Цивилизация бабочек

Рассказы о необычном

Виктор Квашин

Дизайнер обложки Владимир Квашин

© Виктор Квашин, 2018

© Владимир Квашин, дизайн обложки, 2018

ISBN 978-5-4483-8604-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оазис

Посреди бескрайней пустыни стояло роскошное дерево.

Само по себе это было загадкой. То ли некогда существовал тут островок плодородной земли, в который успело внедрить корешки принесённое перелётной птицей или необыкновенно сильным ветром семя, то ли дерево росло среди многих себе подобных, а пустыня образовалась после, и лишь этому растению удалось выжить. Так или иначе, посреди бескрайнего песка под лучами ясного солнца зеленело листвой раскидистое дерево.

В незапамятные времена где-то за границами пустыни случилась катастрофа, погубившая, по-видимому, целые скопления живых сообществ. Можно только предполагать, что это было, но тот отдалённый коллапс послужил косвенной причиной зарождения разумной жизни на поверхности дерева посреди безбрежной пустыни. Исключительно мощные воздушные потоки унесли в небесную высь обыкновенную бабочку, и спустя много дней обессиленная, с обтрёпанными крыльями, она опустилась на наше дерево. В полном одиночестве несчастное измученное насекомое, прежде чем умереть, успело отложить под зелёный листок несколько яичек.

Родившиеся гусенички, конечно, не знали этой грустной истории. Они радовались жизни, сытно питались и быстро росли. Потом они завернулись в куколки, обратились в бабочек, и уже их многочисленное потомство процветало на дереве.

Обилие сочной листвы, полное отсутствие хищников и болезней позволяли не только выживать, но и просто отдыхать от бесконечного жевания, созерцая окружающую пустыню. Гусеницы, а особенно бабочки стали размышлять. И чем больше они этим занимались, тем умнее становились. Некоторые даже высчитали, сколько же поколений гусениц жило на дереве с момента прилёта теперь уже гипотетической одной единственной бабочки.

И получалось, что население возрастает в геометрической прогрессии — каждое поколение в несколько раз многочисленнее предыдущего. А оно и так было заметно, без вычислений. Почти голые ветви были сплошь покрыты шевелящимися гусеницами. Вставала проблема нехватки пищи.

На первых порах это решалось силой: гусеницы покрупнее или просто более голодные собирались вместе и вытесняли, а то просто сталкивали с ветвей соседей. Конечно, никому не хотелось оказаться на месте обездоленных, и этот метод был декларирован как негуманный. Сильные находили иные способы съедать больше, а слабые оставались недоразвитыми. Такова была справедливость на этом дереве.

Но проблема никуда не делась — гусеничное население увеличивалось, а листьев на ветвях оставалось всё меньше. Особо умные гусеницы в одиночку и целыми коллективами принялись искать выход из кризиса. Одни открыли, что можно питаться не только листьями, но и молодыми ветвями. Ну, если не всем, так хотя бы тем гусеницам с периферии, которые находятся на грани жизни и смерти — им и ветки сойдут. Другие проводили фундаментальные исследования использования в пищу древесины, находящейся под толстой корой самого ствола. Нашлись и такие, кто утверждал, что в отдалённом будущем смогут создать искусственный ротовой аппарат, способный пережёвывать сверхтвёрдые корни дерева глубоко под землёй, и это продлит жизнь гусеничной цивилизации на многие поколения.

Другие умники, из тех, что с крыльями, искали выход из тупика в окружающем пространстве. Они смотрели вдаль. Теоретически было понятно, что не может быть, чтобы во всей пустыне было только одно дерево. Вероятно, где-то за горизонтом существуют зелёные собратья, а может, даже их скопления! Смельчаки, рискуя жизнью, поднимались на необыкновенную высоту или отлетали от дерева на максимально возможное расстояние, но увидеть края пустыни не сумели. Тогда технически подкованные гусеницы предложили бабочкам попытаться искусственно увеличить размеры крыльев, чтобы подняться ещё выше. Это было признано перспективным, и умное сообщество считало возможным в течение ближайших нескольких поколений отправить бабочку с яйцами на ближайшее за краем пустыни дерево.

Но все эти изыскания не касались массы голодных гусениц на обглоданных ветвях. Им нужно было есть, окукливаться, превращаться в бабочек, спариваться и откладывать яйца. И они это делали, чего бы им это не стоило!

Такая обстановка не могла не действовать на психику. Всё чаще находились неустойчивые личности, которые, глядя на дерево с кончика какой-нибудь засохшей ветки, восклицали: «Друзья, нужно меньше есть!»

К этому относились по-разному. В одних частях дерева над такими смеялись, признавая их сумасшедшими, на других ветвях подвигали на голодные участки — посиди на диете, поумнеешь. А на ветках с более жёсткими режимами такие речи признавались посягательством на самое святое, и умников просто сталкивали вниз.

Корчась на раскалённом песке мученик, умирая, взывал: «Братья, надо меньше жрать!!!»

Но вопль тонул в аппетитном хрусте крепких челюстей, над бедолагой посмеивались, и вскоре забывали.

Цивилизация гусениц продолжала развиваться.

Изделие HS-13

— На каком основании вы самовольничаете, где ваш разум, коллега? — Шеф явно не контролировал свои эмоции, что случалось исключительно редко. — Ваш статус исследователя высшей категории и Первого моего заместителя не даёт вам права губить эксперимент!

— Простите, Шеф, нам показалось, что изделие вполне доработано и ведёт себя не хуже подобных ему. Почему бы не попробовать, ведь мы всегда можем его изъять?

— Вы уже забыли, Первый, к чему привело преждевременное внедрение на Сферу группы, казалось бы, благополучных объектов DNZR? Они расплодились и устроили тотальную неконтролируемость Сферообитания. Вам же самому пришлось полностью зачищать Сферу, уничтожив при этом почти все формы «Сферофауны-1». А сколько труда ушло на отладку каждой из них! Вы сами работали над созданием новых изделий для «Сферофауны-2». И теперь, когда Сфера населена миллиардом новых видов, вы позволяете себе выпустить к ним «нечто» с неизвестными качествами!

— При всём к Вам уважении, Шеф, позвольте с последним не согласиться. Изделие прекрасно доведено, оно почти совершенно! Ничего лучшего мы с Вами ещё не создавали. Двенадцать предыдущих вариантов были гораздо примитивнее, здесь же налицо явный прогресс, благодаря предложенной Вами мозговой мыслительной надстройке. Лабораторные наблюдения показали спокойное, стабильное поведение и добродушие HS-13. Так чего нам ещё ожидать?

— Зато в вашей мыслительной способности я начинаю сомневаться, Первый! Положительное поведение изделия в хороших условиях лабораторной изоляции ещё не означает такового в условиях пищевой конкуренции Сферофауны. Не вы ли были автором этой действительно полезной формы взаимодействия различных видов изделий — универсального механизма их самоулучшения? И теперь в эту сбалансированную систему вы выпускаете модификацию вида с мыслительной надстройкой! Немедленно уничтожьте HS-13, чтобы и следов его на Сфере не осталось!

— Шеф, я не могу этого сделать.

— Как вы сказали? Вы что, Первый, уже входили с HS-13 в контакт? Это переходит все границы. Тем более, в таком случае их просто необходимо удалить со Сферы, то есть уничтожить. Приказываю немедленно исполнить!

— Я не буду этого делать, Шеф… — тихо произнёс Первый заместитель.

— Вы… вы нарушили Устав Высшей Иерархии, его Первый пункт — клятву беспрекословного подчинения вышестоящему начальнику. Я вас увольняю!

— Шеф, прошу Вас, не делайте поспешных необратимых решений. Ведь мы с Вами столько совершили… я прошу выслушать меня…

— Вон! Видеть не желаю! Второй зам, займитесь выполнением обязанностей Первого заместителя. И больше чтобы я не слышал этого наименования. Ваша должность будет отныне — Главный заместитель Шефа. Начните с зачистки HS-13 на Сфере.

— Разрешите доложить, Шеф?

— Слушаю вас, Главный зам.

— Я выполнил зачистку HS-13 на Сфере, Шеф.

— Похвально, Главный.

— Шеф, зачистка произведена давно… но теперь на Сфере снова наблюдаются скопления HS-13.

— Я не понял. Вы плохо знаете способы зачистки?

— Я выполнил работу очень тщательно, Шеф, можете не сомневаться.

— Тогда объясните, откуда могут взяться на Сфере эти HS-13? Не могли же они возродиться из небытия?

— Шеф, среди сотрудников ходят слухи, что на Сфере замечали перевоплощенный образ Вашего бывшего Первого заместителя…

— Ах, вот оно что! Ну, этот-то поумнее вас, мой друг, увы. Он может, Чёрт!

— О, Шеф! Я никогда не слышал от Вас подобного сквернословия…

— А как вы прикажете его называть после подобной явно враждебной выходки? Отныне это скверное слово — имя его!

— Как же мне следует теперь поступить, Шеф?

— Что ж, удалите «Сферофауну-2» со Сферы полностью. Придётся начать третью версию. Там он властен не будет безусловно!

— Как прикажете удалять? Вибрацией, как при удалении DNZR?

— Нет, он наверняка ожидает от нас именно этого и готовится. Пожалуй, — утопите!

— Будет немедленно исполнено, Шеф!

— И, послушайте, Главный, я доволен вами. Отныне поручаю вам вести этот проект самостоятельно. У меня с другими сферами забот хватает. У вас получится!

— Шеф, я прошу проконсультировать меня по проекту «Сфера-2».

— Я слушаю вас, Главный. Но, кажется, мы с вами завершили «Сферу-2» как неудачный проект. Я считал, что вы занимаетесь заселением Сферы комплексом изделий третьей версии?

— Да, Шеф, так планировалось. Но пошло иначе… После тотальной зачистки водой HS-13 каким-то образом выжил и, кроме того, умудрился сохранить от гибели большинство видов изделий. Я не понимаю, как это им удалось…

— Ага-а! Конечно, куда вам до моего бывшего Первого! Мне жаль, что пришлось с ним расстаться. Умнейший, Чёрт! Так почему вы не зачистили повторно?

— Простите, Шеф, мы думали, что всё в порядке и принялись за создание изделий для третьего проекта. Вы же знаете, эта работа поглощает исследователя целиком. Обратили внимание на Сферу, лишь когда она вновь была полным-полна фауной второго комплекта. Вот, я и хотел проконсультироваться, что с этим делать? Зачистить снова или…

— Ах, да-да-да… Что же делать? Хорошо, раз эти умники умудрились выжить, конечно, не без помощи этого… ладно, пусть живут пока. Наблюдайте, может ещё не всё потеряно. И меня держите в курсе. Ах, Первый, Первый! Ах, интересно, интересно…

— Шеф, разрешите с докладом о «Сфере-2».

— Да, Главный, как там у вас дела?

— Всё не совсем так, как хотелось бы, Шеф. Точнее, Шеф, всё совсем не так. HS-13 пошли необычным путём развития — при их исключительной адаптивности и не без тайного руководства Вашего бывшего…

— Продолжайте!

— Они пошли по пути тотального заселения Сферы и полного выживания потомства за счёт нарушения основополагающего Закона пищевой конкуренции. Они достигают этого путём поглощения всех иных видов Сферофауны и Сферофлоры. Полного поглощения, Шеф.

— И давно это продолжается?

— Давно, Шеф. Они уже уничтожили половину Сферофауны…

— И что же вы молчали?! Чего вы ждали?

— Простите, Шеф, не хотели Вас беспокоить по пустякам. Мы оповещали их посредством «схождения с небес». Результат, простите, не оправдал надежд…

— Ах, Чёрт, Чёрт! Да, вам, мой друг, далековато до него. Ну, что ж, пришла пора войти с ними в контакт и предупредить в последний раз о том, что их ждёт в итоге их безумной деятельности. Как вы там это делаете?

— Только в их образе — они иного не признают.

— Ого! Значит, снизойдите к ним в образе HS-13 и сделайте последнее официальное предупреждение от моего имени. И срок им дайте, чтобы знали.

— Хорошо, Шеф, будет исполнено. Между прочим, они теперь называют себя HS-S.

— Это верх самовольства и гордыни! И что это у них теперь означает?

— Homo sapiens-sapiens — человек разумный.

— Что-о? Ну надо же! В таком случае — отставить предупреждение. Пусть пытаются вырулить самостоятельно. Но дату окончания эксперимента «Сфера-2» не менять! Ишь ты, «человек разумный»! Чёртово отродье! Посмотрим, посмотрим…

Юбилей

Планеты не спеша выстраиваются к параду. Повод достойный: юная планетка Земля скоро будет отмечать свой пятимиллиардный оборот вокруг материнского Солнца.

Планетка нервничает: надо же, именно к празднику испортилась вся поверхность, и этот неприятный зуд…

Сосед Марс успокаивает:

— Не переживай, это всего лишь юношеская сыпь.

— Но посмотри на моё лицо, оно всё в пятнах и оспинах!

— Все через это проходили. В определённом возрасте на всех планетах развиваются организмы. Сначала они питаются минералами, потом поедают друг друга.

— Неужели это нельзя вылечить?

Венере тоже жалко соседку:

— Болезнь скоротечна. Просто надо немного потерпеть. Чем больше размножится этих тварей, тем быстрее они уничтожат друг друга. У тебя процесс интенсивный, поэтому к юбилею твоё личико будет как новое.

— А это неприличное облако голубых газов? Мне так неудобно…

— И это пройдёт, — басит издалека Нептун. — Какие твои годы! Космический ветер всё сдует.

Времена в котелке

Прошлое, настоящее, будущее — всё здесь, сейчас, вокруг нас.

Хотите доказательств? Выйдите под ночное небо. Вон тот сонм огоньков над головой — это не звёзды, это свет звёзд, которые сияли там тысячи лет назад. Под тем небом бродили мамонты. Как выглядит небо сейчас, не знают даже астрономы — слишком долго летит излучение от этих светил. Звёзды, которые светят сегодня, увидят потомки через столетия. Вот оно, прошлое, рядом с нами постоянно. Даже Солнце мы видим с опозданием. Мы восхищаемся закатом, но багровый диск на самом деле уже ушёл за горизонт восемь минут назад — мы наблюдаем прошлое собственными глазами!

Кажется, что с будущим сложнее, где его увидишь? Только гадалкам это под силу. Но!

Разве в семенах не заложено будущее растений? Лежат оплодотворённые зёрна в пакетиках и уготована им совершенно определённая, казалось бы, судьба — благоухать на клумбе рачительной хозяйки. Но у будущего есть отличие от прошлого — оно многовариантно.

Один пакетик завалился за диван и нашли его там только через год при капитальной уборке, вымели вместе с паутиной и выбросили в мусорное ведро. Весной единственное семечко из размокшего пакетика дало росток на городской свалке. Случайно оказавшийся в этом месте энергичный человек был поражён красотой цветка на зловонной куче человеческих отбросов. С этого момента все свои силы и средства человек употребил на создание эффективной и экологичной переработки отходов и добился результата.

А на месте свалки разбили городской парк с множеством цветочных клумб.

Разве не будущее нашего города лежало в том пакете с семенами?

А могло всё случиться иначе. Энергичный человек прибыл на свалку не цветочками любоваться, а чтобы нелегально утилизировать токсичный химикат. И ему удалось это сделать. А теперь на месте города закрытая зона, из которой эвакуированы все жители, и цветочки, конечно, там не растут. Много вариантов у будущего…

В нашем настоящем из смеси прошлого и будущего мы варим некое зелье жизни. Варим постоянно, каждую секунду, обычно не экономя ингредиенты и не задумываясь о результатах.

Пятьдесят лет назад все пили воду из речки или из-под крана, и никто не мог бы поверить, что вода будет продаваться за деньги! Наши внуки будут покупать для своих деток воздух в бутылочках.

Или деток не будет вовсе?

Если наше Солнце потухнет, ближайшие соседи по галактике увидят это через четыре с половиной года. Грустно. Никто нам не поможет.

Давайте станем хоть чуточку экономить будущее!

Доколе на Земле Змеи-Горынычи процветать будут?

Завёлся в одном лесном районе Змей-Горыныч. Давно завёлся, старики говорят, лет сто, а может и больше. Живёт-процветает, ещё и размножается. Ну, жил бы, да и ладно, люди ко всему привыкают. Но ведь шкодит, гад чешуйчатый, людей ворует. Да не просто кого случайно словит, молодых выбирает или ещё хуже, деток малых.

Пытались, ещё как пытались гада извести. И поодиночке, и рать собирали — бесполезно, только сами полегли. Он, Змей-Горыныч после таких побоищ лишь аппетит нагуливал. Рать побитую по деревьям на сучья развесит, и в деревню, деток вылавливать. И не скроешься — крышу с дома сдёрнет, утварь перевернёт, а достанет.

Как-то лет полсотни назад старики придумали это безобразие упорядочить. Если уж не сладить с ненавистным, так лучше добровольно ему людишек отдавать, без скандала, в назначенный срок. Ну, как уж с ним договаривались, не знаю, а условились выдавать с каждой деревни два раза в год по девице молоденькой в самом соку на выданье. Вы думали, он их в жёны берёт? Как бы! Ему, гаду, видите ли, этакие самыми вкусными кажутся.

Уговор дороже денег. Зато теперь Змеюка не беспредельничает. Прилетает в назначенный день за околицу. Там к дубу уж девица привязана. Он её хвать — и нет его. Родители отрыдают, и тишина на полгода. Живи спокойно и радуйся. И за деток не беспокойся. Так и жили.

И вот весною нашей деревне срок подошёл девицей Змею налог выплачивать. Собрались, у кого девки на выданье, всё честь по чести, жребий кинули, и выпало горе смертное девице Горлице. Красавица Горлица — редко такие в наших краях урождаются. Но, судьба ей, видно такая. Она уж и смирилась, наверно.

Но парень её, тайный возлюбленный Разумей не смирился. Решился попытаться девицу выручить. Деревня вся против него ополчилась:

— Мало того, что сам ни за грош пропадёшь, так Змея лютого на деревню натравишь. Дома разорит, деток пожрёт, и в лес потом без опаски не выйдешь. Сиди уж, если судьба такова. А девку другую себе сыщешь.

Но не таков был Разумей Силович. Хоть и статью в отца вышел, а ещё и умом неслаб. Конечно, боем гада не возьмёшь, это уже проходили. Стал Разумей думу думать.

Ну, до срока девку сдавать время ещё было, можно было и поразмыслить. И вот, выходило по всем рассуждениям, что никак Змея не уморить — ни силою, ни ловкостью, ни хитростью. Решил Разумей, что надо с Мудреем посоветоваться.

В ту пору Мудреи уже как-то поизвелись, остался один на всю округу, да и то к нему редко кто хаживал. Сами все умными стали, каждый что удумает, то и делает. Не стало спроса на Мудреев.

И вот, расспросил Разумей стариков, где Мудрея найти, да и двинулся в указанном направлении. Трудным путь оказался, уж больно всё позарастало в тех местах, ни дороги, ни тропки, просто тайга вековая. Долго ли, коротко ли, а добрался.

Мудрей в пещере жил. Глянул на него Разумей — не по себе стало: Мудрей волосом зарос, одни глаза видны, одет в шкуры, костёр у него горит, на нём и пищу готовит. Но человек, однако. Разумей, конечно, поклонился, подарок преподнёс — пищу деревенскую вкусную в котелке изысканной работы, да порты домотканые прочные, да рубаху с узором. Принял Мудрей подарки, в сторонку отложил, только рубахою залюбовался:

— Это кто же в наше время такие узоры вышивать умеет? Давно такого не видывал!

— Это девица на выданье Горлица из нашей деревни. О её судьбе и пришёл я с тобою посоветоваться.

Рассказал Разумей Мудрею суть проблемы нерешаемой.

— Так это теперь повсеместно обычное дело, — говорит Мудрей. — В каждом районе свой Змей-Горыныч, а то и два-три. Редко где их нету.

— От чего же расплодилась зараза такая?

— Условия подходящие, чего же им не плодиться. Хорошо им стало, вот и размножаются.

— А ты как же тут в одиночку, не страшно тебе перед Змеем-Горынычем?

— Так у меня они не водятся. Им здесь не по вкусу, среда не подходит.

— Отчего же это у нас подходит, а у тебя не подходит? У нас лес, и у тебя лес, только погуще. Какая разница ему, змеюке поганому, в каком лесу обитать?

— А вот не скажи! Каждый зверь в своём только ему подходящем окружении живёт. Пока люди тайгу не попортили, так и о Змеях не слыхивали. А теперь и лесов не осталось почти, одни перелески, вот они и расплодились.

— Так что делать-то? Как избавиться от напасти такой ужасной? Неужто до скончания дней будут людей истязать эти твари?

— А ты, поди, и сам догадаешься, что нужно делать. Тебя ведь как зовут? Вот и думай. Всю обратную дорогу иди, смотри по сторонам и размышляй. Знаю, ответ ты найдёшь. Только послушают ли того рецепта люди?

Двинулся Разумей в обратный путь. Идёт, по сторонам оглядывается, думу думает. И будто другими глазами вокруг себя всё видит. Около Мудреевой пещеры тайга непролазная, ни одна травинка не затоптана, птицы поют-заливаются, звери разнообразные рыщут, на человека внимания не обращают — не пуганные. Дальше вырубки пошли, поляны, пожоги. Косуля увидала — шарахнулась со страху в кусты, чуть ноги не поломала — чего испугалась? Ближе к деревне одни пустыри, пеньки да кустарники, вороны и те дистанцию держат, выстрела опасаются. Зато коровы пасутся, овечки всю траву вытоптали до песка, ну и куры-гуси остальное дощипывают.

Оглянулся Разумей: во-он там стеной лес дремучий, жизни полон, зато без Горыныча, сюда глядь — пустошь очеловеченная и Змей дань собирает. Так вот оно что! Вот почему нечисть завелась возле жилья человечьего!

Понял причину бед человеческих умный Разумей. Поспешил в деревню людей собирать, чтобы выложить им рецепт, как исправить положенье безнадёжное.

Не знаю, чем дело кончилось. Если поверили Разумею люди, да исправили своё отношение к миру окружающему, то может и спас Разумей свою ненаглядную Горлицу.

Только вот, поверили ли? Или проще им и дальше дань платить да злодеев плодить?

Что под нами вверх ногами?

Убил Антоха необычного зверя. Хотел зюбря завалить на заповедной территории, притаился у толстого дуплистого дерева. И вдруг, в самый момент из дупла медведь попёр! Откуда Антохе было знать, что там косолапый? Он и пальнул с двух стволов, в упор. Естественно, сразу наповал. Ну и ладно, не олень, так медведь, может ещё и лучше. Шкура летом, конечно, ни к чему, зато мяса побольше даже будет. Ничего мишка, среднего, так, размера, башка правда, великовата, а лапы передние коротки. Ой, коготки малюсенькие, как у медвежонка. Чёрт с ними, свежевать надо, пока инспектора не нагрянули.

Вытянул Антоха тушу из дупла и опешил: медведь без зада! Фу! Мерзость какая! Задка у зверя нет, а так, культя какая-то с малюсенькими лапками, как у зародыша и без шерсти. А грудь и башка — во! — как у взрослого. Поморщился Антоха, попинал сапогом добычу, подхватил ружьё и ходу с места преступления. Отошёл несколько, вернулся, вытащил телефон, сфотографировал монстра, представляя, как рассказывать корешам будет, а они, конечно не поверят. А вот вам, смотрите! Только телефон разряжен оказался, на пару кадров всего аккумулятора хватило.

Дома Антоха первым делом разбудил Нюрку, почти гражданскую жену, приходящую надолго, когда в доме у него достаток, послал её за корешами с наказом, чтобы взяли водки и закуси, а он им за это тако-ое расскажет!

Кореша повелись. Прибыли оперативно, водку и закуски принесли, немного, правда, но для «старта» достаточно. Антоха за то и любил Нюрку, что у неё талант был врать настолько искренне, что все окружающие верили, даже те, кто не доверял.

Но тут и врать было необязательно, Антоха после первой сразу предъявил доказательства. Фотографические. После прений и ещё двух стопок пришли к выводу, что факт налицо. Возникла идея поделиться с миром — выложить фотки в сети. Не проблема! Отзывы посыпались сразу, правда, большая часть была типа «Сам дурак!», но к тому времени, как сбегали за добавкой, рейтинг поднялся до двух тысяч лайков. Отметили тостом.

Зоолог Захребтовского заповедника Иван Грознов писал отчёт о результатах подсчета гнездовий водоплавающих, когда навязчиво замигало оповещение о новостях в соцсети. Отвлекаться не хотелось, но так уж устроены эти соцсети, что своего добьются. Пришлось перейти по назойливой ссылке. А там: «Таёжный монстр!»

Антоха хоть и скрывался под псевдонимом, но не нужно было работать в ФСБ, чтобы вычислить владельца интернет-страницы по его фотографиям с незаконной добычей. Иван пользовался Антохиной страницей для сбора сведений о браконьерах и их покушениях на территорию заповедника, поскольку все они с Антохой общались по общим интересам. Впрочем, соблюдая конспирацию, Иван никак себя не проявлял.

Но фотография необычного зверя Ивана заинтриговала. Вероятность, что Антоха обучился приёмам фотошопа, Грознов исключал. Зная нетерпеливость и непосредственность неплохого в сущности парня Антохи, Иван решил, что фотографии подлинные и недавние. Он купил бутылку и пошёл к Антохе на другой конец села.

Антоха бодрствовал за столом в гордом одиночестве. Кореша и вместе с ними верная в данный период времени Нюрка находились, как определил сам Антоха, «на временной реабилитации» тут же за столом и на проваленном диване.

— Показывай монстра, — потребовал Иван.

— Не, это не мои фотки, — попытался «съехать» Антоха, — мне по сети прислали, я только название придумал и выложил от себя.

Надо заметить, что Грознова побаивались, хоть и служил он всего-то зоологом, а не инспектором охотнадзора. Внешность у него была такая, требующая опаски и уважения. При встрече в заповеднике территорию покидали спешно, без прений. Но в данной ситуации Иван подошёл к вопросу деликатно, он достал бутылку, чем сразу и надолго расположил к себе опрашиваемого. Тем более пояснил, что у него чисто научный, зоологический интерес к необыкновенному зверю.

Объяснения пьяного Антохи ясности не добавили. Фотографий было всего две, обе невысокого качества.

— Пошли, покажешь! — сказал Грознов.

Но приказной тон делу не помог. Антоха сказал «Пошли» и упал ничком на стол.

В тайгу выбрались лишь на третий день. Антоха, подбадриваемый периодическим глотком спиртного, строго дозируемым Грозновым, уговорами и тычками в спину, привёл-таки зоолога к дереву с дуплом. Дерево, конечно же, оказалось старой корявой липой. Дупло было обширным, но не сильно глубоким, дно прощупывалось вытянутой рукой. Похоже на берлогу медведя-белогрудки. Убитого зверя успели растащить все, кому не лень было из местного зверья и пернатых. Валялись клочья шкуры, часть позвоночника, обгрызенная лапа с сухожилиями. Почти неповреждённую голову и кости, похожие на тазовые, но непропорционально маленькие, Иван нашёл в стороне. Всё это он уложил в мешок и, подталкивая вновь начавшего отключаться Антоху, двинулся в село.

В своём сарае Иван раскладывал останки неведомого зверя и так, и эдак, сравнивал с фотографиями и ничего не мог понять. Получалось нечто несуразное.

Наутро Грознов повёз начавшие припахивать останки в родной институт на кафедру зоологии. Старенький профессор в присутствии зажимающих носы ассистенток лично разложил косточки в анатомическом порядке, долго вертел тазовые кости и, наконец, изрёк:

— Ну, что я вам могу сказать, уважаемый и любимый мой ученик? Да, это бурый медведь, имеющий множественные врождённые патологии. Тазовые кости и задние конечности были явно и сильно недоразвиты.

— Но как он жил с такими несовместимыми для жизни недостатками, да ещё в дикой природе? — задал вопрос зоолог Грознов. Но внятного ответа, кроме разведённых в стороны рук и поднятых плеч не получил. Вместо этого был приглашён на чай с печеньем и дружеской беседой.

Между тем новость распространилась среди местных жителей довольно широко. Однажды жена сказала Ивану, что люди говорят, будто шаман может распознать необычного зверя. Как любая уважающая себя немногочисленная коренная народность, тайганы имели своих шаманов. После долгих колебаний и внутренних протестов убеждённый материалист Грознов местного шамана посетил.

Шаман жил как обычный человек в том же селе, занимая с семьёй половину стандартного двухквартирного дома, был вполне грамотным современным человеком, пользующимся телевизором и смартфоном. Посмотрев внимательно фотографии и выслушав рассказ о звере, шаман высказал предположение, что это дух подземного мира выбирался в наш мир через дупло старого дерева и в момент воплощения в медведя глупый охотник со страху убил его наповал. Материализация не завершилась, поэтому зверь кажется уродом. Безусловно, с такими недостатками ни одно животное и в зоопарке не выживет.

— Интересная версия, — усмехнулся зоолог, — Но есть противоречие: я ощупал и осмотрел дупло, там нет никаких отверстий, кроме выходного. Нет прохода из «подземного мира».

В ответ усмехнулся шаман:

— Духу не нужна дверь, чтобы войти или выйти, для него нет стен и загородок. Ходит, где ему надо. Дупло, скорее всего, нужно было для самого процесса воплощения, пока дух обретает тело из мяса и костей, чтобы никто не мешал в этот ответственный момент, когда и дух уже не дух и зверь ещё не зверь. Так совпало, что охотник в этот момент оказался рядом, да ещё и глупый.

— Так что, по-твоему, дух этот тоже погиб?

— Нет, духу ничего не сделается, снова придёт, в другом обличье.

— Тогда, значит, медведю не повезло, что его избрали для воплощения?

— И о медведе не стоит беспокоиться. Он в Нижний мир ушёл. Ему новую одежду сошьют и снова в тайгу гулять пустят.

— Так что, никого жалеть не нужно, кто умирает?

— Немножко жалеть нужно. Умирающий с родными, с друзьями, с привычной жизнью расстаётся. Но он же не навсегда умирает. В Нижнем мире снова жить будет.

Для человека, родившегося в городе и обучавшегося в современном университете, ответы шамана были не то чтобы непонятными, а неприемлемыми для его материалистического ума и несколько шокировали. Иван покинул шамана растерянным и несколько дней возвращался к этому разговору, в уме оспаривая слова туземца. Наконец, он вновь пришёл к шаману.

— А я знал, что ты придёшь. Ещё в первый раз по глазам видел, что не совсем мне не веришь, что думаешь над тем, что я тебе сказал. Ну, спрашивай.

— Наверно, чтобы понять частности, мне нужно узнать общее. Расскажи о вашем тайганском видении мироустройства.

— Если коротко, то всё просто. Есть три мира: Верхний, где живут верхние, самые большие боги, которые занимаются отношениями Миров и о людях думают лишь в общем; Средний мир, где живём мы; и Нижний, где живут все умершие в Среднем мире люди, звери, предметы. Когда ломается вещь, она переселяется в Нижний мир и становится там целой. Покойнику специально кладут поломанные вещи, чтобы в Нижнем мире он мог ими пользоваться. В Нижнем мире всё такое же, как в нашем Среднем мире, но наоборот, например, у нас сейчас день, а там ночь. И вот некто в образе медведя выходит в наш мир для каких-то нужд. Наши люди, которые умеют, тоже иногда ходят в Нижний мир при необходимости. Если в это верить, то ничего необычного нет. Ты же веришь, что человек рождается в этот мир. Почему ему из этого мира не рождаться в другой?

Рассказ был настолько убедительным, что зацепил материалиста-зоолога. Он несколько раз посещал шамана, они подолгу беседовали, и, как люди любопытные, стали взаимно расположенными.

Вместе с тем, чтобы проверить идею канала перехода между мирами, Грознов установил напротив дупла фотоловушку. И однажды фотоловушка сделала несколько снимков существа, вылезающего из дупла. Против ожидания, это был… человек!

— Ну, что ж, логично, — сказал шаман, — этот дух сообразил, что даже самый тупой охотник не станет сразу стрелять в человека, даже неожиданно вылезающего из дупла посреди леса. И видишь, я оказался прав, в этом дупле канал перехода между мирами. Надо себе это иметь в виду на всякий случай.

— Слушай, давай перехватим этого духа на обратном пути! — загорелся идеей Иван. — Это же единственный реальный случай с настоящим духом познакомиться.

— Ну да, насмотрелся мультиков! Да ты знаешь, какой силой обладает дух из иного мира? Мы и представить не можем, что он с нами сделает.

Но Иван уже уловил в интонациях шамана толику сомнения и продолжил настаивать. Наконец, решили не откладывая, идти к дуплу.

Шаман взял с собой так много «реквизита», что даже могучему Грознову было тяжело идти с таким грузом по тайге без тропы. Шаман долго колдовал вокруг дупла и места их расположения за вывороченным корневищем поваленного дерева, объясняя свои действия «установкой защиты». Иван просто сидел и глазел на все эти не имеющие логичного объяснения движения. Потом они сидели вдвоём. Потом установили очерёдность дежурства. Шаман настаивал на условии ни в коем случае не покидать «защитный» круг.

И вот, совершенно обычным образом из-за пихты вышел человек и не спеша пошёл к дуплистой липе. Иван сперва даже подумал, что это обычный браконьер, если бы не внешний вид, запечатлённый на фотографии с фотоловушки. Среднего роста мужичок, одетый обыкновенно, в потёртый армейский камуфляж, за спиной солдатский вещмешок, как у любого сборщика дикоросов или охотника. Но Иван чутьём почуял — это тот самый! Толкнул спящего шамана. Тот приподнялся, и этого шевеления за баррикадой корней оказалось достаточно, чтобы пришелец сделал некое движение и с деревьев посыпались сучья, а воздух задрожал и сдавился, как в насосе. У Ивана заложило уши и остановилось дыхание. Пришелец одним прыжком оказался перед дуплом, но влезть в него не смог, остановился, будто перед стеной и стал ощупывать невидимую преграду.

— Мы не враги тебе! — проговорил, задыхаясь, шаман. — Убери свою силу.

— Сначала убери ты! — воскликнул пришелец и увеличил давление воздуха. Иван почувствовал, что сейчас потеряет сознание.

— Давай одновременно, и разойдёмся. На честность, — выговорил из последних сил шаман.

— На честность? Почему я должен тебе верить?

— Потому что я сейчас умру, а мои запоры на входе в твой мир останутся надолго. Что будешь делать? Мы не хотим тебе плохого. Давай, на три?

— Давай.

На «Три» давление спало до нормального. Иван с облегчением вздохнул и устало опустился на ствол. Шаман сел рядом. Пришелец тем временем оказался в дупле и, когда друзья уже мысленно с ним попрощались, вдруг осторожно выглянул.

— А что вы от меня хотели?

— Поговорить, — устало ответил шаман.

— О чём?

— О жизни, — ответил Иван.

Из дупла некоторое время не было слышно ни звука. Потом:

— Ну, тогда костёр разожгите, что ли. У огня мысли чище. Сейчас приду.

Для таёжных людей разжечь костёр в сухую погоду — дело минутное. У Ивана в рюкзаке вечный спутник — котелок с пачкой заварки.

Пришелец подсел как-то незаметно, бесшумно, напротив, через огонь от землян. Принял кружку чая, кажется, с вполне человечьей благодарностью:

— Хорош чаёк! Чего спросить-то хотели?

— Расскажи, как там, в Нижнем мире живут.

Человек, или дух в человеческом теле помаленьку разговорился. Видя интерес слушателей, увлёкся своим повествованием и рассказал, что Нижний мир сейчас процветает как никогда. И это заслуга последнего величайшего среди Богов правителя, который пришёл к власти несколько тысячелетий назад и с каждым годом добивается всё больших успехов в строительстве Нижнего мира для блага всех в нём проживающих. Этот гениальный правитель приказал внушать каждой человеческой душе, уходящей для временной жизни в Средний мир (есть такая повинность в Нижнем мире, вроде обязательной военной службы, а то бы вообще никто сюда не согласился переселяться), что в Среднем мире всё создано специально для людей и чем больше они потребляют, тем лучше. Поэтому земляне с детства устремляются к получению максимальных материальных благ. Тем самым они неоправданно увеличивают уничтожение всего живого, а также воздуха и рек, гор и морей, они развязывают войны, разрушая города, дороги и уничтожая массу полезных вещей. Всё это переселяется в мир Нижний и воплощается в целом виде. От этого население Нижнего мира благоденствует. Красивейшие города утопают в окружающих лесах, хрустальные водопады ниспадают с постоянно растущих горных хребтов. Зверей, птиц, рыб и прочих животных и растений — несчётное количество. Домашним скотом заполнены загоны и нет ему переводу, поскольку в Среднем мире домашний скот забивают сверх всяких человеческих потребностей. Конечно, в Нижнем мире наличествует вся самая современная техника, без числа выбрасываемая на свалки Среднего мира в совершенно рабочем состоянии.

— Вот так мы там живём, в моём родном Нижнем мире! — закончил рассказ пришелец.

— Зачем же ты приходишь сюда, если там так замечательно? — спросил Грознов, несколько уязвлённый похвальбой пришельца из загробного мира.

— Тут, в вашей Сибири и на Дальнем Востоке кроются для нас значительные проблемы. В нашем мире под этим местом пустыня, ну почти пустыня, поскольку это одно из немногих мест на Земле, где люди плохо усвоили задачу перенесения всего живого в Нижний мир. Вот мы и выправляем дефекты душ, вселяя в них потребительскую жадность. Скоро, совсем скоро всё переселится в Нижний мир, и тогда именно в Нижнем мире наступит настоящий, полный и окончательный вечный Рай. Так говорит наш правитель. Рай будет именно в Нижнем, а не в Верхнем, как необоснованно утверждают правители Верхнего мира, ничего для этого не совершая. Мы же трудимся всем великим коллективом человеческих душ, как воплощённых, так и невоплощённых, для создания подлинного Рая на Земле под руководством Великого Бога Нижнего мира!

— Так вы хотите, чтобы всё, что есть на поверхности планеты, переселилось в Нижний мир? И для этого нужно всё это убить?

— Ну конечно! Рад, что вы меня поняли! Присоединяйтесь, вместе мы значительно ускорим процесс. Вам ведь всё равно скоро переселяться к нам, вернее на нашу общую родину. Так послужим же вместе великому делу процветания Нижнего мира!

Разговор с пришельцем из загробья угнетающе подействовал на никогда ранее не унывающего здоровяка Грознова. Он бросил дела, ушёл в депрессию, стал пить. Он пытался убеждать окружающих в пользе уменьшения потребления, но все обычно отвечали: «Денег мало не бывает». Антоха и тот стал открыто браконьерить, оправдывая свои действия тем, что «все там будем».

Однажды Грознов повёз в город отчёты, но и там тоже умудрился напиться. Сам не понимая как, оказался в незнакомой квартире, в компании мужчин и женщин весьма весёлых и радушных. И снова принялся рассказывать свою историю о переселении душ и о Нижнем мире. Дамочка, сидевшая рядом и имевшая на него определённые виды, вдруг заявила:

— Неправильно!

— Что тебе неправильно?

— Не будет работать такая схема! Сдохнет твой Нижний Рай.

— Маруся, объяснись, а то я тебя перестану уважать.

— Да и не уважай, лишь бы любил! Ха-ха-ха! Сам подумай: откуда они будут брать еду, дома, машины, откуда у них будет расти лес, если в нашем мире всё это закончится? Кризис у них наступит и придётся засылать сюда воплощённых с заданием сажать деревья и беречь водоёмы.

— Откуда ты такая умница?

— Не грузись, я обычный экономист среднего звена. Не зоолог, конечно, но кое-что в процессах потребительского рынка соображаю. Наливай-ка лучше.

Заявление пьяной собутыльницы перевернуло сознание Грознова. Он разом бросил пить и взялся за ум. Теперь вопрос стоял не о происхождении дефективного медведя или об уменьшении жадности отдельных индивидуумов, а о сохранении Мира как такового! Иван вернулся домой, но долго не задержался, собрал рюкзак и двинул в заповедник к дуплистой липе. Ждать пришлось долго. Сентябрьские ночи холодные, приходилось ночевать у костра, категорически запрещённого правилами заповедного дела. Но других вариантов не было. Наконец, его, спящего, растолкал пришелец из Нижнего мира. Сам изъявил желание пообщаться.

— Если ждёшь, значит, хочешь сообщить нечто важное. Подозреваю, что как человек умный, ты нашёл способ ускорить процесс переселения тайги в Нижний мир?

Грознов попытался объяснить тупиковость процесса тотального переноса Среднего мира в Нижний. Пришелец не мог взять в толк, но видя крайнюю встревоженность уважаемого им землянина, пообещал сообщить «по инстанции».

Через несколько дней среди ночи Ивана в его собственной постели разбудил пришелец и попросил выйти во двор. Они пошли за околицу по пустынной улице, освещённой лишь звёздами. За крайними домами у моста через речку Грязнуху была поляна, загаженная бытовым мусором и бутылками. Тут пришелец указал на обрубок бревна, стоящий посреди поляны.

— Говори ему, он у нас министр переселения между мирами.

Зоолог несколько смутился внешним видом министра и не сразу смог заставить себя говорить с бревном, пока тот сам не обозначил себя фразой:

— Я слушаю, слушаю.

Иван набрался смелости и объяснил то, что ранее разъяснила ему бухгалтер-экономист Маруся. Он высказал мнение, что в итоге не только наступят времена, когда жителям Нижнего мира станет нечего есть, поскольку закончатся все ресурсы Среднего мира, но и нарушится само Мировое равновесие, наступит великий кризис всех трёх миров! И тогда неизвестно вообще, что будет…

— В ваших рассуждениях просматривается рациональное зерно. Мы будем думать. О результатах анализа предложенных посылов вам сообщим, — сказал пенёк и исчез.

А Иван проснулся утром в своей постели. Жена уже вовсю хозяйничала у раскалённой печи, на блюде росла стопка ароматных блинов. «Как хорошо, что всё это лишь сон», — подумал Грознов, и пошёл умываться.

— Ну, что они тебе сказали? — спросила жена, подавая блины со сметаной и кружку крепкого чая.

— Кто?..

— Ну, тебя же к мосту вызывали?

— Сказали, думать будут, — ответил озадаченный Иван, автоматически прожёвывая блин.

Прошла неделя. Зоолог Грознов производил в восточной части заповедника плановый сбор экскрементов барсуков с целью последующего анализа их осеннего питания. У очередного барсучьего туалета перед ним явился пришелец из Нижнего мира, пригласил присесть на поваленное дерево.

— В общем, передать велели, что твои аналитические выкладки учтут при планировании переселения между мирами на следующую пятилетку. Говорят, теперь будут внушать потребление лишь каждой третьей воплощаемой в Среднем мире душе, тем самым растягивая процесс приближения кризиса в Нижнем мире. Короче, на твой век тайги хватит, можешь спокойно подсчитывать барсучьи какашки, — с этими словами пришелец хлопнул зоолога по плечу и шагнул в яму под корневищем.

Больше Грознов никогда пришельца не встречал. Но стал примечать в знакомых охотниках и рыбаках уменьшение стремления всё добыть. Поймают немного — и ладно, и тому рады. Пропал у людей азарт всю тайгу в дом снести. Наверно, всё-таки, в подземном министерстве внесли коррективы.

И слава Богам!

Смысл существованья

Совин проснулся задолго до рассвета. В мысленном видении проявился и завис скачанный вчера в интернете занимательный плакат с вариантами жизни звёзд. Звёзд не шоубизнеса, а галактических.

Рождение у всех солнц одинаково: появляется протозвезда. А вот дальнейшая их жизнь многовариантна: одни становятся сверхгигантами и затем сверхновыми, другие после сверхгигантов сворачиваются в карликов, есть и такие, которые из протозвезды сразу становятся коричневыми карликами и существуют в таком виде до конца веков. Тоже жизнь своего рода — притягиваются, отталкиваются, собирают космическую пыль. Странно…

Не спалось. С вечера насмотрелся новостей о противостоянии в ближнем зарубежье, о злобе и ненависти. Сам завёлся: «поубивать бы сволочей!» После полуночи «успокоился» замечательным фильмом о загрязнении воды. Показывали роскошные фонтаны богатых стран и сообщали о ежегодной гибели пятидесяти миллионов детей из-за отсутствия питьевой воды. И вот, хоть и лёг поздно, а — не спалось!

Городской шум проникал сквозь «идеальные европейские окна». Совину вспомнилось, что нужно заплатить за квартиру, что слесарь третий день не идёт чинить кухонный кран. Он свернулся калачиком, укрылся с головой. Зачем всё это? Кому это нужно? Неужели, «Высший Разум» планирует этих нацистов, эти ЖКХ, эти загрязнения среды и этих звёздных карликов и сверхновых? Чушь какая-то.

Совина давно занимали вопросы философии. После изучения различных религиозных воззрений на сотворение мира он утвердился в их абсурдности. А вот астрономия, физика, биология — они давали всё новую пищу для размышлений. Совин был подписан на интернет-рассылку новостей науки и систематизировал полученную информацию, пытаясь сделать выводы. С возникновением Вселенной и земной жизни вроде бы было более-менее понятно, а вот со смыслом пока не укладывалось.

В животе заурчало. Зря всё-таки поел на ночь квашеной капусты. А вкусная была капустка-то!

И вдруг Совина осенило! В одно мгновение сложились пазлы международных отношений, загрязнения среды, космической пыли и боли в животе — всё уложилось в стройную теорию смысла бытия!

Совин вскочил, наскоро умылся, надел домашний костюм и принялся расхаживать по комнате. Вот, оказывается, как! Вот кому всё это надо! Это ОНИ там, в животе, руководят нашими помыслами и действиями! Совин схватил лист бумаги и набросал схему, связал «действующих лиц мирозданья» линиями связей — всё сошлось! Он был прав.

По новой теории Совина миром руководят бактерии, и смысл существования всего видится как стремление бактерий к своему процветанию.

Современной науке известны многие виды бактерий, которые живут в самых разных условиях, при самых «невыносимых» температурах. Бактерии первыми из живых существ появились на Земле тогда, когда её поверхность ещё дышала жаром и выделяла сернистые газы. Бактерии питались минералами, живя в «невозможной» химической среде. Целые пласты пород, считавшиеся раньше осадочными, являются продуктом переработки бактериями первичных базальтов. Новые минералы и газы, произведённые бактериями за миллионы лет, дали возможность для усложнения жизни, для постройки организованных биологических конструкций. Эти конструкции служили, в конечном счёте, пищей бактериям. Но бактерии не всё могли съесть. И тогда они организовали вокруг своих колоний биологические заводы по подготовке пищи для бактерий из несъедобных веществ — животных.

По большому счёту мы живём, чтобы есть. Мы жуём, смачиваем, согреваем пищу и отправляем её бактериям. Мы считаем, что «они нам служат». Однако! Это мы им служим! Чтобы их кормить, мы сеем, пашем, охотимся, воюем. Размножаемся, чтобы им было где жить после нашей смерти. А они за это позволяют нам питаться отходами их жизнедеятельности.

По сути неважно, кто из нас победит в войне — они, для которых мы стараемся, выживут в любом случае. Если же мы загубим саму Землю, они законсервируются в капсулах и будут веками ждать попутный астероид, чтобы переселиться на иные благоприятные планеты.

После своего «прозрения» Совин успокоился. Он перестал смотреть новостные каналы и общаться в соцсетях, перестал заботиться о «достойной жизни», о зарплате и маленькой пенсии, о поломанном кране и о собственном здоровье. Жена не поддерживала его взгляды, назвала их глупыми и не соответствующими действительности. Но и с этим он спорить не стал — в конечном счёте, какая разница, кто прав? Теперь он предпочитал жить в удовольствие.

Совин, каждый раз усмехаясь, кормил своих «гегемонов», то есть бактерий в животе. Кормил вкусно, чтобы были довольны. Иногда, «чтобы жизнь мёдом не казалась», устраивал им катаклизмы, выпивая пару стопок водочки. А иной раз, при заболевании приходилось устраивать тотальное уничтожение бактериальной цивилизации антибиотиками. В таких случаях Совину было жаль этих «зверьков», он представлял себя участником «вселенского мора», от которого никому не спастись и главное, никому непонятно, что случилось и за что такая кара. Но вскоре популяция восстанавливалась, и Совин вновь посылал ей лучшие куски тщательно пережёванной пищи.

Однажды, мокрым июньским днём Совин шёл из булочной. Шёл по узкому тротуару вдоль шумного автомобильного потока. Несмотря на брызги из-под колёс, шёл не спеша, поскольку в последнее время вообще не считал нужным спешить. Наблюдал из-под зонта за суетой прохожих, за торговцами на лотках, за воробьями под ногами.

Привлекла внимание стайка сорок у перекрёстка. При включении зелёного света птицы взлетали или отскакивали на тротуар, при остановке транспорта вновь устремлялись на проезжую часть. Приблизившись, Совин рассмотрел расплющенное шерстяное пятно под колёсами. Понятно, птицы добывают корм для цивилизаций своих бактерий.

Включился зелёный. Машины с визгом рванули с места. Птицы вспорхнули. Одна замешкалась, пытаясь оторвать какую-то жилу, её ударило капотом. Сорока отлетела на тротуар и боком, боком, трепеща крыльями между ног прохожих, прибилась к груде мусора у стены.

Совин остановился. Крепко её ударило! Погибнет теперь. Сорока, по-видимому, это был сорочонок-подросток, ещё неуклюжий в движениях, забился в картонную коробку и притих. Совин постоял ещё, решил, «конец птичке» и уже хотел идти дальше, как увидел лохматого пятнистого кота, сидящего на мусорном баке — кот смотрел на раненую сороку и уже готовился покинуть тёплое место ради лёгкой добычи. Совин заглянул в ящик. Сорочонок отодвинулся в угол. Клюв его был раскрыт, он часто дышал и смотрел чёрными бусинками на человека. Совин протянул руку, дотронулся пальцем до блестящей спинки. Потом взял птицу в ладонь. Сорока дёрнулась, ущипнула за палец, заболтала лапами, и вдруг утихла и прикрыла глаза веками-плёночками. Сердечко билось часто-часто.

— Мя-я-я! — сказал кот в трёх шагах от Совина, глядя на сороку.

— Фиг тебе! — ответил Совин и засунул руку с птицей за пазуху.

Дома Совин осмотрел птицу. Крови не было, переломов, вроде бы тоже. Но сорока не становилась на одну ногу и крыло висело. Напоил пациента, окуная клювиком в воду, посадил в большую коробку, накрыл стеклом от книжного шкафа. Покрошил хлеба. Птица сидела неподвижно в углу, не ела и не пила. Но и не умирала.

Через два дня утром Совин проснулся от тихого щебета. Он подкрался, заглянул в ящик. Птица, разговаривая сама с собой, чистила перья. Посмотрела на него, не испугалась, продолжила своё занятие. Он покрошил хлеба — склевала, запила водой, смешно задирая вверх голову.

С этого дня начались у Совиных заботы. «Завели скотину», — говорил Совин, радуясь непонятно чему. Жена варила птичке кашку на молоке, убирала в домике. На время уборки Чуча, как прозвали сороку, перемещалась на стол, скакала на одной ноге к вазе, вытаскивала печенье и принималась расклёвывать, приговаривая своё «Чу-че, чу-чже!» Через неделю она взлетела на шкаф, а потом и вовсе отказалась возвращаться в ящик, поселившись на день на шкафу, а на ночь на перекладине люстры. И теперь нельзя было ночью включать эту люстру, потому что Чуча начинала громко ругаться. К туалету птичка привыкать отказывалась, приходилось стелить газеты на шкаф и под люстрой. Сорока иногда сама «убирала» эти газеты, сворачивая клювом, топча лапами и, в конце концов, пятясь, растаскивала по всему полу. Мусора становилось много, но наблюдать было потешно.

Однажды на балконе затараторили сороки. Чуча встрепенулась, перелетела на подоконник, стукнула клювом в стекло. Сороки обернулись к ней, застрекотали, обсуждая. Совин приблизился осторожно, но чужачки мигом вспорхнули. С тех пор Чуча часто садилась у окна и смотрела на волю. Иногда она расхаживала по подоконнику и разговаривала. Было забавно наблюдать птицу-философа, рассуждающую о смысле жизни. «Наверно, я также выгляжу со стороны», — подумал Совин. Он распахнул створку окна.

— Хочешь попробовать?

Сорока шагнула за окно, на скользкий отлив, съехала, трепеща крыльями, и полетела, но, сделав короткий круг, вернулась на подоконник. Прошлась туда-обратно, сказала «Чу-че-чже» и взлетела на шкаф.

— Не хочешь на волю? — удивился Сонин.

Чуча сложила крылья удобнее и закрыла глаза.

Но с того дня Чуча ежедневно просилась на улицу. Улетала ненадолго, общалась с группой местных сорок, и они её принимали. Сонин выкладывал корм на балкон, и вся компания прилетала пировать. А после летели все вместе дразнить кота на мусорке. Но жила Чуча дома.

Привезли внучку «к бабушке на реабилитацию» после гриппа. Сонин кормил с ней сорок. У девочки блестели глаза, ручонки сами тянулись и очень осторожно трогали пёрышки Чучи. Чуча не возражала, но в обиду себя не давала, могла и ущипнуть.

Сонин выложил в сети фотографии ручной сороки Чучи. Посыпались восторженные отзывы, предложения дружить. Он снова стал смотреть новости. «Наши заокеанские партнёры» по-прежнему пытались напакостить где только возможно.

— Вот, сволочи! — возмущался Сонин.

— Успокойся, — говорила жена. — Ты же сам говорил, что не имеет смысла ругаться, бактерии их всё равно сожрут.

— Да какие к чёрту бактерии! Причём тут бактерии, правда, Чуча? Они, эти «партнёры», наши ресурсы захватить желают. Нет, с людьми нужно «разбираться» по-человечески!

Чуча сидела на плече и одобряюще щебетала в ухо.

Червячок

Завёлся у меня червячок.

Я вообще к животным неплохо отношусь, так просто козявку не раздавлю. А тут пошёл в нашу столовую, супчик на обед взял, и что-то подозрительным он мне показался. Вроде суп как суп, а не могу заставить себя попробовать. Ложкой в тарелке пошевелил, смотрю, и правда, не зря сомневался, плавает в тарелке червяк. Фу!

Хотел шум поднять, что за безобразие? Смотрю, а червячок живой! Карабкается на вермишелину, а она проворачивается, он тонет, потом снова всплывает. Одним словом, борется за жизнь до последнего. Жаль мне стало бедолагу, выловил его на кончик ложки. А он ничего, шустренький такой, головку отряхнул, приподнял и малюсенькими глазками на меня смотрит. И вроде как звуки издаёт.

Я его на ложке к самому уху-то подношу, и будто слышу:

— Не бросай меня, возьми с собой.

Конечно, не поверил я своей фантазии, тем более что я физик по профессии и по складу ума, но червячка убить не решился, в салфеточку завернул и в нагрудный карман сунул. Выпущу, думаю, в сквере.

Под дерево на лавочку сел, салфетку развернул, а червячок головку поднял и внятно так говорит:

— Не оставляй. Птицы склюют в момент. Разреши в твоём кармашке пожить. Я тебе пригожусь.

Чувствую, бред у меня — знаю, не бывает такого. Вытряхнул червячка на лавку, а он в колечко свернулся, лапками головку прикрыл и жалобно так застонал! У меня сердце оборвалось. Завернул червяка в ту же салфетку и в нагрудный карман поместил.

В отдел вернулся и скорее за компьютер. У нас завершение большого проекта, последние «штрихи» перед запуском нового прибора. Тут начальник пожаловал:

— Завтра пробный запуск. Не обсуждается, это приказ сверху.

И тут слышу из кармашка нагрудного:

— Сомнительно. А вдруг расчеты не точны…

Я быстро в туалет выскочил, червяка извлёк.

— Ты что, тварь, мне нашёптываешь? Смою сейчас в унитаз! Советчик нашёлся!

— Разве не я тебе подсказал, что суп в пищу непригоден?

— То суп, а это проект, который высчитывали и настраивали всем отделом! Ещё раз вякнешь, выкину в окошко!

— Что ты, что ты! Это просто сомнения. Ты же сам говоришь, «всем отделом». Ведь может же вкрасться малюсенькая ошибочка из-за невнимательности одного сотрудника. А во что это выльется? В провал всего проекта! Просто нужно ещё раз проверить.

Вернулся я за стол, коллектив свой собрал, говорю:

— Перед запуском надо всё проверить с начала до конца!

— Так ведь три раза пересчитывали…

— Не обсуждается! Представляете, что будет, если ошибка в расчетах?

Принялись считать. И точно — не сходится в конце! Что за чёрт?

— Считаем заново, и повнимательнее!

Уже рабочий день кончился, а расчеты «не идут». Бред какой-то! Люба просится, ей ребёнка забирать, у Ивана свидание всей жизни, Антон Петрович в больницу к супруге спешит…

— Вы что, сговорились все? Завтра запуск! Ладно, валите, сам досчитаю.

Тихо в кабинете, только компьютер жужжит. За окнами темень. Так даже спокойнее. Сосредоточился, данные заново ввёл, работаем!

Тут из кармашка голос:

— Что-то не доверяю я им.

— Кому?

— Ну, твоим этим. Ну, ладно, ребёнка забрать нужно, так ведь и муж мог бы. А ты знал, что у Ивана девушка есть?

— Да я и не интересовался, вроде не было.

— Ну, вот! И супруга у Петровича слишком неожиданно слегла, да ещё и в больницу…

— Ты, червяк, кончай мне мозги пудрить, на друзей наговаривать!

— А вот зря ты так! Не я ли тебе подсказал о неверных расчетах? Человек всегда должен сомневаться. Ты же сам знаешь, лучше перестраховаться.

Ну, с этими доводами я вынужден был согласиться. Действительно, червяк прав.

— Эй, ты, может, есть хочешь? Я не знаю, чего тебе дать.

— Спасибо, я сегодня очень даже сыт, — отвечает червяк и лапками брюшко поглаживает.

Смотрю, вроде как больше он стал. Ну, известно, личинки всякие, гусеницы быстро растут.

— Ты там не костюм мой точишь?

— Нет, нет! Не беспокойся. Я духовной пищей насыщаюсь.

Ну, поговорили, считаю дальше. Не идёт! Какой кошмар! Завтра сдача, завал проекта! Уволят к чёртовой матери.

Часа в три ночи сошлось! Ура! Всё, домой.

Еду по пустым улицам, светофоры мигают, машин мало, хорошо! А в голове всё расчеты вертятся. Как всё-таки хорошо, что сошлось!

— Сошлось-то сошлось, но всего один раз из четырёх, — голосок из кармана. — Сомнительно всё-таки, даже по статистике.

— Перестань, в последний раз всё верно было, это я просто в запарке не ту клавишу нажимал.

— Очень даже возможно, я разве тебя отговариваю? Просто, навеяло…

Вот гад! Ведь действительно, в его червячьих рассуждениях есть логика. Стал я в уме снова всё по пунктам проверять. Вдруг, машина поперёк пути!!! Вырулил на газон, чуть в столб не вписался! Фу-у, пронесло! Помял бампер малость.

А из кармана:

— Ты, это, поосторожнее! Так и убить нас можешь.

— Заткнись! Выкину на фиг!

— Ну и выбрасывай… Я сразу в тебе сомневался, но всё же надеялся, что мы подружим. Зря только спасал тебя от провалов.

Такой грустненький червячок. Жалко его. Пусть живёт пока. Правда ведь, подсказал мне кое-что, на что я внимания не обращал. Пусть он будет моим секретом.

Жена заспанная встретила, пиджак хотела почистить. Я отговорил: ненужно ночью, утром всё равно на работу. Повесил сам аккуратно, карманчик приоткрыл, чтобы воздуха червячку хватило.

А сам так до утра и проворочался, расчеты в уме проверял. Лучше бы на работе остался.

Утром к автостоянке через переход ринулся, а червячок из кармана:

— А успеешь?

Меня как током: а ведь правда, пяток секунд осталось, не успел бы! Спасибо другу. А я и забыл уж о нём. Пока в кармашек заглядывал, то да сё, снова зелёный наполовину отгорел. И идти надо, а заставить себя не могу. Какой-то ступор, сомнение, что не успею. Люди вон, бегут, а я не успею. Плюнул, пошёл через подземный переход в конце квартала. Пока добрался, пока машину прогрел, опоздал к началу рабочего дня.

В кабинете уже начальник на пену исходит:

— Где ты шляешься? Сдача в десять ноль-ноль!

— Алексей Викторович, мы тут пересчитывали, нет у меня уверенности… Давайте, отложим запуск.

— Ты с ума сошёл? Ты же говорил, что всё готово!

— А если ошибка и оборудование накроется, кто виноват будет? — прошепелявил из кармана мой червяк.

У меня аж дыхание остановилось. Я бы такого никогда начальнику не смог сказать!

Шеф глаза выпучил, дверью хлопнул, через мгновенье вернулся:

— Так, тебя отстраняю! Сможете сами запустить? — это он моим сотрудникам.

— Конечно! — кивают и улыбаются.

— Ну, вот и работайте. К десяти ноль-ноль будьте готовы.

Что мне оставалось делать? Пошёл бродить по этажам. Не присутствовать же в качестве отстранённого на сдаче собственного проекта.

Червяк из кармана высунулся, пытается меня успокоить:

— Перестань! Ты же знаешь, что может быть ошибка. Вот накроется агрегат в присутствии комиссии, а ты предупреждал! Пусть знают! А твои эти, «друзья», только и ждали, когда тебя отстранят.

— Да нет, у них просто выхода не было.

— Куда там! Они только и думают премию за успешную сдачу получить! Слушай, друг, ты не мог бы мня в боковой карман пересадить? Что-то тесно тут.

Вытащил я червяка, а он с большой палец уже — толстый и довольный такой. Надо же, как они растут быстро!

Тут Ирочка из канцелярии навстречу. Видно по глазам, что ей уже всё известно.

— Кофе хочешь? Пошли к нам. Мы с Катей вдвоём сегодня, остальные гриппуют.

Куда деваться, пошёл. Кофе заварили, поболтали ни о чём. Уселся к свободному монитору пасьянс разложить. Тут звонок. Жена:

— Ты у компьютера?

— Да.

— Можешь мне расписание электричек на вечер продиктовать с девятнадцати до двадцати?

— Конечно. Сейчас.

Открыл, продиктовал.

— Спасибо, дорогой!

— Пожалуйста, любимая!

В кармане червяк зашевелился. Смотрю, он мне знаки делает. Взял его в кулак, чтобы девушки не заметили, к уху поднёс, а он шепчет:

— А зачем ей электричка?

— Да какая разница? — шепчу.

— Ну-у, не знаю… А вон, смотри, что в рекламе написано.

На мониторе сбоку оголённая девица и крупный шрифт: «Научно доказано: 92% жён изменяют своим мужчинам. Узнай, где сейчас твоя половинка!»

— Чушь какая! — шепчу и сайт закрываю.

А червяк:

— Скорее всего, ты прав, но всё-таки девяносто два процента — это немало.

Тут сотрудник Иван в дверь заглядывает:

— Всё, сдали! Поздравляю! Это ваша заслуга.

Честно говоря, я всё-таки надеялся, что не сдадут. Обидно стало. Вернулись в отдел. Люба уже тарелки расставляет, бокалы, к празднику готовятся.

Червяк мой снова в кармане переворот устроил. Беру в кулак, слушаю.

— Видишь, как радуются? Обмывать будут твоё поражение.

Я его чуть в форточку не выкинул. Присмотрелся, а сотрудники действительно радостны как-то нездорово. Ваня Любу как родную обнимает, Антон Петрович вино разливает и ухмыляется чему-то. Гадостно на душе стало, вышел я и, не сдержавшись, дверью бабахнул. Плюнул и домой покатил.

Добрался, прохладной водой ополоснулся, вроде пришёл в себя. Для равновесия ещё стопку водки принял. Слышу, в шкафу червяк бурчит чего-то. Вытащил, на стол посадил. Здоровый стал — растёт не по дням, а по часам!

— Ты меня больше в карман не суй, задохнусь. Я там весь бок отлежал, не повернуться.

— И куда же мне тебя определить? Может, комнату выделить?

— Ну что ты иронизируешь, что у тебя коробки не найдётся?

Осмотрелся, где я ему коробку возьму? В ящике письменного стола место освободил, туда друга отправил. Щель для воздуха оставил. Он оттуда:

— А где жена?

— Она сегодня к подруге собиралась, потом ещё куда-то.

— Я бы на твоём месте позвонил подруге.

— Это ты про девяносто два процента? Ладно, для твоего успокоения.

Сажаю червяка на стол, набираю номер. Раечка весёлым голоском:

— Приветик! Как поживаешь?

— Жёнушка у тебя?

— А вот только что распрощались! Вот только-только. Хочешь, побегу, может ещё лифт не пришёл?

— Да нет, не нужно. Спасибо.

— Ну, вот, видишь? — говорю червю. — Всё в порядке, у подруги она была.

— Ну, хорошо. Только слова подруги разве доказательство? Часто она так к подруге ездит?

— Ну, обычно пару раз в неделю, особенно по пятницам.

— В одни и те же дни! Я так и знал, — говорит червяк и укладывается на тарелке знаком вопроса. — Больше я ни слова не скажу. Не моё это дело, вмешиваться в частную жизнь. Отпусти меня в мой ящик, чтобы я не видел вашей встречи.

Тут жена пожаловала.

— Привет, дорогой!

И как-то это фальшиво прозвучало.

— Ты откуда, — спрашиваю.

— Ой, мы с Раечкой так душевно пообщались, она такая милая!

Подхожу, пытаюсь обнять. Отстраняется.

— Ой, подожди, мне нужно себя в порядок привести. Так устала, так устала, такие пробки, это невыносимо…

И в ванну шмыг, и дверь на защёлку. Как-то это поспешно всё. Никогда раньше не замечал, чтобы так себя вела. Неужели чувствует, что подозреваю?

— Чего бы тебе устать, интересно, если весь день с подругой болтала? — кричу сквозь дверь.

Вышла. Вся в полотенце замотанная. Дуется, обиженную из себя строит, а получается ненатурально.

— Так где была, дорогая? Не ожидала, что муж раньше с работы вернётся?

— Дурак! — и дверью в спальню бац! Всё, разговор закончен.

Как-то неудобно стало, может, зря я собственную жену оговариваю? Ещё стопку налил. В стол заглядываю. Червяк толстый лежит, свернулся в калачик, морду отвернул.

— Чего, — говорю, — ты-то дуешься?

— Не моё дело. Только если уж начал, до конца доводить надо. А то так и будешь до конца жизни с рогами ходить на смех соседям.

Короче, завёлся я не на шутку. Поскандалили с женой крепко. Всю ночь пил. Утром продолжили. В конце концов, жена собрала сумку и ушла:

— Не хочу тебя больше видеть!

— Да и катись! Мужики сами могут прожить, правда, дружище?

— Верно, товарищ! — отвечает мой червяк и сам выдвигает ящик стола. Здоров стал, просто красавец! Шерстинки в два ряда на спине изумрудами переливаются.

Ну, запил я, короче говоря. Пока с работы не позвонили. Начальник!

— Слушаю! — говорю.

— Ты куда пропал, сегодня уже среда. Болеешь что ли?

— А пошёл ты, — голос из ящика.

— А пошёл ты! — повторяю автоматически.

— Окей, — говорит начальник, — ты тоже можешь не возвращаться.

— Ты, безусловно, прав, друг, — успокаивает червяк. — Я сразу раскусил, что они от тебя избавиться хотят. И ты не зря сомневался. Но мы не пропадём, правда? Можно я пока жены всё равно нет, на её месте на кровати полежу? Ну, хоть немного! Знаешь, как в этом твоём столе тесно…

— Да лежи, какая мне теперь разница.

И что было мне теперь делать? Искать работу? Да кому я нужен в моём возрасте да во время кризиса? Это и червяк мне подтвердил. Он на сомнения мастер. Вот я и пил потихоньку. Скучно. Червяка пригласил. А он говорит:

— Неинтересно с тобой стало. Ты уже ни в чём не сомневаешься.

— Ну, в чём мне осталось сомневаться? Жена бросила, в её верности сомневаться теперь бесполезно, работы нет и не предвидится, так что в сотрудниках тоже сомневаться не приходится. Даже в том, что мне теперь один путь в бомжи и то сомнений нет. Так что, извини, дружище, будем теперь жить безо всяких сомнений.

— А вот у меня теперь крепкие сомнения в твоей искренности. И перспектив проживать с тобой не вижу. Прощай!

И гигантская гусеница длиною с меня самого стекла с кровати, лихо пробежала на двенадцати своих лапах-присосках по квартире, сама вскрыла замок и исчезла на лестнице, не закрыв дверь.

Всё. Остался я один. Сходил на рынок, продал за бесценок часы и телефон, водки набрал и «залёг на дно».

Пару дней прошло, слышу, вроде мыши скребутся. Дверь отворил — червячок мой такой маленький, с мизинчик.

— Пусти, друг, не дай погибнуть. Нет на свете никого лучше тебя. Прости, если можешь.

— Заходи, конечно. Вдвоём веселее.

Стали вместе проживать. Только хиреет мой товарищ день ото дня.

— Вот, — говорит, — сомневаюсь я, что ты до конца года доживёшь.

— Зря сомневаешься, — говорю, — я и сам знаю, что не доживу. Туда и дорога.

— Ты меня уморишь своей бессомнительностью!

— А что я могу, если не осталось у меня сомнений про свою никчёмную жизнь? Помрём вместе. Давай, я тебя снова в кармашек поселю, а то задавлю случайно по пьяному делу.

Просыпаюсь однажды, шевелят меня. Глаза продрал — жена родная, полотенцем мокрым мне личность протирает.

— До чего же ты себя довёл! Вставай, лечиться будем. Вставай, мой хороший!

— Ты вернулась?

— Да как же я тебя брошу? Я же люблю тебя.

Отмыла она меня, откормила, на чистую постель уложила. В квартире прибрала, перестирала всё. Любят они, жёны, это дело — красоту в доме наводить. Даже настроение поднялось.

На третий день говорит:

— Одевайся, поедем на собеседование. Рая тебе работу нашла ведущим инженером на номерной завод.

Я и вовсе опешил: надо же, вот это жена, вот это друг по жизни навсегда! А она мне пиджак подаёт чистенький, отглаженный, словно новый. Я хвать за карман, а там пусто. Оборвалось внутри: как же червячок? Спрашиваю:

— Это тот самый или ты и костюм мне новый купила?

— Тот, конечно. Взялась его гладить, а в кармане гадость какая-то была, и раздавилась. Мерзко! Пришлось в химчистку сдавать. Теперь, зато, лучше прежнего. Пошли, пора уже.

— А ты думаешь, меня примут?

— И не сомневайся!

И прижалась ко мне.

И так мне стало спокойно, так радостно! Обнял родную, поцеловал в сладкие губки и чувствую, разливается по телу уверенность — горы могу порушить!

Это надо же, какая у меня жёнушка: Червя Сомнений — горячим утюгом! Вот же повезло дураку, такое сокровище досталось — умная, добрая, терпеливая, нежная, заботливая…

Моя Любимая Женщина!

Авоська со сливами

Случилась у меня непредвиденная командировка в один старинный городок. Командировка, прямо сказать, неудачная. Ехать пришлось в самый канун Нового года, 29 декабря. Для работы, соответственно, всего два дня, а обратный билет в связи с праздником удалось взять лишь на третье января. Но ехать действительно было нужно и именно мне.

Трения в семье для читателя не освещаю, настроение всю дорогу было паршивым. Успокаивало отчасти, что в том городке жил мой армейский друг, с которым единственным из всей роты мы все эти годы поддерживали связь, но не встречались ни разу. С другой стороны, неудобно было беспокоить, по сути, незнакомую семью в такой праздник — мало ли какие планы у людей. Решил встретиться с Виталием числа второго.

По прибытии заселился в гостиницу, бросил вещи и сразу на завод. Наша компания поставляла сюда компенсаторы, и они почти все в конце года разом забарахлили. Я подозревал, что тут вина завода, возможно, резкий перепад напряжения. Но отремонтировать либо заменить оборудование во избежание штрафных санкций было необходимо.

Провозился я оба дня до вечера. Мастера уже стол накрыли, а я ещё доделывал. Но всё наладил. Проверили, бумаги подписали, и тут я с честной душой стопку принял с удовольствием! Так стало замечательно, и разговор вроде пошёл задушевный, но люди домой спешат, праздник через несколько часов.

Побродил я по расцвеченным улицам, поглазел на витрины, замёрз, и вдруг взял, да и позвонил другу. Ну, просто хотел поздравить с наступающим. Виталька остался прежним:

— Мишка, даже и не думай, лети ко мне немедленно! Вот это праздник будет!

Честно говоря, я в тайне на это надеялся. Грустно в одиночестве Новый год встречать. Купил бутылку шампанского да коробку конфет и двинул к товарищу прямо пешком, поскольку городок маленький, а до боя курантов времени ещё предостаточно.

Как встретили меня, какая была компания — семья Витальки, их друзья, всего человек пятнадцать — рассказывать не буду. Внимания ко мне было предостаточно, выпито было изрядно, всё как положено, настроение отличное. Часа в два затеяли танцы, благо обоего пола было поровну.

И тут звонок. Входит старушка, ну, в общем, пожилая женщина с коробкой конфет.

— Извините меня, пожалуйста. Я слышу, не спите ещё, зашла вас поздравить с Новым годом. Пожелать вам, молодым, счастья и благополучия.

Оказалось, это соседка. Её, конечно, усадили за стол, налили шампанского. Понятно, что бабушке просто одиноко, надо человеку побыть в коллективе. Под тост закуска, отяжелели, танцевать уж неохота. Нина, Виталькина жена говорит:

— А давайте рассказывать истории. Ну, что у кого было необычного в Новый год? Бывают же чудеса, какие-то необыкновенные явления.

Виталька заявляет:

— Точно! Мне до десяти лет Дед Мороз подарки под ёлку подкладывал ежегодно — чудо удивительное.

Ну, в общем, шутки, смех. Девушка одна рассказала, как однажды опаздывала в гости к Новому году, и ей трамвай задом сдал метров пятьдесят, потому что трамвай этот был последний и водитель сам спешил домой попасть, а пассажирку пожалел.

Тут эта бабушка, Маргарита Павловна говорит:

— А хотите, я вам свою необыкновенную историю расскажу?

Мы, конечно:

— Да, да! Расскажите, пожалуйста.

— Это на самом деле со мной было, только давно, я молодая была. Разболелась у меня мама, сильно, на «скорой» увезли и сказали, исход непредсказуем. Я в расстроенных чувствах, сами понимаете, всё из рук валится. Решила в сад сходить, может, там в себя прийти, да и грядки позарастали. А сады знаете, где теперь третий микрорайон. Ну, неважно. Соседка у меня по саду тётя Рая, говорит: «Что-то на тебе лица нет?» Я ей о маме и рассказала. Она: «А ты к Чёрному дядьке сходи. Он помогает». «Что за дядька, — спрашиваю, — колдун что ли?» «Нет, просто дядька в чёрной одежде. У кого горе, ему подарок несут, просят, он помогает». В общем, говорила она мне весь день про этого «Чёрного дядьку», я уж пожалела, что поделилась с ней своей бедой.

И вот, иду я обратно из сада тихонько, а мысли все о маме. Всё детство вспомнилось, и после, и так остро ощутила, как много мама мне дала, и что почти всё во мне от неё… А иду как раз мимо горпарка, где по словам тёти Раи этот «Чёрный дядька» обитает. Сумерки уже. И смотрю, недалеко от ворот мужчина высокий такой, на нём то ли пальто, то ли плащ с поднятым воротником и шляпа на голове, знаете, как раньше в кино сыщиков изображали. Стоит и всё, лица не видно. И вдруг порыв у меня какой-то случился, я ему шепчу: «Дяденька, помоги маме!» Авоську свою со сливами, что из сада несла, на железку у ворот повесила — и бегом оттуда, будто гонятся за мной!

Наутро в больницу пошла, мне говорят, кризис миновал, мама на поправку пошла. Ну, тут всякая суета, дома дел невпроворот, муж, свекровь… забыла я про тот случай. Да и, знаете, мы же тогда неверующие были.

И вот у меня первая беременность. И сказали, что сложная, не буду говорить что, но волнений было предостаточно. И вспомнила я того «Дядьку». Думаю, а что мне будет, схожу, посмотрю. Собрала чего-то из еды немного, пошла. Стоит! Тот же мужчина стоит недалеко от ворот. Жутко мне стало — а вдруг привидение! Сумочку на ворота повесила, прошептала только «Помоги», и быстро ушла. В конце забора обернулась — нет его. Ушёл, значит, и сумку забрал. Может, бездомный какой. Ну, пусть ему польза будет.

Родила я благополучно, сыночка. И стала я того бездомного подкармливать. Просто так, не из жалости, а больше, наверно, из благодарности, что с ним связаны избавления от моих бед. Иду когда в сад, захвачу что-нибудь съестного, на ворота повешу. Он всегда там неподалёку, в тени. Я сумку-то повешу и прошепчу: «Дай счастья моей семье» — вроде как для своего успокоения.

И вот однажды с мужем шли, я говорю:

— Погоди, я тут дядечке припасла, отдам.

И повесила пакетик с продуктами.

Муж давай иронизировать, мол, внимание постороннему мужчине. Я ему и расскажи о тех случаях, о том, что этот «Чёрный дядька» помогает в беде. Муж разругался, принялся доказывать, что такого не может быть, что я дура, из семейного бюджета тунеядцев кормлю. Обратно из сада шли, как только к парку подошли, он снова скандал на всю улицу поднял: «Хочешь, я тебе докажу, что это всё чушь собачья?» Вытряхнул из авоськи в сумку, что там нёс, засунул в неё половинку кирпича и на ворота повесил. «Вот увидишь, что ничего не случится, только в голове твоей дури меньше станет!»

В то время перестройка началась. У меня на работе сокращение произошло, уволили меня. Работу долго искала. Ребёнок от рук отбился — возраст переломный. У мужа тоже проблемы, зарплату не давали по многу месяцев. Но, это у всех так было, у всех беда, тут никакой «Дядька» не поможет. Да и мужчину того я больше не видела. Муж когда ушёл от нас, я ходила в парк, вешала пакетик на ворота. Иду обратно — висит, или валяется — никто не взял. Так вот случилось у меня. Сын теперь далеко живёт, пять лет не приезжал, деньги только присылает. А что мне деньги… Я иногда думаю, это из-за того кирпича. Обиделся он…

Мы все принялись Маргариту Павловну успокаивать, сказали тост за лучшую необыкновенную историю. Вроде как развеселили. И сами развеселились, снова танцы, потом разговоры. Соседка тем временем ушла незаметно. Разошлись и гости. А мы с Виталькой до утра досидели, службу вспоминали. Он меня уговаривал остаться, но я решил прогуляться по свежему воздуху, да и выспаться в гостинице спокойно, чтобы людям не мешать. Договорились в день отъезда встретиться.

Вышел на улицу — восемь утра. Холодно! А узбеки свою овощную лавку уже открывают.

— Захади, дарагой! Урюк хороший, вкусный, хурма, всё вкусное. Захади!

Зашёл. Погреться.

— А сливы у вас есть?

— Есть сливы. Вот хороший. Вот этот хороший, ещё слаще. Сколько положить?

— А городской парк далеко отсюда?

— Недалеко. Так пойдёшь, налево повернёшь, там парк будет.

— Давай по полкило тех и других.

Пробежался до парка, согрелся чуть, хмель вытряхнул. Высокая железная ограда на кирпичных тумбах. Ворота кованые нараспашку. Пусто. Огляделся, куда повесить — железяка торчит из тумбы. Пристроил пакет со сливами, усмехнулся, сказал: «Бабуле помоги» и побежал вприпрыжку — мороз с утра давит! Обернулся — мужик в пальто к воротам идёт медленно-медленно, воротник поднят, руки в карманах, на голове вязаная шапочка. Ладно, пусть бомж на праздник витаминов поест.

Два дня пролетело. На третий мне отъезжать. Пришёл к Витальке. Тут уже они меня по-родственному приняли, накормили, напоили, подарков для всей моей семьи надавали, даже неудобно… Прощались ещё у лифта полчаса.

Тут соседка Маргарита Павловна выходит, шум, конечно, услышала, а скучно бабушке одной.

— Я вам тоже желаю счастливого пути и счастливого года! Если приедете ещё, ко мне заходите, буду рада! А ещё, знаете, хочу с вами поделиться, сын мне позвонил, сказал, что сегодня выезжает ко мне. С женой и дочкой, всей семьёй ко мне едут! Я же внученьку ещё не видела…

Как-то впечатлила меня эта история. Всю обратную дорогу размышлял и в итоге пожалел, что в нашем парке не водится «Чёрный дядька».

А может, водится?

Бирюзовое озеро

Есть на белом свете удивительная гора. Она так и называется: Удивительная! Потому что с неё видны диковинные вещи. И чем выше поднимается человек на эту гору, тем восхитительнее пространство вокруг него и тем больше он восторгается нашим чудным миром.

Иные люди как поднимутся, так и спускаться не желают — так и жили бы в вечном восхищенье. Ан нет, нельзя бесконечно удивляться одному и тому же. Наскучивает. Нужно открывать новые виды, отыскивать иные ракурсы. И необязательно добираться до самой вершины, можно и у подножья находить всё новые необычайности.

Такова гора Удивительная!

Но самое необычное на этой горе — бирюзовое озеро Знания. Кто добирается до вершины горы, бывает обязательно потрясён исключительной красотой этого озера. Но главное — в свойствах волшебных вод: они напитаны Знаниями!

Одни люди, добравшись до бирюзового озера, припадают к его водам, пьют жадно, большими глотками, стремясь утолить накопившуюся жажду знаний. А потом подолгу молча сидят на берегу, впитывают волшебную влагу, и наслаждаются полученным бальзамом.

Другие, опытные, заранее предвкушая блаженство, не спешат. Они пьют чудесный эликсир мелкими глоточками, поглощают знания по буковке, по словечку. Эти люди часто приходят к берегам волшебного озера. Они-то знают, что, сколько бы человек ни пил, знания в озере никогда не уменьшатся, а сам человек всегда будет оставаться незнающим, поскольку всего знать ему не по силам.

Есть ещё люди, которые добираются к озеру с заранее обдуманной целью. Они пьют столько, сколько могут выпить, набирают с собой воды, сколько могут унести, и спешат вниз. Они собираются с помощью вынесенных знаний получить богатства.

Некоторым это удаётся, но прибыли не идут впрок. Тому, кто использует знания для наживы, жить неинтересно, он чахнет над своими богатствами и умирает в тоске.

Есть другая категория людей. Эти гордятся полученными знаниями. Они думают, что теперь знают больше других, хотя бы тех, что остались там, у подножья. Эти люди, напившись бальзама и узрев нечто удивительное, уже с вершины начинают кричать и хвастать своей исключительностью. Они ощущают себя настолько выше других, что бывают ослеплены своей гордыней. Но они забывают, что склоны горы круты, а спуск всегда опаснее, чем подъём…

И всё-таки, большинство людей, достигших вершины этой замечательной горы, остаются счастливы до конца дней своих.

Вот такая есть на белом свете Удивительная гора с бирюзовым озером Знаний на вершине. Хотите на ней побывать? Ищите. Она открывается тем, кто очень хочет её отыскать.

Content

Цивилизация бабочек
Рассказы о необычном
Виктор Квашин

Оазис

Изделие HS-13

Юбилей

Времена в котелке

Доколе на Земле Змеи-Горынычи процветать будут?

Что под нами вверх ногами?

Смысл существованья

Червячок

Авоська со сливами

Бирюзовое озеро