввиду, чтобы не было ущерба для чудо-растения.

— Сколько угодно. Растение давно мутировало и даже рассеянное излучение пары жемчужин обеспечит воспроизводимость его жизненного цикла.

— Ты хочешь сказать, что чудо-растение можно окультурить?

— Да, но только на этой планете. Пока.

Я был в ауте. За эту планету можно было спокойно умереть, зная, что она останется потомкам. Без раздумий и колебаний.

С тех пор, как мы научились использовать жемчужины в качестве накопителей энергии у меня всегда был с собой излучатель-формирователь гравитационных полей. Управлялся этот прибор ментально, а энергетику ему обеспечивала всего одна Мерцающая Певунья средних размеров. Ментальное управление, даже для Механика, представляло значительную трудность. У Варуха это пока получалось не очень. Конечно, когда технологический процесс будет воспроизведен — его уже можно программировать. И последующее управление процессом производства, вернее управление программным блоком, уже без проблем осуществлялось менталистом Механиком.

Не откладывая процесс в долгий ящик, я принялся за работу. В гравикокон загружались старые листья чудо-растения. Высокочастотные колебания полей формирующих кокон нагревало листья до нужной температуры. Далее был процесс термостатирования с одновременным перемешиванием. Потом отжим в гравитационной центрифуге и сбор вытяжки в термостат. Где и проходил процесс полимеризации жидкой вытяжки в пластическую массу. Катализатором процесса полимеризации являлось модулированное изначальное излучение Древних и воспроизвести эту модуляцию мог только Механик. Из выжимок так же получалась пластическая масса. Очень нужного, но совершенно другого вида — противоположного по свойствам.

Механизм накопления огромной мощности небольшими по размерам жемчужинами состоял в следующем:

— В основной массе жемчужин были распределены многочисленные вкрапления в виде взвесей сложных молекул. Размеры этих «гигантских» молекул достигали нескольких нанометров. Эти молекулы могли быть приведены в сверхвозбужденное состояние изначальным излучением или любым излучением прошедшим через обратимый конвертер Варуха. Кроме того, в результате сложного межмолекулярного взаимодействия, накопленная энергия была пропорциональна факториалу от количества молекул.

— А основная масса жемчужин была веществом, атомы которого находятся на самом низком энергетическом уровне. И этот сверхнизкий уровень достигался стимулированным излучением атомов матрицы жемчужины под действием изначального излучения.

— И это Юта ткнула меня носом в то, что пластик из выжимки листьев — высокоуровневая матрица, а из отжимков — низкоуровневая. Просто, как и все гениальное. И наряду с досадой на свою невнимательность, я гордился Ютой.

В конечном итоге — насми был изготовлен примитивный цилиндрический конденсатор с конвертером Варуха и полиэнергетическими силовыми выводами. Получилась универсальная штучка с емкостью… скажем в сотню жемчужин. Нет, ну какой я балбес, если бы не Юта… Можно было бы и опоздать. Летально. Думаю теперь вопрос с нашими туннельниками был решен окончательно.

Было совершенно ясно, что эта планета должна быть нашей. Без всех этих громких заявлений об освобождении жителей Обители от рабства и векового гнета. Захват этой планеты стал неотложной задачей ближайшего будущего. Это была ясная прямая линия развития Доминиона Зифари. А учитывая, как мы уже нашумели на Фронтире, захватывая базу Шипов, эта экспроприация не должна была привлечь серьезного внимания. И вполне могла сойти нам с рук: «Мол, чем бы дитя не тешилось, главное чтобы нам не мешало». А с работорговцами все равно будем разбираться. Рано или поздно, но придется.

В связи с этим, было принято решение срочно переоборудовать наши четыре туннельника-разведчика, скрывающихся на обратной стороне естественного спутника Обители. Поставить им такую энерговооруженность, что они сразу вырастят на несколько рангов и никто не сможет проскользнуть к Обители. Для этого наши корабли должны были занять синхронные орбиты. Два корабля нужно расположить над полюсами планеты, остальные два в плоскости экватора. Энерговооруженность позволит им «резонировать» — находиться в режиме затянутого во времени входа в субпространственный туннель. То есть туннельники будут находиться на грани перехода в подпространство или выхода в обычное пространство. Таким образом в пространстве их уже нет, а в субпространсве еще нет. Но тем не менее, пространство они смогут контролировать. Как бы из-за угла.

Диверсионная операция, которую нам предстояло провести, требовала синхронности наших действий. Нужно было вроде, как бы щелкнуть пальцами и все проблемы решены. Как у старика Хоттабыча. Дох тибидох…

Мы со Стерхом проникли на терминал космодрома «Новые Земли» (так глумливо его называли работорговцы), вместе с очередным конвоем аборигенов. Присоединившись к нему, за два перехода до прибытия на терминал, вместе с небольшой партией крестьян захваченных по дороге конвоирами. Для собственного обогащения, так как работорговцы платили им лично за каждую лишнюю голову в конвое. К этому времени люди уже понимали, что их ведут не на новые поселения, а куда-то конвоируют по этапу. Вот только куда их ведут — людям было не понятно. Именно это им доходчиво разъяснил Стерх, который просто фонтанировал харизмой Вожака. Поэтому перед последней ночевкой у нас была стая, готовая разорвать любого на кого укажет Вожак Стерх. Таким образом, не было ничего удивительного в том, что утром стадо рабов погнали люди Вожака. И они же прикопали настоящих конвоиров в ближайшем овраге.

По прибытию на терминал, людей загнали в ангар, обработали и загрузили к гибернационные капсулы. После этого с терминала подали сигнал на орбиту о готовности к погрузке «мяса» на транспортник. Челноки пошли к терминалу на посадку, а конвоиры пришли к работорговцам за расчетом и… рассчитали их с жизнью.

Севшие на посадочное поле челноки мы не штурмовали, нас туда занесли в гиберкамерах. А на орбите перенесли в транспортник. Сервис.

Челноки пошли в новый рейс на планету, а мы со Стерхом в скафандрах высшей защиты — в рубку. Дальше все было делом техники. Дежурную вахту в рубке пришлось уничтожить. Всегда мог найтись фанатик и запустить процесс самоуничтожения корабля. Поэтому даже небольшой риск был неуместен. Потом заблокировали команду транспортника на постах и отсеках. Подали сигнал туннельникам и те расстреляли корабли охранения, выскочив из подпространства на расстояние уверенного поражения. Челноки, ушедшие в повторный рейс на Обитель, были уничтожены на заминированных нами посадочных площадках. Нам следовало избегать даже минимального риска, а челноки могли двумя тремя прицельными залпами нанести большой урон и людям, и сооружениям на космодроме. Этого мы им позволить не могли. Все как и на Земле, спасая своих — убиваешь чужих. Неумолимая проза войны.

Когда мы со Стерхом посадили транспортник на сателлите Обители, в нашем тайном убежище — кратере, то сразу послали один туннельник с отчетом на Зифари. А сами вернулись на поверхность Обители в двух десантных ботах, прихваченных с пиратского транспортника.

Через день к нам прибыла команда легионеров — инструкторов на двух корветах, во главе с Командором. Легионеров было тридцать человек, а так же еще прибыл Варух со своей бригадой техников. Он подошел ко мне и задал один вопрос:

— Где?

— В Караганде, — очень понятно ответил я ему, но он не понял.

— Илич и ты знал об этом растении уже шесть лет? — глядя на меня с жалостью спросил он.

А что мне было ему сказать? Поэтому, я отослал его к Юте. Как там: «Фанату, фанат — брат!» Уходя, он смотрел на меня, как на… Зато теперь я был уверен, что энергетические узлы его бригада будет изготавливать, как на конвейере. Туннельники переоборудует в срок. И тот гравитационный лучевик, что я сляпал «на коленке», будет модернизирован вылизан и запущен в серию. Жаль, что этим оружием, как и управлением порталами, туннельниками, гравитационными преобразователями, могут пользоваться только менталисты. И то не все.

Мы же со Стерхом и Командором занялись делом, которым только и могли заниматься такие недоумки. Вооруженным восстанием.

Стерх подлечил своих первых бойцов, рекрутированных им еще на этапе, в медицинских капсулах на базе терминала. Оказывается здесь, у работорговцев, лечились местные феодалы, их родня и клевреты. Расплачиваясь за услуги по лечению рабами.

Следующим шагом было включение гибернационные камер с мужчинами в режим бодрствования. Пришедшим в сознание аборигенам сначала промывал мозги Стерх со своей Гвардией, которую он набрал из аборигенов прикончивших конвоиров и охранников терминала «Новые Земли». А затем за них брались инструкторы-легионеры и устраивали им не шуточный курс молодого бойца. Учили их строю, командам, владению холодным оружием и арбалетами. Оружие им изготавливали на простейших 3D принтерах молодцы Варуха. И наклепали этого примитива в избытке.

Важным пунктом в их обучении была погрузка выгрузка из десантных ботов. Которые мы забирали из захваченных транспортников, продолжающих прибывать на орбиту раз в неделю. А вот новые конвои рабов приходить перестали. Очевидно произошла утечка информации на планетном уровне.

И наконец, через сорок семь периодов и шесть захваченных рабовладельческих транспортников, не пришел очередной конвой работорговцев.

Настала пора военных действий. Ожидаемой объединенной эскадре работорговцев, нужно было подготовить засаду. А Командору со Стерхом — «освободить» планету. Лирг, прибывший с командой из службы безопасности, предложил всех наших политических оппонентов отправлять осваивать новые рифы и атоллы Зифари. Заслужить свободу они смогут только выжив сначала в исправительно-трудовых лагерях, а затем в Легионе. А вот вернуться на свою планету — не смогут никогда. Диктатура не терпит полумер.

Я тоже считал, что эта мера является необходимой на данный момент. И хотя она далека от идей свободы личности, но зато удастся избежать тысяч смертей. Еще я предложил организовать закрытые поселения для семей бывших властителей планеты и членов ордена Чистых. Причем, в основном, для спасения их жизней. А вот «чистых охотников» сразу рекрутировать в штрафные подразделения Легиона. Так же предупредил друзей, что народный бунт очень часто переходит в неуправляемое зверство. Поэтому его контроль должен осуществляться самыми жестокими мерами. Придется лить кровь своих соратников и гвардия Стерха должна быть к этому готова.

На Обители был заселен только один континент, называемый Чистым. На двух приполярных континентах низкая средняя температура не позволяла развиваться средневековой цивилизации. На экваториальном континенте был жаркий и влажный климат с агрессивной флорой и фауной. Поэтому условий для устойчивого ареала обитания людей здесь не было. Как и самих людей. Однако в центре континента были высокогорные плато с природными условиями очень схожими с местом обитания чудо-растения на Чистом континенте. Вот в этих местах было решено устроить поселения, для семей депортированных на Зифари бывших хозяев планеты и их прихлебателей. Планировалось создать там окультуренные плантации чудо-растения и центры его переработки. А в месте первоначального произрастания растения — создать заповедник общепланетного значения. Все это были планы, которые должен был претворять в жизнь Стерх со своей Гвардией. Командор, как Тактик, поможет ему уничтожить военные силы феодалов. А Лирг поможет ему организовать военно-административное управление континентом. Осталось только совершить революционный переворот на континенте и разобраться со спешащей к Обители эскадрой рабовладельцев. Всего лишь.

В нашей космической группировке было шесть переоборудованных под новые энергосистемы туннельников: четыре разведчика и два корвета Древних. Засаду решили устроить на орбите Обители, что бы не ловить потом корабли противника по всей звездной системе. Туннельники разместили в трюмах транспортников (наша старая заготовка с кораблем-ловушкой «Приятная Неожиданность») на которых оборудовали замаскированные бойницы и аппарели для экстренного сброса туннельников.

Засада прошла по плану, практически без отклонений от задуманного. Вывалившиеся из подпространства корабли противника увидели перед собой разгоняющиеся для ухода в подпространство транспортники. И пошли на сближение с планетой и добычей по радиальным направлениям. Совсем забыв об осторожности. А так как, несмотря на предупредительные залпы, транспортники продолжали разгон для перехода в подпространство. То следующие координированные залпы эскадры пришлись на кормовые машинные отделения кораблей. А затем на потерявшие ход судна был выброшен многочисленный десант на малых кораблях. Часть судов десанта пошла на терминал космодрома «Новые Земли». И тут туннельники дали залп по десантным судам, прямо из транспортников, а затем были сброшены в космос через оборудованные аппарели. Оказавшись вне транспортников корабли вошли в туннели вневременного перехода и заняли выгодные позиции сзади кораблей эскадры. Все маневры туннельников были выполнены очень быстро.

А вот вражеская эскадра задержалась с открытием огня по оказавшим неожиданное сопротивление транспортникам. Открыть немедленный огонь мешали смешавшиеся, после залпа туннельников, суда десанта.

Зато туннельникам не мешал никто и они начали расстреливать корабли объединенной эскадры работорговцев, как в тире. Вынырнув из подпространства в зоне достоверного поражения, производили залп и ныряли опять во вневременной туннель к следующей цели. Как подлодка уничтожающая безоружный конвой торговых судов, утративших свободу маневра.

Через некоторое время все корабли противника или потеряли ход (таких было большинство) или были уничтожены (этим не повезло). Туннельники разбежались по радиальным направлением от планеты и выловили два посыльных судна, почти набравших скорость для входа в субпространство. Повезло…

После этого Хис сделал работорговцам «предложение от которого нельзя отказаться» — предложил командующему эскадрой капитулировать. Тот ответил категорическим отказом. На этот демарш Кайр уничтожил корвет противника. Хис повторил предложение… и Кайр уничтожил фрегат. На третий раз адмирал принял предложение.

Часть флотилии десанта пошедшая к Обители, попала в ловушку на заминированных посадочных площадках терминала «Новые Земли».

Полная победа. И мы только сейчас, когда на два порядка подняли энерговооруженность туннельников, поняли какое могущественное оружие оказалось в наших руках.

Захват континента Командор распланировал, как сетевой график перевозок продукта под названием революция. Сначала в провинцию засылалась разведгруппа оснащенная аппаратурой аудио и видеоконтроля. Разведчики закладывали «жучки» в узловые пункты общественно-политической жизни региона: администрацию, казармы, замки феодалов, купеческие собрания, популярные таверны и кабачки. Собрав нужную информацию Командор совершал набег на очередную провинцию всей массой имеющихся десантных ботов.

Из ботов, поражая воображения аборигенов, высаживались… их же сограждане, вооруженные прекрасным холодным оружием и арбалетами. Десант формировал внешний периметр блокировавший город и внутренний — блокировавший казармы, замок, городскую администрацию и храмы чистых. В воздухе находилось огневое прикрытие десанта с группами быстрого реагирование, сформированными из легионеров. После предъявления ультиматума правителю или в кратчайший срок разоружалась охрана и войска города, или правитель уничтожался вместе с семьей.

Сдавшегося феодала и его взрослую родню мужского пола, приближенных и назначенцев, боевиков Ордена чистых и воинов феодала, транспортировали на космодром «Новые Земли». А затем в гибернационных камерах грузили на транспортник, который по мере заполнения отправлялся на Зифари. Этот революционный процесс продолжался с неотвратимостью движущегося Солнца на небе.

Семьи депортированных на Зифари отправляли на южный материк названный Новым. Стерх решил, что следить за работами и порядком на зарождающих агрофермах Нового будут менталисты с дрессированными парами стерхов. Обеспечить дрессировку стерхов обещал сам Стерх, как и подобрать им проводников из своей Гвардии. Всех менталистов спасшихся после геноцида чистых, он принимал в свою Гвардию. Они его боготворили и получив возможность развития своих способностей, стали его серьезной и верной опорой на планете. На самой Обителе, с моей подачи, Стерха стали звать Команданте. Вот так он рассчитался со своими кровными обидчиками, по прошлой жизни, на этой планете. Даже не пожелав их видеть. Глобально.

Только через год на Обители установилось относительно стабильное положение. Но главного Стерх добился — он победил и не залил кровью планету. Победа была не Пиррова.

Глава 20 Ноябрь — декабрь, 1991 года

В Обане, в штабе Легиона, я прямо из автомобиля попал в дружеские объятия «гестапо» — службы внутренней безопасности Легиона. Майор из безопасности прошелся по узловым точкам моего устного доклада (конечно, записав его на магнитофон) и приказал написать его в развернутом письменном виде.

Доклад я писал в отдельной палате санчасти Легиона, куда меня положили на обследование. Через два, три дня меня выдергивали на допрос с полиграфом. Кроме того, перед приходом в палату дознавателя на очередной допрос мне вводили психоактивные вещества. Но все это было как-то формально… Почему-то меня не взяли в оборот прямо в Куру, а дали приготовиться к допросам. Теперь полиграф был мало эффективен, особенно для подготовленного человека. А психоактивные вещества для человека воспитанного на сорокоградусной… Шутка. Дерьмо эти скополамины, пентоталы… — приличное, но есть методы. Например самогипноз — спишь с открытыми глазами и рассказываешь… сны. Смита я больше не видел и меня про него вообще не спрашивали. Толстый намек на то, что Смитов даже не существовало, не понял бы только полный кретин.

А вот про Рика выпрашивали все и во всех подробностях. Но у меня на это было одно — не знал, не подозревал, не предполагал: «шел, упал, очнулся — гипс». Смитоподопные меня бы с удовольствием прикончили, но Легиону я был нужен, как средство давления на спецслужбы. Будучи живым напоминанием высшему руководство, мол доверили бы операцию нам и был бы порядок. «Крысиные гонки».

Поэтому, когда меня оставили в Обане помощником инструктора по стрелковой подготовке, то по сути вытащили на солнышко. Я был к этому готов. Покидать сейчас Легион не следовало, безопасней было оставаться в нем.

Медицинское обследование вынесло свой очередной вердикт: «Годен без ограничений». Сколько таких медицинских заключений было у меня в жизни. Наверное стоило прекратить мою персональную гонку по льду, но вот как это сделать. Проблема.

Обязанности помощника инструктора стрелковой подготовки были не сложные. Оружие всегда должно быть в полном порядке, боеприпасы по установленной норме, стрельбы подготовлены, личный состав цел. Через месяц работы в должности, мой непосредственный начальник — старший адьютант Легран. Бельгиец по происхождению, он отслужил в Легионе более двадцати лет. Это была его семья. Закоренелый холостяк, истинной и единственной любовью которого было стрелковое оружие, нашел во мне родственную душу. Мы поладили.

В конце мая следствие по колумбийскому делу закончилось. Мои действия признали соответствующими ситуации. Пара снайперов Легиона, приданная спецподразделению, свою задачу выполнила. И в чрезвычайной ситуации легионер первого-класса Алекс Лоно спас жизнь старшему по званию. И конечно дело было не в легионере герое — вот так армейцы отутюжили мордой об асфальт спецов. И ведь не придерешься. Про Рика вообще не было никаких поползновений с обеих сторон. Копать здесь было опасно и армейцам, и спецам. Измазались бы обе стороны, а стали бы их отмывать сверху и кого именно? Вопрос. Поэтому лучше было не рисковать.

Все спустили на тормозах настолько плавно, что даже премию Рика за выполнение задания передали его родным в город Кальви, на Корсике. Меня еще не перевели на свободный режим и не отпускали в увольнение. Поэтому, когда мне сказали, что меня ожидает девушка в комнате посетителей. Я был удивлен, но поспешил на проходную.

Это была… богиня. Зрелая женщина ростом под метр девяносто со спортивной фигурой, где все присутствовало на нужных местах. Слегка вьющиеся черные волосы до плеч и огромные синие глаза на чуть-чуть смуглом лице. Тонкий и длинный аристократический нос, высокий лоб, крупный рот и невероятной белизны зубы. Так вот, какая сестра у Рика… понял я. И подумал: «Это от нее то французик сбежал? Три ха — ха — ха!». Она поднялась мне навстречу:

— Меня зовут Леокадия, можно Лео. Я сестра Рика, — сказала она голосом под стать ее внешности. Глубоким завораживающим сопрано.

— Я — Алекс, был с Риком на его последнем задании. Примите мои искренние соболезнования по поводу его гибели в бою. Что поделать — такова судьба солдата.

— Я это понимаю, в нашем роду во всех поколениях были воины.

Я скорбно склонил голову и молчал, ожидая продолжения.

— Мы продали почти достроенный дом в Л'Иль-Рос и переехали в пригород Парижа — Пюто. А еще недавно нам передали премию Рика и мы смогли выкупить неплохую квартиру, где теперь живем всей семьей. Я нашла приличную работу в торговой фирме расположенной в деловом центре Ла-Дефанс. По меркам Парижа, это совсем рядом с нашей квартирой. Если будете в Париже, обращайтесь к нам. Мы всегда готовы помочь другу Рика. Вот моя визитная карточка.

— Как только — так сразу, мадам, — туманно ответил я, однако карточку взял.

— Вы ничего не хотите, мне сказать? — спросила эта… Багира.

— Пожалуй… Мадам, я старый солдат и не знаю слов любви… И еще я не танцую, — ну вот вроде все и было сказано.

— Но мы можем просто пообедать… в ресторане например, — делано манерно произнесла Леокадия.

И в глазах у этой чертовки появились смешинки. Эта подруга меня в наглую клеила. Какая женщина… опасная, подумал я. А вслух прогундосил:

— Всегда готов, мадам. Но вы понимаете… тяготы службы.

— Как я вас понимаю, но я часто приезжаю в Марсель и тоже по службе. И надеюсь вы, как мужчина, не откажете знакомой даме в пустячной услуге? Если она понадобиться.

— Всегда готов, мадам, — галантно произнес я.

Но вот, что тебе нужно на самом деле? Ведь я очень прозрачно намекнул, что не желаю поддерживать связь с этой секс-бомбой. На этом мы и распрощались.

А через пару дней меня выпустили в первое увольнение после Боготы. И я, как снег на голову свалился на своего компаньона — Мишеля. И тот вдруг, как-то засуетился… Начал подсовывать мне финансовые документы для проверки, много говорил и старался пореже глядеть прямо в глаза. Ситуация — приплыли. Когда денег мало, они являются инструментом свободы, много — делают обладателя своим рабом. Очень похоже, что меня «кинули». Или пытаются «кинуть».

Поэтому я отодвинул бумаги. Взял бутылку кальвадоса и разлил по стописят граммов нам в бокалы.

— Будь здоров Мишель и со свиданьицем, — не замысловато выдал я и опрокинул дозу внутрь организма.

Он последовал моему примеру. Посидели молча, минут пять, усваивая алкоголь.

— Мишель, ты меня знаешь уже три года. И я думаю понял, чтобы забрать мое и самому остаться в живых — меня нужно убить. Ты готов это сделать? — и я посмотрел ему в глаза.

— Нет, Алекс. Конечно нет.

— Тогда убирай эту блевотину, — я показал на бумаги, — и говори в чем дело. А дело было незатейливое. С лихих криминальных времен, за Мишелем был должок перед одним бандитом — бывшим главарем серьезной банды в Париже. Пока тот отбывал пожизненное заключение за наркоторговлю, о долге никто не вспоминал. Но он, каким-то образом, освободился через девять лет отсидки. После пересмотра дела по вновь всплывшим обстоятельствам смягчающим его вину. И первым делом он начал искать своих бывших сообщников и требовать долги: проценты с общего капитала банды, плату за молчание на следствии и просто шантажировал бывших членов банды. Все бы было улажено ножом в бок, но он сумел заручился поддержкой уголовного мира Франции. Таким образом его претензии становились материальной силой.

Мишель в свое время поменял имя и фамилию. Однако Гурону (этому страдальцу за почтенное общество) добрые люди помогли найти Мишеля в Марселе. И бывший главарь припомнил, что Мишель девять лет назад отказался провозить наркоту из Турции во Францию.

— Я тогда владел быстроходной моторной яхтой и промышлял контрабандой, но с наркотиками никогда не связывался.

— И какие у него претензии?

— Я несколько раз выполнял для него работу. А теперь он сумел всех убедить, что я участвовал в трафике наркотиков. И в последний раз сорвал ему подготовленную операцию, отказавшись от наркотрафика. Поэтому Гурону пришлось проводить ее наспех, и из-за этого он попался и сел. Мое слово было против его — поверили ему.

— А аккуратно послать их всех на хрен? Потихоньку свернуть все дела и раствориться в пространстве. У тебя сейчас обширное поле деятельности — от Франции до Японии. От Марселя до Нагасаки.

— Они пасут дочь. И Гурон мне прямо сказал, что если не сделаю дело — расплачусь дочкой. Мол за нее неплохо дадут на Востоке — красивая и образованная натуральная блондинка.

— Откупиться пробовал? — вставил я.

— Он назначил заоблачную цену, всех моих активов не хватит, — сообщил Мишель.

— Тогда здесь, что-то нечисто. Не может вор отказаться от легких денег и пытаться их получить опасным и рискованным путем.

— Ты прав, от этого дела сильно воняет. Кто-то очень влиятельный подцепил его на крючок, — согласился Мишель.

— На какое время планируется операция? И хотелось бы побольше конкретики: где, кто, на чем, с кем.

— Для этого я должен дать предварительное согласие на наркотрафик.

— Значит, так. Возвращаемся к пройденному. Я говорю — ты прыгаешь. Хочешь, что предложить — предлагай. Обещаю выслушать и не более. Первое — встречаешься с Гуроном и соглашаешься на его сумму отступных. Я в доле. Ведь ты об этом подумывал?

— Да, но теперь и я понимаю, что он не согласиться.

— При встрече подсадишь ему одну маленькую штучку… И мы его послушаем, а я еще и прослежу. Он ведь тебя совсем не опасается. Принеси-ка мой рюкзак. Не будем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

С Боготы у меня осталось несколько очень высокотехнологичных сувенирчиков — производства дяди Сэма. Время прилета военного борта в Марсель из Куру, я Мишелю сумел сообщить. Во время нашего возвращения из Колумбии в Куру, Смит находился без сознания или в сумеречном состоянии. Поэтому у меня было время позвонить Мишелю и даже перепрятать пистолеты ППС в свой рюкзак, пролежавший в каптерке все время нашего вояжа. Вот его, парнишки Мишеля, опять подменили в аэропорту. Как и в первый раз, когда летели из Марселя в Куру. Эти пистолеты стали для меня, чем-то вроде талисманов. И я не желал от них избавляться вопреки здравому смыслу. Вот на таких навязчивых идеях и валятся.

О встрече с Гуроном Мишель договорился сразу, вечером в кофейне рядом со Старым Портом. А я отправился в пункт проката автомобилей, на всякий случай пытаясь избавиться от возможной слежки.

От денег, предложенных Мишелем, этот принципиальный бандит отказался. А вот предварительное согласие на участие в операции Мишеля его явно обрадовало. После того, как Мишель ушел, Гурон позвонил из телефона кофейни и договорился о встрече в 16 квартале. Я прослушал, как Гурон договаривался о месте и времени встрече, поэтому сразу отправился на туда. Машину оставил на платной стоянке и сидел на террасе бистро ожидая встречи Гурона с незнакомцем. Они пришли почти одновременно и вошли внутрь помещения бистро, усевшись у стойки бара. Это не мешало мне хорошо слышать их разговор. Главное я услышал. А когда пробирался к стойке бара за рюмкой кальвадоса, аккуратно снял «жучок» с Гурона. С помощью пластины сильного магнита. Мне было над чем подумать — я как-то не мелочился с выбором врагов. Гурон сотрудничал с курдами и это было очень плохо. Для нас.

Интерлюдия 21

Через десять периодов, после битвы с объединенной эскадрой работорговцев, на Обитель прибыл Гильт.

Он прилетел на новом туннельнике, рейдере-разведчике, производство которых освоили на космической базе близ планеты Зифари — «Восход» и на бывшей базе «Шипов» теперь называющейся «Рассвет». В рейдеры-разведчики переоборудовались тяжелые истребители империи Аратан — «Шквал».

Теперь энергетические блоки серийно изготавливались Варухом и его командой в лунном кратере сателлита Обители. На месте бывшей временной операционной базы наших туннельников в начале битвы за Обитель. Варух и Ка организовали там настоящий научно-технический центр с масштабным экспериментальным производством. И сумели обеспечить мощными энергоблоками и новым типом туннельного оружия первую очередь новых кораблей-туннельников, изготовляемых на основе выкупленных нами у империи Аратан кораблей.

Новое оружие было основано на применении вневременного пространственного перехода, что стало возможным благодаря новым энергоблокам конструкции Варуха. Он отказался от примитивной пленочной конструкции цилиндрического конденсатора изготовленного мной. А выращивал объемную монокристаллическую матрицу необходимого размера и формы на основе гексагональной плотноупакованной кристаллической решетки. Элементами которой были гигантские молекулы (размерами в несколько нанометров) трех типов: Энергетически высокоуровневые и низкоуровневые молекулы были окружены молекулами преобразователями излучения (наноконвертерами Варуха). На поверхности матрицы были эпитаксиально наращены пикосекундные управляющие структуры и микронные сэндвич-структуры вывода энергии. И теперь, задавая последовательность импульсов управляющего излучение, можно было реализовать в реакторах Варуха режим накопления энергии любого излучения или выделения излучения требуемого вида. А если мощность испускаемого когерентного изначального излучения была выше порогового значения (в зависимости от массы предмета и расстояния перемещения) — осуществлялся вневременный перенос материи.

Даже по меркам Содружества это была фантастика. Да какое Содружество — у Древних не было таких энергонакопителей. Теперь один энергоблок обеспечивал передвижение корабля, второй питал оружейную секцию, третий снабжал энергией защитный щит, четвертый гарантировал потребляемую мощность системе жизнедеятельности и так далее. Небольшой размер энергоблоков позволил выполнить основные системы корабля энергонезависимыми и самостоятельными в управлении, что многократно повышало живучесть космического корабля-туннельника.

Я подбросил Варуху идею защитного поля от любого излучения и изначального в частности. Защита будет использовать эффект полного внутреннего отражения и последующей циркуляции преобразованного излучения вокруг защищаемого объекта. Три в одном — невидимость, защита от излучений и автоподзарядка энергоблока. Жаль, что для больших защищаемых объемов принцип не сработает — все-таки возможности накопителей Варуха не безграничны. Варух принял идею в разработку и я был уверен, что он с задачей справится. Я бы с удовольствием с ним поработал, для души и чтобы мой первый друг на Зифари — Варух, меня не жалел. Варух стал фанатом техники, а вся его команда была ему под стать.

Но человек предполагает, а судьба на сей раз приняла облик Гильта с его отцовским Даром предвидения. К этому времени Командор улетел на Зифари для ратификации договора об ассоциированном членстве планеты Обитель в протекторате Зифари.

Договор был составлен со всеми юридическими формальностями Содружества и принят Народным собранием Обители — ее высшим законодательным органом. Председателем которого единогласно стал Команданте — Стерх. Этот орган, а точнее Стерх, формировал правительство Обители которое сам и возглавлял. Диктатура переходного периода, такое обтекаемое название циркулировало в общественном сознании граждан Обители.

Вместе с Командором улетели Хис и Лирг, а на Обители остались Варух, Юта (разве их оторвешь от чудо-дерева) и Кайр. Кайр командовал военно-космическим экспедиционным корпусом планеты Зифари, выполняющим задачу по обороне ближних подступов к Обители. В его составе была полноценная эскадрилья туннельников — двадцать пять кораблей: рейдеры-разведчики, ракетоносцы, сторожевики, абордажиры-носители (на основе корветов) в сцепке с четырьмя десантными ботами и корабли-базы материально-технического обеспечения (на основе фрегатов).

Силами эскадрильи сканировались дальние подступы к планете, а ближние подступы прикрывались боевым охранением наших туннельников первого поколения — «Лучами». Летный отряд «Лучей», в количестве двенадцати машин, был передан протекторатом Зифари зарождающимся военно-космическим силам Обители. По взаиморасчетам с поставками в протекторат новых энергоблоков.

Вот только пилотировали туннельники космолетчики с Зифари — не было еще на Обители ментатов с ключами-активаторами. Однако я был уверен, что будут. Все зависит, как быстро будет сделана мощная защита от изначального излучения Древних. С защитой, местным ментатам, можно будет посещать Мавзолей с ключами-активаторами погибших Древних. Я был уверен, что на носителей сродства (генома Древних) с других планет — зародыши высших симбиотов хранящиеся в Мавзолеи Обители — практически не отзовутся. В подавляющем числе случаев, отзовутся только на ментатов Обители. Почему так было, не понимаю. Я думаю, что это связанно с близостью родственных уз местного населения и Древних.

Ну это все может и потерпеть, а вот по сообщению Гильта «точка напряжения» возникла у Зифари — именно там ожидаются события опасные для нас. А именно — работорговцы обрушатся, целым флотом, на планету Зифари, а базу «Рассвет» и планету Обитель будут блокировать минимально возможными силами. Зато, когда разберутся с протекторатом — просто закусят и базой, и планетой Обитель. Похоже нас приняли всерьез и решили обрушиться государством, а не военными силами наемников и корпораций, как ранее. А мы были не готовы… или мягче — не совсем готовы. Несмотря на наше военно-техническое преимущество обеспечиваемое кораблями-туннельниками и подкрепленное исключительными возможностями нового энергообеспечения этих кораблей — победу приносят «большие батальоны». И я бы добавил — командиры этих батальонов. Как там: «Даже львы не победят под командой… барана», а я думаю этим флотом командовать бараны не будут — слишком непривлекательная тенденция образовалась для работорговцев.

Сначала захват перевалочной базы пиратов лишил их людского ресурса плененных команд с захваченных кораблей — профессионально подготовленных, с высоким интеллектуальным уровнем рабов. Затем лишились планеты Обитель — огромной фермы потенциальных рабов, где все было поставлено на поток: доставка-обработка — погрузка — транспортировка… Конечно в масштабе империи это мелочь, но тенденция угрожающая, а финансовый мир Содружества реагирует и не на такие факторы. Вроде бы незначительные — до поры до времени.

Нужно было действовать, реагировать на угрозу — бежать, трясти, карабкаться. А Гильт сказал — нужно ждать и даже срочно вызвал на Обитель Командора.

Как оказалось, отцовскую кровь не пропьешь и фатально не разбавишь… Фактически через период, на дальних подступах к системе Обители, из подпространства вывалился линкор с полноценной эскадрой эскорта. От эскадры отделилась яхта с опознавательными атрибутами императора империи Аратан и направилась к Обители, скромно запрашивая разрешения на посадку.

На космодроме «Новые Земли» яхту встречали Стерх и Командор — главные официальные лица протектората и планеты. За прошедший цикл космодром разительно изменился и из бандитского грузового терминала «подскока», превратился в комфортабельный грузопассажирский космопорт даже по меркам империи Аратан.

По парадному трапу спустился среднего роста человек со знаками отличия императорской фамилии и его сопровождал знакомый нам представитель службы безопасности с базы «Рассвет»… в адмиральском мундире. Сюрприз. Я прямо печенкой прочувствовал, что наши шансы выжить стремительно пошли вверх и вовремя убрал с лица идиотскую ухмылку «чистой радости». А вот гости были с непроницаемыми лицами и полностью закрыты ментальными щитами. Очень сильные ментаты и как меня водил за нос этот… адмирал. Рядовой безопасник, блин: «А ты квартирант хренов, Иннокентий, где был?» Видимо моя досада была так ярко выражена, что Гильт решил подсластить мне пилюлю:

— Илич, это Хранители и очень высокого ранга — уровень Старших.

— Так выходит, мы уже давно в их поле зрения. — С досадой констатировал я.

— Конечно, под очень аккуратным и осторожным наблюдением. Я его ощутил недавно.

— Ну, что же, это наши кураторы и вообще Старшие. Так, что три ку. — Снасмешничал я и Гильт… понял. Похоже его Тор усиленно просвещает о Земли в целом и менталитете русских — в частности. И это не удивительно: две закрытые в прошлом планеты и два Мавзолея. Тенденция однако. А вот, где на Земле может быть Мавзолей — я уже догадываюсь.

Ну вот гости дорогие остановились у нашей двойки диктаторов и перекинулись официальными фразами, обменялись верительными грамотами и… направились к нам с Гильтом. Остановившись в трех шагах от нас родственник императора кивнул головой сначала Гильту, а за тем… мне:

— Пусть Вседержатель всегда видит Вас, Старшие.

Ну не хрена, ну Гильт ясно — Старший, а кто еще? Я даже оглянулся и вдруг, как пелена спала с глаз: я увидел засветившегося в открывшемся ментальном поле Гильта — цветами насыщенного аквамарина. Сверкал багровыми сполохами адмирал и ярко-синим цветом сапфира полыхал племянник императора. Ну а я, как всегда был разным, очень сине-красным (кони рулят!) и главное я понял, что сейчас прошла инициация. Моя инициация, как Старшего и сделать это смогли только трое Старших. А вот зачем это мне и чем я за это должен буду заплатить? Вопрос и «квартиранты» мне его не прояснят — мы растворились друг в друге. И мне нужно теперь к этому не только привыкнуть, но и соответствовать.

Состоявшееся затем совещание в высоких кругах прояснило создавшуюся политическую обстановку на окраине Содружества и всю подоплеку этой новой для нас ситуации.

Когда Отцы и значительное количество Старших покинули нашу Галактику, чтобы перенести основной накал Межгалактической войны на уничтожение между архами и людьми — на территорию архов, то оставшиеся Старшие встали во главе отрядов уничтожающих репродуктивных самок роев архов. Они бросались в самоубийственные атаки на громадные корабли-рои и теряя бойцов пробивались к яйцекладущим самкам, взрывая их мощными зарядами и погибая сами. И архи постепенно утратили воспроизводимость жизненного ресурса своего вида. Лишенные подпитки извне, они постепенно уступали захваченную территорию Галактики и перешли к глухой обороне. Люди тоже исчерпали жизненный ресурс Старших в этом самоубийственном «размене» и со временем установилось динамическое равновесие границ между архами и людьми. Причем обе стороны понимали, что вдвоем им нет места в Галактике и готовились к новой битве. Последней. И вот здесь орден Хранителей, призванный оберегать наследие Древних, раскололся на две части. От него отошла агрессивная часть членов Ордена, которая решила изменять геном Древних и создавать из людей монстров, которые должны были за них сражаться. В то время, всех остальных людей они рассматривали обычным ресурсом, мясом, для своих генных экспериментов. Для успеха им было нужно прибрать к рукам научно-техническое наследие Древних и они создали свою воинственную секту — орден Чтимых, которая занималась розыском подходящего людского материала для глубоких генных преобразований. И одновременно орденцы испытывали получившийся материал (цифровиков) мародерствуя в покинутых зонах Древних. Империи работорговцев являлись их марионетками. По существу.

Хранители пошли, так сказать, в народ и рассеялись по всему ареалу обитания людей. Укрепляя свои позиции в государствах Прифронтирье путем просвещения и династических браков — практически все монархические династии были с изрядной долей генома Древних. В то время, как центральные области Содружества считались нейтральной областью — на границах людского социального мега образования не прекращалась жестокая борьба за абсолютное влияние в политике Содружества.

За то в регионе архов было природное единство и абсолютная информационная недоступность для чужих рас.

На настоящий момент, исход тотального столкновения привел бы к пирровой победе любую из противоборствующих сторон и откинул победившую цивилизацию далеко назад.

Но тем не менее, обе стороны готовились к решающей битве, ну а люди еще и развлекались любимой игрушкой: кто — начальник, а кто — дурак.

Вот эта фаза противостояния и назревала сейчас между империей работорговцев и империей Аратан, а мы так — мимо проходили и по морде получили. Вариант.

И вообще получилось, что будем на подхвате и в качестве наживки. Спасибо бояре. Родственник императора явился к нам договариваться о совместном противостоянии империи работорговцев и о поставке империи энергоблоков нна основе полного экслюзива. Он был уполномочен заключить, как договор о взаимопомощи, так и обширный торговый договор. Ну что же, торговаться за преференции у нас было кому, составлять военные планы — тоже.

А вот информация о чтимых — это для меня. Есть у меня придумка, как оставить орден Чтимых без цифровиков. Вот тогда и схлестнемся.

Глава 21.Франция, 1991–1992 года

В Легионе подал рапорт с просьбой об отпуске, который полагался мне после ранения. Получился почти месяц отдыха и я уже собирался отправиться к семье в Алжир…

Как я не ожидал случившегося, но все равно, оказался не готов к нему и развал Союза поразил меня в самое сердце. Насмерть. Почти. Все, что было для меня свято с пеленок и полито обильной кровью родных, а потом и близких друзей, оказалось не нужным большинству граждан СССР. И не их предала партийно-экономическая элита страны, они сами предали свою страну. Могучее государство развалилось на удельные княжества, где заправляли прямые ставленники врагов СССР. Это была чистая победа США, в стиле Лао-Цзы — без войны. Что стало побуждающей причиной сдачи СССР его же правящей элитой: глупость, ишак с золотом, морковка перед носом? Или неготовность взять на себя ответственность за судьбу государства и пройти тяжкий кровавый путь, не оставляя за спиной врагов, обретая соратников и теряя друзей. И быть готовым выслушивать проклятия от людей бывших когда-то единомышленниками. Путь тирана, единственный приемлемый путь. Был правда еще путь гражданской войны, но руководство России и так отдало все, что от него требовали появившиеся в союзных республиках местные князьки. Ради своего вящего спокойствия. И с великим усердием принялось разрушать Великую страну, как исконно у нас было принято в Отечестве. До основания. В чем им, с чувством полного удовлетворения, помогали проклятые империалисты, вдруг ставшие друзьями и наставниками. Опорой и надежой, так сказать.

Я заселился в номер гостиницы предместья Парижа и… неделю пил. Смотрел в телевизор на эти довольные хари победителей и пил. Как ни странно, это помогло мне реально оценить ситуацию. Так как мысли, которые я от себя гнал, в трезвом состоянии или загонял в самую глубь сознания, в алкогольном дурмане укоренились в моей голове. И я стал расставлять свои новые приоритеты. По ранжиру. Родины у меня нет. Есть только родня, семья, друзья и обязательства перед ними. Осталось чувство самодостоинства и честь… бывшего советского офицера. Это или мир сошел с ума, или я: город русских моряков, Севастополь, принадлежит стране на государственном флаге которой бандеровский символ — трезубец. А народ СССР это, оказывается, угнетенное быдло, которое наконец проснулось. Я принял решение…

— А я тебя, как раз сегодня ждала. Рассчитывала, что ты через недельку придешь в себя и угадала, — такими словами встретила меня Леокадия, когда мы встретились в парке расположенном в нескольких кварталах от ее квартиры.

Я промолчал. А красавица продолжила, упиваясь изменившимся положением:

— Теперь, я буду ставить тебе условия. Сам понимаешь, ситуация изменилась и ты никто. За тобой никого нет… — И замолчала.

— А за тобой, бонита, пусть и есть два хрена с бугра на соседней скамейке, но мой нож у твоей шейки. Не так ли? Поэтому… есть такая птичка в Африке, называется не кизди. Давай ближе к делу. И успокой своих бодигардов, иначе я их просто зарежу. Я очень зол, понимаешь? А не раздавлен, как ты думаешь.

— Ладно, успокойся. Ведь это ты ко мне пришел, а не я.

— Все течет, все изменяется. Сегодня ты, а завтра я. Скажу сразу, в бывшие республики СССР я дурь не повезу. И убери от Мишеля курдов. Я вот он, у тебя в ручках и давить на меня вам больше нет нужды. А он мне будет очень нужен, уже для наших общих дел. Живой, здоровый и спокойный за свою дочь. Понимаешь?

— Какой умный мальчик, — проворковала эта сучья Мата Хари, — ты никуда, ничего не будешь возить. Ты будешь делать то, что делал и раньше, о чем до сих пор ходят то ли слухи, то ли легенды. Перехватывать караваны с наркотиками. Трафики, по европейски. Работать будешь: «На земле, в небесах и на море…», — так у вас поют… вернее пели.

Вот… нехорошая женщина и мстительная, посыпала все-таки сольцы на рану. Но и я не добрый христианин, посчитаемся и теперь я буду спокоен, как лед.

— Я думаю, что это не место для инструкций, парк не подходит для серьезных разговоров.

— Правильно, лучшее место это в постели и на ушко или в туалете под слив воды в унитазе.

«Вот сучара», — восхищенно подумал я и… рассмеялся:

— Твоя взяла, я согласен на постель.

— Размечтался, обойдешься разговором на яхте твоего Мишеля, — подытожила кубинка, а я понял намек. Яхту нужно было покупать и оборудовать за свои. И тогда будет ясно, кем я буду в игре — приличной картой или шестеркой.

Нагрузить своей защитой мою семью в Алжире? Афганская диаспора там достаточно сильна. Нет, на это я никогда не пойду. Помощь приму, но не защиту. Это. Мое. Дело. Будем работать по специальности, но сначала нужно хорошо подготовиться.

Чем я и занялся, отправившись в Марсель. Первое, я решил, что если Гурон заартачится и будет продолжать наезжать на Мишеля, то мне придется этого индейца валить. Второе, Мишель отправляет свою козочку-внучку подальше от Парижа и Франции. В Японию, например, в Киото к Семенычу. Не думаю, что там кто-то будет ее искать, а если попробуют, то я им не завидую. По рассказам Ивана, у его отца там школа телохранителей и дедуля очень в большом авторитете у местных… скажем людей риска. А здесь, нам с Мишелем нужны свободные руки, ведь дела предстоят лихие и серьезные. Да, что серьезные — смертельно опасные. Третье. Наводить нас на цель будут, конечно, курды. Поэтому успех операции, на две третьих, будет зависеть от их разведданных. И это очень хреново, ну кто мы им с Мишелем? Нужно иметь свою разведку, хотя бы для проверки и уточнения полученной информации. Я не думаю, что мы должны будем уничтожить наркомафию во всем мире. Нам будут поручать точечные акции, типа некто попросил кого-то по-дружески: не делай того-этого. Плохие ребята не послушались… и получите скандальчик, в виде перехваченного транспорта с наркотой. Главное, будет нужно хорошее судно, способное принять на борт малый вертолет, автомобиль и небольшой десант. Захватывать суда на просторах Средиземного моря — сплошная фантастика. Перехватывать груз наркоты нужно в момент передачи его с берега на судно или доставки груза судном на сушу, в место передачи. Нужны две точки опоры, земля-море. То есть уверенность, будто после команды фас, наш бобик схватит конкурентов за яйца — очень сомнительна. А в то, что в этом регионе Средиземного моря у кубинцев и курдов существует разветвленная агентурная сеть, я просто не верю. И пятое, допустим груз мы перехватили и что, будем уничтожать его? Не тут-то было, так как разборки между бандитскими группировками — это одно, а выполнять криминалу функции государства — это чистый терроризм. Тогда против нас ополчаться все и особенно полиция. За то, что мы лезем не в свое дело. Как рыцари благородного образа. Херовы. И конечно, все наркоторговцы ринутся по нашим следам. Потому, что так делать, не по понятиям. Западло, говоря проще. Украсть, ограбить это в тему преступного бизнеса. Уничтожать товар… такое уже не укладывается в разум наркоторговцев, а белые вороны, у бандитов, долго не живут. С нами просто никто работать не будет и вокруг нас образуется полный вакуум. Поэтому груз нужно прятать или передавать надежным людям для транспортировки И наконец, доставлять к оптовикам самим. А это совсем другая специфика наркобизнеса, здесь нужны профессионалы и не случайные, а укоренившиеся в этом бизнесе. Или молодые волки, которые будут торить свой путь. Обычно кровавый.

В Марселе состоялся разговор с Мишелем, по ранее оговоренной связи:

— Мишель, как там наш друг, больше тебя не тревожил?

— Алекс, куда ты пропал? Я уже подумал плохое и сам спрятался, и Адель приказал затаиться. А наш друг пропал, уже три дня как. Я переговорил с надежным и хорошо осведомленным человеком, так тот сказал, что индейца даже никто не ищет. Дело обстоит так, словно с ним разобрались.

— Это не по таксофону, Мишель. Возвращайся домой, я подойду к тебе, там подробно и поговорим. Есть новости. Разные.

Следующий звонок я сделал в Алжир, тестю:

— Здравия желаю, товарищ гвардии капитан, как живете-можете, — приветствовал я Темир-ака.

— Здравствуй угил, — не принял шутливого тона старый воин, — слышал у тебя неприятности?

— Когда их у меня не было, но в дом я их не занесу.

— Но ведь, именно, дома тебе и помогут с ними разобраться.

— Спасибо Темир-ака, я всегда буду это знать и надеяться. У вас там ничего нового?

— Есть новости, Айгуль улетела с отцом отдыхать, на Кубу. Устала бедная от трудов тяжких и непрерывных. Особенно устала письма писать, по десятку в неделю. Правда не отправляла, на это ума хватило. Но вот ей кто-то весточку оттуда передал.

— Ясно. Желаю ей счастья. А вообще, вокруг вас никого постороннего не объявлялось?

— Нет. Никто из наших ничего не замечал и около нас сложно остаться незаметным.

— Это хорошо. Мне в скором времени нужны будут люди для работы. Надежные люди, для тяжелой, но отлично оплачиваемой работы. По моему старому профилю. Когда будет нужно, я заеду в Аннабу для предварительных переговоров.

— Я понял. Как только подыщу серьезных работников, то сообщу результаты через Мишеля.

— Передавай всем мои наилучшие пожелания и до связи, Темир-ака.

Теперь мне предстояла встреча с Семеном, с… которой я познакомился еще три года назад. Когда перебивался в Марсельском порту временными подработками. И лелеял самые, что ни на есть преступные намерения. Первый раз я ее встретил в тот момент, когда трое негров настойчиво убеждали ее познать радости настоящей мужской любви. Причем демонстрируя не свои мужские достоинства, как и положено у обезьян, а ножи. Пришлось вмешаться, так как ее ответ насильникам был изложен на изысканном матерном русском языке. Я уложил двоих, а ее мне пришлось оттаскивать от третьего африканца, которого она забивала ногами. Причем, очень умело. Тогда, к моей помощи она отнеслась насторожено и только морщилась, когда я ей перебинтовывал раненную руку.

— Тебя нужно к врачу, рану придется зашивать. И проколоться необходимо, неизвестно в чем эти черномазые ковырялись своими ножами, — сказал я на русском.

— Ты русский…

— Нет я арап. Вот те крест.

— Гонишь, но мне в больницу нельзя. А на «доброго» лепилу нет денег. Я сегодня первый день, как вышла работать в порт по полусвободному режиму.

— А где работаешь?

— На складе, управляю погрузчиком.

— А эти кто, — кивнул я на лежащие в бессознательном состоянии тела негроидов.

— Да нарки какие-то, временно нанялись на наш склад мешки потаскать вручную.

— Проблем с ними не будет? — Кивнул я на отключившихся нигеров.

— Нет, разве, что у них будут. Вот только, я их ножи заберу и выкину.

— Ладно, пойдем я сам тебе окажу медпомощь. Аптека рядом.

В аптеке я купил все необходимое для обработки раны. На территории складов нашли неприметный закуток, где я вколол ей ударную дозу антибиотиков, обработал рану, зашил и укрепил пластырем тампон.

— Ты не врач, это точно. Но опыт есть… военный? Бывший, — уверенно сказала она.

— Работать сможешь? — поинтересовался я, — а вот лишние знания, многие беды.

— Поняла не дура. А работать придется, куда я денусь.

— Ты путаешь темы. Запомни, сейчас ты просто работаешь, а не сидишь в тюрьме. Опиши начальникам на складе случившееся, они должны понять. Потом отработаешь, вот от этого никуда не денешься.

— Со мной этот номер не пройдет. Эта сука, ажан-смотритель, привел меня на работу и сказал им, что я проститутка.

— А что нет, — я с интересом оглядел ее.

Симпатичная молодая женщина, правда излишне мускулистая, но это на любителя.

— Нет, — с вызовом ответила она, — это на меня работали девушки и у нас был не бордель, а пансион.

— Ясно, пансион типа борделя или наоборот. А звать то как?

— Семен, только не смейся, гад.

— Ни хрена себе, так тебя и зовут здесь?

— А они не понимают, что это мужское имя.

— Ладно, не мое дело копаться в чужой жизни. Прощай.

— Прощай… а вот тебе бы я дала. Ты мужчина. И вообще, я здесь года на четыре прописалась. Обращайся если что.

Пару раз обращался за помощью, по мелочам. И всегда без отказа.

В порту мне сказали, что Сэмэн, освободили год назад. За примерное поведение и она опять занялась своим ремеслом, так что я могу ее найти, вечерком, в ночном клубе «Парадиз», в Старом порту. Ну, что же вольному воля… как говорится.

И здесь мой глаз зацепился за что-то знакомое… за силуэт судна пришвартованного у приемника разделочной верфи.

— Уважаемый, — обратился я к, похоже, старшему стивидору приемника, — не подскажете, что это за судно у вас пришвартовано.

— Русский бизнес. Притащили этот самоходный плашкоут на продажу… — начал было он и с интересом посмотрел на меня.

А я понял, не дурак и решил не мелочиться, достав из портмоне купюру в 100 франков.

— … а он никому здесь не нужен. Поэтому они его пригнали к нам на разделку и теперь торгуются с нашим патроном из-за каждого сантима.

— А где они расположились?

— Да так и живут, в кубрике на судне. Клошары…

Я передал ему купюру и предупредил:

— Ничего не говори своему патрону и проводи меня на судно. Получишь еще 50 франков.

Кубрик пропитался устоявшимся запахом перегара и табачного дыма. Двое сидевших в кубрике типов с тоской смотрели на опустевшую литровую бутылку дешевого кальвадоса, пустую банку из под сардин и не обращали на нас никакого внимания.

— Месье, — обратился я к своему сопровождающему, — вы не скажете, как я смогу вас найти. Несколько позже, скажем, через 1–2 часа. У меня будет к вам выгодное предложение.

— Я сегодня дежурю и буду на верфи до утра, а они, — он кивнул в сторону членов экипажа, — знают где меня найти.

— Витя, вот же сука этот франк, — сказал плотный мужчина лет за тридцать, обращаясь к своему напарнику, — ни тебе здрасьте, ни до свиданья.

— Вы по какому вопросу, мистер, — на ломанном английском обратился ко мне Виктор.

— Если я скажу, что повидаться с земелями, вы мне поверите?

— Бутылку ставишь, я даже в то, что ты пришел нас выручить поверю. И заодно в старика Хоттабыча. — Он протянул мне руку для рукопожатия и представился, — Виктор Корякин, в недавнем прошлом штурман гражданского морского флота СССР, потом палубный матрос на греческом сухогрузе, а сейчас — мердэ. Если говорить цивилизованно.

— Владимир Упоров. Был механиком, сейчас моторист, а остальное все тоже самое, — пожал мне мне руку первый моряк.

— Зовите меня Алекс, этого достаточно и я думаю здесь продуктивного разговора не получится. Пойдем, где-нибудь приземлимся.

— Добро, — сказал Виктор, явно первый номер в дуэте, — но мы на мели.

— Не просто на мели, а на мелище, — добавил Владимир.

— Это ясно и без ваших тонких намеков. Угощаю.

Зашли в небольшой ресторанчик на территории порта, из окон которого было видно судно. Так как было уже за 14.00, то основной контингент посетителей схлынул и гарсон, выполняющий еще и функции метрдотеля, усадил нас у окна и поинтересовался:

— Месье, подавать блюда согласно меню или вы будете заказывать?

— Принесите, пожалуйста, карту, — ответил я, так как меню, висевшее на входе в ресторан, меня не прельстило.

Да и мужики, наверное хотели, чего-нибудь по-круче редкого лукового супчика. Поэтому, заказ сделал из расчета, чтобы было сытно и без всяких французских кулинарных выкрутасов:

— Будьте добры, принесите нам красного вина: Бордо или Божоле. Только не нужно подавать ничего изысканного, просто хорошее. На ваше усмотрение. Салат из охлажденной говядины, суп рыбный, только рыбы положите двойную порцию. Из горячих блюд: куриная грудка в грибном соусе с молодым картофелем и на гарнир — овощи гриль. На десерт принесете яблочный пирог и чай. Хлеба подайте по-больше. Пока все. — Разобрался я с заказом и гарсоном.

— Сначала перекусим, потом поговорим о деле, — это я обратился к морякам, так как стол уже сервировали и официант раскладывал заказанную холодную закуску.

Те мне не ответили, так как уже прожевывали говядину. Оголодали мореманы, конечно, на одном кальвадосе и сардинах не прокормишься.

К кофе, поданному в литровом горячем кофейнике, я попросил принести еще тарталеток с сыром. Теперь можно было начинать разговор, землячки размякли и смотрели на меня вполне благосклонно.

— Ну рассказывайте, морские орлы, как вы докатились до такой жизни.

— Понимаешь, Алекс, нельзя сказать, что нас в наглую кинули. Просто мы бараны, морские, — начал исповедь Виктор. — Когда нам произвели окончательный расчет, здесь в Марселе, то предложили в качестве оплаты взять этот плашкоут. И мы повелись на халяву. Как же предлагают целое судно и всего за двадцать тысяч долларов.

— За двадцать три тысячи семьсот двадцать пять долларов, если точно, — заметил Владимир, — но не это главное. Мы произвели расчет с греками и они быстренько оформили нам документы на собственность и… мы приплыли прямо на мель.

— Пришлось заплатить налог из наших сбережений и еще потратились на ремонт движков… А в результате оказалось, что мы не можем сами работать по специальности и нам нужно нанимать местных мореманов. Деньги мы потратили, а судно никто не покупает… Теперь, эта падла из разделки, предлагает продать судно на лом, за десять тысяч долларов. В пересчете с франков. Да еще деньги за стоянку вычтет, — продолжил Виктор.

— Так, сколько вы потратили денег?

— Все, что у нас было. То что отдали за судно, плюс заначка в десять тысяч с чуть — чуть. Итого тридцать пять тысяч, — ответил Владимир, как видно сидящий на общей кассе.

— Короче, покупаю за тридцать три тысячи, красивое число. А две тысячи вам штраф, учить вас жизни, при капитализме, ведь как-то нужно, — подытожил я.

— Так, где нам на колени бухнуться и поклоны бить. Благодетель. — С недоверием спросил Виктор, похоже жесткая наука капитализма пошла ему впрок.

— Вот это правильно. Здесь люди не работают, а зарабатывают. И это большая разница, как говорят в Одессе. Будете отрабатывать, я заключу с вами контракт на ремонт и модернизацию этого судна. Хотя какое судно, ведь это военный корабль — десантный катер проекта 1176 «Акула» или «Ондатра», по классификации НАТО.

— Как-будто мы этого не знаем, но… помалкиваем. В этой посудине только алюминия на пятнадцать тысяч долларов. Давай по-существу или теперь нужно: «Давайте босс?» — Поинтересовался Володя Упоров.

— Да мне по хрен. Главное выполняйте, то что я поручаю. Со всем своим старанием. За что я буду платить вам деньги. Какая скорость у судна и какая дальность плавания?

— Судно болгарской постройки, двигатели поставлены английские. Мы им сделали серьезный ремонт и модернизацию. Благо на разделке можно, за копейки, купить, нужные детали. А Вова башковитый и рукастый судовой механик. Настоящий. Поэтому максимальная скорость корабля стала — 15 узлов, экономная — 12 узлов. Дальность плавания — 1500 миль. Навигационное оборудование на судне отличное и я умею им пользоваться. Мы с Володей, последние два года в Союзе, ходили на БМРТ в Атлантику. Он дедом, я чифом. А когда все начало разваливаться, нанялись к грекам. Я числился палубным матросом, он мотористом. Хотя стояли вахты, как механик и штурман, а за это нам доплачивали, где-то треть ставки. Плавательский ценз мы набрали и надеялись просто выкупить патенты штурмана и механика дальнего плавания. Нам сказали, что это в Греции практикуется.

— Значит так, сейчас мы с вами пойдем и найдем этого стивидора, который меня на судно привел. У него морда типичного профсоюзного деятеля, а значит — вора. Думаю, что у него все здесь схвачено, — уверенно сказал я.

— Профсоюзник… да это гангстер, стопроцентный. Хотя в портах, это одно и тоже, — подтвердил мои подозрения Виктор.

— Ну это их дело, а мне будет нужно: закрыть трюм настилом, способным выдержать вертолет в полтонны весом. В трюм должны входить полноразмерный внедорожник и быстроходный катер. Там же оборудовать дополнительный кубрик, на четверых, с входом из трюма. Ну и сделать аварийный выход из трюма, прямо на палубу.

— А деньги… — затянул известную песню Володя.

Но я решил учить ребят по-большому, ведь реально пропадут советские люди, если не усвоят капиталистических отношений, на своем горбу.

— Какие деньги, за что? Идем к бандюге, с ним составим смету и график выполнения работ. Заказчиком буду я, а исполнитель кто?… Хорошо, Володя. Субподрядчик… ну это они, на разделке, сами решат. Затем нанимаем юриста, он составляет контракт на выполнения работ по переоборудованию плашкоута. Который подпишут все стороны. И только тогда, я выдам вам аванс. Но учтите, ваша зарплата войдет в смету. А больше трех штук в месяц, я вам не дам.

Парни переглянулись, и остались явно довольны предложенной зарплатой. Вот я им и поставил жизненную планку, высоковато конечно. Но себя нужно уважать, тогда и другие будут это делать.

— А наши деньги?

— Зайдем в банк и оформите счет, лучше на каждого, и я вам переведу на счета деньги.

— В долларах? — Это опять влез Володя.

— Нет проблем, — согласился я, так как имел счет в долларах, — но жить будете на судне.

— И козе понятно, здесь живо ноги приделают. Ко всему, что ходит, ездит, летает. Насмотрелись, — согласились со мной мужички.

Зато, как Володя торговался с профсоюзным боссом — песня. Я устал переводить их упорный поединок, а они все не успокаивались. Наконец ударили по рукам. Виктор остался при судне, а мы с Володей и местным зиц-председателем Фунтом по имени Жак, пошли оформлять трудовое соглашение. Контракт.

Вот, так был решен вопрос с судном и возможно, с экипажем. Это уже будет зависеть от самих мужиков, так как здесь на паперти не подают, даже по субботам. Свое нужно вырывать, а за представившийся шанс необходимо хвататься и руками, и зубами. Это не Родина-мать, которую мы так легко, небрежно, предали.

До начала шоу в «Парадизе» оставалось часа три и подготовка к ночной работе шла полным ходом. Поэтому мы с Сэмэн, зашли в кафе расположенное, почти, напротив клуба. Давнишняя приятельница, не смогла себе отказать в пирожном и большой кружке кофе с молоком. Я же, выдерживая мужскую линию, взял черный кофе и коньяк.

— Со свиданьицем, Сэмэн, — начал разговор я и опрокинул рюмашку с коньяком.

— Ты для этого меня нашел: коньячок выпить в компании с лесбиянкой?

— Да уж… Была без радостей любовь…, -сказал я и вдруг вспомнил речку Свислочь. Девушку прижавшуюся упругой грудью к моей спине, рев мотоцикла и… ветер в лицо.

«Земного счастья мы не ценим… а ведь тогда, мне нужно было, всего лишь, побороться за него» — понял я, через четверть века. — «Да я, никак, подвожу итоги, рановато вроде бы.»

— Разлука будет без печали… — продолжила строфу симпатичная молодая женщина, показав знание предмета.

— Это точно. Есть просьба, мне нужно связаться с серьезным человеком в… Российской Федерации. Он из деловых.

— В свое время, чтобы нормально устроиться во Франции, мы с девочками отбивались от толп сутенеров и ублюдков разного цвета кожи и ориентации. И когда отбились, приехали хрен знает кто и с какого бугра… сограждане, которые предложили работать на них. Нет, однозначно приказали. Пришлось нам их, с девушками, выкинуть с третьего этажа. Один парашютист неудачно приземлился. Смертельно. В тюрягу я пошла одна без паровоза, а девочки разбрелись кто куда. Сейчас мы опять вместе и жизнь стала устаканиваться. А здесь ты… опять с предложением.

— От которого нельзя отказаться, и это усвой. И не нужно мне вешать лапшу на уши. Я даже не всплакну о вашей загубленной судьбинушке. Такой клуб, как у вас, на голом месте и с голым задом не создашь. А кредитовать конкурентов, в Европе, никто не будет. Значит… сама знаешь.

— Хорошо. Просекаешь, пусть это и дважды два. Но я не со всеми могу иметь дело. Понимаешь?

— Конечно, — и протянул ей записку: «Одиночка имеет для Льда интересное предложение». — Просто кинь маляву.

— Ты знаешь, насколько это авторитетный человек.

— Догадываюсь и он меня знает.

— Хорошо. Я сделаю это.

Теперь предстоит разговор с Мишелем и будем работать, одни на льдине. Пока.

Я позвонил Мишелю по домашнему телефону и мы договорились о встрече у него дома. Поздним вечером.

Встретились взглядами, глаза в глаза, пожали руки и просто похлопали друг-друга по плечу. Первым начал разговор Мишель:

— Завтра, здесь будет Адель и уже послезавтра она вылетит в Москву. В Москве ее встретит Иван и посадит на самолет рейсом до Владивостока. А во Владивостоке ее ждет Аннушка, твоя сестра. В Киото Адель поступит в университет, по программе студенческого обмена. Твой родственник в Японии оказался очень влиятельной персоной и все решилось, буквально, в течении нескольких дней.

— Вот и хорошо, а мы будем заниматься своими обязательствами. Начну с хорошей новости, нас прикрыло государство. Нет, оно не из бывшего состава СССР, но… это кубинцы и они осадили курдов. А теперь плохая новость — нам придется отработать, — огорошил я Мишеля.

— Что-то подобное я ожидал.

— Мишель, непосредственно, заниматься этими делами, буду я. Ты будешь обеспечивать нашу работу, как интендант. Но придется вложиться средствами, на первых порах.

— Алекс, это наркотики, — побледнел Мишель.

— Да, но мы не будем их распространять. А, наоборот, нарушать каналы распространения. И я тебе гарантирую, о твоем участие в деле не будет знать никто. Кроме меня. Но и исключить из дела, я тебя не могу. Нужны твои связи для приобретения нужных… нужного и средства. В случае, если моих денег не хватит. Причем я тебе все верну и мы можем оформить долговые обязательства. На непредвиденный случай. Ведь всякое может случиться.

— С каких пор, ты стал считать меня неблагодарной скотиной, Алекс? Я вроде не давал тебе повода. Да, я растерялся, когда на меня начал давить Гурон. На время.

— Значит забудем, Мишель. Я помню твой старый аргумент — гранату вымогателю в машину и верю, что ты не оплошаешь.

Первое. Мне нужен вертолет R-22, в нормальном состоянии. И чтобы он базировался в ближних окрестностях Марселя, желательно в отдельном ангаре. Второе, быстроходный катер длиной не более шести метров и максимальной высотой от киля до крыши рубки — два метра. Полноразмерный внедорожник, лучше военные, Хамви или Мерседес-Бенц. Еще нужно два мотоцикла Фиат с двигателями по 500 кубических сантиметров, надувную четырехместную резиновую лодку с водометным движителем. Пока все.

— Солидно и как я понял экономить на качестве — это подвергать чью-то жизнь опасности.

— Это точно. Работаем Мишель.

— Алекс, вот возьми сотовый телефон и инструкцию к нему, для пользователя. Теперь, мы с тобой всегда сможем связаться. Но только в пределах предместий Марселя.

— Я знаю, что это. Но учти, Мишель, говорить о серьезных вещах по нему нельзя. Это не рация с кодированными каналами. Все пишется и раскладывается в архивы памяти по ключевым словам. С помощью компьютера. Это первое и определить твое местоположение, вернее твоего телефона, становиться для спецов очень простым делом.

Но раз уж мы коснулись использования новой техники, то нужно купить персональный компьютер с процессором Intel 80486 и программное обеспечение к нему, с графическим интерфейсом. Продавец тебя просветит по этой теме, расскажет, что и как. Даже будет лучше, если ты наймешь спеца, который научит тебя работать с компьютером. Легион, в Ираке, работал с такой техникой. А сами компьютеры поставляли американцы, они же нас учили ими пользоваться. Поверь, за этой техникой будущее.

Когда я вышел от Мишеля, то зашел в кафе и позвонил Темир-ака в Аннабу. После традиционных приветствий и пожеланий, он наконец перешел к делу:

— Я нашел для тебя хороших работников. Их четверо и они тебе понравятся. На них брать инструменты или возьмете на месте?

Ну и дед на ходу подметки рвет.

— Возьми, в двойном экземпляре. Все стандартное, для использования в местных условиях. Начало работ примерно через месяц. За работниками прибуду сам и считай они уже на половинной ставке. Деньги, за все, переведу тебе на счет.

— Хорошо, но ты будь… у тебя семья. Кстати, Наргиз уже на пятом месяце. И зная тебя это, конечно, опять будет разбойник. А я так хочу внучку.

— Передавай им привет. Сам понимаешь, рад бы, да не могу сейчас приехать.

— И тебе удачи, угил, — закончил общение дедуля.

Вот это номер, я уже стал сынком… хотя, что мой батя, что дедуля одной крови. Фронтовики Великой Отечественной Войны и пусть их судьба раскидала по разные стороны бытия, это не меняет сути моего отношения к ним. Благодарности за жизнь.

Вот теперь можно подвести предварительные итоги… Но думать о делах не получалось, физиономия расплывалась в улыбке — у меня будет второй сын. Через некоторое время я смог сосредоточиться на делах. Нужно было обязательно выжить, а для этого необходимо хорошо подготовиться к выполнению предстоящих задач. Этого конечно не достаточное условие, но…

И так, тыл прикроет Мишель и так же он будет у команды в качестве кадрового резерва. Если возникнет такая необходимость, это жулик встанет в строй без колебаний.

Ядро боевиков уже есть и я уверен, что Темир-ака выбрал опытных бойцов и главное тех, которым я смогу доверять. В определенных пределах, конечно. Костяк экипажа катера, думаю уже тоже сформировался. Останутся эти ВВ (Виктор и Володя) со мной. Уверен. Потому как все их предыдущее поведение, показывает, что они изрядные авантюристы. А сейчас мужики чуют, что затевается большая авантюра и они рискнут. Иначе я ничего не понимаю в людях, ушедших со вторых должностей на судне в простые матросы. Подготовим им документы, для получения международных дипломов штурмана и судового механика. Если будет необходимо, сделаем и фальшивые документы, во Франции прекрасные специалисты. А вот дипломы должны быть настоящими и мужики поедут их получать в Грецию. Там любят зеленые больше, чем чтят уголовный кодекс. Портом регистрации судна, лучше всего выбрать город Аннаба, будем ходить под алжирским флагом. Думаю этот вариант будет многим проще для меня, как гражданина Алжира. И даже будет лучше, чем выгодные либерийский или марокканский флаги. Получается, что на двух ногах, я уже стою твердо. Осталось решить вопрос с последующей транспортировкой наркоты, подальше от границ Союза. И тогда, с Сучкой Лео, будем говорить на языке выгоды и целесообразности, а не ее одностороннего шантажа.

Всю следующую неделю я разрывался между верфью, где происходила переоборудование Акулы и выездами на просмотр предлагаемых вертолетов. Побитый армейский пятидверный внедорожник Mercedes-Benz G-класса, с брезентовым тентом, нашел Володя. Увидел он его в порту, на складе всевозможного барахла, куда пришел с профбоссом. На предмет покопаться в б/у оборудовании, пригодном для выполнения работ на судне. Босс даже особо торговаться не стал. Ведь битая машина на западе, это металлолом или источник запчастей, которые можно продать, не более того. Да еще армейская и с брезентовым тентом. Поэтому я ее купил — по цене запчастей и получилось недорого. А затем пристроил на ремонт в фирменную стацию техобслуживания. Так, что машина обошлась мне в нормальную цену.

И вот, во время моих метаний, позвонила Сэмэн и пригласила меня оценить новую концертную программу в клубе «Парадиз». Пришлось заехать в пансион для одиноких мужчин, в котором я остановился и переодеться, для вечера, в костюм. Не мальчик, все-таки, чтобы в джинсе бегать по ночным клубам. Метрдотель, весь из себя респектабельный, как в лучших домах Лàндона и Пòрижа отвел меня за заказанный столик и предложил напитки на выбор. Я попросил кофе с коньяком, пока. Минут через пять появился Лед, видимо разглядывавший меня из укрытия. Он совсем не выглядел усталым дедком, каким всем старался казаться в Симферополе. Обычный европеец среднего класса… если бы не его волчьи глаза. А может быть это только такие как мы, замечаем подобные приметы друг у друга? Вопрос. И еще больший вопрос, чего это он примчался лично? Не соответствует это его положению — мчаться на первый зов малознакомого и подозрительного типа. Должен был сначала прислать доверенного человечка, для предварительного ознакомления с предложением и ситуацией вокруг меня. Криминал поднимает наверх, из своей среды, людей с сильной волей и недюжинным умом. Практически без исключений. Естественный отбор в криминальной среде обитания жесток и последователен, и очень часто ценой ошибки является жизнь или еще что, много хуже. Лед обратился он ко мне по-хамски:

— Мне некогда, давай пой по-быстрому, что тебе нужно.

Я выдержал паузу и посмотрел ему в глаза. После того, как мы поиграли в гляделки сказал:

— Я не пою и не танцую. Где и кто это делает, ты знаешь лучше меня. Это во-первых.

Если ты очень торопишься, то я могу подождать пока ты освободишься, но не дольше двух недель. Второе.

И наконец, скажи слово — я просто встану и уйду. Но может объяснишь, что случилось? Возможно, я смогу помочь.

Лед невозмутимо молчал, только перекатывающиеся желваки скул выдавали его волнение. Наконец он начал говорить:

— Я оказался здесь по личному делу и заодно решил поговорить с тобой. Но, как видишь, неудачно. Короче, я послал сына переговорить с тобой, он учится в Лондоне, по обмену. То, что он мне сын знают единицы и все они дома. Однако и там нашелся иуда, который сдал его Интерполу. Сейчас он сидит в блоке А тюрьмы Санте и мне обещают, что его подсадят в камеры к парочке пидаров с активной формой СПИДа. Если я откажусь от… ну это не интересно, потому как я этого не сделаю.

— За тобой смотрят?

— Нет, государству Франция я не интересен. Интерпол считает, что я у них на крючке. А у наших мусоров руки коротки, чтобы здесь меня вести. Но я все равно проверялся — все чисто.

— Ты с ним уже виделся?

— Нет, пойду завтра вместе с адвокатом.

— Какой там порядок встреч с посетителями? — Я говорил, больше для того, чтобы отвлечь Льда от безнадеги. Пусть успокоится, прекратит злится, начнет думать и действовать. У него то информации много больше, чем у кого-либо. И вдруг, что-то в его ответе меня зацепило.

— Повтори, что ты сейчас сказал.

Он, недоуменно, посмотрел на меня и повторил:

— Встречи проходят без вертухаев. Контроль проводится в коридоре, заключенных метят перед свиданием симпатическими чернилами.

— Кто тебе это сказал?

— Французский адвокат, он уже его посещал.

— Как ты смотришь, на побег?

— Смеешься, оттуда никогда, никто не сбегал.

— Все бывает в первый раз. Ты ведь привез своего адвоката из дома?

— Да, надежный и хорошо прикормленный. Он не сдаст.

— Тогда пошли поговорим. Детально, — сказал я и он не стал задавать лишних вопросов. Его выдержка и опыт.

Я смотрел, как Лед с сыном проходили контроль в аэропорту Шарль-де-Голь и вспоминал перипетии прошедших суток. Стало огромной удачей то, что российский адвокат и Тарас, сын Льда, были примерно одного роста и комплекции. И, из расспросов французского адвоката, мы знали как Тарас был одет на свидании. Поэтому дальнейшее было делом техники многократных репетиций и конечно удачи. В номере гостиницы, я заставил Льда и адвоката повторить их совместные действия, во время свидания, наверное сотню раз. Пока они не добились воспроизводимости результатов, по времени. Тогда стало понятно, что лучшего результата им уже не достичь. Адвоката загримировали под сына Льда. Чтобы приобретенное сходство с Тарасом не бросалось в глаза смотрителям тюрьмы, то гример приклеил ему на щеку муляж страшноватого шрама. А я предложил еще одеть очки с простыми стеклами. По своим каналам, Лед нашел специалиста, который все эти изменения во внешнем виде адвоката перенес на его фото в паспорте. Смываемой, специальным раствором, краской. Для отвлечения внимания охраны от лица, адвоката одели в яркую куртку и шляпу с широкими полями. Предварительно, нужно было довести охранников до такого состояния, чтобы они желали избавиться от неприятных посетителей и как можно быстрее. Поэтому Лед и адвокат устроили в коридоре целое представление. Они требовали у охраны пропустить их вне очереди, так как могли опоздать на авиарейс из аэропорта Бове. И в подтверждение всего этого, настойчиво показывали дежурному офицеру надзирателю билеты, мешая тому тщательно сличать фото на документах с оригиналом.

Дальше было просто. Адвокат и арестант поменялись куртками и головными уборами. Лед переклеил Тарасу шрам с лица адвоката. А сын, в довершение преображения, одел очки и взял портфель адвоката. Последовало трогательное прощание, на виду у зашедшего надзирателя и адвокат с отцом заключенного срочно покинули тюрьму, боясь опоздать на самолет. Теперь нам действительно нужно было спешить, только на рейс самолета вылетающего из аэропорта Шарль-де-Голь, а не Бове и не в Москву, а в Питер. В этот аэропорт мы и помчались, на предварительно арендованной машине с Тарасом за рулем.

А адвокат отправился в камеру тюрьмы Сантэ и только вечером признался в содеянном. Он объяснил свой поступок тем, что страшные русские гангстеры пригрозили уничтожить его семью, если он не выполнит все их требования. Затем потребовал общения уже со своим адвокатом. И действительно, адвокат адвоката появился буквально через пять минут после звонка на его мобильный телефон. Было такое впечатление, что тот ждал этого звонка, прямо у ворот тюрьмы. И это было недалеко от истины.

По дороге в аэропорт, я успел переговорить со Льдом о моем предложении. Причем разговор о нем, начал он сам:

— Так, что ты хотел мне предложить?

— Есть еще две недели на раскачку, не хочется делать серьезное дело наспех.

— А кто сказал, что наспех. Выслушать — не значит согласиться. Надеюсь ты меня понимаешь, моя личная благодарность тебе — это одно, а дело под которое я подписываю людей — совсем другое. И можешь говорить при сыне, он хоть, практически и сбоку от дел, но мозгами участвует.

— Лед, я бы очень хотел, чтобы мое участие в сегодняшнем и предстоящих делах осталось между нами тремя и все.

— Как скажешь… но если бы ты знал, какие люди и с какими большими звездами с нами имеют дела.

— А мне по хрен, они и в Афгане… сотрудничали. Мое предложение заключается в следующем, я предлагаю тебе переправлять оптовые партии наркоты, которые я рассчитываю перехватывать в акватории Средиземноморья. На тебе будет задача убрать наркоту подальше от границ бывшего СССР. Вплоть до Штатов. Причем, «подальше от границ СССР» — обязательное условие.

— Да… на мелочевку ты не размениваешься. Это тебе не по делягам утюг и паяльник пользовать, — так отреагировал на мои слова Лед. — Ты не представляешь, что сейчас в Союзе твориться. Натуральная мародерка на трупе страны. Рвут на куски и жрут падаль… ртом и жопой. А потом сами становятся падалью, а здесь вроде благородное дело, для неблагородных бандитов. Ты то, как в это дерьмо влез?

— Не по своей охоте, наехали на семью компаньона, на наше совместное дело и сделали предложение…

— … от которого нельзя отказаться. Намекни хоть, кто это, в темную я вообще работать не буду.

— Бородачи.

— Это очень серьезные люди. Государственные, можно сказать и с ними можно иметь дело. Люди слова, но до первого провала, — высказался Лед.

— А у кого по другому, в таких делах? — Парировал я.

— Кто будет еще участвовать в деле?

— Я буду настаивать на участие только тебя и меня, со своими людьми.

Схема такая, сначала, даем вам товар на реализацию. Прибыль делим пополам. Как накопите жирок, будем вам сдавать наркоту за половину оптовой цены.

— Очень привлекательно, почти как при игре в наперсток.

— Это для вас, где-то так и будет. А для меня и моих людей, скорее получиться русская рулетка.

— А ты знаешь, я на это соглашусь. Сейчас идет общесоюзный грабеж и очень нужна наличка в зелени. Так как покупается все и уже даже коронуют воров в законе за капитал.

— А разве, раньше, такого не случалось?

— Почему же, было, но люди стыдились этого. Просто возникала ситуация, когда срочно были нужны бабки или на грев, или кого отмазать от вышки, а может и чего похуже. А сейчас, это становится почти обыденностью. Бизнес.

Короче я начинаю прокручивать тему. Окончательное решение, конструктивное… — усмехнулся Лед, — сообщу через две недели. То есть в срок, что ты и обозначил. Связной будет Семен. Я ей верю.

На том мы и завершили переговоры. Отец с сыном пошли на самолет, а я поехал в аэропорт Бове, для того чтобы оставить там арендованную машину. Пусть адвокат с ней разбирается.

Через две недели, мы встретились с Лео на борту «Кастора». Бобр, так называлось наше судно и это был не только ценный мех, но и острые зубы. На что я надеялся.

Лео внимательно осмотрела судно и я не сомневался, что она делает это со знанием вопроса. Таковое было видно по ее ухваткам.

— Ты уже пробовал посадить вертолет на палубу судна?

— Да. На ходу, при волнении в три балла, — предупредил я ее следующий вопрос.

— То-то я смотрю на эти захваты, для полозьев вертолета. Где взяли такие?

— Нашей конструкции. Команда сама придумала и сама изготовила.

— Хорошие спецы, как они согласились на такую… работу.

— А то ты не знаешь. Потому, что никому в своей стране стали не нужны. Разве, что бандитам, как и здесь, — отреагировал я на ее шпильку. — И Лео, я тебя люблю так же, как и ты меня. Давай по делу.

— Хорошо, в трюме тоже их работа?

— Да, оценила как они решили вопрос с балансировкой судна после десантирования?

— Конечно, эти погрузочные платформы, перемещающиеся в направляющих по двум взаимно перпендикулярным направлениям… я такого не знала. Пусть подготовят эскизы и описания к ним. Я оформлю им патент. Как ни как, моя узкая специальность юриста — патентный поверенный. Нужно же мне, иногда, работать по легенде. По захватам пусть тоже поработают, над эскизами с описанием.

— Лео, это ты сама с ними разговаривай, но только через их юриста.

— Что, парни, уже успели влететь?

— Можно подумать ты не знаешь. Местные рассказали о твоих шпиках, шляющихся в порту, еще неделю назад.

— А ты как думал, я попрусь к вам в вслепую?

— До нет, все логично. Поэтому давай и мы оформим свой договор, пусть на словах, но нерушимо.

— Согласна. Мои обязательства такие: я указываю время и место передачи товара… конкурентами. А вы его перехватываете и отдаете моим людям.

— Понятно, это получается: отдай жену дяде, а сам иди к бл… ди. Ты за кого меня имеешь, сучка, за свою лесбийскую подстилку? Я ведь не учу тебя, как нужно ноги расставлять. Мы договаривались о перехвате, а дальше уже не твое дело. Или ты считаешь, что будешь жить вечно, так я помогу тебе в этом разубедиться. — Все это я говорил спокойно и нехотя. Через губу.

Похоже ее это впечатлило и она взбледнула. Так сказать.

— Ты меня не понял, — дала она обратный ход, — я наоборот хочу вам помочь.

— Не нужно нам подавать на бедность, мы не на паперти. Ты говоришь куда доставить товар и указываешь оптовую цену за него. Для вас будет приоритет в поставке. Дальше уже ваше дело, лишь бы подальше от Союза. Это мое обязательное условие. Все.

— Мы согласны. Я уполномочена принять решение.

— Договорились, — и я протянул ей руку, как равной.

Пожала… похоже, что до этого она меня провоцировала. Ишь, как сейчас глазки строит. Прямо козочка, беленькая.

Еще через неделю мой рапорт, о разрыве контракта с Легионом по состоянию здоровья, был удовлетворен и мы отправились в Аннабу за остальными членами команды. Володя и Виктор получили свои дипломы. Суммарно обошлось это дорого, но сами и отработают затраты. Так как капитализм. Задание от Лео было получено и теперь слаживание команды придется обретать «по-горячему». В процессе, так сказать.

Примечания

1

М.Ю. Лермонтов «Договор»

2

Н. Тихонов «Баллада о гвоздях».

Content

Колесов Дмитрий Александрович
Гололед

Пролог Земля. Севастополь. 2012 год

Интерлюдия 1

Глава 1. Детство. Прибалтика — Курилы — Камчатка — Сахалин

Интерлюдия 2

Глава 2 Отрочество. Город Южно-Сахалинск. 1961 год

Интерлюдия 3

Глава 3. Юность

Интерлюдия 4

Глава 4 Юность

Интерлюдия 5

Глава 5 Юность

Интерлюдия 6

Глава 6 Юность

Интерлюдия 7

Глава 7 Юность

Интерлюдия 8

Глава 8 Москва, 1969 год

Интерлюдия 9

Глава 9 Белорусская ССР. Город Марьина Горка

Интерлюдия 10

Глава 10 Белорусская ССР, г. Марьина Горка, 1969 год

Интерлюдия 11

Глава 11 Белорусская ССР, г. Марьина Горка, 1969 год

Интерлюдия 12

Глава 12 Белорусская СССР, г. Марьина Горка, 1970 год

Интерлюдия 13

Глава 13 Белорусская ССР, г. Марьина Горка. 1970 год

Интерлюдия 14

Глава 14 Транзит Иран — Египет — Франция. 1989 год

Интерлюдия 15

Глава 15 Французский Иностранный легион

Интерлюдия 16

Глава 16. Джибути. 1990–1991 год

Интерлюдия 17

Глава 17. Джибути-Франция — Алжир — Крым. Лето 1991

Интерлюдия 18

Глава 18 Джибути, 1991 год

Интерлюдия 19

Глава 19. Марсель — Богота — Марсель. Январь — март 1992 год

Интерлюдия 20

Глава 20 Ноябрь — декабрь, 1991 года

Интерлюдия 21

Глава 21.Франция, 1991–1992 года

Примечания