Смит Т Л

Черный

Т.Л. Смит

ЧЕРНЫЙ

Серия: Черный #1 (1 и 2 про одних героев, 3 про других)

Переводчики: Eli Black, Александрина Царёва

Сверщик: Александрина Царёва

Редактор: Таня П.

Вычитка и оформление: Натали И.

Обложка: Eli Black

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для группы: K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books)

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Пролог

Блэк

Она просто сидела и увлеченно обрывала лепестки цветка. Мне это показалось странным. Какая шестнадцатилетняя девчонка станет сидеть в пыли и обрывать лепестки цветов? Так странно наблюдать за ней: длинные светлые волосы, достигающие талии, вымытые и расчесанные, одежда чистая, кроме передней части брюк, так как она стоит на коленях в пыли. Я видел, как шевелятся ее губы. Она считала или произносила что-то, что я не мог понять, да у меня и не было времени сидеть и наблюдать за ней. Мне нужно было кое-куда попасть и кое-что сделать. Но когда поздним вечером я шел через парк и увидел как она, сгорбившись, сидит там, конечно же, мне стало любопытно, в чем дело. Уже довольно поздно — небо черное, без единого облачка. Уверен, что дождь может пойти в любую минуту. Я чувствовал его приближение в воздухе, но она, видимо, ничего не замечала. Какая необычная девушка.

Я бросил в ее сторону один последний взгляд — в свете фонаря в парке она напоминала ангела. Пнув камень, попавшийся под ноги, я развернулся в противоположную сторону и пошел вперед.

— Стой! — окликнул меня голос. Я остановился. Голос напоминал бархат, такой нежный и успокаивающий. Я порывался поставить одну ногу впереди другой, заставить себя сделать еще один шаг и проигнорировать ее или то, что она хочет сказать. Но понял, что не могу. Меня тянуло к ней, и это так странно. Я видел ее раньше — у нас с ней общие уроки в школе. Я бы не ходил туда, но обязан посещать определенное количество занятий, иначе в дело вмешаются власти. Она сидит с крутыми ребятами, с теми, у которых есть деньги и дорогие машины, с ребятами старше нее. Уверен, что она моего возраста. На занятиях — а у нас с ней почти все предметы общие — она вечно сидит в очках, погрузившись в свои мысли.

Я развернулся. Просто должен был сделать это и увидел, что теперь она стоит и смотрит на меня. Вряд ли она хорошо видела меня, ведь свет фонаря на меня не попадал. Ее светлые волосы такие длинные, что почти достигали бедер, а брючки грязные. Она выглядела иначе, как будто ей больно. На ее лице отражалось так много эмоций.

Она сделала два шага, приближаясь ко мне. Приближаясь к опасности. Затем остановилась и прищурилась, словно пыталась получше разглядеть меня, но у нее не получалось.

— Ты когда-нибудь любил кого-нибудь так сильно, что любая мысль об этом человеке причиняла тебе боль? — спросила она тихо. Я склонил голову набок. Зачем ей спрашивать меня об этом? Она не знает меня. Но вот она стоит и ждет от меня ответа. Но мне нечего сказать ей в ответ — я не могу, не в состоянии, не хочу.

Она снова двинулась ко мне, и чем ближе подходила, тем медленнее становились ее шаги. Подойдя вплотную, она подняла голову и посмотрела на меня: ее лицо казалось темным на фоне ночного неба, но почему-то я видел его очень четко, когда она стояла прямо передо мной. Она потянулась к моей руке, переплела наши пальцы и внезапно сорвалась с места, потянув меня за собой. Я не стал останавливать ее… не мог, не хотел.

Она прибежала к утесу, где я уже бывал раньше. Но, посмотрев вниз, я не увидел ничего, кроме черноты. Вода была необычного зеленого цвета — никому еще не удалось дотянуться до дна этого омута. Поговаривают, что здесь исчезают машины, иногда даже люди, но никто не знает наверняка и никто не может достичь мутных глубин. По сути, это просто зеленый колодец. Летом сюда частенько приезжают желающие попрыгать в воду с высоты. Но спрыгнув и нырнув, тяжело выбраться обратно. Приходится искать уступ, за который можно зацепиться и вылезти из воды, и только потом вскарабкаться по отвесной скале.

Я смотрел на нее и гадал, что мы здесь делаем. Ни я, ни она не произнесли еще ни слова с тех пор, как прибежали сюда. Она стянула свои грязные брюки вниз, и они упали на землю, а затем сняла майку. Ее длинные волосы скрывали ее, но я все же разглядел очертания ее тела.

— Искупаешься со мной? — спросила она, глядя на меня. Я задумался над ее предложением: я все равно уже здесь, так почему бы и нет? Но затем меня охватили сомнения. Я вспомнил, что мне следует быть в другом месте и что мне светит хорошая взбучка, если я там не появлюсь. Потом решил, к черту. Купание с ней стоит любой взбучки. Я сбросил джинсы и остался в боксерах, швырнул футболку на кучу ее одежды и снова посмотрел на нее. Она наблюдала за мной и мне это понравилось. Девчонка снова схватила меня за руку, переплела наши пальцы и начала отсчет.

— Раз, — выдохнула она. — Дождаться не могу, когда смогу сбежать из этого места.

— Два, — она снова вздохнула. — Хочу, чтобы меня любили, — я наблюдал за ней со всевозрастающим интересом. Она такая необычная. Она посмотрела на меня, и я увидел, как по ее щеке катится одинокая слеза. Такая одинокая. Она кивнула мне, предлагая закончить отсчет и озвучить свое желание, но я не знал, что сказать. Я напряг мысли, но в голову так ничего и не пришло.

— Три, — в итоге выдал я, а она сжала мою ладонь. — Хочу, чтобы меня больше не били.

И мы прыгнули.

Вода оказалась такой холодной, что по спине у меня забегали мурашки. Наши руки разъединились, когда мы коснулись воды. Я вынырнул первым, но нигде ее не увидел. Я отчаянно озирался вокруг. Не могла же она утонуть. Она ведь умеет плавать, да? Внезапно она обхватила меня за шею руками и потянула вниз. Она рассмеялась возле моего уха, когда ей не удалось утащить меня слишком глубоко. Ее смех — самое красивое, что я когда-либо слышал в своей жизни. Мне хотелось услышать его еще раз, хотелось слышать его постоянно.

— Ты мне нравишься, — прошептала она, и я сразу же задался вопросом почему. Как такой красивой девушке могу нравиться я? Все в школе ненавидят меня, люди меня побаиваются. Со мной никто не разговаривает, все всегда стараются отводить взгляд в сторону. Тем не менее, она здесь, приклеилась к моей спине и смеется мне в ухо.

— Ты ведь знаешь, кто я? — спросил я, а затем начал плавать. Она прижалась к моей спине, обвила ногами мою талию и смеялась всякий раз, когда я нырял и выныривал вместе с ней на спине. Мне удалось развернуть ее так, чтобы мы оказались лицом к лицу. Она смотрела на меня, и мне удалось разглядеть синеву в ее глазах, а на лице у нее играла широкая улыбка. Я приподнял ее как можно выше и швырнул спиной в воду. Смеясь, она вынырнула, подплыла ко мне и снова прицепилась к моей спине, обвив ногами талию. Я плавал кругами, выматывая себя, а она что-то безмятежно напевала. Мне в ней это понравилось.

— Мне пора домой, уже поздно, — сказала она и, лежа на спине, уплыла в сторону скалы, где нашла выступ и быстро вскарабкалась наверх. Она быстро оделась, но прежде чем исчезнуть из виду, крикнула мне:

— Приходи завтра в школу, — а затем исчезла.

* * *

На следующий день мое лицо было не так сильно покрыто синяками, как обычно. Накануне вечером я все же сделал свою работу, но было уже слишком поздно, поэтому меня все же избили: я получил синяк под глазом и мне, скорее всего, сломали ребро, но все равно я собрался идти в школу. Когда я пришел, она сидела с очками на носу на крыльце, уткнувшись в книгу. Мне хотелось похлопать ее по плечу, сообщая, что я здесь. Но затем я передумал и просто прошел мимо нее. Но она заметила меня, выбросила вперед руку и схватила меня за лодыжку. Моим первым инстинктом было ударом отбросить ее руку, но я не хотел рисковать и причинять ей боль. Она оторвалась от своей книги и посмотрела на меня, и в тот день ее глаза напоминали темно-синее грозовое небо. Она улыбнулась и встала.

— У нас у обоих математика, — сообщила она, вручила мне свою сумку, а сама снова склонила голову и углубилась в чтение. Я забросил ее сумку на плечо, и мы пошли на наш первый урок, а по пути на нас удивленно оглядывались.

До конца занятий она не проронила ни слова. Просто сидела рядом и не отрывала взгляда от книги.

— Думаю, мы должны поцеловаться, — под конец уроков заявила она, положив голову на парту и глядя мне в глаза. Я поморщился в ответ на ее предложение, потому что из всего сказанного ею эти слова были самыми странными. Принимая во внимание, что вчерашний вечер сам по себе был необычным, но это ее заявление оказалось еще необычнее.

— Ладно, хочу, чтобы ты нарисовал мое имя на стене, — попросила она. И тогда я задумался, уж не использует ли она меня. Я предположил, что это возможно, но отмел эту мысль. Прозвенел звонок, и на сей раз уже я взял ее за руку, и мы побежали прочь от школы. Она визжала и смеялась, и мое сердце разбухало от чувств, так мне нравился звук ее смеха.

Я остановился возле железнодорожного вокзала. Там стояло несколько прибывших поездов. Поблизости никого не было, поэтому я вытащил два баллончика краски из сумки. Мы зашли за один из поездов так, чтобы не быть на виду, и я нарисовал свое имя. Я вручил ей второй баллончик, а она подняла его вверх и брызнула краской на меня. Я был в шоке, а она с трудом сдерживала смех. Я тоже брызнул на нее краской, и ее белая футболка покрылась пятнами ярко красной краски. Вскоре мы оба были перепачканы красной и синей красками. Мы смеялись и ни на что не обращали внимания, пока нас не окликнули. Я снова схватил ее за руку, и мы побежали. Мы спрятались в кустах, оба задыхались и в нашей крови бушевал адреналин. Она взглянула на меня, улыбнулась и своими мягкими губами коснулась моих.

Ощущения были невероятные. Я целовался и даже уже трахался не раз, но никогда меня не целовала такая девушка, как она. Такая идеальная, такая красивая.

Она прервала поцелуй, улыбнулась и сказала:

— Говорила же, что хочу поцеловать тебя.

И я попался. С того дня я каждый день приходил в школу, просто чтобы увидеть ее. Чтобы мельком взглянуть на нее. Каждый день она дарила мне поцелуй, и так продолжалось около месяца. Иногда мы оставались на занятиях, но чаще сбегали и занимались, чем в голову взбредет. И я был счастлив, счастлив благодаря ей. Но однажды она не пришла. Я ждал. Она не пришла и на следующий день, и на следующий тоже. Я не один месяц ждал ее, пока не понял, что она исчезла и уже не вернется. После этого я взялся за старое, вернулся на темную дорожку. Она была светом, но унесла его с собой в тот день, когда исчезла, украла его и так и не вернула мне.

Глава 1

Блэк

Щелчок, звон металла. Стук сердца, запах страха.

Все это в его взгляде.

Он напуган.

Должен быть напуган.

— Я знал, что ты придешь, — его голос дрожит от страха. Он делает осторожный шаг назад, сам приближаясь к краю.

Я не произношу ни слова. Слова ни к чему.

— Они называют тебя... — он оглядывается себе за спину, эффектно прерывая себя на полуслове и не договаривая то, что хотел сказать. Его взгляд снова возвращается ко мне, но я уже ближе, в нескольких сантиметрах от края.

— Они все говорят, ты видишь только зло... ты черный, черный, как небо в ненастную ночь, — он снова ждет, что я отвечу, но я не собираюсь. Он продолжает говорить, пытается отвлечь мое внимание. Но это не срабатывает. Еще один шаг, и теперь лишь миллиметры отделяют меня от его жизни.

— Они зовут тебя Блэк! Но если я и умру, то заберу тебя с собой, — говорит он как раз тогда, когда я стреляю в него. Он тянется к моей руке, той, в которой пистолет, хватается за нее и, падая, тянет меня за собой вниз. Мы падаем в глубокую, мрачную, чернильно-черную воду.

Все вокруг черное.

Черное, как моя душа.

Блэк[1], как меня величают.

Возможно, они все должны бояться меня?

Возможно, в один прекрасный день я тоже почернею, как все то, чего я касаюсь.

Вода спокойная, и я подумываю о том, чтобы не всплывать. Думаю о том, каково это будет, если тьма поглотит меня полностью.

Я всплываю на поверхность, за глотком воздуха. А он — нет. Умер от моей руки, мертв, как все черное.

Глава 2

Роуз

У меня есть демоны, впрочем, уверена, что они есть у всех нас. Мой демон явился ко мне в личине человека, которого я любила, или думала, что любила. Он скрывал свою истинную сущность, изображая из себя того, кем на самом деле не являлся. Обладал мною целиком и полностью. Предал меня, использовал, жестоко обращался. Заставил чувствовать себя ничтожнее, чем я есть.

Я была глупа. Верила, что он любит меня, думала, что и я люблю его. Он увез меня, оторвал от друзей и семьи. Заставил полагаться на него, убедил, что он тот единственный, кому я небезразлична, тот, кто любит меня.

Он объявился, когда я еще была юной девчонкой, а я оказалась достаточно наивна и поверила всему, что он говорил. Поверила его прикосновениям, его на ухо шепотом произнесенным заверениям, что я для него та самая единственная. Я верила каждому красивому слову, слетавшему с его губ. У меня не было причин не верить ему. Он был популярным парнем, на него все равнялись.

Просто он скрывал свое истинное «я», очень хорошо скрывал. Я и не подозревала, что он из себя представляет, пока не стало слишком поздно. По крайней мере, слишком поздно для меня.

Он подсадил меня на наркотики, заставил принимать их. А когда я стала нуждаться в них, заставлял совершать ужасные вещи ради них.

Он получил от меня то, что ему было нужно, то, что ранило меня так сильно, и единственным выходом стали наркотики.

Стало невмоготу. Боль стала непереносимой.

Мое сердце оказалось разбито… он украл его.

А потом я ускользнула. Сбежала.

Из одной безнадежной ситуации в другую.

Глава 3

Блэк

Ботинки жутко тяжелые — промокли, пока я вытаскивал тело из озера. Я с трудом приползаю домой, сбрасываю ботинки в коридоре и сажусь. Я вымотан, но все равно нуждаюсь в разрядке. Мне нужно трахнуться, причем жестко, но в пределах видимости ни одной киски нет. Сцепив зубы, я достаю сигарету и подкуриваю ее. Сигарета приносит некоторое облегчение, но не то, которое я хочу или в котором нуждаюсь. Две недели без секса, и мои нервы на пределе. Я утратил бдительность и позволил чуваку столкнуть меня в воду. Да, мне за него заплатили, но он бы сдох быстрее, если бы я не позволил ему болтать так много.

Откинувшись на спинку дивана, я задумываюсь о том, чем, черт возьми, я занимаюсь. Как, мать его, я докатился до всего этого? Как получилось, что я стал одним из самых жутких людей из всех, кого знаю? Качаю головой и провожу рукой по бороде, пытаясь отогнать эти мысли. Выглянув в окно, вижу, как к дому подъезжает мотоцикл. Скорее всего, это Джейк приехал отвезти меня в клуб по делам и ради цыпочек. Я ничего не имею против кисок, а вот делами заниматься не хочу.

У меня двухэтажный дом. Он старый, выстроен на сваях, а вокруг гектары земли. Я приобрел его за копейки, но он в хорошем состоянии — качество по доступной цене, особенно если у вас есть наличные. У меня они есть. Мебель я приобрел самую обычную, и в доме пахнет свежестью. Я нанял соседских ребятишек, и они разукрасили его граффити. От кухни до гостиной все стены покрыты разноцветными надписями. Рисунки яркие и красивые — полная противоположность мне.

Кто-то барабанит во входную дверь. Я встаю и иду к двери, по пути сбрасывая пиджак и оставаясь в черных брюках и белой рубашке. Пройдя пару метров к двери, я распахиваю ее. Джейк улыбается, хлопает меня по спине и сразу направляется к холодильнику. На нем жилет, который он с гордостью носит, на груди нашивки «Вице-Президент» и Coffin Soldiers. Это наш местный байкерский клуб. Он большой, подразделения есть во всей Австралии и по всему миру.

— Ну что, трахнем сладкую попку какой-нибудь цыпочки сегодня вечером, брат? — он поднимает бутылку с пивом к губам и залпом осушает ее. Допив до дна, он швыряет бутылку в раковину, и та разлетается на куски. Он осматривает меня сверху донизу и смеется, когда до него доходит, что я все еще в мокрой одежде после своего непредвиденного купания в чертовом озере.

— Купался? В одежде? — спрашивает он меня. Я отрицательно качаю головой. Ему лучше других известны причины, почему я в мокрой одежде, и чертово купание тут совершенно ни при чем.

Я направляюсь в спальню — единственную комнату в доме, где все абсолютно черное — здесь нет ничего цветного, даже в моем шкафу. Швыряю на пол носки, затем брюки и за ними следом на пол летит рубашка. Переодеваюсь в точно такой же наряд, какой был на мне несколько минут назад, но в сухой и чистый.

Когда я возвращаюсь, Джейк уже принялся за вторую бутылку пива. Его что-то беспокоит, точно знаю. Также знаю, что он ни слова не скажет, пока не будет готов. Со второй бутылкой он поступает точно так же, как и с первой — допив пиво, швыряет ее в раковину. Он грубо проводит рукой по таким же темным, как у меня, волосам. Я хватаю ключи, а Джейк молча следует за мной к двери и захлопывает ее за собой. Нет нужды запирать на замок. У всех хватает ума не соваться сюда.

Десять минут наши байки громко рычат, пока мы бок о бок едем в клуб. Небо черное, и это напоминает мне о ночи, которую я предпочел бы забыть.

Я закрываю глаза. Крепко зажмуриваю их на секунду, тем самым заставляя исчезнуть эти воспоминания. Мы подъезжаем, и со двора уже слышны громкие звуки. Здание клуба расположено в красивом аккуратном доме, но за его фасадом таится опасность — опасность и ничего больше. Клуб расположен на огромном участке земли, насчитывающем не один гектар, и здесь частенько случаются ужасные вещи.

Все участники носят нашивку клуба. Бар расположен в пристройке открытого типа, на столах танцуют стриптизерши. Все они полностью обнажены и, похоже, пьяны вдрызг. Джейк проходит вперед, направляясь прямо к Президенту, а я иду следом за ним. Сегодня здесь присутствуют другие подразделения и посторонних личностей без нашивки, типа меня, тут быть не должно. Клуб только для членов клуба. Но Президент… как бы это сказать… я выполняю для него кое-какую грязную работенку, и, благодаря мне, клуб остается чистеньким.

У нас тут очень строгие законы: если ты байкер — угодишь в тюрьму, общаешься с байкером — угодишь в тюрьму, поэтому клубу проще оставаться не при делах и всю грязную работу делать на стороне. Не всем членам клуба известно, кто я такой, и меня это вполне устраивает. Только местное отделение клуба, управляющее городом, в курсе, кто я такой и на что способен.

— Чувак, — подзывая к себе Джейка, кричит Президент, которого на самом деле зовут Грей. Президенту под пятьдесят. На коленях у него примостились две обнаженные сучки, накачанные силиконом. Он смотрит на меня и кивает, затем переводит взгляд на новенького члена клуба. Джейк подходит к Президенту, наклоняется, и тот шепчет ему что-то на ухо. Мне все равно, поэтому я сажусь на свободный стул, и в руках у меня сразу же оказывается банка с пивом. Новенький, принесший мне пиво, неловко улыбается и быстро уходит. Ему некомфортно оставаться у меня на виду слишком долго. Все они знают меня и на что я способен.

Чувствую на себе чей-то оценивающий взгляд. Откинувшись на спинку стула, смотрю по сторонам, ни на миллиметр не сдвинувшись со своего места. На меня уставился Президент другого подразделения клуба — к его нашивке гордо приколот значок Президента клуба. Склонив голову набок и улыбаясь, он оценивает меня взглядом, но я не отвечаю ему взаимностью.

— Ты новенький? — спрашивает он, посмотрев по сторонам. Он дает понять, что чужакам не место в клубе. Я не отвечаю, и это, видимо, только сильнее раздражает его.

— Ты что, глухой? — орет он, и его ребята замирают. Хоть я их всех и не вижу, но чувствую, как все замерли. Грей поднимает голову и поверх плеча Джейка наблюдает за происходящим. Он качает своей рыжей головой и встает. Он мощный и у него взрывоопасный характер. Вот он спокойный и рассудительный, а через секунду уже держит нож у твоего горла.

— Гровер, не начинай, — просит он его и затем смотрит по сторонам. — Парни, вы пришли заполучить киску или как? — кричит он, тянется к одной из накачанных силиконом Барби, сидящих на его стуле, заставляет ее встать и крепко сжимает ее сиськи. Гровер изучающе смотрит на меня, пытаясь раскусить. Мне хочется поинтересоваться его успехами в этом деле и предложить сообщить мне, если у него что-то выйдет, но он улыбается, встает и уходит.

Джейк возвращается, когда я пью свою третью бутылку пива и уже готов уходить. Местные киски меня совсем не привлекают. Все они обдолбанные и готовы сосать любой член. Он шлепает меня по затылку, затем указывает на брюнетку, сидящую на улице. Со своего места мне удается разглядеть только ее волосы. Она полуобнажена, но на ней все равно больше одежды, чем на любой из местных девок.

— Попробуй приударить за этой, — советует он и кивает головой в сторону девчонки. Я встаю, надеясь, что она не клубная шлюха, которую передают по кругу. Сегодня вечером мне хочется чего-то иного, какого-то вызова.

Подошвы моих ботинок громко стучат по асфальту, пока я иду к ней. Я жду, что она повернет голову и скажет мне отвалить. Но она не делает ни того, ни другого. Я иду, пока не оказываюсь прямо перед ней. Она поднимает голову и смотрит на меня. Девчонка красива — не то чтобы от ее красоты захватывало дух, но все равно красивая. Изучая, она искоса смотрит на меня. Я делаю то же самое. На ней шортики, такие коротенькие, что, клянусь, я вижу ее киску.

— Ты байкер? — спрашивает она и с отвращением кривит губы, поэтому я качаю головой из стороны в сторону.

— Хочешь меня? — снова спрашивает она и встает. Я осматриваю ее с головы до ног. У нее отличная фигура, полная грудь и округлые бедра. Я киваю, а она бросает взгляд на присутствующих на вечеринке. Видимо, не уверена, как ей поступить.

— Ладно, — соглашается она, и это единственное необходимое для меня разрешение. Я хватаю ее за руку. Она вскрикивает от того, как сильно я сжимаю ее руку, но я не отпускаю ее. Она быстро перебирает ногами, стараясь приноровиться к моему шагу, пока я иду к гаражам, где обустроены импровизированные номера. Я направляюсь к тому, которым пользуюсь, когда бываю здесь, заталкиваю ее внутрь и захлопываю за собой дверь. Она в ловушке, и в моей голове начинают зарождаться нездоровые мысли. Я встряхиваю головой, чтобы отогнать их прочь, и наблюдаю, как девчонка раздевается. А она быстрая. Я оказался прав — под этими шортиками у нее ничего нет.

Полностью оголившись, она делает несколько шагов в мою сторону. Я расстегиваю ремень, бросаю его на пол, хотя на самом деле мне хочется связать ее так, чтобы она пошевелиться не могла. Засунув руку в штаны, я высвобождаю свой член. Она опускает на него взгляд и краснеет, а затем на ее лице расцветает улыбка. Вытащив из кармана презерватив, я с легкостью раскатываю его по всей длине члена, как уже делал сотни раз до этого. Она сокращает расстояние между нами и тянется к моей рубашке, но, схватив девчонку свободной рукой за запястье, я разворачиваю ее к себе спиной так, что ее рука оказывается крепко прижата к спине, и толкаю вперед. Ее зад оказывается прямо передо мной. Она ерзает, и от этого я только становлюсь тверже.

— Пожалуйста, — умоляет она. Я пристраиваю член напротив ее киски, дразню, а затем резко вхожу одним толчком. Я так глубоко в ней, она так крепко сжимает меня, и облегчение, которое я испытываю, настолько сильно, что его можно сравнить с экстази. Я вхожу в нее снова, и она принимает меня. Ее руки по-прежнему прижаты к спине.

— Еще, — просит она. Свободной рукой я придерживаю ее за бедро и продолжаю вколачиваться в нее, а ее киска все так же крепко сжимает мой член. Ощущения приятные, чертовски приятные.

Кончив, я толкаю девчонку вперед. Она ударяется лицом об пол, но не произносит ни слова. Стащив презерватив, я швыряю его на пол. Застегиваю брюки и хватаю ремень, но прежде, чем надеваю его, в голове проскальзывает мысль связать ее и удерживать здесь. Но меня останавливает крик — крик женщины.

Глава 4

Роуз

Я счастлива.

Потом мне становится грустно.

Я парю.

Затем падаю.

Кричу.

И плачу.

А потом вижу его — ангела, но внешне он скорее напоминает дьявола. Он склоняется надо мной, и я касаюсь пальцами его лица.

Я должна коснуться его.

Должна почувствовать.

Он вздрагивает, будто я обожгла его. Может, и правда обожгла?

Он стоит.

И смотрит.

Расхаживает из стороны в сторону.

А затем кричит.

Какой красивый дьявол.

Глава 5

Блэк

Этот крик напоминает зов тьмы к тьме, зов одного одиночества к другому.

Не понимаю, что происходит, но мне необходимо найти источник звука. Распахнув две двери, я будто пинок в живот получаю от открывшейся передо мной картины. Девушка, в которую, как я думал, был влюблен десять лет назад. Она сидит на полу, привалившись спиной к стене, предплечье перетянуто жгутом, из руки торчит шприц, а возле ног растекается лужа крови.

Она поднимает голову и смотрит на меня, как будто узнает меня. Ее кожа вся в синяках, она жутко худая — все ребра можно пересчитать сквозь обтягивающее платье. Глаза мутные, а некогда роскошные блестящие волосы теперь кажутся безжизненными и тусклыми. Я смотрю по сторонам — остальные девчонки уже без сознания под кайфом. Я расхаживаю из стороны в сторону, пытаясь придумать, что делать. Просто оставить ее здесь? Я не знаю эту женщину, понятия не имею, кто она теперь. Но тут она бросает на меня такой взгляд, будто узнает, и из моего горла вырывается крик.

Я не могу бросить ее здесь, в прочем, бродяг я тоже не подбираю. Ее взгляд приклеен ко мне, будто она пытается предугадать мои действия. Но я знаю, что на самом деле она просто под кайфом. Что бы она там ни вколола себе в руку, это затуманило ей мозги.

Не двигаюсь, просто стою. Стою неподвижно, не зная, как поступить или какое принять решение.

Тогда мне казалось, что я влюблен, но теперь я уже не так уверен. То, что я испытываю к ней, довольно необычно. Благодаря ей я могу чувствовать, из-за нее мое сердце учащенно бьется, хотя я и не думал, что оно способно на это. Она необычная, даже необыкновенная. Странная, но красивая.

Она стонет, тем самым прерывая мои мысли о ней. Она не узнает меня, уверен в этом. Она бы сказала хоть что-нибудь, если бы узнала. Но она ни слова не проронила. Я знаю, что она может говорить, и знаю, что даже способна кричать, потому что она поворачивается к девушке, сидящей по соседству, которая как раз втыкает себе шприц в руку, и требует вернуть его ей. Соседка либо не слышит ее, либо предпочитает делать вид, что не слышит, и вводит содержимое шприца себе в вену. Роуз наклоняется вперед, слепо шарит руками по полу, пытаясь нащупать хоть какие-нибудь наркотики. Я качаю головой, не имея ни малейшего представления как же мне поступить.

— Пришел трахнуть нас? — ее голос звучит надтреснуто, совсем не похоже на то, как он звучал раньше. В нем появилась какая-то хрипотца. Роуз смотрит на меня. Она уже лежит на полу в луже собственной крови. Она улыбается мне и отключается. Не знаю, как много крови она потеряла, но даже закрытые глаза не скрывают, что ее душа мертва.

Развернувшись, выхожу и вижу брюнетку, которую трахал несколько минут назад. Она стоит, прислонившись спиной к двери, и курит, выпуская дым изо рта.

— Ты наркоман? — спрашивает она и оглядывается через плечо на девушек в комнате. Отключившаяся Роуз лежит на полу, вокруг нее кровь, руку стягивает жгут. Качаю головой, не собираясь отвечать ей.

— Эти девчонки готовы что угодно сделать ради дозы… — из ее рта снова выходит клубок дыма, — и они делают… — объясняет она, бросает окурок на пол и затаптывает его, после чего удаляется, покачивая бедрами.

Она из тех девчонок, которых трахнул и забыл. Мне нравятся такие, я бы не прочь еще разок ее «отведать».

Обернувшись последний раз, я вижу, что глаза Роуз открыты, и она смотрит прямо на меня. Она моргает. Один раз, второй…

Блядь!

Поднимаю ее и перекидываю через плечо. Она почти ничего не весит, как ребенок. Она не издает ни звука, пока я несу ее. Джейк замечает меня и сразу же подходит. Смотрит на меня, затем на нее.

— Мне нужна твоя тачка, — говорю я ему.

— Сучка истекает кровью. Она не сядет в мою машину, — Джейк качает головой так, будто не понимает, как мне вообще пришло в голову обратиться к нему с такой просьбой.

— Я оплачу мойку. А теперь дай мне ключи, — я протягиваю руку, и он неохотно вытаскивает ключи из кармана.

— Что за телка? — интересуется он, кивнув головой на Роуз. Схватив ключи, я иду к его пикапу с двойным рядом сидений. Открываю заднюю дверь и швыряю Роуз внутрь. Я не веду себя нежно, она в нежности не нуждается.

С заднего сиденья не раздается ни звука, она даже не стонет. Когда я, наконец-то, добираюсь до дома, мне приходится проверить, жива ли она еще. Она тяжело и прерывисто дышит. Я беру ее на руки и несу в дом, хотя мне чертовски неприятен запах, исходящий от нее.

На первом этаже у меня есть спальня, если эту комнату можно назвать таковой. Там почти пусто: узкая металлическая кровать, туалет, душевая и собственно больше ничего и нет. Стены выкрашены в скучный однотонный цвет.

Я опускаю ее ноги на пол; моя белая рубашка пропиталась ее кровью. Она переворачивается, когда я опускаю ее на кровать. Выхожу из комнаты и нахожу наручники и веревку. Вернувшись, вижу, что ее голова свешивается с края кровати и ее выворачивает наизнанку. Ей нечем рвать, так что это скорее сухие рвотные позывы. Грубо укладываю ее обратно на кровать. Не давая пошевелиться, хватаю за руку и приковываю наручниками к спинке кровати, затем проделываю то же самое со второй рукой. Веревкой привязываю ноги к изножью кровати, кладу под голову подушку, на случай, если ее снова вырвет.

Подойдя к двери, оборачиваюсь посмотреть на нее. Кровь, стекавшая по ноге, остановилась — похоже, у нее там глубокая рваная рана. Платье на ней короткое и грязное. Внешне она напоминает бомжующую проститутку, которая не зарабатывает ни гроша.

Голова у меня болит, прямо раскалывается. Слишком много забот, впереди куча дел и у меня совершенно нет времени нянчиться с наркоманкой. Особенно, если эта наркоманка — призрак из моего прошлого.

Оставляю ее в комнатушке, привязанную к кровати, без единой возможности сбежать, и плетусь в свою спальню на втором этаже. В доме темно, но я знаю, что в кухне кто-то есть. Этот кто-то ведет себя тихо, как мышка, пытаясь понять, смогу ли я догадаться, что он в доме. А я могу, мне просто нравится позволять ему думать, что он может подкрасться ко мне, что может переиграть меня в том, в чем я лучше всех.

— Иди домой, — велю я ему. Он выходит из темноты, и теперь я могу разглядеть его лицо. Он напоминает мне меня, когда я был в его возрасте — весь избытый, в синяках. Решаю не замечать всего этого и просто качаю головой из стороны в сторону. Мне все это не нужно. Почему сегодня все так дерьмово?

— Можешь переночевать на диване, но если только сунешься в комнату на первом этаже, будешь умолять меня о смерти.

Парнишка согласно кивает, светлые локоны подпрыгивают в такт движениям его головы.

— Держишь там женщину или что-то в этом духе? — шутит он. Он и не догадывается, что только что попал в самую точку.

— Утром проваливай. Иди в школу, — велю я и швыряю ему банкноту в двадцать баксов. Пацан улыбается, и когда я сажусь, врубает телек.

Я познакомился с Хайденом, когда он пытался забраться в мой дом. Местная шпана сказала ему, что если он сделает это, то они заплатят ему сто баксов. Он забрался в дом, не зная, кому тот принадлежит, но те пацаны-то знали. И как только он оказался внутри, они разбежались врассыпную, как котята.

Он успел добраться до кухни, прежде чем я схватил его за воротник футболки так, что он закричал. Он не думал, что кто-то есть дома, так как свет нигде не горел. Он думал, что зарабатывает себе баллы, пытаясь влиться в крутую тусовку из школы. Но не получил ничего, кроме надувательства малолеток и шанса того, что папаша изобьет его. Впрочем, могло быть и хуже. Я знаю много людей, у которых все складывалось гораздо хуже.

Глава 6

Роуз

Голова болит, нога болит, плечи болят. Все болит. Я пытаюсь сесть, но не могу пошевелиться. Ноги и руки не слушаются меня. Пробую еще раз — безрезультатно. Солнце садится. Жарко, и я вся вспотела. Я озираюсь вокруг и только теперь замечаю, что руки и ноги у меня привязаны к спинкам кровати. Дергаюсь, кричу и пытаюсь высвободиться, но сил не хватает. Я слишком слаба. Мне кое-что нужно — очередная доза. Она нужна мне сильнее, чем еда, которую требует желудок.

Слышу какой-то шум и закрываю глаза. Делая вид, что сплю, я вслушиваюсь в каждый тяжелый шаг приближающегося ко мне человека. Шаги стихают рядом со мной, и я еще крепче зажмуриваюсь, не понимая, кто этот человек или чего он хочет.

— Не делай мне больно, — шепотом прошу я и открываю глаза. Передо мной стоит очень высокий и опасный на вид мужчина. Он вселяет страх, а мне знаком страх благодаря тем людям, с которыми я проводила время. Поза мужчины, стоящего напротив меня, уверенная, мужественная и элегантная. Его окружает аура самоуверенности, на лице застыло выражение «лучше не связывайся со мной», и от его вида мой страх только усиливается.

Одет он с иголочки: пиджак, черные брюки, белоснежная рубашка. Хотя кажется странным, что на нем нет галстука. Видимо, это не в его стиле. Он приподнимает руку, и я замечаю у него на запястье очень дорогие часы. Они инкрустированы бриллиантами, и я сразу же начинаю обдумывать, как мне их украсть и сколько денег я смогу выручить за такие часики.

Мужчина приближается, его губы плотно сжаты. У него длинная кокетливо подстриженная борода, волосы тоже длинные, чем-то напоминают мне ирокез, впрочем, выглядит его прическа стильно. Его лицо не выражает никаких эмоций, он просто смотрит на меня так, будто может видеть насквозь.

— Я сделаю все, что скажешь, — обещаю я, натягивая цепи наручников. Он наклоняется ко мне, опускает то, что у него в руке, и другую руку подсовывает мне под шею. Приподняв меня, он прижимает стакан с водой к моим губам. Я бросаю на него последний взгляд и припадаю губами к краю стакана. Его глаза кажутся мне знакомыми, уверена, что знаю их. Они зеленого цвета, в них есть что-то еще, но я не могу понять что.

Я выпиваю все до капли и он, проверив стакан, встает. Ни разу не оглянувшись, он выходит из комнаты, плотно закрыв за собой дверь, после чего я слышу, как в замке поворачивается ключ.

Отлично! Я, черт возьми, его пленница.

Он приходит снова на следующий день, но я мало что помню. Голова и все тело болит. Он отводит меня в ванную, а я пытаюсь ударить его по ноге. Он не обращает на это внимания, вообще никакого. Словно я не прикасалась к нему.

Я кричу во всю силу легких.

— Всего одну дозу! — кричу я в отчаянии. Мне нужна доза, мое тело нуждается в ней.

— Я все что угодно сделаю, — снова кричу я, надеясь, что он услышит меня и проявит сострадание. Никакой реакции, он вообще не возвращается в этот день. Я так и лежу, привязанная к кровати, вся потная, в собственной рвоте и продрогшая.

Все дни проходят одинаково: вода, хлеб, поход в туалет. Один раз в день, больше он не позволяет мне ничего.

Я кричу и кричу, кричу громко, но все мои крики остаются без ответа. Никто не слышит их.

Где-то с неделю я лежу привязанная к кровати, и едва помню, как он приходит. Мне кажется, что прошла неделя, но все вполне может тянуться не один месяц. Я не знаю точно.

Мозг играет со мной злую шутку, и я вспоминаю все плохое, все то, что отчаянно пытаюсь забыть. Все то, с чем мне не под силу справиться.

Я лежу и считаю трещинки в стенах и на потолке. Я готова на все что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей, мучающих меня.

Как-то раз, когда дверь открывается, в комнату входит девушка. Она что-то напевает себе под нос и улыбается. Подойдя к кровати, она придвигает к ней стул и садится. Меня трясет, как будто я замерзла. Мне нужно хоть немножечко, хотя бы одну дозу.

Почему я здесь? Меня удерживают в заложниках?

— Я пришла искупать тебя. Предупреждаю, если… попробуешь выкинуть какой-нибудь фокус, я сделаю тебе очень-очень больно! — она откидывается на спинку стула и упирается ногами в край кровати.

Я киваю, и тогда она улыбается и встает. Снова напевая себе под нос, она сначала развязывает мои ноги. Между грудей у нее болтается ключик. Она улыбается мне и открывает замок на наручниках. Она стоит очень близко ко мне, когда тянется освободить вторую руку. Именно тогда она чувствует исходящий от меня запашок и закашливается, стараясь сдержать рвотные позывы.

— Встать сможешь? — спрашивает она, нависая надо мной. Она кажется огромной, но, может быть, мне только так кажется из моего положения на кровати. В целом, все это не имеет значения, так как я понятия не имею, где нахожусь. Кивнув, я свешиваю ноги с кровати. Пытаюсь встать, но ничего не получается — ноги как ватные, будто не мне принадлежат.

Понаблюдав за мной, она наклоняется и помогает мне встать. Я благодарна ей, так как понимаю, что без ее помощи далеко бы не ушла. Она ведет меня туда, куда он водил меня в туалет. Но заводит в одноместную душевую кабинку. Дотянувшись рукой до смесителей, она включает воду, затем отходит от меня и перекладывает мою руку на столик мойки, чтобы я не упала.

— Я приготовила для тебя одежду. Прими душ и смой с себя эту вонь, — она морщит нос. Я не чувствую своего запаха, хотя уверена, что воняю, как сточная канава, а может даже и хуже.

Ноги кажутся тяжелыми, тело словно свинцом налилось. У меня нет никакого желания отходить от раковины, на которую я опираюсь, и идти к душу. Я спала все дни напролет и не видела себя в зеркале уже очень-очень давно, поэтому поворачиваю голову и бросаю взгляд в зеркало. Но я не узнаю лицо, которое вижу в отражении. Женщина в зеркале ничем не напоминает меня. Щеки ввалились, и я вижу, да и чувствую тоже, как по телу проходит дрожь. Мне нужно придумать какое-то решение и избавиться от этой боли; я хочу снова поймать кайф, который может обеспечить только метамфетамин[2] и которого столь сильно жаждет мое тело. Но еще я голодна как волк, а во рту все пересохло. Даже десна болят. Я быстро отворачиваюсь от зеркала, не желая дальше смотреть на себя.

Снимая платье, я слышу приближающиеся шаги. Платье кажется мне громоздким, руки не подчиняются мне. Я роняю его на пол и слышу голос брюнетки. Она не смотрит на меня, стоит спиной к двери. Она слабо улыбается, и я понимаю это только по тому, как подрагивают ее губы, а ее взгляд прикован к тому, с кем она там разговаривает.

— Да, я купаю ее, — говорит она и смотрит на меня. Закатив глаза, она снова едва заметно улыбается. Я захожу в душевую кабину, ноги подкашиваются, и я чуть не падаю на пол, но несколько секунд мне удается простоять и теплая вода омывает меня, затем я не выдерживаю и все же оседаю на пол. Голова девицы появляется в дверях кабинки, чтобы проверить меня, а увидев, что ничего страшного не произошло, опять исчезает, и я снова слышу ее голос. Я не слышу с кем она общается, да и не вижу тоже.

В кабинке стоит гель для душа с ароматом арбуза, и я выдавливаю немного себе на ладонь. Намыливая подмышки, я чувствую там волосы. Должно быть, я не брилась не одну неделю. Где я провела эти недели? Чем занималась все это время? Я почти ничего не помню. Просто помню, что это был период блаженства, блаженства, когда нет никаких забот.

Опускаю руку и намыливаю самые чувствительные участки тела. Там тоже волосы. Качаю головой. Мне не нужно беспокоиться об этом, кому какое дело до того, есть там у меня волосы или нет? Уверена, что никому дела нет.

Голова болит, ноги покалывает. Разворачиваюсь, чтобы понять, где источник боли. На одной ноге у меня глубокий порез, перевязанный бинтом. Он уже начинает подживать, но пока только затянулся. Повязка падает, пока я продолжаю мыться. На ощупь кожа просто ужасна. Не помню, чтобы она когда-либо была в таком состоянии. Провожу руками по бокам, по сухой шероховатой коже. Вся мягкость испарилась, и теперь моя кожа напоминает наждачную бумагу. Открываю рот так, чтобы в него попадали струи воды, и полощу его, а затем глотаю воду, снова и снова.

Брюнетка просовывает голову в кабинку и швыряет мне бутылку, но ни слова не говорит по поводу того, что я жадно пью воду, льющуюся мне в рот. Мне тяжело дышать. Я истощила запас сил, хотя вроде бы ничего и не делала.

— Быстрее, иначе твоя еда остынет, — звучит ее голос у меня в ушах.

При мысли о еде желудок урчит и его сводит голодными спазмами. Подобрав упавшую на пол бутылку, я зажимаю ее между ног и вижу, что это шампунь с кондиционером. Из той дешевой серии, которую покупают детям. Но я не могу позволить себе такую роскошь как жалобы, поэтому поднимаю руку с бутылкой и выдавливаю половину себе на голову. Приятно снова быть чистой, если отбросить то, что волосы везде отросли.

Остатки сил я трачу, чтобы встать, но стою, сгорбившись, не в состоянии полностью выпрямиться. Брюнетка протягивает мне полотенце. Она сидит на крышке унитаза и изучает свои ногти. Я хватаю полотенце, вытираюсь и вижу чистую одежду на мойке. Я надеваю чистое нижнее белье и платье, которое висит на мне, как на вешалке.

— Еда? — спрашиваю я, и желудок снова сводит от голода.

Брюнетка указывает на дверь, и я направляюсь… ладно, иду, шатаясь, на запах еды. Еда лежит на кровати, на которой я спала. Точнее была привязана. Простыни на кровати теперь чистые, неприятный запах пропал. Я сажусь, беру в руки бургер и начинаю жадно есть. Брюнетка выходит из ванной, останавливается передо мной и оценивающе смотрит на меня.

— Почему он помогает тебе? — спрашивает она.

Я обсасываю пальцы, слизывая с них соус.

— Кто? — спрашиваю я в ответ, не понимая, что она имеет в виду. — Где я? — снова спрашиваю я, гадая, где нахожусь. Порой я прихожу в себя в очень необычных местах и это не самое худшее из них.

— В логове дьявола, — отвечает она и улыбается.

Глава 7

Блэк

Один.

Два.

Три.

Именно сколько шагов я делаю, чтобы дойти до двери в ее комнату. В ней темно и тихо — ни единого звука не доносится изнутри. Сначала я думаю, может быть, ей удалось найти способ сбежать.

Затем голос Стеллы нарушает тишину. Я смотрю на дверь. Она закрыта, свет не пробивается из-под нее.

Я слышу, как Стелла беседует с Роуз, и понимаю, что она пытается выведать информацию. Я велел ей не вмешиваться и просто делать то, что я велю, но они никогда не слушаются — женщины всегда поступают по-своему.

Стучу в дверь; один раз, но сильно. Слышу шаги. Я не заглядываю в комнату, так как пока не хочу видеть Роуз. Стелла улыбается мне, демонстрируя свои кривоватые зубы. Она симпатичная, но назвать ее сногсшибательно красивой все же нельзя. Она выходит, закрывает за собой дверь и запирает ее на ключ, после чего приближается ко мне. Положив ладонь мне на грудь, она начинает поглаживать ее, но я отступаю и оказываюсь вне пределов ее досягаемости. Обольстительно улыбаясь, она начинает подниматься по лестнице, по пути раздеваясь. А я стою внизу и, не двигаясь, наблюдаю.

Она манит меня пальцем. Стелла уже совершенно голая и хочет то, что только я могу ей дать. Я поднимаюсь по лестнице, перескакивая через две ступеньки, и подхватываю ее на руки. Она верещит, но я чувствую, что она уже влажная. Я чувствую ее запах, и она пахнет приятно.

Я прижимаю ее к окну так, что сиськи расплющиваются о стекло. Она поднимает руки и прижимает их к стеклу, чтобы удержаться на месте. Схватив презерватив, я достаю член и немного приседаю.

— Черт! — кричит она, когда я врываюсь в нее; ее руки не двигаются. Она больше не дергается, ни к чему не прикасается и не вынюхивает ничего. Я грубо трахаю ее, каждый мой толчок сильнее предыдущего. Наклонившись вперед, кусаю ее за плечо. Она вздрагивает и кончает, но я пока еще не готов. Я оттягиваю Стеллу назад, и она еле-еле успевает опереться руками на стекло, иначе бы упала головой вниз прямо на пол.

Теперь единственная часть тела, которая касается окна — ее руки. Она выпрямляется — Стелла сообразительная. Я хватаю ее за волосы и сильно дергаю. Каждый раз, когда я с женщиной, мне нужно все больше и больше времени, чтобы кончить. Было даже пару раз, когда мне не удалось это. Но сегодня вечером я собираюсь кончить, планирую избавиться от напряжения, сковывающего меня.

Ее голова запрокидывается всякий раз, как мой член снова и снова врезается в нее. Я, наконец-то, кончаю и сразу же отталкиваю ее от себя. Ей снова удается не упасть. Стелла научилась предугадывать мои действия, а ведь она здесь только три дня. Она нашла меня, выспросив у Джейка, где я живу, и теперь торчит у меня. Я трахаю ее каждый день, но с каждым разом мне все труднее убеждать себя, что она не та голубоглазая девушка, которая занимает все мои мысли.

Лучше бы у меня была другая жизнь. Я слишком молод, чтобы быть никуда не годным в этом плане.

Но при мысли о светлых волосах Роуз и ее голубых глазах, мой член снова поднимается.

Мне хочется обругать себя последними словами, донести до своего чокнутого мозга, что привязанная к кровати женщина — а я ужасно ее хочу — не та Роуз, которую я знал когда-то. Нет, эта новая Роуз — шлюха и наркоманка. А я не связываюсь с наркоманами.

— Что в ней такого особенного? — спрашивает меня Стелла. Я уже успел забыть, что она здесь. Такое впечатление, что она постоянно где-то неподалеку, но понятия не имею почему, ведь я не очень красиво с ней обращаюсь. Черт, да я даже в своей постели ей спать не разрешаю.

— Нет в ней ничего особенного, — отвечаю я, стягивая презерватив и надевая штаны. Снова разболелась голова. Стресс — слишком много стресса, черт возьми.

— Тогда почему она лежит там привязанная к кровати? — спрашивает она. Стелла абсолютно голая стоит рядом со мной и допрашивает меня в моем же собственном доме. Да она просто чокнутая.

— Исчезни, — рявкаю я, и она, кажется, шокирована. Она отрицательно качает головой. — Пошла вон, — повторяю я свое требование, не повышая голоса, но сложно не понять, чего я хочу от нее.

Она зло пинает что-то на полу, но я не обращаю внимания на ее вспышку гнева. Я никогда ничего не предлагал ей, не давал никаких обещаний. Мой член побывал в ней, я трахал ее и между нами только это и возможно. Она решила остаться… остаться, чтобы я оттрахал ее.

Уходя, она хлопает дверью, после чего наступает тишина. Сначала я решаю, что она просто спустилась вниз, но затем слышу, как заводится мотор моей машины и на дороге раздается визг шин, когда она разворачивается.

Чертова сука.

Я стою на втором этаже и смотрю вниз. Интересно, спит ли она. Узнает ли она меня? Поймет ли, насколько плохим я стал? Возможно ли, чтобы она осталась прежней девчонкой, которую я когда-то знал?

Но все эти мысли напрасны, потому что в комнате внизу в темноте лежит сломленная девушка, о которой я ничего не знаю.

Глава 8

Роуз

Темно, в комнате совсем ничего не видно. Слышно как где-то кто-то кричит. Не думаю, что у меня галлюцинации, крики звучат очень даже реально. Затем раздается грохот и рев удаляющейся машины. Я лежу в темной комнате — одна рука прикована к спинке кровати, остальное же тело свободно — и размышляю о брюнетке и о вопросе, который она мне задала. «Почему он помогает тебе?» Я понятия не имею, кого она имела в виду. Был ли это тот мужчина, которого я видела, тот, который ни слова не сказал? Не уверена, был ли он настоящим или только привиделся мне. Я, если честно, не верила, что Стелла настоящая, пока не почувствовала струи воды в душе и вкус еды.

Я слышу, как отодвигается дверная защелка. Клац, клац. В комнату проникает немного света, и я поднимаю голову, ожидая увидеть мрачную фигуру, но ошибаюсь. В дверях я вижу невысокого парнишку, он просунул голову в комнату и теперь изучает ее. Его взгляд останавливается, когда он замечает меня. Он смотри мне прямо в глаза, затем заходит в комнату, закрывает за собой дверь и включает свет.

Мальчик еще маленький, ему лет восемь-десять. Он идет ко мне и садится на единственный в комнате стул, стоящий неподалеку от моей кровати. Парнишка замечает, что я прикована к кровати наручниками, на его лице появляется взволнованное выражение, и он быстро переводит взгляд к моим глазам.

— Ты плохая? — спрашивает он мягким голосом. Я не знаю, как ответить на этот вопрос, поэтому решаю промолчать. Он смышленый, понимает все по моему молчанию.

— Мистер Блэк, он не плохой. Он присматривает за мной, хорошо ко мне относится, — продолжает парнишка, глядя на дверь, словно ожидает, что беда нагрянет в любую секунду.

— Мистер Блэк? — уточняю я.

— Да, Блэк. Хозяин этого дома. Тот, кто заковал тебя в наручники, — он указывает на мои запястья, словно сообщая мне очевидное.

— Можешь вытащить меня отсюда? — я дергаю рукой, прикованной к спинке кровати, словно желая разорвать наручники и освободиться. Парнишка быстро-быстро качает головой.

— Хочешь конфетку? — предлагает он и, не обращая внимания на меня, вытаскивает из кармана леденец на палочке. Я не в силах отказаться от угощения, голод постоянно мучает меня. Он передает леденец мне и я, можно сказать, вырываю его из руки мальчика, срываю обертку и заталкиваю сладкий леденец в рот.

— Мне пора идти. Еще увидимся, леди в наручниках, — прощается он, встает и выбегает из комнаты. Выбежав, он забывает закрыть дверь, и я дергаю запястьем, пытаясь освободиться. Бесполезно, я не могу пошевелиться.

— Кто открыл дверь? — слышу я голос, который пугает меня. Когда поворачиваюсь на звук голоса, во рту у меня по-прежнему леденец. Он кивает сам себе, словно мне не нужно отвечать ему, и он и так знает, кто это сделал.

Он всегда одет с иголочки, насколько я его помню. А мне казалось, что я придумала, как он выглядит. Он красив…эдакий душераздирающий тип красоты. Длинная борода, но в меру длинная, темные волосы зачесаны набок. Темная одежда, только рубашка белого цвета.

— Пожалуйста, отпусти меня, — прошу я, и он переводит взгляд на меня. У него такие необычные глаза, кажутся другими на расстоянии. Кажется, что он знает все мои самые темные секреты, хотя я чертовски сильно надеюсь, что их не знает никто. Никому не следует знать эти тайны. Даже я сама не хочу вспоминать о них.

— И что? Снова пойдешь и ширнешься, Роуз? — его вопрос пугает меня, так как я не пользуюсь этим именем. Не пользуюсь им уже очень давно. Те, кто знали меня, как Роуз, вряд ли бы узнали меня теперешнюю.

— Откуда ты знаешь кто я?

Он заходит в комнату, но мне кажется, что он делает это очень медленно. Будто считает каждый свой шаг. Наручники, приковывающие меня к кровати, царапают запястья, когда я пытаюсь отодвинуться подальше от него, как можно дальше от того, что он несет… от чувств.

— Тебя зовут не Роуз? — спрашивает он, приблизившись почти к самой кровати.

Я качаю головой.

— Нет, меня зовут Касс, — лгу я. Это имя я использую, когда живу на улице. Под этим именем я известна наркодилерам, под этим именем меня знают другие шлюхи.

— Не лги, Роуз, — его голос звучит нежно, но в нем чувствуется твердость. Не думаю, что такому парню, как он, хоть раз в жизни приходилось повышать голос, в нем и так звучит слишком много власти.

— Если я расскажу тебе правду, ты отпустишь меня?

Он обдумывает мой вопрос и отвечает не сразу. Проходится по мне взглядом. Смотрит на меня так, словно уже знает все ответы.

— Да, правду.

Я киваю. Склонив голову, пытаюсь выдумать какую-нибудь ложь, но как далеко я могу зайти в своей лжи? Он будто бы знает меня. Как много он знает на самом деле? О чем можно солгать?

— Не стоит выдумывать ложь, она не поможет, — он просто стоит, кажется, даже не шевелится. Поэтому, когда начинает говорить, я невольно поднимаю глаза, и наши взгляды встречаются.

— Раньше меня все знали как Роуз… до того… до того, как я сломалась, — надеюсь, ему будет достаточно этой правды. Я рискую бросить на него взгляд, но он стоит и ждет, он хочет еще правды.

— Я начала принимать наркотики, чтобы заглушить боль, изгнать ее из своей жизни. Только так человек может сломаться, прежде чем его по-настоящему сломают.

Он подходит ближе. Поначалу мне кажется, что он собирается коснуться меня и что его руки могут причинить мне боль, но он не касается меня. Он протягивает руку, расстегивает замок наручников и те падают на пол, а сам он выходит из комнаты.

Я сижу на кровати и растираю запястье, гадая, с чего так внезапно он решил просто отпустить меня. Это ловушка? Куда мне идти? Где я вообще?

Первым делом я иду в туалет, а закончив, переступаю порог комнаты, в которой была пленницей так долго. Поднимаю голову вверх и вижу лестницу, ведущую наверх, а на втором этаже вижу открытую дверь. От доносящегося до меня аромата еды желудок громко урчит.

Напротив двери моей «темницы» еще одна дверь, ведущая к свободе. Я открываю эту дверь и обдумываю варианты. Я могу просто уйти, но куда я пойду? Кому я нужна? Я даже не знаю, где я сейчас. Я оборачиваюсь и смотрю на лестницу. Где-то там играет мрачная печальная музыка. Делаю несколько шагов в сторону ароматов еды и звуков музыки.

Я медленно поднимаюсь по лестнице, не совсем понимая, что делаю. Мысли о еде подгоняют меня, заглушая все разумные мысли.

Блэк стоит у плиты, одетый точно так же, как и раньше. На ногах по-прежнему ботинки. Он не смотрит на меня, не оборачивается, даже когда под моими ногами скрипит половица.

Он, не отвлекаясь, готовит под грохочущую музыку. Я стою там и наблюдаю за тем, что он делает. Он такой тихий и сильный, и держится совсем не так, как все остальные мужчины. Это одновременно пугает и волнует. Он убирает руки от плиты, музыка резко прерывается, и он начинает говорить, вынудив меня подпрыгнуть и перепугав меня так сильно, что мне приходится прижать руку к груди, чтобы убедиться, что сердце все еще там.

— Напитки в холодильнике, — сообщает он и снова включает музыку. Все это время он знал, что я стояла за его спиной, но предпочел не замечать меня. Вместо этого перепугал меня до чертиков.

Он стоит прямо рядом с холодильником, поэтому я предпочитаю обойти вокруг стола. Холодильник стоит посредине, плита, на которой он готовит, рядом с ним, а напротив нее кухонный стол. Я решаю обойти и то, и другое, чтобы подойти к холодильнику. Открыв дверцу, я вижу только бутылки с водой и ничего больше. Беру две бутылки, ставлю одну возле плиты, а затем отхожу, чтобы между нами оставалось некоторое расстояние. Решаюсь осмотреться. Дом разукрашен. Все стены покрыты граффити. Они вызывают у меня улыбку. Мне нравятся граффити. Он замечает, что я осматриваюсь — смотрит прямо на меня, разглядывающую стены его дома. Кажется, я засекла ухмылку, но она исчезла так же быстро, как и появилась. Он ставит передо мной тарелку с курицей и овощами. В животе урчит. Он слышит этот звук и кивает на кушетку, затем берет свою тарелку с такой же едой, но в большем количестве.

Он несет свою тарелку к кушетке, садится и включает телевизор. Он не смотрит на экран, видимо, включил его, чтобы в комнате раздавался фоновый шум, так же, как это было с музыкой, которую он выключил, когда закончил готовить.

Я ем как можно быстрее, едва пережевывая, чтобы успеть съесть как можно больше. Вскоре моя тарелка пустеет, а мужчина, сидящий рядом со мной, все еще ест, и его тарелка наполовину полная. Он протягивает ее мне, встает, и, забрав мою пустую тарелку, возвращается на кухню. Я съедаю и его порцию тоже.

— Где мы? — спрашиваю я, доев последний кусочек. Он ставит тарелку в раковину, переводит взгляд на меня и прислоняется к стойке, скрестив ноги перед собой.

— Ловуд[3], — отвечает он.

Тарелка выпадает у меня из рук и разбивается на полу. Он наблюдает за моей реакцией. Я уехала из этого города много лет назад, и никогда у меня не возникало желания вернуться, но все равно я оказалась здесь, в доме какого-то незнакомца.

Глава 9

Блэк

Она шокирована, я вижу это по ее побледневшему лицу. Она не ожидала услышать от меня эти слова. Меня злит ее реакция на то место, куда я когда-то надеялся, что она вернется. Но теперь она пытается придумать способ, как сбежать без оглядки.

Совершенно ясно, что она понятия не имеет кто я такой, и в некотором роде это радует меня. С другой стороны, это бесит, я чертовски зол, что она не помнит меня. Она молча смотрит по сторонам. Видимо, пытается что-то придумать. Я стою и наблюдаю за ней. Она по-прежнему выглядит неважно, она нездорова — под кожей отчетливо проступают кости, а лицо напряженное, осунувшееся и опухшее.

Интересно, что же случилось с ней, что она дошла до такой точки, докатилась до такого состояния своей жизни. Я качаю головой. К черту, я не собираюсь возвращаться к этому. Я подумываю сказать что-то, хоть что-нибудь. Но не могу произнести ни слова. Мне нечего сказать.

Раздается сигнал моего телефона, отвлекая меня от Роуз. Это касательно задания, над которым я работаю, видимо, пришли координаты моей следующей цели. Я встаю и оставляю ее неподвижно сидеть. Захожу в спальню и закрываю за собой дверь, одновременно с этим отключаю все эмоции, запираю их, как и все остальное.

Из-под кровати достаю футляр. Он черного цвета, как все мои вещи, поэтому его сложно заметить, когда заходишь в мою комнату. Это футляр для оружия и там хранится пистолет и снайперская винтовка. Я не пользуюсь другими видами оружия, один из имеющихся у меня вполне меня устраивает. У меня непыльная работенка. Я делаю выстрел, получаю плату, даже зачистку делать не надо. Иногда я оставляю визитную карточку, но я хорош и без нее.

Я переобуваюсь в чисто вычищенные ботинки — очень важно не оставлять следов. Ничего, что бы указывало на меня. Надеваю новую куртку, затем черные перчатки, хватаю футляр и выхожу. Вижу, что Роуз теперь стоит. Она слышит, как я выхожу из комнаты и оглядывается на меня. Она смотрит в окно, в ночное небо. В этот момент она выглядит такой спокойной, но, увидев меня, ее спокойствие рушится. Лицо Роуз преображается, как будто я плохой парень. А я такой… я именно такой. Она даже представить себе не может, насколько плохой.

— Можно мне остаться? — в ее взгляде светится мольба. — Всего на одну ночь, — заканчивает она свою просьбу. Я указываю на диван. Она оглядывается в направлении моего жеста и кивает, понимая мое безмолвное разрешение.

Перед тем как выйти из дома, окидываю взглядом комнату. Роуз продолжает смотреть в окно. Я беру свой телефон и выхожу, направляясь к мотоциклу, к которому привязываю футляр с винтовкой. Обычно я езжу на машине, но так как Стелла угнала ее и до сих пор не вернула, придется довольствоваться байком.

Когда я приезжаю на пустую парковку, там тихо, чертовски тихо. Тишину нарушаю только я — рев мотоцикла, когда я торможу на парковке, звук открываемого мной футляра с оружием и звук моих шагов по бетону.

Сегодняшний заказ от кого-то из правительства, кого-то, кто не хочет марать руки, но может нанять людей, чтобы те сделали то, чего сам заказчик не может. Сегодня эту работу выполняю я.

Я подхожу к краю двухэтажной парковки и смотрю на противоположное здание. Склонившись над компьютером, моя цель сидит в своем кабинете и уминает пончик. Он крупный, пухлый и очень несимпатичный. Но все это не играет никакой роли. Его необходимо устранить, так как он сунул нос куда не следует. Обычно я не спрашиваю о причинах устранения, предпочитаю делать это с легкостью — лучше не знать, кем является твоя предполагаемая мишень. Однако на этот раз все иначе. Затронуто правительство, и я захотел узнать, мне нужно было узнать, почему я должен «убрать такую шишку». Объяснение оказалось довольно простым: «Он лезет не в свое дело, устраивает скандалы. Убей его или я найду для этой задачи кого-то другого». В тот же день на счет, который невозможно отследить, мне был переведен гонорар в размере половины суммы. Этот счет, в случае чего, не приведет ни к кому из нас.

Я ждал координаты уже несколько недель, еще с тех пор, как увидел Роуз.

Вытащив винтовку из футляра, я прислоняюсь к бетонной стене и наблюдаю. Я делаю свою работу чисто, мне не нужны свидетели. Мишень умирает, но меня никто никогда не должен видеть. Порой приходится выжидать часами, пока не появится подходящая возможность. Цель не просто застрелить насмерть, суть в том, чтобы сделать это без свидетелей. Главное правильно подобрать время. Я часто задаюсь вопросом, почему ничего не испытываю к своим жертвам. Гадаю, почему меня не посещают угрызения совести, ведь люди, как правило, испытывают угрызения совести. Может быть, я и правда настолько ужасен, как обо мне говорят.

Мужчина в окне напротив поднимает трубку телефона и разговаривает с кем-то. Он качает головой, как будто у него есть какие-то возражения, а я кладу палец на курок, выжидая, желая уже завершить дело. Он, должно быть, чувствует мое присутствие, или, может, даже знает, что я рядом, так как поднимает голову и, держа телефон в одной руке, а во второй пончик, смотрит прямо на меня. Сначала мне кажется, что он видит меня, но здесь темно, он не может разглядеть меня. Но его глаза говорят мне обратное. Я не жду, пока он завершит разговор, прицеливаюсь и нажимаю на курок.

Из его груди вытекает струйка крови, окрашивая его белоснежную рубашку в ярко-красный. Голова откинулась назад, от удара пули он немного сполз в своем кресле, глаза остались открытыми.

Мне кажется, что у всех мертвых одинаковый взгляд, будто они рады… рады, что все наконец-то закончилось. Это и беспокоит, и успокаивает меня.

Не снимая перчаток, я достаю из кармана визитку и бросаю ее на пол в том месте, откуда застрелил его, наблюдая, как брызги черной крови оседают на пол. Визитка белая, покрытая брызгами черной краски.

Я не остаюсь там дольше, чем следует. Разбираю винтовку и убираю ее в футляр. Подбираю использованные гильзы, протираю поверхности, которых мог коснуться, снова натягиваю перчатки и возвращаюсь к мотоциклу.

В большинстве случаев я избавляюсь от тел убитых мной жертв, чтобы их нельзя было связать со мной или моими заказчиками. Кроме тех случаев, когда заказчик просит меня не делать этого — нынешний захотел, чтобы тело нашли.

Предупреждение? Возможно.

Когда возвращаюсь домой, возле моей машины стоит Стелла. Я глушу двигатель байка, слезаю с него и отвязываю винтовку в футляре. Она с любопытством наблюдает за моими действиями, а затем переводит взгляд на меня. Не похоже, что она так же зла, как когда уехала днем, ее поза кажется более расслабленной. Я медленно иду к ней и останавливаюсь прямо перед ней. Она бросает сигарету на землю и выдыхает дым мне в лицо.

— Стелла.

— Я вернула твой автомобиль обратно, — сообщает она, кивая себе за спину.

— Вижу.

— Я скучала по тебе, — говорит она и кладет руку мне на грудь. Я накрываю ее своей ладонью, чтобы остановить.

— Тебе следует уйти, — велю я ей, не повышая голоса. Ее лицо вытягивается, как будто я ударил ее.

— Она все еще в доме? — зло отрезает Стелла, отдергивая руку. Я не считаю нужным отвечать или тем более начинать спорить по этому поводу, поэтому беру ключи от машины и иду к дому. Я не позволю ей снова воспользоваться моей машиной.

— Ты же не оставишь меня просто стоять тут! — кричит она мне вслед.

— Позвони кому-нибудь, чью постель ты частенько навещаешь! — кричу я в ответ. Она матерится, а я принимаю решение игнорировать ее. Захожу в дом, закрываю за собой дверь и запираю ее на замок.

Я включаю свет на кухне, и он освещает и гостиную, где в данный момент спит Роуз.

Она шевелится, словно чувствует мое присутствие — переворачивается во сне на диване, повернувшись ко мне спиной, а мне хочется стоять там и знать о ней больше, чем я знаю. Я должен узнать причины. Но вместо этого я иду в свою спальню, закрываю дверь и ложусь на кровать, позволяя демонам унести меня в пучины сна.

Глава 10

Роуз

Он кажется таким знакомым, но вместе с тем чужим. Я не совсем уверена, как понимать его, или даже как воспринимать. Он кажется холодным, безразличным, и все его действия подтверждают это.

Почему он помог мне?

С чего вдруг у него возникло желание помочь мне?

По нему не скажешь, что он заботливый парень.

Он сидит в своем черном костюме, откинувшись на спинку стула, и потягивает кофе. Он ни слова не говорит мне, когда я сажусь напротив него, даже не удостаивает меня взгляда своих красивых глаз. Я смотрю на него дольше положенного, изучая его, пытаясь понять. Он из тех, кому вслед поворачиваются головы, но подойти к нему страшно. Он осматривает меня сверху вниз, затем снизу вверх, и затем его взгляд останавливается, и он смотрит на меня. Может быть, изучает меня? От его взгляда все мое тело трепещет.

— Хочешь знать? — удается мне проскрипеть, в попытке разрушить то, что здесь происходит.

Я ерзаю на стуле, так как мне не хочется рассказывать ему, но мне кажется, что я задолжала ему объяснение, почему стала такой как сейчас, что я не всегда была такой, что когда-то я не была такой. До него, до того мужчины, который уничтожил меня.

Блэк продолжает пить кофе, углубившись в газету — он полностью меня игнорирует.

— Однажды я была влюблена, — шепотом признаюсь я. Сначала мне кажется, что он не слушает меня или продолжает игнорировать, но когда я поднимаю голову, вижу, что его взгляд сосредоточен на мне. Непроницаемый, изучающий. Он будто бы разозлился, но затем злость сразу же исчезает, и если бы я не смотрела на него столь внимательно, то, наверное, не заметила бы эту смену. Он снова сама невозмутимость.

— Мне было восемнадцать, когда я встретила его, и он стал для меня целым миром. Он обещал мне золотые горы, дарил подарки. Я верила каждому его слову. Он был хорош… — я позволяю последнему слову повиснуть на кончике языка. Так странно говорить такие слова о Роджере. Теперь я знаю, что он какой угодно, но не хороший.

— Ты стала наркоманкой и проституткой из-за какого-то парня?

Уголки его губ подергиваются, как будто он считает, что я смешна. Это злит меня. Как смеет он думать обо мне подобным образом? Впрочем, он имеет право так говорить, но это больно, гораздо больнее, чем я готова признать.

— Спасибо за все, что ты сделал, а теперь мне пора уходить, — я встаю, надеваю обувь, которую брюнетка оставила для меня, и иду к двери. Мне хочется оглянуться, увидеть эти глаза, бороду, волосы и его тело один последний раз, но предпочитаю не делать этого и просто выхожу за дверь.

Он никак не реагирует. Я ожидала, что он скажет хоть что-нибудь, но не услышала ни слова. Даже банального «пока». Я так зла на него, правда не понимаю из-за чего. Я не знаю его, с чего мне ожидать что-либо от него. Он не был любезным. Вел себя холодно, с легким намеком на мягкость. Я прохожу мимо дома и иду вдоль длинной дороги. Позади слышится шум машины. Она приближается ко мне, а когда равняется со мной, я вижу, что это машина Блэка. Он сидит за рулем и смотрит на меня сквозь солнцезащитные очки. Блэк кивает головой на пассажирское сиденье и я, обойдя машину, сажусь внутрь. Я прячу улыбку, которая появляется на моем лице при мысли, что, возможно, ему не настолько все равно, как он хочет показать. Его слова ни капли меня не утешили, потому что он сказал правду… и эта правда причинила мне боль. А вот его действия говорят об обратном.

Я спрашиваю его, куда мы едем, но не получаю ответа. Очевидно, он предпочитает тишину, и мне становится интересно, есть ли у него кто-то, с кем он может поговорить откровенно.

Он привозит меня на железнодорожный вокзал и просто сидит в машине. Я выглядываю в окно и наблюдаю, как поезда едут в разные стороны. Некоторые вагоны разукрашены граффити, некоторые еще совсем новые. Открыв дверь машины, я отворачиваюсь от него, но внезапно его рука задевает меня, когда он кладет рядом со мной деньги. Я беру их, зная, на что мне хочется их потратить, но решаю не потакать этим своим желаниям. Пришло время бороться за себя, за то, что принадлежит мне. Он помог мне понять это.

Не знаю, как ему это удалось и зачем он вообще это сделал. Я обрела силу благодаря незнакомцу, который проявил ко мне капельку добра. Уже так давно никто не относился ко мне по-доброму, и это удивило меня. Даже если поначалу все это было неправильно. Но это сработало, благодаря ему это сработало.

Он кладет руки обратно на руль и смотрит вперед — солнечные очки скрывают его глаза. Я беру деньги и решаю поблагодарить его. Я разворачиваюсь, но слова замирают у меня на губах. Не знаю, что сказать, поэтому наклоняюсь, опираясь руками о его сиденье, и целую его в щеку. Он вздрагивает и резко поворачивает голову в мою сторону.

Я робко ему улыбаюсь. Наши лица все еще слишком близко, и он пахнет, как океан — свежестью. Я могла бы вдыхать этот аромат вечно, и он бы никогда мне не надоел. Я отодвигаюсь, открываю дверь и выхожу из машины. Сделав несколько шагов, я разворачиваюсь посмотреть, стоит ли еще его машина там, и вижу… стоит. Он не уехал, наблюдает за мной, по-прежнему скрывая глаза за черными очками. Слегка приподняв руку, я машу ему и продолжаю свой путь, уходя от пугающего и мрачного, но в то же время такого красивого человека.

* * *

Поездка длится долго, поэтому я сплю большую часть пути. Во сне я вижу этого мужчину — Блэка. Приятная перемена, так как обычно мне снятся неприятные воспоминания. Воспоминания о том, как я очутилась в своем нынешнем положении, как все это началось. Объявляют мою остановку, и я встаю, чтобы размять ноги, но, опустив взгляд на руки, недовольно морщусь. Я очень худая, одна кожа да кости. Раньше я не была такой тощей, могла похвастаться хорошей фигурой и пышной грудью. Но, кажется, все это кануло в лету.

Ловлю такси до его офиса. Еще день. Для меня было бы идеально появиться, пока там будет много народу, а днем он не сможет сделать мне больно.

Такси тормозит, и, пока я смотрю в окно на высокое здание, в груди бешено бьется сердце. Я не видела его почти два года, два долгих года, которые я посвятила наркотикам и алкоголю. Я не всегда была зависима. Нет, конечно же, во мне всегда присутствовала склонность к зависимости, что означает, что я могу впасть в зависимость чуть быстрее, чем все остальные. Он знал об этом, он так много всего знал обо мне. И использовал эти знания против меня же.

Каждый шаг, приближающий меня к зданию, как нож в сердце, каждый шаг столь же болезненный, как и предыдущий. Окажется ли он вообще здесь? Конечно же, он здесь, он никогда не пропускает работу. Работа для него превыше всего. Когда-то я полагала, что важнее всего для него я. Какой глупой я тогда была.

Зайдя в лифт, я нажимаю кнопку двадцать четвертого этажа и наблюдаю, как в кабину заходят люди. Некоторые оглядывают меня с головы до ног. Я одета неподобающе для такого здания. Я не в костюме и на мне нет дорогущих туфель. Лифт останавливается на двадцать третьем этаже и в кабину заходит женщина. Она красивая и смотрит на меня с жалостью. Но мне не нужен ее сочувствующий взгляд, поэтому я отвожу глаза в сторону, избегая смотреть на нее. Мое платье мне велико, обувь простая, зато впору, а волосы собраны в неряшливый пучок. Мне не следовало приходить сюда. Лучше бы я пришла, должным образом подготовившись и набравшись мужества, чтобы увидеть его. Противостоять ему.

Раздается сигнал лифта и жалостливая леди, которая смотрела на меня, выходит, улыбаясь по пути. На ней деловая юбка с завышенной талией, блузка заправлена в юбку. Она обута в туфли на высоких каблуках, а ее прическа идеальна. Я наблюдаю, как она уходит, и тоже выхожу из лифта и просто смотрю по сторонам. На этом этаже мало кто работает. У Роджера только три сотрудника — два секретаря на ресепшене и его соучастник, такой же ужасный, как и сам Роджер.

Я направляюсь к его кабинету — крайняя дверь справа в конце коридора. Секретарша на ресепшене поднимает голову и смотрит на меня, а я поворачиваю голову к его кабинету. И вижу его… он целуется с женщиной, с той, из лифта. Его руки лежат на ее спине, он притягивает ее к себе. Я останавливаюсь и снова осматриваюсь. Секретарша встает и с удивлением на меня поглядывает. Я выдавливаю слабую улыбку и бегу обратно к лифту.

Я не в состоянии сделать это.

Пока еще нет.

Не здесь.

Глава 11

Роуз

Не знаю куда идти и что делать, поэтому потерянно стою возле его офиса, не имея ни малейшего понятия, как быть дальше. Неподалеку отсюда живет моя мать, но я слишком сильно боюсь встречи с ней. Мне страшно, что она может подумать обо мне. Мы с ней не общались уже много лет. Наш с ней последний разговор иначе как ужасным и не назовешь.

Моего плеча касается чья-то рука, я вздрагиваю и резко разворачиваюсь. Рядом стоит Кейси и разглядывает меня с головы до ног. Когда-то Кейси была моей лучшей подругой, и я верила, что никогда не потеряю ее, но ошиблась. Я потеряла всех.

— Роуз, — шепчет она, словно не может поверить, что только что произнесла эти слова. Я не откликаюсь, вообще ни слова не произношу. Она тянется к моей руке, берет ее в свою и притягивает меня к себе. Это так неожиданно, так непохоже на нее. Я стою, безвольно опустив руки по бокам, не касаясь ее, пока она крепко обнимает меня.

Она отстраняется, удерживая меня за предплечья. Она ничуть не изменилась — длинные каштановые волосы, карие глаза. Она выше, чем я всегда считала, но затем я опускаю взгляд вниз и вижу, что на ней туфли на высоком каблуке. Она разительно отличается от девушки, которая, покачивая бедрами, танцевала на барной стойке, соблазняя мужчин — такой я видела ее в последний раз. Я бросаю взгляд на ее руку, на пальце кольцо со сверкающим бриллиантом… она помолвлена.

Заметив мой взгляд, она поднимает руку вверх.

— Знаю, это неожиданно для меня, — смеется она, но ее смех звучит неестественно; обычно Кейси смеется иначе.

— Может, пообедаем? — она смотрит на противоположную сторону дороги и указывает на кафе. Не уверена, хочется ли мне этого, но желудок громко урчит, напоминая, что необходимо поесть. Почему я так легко забываю, что периодически нужно есть?

— Буду считать это согласием. Пойдем, я угощаю, — она идет вперед, а я следую за ней. Даже не знаю зачем, полагаю, еда — основная причина.

Она садится за столик в небольшом кафе и делает заказ для нас обеих. Для меня она выбирает карбонару, а себе берет сэндвич. Перед нами ставят напитки и, наклонившись вперед, Кейси опирается локтями на стол и рассматривает меня. Мне становится неуютно. Что она видит? Опустившуюся и сломленную девушку? Или девушку, которая готова бороться за то, чего она хочет?

— До сих пор поверить не могу, что это ты, — на ее лице расцветает улыбка, но мое лицо не меняет своего выражения. — Прошло столько лет с тех пор, как ты просто взяла и исчезла, — продолжает она, и я морщусь. Неужели она серьезно? Я же рассказывала ей о нем, о Роджере. Никто не верил мне.

— Ты видела Роджера?

— Да, — конечно я видела его, но не разговаривала с ним.

— Хорошо, он так волновался, когда ты пропала, — ее улыбка меркнет, как будто она на полном серьезе верит в ту чепуху, которую несет.

— О, уверена, он был просто убит горем, — мой голос сочится сарказмом, и она понимает это. Кейси выпрямляется на стуле.

— Он все отрицает, знаешь... — она умолкает, когда приносят наш заказ, — ...я неоднократно спрашивала его. Я уверена, что ты бы никогда просто так не исчезла.

— Тогда почему ты говоришь так, будто он святой? Он не святой, скорее наоборот… — мои слова звучат жалко, и я умолкаю, хотя от этого только сильнее злюсь. Опустив взгляд на тарелку, я приступаю к еде. Кейси не прикасается к своему сэндвичу. Просто шокировано на меня смотрит.

— Ты не оставила мне выбора, ты же просто ушла. Он оказался единственным, кто знал, куда ты пропала. Почему ты исчезла и никому ничего не сказала?

Я ковыряюсь вилкой в тарелке; мне надоело защищать его, как раньше, я устала убеждать людей, что он прав, а я нет.

— Потому что он избавился от меня, вынудил меня бежать. Он дьявол.

— Как, Роуз? Я не понимаю, — она качает головой, а мне хочется схватить ее, показать ей, заставить понять. Я поднимаю руку и демонстрирую ей внутренний сгиб локтя. Кейси вскрикивает и взглядом изучает каждый след укола. Затем она поднимает руку вверх и прикрывает ладонью рот.

— Ты наркоманка? — она недоверчиво распахивает глаза.

— Да, — шепчу я. Теперь она смотрит на меня другими глазами, замечает мои впалые щеки, выпирающие кости.

— А какое отношение наркотики имеют к Роджеру? — спрашивает она, наконец, начиная понимать.

— Он удерживал меня, насильно давал мне наркотики много недель и месяцев подряд. Пока не довел меня до того состояния, когда я оказалась на все готова за дозу, — я притягиваю руку к себе и касаюсь отметок кончиками пальцев, надеясь, что однажды на моем теле не останется этих следов.

— Как... как? — заикается Кейси.

— Я пыталась рассказать тебе в тот день, когда ты выставила меня из своего дома.

— Ты требовала денег, Роуз. Денег на это! — она тычет пальцем на руку, которую я успела спрятать.

— Мне была необходима помощь. Помощь, в которой ты мне отказала, — я качаю головой. Как же она ошибается.

— Так ты была под кайфом всякий раз, когда я видела тебя? — хрипит Кейси. Я решаю проигнорировать ее вопрос. Я продолжаю молча есть, и она тоже — мы ни слова не произносим, пока не заканчиваем есть.

— Где ты остановилась? — ее голос теперь звучит гораздо мягче. Я пожимаю плечами, так как пока еще не решила эту проблему. — Поживи у меня.

Я резко вскидываю голову и смотрю на нее. Неужели она серьезно? В последний раз, когда я видела ее, она захлопнула дверь у меня перед носом и велела никогда не возвращаться.

— Только на одну ночь, — соглашаюсь я. Мне нужно где-то переночевать. По ночам на улицах уже холодно, а рисковать и встречаться с Роджером я не хочу. Кто знает, что он может сделать.

— Можешь жить у меня столько, сколько хочешь, Роуз.

* * *

У нее дома почти ничего не изменилось. Уже вечер, и я наблюдаю, как она готовит ужин, попутно рассказывая о своем загадочном женихе. Кейси живет в обычном одноэтажном доме с белыми стенами без всяких картин и диванами с обивкой кремового цвета.

— Когда твой жених обычно возвращается домой?

Мы болтали о жизни, преимущественно ее жизни. Ничего личного, она просто рассказала, что работает теперь в офисе, в том же здании, что и Роджер. Кейси не стала вдаваться в подробности, просто замялась, когда упомянула его имя, но затем бросила на меня взгляд и продолжила свой рассказ.

— Теперь в любую минуту, — она сияет, при упоминании своего жениха.

— Чем он занимается? — пока я знаю только, что она влюблена в этого мужчину и что он разительно отличается ото всех, с кем у нее раньше были отношения.

— У него свой бизнес, ненормированный график работы, иногда даже по ночам остается на работе. Но он сказал, что будет рад познакомиться с тобой. Я рассказала ему все о тебе.

Я морщусь. Я знакома с Кейси уже шесть лет. Никогда еще мне не было так плохо, как тогда, когда я пришла к ней. Я думала, что когда она увидит, где я оказалась, услышит то, что я расскажу, она поверит мне. Но она не поверила и захлопнула дверь у меня перед носом, сказав, что больше никогда не желает меня видеть. Тогда я считала Кейси своей лучшей подругой, и она была единственной, кого я бросила, но затем дверь в ту часть моей жизни захлопнулась.

Когда в коридоре хлопает дверь, Кейси взвизгивает и убегает, оставив меня сидеть на стуле. Я слышу звуки поцелуев, шепот, а затем они появляются в комнате. Он не такой, каким я его представляла. Я думала он будет смахивать на Роджера, окажется таким же фальшивым насквозь, но я сразу же понимаю, что он не такой. Он оценивает меня взглядом, в его глазах я вижу сотни вопросов. Он почти такой же высокий как Блэк. Только голова у него начисто выбрита, он очень мускулистый и кажется опасным. На нем рваные джинсы, футболка плотно облегает его тело, выгодно подчеркивая мускулы. На нем черные ботинки, которые напоминают мне о Блэке. Почему я о нем постоянно думаю? Ведь он привязал меня к кровати, дьявол его раздери. Но этим он спас меня.

— Ты наркоманка, девочка? — спрашивает меня жених Кейси, подходя ближе. Мне сразу же хочется поглубже усесться в кресло и спрятаться.

— Сакс, — смущенно журит его Кейси.

— Да, — отвечаю я, глядя прямо ему в глаза. Нет смысла отрицать что-то, все и так понятно по тому, как я выгляжу.

— Тебе лучше уйти, — требует он, отступая назад, и указывает мне рукой на дверь.

Я встаю, но Кейси кричит:

— Нет! Она никуда не пойдет, — она оглядывается на меня. — Сядь на место. Пожалуйста, — добавляет она, затем уводит куда-то Сакса.

Их не видно, но мне слышно, как они беседуют на повышенных тонах. А я сижу и не знаю, как поступить. Наверное, мне стоит уйти, тогда не придется иметь с ним дело. Затем Сакс возвращается, уже без Кейси, вынуждая меня нервничать. Он засовывает руки в карманы и поднимает голову, пока наши взгляды не встречаются.

— Я не знаю тебя, но Кейси, похоже, думает, что ты хороший человек. Хотя шрамы у тебя на руках скорее доказывают обратное, — я поднимаю руку, пытаясь прикрыть их. Он замечает и повторяет мои движения.

— Она вкратце рассказала мне… — он замолкает, словно пытается увидеть что-то в выражении моего лица, — …о Роджере, — меня передергивает. Я все еще чувствую, как он смотрит на меня. Наблюдает, пытаясь составить мнение обо мне.

— Ты остаешься, Роуз, что бы он ни сказал, — заявляет Кейси, проходя мимо своего жениха и тыча на него пальцем.

— Я не хочу причинять неудобства, — бормочу я.

И я не доставлю, несмотря на наши разногласия.

— Никаких неудобств, — возражает она, отмахиваясь от моих возражений рукой, и снова принимается за готовку. Сакс садится рядом со мной. Не близко, но я ощущаю его присутствие.

— Где ты была? — спрашивает он, наблюдая за Кейси. Сначала я думаю, что Сакс обращается к ней, но затем он разворачивается ко мне. — Кейси говорит, что не видела тебя довольно долгое время.

— В Ловуде.

Кейси ахает, и Сакс переводит взгляд на нее, а затем обратно на меня.

— Зачем? — спрашивает Кейси, отойдя от плиты и подходя ко мне. Она перегибается через спинку диванчика и смотрит на меня в ожидании ответа.

— Я мало что помню, все как в тумане. Но потом появился мужчина и помог мне.

Кейси улыбается.

— Что за мужчина?

— Я не знаю, кто он, но он показался мне знакомым, — бормочу я, вспоминая его глаза. То, как он смотрел на меня, кажется таким…

— Как его зовут, женщина? — взволнованно спрашивает она.

— Блэк, — отвечаю я.

Сидящий рядом со мной Сакс произносит ругательство, и мы обе поворачиваемся к нему.

— Он не из тех, кто помогает, милая, — объясняет он, качая головой.

— Нет, но мне помог, — я смотрю на Сакса. — Ты его знаешь?

Он кивает.

— Да, и если ты хочешь измениться в лучшую сторону, тогда он не тот, кто должен быть в твоей жизни. Блэка окружает тьма.

Глава 12

Блэк

Стелла снова у меня, она все время торчит здесь. Очевидно, мне от нее не избавиться. Какие бы грубые слова я не использовал, сколько бы раз не отвергал ее, она все равно не уходит. Сейчас она лежит на диване, абсолютно голая, за исключением туфель на ногах. Она лежит, задрав ноги в туфлях на подлокотник, и ждет от меня того, что я не в силах дать ей. В прошлый раз я не кончил, у меня не получилось.

Развернувшись к ней спиной, я практически чувствую исходящее от нее презрение. Просто предпочитаю не признавать его.

— Оденься, — я беру свой телефон, даже не удосужившись повернуться к ней лицом. У меня несколько входящих сообщений, в основном с неизвестных номеров, наверное, предложения о работе.

— Блэк, — стонет она, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

Она даже не обратила внимание на мою просьбу. Она ласкает себя, и член у меня в штанах дергается. Но это вся реакция, на которую стоит рассчитывать от него. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но останавливаюсь перед ней, хватаю одеяло и набрасываю на нее. Она замирает, и пока я иду к выходу, мимо моей головы, едва не задев, пролетает туфля.

— Я уеду и никогда не вернусь! — кричит она мне вслед. Я остановливаюсь на лестнице. Стелла стоит у двери, наблюдая за мной. Я медленно разворачиваюсь к ней.

— Пожалуйста, будь так любезна, — говорю я ей и продолжаю свой путь. В этот раз туфля достигает цели — моей головы — но я не останавливаюсь и продолжаю идти до самой машины. Затем сажусь в нее и уезжаю.

* * *

Сегодня вечером я встречаюсь в городе с Джейком. Подъехав к месту встречи, я вижу его блестящий начишенный «Харлей», припаркованный на улице. Выхожу из машины и сразу же замечаю его сквозь двери. Джейк сидит вместе с двумя другими мужчинами, прямой как палка и очень напряженный. Еще не зайдя внутрь, я сразу же понимаю, что ему неуютно.

Официантка предлагает взять у меня куртку. Я отмахиваюсь от ее услуг и продолжаю идти к Джейку. Увидев меня, он заметно расслабляется. Я сажусь рядом с ним, напротив двух мужчин в костюмах. Один из них даже не поднимает голову, чтобы дать понять, что ему известно о моем присутствии. Второй, наоборот, пристально разглядывает меня. Я тоже изучаю его взглядом, и он начинает ухмыляться. Мое же выражение лица не меняется.

— Блэк, этим ребятам нужны твои услуги, — я перевожу взгляд на Джейка, затем обратно на этих двоих напротив нас. Теперь оба парня смотрят на меня. Ждут моего ответа.

— Джейк, — предупреждаю я. Он знает мой ответ. Я не работаю с людьми, которые встречаются со мной. Вот так и возникают неприятности, начинаются обвинения. Упреки.

— Это услуга для клуба, — бормочет он.

Я качаю головой. Я не собираюсь делать этого, этого не будет. Джейк, может, и один из моих самых близких друзей, но мне надоело подчищать за клубом, слишком часто им требуются мои услуги.

— Я пас, — я встаю, и человек в синем костюме встает одновременно со мной. Он смотрит мне прямо в глаза.

— Мне нужно, чтобы это было сделано. Чисто. Быстро. Ты можешь сделать это! Я наслышан о тебе. Просто сделай, и я заплачу тебе в двойном размере, — я опять качаю головой из стороны в сторону, и его лицо искажает ярость. Но мне плевать. Эти парни, тип таких ребят, они ленивы. Подобные им считают, что убийство отвергнутой любовницы или конкурента решит все их проблемы. Чего, конечно же, не произойдет, поэтому я не хочу иметь с этим дел, даже если они очень хорошо мне заплатят.

Я не собираюсь стоять и слушать их уговоры. Я выхожу и направляюсь к машине, но на плечо мне ложится рука, вынуждая развернуться. Я отлично знаю, кому она принадлежит. Если бы не знал и меня коснулся кто-то незнакомый, то этот человек бы уже давно лежал на земле.

— Руки, — я стискиваю зубы, и Джейк отступает от меня. Догадавшись, что это вывело меня из себя, он поднимает руки вверх.

— Выпить, нам нужно выпить, — предлагает он, кивая головой на бар через дорогу. Мне хочется вернуться домой. Надеюсь, там уже тихо. Никаких Стелл. Хотя не буду испытывать удачу.

— Стелла все еще ошивается возле тебя? — с интересом спрашивает Джейк, когда мы усаживаемся за барную стойку. Кивком головы он заказывает у бармена два пива, а я качаю головой.

— Ее прилипчивость можно оценить на десятку по десятибалльной шкале, а я ведь даже не позволил ей прикоснуться к себе.

Он заливается смехом.

— Ты никому не позволяешь прикасаться к себе. А если серьезно, хочешь, чтобы я пришел и увез ее? — он наклоняется ближе, ожидая моего ответа.

— Если она будет у меня, когда вернусь, я позвоню тебе, — он энергично кивает головой, пока перед нами ставят бокалы с пивом.

— Я трахался с одной телкой вчера. Она как гребанная гимнастка, дружище. Трахался когда-нибудь с гимнасткой? — спрашивает он возбужденно. Я качаю головой, так как он слишком возбужден. — Ну, не важно, я поставил ее раком, приподнял ее задницу повыше, и она так хорошо меня принимала. А потом, знаешь, что она сделала? — он наклоняется ближе, и я ухмыляюсь. — Она развела ноги в шпагат, прямо в воздухе и вот мой член уже глубоко похоронен в ней, черт возьми…— он довольно качает головой.

— Гимнастка, да? — уточняю я, пытаясь сдержать ухмылку. Этот ублюдок слишком возбужден.

— Да, я трахнул ее три раза, три долбаных раза без каких-либо препаратов. Она так изгибалась… — он громко присвистнул, — ...что у меня вставал снова, и снова, и снова.

— Да ты жеребец, целых три раза, мой друг, новый рекорд, — я хлопаю его по спине, но он стряхивает мою руку.

— А что? Ты трахал кого-то больше трех раз за ночь? — интересуется он.

— Больше, — бормочу я, беру бокал с пивом и подношу к губам.

— Насколько больше? — недоумевает он, ожидая моего ответа.

— Намного, — улыбаюсь я.

— Пошел ты, Блэк, — говорит он и кивает бармену, чтобы нам принесли еще пива. У меня пищит телефон и я открываю пишедшее смс.

Неизвестный номер: Знаю, мне не следует связываться с тобой, но все равно спасибо тебе большое. Роуз.

Глава 13

Роуз

Прошло уже немало дней, но он так и не ответил на смс. Я ожидала хоть какой-нибудь ответ, хоть одно слово, но ничего не получила. Живу я по-прежнему у Кейси, наша дружба потихоньку крепнет, даже жених Кейси смягчился по отношению ко мне. Это он дал мне номер телефона Блэка, велев не злоупотреблять им, а просто сообщить то, что я хочу, и сразу же удалить его.

Некоторые дни даются мне тяжело, тяжелее, чем все прочие. В такие дни я испытываю острую потребность, потребность продать все, что у меня есть, и купить то, что я жажду столь сильно. Дозу, экстаз.

Я устроилась на работу в магазин мороженого неподалеку. Работа простая, ничего выдающегося, но она помогает мне отвлечься, пока я пытаюсь добиться желаемого.

Кейси переговорила с моей матерью, и та сказала, что хочет увидеться со мной, что я обязательно должна встретиться с ней. Не знаю, получится ли у меня. Сначала мне нужно поправить внешний вид и здоровье. Я все еще очень тощая, у меня далеко не здоровый вид. Хотя благодаря кулинарным талантам Кейси и Сакса, я уже немного поправилась. Одежда, в которой я пришла к ним, стала чуть теснее, платье уже не висит на мне, как на вешалке. У Кейси сохранилась моя старая одежда и она отдала ее мне. Вещи оказались мне велики, но я потихоньку добьюсь того, чтобы они сидели на мне как положено.

На работе я должна быть через час, поэтому решаю, что уже пора выходить. Мне не хочется никого обременять, поэтому я решаю поехать на автобусе, а остальную часть пути пройти пешком. Магазин не так уж далеко от дома Кейси, можно сказать, в пределах пешей доступности. Я выхожу на остановке, и мне остается пятнадцатиминутная прогулка до магазина. По пути я останавливаюсь полюбоваться одеждой в витрине бутика, как вдруг пищит мой телефон. Опускаю взгляд на экран и вижу, что это смс от матери — она просит о встрече. Она присылала подобное сообщение уже дважды, а я так ни разу и не ответила.

Внезапно я чувствую, как на плечо мне ложится чья-то рука, я спотыкаюсь и практически врезаюсь в крепкие накачанные мышцы. Мои руки оказываются у него на животе, чтобы не упасть я впиваюсь в него ногтями и слышу, как мужчина делает резкий вдох, словно я причиняю ему боль. Подняв голову и взглянув вверх, я понимаю, кто этот мужчина, и ахаю.

— Блэк? — шепчу я. Его лицо искажает гримаса страдания и боли. Он опускает взгляд, и я замечаю, что мои руки все еще касаются его, поэтому я быстро убираю их, и он мгновенно расслабляется.

Неужели мои прикосновения столь неприятны ему?

— Роуз, — говорит он и отступает, чтобы мы не стояли так близко друг к другу.

— Я написала тебе, — говорю я, не зная, что еще сказать.

— Знаю, — я резко вскидываю голову, чтобы посмотреть ему в глаза, но они как обычно скрыты солнцезащитными очками.

— Так ты получил? — неуверенно уточняю я. Кажется, я теряюсь от его привлекательности, о которой он, уверена, даже не подозревает. Он всегда одевается одинаково: черный костюм, серебряные наручные часы, белоснежная рубашка и черные ботинки. Великолепный мужчина, даже слюнки текут.

— Да.

— Почему не ответил?

— Общение по телефону не для меня, пользуюсь им только для работы, — объясняет он, и мне кажется, что это единственный ответ, который я получу.

— Ясно... — бормочу я, глядя мимо него. Мне пора двигаться дальше, иначе я опоздаю.

— Устроилась на работу? — интересуется он, наконец, посмотрев на меня и заметив мой наряд — полосатую юбку и красно-белую блузку.

— Да, и мне нельзя опаздывать на мою вторую смену, — отвечаю я и делаю шаг в сторону, намереваясь обойти его.

— Тогда я провожу тебя.

Я начинаю шагать, а Блэк, подстроившись под меня, идет рядом.

— Ты такой напряженный, — отмечаю я скорее сама для себя, чем для него.

— В смысле?

Смотрю на него и вижу, что он смотрит вперед. Но мне кажется, он отлично знает, что я смотрю на него, хотя и предпочитает делать вид, что не замечает моего взгляда.

— Ты не такой, как все — таинственный, опасный, но добрый, — я перечисляю все, что уже знаю о нем.

— Я какой угодно, но точно не добрый, Роуз.

Я останавливаюсь посмотреть на него. Он же продолжает идти, но заметив, что я остановилась, разворачивается ко мне лицом.

— Нет, ты добрый. Почему ты считаешь иначе?

Он наклоняется ко мне, так близко, что его дыхание обжигает мне ухо, а затем говорит:

— Ты бы спряталась и мечтала никогда не встречаться со мной, если бы узнала правду. Давай не будем обсуждать это, ладно? — он выпрямляется и продолжает идти, а я бегу следом, пытаясь догнать его. — Будет лучше, если ты больше не будешь контактировать со мной, — говорит он, остановившись перед магазином, где я работаю. Я с недоумением смотрю на него. Как будто это может произойти. Но он почему-то застрял у меня в голове, как запертый в клетку лев, который только и ждет возможности убежать.

— Как скажешь, — бормочу я и я захожу в магазин, прикладывая массу усилий, чтобы не оглянуться.

* * *

Моя смена почти закончилась. Я работаю в паре с Бреттом — подростком — но он гораздо опытнее меня, что несколько огорчает. К счастью, он неплохой парнишка и помогает мне, когда я не знаю, что нужно делать. Трель колокольчика на входе дает нам понять, что в магазин пришли покупатели. Я собираюсь выйти в зал, но вдруг слышу его голос. Он громко смеется. Я замираю и начинаю затравленно искать взглядом Бретта. Он сидит на стуле и играет во что-то в телефоне. Я машу ему, надеясь, что он заметит и оторвется от игры. Мне не хочется кричать, так как я уверена, что Роджер узнает мой голос, если я заговорю.

В зале Роджер нараспев зовет нас:

— Привеееет?

Бретт поднимает голову и взглядом ищет меня. Когда он замечает меня, я указываю на зал и губами беззвучно прошу Бретта обслужить его. Он подозрительно смотрит на меня, переводит взгляд на зал, затем обратно на меня. Я складываю ладолни в умоляющем жесте, и он, наконец-то, встает и идет обслужить Роджера. Я же стою и слушаю, что он говорит, как мило беседует со своей новой девушкой, и понимаю, что все это ложь.

Я морщусь, когда он зовет ее «деткой», и меня бросает в дрожь, когда он признается, что любит ее. Когда он целует ее, я начинаю задыхаться. Это не из-за любви или ревности — это чистая ненависть, которую я теперь испытываю к этому человеку; я не питаю к нему ничего, кроме ненависти.

Я сижу за стойкой, пока они не уходят, не встаю даже когда Бретт возвращается и бросает на меня растерянный взгляд.

— Ты не хочешь обслуживать мистера Роджера? — спрашивает он, называя его по имени. На сей раз мой черед бросить на него подозрительный взгляд.

— Ты знаком с Роджером? — задаю я вопрос, пребывая в замешательстве.

— Да, он постонный клиент. Приходит почти каждые выходные.

С моих губ срывается стон, и я прикрываю лицо руками. Мне везет.

— Слушай, твоя смена почти закончилась. Почему бы тебе не пойти домой, а я тут все закрою?

Поблагодарив его, я выхожу из магазина и замечаю напротив машину Кейси. Она улыбается и машет мне рукой.

— Он тебя видел? — первый вопрос, который вылетает у нее изо рта. Конечно же, она заметила Роджера.

— Нет, — качаю я головой.

— Ладно, я приехала за тобой, так как у нас гость к ужину, — тараторит она и заводит машину.

— Кто? — спрашиваю я ее.

— Мужчина, который, как ты сказала, спас тебя… Блэк.

Глава 14

Блэк

Она выглядит лучше, на ее лицо вернулись краски. Глаза не такие пустые, как раньше. Она немного прибавила в весе, грудь пополнела, а бедра стали более округлыми. Я наблюдаю, как она снова уходит от меня и из моей жизни. Очень напоминает бесконечный круговорот — приходит и уходит.

Пока возвращаюсь к машине, я чувствую, как на меня пялятся окружающие, но я привык к этому. Я иду с таким видом, будто мне никто не нужен, что в принципе так и есть. Мне никто не нужен. Но, почувствовав на себе взгляд, я разворачиваюсь и вижу того, кого не видел уже довольно давно. Он выглядит точно так же, как и всегда — лысый, накачанный и внушающий страх. Он направляется ко мне, кивает в знак приветствия и осматривает меня с головы до ног.

— Ты пришел, чтобы увидеть ее? — спрашивает он, кивая головой в направлении магазина, куда ушла Роуз.

Так вот, значит, откуда у нее мой номер. У Сакса есть мой номер для тех дел, которые он не может решить сам в силу своей работы.

— Ты дал ей мой номер? — я задаю вопрос, хотя ответ мне уже известен. Он кивает. Мы стоим, между нами повисла неловкая тишина, пока он не решается сказать хоть что-то:

— Поужинаешь у меня в шесть? — предлагает он. Я озадаченно смотрю на него. Мы не особо не общаемся, редко пересекаемся. — Роуз тоже будет, — добавляет он.

Я обдумываю его предложение.

Хочется ли мне снова увидеть ее? Ответ на этот вопрос я могу дать не раздумывая. Конечно, хочу.

Следует ли мне встречаться с ней? Скорее всего, нет.

— Напиши мне сообщение, — в итоге говорю я и продолжаю свой путь. Я приехал в город не только ради этой встречи, я здесь, чтобы проверить свою команду зачистки. Тех ребят, которые устраняют грязные последствия после самых трудных заказов.

* * *

— Джон, — зову я, когда вхожу в помещение. В дверях показывается его голова — он жует бутерброд. Он машет мне, приглашая войти, и я иду к нему. Морг, везде мертвые тела, а он ест? Я способен убивать, пытать или даже калечить жертв, но есть рядом с трупами — это не по мне.

— Ты принес деньги? — спрашивает он, заталкивает последний кусок бутерброда в рот и вытирает руки о халат. Я достаю пачку денег, и он идет ко мне, улыбаясь с набитым ртом.

— Я только что кремировал последнего. Сколько их будет на этой неделе? — он пересчитывает деньги, пока беседует со мной. Я познакомился с Джоном в один из вечеров, когда был гораздо моложе и еще только начинал играть в эту «игру». Он предложил мне свои услуги, услышав, что я сделал, хотя цену запросил нешуточную. Но тот факт, что никто и никогда не найдет останки — огромное преимущество, а правоохранительные органы ни за что не догадаются искать их в морге. Так что я чертовски обязан Джону, несмотря на то, что плачу ему немало.

— На этой неделе никого не будет, — сообщаю я.

Он прекращает считать и смотрит на меня.

— Решил начать новую жизнь? — шутит он, но, возможно, он и прав.

— Пока затишье, — кратко отвечаю я, не раскрывая своих истинных мыслей.

Он кивает в сторону мешка с пеплом.

— Нужен?

Я перевожу взгляд на мешок золы, который еще недавно был живым, дышащим человеком, и качаю головой.

Закончив дела в морге, я еду по адресу, который прислал мне Сакс. Несколько раз я подумываю развернуться в обратную сторону. Хочу не ехать туда, но меня необъяснимым образом тянет в том направлении.

Когда я подъезжаю, Сакс уже поджидает меня на улице с бутылкой пива в руке и сигаретой в зубах. Надеюсь, я принял верное решение.

Сакс вручает мне бутылку пива, и я сажусь напротив него на веранде. Он не говорит ни слова, просто протягивает мне пиво и настороженно смотрит на меня.

— Я собираюсь жениться, — сообщает он. Я киваю, понятия не имея, что он ожидает от меня услышать. — Не упоминай, чем ты занимаешься, — предупреждает он меня. Ему нет нужды предупреждать меня, я никогда не упоминаю об этом.

Сакс работает в охранном бизнесе на очень богатых клиентов. Мы встретились благодаря работе. Общались мы мало, в основном по делу. Это была работа, не было повода становиться друзьями. Казалось, что у Сакса всегда есть некое преимущество, благодаря которому он может стать одним из самых худших ваших кошмаров, если ему захочется. Я уважаю это и уважаю его работу. Его работа дается нелегко. Моя же, что ж, она дается легко, но мало кто может заниматься этим так долго, как я, и при этом сохранить профессиональные навыки и уникальность, которыми я до сих пор обладаю.

— Мне она нравится, так что я понимаю тебя, — говорит он после минутного молчания.

К дому подъезжает автомобиль. Сакс встает и спускается по ступенькам, чтобы встретить невысокую брюнетку, которая выходит с водительской стороны. Она смотрит на меня, улыбается и машет рукой. Я ничего не предпринимаю в ответ, только наблюдаю за пассажиркой, которая даже не пошевелилась. Хотя она глаз с меня не сводит.

Брюнетка уговаривает Роуз выйти из автомобиля. В конце концов, она выходит и медленно идет ко мне. Сейчас она кажется неуверенной, слабее, чем когда я видел ее в последний раз.

— Что случилось? — сразу же спрашиваю я, мысленно представляя самое худшее.

— Мне нужна… — начинает она, а затем поворачивает голову туда, где стоит ее подруга с Саксом.

— Пойдем, — говорю я, тянусь к ее руке и крепко ее сжимаю. Я практически тащу ее к моей машине, затем открываю дверь, и она садится внутрь. Я закрываю дверь и, развернувшись, вижу, как Сакс и подруга Роуз смотрят на нас, удивленно распахнув глаза. Я не обращаю на это внимания, обхожу машину, сажусь на водительское сиденье, и мы уезжаем.

— Тебе нужна доза? — спрашиваю я ее, и она начинает нервно переплетать пальцы рук.

Бросив на меня взгляд, она кивает.

— Я не… не хотела, пока он не пришел, — она начинает трясти головой. — Как мне может стать лучше, если просто увидев его, мне хочется снова сбежать во мрак забвения? — в ее голосе звучит боль, она ведет борьбу внутри себя. Не знаю, о ком конкретно она говорит, хотя подозреваю, что речь идет о мужчине, которого она когда-то любила.

— Ты рассказывала мне, — говорю я, пытаясь придумать, как отвлечь ее от желания уколоться. Я бы с удовольствием трахнул ее, трахнул так жестко, что она жаждала бы только меня, но не стану этого делать.

— Я доверяю тебе, — шепчет она. Странно слышать от кого-то такие слова в свой адрес. Никто никогда не говорил мне ничего подобного. Для меня привычнее такие эмоции как страх, ужас, гнев, но не доверие.

— Тебе не следует доверять мне, — возражаю я, съезжая на обочину дороги и останавливаясь возле вокзала. Знакомое место. Я вылезаю из машины и достаю из багажника баллончики с краской. Роуз сидит в машине, обдумывая мои слова, но я распахиваю дверь и велю ей вылезать. Она подчиняется, затем останавливается и смотрит на меня.

— Тебе меня не напугать и не говори мне, что тебе нельзя доверять, — в ее голосе слышится столько решимости. — Ты единственный человек... единственный человек, который помог мне, не ожидая ничего взамен. Ты понимаешь это? Понимаешь? — я чувствую гнев, исходящий из нее. Мне это нравится. — Каждый хочет получить что-то в обмен на что-то, будь то наркотики за секс, секс за деньги. Абсолютно всем было плевать на меня, никто не волновался, где я была целых два чертовых года, Блэк! — последнюю часть фразы она кричит, и по ее щеке скатывается слеза. Она старается быть сильной, пытается скрыть, что может быть слабой. — Два года, — шепчет она.

Я приподнимаю ее подбородок — ее глаза блестят от слез, когда она смотрит на меня. В ее взгляде я вижу боль от того, что у нее нет никого, кто любил бы ее, кто заботился бы о ней. Я привык к этому уже очень давно, но это непросто далось мне. Однако Роуз не должна ощущать нечто подобное, в ней нет ничего неправильного, совсем ничего.

— Время отвлечься, — заявляю я и протягиваю ей баллончик с краской. Она смотрит на него и улыбается. Я смотрю по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, и тащу ее за собой к пустому вагону, стоящему на рельсах. Она смеется, когда я спотыкаюсь о камень, так как плохо вижу дорогу в темноте.

— Ты довольно милый, когда злишься, — она хихикает, как девчонка.

— Я вовсе не милый, Роуз.

— Ты очень милый, Блэк, — настаивает она, и я слышу, что она улыбается. Покачав головой, я снимаю с баллончика колпачок и бросаю его на землю. Затем начинаю выводить краской ее имя — красный для красной розы — и тут слышу, как Роуз ахает.

Я оборачиваюсь посмотреть на нее и вижу, что баллончик выскользнул у нее из рук, и она отошла на шаг от меня. По ее пораженному лицу я понимаю, что она вспомнила меня.

— Ты... — осуждающе произносит она.

— Я... — я улыбаюсь ей, радуясь, что у меня, наконец-то, получилось рассказать ей правду о том, кто я.

Глава 15

Роуз

Ничего не изменилось, точно такие же буквы и цвета, как мы красили тогда, когда мне было шестнадцать. Все тот же мальчик, который написал мое имя в прошлый раз, правда превратившийся во взрослого мужчину, а я даже не догадывалась, что это он. Долгие годы я вспоминала о нем, мне не удалось забыть его. Знаете, бывает так: встретишь человека и сразу же между вами вспыхивает влечение, буквально с первого взгляда. Он был привлекательным внешне — самый симпатичный парень в школе — но никто не хотел с ним общаться. У него была дурная репутация, он считался опасным. Блэк зависал с дурными компаниями, и родители предупредили своих детей, чтобы они к нему не приближались. И дети избегали его. Он всегда был сам по себе, ни с кем не разговаривал и не дружил.

Но потом у меня умерла бабушка. Мое сердце было разбито — разлетелось на миллионы осколков — и я побежала, сама не понимая куда, пока не оказалась в парке. Именно там я встретила его, красивого и сломленного, такого же, какой в ту ночь была я. Он показался мне очень красивым, но в то же время совершенно разбитым.

Теперь он превратился в мужчину, восхитительно красивого мужчину. Мужчину, который предпочел не рассказывать мне кто он такой. Мужчину, который только теперь впервые улыбается мне. Или ухмыляется, если точнее. Словно поверить не может, что я только сейчас сумела сложить дважды два.

— Ты очень изменился, — отмечаю я, и рука самопроизвольно тянется вверх, так сильно мне хочется коснуться его лица. Я легонько прикасаюсь к его щеке, и дыхание Блэка ускоряется. Я вижу, как он крепко зажмуривается, словно моя ладонь обжигает его и причиняет боль. Я быстро отдергиваю руку. Он резко распахивает глаза и касается пальцами того места, где только что лежала моя ладонь.

— Все еще хочешь дозу? — спрашивает он меня, и я качаю головой из стороны в сторону. Не думаю, что в моей голове остались какие-то желания. На данный момент я могу думать только о нем.

— Нет, — шепотом отвечаю я. — Это действительно ты?

Между нами, определенно, была связь. Никогда больше я не ощущала столь сильной связи с кем бы то ни было еще, но тогда я была молода и не понимала всего этого. Я понимала, что он мне нравится сильнее, чем прочие мальчики моего возраста. Тогда мальчики не особо интересовали меня, кроме него, и я не понимала почему. Неужели я просто хотела мальчишку с дурной репутацией? Или все же я хотела именно этого парня?

— Ты меня помнишь? — спрашивает он, пытаясь встретиться со мной взглядом.

— Разве я могла забыть?

— Люди склонны забывать меня. Так уж они устроены, — говорит он, и мое сердце разбивается. Я верю ему, верю, что они, правда, забывают о нем. Какие же они дураки. Жалкие, позорные идиоты!

— Никогда, — я качаю головой. Мне хочется снова коснуться его, но он не дает мне такой возможности, так как отворачивается и заканчивает рисовать мое имя. Я же просто стою и наблюдаю за ним. Он рисует черную розу, точно такую же черную розу, какую нарисовал тогда, когда мы в последний раз были вместе. Только теперь я понимаю. Он черный, а я роза.

— Я хочу прикоснуться к тебе, — прошу я, стоя в нескольких сантиметрах от его спины. Я чувствую исходящий от него аромат. Безумно приятный аромат. Мне хочется обнять его, прижаться головой к груди и весь день слушать, как бьется его сердце, наслаждаясь его запахом.

Я протягиваю к нему руку, и он разворачивается. Касаюсь его груди, а он внимательно наблюдает за мной, и я замечаю, что он напряжен. Я практически не касаюсь его, едва заметно провожу ладонью по груди. Мне совсем не понятна его напряженность. Я не понимаю, как кто-то может иметь что-то против прикосновений — одного из основных инстинктов человека. Кажется, будто он считает прикосновения ядовитыми. Будто они на самом деле могут причинить ему боль, и мое прикосновение тоже не принесет ничего, кроме боли.

Я крепче прижимаю ладонь к его груди и делаю шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Блэк накрывает своей ладонью мою, прижимая ее к своей груди. Взгляд его темно-зеленых глаз, скрытых темными очками, направлен куда угодно. Куда угодно, только не на мое лицо.

Я поднимаю вторую руку и кладу ее прямо на то место, где бьется его сердце. Он вздрагивает и так резко отходит от меня, что я остаюсь стоять с поднятыми в воздух руками.

— Мы не можем делать это, — говорит он и уходит к машине. Я смотрю на нарисованное им мое имя, затем на розу, и на моем лице расцветает улыбка, после чего я тоже иду к машине.

Обратно мы едем в тишине. Он смотрит только вперед, не бросает на меня ни единого взгляда, а я не могу отвести от него глаз. Из-за него в животе порхают бабочки. Его внешность, таинственность, манера поведения. Все это привлекает меня, и у меня опять проскальзывает мысль, что я снова ищу парня с дурной репутацией. Я снова и снова размышляю об этом, так как пока смотрю на него, не замечаю ничего вообще. Я вижу мужчину, который проявляет заботу даже в тех случаях, когда не обязан делать этого. Вижу мужчину, который старается излечить других, хотя сам сломлен. Вижу человека, который прикрывается черным цветом и который даже имя выбрал себе такое, чтобы казаться еще ужаснее, хотя уверена, что ему все это совершенно не нужно.

— Лиам, — я, наконец, произношу вслух его имя. Имя, которое не произносила уже десять лет. Оно звучит прекрасно.

Он поворачивает голову в мою сторону и его лицо застывает.

— Блэк, — поправляет он меня, а затем его внимание снова переключается на дорогу.

— Нет, для меня ты не Блэк. Просто Лиам... — я улыбаюсь, у меня даже голова кружится. Я чувствую себя так из-за него? Он замечает, что я улыбаюсь, качает головой и сворачивает на подъездную дорожку возле дома Кейси. Затормозив, он сидит, не двигаясь, даже мотор не глушит.

— Думаю, будет лучше, если мы не будем общаться друг с другом. Забудь мой номер, — говорит он, глядя куда-то вдаль. Я открываю дверь и выхожу из машины. Перед тем как закрыть дверь, я заглядываю внутрь, но Лиам не смотрит на меня.

— Ни за что, — отвечаю я. Он поворачивает голову, но в этот момент я захлопываю дверь и иду к входной двери. Открывая дверь, я слышу, как визжат шины его автомобиля, когда он уезжает.

— Где ты была? Я, не переставая, звонила тебе, — возмущается Кейси и обнимает меня. Она выглядит взволнованной, и я чувствую себя нужной; возможно, она беспокоится обо мне сильнее, чем тогда.

— Не взяла с собой телефон. Так или иначе, всем все равно где я, — она снова притягивает меня к себе, так что наши лица оказываются напротив друг друга. За ее спиной стоит Сакс и, улыбаясь и глядя на свою невесту, качает головой.

— Конечно же, мне не все равно. Насколько мне известно, эта симпатичная «задница» мог увезти тебя в лес и там порубить на крошечные кусочки, — фыркает Кейси и, отпустив меня, скрещивает руки на груди.

— Зад у него действительно чудесный, правда? — улыбаюсь я, и она улыбается в ответ.

— Ага, он только кажется еще сексуальнее из-за своей любви к черному цвету и манере поведения в духе «со мной лучше не связываться», — Кейси театрально обмахивается ладонью, а за ее спиной ворчит Сакс.

— Он опасен, — заявляет Сакс, но не делает попыток сдвинуться с места.

Кейси беспечно взмахивает рукой, прерывая его.

— То же самое говорили и о тебе, и посмотри-ка на нас… Я в положении, и на пальце у меня кольцо, — она испуганно прикрывает рот ладошкой и, закусив губу, поворачивается ко мне. На ее лбу проступают морщинки. — Мне очень жаль, Роуз, — извиняется она. Жестом я обрываю ее.

— Все в порядке, не переживай. Я очень рада за тебя, — с улыбкой говорю я. Она знает о моей ситуации с Роджером. Ублюдок.

— Ты беременна? — шокировано уточняет Сакс.

Кейси широко распахивает глаза, глядя на меня.

— Упс… — выдает она и разворачивается к Саксу. — Прости, малыш, я собиралась рассказать тебе сегодня вечером.

Я проскальзываю мимо них и ухожу в комнату для гостей, в которой больше не смогу оставаться теперь, когда у нее скоро появится ребенок. Мне слышно, как Сакс радуется, а Кейси довольно посмеивается. Улыбаясь и радуясь за них, я ложусь на кровать и беру в руки телефон. Я собираюсь отправить одно сообщение и затем поспать.

Я: Когда я снова смогу увидеть тебя? Мы можем встретиться? Пожалуйста.

Глава 16

Блэк

— Ты... — заикается мужчина, его лицо искажено ужасом. Он не знаком со мной, но наслышан обо мне. Он догадывается, что я здесь из-за него, что я собираюсь забрать у него то, что он называет жизнью. В левой руке у меня пистолет, палец лежит на курке, готовый в любую минуту нажать его.

— За что? — спрашивает он, отчаянно озираясь в поисках помощи, но здесь никого нет. Я проверил все, прежде чем устраивать эту маленькую западню. На этой неделе это мое единственное дело. Я не лгал своему парню из морга, когда сказал, что собираюсь брать меньше заказов. Мой телефон не умолкает — мое имя и номер телефона распространяются очень быстро. Полагаю, пришло время сменить номер.

Я не знаю ничего о нем, но мне это ни к чему. Такие задания мне нравятся — гораздо проще засыпать по ночам, когда ничего не знаешь. Благодаря незнанию, мне все равно. Моя работа — работа, в которой нет необходимости знать все детали.

— Ты готов? — спрашиваю я его. Я снимаю пистолет с предохранителя и поднимаю руку вверх. Его трясет так, что даже голова дрожит, и он без умолку повторяет:

— Нет… нет… нет… Я заплачу тебе, сколько скажешь. Хоть втрое больше… — умоляет он в перерывах между вздрагиваниями. Но я так не работаю. Я выполняю свою работу не ради денег. Нет, деньги конечно играют огромную роль. Теперь я зарабатываю гораздо больше, чем когда только начал заниматься этим. Я не нарушаю соглашения, сколько бы денег мне ни обещали после или как бы меня ни умоляли.

— Помолись, — я нажимаю на курок и раздается выстрел. Мужчина падает на пол. Он не старый, как мне кажется, ему ближе к сорока. В хорошей физической форме, просто глупый. Из пулевого отверстия в голове сочится кровь, глаза широко открыты, и он смотрит в черное небо над нами. Я беру черный брезент, заворачиваю в него тело и сдвигаю в сторону. Затем выливаю на лужу крови отбеливатель и звоню команде зачистки.

Еще одно выполненное задание, еще одна часть моей души уничтожена.

Еще одна визитная карточка оставлена на месте преступления.

* * *

Ее сообщение все еще у меня в телефоне. Прошла уже неделя. Вчера она пыталась дозвониться до меня, но я не ответил. Общение или встречи со мной не сулят ей ничего хорошего. От меня исходит только зло, и кровь на моих руках тому доказательство.

В дверях показывается Джейк. Я дома от силы десять минут, а уже слышу его голос. Он входит в дом, за ним следует Стелла. Качая головой, я наблюдаю, как она подходит к нему и обнимает его за талию. Стелла внимательно наблюдает за мной, как будто ждет какой-то реакции от меня, которой никогда не будет.

— Нашел себе киску, брат? — интересуется Джейк, шлепая Стеллу по заднице. Она взвизгивает, и я отворачиваюсь, заканчивая мыть руки.

— Нашел, — отвечаю я.

— Какая-то цыпочка спрашивала о тебе, — сообщает Джейк. Я вытираю руки и, кивая головой на дверь, молча велю Стелле уйти. Но она не слушается, поэтому Джейку приходится оторвать от себя ее руки.

— В машину, — велит он и переводит взгляд на меня. Стелла раздраженно вскрикивает и уходит, хлопнув дверью. — Эта сучка чокнутая! Как мне избавиться от нее?

Меня распирает от желания рассмеяться, но он переводит взгляд на дверь, затем обратно на меня.

— Удачи тебе с ней.

— Да, трахает она отлично, правда в основном мозги, если ты понимаешь, что я имею в виду, — Джейк берет бутылку пива и делает глоток. — Все твердит, что ты влюбился в телку, которую похитил, — я выпрямляюсь, и он замечает мою реакцию. — О, черт! Кто она? — он ударяет кулаком по столу, требуя ответа — Джейку любопытно узнать ответ.

— Никто, — отвечаю я, сворачивая разговор. Джейк хорошо меня знает, обычно может предугадать мою реакцию, кроме тех случаев, когда он пытается докопаться до истины. Он знает обо мне практически все, так что его не сильно радует, что он не в курсе, о какой девушке идет речь.

— Блэк... — предупреждающе начинает он.

— Джейк... — говорю я ему в ответ тем же тоном.

— Просто расскажи мне. Она гимнастка? Если да, дашь покувыркаться разок? — в ответ я качаю головой; вечно он только о сексе и думает. — Ну же, брат.

— Лучше иди и увези свою игрушку домой, и не привози ее сюда больше.

— Дай мне минутку, — просит он, хватает ключи и выбегает за дверь.

У меня уходит меньше секунды, чтобы заметить движение за левым плечом, и почти сразу же дуло пистолета упирается в лоб незваному гостю. Хайден вздрагивает, его глаза наполняются слезами. Я опускаю пистолет и засовываю обратно за пояс брюк. Обычно я не ношу его при себе, но сейчас я не в состоянии мыслить трезво. Все мои мысли только о ней.

— Твой старик это сделал? — спрашиваю я его и открываю холодильник, чтобы вытащить для него сок. Всего его лицо покрыто синяками, их гораздо больше, чем обычно. Его избили, сильно избили. Он берет у меня сок и вытирает слезы. Его светлые локоны отросли с тех пор, как я видел его в последний раз.

— Ненавижу его, — сердито шепчет он. Я хлопаю его по плечу, и он садится на диванчик, где обычно сидит Джейк. — Та девушка ушла? — спрашивает он, глядя вниз на лестницу, а затем на меня. Я киваю, и как раз в дверях появляется Джейк. Он останавливается, когда видит Хайдена, затем улыбается и садится рядом с ним.

— Кажется, намечается пижамная вечеринка, — заявляет он и притягивает к себе Хайдена. Парнишка улыбается Джейку. Джейк в курсе его истории, он частенько застает его у меня.

— Я не устраиваю пижамных вечеринок, — остужаю я его пыл, но уголки моих губ изгибаются в ухмылке.

— Ай, прекрати, детка. Выпивка, киношки, еще больше выпивки. Как можно не хотеть всего этого?

— Я не хочу.

— Ну, тогда играем на приставке и слушаем подростковую музычку. И пока ты не отказался, ступай надень розовую пижамку, может, это поднимет тебе настроение, — Джейк ржет над своей шуткой.

Идиот.

— Мистер Блэк носит только черное, — возражает Хайден.

Джейк смотрит на него и ухмыляется. Большинство детей испугались бы его — у него не самая дружелюбная внешность. Он весь покрыт татуировками, а лицо разукрашено пирсингом. Но Хайден не боится, поскольку и так живет с «демонами», которые нападают на него каждый день. Для него мы спасители. Бедный парень, насколько же испорченным он вырастет, ведь мы кто угодно, но не благодетели.

— Ты знаешь о таинственной женщине Блэка? — спрашивает его Джейк. Я поворачиваюсь к ним спиной и достаю продукты, намереваясь покормить ребенка, так как он явно плохо питается. Поэтому, когда Хайден тут, он всегда старается съесть как можно больше.

— Да, она милая, — говорит он. Я закатываю глаза и матерюсь, затем хватаю пачку чипсов и вручаю Хайдену. Джейк внимательно смотрит на меня. Теперь ему по-настоящему любопытно. Хайден же не тратит времени впустую, открывает пакет и начинает есть чипсы.

— Просто скажи мне ее имя.

— Роуз...

Джейк выпрямляется, ему знакомо это имя. Именно после того, как она исчезла, я стал зависать с ним. Он знает о ее существовании, но ничего не знает о ней.

— Та самая Роуз? — уточняет он.

Я смотрю на Хайдена, который даже не слушает, и отвечаю Джейку:

— Та самая.

— Черт, неудивительно, что у тебя ширинка выпирает.

— Ничего подобного!

— Еще как выпирает. Это ее ты забрал тогда ночью, да? Та наркоманка?

— Да, — я стискиваю зубы. Мы не связываемся с наркоманами, слишком велик риск. Они воруют, лгут, изменяют. Готовы на что угодно, лишь бы заполучить то, что им нужно.

— Ты, дружище, по-настоящему влип. Пиздец как влип.

— Знаю.

Глава 17

Роуз

Он игнорирует меня, уверена в этом. Просто не могу понять почему. Он не отвечает на мои звонки, оставляет мои сообщения без ответа. Не понимаю, почему? Мне хочется получить от него что-то, правда не знаю, что именно. Или зачем мне это. Ведь он не дает понять, что хочет от меня чего-то. Скорее даже наоборот — он молчит и не проявляет никаких эмоций.

— Он тебе нравится? — спрашивает Кейси, когда входит в комнату и замечает, как я изучаю экран своего телефона. Я даже не знала, что она дома.

— Кто? — спрашиваю я, строя из себя дурочку.

— Не прикидывайся, детка. Я же все вижу, — взглядом она изучает мое лицо, словно ищет подтверждения своей точке зрения.

— Он такой загадочный, — говорю я, скорее сама себе, нежели ей.

— Сакс говорит, что он нехороший человек и занимается не тем, к чему ты стремишься. Не гони коней, Роуз, ты только начала приходить в себя… начала возвращаться к нормальной жизни.

— Он просто неправильно понял, — сообщаю я и встаю, так как мне пора отправляться на работу.

— Хорошо выглядишь, Роуз, — в ответ я улыбаюсь Кейси, пока иду к двери. Я чувствую себя лучше: начала набирать вес, на лице появилось осмысленное выражение. Я чувствую, как крепнет моя сила воли. Я не поддалась, не касалась этой дряни почти целый месяц. Это не просто, но оно того стоит.

Когда я прихожу в магазин, работа кипит — дневная смена всегда такая. Семьи приходят с детьми, люди заскакивают после работы за чем-нибудь сладеньким. Редко вижу кого-нибудь из тех, кого знала раньше, но меня это нисколько не удивляет. Все мои бывшие знакомые люди богатые, они не из тех, кто, выйдя прогуляться, заглядывают в кафе-мороженое. Именно поэтому я удивилась, увидев здесь Роджера несколько недель назад.

Раздается звон колокольчика и в помещение входят два офицера полиции. Один из них постоянно приходит в мою смену. Он всегда улыбается мне и всякий раз ведет себя очень вежливо, хотя и не пытается завести разговор. Я наблюдаю, как они останавливаются у двери, и друг пихает его локтем, а он качает головой. Он милый, даже симпатичный, если уж на то пошло. А благодаря форме выглядит еще симпатичнее. Брюки плотно обтягивают его упругий зад, а на ремне висит оружие и электрошокер. Внешне он совершенно не похож на Блэка: волосы у него гораздо светлее, почти русые, и он чисто выбрит. Но у него теплая улыбка, в то время как у Блэка наоборот — мрачная.

Понятия не имею, почему сравниваю…

— Роуз, — его голос пугает меня. Должно быть, я выгляжу, как идиотка — стою тут и мечтаю, прямо рядом с ним, глядя на него. Его коллега присаживается за столик возле двери, в то время как офицер Бёрк стоит напротив меня, согревая теплом своей улыбки.

— Офицер, что будете заказывать сегодня? — спрашиваю я максимально вежливо, а его щеки заливает слабый румянец. Он опускает взгляд в пол, а затем снова смотрит на меня. Его застенчивость кажется такой милой, она так отличается от того, к чему я привыкла. Я не скромница, отнюдь нет. Я видела жуткие вещи, я жила среди них. Меня сложно заставить покраснеть. Я стала невосприимчива к такого рода вещам гораздо сильнее, чем присуще женщинам моего возраста.

— На самом деле... — он поднимает руку и чешет затылок. У него кроткие волосы, и я невольно улыбаюсь ему. — Я хотел узнать, когда ты заканчиваешь работу? И не хочешь ли ты сходить куда-нибудь перекусить?

Пожалуй, сказать, что я шокирована, было бы преуменьшением. За последние четыре года никто не приглашал и не водил меня на свидания. После Роджера — а пока я была с ним, речь о свиданиях тоже не шла — я жила на улицах, в наркопритонах, в клубах и им подобных местах. И вот симпатичный полицейский приглашает меня на свидание. Возможно, я могла бы использовать его в своих целях. Вот только мне не хочется делать этого. Я знаю, каково это — быть использованной и когда тебя обижают, когда тебе разбивают сердце на части. И я никогда не буду так поступать с другими людьми.

— Моя смена заканчивается в семь... — я умолкаю и улыбаюсь ему. Он шумно выдыхает и тоже улыбается мне.

— Тогда встретимся здесь? — я киваю в ответ, и он отходит к своему напарнику, который тоже улыбается мне, пока они идут к дверям.

Смена тянется, и я еле дожидаюсь, когда стрелки покажут семь часов. Офицер Бёрк показывается в дверях как раз вовремя. Он успел переодеться: на нем симпатичные джинсы и рубашка. А я по-прежнему в своей униформе в тонкую полосочку. Я беру сумку и выхожу из-за прилавка. Бёрк лучезарно улыбается мне — у него идеальные зубы.

— Прости, некогда было переодеться, — извиняюсь я, глядя на свою рабочую форму.

— Все хорошо, Роуз, — он открывает входную дверь и пропускает меня вперед. Несколько кварталов мы идем молча, но периодически я чувствую его взгляд, когда он поглядывает на меня краем глаза.

— Кафе устроит? — он останавливается возле кафешки и открывает дверь, снова пропуская меня вперед. Мы садимся за ближайший столик, напротив друг друга. Он берет меню, и я тоже. Не знаю, что говорить, но уверена, что скоро все равно что-нибудь скажу, так как тишина убивает меня.

— Это свидание? — внезапно выдаю я, а он выглядит шокированным, когда слышит мой вопрос. Затем он медленно кивает головой, а я повторяю за ним и тоже киваю, после чего возвращаюсь к меню.

— Ты не против? — спрашивает он.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ты великолепна, но кажешься немного потерянной, если честно.

— Так и есть, я несколько потеряна, но медленно ищу свой путь.

— Время от времени все мы чувствуем себя потерянными. Я рад, что ты ищешь свой путь.

В ответ я нежно улыбаюсь. Он милый, хотя в моем прошлом такой же милый парень обманул меня, а затем использовал по полной программе.

— Ты кажешься действительно хорошим, офицер Бёрк.

Он касается моей руки.

— Роуз, пожалуйста, зови меня Робби.

— Робби, я не думаю, что я девушка, с которой тебе стоит встречаться.

Робби морщит лоб.

— И почему же это?

— Я только-только начинаю возвращаться к нормальной жизни. Полагаю, тебе лучше не связываться с кем-то, у кого такое прошлое, как у меня.

— Я знаю о твоем прошлом, Роуз.

Я испуганно смотрю на него. Конечно, знает.

— Ты проверял данные на меня?

Он пристыженно кивает.

— Ты не совершила ничего противозаконного, просто вытянула не ту карту.

— Я все равно не уверена, что смогу дать тебе то, чего ты ожидаешь. Мне нужно сначала разобраться в себе.

Он молча кивает.

— Тогда давай начнем с дружбы?

Я согласна. Дружба вполне безобидна.

Глава 18

Блэк

Она там… прочно засела в моих мыслях. Как суперклей, который не отодрать, как пчелиное жало, причиняющее боль. Она там, но мне хочется избавиться от мыслей о ней, стереть их оттуда. Но у меня не получается, и именно по этой причине сейчас я сижу в своей машине и наблюдаю, как она идет домой в сопровождении полицейского и смеется. Я старался, на протяжении нескольких недель держался подальше от нее, и эти недели пошли ей на пользу. Но я следил за ней. Теперь она с этим полицейским, и его рука лежит на ее бедре, пока они идут. Они несколько раз ходили на свидания. И, судя по всему, она сменила работу. Она выглядит здоровой, словно никогда не болела и не была зависима от наркотиков. Она идет пружинистым шагом, покачивая бедрами. За ней так увлекательно наблюдать.

На прошлой неделе я сменил номер телефона, разбил телефон и приобрел новый. Роуз звонила мне несколько раз. И с каждым разом мне все труднее становится игнорировать ее, хотеть игнорировать ее.

Никогда не понимал, что меня в ней привлекает. Почему она единственная девушка, о которой я думаю? Почему о других девушках я думал только из-за их тел? В этом нет никакого смысла. Вообще никакого.

Я прижимаюсь лбом к рулю и случайно задеваю клаксон. Я ругаю себя и чертову машину. Поднимаю голову и вижу, что она прекратила разговаривать с полицейским и смотрит прямо на меня. Она слегка наклоняет голову и улыбается краешком губ, когда поворачивается обратно к мужчине, который идет рядом. Я вижу, как шевелятся ее губы, а затем он поворачивает голову в моем направлении. Он пытается разглядеть меня, но вечернее небо не дает ему такой возможности. Он наклоняется и целует ее в щеку. Она не отстраняется и даже похлопывает его по плечу, после чего направляется ко мне. Она смотрит себе под ноги, но затем поднимает голову, чтобы убедиться, что я не уехал. Мужчина, с которым она была, по-прежнему стоит на месте, наблюдая за ней. Мне хочется сделать ему больно. Я хочу понять, почему он встречается с ней. Кто он вообще такой? В частности, меня интересует, кем он является для нее?

Подойдя к водительской двери, она легонько стучит по стеклу. Я смотрю в ее голубые глаза и открываю окно. Именно глаза привлекли мое внимание, когда я впервые увидел ее; они остались такими же яркими, как десять лет назад, хотя чего-то в них все же не хватает.

— Блэк, — здоровается Роуз и морщится. Она не захотела назвать меня Лиамом.

— Роуз... — я смотрю на нее из-за стекол солнцезащитных очков, скрывающих мое лицо, хотя в это время суток в них нет никакой надобности. На ней другая униформа, чем в прошлый раз. Я осматриваю ее с головы до ног. Пиджачок, черные брючки, туфли на каблуках. Длинные светлые волосы собраны в хвост.

— Я пыталась дозвониться до тебя, — сообщает она, глядя на меня. Затем протягивает руку, касается моих очков и, сняв их, кладет на приборную панель. — Так гораздо лучше. Мне нравится видеть эмоции, отражающиеся на твоем лице, а не пытаться угадать, что ты думаешь, — ухмыляется она и наклоняется ко мне.

Роуз смотрит на меня и ждет, пока я заговорю, но я молчу. Она обходит вокруг машины, направляясь к пассажирской стороне. Прежде чем открыть дверцу, она останавливается и машет рукой. Я перевожу взгляд на тротуар и вижу, что мужчина по-прежнему наблюдает за ней. Он машет ей в ответ и медленно уходит прочь, но несколько раз оглядывается, прежде чем окончательно исчезнуть из виду.

Дверь захлопывается, и я понимаю, что она сидит рядом со мной. До меня доносится ее аромат, и мне хочется рассмеяться. От нее пахнет свежими цветами. Забавно, что от Роуз пахнет розами.

— И чему, интересно, ты улыбаешься? — она сидит лицом ко мне, поджав под себя одну ногу, и наблюдает за мной.

— Твой запах...

Она морщится, оттягивает воротник блузки и принюхивается.

— От меня не пахнет, — качает головой Роуз.

— Не пахнет, — соглашаюсь я. Она поправляет воротник блузки, садится как положено и пристегивается ремнем безопасности.

— Я есть хочу, угости меня ужином, — на сей раз уже на моем лице возникает удивленное выражение. — Что? Ты нарушил мои планы на ужин. Так что, меньшее, что ты можешь сделать, отвезти к себе домой и приготовить мне ужин, — она достает телефон и начинает набирать сообщение. — Вот и все, можем ехать, — Роуз убирает телефон обратно в сумочку и улыбается. Она такая странная.

— Еда на вынос устроит? — спрашиваю я, надеясь избежать готовки.

— Неа, готовишь ты, мистер, — она качает головой.

Я завожу двигатель и выезжаю на дорогу. Затем бросаю на нее еще один взгляд и меня охватывает любопытство.

— Где ты теперь работаешь? — она смотрит на меня и улыбается, ее губы накрашены нежно-розовым блеском, отчего кажутся более пухлыми, нежели на самом деле.

— Недавно устроилась работать на ресепшн. Скучно, но это лучше, чем то, что я делала раньше, да и зарплата и бонусы выше.

— Тебе нужны деньги?

— Да, но сейчас мне не хочется говорить об этом, — она понижает голос и мне становится интересно, для чего же на самом деле ей нужны деньги.

— Кто твой парень?

Она хитро улыбается, словно ждала от меня подобного вопроса.

— Он не мой парень, Лиам, — возражает она, закатывая глаза. Я собираюсь исправить ее, но она опережает меня, заговорив первой: — Хотя очень хочет им быть, — Роуз поигрывает бровями и выглядит при этом до безумия красивой.

* * *

— Ты же не всерьез собираешься кормить меня сосисками с хлебом, — хнычет она у меня за спиной.

— Собираюсь. Ты хотела поужинать у меня, так ешь, чем угощают, — она надувает нижнюю губу, и я понимаю, что не в силах отказать ей. — Пицца? — предлагаю я, забросив сосиски обратно в морозилку. Она смеется и хватает мой телефон. Не знаю, почему Роуз не взяла свой, но она сидит тихо несколько мгновений, пока я стою и наблюдаю за ней, а затем интересуюсь:

— Закончила шпионить?

Она не сразу отводит взгляд от телефона. Сначала она дочитывает то, что ее там так заинтересовало, потом кладет телефон обратно на стол.

— Это твой рабочий телефон? — спрашивает она меня, но ее голос звучит уже не так уверенно, как раньше. Я киваю, и она наклоняется над столешницей. — Это то, чем ты занимаешься, Лиам?

— Блэк, — поправляю я ее.

— Что?

— Блэк, Роуз. Так меня зовут. Называй меня так.

Она выглядит озадаченной. Полагаю, Роуз посчитала, что может называть меня Лиамом, раз в последний раз, когда она упомянула это имя, я не поправил ее. Но я не позволю ей.

— Заговариваешь мне зубы, Блэк? — она буквально цедит мое имя.

— Я — наемник.

— И? — она подначивает меня продолжать.

— И ничего. Мы делаем заказ или ты едешь домой?

— Делаем заказ, — она подталкивает телефон по столу ко мне, я беру его и звоню. Затем хватаю ключи от машины и выхожу на улицу, а она идет следом.

— Ты куда?

— За пиццей, Роуз. Мы же не в городе. Сюда доставку не делают, надо все забирать самому.

— Разумно, — она пожимает плечами и спускается по ступенькам следом за мной, даже не взглянув в сторону комнаты, где я держал ее.

Роуз остается ждать в машине, пока я иду за пиццей. Она наблюдает за каждым моим движением. И это совсем не лестно, скорее наоборот. На самом деле, это печально. Никто никогда не наблюдал за мной так, как она. Даже полиция, а они, поверьте мне, пытались.

Я слышу приближающийся рев мотоциклов. Один за одним они останавливаются перед маленькой пиццерией. Затем меня, как обычно громко, окликает Джейк. Я вижу, как глаза Роуз, сидящей в машине, распахиваются от ужаса. Ее взгляд мечется между мной и байкерами.

Я прохожу мимо них. Всего их приехало пятеро, включая Президента. Джейк стоит у пассажирской двери, где сидит Роуз, но она не открывает ему. Думаю, она заблокировала дверь. Я подхожу к водительской двери, открываю ее и кладу пиццу в салон. Роуз перепугано смотрит на меня.

— Хочешь уехать? — спрашиваю я ее, и она охотно кивает.

— Блэк, мальчик мой, — зовет меня Президент, медленно направляясь ко мне. Он замечает в машине Роуз, но не думаю, что он узнал ее, ведь она сильно изменилась с тех пор, как, будучи наркоманкой, присутствовала на их вечеринках.

— Подождешь секунду? — спрашиваю я Роуз, киваю ей и закрываю дверцу.

— У тебя появилась телка? — интересуется Президент, кивая на машину. Затем переводит взгляд на меня. — Откуда она?

— Местная. Что тебе нужно, Грей? — спрашиваю я, меняя тему.

— Кое-кто пропал без вести, нужна замена. Сведи меня с твоим человеком.

Я качаю головой и ухожу.

— Посмотрю, что можно сделать, — кричу я через плечо, открываю дверь, сажусь и быстро уезжаю. Я больше не собираюсь давать ему то, что он хочет. В прошлый раз для меня все закончилось не слишком удачно.

— Я их знаю, — говорит Роуз, только когда мы уже почти у моего дома.

— Знаю.

— Нет, не знаешь. То… то, чем я занималась с ними… что делала для них… — ее передергивает, как я понимаю, от отвращения. — Я помню немного, но кое-что все же осталось в памяти.

— Зачем тебе нужны деньги, Роуз?

— А?

— Ты упомянула, что тебе нужны деньги. Зачем они тебе?

— Не хочу объяснять. Просто… это не то, что ты думаешь. Понимаешь?

— Я могу дать тебе денег.

Прищурившись, она смотрит на меня, приоткрыв рот. Я глушу мотор и, схватив коробку с пиццей, вылезаю из машины. Она почти сразу догоняет меня.

— Я не могу брать деньги у тебя, к тому же, сумма немаленькая. Мне нужно много денег… Блэк.

— Знаю. Я могу дать тебе сколько нужно. Просто скажи мне как и когда.

— Я не могу принять деньги от тебя, — она качает головой, пока я открываю дверь. Роуз идет за мной в гостиную и садится рядом. Чертовски близко ко мне.

— Я ничего не потребую взамен, Роуз, — я смотрю на нее, а она на меня. Ее глаза сияют. Она благодарна мне, я вижу это по глазам.

— Кажется, я хочу, чтобы ты меня поцеловал, — шепчет она. Как же она близко, чересчур близко.

— Не думаю, что это разумное желание.

— Почему нет? — вспыхивает она, но и не думает отстраняться.

— Это не разумно, нам не следует этого делать… мы не должны этого хотеть. Ты не должна быть с таким человеком, как я.

Роуз отстраняется и закрывает глаза. Она ничего не говорит, но затем открывает глаза, и я вижу в них решимость, которая пугает меня.

— Ты не можешь указывать, как мне следует поступать. Чьи губы будут целовать мои. Кто будет обладать моим телом. Ты не можешь, потому что…

— Закончила?

— Нет, только начинаю.

— Ты должна поесть, — я меняю тему и открываю коробку с пиццей. Роуз и не думает смотреть на пиццу, а продолжает внимательно смотреть на меня.

— Я собираюсь поцеловать тебя, — сообщает она, придвигаясь ближе. Роуз кладет ладонь мне на щеку и проводит пальцами по бороде. Ее губы слегка приоткрыты. И мне хочется, чтобы эти пухлые розовые губки коснулись моих. Правда, хочется. Просто я понимаю, чем все это закончится, и знаю, что не в ее пользу. Я очень отчетливо представляю, как это будет, но какой-то части меня хочется отбросить все эти доводы просто ради того, чтобы ощутить, какая она на вкус. Ощутить, каково же на вкус чистейшее блаженство, потому что именно этим она и является — чистейшим и абсолютным блаженством.

Глава 19

Роуз

Какими словами можно описать чувства, которые я испытываю благодаря этому человеку? Я чувствую себя живой, красивой, защищенной, особенной. Такого я никогда и ни с кем не испытывала. Он привязал меня к себе много лет тому назад, и все эти годы между нами присутствовала связующая нить, которая помогала нам быть друг с другом каждую секунду жизни, в те моменты, когда я нуждалась в нем. А затем, десять лет спустя, когда я нуждалась в нем сильнее всего, произошло то же самое — он вытащил меня из черной дыры, в которой я увязла.

Он отрастил длинную бороду, у него длинные волосы, а губы вечно сжаты в тонкую линию. Его красивые зеленые глаза, которые привлекли меня, ярко сияют, хотя в них кроется тьма. Словно, если я подойду ближе, то смогу разглядеть в них все его тайны, смогу увидеть его демонов.

Он закрывает глаза, когда я ладонями касаюсь его лица, ощущая под пальцами мягкую кожу и бороду. Мне хочется потянуть за нее, чтобы притянуть его к себе. Может быть, в будущем мне представится такая возможность, просто не сейчас. Он слишком хрупкий, как бы сильно ни отрицал этого. Это буквально написано на его красивом лице. Когда он смотрит на других, его лицо принимает такое суровое выражение, что большинство людей предпочитают смотреть куда-нибудь в сторону.

Я придвигаюсь ближе, понимая, что он подпустит меня к себе, если я решусь сделать первый шаг. Он на полном серьезе верит в то, что говорит. Что нам не суждено быть вместе. Но как такое возможно? Он успокаивает меня, дарит покой и помогает чувствовать себя живой. И я хочу его, всякий раз, когда вижу, я хочу его все сильнее и сильнее.

Своими мягкими губами я касаюсь его жестких губ, проглядывающих в бороде. Я слышу, как он делает вдох, и затем его губы оказываются на моих губах. Он не шевелится, и я запутываю пальцы в его бороде. Он тяжело дышит в предвкушении… или, может, нервничает? Не могу понять. Поэтому я нежно целую его, и его губы начинают двигаться — времени на нежные и сладкие поцелуи не остается. Я прижимаюсь к его телу, но его руки как плети висят по бокам. Я отнимаю руки от его бороды и кладу их ему на плечи. Лиам позволяет мне касаться его губ. Прижиматься к нему. Он крепко зажмурился, и я чувствую его напряженное тело рядом с собой. Он не целует меня в ответ, но и не отстраняется.

Руками я начинаю скользить вниз по его груди, и он резко отодвигается в другой конец дивана, подальше от меня. Я открываю глаза, по-прежнему ощущая вкус его губ на своих, и вижу, что взгляд его темно-зеленых глаз прикован ко мне.

— Тебе не следовало делать этого, — его зеленые глаза потемнели, в них сверкают искры.

— Почему это? — возражаю я.

Он резко встает с дивана и в два шага оказывается передо мной. Бросив на меня взгляд, он сбрасывает мои ноги с дивана, так что они оказываются вплотную прижаты к его ногам. Лиам наклоняется, хватает меня за руки и сводит их вместе, после чего, удерживая их одной своей рукой, толкает меня обратно на диван. Склоняется надо мной так, что его лицо оказывается напротив моего, а губы в миллиметрах от моих губ.

И целует меня. Его губы жесткие и в то же время нежные. Жесткие снаружи, нежные внутри. Я размыкаю губы и получаю больше, чем он был готов мне дать несколько секунд назад. Его язык врывается в мой рот, и он целует меня со страстью, равнозначной моей. Я выгибаю спину, так как мое тело жаждет прижаться к нему еще теснее. Лиам скользит рукой вниз, и в моем животе взмахивают крылышками тысячи бабочек, когда он проводит ею между грудей и там и замирает, а я чувствую его напряжение. Он отталкивает меня от себя, и мне хочется запротестовать, но я понимаю, что если хоть слово скажу, то все сразу же закончится.

Его рука так и касается меня между грудей, а его рот, его губы продолжают атаковать мои. Безжалостный поцелуй, но в нем столько страсти. Этот поцелуй лучше всех тех вместе взятых, что у меня были за десять лет. Такого поцелуя стоило ждать целых десять лет.

Пока наши языки исполняют обжигающий танец страсти, я ощущаю вкус кокоса.

Лиам прерывает поцелуй, чтобы сделать глоток воздуха, но продолжает прижиматься к моему лбу своим и по-прежнему удерживает мои руки над головой. Мы оба тяжело дышим, смотрим друг другу в глаза, и я вижу, что он хочет что-то сказать, но затем внезапно резко отстраняется.

Я опускаю руки, и они безвольно висят по бокам. Я отчаянно хочу что-то сказать, но слова не идут с языка, когда я пытаюсь пошевелить губами. В его глазах по-прежнему теплится огонь, но он выглядит неуверенным. Он еще не отошел от поцелуя.

— Тебе лучше уйти, — его голос звучит хрипло.

— Этого поцелуя… — я делаю паузу, глядя на него, — стоило ждать целых десять лет.

Он просто качает головой, не отрицая, но и не соглашаясь.

— Этого поцелуя вообще не должно было быть! Никаких нас не может быть!

— Может, и это будет очень горячо.

Он с вожделением смотрит на меня и закусывает нижнюю губу. Я выпрямляюсь на диване — я сижу рядом, всего в двух шагах от него. Затем встаю и делаю шаг к нему, а он внимательно наблюдает за моими передвижениями. Еще один шаг в его сторону, и теперь мы почти касаемся друг друга.

— Поцелуешь меня еще раз? — мой голос звучит напряженно, я во власти чувств. Я не уверена, как Лиам отреагирует, не знаю, что он ответит.

Какое-то время мы так и стоим, я не шевелюсь, и он тоже. Затем он протягивает руку и притягивает меня к себе. Я врезаюсь в его грудную клетку, быстро вскидываю руки и обнимаю его за шею, не давая ни секунды, чтобы отстраниться. Лиам прижимается к моим губам. Этот поцелуй получается мягче, не таким напористым. Я могла бы вечность целоваться с ним.

Я прижимаюсь к нему, мне хочется исследовать его тело. Он тоже крепко прижимается ко мне, и я чувствую его желание, его страсть, но стараюсь не шевелиться, боясь его реакции. Он не любит интимные прикосновения — я имею в виду не сексуальные прикосновения, а те, в которых проявляется любовь. Руками он начинает путешествовать по моему телу, но я не мешаю ему. Лиам немного грубо двигает руками, словно не уверен, что ему следует делать. Он не знает, как быть нормальным. Но мне и не нужен нормальный Лиам, я хочу его таким, какой он есть — запутавшимся и все такое.

— Прикоснись ко мне, — мой голос звучит хрипло, возбужденно.

Руками он скользит по моей спине, проникает под блузку и расстегивает мой лифчик. Едва касаясь кожи, убирает руки из-под блузки и опускает их между нашими телами. Лиам отталкивает мои руки от себя, и я прижимаю их к бокам, а он хватается за подол моей блузки, одним резким рывком распахивает ее и снимает с плеч. За блузкой следует лифчик. Теперь я открыта его взгляду — выше пояса я полностью обнажена. Его взгляд путешествует вниз по-моему телу и останавливается на моей груди. Роджеру нравилось заставлять меня комплексовать из-за груди. Он постоянно говорил мне, что я плоская, как мальчишка. С ним я никогда не чувствовала себя красивой или желанной. Но от того, как Лиам смотрит на меня, я чувствую себя и красивой, и желанной, и даже намного больше.

Я тянусь к его рубашке, но он останавливает меня. Протянув руку, он расстегивает мои брюки, а я сбрасываю с ног туфли. Затем он спускает брюки вниз по бедрам вместе с трусиками. И вот я совершенно голая, а на нем по-прежнему его черные брюки и белоснежная рубашка. Подняв руку к воротнику, он расстегивает верхнюю пуговицу, и я вижу волоски на его груди, их не много, тонкая дорожка. Остальное я вижу, только когда он полностью снимает ее — его соски украшают штанги. Никаких татуировок, только пирсинг.

Лиам продолжает смотреть на меня, пока снимает туфли и брюки. Я боюсь опускать взгляд вниз. А он — нет, его взгляд неустанно путешествует по моему телу, в то время как мой прикован к его лицу. Он с вызовом смотрит на меня, подначивая опустить взгляд, и ухмыляется. Это самая сексуальная улыбка, которую я когда-либо видела. Я отвожу взгляд от его лица и медленно спускаюсь по груди к торсу с шестью кубиками. Мой взгляд двигается дальше и замирает на его члене. Я громко ахаю. Его член тоже украшен пирсингом и метал на кончике ярко блестит. Член у него ухоженный, чистый и очень длинный. Я резко поднимаю взгляд к его глазам. Ухмылка с его губ никуда не делась. Я еще ни разу не занималась сексом с кем-то, у кого был бы пирсинг. Это должно быть интересно.

— У меня есть правила, — хриплым голосом сообщает он, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Правила, — повторяю я за ним.

— Да, правила… — он делает паузу, — самое главное из которых — никаких прикосновений.

— Вообще никаких?

— Никаких, — подтверждает он.

— Но я хочу прикоснуться к тебе, и я прикоснусь.

Лиам качает головой. Как он может отказать мне? Я голая стою перед ним!

— Когда я трахаюсь, никому не позволено касаться меня. Я трахаюсь жестко, никаких ласк. И я не занимаюсь любовью.

Глава 20

Блэк

Меня здесь быть не должно. Мне не следует стоять на этом месте, в это мгновенье, рядом с ней, но я не в силах сказать «нет» и уйти тоже не могу. Взглядом своих бледно-голубых глаз она изучает мое лицо, словно не верит словам, которые я только что произнес. Но также я вижу там и возбуждение. Резко подняв руки, я обхватываю Роуз и ее обнаженное тело оказывается прижато к моему. Член у меня твердый, твердый с той секунды, как я увидел ее. Я частенько волнуюсь из-за секса, переживаю, что восторг от него для меня закончился. Но нет, моему мозгу и телу мало секса. Тело хочет чего-то иного, оно жаждет Роуз. Ее руки прижаты к бокам, но я знаю, что она хочет двигать ими. Впрочем, она и так слишком много ко мне прикасалась.

— Я собираюсь заставить тебя забыть все. Стереть прикосновения чужих рук, губ и тел, которые касались тебя до меня, — от моих слов Роуз пробирает дрожь. — Ты ведь мне веришь?

Она кивает.

— Держи руки по бокам. Если пошевелишь ими, то я не позволю тебе кончить.

— Но это несправедливо, — произносит она едва слышным шепотом.

— Жизнь несправедлива, и ты должна это понимать, — Роуз не отвечает, но по ее глазам я вижу, что она все понимает.

Я не спеша изучаю ее — идеального размера грудь с сосками нежного розового цвета, которые буквально молят о моих ласках. Я провожу языком по ее шее, а она не двигается, как я и велел, застыла, как статуя. Может быть, она послушается меня, и тогда, возможно, я дам ей кончить. У Роуз сладкая на вкус кожа. И она больше не выглядит изможденной и тощей.

Языком прокладываю путь к ее левой груди, круговыми движениями ласкаю сосок, желая укусить его. Роуз тяжело дышит, ее грудь быстро вздымается и опадает. Второй ладонью я накрываю ее правую грудь. Я жду, что Роуз пошевелится, но вместе с тем надеюсь, что она не станет делать этого. Я усиленно сосу ее грудь, затем облизываю и прикусываю. Перемещаюсь ко второй груди и делаю то же самое. Провожу рукой вниз по ее животу. Он плоский, поэтому я медленно опускаюсь ниже и касаюсь ее киски. Роуз задерживает дыхание, когда я ввожу в нее палец. А затем закрывает глаза, когда я ввожу еще один. Мне хочется долго наслаждаться ею, но также хочется взять ее силой. Я подталкиваю ее к журнальному столику, и она сбрасывает с него коробку с пиццей и пульт. Двигаюсь дальше и опускаюсь на колени перед ней, не вынимая из нее пальцев. Ноги Роуз широко раздвинуты, спина выгнута, а глаза закрыты. Я вижу, что она дрожит. Я поднимаю валяющиеся на полу штаны, вытаскиваю из кармана презерватив и раскатываю его по члену. Затем наклоняюсь к ее киске и начинаю вылизывать ее, погружаясь все глубже и глубже. Она стонет и делает это довольно громко. Мне не нужно сдерживать ее, она следует моим указаниям. Ее руки прижаты к бокам или она держит их на груди. Пару раз она тянется ко мне, желая прикоснуться, но вовремя останавливается. Я не могу, просто не могу позволить ей коснуться меня.

Я трахаю ее языком, пробую на вкус каждую клеточку, и она начинает выкрикивать мое настоящее имя. Она знает, что ей не следует использовать его, я предупреждал ее не делать этого. Но сейчас я не останавливаю ее.

Я действую быстро и не даю ей возможности отдышаться. Резко врываюсь в нее и от удивления она приоткрывает рот. Я двигаюсь грубо, но я всегда так поступал. Трахаясь, я ищу удовлетворения для себя, впрочем, женщины почти всегда кончают раньше меня. Я не мудак и обычно удостоверяюсь, чтобы они тоже получают удовольствие. Но в случае с Роуз я чувствую неуверенность. Она отличает от телок, с которыми я обычно трахаюсь. Я врезаюсь в нее снова и снова. Она выгнула шею и мне не видно ее лица. Ее руки сжаты в кулаки, но с губ определенно срываются стоны удовольствия.

Роуз сжимает меня изнутри, и я понимаю, что она готова кончить. При каждом толчке я задеваю пирсингом нужную точку. Я знаю, что она ощущает его всякий раз, когда я вхожу в нее. Она сжимает меня еще крепче и громко стонет. Так приятно наблюдать, как женщина буквально распадается на части у меня на глазах. Я могу пристраститься к этому, никак не могу замедлить темп собственных движений. Я не чувствовал подобного наслаждения уже очень долгое время.

— Кричи мое имя, Роуз. Кричи так громко, чтобы Небеса и Ад услышали тебя.

Она подчиняется, а я пальцем начинаю ласкать ее клитор. И большего и не требуется: с ее красивых пухлых розовых губ срывается мое настоящее имя.

Я выхожу из нее, но Роуз остается лежать на журнальном столике. Она тяжело дышит и явно устала. Я кончил, но мой член хочет продолжения. Я уже чувствую, как он снова набухает. Это из-за нее. Она сменила мое чувство реальности, заменив его своим собственным.

— Как… — ее голос звучит хрипло, — никогда в жизни и ни с кем я так не кончала.

Роуз тяжело дышит.

— Я хочу еще, — сообщаю я ей, надевая новый презерватив.

Она качает головой.

— Я не в состоянии пошевелиться.

Я хватаю ее за бедра и переворачиваю на живот.

— А тебе и не надо.

* * *

Роуз отключилась. Я поднимаю ее на руки и перекладываю на свободную кровать. Когда я просыпаюсь следующим утром, кровать уже пуста. Все следы ее присутствия исчезли. Я испытываю смешанные чувства; не хочу никаких привязанностей. Но что-то подсказывает мне, что это уже невозможно. Как можно не привязаться к человеку, который, можно сказать, вселился в тебя? Она — загадка. Как только видишь ее, тебя сразу же тянет к ней. Это началось еще десять лет назад. Она изменила меня. Кто-то может сказать, что к лучшему, кто-то — к худшему. Как бы то ни было, я бы ни за какие сокровища не променял тот день.

Боюсь, мне придется рассказать ей, я буду вынужден рассказать ей настоящую историю. Ту, которую она не знает, ту, из-за которой может возненавидеть меня. Историю, которая заставит ее хотеть убить меня. Можно подумать, что человеку в моем положении стоило бы бояться рассказывать ей, чем я зарабатываю на жизнь. Но в действительности, именно то, что я сделал с ней несколько лет назад, разобьет вдребезги то, что еще и не успело начаться между нами.

Глава 21

Роуз

Чистое блаженство. Именно так можно описать то, что я чувствую на протяжении последних двух недель с Лиамом. Мы видимся каждый день. Он забирает меня с работы, везет к себе и трахает до потери сознания каждый божий день. Мы почти не разговариваем, а если и разговариваем, то говорю преимущественно я. Я уже поняла, что он не любит говорить, но ему нравится слушать. Не вижу в этом ничего страшного, думаю, что в этом весь Лиам — он слушает и наблюдает, кто чем занимается. Никому никогда не было интересно, что он мог сказать, поэтому он предпочитает просто оценивать обстановку. Но когда он говорит, я вижу проблески того мужчины, которым он на самом деле является, и это зрелище прекрасно.

Мне разрешено прикасаться к его шее, лицу и волосам, но продвинуться ниже он мне не позволяет — я уже пыталась. Всякий раз, когда я пробую, он сцепляет мои руки над головой и врывается в меня с такой страстью, что я забываю все на свете. Он касается меня везде, где ему заблагорассудится. Я не считаю себя слабой женщиной, мне кажется, что мне просто не повезло. Когда была молода, я верила, что влюблена, и верила, что если мужчина говорит мне, что любит меня, то я должна верить его словам. Верила, что каждое слово Роджера — правда. Но он лгал, а я была наивна, молода и совершенно точно глупа.

Лиам не такой. Он не признается в любви, зато говорит, что я красивая. И я верю каждому слову, что сходит с его уст. На этот раз я не наивна, и уверена: то, что он говорит — правда. Если Лиам тратит свое время на кого-то, то вкладывает в это всю душу.

Когда я выхожу с работы, он стоит возле своей машины. Руки засунуты в карманы, а глаза, как обычно, скрыты темными очками. Одет он, как обычно, в черный костюм, который идеально сидит на нем. В животе у меня начинают порхать бабочки, просто от того, что я смотрю на него. Мне хочется подбежать к нему, обвить руками его талию, но он не позволит мне. Пока что мне позволено обнимать его за шею, а сам он обнимает меня за талию и кладет ладони на ягодицы. Впрочем, мне не на что жаловаться. Он дарит мне те частички себя, которые не показывает больше никому. Прошлой ночью мы лежали на полу — обнаженные, удовлетворенные после хорошего секса — и он кое в чем признался мне, когда я спросила его, почему стены в его доме покрыты граффити. Ведь это так необычно, ни у кого дома нет таких стен, как у него, но, с другой стороны, ведь нет и никого похожего на Лиама Блэка.

— Они возвращают меня в те времена, когда я был молод и однажды поздним вечером встретил красивую девушку. Между нами возникла не поддающаяся описанию связь, и я рисовал для нее граффити, а она сидела и наблюдала за мной. Пожалуй, это было самое счастливое время в моей жизни.

Я прослезилась, когда он признался, что тот день был самым счастливым в его жизни. А единственный способ сохранить это воспоминание — впоследствии раскрасить изнутри стены собственного дома. Если я остаюсь у Лиама, то сплю на диване. Я ни разу не была в его спальне, он не отходит от меня, пока я крепко не засыпаю. Всякий раз он ждет, пока я окончательно не отключусь. После секса на это не требуется много времени. Но сегодня вечером мне нужно кое-что сказать ему, о том, что мне необходимо сделать, о том, что во мне чего-то не хватает, и он должен понять. Не знаю, как сложатся наши отношения дальше, просто надеюсь, что на этом все не закончится.

* * *

— Думаю, нам надо поговорить.

Обнаженный Лиам тяжело дышит надо мной, руками удерживая мои руки над головой. Он снова врезается в меня, и я закрываю глаза, когда меня охватывает экстаз, но мне удается открыть их, и я вижу, что он смотрит на меня, наблюдает за мной. Ему нравится так делать, он любит смотреть на меня. Не в силах удерживать глаза открытыми, я инстинктивно закрываю их, так как меня разом охватывает слишком много эмоций.

— Нет, — отказывается он, отстраняется и оставляет меня лежать на полу.

Он встает и обнаженный идет на кухню. Чудесное зрелище. Упругий зад, ни капли жира во всем теле, а спина такая мощная, впрочем, как и весь он. Мне удается сесть, хотя все тело болит. Свет из холодильника освещает его тело, и в этом свете он выглядит гораздо мощнее, чем на самом деле.

— Я должна тебе кое-что рассказать.

Я ловлю бутылку воды, которую он бросает мне, затем Лиам склоняет голову набок и оценивающе смотрит на меня.

— Я не хочу ничего слышать, Роуз.

— Но почему?

— Наш мирок хорош таким, какой он есть, не разрушай его, — отвечает он, после чего уходит в свою комнату, закрывает дверь и оставляет меня в одиночестве. Я не иду следом за ним, все равно это будет пустой тратой времени. Он ни за что не пустит меня туда. Спустя десять минут он возвращается уже одетым: черный костюм и перчатки, волосы аккуратно уложены.

— Собираешься найти с кем переспать? — шучу я, а затем встаю, нахожу платье и надеваю его.

— Да.

Наполовину одетая я резко разворачиваюсь к нему. Он пошутил, теперь я это вижу, но эта шутка причинила мне боль сильнее, чем должна была.

— Куда ты идешь? — спрашиваю я, надевая туфли, пока Лиам наблюдает за моими действиями.

— У меня есть дела, которые надо делать, Роуз. Помимо секса с тобой, у меня есть другие дела.

— Ясно, ну, у меня тоже они есть. На завтра у меня планы. Не заезжай за мной.

Лиам морщит лоб, пока пытается обдумать то, что я сказала. Какое-то время он стоит, затем разворачивается и берет ключи. Кивком велит мне следовать за ним, и я молча подчиняюсь.

Он еще ни разу не отвозил меня домой, после того как мы провели вечер вместе. Я всегда оставалась у него, а когда он просыпался, ждала его, готовая выезжать на работу. Он всегда вставал вовремя, чтобы отвезти меня на работу, а ведь я ему даже не говорила во сколько начинается мой рабочий день.

Лиам останавливается возле дома Кейси и паркуется на подъездной дорожке. На улице темно и свет в окнах не горит. Должно быть, она услышала, как мы подъехали, так как на кухне зажегся свет. Я поворачиваюсь к Лиаму, он смотрит прямо перед собой, не на меня. Я тянусь к ручке двери, но замираю, думая, что мне сказать.

— Позвонишь мне? — спрашиваю я, крепко сжимая рукой ручку дверцы, готовая открыть ее. Я сижу спиной к нему и не вижу его лица, но он совершенно точно «закрылся» от меня.

— Нет.

— Тогда я позвоню тебе, — обещаю я и выхожу из машины. Он не говорит ни слова, просто уезжает как ни в чем не бывало.

Глава 22

Блэк

Я наблюдаю за ней из машины, хотя она и не хотела видеть меня сегодня. Но это не значит, что я не могу наблюдать за ней. Роуз стоит возле школы, вцепившись в прутья забора, ее длинные светлые волосы струятся по спине. Ветерок развивает их вокруг нее. Она выглядит грустной, еще никогда я не видел ее столь несчастной. Глаза у нее покраснели, а губы плотно сжаты. Интересно, по какой причине на ее лице появилось выражение, будто ее мир рухнул и уже не подлежит восстановлению.

Я не должен этим интересоваться.

Мне вообще не следует находиться здесь.

Но я ничего не могу с собой поделать.

Роуз — как наркотик, черт возьми, мой личный наркотик.

Я не в силах оставаться вдали, как сильно ни стараюсь.

Это плохо для нас обоих, та запутанная ситуация в которой мы оба оказались. Мы оба сломлены. Оба разбиты на осколки. Ничего хорошего из двух разбитых сердец не получится. Все закончится лавиной чувств, которые мы оба не в силах проявить.

Роуз открывает калитку; по игровой площадке бегают дети. Я сажусь прямо, чтобы мне было лучше видно. Она падает на колени, когда оказывается в проходе, и ее тело сотрясают рыдания. К Роуз подбегает маленькая девочка и, обхватив ее крошечными руками за шею, тоже плачет. Все это не имеет никакого смысла, я никак не могу понять, что происходит. Но затем мне удается по губам девочки прочитать, что она говорит, и понимаю, наконец-то, понимаю, что именно об этом Роуз хотела рассказать мне.

Мама.

Я больше не могу с ней видеться. Я не должен делать этого. Я просто не справлюсь со всем этим. Чересчур, для нее это будет чересчур.

Но я ничего не могу поделать с собой.

Наркотик… она наркотик… и я жутко подсел на нее.

* * *

Я сижу в машине и наблюдаю за ней уже целый час, хотя сегодня вечером меня ждет работа. Что бы я ни чувствовал, это не должно влиять на то, чем я занимаюсь. Я и так несколько раз отклонял заказы только из-за того, что хотел видеть ее каждый день, чтобы получить свою «дозу». Роуз слушается, когда я велю ей не касаться меня, она мне подчиняется. Большинство женщин, с которыми я был, мне никогда не повиновались, они вечно норовили коснуться меня, коснуться там, где их рукам быть запрещено.

Я так увлекся, разглядывая ее, что не обращаю внимания, когда она выпрямляет спину и крепко прижимает к себе девочку, пока не становится слишком поздно. Я не успеваю достаточно быстро отреагировать, и Роуз наносят пощечину. Девочка, цепляющаяся за Роуз, рыдает, а мужчина тянет ее за руку, чтобы увести прочь. Роуз что-то выкрикивает, слезы заливают ее лицо, отчего макияж растекается по щекам и под глазами появляются черные разводы.

А это отец, насколько я понимаю.

Быстрым шагом он уходит прочь, а Роуз падает на землю, обхватив голову руками. Наверное, мне следует подойти к ней, утешить ее, но я не могу. Не знаю как. Что я ей скажу? Как это вообще делается? Я еще никогда не занимался ничем подобным; в этом не было нужды. Для меня слезы — область испытаний.

Я уезжаю, мечтая прикоснуться к ней, обнимать ее, хотя и понимаю, что не должен хотеть этого. Я еду на заказ, все необходимое уже лежит в машине. Звонит Джейк — на этой неделе он звонит уже в третий раз. Я игнорировал его звонки, не обращал на них никакого внимания. Не хочу, чтобы он сложил два и два и все мне испортил.

Впрочем, я отлично понимаю, что если не отвечу, он примется меня разыскивать. А Джейк чертовски хорош, если нужно выяснить то, что ему хочется и нужно.

Я подъезжаю к местному стриптиз-клубу. Затормозив, глушу мотор и тянусь к заднему сиденью, чтобы взять пистолет. Сегодня вечером необычный заказ, сегодня я буду стрелять в упор, глядя в лицо человеку. Снова звонит телефон. Джейк. Пора ответить.

— Да.

— Ты же знал, что рано или поздно это произойдет? Знал, что мы все узнаем.

Я смотрю на пистолет, гадая, не проще ли будет убить всех тех, кто знает меня. Будет ли она тогда в безопасности?

— Да, знал, — в итоге отвечаю я.

Джейк кричит:

— Так вот почему ты игнорировал меня, не хотел, чтобы я узнал.

— Да.

— Ты же понимаешь, что он знает и что он хочет вернуть ее, Блэк, и ты не можешь сказать ему «нет».

— Просто скажи мне когда?

— Что ты планируешь делать, Блэк? Не бросай вызов всем только из-за нее.

— Я буду делать то, что должен, Джейк, просто советую не тебе приезжать забирать ее. Последствия тебе не понравятся.

— Блядь! — громко кричит он и сбрасывает вызов.

Когда я вхожу в клуб, там уже полно народу, но я сразу же замечаю ее. Она у бара, ее грудь «лежит» на стойке. Соблазняет мужика вдвое старше ее. Как только я оказываюсь в поле ее зрения, она сразу же замечает меня и начинает вертеть головой по сторонам. По ее обычно каменному выражению лица заметно, что она нервничает, ее трясет.

— Стелла.

— Не делай этого, Блэк, — просит она, отходя от меня за барную стойку — так далеко, как только может. Она одета очень откровенно, грудь практически выставлена на показ.

— Мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз.

— Неа, — качает она головой из стороны в сторону.

— Последний раз прошу по-хорошему.

— Не могу. Я знаю… понимаю, зачем ты здесь. Я просто не могу.

— Таков твой выбор?

Она смотрит на меня, приоткрыв рот, и из ее горла вырывается всхлип. Стелла медленно кивает головой. Я тоже киваю и ухожу. Как только я исчезаю из виду, она бросается бежать. Я разворачиваюсь и следую за ней. Стелла бежит в заднюю часть клуба и запирается в комнате. Я слышу, как кто-то говорит за дверью, поэтому выламываю ее и, когда она распахивается, вижу Стеллу, разговаривающую кем-то по телефону. Она визжит, но на помощь никто не придет. Я крепко хватаю ее, и телефон выпадает из ее рук на пол, где разбивается на куски. Стелла пытается пнуть меня, освободиться, но у нее ничего не выходит.

На улице темно, вокруг клуба нет ничего, кроме кустов. Я тащу ее в них, а она не переставая визжит. Когда мне кажется, что я зашел достаточно далеко, я отпускаю ее, и она пытается бежать. Но пока она боролась со мной в клубе, мне удалось надеть ей на шею веревку. Теперь, когда она пытается сбежать, эта веревка натягивается, и Стелла падает на землю, вцепившись в шею и пытаясь избавиться от удавки.

Я встаю над ней, и она затихает. Видимо, поняла, что ничего не поможет, хотя следует отдать ей должное, она неплохо боролась. Уверен, что на теле где-нибудь останутся царапины.

— Пожалуйста, не делай этого, — умоляет она, слезы ручьем текут по ее щекам.

— Чего ты ожидала? Почему не сбежала?

— Я сбежала. Сменила имя. Просто скажи, что не нашел меня, пожалуйста. Я отдам тебе все, что у меня есть.

— Я так не работаю, Стелла.

— Ты такой же, как они… мразь, — кричит она, глядя на меня.

— Как и та мразь, которую ты обокрала? Ты украла почти миллион долларов, Стелла. Чего ты ожидала? Что ты просто уйдешь… сбежишь? — сухо смеюсь я.

— Ты больной, знаешь это? Больной на всю голову.

— А я никогда и не утверждал, что я нормальный, детка.

— Нет, ты хуже самого дьявола. Убийца.

— Прощай, Стелла, — пресекаю я ее обвинения, достаю пистолет и стреляю. Рот Стеллы открыт, слова, которые она хотела произнести, уже никогда не будут произнесены. Ее глаза широко распахнуты от ужаса и злобы.

Я оставляю тело в кустах, как они и просили.

— Готово, — сообщаю я по телефону Президенту.

— Спасибо, сынок, — слышу я и сбрасываю вызов.

Вы, наверное, думаете, что такому человеку как я, тому, кто убивает людей и тем самым зарабатывает себе на жизнь, по ночам снятся кошмары. Когда в этот вечер моя голова касается подушки, я лежу и гадаю, почему кошмары не посещают меня. Неужели я настолько долбанутый, что даже их не заслуживаю? Или все плохое, что я делаю в жизни, и есть мое наказание?

Глава 23

Роуз

Я не поползу к нему, ни за что. Это моя мантра, которую я снова и снова повторяю про себя.

Не приползу.

Ни за что.

Почему я вообще думаю об этом? Мне не следует хотеть быть с ним.

Он плохой человек, он — зло.

Мне рассказали, что он сделал… делает… и этого вполне достаточно, чтобы любой сбежал, поджав хвост. А я все равно не могу. Даже сейчас, спустя неделю после нашего с Блэком последнего разговора, сидя на свидании я думаю о нем, хотя не слышала от него ни слова за все это время. Ему плевать на меня, может, и мне стоит прекратить думать о нем. Может быть, и мне стоит закрыть эту главу своей жизни.

Робби, улыбаясь, смотрит на меня и поднимает свой бокал с вином — его увлеченность мной заметна в каждом движении. А все, о чем могу думать я: Блэк не пьет вино. Я должна вырезать эти мысли из своей головы, удалить их, отправить в самые темные закоулки сознания.

— За тебя, — произносит он тост. Мы только что чудесно поужинали. Робби заметил меня вскоре после моего столкновения с Роджером. Лицо у меня было залито слезами, и он понял почему. Робби знает о моей дочери, он проверял информацию обо мне. Он знает всю информацию обо мне, какая только известна. И ему, видимо, все равно, впрочем, Блэку тоже все равно, а ведь он видел меня в самые плохие времена.

— Я не могу пить за себя, Робби, — отказываюсь я, качая головой.

— Ты понимаешь, что делаешь. Борешься за то, во что веришь.

Обнаружив меня в слезах, Робби отвел меня к лучшему адвокату, которого можно нанять за деньги. Я рассказала ему, что хочу вернуть свою дочь, хочу, чтобы она присутствовала в моей жизни. Хотя это была просто консультация, я отдала за нее все накопленные мною деньги. И у меня совсем их не осталось. Понятия не имею, где достану деньги на услуги адвоката. Зарабатываю я не много, и нет такого банка, который бы выдал мне кредит. Но у меня есть один выход, и это очень сложный выход — мне совершенно не хочется пользоваться им.

Я чокаюсь с Робби своим бокалом, хотя поводов для радости нет. Сегодня на самом деле был ужасный день. Роджер теперь знает, что я в городе, и выражение, появившееся на его лице, когда он увидел меня рядом с Изабель, сулило смерть. Очевидно, он не хотел, чтобы я возвращалась, не желал, чтобы я видела свою дочь снова. Роджер считал, что, пичкая меня наркотиками, он уберет меня с пути, верил, что может получить все, чего пожелает, в том числе избавиться от меня. Но не все так просто. Я родила мою красивую малышку и сделаю все, что только можно, чтобы вернуть ее.

Он понял это по моим глазам, по тому, как бережно я обнимала ее за плечики. Роджер знает, что я вернулась за ней. Изабель — единственная причина, по которой я решилась снова вернуться в этот город. Ничто больше меня здесь не держит.

— Думаю, что ты ведешь себя, как любая нормальная мать, — говорит Робби, тем самым прерывая мои размышления. Я улыбаюсь ему. Он симпатичный и милый. Именно с таким парнем я должна стремиться быть. Только я не стремлюсь.

— Я должна тебе кое в чем признаться, — говорю я и ставлю бокал с вином на стол. Взглянув на Робби, вижу, что на его лице появилось серьезное выражение.

— Как правило, разговоры, начинающиеся с такой фразы, никогда хорошо не заканчиваются, — поддразнивает он, но, судя по его лицу, он обеспокоен.

— Я кое с кем встречалась.

Я смотрю на него и жду его реакции. Робби не выглядит удивленным.

— Я знаю, Роуз.

— Тогда почему ты здесь? — не сдержавшись, интересуюсь я.

— Я здесь, потому что не думаю, что ты хочешь серьезных отношений с таким человеком, как Блэк. Особенно, если собираешься попытаться вернуть свою дочь.

Я, мягко говоря, шокирована. Шокирована, что он может говорить так, хотя даже не знает Блэка.

— Он не так ужасен, как о нем рассказывают, — защищаю я Лиама. Но зачем я это делаю? Понятия не имею.

— Нет, он… — Робби качает головой, — думаю, он гораздо хуже.

На мгновенье он замолкает, берет свой бокал и делает еще один глоток. А я просто сижу, не в состоянии вымолвить ни слова.

— Ты все еще видишься с ним?

— Нет!

И это правда. Не вижусь, и это пытка для меня.

— Думаю, что ты поступаешь разумно, — говорит он и кивает головой, словно пытается убедить меня поверить в это. Жаль, что я не верю.

* * *

Ужин закончился неловко, так как Робби попытался поцеловать меня. Он наклонился ко мне, а я развернулась, и он поцеловал меня в щеку. Он расстроился, но я не собираюсь целоваться с двумя парнями, если после разрыва с одним из них даже месяца не прошло.

Сегодня же новый день и я очень взволнована. Я закончила работать пораньше и теперь стою возле школы Изабель в ожидании перемены. Услышав звонок, я улыбаюсь так широко, что щеки болят. Ничего не могу с собой поделать. Увидев дочь вчера, я дождаться не могла, когда снова увижу ее. Она так выросла и такая красивая, и у меня болит сердце от мысли, что я пропустила так много всего в ее жизни. Я хочу узнать о ней все. Какой у нее сейчас любимый сериал? Раньше она так часто меняла свои предпочтения, что за ней было тяжело угнаться.

Моего плеча касается чья-то рука, и, обернувшись, я вижу Роджера с искаженным от ярости лицом.

— Тебя здесь быть не должно, — он практически выплевывает эти слова.

Я поворачиваю голову, чтобы проверить, не вышла ли из школы Изабель. Не хочу пропустить ни одной секунды с ней. Но Роджер хватает меня за руку и разворачивает к себе лицом.

— Я догадывался, что сегодня ты снова придешь. Давай отойдем и поговорим, — я сомневаюсь, так как не хочу оказаться с этим человеком наедине. Я снова отворачиваюсь от него, а он продолжает: — Она подождет тебя, — заверяет меня он.

— Я хочу видеть ее чаще, — требую я, когда иду за ним, отходя туда, где нас не будет видно из школы.

— Не думаю, что у тебя что-то получится, — возражает Роджер.

Я останавливаюсь, не желая уходить дальше от школы. Мы и так достаточно отошли.

— Тебе меня не остановить, Роджер. Я подам в суд, если придется.

Роджер сухо смеется.

— У тебя есть на это деньги? Ты работаешь не так уж и долго, чтобы покрыть такие расходы. У тебя даже собственного жилья нет, Роуз. К тому же… — он наклоняется ближе, и я чувствую его аромат, который когда-то любила и от которого меня теперь тошнит, — ты наркоманка, — последнее слово Роджер шипит мне в лицо.

Я отхожу назад, стараясь быть как можно дальше от него.

— Я стала ею из-за тебя.

Знаю, мне не стоило произносить этого вслух, но слова уже прозвучали. Я сразу же чувствую это, я забыла на секундочку, насколько у него ужасный характер. Его лицо краснеет, он кажется одержимым. Движение его руки молниеносно, я даже не успеваю его заметить. Он так сильно бьет меня по лицу, что я падаю на спину. Я не шевелюсь, для этого нет причин. Если я сейчас заговорю, хоть слово произнесу, это только разозлит его еще сильнее.

Роджер подходит и останавливается рядом со мной.

— Ты никто, просто мусор, использованный и выброшенный мусор.

Он изо всех сил пинает меня ногой по ребрам. Дыхание перехватывает, и я никак не могу сделать вдох.

Я должна отобрать своего ребенка у этого человека, она не может расти рядом с таким чудовищем.

Глава 24

Блэк

Неделя идет за неделей, но время тянется мучительно медленно. Не видеть ее, не обладать ею — пытка. Как ей удается заставлять меня почувствовать себя хоть немного живым, если, сколько себя помню, я чувствовал себя мертвым? Как кто-то настолько сломленный может пытаться помочь кому-то столь испорченному? Я стараюсь держаться подальше от нее, не звоню, не слежу и не преследую ее. Ей нужно время, и мне тоже нужно время, чтобы стереть ее следы из организма. Организма настолько сломленного, настолько жаждущего ее по причинам, которые я до сих пор не могу понять.

Звонит телефон, отрывая меня от мертвеца, лежащего у моих ног — очередная жертва, очередная жизнь. Этот мужчина был стар, старше тех, кого я обычно убиваю. Он боролся: сначала пытался подкупить меня, даже умолял. В конце все они умоляют или пытаются подкупить. Снова и снова предлагают деньги, упоминают семью или детей. Как будто все это может что-то значить для меня, как будто мне есть дело до их близких. Я просто не умею. Именно поэтому я так хорош в своем деле. Невозможно что-то почувствовать. И именно поэтому меня озадачивает сама идея о том, что я жажду Роуз, что меня тянет к ней. Я всегда хотел только одного — и это всегда был только секс. Но это наскучило мне, еще когда мне только исполнилось лет двадцать. Очередное влагалище, очередная победа — таков был девиз Джейка, но не мой. Лица всех, с кем я спал, слились в одно пятно. Я всякий раз гадал, зачем вообще занимался с ними сексом.

Я смотрю на номер вызывающего абонента, затем перевожу взгляд на труп. Мужчина лежит на бетоне, из раны на голове сочится кровь, образовывая аккуратную лужу на земле. Он сильно ударился головой после того, как я выстрелил в него. Еще больше грязи.

— Блэк... Блэк, это ты? — доносится ее голос до моих ушей.

Я молчу, не знаю, что сказать. Я бы мог сказать ей, что занят, что мне нужно избавиться от тела, но вместо этого сижу и жду, когда снова услышу ее голос. И при этом смотрю на бездыханное тело, лежащее у моих ног.

— Слушай, даже не знаю, как сказать… — она умолкает, ее голос дрожит, — …не одолжишь мне денег? Обещаю, что верну тебе все. Блэк… Блэк, ты там? Пожалуйста, ответь мне, — она явно очень расстроена. Честно говоря, никогда не думал, что она все же решится попросить, но теперь понимаю, что эти деньги, очевидно, очень нужны ей. К тому же, теперь у меня есть некоторые догадки, зачем они понадобились ей.

— Подъезжай ко мне через полчаса, — отвечаю я и сбрасываю вызов. Затем звоню ребятам, чтобы они приехали и забрали тело. Дело сделано. Я бросаю на труп свою визитку. Он поймет, почему весь пол залит кровью, и поймет, что это моих рук дело.

* * *

Когда я приезжаю домой, Роуз уже ждет меня. На ней короткое платье, а ноги так хороши, что кажется, будто сейчас они должны обхватывать мою талию, а каблуки ее туфель впиваться мне в зад. Глаза скрывают солнцезащитные очки, и я не вижу, как она на меня смотрит. Мне бы хотелось знать, о чем она думает. Что чувствует? Ее чувства всегда так явно отражаются в ее глазах, когда я вижу их. Наблюдая за мной из-за стекол очков, она расправляет плечи, и мне хочется сорвать их с ее лица, чтобы понять, что она скрывает от меня. Но вместо этого я прохожу мимо нее и захожу в дом. Роуз идет следом, стуча каблучками туфель.

Когда я вхожу, на диване сидит Хайден и ест чипсы. Он видит меня и улыбается, затем переводит взгляд на Роуз, и его улыбка становится еще шире. Я подхожу к нему и вытаскиваю из кармана немного мелочи. Он берет деньги и смотрит на меня.

— Сбегай в магазин, купи что-нибудь поесть, — Хайден охотно кивает головой, но по пути останавливается возле Роуз, которая так и стоит возле двери.

— Рад, что вы в порядке, мисс, — говорит он ей и убегает. А я стою и жду, пока она заговорит. Жду, что она что-то мне скажет. Все мои мысли сосредоточены на ней, на ее теле. Я представляю, что мог бы сделать с ним. Член набухает. Теперь это не проблема, если я думаю о ней. Я в очень сложном положении — сложнее некуда.

— Ничего мне не скажешь? — спрашивает она.

Я подхожу к ней — мне совершенно не нравится тон ее голоса — и срываю с нее очки. Она пытается прикрыть глаза руками и матерится. Я запрокидываю ее голову и вижу у нее под глазом синяк, и что она недавно плакала.

— Что случилось?

— Как будто тебя это волнует! — Роуз отворачивается в сторону, чтобы ей не нужно было смотреть на меня.

— Роуз… расскажи… мне… что… случилось? — я говорю медленно, растягивая каждое слово. Она снова смотрит на меня своими голубыми глазами. На сей раз взгляд тяжелый.

— Случился он! Все плохое в моей жизни случается только по его вине. Он случился, черт его подери! — кричит она, крепко сжав ладони в кулаки.

— Это ее отец?

Роуз не выглядит удивленной.

— Я видела, что ты следил за мной, — на ее лице насмешка. — Мне казалось, что ты больше не хочешь видеть меня? — дразнит меня она.

— Хочу, но будет лучше, если мы не будем видеться.

— Господи, из-за тебя мне хочется волосы на себе рвать, — возмущается она.

— Только при условии, что это буду делать я.

— У тебя столько заморочек, Блэк, — качает она головой, глядя на меня, затем подходит ближе. Когда она оказывается в пределах досягаемости, я тянусь к ней, чтобы коснуться пострадавшего глаза. Мне хочется унять боль, которую он причинил ей.

— Что ты хочешь, Роуз? — мой голос звучит спокойно, что нельзя сказать о моем теле. Я безудержно хочу ее. Роуз нервно топчется на месте, ее взгляд сосредоточен на ее руках. Она сжимает их в кулаки, и ногти впиваются в ладони.

— Мне нужны деньги.

— Сколько?

— Много… — поколебавшись, отвечает она.

Я достаю из кармана визитку, беру со стола ручку и протягиваю ей. Она смотрит на эти вещи.

— Это визитка, Блэк. Что ты предлагаешь мне с ней сделать? — я опускаю взгляд на визитку и только теперь понимаю, что дал ей. Огромная ошибка. Если бы Роуз только знала, как много значит этот кусочек картона, она бы не бросала на меня такие странные взгляды, как сейчас.

— Напиши сумму.

Роуз губами снимает колпачок с ручки, подходит к кухонному диванчику и садится. Она бросает взгляд на меня, а затем снова возвращается к визитке и начинает писать на ней. Затем Роуз нерешительно придвигает визитку поближе к себе.

— Не знаю, есть ли у тебя такая сумма. Если нет, пожалуйста, скажи сразу, и я буду искать деньги в другом месте.

Я протягиваю руку за визиткой. Она не отпускает ее, держит прижатой к груди.

— Роуз, визитку. Сейчас же.

— Не думаю, что решусь, — говорит она и собирается разорвать ее, поэтому я выхватываю визитку у нее из рук и быстро бросаю взгляд на написанную сумму. У меня гораздо больше денег, чем она просит; у меня повсюду спрятаны деньги и нужная ей сумма лежит под кроватью в моей спальне.

— Жди здесь, Роуз. Не шевелись… — Роуз хмурится. — Пообещай мне, что ты с места не сдвинешься.

— Шагу не сделаю, — обещает она. Я иду в спальню и вытаскиваю сумку из-под кровати. Там даже больше, чем ей нужно. Она может взять их все.

Роуз и правда не пошевелилась. Так и стоит там, зажав в одной руке ручку. Она поднимает голову и смотрит на меня, когда я вхожу на кухню. На ее лице загорается надежда, когда она видит сумку у меня в руках. Я протягиваю сумку ей, но Роуз не берет ее. Она просто стоит и переводит взгляд с меня на сумку, и обратно.

— У меня есть одно условие. Точнее даже два условия.

— Хорошо, — соглашается она.

— Ты возьмешь эти деньги, и больше я не хочу тебя видеть — это мое условие, — она распахивает глаза, и я вижу, что мои слова причинили ей боль. — И второе, деньги возвращать не нужно. Они твои, — я швыряю сумку ей в руки. Она ловит сумку обеими руками и прижимает к себе, как ребенка. Затем переводит взгляд с сумки на меня.

— Ты серьезно? — уточняет она, качая головой.

— Да, Роуз. Не пытайся больше связаться со мной.

— Но почему? — она роняет сумку на пол и переступает через нее, чтобы дотянуться до меня. Я стою на месте, наблюдая за каждым ее движением. Затем наклоняюсь ближе, мое дыхание касается ее уха. Я делаю глубокий вдох — Роуз пахнет божественно. Она мне никогда не надоест… никогда.

— Меня окружает тьма, Роуз. Если ты останешься со мной, возле меня, то тьма окружит и тебя. И она тебя поглотит. Лишит тебя всего.

— Я не боюсь тьмы, Блэк. Я уже была во тьме, но я вернулась, и ты тоже сможешь.

Я качаю головой. Она не понимает.

— Не пытайся связаться со мной снова, Роуз.

— Поцелуй меня. Поцелуй меня в последний раз, Лиам. Сделай это, — умоляет она; ее губы в нескольких миллиметрах от моих. Меня злит, что она называет меня этим именем. Я ведь не раз говорил ей не делать этого. Я обхватываю ее за шею, крепко сжимаю и притягиваю к себе. Наши губы соприкасаются, но не двигаются. Губами я ощущаю ее тяжелое дыхание, ее руки нерешительно касаются меня.

Это напоминает землетрясение. Тело потряхивает, под ногами дрожит земля. Гладкость ее губ захватывает, гипнотизирует. Вот что она делает со мной, заставляет меня забыть. Вынуждает хотеть сделать что-то, стать для нее тем, кем она захочет. Роуз приоткрывает губы, дает мне доступ, которым я пользуюсь. Я действую как жадный ублюдок: наши языки соприкасаются, переплетаются, танцуют свой собственный танец. Роуз касается меня, идет против правил, но я не останавливаю ее. Она кладет руки мне на талию, впивается ногтями в нее. Показывает… «говорит» мне, что она касается меня. Бросает мне вызов, чтобы я остановил ее. Ей удается расстегнуть мою рубашку и ладонями она касается моего голого живота. Я отстраняюсь, наши рты все еще открыты. Мы оба задыхаемся.

— Уходи, — велю я.

Губы Роуз припухли. Стали розовее, чем были всего пару секунд назад. Она не слушает, и я тянусь вперед, чтобы коснуться ее, вывести ее из транса. Она подпрыгивает, когда я касаюсь ее ребер. Ее рука, защищаясь, взлетает вверх.

— Что такое? — спрашиваю я, но она качает головой. Наклонившись, она подбирает сумку. Я хватаюсь за подол ее платья и задираю его вверх. Ее ребра покрыты черными и фиолетовыми синяками.

— Как это произошло?

— Не переживай, — Роуз снова качает головой и отступает назад, вынуждая меня отпустить ее платье.

— Это он сделал? — спрашиваю я, но она опять качает головой.

— Не переживай, Блэк, ты все равно не хочешь меня. Не хочешь видеть меня в своей жизни. Так что нет нужды переживать.

Я вижу, что она борется сама с собой, пытается держать свои чувства в узде, но ее ярко-голубые глаза выдают ее. И я знаю, что сейчас мой единственный шанс избавиться от нее. Сделать ей больно, заставить ее двигаться дальше.

— Ты права. А теперь уходи.

— Спасибо тебе, Блэк, — благодарит меня она, и надевает очки. После чего разворачивается и уходит, но замирает возле двери и поворачивает голову в мою сторону. — Темна его душа… — произносит она и уходит.

Глава 25

Роуз

Судебный процесс длился шесть утомительных месяцев, но оно того стоило. Шесть долгих, изнурительных месяцев борьбы и желания поскорее покончить с этим. Но результат стоил того. Я не выиграла, не получила права полного опекунства. Мать, исчезнувшая на несколько лет, с которой никак нельзя было связаться, не может получить таких прав, поэтому у меня будут выходные, и очень надеюсь, что рано или поздно у меня получится добиться равнозначной опеки. В зале суда Роджер посмотрел на меня так, словно следующий глоток воздуха, который я сделаю, будет последним. Робби оказался моим спасителем, и думаю, что именно из-за него Роджер осторожничал, разговаривая со мной или предпринимая какие-либо действия.

Я не подпускаю Робби к Изабель. Дело не в том, что он плохой — наоборот, очень хороший, — Робби замечательный. Но когда я забираю Изабель, то хочу, чтобы это время мы проводили с ней только вдвоем. Я эгоистка, но мое время с ней ограничено, а мне столько всего нужно наверстать.

— Мамочка, мамочка, там за дверью кто-то стоит, — кричит она, пока я на кухне. Влетев на кухню, она хватает печенье и убегает обратно на улицу покачаться на качелях. Я направляюсь к двери, но когда вижу высокую фигуру в черном, мое сердце сбивается с ритма. Но, когда он поворачивается ко мне, мой желудок успокаивается.

— Добрый день, чем могу помочь? — спрашиваю я, пока он осматривает меня с головы до ног.

— Она твоя? — спрашивает он, кивая головой в сторону задней части дома. Дома, который я смогла купить благодаря Блэку. Мужчине, которого я не видела, как мне кажется, целую вечность. Никто никогда не целовал меня и не давал мне почувствовать себя так, как он. Его вопрос застал меня врасплох. Не знаю, зачем он спрашивает меня об этом. Как-то грубо.

— Могу я вам помочь, мистер?

Он улыбается, заметив, что я не ответила на его вопрос.

— Нет, ты сообщила мне все, что нужно. Хорошего дня, Роуз, — мое имя срывается с его губ, на которых играет мрачная усмешка. Меня бросает в дрожь и, захлопнув дверь, я закрываю ее на ключ.

Этому мужчине удалось потрясти меня, поэтому, когда менее чем через десять минут в дверь снова стучат, мне страшно открывать ее. Я боюсь того, что может оказаться по ту сторону двери. Стук повторяется, и, услышав его, в коридор вбегает Изабель. На ее личике сияет улыбка. Я благодарю судьбу, что моя дочь похожа на меня. Не знаю, смогла бы я выдержать, если бы изо дня в день мне пришлось смотреть на копию Роджера.

— Дверь, мам, — напоминает Изабель и проходит мимо меня, качая головой, очевидно решив, что я игнорирую стук или просто не слышу его. Изабель всего пять лет, и она самое настоящее солнышко. Я останавливаю ее, прежде чем она успевает дойти до двери, и подхватываю на руки. Моя девочка смеется, когда я начинаю щекотать ее, и ее улыбка рассеивает мои тревоги.

Крепко прижимая ее к себе, я открываю дверь и снова оказываюсь захвачена врасплох. На сей раз совершенно по другой причине. На пороге стоит моя мать — более старая копия меня — и переводит взгляд с Изабель на меня, и обратно. Она прижимает ладонь к губам и громко ахает.

— Она так похожа на тебя, — наконец, говорит она.

Я не отвечаю. Отсутствие ответа, кажется, огорчает ее. Прячась, Изабель зарывается личиком мне в волосы. Мама замечает реакцию Изабель и из ее глаз начинают течь слезы.

— Я хотела сказать, что мне жаль. Мне так жаль, Роуз, — она качает головой. — Я не знала. Кейси все мне объяснила. Мне следовало поверить тебе.

— Прекрати, пожалуйста, — прерываю я ее излияния и опускаю Изабель вниз. — Иди поиграй со своими Барби, милая. Мне нужно поговорить с этой леди, ладно? — Изабель кивает и бросает взгляд на мою мать, после чего убегает по коридору в свою комнату.

— Ты хорошо с ней обращаешься, — отмечает моя мать, вытирая мокрые щеки.

— В самом деле? Ты так считаешь? В последний раз, когда я с тобой разговаривала, я была никчемностью, которой нельзя находиться рядом с ней, — язвлю я в ответ, когда в памяти всплывает суровая правда того, как она разговаривала со мной.

— Я не знала. Все, что он говорил… а ты, казалось… казалось, делала все неправильно. Я просто хотела для нее самого лучшего, Роуз.

— Но не то, что лучше для меня? Твоей родной дочери.

— Для меня ты под номером один в списке приоритетов, всегда была. Я долгие годы искала тебя.

— Видимо, недостаточно усердно.

— Мы можем начать все сначала?

— Не думаю, что сейчас подходящее для этого время. Я прошу тебя уйти. Роджер уже едет, чтобы забрать ее, а мне не хочется тратить наше с Изабель время на пустые споры с тобой.

— Ладно, — наконец-то соглашается она, но в этот момент как раз подъезжает Роджер. Его подружка, гордо восседающая на переднем сиденье, поправляет макияж. Она даже не поднимает голову, ей все равно. Роджер замечает мою мать, но сразу же проходит в дом, мимо нее. Я закрываю дверь перед ее носом и следую за ним.

— С кем ты трахалась, чтобы купить этот дом, Роуз? — задает мне вопрос Роджер, оглядываясь вокруг. Я только недавно переехала. Сначала я обустроила комнату Изабель, над остальными комнатами еще придется потрудиться.

Я игнорирую его нападки и направляюсь в комнату дочери. Изабель сидит на полу и играет в куклы, как я ее и попросила. Когда она замечает меня, на ее лице расцветает улыбка, и она бежит ко мне, но Роджер проталкивается мимо меня в комнату, хватает ее за руку и дергает к себе. Изабель недовольно мотает головой, и мое сердце разрывается.

— Пора идти, Изабель, — велит он, поднимает голову и бросает на меня свой самый жуткий взгляд.

— Пока, детка. Увидимся в следующие выходные, хорошо? — малышка смотрит на меня глазами такого же цвета, как мои, и кивает. Я провожаю их и машу ей рукой, пока она забирается в машину. Роджер притормаживает у двери, а затем подходит ко мне.

— Не пытайся бороться со мной за нее. Для тебя это закончится плохо.

— Она и моя дочь. Я не намерена выслушивать твои угрозы, — я качаю головой, а он улыбается.

— В следующий раз будет хуже, чем наркотики, Роуз. Я просто уничтожу тебя, — Роджер буквально кипит от ярости. Я отступаю, пока не оказываюсь на пороге дома, и захлопываю дверь у него перед носом. Все мои тревоги по поводу незнакомца растворились, так как теперь мне следует волноваться скорее о том, что запланировал Роджер. Он вполне способен причинить мне боль, в этом я ничуть не сомневаюсь.

* * *

Я видела Блэка один раз. Он наблюдал за мной, его глаза следили за каждым моим движением. Он не знал, что я заметила его, на мне были очки, и я наблюдала, как он следит за мной. Я тогда вышла из здания суда и пребывала в смятении. Меня поразило, что мне удалось увидеть его хотя бы краем глаза. Но, увидев его, я забыла обо всех невзгодах. В жизни мелькнул лучик света. Он, видимо, уехал почти сразу же после того, как вслед за мной вышел Робби и положил руку мне на талию. Я подняла голову, чтобы снова посмотреть на Блэка, но он просто испарился.

Робби приезжает ко мне почти каждый день после работы. Обычно он приносит вино или цветы, или еду на вынос — каждый раз что-нибудь новое. Кроме поцелуев у нас с ним ничего нет. Знаю, что он хочет большего, чувствую это по тому, как он целует меня. По тому, как крепко прижимает к себе. Мне он кажется симпатичным — Робби очень обаятельный — и я понимаю, как мне повезло, что у меня есть такой человек рядом. Человек, который заботится обо всем, что касается меня и того, что я делаю. Просто все это мне кажется неправильным, хотя, по сути, и не должно бы, ведь я больше не с ним. И уже очень давно. Думаю, пришло время двигаться дальше. Позволить Робби войти в мою жизнь.

Он, кстати, должен приехать с минуты на минуту. На мне шелковая ночнушка. Она облегает во всех нужных местах и выставляет ложбинку на показ. Я уложила волосы в сексуальный неряшливый пучок, губы накрасила красной помадой в тон к сорочке. Услышав звонок в дверь, я набрасываю на плечи шелковый халатик и открываю дверь. Робби широко улыбается, оглядывая меня. На нем джинсы и белая футболка. Когда я смотрю на него, по-настоящему смотрю, он очень привлекательно выглядит, занимается в зале и уважает меня. Например, прямо сейчас у него в руках букет цветов и коробка конфет. Я забираю их у него из рук и целую его в щеку, а он, желая большего, наклоняется и, едва касаясь, обнимает меня за талию. Я отступаю, и, схватив его за руку, тяну внутрь. Робби закрывает дверь бедром и охотно следует за мной.

— Останешься на ночь? — спрашиваю я, и он выглядит потрясенным. Я никогда не позволяла ему оставаться на ночь. Наши отношения, если их так можно назвать, странные. Для меня это скорее дружба, но не для него.

— Серьезно? — спрашивает он, не веря своему счастью. Я киваю головой, и он улыбается.

Глава 26

Блэк

Время пришло — я больше не могу защищать ее, как бы сильно ни пытался. Все уже в курсе. Знают, кто она. Ее жизнь близка к завершению. И в настоящий момент, я ничего не могу поделать с этим. Я не в состоянии защитить ее. Я наблюдал за ней несколько месяцев, но не приближался к ней. Я сохранял безопасную дистанцию. Она все еще с этим мужчиной, с копом. Я его знаю, он изменился. Он был одним из первых следователей, когда я совершил свое первое убийство. В итоге он догадался, что это я, но у него не было веских доказательств, чтобы подтвердить догадки.

Сидя снаружи, я наблюдаю, как члены клуба выходят из здания, но только трое уезжают — Президент, Джейк и еще один новобранец. Они не замечают меня, и я следую за ними в город. Паника накрывает меня, когда они сворачивают на улицу, где теперь живет Роуз. Парни держатся поодаль, а Президент едет вперед. Он притормаживает возле дома Роуз, слезает с байка и подходит к двери. Роуз открывает дверь и улыбается. Я сосредотачиваю свое внимание на ней, наблюдаю за ее реакцией. Она морщится, ей не нравится то, что он ей говорит. Затем она закрывает дверь. Президент снова надевает шлем, кивает парням, и они уезжают.

Я же сижу и раздумываю, как поступить. Должен ли я защищать ее? Я запутался, совершенно запутался. Но ее дочь не должна проходить через то, что пришлось в свое время пройти мне. Никто не должен оказываться в ситуации, в которой оказался я. Никогда.

Лиам

Пятнадцать лет

Я не всегда был плохим парнем, и меня не всегда били. Когда-то меня любили. Хотя вместе с этой любовью пришла и любовь жестокого человека, который вытворял ужасные вещи с моей матерью, когда никого не было поблизости. Мама любила пламенно, и это пламя могло осветить все вокруг. То, как она улыбалась, танцевала, обнимала — незабываемые ощущения. Она во все вкладывала душу, но у нее был ужасный вкус на мужчин. И мой отчим не оказался исключением.

Помню тот день так же отчетливо, как будто это было вчера. Тот день стал поворотным в моей жизни, в тот день я начал делать плохие вещи, в тот день я стал плохим. Я вовремя собрался в школу, мама поцеловала меня в щеку на прощанье и сказала, что очень сильно любит меня.

Мне следовало понять, что что-то не так, так как слова, которые она сказала мне, звучали не так, как обычно. Словно она хотела, чтобы я запечатлел их в памяти.

— Я очень сильно люблю тебя, Лиам. Никогда… никогда не забывай об этом. Ты мое солнышко.

Эти слова до сих пор не дают мне покоя. Взгляд ее зеленых глаз, то, как она обнимала меня дольше положенного. Мне следовало остаться дома.

У нас было немого вещей. Мы жили в двухкомнатной квартире. Гостиная служила мне спальней, но я не жаловался, мне было этого достаточно. С мамой у меня не было поводов для жалоб.

В тот день, когда я вернулся домой со школы, в доме было тихо. Обычно дома у нас шумно, всегда какие-нибудь звуки — готовка, песенки, еще что-то. Мама всегда чем-нибудь занята.

Я попытался открыть двери, но что-то изнутри мешало мне сделать это. Я стал звать маму, но она не откликнулась. Тогда я пнул дверь, и она распахнулась. Свет в доме был выключен, окна зашторены. В квартире ощущался какой-то жуткий запах, который тревожил меня.

Сначала я включил свет на кухне. Там все было разгромлено. Все, что украшало стены — мои ежегодные школьные фотографии — было сметено на пол. Я прошел в ее комнату, даже не потрудившись заглянуть в другие места. Там никого не оказалось, только на кровати виднелась кровь. Сердце пустилось вскачь и меня начало трясти. Тогда я побежал в последнюю комнату, которую не проверил. Туда, где спал я — в мою спальню.

Я рухнул на колени, дыхание сперло и мне пришлось приложить усилия, чтобы сделать следующий глоток воздуха. Мама лежала на моей кровати. Вокруг ее шеи было намотано одеяло, а вся кровать была в засохшей крови. Меня вырвало, а затем я пополз к ней. Прикоснувшись к ней, я почувствовал холодную кожу, потому попытался согреть ее. Но у меня ничего не вышло. Она так закоченела, что я не смог переместить ее.

Когда поднял подушку, я заметил в ее руке визитку. Мне это показалось странным: одна единственная визитка, лежащая там. И тогда я прочел надпись. «Смерть призывает смерть».

Я уже видел это высказывание раньше. Эти слова были вытатуированы на одном человеке, очень могущественном человеке, человеке, которого мне хотелось убить и заставить его заплатить за то, что он сделал.

Теперь я известен всем как Блэк[4]. Черный, как ночное небо, черный, как засохшая кровь моей матери. Я отомщу за нее, а затем медленно… уничтожу его.

Решение принято. Ее дочери не придется пройти через то, через что прошел я. В какой-то момент воспоминания о матери померкли, и я забыл, зачем вообще занимаюсь тем, чем занимаюсь. Но теперь я вспомнил и не допущу, чтобы подобное случилось еще раз.

* * *

Я видел, что коп вошел, но мне все равно. Ему придется уйти, так как нам с ней надо поговорить. Роуз пора узнать правду.

Я громко стучу в дверь. До меня доносится шарканье, а затем дверь распахивается, и на пороге показывается Роуз в коротенькой ночнушке. Во мне вспыхивает желание сорвать ее с нее. Обвожу ее взглядом с головы до ног, изучая каждый миллиметр. Когда я, наконец-то, поднимаю голову и смотрю ей в глаза, они пылают, словно расплавленное серебро. Привычная голубизна исчезла. Она злится, злится на меня. Судя по тому, как она впилась в меня взглядом и как мечет смертоносные стрелы, она, кажется, готова кастрировать меня. На мгновенье меня одолевает страх за мой член, но вместе с тем мне хочется поделиться им с ней.

— Ты не вовремя, — гневно выпаливает она и пытается захлопнуть дверь у меня перед носом. Я успеваю просунуть ногу в щель, и в этот момент из комнаты выходит полицейский. Он без рубашки, все лицо перепачкано красной помадой Роуз. Кровь начинает закипать, и я крепко сжимаю руки в кулаки. Парень смотрит на меня с удивлением, которое быстро сменяется яростью. Он хватает Роуз за бедра и заталкивает себе за спину, вставая между нами. Роуз кажется удивленной.

— Уходи, — враждебно велит он.

— Роуз, — зову я ее, заглядывая ему за спину. Игнорируя его. — Помнишь, как я сделал кое-что для тебя? Так вот, теперь ты должна кое-что сделать для меня, — она закрывает глаза, а этот придурок переводит взгляд на нее, а затем обратно на меня. — Вели ему уйти, — требую я, наблюдая за ней.

— Не думаю. Это ты уйдешь.

Он собирается захлопнуть дверь у меня перед носом, но Роуз останавливает его.

— Прости, но мне, правда, нужно поговорить с ним, — извиняется она перед этим мудаком.

— Я не уйду, и ты ему ничего не должна, — коп скрещивает руки на груди: кулаки плотно сжаты, лицо напряженное, зубы стиснуты.

Я протискиваюсь мимо них и осматриваюсь. Я слышу злость в его голосе, когда она снова просит его уйти. Затем слышу, как дверь за ним захлопывается с таким грохотом, словно сейчас с петель слетит.

По всему дому расставлены букеты цветов, на столике у дивана стоят два бокала с шампанским, а на полу валяется ее халатик. Теперь я понимаю, почему он так разозлился; он решил, что ему наконец-то повезло, и я, не сдержавшись, смеюсь. Тупой козел.

— Поверить не могу, что ты так поступил! — в ее голосе отчетливо слышится раздражение. Она подхватывает халатик и натягивает его, скрывая свое тело от меня.

— А что такого? У него все равно бы не вышло трахнуть тебя так, как я могу, — Роуз открывает рот, затем снова его закрывает, даже не удосужившись ответить мне. — Скучаешь по мне, Роуз? Скучаешь по тому, как я заставляю тебя кричать?

Она стоит, не двигаясь и не отвечая мне. Я делаю шаг к ней. Зачем? Сам не знаю. В моих мыслях только она, и я забыл, зачем пришел сюда.

— Ты хотел поговорить, Блэк, а не трахнуть меня, — она сверлит меня взглядом, но ее желание очевидно, и мой член становится еще тверже.

— Я передумал. Сотри это дерьмо с губ и возвращайся, чтобы я мог взять тебя.

— Отвали, — зло выплевывает она, но напряженные соски проглядывают сквозь тонкую ткань халата.

Я делаю шаг вперед и щипаю ее за один сосок. Она взвизгивает и отскакивает назад.

— Просто сними одежду, тогда мне будет проще проникнуть в тебя, — говорю я и начинаю расстегивать брюки, затем вытаскиваю ремень и снимаю рубашку.

Роуз стоит и наблюдает за мной, но не двигается. Я сбрасываю рубашку на пол, а Роуз начинает мяться на одном месте. Я сбрасываю туфли, затем брюки. И вот я стою перед ней полностью обнаженный и твердый, как скала.

— Я не могу сделать это, — отказывается она и выпускает полы халата, открывая вид на декольте. Роуз качает головой из стороны в сторону, но ее глаза говорят обратное. — Если мне будет можно коснуться тебя. Если я смогу касаться тебя, где пожелаю, я разрешу тебе взять меня, — заявляет она, на сей раз глядя на меня.

Разум вопит мне «нет», но телу плевать. Оно хочет ее. Все, что угодно, лишь бы взять ее.

— Только аккуратно, — в итоге сдаюсь я.

Роуз расплывается в улыбке и спускает бретельки ночнушки с плеч. Та соскальзывает на пол, и передо мной стоит Роуз — нагая и испытывающая желание. Я делаю шаг вперед и тянусь к ней, но она вскидывает руку, останавливая меня. Наклонившись вперед, она целует меня в грудь, затем прокладывает дорожку поцелуев вниз. Роуз целует меня в центр груди, потом в живот, и опускается ниже и ниже, пока не оказывается на коленях передо мной. Она целует мой член, и мое дыхание становится более тяжелым, нежели от ее прикосновений. Она поднимает руки и обхватывает меня за зад. Затем берет меня в рот, принимает всю длину члена, и с моих губ срывается громкий стон.

Блядь.

Ее руки лежат на моей заднице, она сжимает ее, губами обхватывая мой член, удовлетворяя меня. Я пришел, чтобы защитить Роуз, а теперь собираюсь поиметь ее. В моей жизни все так чертовски запутано.

Глава 27

Роуз

Он позволил мне касаться руками его тела: гладить, целовать, трогать. Его лицо казалось напряженным, как будто мои руки и рот могли причинить ему боль, он постоянно впивался пальцами себе в бедра.

Лиам так сломлен, так не уверен в себе. Хотя теперь, когда мы лежим рядышком на полу моей гостиной и моя рука покоится на его груди, а ногу я закинула на его ногу, он напряжен уже не так сильно, он расслаблен. И смотрит на меня с таким выражением на лице, какого я никогда еще не видела у него. Я легонько дергаю его за бороду, а он ухмыляется и притягивает меня поближе к себе.

И вот, после многочисленных оргазмов, испытывая полнейшее блаженство, я лежу и думаю о том, насколько я плохой человек. Я только что была с Робби и мне казалось, что я могу перейти к следующему этапу наших отношений, но у меня не вышло.

Целуя его, я постоянно думала о том, насколько это неправильно. Ведь я не испытывала ничего, его поцелуи даже отдаленно не напоминали поцелуи Лиама. Даже если он до сих пор не осознал этого. То, что происходит между нами — реально. Это не похоже ни на что из того, что я когда-либо испытывала.

Я касаюсь своих губ, которых еще совсем недавно касались пальцы Лиама. Он стирал остатки помады, уничтожал следы другого мужчины. А затем, когда его губы коснулись моих и поглотили меня, он заставил меня забыть о другом мужчине.

— Как понять, что ты любишь кого-то? Любовь — это чувство? Как это понять? — Лиам удивляет меня этим вопросом. Мне требуется некоторое время, чтобы подобрать для ответа нужные слова. Для него.

— Когда ты не с этим человеком, как будто чего-то не хватает. Внутри тебя как будто кто-то плачет. Сложно описать словами. Ты просто чувствуешь это: будто кто-то пробрался тебе под кожу, овладел тобой и захватил какую-то частичку тебя, которую никто другой не в силах заменить.

Я поворачиваюсь посмотреть на него. Его глаза закрыты, выражение лица смягчилось, словно слова, которые я только что произнесла, остались в его памяти.

— Она такая же красивая, как и ты? — спрашивает он, глядя на игрушки, разбросанные в комнате.

— Она лучше, — отвечаю я с улыбкой.

— Не верю в это. Возможно, так же красива, — возражает он.

— Ты находишь меня красивой? — я мягко пихаю его.

— Я думаю, ты очаровательна.

Я поворачиваюсь к нему лицом, но его глаза закрыты.

— Очаровательна?

— Да, ты очаровала меня. И, кажется, я не в силах остановить это. Останови это… — умоляет он. Его глаза по-прежнему крепко зажмурены.

— Ты можешь стать моим?

— Я и так уже твой, — прерывистым шепотом говорит он.

* * *

Меня будит непрекращающийся стук в дверь. Он становится все громче и громче.

Я поворачиваюсь и вижу в кровати рядом спящего Лиама. Вчера вечером, после того, как я уснула на полу вместе с ним, он принес меня на руках в спальню. Разбудил меня поцелуями и занимался со мной любовью. Как-то иначе, не так, как в прошлый раз. Он внимательно следил за мной напряженным взглядом. Я цеплялась за его бедра, притягивая ближе к себе. Он целовал меня, пока мы оба не кончили, затем нас сморил сон и мы уснули, прижавшись друг к другу, с ощущением, что мир стал капельку правильнее.

Я выбираюсь из кровати, стараясь не разбудить его. Открываю дверь и обнаруживаю на пороге Изабель с залитым слезами лицом. Я смотрю по сторонам, выискивая взглядом ее отца, но нигде его не вижу. Изабель бежит ко мне в объятья и чуть не сбивает с ног. Я поднимаю ее на руки и крепко прижимаю к себе.

— Детка, что случилось? Где твой папа?

Она несколько раз икает, и только потом отвечает мне:

— Я убежала, мамочка, хочу жить с тобой

Я крепко обнимаю ее, мое сердце разбивается, и мне не хочется отпускать ее. Школа Изабель всего через несколько домов отсюда, и в те дни, когда она со мной, мы идем домой пешком. Должно быть, она запомнила дорогу. Я несу ее на кухню и начинаю готовить блинчики. Изабель сидит на диванчике и наблюдает за мной, слизывая тесто с венчика. Ее слезы высохли, и на лице снова играет улыбка.

На кухню выходит Лиам, одетый только в боксеры, но замирает, когда видит меня. Затем переводит взгляд на Изабель. Он улыбается ей, и это, кажется, первая искренняя улыбка, что я видела от него. Моя малышка смотрит на него, затем на меня, и улыбается Лиаму. Он ужасающий, большинство людей видят в нем угрозу и стараются убежать от него подальше, я же наоборот — хочу бежать к нему. Мне хочется никогда не отпускать его, и я чертовски сильно надеюсь, что он никогда не отпустит меня и подхватит, если я упаду.

— Здрасьте, мистер, — здоровается моя дочь, размахивая венчиком.

— Привет, — отвечает он, потирая подбородок. Я улыбаюсь. Кажется, Лиам нервничает.

— Изабель, это Лиам.

Он смотрит на меня и морщится из-за того, что я использую его настоящее имя. Ему не нравится, когда я его так называю, и вскоре я выясню почему.

— Блэк, — поправляет он.

— Нет, Лиам, — не соглашается Изабель, и мне хочется рассмеяться.

— Сегодня Изабель сбежала из дома. А я объяснила ей, что нехорошо так поступать. Может случиться что-нибудь нехорошее. Я же права?

— Ага… эм… нехорошее, — Лиам пожимает плечами и разворачивается, намереваясь вернуться в спальню.

Изабель спрыгивает с дивана и идет за ним.

— Ты мамин парень? — спрашивает она Лиама. Я слышу шорох. Он пытается одеться.

— Не знаю, детка.

— Думаю, да. Она не знакомила меня со своими парнями раньше.

— А сколько парней у твоей мамы?

— Не знаю, я не встречала ни одного.

Я собираюсь рассмеяться, но тут кто-то выламывает входную дверь. Грохот стоит такой, что Лиам выбегает из спальни с Изабель под мышкой. Он смотрит на мое перепуганное лицо и передает мне дочку. Он успел полностью одеться и достает что-то из кармана, что-то похожее на пистолет, и пульс у меня ускоряется.

Пистолет, рядом с моим ребенком.

— Где она? — орет кто-то.

Я кладу ладонь на предплечье Лиама и качаю головой. Затем передаю Изабель ему, и она утыкается головой в изгиб его плеча. Плачет. Лиам смотрит на меня, затем на дверь.

— Не ходи туда.

— Я должна поговорить с ним. Пожалуйста, успокой ее, — я целую Изабель в щечку, а Лиам искоса поглядывает на нее. Я хватаю его за руку и показываю ему, что нужно поглаживать ее по спине. Он качает головой, и я выхожу.

В дверях стоит Роджер. Он напряжен, руки сжаты в кулаки, воздух со свистом вырывается из ноздрей.

— Думаешь, сможешь отнять ее у меня? Думаешь, в состоянии сделать это?

— Я не забирала ее, Роджер, она сама пришла ко мне сегодня утром. Я собиралась позвонить тебе.

— Чушь! Ты просто чертова шлюха. Раздвигаешь ноги ради наркоты, и еще хочешь заполучить моего чертова ребенка.

Из кухни выходит Лиам, держа на руках Изабель. Одной рукой он поглаживает ее по спине, но на его лице такое пугающее выражение, какого я еще никогда не видела. Роджер, видимо, тоже, так как он сразу же умолкает и резко бледнеет.

— Что ты только что сказал? — в голосе Лиама столько яда. Но он продолжает поглаживать мою девочку, успокаивая ее.

— Блэк, — произносит Роджер, переводя взгляд с меня на Лиама.

Откуда он его знает?

— Роуз говорит правду. Изабель разбудила нас утром. И если я еще хоть раз услышу, что ты в таком тоне разговариваешь с матерью своего ребенка, ты пожалеешь об этом.

Роджер кивает, а я стою потрясенная. Я верчу головой, пытаясь понять, что происходит. Роджер ни разу не выказывал страха ни перед кем, но сейчас, когда он смотрит на Лиама, на его лице отчетливо читается страх.

Я забираю Изабель у Лиама, целую ее и передаю Роджеру. Она извиняется перед ним, и он принимает ее извинения. Затем она выбегает из дома и бежит к машине, остановившись по пути и с улыбкой помахав Лиаму.

— Откуда вы знаете друг друга? — спрашиваю я, и Лиам резко поворачивает голову в мою сторону, а Роджер ухмыляется.

— Она не в курсе? — выдвигает он предположение и прямо светится от счастья.

— Не в курсе чего?

— Проваливай, — рявкает на него Лиам.

Роджер сразу же разворачивается и уходит, а Лиам намеревается починить дверь, полностью игнорируя мой вопрос.

— Лиам, откуда ты его знаешь?

— Ты не захочешь узнать, Роуз.

— Хочу, очень даже сильно хочу, Лиам.

— Дай я сначала дверь починю. Иди, переоденься и жди меня.

Я подчиняюсь его требованию, будто на автопилоте. Переодеваюсь, заправляю кровать, прибираюсь на кухне. Затем слышу, как закрывается дверь и в кухню входит Лиам. Он садится напротив меня.

— Собираешься рассказывать? — подталкиваю я его к разговору.

Он молча смотрит на меня.

— Я обдумываю, стоит ли тебе рассказывать… если из-за этого могу потерять тебя.

— Как ты можешь потерять меня, Лиам, если я никогда не была твоей? — и это правда, хотя я так и не смогла забыть его поцелуй, который случился, когда мне было шестнадцать лет.

Он качает головой и почесывает бороду.

— Расскажи же мне, Лиам!

— Я продал тебя.

Я не знаю, как понимать это. Что он имеет в виду?

— М-м? — подначиваю я продолжать.

— Твой муж продал тебя в уплату долга, а я продал тебя за информацию.

Я впиваюсь пальцами в обивку дивана и шокировано распахиваю глаза.

— Продал меня? — переспрашиваю я, едва дыша.

— Да, я сделал для него одно дельце. Он не мог расплатиться со мной, потому отдал тебя… мне. А я продал тебя.

— Ты не хотел меня? — не знаю, почему спрашиваю именно об этом, но, видимо, ничего другого не могу произнести.

— Да, я не знал, не знал, что это была ты, — он качает головой, а затем запускает пальцы в свои темные волосы, отбрасывая их на бок, укладывая их, но, видимо, даже не осознает этого.

— Объясни мне, Лиам, объясни мне все сейчас же, — мои руки дрожат, я не в состоянии понять, о чем он говорит.

— Я зарабатываю на жизнь, убивая людей, Роуз. Это моя работа. Роджер нанял меня. Я самый высокооплачиваемый и лучший специалист в своем деле… — он умолкает и смотрит на меня. Сцепив руки в замок и слегка наклонившись, он продолжает смотреть на меня.

— Я догадывалась, что то, что ты делаешь, не очень хорошо, но убивать? Даже представить себе не могла такого. Как ты можешь заниматься этим? Как же ты можешь жить, зная, что отобрал у другого человека жизнь? — мне казалось, что я знаю, что он из себя представляет. Как же я ошибалась.

— Живу, Роуз, день за днем. Я никого не подпускаю к себе. Никому не позволяю касаться меня. Я закрыт для мира. Чувства мне не нужны.

— Так вот почему ты не разрешал прикасаться к себе? Не хочешь ничего чувствовать?

Лиам кивает.

— Тяжело, когда кто-то касается тебя. Когда кто-то переживает за тебя.

— Расскажи мне все.

— Как я уже сказал, тобой погасили долг. Я забрал плату, а затем продал. И прежде, чем ты задашь вопрос, повторюсь, я не знал, что это была ты. Полная оплата была произведена только после того, как я продал тебя.

Лиам продал меня? Почему я не знала этого? Я размышляю, почему не могу ничего вспомнить, но тут память услужливо напоминает мне все.

Глава 28

Роуз

Два года назад

Я лежала в кровати, а моя дочь кричала, пытаясь разбудить меня. Но я чувствовала себя уставшей: последние пару дней негативно сказались на мне, и я была не в силах пошевелиться. Я приоткрыла глаза и увидела ее: красивые голубые глазки смотрели мне в глаза, длинные светлые волосы обрамляли лицо. Ради нее я была готова начать двигаться, я на все была готова ради нее.

— Ложись с мамочкой, детка, — предложила я, приподнимая простынь и позволяя ей пробраться поближе ко мне. Изабель легла, положив голову мне на грудь, и начала напевать свою новую любимую колыбельную, которую она выучила в детском садике. Ее голос убаюкал меня, и я снова провалилась в царство Морфея.

Когда я проснулась в следующий раз, Изабель рядом не оказалось, а простыни были сдернуты. Рука у меня была перетянута, а в изножье кровати сидел Роджер, одетый в костюм, и внимательно смотрел на меня. Меня от него тошнило, я на дух его не переносила. Всякий раз, когда я открывала рот, он тем или иным способом наказывал меня. На прошлой неделе Роджер избил меня, а затем вколол наркотики, на этой неделе он просто вкалывал мне наркоту. Но больше всего я ненавидела, когда он трахал меня, пока я была под кайфом. Как шептал мне на ухо, какое я ничтожество, но все равно продолжал трахать.

— Где она? — с трудом выдавила я из себя вопрос, видимо, доза, которую он ввел, уже начинала действовать. Роджер встал в конце кровати, схватил ботинки и надел их.

— Я не желаю снова видеть твое лицо. Если увижу, то Изабель ты больше никогда не увидишь, — пригрозил мне он.

Я не совсем поняла, о чем он говорит. Роджер подошел ко мне и сверху вниз посмотрел на меня. И вот его губы оказались в нескольких миллиметрах от моих, а затем он поцеловал меня. Но оказалось, что я способна только просто сидеть в полном ступоре. Что происходит? Когда Роджер оторвался от моих губ, он ударил ладонью меня по щеке, и я упала на кровать.

— Ты даже не способна сделать это по-настоящему, хотя бы в последний раз, — вспылил он. Я все еще пребывала в растерянности, совершенно не понимая, что происходит. — Не борись слишком сильно, им это не понравится, — сказал Роджер. Затем он открыл дверь, за которой оказалось трое мужчин, все в черных байкерских жилетках. Тот, что постарше, подошел ко мне и окинул оценивающим взглядом. Потом улыбнулся. Я прикрыла глаза и вырубилась.

В следующий раз я проснулась от того, что в руку мне вонзилась игла. Ее вводил мне тот мужчина, которого я видела перед тем, как отрубиться. В помещение кто-то вошел и обратился к нему, назвав его Президент. Или как-то так. Я все еще ничего не понимала. Почему я здесь? Мне просто хотелось вернуться к своей дочурке.

Мужчина ушел, оставив меня под кайфом, и вернулся спустя час. Он начал гладить свой член, стоя передо мной, затем раздел меня. Мне удалось ударить его и избежать его прикосновений. Он рассмеялся и вырубил меня.

Не знаю, сколько времени прошло, все, что я понимала, что готова на все ради дозы. Кожу покалывало, тело ломило, и я лежала полностью голая. Я не помнила, что происходило, урывками помню только, что отбивалась от мужчин. Потом тьма.

Меня держали в таком состоянии, как мне казалось, целую вечность. Кормили меня, только если Президент говорил, что ему не нужна слишком тощая телка. Он говорил, что я особенная. Я не верила ему, впрочем, он был просто больной… больной старый ублюдок. Ублюдок, которого мне хотелось сбить с ног и бить, бить, бить, так же долго и сильно, как Роджера. Как же много во мне ненависти к двум мужчинам, слишком много.

Я начала забывать какие-то моменты, а вскоре забыли и обо мне. Меня перестали посещать, как раньше. Полагаю, мой внешний вид имел к этому непосредственное отношение. Долгие месяцы я не видела себя в зеркале. Но мне было плевать. Мне не хотелось ничьего внимания. Мне нужны были только наркотики.

Большую часть времени я не понимала, кто я такая, казалось, что все слилось в одно пятно.

Затем появился Блэк — единственное, что мне удалось запомнить. Единственный человек, который смог выдернуть меня из того кошмара.

Глава 29

Блэк

Роуз стоит, опустив голову, ее тело напряжено. Затем она медленно поднимает голову, в ее глазах смесь гнева, обиды и разочарования. Она опускает взгляд на мои руки, затем снова смотрит мне в глаза.

— Ты продал меня этим людям? — видимо, она вспомнила… вспомнила их. Роуз качает головой, но не успевает больше ничего добавить и внезапно вздрагивает. Ее лицо искажается от страха.

— Что случилось? — спрашиваю я, но не встаю, чтобы не напугать ее еще сильнее.

— Мужчина, который забрал меня. Он… он был здесь вчера. У моей двери, — она прикрывает рот рукой. Роуз озирается по сторонам, лихорадочно ища взглядом что-то или кого-то.

— Знаю.

Она поворачивает голову и смотрит на меня.

— Знаешь? Что ты знаешь?

— Что он был здесь.

— Откуда?

— Я следил за ним и именно поэтому я сейчас здесь.

— Лиам Блэк пришел спасти меня? — Роуз смеется, но в этом смехе нет радости. Это язвительный смех. — После того как сам же продал меня? — смех умирает на ее губах.

— Я не занимаюсь спасением людей, Роуз. Я, черт возьми, палач.

— И что ты собираешься сделать?

Я встаю перед ней.

— То, что я делаю лучше всего. Я буду казнить.

Роуз снова садится и нервно проводит рукой по волосам. Она переводит взгляд на меня, затем обратно на пол, затем снова на меня.

— Кто они? — спрашивает она.

— Плохие люди. Люди с огромными связями.

— Я больше никогда тебя не увижу, да?

Она знает правду, я вижу это по ее глазам. Однажды ступив на этот путь, обратной дороги нет.

— Да, не увидишь.

— А что, если это не то, чего я хочу?

— Это не имеет никакого значения.

— Имеет, Лиам… имеет, — по ее щекам катятся слезы, но Роуз и не думает вытирать их.

— Ты же хочешь жить с Изабель?

Роуз без колебаний отвечает:

— Да.

— Я обеспечу тебе эту жизнь. Я все сделаю правильно, изменю все то плохое, что приключилось с тобой.

— Но тебя я потеряю?

— Да.

— Как думаешь, ты смог бы полюбить меня, Лиам Блэк? — спрашивает она, и слезы продолжают катиться по ее щекам.

— Я уже тебя люблю, Роуз Миллер, еще с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать.

Теперь она всхлипывает, слезы ручьями текут по ее лицу. Я подхожу к ней и стираю их большим пальцем. Роуз поднимает руку и хватает меня за запястье.

— Не заставляй меня выбирать.

— Тебе и не придется. Я все уже решил, Роуз.

Вцепившись в мою руку, Роуз ведет меня обратно в спальню — красные простыни на кровати смяты после того как мы спали там. Она тянет меня на кровать, и я ложусь, прижимая ее к себе. И мы просто лежим, слова больше не нужны. Роуз обнимает меня, а я обнимаю ее. Я поворачиваю ее голову к себе и накрываю ее губы своими губами. На вкус она напоминает кленовый сироп для блинчиков. Она приоткрывает губы и целует меня в ответ. Затем я чувствую соленый вкус ее слез, но это не останавливает меня, да и ее тоже.

Сняв платье и оставшись полностью обнаженной, Роуз забирается на меня. Я не ожидал этого, не думал, что она захочет меня после того, что я рассказал ей, но она лежит рядом и целует меня со слезами на глазах… любит меня как обычного мужчину.

Роуз еще ни разу не была сверху, я всегда подминал ее под себя. Я всегда контролировал ситуацию, но теперь она отобрала у меня этот контроль, а заодно и всю мою одежду. Нам не нужны прелюдии, это не игра, это то, чего она хочет. Роуз насаживается на мой член и ахает. Она откидывает голову назад, слезы так и бегут по ее щекам. Я притягиваю ее к себе и покрываю ее лицо поцелуями, пытаясь стереть всю ту боль, которую собственноручно, хоть и неосознанно, причинил ей.

— Я не могу стереть тебя из памяти, — шепчет она, когда ее охватывает удовольствие. Я приподнимаюсь и врезаюсь в нее, даря ей удовольствие, которого она жаждет. Затем тяну Роуз вниз, входя и выходя из нее.

— И не надо.

Роуз выкрикивает мое имя и снова плачет.

* * *

Не знаю, как долго мы лежим там, но в итоге засыпаем. Я просыпаюсь от того, что Роуз одевается. Она замечает, что я проснулся, и бросает мне мою одежду.

— Нам нужно вернуться туда, где все это началось, — с улыбкой говорит она, но это печальная улыбка.

* * *

Мы возвращаемся туда, где все началось — вода под нами спокойна. Она все такая же зеленая, но теперь подход к утесу перекрыт забором, и мне приходится проделать в нем дыру, чтобы мы могли попасть внутрь.

Роуз стоит на краю утеса над омутом. Вода далеко внизу. Я не был здесь с тех пор, как мы были тут вдвоем в прошлый раз. Сегодня вода кажется более спокойной, чем в прошлый раз, если такое вообще возможно.

Мы переплетаем наши пальцы, как и в первый раз.

— Я больше не хочу, чтобы меня любили. Мне нужна только твоя любовь, — говорит она, ссылаясь на то, что сказала много лет назад о своем желании быть любимой.

— Раз… — начинает она отсчет, — не хочу потерять тебя.

— Два… — продолжает Роуз, сжимая мою ладонь, — не знаю, смогу ли без тебя дышать, — ее голос начинает дрожать.

— Три… — подхватываю я, как и в прошлый раз, — Изабель нуждается в тебе.

Роуз зажмуривается, и мы прыгаем.

Мы остаемся в воде, только я и она, плаваем и целуемся. Теряемся друг в друге, вспоминаем друг друга.

— Мне казалось, что я любила его, — признается она, пока я обнимаю ее в воде. Ее голова лежит на моем плече. — Он обманул меня, ему просто был нужен ребенок. У него умерла бабушка и сделала это условием завещания. Она все оставила ему, все свои деньги, но только при условии, что он станет отцом.

— И он воспользовался тобой?

— Да. А затем вышвырнул меня, как ненужный хлам.

— Ты вовсе не хлам, Роуз.

— Теперь я понимаю это, Лиам, но эта мысль по-прежнему причиняет мне боль. Впрочем, благодаря всему этому у меня появилась Изабель. Так что этому суждено было произойти, понимаешь?

— Нет.

— Тебе причиняет боль мысль, что ты можешь потерять человека, которого любишь? — спрашивает меня она.

— Я никогда никого не любил, Роуз.

— Не любил? — удивленно уточняет она.

— Нет… — я замолкаю и обдумываю ее вопрос, — но мне больно при мысли, что я потеряю тебя.

— Я рада. Значит, тебе не все равно, — Роуз улыбается, проплывает круг и оказывается лицом ко мне. А затем обхватывает меня ногами. — Ты замечательный человек, Лиам Блэк.

— Нет, я не такой, Роуз.

— Нет, замечательный, ты просто не знаешь этого. Просто тебе никто об этом не говорит. Слушай меня, когда я говорю тебе это. Ты замечательный человек.

— Если ты так считаешь.

Глава 30

Роуз

Лиам остался у меня. Он в моем доме уже целых два дня. Он ждет чего-то, но я не знаю чего. Я игнорирую телефонные звонки Робби, не зная, что должна сказать. Сегодня я заберу Изабель, отчего день обещает быть только лучше. Я должна забрать ее. Каждый день на работу меня отвозит Лиам, а потом забирает домой. Но сегодня я еду одна, так как мне нужно забрать Изабель. Не знаю, чем Блэк занимается, пока я на работе, да мне собственно все равно, до тех пор, пока он дома к тому моменту, когда я возвращаюсь.

Дверь мне открывает Роджер. Он обводит меня взглядом с головы до ног и задирает нос.

— Он тебе рассказал? — самодовольно спрашивает Роджер, очевидно, рассчитывая, что Блэк этого не сделал.

— Рассказал! Ты чертов злобный ублюдок, — выплевываю я, умирая от желания вырвать ублюдку глотку.

— Я удивлен. Должно быть, ты трахаешься получше, чем раньше, раз уж тебе удалось подцепить на крючок такого парня как Блэк.

— Серьезно? А я-то думала, что плохо трахался твой маленький член.

Роджер делает шаг ко мне. Его руки сжаты в кулаки, словно он собирается ударить меня.

— Следи за языком, Роуз. Полная опека над нашей дочерью по-прежнему принадлежит мне.

— Только не надо угрожать мне.

Из коридора выбегает Изабель и бросается в мои объятия. Не прощаясь с Роджером, я хватаю ее сумку и мы уходим.

По пути я рассказываю ей, что у нас дома гостит Лиам, и она радостно хлопает в ладоши.

Когда мы подъезжаем, он стоит на крыльце. Изабель выпрыгивает из машины и, подбежав прямо к нему, обнимает его за ноги. Лиам смотрит на нее, не зная, что делать. Тогда она просит поднять ее на ручки, словно понимает, что он не знает. Он подчиняется, и моя дочь обнимает его своими тонкими ручками за шею. Глаза Лиама широко распахнуты, и в его взгляде, направленном на меня, читается призыв о помощи. Я прохожу мимо, по пути шлепнув его по заду, и он смеется. Я резко останавливаюсь, так как впервые слышу его смех. У него красивый смех; он вынуждает меня развернуться к нему.

— Ничего не говори, — предупреждает он. Затем опускает Изабель на землю и та убегает в дом.

Лиам хватает меня за руку, не давая последовать за ней.

— Тут кое-кто пришел.

Меня охватывает паника. Я высвобождаю свою ладонь и бегу за Изабель, но вижу, что она сидит на полу и разговаривает с мальчиком со светлыми кудрями.

— Он безобиден, — шепчет мне на ухо Лиам, подходя со спины. — Хайден, ты же помнишь Роуз, — обращается он к парнишке, и тот поворачивает голову. Вокруг глаз у него синяки. Я ахаю от ужаса.

— Добрый день, мисс, — здоровается мальчик и разворачивается обратно к Изабель, которая требует его внимания.

— Что с ним случилось?

— Не знаю, но завтра выясню. Он останется на ночь.

Я кладу руки на бедра. Не из-за мальчика — ни один ребенок не должен испытывать такое — а из-за того, что Лиам решил это без моего участия.

— Ах, прости. Разве это твой дом? — спрашиваю я. Я просто шучу, но его лицо принимает серьезное выражение. Он собирается дернуть себя за бороду, а мне хочется дернуть ее так, чтобы его губы прижались к моим губам в поцелуе.

— Могу уйти, — отвечает он, проходя мимо меня. И когда он проходит мимо, я делаю то, о чем думала несколько секунд назад. Дергаю Лиама за бороду так, чтобы его губы прижались к моим. Наш поцелуй не длится слишком долго — чересчур много маленьких глаз вокруг. Но, Божечки, до чего же мне хочется, чтобы эти губы оказались и в других местах.

— О чем ты только думаешь, — говорит он, отрываясь от моих губ. Я улыбаюсь и захожу в комнату. Хайден поднимает голову, смотрит на меня и улыбается. Для своего возраста он чересчур тощий. Как будто не доедает.

— Когда ты последний раз ел, Хайден? — спрашиваю я его, и он поворачивает голову ко мне.

— Позавчера, мисс, — сообщает он таким тоном, будто это не так уж и плохо для него. Я перевожу взгляд на Лиама и вижу, что он что-то готовит и иду к нему на кухню.

— Они его еще и не кормят? — уточняю я, и сердце у меня еще сильнее болит за мальчика.

— Не так, как следовало бы. Поэтому он приходит ко мне. Я кормлю его и даю ему деньги.

— Где бы он оказался, если бы не ты? — интересуюсь я.

— Даже знать не хочу, — вот и весь ответ, который я получаю.

— Ты пойдешь к нему домой? Забери его на законных основаниях, — добавляю я, зная, на что он способен.

— На законных основаниях? — переспрашивает Лиам.

— Да, на законных, Лиам. Заставь их подписать какую-нибудь бумагу. Им нельзя воспитывать ребенка, посмотри, как они обращаются с ним. Кем, по-твоему, он вырастет?

— Кем-нибудь наподобие меня.

— Я помню, — говорю я, имея в виду синяки, которые были у него при первой встрече. — Ты не плохой человек, Лиам, просто порой бываешь излишне жесток.

Лиам готовит курицу с овощами, и мы позволяем Хайдену съесть столько, сколько он хочет. Когда дети готовы отправиться спать, раздается стук в дверь, и мое сердце пускается вскачь. Я не в силах открыть дверь. Слишком боюсь того, что ждет меня за ней. Лиам заходит ко мне в комнату, чтобы проверить как я, а затем выходит и идет к входной двери. Я наблюдаю за ним, пока он открывает дверь. Затем слышу знакомый голос. Черт. Как же мне не хочется разбираться с этим.

— Какого черта ты тут делаешь? — рявкает Робби на Лиама. Лиам же просто стоит, скрестив на груди руки, и молчит. Робби сразу же замечает меня и собирается войти в дом, но Лиам встает на проходе, перекрывая его своим телом, должна признать, довольно крупным телом.

Я подхожу к нему со спины и похлопываю по плечу. Он несколько расслабляется, но все же не пропускает меня.

— Мне нужно поговорить с ним, — объясняю я Лиаму. Он качает головой, и я умоляюще смотрю на него. Он сдается, и я выхожу во двор, а Лиам пристально наблюдает за нами. Робби начинает расхаживать по лужайке, не понимая, что происходит, и изредка бросает взгляды на Лиама.

— Что происходит, Роуз? Я в полной растерянности, — Робби останавливается прямо передо мной.

— Я не могу объяснить, Робби. Лиам… — я умолкаю, не совсем понимая, как закончить начатое предложение.

— Ты хочешь его? — спрашивает он, глядя поверх моего плеча. Я оборачиваюсь и вижу в дверях Лиама и Изабель, сидящую у него на бедре.

— Да, прости. Я вовсе не хотела причинять тебе боль.

— Знаю, ты всегда держалась в стороне… не проявляла своих чувств.

— Мне жаль.

— Не надо, просто… — Робби умолкает и снова смотрит на Лиама, — …просто не доверяй ему. Он нехороший человек, — сказав это, Робби разворачивается и уходит. Не сказав больше ни слова, он садится в машину и уезжает.

— Мне он не нравится, — бормочет Лиам, поудобнее усаживая Изабель на бедре.

— Тебе никто не нравится, — парирую я, подходя к нему.

— Так и есть, впрочем, кажется, я питаю чувства к одной красивой блондинке.

— Ко мне? Я блондинка! — взвизгивает Изабель в его руках.

— Ну, видимо сразу к двум блондинкам, — исправляется Лиам, подмигивая мне.

И, черт возьми, офигеть, но мое сердце как будто увеличилось в размерах раз в десять, а женские части тела просто «растаяли».

Матерь божья, он только что подмигнул мне.

О, Боже.

Глава 31

Блэк

У меня появились документы, составленные согласно букве закона, как их любит называть Роуз. Вчера она сходила в офис к своему адвокату. Попросила меня одолжить денег, а несколько часов спустя вернулась с документами, которые велела дать на подпись родителям Хайдена. Она строго-настрого запретила мне убивать их. Роуз подала все в виде шутки, хотя на самом деле была права. Я, скорее всего, убил бы их.

Хайден должен быть в школе, когда я стучу в дверь его дома. Открывает мне какой-то мужик с бутылкой пива в руке. На нем грязная майка с пятнами от еды и бог еще знает чего. Глядя на меня, он вопросительно приподнимает брови и подносит бутылку к губам.

— Чего надо? — невнятно бормочет он.

В голове у меня крутится мантра: «Не убивать. Не убивать», и я делаю шаг назад, стараясь оказаться как можно дальше от исходящего от него смрада.

— Ты отец Хайдена?

— Что на этот раз сотворил этот мелкий засранец?

— Ты его отец?

— Нет, отчим.

— Его мать дома? — я заглядываю ему через плечо и слышу звон посуды.

— Да, эта сучка убирается. Чего надо-то?

— Мне нужно переговорить с ней.

— Кажется, я тебя знаю, парень. Как тебя зовут?

Я не отвечаю ему, потому что ему и не нужен мой ответ. Он уже начинает догадываться, кто я. А я изо всех сил пытаюсь не убить его. Услышав наш разговор, к входной двери подходит мать Хайдена. Она выглядит неважно, одежда такая же грязная, как и на мужике, стоящем передо мной.

— Ты кто? Чего тебе надо? — огрызается на меня мать Хайдена. Они так похожи: такие же кудри, одинаковый цвет глаз.

— Мне нужно, чтобы вы подписали вот это, — говорю я и протягиваю ей бумагу. Она берет ее и начинает читать. Затем поднимает голову и смотрит на меня.

— От мальчишки сплошные неприятности, ты не захочешь с ним возиться.

Она собирается захлопнуть дверь у меня перед носом, но я успеваю ухватиться за нее и не даю матери Хайдена закрыть дверь.

— Подпиши, — требую я; мое терпение на исходе.

— А ты заплатишь мне? — она осматривает меня.

— Да, — у меня есть деньги, и я могу себе позволить заплатить ей. С гораздо большим удовольствием я бы пристрелил ее, но деньги не такой уж плохой метод. Метод, который обрадует Роуз.

Не оглядываясь, я ухожу. По пути домой звонит Роуз, но я не отвечаю. Отвечу, когда заберу мальчика.

Добравшись до дома, я беру двадцать тысяч долларов и возвращаюсь к дому Хайдена. На этот раз дверь открывает сам Хайден и улыбается, когда видит меня.

— Привет, мистер Блэк, — вежливо здоровается он. Одному Богу известно, кто научил его этикету.

— Позови свою маму, Хайден.

Мальчик кивает и убегает в дом, оставив дверь открытой. Очень скоро он возвращается с покрасневшей щекой — очевидно, ему дали пощечину за то, что он отвлек свою мать от чего-то.

— Привезли мои денежки?

Хайден смотрит на меня, затем переводит взгляд на сумку и обратно на мать.

— Да, — я протягиваю сумку, и она тянется забрать ее, но я останавливаю ее. — Документ, — напоминаю я. Женщина поднимает вверх бумагу и показывает, что она подписана. Я перевожу взгляд на Хайдена.

— Собери свои вещи.

Он не двигается с места, просто стоит.

— У меня ничего нет.

— Сначала я должна проверить. Я не отдам вам свой единственный стабильный заработок.

Наглая сучка. Я открываю сумку, женщина заглядывает в нее и ее глаза алчно вспыхивают. Видимо, она в жизни не видела таких денег. Не сомневаюсь, что она спустит их все на ветер, но меня это не волнует. Она отдает мне документ и забирает сумку. Я же кладу руку на плечо Хайдена и выталкиваю его за дверь.

— Попрощайся с мамой, — говорю я.

Но Хайден качает головой и, ни разу не оглянувшись, следует за мной.

* * *

Мы с Хайденом дома уже целый час и за это время он слопал почти все съестное, так что мне теперь придется пополнить запасы. Кажется, ему все равно, что мать только что подписала отказ от него, на самом деле, он скорее даже рад. Он думает, что постоянно будет жить со мной, но это просто смешно. Я не знаю, что стал бы делать с ним или что нужно делать для него.

Мальчишка ест мороженое, когда дверь черного входа с грохотом распахивается и в дом влетает разъяренная Роуз. Но, увидев сидящего на стуле Хайдена, она почти сразу успокаивается.

— Получилось? — спрашивает она, улыбаясь мальчику, и смотрит на меня.

— Мистер Блэк дал маме много денег, — вставляет свои пять копеек Хайден. Я строго смотрю на него, давая понять, чтобы он заткнулся, и он утыкается обратно в тарелку с мороженным и продолжает есть.

— Ты заплатил ей? — уточняет Роуз, подходя ко мне, вторгаясь своим красивым телом в мое личное пространство.

— Да.

— Много?

— Недостаточно, — честно признаюсь я. Жизнь Хайдена гораздо дороже, чем я за нее заплатил.

— Ты не отвечал на мои звонки, — Роуз склоняет голову набок.

— Хайден, иди в комнату и посмотри телевизор.

Мальчик послушно берет тарелку с мороженным и убегает в комнату, закрыв за собой дверь. Я обнимаю Роуз за талию, и ее розовые губы оказываются в миллиметрах от моих губ. Ее грудь крепко прижата к моей.

— Я был занят.

— Ты не любишь телефоны, — констатирует она, закатывая глаза. — Просто признай это! Ты не любишь разговаривать по телефону.

— Ненавижу телефоны.

— Так и думала, — она обнимает меня за талию, но я даже не вздрагиваю.

— Он поживет у тебя, — сообщаю я, и она согласно кивает, а потом прижимается головой к моей груди.

— Понимаю, большой пугающий мужчина не может выглядеть мягким, да? — шутит она. Зная, что надвигается и что мы ничего не можем поделать, чтобы остановить это, ему будет безопаснее у нее.

— Мне просто необходимо попробовать тебя на вкус, — шепчу я ей на ушко, и она дрожит в моих объятиях. Откинув голову назад, она смотрит на меня и облизывает губы.

— Попробуй, — говорит она, словно бросает вызов. Оставив одну руку покоиться на ее бедре, второй я медленно скольжу вверх по ее спине. Остановившись на шее, я вижу, что Роуз закрыла глаза и плотно сжала губы. Я высовываю кончик языка и провожу им по ее губам. Роуз стонет и приоткрывает рот. Наши языки сплетаются в танце, и она крепко прижимается ко мне. Вжимается в меня. Мне приходится бороться всем своим существом, чтобы отстранить ее, остановить то, что может произойти, пока Хайден находится в соседней комнате.

— Ты так возбуждаешь, — соблазнительно шепчет она. Затем наклоняется, чтобы снова поцеловать меня.

— Ба! Ты просто кусок дерьма, — гремит голос за моей спиной. Роуз замирает, ее тело напрягается в моих руках.

Глава 32

Роуз

Я предполагаю самое худшее, жизнь вынуждает меня обдумывать наихудшие сценарии развития. События сменяют одно другое со скоростью несущегося во весь опор поезда. Я чувствовала, что над нами нависла опасность, но старалась не думать об этом и просто жить сегодняшним днем. Жизнь только-только наладилась. Не может же она так же быстро снова испортиться?

Блэк убирает руки с моей талии и обходит вокруг меня, а я по-прежнему не могу пошевелиться — ноги словно приросли к полу.

— Я не вовремя? — раздается голос из-за моей спины. Мне удается развернуться и натянуто улыбнуться. Улыбаюсь я вяло, но все же улыбаюсь. Лиам смотрит на меня и качает головой.

— Что тебе нужно? — спрашивает он высокого мужчину с пирсингом и тату. Я помню его по клубу. Он член клуба. Мужчина осматривает меня и не отвечает. Лиам делает шаг вперед, загораживая меня собой.

— Просто заскочил выпить и поговорить о работе, — мужчина проходит мимо Лиама и направляется к холодильнику, достает себе бутылку пива и открывает ее, отшвыривая крышку в мусорное ведро. Заслышав голоса, из своей комнаты выбегает Хайден и радостно улыбается пугающему мужчине. — Дружок, а ты что здесь делаешь? — он похлопывает Хайдена по голове и мальчишка счастливо улыбается.

— А я теперь живу с мистером Блэком, — радостно сообщает мальчик.

Мужчина переводит взгляд на Лиама и вопросительно выгибает брови.

— Не пора ли принять душ и ложиться спать? — говорю я Хайдену. Мальчик кивает и на прощанье машет мужчинам рукой.

— Ты? — уточняет он у Лиама.

— Нет. Роуз, он будет жить у нее.

— Думаешь это разумно? — парирует мужчина.

— Думаю, — вот и весь ответ Блэка.

— Почему это может быть неразумным? — вмешиваюсь я.

Мужчина смотрит на меня, затем переводит взгляд на Лиама и качает головой.

— Я все ей рассказал, Джейк.

— И после этого ты считаешь, что это разумно? Да что с тобой не так? — возмущается Джейк, качая головой.

— Она заслужила знать правду.

— С каких пор тебе есть дело, кто чего заслуживает?

— Считаешь, что мне не следовало знать правду? — спрашиваю я Джейка, делая шаг поближе к Лиаму.

Джейк качает головой.

— Я думаю, что из-за тебя моего друга убьют. А это совершенно неприемлемо.

— Из-за меня? — в ужасе спрашиваю я.

— Да, из-за тебя, принцесса.

— Достаточно, — прерывает нас Лиам. — Меня не убьют, Джейк, прекрати пороть эту чушь.

— Ты не будешь бороться? Это ты мне говоришь? — Джейк ставит бутылку с пивом на столешницу и подходит ближе.

— Я буду делать то, что у меня получается лучше всего, — отвечает Лиам.

— Именно, и тогда на тебя откроют охоту.

— Охоту? — испуганно уточняю я.

— Ты ведь в курсе, чем он занимается? Знаешь, что он лучший в своем деле, да? — я киваю. Я знаю, чем он занимается. — Блэк находит цель. Он стреляет в нее. Конец истории, — поясняет Джейк и переводит взгляд на Лиама. — Кроме того, что эта цель будет знать, что это ты и у него будет армия наготове.

Меня бросает в дрожь.

— А я думал, ты пришел поговорить о работе, — Лиам пытается сменить тему разговора.

— Я зашел сообщить тебе, что они обсуждали это, — Джейк бросает взгляд на меня, затем обратно на Лиама. — Я ничего не могу поделать, чтобы спасти тебя, брат, — Джейк смотрит в пол.

Он переживает за Лиама, может, он и корчит из себя крутого, но ему явно небезразлична судьба Лиама.

— Меня не нужно спасать.

— Нужно, черт подери, еще как нужно, — он качает головой и снова берет бутылку пива, залпом выпивая содержимое. Джейк направляется к двери, когда Лиам останавливает его.

— Пообещаешь мне кое-что? — Джейк крепко сжимает дверную ручку, пока ждет, что ему скажет Блэк. — Пообещай мне, что увезешь ее куда-нибудь в безопасное место, когда это случится.

— Я не могу пообещать тебе этого.

— Можешь, Джейк.

В комнате повисает тишина. Я молча стою, не зная что сказать или как поступить.

— Хорошо… только ради тебя, — затем Джейк пинком открывает дверь и уходит. Лиам стоит и смотрит на то место, где только что стоял Джейк.

Затем выходит следом за ним, оставив меня предполагать худшее. В момент, когда худшее — совсем не то, что мне хочется чувствовать. Как можно заставить себя не испытывать столь сильные эмоции? Мне хочется отключиться от всего. Вроде бы ничего не произошло, но ощущение того, что что-то надвигается, не покидает меня.

* * *

Я сижу на диване, когда Лиам возвращается в комнату. Он дергает себя за бороду, его красивое лицо искажено от напряжения. Не замечая меня, он садится, упираясь руками в табурет, и наклоняется вперед. Я проскальзываю ему за спину и обвиваю его руками за талию. Он быстро разворачивается, притягивает меня к себе и отчаянно обнимает меня. Я вырываюсь из его объятий, беру за руку и тяну его в спальню — единственное помещение в его доме, где я еще не бывала.

Я останавливаюсь у двери, а Лиам смотрит на нее так, словно обдумывает что-то, прежде чем протянуть руку и открыть ее. Я наблюдаю, как он заходит внутрь, делает шаг впереди меня, а затем тянет меня за собой. Он закрывает дверь за нами, и мы оказываемся в кромешной тьме. Я ничего не вижу, даже собственные руки. Но Лиаму будто бы все равно, так как он тянет меня туда, где я нужна ему. Он тянет меня вниз на кровать, и я опускаюсь на него. Седлаю его бедра, а его руки блуждают по моему телу.

— Говорят, что я не приношу ничего, кроме тьмы и зла. Но, будучи с тобой, я в состоянии различать цвета, и, черт меня возьми, это лучшее, что я когда-либо видел, Роуз, — признается Блэк, уткнувшись в ложбинку между моих грудей.

Я тянусь к футболке и стягиваю ее. Затем расстегиваю лифчик. Лиам поднимает голову, пока я раздеваюсь, а затем снова утыкается лицом между моих грудей. Его тяжелое горячее дыхание овевает мои соски.

Меня потряхивает от возбуждения. Это все благодаря ему, он возвращает мне положительные эмоции. Как может человек, которого обвиняют в том, что у него черная душа, делать такие вещи для другого человека? Он не такой, как все твердят, не тогда, когда он со мной. Блэк добрый, заботливый, можно даже сказать милый, когда он со мной.

— Я собираюсь пометить тебя, Роуз, — шепчет он и губами нежно касается моего соска, вынуждая меня извиваться. Он облизывает его, затем целует, а затем больно прикусывает. Тянет, зажав зубами.

— Зачем? — спрашиваю я, крепко вцепившись в его волосы.

— Потому что хочу, чтобы ты никогда не забывала обо мне.

— Я никогда не забуду тебя.

— Однажды забыла.

— Неправда, — Лиам переключается на другой сосок, затем тянет вниз мои трусики. — Тебя невозможно забыть, Лиам Блэк.

Он приподнимает меня, переворачивает на спину и одним рывком стягивает трусики. Затем я слышу, как он снимает свои штаны. А потом он целует меня, прокладывая дорожку поцелуев вверх по ногам, затем поднимается выше, к бедрам. Он медленно и чувственно целует меня, пока не достигает киски. Тогда он разводит мои ноги в стороны, забрасывает их себе на плечи и притягивает к себе. Я ощущаю его обжигающее дыхание, чувствую, как его теплый язык вылизывает меня. Затем Лиам снова целует меня и лижет именно в том нужном месте, отчего у меня поджимаются пальчики ног. Я тянусь вниз, чтобы схватить его за волосы, вцепляюсь в них руками, царапаю ногтями кожу его головы, пока он пытает меня, причиняя мучительное удовольствие.

Лиам вводит в меня палец, хотя языком продолжает массировать клитор. Затем добавляет еще один. Я дрожу, трясусь и дергаю его за волосы, пытаясь обуздать чувства, охватившие меня. Лиам дарит мне один последний чувственный поцелуй, и я вздрагиваю, когда он слезает с меня. Но затем я ощущаю, как он хватает меня за ноги и дергает вперед так, что теперь мой зад свисает с края кровати. И располагает член у входа в мое лоно… без презерватива. Я чувствую его пирсинг. Лиам дразнит меня. Я подаюсь вперед, желая ощутить его в себе. Моя потребность растет с каждой секундой, но он не позволяет мне удовлетворить ее. Блэк играет со мной. Входит только головкой внутрь, затем выходит, при этом большим пальцем лаская клитор. Членом дразнит мою киску. Это уже чересчур, я не в силах этого вынести. Он проделывает это снова, и на сей раз у меня не получается сдержаться.

Я отползаю назад, отстраняясь от него. Встав на кровати, я подхожу к нему. Я не вижу его, только слышу. Он близко, поэтому я касаюсь его плеч, затем обхватываю его талию ногами, тянусь руками вниз и ввожу его член в себя. Лиам смеется мне в ухо.

Святые Небеса, наконец-то он во мне. Невероятное ощущение, и я стараюсь не шевелиться. У Лиама же другие замыслы. Он хочет, чтобы я двигалась. Он обхватывает меня за задницу, больно при этом шлепнув по ней, а затем начинает поднимать и опускать меня вверх вниз. Я слишком шокирована, чтобы двигаться под таким напором чувств. Для меня это чересчур. Лиаму все равно, он повторяет свои действия, приподнимает меня, затем резко дергает вниз. Голова у меня запрокидывается. Не знаю, как долго смогу продержаться. Для этого слишком много — трение по клитору, пирсинг его члена и сила, с которой он трахает меня. У меня такое ощущение, что я покинула собственное тело.

Удовольствие, так много удовольствия. Лиам снова шлепает меня, и я больше не в состоянии сдерживаться. Он поднимает одну руку и обхватывает меня за талию, прижимая к себе. Вторую руку оставляет на моей попке, приподнимая и опуская меня.

Я снова кончаю, и затем мое тело обмякает и теперь лежит мертвым грузом на руках Лиама. Он аккуратно опускает меня на кровать, прикрывает меня простыней и включает свет. Я вижу, что он полностью обнажен, и что вся его комната оформлена в черном цвете, даже кровать. На стенах развешано различное оружие и ножи. Я как будто на складе амуниции. Ему, похоже, все равно, что он проходит мимо ружья, напоминающего по виду снайперскую винтовку, направляясь в гардеробную.

— Разве плохо любить тебя? — спрашиваю я из-под простыни, осоловело глядя на него. Лиам разворачивается и смотрит на меня.

— Это лишь причинит тебе боль, — он умолкает, подходит ближе ко мне и наклоняется к самому моему уху. — Люди не любят меня, они сбегают от меня.

И я верю ему, но сама никогда не смогу сбежать.

Глава 33

Блэк

Роуз умоляет меня пойти на обед, обед там, где будут люди. Я не общаюсь с людьми, и не имеет значения, кто эти люди. Я посещаю вечеринки, только чтобы потрахаться, разговоры мне ни к чему. Она умоляет меня своими огромными голубыми глазами, затем умоляет еще какое-то время, а потом обещает всякие развратные штучки после обеда. В итоге, я не могу сказать ей «нет».

Роуз нервничает. Она быстро ходит, рассматривает себя в зеркале, проверяет как дела у Хайдена. Вчера мы вернулись к ней домой, и теперь Хайден живет здесь. Она хочет, чтобы он встречался с людьми, чтобы они полюбили его. Она потратила сегодня всю свою зарплату, покупая мальчишке все, что ему когда-либо может понадобиться. Он рыдал, потому что все это было ему не нужно. Он представления не имеет, как ему воспринимать все эти вещи. Ему никогда ничего не покупали за всю его жизнь. Теперь, когда он смотрит на нее, это совершенно другой взгляд. Это чистое обожание. Он подсел на Роуз.

— Веди себя хорошо, — напутствует меня Роуз, когда мы подъезжаем к дому Кейси — подруги Роуз. Не знаю, к кому она обращается, ко мне или к Хайдену, впрочем, подозреваю, что она разговаривает сама с собой.

Хайден выскакивает из машины и встает рядом с ней. Роуз улыбается и кладет руку ему на плечо. Я иду следом за ними и вижу, как из двери вразвалочку выходит беременная женщина. Живот у нее не был такой большой, когда я видел ее в прошлый раз.

— Она все еще тут? — спрашивает Роуз, подходя к Кейси и потирая ей живот. На крыльцо выходит Сакс и кивает мне.

— Да, — отвечает Кейси. Роуз оглядывается на меня, и я подхожу к ней. Она берет меня за руку и переплетает наши пальцы.

— Я могу сделать это, — шепчет она сама себе.

Мы все заходим в дом, и Роуз нежно улыбается немолодая леди. Затем она смотрит на меня и на Хайдена. У нее добрая улыбка и очень похожая на улыбку Роуз.

— Мама… — судорожно вздохнув, произносит Роуз.

— Я так счастлива, что вы пригласили меня.

— Это Лиам и Хайден.

Мама Роуз улыбается нам и вручает Хайдену подарок. Он смотрит на него и не принимает. Он не привык к такому. Он прижимается к Роуз и явно чувствует себя очень неуверенно. Роуз наклоняется к нему и шепчет ему на ухо, что все в порядке.

— Спасибо, мисс.

— Хочешь пива? — подойдя ко мне сзади, предлагает Сакс. Я согласно киваю и следую за ним. На кухне Кейси стоит у плиты и машет мне лопаточкой, когда я прохожу мимо.

— У вас двоих все хорошо? — спрашивает Сакс, кивая головой в сторону комнаты.

— Настолько хорошо, насколько можно ожидать.

— Она рассказала Кейси, а я подслушал.

— Рассказала что?

— Не прикидывайся дурачком. Я установил камеру, чтобы наблюдать за ее домом. Она напугана, Блэк.

— Она и должна быть напугана.

— Что ты собираешься делать?

— Я планирую убить их всех... кроме одного...

— Позвони мне, когда понадоблюсь. У меня есть ресурсы, которые могут тебе понадобиться.

— Ты же не хочешь вести подобный образ жизни, — сухо возражаю я. Если уж на то пошло, то у него скоро появится ребенок.

— Не хочу, но и Роуз такого тоже не желаю. Позвони мне, если понадоблюсь. Ты же знаешь, что я хорош в этом деле.

Я киваю. Сакс прав, он хорош. Всегда хорошо иметь козырь, на случай, если что-то пойдет не так. Человек, который обеспечит ее безопасность, если в этом возникнет необходимость.

— Значит, ты теперь папаша?

На его лице расцветает ироничная ухмылка.

— Заткнись, — велю я ему и захожу обратно в дом.

Хайден сидит на полу и играет с машинкой, а вокруг него валяется оберточная бумага. Должно быть, это подарок, который ему вручила мать Роуз. Когда я вхожу, Роуз протягивает мне руку, но не смотрит на меня, так как разговаривает со своей матерью. Я подхожу к ней, и она сплетает наши руки, а затем тянет меня вниз, усаживая рядом с собой.

— Лиам, ты определенно сделал мою дочь счастливой, — заявляет мать Роуз. — Ох, прости, я — Бекка, — сообщает она мне свое имя. Я не отвечаю; наблюдаю, как Хайден играет с машинкой. Сколько его знаю, еще ни разу не видел, чтобы он так улыбался.

— Вы познакомились недавно? — интересуется Бекка, прерывая мои мысли.

— Нет, — отвечает Роуз, опуская голову мне на плечо. — Мы познакомились, когда нам было шестнадцать. Он учился в моей школе.

Ее мать выглядит удивленной.

— Какая у тебя фамилия? Должно быть, я знала твоих родителей.

— Блэк, — отвечаю я.

Она, кажется, шокирована, ее глаза округляются. Затем она переводит взгляд на Роуз.

— Я помню твою мать и отчима, — говорит она и качает головой.

Я напрягаюсь. Не совсем то, что мне бы хотелось услышать. Я опять-таки ничего не отвечаю, и ее улыбка увядает. Она поворачивается к Роуз.

— Когда твоя очередь забирать Изабель? Я очень хочу увидеть ее.

Роуз поглаживает мою ладонь большим пальцем, пока беседует с матерью. А я сижу и жажду, жажду делать ту работу, которую должен сейчас делать. У меня в телефоне висит смс-ка, на которую я не отвечаю уже несколько дней. Из-за Роуз. Она не одобряет то, чем я занимаюсь, но тут ничего не поделать.

Стоит мне только подумать об этом, как пищит телефон, и Роуз наклоняется ко мне, чтобы прочитать сообщение. Она не понимает его. Я смотрю на нее и вижу, как она морщит лоб, пытаясь понять содержимое сообщения.

— От кого это? — интересуется она, теперь игнорируя свою мать.

— Работа, — сообщаю я, и Роуз широко распахивает глаза. — Мне надо идти, — говорю я и встаю. Она тянет меня за руку и не хочет отпускать. — Мне нужно на работу, Роуз.

Она выпускает мою руку и не мешает мне пройти до входной двери. Я уже возле машины, когда она останавливает меня своим голосом:

— Не делай этого, Лиам Блэк, — предупреждает она.

Я поворачиваюсь к ней.

— Я должен.

— Не должен, — убеждает она, приближаясь ко мне.

— Должен, это то, чем я занимаюсь. Я убиваю людей, Роуз, и я планирую сделать это, когда те люди придут за тобой. Я… убью… ради… тебя, — пытаюсь пояснить я ей свою точку зрения, отдельно выделяя каждое слово.

— Но я не хочу, чтобы ты убивал. Это не к добру, это может плохо для тебя закончиться.

— Для меня это хорошо, это то, в чем я хорош.

Я целую ее в щеку, сажусь в машину и уезжаю. Руки гудят от желания нажать на курок.

* * *

Когда я подъезжаю по нужному адресу, стоит тишина. Вокруг никого не видно. У меня есть фото жертвы, но я нигде его не вижу. Его нет по указанному адресу. Я уже готов уйти, когда слышу рев мотоциклов. Одновременно начинает звонить мой телефон. Бросаю взгляд на экран и вижу, что звонит Джейк, а мотоциклы уже появились в поле зрения.

— Они едут за тобой, — успевает сказать он, прежде чем я сбрасываю звонок. Вскинув винтовку, я целюсь в первый байк, но и они уже успели меня заметить. Правда они слишком медленно движутся, чтобы успеть избежать первой пули, уже покинувшей ствол оружия. Пуля врезается в одного из байкеров, сбив его на землю. Байк падает и катится по земле, впечатывая мужчину в землю.

Второй байкер притормаживает и слезает с мотоцикла, подняв руки вверх. Он снимает шлем и улыбается. Я сразу же узнаю его — сержант армии байкерского клуба Coffin Soldiers.

— Блэк, — с улыбкой здоровается он.

— Зэдист, — приветствую его я.

Он смотрит на своего товарища, который лежит на земле и еще шевелится.

— Ты знаешь, почему мы здесь? — спрашивает он, не выпуская шлем из рук.

— Да! А ты помнишь, кто я? И знаешь, что собираюсь сделать с вами? — отвечаю я.

— Блэк... Блэк... Я знаю, чем ты занимаешься. Но неужели ты веришь, что сможешь защитить всех? Ты же просто Зло, а вовсе не Бог.

— Угрожаешь мне, Зэдист?

Он смеется надо мной.

— Я не хочу быть тем, кто сделает это. Джейк просил меня не делать этого. Но главный — Президент, а я делаю все, что он велит. И если он отдает команду убить кого-то, то я так и делаю, — и он пожимает плечами.

— Мне бы тоже этого не хотелось, Зэдист, но все же я это сделаю.

Я тоже пожимаю плечами и стреляю ему в ногу. Зэдист начинает поднимать пушку, но его движения слишком медленные. Пуля свистит мимо меня, чуть не задев ноги. Зэдист падает на землю, не издав ни единого звука, просто хватается за ногу и крепко ее сжимает. Я подхожу к нему и прохожу мимо второго байкера, лежащего на земле, который теперь пытается подползти к своему байку. Я стреляю ему в спину, и он замирает.

Зэдист смотрит на товарища и начинает смеяться, затем качает головой.

— Они повесят ее у тебя на глазах. Будут трахать ее у тебя на глазах. А затем у тебя же на глазах и убьют ее, Блэк.

— Знаю, — шепотом отвечаю я, отлично помня их методы работы. Ведь это я выполнял для них грязную работу. Зэдист закрывает глаза, и я стреляю ему в голову, прямо между глаз.

Я даже не вызываю свою команду зачистки, пусть тела найдут. Своей визиткой на их телах, я дам им знать, что они следующие.

Глава 34

Роуз

Лиам входит в дом и резко останавливается. В руке у него пистолет. Я сразу же замечаю его и делаю шаг назад. Он смотрит на меня, затем опускает взгляд на пистолет. Засовывает его за спину за пояс джинсов и поднимает руки в воздух. Это знак, что он не причинит мне вреда. Я знаю, что он ни за что не сделает мне больно, но этот пистолет, скорее всего, сегодня забрал чью-то жизнь. Блэк делает шаг по направлению ко мне, но я отступаю. Его руки безвольно повисают вдоль тела, на лице написана бесконечная усталость, когда он запускает пальцы себе в волосы.

— Ты... ты убил кого-то? — спрашиваю я и руки у меня дрожат.

— Тебе нужен честный ответ?

— Да, — говорю я, стараясь стоять прямо.

— Да, — подтверждает он мои догадки. Плечи у меня обессиленно опускаются, когда надежда, что он никого не тронул, покидает меня — он все-таки убил кого-то.

— Как ты мог? — я не понимаю, зачем он это делает. Мне никогда не найти в этом смысла, какие бы доводы я не искала.

— Они собирались убить меня, — объясняет он, и я вскидываю голову от удивления. Я думала, что он убил на заказ.

— Кто?

— Люди, которые хотят вернуть то, за что они заплатили.

— Меня?

— Да, тебя.

— Теперь ситуация станет еще хуже, да? Теперь они точно придут за мной?

— Придут.

Меня начинает трясти. Я не знаю, что мне делать. Я не хочу возвращаться туда, не хочу снова становиться той, какой была тогда. Блэк замечает мое состояние, протягивает руку и касается моей руки. Я отпрыгиваю, и на его лице отражается боль.

— Я не обижу тебя, Роуз, — Лиам отступает.

— Знаю, — вот и все, что я могу сказать. Мне хочется заверить его, что я чувствую себя в безопасности рядом с ним. Но эти слова так и не сходят с моих губ.

— Полагаю, пришло время тебе уехать, и уехать как можно дальше, — я качаю головой, ведь я не могу сделать этого. Я не могу бросить Изабель. — Я не могу одновременно защищать тебя и убивать их, Роуз. Пожалуйста, уезжай. Собери вещи и уезжай как можно дальше.

Я отрицательно качаю головой.

— Я не могу, Лиам, я не уеду.

— Роуз, они хотят убить тебя, — у меня вырывается всхлип. Я не нужна им для того, что я предполагала. Хуже того, они хотят убить меня.

— Ты ведь спасешь меня? Спасешь, Лиам? — спрашиваю я, и в моем голосе звучит надежда. Он смотрит в пол, и мне сразу же становится дурно от того, что я попросила его об этом. Он не обязан спасать меня, я должна сама это сделать.

— Даже ценой собственной жизни, — шепчет он, и я ему верю. Он так и сделает, пожертвует своей жизнью ради меня. Он считает, что я скорее заслуживаю жить, нежели он. Я не согласна с этим, может, кто-то и не осознает этого, но Лиам нужен миру. Очень нужен.

— Я хочу твою жизнь, Лиам, только для себя.

— Она уже принадлежит тебе, — заверяет меня он и притягивает в свои объятия.

* * *

Ночью мне почти не удается поспать. Даже в объятиях Лиама я глаз не могу сомкнуть. Утром я отвожу Хайдена в школу, а теперь стою возле школы Изабель и жду, пока она выйдет. Мне кажется, что я жду уже целую вечность, когда она наконец-то выходит. Малышка сразу же замечает меня и бежит ко мне, выкрикивая мое имя. Учитель тоже видит меня и приветливо машет мне. Они недолюбливают Роджера, за что я очень благодарна.

— Я так скучала по тебе, мамочка, — признается она, обнимая меня за шею. Я прижимаю дочку к себе, наслаждаясь ее запахом и улыбкой. Мрачные мысли вырываются на свободу, когда она отстраняется. Увижу ли я ее снова? Разумно ли мне оставаться?

— Когда ты заберешь меня в следующий раз? — спрашивает она меня.

— Возможно, на следующей неделе, детка, — говорю я. Учитель зовет ее обратно. Она крепко обнимает меня и убегает обратно в школу.

Когда я возвращаюсь на работу, то обнаруживаю там Кейси. Она стоит у входа, придерживая рукой живот. Ей вот-вот предстоит родить, и ей совершенно не нравится быть беременной.

— Все дело в нем? — спрашивает она, когда мы подходим к лифтам. Я знаю, что она имеет в виду Лиама. Он ей нравится, но ей не нравится, кем он является.

— Да, — не колеблясь отвечаю я.

— И он заставляет твою «девочку» петь? — подмигивает мне она.

— Не твоего ума дела, но ты права.

— Я почти все время возбуждена. Сакс начал задерживаться на работе допоздна. Боюсь, я «заездила» его, — жалуется она.

— Заездила его? — переспрашиваю я, пытаясь сдержать смех.

— Ага, самое лучшее в том, что я возбуждена до чертиков, говорят, что это может ускорить роды. И хочу тебе сказать, меня достало быть беременной и постоянно ходить с мокрой киской.

— О, Господи, Кейси, умоляю, не рассказывай мне больше таких подробностей, — я закрываю лицо ладонями, а она смеется надо мной.

— Как обстоят дела с твоей матерью?

— Хорошо, мне кажется, что теперь она старается.

— Мне тоже так кажется.

— Слушай, можно Хайден сегодня у вас переночует? Мне очень рано вставать на работу, и я не хочу будить его.

Кейси согласно кивает и целует меня в щеку на прощание. Если бы я знала, что вскоре случится, я бы обнимала ее дольше…

Глава 35

Блэк

Возле моего дома вижу Джейка — он сидит на своем байке, низко склонив голову. Изо рта вырывается струйка дыма. Он замечает, как я подъезжаю, встает и кивает мне. Я догадываюсь, зачем он здесь. Хотя Президент ему отец, я его брат. Я предан ему сильнее, чем кто-либо из его окружения. Я убивал и лгал ради него.

— Они знают, — сообщает он, и меня прошибает озноб.

— Когда? — уточняю я.

— Они не говорят точно, просто, что скоро, — он выбрасывает тлеющий окурок и наблюдает, как тот катится прочь. — Он в курсе, что ты защищаешь ее, но ему все равно. Он считает, что она принадлежит ему.

— Она — моя, — рычу я.

Он поднимает руки в защитном жесте.

— Я знаю, брат, — Джейк медленно опускает руки. — Они не рассказывают мне ничего, знают, что передам тебе.

— Я убью их, Джейк, — говорю я ему, он должен это знать. Я отниму жизнь у его отца.

— Знаю.

— Планируешь отомстить после?

— Нет, а вот клуб — да, — я киваю. — Беги, Блэк, забирай ее и бегите. Ты покойник, если попытаешься остановить их. Ты будешь под номером один в списке жертв.

— Она не поедет.

— Почему?

— У нее тут дочь.

— Да твою мать, — качает головой Джейк. — Я хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя, чувак, — прощается он, седлает байк и уезжает.

Я иду в дом, собираю сумку и звоню Роуз. Уже поздно, а утром ей на работу. Я знаю, что она уже в постели, задремала среди сотни подушечек. Но я должен услышать ее голос.

— Лиам? — зевает она в трубку.

— Я сейчас приеду, — говорю я и завершаю вызов.

* * *

Когда я захожу, свет в доме выключен, входная дверь закрыта и заперта на ключ. Я не трачу времени на стук, ведь она знает, что я должен прийти. Я достаю запасной ключ и отпираю входную дверь. Открываю дверь, и в нос мне ударяет запах… запах, который я знаю слишком хорошо. Кровь.

Включив свет, я вижу, что весь пол усеян осколками стекла. Заднее окно разбито, на кухонном диванчике и на полу кровь. Я же разговаривал с ней менее часа тому назад. Они не могли уйти далеко.

На улице нахожу следы шин, следы обуви… кровавые следы. Я забегаю в дом, совершенно забыв про Хайдена. Включаю свет в его спальне, но его там нет. Сердце у меня заходится: они и его забрали? Я звоню Кейси. Уже поздно, поэтому отвечает не она, а Сакс, и его голос звучит недовольно.

— Мне нужна твоя помощь, — прошу я, надеясь, что он согласится.

— Чувак, Хайден спит, девушка спит. Что тебе надо? — ноет он в трубку.

Отчасти я успокаиваюсь, узнав, что Хайден в безопасности.

— Они забрали ее.

— Жди меня, я уже выезжаю, — сразу же отвечает он, и мне слышно, как он собирается.

— Нет, у меня нет на это времени. Я пришлю тебе смс с адресом, — говорю я. Сакс что-то бурчит, и я понимаю, что он согласен, и завершаю звонок.

Мой телефон снова пищит, номер незнакомый. Это сообщение с фотографией Роуз — руки у нее связаны, а светлые волосы перепачканы в крови. Текст сообщения гласит «Попрощайся», и по спине у меня пробегает холодок. Роуз у них, а местность на фотографии не кажется мне знакомой.

Грудь у меня перетянута кобурой, по бокам по пистолету, в руке винтовка. Я еду в клуб, тот, в котором я частый гость с шестнадцати лет. Тот, который научил меня всему. Теперь дом выглядит паршиво. Это не то место, где я практиковался в стрельбе, не то место, где я встретил своего лучшего друга. Нет, это совершенно другое место. Это ад, и я собираюсь сжечь его дотла.

В доме пусто, или мне так кажется. Я достаю из машины канистру с бензином. Поднимаюсь наверх, туда, где они держат девушек, но там никого нет. Там пусто. Я расплескиваю бензин по полу, по тому самому полу, где я увидел ее впервые спустя десять лет. Разливаю бензин по ступенькам и в главном доме. Когда выхожу через черный ход, я вижу чью-то фигуру, но она не двигается.

Мне не хочется идти туда, ведь это может оказаться ловушкой. Поэтому вместо этого я поджигаю дом этого сукина сына. Я наблюдаю, как он полыхает, и огонь освещает ночное небо. Затем до меня доносится стон… я знаю этот голос.

Я быстро бегу в конец двора, где нахожу распятого Джейка. Он привязан колючей проволокой; она впивается в его открытый рот и при каждом движении впивается все глубже и глубже.

Мне удается освободить его рот, но в процессе я раню его еще сильнее. Джейк даже не вскрикнул. Его лицо искажено агонией. Я не жду, что он заговорит, просто сразу же пытаюсь освободить его руки и ноги. Джейк полностью обнажен, проволока впилась в его тело, разрезая кожу. У него очень сильно кровоточит сосок, украшающее его колечко исчезло, его вырвали.

— Где они, Джейк? — спрашиваю я, как только освобождаю его. Он пытается говорить, но его рот наполняется кровью, губы кровоточат.

— Не знаю, — удается выдавить ему, когда он, морщась, садится.

— У меня нет на это времени. Я позвоню кому-нибудь, — я разворачиваюсь, намереваясь уйти, но Джейк протягивает руку и цепляется за мой ботинок.

— Он догадался… он в курсе, что ты знаешь.

Я даже не трачу времени на ответ, сразу же звоню Саксу и велю ему забрать Джейка. В отличие от меня Джейк умеет помогать людям. У меня же таланты в других областях, в нехороших областях.

* * *

В итоге я оказываюсь там, куда бы ни за что не пришел, в месте, где меня были более чем рады видеть за решеткой. Робби поднимает голову и смотрит на меня, когда я вхожу — он сидит за столом и разговаривает по телефону. Он смотрит на меня, затем обводит взглядом помещение, пока я иду прямо к нему. Он выглядит испуганным и тянется за пистолетом.

— Зачем ты пришел? — испуганно спрашивает он. Должно быть, он очень многое знает обо мне.

— Мне нужно, чтобы ты нашел кое-кого, мне нужно знать все адреса, все о его собственности и все такое, — говорю я. Он смотрит на меня так, словно все мои слова сплошная ложь.

— Зачем?

— Это связано с Роуз.

Робби выпрямляется и смотрит по сторонам.

— Она в беде?

— Да, не спрашивай меня ни о чем. Просто дай мне то, о чем я прошу.

— Понадобится время, у меня же нет нужной информации на руках.

Я вручаю Робби листок с именем Президента, и он с подозрением смотрит на него.

— Ведь это он глава мотоклуба?

Да неужели, Шерлок.

— Сколько потребуется времени?

— У нее неприятности с этими людьми?

— Сколько? — снова спрашиваю я.

— Дай мне пару часов, — Робби кивает и начинает что-то набирать на клавиатуре. Я выхожу, пытаясь вспомнить все места, где бывал вместе с ними или делал для них какую-либо работу. Я знаю еще о двух их владениях.

В первом месте пусто, никого нет.

Во втором месте меня ждет сюрприз, правда, не тот, который меня интересует. Я обнаруживаю два тела членов клуба, которых убил я. Я слышу тиканье и, проследив откуда он доносится, вижу датчик отсчета. Он показывает, что осталось десять секунд. Я понимаю, что это, и бегу, но недостаточно быстро, и силой взрыва меня вышвыривает через дверь наружу. Спиной я со всей силы ударяюсь в забор снаружи. Весь воздух вышибает из легких от удара. Пока я пытаюсь сделать вдох, у человека, наблюдавшего за мной, появляется прекрасная возможность ударить меня, пока я лежу.

Это тоже член клуба, один из тех, с кем я выпивал. Один из друзей Джейка. Меня охватывает злость при мысли о том, что же это за братство такое. Пытать одного из своих, собственного брата, сына клуба.

Парень с силой пинает меня, на носках ботинок у него стальные вставки. Он снова пинает меня, но я встаю на четвереньки. Парень смеется, и опять пинает меня, ломая мне ребро. Я слышу, как с треском ломается кость, и падаю на землю.

Он подначивает меня, называя куском дерьма, говоря, что меня вообще нельзя было допускать к делам клуба. Пока он говорит, мне удается восстановить дыхание. Я едва заметно передвигаюсь и достаю свой нож, прикрепленный к запястью. Парень снова собирается ударить меня, но когда его нога касается меня, я вонзаю нож ему в ногу. Он кричит от боли и отскакивает в сторону от меня. Но двигается не настолько быстро, и мне удается встать.

Он замечает, что я держусь за ребра, надеясь, что это облегчит боль. Это и правда немного помогает, а я думаю о том, кто у них и на что я готов пойти, чтобы обеспечить ее безопасность.

— Где она? — я делаю шаг к нему. Он отступает на шаг назад, а меня простреливает боль, когда я делаю еще один шаг к нему. Он качает головой из стороны в сторону, он не скажет мне то, что я хочу знать. Но мне придется заставить его.

Глава 36

Роуз

Просыпаюсь в кромешной темноте от звона разбитого стекла. До меня доносятся приглушенные голоса. Кто бы это ни был, он старается вести себя тихо. Я замираю, думая, что это они. Они пришли, и что мне теперь делать?

Я могу бороться, я всегда была хороша в этом. Но сражаться против группы крупных мужчин? Не знаю, получится ли у меня. Теперь шаги доносятся из кухни и приближаются к моей комнате.

Я вылезаю из кровати и беру в руки биту. Она всегда лежит рядом со мной в изголовье кровати на случай, если мне понадобится. Я практически готова расцеловать ее за то, что она оказалась под рукой.

Очень медленно я иду к ванной, зная, что там есть смежная дверь. Если сумею добраться до нее и добежать до главной, то мы с ними разминемся.

Я уже у двери, когда ко мне приближается тень. Мужчина стоит за моей спиной. Я даже не слышу его, когда он наклоняется к моему скрюченному телу и хватает за руку.

Не раздумывая, я замахиваюсь и бью его битой. Не знаю куда попала, но, судя по звукам, которые он издает, я ударила его в живот.

Мужчина хрипит, а затем кричит, давая знать остальным, что я не сплю. Вспыхивает свет, и, обернувшись, я вижу на полу тяжело дышащего мужчину, одетого во все черное.

Я бегу, не выпуская биту из рук, надеясь, что все же сумею добраться до входной двери и меня не успеют схватить. Но когда бегу по кухне, входная дверь распахивается, кто-то хватается за биту и меня отшвыривают на кухонный диван.

Щиколотка болит, голова болит. Должно быть, я неплохо приложилась. В дверях вижу Президента, его улыбка напоминает улыбку Дьявола. Он делает шаг в мою сторону, но мне удается встать к тому моменту, как он подходит ко мне.

Не раздумывая, ногой я бью его по промежности, вынуждая его упасть так же, как он только что сбил с ног меня. Теперь он перекрывает мне путь к двери.

Я смотрю по сторонам и вижу в углу кухни дверь во двор, на полу возле нее битое стекло, там, где они вошли. Я бегу к этой двери и врезаюсь в твердого, как стену, мужчину.

Огромный мужчина, крупнее, чем все эти вместе взятые. Ни один из известных мне приемов не сработает на этом образчике, думаю, даже его член покрыт толстым слоем жира. Он страшен, как сам Ад.

Схватив меня, он смеется.

— Такая козявка как ты, и свалила с ног двух мужиков, — и смеется еще громче.

Заметив на расстоянии вытянутой руки ящик с ножами, я тянусь к нему. Хватаю один и вонзаю ему в ту руку, которой он держит меня. Мужчина сразу же выпускает меня, его кровь пачкает мою ночную рубашку и ноги.

— Ах, ты, маленькая сучка! — визжит он, зажимая рану рукой.

Я бегу и мне даже удается выбежать на улицу. Но когда собираюсь закричать, меня ударом сбивают с ног. Затем я ощущаю еще один удар, и проваливаюсь в темноту.

В сознание проникают чьи-то проклятья, и я прихожу в себя. Голова пульсирует от боли. Все тело болит. Приоткрываю один глаз, стараясь не дать понять, что пришла в себя.

Кто-то хватает меня за руку и перетягивает ее жгутом. Я начинаю пинаться, лягаться, размахивать руками и отбиваться. Они не сделают этого со мной снова. Я не вернусь к тому, что было.

— А... сучка пришла в себя, — мурлычет голос рядом со мной. Это тот мужчина, что был в ванной. Я узнала его лицо. Одну щеку пересекает шрам, как будто кто-то нанес ему глубокий порез. Он склоняется надо мной и изучает меня взглядом.

— Не смей, — предупреждаю я, пытаясь вырвать руку из его хватки, но он не отпускает меня. Удерживая мою руку, он крепко сжимает ее, оставляя синяки одной своей хваткой.

— Отпусти ее, — гремит голос за его спиной. И я узнаю мужчину, который купил меня тогда, когда никто не имел права продавать меня.

Мужчина со шрамом отступает; он злобно улыбается, глядя на меня, распластавшуюся на земле. Я опускаю голову и понимаю, что с меня сняли всю одежду. Я лежу на грязном полу в одном нижнем белье. Мужчина смотрит на меня с вожделением, оскверняя меня одним своим взглядом.

— Не думал, что так скоро увижу тебя снова, куколка.

Его зовут Грей. Помню, что он хотел, чтобы я называла его так.

— Слишком скоро, — огрызаюсь я.

Я пытаюсь сесть, но от этого движения в спине вспыхивает острая боль.

— Ты нравилась мне больше, когда молчала.

— А ты нравился мне больше, когда я тебе не видела.

— Перережь ей запястья — велит он мужчине со шрамом. Я сразу же прижимаю руки к груди. Шрам улыбается, поигрывая ножом с выкидным лезвием, и медленно идет ко мне.

— Не вены, конечно же, — уточняет Грей, садится на стул и вытаскивает из кармана телефон. Ему плевать на все, он равнодушный сукин сын.

Шрам отстраняет мою руку от тела с такой легкостью, будто это не стоит ему никаких усилий. Держа меня за руку, он тащит меня через всю комнату, и мою спину царапает голый грязный пол.

Затем он садится на меня, прижав к полу мои ноги и руки весом своего тела, и мне не остается ничего иного, как наблюдать, как он подносит лезвие ножа к моему запястью и медленно разрезает его, заставляя меня кричать от боли.

— Чуть громче, куколка, он не слышит тебя, — просит Грей, тыча телефоном в мою сторону.

Я слышу голос Блэка. Он угрожает Грею, а затем на линии становится тихо. И некая часть меня тоже мечтает умолкнуть навсегда.

— Кажется его голос звучал не очень счастливо, да, куколка? — обращается ко мне Грей и подходит к оседлавшему меня мужчине. Бросив взгляд вниз на меня, он, кажется, выглядит довольным и похлопывает Шрама по плечу, давая знак отпустить меня.

— Ру, отпусти ее.

Ру встает с меня, и я снова прижимаю руку к груди, надеясь таким образом остановить кровотечение. Но на мне только нижнее белье, потому приходится прижать руку к ткани трусиков и надеяться, что это поможет остановить кровь.

— А ведь все могло бы быть гораздо проще, — заявляет Грей, глядя мне между ног. — Он мог просто вернуть то, что принадлежит мне. Но нет, теперь мне придется объявить ему войну. Ему, мужчине, который страшнее всех смертных грехов. Знаешь, чем это обернется для моего бизнеса, куколка? Нет, думаю, не знаешь. Это означает, что мне придется замарать руки, начать набирать наемников, потому что, если я что и знаю о Блэке, а я, поверь мне, знаю его очень хорошо, он убьет всех, кого я пошлю по его душу.

Он кажется очень довольным этим, как будто ему совершенно наплевать на собственных шестерок, как будто человеческая жизнь не стоит и копейки.

— Ты больной. Ты в курсе?

— Куколка, разве ты не знаешь, что все мы в той или иной степени больны? И Блэк особенно.

— Ты заблуждаешься.

— Ой, ой, ой, заблуждаюсь я. Думаю, ты встречала Стеллу? Встречала? — я коротко киваю — вот весь мой ему ответ. — Блэк убил ее, выстрелил сучке прямо в голову. Просто потому, что я велел ему так сделать, и он сделает с тобой то же самое просто потому, что я скажу ему так сделать.

— Не поступит он так.

— Да нет же, куколка, поступит именно так. Он же ненормальный. Ты что, еще не поняла?

Глава 37

Блэк

Я слышал ее крики, и они наверняка будут звенеть у меня в ушах до конца моих дней. Даже после того, как мысленно прокручиваю весь разговор заново. Что они делали с ней, что она так кричала? Как сильно она ранена?

Что же, пришла пора поиграть.

Я обхожу вокруг него. Он привязан веревкой к крыше моего дома. Мужчина стоит на ящике, а вокруг шеи обвита веревка.

Он приходит в себя, пытается пошевелиться, но осознает, какая это огромная ошибка с его стороны, и замирает. Если он хоть на миллиметр сдвинет коробку, что под его ногами, то веревка туго затянется на его шее.

— Я не самый терпеливый человек, Эван, так что шансов у тебя мало, — он опускает взгляд и видит, что из одежды на нем мало что осталось. Только нижнее белье. — Какие инструкции ты получил на сегодняшний вечер?

— Он хочет, чтобы она истекла кровью, — Эван смеется, что только сильнее злит меня, а я и так чертовски зол. У меня есть пневмомолоток, очень хороший, качественный пневмомолоток. Совершенно новый и очень быстрый.

Поэтому, когда я выстреливаю гвоздем ему в ногу, уже через секунду он верещит как резанный.

— Что ты там сказал, повтори?

Эван начинает хныкать, но не отвечает, поэтому следующий гвоздь впивается в его плоть, вынуждая кричать во всю силу легких.

Но он по-прежнему не отвечает, а просто смотрит на меня непреклонным взглядом. Но его сила воли уже дала трещину, может, он еще не понял этого, а вот я уверен в этом.

— Последний шанс, прежде чем я забью следующий гвоздь тебе в задницу.

Он качает головой, поэтому гвоздь протыкает его ягодицу, и он кричит благим матом. Я же обхожу вокруг него, рассматривая его.

Из ног у него торчит по длинному гвоздю, один торчит из руки, которую он сейчас прижимает к шее. Ну и один гвоздь в заднице. Я снова захожу ему за спину и прижимаю ствол пневмомолотка ко второй ягодице. Он дергается вперед и, наконец-то, начинает говорить:

— Я должен был вырубить тебя… не убить. И доставить к нему.

— И куда ты должен был доставить меня?

Он снова качает головой. Я нажимаю на спусковой механизм, на сей раз стреляя в живот.

— В Хилл, — сознается он.

Хилл — место, где я убивал и раньше, убивал по заказу Грея. Там довольно уединенно и тихо.

— Во сколько?

— В девять.

Я смотрю на часы, уже почти девять. Хилл не близко, ведь я знаю все способы добраться туда, так как там совершил не одно свое убийство.

Мужчина, стоящий на ящике, смотрит на меня и понимает, что я собрался уходить. Я кладу пневмомолоток на пол и снимаю перчатки. Пистолет заткнут за пояс моих брюк. Эван выглядит расслабившимся, хотя не стоило бы.

— Увидимся, — прощаюсь я, и на его лице появляется озадаченное выражение. Я пинаю ящик, и веревка на его шее затягивается, перекрывая доступ кислорода и крови. Он отчаянно дергается, безуспешно пытаясь освободиться, а у меня нет времени наблюдать, как он умирает. Я ухожу, точно зная, где мне следует быть.

Я мчусь на мотоцикле к Хиллу. По пути мне никто не встречается, только насекомые. Я подъезжаю максимально близко к месту, где будет Грей. Здание стоит фасадом к воде, черной воде.

Я добираюсь почти до вершины холма, и чем ближе подхожу, тем отчетливее слышу голоса. Голос Грея — он с кем-то торопливо переговаривается по телефону и орет при этом. Я ищу взглядом Роуз и вижу, что ее удерживает Ру.

Она практически раздета, из руки сочится кровь и она в обмороке. Ру швыряет ее на землю, далеко не нежно, отчего она ударяется головой. Ру уходит, оставив Грея и Роуз наедине. Я выхожу из кустов. Грей замечает меня, но нисколько не выглядит удивленным.

— Полагаю, ты получил мое сообщение, — Грей смеется, мерзкий ублюдок. Он смотрит на меня и видит в моей руке визитку. Его губы изгибаются в улыбке. — Ты ведь все понял?

— Это ты, ты намеренно превратил меня в того, кем я являюсь на сегодняшний день.

Грей кивает и смотрит на мою визитку.

— Я думал, что ты присоединишься ко мне, что станешь одним из нас. Ты никогда не стремился к этому, и в итоге я смирился с этим. В итоге ты оказался ценным вложением денег, Блэк, даже несмотря на то, что мне пришлось убить твою мать ради этого.

— Ты сделал это, чтобы заполучить меня? — уточняю я, потому что не могу в это поверить.

— Да, и я готов сделать это снова. Я не бросаю денег на ветер, Блэк. Она просто разменная монета. Ты... а ты моя золотая жила. Я не смогу заменить тебя.

— Тебе не придется заменять меня, — ухмыляюсь я ему, и он начинает ухмыляться в ответ, но затем понимает, что я имею в виду не то же самое, что он.

— Я надеялся, что ты передумаешь, — Грей качает головой, а я хватаюсь за пистолет. Грей смотрит мне за спину, и тут я получаю удар по затылку такой силы, что падаю на землю.

Я прихожу в себя от того, что Ру связывает мне руки за спиной, а ноги у меня уже связаны. Роуз сидит на земле и наблюдает за мной. Грей стоит на том же месте, смотрит в телефон, затем переводит взгляд на меня.

— Ты нашел моего мальчика, — говорит он, и я понимаю, что он имеет в виду Джейка.

— Он твой сын, — говорю я, пытаясь освободиться. Так как у Ру есть преимущество надо мной, ему удается уложить меня на лопатки.

— Он рассказал тебе... он рассказал тебе, что еще я сделал? — он смеется так, словно все это игра, — я позволил своим парням поиграть с ним. Парням из тюрьмы. Догадываешься, что я имею в виду, Блэк? А? — он насмехается надо мной, на его губах играет злобная ухмылка.

— Я убью тебя за это!

— Я знал, что это заденет тебя. Ты ведь не уходил только из-за него, да?

— Да.

— Ему повезло, что я не убил его. Он ослушался меня. Предал. Он не смел рассказывать тебе. Не должен был говорить, что мы в курсе. Все прошло бы гораздо проще, если бы ты не знал, — он раздраженно взмахивает рукой. Он зол из-за того, что Джейк рассказал мне.

Пока я борюсь с веревкой, Ру встает, и Грей отпускает его кивком. Я смотрю, как он уходит, но затем останавливается, оглядывается на Роуз и ухмыляется.

Глава 38

Роуз

Лицо Лиама напряжено, оно излучает столько ярости. Руки и ноги у него связаны. Он не может сбежать и не может ничего предпринять, пока Ру подходит ко мне, закрывая на меня обзор.

— Давай поиграем в одну игру, Блэк, — предлагает Грей.

Ру взглядом шарит по моему телу — его похоть очевидна — и я покрываюсь мурашками.

— Хочу, чтобы ты сделал выбор. Выбрал, какой части ее тела коснется Ру, — я пытаюсь отползти, но обрыв всего в нескольких сантиметрах от меня. Мне слышно, как Лиам пытается освободиться. Я не вижу его, Ру не дает мне посмотреть на Блэка.

— Попробуй, коснись ее и увидишь, что будет, — предупреждает Лиам. Никогда не слышала в его голосе таких интонаций. Звучит довольно пугающе.

— Ладно, тогда я сам выберу, — он постукивает пальцем по подбородку, словно размышляет. — Грудь, укуси ее за грудь.

Ру наклоняется и садится на меня. Взглянув на мой лифчик, он ножом поддевает его и разрезает спереди, оголяя грудь. Я пытаюсь сбросить его, ударить, сделать хоть что-то, но он сильный, а я слабая. И голова сильно болит.

— Ру, если ты хоть пальцем ее тронешь, я убью тебя, — угрожает Лиам. Ру смеется, словно все, что говорит Лиам, некая забавная шутка, а затем склоняется и прижимается к соску ртом, придавливая меня весом своего тела к земле.

Не давая даже пошевелиться, что, впрочем, не мешает мне пытаться.

Я пытаюсь отодвинуться, но почти сразу же понимаю, какую огромную ошибку совершаю, так как он сжимает зубы на моем соске, вынудив меня заорать еще громче, чем раньше.

Когда Ру поднимает голову, я вижу, что его губы в крови. Посмотрев вниз, я вижу, что сосок у меня кровоточит. Очень болит и жжет.

— Следующий, Ру, мы не можем торчать тут всю ночь, — командует Грей. На сей раз я чувствую эрекцию Ру, когда он наклоняется и тянется ко второй груди. К горлу поднимается желчь.

Я громко кричу, а перед глазами все расплывается. Боль просто невыносимая. Я слышу, что Лиам что-то говорит, но ни слова не понимаю.

Ру отрывается от моей груди, просовывает руку между нашими телами и высвобождает свой член. Я чувствую, как он касается моей ноги. Чувствую, какой он твердый. Закрываю глаза и надеюсь, что все произойдет быстро и поскорее закончится.

— Ру, укуси ее за губу, — Грей велит ему метить меня, мучать, чтобы я больше не была никому интересна. Я чувствую, как Ру трется об меня. От удовольствия с его члена капает смазка, я чувствую ее между ног.

Лежа на мне, он скалится и сильно толкается в меня, не обращая внимания на трусики. Ткань трусиков попадает внутрь, а сам он прижимается губами к моему рту. Я отворачиваю голову, но он кусает меня за щеку, затем ладонью разворачивает мое лицо так, чтобы я смотрела на него.

Я плюю ему в лицо, а он улыбается.

— Слезь с меня, больной ублюдок! — ору я.

Грей похлопывает Ру по плечу. Тот встает, его член торчит прямо напротив моего лица, и он запихивает его обратно в штаны. Я поворачиваю голову набок, и, поскольку теперь ничто не загораживает мне обзор, вижу, что Лиам смотрит на меня.

В его глазах ясно читается поражение, но я ничего не могу сделать, чтобы подбодрить его. Думаю, что я тоже сломлена.

Глава 39

Блэк

Роуз лежит на земле, глаза у нее тусклые, как в первый раз, когда я нашел ее. В них нет слез, только печаль. Ру встает и уходит, а Грей остается.

Он переводит взгляд с нее на меня и качает головой. Я снова пытаюсь высвободиться, понимая, что мне нужно прикоснуться к Роуз, каким-то образом утешить ее. Починить то, что только что сломалось в ней.

— Пора, Блэк. Пора прощаться.

Из горла Роуз вырывается крик, когда она видит, как Грей стреляет в меня, но я не чувствую боли.

Роуз пытается встать, но у нее ничего не получается. Улыбка Грея полна злорадства и такого зловещего предзнаменования, что это убивает меня — я догадываюсь, что он задумал сделать, и что я сейчас увижу.

Подонок смотрит на нее, поднимает пистолет, и дальше я вижу все, как в замедленной съемке какого-то ужастика. И никак не могу помешать тому, что сейчас случится, не сумею добраться до нее достаточно быстро, не смогу остановить его.

Такое впечатление, что мой личный кошмар беспрестанно прокручивается у меня в голове. Взгляд Роуз переключается на меня, она видит выражение моего лица и понимает, что сейчас случится. Я понимаю это по выражению ее глаз.

Я стараюсь ослабить связывающие меня путы и вкладываю в это все свои силы. Веревки рвутся, и я бегу, бегу, чтобы оказаться как можно ближе. Губы Грея изгибаются в ухмылке, он смотрит на меня, но дуло пистолета направлено на Роуз.

Под обрывом шумно течет река. Мне хочется остановить время, заставить это мгновенье замереть. Звук — хлопок выстрела — который слышу затем, не похож ни на что, что я слышал раньше.

И я вижу ее глаза, в них скапливаются слезы. Одна из слезинок катится по ее щеке и падает на губы, на ее красивые, пухлые, розовые губы. Губы, которые мне неоднократно посчастливилось попробовать на вкус. Теперь я вижу лишь кровь и слезы.

Грей пушку ствол, как только стихает звон, но я не даю ему шанса поднять ее снова. Я сшибаю его на землю и выбиваю пистолет из рук.

Тот вылетает из его руки, и Грей отчаянно дергается подо мной, пытаясь дотянуться до него, но я успеваю первым. Его глаза испуганно распахиваются, когда я вытягиваю руку и целюсь ему в голову, как он только что целился в Роуз.

— Роуз, — произношу я ее имя — хочу, чтобы последним, что он услышит, перед тем как я убью его, было ее имя. Чтобы он понял, что это месть за нее. Глаза у него чуть из орбит не вылазят, а дуло пистолета теперь прижато к его голове. Я нажимаю на курок.

Меня забрызгивает кровью, она начинает разливаться по полу. Его глаза открыты, и, надеюсь, он в аду.

Я слышу стон. Он очень тихий, но это Роуз.

Я подбегаю к ней, но боюсь касаться ее, она вся в крови, ее на ней куда больше, чем на мне. Ее грудь окрасилась в ярко-алый, розовые губы теперь рубинового цвета, а ладони лежат на животе, сжимают его, пытаясь остановить боль. Но ничего не получается, не может получиться.

— Лиам, — хнычет она. Я приподнимаю ее голову и укладываю себе на колени. Она следит за мной взглядом, но затем закрывает глаза на секунду, так ей больно. Но мне все равно нужно держать ее, я просто не могу иначе.

— Не закрывай глаза, Роуз. Не закрывай... — меня пронзает острая боль. Как будто оторвали кусочек души. Непереносимо больно.

— Я люблю тебя, Лиам Блэк, — признается она, и последняя частичка меня, разбитая, открывается на всеобщее обозрение. Внезапно я осознаю, что теряю ее, после того как только снова обрел. Я не в силах вынести этого.

Мой мир прекратил свое существование. Раньше я мог жить, просто существовать. Теперь я умру, умру, просто чтобы избавиться от этих мучений. Хотя понимаю, что заслужил их.

— Я люблю тебя, Роуз Миллер.

— Больно, — на ее красных губах появляется улыбка. Я слышу звук сирен, он становится все громче и громче. Приближается. — Не прячься больше... — Роуз делает глубокий вдох, дыхание рывками вырывается из ее легких. — Сияй, Лиам... мир просто обязан заметить тебя.

— Не могу, без тебя не получится, — я касаюсь ее щеки, но она такая холодная. Роуз закрывает глаза, и я вижу, как она делает свой последний вдох.

Мир темнеет, все вокруг черное, как и я сам. Как все, к чему я прикасаюсь.

Сакс отследил наше местонахождение, именно так скорая и полиция узнали, куда ехать.

Он взбегает по холму с пистолетом в руке, и он первый, кого я вижу. Сакс смотрит на меня, затем переводит взгляд на Роуз. Он сразу начинает суетиться, снимает рубашку и накрывает ее тело.

Роуз забирают в больницу, по пути ее сердце не единожды останавливается и парамедики заново запускают его. Напоминает какую-то игру... игру, в которую мне совершенно не хочется играть.

В больнице я меряю шагами пол. Сажусь, вскакиваю, снова хожу из стороны в сторону.

Как мне сдержать в узде то, что происходит у меня в душе? Как поступить правильно? Как мне снова сделать так, чтобы она чувствовала себя как раньше? Я жду, жду, что скажут врачи. Они с ней уже много часов, и все эти часы я только и делаю, что жду.

Еще несколько часов спустя из операционной выходит доктор. Он говорит мне, что теперь я могу заглянуть к ней. Сердце словно выпрыгивает из груди, такое впечатление, что оно только сейчас начало биться заново.

Роуз перевели в реабилитационную палату и сейчас она спит. Она сильно повредила голову, на соски пришлось наложит швы, ее телу потребуется время для полного восстановления. Целый день я сижу и смотрю на нее, сделав перерыв только когда приходит Сакс, чтобы сообщить мне новости.

Он разыскал Ру.

Благодаря Робби, возле дверей в палату Роуз дежурит полиция.

Они приписали все мои убийства Грею, так как изначально это была его привычка убивать людей и оставлять на месте преступления визитку, ту, которую я оставлял на месте каждого своего убийства. Никто не подозревает меня, ведь я был слишком юн, когда начались первые убийства, потому дело просто-напросто закрыли.

Я целую Роуз в лоб, сжимаю ее руку и, покинув больницу, направляюсь домой. Там меня ждут Джейк и Сакс. Джейк выглядит паршиво, ему определенно следовало бы находиться в больнице.

Может, он еще туда и попадет. Я не говорю им ни слова, сразу же прохожу в свою комнату, хватаю все оружие, которое получается нацепить на себя, и спускаюсь вниз.

Еду по адресу, который дал мне Сакс, и вижу, что это стриптиз-клуб. Один из тех, которые принадлежат Ру. Он прячется здесь. Он узнал, что его Президент мертв, и теперь скрывается, чтобы спасти свою шкуру.

Джейк и Сакс следуют за мной по пятам. Они сели в свои машины и ехали за мной, пока я не приехал к месту назначения. Снаружи клуба стоит охрана. Джейк выходит из машины и велит им проваливать.

Они бросают на него изумленные взгляды, но технически именно Джейк теперь Президент клуба.

Когда мы входим в клуб, там гремит музыка, помещение погружено во мрак. Я ищу Ру, но нигде его не вижу. Джейк указывает на комнату в дальней части клуба и направляется туда.

Я следую за ним, и за дверью, которую распахивает Джейк, вижу Ру. Зажав член в кулаке, ублюдок стоит над женщиной, распростертой на полу. Джейк улыбается и достает пушку, отчего Ру резко прекращает наглаживать себя. Девчонка, визжа, вскакивает и выбегает из комнаты. Мы не останавливаем ее.

Ру смотрит на нас, точнее на Джейка, и оценивает его раны. Затем снова начинает водить рукой по члену. Я вытаскиваю из кармана нож, подхожу к нему и провожу острым лезвием по той руке, в которой зажат член.

Ру отдергивает руку и орет от боли.

— Ублюдок! — ревет он.

У Джейка в руках веревка. Он подходит к Ру с одной стороны, а я с другой. Сакс вырубает его рукоятью пистолета, и мы тащим его к столу. Джейк сразу же начинает связывать подонка.

— Когда они будут здесь? — уточняю я у Сакса, и он чешет свою лысую макушку.

— Ты уверен, что хочешь сделать это? — спрашивает он.

— Сакс, когда? — нетерпеливо повторяю я свой вопрос. Он достает из кармана телефон и смотрит на меня.

Несколько бессонных ночей я провел у ее койки в ожидании, пока она заговорит со мной, посмотрит на меня.

— У тебя десять минут.

В ответ я киваю. Джейк полностью раздевает Ру, который как раз начинает приходить в себя. Он дергается, натягивая веревки, которыми привязан к столу, но все безуспешно. Джейк крепко его привязал.

— Сейчас мы поиграем в игру, — сообщаю я распростертому на столе Ру. На секунду он кажется испуганным, но затем смеется.

— Это все, что ты сумел придумать? Режь меня, мне это нравится, — говорит он. Я киваю Джейку и тот, вытащив из рюкзака колючую проволоку, начинает обматывать ее вокруг рта Ру, как скотч, так же, как они сделали это с Джейком.

Я же подхожу к его руке, прижатой к столу, и холодным лезвием ножа касаюсь мизинца. Ру косится на свою руку, шипы проволоки впиваются ему в губы при каждом его движении. Джейк улыбается.

— Думаю, мы поиграем в игру «Вышел месяц из тумана...» — предлагаю я, поочередно касаясь лезвием ножа его пальцев. На последнем слове я улыбаюсь и отрубаю Ру мизинец.

— Блэк, — шокировано говорит Сакс, глядя на мизинец на полу. Джейк продолжает улыбаться. — Они здесь, — говорит он, оглянувшись на группу мужчин, вошедших в комнату. Мужчины осматриваются вокруг, но взгляд главного из них сосредоточен на Ру.

— Сакс.

Он кивает мужчине, который к нему обратился. Эти люди очень опасны. Лично я не стал бы связываться с такими, но Сакс работает на них. Он рассказал мне, что если я хорошо заплачу им, то они сделают все, что я захочу. Правда, я не смогу быть рядом, чтобы лично понаблюдать.

Поэтому я заплатил им, заплатил, чтобы они изнасиловали Ру. Уничтожили его разум, изувечили тело. Так же, как он поступил с Роуз. В комнату, подпрыгивая, заходит очень низенький мужчина. У него накрашены ногти, а длинные волосы собраны в высокий хвост. Он смотрит на меня, улыбается и насвистывает.

— Я бы не прочь поиграть с тобой, — подмигивая, обращается он ко мне. Главный в комнате зовет лилипута и тот разочарованно надувает губы, пока идет к обнаженному Ру. Он начинает раздеваться, а нам с Джейком велят уходить. Я еще вижу, как лилипут забирается на стол, сжимая член в руке. Он замечает мой взгляд, подмигивает мне, а затем врезается в задницу Ру.

Мне слышно, как визжит Ру. Я выхожу на улицу. На небе ни облачка. Рядом со мной стоит Джейк и дрожит. Я хлопаю его по плечу, и он выглядит удивленным. Но я знаю, что они сделали с ним и как бы он почувствовал себя, если бы увидел нечто подобное. Джейк мне признался, что Ру надругался над ним. Так что в случае с Ру я убил двух зайцев одним выстрелом. Отомстил за Джейка, и, в первую очередь, за Роуз.

— Ты защитишь ее? — спрашиваю я. Неподалеку от нас стоит Сакс, и из-под солнцезащитных очков наблюдает, как я беседую с Джейком.

— Конечно.

— Я не всегда буду рядом, Джейк. Роуз — моя душа, она завладела ею. Я готов жизнь за нее отдать. Ради нее даже плакать буду. Понимаешь меня? — Джейк кивает, и я знаю, что он будет защищать ее, правда, будет. Он поставит ее превыше всего. Как он всегда ставил меня, а я — его.

Глава 40

Роуз

Я прихожу в себя, но веки словно свинцом налиты. Вокруг тишина, слышен только постоянный писк. Не помню, что случилось, и почему мне так трудно сделать даже малейшее движение.

Мне удается открыть глаза, и на диване рядом с кроватью я вижу спящего Лиама. Глаза у него закрыты, он сидит, скрестив ноги. Я пытаюсь сказать что-то, но горло слишком пересохло. Мне не удается произнести ни слова, из горла вырывается только слабый хрип.

Лиам сразу же вскакивает и оказывается рядом со мной.

Он берет стакан с водой и подносит соломинку к моим губам. Медленно я делаю несколько глотков, затем он отставляет стакан в сторону и нежно касается моего лица. В его прикосновении столько чувств.

— Что... — все, что мне удается выдавить из себя.

— В тебя стреляли, Роуз, — тут я вспоминаю все, вспоминаю, как Лиам бежал ко мне. Вспоминаю, как его связали, и он не мог пошевелиться. Затем вспоминаю и сам пистолет.

— Ты не приходила в себя две недели, — рассказывает он, стоя рядом с кроватью. Он выглядит таким уставшим. Я тянусь к нему и беру его за руку. Он опускает голову и смотрит на мою руку, но молчит.

Я стараюсь избавиться от воспоминаний об остальных событиях, от того, что тот мужчина сделал со мной, пытаюсь не думать ни о чем, кроме зеленых глаз Лиама.

* * *

Наконец, меня выписывают из больницы. Лиам целыми днями сидел возле моей постели, говорил он мало, но постоянно наблюдал за мной. Они никому не позволял заходить в палату, и в таком режиме прошли целых две недели.

Я увидела Лиама Блэка с другой стороны. Он беспокоился и был напуган, а я думала, что эти два качества ему не свойственны.

— Отвези меня на озеро, Лиам, — прошу я, когда мы подходим к его машине. Он открывает мне дверцу и смотрит на меня.

— Домой, Роуз, — надломленным голосом настаивает он. Мой красивый, сильный мужчина. Красивый, сломленный мужчина.

— Нет, мне просто нужно вспомнить. Я просто хочу посмотреть на воду, вместе с тобой, — Лиам помогает мне сесть в машину и заводит двигатель. Какое-то время он просто сидит, не шевелясь, и думает.

Затем трогается с места и везет меня туда, куда я попросила. По пути он пишет кому-то сообщения.

Когда мы подъезжаем на место, Блэк велит мне оставаться в машине.

Я наблюдаю, как он берет какой-то инструмент и расширяет дыру в заборе, чтобы мы могли попасть внутрь.

Затем он возвращается к машине, берет меня на руки и несет прямо через проход ровно к тому месту, с которого мы впервые вместе прыгнули вниз.

— Я не ждал тебя, — признается он. Я поворачиваю голову в его сторону и вижу, что он смотрит на меня. На самом деле, я привела его сюда, чтобы рассказать ему кое-что, кое-что, что мне сообщил доктор.

— Не ждал? — с улыбкой спрашиваю я. Он перехватывает меня поудобнее и кивает, внимательно изучая меня взглядом своих зеленых глаз.

— Я рад, что не ждал, Роуз. Самое лучшее всегда случается неожиданно, — он смотрит на меня взглядом, которого я никогда не видела у него раньше. Этот взгляд полон любви, в нем столько чувств, в этом взгляде целая жизнь.

Говорят, что глаза — зеркало души, так что думаю, что вижу его душу, и это самое красивое, что я видела за всю свою жизнь.

— Мое сердце обливается кровью за тебя, Лиам Блэк.

— Мое плачет по тебе, Роуз... — как только он произносит эти слова, раздается грохот выстрела, и глаза Лиама широко распахиваются. Я оглядываюсь через плечо. Там стоит Ру. Он улыбается, и в руке у него пистолет.

Я перевожу взгляд на Лиама, он открывает и закрывает глаза, его руки безвольно опускаются. Из уголка рта начинает течь кровь. Он смотрит на меня, и мы падаем.

Мы оба падаем в озеро. Его тело врезается в мое, толкая меня глубже под воду. Очень больно пытаться выплыть на поверхность. Грудь все еще болит после операций.

Всплыв на поверхность, я хватаю ртом воздух и верчу головой, пытаясь увидеть Лиама, но нигде не вижу его. Я ныряю и пытаюсь найти его, но всякий раз всплываю, так и не обнаружив его.

Дыхание у меня прерывается, когда я понимаю, что мне ни за что не найти его в этом месте. Я плыву по поверхности озера, а в груди разливается боль от каждого гребка.

Не думаю, что это боль от операций, мне больно за него. В сердце словно кинжал вонзают, снова, и снова, и снова. Я делаю три круга по всему озеру, но не нахожу следов Лиама.

Слезы застилают глаза, смешиваясь с водой. Я почти ничего не вижу, но пытаюсь выбраться на берег, надеясь, что Ру уже поджидает меня там и подготовил мне такую же смерть, какую только что устроил Лиаму. В меня вцепляется рука, помогая вылезти на берег. Я начинаю лупить эту руку, надеясь вырваться, но тут раздается крик.

— Прекрати, Роуз! — и я понимаю, что это не Ру. Это Джейк. Он берет меня на руки и несет к своей машине. Я выглядываю в окно, и, хотя слезы застилают глаза, вижу, как машину Лиама начинают лизать языки пламени. Она стоит там одна. Как и он, такая же одинокая.

Я пытаюсь сказать Джейку. Машу рукой в сторону озера. Джейк сбрасывает обувь и рубашку, сует мне свой телефон и бежит к озеру. Я слышу, как он зовет Лиама, слышу плеск, когда он прыгает в воду, и надеюсь и молюсь, что все будет хорошо. Звоню в полицию, но мой голос изменяет мне, и я не в силах выдавить из себя ни слова.

Я подхожу к краю обрыва, откуда он упал. Смотрю на это место. В этом месте останутся противоречивые чувства по сравнению с теми, что оно хранило раньше. Уверена, что теперь здесь будут жить мои кошмары.

Руки у меня дрожат, когда я опираюсь на них, по ладоням течет вода, точнее, это не вода, это мои слезы. Они текут так медленно, что я даже не осознавала, что плачу.

Боль окутывает меня, сжимает в своей цепкой хватке, отбирая все жизненные силы. Не знаю, как бороться с этим. Как пережить это. Я не в состоянии прекратить плакать, и не могу остановить нож, который продолжает раз за разом пронзать мое сердце.

Мне удается встать, и я бреду обратно к озеру, где Джейк все еще ныряет в поисках Блэка. Он ищет его так же отчаянно, как искала я. Я зову его, и он останавливается. Он пробыл в воде так долго, что кожа на его ладонях сморщилась. Он долго смотрит на меня и вылезает из воды. Джейк обнимает меня, и мы оба плачем — оплакиваем Лиама.

* * *

Я не в состоянии спать, не получается и все тут. Джейк не покидает меня, даже когда я велю ему уходить. В течение нескольких дней водолазы прочесывают озеро в поисках Блэка, но ничего не находят, и поиски приходится прекратить. Они предлагают устроить похороны. Похороны без тела? Я не буду так поступать, просто не смогу.

— Ты беременна? — спрашивает меня Джейк, несмотря на швы на губах. Он мало разговаривает. Джейк держит в руке мой телефон и смотрит на меня с отвисшей челюстью. Я киваю, и он качает головой.

Он пулей вылетает из комнаты, возвращается с тарелкой еды, садится передо мной и велит мне есть. Он сидит рядом и смотрит на меня, пока я не беру первый кусочек, первый за два дня.

Я не в состоянии делать что-либо, только плакать. Я плачу, пока не засыпаю, плачу в душе, плачу, когда нахожусь в своей комнате. Не знаю, откуда берутся эти слезы, как мой организм выделяет так много жидкости, если от меня ничего не осталось. Одна только оболочка.

В итоге ночью я все же засыпаю, но меня одолевают кошмары, и уже спустя час я просыпаюсь, захлебываясь от крика. Джейк вбегает в комнату, видит, что я рыдаю, и ложится на кровать рядом со мной.

Он кладет подушку между нами и притягивает меня к себе, обняв меня рукой за талию. Помогая мне почувствовать себя в безопасности, и благодаря этому, я впервые проспала дольше нескольких часов подряд.

В какие-то дни я лежу, не двигаясь. В другие иду в ванную, ложусь на пол и лежу там целый день, периодически свешиваясь над краем унитаза. Слезы иссякли, но боль никуда не делась.

Я плачу, пока не засыпаю. Надеюсь и молюсь о чуде. Но чуда не случилось. Полиции так и не удалось найти Ру, но Джейк ухмыляется всякий раз, когда они сообщают это, потому что он заверил меня, что позаботился о нем. И я больше не хочу ничего слышать об этом.

* * *

Месяц проходит за месяцем, и внезапно я понимаю, какой у меня большой живот. В душе и в мыслях по-прежнему царит хаос. Джейк стал моей зоной комфорта, моей зоной, где я могу сказать, что я в порядке. Хотя он вовсе не был обязан делать это. Джейк успокаивает меня, когда я с криками просыпаюсь от кошмаров, которые навещают меня почти каждую ночь, напоминая, что я все еще жива и могу справиться с этим. Хотя я совсем не уверенна в этом. Джейк просто стал моим лучшим другом, а я как-то не сразу осознала это.

Сегодня я узнала, что у меня будет мальчик, и сказала Джейку, что назову его Лиамом. Джейк грустно улыбнулся и ушел. Порой я забываю, что я не единственная, кому больно. Забываю, что он любил его так же сильно, как и я.

Иногда Джейк тоже кричит во сне, и я просыпаюсь от его криков на мокрой подушке. Я не в силах помочь ему, не знаю как. Я себе-то помочь не в силах, что уж говорить о ком-то другом.

* * *

Сегодня я родила Лиама — красивого, здорового малыша. Джейк расплакался, это были его первые в жизни слезы, а затем слезы потекли из глаз у всех, включая саму меня. Горе больно кольнуло меня в тот момент, когда я осознала, что мой малыш никогда не узнает своего отца, не познакомится с замечательным человеком, который, не задумываясь ни на секунду, тысячу раз спасал меня.

Я все еще плачу каждую ночь перед тем, как уснуть. Особенно когда наблюдаю, как растет Лиам, вижу, как он смотрит на меня своими зелеными глазками, полными любви. У него глаза его отца, только в них нет присущей тому суровости.

По вечерам Хайден и Джейк рассказывают Лиаму истории, и Изабель тоже слушает их. А я стою за их спинами, словно и не слышу, как они восхваляют его. В такие моменты я тоже плачу.

Раньше я не плакала так много. Такое впечатление, что моя душа будет плакать всю жизнь, мечтая вернуть то, чего ей не хватает. Но я понимаю, что этого не случится, поэтому каждый день мое сердце разбивается на все более мелкие кусочки.

Порой мне кажется, что со мной все будет в порядке, порой я верю, что однажды перестану плакать. Что однажды снова встречу его, и об этом дне я мечтаю больше всего на свете. Хотя этот день довольно далек.

Эпилог

Роуз

Пять лет спустя

По ночам я обычно просыпаюсь в холодном поту, воспоминания о тех событиях не покидают меня. Этот страх живет во мне, не отпускает меня. Сегодня как раз одна из таких ночей, когда мне приснился кошмар, один из тех, которые я переживаю снова и снова против моей воли.

Всякий раз, когда я смотрю на своего сына, который унаследовал зеленые глаза Лиама, я вспоминаю другие беспокойные зеленые глаза и то, как они всегда отгораживались от всего мира. Как никто не хотел иметь с ним ничего общего.

Все твердили, что он нехороший человек. Что он олицетворяет зло, что он не умеет любить. Но все они ошибались. Никто из них не знал его, он был безразличен всем, кроме меня.

Для них он был просто ночным кошмаром, которым они пугали своих детей, правда, он и мой еженощный кошмар — каждую ночь я вижу, как он падает. Падает во тьму. Я понимаю, что никак не могу воспрепятствовать этому, не могу ничего поделать, чтобы остановить те события.

Каким-то волшебным образом нажать кнопку перемотки назад, чтобы события не дошли до той точки, и мы были в безопасности.

В дом входит Джейк, а к нему словно приклеенный жмется Хайден. Джейк стал олицетворением отца Лиаму-младшему, так как мой Лиам не может сам исполнить эту роль. Между нами с Джейком ничего нет. На самом деле, у меня никого не было после Лиама.

Я просто не могу, ведь он владеет огромной частью моей души. И одна только мысль о другом мужчине в моей жизни повергает меня в агонию, острую агонию.

— Ты же не научил его ничему плохому, да? — обращаюсь я к мальчикам. Хайден подходит ко мне и целует в щеку.

— Неа, мам. Дядя Джейк просто учил меня стрельбе.

Я хватаю нож, которым только что пользовалась, и нацеливаю его на Джейка. Он вскидывает руки в воздух и качает головой.

— Говорил же, что отомщу, — кричит Хайден уже откуда-то из коридора. Я убираю нож от лица Джейка и продолжаю нарезать овощи.

— И за что он тебе мстит? — спрашиваю я. Эти двое просто невыносимы. Боюсь, что возненавижу все, когда Лиам немного повзрослеет.

— Я сказал девчонке, которая ему нравится, что он хочет трахнуть ее.

— Ты что? — Джейк улыбается, довольный собой. — Джейк... — предупреждаю я его, но он пожимает плечами, понимая, что был не прав. Джейк теперь Президент байкерского клуба Coffin Soldiers. Он все там кардинально поменял, и теперь клуб ничем не напоминает тот, каким был когда-то.

Черт, да он теперь полная противоположность. Они устраивают так называемые детские гонки, целью которых является пожертвование средств больным и приютским детям на Рождество. В клубе — теперь он расположен в старом доме Лиама — проводятся дни семьи.

Мне понадобились годы, чтобы осмелиться войти в тот дом, чтобы научиться спокойно думать о нем. Лиам по-прежнему там, в тех стенах, в своей комнате — Джейк отказался менять что-либо в его комнате, и я так ни разу и не решилась переступить ее порог.

Рот Джейка так и не зажил правильно, осталось множество очень глубоких шрамов. Уверена, что шрамы остались не только в области рта, но он просто не желает обсуждать это, а я не давлю на него. У него свои собственные демоны, а у меня — свои.

— Где моя принцесса? — воркуя обращается он к Изабель, которая сидит на диване и смотрит телевизор. Она слышит его голос и разворачивается в его сторону, ослепительно улыбаясь. После того, как Лиама не стало, моя девочка привязалась к нему сильнее прочих.

Роджера мы почти не видим. Он наконец-то получил свою долю наследства и покинул пределы страны. Он звонит раз в году на день рождения Изабель, присылает ей подарок, и на этом его роль отца и заканчивается.

Я почти не беспокоюсь из-за этого, уверена, ей лучше без этого человека в ее жизни. Но девочке нужен отец, и вот тут я очень благодарна Джейку. Он заменяет ей его, водит ее на танцы, куда ходят отцы со своими дочерьми, беседует с ней о мальчиках, хотя и выражается при этом несколько грубовато.

— Если надумаешь начать встречаться с мальчиком, сначала приводи его ко мне.

Изабель знает, какой он, как хочет защитить ее. Она заверяет его, что и не думает ни с кем встречаться. Тогда Джейк начинает расписывать, что он скажет и сделает предполагаемому «жениху», когда она все же захочет начать встречаться с кем-то. Надеюсь, это случится еще очень и очень не скоро.

Кейси и Сакс ждут третьего ребенка. Кейси теперь домохозяйка и сводит Сакса с ума. Она хочет еще детей, но Сакс считает, что им уже и так достаточно. Он рассказал мне о событиях того дня, о том, как он помог Джейку, но не стал вдаваться в подробности, потому что даже те детали, которые он упомянул, оказались слишком ужасны.

Время от времени я вижу Робби, он теперь женат. Он встретил свою жену, Нарину, у меня на работе, и они вместе уже два года.

Я не устаю благодарить Бога за него и за всю ту помощь, которую он оказал мне и моей семье. Даже думать не хочу, где могла бы оказаться, не будь их всех рядом.

В честь дня рождения Лиама, Джейк предложил мне съездить на озеро. Я кивнула, когда он выдвинул свое предложение, ведь это, правда, поможет мне. Только в этом месте я смогу поговорить с Блэком. Раньше это место не принадлежало мне. Там были только воспоминания и призраки.

* * *

Оно выглядит точно так же, как и тогда, только трава заметно выросла. Я подхожу к дыре в заборе, которую он проделал много лет назад, и пролезаю через нее.

Медленно бреду к конкретному месту. К тому, которое хранит хорошие воспоминания и не очень. Сажусь, так как не хочу стоять. Меня начинает трясти, сердце болит от того, что его нет здесь, рядом со мной.

Я все равно чувствую его, мне кажется, что его руки касаются меня, успокаивают меня своей силой. Помогают мне чувствовать себя живой, собирают воедино осколки моего разбитого сердца. Я закрываю глаза и наслаждаюсь этим ощущением, наслаждаюсь настолько, насколько мои чувства и вера позволяют мне.

Он рядом, мысленно со мной. Улыбается мне. Блэк подмигивает мне, и я чувствую точно то же, что и все эти годы назад. Я хочу его, и в итоге мне только сильнее его не хватает.

Не все отношения заканчиваются так, как мы ожидаем. Некоторые трагически обрываются, так произошло и со мной. Но, в итоге, со мной случилось чудо. У меня теперь большая семья, которая любит меня и помогает собрать воедино разбитые части меня.

Вот только они не могу вылечить мою душу, которая денно и нощно плачет по одному единственному человеку. И я думаю, что это нормально, естественно, что душу нельзя излечить. Я и не хочу этого исцеления. Пусть все будет как есть, ради него. Я хочу сохранить это воспоминание о нем, любым доступным мне способом.

Он был моей душой. Он был не просто возлюбленным, не просто любовью, о которой я мечтала всю жизнь. Блэк был душой. Он был тем, чего жаждала моя душа, чего она хотела, и теперь она истекает кровью, тоскуя по нему. И никогда не прекратит тосковать.

Трейс

Я наблюдаю, как девушка идет по улице, слегка покачивая бедрами, длинные светлые волосы развеваются на ветру. Что-то притягивает меня, правда не знаю, что именно.

Почему всякий раз, когда я вижу блондинку, что-то во мне меняется, цепляет меня. Не думаю, что когда-либо смогу это понять.

Она хватает меня за руку и подносит ее к своим губам. Целует ее, пока мы сидим в машине, а я поворачиваюсь к ней и гадаю, почему в ней мне нравятся только глаза, а все остальное не так чтобы уж очень.

Голубые глаза блестят, она закрывает их и откидывается на спинку сиденья.

Помню, как пришел в себя пять лет назад, и на меня смотрели эти глаза. Их цвет тронул что-то в моей душе, но я так и не понял почему.

Я даже не помнил, кто я такой или где находился. Она сказала мне, что меня зовут Трейс и что я попал в аварию, но что-то в ее рассказе было не так. Что-то казалось неправильным, впрочем, я ничего не оспариваю — не могу, потому что ничего не помню.

Но когда я снова смотрю на улицу и вижу ту блондинку, которая идет, крепко держа за руку маленького мальчика, я пытаюсь понять, что так цепляет меня в этой картине, словно что-то не так и мне чего-то страшно не хватает.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Продолжение читайте у нас в группе https://vk.com/kn_books

Примечания

1

Имя главного героя Блэк (англ.— Black) переводится как черный

2

Метамфетамин — психостимулятор с чрезвычайно высоким потенциалом к формированию зависимости, наркотик, усиливающий нервную деятельность, устраняющий ощущение усталости

3

Ловуд — город в юго-восточном Квинсленде, Австралия

4

Блэк (Black — англ.) на русский переводится как черный

Content

Смит Т Л Черный

Т.Л. Смит ЧЕРНЫЙ Серия: Черный #1 (1 и 2 про одних героев, 3 про других)

Пролог Блэк

Глава 1 Блэк

Глава 2 Роуз

Глава 3 Блэк

Глава 4 Роуз

Глава 5 Блэк

Глава 6 Роуз

Глава 7 Блэк

Глава 8 Роуз

Глава 9 Блэк

Глава 10 Роуз

Глава 11 Роуз

Глава 12 Блэк

Глава 13 Роуз

Глава 14 Блэк

Глава 15 Роуз

Глава 16 Блэк

Глава 17 Роуз

Глава 18 Блэк

Глава 19 Роуз

Глава 20 Блэк

Глава 21 Роуз

Глава 22 Блэк

Глава 23 Роуз

Глава 24 Блэк

Глава 25 Роуз

Глава 26 Блэк

Лиам

Глава 27 Роуз

Глава 28 Роуз

Глава 29 Блэк

Глава 30 Роуз

Глава 31 Блэк

Глава 32 Роуз

Глава 33 Блэк

Глава 34 Роуз

Глава 35 Блэк

Глава 36 Роуз

Глава 37 Блэк

Глава 38 Роуз

Глава 39 Блэк

Глава 40 Роуз

Эпилог Роуз

Трейс

Примечания