Лиса Александрова

БРАЧНОЕ АГЕНТСТВО, ИЛИ КАК Я СТАЛА ГЕРЦОГИНЕЙ

У вас случались ситуации, когда из-за одной, маленькой ошибки ваша жизнь кардинально менялась? У меня была. Одна, нелепая, крохотная, но понесшая за собой непоправимые последствия.

Сейчас, вглядываясь в потолок моего нового жилища, я вспоминала, с чего все началось.

Я бы сказала, что началось все с нелепой просьбы моего брата. Дело в том, что мой брат владелец знаменитого на весь город брачного агентства «Счастливые узы». Собственно это и послужило началом конца моей привычной жизни.

Дождливым вечером, сидя за интересной книгой в кресле у камина, я «старательно» делала вид, что слушаю эмоциональный рассказ Ивара. На деле же, краем глаза дочитывала главу. Завтра мне нужно будет выставлять новую партию литературы на прилавки, нужно уже сейчас решить, какие книги претендуют на самые продаваемые места, а тут братец, с какой-то очередной проблемой.

Рассказывал он долго и упорно, размахивая руками, эмоционально, то повышая, то понижая голос. И делал это так самозабвенно, что не особо следил, слушаю я его или нет. А я, периодически кивая головой в самых «громких» местах рассказа братца, дочитала главу и уже даже мысленно определила полочку, на которую ее завтра поставлю. Определенно, эта книга заслуживает центрального места.

— Агата! — возмущенно позвал меня братец, что я невольно вздрогнула. — Ты меня совсем не слушаешь! Опять со своими книжками, а на родного брата даже времени не можешь найти, — с обидой возмутился он.

— Не правда! — вспыхнула я. — Я все слушала!

— Да неужели? — язвительно хмыкнул Ивар, сощурив красивые голубые глаза. И вообще брат у меня красавец. Разумеется, когда не кривится так язвительно, особенно на меня. — И о чем же я говорил?

— Э… Все плохие, ты хороший? — осторожно предположила я. Обычно к этому сводились все жалобы на жизнь Ивара, так что и сейчас я понадеялась на удачу.

Брат закатил глаза и что-то буркнул себе под нос на тему: «За что ему такая сестра?». Я бы ответила, да боюсь, Ивар сильно расстроится. Поэтому дипломатично отмолчалась, и чтобы сделать ему приятное, даже книгу отложила. Недалеко. На колени.

— Агата, сколько можно гоняться со своими книгами? — решил достучаться до моей сознательности он. Очень даже зря. И вообще обидно! Я, в отличии от него, практически ежедневно, не насилую ему мозг своими проблемами с книжным магазином. Потому что, их, как таковых нет. А вот он не только меня терроризирует своими рассказами, так и по более меня носится со своим агентством, точно курица с яйцом. И я ему, между прочим, никогда это в упрек не ставила.

А он, мало того, что использует меня точно плакательную жилетку, так еще попрекать умудряется! Нет, ему срочно нужно женится. Пусть жене мозг выносит, иначе я свихнусь скоро. На него и так странно смотрят. Сапожник без сапог. Уже десять лет как открыл свое агентство, создал сотни и сотни семей, а сам все никак не определится. В ответ на мои неловкие попытки намекнуть ему, что, как бы пора, родной, пора, он лишь фыркает, отговаривается гордым: «Я закоренелый холостяк». Или же переводит стрелки на меня. Мол, не нравится жить с братом — сама выходи замуж и слушай умного мужа в отдельном доме. Собственно, на этом наш спор и заканчивается, так как со свадьбой я так же не тороплюсь.

А зачем? Мне и так хорошо! Наши родители давно развелись и завели новые семьи. Так получилось, что нам с братом, в этих семьях места не нашлось. Поэтому, мой, на то время, уже совершеннолетний брат, забрал меня, двенадцатилетнюю девчушку, жить с собой в другой город. Родители у нас не из бедных, потому, когда Ивар сообщил о своих намерениях меня забрать и жить отдельно, те, с облегчением вздохнули и откупились от нас стартовым капиталом, которого хватило бы на пару лет безбедного житья. Вместо обычного прожигания, Ивар решил открыть свое дело. Деньги от родителей приходили и в следующие несколько месяцев, пока бизнес брата не стал давать доход. После он сообщил родителям, что в их помощи мы не нуждаемся. Те обрадовались еще больше, но должна признать, совсем нас спонсировать не прекратили. Ивар позлился, а после стал откладывать полученные от родителей переводы.

— Тебе в приданное, — сообщил он мне как-то.

Толи брат считал, что я могу строить свою жизнь как хочу, толи ему просто было не до меня, но в то время, когда я повзрослела и у приличных семей стали бы подыскивать подходящего жениха, Ивар этим не обеспокоился. Тогда мы ограничились лишь парой фраз:

— Ты замуж хочешь? — прямо спросил меня братец, чем вверг меня в шок. Испуганно прижав к груди очередную книгу, я отрицательно замотала головой с такой периодичностью, что чуть шею не свернула.

— Нет, — пискнула я, боясь, что Ивара мой ответ не сильно волнует.

— Отлично, — и ушел.

Собственно, на этом, вопрос с моим замужеством был закрыт до тех пор, пока я не начинала вредничать.

Годы шли. С того памятного разговора, прошло около двух лет и братец задумался, что со мной делать. Девица я уже взрослая, замуж не хочу, но и оставить меня и дальше просто чахнуть дома он не мог.

— Ты чем хочешь по жизни заниматься? — как всегда беспардонно вопросил он, отчего я, даже не сразу сориентировалась. — В смысле, что тебе нравится, хотела бы заниматься чем-то всерьез? Что ты умеешь?

Единственное, что мне тогда пришло в голову:

— Книжки читать, — тихо проблеяла я. Братец посмотрел на меня с удивлением, затем усмехнулся.

— Ну, книжки, так книжки.

На следующий день, братец сообщил, что купил мне книжную лавку. Я вначале не поверила, а когда он мне бумаги показал, визжала, как ненормальная и чуть было не придушила брата в объятиях от радости. Это был самый замечательный подарок в моей жизни. Хотя нет. Лучшим было, когда Ивар забрал меня жить с собой.

Какого же было удивление брата, для которого просто «игрушка» для сестры, стала приносить неплохой доход, под моим руководством. Брат, конечно, помогал мне по началу, но потом я быстро втянулась и стала заниматься лавкой самостоятельно, сделав полноценный магазин.

С тех пор мы зажили еще более счастливо. Немногочисленные, редкие споры, которые даже ссорой назвать трудно, не в счет.

— Так чего ты хотел? — скривилась я, не желая начинать давнишний спор.

— Мне нужна твоя помощь!

— Чего? — немало удивилась я, так как на моей памяти слышу это от Ивара впервые.

— Слушала, значит? — со скепсисом посмотрел он на меня, но я даже не думала краснеть. Вот еще! — Мне нужно, чтобы ты вышла замуж завтра.

— ЧТО?! — вскочила я с места, отчего книга, лежащая на моих ногах, отлетала и угодила прямо в горящий камин. Я вскрикнула пуще прежнего, и чуть ли не голыми руками поспешила вытащить ее оттуда, пока та не успела испортиться окончательно. Брат меня опередил, и кочергой (он-то умный, в отличии от меня, и калечится из-за книги не спешит), вытащил из огня несчастную книжку, затаптывая пламя ногой.

Трясущимися руками, я проверила книжку на сохранность и только вздохнула: особых повреждений нет, но товарный вид потерян. Вот же!

— Теперь, может, вернешься к разговору? — послышалось от брата.

К разговору? Какому разговору? А! Точно!

— Ты выгоняешь меня замуж?! — со всем возмущением, на которое только была способна, спросила я, угрожающе сверкая глазами и неприлично тыкая пальцем в сторону Ивара.

— Поразительная девушка, — со вселенской печалью покачал он головой. — Другие мечтают замуж выйти, а эта: «Выгоняешь!» — передразнил он, а мне стало обидно. Нет, правда, обидно! За что он так со мной? Неужели я ему мешаю жить? Мог бы просто сказать, я бы переехала. Но зачем сразу замуж?!

— Я не хочу замуж! — воскликнула я, чувствуя, как поднимаются к горлу предательские слезы.

— Ну так не выходи, — невозмутимо пожал он плечами. А я зависла от нелогичности его заявлений.

— То есть как? — даже слезы высохли, так и не пролившись. — Ты же только что сказал, что я должна завтра выйти замуж.

И вообще, почему так рано? Почему хотя бы не послезавтра? Завтра, между прочим, наступит через два часа. И за кого? Уверена, брат меня любит, и первому встречному бы не отдал такое сокровище, как я, но все же, несмотря на мое к нему доверие, хотелось бы увидеть жениха до свадьбы. Очень, задолго до свадьбы. За пару лет, к примеру!

С тяжелым вздохом, брат, терпеливо, ну очень терпеливо, стал пояснять ситуацию, повторяя уже сказанное прежде, но проигнорированное мной.

Не так давно к нему в агентство заявился один тип. Тип в высших кругах популярный и влиятельный, от того и очень неожиданный в таком месте, как брачное агентство. Тот с ходу заявил, что ему нужна невеста, причем, как можно скорее. Как таковых, предпочтений у типа не было, так как тот пояснил, что брак будет фиктивным и ровно на один год. Из пожеланий тот потребовал, чтобы была не слишком старой, не слишком страшной и обязательно аристократкой. Собственно, это было единственное «обязательно». Потребовав, чтобы о его просьбе никому не было известно и ему нашли невесту за неделю, тип удалился, но обещал вернуться на днях, посмотреть кандидаток.

Так как персоной тип, оказался, значимой, Ивар занялся его вопросом лично. Как и обещал, клиент, явился через несколько, положенных дней, где ему предоставили обширный выбор (все таки у брата самое крупное агентство, а не шарашка какая). Тип, по словам Ивара, «ткнул не глядя», сообщил дату и время свадьбы, принес копию брачного договора, чтобы невеста ознакомилась и удалился.

И вот, казалось бы, все подготовлено в лучшем виде: невеста не только согласилась с условиями брачного контракта, та, узнав кто жених, визжала как резанная от счастья, да и к самой свадьбе все подготовили, но сегодня утром выясняется, что невеста соврала о своем происхождении и аристократкой не является. А это, на минуточку, было единственным условием.

В итоге, Ивар спешно связался с женихом, предложил ему другую кандидатуру, тот отговорился «лишь бы была», и был таков. Но вот проблема, сама кандидатура, была не в городе, но узнав о предложении Ивара, бросила все дела и мчится сюда. Но, только все равно не успевает. Свадьба утром, а невеста вернется не раньше вечера.

Говоря о женихе, брат сообщил лишь имя: Клим Венес. Что-то знакомое… вот только вспомнить не могу. А ну и ладно! Не мне же замуж выходить.

— От меня-то ты, чего хочешь? — не поняла я.

— Мне нужно, чтобы ты, завтра, в церкви, расписалась за эту девушку, — подвел итог брат.

— Я-то тут причем? — вполне справедливо возмутилась я.

— А кто, я? — не выдержал Ивар. — Я, между прочим, мужчина. И уж извини, ну никак не могу расписываться за Венеру Лоранс.

— А я, значит, могу? Я вот, ну ни разу не Венера.

— Правильно, но ты девушка, что уже делает тебя «Венерой» больше, чем меня. Ну что тебе стоит? — сменил братец тактику. — Я же так редко тебя о чем-то прошу, — надул он губы. Уууу, гаденыш! Уже за тридцать давно стукнуло, а корчит из себя невинное дитя! И ведь знает, на что давить!

— Не могу я, у меня завтра утром поставка товара. Мне книги принимать нужно! — уже менее уверенно отказывалась я. Губы брата дернулись, но он удержался от победной улыбки, за что ему честь и хвала. Иначе, из принципа бы отказала.

— Да там делов-то! — продолжил этот коварный соблазнитель. — Прибежала, расписалась, убежала. Все! При желании, можешь поздороваться, — засмеялся он и я растаяла. В самом деле, что я, своему любимому брату помочь не могу? К тому же такая мелочь — расписаться другим именем!

— Ладно. Давай, рассказывай подробнее, — сдалась я.

* * *

Я стояла у храма и в нетерпении притоптывала ножкой. В очередной раз сверилась со временем. Нет, все правильно — тип опаздывает. На свою же свадьбу! Как так можно вообще?! Хам!

И сам опаздывает и других задерживает. Других — это меня, если непонятно. Возможно, он считает, что его невеста и ждала бы его, всего такого бесценного, до скончания веков, вот только я — не его невеста, и ждать не собираюсь. Даю ему еще пять минут, и если не явится — его проблемы. Я свою часть договора выполнила? Выполнила! А то, что не дождалась его приезда, это уж извините! Мне ясно сказали во сколько я должна прийти — я пришла! Причем, из врожденного чувства пунктуальности, вообще на десять минут раньше явилась! И вот стою уже на двадцать минут больше положенного! А у меня, между прочим, тоже дела есть! У меня книги с минуту на минуту должны доставить. А кто их принимать должен? Правильно. Я должна!

Я раздраженно вздохнула и обвела вокруг взглядом. Прошлась по лицам и никого, напоминающего Венеса, не обнаружила.

Ивар дал мне подробные описания жениха, но никого, даже отдаленно его напоминающего, не увидела. Вот же!

Я задержала дыхание, пытаясь восстановить спокойствие, досчитала до десяти, выдохнула. Вроде помогло. Так, сколько там еще осталось? Ага, минута.

От нечего делать, стала поправлять подол юбки. Так как, замуж выхожу я вместо другого человека, то напяливать, даже отдаленно, похожее на свадебное, платье не стала, посчитав это излишнем. Но все же место и случай располагал некоторую торжественность, и в виде исключения сегодня пребыла в своем парадном платье, которое старалась одевать только в крайних случаях, ввиду его непрактичности и абсолютного неудобства. Платье было светло-бежевого цвета, что, по словам брата, шел мне необычайно, с открытыми плечами, корсетом и пышной юбкой. Отвратительное платье. В нем не то, что шевелиться, дышать трудно! А этот… Тип, еще имеет наглость продлевать мои мучения! Естественно, данный факт только больше портил мне сейчас настроение, заставляя подбирать в уме все ругательства, которые я при случае обязательно выскажу братцу, за его клиента.

Все, минута прошла! С чистой совестью и некоторым злорадством, я поднялась с тахты, на которой ожидала, все это время, оправила юбку, которая помимо неудобства, еще и безбожно мялась, и пошла на выход. Далеко не ушла, так как врезалась в, не пойми откуда взявшегося, мужчину.

— Прошу прощения, — тоном, свидетельствующим о совсем противоположном, попросила я и предприняла попытку обойти его. Но мне снова не дали. Хамло!

— Вы из брачного агентства «Счастливые узы»? — немного хрипло спросили меня. Я подняла голову, так как мужчина оказался значительно выше меня, и с интересом стала его разглядывать. Скептически сопоставив приметы, что дал мне братец с мужчиной, нашла определенное сходство. Высокий, темноволосый, с приятной внешностью, немного за тридцать, светлые глаза со скучающим выражением, немного вытянутое лицо. Вроде сходится.

— Господин Венес? — на всякий случай уточнила я у мужчины, который с не меньшим интересом разглядывал меня. Тот задумчиво кивнул.

— К Вашим услугам, — сообщил он и предпринял попытку улыбнуться. «Попытка», потому что, улыбкой эту кривую усмешку назвать трудно.

— Вы опоздали, — хмуро заметила я, и не дожидаясь, когда он предложит сам, развернулась, в сторону зала бракосочетания.

— Виноват, — нагнав меня, признал он. — Помнится, господин Гансе, показывал мне портрет совершенно другой девушки, — совершенно справедливо заметил он. Гансе — это моя с братом фамилия, если что.

— Все верно. Ваша невеста прибудет только вечером. Так сложились обстоятельства. Я — доверенное лицо леди Лоранс, и представляю ее интересы, — кивнула, не сбавляя шага порылась в сумочке, достала все доверенности и сунула в руки типа. Тот несколько удивленно на них посмотрел.

— Леди Агата Гансе? — прочел он вслух. — Кем вы приходитесь хозяину агентства?

— Сестра, — отмахнулась я и остановилась у красивых резных дверей в храме. Оправила юбку, в очередной раз (не ткань, а гадость какая-то!), поправила прическу, что от моего «забега» несколько поистрепалась и решительно постучала.

Вообще, по правилам, в храмах женят в основном зале, где много места для гостей и сама церемония проводится по всем правилам. Но бывают исключения, как наш случай, когда отказываются от пышной свадьбы, и вместо церемонии, просто быстро заключают брак, посредством обычных формальностей, таких как подписей в документах и магической привязки. Для этого в храме имеется специальный кабинет, возле которого мы сейчас и стоим.

— Войдите! — послышалось из-за двери, и я, собственно вошла. Тип за мной. — Вы опоздали, — сказал очевидное мужчина в священных одеждах, на деле же обычный юрист. Только одет понаряднее.

— Прошу прощения, — опять же, не искренне попросила я, садясь за стол, без разрешения. Сейчас не до приличий. У меня там привоз! — Так как мы уже опоздали, думаю можно оставить официальную часть и сразу перейти к делу, — нетерпеливо и невежливо попросила я. — Я тороплюсь, — с намеком посмотрела я на виновника моей задержки. Тот неопределенно пожал плечами, мол, ничего не знаю, я тут не причем. Ах, так? Хамло!

Служащий церкви, несколько оторопел, от моего поведения, растерянно посмотрел на типа, с выражением на лице: «Вы уверенны, что желаете жениться на ней?». Тип его взгляды проигнорировал и так же попросил поторопиться. И вот удивительное — мою просьбу поторопиться проигнорировали, но стоило об этом сказать типу, как тот сразу же завозился с бумагами.

— Мне нужна доверенность и все документы жениха и невесты, — проблеял служащий, тоненько.

Я послушно протянула все необходимое, как и жених.

Пока служащий шуршал бумажками, я пребывала мыслями совсем в другом месте. По идее, привоз могла бы принять и Блиса — моя работница, что помогала мне с магазином, но, как на зло, в квитанциях о привозе нужна именно моя роспись, как заказчика. По-хорошему, давно пора было сделать на Блису доверенность, но, все как-то руки не доходили. Сделав себе мысленную пометку сходить к нотариусу и оформить доверенность, немного перевела дух.

С нетерпением посмотрела на служащего, который все суетился, заблудившись в бумагах. Нечего себе его перекосило! Вон как пытается угодить Типу. Посмотрев за манипуляциями изрядно покрасневшего служащего, обреченно подумала, что от его поспешности, стало только хуже.

Я поборола в себе желание прикрыть лицо рукой от нетерпения и раздражения и принялась оглядываться вокруг. Взгляд зацепился за Типа, который в отрытую и с явным интересом меня рассматривал.

Раздраженно поведя плечом, не стала говорить ему о правилах приличия, и что нельзя вот так рассматривать девушку, но сама сегодня не раз их нарушала. Следовательно, молчим и всем своим видом показываем свое недовольство.

Через минуту, случилось чудо — служащий пододвинул все нужные документы на подпись. Сначала Типу, потом мне. Причем молча, без необходимых уточнений «Согласен ли..?», «Согласна ли..?». Ну, хоть на этом спасибо.

Быстро расписалась сначала в магическом брачном договоре, затем в свидетельстве о браке, даже не посчитав нужным в них заглядывать. Мне-то что? Пусть леди Лоранс об этом думает. Я свое дело сделала!

С чистой совестью, встала, схватила копии документов для брата. Скривилась, поправила платье, опять скривилась, так как, кажется, сделала только хуже. Кивнула мужчинам в знак прощания и все это под внимательным взглядом Типа. Сделала шаг в сторону двери, но была поймана за руку. Удивленно посмотрев на свою конечность. С видом «сейчас кто-то без руки останется!», перевела взгляд на того, кто меня удерживал.

Тип не проникся, лишь усмехнулся еще наглее.

— Мы еще не закончили, — оповестил он меня.

— То есть, как? — удивилась я, прокручивая разговор с братом в памяти. Я четко помню, что он говорил лишь о подписях. Прибежала, расписалась, убежала. Так? Из этой цепочки я только «убежала» не выполнила до сих пор.

— Нужен еще поцелуй, — невозмутимо пожал тот плечами.

— Какой еще поцелуй? — большими глазами уставилась я сначала на него, потом на служащего. Служащий открыл, было, рот, что-то сказать, посмотрел на Типа и резко рот захлопнул, мелко-мелко кивая.

— Д-да. Поцелуй жениха и невесты, — подтвердил служащий, не мигая наблюдая за Венесом.

— Да, пожалуйста! Приедет вечером невеста, то есть, уже жена, и целуйтесь на здоровье! Хоть оба! — возмутилась я, пожимая плечами. — Я-то тут причем?

Тип смерил меня насмешливым взглядом, отчего моя к нему неприязнь резко возросла. Хамло!

— Брак не может быть официально зарегистрирован, пока все формальности не будут учтены. Значит, вы не уйдете отсюда, пока служащим церкви не будет зафиксирован поцелуй жениха и невесты. В противном случае, будет считаться, что ваш брат не выполнил свою часть сделки. А следовательно, понесет крупную неустойку, прописанную в нашем договоре. Вы этого хотите?

Я не стала упоминать, что мы, вообще-то сейчас большую часть формальностей пропустили. Меня другое волновало.

— Но я ведь не невеста, — растерянно нахмурилась я, затравленно посмотрев на не менее затравленного служащего. Ясно, от него поддержки ждать не стоит.

— Вы — ее законный представитель, — с явным удовольствием напомнили мне.

Вот было у меня желание плюнуть на все, развернуться и уйти. Пусть братец сам с этим разбирается, и при надобности целуется с Типом. Мне никто, ничего про поцелуи не говорил!

Но тут же вспомнилось, сколько всего для меня сделал Ивар, и мне стало совестно.

Обреченно вздохнув, я подставила Типу щеку, закрыла глаза, чтобы не видеть это безобразие и недовольно буркнула:

— Только быстро.

Я услышала смешок, и вместо ожидаемого поцелуя в щеку, ощутила чужие губы на своих губах! Хамло!!!

Я настолько оторопела, что первое время стояла без движения, позволяя себя не только целовать, но еще и неприлично крепко прижимать свое тело к мужчине. Этот… Тип, и не думал заканчивать. Пользуясь моим ступором, совсем уже нагло, раскрыв мой рот и углубив поцелуй, до, уж совсем, неприличного, придерживая мой затылок одной рукой и обнимая за талию другой.

Потихоньку я стала отмирать, что не укрылось от мужчины, и тот, поторопился меня выпустить из объятий, но все же не отпустив до конца, проверяя, как я стою на ногах.

Красная как помидор, я возмущенно смотрела в наглые глаза довольного, словно кот, объевшийся сметаной, Типа и не нашла ничего лучшего, чем сдавленно сказать:

— Всего доброго, чтоб Вы подавились! — и рвануть за двери как ужаленная.

С первым поцелуем в твоей жизни, Агата! Поздравляю!

Только на улице, я смогла немного отдышаться. Поймала первый попавшийся экипаж, назвала адрес своей лавки и с облегчением свалилась на сиденье.

Отдышаться толком мне не удалось.

Правой рукой я провела по лицу, стирая с губ следы недавнего поцелуя. Когда мой взгляд упал на мою конечность, я не сдержала пронзительного визга.

По моей кисти, от безымянного пальца до запястья, все ярче и ярче проявлялась брачная магическая татуировка!

* * *

Вот уже третий час к ряду я реву. И, как не странно, не успокаиваюсь. Наоборот, набираю обороты. Подумать только, я замуж вышла! Я! Замуж! И за кого?! За это Хамло аристократическое!

— И-и-ивар, ну ты же такой умный! Ну, придумай что-нибудь! — вновь завопила я, некрасиво вытирая нос рукавом, с мольбой и надеждой взирая на, нервно расхаживающего взад-вперед, брата.

Тот наворачивал уже не первую сотню кругов, возможно, протоптав тропинку в ковре, но, несмотря на мою многочасовую истерику, так ничего и не придумал. Вот и сейчас он сказал:

— Что ты от меня хочешь, Агата? Венес ясно сказал, что ты его полностью устраиваешь в качестве жены. И разводиться он не собирается.

Моя истерика пошла по новой. Неприлично завопив словно баньши, я уткнулась лицом в подушку, сотрясаясь от рыданий. Ну как так-то?! Ну, за что мне такое? Он это специально! Вот нутром чую, что этот Венес решил надо мной поиздеваться. Я ему сразу, еще в храме, не понравилась, и тот просто воспользовался ситуацией, чтобы потешить свою природную мерзопакостность!

Ненавижу!

Чем, спрашивается, ему эта Венера не угодила? Она, кстати говоря, еще явилась в тот же день с разборками. Мол, я у нее мужа украла. Еще судом грозила! Но напоминание брата, о том, что та подписала договор о неразглашении, немного ее пыл остудил.

— Агата, давай успокаивайся, — позвал меня Ивар, но добился противоположного. У меня аж второе дыхание открылось. — Зато, теперь ты герцогиня. Это же здорово! — попытался меня утешить брат. Вот лучше бы не напоминал, ей-богу!

Ко всему прочему, это Хамло оказался никем иным, как герцогом! Герцогом, что б его! Следовательно, на него даже надавить нельзя, сам, кого хочешь, раздавит. Да и брату с таким ссорится ни к чему, иначе, тот разгромит в пух и прах все, чего Ивар так долго и упорно добивался. Ну, надо же было так попасть!

Не хотела Агата замуж, так нет же! Выскочила! И не просто выскочила, герцогиней стала! Отличилась, молодец! Осталось с полки пирожок взять.

— Посмотри на это с другой стороны. Молод, хорош собой, да с таким титулом! Он не муж — а сказка, — надрывался Ивар.

Сказка! Ага, конечно! Сказки разные бывают. В моем случае, она скорее отрицательная.

— Ну, не нравится, хорошо, — видя, что перечисления «достоинств» моего мужа (господи, слово-то какое страшное!) на меня не влияют, сдался братец. — Тебе всего-то год его потерпеть! Это не так уж долго, — заверяли мой затылок, так как из недр диванной подушки я так и не выбралась.

Хорошо ему говорить! «Не долго»! Это не ему придется выбросить из жизни целый год и провести его с ненавистным тебе человеком. Это не ему, следуя пунктам брачного договора, придется играть на публике счастливых молодоженов. ГОД!

Судорожно вздохнув, я вспомнила и другие пункты.

Первое — я официально соглашаюсь, что наш брак длится ровно год, после чего не препятствую разводу. Новый титул, а так же значительные откупные, остаются мне после расторжения брака. Муж обязуется этот год полностью меня содержать и выдавать ежемесячную сумму на личные расходы.

Второе — я не имею права разглашать информацию о том, что замужество фиктивное, всячески подтверждая легенду о «счастливой семейной паре». Для этого я обязана появляться на всех приемах вместе с мужем (нет, я вряд ли когда-нибудь привыкну к этому слову), поддерживать легенду, и жить с ним в одном доме!

Помимо всего этого, в договоре прописывалось, что жена не имеет права подавать на развод раньше положенного срока. Она не имеет права на интрижку на стороне во время, пока действует соглашение, она не имеет права разглашать все, что происходит внутри дома герцога. Были еще какие-то «Не имеет права», но сейчас все вспомнить не получается. Естественно, ограничения к самому герцогу не относятся. Кто бы сомневался!

Единственное, что радует, в договоре четко указан пункт о «супружеском долге». А именно — только с согласия обоих сторон. Я своего согласия давать не собиралась, так что, бояться мне нечего. Договор магический, следовательно, принудить против воли у герцога не получится.

— И мама успокоится, — добавил братец тихо. Я всхлипнула, и подняла на брата красные, мокрые глаза.

— Она все еще настаивает на моем замужестве? — братец хмуро кивнул.

На самом деле, моим замужество не беспокоился лишь братец. Мама же, наперебой с отцом, стоило только мне войти в подходящий возраст для замужества, а следовательно, для выгодной им «сделки» с какой-нибудь подходящей семьей, резко вспомнили, что у них есть дочь «на выданье». До этого момента, моя жизнь их как-то не интересовала, пока я из просто дочери, не стала ценным ресурсом, для достижения своих целей. Вот уже четыре года мне, сначала ненавязчиво, после, уже не скрываясь, сватали все новых и новых мужчин. Если бы не Ивар, который установил надо мной официальную опеку, как только забрал, я бы уже давно была замужем за «подходящей партией» и, наверное, сейчас ждала бы четвертого ребенка. Фе. Но настаивать родители не могли, так как официальными опекунами уже не являлись, а Ивар не торопился от меня избавится.

Отец быстро понял, что лишь теряет время, пытаясь склонить меня к замужеству, но мама упорно не сдавалась. Хотя, в последний год перестала еженедельно навещать меня под видом «Ой, мы тут мимо проезжали» с очередным кавалером для меня, иногда годившиеся ей самой в отцы. Сейчас она пару раз в месяц нудит про какого-то одного конкретного мужчину. Она, конечно, говорила имя, вот только я его уже точно не вспомню даже под пытками. Столько их было: кандидатур и имен, что всех и не упомнишь!

Тут братец скорее прав. Маман успокоится, узнав о моем замужестве. Попыхтит, конечно, что выскочила замуж не за того, кого она хотела, но, в конечном итоге, успокоится и смириться.

В целом, все не плохо, если подумать. Условия контракта не такие уж ужасные, и я с титулом останусь, даже после развода, хотя меня и мой устраивал. Маман, опять же, оставит меня в покое. Правда, через год я буду считаться «разведенкой», но для меня это мало что изменит, так как сейчас на мне не менее позорный статус «старой девы» и чудачки.

Живи и радуйся, как говорится. Но нелепость ситуации и мой муж не давали мне покоя. Вот не могу я так! Отвратительное ощущение и не муж под стать. Бесит он меня!

— В конце концов, в этой ситуации ты виновата сама! — не выдержал брат. Ага, с козырей, значит, решил пойти! Паразит!

Я, конечно, ошиблась, но я не виновата! В том, что я по ошибке вписала в брачный договор свое имя, вместо Венеры Лоранс, исключительно вина герцога. Если бы он так не опоздал, я постоянно не думала о своем привозе новой литературы с этими квитанциями и т. д. А значит, и вписала бы все верно. То есть, моей вины тут нет и быть не может! Точка! И попробуйте убедить меня в обратном.

— Ладно, уже поздно, а тебе еще собираться, — устало сказал брат, чем «добил». Новая порция слез, соплей и криков, ну никак не соответствующих истинной леди, не заставила себя долго ждать. Но брат не проникся. Скривился, перекинул мое рыдающее тело на плечо и понес в мою комнату, помогать с переездом.

Сегодня днем от герцога пришло письмо, где тот, настоятельно, советует, завтра же, явится к нему домой с вещами, согласно договору.

— Тебе меня совеем не жалко-о-о! — тянула я, давя на чувство вины брата. Тот хмыкнул и весело согласился:

— Ни капельки. Сама виновата — сама же и расхлебывай. Ты девочка взрослая, со своими проблемами разбирайся сама. К тому же, как таковой проблемы я не вижу.

— Я его не люблю! — возмутилась я, приводя единственный весомый аргумент против.

— С твоими книгами, вряд ли когда-либо кого полюбишь. Для этого сначала надо от них оторваться, — парировал он. — А так сходишь замуж для приличия, потом сиди в своем магазине хоть до старости. Никто и слова тебе не скажет.

Я даже задохнулась от возмущения. То есть, для него замуж, все равно, что на другую улицу сходить, что ли?

Ну, братец!!! Погоди у меня, я тебе это припомню!

И Хамло у меня это еще пожалеет, что не отказался от меня в качестве жены. В договоре, сказано, что только жена не имеет права подавать на развод раньше положенного года. Про самого мужа ни словечка…

* * *

— Ну, я ему устрою райскую жизнь! Я ему такую плешь проем, что он на каждую свою волосинку молиться будет! Он у меня к концу года нормально говорить без нервного тика и заикания не сможет! — в бешенстве бормотала я себе под нос, резкими движениями снимая дорожную одежду.

Подумать только! Меня не хотели пускать на порог дома герцога! Меня! Не пускать! И это после двух часов дороги по тому, что и «дорогой» можно было назвать только в приступе бешенного великодушия, так как имение было за городом!

А все потому, что прислугу никто, вообще никто, не уведомил, что это Хамло аристократическое и по совместительству герцог не только женился, но и что жена эта, будет жить в его имении! Только после грандиозного скандала и двух попыток пробиться в дом силой, мне пришла в голову здравая мысль, продемонстрировать свою брачную татуировку отличительного багрового цвета, присущему только роду Венес.

Стоит ли говорить, что у меня настроение было ни к демонам?

После судорожный извинений, что, мол, не признали, меня не только впустили в дом, но еще и сопроводили на второй этаж, лепеча что-то о том, что комнату для меня никто, увы, не подготовил. Но заверили, что если я подожду еще минут двадцать…

На этом моменте я слушать перестала, хмуро прошлась по этажу, открывая двери по очереди и демонстративно игнорируя отчаявшуюся прислугу, которая меня в чем-то уверяла. Открыв очередную дверь, оглядела помещение, вполне пригодное для житься с моей точки зрения, и вошла, безапелляционным тоном сообщив служанке, что жить буду здесь и, попросив доставить сюда мой багаж, закрыла дверь.

Понимаю, что слуги не виноваты в ситуации, но в тот момент мне было абсолютно плевать на это. После бессонной ночи, после отвратительной ссоры с братом поутру, после бесконечно долгой поездки до имения герцога, где меня раза три укачало, и я отбила себе то, что только можно было отбить и растрясти, после моего проблематичного заселения, ждать еще хоть минуту, я была не намеренна. Я мечтала просто переодеться в удобную домашнюю одежду, принять ванную, поесть и уснуть. В идеале, мечтала проспать целый год и проснуться, только для того, чтобы подписать документы о разводе.

Ах, мечты, мечты.

В дверь осторожно постучали и после моего, резкого «войдите!», в комнату заглянула запуганная служанка. От ее вида мне даже стало совестно за мой учиненный скандал недавно.

— Леди Венес, ваш багаж… — начала она и под моим взглядом потупилась и замолчала, не зная, как себя вести со мной. Особенно после того, как я поморщилась от своего нового имени. Фе!

— Благодарю, — как можно доброжелательнее, поблагодарила я, с облегчением замечая, что служанка немного расслабилась и даже отважилась поднять на меня глаза. — Если не трудно, занесите все сюда. Я пока буду в ванной.

Она кивнула.

— Вам потребуется помощь в раскладке вещей? Еще, я могла бы помочь вам переодеться, — робко предложила она, но после моего вежливого отказа, удалилась.

Когда брат забрал меня к себе, почти все деньги пустил на открытие своего бизнеса, поэтому прислугу мы себе позволить не могли, и пришлось приспосабливаться жить самостоятельно. Скоро я не только привыкла к этой самостоятельности, она мне даже понравилась. Когда дела брата стали приносить неплохой доход, и мы могли себе уже многое позволить, негласно решили продолжить обходиться без посторонней помощи, сделав исключение только для двух женщин: кухарки, что приходила каждый день на несколько часов и домработницы, что помогала с уборкой несколько раз в неделю.

Я считала, что и сама могу со всем справится, но с доводами моего честного брата пришлось согласиться. По его словам, хоть я и умела готовить вполне прилично, но случалось это довольно редко. Из-за своей любви к чтению «всегда и везде», я почти всегда была рассеянной, забывая либо посолить, либо убавить огонь, или еще какой-нибудь казус учиню, как, например, перепутать сахар с солью. Тоже касалось и уборки. Не редко братец находил свои вещи в самых неожиданных местах, от коробки из-под обуви, до холодильного шкафа.

Ивар меня никогда не упрекал и даже посмеивался иной раз, но мы оба пришли к выводу, что мне лучше заниматься любимым делом, а все остальное поручить профессионалам. Так мы и жили все эти годы, и сейчас я ничего менять не собиралась.

Так как вид я имела уже полуодетый, приняла за благо удалиться в ванную комнату, на время, пока доставят мой багаж со сменной одеждой. Если сама комната выглядела хоть и готовой для проживания, но абсолютно нежилой. Собственно, по этой причине я эту комнату и выбрала, решив, что хозяин у нее, если и есть, то не сильно расстроится ее лишившись. В комнате был идеальный порядок. Кровать, двуспальная, с балдахином, два кресла, журнальный столик, небольшой бар, трюмо с пуфиком, большое напольное зеркало — вот и вся мебель, что присутствовала в комнате (гардины со шторами и мягкий, широкий ковер я в расчет не беру). Ни одной личной или лишней вещи, которая выдавала бы, что в комнате кто-то живет. В гардеробную, я пока заглянуть не успела, возможно, там и были хоть какие-то намеки, на другого человека.

В ванной я скинула оставшуюся одежду, оставшись лишь в белье и чулках, и с явным удовольствием запихнула пыльное, опостылевшее за поездку, дорожное платье в корзину для грязного белья. Поправив кружево бюстье, решала, менять белье или нет. Решила, что это ждет. Да и оставаться совсем голой не хотелось, а в ванной даже халата не наблюдалось, лишь банное полотенце, которое особой длинной не отличалось. Оглядела себя в зеркало, что висело над умывальником: черное кружевное белье, пояс и чулки с подвязками больше открывали, чем скрывали. Совсем не то белье, что благородные, чопорные аристократки предпочитали, особенно в повседневной жизни. Но видели бы вы, то, белье и поняли, почему я даже в повседневной жизни предпочитаю кружево, вместо плотной, неудобной ткани, которая, к тому же, еще и натирала, частенько, нежную кожу! Я уже молчу о том, что такая, элементарная, вещь как, простите, сходить в уборную, это настоящее приключение с препятствиями, в виде самого платья, многочисленных, нижних юбок, нижней рубашки, а лучше двух (длинная в пол и короткая под нее), и панталон! А аристократки ничего, терпят. Ради чего, только, не понятно. Говорят, мол, так следует одеваться, благородным девицам, чтобы не дай боже, тебя не прозвали гулящей девкой. Вопрос только, кому они для подобного собираются демонстрировать свое белье? Всем и каждому? Тогда их «девками» называть не будут? Или, если, демонстрировать не собираются, тогда какая разница, что носить под одеждой? Дилемма, над которой я до сих пор ломаю голову, упорно продолжая носить исключительно кружево.

Ну и что, что красоваться мне в нем не перед кем? Ну и что, что, не обзаведясь мужем, я, под подозрительные взгляды, скупаю половину магазина кружевного белья, что считается чрезвычайно неприличным? Зато мне нравится, удобно и придает мне уверенности, как не странно. К тому же, мне не приходится в уборную отлучаться вместе со служанкой и пропадать там на полчаса, так как самой справится не получается!

Ладно, мысли — мыслями, но лучше бы меня в таком виде даже служанкам не видеть. Мало ли, как они к подобным капризам относятся? Люди все же чужие и со мной не знакомые. Ко всему прочему, судя по звуку открываемой двери, доносившемуся из комнаты, принесли мой багаж.

Я уже, было, потянулась за полотенцем, когда за спиной открылась дверь.

Ну и нравы у них тут! Прислуга совсем от рук отбилась, врываться в ванную к хозяевам без стука!

С этими невеселыми мыслями я повернулась, дабы отчитать наглую служанку, да так и застыла с открытым ртом и ошарашенным выражением на лице, полностью копируя вошедшего, который замер в дверях, круглыми глазами, взирая на мое белье.

Я отмерла первая. И запуская в мужчину первым, что попалось под руку, заорала:

— Тебе совсем жить надоело, Хамло аристократическое?!

* * *

— Нет, я не понимаю, неужели было трудно увернуться? — ворчала я возмущенно, прикладывая ко лбу герцога полотенце со льдом. Несмотря на мое недовольство, и немного стыда, за то, что практически покалечила человека, чувствовала и постыдное самодовольство от того, что все же попала. И как попала! Ровнехонько в лоб! Ай, какая я меткая, оказывается! Даже не целясь толком! И все бы ничего, радоваться мне своей меткости, если бы снарядом не оказалась хрустальная массивная мыльница. Вот кому, скажите мне, придет в голову, использовать это хрустальное безобразие в качестве мыльницы? Как итог, потеря сознания герцога, и внушительная шишка, что неэстетично красовалась на аристократическом лбу.

И, в конце концов, сам виноват! Ко мне в ванную ворвался? Ворвался! Без стука? Без! На мое белье пялился? Еще как! А то, что в его доме в ванной находятся такие опасные и тяжелые предметы, как хрустальная мыльница, вообще безоговорочно только его заслуга. Не моя — это уж точно.

Несмотря на все мои доводы, а предательское чувство вины, меня все же мучило. А если бы действительно покалечила? Может я погорячилась? Ну, зашел, ну, увидел, мало ли! С кем не бывает…

— Я был занят другим, — послышался хриплый голос в ответ.

— Это, чем же? — подозрительно спросила я и посмотрела в насмешливые глаза. В этот момент мое чувство вины несколько поубавилось. Я даже пожалела, что Хам только шишкой отделался.

— Лишний раз убеждался, что не зря оставил женой Вас, а не леди Лоранс, — хмыкнул он насмешливо. У кого-то глаз дернулся. А точно! У меня.

— И что же Вас убедило? — напряженно потребовала я.

— Черный цвет.

— Что? — удивилась я. Даже отстранилась, чтобы посмотреть лорду в лицо.

— Черный цвет, говорю, вам очень к лицу, — улыбнулся он насмешливо, наблюдая, как я моментально краснею от злости и смущения.

— Надеюсь, вы остались увиденным довольны, так как это последняя, приятная вещь, связанная у Вас со мной, на весь следующий год, — прошипела я и плотнее укуталась в мужской халат.

После того, как от встречи аристократического лба и массивной мыльницы, лорд потерял сознание, я откровенно испугалась и тут же метнулась к мужчине, что лежал в комнате у дверей в ванную. Поверхностный осмотр ничего не дал. Постаралась потормошить его — ноль эмоций. А страх тем временем все набирал обороты. А ну, как убила? Оглушенная этой мыслью, я села на живот бессознательного лорда, схватила того за отвороты пиджака и потрясла со всей силы.

Именно в этот момент, по закону подлости, уже знакомая, служанка заглянула в комнату, чтобы замереть как вкопанная от увиденного. В этот момент я постаралась представить ситуацию ее глазами: девица в одном белье (так как даже прикрыться несчастным полотенцем я так и не додумалась), сидит на несопротивляющемся лорде, прямо на полу, и держит того за ворот пиджака, в желании раздеть мужчину. Ситуация пикантная и совершенно недвусмысленная если подумать.

— Простите, миледи, милорд, я позже зайду, — проблеяла она и выскочила за дверь.

Я мучительно покраснела, руки ослабели, выпуская ткань из пальцев, и уже было приходящий в себя лорд, встретился многострадальной головой, но уже не с мыльницей, а с полом, и снова отключился.

Решив, что жизнь лорда не такая уж серьезная вещь, я опрометью кинулась искать, во что бы можно одеться. Ума хватило все же заглянуть в гардеробную, где помимо развешанных мужских костюмов, я отыскала мужской же, шелковый халат. На нем свой выбор и остановила.

Когда я вернулась в комнату, кутаясь в халат, который был мне неимоверно велик, герцог уже пришел в себя и даже принял сидячее положение на полу, держась за голову и постанывая.

Выйдя в коридор, чтобы попросить помощь, отыскать я никого не смогла. Пришлось справляться своими силами. И вот сейчас я стою в халате, с полотенцем, полным льда, который отыскала в баре, и в растерянности решаю, чем бы еще ударить лорда, только на этот раз, чтоб наверняка добить.

— Более чем. Впечатлений от увиденного, мне хватит больше чем на год, — широко улыбнулся он.

— Вы издеваетесь?! — рявкнула я, ища глазами, чем бы можно было повторно отоварить Хама по голове. Не нашла, опечалилась и швырнула полотенцем со льдом. Герцог был к этому готов, потому удачно перехватил его и с благодарным кивком самостоятельно приложил к больной голове.

— Нет — пожал он плечами, но все же немного отстранился, опасаясь моего вида. — Я серьезен, как никогда.

Я закрыла глаза, сжала кулаки, задержала дыхание на несколько секунд, выдохнула. Вроде помогло. Во всяком случае, поняла, что надо мной издеваются, а я только забавляю лорда, своим поведением.

— С чего вы решили, что Вам повезло? — с нескрываемым скепсисом поинтересовалась я, садясь в соседнее кресло с лордом и закидывая ногу на ногу. Венес проследил за моим перемещением. На всякий случай себя оглядела. Нет, ничего не открыто. Все скрыто тканью халата. Из-за его размера, даже ступней не видно. — Быть может, леди Лоренс, черный цвет шел гораздо больше.

— Я уже убедился в обратном, и могу заверить: вы — вне конкуренции, — сделал мне «комплимент» это Хамло аристократическое. Я сейчас должна поблагодарить, или оскорбиться?

Я скрипнула зубами, но все же поинтересовалась:

— Что это значит?

Венес загадочно улыбнулся, поднялся, сохраняя молчание, подошел к бару, достал два бокала и вино, вернулся.

Я перевела взгляд за окно — утро. Отлично. Мой муж, помимо остальных отрицательных качеств, еще и пьяница. Прелестно!

— Выпьете со мной?

— Я не пью, — холодно посмотрела я на него.

Меня даже не его компания останавливала, и не время суток, просто есть у меня некоторая особенность — я не умею пить. Совсем. Даже от одного глотка я моментально пьянею, и вытворяю невесть что. За свою жизнь у меня был лишь один печальный опыт, и мне очень повезло, что он проходил в присутствии одного моего брата. Этого опыта хватило, чтобы заречься пить на всю жизнь.

— Предлагаю перейти на «ты», для удобства. Обращайся ко мне просто Клим.

— Зачем это? В семьях аристократов считает нормальным обращаться друг к другу на «вы», — заметила я мстительно.

— Думаю, после того, что ты меня называешь «аристократическим хамлом», мы уже ушли от обычных проявлений уважения, — от его слов, щеки предательски потеплели, но я даже бровью не повела. Заслужил! — Я даже не против, периодически ходить «Хамлом», если тебе так будет удобно, но при условии, что согласишься на неформальное обращение, — насмешливо закончил он.

— В таком случае приготовься часто слышать данное определение, — усмехнулась я. Венес не оскорбился и не разозлился, наоборот, улыбнулся, вполне добродушно.

— Тогда я буду называть тебя Ежиком, — кивнул он, и подмигнул, отсалютовав мне стаканом с вином.

— Что? — возмутилась я.

— Что слышала, — нагло усмехнулся он, и прежде чем довести меня до очередного членовредительства, заговорил: — Скажи, там, в храме, ты знала о моем титуле?

Я удивленно моргнула, но все же честно ответила:

— Нет.

— То есть, брат отправил тебя выйти замуж вместо девушки, и даже не сказал за кого?

Я припомнила тот разговор, и смутно стала вспоминать, что, вроде как, говорил, что-то. Даже титул называл и то, что сделка с таким человеком принесет ему небывалые возможности… Вот только я в это время книгу читала, и там момент как раз интересный был…

Не желая признаваться в своей безалаберности, и откровенно врать, что, мол, нет, Ивар мне ничего не говорил, решила неопределенно пожать плечами.

— Ладно, это не важно, — хмыкнул он, допил вино и прислонил прохладный стакан к голове. Мне снова стало неловко. — Это объясняет твое поведение в тот день и полное отсутствие уважения и почтения.

— Если думаешь, что теперь, когда я знаю о твоем титуле, что-то изменится — сильно ошибаешься.

— В договоре сказано…

— В договоре сказано, что я должна проявлять уважение на людях. Про те моменты, когда мы наедине, ничего не упоминается, — перебила я и послала ему гаденькую улыбочку. Венес прищурил глаза, но развивать тему не стал. Похвально.

— Так вот, в отличии от тебя, леди Лоренс, знала, за кого собирается замуж и что ей это будет давать. Поэтому, когда выяснилось, что я женился, но не на ней, та решила исправить откровенную несправедливость. Так как с твоим братом у нее ничего не вышло, леди Лоранс, отправилась ко мне, — видя мое замешательство, Венес уточнил: — Ты думала, что ко мне заявлялся только твой брат, требуя развода для тебя? Это не так.

— Для меня до сих пор не понятен вопрос, почему ты решил оставить все как есть? — подняла я на него глаза. — Согласна, я виновата в том, что по ошибке вписала свое имя. Но ты меня совершенно не знаешь! И брачный договор, даже магический, можно было расторгнуть без последствий при желании. А с твоими связями не трудно удалить все упоминания о данном инциденте!

Тот опять не торопился с ответом, налил себе еще вина, отпил и только после этого ответил:

— Причин много. Первое — ты меня вполне устраивала. Аристократка, красивая, молодая. Этого было достаточно. Магическая татуировка и брачный контракт гарантируют защиту от любых глупостей со стороны жены. По такому принципу уже не имеет значения, ты, Лоранс, или любая другая.

— Так чего же не Лоранс? По твоим словам, она даже приходила восстанавливать справедливость. Мог бы пойти на встречу девушке, — психанула я, всплеснув руками.

— Хотя бы потому, что она решила делать это весьма оригинальным способом. А именно пытаться соблазнить меня. «Черным цветом», кстати говоря, — усмехнулся он. — Не люблю, когда на меня давят. Да и жена с подобными замашками мне не нужна.

— Ты сам сказал, что все равно, какая, — сдавленно напомнила я, переваривая информацию. Вот тебе и чопорные аристократки…

— Да, но увиденное сегодня, подтвердило, что выбор я сделал правильно, — засмеялся он.

— Не нарывайся, — прошипела я, покрываясь румянцем. Чувствую, он это еще долго будет мне припоминать.

— Почему? Тебе очень идет румянец, — подразнил он меня.

— Хамло, — рявкнула я и обиженно отвернулась, скрестив руки на груди.

— Хорошо, извини. Больше не буду, — сделали мне одолжение. И вот послать бы его подальше, да только любопытство гложет.

— Так что там с Лоранс?

— Поблагодарил за стриптиз, и отправил восвояси, — пожал он плечами. Я скептически выгнула бровь. Вот так просто? Перед ним красивая девушка разделась (а она красивая, я на портрете видела), а он не соблазнился! Ха-ха. — Твои взгляды оскорбительны, — холодно заметил он. — У меня нет проблем с женским вниманием, чтобы соблазняться каждой, кто попытается затащить меня в постель.

— Кто бы сомневался, — хмыкнула я. На меня выразительно посмотрели, а я подняла руки в жесте «сдаюсь». — Молчу, молчу, — правда молчала я не долго. — Какие еще причины?

— Как я уже говорил, ты меня устраивала, тем более, что я не намеревался терять время на расторжение брака, и жениться заново.

— К чему такая спешка? — нахмурилась я, задавая мучащий меня вопрос. — Ты сам сказал, что у тебя проблем с женщинами нет. Я уже молчу о твоем титуле. Зачем, в таком случае, тайно обращаться в брачное агентство и жениться на первой встречной?

— У меня есть на то свои причины, и тебя они не касаются, — говорил он вроде бы насмешливым тоном, но вид имел такой, что я приняла за благо, не уточнять. Ладно, дело его. Для меня эта информация мало что сделает, в любом случае. Раньше чем через год я вряд ли получу развод. — Так как брачный договор ты перед подписанием не читала, так и быть, пойду тебе на некоторые уступки. Есть пожелания?

— Развод? — с надеждой спросила я.

— Только через год, — хмыкнул он и вновь пригубил вино.

— Не много ли алкоголя для такого времени? Я должна что-то знать? — с намеком на чье-то пьянство, спросила я.

— Да. Рука у тебя тяжелая, — хохотнул он. — Вино — это анестезия.

— Это не рука, а хрустальная мыльница. Кому вообще понадобилось делать мыльницы хрустальными?

— Не знаю, должно быть прежним хозяевам, — безразлично отозвались из стакана. — Я приобрел это имение пару месяцев назад. Пока что, тут все как при прежних хозяевах, кроме слуг — их я нанял новых.

— Зачем новый дом?

— Чтобы было где спрятаться от журналистов, которые непременно бы осадили мой дом в городе, после известия о женитьбы.

Я хотела сказать, что кто-то слишком много о себе возомнил, но вспомнила о титуле мужчины и нехотя согласилась с ним. Таки да, останься мы в городе, и житья бы нам не дали, как минимум месяц. Такие персоны как герцог, просто не имеют права утаивать свою свадьбу, так как личности они публичные, и должны выносить свою личную жизнь на показ общественности. Кому и почему они должны — не понятно, однако, секретную свадьбу герцога Венеса, вряд ли оставят в покое.

Отдаленный дом в глуши и разбитая дорога к нему, сразу стали обоснованными необходимостями.

— У меня в городе книжный магазин, который требует моего внимания, — начала я. — Буду благодарна, если ты разрешишь ездить туда, хотя бы раз в неделю.

Доверенность я все же оформила, правда, не на Блису, а на брата, так как нотариуса он вызвал к нам домой, а требовались подписи и того, на кого доверенность оформляется. Ивар, клятвенно, обещал, что присмотрит за моим магазином. Причин не доверять ему, у меня не было, но сердце, за любимое детище, болело.

— Хорошо, но только в сопровождении, — я хотела возмутиться, мол, зачем, я же не маленькая, но меня перебили: — Не спорь. Ты теперь герцогиня, Агата. Что автоматически делает тебя мишенью не только для прессы, но и для злоумышленников.

Мда, об этом я, как-то, не подумала. Обреченно кивнула и уставилась в окно. Лишний повод, почему я хочу развод.

— Я все хотел спросить, почему ты так против замужества? — донеслось до меня, что заставило задуматься. Так сразу на вполне очевидный вопрос и не ответишь.

— Все и сразу, я так полагаю, — развела я руками, немного сместившись в кресле, так как успела затечь нога. — Я тебя знать не знаю. Стоит ли меня винить, что я не прыгаю от радости, выйдя замуж за тебя, да еще при таких, нелепых, обстоятельствах? А вдруг у меня уже был жених, а тут эта свадьба? Такую возможность не исключай.

Однако, информацию о возможном женихе пропустили мимо ушей, словно он даже не допускал такого варианта. А это, уже, обидно!

— Ну, я тебя тоже не знаю, так что мы в равных условиях. Для того, что бы это исправить, у нас будет время. Но я о другом. Ты красивая, молодая, не глупая, при титуле и деньгах. Ко всему прочему, у твоего брата брачное агентство. Имея ввиду все вышеперечисленное, довольно странно, что ты не замужем, если только сама этого не хотела.

На его вопрос я упрямо сжала губы. То, что он мне муж, еще не делает нас настолько близкими людьми, чтобы я ему тут морально оголялась. Достаточно с него лицезрения моего белья.

Видя, что отвечать я не собираюсь, он задал другой вопрос:

— Позволь спросить, что ты делала в моей комнате?

— Что? — прошипела я, вскакивая.

— Если бы не прилетевшая мыльница мне в лоб, я бы подумал, что ты решила таким образом о чем-то договориться, — хохотнул он, довольный моей реакцией. Создавалось впечатление, что у него появилось новое хобби — доводить меня до бешенства. Стоит признать, он начинает становится в этом деле мастером.

— Учитывая опыт леди Лоранс, полагаю, ничего бы из этого не вышло, а я отправилась восвояси? — хмыкнула я, беря себя в руки, делая мысленную пометку, что нужно прекращать забавлять это Хамло. — Что ж, нужно взять на заметку. Возможно, именно так и поступлю.

— Хочу напомнить, что ты, в отличии от леди Лоранс, уже моя жена. Следовательно, твою попытку «договориться», — он сделал пальцами соответствующий знак в воздухе, — я восприму, как предложение к супружескому долгу.

— В договоре сказано — только с согласия обеих сторон, — напомнила я, настороженно.

— Конкретно с тобой, вероятнее всего, я с готовностью соглашусь. Так что, на твоем месте, я бы уже уяснил, что развод ты получишь, не раньше, чем через год. Точка!

— Уверен? — нехорошо прищурилась я, понизив голос, стараясь не краснеть от его слов, но выходило плохо.

Кошмар! С этим человеком невозможно разговаривать! Я при нем краснею чаще, чем от той книги, что однажды брат по неосторожности оставил в общей комнате, после его посиделок с друзьями. Хоть у меня в магазине торгуют разными книгами, порой даже откровенными любовными романами, они и близко не стояли с той, что брат привез с востока. Тогда краснея и бледнея по очереди от каждой страницы, я узнала, что в браке существует на порядок больше поз в постели, чем общепринятые две — три.

— Более чем. У меня три сестры. Все ваши женские штучки, мне хорошо известны. И поверь, жизнь меня к ним подготовила, — хмыкнул он, заставляя мои идеи, по вынуждению к разводу, померкнуть, но не угаснуть окончательно. Еще посмотрим, кто кого! — Так ты не ответила, что ты делала в моей ванной, да еще в белье?

— Я решила, что это моя комната, — сложила я руки на груди и воинственно посмотрела на… мужа. Боже, жуть какая, привыкну ли я когда-нибудь?

— Это, конечно, интересное заявление, но чем тебя не устроили другие, и ты решила поселиться в той, что я уже занял?

— Это ты виноват, — надула я губы, сразу вспоминая мое прибытие сюда.

— Почему-то, я не удивлен, — заметил он со вздохом и выгнул бровь. — Мне вот интересно, в чем я успел провиниться, даже дома, в момент твоего приезда, не находясь?

Я, не скупясь на описания, рассказала всю историю. Как измучилась в дороге, как с трудом прошла за порог, как узнала, что обо мне не только не в курсе, но еще и комнаты для меня нет. Поэтому я заселилась в первую попавшуюся. И не моя вина, что Хамло приехало первым. Нужно было заранее слуг предупреждать. В довершение ко всему, я высказала герцогу все, что о нем думала.

— Согласен, некрасиво получилось. Тут ты, пожалуй, права — я виноват, что не предупредил о твоем приезде. Извини, — покивал он с серьезным видом, без единого намека на насмешку. Именно поэтому, уже привыкнув, что Хамло надо мной предпочитает исключительно издеваться, стала в его извинениях искать подвох. — Я сам приехал сюда после покупки имения, только сегодня утром. Почти сразу мне сообщили о кое-каких делах. Для этого пришлось уехать. И, если честно, я про тебя забыл. Еще раз извини, — мне даже не дали ответить, как Венес перевел тему: — Хочешь есть? Лично я — очень.

* * *

— Агата, выходи, — постучались в дверь.

— Нет!

— Это глупо, — не отставали от меня.

— Я не выйду, — упрямилась я, разглядывая свой гардероб. Что бы выбрать?

— Ты не сможешь сидеть в гардеробной вечно.

— Вечно и не требуется. Всего год! — не согласилась я.

— Пусть год. Но прятаться это время все равно не получится.

Хм, это он меня еще плохо знает. Я двадцать с лишним лет живу затворницей. Что мне стоит ограничить свое общение еще немного? И год — не такой уж большой срок, на общем фоне моей жизни, если подумать.

— На что спорим? — воодушевилась я, натягивая домашнее платье. Оглядела себя в зеркале, что имелось в гардеробной. Миленько. Отражение мне понравилось.

— Агата, я не сомневаюсь в твоем упрямстве, но ты ведешь себя как ребенок, — заметил он. — Ты же взрослая женщина…

— Девушка, — тихо поправила я, себе под нос. Признаться, от определения «женщина» меня всегда немного корежило. Перед глазами сразу представала этакая мать, как минимум, двоих детей, слегка за… сорок и явно «побитая» жизнью, что сказывалось на внешности. Вот когда приближусь к этому видению, возможно, я и смирюсь с таким определением для себя. Но не обещаю. В душе мне всегда будет семнадцать!

— …ко всему прочему, замужняя! — не терял надежды меня вразумить наивный герцог. «Замужняя»! Какое громкое определение! Ну, уж это, определенно, не аргумент! Не в нашем случае, по крайней мере. — Ну, подумаешь, видела тебя служанка во время супружеской близости! С кем не бывает?

— Ты издеваешься? — заподозрила я. Хотя сама виновата. На кой черт, я рассказала причину, почему не хочу выходить из комнаты? Но пришлось, и я в подробностях описала, при каких обстоятельствах нас застукала служанка, и что, наверняка, должна была подумать. Уверенна, уже весь персонал в доме знает об этом! Мужчина после моих слов смеялся долго и от души, чем я воспользовалась и, с видом оскорбленной невинности, закрылась в гардеробной. Хорошо хоть, прежде чем рассказать о случившимся, инциденте, заставила герцога принести мой багаж. Не весь, но мне и одного сундука хватило. Теперь вот он правдами и неправдами пытается меня отсюда выманить.

— Совсем нет. Напротив! Я очень доволен, что все так получилось! — в каком-то отдалении от двери послышался голос «мужа». Чего это он там делает?

— Все — таки издеваешься, — констатировала я хмуро.

— Да нет же! — заверили меня громко. Послышалась какая-то возня.

— Ты что там делаешь?

— Если интересно, можешь выйти и посмотреть.

— Самый умный? — не скрывая ехидства, поинтересовалась я, заподозрив того в коварстве.

— Может и не самый, но глупым себя никогда не считал.

А любопытство тем временем все набирало обороты. А что, если только выглянуть. В щелку, одним глазком? Думаю, это никак не повлияет на мою принципиальность.

Подкралась к двери, медленно и осторожно приоткрыла небольшую щель… и чуть было не вывалилась наружу. Дверь с другой стороны резко дернули, но упасть не позволили. Меня подхватили крепкие руки и вернули в вертикальное положение, прежде чем я успела испугаться близкому знакомству с полом.

— Попалась, — усмехнулись у меня над ухом и я поспешила дернуться в сторону. Видно, день был явно не мой (как и весь ближайший год, полагаю), я оступилась, и вновь чуть не слилась в страстном поцелуе с напольным покрытием. Каменным, кстати говоря. Но, муж у меня оказался ревнивым, и такое «близкое» знакомство мне не позволил, ухватив за руку и дернув обратно. От резкой смены направления, я растерялась и практически рухнула на широкую грудь. Для верности, меня еще и крепко прижали к себе. Чтобы не глупила, видимо.

— Пусти, — буркнула я куда-то в его грудь, так как отстраниться не было никакой возможности. А парфюм у него, должна признать, приятный.

Быть может, я покажусь странной, но помимо прочих вещей в человеке, я отдавала большое значение и тому, как он пахнет. Злоупотребляющий или, наоборот, пренебрегающий парфюмом, у меня вызывал иррациональное чувство неприязни. Именно поэтому я ревностно относилась к туалету Ивара, самостоятельно выбирая ему парфюм. Брат, конечно, посмеивался, но ничего против моих странностей не имел. Да и мой выбор, по его словам, вполне устраивал Ивара.

— А падать ты не собираешься? — насмешливо поинтересовались у меня. А вот это уже оскорбительно! Он что, считает, будто я неуклюжая? Хамло!

— Я — нет. А вот тебе организовать горизонталку могу, если сейчас же не пустишь, — прошипела я, но толку не возымела. — Ты меня слышишь?!

— Я думаю.

— О чем? — не поняла я. Как по мне, так сейчас не тот момент, когда можно придаваться размышлениям.

— О «горизонталке», — последовал ответ. — Знаешь, я считаю несправедливым, что теперь весь дом считает, будто моя жена меня изнасиловала, а я этого даже не помню, несмотря на непосредственное участие.

— Изнасилование?! — ушам я своим не поверила, пропустив все остальное. Я даже голову задрала и на удивление, мне это позволили.

— Конечно, — серьезно кивнул он, а в глазах так и плясали черти. — То, что ты меня предварительно оглушила, только подтверждает это, — продолжал он издеваться.

— Я тебя не оглушала! — возмутилась я. Ну… не намеренно, и не для этих целей. Короче!

— А мыльница в лоб — чем не оглушение с последующим намерением изнасилования? — не унимался он, и если бы он меня предусмотрительно не удерживал, я бы его прибила. А после сказала бы, что в состоянии аффекта!

— Видимо, ты по ней уже успел соскучится, — прищурилась я. — Встречу могу организовать.

— Только если ты в деталях и лицах повторишь сцену, при которой нас застукала служанка, — не остался он в долгу. — Меня очень интересует момент, где ты сидишь на мне… «в черном», и пытаешься порвать на мне одежду.

— Не пыталась я ничего рвать!

— Тебе виднее. Вот видишь! Я просто обязан знать все в подробностях! Так что давай, раздевайся. Я пока за мыльницей схожу.

Я так опешила от его слов, что пропустила момент, когда меня отпустили и отошли на безопасное расстояние.

— Ну, ты..! — я даже слова подходящего для него не нашла. Все известные мне ругательства (неприличные в том числе, о знании которых я никогда не признаюсь, так как леди подобное знать не должны), как мне казалось, и на сотую долю не могли охарактеризовать это Хамло. О, кстати. — Хамло!!! — рявкнула я, и забегала взглядом по комнате, в надежде найти подходящий «снаряд». Я уже знаю, куда буду целиться в этот раз. Но мои планы опять не осуществились, так как, оглядев комнату, я замерла в шоке. — Какого…?

Комната потерпела некоторые изменения. От прежнего порядка не осталось и следа. Вся кровать разворочена, простыни смяты, покрывало вообще частично валяется на полу, словно его скидывали второпях. Подушки разбросаны по комнате в живописном беспорядке. Одна из них, вообще, частично порвана и из нее торчат перья. Рядом с ней, на ковре валяется мужская рубашка. Даже с моего места видно, что пуговиц на ней не хватает. Они, впрочем, быстро отыскались, разбросанные недалеко, от своего прежнего пристанища. Подняла взгляд на мужчину, что с интересом следил за мной, с легкой улыбкой на губах. Опустила взгляд ниже лица и поняла, что мои подозрения оправдались — на мужчине сейчас был длинный халат. В вороте открывалась голая кожа. Посмотрела ниже и облегченно выдохнула. Брюки и обувь были на месте.

— Как это понимать? — строго спросила я.

— Я решил поддержать легенду о бурной встрече молодоженов. Твой сценарий с любовью на ковре мне понравился. Но я консервативен, и решил после ковра, перенестись на постель.

— Зачем все это? — опешила я от его «сценария», и на всякий случай сделала робкий шаг подальше от Венеса. А ну как буйный? Или это результат его близкого знакомства с хрустальными изделиями?

— Пока будем обедать, в комнату придут прибраться. Мне нужно, чтобы слуги при надобности безоговорочно подтвердили, что брак у нас самый, что ни на есть, настоящий.

— Для чего тебе это?

— Позже объясню, — отмахнулся он и задорно улыбнулся. — Скажи, здорово получилось? — кивнул он на дело рук своих, довольно рассматривая бардак.

— Как-то это… — попыталась я подобрать слова, вот только не выходило. Как объяснить человеку, что «это» — слишком? Бросила осторожный взгляд на мужчину, отметив, что хоть он для своих лет и выглядит неплохо, но подобные «подвиги» на супружеском ложе, как-то сомнительны.

Надеюсь, я это не вслух сказала?!

Видимо, что-то в моем лице отразилось, так как мужчина на мгновение прищурился, затем снисходительно фыркнул и подошел к трюмо. Опрокинул стул, и безжалостно сдвинул все, что стояло на поверхности столешницы. Я на его действия, только бровь в недоумении подняла.

— Совсем забыл, у меня же молодая, красивая жена. Ко всему прочему, судя по началу марафона, — тут он скосил взгляд на ковер, — довольно темперамента. Только ковром и постелью было бы грех ограничиваться имея в супругах такой экземпляр, — и самым отвратительным образом мне подмигнул.

* * *

Я напряженно сидела за столом и старалась не поднимать лишний раз голову от тарелки. А все потому, что боялась таким образом спровоцировать мужчину на очередную колкость. Не то, чтобы я остерегалась очередной насмешки. Нет. Я боялась последствий, которые они за собой понесут. Ибо я за себя не ручаюсь. День сегодня и так был сплошным испытание для меня. Не хотелось бы усугублять его и переходить в разряд «черных вдов». Хотя, должна признать, статус вдовы стал казаться мне вполне заманчивым.

На мое счастье, обед прошел спокойно. Толи у мужчины совесть проснулась, толи он просто не привык отвлекаться от еды даже на излюбленные издевки. В любом случае, мне удалось вполне спокойно поесть. Особенно порадовал факт, что слуги практически не показывались. Расставили блюда с едой и испарились. Молча!

Если бы я еще не чувствовала на себе взгляд герцога все это время — было бы вообще замечательно.

— Все еще дуешься? — раздался голос напротив меня.

— Я не дуюсь, — и опровергая свои же слова насупилась еще больше. Как ребенок, честное слово. От своей несдержанности разозлилась еще больше.

— Я заметил, — преувеличенно серьезно кивнул он. И почему-то взбесил еще больше. — Если ты закончила с обедом, я бы хотел поговорить.

А мне бы хотелось закрыться в комнате и что-нибудь разбить!

Естественно, я в слух сказала другое. Леди я или где?

— Я — вся внимание, — повторила я его кивок и выгнула бровь в ожидании.

— Для начала, прекращай уже обижаться. Ты ведешь себя как ребенок, — укорили меня.

Ах так значит?!

— Смею напомнить, что это не я ранее разгромила комнату для неясных целей. И кто, после этого больший ребенок? И это несмотря на то, что ты, наверняка, еще и с птеродактилями в детстве играл.

— Но-но, — шутливо покачал он пальцем. — Мне всего-то тридцать пять.

— И это на тринадцать лет больше, чем мне, — согласилась я с готовностью. Несмотря на то, что действительно ловила себя на детском ребячестве, припомнить ему значимую разницу в возрасте казалось заманчивым. Тем более, что большим мне поддеть его нечем. — И если мне некоторые моменты простительны в силу возраста и наивности, то в твоем случае они смотрятся, как минимум, странно.

— Если тебе это так неприятно, обещаю, больше подобного не устраивать, — понаблюдав за мной выдал Клим неожиданно. Я даже не поверила в эти слова, выискивая в его лице намек, что он шутит. Да нет, вроде серьезен.

— Спасибо, — все же с подозрением выдала я. Мужчина только улыбнулся.

— Но проблема остается. Это был хоть и не совсем приятный для тебя (хотя я решительно не понимаю, что тебя так смущает), но очень действенный способ быстро заверить окружающих, что брак не фиктивный.

— Почему для тебя это так важно? — заинтересовалась я.

— Это другой вопрос, который тебя не должен волновать, — безразлично отозвался он. — Если делаю, значит, так нужно. Ты здесь именно для этого. Относись к своему замужеству как к актерской игре. Мне нужно, чтобы окружающие поверили, будто мы счастливы в браке и влюблены. По крайней мере, ты — точно должна быть в меня влюблена.

— И как я должна это изображать? — в недоумении нахмурилась я, скептически рассматривая мужчину напротив.

Можно ли в такого влюбиться? Скрепя сердце, должна признать — определенно можно. Кто-то сказал бы «нужно». Не красавец, в общепризнанном понимании этого слова, но определенно хорош собой. Многие бы назвали его «породистым». Внешние данные тоже не подкачали. А отсутствие смазливости с лихвой компенсирует явная харизма.

Пожалуй, даже я в такого могла влюбиться. При условии, если бы он молчал. И вообще был мне незнаком. Вот увидев его где-нибудь на приеме, быть может, и потеряла бы голову. А так… Единственное чувство, которое он во мне вызывает — это раздражение. Вот все меня в нем бесит. И язвительность, и взгляды, и жесты, даже его породистое лицо бесит! Оно в особенности. На равнее с язвительностью. Так как знает, что хорош, и не скрывает этого знания.

Вот и сейчас принял вид задетого самолюбия.

— Что? Не нравлюсь?

— Ты про внешность, или вообще? — уточнила я.

— Про вообще — я догадываюсь, — хмыкнул он. — Давай про внешность, — милостиво кивнул.

Знает он…

Сощурила глаза, вновь окидывая его оценивающим взглядом, и взяла небольшую паузу, будто обдумывая решение.

— Сойдет, — выдала я и постаралась сдержать улыбку, видя замешательство «супруга». Видимо, Венес ожидал другого ответа.

— Просто «сойдет»? — переспросил.

— Ну, да, — и даже кивнула, в подтверждение своих слов. — Далеко не урод, но и до принца, все же, не близко, — я уткнулась в чашку с чаем, надеясь скрыть свой смешок. Кажется, я нашла его больную мозоль. Кто бы мог подумать, что она у него — внешность.

— Странно. Я слышал другое мнение про себя, — задумчиво с чувством задетого самолюбия, потер он подбородок и нахмурился.

— Дай угадаю, тебе это родители говорили? — оживилась я.

— Нет, — прошипел он. — Женщины. Молодые, красивые.

— Врут. Льстят. Не хотят обидеть, — тут же выдала я все возможные варианты, почему ему никто «не раскрыл тайну о его внешности». О, оказывается, не только у меня глаз может дергаться! Так, главное не рассмеяться! — Так, как, по-твоему, я должна изображать влюбленность? — поспешила я перевести тему, пока все не зашло далеко. А то, вон, в глазах уже читается обещание расправы. Нервный, однако. И неожиданно ранимый! Ха-ха.

— Я думал, тебе это должно быть известнее. Ты же женщина.

— Так! — резко поставила чашку на блюдце, от чего по столовой прошел резкий звон. — Давай уясним сразу: я — девушка. Девушка!!! До женщины мне по возрасту еще далеко.

Хотя с ним год за десять будет! Глядишь, под конец срока контракта, меня и бабушкой называть станут.

— И вообще, что значит «Ты же женщина»?! — справедливо возмутилась я. — Влюбленность, что, только представительницам женского пола присуща? Что за дискриминация по половому признаку? Откуда мне знать, как должны вести себя влюбленные? — разозлилась я.

— Ты что, ни разу не была влюблена? — как-то удивился он. Его послушать, так я должна быть уже гуру в этом непростом чувстве, влюбляясь во все, что движется. А что не движется — шевелить и снова влюбляться!

— Почему тебя это удивляет? — нахмурилась и даже руки на груди сложила. — Или ты думаешь, что к моему возрасту все девушки должны влюбиться как минимум раз?

— Если честно, то да. Я так считаю… Считал, — быстро исправился он, видя, как я багровею. — Во всяком случае, мне попадались только такие ж… девушки.

— Спешу огорчить, — сухо заметила я, вновь взяв чашку в руки.

— А почему? — вдруг заинтересовался он, и даже ближе подался, что-то выискивая на моем лице. Сейчас там было недоумение. Надеюсь, это то, что он искал.

— Ты о чем? — хлопнула я глазами.

— Почему не влюбилась?

— Откуда мне знать? — возмутилась я. — Я этим управлять не умею. Да и в кого я должна влюбляться?

— У тебя и кавалеров не было?

— Почему? Были, — пожала плечами и отвернулась. Не говорить же ему, что, так как брат не особо заморачивался моим выходом в свет, то и бывала я там не часто. И, считаю, мало что от этого потеряла. Уже с первого моего там появления, я поняла, что создана для другого. Для чего конкретно не знаю, но точно не для высшего общества. Отсюда и отсутствие обилия кавалеров. Некоторые все же были, но я сама уже не знала, как избавиться от их внимания. Они мне не подходили, как и само высшее общество. Наверное, потому — что были неотъемлемой частью его — родимого. Да и маман не уставала сватать меня за всех своих знакомых. Те меня тоже не вдохновляли на высокие чувства.

— И ни один не понравился? — прищурился Клим недоверчиво.

— Тебе-то что? — не выдержала я.

— Просто в который раз удивляюсь твоей необычности, — пожал он плечами, откидываясь на спинку стула.

— Это в чем же? — подозрительно протянула я.

— Ты так не похожа на светских леди, — начал он, но я перебила, подняв руку, призывая его замолчать. Слышали уже. Мне каждый второй, если не первый, тычет пальцем в этот «недостаток». Ни манер, ни грации, ни учтивости. Одно только то, что я сама занимаюсь торговлей, навело немало шуму. И ладно бы, была просто хозяйкой, так я и за прилавком частенько стою, когда Блисе нужно отлучиться или берет выходной. Это же моветон у аристократов. Женщины не должны заниматься ничем, кроме как скрашивать супругам уют и поддерживать порядок в доме. Надоело! Не нравлюсь, пусть разводится! Мне же лучше!

— Лучше давай вернемся к твоей проблеме, — вздохнула я, отводя взгляд.

— Почему не к «нашей»?

— Потому что, по твоим словам, меня причины не касаются. Следовательно, и проблема только твоя, так как значимостью я, извини, не прониклась. Я лишь исполнитель, — равнодушно отозвалась я, мстительно возвращая ему его же слова. Он помолчал, после выдохнул и закинул руки себе за голову. Совсем не аристократично. В этот момент, он мне даже Ивара напомнил. Тот тоже не считал нужным в моем присутствии «соответствовать» своему статусу.

Вдруг стало немного грустно. Уже больше десяти лет я живу с Иваром и так к этому привыкла, что сейчас уже скучаю и по дому и по несносному брату.

За своими мыслями, не заметила, как Клим заговорил. Даже дернулась от неожиданности.

— Я не могу рассказать тебе все. Достаточно будет того, что мне поставил ультиматум: или я женюсь в течении полугода, или меня женят насильно. Но уже на той, кого посчитают нужной.

— Кто имеет на тебя такой рычаг давления? — поразилась я масштабам его проблемы. Я думала, такие ситуации чисто женские. Во всяком случае, в книгах только у героинь были подобные. Мужчины же — всегда в «малине». А тут посмотрите!

— Мама, — нехотя выдавил он.

— Оу, — прониклась я, невольно. Мамы — они такие. Мне ли не знать! — Ту, на которой тебя хотели женить, ты знал?

— Нет, — пожал он плечами. — Только имя узнал. А там уже навел справки. Это не трудно, — я заметила, что он как-то весь напрягся. Видимо, невеста — та еще дамочка, раз он решил сбежать от нее, женившись на первой встречной.

— Все так ужасно? — посочувствовала я.

— Да нет, — вдруг смутился он и глаза отвел. — Не то чтобы… Просто не люблю, когда на меня давят, — ни с того ни с сего завелся Клим. Я даже подпрыгнула от его резкости. — Извини, — вновь смутился. — Понимаешь, я привык жить самостоятельно, и не люблю, когда мне что-либо навязывают. Тем более ставят ультиматумы.

— Э, — растерялась я. — Ну, ладно. Поняла, — зачем-то кивнула.

— В любом случае, это уже не важно. Что сделано — то сделано.

— В таком случае, я не понимаю смысла этого спектакля. Если дело сделано, ты выполнил условие, тогда зачем играть во влюбленных?

— У моей матушки достаточно возможностей, чтобы разорвать брак и женить меня, как и обещалась. Остановить ее может, только если я действительно женился на той, которой хочу.

— Оу, — снова удивилась я. Как все сложно. — А через год, когда мы разведемся, она не станет снова тебя сватать?

— Нет. Тогда я уже войду в наследство. Собственно, моя женитьба затевалась в основном из-за наследства предка, который завещал мне состояние и обширные земли. Но получу я их, только при условии, что буду состоять в браке.

— И все же я не понимаю, почему ты обратился за помощью к Ивару? Неужели у тебя не было кандидатур из окружения на роль временной жены?

— В том-то и дело, что «временной». Вопрос с кандидатурами на роль жены у меня не стоял. Проблема в том, что все они добровольно не согласились бы на условия, на которых я готов был жениться. Ко всему прочему, мне не нужна была огласка, которая непременно бы поднялась, предложи я подобное самостоятельно. Да и время меня уже поджимало. Так я и оказался в агентстве твоего брата.

Мда, все еще хуже, чем я думала. Я закусила губу и ненадолго задумалась.

— Тогда мне опять не понятно, какая твоей матери разница, на ком ты женился? Главное, я так понимаю, получить наследство?

— Оно, конечно, немало важно, но все же не единственная причина. Как ты выразилась «я даже птеродактилей видел». Мама тоже считает, что я уже достаточно взрослый, чтобы остепениться. Да и внуков уже хочет.

— Ты говорил о трех сестрах, — напомнила я. По статистике, от дочерей внуков дождаться куда быстрее. Правда не в случае с моей мамой.

— Правильно. Только все они — даже младше тебя. И ни о каких детях и речи пока не идет.

Ух ты… это ж какая у них разница?

— Чтобы ты не мучилась, скажу, что мы сводные. У нас только мать одна. Отцы разные, — я в растерянности заморгала. Вот даже как… — Мне казалось, это общеизвестно, — усмехнулся он. — В какой норе ты прежде жила, что не в курсе светских сплетен?

— В той, из которой ты заставил меня переехать, — огрызнулась я и обиженно отвернулась.

Может и нора, но моя, и вполне уютная. Я, во всяком случае, не жаловалась. Меня все устраивало. Отсутствие сплетен — в том числе.

— Ладно, не дуйся. Давай лучше вернемся к НАШЕЙ проблеме. Ты ведь, прониклась? — улыбнулся он.

Не скажу, что я прониклась, но выбора у меня, как такового, все равно не было. Пришлось вникать.

Я усердно пыталась представить, как ведут себя влюбленные девушки, но у меня это упорно не получалось. Решила зайти с другого конца и вспомнить, что я читала в книгах по этому поводу. Уж где-где, а там главные героини влюблялись с завидной регулярностью. Вспомнила парочку примеров, где описывалось поведение девушки, и запечалилась окончательно. Надо признать, смотреть на герцога как на сокровище мира, следить за каждым его движением и при случае заглядывать ему в рот, затаив дыхание, у меня не выйдет.

Почему-то, читая подобное поведение героинь, я совсем не задумывалась, как на самом деле это глупо выглядит со стороны. Ну, смотрит и смотрит. Может этот повеса действительно единственная ценность в жизни бедняжки, а до этого ей встречались исключительно орангутанги? Ну, заглядывает она ему в рот. Возможно у него зубы кривые. Или изо рта разит так, что она проверяет, не сдохло ли там что-нибудь и забылось? Отсюда и затаенное дыхание девушки.

Сейчас же, примерив на себя подобное поведение, я запаниковала. Я так не могу! Из меня ужасная актриса. Я либо рассмеюсь, либо в самом неожиданном моменте скривлюсь, перечеркивая мои старания на корню. Что ж, придется импровизировать.

Эти мысли я рассказала Климу.

Тот посмеялся и великодушно сообщил, что берет это на себя. На мой вопрос как именно, он, с таинственной улыбкой, многозначительно сообщил, что сама увижу со временем. Меня такой ответ очень насторожил.

К тому моменту мы переместились в его кабинет, который с трудом отыскали, так как ни я, ни он, в доме не ориентировались. Рыская по коридорам и встречая редких слуг, Венес ненавязчиво обнимал меня за талию. Кажется, я начинаю догадываться, как именно он собирается играть влюбленных…

Дальше мы решили обсудить историю нашего знакомства. По его словам, это обязательно заинтересует его родню. Ну, надо, так надо. Все его предложения, где мы встречаемся в разных, публичных, местах я тут же забраковала, так как там не появляюсь. На его вопросы почему, не менее многозначительно промолчала, как он недавно.

После перечисления мест, где предположительно лорды знакомятся с леди, я в который раз уверилась, что там мне делать нечего. Не хотелось бы заводить сомнительные знакомства, зная, что там водятся такие экземпляры, как герцог.

Герцог обиделся и разрешил мне самой что-нибудь предложить. Я и предложила. Он не впечатлился. Мои фантазии, где он самоотверженно спасает котенка с дерева или переводит бабушку через дорогу, а я это вижу и не остаюсь равнодушной, он почему-то не оценил. А я старалась. Хам!

После небольшой перепалки, мы все же пришли к решению. Таким образом, мы познакомились в моем магазине. В один «прекрасный» день, герцог зашел в него, чтобы подобрать подарок другу. Я решила ему в этом помочь. Через несколько дней герцог пришел снова. А потом еще и еще, пока не стал постоянным клиентом, а мы друг в друга не влюбились.

Боже, какой бред! Неужели в это кто-то поверит?

Мои сомнения Венеса не впечатлили. Да и у меня, если честно, других предложений не было. А поверят или нет в нашу сказку мне, откровенно говоря, плевать. Пусть об этом муженек думает.

Кроме этого он поведал мне некоторые детали своей биографии, и настоятельно попросил запомнить. Запомнила, но значения не придала. Мне все равно, чем он занимается, с кем водит дружбу и т. д. Его личных качеств это нисколько не характеризовало.

В ответ он не потребовал от меня деталей моей жизни. Меня это удивило.

— Не стоит удивляться. Я навел о тебе справки, как только ты покинула храм. Я знаю о тебе практически все, — широко улыбнулся он. А у меня появилось непреодолимое желание запустить в него чернильницей.

Прежде чем я дошла до рукоприкладства, Клим поспешил сообщить, что через пару дней мы ждем его родственников в гости. А именно мою свекровь и его сестер. Кошмар!

Не успела я вдаться в панику, как меня успокоили, заверив, что бояться мне нечего. У него хоть и своеобразная семья, но вполне безобидная.

Меня это уточнение «своеобразная» несколько смутило. Но уточнять не стала. Что-то устала я сегодня.

На том и разошлись.

Из той комнаты, что я выбрала своей, переезжать отказалась категорически. Венес, перечить не стал и проявил себя джентльменом, сообщив, что поселится в смежной комнате. Меня это напрягло, но меня заверили, что там есть замок с моей стороны двери.

Что ж, так-то лучше.

* * *

В тот день меня больше не беспокоили.

Как мне сообщила прислуга, герцог отправился куда-то с управляющим. По делам. Просил передать, чтобы его не ждали к ужину.

И не собиралась. Господи, облегчение-то какое! Я всего несколько часов провела в обществе Венеса, но даже после них нужна, как минимум, неделя отдыха. Так что, пусть и небольшой, передышке я обрадовалась.

Уже не опасаясь, я легко исследовала дом. Особняк впечатлял как размерами, так и внутренним убранством. Но что меня больше всего поразило, так это библиотека. Сразу было видно, что такую коллекцию собирали не одно поколение. Просто удивительно, как бывшие хозяева не пожалели и оставили такое добро после продажи. То, что библиотека принадлежит герцогу, даже не думала. О сам сказал, что тут пока все, как при прежних хозяевах. Что же, за эту сокровищницу я готова немного смириться со своей участью на ближайший год. Во всяком случае, я точно знаю, чем себя занять на это время.

В предвкушении потерла руки и окунулась в мой любимый мир литературы.

В себя пришла, когда на улице давно стемнело, а глаза начали болеть, будто в них песка насыпали. Должно быть уже совсем поздно. Огляделась вокруг и заметила возле себя нетронутый поднос с едой. Когда его успели принести? Хотя, я так увлеклась сортировкой книг, что не удивительно, пропусти я какой-нибудь тайфун. А тут всего-то ужин. А кушать, кстати, хочется.

Быстро поела остывший ужин, и с легким сердцем (и заметно тяжелыми книгами, в количестве десяти штук, так как не смогла выбрать какую-то одну) и чистой совестью отправилась спать.

Интересно, герцог уже вернулся? Хотя, какая мне разница? Пусть хоть без вести пропадет на весь ближайший год, только одолжение сделает.

Был, конечно, соблазн еще немного почитать, но я заснула, как только голова коснулась подушки. И проснулась посреди ночи так же резко, как уснула, вся в поту и панике. Нет, мне не приснился кошмар. Все гораздо хуже. Мне приснился Венес. И ладно бы просто герцог, его морду, я так и быть потерпела бы. Но он имел наглость присниться мне в давешней ванной, да еще с моим участием в… черном. И, к моему величайшему сожалению, я его там далеко не мыльницами била. Во сне, вопреки всем законам логики (моей, во всяком случае), я ему была очень даже рада!

От ранней седины меня спасло только то, что проснулась я на моменте страстного поцелуя. Но и его вполне хватило, чтобы понять, к чему все идет. Не дай Бог!

Не удержалась и поплевалась через плечо, несмотря на то, что суеверной никогда не была.

— Приснится же ужас такое! — ужаснулась я.

После этого, уснула уже спокойно и, слава богу, без сновидений.

От того, что легла глубоко за полночь, да и спала не спокойно (как вспомню сон, так сразу в дрожь бросает), проснулась ну в самом отвратительном настроении. Наверное, поэтому, мне было уже глубоко плевать на прислугу, что еще вчера так опасалась, и, приведя себя в порядок, отправилась на завтрак.

Герцога в столовой не оказалась, и я неожиданно для себя выдохнула свободнее. Признаться, после увиденного во сне, я не знала как себя с ним вести. Совершенно иррационально, мне было неловко перед ним, будто ночная сцена моего воображения, касалась Клима напрямую. И все же, его отсутствие, меня порадовало.

Мне сообщили, что лорд Венес отбыл рано утром, опять по делам, и сказал, что вернется поздно. Да это праздник какой-то!

Настроение тем временем поднималось!

День я посветила разборке багажа. Это могла бы сделать и приставленная ко мне служанка, но я так привыкла к самостоятельности, живя с братом, что даже удивилась, когда мне предложили помощь. Подумав, отказалась. Не люблю, когда в моих вещах роются посторонние. Ко всему прочему, помня, какое у меня нижнее белье, не хочу, лишний раз давать прислуге повод для пересудов раньше времени.

Управилась неожиданно быстро. Наверное, сказывалось то, что не так уж много вещей я с собой взяла. Жить тут вечно я не собираюсь, следовательно, взяла самое необходимое, что может пригодиться на этот год. Если что-то не будет хватать, смогу легко приобрести. Помнится, я тут на полном содержании «мужа». Я, конечно, могу себе позволить и самой оплачивать свои нужды, но зачем? Должна же быть выгода от моего положения?

От нечего делать, вновь отправилась в библиотеку, несмотря на то, что в комнате меня уже ждала стопка книг. Эта сокровищница меня так и манила. Распорядилась подать ужин туда же, закрылась за резными дверьми и очень приятно и с пользой для бизнеса провела оставшееся время, составляя список произведений, которые необходимо закупить в магазин. Думаю, они будут пользоваться популярностью. Со временем я поняла, работая в этой сфере, что у меня необъяснимым образом что-то вроде «чуйки» на ходовой товар. Возможно поэтому, за такой короткий срок, я смогла расшириться и уже скопить неплохой капитал, который помимо моего внушительного приданного делало меня очень завидной невестой.

Уже ближе к ночи вернулась к себе. Герцога так и не было. Меня это ничуть не расстроило, даже наоборот. Если он так будет пропадать весь срок контракта, пожалуй, я даже стану радоваться своему новому положению.

К великому счастью, сегодня я спала спокойно. В смысле, без всяких там непристойных снов, что с участием герцога автоматически превращались в кошмары.

С Венесом я встретилась уже на завтраке. Несмотря на мои опасения, прием пищи прошел спокойно. Возможно, потому что мужчина все время не поднимал голову от каких-то бумаг, которые изучал на протяжении всего завтрака. За ним он даже не сразу заметил мое появление. Да и заметил совершенно случайно, когда я, не дождавшись от него реакции и предложения помощь в устройстве за столом, как принято в приличных семьях, решила проявить самостоятельность. Без его учтивости не обеднею. Самостоятельно устроилась за столом (не впервой, так как от брата проявления галантности тоже не дождешься) и невозмутимо принялась за завтрак. Хоть и старалась вести себя тише, чем-то себя выдала, так как герцог поднял голову и с удивлением на меня уставился.

— Доброе утро, — пожелал он с видом, будто решая, как я тут оказалась. — А что ты тут делаешь?

— Твоими стараниями — живу, — усмехнулась я. Тут я обратила внимание, что тарелка супруга совершенно чистая, только в чашке виднелись остатки кофе. Да и сам мужчина выглядит помятым, будто не выспался. Видимо, дела действительно плохи. В душе невольно зашевелилось чувство похожее на сочувствие.

Тяжело вздохнула, проклиная свою доброту, перегнулась через стол, под удивленным взглядом мужчины и забрала его тарелку. В звенящем молчании, принялась наполнять посуду, всем, что, по моему мнению, должен съесть на завтрак мужчина. Так как предпочтений Венеса я не знаю, наполнила тем, что обычно ест Ивар на завтрак.

Я уже не ожидала от него хоть какой-то реакции, потому удивилась, когда потянулась за кусочками сыра, меня остановили.

— Я не люблю сыр. И лук, — зачем-то добавил он. Да ради бога!

Пожала плечами, поставила перед Климом тарелку с яичницей, беконом и тостами с маслом, затем села на свое место и невозмутимо продолжила завтракать.

— Спасибо за заботу, — кивнул он задумчиво.

— Благодари моего брата, — ответила я, не поднимая глаз и не отвлекаясь от завтрака. Если он не проявляет манер и воспитания, почему я должна? — Он воспитал во мне жалость к голодающему мужчине, утверждая, что нет страшнее зверя, чем голодный муж. Я и так от тебя не в восторге. Не хотелось бы усугублять, — усмехнулась и бросила взгляд на мужчину напротив. Тот с интересом меня рассматривал, затем чему-то усмехнулся, отложил бумаги и принялся за еду.

Я украдкой поглядывала на герцога, что с энтузиазмом уплетал завтрак. Ел он быстро и с аппетитом. Совсем не так, как положено у аристократов. Да и мне ничего не говорил, по поводу моих манер. Точнее их отсутствия. А я вдруг подумала, что не такой уж он ханжа. Я-то искренне боялась, что даже наедине с ним, мне будут тыкать носом в несоответствие моего поведения, с шаблоном, как должна себя вести леди.

Не то, чтобы я не знала правил приличия. Да и манеры, несмотря на мое нежелание, мне все же привили. Просто пользовалась я ими редко за ненадобностью. В обществе я появлялась редко, с высшей аристократией тоже не часто пересекалась, а дома и в магазине, они просто не требовались. Потому я очень рада, что хотя бы в этом, Венес идет мне навстречу, не требуя изображать из себя благородную аристократку.

Не скажу, что я бы послушалась его (все же в контракте ничего о манерах не говорится), но его терпимость к моему поведению — радует.

Да и сам Клим, как я посмотрю, ведет себя вполне по-человечески, не размениваясь на манеры и жеманность. Что ж, это прибавляет на его счет пару очков. Теперь из отрицательного значения, его шкала моей симпатии приблизилась к отметке ноль.

Покончив с завтраком, мужчина потянулся и зевнул, прикрывшись кулаком. Эм, похоже, он как-то увлекся и отсутствие манер переигрывает.

Не обратив внимание на мое недоумение, Клим вновь потянулся за бумагами. А мне вдруг стало интересно, что за неотложные дела такие? Жена я или где? Теперь его проблемы — мои проблемы. Мы же семья! Во всяком случае, пока мне это удобно.

— Неотложные дела? — кивнула на бумаги.

— А? — поднял он голову и с удивлением на меня посмотрел. — Да. Пришли отчет и счета по этому поместью. Но все в таком беспорядке, что я не могу даже разобрать это по порядку. Такое ощущение, что этим вообще никто не занимался.

— А управляющий?

— От управляющего мне это и досталось, — тяжко вздохнул он. — Я с первого взгляда понял, что прежний ни на что не годен. Сейчас держу в руках подтверждение этому выводу. Жаль только, что просто уволил его. Нужно было прежде лишить жалования.

— Ты этим занимался прошлые дни? — невозмутимо поинтересовалась я. Не то, чтобы мне уж больно было интересно, где он пропадает, просто хочется узнать степень бардака в этом доме.

— И еще несколько последующих, полагаю, — потер он лицо. Мда, дело — дрянь.

— У тебя, что, некому больше этим заняться?

— Все доверенные лица занимаются другими, не менее важными делами. Не хочу их отвлекать. Я подал заявку, вскоре должны подобрать несколько кандидатур на пост управляющего, вот только это будет не раньше, чем через три дня, так как на носу выходные. А дела безотлагательные.

Пожевала губу. Оно мне надо? Пусть сам разбирается с тем, что купил. Нужно было заранее проверять покупку, а не разбираться после.

И все же, я слишком добрая. Прошло два дня, а выглядит он как полутруп. Что дальше-то будет? Все же смерти я ему не желала, как бы он меня не бесил.

— Если хочешь, могу помочь.

На меня посмотрели с изумлением.

— Ты в этом разбираешься? — удивился он и с явным недоверием на меня посмотрел. А это уже оскорбительно. Смотрит так, будто сомневается, что я знаю, как буквы выглядят, не то что цифры.

— Я с двенадцати лет управлялась делами дома сама. Да и бизнес веду уже не первый год. Думаю, счета меня не удивят. Хотя, как знаешь, не стану навязываться, — оскорбилась я в лучших чувствах и стала подниматься из-за стола. Вот и проявляй доброту после этого. Пусть сам, как хочет, выживает. «Вдова» — звучит все более почетно в моем воображении.

— Подожди, — невообразимым образом подскочил он и перегнувшись через стол, усадил обратно. Плюхнулась на место, не сопротивляясь просто от неожиданности. Не успела прийти в себя, а герцог уже сидит не напротив, а рядом, сдвинул всю посуду в сторону и разложил счета передо мной. — Буду очень признателен, если ты поможешь, — улыбнулся он. А я нехотя подумала, что улыбка у него довольно красивая.

Так! Счета! Нужно думать о них, пока еще какая глупость в голову не пришла. Срочно!

* * *

В ходе проверки, которая длилась практически до вечера, было выявлено много нестыковок, указывающих, что у прежнего хозяина воровали много, и не особо таясь. Это говорит о том, что за хозяйством вообще не следили. Да и сам хозяин, как оказалось, был пристрастен к азартным играм, а следовательно был большим должником.

В конечном итоге мы рассортировали документы и вписали данные в новые учетные книги.

Под конец я чувствовала себя как выжатый лимон и мечтала лишь о том, чтобы поскорее поужинать и уйти в свою комнату.

За ужином мы вполне мирно поговорили, где герцог меня поблагодарил за помощь, сделав комплимент моим умениям.

Разошлись тоже на редкость мирно. Сил хватило лишь на то, чтобы быстро принять ванную, переодеться в сорочку и, не открывая книги, которую планировала почитать, уснуть.

И мне опять приснился сон. Тот самый, который ужасный, за исключением разве что измененных локаций. На этот раз мы были в кабинете, где совсем недавно были зарыты в бумагах. Собственно, на этих самых бумагах мы увлеченно целовались и с энтузиазмом лишали друг друга одежды.

Благо, на этом моменте я проснулась. Но только для того, чтобы замереть в не меньшем шоке. Перед моей кроватью стояли… двое. Или одна, но у меня в глазах двоится. Или я с ума схожу.

В общем, стояли две девочки-подростка лет тринадцати — четырнадцати, навскидку и, я так понимаю, близняшки. Неуверенна я потому, что одеты и выглядели они совершенно одинаково. Даже позы и выражения лиц были абсолютно идентичны. Кажется, я все же спятила, со всеми этими переживаниями.

Между тем «две сестрицы из ларца», как я их мысленно окрестила, не заметили, что я проснулась, хотя с выражением явного скепсиса на лицах рассматривали именно меня.

— Вот, я же говорила, что он женился, — сказала одна. Фух, значит, все же близняшки. Хотя это никак не умаляет того, что им нечего делать в моей спальне!

— Ну не знаю, — задумчиво, с недоверием протянула вторая. — То, что она в его кровати, еще ничего не говорит.

Ага, видимо, она так решила, потому что я по-прежнему занимаю хозяйскую спальню.

— Да нет. Реально женился, — не уступала первая. Только сейчас заметила, что небольшое различие между сестрами есть. А именно цвет глаз. У одной они голубые, а у той, что проявляла недоверие по поводу моего здесь присутствия — зеленые.

— С чего ты взяла? Она даже в одежде спит, когда обычно его женщины спят голые.

— Ой, да эту тряпочку и сорочкой то назвать трудно, — фыркнула первая, а я густо покраснела. Кажется, пора переходить на глухие сорочки с рукавами и длинной подола до пят. А лучше — ниже. Как-то не подумала я вчера, надевая шелковый пеньюар с кружевной отделкой, что с утра меня будут так скептически рассматривать. И это я еще по скромному! Живя с братом, я вообще в одном белье спала (иногда вообще без), зная, что меня никто в моей комнате не потревожит. Ну, не люблю я, когда во сне мне что-то мешает. Сорочка, что вечно норовит задраться и скрутиться где-нибудь на талии — тем более.

Но, так как я теперь живу в незнакомом доме, пошла против своих правил, и все же нацепила компромиссный вариант. И вот результат!

— Да и вообще, она не в его вкусе.

— Что ты имеешь ввиду? — мне, кстати, это тоже стало интересно. Я даже глаза прикрыла и притворилась беззаботно спящей. Неожиданно стало любопытно, какие, такие женщины во вкусе герцога.

— Предыдущие его женщины были красавицами, — привела аргумент зеленоглазка. Хм, по голосу они тоже отличаются. Точнее по интонации. Надо же…

А я, значит, пугало огородное?!

— Эта тоже красивая, — возмутилась голубоглазая. Кажется, у меня появилась любимица в этом дуэте. — На мой взгляд, даже лучше, чем предыдущие.

Ой, таки я польщена. Сейчас заплачу от умиления!

— Я не говорю, что она страшная, — возразила сестрица моей защитницы. — Просто она другая. Ты посмотри на нее, она же абсолютно не его типаж! Раньше он отдавал предпочтение редкостным красавицам, но скорее стервозным и холодным. К тому же блондинкам. Эта больше на невинного подростка похожа, и ни капли стервозности во внешности. Вся такая милая, что аж зубы сводит, — вот даже не знаю, как на подобное реагировать. Вроде бы и похвалили, а в тоже время выставили мои, как я думала, достоинства в отрицательном качестве. И вообще, это я-то подросток? Чем я на подростка похожа? Ну, может и не вышла ростом немного, ну и что? Я вот никогда жирафам не завидовала и жила прекрасно, не подозревая, что мой рост может оказаться минусом.

— Она и подросток? — чуть громче, чем следовало, воскликнула голубоглазка. — Ты посмотри на ее фигуру! Мне бы такие формы в подростковом возрасте. Про невинность в такой сорочке и говорить нечего!

Я прямо засмущалась. Несмотря на абсурдность ситуации, подобный отзыв слышать было лестно для моей самооценки. Всегда знала, что привлекательна, но когда слышишь об этом не от родных, и даже не от противоположного пола, а от, так сказать, совершенно незаинтересованной стороны — это уже совсем другое дело. Но за сорочку обидно!

— Дура, я не о том, — прошипела ее сестренка.

А еще меня интересует вопрос, о каких таких голых женщинах рассуждала зеленоглазая? То, что они имели ввиду женщин герцога — это понятно. Трудно не догадаться. Я уже настолько проснулась, что даже предполагаю, что близняшки — его младшие сестры. Вот только приехать они должны были только завтра и уж точно не наведываться первым делом ко мне в комнату.

Хотя, наверное, они думали, что эта комната принадлежит Климу, и пришли с ним поздороваться, но обнаружили меня. Мало ли, какие у них с братом отношения? Может, в их семье в порядке вещей врываться к родственникам в спальню, чтобы просто пожелать доброго утра? Тогда становятся понятны и рассуждения девочек про голых баб герцога. Бедные дети, сколько они уже повидали?!

Пока я была в своих мыслях, не заметила, как девчонки стали спорить уже громче на предмет настоящая я жена или нет. Ни одна уступать не хотела. Такими темпами, и до драки не далеко. Нужно уже вмешааааа….

Не успела я додумать мысль, как сбоку от меня, с соседней половины кровати послышался хриплый спросонья голос, заставив меня обмереть от ужаса:

— Таша, Даша, какого черта спать мешаете?

— Ой, Климчик, привет! — в унисон пропели близняшки, разом забыв про спор.

«Климчик», тем временем, беспардонно закинул на меня руки и притянул к себе. На это я только возмущенно пискнуть сумела, пытаясь справиться с эмоциями. И вот я уже прижата к (Господи!) груди мужчины, и мой пеньюар ну никак не может считаться преградой между нашими телами.

Кажется, скоро будет море крови. Как только я отомру и свидетели удаляться.

— Не заговаривайте мне зубы! — сурово буркнул мужчина, рука которого ну уж очень по-хозяйски оглаживала мою талию. Со стороны могло показаться, что заботливый супруг так успокаивает удивленную жену, от столь экстравагантного знакомства с родственниками. На деле же, меня крепко держали в руках, не допуская даже намека на сопротивление. В невесомой ласке, мужчина, демонстративно, поцеловал меня в висок, успев шепнуть: «Подыграй мне».

Ох, я подыграю ему! Вот пусть только отпустит, и так подыграю!

— Сколько можно говорить, что без разрешения в мою комнату входить нельзя?! — продолжил он отчитывать вмиг застыдившихся сестер. Девушки опустили голову и умильно поковыряли носком туфелек в ковре. Синхронно! Ими только пьяниц пугать. Получится неплохое кодирующее действие. Может бизнес новый открыть?

— Мы соскучились, — вздохнули близняшки и надули губки. Как мило. Вот если бы я сейчас не лежала в объятиях голого мужика в непотребном виде, в компании его несовершеннолетних родственниц, пустила бы слезу умиления. А так…

— Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — подала я голос, обращая на себя внимание. Ой, зря.

— Милая, позволь представить тебе, — активизировался супруг, сел в постели и притянул меня к своей груди, несмотря на слабые попытки сопротивления. Слабые, это потому что я судорожно вцепилась в край одеяла и натянула его до своего подбородка. В таком положении сопротивляться просто неудобно. Но если выбирать между избиением наглого герцога и бесплатного стриптиза перед несовершеннолетними, то… в общем, с избиением решила подождать. — Эти невоспитанные хамки, мои любимые младшие сестры. Дарина, — мне кивнула голубоглазая и лукаво улыбнулась. — Тарина, — а зеленоглазая нахалка открыто подмигнула. Это как понимать вообще? — Девочки, это моя любимая супруга, Агата. Прошу любить и жаловать, — и нагло, смачно поцеловал в щеку, при этом стиснув объятия, словно сжимал плюшевую игрушку. Кажется, кто-то явно переигрывает.

— Очень приятно, — выдавила я из себя вместе с вымученной улыбкой. Девушки понимающе переглянулись и хмыкнули. Синхронно. Жуть какая!

— Вы как тут вообще оказались? Мне пришло письмо, где сказано, что приедете вы только завтра.

— Мы так соскучились, что мама уговорила папу отпустить нас пораньше, и уже рано утром мы отправились в путь. Ты не рад нас видеть? — с долей вселенской обиды посмотрели они на брата. Не знаю, как герцог, а я на эту уловку не повелась. Наверное, потому что, будучи младшей сестрой, все их прекрасно знаю и уже испытывала. Да и звучат ее слова не убедительно. Не хватает капельки жалости в голосе. Вот тогда бы было более достоверно.

— Я, конечно, рад, но радовался бы больше, если бы вы не заявились в супружескую спальню без разрешения и не пугали мою жену, — не поддался герцог на провокации. Видимо опыт в общении с сестрами у него есть.

— Да она и не испугалась, — расплылась Даша в улыбке.

— Вон, даже не пискнула. Обычно твои женщины визжат в таких случаях, — поддакнула ей сестрица, хитро блеснув взглядом в мою сторону, от которого я покрепче вцепилась в одеяло. С этой станется проверить меня на другие отличия от любовниц Венеса.

Это что же получается, стоит Венесу привести в дом любовницу, как бедняжку ждет подобное утро? Не логичнее в таком случае, проводить ночи с женщинами в другом месте? Неужели Климу совсем не жаль своих женщин?

Ладно, я спросонья плохо соображаю и веду себя несколько заторможено, наверное, потому и не заорала, когда их увидела. А что происходит с другими? Хотя на этот вопрос мне ответила Таша, сказав, что в подобных случаях бедные женщины визжат. И я их очень понимаю.

— Кремень — девка. Одобряю, — причмокнула губами голубоглазка. А я не удержалась и хихикнула. Потом поняла, что делаю и закашлялась. Мда, нервы.

— И как часто, девочки, вы желали женщинам Клима доброе утро? — подозрительно сощурилась я и посмотрела на растерянного моим вопросом герцога. Ага, не ожидал от меня такой инициативы?! А я, между прочим, веду себя соответственно ситуации. Жена я или не жена? Вот пусть и открывает для себя новые грани удовольствие от супружества. Я ему еще мозг чайной ложечкой выедать буду! Не все же ему меня ввергать в краску.

— Не так уж и часто, — с грустным вздохом доверительно поведали мне. Так как я продолжала буравить взглядом Венеса, то ориентировалась по голосу. Ответила мне Даша. Ее сестра в это время зловредно хихикала, явно получая удовольствие, что поставила брата в неудобное положение. Чувствую, если я захочу напакостить герцогу, в лице Таши найду верного помощника в моих начинаниях. Я прямо представляю, как мы с ней на пару, глупо хихикая, прибиваем его тапочки к полу, а в шампунь добавляем краситель. Зеленый! Кстати, это идея. Нужно взять на заметку.

— Было пару раз, когда он не предупреждал о том, что у него будут гости, а мы привыкли ездить с ним на утренние верховые прогулки. Сам приучил, — не дала Таша возмутиться брату. — Вот мы и приходили его будить, как обычно бывало, после его гуляний с друзьями. А потом он стал закрываться, — сдала она его «с потрохами».

— То есть, он еще и по ночам шляется? — «обрадовалась» я. Кажется, мое предположение о пьянстве новоявленного супруга — верно. «Новоявленной» интенсивно затряс отрицательно головой, но так и не смог ничего сказать, так как его перебили.

— Под утро всегда возвращался, — заступилась за брата Даша. Она, как я понимаю, вообще за миротворца в этой семье. Всех защищает и отстаивает.

— И как часто с женщинами? — сладенько пропела я, с удовольствием наблюдая, как герцог покрывается пятнами и мелко трясется от бешенства. Видимо, только моя тушка не позволяет ему выставить вон таких ценных информаторов.

— В этом году? — деловито поинтересовались сестры, не обращая внимания на посылы непременных «люлей» от брата, что тот пытался изобразить, пока я отводила взгляд. Я так же серьезно кивнула. — В этом году всего раза четыре было.

«Всего»?! А на улице, тем временем, только начало мая! Это за неполных пять месяцев у его было уже четыре женщины? И это только те, что он приводил в свой дом. Что-то мне подсказывает, что это только малая часть. К остальным он ходил уже самостоятельно.

Мало того, что пьяница, так еще и кобель?! За что мне такое «счастье»?

— И как давно он в последний раз он приводил… гостей? — сладко-сладко улыбнулась я. Но судя по лицу девочек, у меня вышел плотоядный оскал. Видимо они что-то заподозрили, и уже не так быстро ответили, осторожно поинтересовавшись.

— А как давно вы вместе? — пожевала губку Даша, поглядывая на брата в надежде, что тот подскажет.

Еле сдерживая улыбку, я обернулась к герцогу, который уверенна, сейчас и сам ответит, когда последний раз приводил любовницу в дом.

— Мы с Агатой встречаемся два месяца, — торжественно ответил он.

То есть, он за три неполных месяца привел в дом четыре женщины?! Все интереснее и интереснее!

Да и время наших «отношений» какое-то несерьезное. Или он на большую любовь намекает. В скепсисе пребывала не только я, но и сестры. Я даже из роли несколько вылетела.

А у меня вдруг появились некоторые вопросы. То, что близняшки так воодушевленно «сдают» братца с потрохами — следствие их возраста и наивности, или они нарочно прикидываются дурочками, и у них есть свой интерес?

— И еще четыре месяца я был с ней знаком и ухаживал за ней, — уже менее уверенно ответил и заметив мой снисходительный кивок, мол «пойдет», приободрился. — И вообще, вы мне зубы не заговаривайте, — посуровел муж, обращаясь к родственницам. — Почему не предупредили заранее? Где мама? Где Нина? Почему она выпустила вас и поля зрения? Неужели с вами нет гувернантки?

Очень правильные вопросы, между прочим. И кто такая Нина? Помнится, герцог упоминал трех сестер. Нина — тоже сестра?

— Мама внизу, о чем-то разговаривает с прислугой, — легкомысленно отмахнулась неунывающая Даша. Не удивлюсь, если сейчас идет допрос на тему, правда ли хозяева так женаты, как утверждают. А ведь Венес предупреждал о подобном. Вспоминая, что прислуга может рассказать моей новоиспеченной свекрови, я в который раз густо покраснела, но вырываться, пусть и ненавязчиво перестала, помня о том, что на публике нужно играть счастливых новобрачных. Неустойку еще никто не отменял. А посмотрев сумму в контракте, должна признать, она просто сумасшедшая! — А Нина сразу отправилась смотреть свою комнату.

— А мы сразу же решили тебя поприветствовать, — кивнула Таша с широко улыбкой не сводя почему-то внимательного взгляда с меня. Мне и так было неловко от ситуации, а от такого внимания вообще неуютно вдвойне. Да и больно уж взгляд у девочек умный и далеко не наивный. Так что в груди зародилось некоторое подозрение. — Правда, не знали, где конкретно ты находишься.

— Спросили у слуг, они сказали, что хозяйские комнаты на втором этаже в правом крыле.

— Дальше мы не слушали, и пришлось наобум открывать комнаты.

О, кстати, нужно взять за правило закрывать дверь не только в смежную комнату, но и коридор. Не спальня, а проходной двор какой-то.

— Правда, мы не думали, что ты с супругой будете ночевать в одной комнате. Зато познакомились! — перебивая друг друга и заканчивая общую мыль, поведали сестры оптимистично. Нужно будет как-то привыкнуть к такой манере общения.

— Познакомились? — хмуро уточнил Клим. — А теперь марш отсюда! Чтобы я вас больше в этой комнате без приглашения не видел! И скажите, чтобы нас не беспокоили! — рявкнул Клим, и девчонки как по мановению волшебной палочки выскочили из комнаты, весело хихикая, укрепляя меня в уверенности, что здесь что-то нечисто… Хотя, поводом мог послужить их братец, так как со словами, чтобы не беспокоили, подленько так, стал укладывать меня обратно в постель и нависать в самом недопустимом смысле. Причем сделал это так, чтобы родственницам были понятны его намерения.

Почему я до сих пор не ору как резанная, что меня насилуют и, собственно, караул?!

* * *

Стоило дверному замку щелкнуть, как я с, неведомо откуда взявшейся, силой отбросила от себя мужчину и в бешенстве подскочила в постели. Огляделась в поисках того, чем бы можно было огреть нахала, но с сожалением вспомнила, что не держу рядом с кроватью ничего тяжелого. Кроме книг. Но их я в расход не пущу, рискуя испортить произведение, даже чтобы отомстить наглому герцогу.

За неимением вариантов вооружилась подушкой.

— Ты! — прошипела я, надвигаясь на удивленного мужчину. — Какого черта забыл в моей постели? Хамло! — слова я сопровождала угрожающим замахиванием своего пухового снаряда.

— Агата, успокойся! Давай просто поговорим, прежде чем ты решишь меня убивать. Тем более, подушкой это сделать затруднительно.

— О! При должном старании, я тебя и чайной ложечкой забью насмерть! — рявкнула я, но все же взяла себя в руки, медленно опустив «оружие» и отбросив в сторону. «Супруг» прав. Убить я его всегда успею, а вот удовлетворить любопытство с его кончиной будет проблематично. — Хорошо, — великодушно кивнула я, сложив руки на и в ожидании уставилась на замершего герцога. А куда это он, собственно смотрит? — Я жду! — поторопила я.

— Знаешь, — протянул он задумчиво, — меня несколько волнует твоя страсть к кружевам. Странное предпочтение для невинной девушки.

Уже заранее краснея, я опустила голову и чуть не ударила себя ладошкой по лбу. Сейчас я сидела напротив полуголого мужчины в кружевном пеньюаре, лямка которого предательски соскользнула с плеча (видимо после моих манипуляций с подушкой), и только скрещенные руки на груди удерживали это безобразие на мне, не давая вещице опозорить меня, и осчастливить герцога, окончательно.

Какая сорочка в пол?! Монашеское платье, шерстяные кальсоны, сапоги и тулуп сверху — вот, в чем я буду теперь ночевать ближайший год!

Быстро соскочила с постели и завернулась в шелковый халатик, что оставила вчера перед сном в кресле.

— А ты не волнуйся, — пытаясь успокоиться уже проверенным способом процедила я, считая в уме до десяти. Не помогло, и увеличила количество мысленных цифр. Так уже лучше. — Тебя мое белье и я сама, вообще никак не касаются.

— Ну почему же?! — усмехнулся он, окидывая меня оценивающим взглядом. Кажется, я стала преданной поклонницей хрустальных мыльниц. Тот, кто их придумал — гений! Очень многофункциональная вещь. И красиво и удобно. Ей можно даже обороняться или учить уму — разуму зарвавшихся типов. — Мы все же женаты. Мало ли, как жизнь повернется.

— Ко мне она уже повернулась, — фыркнула я. — И поверь, совсем не тем местом, с которым принято здороваться.

— Кажется, ты явно преувеличиваешь свое бедственное положение, — не поверили мне. Он что, действительно считает, что от такого подарка, как он, я должна прыгать жизнерадостной козой, страдающей слабоумием и благодарить богов, что меня «осчастливили»?

Свои сомнения я не постеснялась озвучить, чем вызвала волну негодования.

— А что тебя не устраивает? — возмутился «оскорбленная невинность» и даже с постели встал, а мне открылся вид на вполне простые клетчатые спальные штаны. Все бы ничего, вот только расцветка у них уж больно яркая, аж в глазах рябит. — Молод, богат, умен, хорош собой, — стал перечислять этот, явно не скромный, обиженный в лучших чувствах, аристократ. — Да я герцог! — подвел он итог.

То, что он герцог, по его мнению, говорит само за себя? Так, что ли?

— Хамло, пьяница и бабник, — поспешила я открыть ему глаза на то, как обстоят дела на самом деле. Все вышеперечисленное разом перекрывает его перечисленные «сомнительные» достоинства.

Я прямо видела, как мужчина сдерживает себя, чтобы не наговорить лишнего. В этот момент я его немного зауважала, так как он с собой справился, прекратил краснеть и пучить глаза. Пару раз вздохнул — выдохнул и пригладив всклоченные после сна волосы, спокойно сказал:

— Об этом я и хотел поговорить.

— Говори, — великодушно разрешила я, плюхнувшись на кресло и с интересом уставилась на мужчину. Он сел в соседнее и тоже внимательно на меня посмотрел. Кажется, у меня появилось чувство дежавю. Не к добру это. Не хватало, чтобы такие посиделки стали у нас традицией.

— Не знаю, с чего начать.

— Начни с начала, — посоветовала и приготовилась слушать. Чувствую, услышанное будет интересным. — Почему ты оказался в моей постели?

Мне поведали увлекательную историю о том, что зная, своих родных, Клим предположил (и не ошибся) что те захотят явиться неожиданно. Прекрасно понимая, что я без веских доказательств, отказалась бы пускать его в постель, тот на свой страх и риск пришел ко мне под утро (здраво рассудив, что ночью его семейство не станет разъезжать, а вот ранним утром — пожалуйста). Помня о том, что его младшие сестры не побрезгуют вломиться в спальню брата, он что-то в этом духе и предполагал.

— И часто твои сестры позволяют себе такое? Почему им вообще это прощается?

— Пойми, — вздохнул Венес. — Все несколько не так, как ты думаешь. Моя семья… своеобразная, — с трудом подыскал он слово. — Не подумай плохо про сестер (хоть близняшки часто как кость в горле), они в какой-то степени поступают так по указке.

— Что?!

— Даша с Ташей в какой-то степени шпионки моей матери, — признался он.

— То есть, они пришли с инспекцией в мою спальню, что бы доложить о результатах твоей матери, пользуясь своим возрастом и вседозволенностью? — выгнула я бровь. В этом что-то есть. Вполне логично со стороны моей свекровушки засылать несовершеннолетних дочерей, чьи поступки можно списать на возраст. Заявись она лично, с подобным визитом или отправь кого-то из взрослых, это вызвало бы кучу вопросов и обоснованного недовольства. А так дети, наивные, несмышленые. Что с них взять? — Тогда мне непонятно, зачем было устраивать остальное представление? Они могли просто убедиться, что мы спим в одной комнате и уйти. Вместо этого, девочки «ненавязчиво» просветили меня о твоей бурной личной жизни.

— Кстати о ней, — спохватился он. — То, что они рассказали — не правда! Все было сделано и сказано для того, чтобы вывести тебя из равновесия и осмотреть, как ты отреагируешь. Эта схема мне давно известна. Собственно, именно я, по глупости рассказал чертовкам о ее принципе. Вот сейчас расплачиваюсь.

Я посмотрела на мужчину не скрывая своего скепсиса. Что-то я не помню, чтобы он возразил при сестрах хоть что-то.

— То есть, ты не приводишь в дом женщин и их, периодически не находят близняшки в голом виде? Ты не гуляешь и не возвращаешься на рассвете после пьянок?

— И да, и нет, — пожал он плечами. — Но давай по порядку.

— Давай, — усмехнулась я, мысленно готовя уши сушить на себе лапшу, что мне сейчас вдохновенно будут вешать.

— Во-первых, хочу сказать, что далеко не святой, это признаю и не хочу отрицать, — начало не плохое. Многообещающее. — Во-вторых — да, до недавнего времени я был вполне себе свободным, от каких либо обязательств, мужчиной и жил так, как считал нужным. Не скажу, что у меня бывают загулы, но я посещал с друзьями развлекательные заведения и расслаблялся. Так как повторюсь — я ни кому, ничего не был должен. Сейчас все изменилось. Хоть наш брак и считается фиктивным, я буду стараться вести себя прилично. За это можешь не переживать, — тут я вздохнула спокойнее. Признаться, этот момент меня сильно волновал. — Женщины тоже были, и, бывало, я приводил их домой. Вот только небольшое уточнение — приводил к СЕБЕ домой, так как уже лет пятнадцать живу отдельно в своем собственном доме, а не в семейном поместье, где проживает матушка с отчимом и сестры. То, что чертовки видели у меня голую женщину в спальне, отрицать не буду. Только добавлю, что было это один раз и случайно. Я действительно приучил их к конным прогулкам, но проспал вследствие бурной ночи, за что и поплатился. Сестры заявились ко мне домой, так как ждали меня возле парка, недалеко от которого я живу, и, привыкшие, что проживаю я один, не считая прислуги, вошли в спальню, чем довели до истерики мою гостью, которая больше испугалась не внезапного визита, а того, как Таша и Даша похожи. Больше подобных инцидентов не было.

— Тогда откуда они знают, сколько у тебя было женщин? Причем за определенный отрезок времени.

— Все просто, — мягко улыбнулся он, а я в который раз невольно отметила, что улыбка у него приятная, и глаза в этот момент теплеют, прямо располагая на ответную улыбку. Так, что-то я не о том думаю. — Мама уже давно хочет меня женить и тщательно следит за моей жизнью. С этой целью она уже давно внедрила в мою прислугу своих шпионов.

— В таком случае, ей должно быть прекрасно известно, о том, что мы с тобой даже толком не знакомы и ни о каких отношениях и речи быть не может.

— Ты не понимаешь, — хохотнул он с заговорщицким видом. — Моя мать знает только то, что я позволяю знать. Я знаю о ее пристальном внимании к моей жизни, она знает о моем знании. Поэтому не удивится, что я мог скрыть от ее шпионов такую персону как невеста.

А вот тут я, наконец, поняла, в какую … попала. А я еще свою семью считала ненормальной. Между тем, я уже заочно боюсь свою свекровь с ее шпионскими замашками и комплексом деспота семейного масштаба, ее дочек близняшек с их недетскими развлечениями. А это я еще про Нину не знаю и про отчима герцога. Может ли мне повести хоть в этой малости и они окажутся нормальными?

* * *

Хоть Венес и подготовил меня к встрече, в общих чертах рассказав о том, что меня ждет, мандражировать я не переставала. И даже не потому, что этой встречи опасалась, будто приходилось ступать в лабиринт минотавра, с не меньшим количеством ловушек. После предостережений герцога и экстравагантного знакомства с близняшками, я бы не удивилась, обнаружив, что у свекрови, как у упомянутого мифического существа, на голове растут рога. Я, скорее, удивилась бы их отсутствию, так как предстоящая встреча описанная Климом, заставляла обливаться потом ужаса и представлять себя разведчиком вражеского государства под прикрытием, готовым в любой момент лишиться жизни, при раскрытии своего инкогнито.

От подобных мыслей у меня ненавязчиво зачесалось мое основное место для притягивания приключений, как бы намекая, что в подобной ситуации мы ни разу не были, совершенно к этому не готовы, и вообще не наш уровень. Я со своей частью анатомии была полностью солидарна, вот только подленькая мысль о неустойке с заоблачным количеством нулей, несколько портило впечатление от редкого единодушия меня и собственной интуиции.

Против обыкновения, в гардеробной и перед зеркалом, я провела в два раза больше времени. Вопреки здравому смыслу, зная, что брак фиктивный, и общество родственников герцога мне терпеть относительно недолго (следовательно, их мнение меня особо волновать не должно), я не хотела ударить в грязь лицом. В конечном итоге, после примерки трех нарядов, и желания примерить четвертое (так как все предыдущие, на мой скромный вкус, не подходили случаю), нетерпеливый герцог просил поторопиться, сообщив, что ждут только меня.

Недовольно поджав губы и кинув последний взгляд в отражение, пришлось показываться перед ясные очи «супруга», ожидая новую порцию едких замечаний по поводу моего вида. Вопреки ожиданию, таковых не последовало. Венес оглядел меня очень внимательным взглядом со странным выражением на лице и после недолгого молчания заметил:

— Прекрасно выглядишь.

Поначалу я думала это такая завуалированная издевка, но, сколько не всматривалась в герцога, подтверждения моему предположению не нашла. От похвалы я немного расслабилась.

И вот сейчас я спускаюсь под руку с «мужем» в гостиную, всеми силами борясь с собой и жгучим желанием сбежать. А все потому, что ловлю себя на иррациональной мысли, что переживаю как настоящая невеста перед знакомством с родителями жениха. То, что я знаю некоторые особенности новоиспеченных родственников — ситуацию усугубляет.

Стоило нам войти и разговоры смолкли, а наша пара стала центром внимания. Под гнетом чужих взглядов, я молила всех, кого только можно молить, чтобы вот прямо сейчас земля под ногами у меня разверзлась, и я провалилась куда угодно, но подальше от любопытных глаз.

Несмотря на мое явное нежелание, герцог провел, незаметно упирающуюся, меня в центр комнаты, где расположились гости.

На диване сидели уже знакомые близняшки и не сводили с меня внимательного взгляда пытливых ученых, не обремененных нормами морали, встретивших уникальный организм и готовых скрупулезно конспектировать как этот уникум будет вести себя в той или иной ситуации.

Возле незажженного, ввиду светлого времени суток и теплой погоды, камина, стояла незнакомая девушка, и со скучающим видом осматривала меня. Судя по внешности, что очень похожа на близняшек — это Нина, средняя сестра герцога. Мне девушка почему-то понравилась сразу. Наверное, потому, что обратила на меня ровно столько внимания, сколько уделяют прохожему на улице, после чего отвернулась и с тем же скучающим видом стала рассматривать что-то за окном. Видимо, пейзаж на улице был более интересен, чем неожиданная жена брата. Мне бы оскорбиться, но наоборот проникаюсь к блондинке все большей симпатией и благодарностью.

И в завершение, я перевела нерешительный взгляд в кресло рядом с диваном, где сидели Таша и Даша, и наткнулась на прямой, любопытный взгляд с легким прищуром и намеком на подозрительность.

Та-дам! Свекровушка!

Глядя на эту миниатюрную, не по годам моложавую женщину и мать четверых детей с яркой внешностью и милой улыбкой, я немного растерялась. Теперь понятно в кого пошли дочери. А вот Клим с ней похож очень отдаленно. Только глаза яркие и живые выдают их кровное родство.

Удивление мое увеличилось в разы, когда леди Картер (фамилия второго мужа), с сияющей улыбкой и несвойственной ее возрасту и положению резвостью подскочила с места и с детской непосредственностью заключила меня в крепкие объятия, даже не дожидаясь, когда меня ей официально представит сын.

— Как я рада встрече, дорогая! — пропела она звонким голосом, и облобызала в обе щеки.

Признаться, я была обескуражена подобной встречей. Я бы меньше удивилась, если бы в гостиной обнаружила свекровь, бережно полирующую тряпочкой дыбу, на которой меня, собственно, собираются пытать с пристрастием. Моя бедная, запуганная фантазия и не такие картины выдавала, поражая меня подобным разнообразием и яркостью впечатлений от мысленных сценариев.

Я весьма смутно представляла, как должны выглядеть члены семьи герцога, так как светской жизнью не интересовалась, и сейчас очень на это сетовала. Что мне мешало нормально подготовится, в те дни, что брат пытался выторговать развод? Так нет, я лишь изучила краткое досье на новоиспеченного супруга, которое, впрочем, имело только поверхностные и общие характеристики. Что, естественно, ничего мне не дало.

Но сейчас я была готова душу продать, чтобы хоть в общих чертах знать, что собой представляет его семейство.

То, что я успела себе представить из рассказов самого Клима, что наблюдаю сейчас и в чьих объятиях продолжаю упорно задыхаться — две абсолютные противоположности. Вот только что-то мне подсказывает, что ни крокодил в юбке, питающий слабость к орудиям пыток, ни божий одуван, коим она сейчас хочет мне казаться — действительности не соответствуют. Следовательно, держим ухо востро!

Пока я отходила от первого впечатления, меня успели представить. Маленький ураган домашнего масштаба в лице леди Леттиции, заверила в искренней радости, что ее «охламон» наконец остепенился, и, не выпуская моей руки, утянула в столовую, не слушая призывов к приличиям, что пытался донести до нее сын, нагло заявив, что голодна как тысяча чертей, и если не поест, то начнет кусаться. То, что при последних словах она мне подмигнула, не оставляло сомнений, кто конкретно станет жертвой ее голодного настроения. Так что я спешно передумала отговаривать ее в чем-либо и покорно последовала за ней.

Что примечательно, с того момента, когда я имела неосторожность переступить порог гостиной, не успела сказать и слова. Хотя, по-моему, это никого, кроме меня не смущало. Или так и было задумано, или дело привычное, и никто не обращает на поведение матери семейства внимание.

Я искренне пыталась припомнить хоть намек на любую сплетню, что доходили до моих ушей, относительно леди Картер. Но с прискорбием поняла, что потерпела поражение в борьбе со своей памятью. Сюжет любой прочитанной мной книги, за последние пять-шесть лет — пожалуйста, могу воспроизвести почти дословно. Все, что касается реальной жизни и существующих людей — до ничтожного мало!

Впервые начала задумываться над словами брата, что девушка я, мягко говоря, странная. Пожалуй, в этом определении, что-то есть. Но, вслух ни за что не признаюсь в этом!

* * *

Прошло около часа, голод был утолен, радушное настроение было возвращено, а я перестала опасаться за целостность своей шкурки. Во всяком случае, от укусов. Все это время я сидела словно на пороховой бочке, стараясь не упускать нить разговора, которую вела свекровь. Причем на разные темы и с разными людьми, переключаясь так быстро, что было сложно сориентироваться, к кому конкретно на данное время она обращается. Выглядело это примерно так:

— Нинель, прекрати хандрить, от уныния появляются ранние морщины! Девочки! Прекратите сбрасывать еду под стол! Я все вижу. Дорогой, прекрасный дом! Одобряю! Только слуги какие-то шуганные, неразговорчивые. Милая, ты прекрасно выглядишь, где заказывала платье? — когда я сообразила, что последнее адресовалось мне, про меня уже забыли, переключившись на других: — Таша, еще одна подобная выходка, и будешь есть овсянку неделю, на завтрак, обед и ужин! Клим, дорогой, у меня есть замечательные кандидатуры на роль управляющего. Я знаю, ты как раз ищешь нового! Нина, сладкая, как тебе такой фасон платья, как у Агаты? Как по мне очень просто и элегантно! Даша, не стоит думать, что я наблюдаю только за твоей сестрой! Мне не жалко овсянки и на двоих! Вдвоем вам не так обидно будет жить на ней неделю! Милая, ты так и не ответила, где заказываешь платья! — на этот раз я уже была внимательна и готова, но опять не успела с ответом. Я так поняла, чтобы успеть ответить на вопрос, нужно уже заранее готовиться, пока сам вопрос даже не сформулирован окончательно. — Что значит такие цвета уже не в моде?! Какая к черту разница, что в моде, если подобные цвета и фасоны подчеркивают красоту лучше, чем модные? Разве я не права, и тут мода играет не второстепенное значение? О, Таша, так ты оказывается знаток в моде, ну — ка просвети меня, на новинки сезона. Что? Бордо? Летом?! Мало того, что летом подобный цвет носить — просто смешно, так нашей Нинель, с ее кожей, он совершенно не подходит! Она в нем будет как помидор! Что «мама»?! Я уже… Милый, а сколько тебе лет? Что-то с памятью моей стало… Что, серьезно? Так много?! А я говорила, что ты затягиваешь с женитьбой! О чем это я? А! Я уже тридцать шесть… Пять? Ой, извини, дорогой… Тридцать пять лет как «мама»! Так вот, Агата, золотце, ты просто обязана открыть мне тайну личности своего портного!

И все в том же духе на протяжении целого часа, в течение которого я не знала толи мне плакать, толи смеяться, наблюдая, как все дети моей свекрови поочередно багровеют от возмущения, стоит только разговору зайти о них. Особенно потешно было наблюдать за моим мужем, который попеременно то краснел, то бледнел, то морщился как от зубной боли, когда его мать решила припомнить некоторые моменты из его детства. Особенно мне понравился момент, где описывалось, как «голопопый» маленький герцог бегал от нянек по всему особняку, не желая надевать штанишки, и случайно ворвался в кабинет отца, желая спрятаться от настырных гувернанток, где у родителя было важное совещание по работе.

Были еще воспоминания, милые и очаровательные в своей нелепости, на которые не скупилась моя словоохотливая свекровь. Я смаковала и запоминала каждую историю, взглядом показывая герцогу, что пополняющийся ежесекундно компромат буду холить и лелеять в своей памяти и при случае не стесняться его использовать. Герцог злился, но сколько не возмущался, мать угомонить не мог.

На протяжении завтрака, его было от меня не отлепить. Весь такой вежливый и предусмотрительный, что аж зубы сводило. За столом он галантно за мной ухаживал, в то время, когда остальным помогала прислуга. Да и вообще нет-нет, то прикоснется, то приобнимет. Ладно, еще хоть целоваться не лез. Но мне от этого было не легче. Я хоть и старалась казаться новобрачной, с непривычки у меня это выходило плохо. Так как я еле себя сдерживала, чтобы не дернуться, при каждом его прикосновении, и чтобы на лице мое внутреннее состояние не проскальзывало.

За этими историями я как-то расслабилась и подумала, что зря я переживала. Моя свекровь очень приятная женщина и опасалась я ее зря. Такая не устроит допрос, наоборот сама расскажет все, что нужно и не очень, только слушай и делай выводы. Как оказалось, зря я так наивно думала, и свекровь у меня — очень хитрая и коварная женщина.

Не успела я опомниться, как уже сидела в гостиной с чашкой чая и увлеченно рассказывала о своей жизни. Причем я не могла припомнить момент, когда перестала быть слушателем и стала оратором. Ловко! Как-то маман моего «супруга» сумела расположить меня на разговор и вывернула все так, что отвечать приходилось, чтобы не быть невежливой. Особенно, после ее откровений. Но, так как уже начала повествование, отступать было поздно.

— Как интересно! Как говоришь, свой книжный магазин? — восторженно похлопала глазами свекровушка. Удивительно, но у меня эта женщина ассоциировалась именно как «свекровушка». Холодное и официальное «свекровь», как-то не подходило ей. Даже несмотря на всю степень ее коварства, леди Леттиция располагала, и мне вопреки всему нравилась, хоть я и продолжала нервничать от ее внимания.

— Все верно, — кивнула я и улыбнулась. Про магазин я готова говорить долго и с наслаждением. — Брат подарил мне торговую лавку около четырех лет назад. С тех пор я ее расширила, сделала полноценным магазином, планирую открывать филиалы, — без лишний скромности, гордо ответила я.

— А почему именно книжный магазин? Насколько мне известно, ваш брат, лорд Гансе, владеет брачным агентством.

— Вы верно подметили, что им владеет мой брат, — вежливо улыбнулась я, чувствуя на себе внимательный взгляд не только семейства «супруга» но и самого благоверного. — Я очень рада за брата, что занимается делом, которое не только ему приятно, но и приносит хорошую прибыль. В остальном, я не разделяю его страсти к брачному бизнесу. Мне по душе куда более спокойный и стабильный бизнес, — ровно и с достоинством ответила я, посмотрев на слушателей поверх чашки с чаем, мысленно молясь не подавиться от такого внимания.

Мне показалось, или в глазах свекрови что-то промелькнуло? Трудно описать, что именно, так как она быстро скрылось за привычной вежливостью. Но «это» было похоже на огонек одобрения.

— Не любите людей? — апатично поинтересовалась Нинель, впервые обратившись ко мне лично.

— Скорее, они не любят меня, — усмехнулась я.

— Почему ты так решила?! — с ноткой возмущения вознегодовала свекровушка.

— Опыт и личное наблюдение, — позволила я себе улыбнуться и слегка пожать плечами.

— Это все потому, что ты затворница? — участливо поинтересовалась Таша. Вот ведь заноза!

— Таша! — прикрикнули на нее одновременно и Клим и его мать. «Заноза», как я ее мысленно окрестила, под окликом взрослых немного стушевалась, но не более.

— А я говорил, что ты разбаловала близняшек, — укорил Венес мать. — И это я еще не упоминал их поведение сегодня утром. Помнится, ты обещала, что проведешь с ними беседу, и они перестанут беспардонно врываться в чужие спальни.

— Но… — хотела она что-то ответить сыну, но тот не дал.

— Что «но»?! — строго поинтересовался он. — Они уже давно не маленькие девочки, и прикрывать их невоспитанность и вседозволенность возрастом не получится. Уже через пару лет их самих можно отдавать замуж, а они до сих пор не знают, как нужно себя вести! Ты не подумала, как с такими замашками им будет во взрослой жизни, тем более с мужьями? Очень сомневаюсь, что те станут закрывать глаза на такую вопиющую невоспитанность! Я уже молчу о том, что они позволяют себе не только делать, но и говорить. Сегодня они стали причиной нашей с Агатой ссоры, а завтра что? Они еще что-нибудь ляпнут и моя жена потребует развода? Ты этого добиваешься?

Леди Леттиция в свою очередь недовольно поджала губы, но не возразила, видимо понимая, что вина за ней все же имеется.

Близняшки сидели с видом вселенской обиды и несправедливости на судьбу. Вид они имели такой жалостливый, что я чуть было не прониклась, если бы не была согласна с их братом.

Не скажу, что Ивар меня не баловал. Да что уж там, он порой откровенно пренебрегал моим воспитанием, но он никогда бы не потерпел от меня подобных вольностей на глазах у других. С ним наедине я и не такие фортеля выдавала, да и в обществе я прослыла чудачкой. Чудачкой, а не невоспитанной хамкой. Что-что а правила приличия и этикет в обществе мне привили еще в детстве.

И сейчас я думала, чем бы обернулся утренний казус, будь мы с Венесом по-настоящему женаты.

Мысленно я прикинула свою реакцию, сообщи мне про любимого человека такие грязные подробности, что бы я сделала? Развелась бы вряд ли, конечно, все же мне описывали поведение супруга в прошлом, а не настоящем, но в своем мужчине я непременно разочаровалась бы. Возможно, даже пожалела о скоропалительном замужестве с таким человеком. Что не могло бы не отразиться на наших отношениях.

Так что, как бы сестры не надували губки с видом святой невинности, я была на стороне Клима.

— Значит так, я требую, чтобы по возвращении в город, близняшкам наняли учителей и вплотную занялись их воспитанием. Приеду, проверю лично. И если мне не понравится то, что я увижу, придется заняться этим вопросом самостоятельно. И поверьте, это никому не понравится. Близняшкам в первую очередь!

Сказано это было так, что даже мне уже не нравилось, хотя я тут вообще не причем.

Я обвела взглядом сидящих за столом, стараясь делать это незаметно. Свекровь сидела насупившись, но и слова против не сказала, за что я ее зауважала. Редкая женщина выдержит, когда ее на публике отчитывает ее собственный сын. Пожалуй, это единственный момент, который меня смущал в поведении Венеса. Не стоило делать выговор матери при посторонних.

Тут я вспомнила, что он как бы в кругу своей семьи, да и я не только лицо пострадавшее, так сказать, но и его законная супруга, что тоже делает меня семьей герцога. Так что практически, он не нарушил правил приличия. И я немного расслабилась.

Хотя, признаться честно, видела Клима таким суровым впервые. Не скажу, что испугалась или мне было сильно неприятны такие проявления характера, но я трусливо порадовалась, что его плохое настроение было направленно не на меня. Не хотелось бы попасть ему под горячую руку. Следовательно, необходимо взять на заметку, что выводить его из себя стараться очень редко. И лучше сразу же убегать и прятаться. А еще лучше — ругаться с ним через закрытую дверь, предварительно ее как следует забаррикадировав.

Нинель, к моему большому изумлению, одобрительно поглядывала на брата и легонько улыбалась, впервые за несколько часов показав другу эмоцию кроме тоскливой скуки. Видимо, младшенькие не только брата успели достать.

Свекровушка ожесточенно теребила салфетку, стараясь справиться с эмоциями. Не удивлюсь, что на месте этой салфетки леди Картер представляла сына.

Ну и напоследок я посмотрела на самого «супруга», чтобы обнаружить, что тот какое-то время уже наблюдает за мной. Удивленно моргнула, как бы спрашивая: «Что?». Но Венес только улыбнулся, медленно, наклонился к моему лицу, заставив застыть как кролика перед удавом, и невесомо прикоснулся губами к щеке.

Признаться, это почему-то заставило меня покраснеть сильнее, чем все его предыдущие проявления внимания и прикосновения. Наверное, потому что, на короткий момент времени я подумала, что поцелуют меня не в щеку, и как-то сразу забылось, что в комнате мы не одни. Все мое внимание занял герцог, который с лукавыми глазами приближался ко мне, с явным намерением, но в последний момент сменил направление, сместившись немного в сторону от губ.

Я глубоко вздохнула, чуть приоткрыв губы, и так же во все глаза смотрела, как Венес все так же медленно отстраняется с легкой улыбкой и, не обмениваясь на правила приличия, обнял меня за талию, притянув к себе, заставив сдавленно пискнуть от неожиданности.

Только сейчас я поняла, что в комнате стоит подозрительная тишина. Ну, естественно, наша пара не осталась без внимания. Все с жадностью наблюдали за нами и, конечно же, ничего не упустили. Значит, это было очередное показательное действие герцога. Не удивлена.

От досады прикусила губу, пытаясь незаметно отпихнуть Венеса.

Что ж, своего он добился. Прежнюю неловкость все забыли, полностью сосредоточившись на нас.

— По поводу того, что люди не любят Агату, я категорически не согласен, — между тем, не обращая на мои попытки вырваться, нарушил он тишину. — Пусть она не особо жалует светское общество и предпочитает ограниченный круг общения, это еще не делает ее нелюдимой. В своем магазине ей довольно часто приходиться общаться с разными людьми из совершенно разных слоев общества. И могу с уверенностью сказать, что все отзываются о ней как о замечательном человеке, приветливой девушке и хозяйке. То, что расслабляться она предпочитает не на светских раутах, а в кругу близких или за книгой, на мой взгляд, только ее красит. Лично мне эта ее черта очень нравится, — шире улыбнулся он и задорно подмигнул ошарашенной мне.

— Вижу, жену ты подыскивал себе под стать, да, братец? — усмехнулась Нинель.

— Считай как знаешь, Нина, — спокойно ответил он.

Герцог, подобно мне, не любит посещать общество? На это намекала Нинель? Или я чего-то не понимаю? Да, нет! Быть такого не может. Герцог — фигура публичная, следовательно, наверняка ведет активную светскую жизнь.

— А как вы познакомились? — заинтересовалась Даша. Ну, к этому я была готова и пересказала уже заготовленную версию. Слушатели повздыхали от умиления. Особенно усердно вздыхали близняшки. Нинель тоже вздыхала, по другому поводу. Подозреваю, что ей это было просто не интересно, а наше общество скучно, а просто взять и уйти заниматься своими, более увлекательными делами ей не позволяло воспитание. Мне она нравится все больше и больше, чувствуя, что нашла в ней родственную душу. Я тоже очень хотела плюнуть на все и забаррикадироваться в комнате, пережидая осаду новоиспеченных родственников, пока те не уедут. И пусть мотивы у нас были, возможно, разные, меня это не смущало. Кто-то особо впечатлительный даже отметил романтичность ситуации, хотя я упорно ничего романтичного не видела.

Но у всех взгляды на романтику бывают разные. Я вот, к примеру, читая очередную «романтическую» историю, где главный герой заваливает возлюбленную цветами — конфетами — подарками и гуляет с ней в ночи или под дождем, всегда недоумевала. Во-первых, на одних букетах можно разориться. Сейчас цветы стоят так, будто их с боем отбивали у саблезубых, спускаясь за каждым цветочком с отвесной скалы. Во-вторых, если каждый день дарить женщине конфеты, то уже через два месяца тебя будет встречать вечно голодный, диабетный шарик, улыбаясь щербатой, коричневой улыбкой. В-третьих, гуляя ночью и под дождем — верный способ избавиться от несчастной. В первом варианте недолго нарваться на неприятности, чем изобилуют ночные улицы. Во втором случае, все упорно идет к воспалению легких и если не летальному исходу, то несколько весьма неприятных недель в компании эскулапов обеспечены.

Как не крути, а все сводится к мнению, что главную героиню, мягко говоря, недолюбливают, но срывают это за красивыми жестами.

В моем понимании, настоящая любовь проявляется в заботе. Например, когда я зимой хотела гулять без шапки, брат за ухо привел меня домой, устроил скандал и заставил спать в шерстяных носках с горчицей, чтобы я не заболела. Несмотря на то, что не переставал ворчать про мою глупость, и что подобной сестры он не заслужил, Ивар внимательно следил, чтобы я выпила весь стакан горячего молока со сливочным маслом, которое терпеть с детства не могу, а уходя, поправил мне одеяло, чтобы мне нигде не дуло.

Хоть я на него долго обижалась за такое отношение и выговор, со временем поняла, что именно так и должна проявляться любовь и забота. Настоящая и искренняя. Для себя я поняла одно, если в моей жизни теоретический ухажер заберется в ночи в мою комнату через окно, на втором этаже, с цветком в зубах, чтобы выкрасть меня и гулять всю ночь напролет, я не раздумывая, сброшу его со своего подоконника, вместе с его предложением и цветком в придачу. Чтобы не особо кориться о последствиях, я предусмотрительно высадила под своими окнами пышные кусты, так что убиться никто не должен. Не то, чтобы я на это рассчитывала в будущем, но подготовиться все равно посчитала не лишним.

— А как ты сделал предложение Агате? — пока я пребывала в своих мыслях поинтересовалась леди Картер у сына. — И почему свадьба тайная и такая поспешная?

— Просто сделал и все, — лаконично пожал он плечами. Я надеялась, что такого ответа будет достаточно, но и сама в это не верила.

— И все же, я хочу подробностей! — гаденько улыбнулась свекровушка, явно мстя сыну за недавний инцидент.

Вот тут-то мы и поняли, что просчитали не все. Венес неуверенно посмотрел на меня, ища поддержки, но я была не готова ее оказывать, так как сама не знала, что сказать.

— А пусть Агата вам расскажет. Уверен, у нее получится лучше. Вы же знаете, что рассказчик из меня никудышный, — быстро перевел он стрелки на меня.

Что за подстава?!

— Э… это долгая история… — замялась я, взглядом обещая Климу все кары небесные. Тот не проникся. Гад!

— Нет, нет. Мы просто обязаны ее услышать, — настаивала свекровь, а я понимала, что от меня не отстанут. И Венес сидел весь такой ехидный и довольный, мол, ну, посмотрим, что ты придумаешь. Собственно, а что думать?! Уже все готово, только, боюсь, моя версия не понравится «муженьку».

— Знаете, это очень личная история, не хотелось бы… — предприняла я последнюю попытку отвертеться. Но тут в игру вступил сам герцог, подписывая себе приговор.

— Тут все свои, — заверил меня Венес. — Можешь смело рассказывать.

Что ж, сам напросился.

— В тот день мы не виделись. Время подходило уже к ночи и я уверилась, что в этот день нам уже не встретиться. Я готовилась ко сну, когда со стороны окна послышался шум, — все навострили уши и даже подались вперед слушая меня. Нинель и то, перевела на меня заинтересованный взгляд, хотя до этого не особо интересовалась беседой. — Я испугалась и аккуратно посмотрела, что там происходит. Чуть было от ужаса не поседела, когда увидела, что кто-то в темноте пытается пробраться через окно в комнату, — видно в голосе у меня что-то проскользнуло, так как герцог немного напрягся и направил на меня не менее напряженный взгляд. Я сладенько улыбнулась ему и подмигнула. — Так как девушка я приличная, — продолжила я, — логично рассудила, что подобным образом может только вор или бандит врываться. Вооружившись вазой, хрустальной, — послала я еще оду ослепительную улыбку «супругу», что с прищуром не отрывал взгляда от меня, а рука на талии заметно сжалась, — я затаилась. Когда неизвестный уже взобрался на подоконник и отворил окно, я ударила его вазой по голове, и он выпал обратно на улицу.

— И убила?! — воскликнули близняшки в ужасе, но мне показалось с долей кровожадной надежды.

— Я тоже так поначалу подумала, и сильно испугалась, но отборная ругань в кустах роз, что растут под моими окнами и подозрительно шевеление в них, заставило вздохнуть спокойнее. На шум прибежал Ивар, мой брат, и мы вместе с ним пошли проверять, кто хотел ко мне вломиться. Признаться, мы не сразу поняли, кто перед нами. Было темно, так как хулиганы разбили два фонаря, что стоят возле нашего дома, а починить их не успели, потому света от окон не хватало. Матерился человек как последний портовый матрос, весь был в грязи, листьях ветках и царапинах, да еще в порванной одежде. Мы подумали, что это матрос и есть, что решил поживиться чем-нибудь в богатом доме. Сиплый, простуженный голос, только подтверждал догадку. Когда мужчина с проклятиями стал на нас надвигаться, брат разумно подумал, что тот хочет на нас напасть и сбежать.

— И что ваш брат? — вдруг оживилась Нинель. Кажется, все как-то забыли, что я должна рассказывать романтическую историю как мне делали предложение, а не ужастик с элементами криминала.

— Ударил воришку по многострадальной голове, чем лишил последнего сознания. Мы логично заключили, что нужно вызвать полицию, а пока что обезопасить грабителя, предварительно связав, чтобы не сбежал.

Я так живо представила себе всю картину, что продолжила с неожиданным для себя энтузиазмом.

— Пока я бегала за веревками, брат сбегал к соседу, который держит здоровенную собаку. Не помню названия породы, я в них не разбираюсь. Так вот, в шесть рук мы связали грабителя, под пристальной охраной мохнатого монстра, которого сосед ласково именует Пушком. Пока Ивар бегал за хранителями правопорядка, грабитель пришел в себя и что-то мыча, решил уползти.

— Почему мыча? — недоумевала свекровушка.

— Потому что до этого так сквернословил, что брат завязал ему рот, чтобы я, как приличная девушка, не слушала таких грязных слов, — гордо ответила я. В сторону Венеса я старалась даже не смотреть. — Так вот, Пушок, видя такое самоволие, как честный и исполнительный охранник решил задержать преступника в его попытках скрыться. Задерживал он его ответственно и от души (как потом сообщил хозяин пса, собачка оказался еще подростком и у него чесались зубы, отчего пострадала большая часть мебели в доме соседа) Так вот, пока Пушок «чесал зубы», мы вместе с соседом всеми силами пытались оторвать пса от орущего преступника.

— А почему не могли оторвать даже вдвоем? — это уже Таша решила подать голос увлеченная историей, и даже забыла, что до сих пор на всех обижается. — Собака была настолько большой?

— Не без этого, — серьезно кивнула с авторитетным видом. — Просто наш сосед достопочтимый и очень пожилой господин. Собственно, для своей охраны он и завел такого здорового пса. Так вот, когда нам удалось отвести Пушка в сторону, от брюк грабителя почти ничего не осталось, открывая всем взор на подштанники вора в яркие сердечки, — сочиняла я воодушевленно и самозабвенно сама себя поражая своей бурной фантазией. Впервые на моей памяти я наслаждалась всеобщим вниманием. — Когда прибыл брат вместе с двумя полицейскими, они попросили всех пройти в дом, чтобы составить протокол. Какого же было наше удивление, когда повязку сняли, чтобы узнать личность грабителя и тот нагло сообщает, что является герцогом! — на этом моменте все застыли. Я немного помолчала, давая слушателям собраться с мыслями, заодно и сама пыталась справиться с безудержным весельем, стараясь не рассмеяться в голос.

— И что? — почти шепотом спросила Нина.

— Ему естественно никто не поверил, — усмехнулась я. — Видели бы вы, на кого грабитель был похож, тоже не спешили бы верить. Полицейские с помощью угроз и трясению за шкирку требовали ответа, тот не сознавался, пока я не увидела на руке грабителя знакомую печатку, — я ласково погладила «супруга» по напряженной ладони, на мизинце которой красовалась массивная печатка с темным камнем.

— И? — хором спросили все представители женского пола семейства герцога.

— Когда дали Климу отмыться и брат помог со всеми шипами на… пояснице, что остались после радостной встречи с кустом, выяснилось, что Клим приболел, потому и не мог встретиться со мной весь день. Пока он пребывал в лихорадке, понял, что любит меня и жить не может. Правда, дорогой? — улыбнулась я, рискуя порвать щеки от радостного оскала.

— Правда, — выдавил из себя Клим.

— Так вот, когда температура спала, был уже поздний вечер и о официальной встрече речи быть не могло. Так как ждать он не хотел, то решил влезть ко мне в окно как герой любовного романа, считая тем самым сразу же поднять вероятность моего согласия на более высокую отметку. Но, увы, получилось — как получилось, — с тяжким вздохом развела я руками. — Так как у инцидента, где в комнату незамужней девушки пытались пролезть совсем не с целью ограбить, были свидетели в лице двух полицейских, соседа и Пушка, Ивар потребовал, чтобы не запятнать мою репутацию, быстрой свадьбы. Клим не сопротивлялся, так как все равно лез в окно с целью сделать предложение. Собственно поэтому свадьба такая поспешная и тайная.

— Конец, — мрачно подвел итог моей истории Венес. Я сглотнула.

* * *

Перед сном я вспоминала сегодняшний день. Мне не верилось, но я его пережила без особых для себя потерь, кроме нервных клеток.

После эпичной истории «как мне делали предложение», мы решили разойтись по комнатам. С трудом мне удалось отделаться от сопровождения герцога, который зловеще на меня поглядывал, обещая все кары небесные на одну мою кудрявую головку. На помощь неожиданно пришла Нинель, что попросила брата задержаться по какому-то вопросу. Это меня и спасло, позволив забаррикадироваться в комнате, прежде чем мужчина решит мне отомстить за выходку.

Баррикады устраивала не зря, так как уже через пять минут, дверь в смежную комнату стала сотрясаться со страшной силой, под натиском одного нервного типа, что убедительно требовал, впустить его «поговорить». Робко пригрозила, что если не прекратит хулиганить, я стану кричать. Что мне великодушно разрешили, сообщив, что хозяйские спальни защищены артефактом, не пропускающим посторонние шумы со стороны коридора и наоборот. Еще прежние хозяева озаботились. Удобно, конечно, но не в моем случае.

Еще минут десять герцог пытался выломать дверь и выманить меня под разными предлогами, вплоть до обещания вселенского наслаждения. Но было это сказано таким голосом, что я ни разу не поверила бы, даже не знай, для чего на самом деле нужна герцогу моя тушка.

Потом было затишье, но я не обольщалась и просидела в комнате вплоть до обеда. На нем Венес вел себя невозмутимо и учтиво, как и прежде, словно и не он вовсе пару часов назад желал моей скорейшей кончины, угрожая всеми возможными способами. В целом, обед прошел спокойно, после чего близняшки удалились в сад на прогулку, Нина предпочла провести время в своей комнате и поспать, Венес удалился под предлогом, что у него какие-то неотложные дела. А вот свекровь никуда не торопилась и быстро взяла меня в оборот, прежде чем я смогла ускользнуть под благовидным предлогом.

Вопреки кровожадным ожиданиям, мы вполне мирно и мило пообщались. Никаких каверзных вопросов она мне не задавала, не выпытывала подробности нашей личной жизни с ее сыном. Вместо этого она спрашивала о моих увлечениях, не забывая комментировать или рассказывать о своих, ведя меня под локоток и время от времени проводила пальцем по моей брачной татуировке (ее она вообще с самого начала знакомства очень интересовала, почему-то). Пересказала некоторые моменты из жизни (с участием сына включительно). Вполне забавные, кстати говоря. Так же рассказала о своем первом покойном супруге. По ее словам это был удивительный, очень добрый, умный и внимательный мужчина, на которого так похож ее сын. Взамен я тоже поделилась историей, как разошлись мои родители и почему последние десять лет живу с братом, не посчитав, что эта информация может мне как-то навредить. На этом моменте леди Картер поменялась в лице и переспросила:

— Леди Меллиса Кенвич, твоя мама, Агата?

— Ну, да, — беззаботно пожала я плечами. — У меня и брата осталась фамилия отца, мама же, после нового замужества поменяла на Кенвич. А что?

— Да, нет, ничего, — как-то рассеянно отмахнулась она. — Твоя мама — моя старая знакомая. Не думала, что у Меллисы такая взрослая дочь. Мне казалось, что ты еще только вступила в совершеннолетие.

Я пожала плечами с легкой улыбкой. Видно они с моей мамой, действительно, старые знакомые, которые давно не встречались, раз до матери герцога еще не дошел слух о том, что я уже давно в статусе «старой девы».

После этого герцогиня поспешно распрощалась, сказав, что ей срочно нужно переговорить с сыном.

Остальное время до ужина меня никто не трогал, и я провела его в библиотеке, набрав в комнату новую кипу книг. Ужин тоже прошел спокойно, хоть между матерью и сыном чувствовалось какое-то напряжение. Мне казалось, будто свекровушка пару раз порывалась мне что-то сказать, но под внимательным взглядом Клима не решалась.

Уснула я быстро, правда, предварительно заперев и проверив все двери в комнате, чтобы с утра быть уверенной проснуться без неожиданных поселенцев в постели и нежданных гостей.

Проснулась уже за полночь в холодном поту. В эту ночь без «ужастика» тоже не обошлось. При этом все было так натурально, что я практически в реальности ощущала знакомый парфюм. Может, служанки просто не успели поменять постель после утреннего происшествия? Да, вероятно, после его пребывания на моей кровати с утра, запах и остался.

Тем не менее, немного успокоившись, уснуть я не могла, как не ворочалась. Даже скинутая подушка, на которой спал герцог, не помогла. Подумав, включила свет, умылась, и посмотрела на стопку книг. Увы, их я уже все прочитала, пометки в своем блокноте по ведению магазина сделала, осталось только отнести стопку на место в библиотеку. Собственно, это я планировала сделать утром, но раз такое дело, думаю, никому я не помешаю, если сейчас отправлюсь в заветную комнату.

С этими мыслями накинула халат, волосы собирать не стала, оставив свободно спадать до талии, здраво рассудив, что меня все равно никто не увидит. На всякий случай на цыпочках подкралась к смежной двери и прислушалась. Тихо. Значит, спит, или артефакт звук не пропускает. Возможно все вместе.

Воровато выглянула из комнаты, и, убедившись, что коридоры пусты, а в доме стоит звенящая тишина, уже более уверенно отправилась по знакомому маршруту. Темноты я не боялась, тем более что на стенах горели тусклые светильники, позволяющие неплохо ориентироваться.

Дверь в библиотеку скрипнула, что заставило меня скривиться, так как в ночной тишине звук прозвучал возмутительно громко. Замерла на мгновение, прислушиваясь, не подняла ли я этим шумом весь дом. Но вроде обошлось.

В самой комнате с удивлением обнаружила заваленный книгами письменный стол, с включенным светильником. Насколько помню, я, уходя вечером, выключала за собой свет. Да и книги на столе не оставляла. Подтверждение данным мыслям как раз держала сейчас в руках, с целью вернуть все на свои места. А другие жители, насколько мне известно, не особо интересовались данным местом. Хотя, возможно, «родственники» решили посетить библиотеку и так небрежно отнеслись к порядку в данном месте, оставив после посещения следы своего пребывания.

Пока я размышляла, откуда-то сбоку раздался язвительный голос:

— Я смотрю, тебе тоже не спится.

От неожиданности я дернулася, выронила стопку книг, что держала в руках, подбросив литературу в воздух. Естественно, я была настолько удачлива, что две из пяти книг попали мне по голове, и по ноге. Повезло, что та, которая тяжелее, упала на ногу, а не на голову. Но на тот момент меня и это не сильно радовало. Так как если по голове я получила скорее обидно, чем больно, то вот нога отозвалась болью всеми имеющимися нервными окончаниями, о существовании которых я даже не подозревала.

Прыгая на одной ноге я, не скупясь на выражения, делилась впечатлениями от всего спектра ощущений, совмещая с пожеланиями виновнику самому на личном опыте проникнуться моим «восторгом», ощутив всю радость от такого близкого знакомства с историей (а это была именно она). Я слышала, конечно, что многие очень близко принимают прочитанное, но всегда думала, что близко к душе, а никак не к телу.

Пока я возмущенно и красноречиво не соглашалась с двумя этими понятиями, меня беспардонно подхватили на руки и транспортировали на ближайший диванчик. Не обращая внимание на мои попытки оттолкнуть виновника раскрытия моего красноречия, последний ухватился за пострадавшую конечность стальной хваткой, при этом, стараясь не причинить большего вреда, и под светом моментально загоревшегося основного освещения, с профессиональным видом стал ощупывать стопу.

— Ты не перестаешь меня удивлять, — усмехнулся он. — То твое предпочтение в белье, то неожиданное познание в лексиконе портовых грузчиков, наводят на некоторые мысли.

— О, — озлобилась я окончательно, жалея, что как гадюка не умею плеваться ядом. — Вижу, мое белье до сих пор не дает тебе покоя. Хочешь, сделаю подарок и закажу тебе такой же? У меня в том салоне большая скидка как у постоянного покупателя, поэтому даже не обратят внимания на нестандартные размеры. Ты мне на досуге только свои параметры на листочке запиши, чтобы с корсетом не прогадать!

— Про покой ты, пожалуй, права, — несколько не оскорбился Венес с усмешкой, невозмутимо продолжая удерживать мою ножку «проверяя серьезность повреждений», на деле нагло наглаживая мою щиколотку. — Такие, я не скоро забуду. Впечатления не успевают меркнуть в воспоминаниях, как ты, с каждым днем, освежаешь мою память и фантазию, — гаденько улыбнулся он под аккомпанемент скрипа моих зубов. Под внимательным взглядом герцога, который даже не думал отводить взгляд, я запахнула халат, что разошелся на груди, после недавнего «фейерверка» из книг, открывая вид на кружево окантовки сорочки. Где мой тулуп и валенки?!

Будет большим чудом, если под конец договора у меня останется хотя бы намек на эмаль на зубах. Зато зубные врачи, наверняка, будут на меня молится, так как я стану делать им месячную выручку за одно посещение.

— Ты что делаешь?! — возмутилась я, с остервенением вытаскивая ногу из капкана рук.

— Лечебный массаж, — с авторитетным видом ответили мне. — Тебе ведь уже не так больно?

Мне, может, уже и не больно, но дело осложняется тем, что становится подозрительно приятно. А это, уже ни в какие ворота!

— Что ты здесь делаешь в такое время? — со вздохом перевела я тему, стараясь успокоиться и отвлечь внимание герцога, чтобы вернуть себе удерживаемую составляющую моей анатомии. А поглаживания тем временем сместились уже значительно выше щиколотки. Так что лечебным массажем «вавки» уже и не пахнет! Если так и дальше пойдет, я предпочту оставить в руках Клима тщательно оглаживаемый «трофей». А сама ускакать подальше, со значительными потерями в анатомии, но с меньшими в принципах.

— Могу задать тебе тот же вопрос, — парировал он и — о, счастье! — выпустил мою ножку (которую я тут же поджала под сиденье), лишь для того, чтобы сесть по соседству, заставив меня вжаться в противоположный угол дивана. На мои действия мужчина только снисходительно усмехнулся. — Бессонница мучает?

— Приснился дурной сон, — буркнула, против воли смутившись, вспомнив, что именно за сон я недавно смотрела. Та книжка брата, не идет ни в какое сравнение, с тем, что происходит в моей голове. Мне бы смутиться полету своей фантазии и испорченности, но вместо этого меня в большей степени смущало второе главное действующее лицо того непотребства! И этот участник сейчас в реальности сидит напротив и с выгнутой бровью и кривой улыбкой смотрит мне в лицо.

— И что же тебе снилось? — заинтересовался он, чем открыл мне новые грани понятия «сгорать от стыда». Я всегда думала, что так выражаются фигурально. Ан, нет. Я на всем серьезе ощущаю, что еще пару таких вопросов, и вполне подпалю под собой обивку дивана.

— Какая разница? — проблеял я в надежде, что герцог отвяжется от этой темы.

— Очень большая, — оживился он, коварно на меня поглядывая. Если бы я точно не знала, что читать мысли, даже с помощью магических артефактов, невозможно, подумала, что Венес отлично знает, что происходит у меня в голове, и сейчас вместе со мной просматривает картины авторства моего больного разума. — Знаешь, я немного разбираюсь в толковании снов, — подарили мне хитрую улыбку. — Сны очень важны, как и их смысл, можешь мне поверить. Они бывают не только вещими, но так же часто рассказывают много о тех, кому они снятся. Например, что у него на душе, что беспокоит, волнует… интересует, — мне уже страшно знать, что меня волнует, а еще лучше, интересует после таких снов. Хотя, судя по жанру сновидений, все однозначно и вполне определенно. — Так что, можешь смело рассказывать, — великодушно посоветовали мне.

Ага, как же! Бегу и спотыкаюсь! Чисть уши, сейчас вещать буду, где, как и сколько раз мой мозг тебя насиловал. Фигурально!

— Обойдусь, — буркнула я. Венес несколько секунд смотрел на меня со странной улыбкой, после великодушно кивнул.

— Не хочешь говорить — как хочешь, — я украдкой выдохнула с облегчением. — Я так понимаю, ты не сильно торопишься и спать пока не собиралась?

— С чего ты взял? — удивилась я.

— Даже если это не так, тебе придется потерпеть. Раз так сложились обстоятельства, хочу с тобой поговорить.

Мне сразу вспомнилась моя сказка о том, как он делал предложение. Еще сразу подумала, что как бы ночь, все спят, мы наедине и в случае чего, на помощь мне вряд ли кто-то быстро придет. А я, между прочим, очень боюсь пыток. Особенно щекоткой.

Я уже было дернулась для вполне обоснованного бегства, но меня остановили.

— Ты куда это собралась? — усмехнулись мне в ухо, надежно обнимая за талию, фиксируя на месте.

— Пусти, — возмутилась я грозно. Ну как грозно. Я на это очень рассчитывала, но получилось все равно жалко. Мышь и то пищит громче.

— Пока не буду уверен, что ты не станешь предпринимать попыток к бегству, будешь сидеть так, — спокойно и невозмутимо ответил он.

— Я не убегу, — заверила я, насколько можно искренне.

— Что-то мне не верится, — хмыкнул он. — Не убедительно. Через пять минут попробуй еще раз. Разрешаю впускать в ход женские уловки. Начни с крепких ответных объятий, а там видно будет.

Я возмущенно запыхтела, составляя явную конкуренцию стае ежиков.

— Так вот, — как ни в чем не бывало, продолжил он, а его большой палец на моей талии как-то подозрительно задвигался в невесомой ласке. Меня так успокаивают или соблазняют? Хотя, зная Клима, подозреваю, таким образом, меня выводят из себя. Что же, у него это прекрасно получается. — Как тебе моя семья?

Я повозилась немного, пытаясь вырвать свою свободу, но битва была неравная и заранее проигрышная. Но я в себя верила до последнего.

— В целом — нормально. Я боялась худшего, — сдалась я со вздохом и завозилась уже устраиваясь удобнее. — С близняшками все понятно, ты был прав, с таким поведением им будет трудно в жизни. По своему личному опыту знаю. Высшее общество очень ревностно относится к этикету и строго установленным правилам поведения. Если ты им не соответствуешь — автоматически становишься изгоем.

— Ты поэтому не появляешься в «свете». Потому что кто-то посчитал, что ты не соответствуешь? — неожиданно серьезно спросил он. А я почему-то ответила.

— Нет. Моя мама постаралась сделать так, чтобы я соответствовала всем нормам. Вот только я очень быстро поняла, что такое «общество» и его правила не соответствует мне. При необходимости я могу сыграть светскую леди, вот только не люблю этого. После моего дебюта мне опостылела маска «идеальной леди» и я сделала свой выбор, предпочтя жить так, как сама считаю нужным, не обращая внимания на чужое мнение. Всем не угодишь при всем желании, какой бы идеальной ты не казалась и не старалась быть. Считаю, что в первую очередь нужно нравится самой себе, остальные «перетрутся», — с грустной усмешкой ответила я, вспоминая то время.

— И как у тебя получилось это?

— Не скажу, что безболезненно, — деланно весело ответила я. — В первую очередь на меня стали давить родители, заявляя, что я позорю семью и титул. Но мне очень повезло с братом, — тепло улыбнулась я, при мысли о самом дорогом человеке. — Он поддерживал меня во всех моих решениях, не раз ругаясь с родителями, и не только, отстаивая мою точку зрения. Ивара уже хотели лишить опекунства, но ничего не вышло, после чего родители были вынуждены успокоиться. Общество тоже немного пошумело, а после отстало, переметнувшись на что-то новенькое.

— Не жалеешь?

— О чем? — подняла я брови. — Я должна жалеть, что живу так, как хочу, занимаюсь тем, что мне интересно и приятно? Я сама себе хозяйка, и мне это чертовски нравится.

— А как же замужество? Дети?

— Благодаря тебе, я замужем, — хохотнула я. — Ко всему прочему, за очень выгодной партией, — веселилась я, понимая, как забавно обернулась судьба. — А через год снова стану сама себе хозяйкой.

Мне показалось, или герцог на мгновение поменялся в лице?

— А как же дети?

— Захочу детей — тоже не проблема, — беззаботно пожала плечами, удивляясь, что вполне легко и свободно разговариваю на такие темы с Венесом. Раньше я такое только с Иваром себе позволяла. — У моего брата крупнейшее брачное агентство, не забыл? Да и новый титул, а так же приданное будут только плюсом, — улыбнулась я перспективам. Может, все действительно не так плохо? Всего-то год потерпеть. К тому же, Венес — вроде, не так уж и плох. Общаться можно. А то, что периодически выводит из себя — тоже не страшно. Перетерплю. — Но мы отвлеклись. Нинель мне понравилась, несмотря на ее странную апатию ко всему.

— Я рад, что ты не ставишь ей это в «минус» как остальные, — с улыбкой кивнул Клим. — Она не всегда была такой. Что-то произошло несколько лет назад и она закрылась. Но что конкретно — говорить отказывается. Даже мне.

Я в который раз подумала, что улыбка у него красивая. Так, не о том думаю! И вообще, неожиданно поймала себя на мысли, что до сих пор нахожусь в кольце рук и забыла об этом.

— Я не собираюсь убегать. Честно, — напомнила я осторожно. Причем вполне искренне.

— А объятия? — провокационно поднял он бровь. Я с укором посмотрела на него и он, со скорбным вздохом, разжал руки. Я отодвинулась немного и откинулась на спинку дивана.

— Твоя мама, признаться, удивила. После твоих рассказов, она как-то не вписывалась в мои представления со своим радушием. Мне воспринимать ее поведение как стратегический ход по выявлению фальши в нашей женитьбе?

— По началу — да. После доклада близняшек она, вероятно, решила сменить тактику, уже неуверенная в фиктивности брака. После просто вела себя как обычно. Моя мама на самом деле — замечательный человек, прекрасная мать и супруга. Просто ее чрезмерная опека и желание все контролировать иногда походят на помешательство. Но к этому просто нужно привыкнуть, так как убедившись, что опасений нет, мама, обычно, больше не вмешивается.

— Знаешь, мне показалось, что она пыталась проверить брачную татуировку на правдивость, — усмехнулась я.

— О чем ты?

— Она несколько раз за сегодня брала мою руку и пристально рассматривала узор, обводя пальцами, будто рассчитывая, что он сотрется.

— Она не сомневалась в достоверности татуировки, не переживай. Ее увлекло другое.

— Что?

— Не важно, — отмахнулся Венес. — Что-нибудь еще необычное было в ее поведении? — как-то поспешно спросил он, будто переводя тему.

— Да, когда узнала, кто моя мама она сильно удивилась, после чего ушла.

— Она что-нибудь сказала?

— Сказала, что мама — ее знакомая, и не ожидала, что у нее будет такая взрослая дочь. Леди Картер считала, что я еще молоденькая дебютантка. Возможно, ровесница Нинель.

— И тебя это так удивляет? — пожал он плечами. — Вполне обычное дело, если они действительно давно не виделись.

— Да, ты, наверное, прав, — кивнула я задумчиво, хотя червячок сомнения меня не отпускал. Что-то мне не нравилось, только понять не могу — что. Вполне вероятно, что с матерью герцога мое беспокойство даже не связанно, но здесь и сейчас я ответить точно не могла.

— Хотел сообщить тебе завтра, то есть, уже сегодня, за завтраком, но раз мы все равно уже встретились — не вижу смысла откладывать. Завтра мы уезжаем в город. На этих выходных мама запланировала бал в честь нашей женитьбы. Увы, отказаться или все отменить нет никакой возможности. Я уже пробовал, — с печальном вздохом поведали мне. Я задумчиво пожевала губу, понимая, что выхода у меня, все равно, нет. В контракте ясно указанно, что я должна безоговорочно посещать все мероприятия, на усмотрение мужа. Я так понимаю, это — лишь первый из многих. Так что собираем волю в кулак, сопли в платочек, а нытье побережем до того момента, когда я останусь наедине с собой. Вряд ли мои пожелания хоть кого-то волнуют.

— Хорошо, — кивнула я. — Я поняла. Мне нужно как-то готовится?

— В целом нет, — помедлил он с ответом, что меня сразу насторожило. — Все по оговоренному сценарию, прописанному в контракте. Эти дни до бала можешь посветить своим делам. Я все равно буду занят. Нужно кое-что уладить в городе. И срочно.

Эта новость заметно подняла мне настроение. Первым делом навещу брата и узнаю, как идут дела с магазином. Заодно и передам Ивару приглашение на бал. Сомневаюсь, что мне откажут в такой малости, а родной человек рядом в этот день мне определенно понадобится. Не люблю подобные сборища, что уж говорить о том, чтобы становится его виновником.

После этого можно уже навестить любимое детище. Вряд ли за пару дней без моего внимания магазин захирел. Тем более брат довольно опытный бизнесмен и не позволил бы такого. Но сердце все равно болело и тосковало без любимого дела.

— И все же, я хочу тебя предупредить, чтобы ты была готова, — как-то напряженно заговорил Клим, серьезно всматриваясь в мое лицо. Я сразу прониклась серьезностью момента. — Как я уже говорил, монахом я никогда не жил. Смею предполагать, что на балу, да и в городе тебе могут встретиться… — он долго подбирал подходящее слово — синоним для определения «любовница».

— Твои любовницы, — подсказала я с усмешкой. Он кивнул. — И много?

— Эм, — замялся он, а мне сразу стало не до смеха. Перед глазами встала картина, как я, одна, бедна и несчастная, пытаюсь скрыться от полчища кровожадных девиц, желающих разорвать меня на пособие по анатомии. Что там герцог говорил про охрану? Кажется, мне не столько нужно бояться злоумышленников, сколько пассий своего «дорогого супруга». Я с ужасом сглотнула вязкую слюну, пребывая под впечатлением от увиденной картины. — Все не так плохо, — засмеялся он тихо, видя мое состояние. — Основная часть уже давно в прошлом, но из женской вредности, полагаю, могут отнестись к тебе неласково. Готовься держать стойкую оборону от шпилек и колкостей в твой адрес. Я говорю это для того, чтобы ты не очень расстраивалась, если услышишь нелестные высказывания на твой счет за спиной. Это не относится к тебе напрямую, так что не обращай внимания.

А, ну к этому мне не привыкать. Уж к чему, а к сплетням и «шпилькам» в свой адрес я давно привыкла. Вздохнула немного свободнее.

— Остальные же будут несколько наглее. Незадолго до нашей женитьбы у меня тоже были женщины. — «Женщины»! Не «женщина», а «женщины»! Кобелина! Будто одной мало! — Но так как я собирался жениться, со всеми закончил отношения.

— Почему? — нахмурилась я. Хоть эта новость меня почему-то порадовала, но я отлично помню, что в договоре не указанна верность со стороны супруга.

— Потому что у меня хоть и фиктивная, но жена, — жестко посмотрел он на меня, отчего по коже пробежали мурашки. — Хоть ты в это и не особо веришь, но я достаточно порядочен, и серьезно отношусь к нашему браку. Хоть и фиктивному.

— Но как же… — проблеяла я.

— Что? Супружеская близость, точнее, ее отсутствие? Поверь, я не пещерное животное и вполне контролирую свои потребности и желания. Год перетерпеть точно смогу, — злобно хмыкнул он, а я, почему-то, почувствовала себя виноватой перед ним. Чуть-чуть. Потому что действительно была о нем худшего мнения. При условии, конечно, что он не соврал. — Так вот, — уже спокойнее продолжил он, сцепив руки в замок и внимательно меня осмотрев. — Некоторым это могло, мягко говоря, не понравится. И, как не парадоксально, обвинят они в нашем разрыве тебя. Что они могут выкинуть в таком случае, мне неизвестно, но сомневаюсь, что что-то серьезное. На подобное они не способны. К тому же знают, что им не сойдет это с рук, — усмехнулся он как-то зловеще.

— Я могу знать их имена? Или должна по ненавистным взглядам в мою сторону догадываться? — он назвал мне три имени. Двое из них мне были неизвестны, а вот третье я уже где-то слышала. Вроде бы богатая, молодая вдова и уже отметилась в нескольких скандальных историях. Во всяком случае сплетни с ее именем доходили до меня регулярно. Настолько, что невольно прониклась, несмотря на явную нелюбовь к сплетням. Мда, с такой особой связываться — себе дороже. А я, кажется, сама того не ведая, стала ее главнейшим врагом. Миленько… — Это все, или мне нужно еще что-то знать?

— Да, — кивнул о серьезно. — Я хочу тебя поцеловать.

— Зачем? — заморгала я и даже оглянулась, чтобы проверить помещение на зрителей. Иначе для чего ему меня целовать?

— Все просто, — пожал он плечами и каким-то неуловимым движением поймал мою руку и легонько сжал, заставляя отряд мурашек ломануться в скоростном забеге по всему телу. — Ты молодая, красивая, интересная девушка. Ко всему прочему, я, в каком-то смысле, имею на тебя некоторые права. Ты мне нравишься. Тем более, что я тебе тоже интересен как мужчина, — может быть и интересен, но этого мало, для того, чтобы позволять всяким… фиктивным супругам вольности. — Не вижу ничего странного в таком желании, как поцеловать свою жену.

— Фиктивную, — в панике напомнила я, вжимаясь в угол дивана по мере того, как на меня надвигалась мужская фигура.

— В данном моменте, меня это не смущает. А тебя?

— А меня очень, — полузадушено пискнула я, чувствуя, что сердце стало резко искать пути отступления из моего тела.

— Почему это? — коварно улыбнулся он, не спуская с меня глаз, зажав в углу, но предпринимать что-либо большее пока не торопился. Что, хоть и немного, но успокаивало.

— Потому что я не хочу ничего усложнять. Будет лучше оставить все как есть, чтобы через год разойтись если не друзьями, то хорошими знакомыми, а не врагами, — не знаю, что именно подействовала в моих словах, но герцог хмыкнул, отстранился, позволяя вздохнуть спокойно и с легкость поднял меня на ноги, дернув на себя.

— Я тебя понял, — вкрадчиво ответил он. — А теперь, позволь проводить тебя до твоей комнаты. И не спорь, нам все равно по пути.

Всю дорогу, он не выпускал моей руки из своей, но, при этом, не проронил больше и слова. У двери в мою спальню он галантно приложился к моей руке, в самый последний момент повернул ладонь внутренней стороной и поцеловал в запястье, от чего у меня перехватило дыхание не хуже чем от поцелуя в храме. Погладив пальцем татуировку, герцог улыбнулся.

— Доброй ночи тебе, Агата. Встретимся за завтраком.

* * *

— Жизнь — дерьмо? — с порога спрашивает меня Ивар, едва открыв дверь. Видимо вид у меня еще тот, раз брат с ходу так точно и лаконично охарактеризовал ситуацию, в которой я оказалась. Я бы так не смогла.

Счастливая, что брат подобным высказыванием практически дал мне карт-бланш на жалобы и стенания на несправедливость судьбы, я, не медля, вывалила на бедного, растерянного от моего напора и красноречия, Ивара, все, что «наболело».

Ныла я долго, со вкусом и красочно, не скупясь на нецензурную брань, чем ввергала брата в еще больший шок, так как прежде подобными познаниями не отличалась.

Примерно минут через пятнадцать, когда у меня пересохло в горле, и я сама заметно выдохлась, что выражалось во все больших паузах между повествованием, Ивар все же подал голос.

— Я не понял, с Венесом так невыносимо жить?

Ооооо! Кажется, у меня открылось второе дыхание. Судя по обреченному виду брата в этот момент, он уже пожалел о том, что вообще решил открыть рот, вместо того, чтобы притвориться дохлым.

Все, что я вещала до этого, относилось просто к ситуации и моему замужеству в целом. А сейчас я приготовилась вдохновенно описывать мою «семейную» жизнь! Что, собственно и сделала, нисколько не отвлекаясь на страдальческий вид моего братца, его короткий поход до бара, где он раздобыл себе «анестезию», как однажды выразился мой «супруг». Сначала только налил в стакан, но быстро подумал, внимательно посмотрев на вдохновенную и громкую меня, что ходила по комнате, пытаясь жестами составить реальную конкуренцию ветряной мельнице, и взял целую бутылку. Предусмотрительный. Люблю брата. С комментариями он лезть поостерегся, чем лишний раз подтвердил свою сообразительность. Вместо этого, он предпочитал молча пить, под аккомпанемент моего повествования на вольную тему «как я провела неделю живя с герцогом».

Рассказ мой был таким содержательным, что некоторые классики (чьи книги я любила перечитывать), не будь давно мертвы, непременно посмотрели бы на меня с уважением. Пожалуй, такого красноречия я за собой раньше не замечала, явно позабыв, что приличной леди не престало так выражаться. В тот момент мне было важно полноценно передать весь спектр эмоций от последних дней моей жизни, а это в лучшей мере можно было сделать именно в такой манере. Увы, интеллигентное: «Я поражена и не нахожу слов, чтобы выразить всю глубину моего шока от ситуации» — ни в сотой доле не могло описать то, что мне пришлось пережить. Особенно, последние сутки! Зато парочка емких, но красноречивых слов могли по максимуму описать мое душевное состояние.

Над первой частью моего рассказа, до момента встречи в библиотеке, брат сначала скрываясь, а после и вовсе не таясь ржал как ненормальный. Больше всего ему понравилось мои начиная в спорте по киданию мыльницы и моя выдумка как герцог делал мне предложение. На этом моменте Ивар даже потребовал рассказать ему все в деталях. По мере моего рассказа, брат «стек». В смысле с кресла «стек». И только подвывал, сидя на полу, в попытке успокоиться, так как смеяться уже не мог. Особенно он восторгался в моментах, где Венеса так или иначе калечили. Мне эти моменты тоже нравились. Жаль, что они только в моем воображении.

От предостережения Венеса по поводу бывших любовниц, брат беззаботно отмахнулся.

— Не бери в голову. Обычные богатенькие курицы, которые мнят себя богинями. На деле же одна извилина на всех троих и то, отвечает за самомнение. Ничего серьезного они сделать не смогут. Максимум — испортить тебе платье на балу, или сказать какую-нибудь гадость за спиной. И только. На большее у них ни ума, ни возможностей не хватит.

Признаться, меня этим братец сильно успокоил. Он, как человек публичный, знал практически все высшее общество лично. Да и как знаток в женщинах, в силу профессии и своего мужского опыта, разбирался, довольно, неплохо. Так что, мнению Ивара я доверяла полностью, уже не так опасаясь предстоящего бала.

На мое удивление, заявления герцога, о том, что я ему нравлюсь, и тот имеет на меня определенные виды, брата нисколько не удивили. Он почти дословно повторил слова Клима.

— Не вижу в этом ничего странного. Ты не глупая, очень красивая, молодая девушка. Любой мужчина не остался бы равнодушным, особенно состоя с тобой в браке. Было бы удивительно, если Венес на тебя не клюнул. Лично у меня бы стали закрадываться сомнения относительно его половых предпочтений.

Дальше поведала события, что следовали после библиотеки. В этот день Клим как с цепи сорвался. Постоянно отирался рядом и всячески проявлял себя как «молодожен». Нет, он не целовал меня в показательных целях, чего я в тайне опасалась. И особых вольностей себе не позволял. Но он ПРИКАСАЛСЯ! Постоянно! То, приобнимет, то случайной заденет меня рукой, коленом, когда мы сидели рядом за столом, или прижмется ко мне, как бы случайно, мол, оступился. Но в основном держал мою руку и поглаживал пальцем. И все бы ничего, вот только я открыла для себя большую неожиданность — брачная татуировка просто невероятнейшая и сверхчувствительная эрогенная зона! От простого поглаживания я готова была выть в голос. Но все мои попытки вырвать руки, или, хотя бы прекратить поглаживания, сводились на ноль. Для себя я поняла, что мой «муж» очень мстительный и злопамятный человек.

Спасало только то, что мы не весь день пробыли в компании членов его семейства. Были и перерывы, на которые я практически молилась. Наедине герцог был подчеркнуто учтив и сух, не предпринимая даже попыток ко мне приблизится или дотронуться. Зато как смотрел паршивец! Было явно видно, как он наслаждается моим тихим бешенством и попытками успокоится, после «поглаживаний».

На мою вежливую просьбу (пусть и сказанную сквозь зубы) больше так не делать, тот невозмутимо поинтересовался «почему?». И что ответить ему? Да не в жизнь не признаюсь вслух, как именно на меня действуют его прикосновения!

На мой короткий ответ: «Мне неприятно», пришел не менее лаконичный: «Терпи».

И ведь знает правду, Хамло. По глазам наглым и насмешливым вижу, что знает. Но хочет вытащить из меня признание. И не факт, что успокоится, после того, как его получит.

В общем, в город я уезжала как на праздник, помня, что у герцога там дела, и видеться, хотя бы первое время, мы будем редко.

— Что это за дрянь такая? — возмутилась я, суя под нос брату татуировку.

— Брачная татуировка, — невозмутимо пожал он плечами. Спасибо за очевидный ответ! А то я не догадывалась! Вот уже неделю пытаюсь оттереть, но не получается. Аллергия, наверное! Клубники переела.

— Я не про это спрашиваю. Почему она так на меня действует, когда Венес прикасается ко мне?

— Может дело не в татуировке? — ехидно поднял он брови, демонстративно поглаживая узор. Ничего. В смысле, я ощущаю прикосновение, но ничего сверх того не чувствую. В жар не бросает, нервной дрожи не вызывает.

Я с ужасом и подозрением подняла на брата глаза.

— Ты на что, это, намекаешь? А?!

— Быть может, дело в тебе? — криво усмехнулся потенциальная жертва жестокого убийства. — Точнее в твоем отношении к Венесу. Он тебе нравится? — прямо спросил Ивар, чем заставил меня задохнуться от негодования.

Мне?! Венес?! Это Хамло аристократическое? Да три «ха-ха»!

Ну… может не три… Но два точно!

— Да… Ты… Он… А ты… — пыталась я подыскать что-то емкое и в меру приличное. Пока получался исключительно мат.

— Можешь не отвечать, — гаденько так усмехнулся братец. — Насколько мне известно, это — нормальная реакция татуировки на прикосновение супругов, — я выдохнула чуть свободнее. — Вот только работает она не всегда, только когда супруг вызывает симпатию, — мерзенько добавил он. Твою ж… — Еще какие-нибудь особенности за собой наблюдала? — коварно поинтересовался Ивар, с хитрым прищуром меня разглядывая.

На ум сразу же пришли мои «кошмарики».

— Нет, — слишком резко ответила я, чем, кажется, себя выдала. Я уже горьким опытом наученная. Имела глупость спросить татуировку и что в итоге? В итоге меня пытаются уличить в теплых чувствах к «мужу». Что будет, если он и про сны узнает — догадаться не трудно!

— Точно? — коварно оскалился он. — Быть может сны, какие-нибудь?

— О чем ты? — заволновалась я.

— Так есть сны, или нет? — упорствовал Ивар.

— Нет никаких снов! Если и есть — я их не помню, — насупилась я, сложив руки на груди. Что-что, а признаваться брату в содержании моих снов, я не намеренна. Никому не намеренна о них рассказывать! — И все же, о чем ты? — робко спросила я.

— Какая разница? — пожал он плечами. Тебя же это не беспокоит, — усмехнулся он мерзенько.

— Так, говори давай, — возмутилась я. — Мне же любопытно!

— Хорошо. Парой в парах, которые связанны магически, их татуировки, так сказать, нестабильны.

— Как это понимать? — нахмурилась я, в тайне боясь за свою конечность. Как понять «не стабильны»? У меня что, по ее милости работоспособность уменьшится?

— Магия брака старается сделать так, чтобы брак был подтвержден окончательно. Следовательно, пока брак не будет консумирован, супругам может снится несколько… странные сны.

— Подожди, — занервничала я, облизнув пересохшие губы. — Они видят разные сны, или одинаковые?

— Не могу знать об абсолютной идентичности, но смысл всегда один и тот же.

Это что же получается? Венес видел подобные «кошмары» что и я? Потому он не спал в ту ночь в библиотеке?

Стоп! Это я несведуща, а он вполне мог знать об этой особенности магического брака! Так вот почему он так упорно предлагал рассказать ему о моих снах! Клим прекрасно знал о том, что мне снилось!!! УЖАС!!!

— Ничего не хочешь мне рассказать? — поинтересовался мо наблюдательный и коварный братик.

— Нет, — сдавленно выдала я сквозь зубы.

Нужно отдать моему братцу должное, он на меня никогда не давил, предпочитая дождаться, когда я сама ему все расскажу.

— Как знаешь, — хмыкнул он. — Ты только за этим пришла?

— Нет, — огрызнулась я. — Вот, приглашение на бал. Надеюсь на твое присутствие, — протянула приглашение, вытащенное из сумочки.

— Хм. Спасибо, конечно, за личное приглашение, но я бы и так пошел.

— В смысле? — нахмурилась я.

— В прямом, — привычно пожал он плечами с легкой улыбкой. — Маман меня уже оповестила о том, что ее семья приглашена и я должен ее сопровождать.

— Она уже в курсе? — невольно заледенела я. В этот момент я очень порадовалась, что узнала она о моей тайной свадьбе не от меня. И вообще, что я была далеко и она не смогла до меня добраться. Маман у меня, если захочет, бывает очень кровожадной.

— Конечно, в курсе. Как и весь город. Только о вашей свадьбе уже вот как неделю пишут все газеты и обсуждается в обществе. Ты стала очень популярной фигурой, — хмыкнул он, поигрывая стаканом с выпивкой. Как-то резко в горле пересохло. Покосилась на хрусталь в руках брата, но тут же отмела данную идею, помня о неизбежных последствиях.

— Она сильно ругалась? — с сочувствием посмотрела на брата.

— Ну как тебе сказать… — задумчиво протянул он, немного поморщившись. — Приехала ко мне ночью в день твоего переезда. Мама сильно огорчилась, что все произошло без ее ведома. Огорчилась ровно на пять ударов. Больше она «огорчаться» не смогла, так как к пятому удару настолько проснулся, что стал убегать куда как резвее. Скажу по секрету, рука у маман, до сих пор тяжелая. Прямо в детство окунулся. Мне даже сейчас сидеть неприятно.

Мда, братец у меня герой, не каждый выдержит мою маму в плохом настроении, а этот не только отважился ей перечить, но еще и жив остался.

— Так чем все закончилось? — занервничала я.

— Переждал ее истерику, спрятавшись в своей комнате и активно выдерживал осаду, стараясь параллельно успокоить. Через час примерно мне это удалось, что я даже рискнул выйти за остатки своей двери.

По мне уже семь ручьев пота потекло от осознания, что за ужас пережил Ивар. И что могла пережить я. А может, еще только предстоит.

— В конечном итоге, как мог, объяснил ситуацию и она, вроде, смирилась, но все равно желает с тобой поговорить.

— Ты рассказал, что брак по ошибке и фиктивный?!

— Спятила? — возмутился он. — Думаешь, я так горю выплачивать неустойку твоему благоверному?

— Он не мой, — мрачно сказала я.

— Но уж точно не мой, — отрезал Ивар и строго на меня посмотрел. — Сказал оговоренную с Венесом версию. Мол, как вы познакомились мне неведомо, но однажды явились перед мои ясные очи и просили разрешения на брак, которое я дал. Все. Остальное было без меня и моего участия. Почему свадьба тайная и такая поспешная мне не ведомо, за вопросами обращаться к герцогу.

— И она поверила?

— Это мне не известно. Но узнав, кто жених, заметно присмирела. Титул твоего мужа творит чудеса, — пропел он насмешливо. Я фыркнула. Может и правда обойдется? Ну не убьет же она меня, в конце концов? Все, теперь еще больше на бал не хочу.

Если только она не постарается связаться со мной раньше.

— Она не спрашивала, где я теперь живу?

— Спрашивала, конечно. Но я, как и требовал герцог, отвечал, что вы отправились в свадебное путешествие. Когда вернетесь неизвестно.

О, как! В путешествие! Свадебное! От спальни до библиотеки, надо полагать?

— Как думаешь, она будет сильно на меня сердиться?

— Возможно, и не будет. Все же она успела остыть. Да и твой новый титул ее не может не радовать. Пусть и тайная свадьба, но результат того стоит, — цинично хмыкнул он, невольно копируя повадки матери.

В который раз убеждаюсь, что брат во многом похож на маман. Характером и взглядом на жизнь — точно. Должна признать, что в бизнесе ему это очень сильно помогло. С конкурентами он был жесткий и беспринципный циник. С клиентами — обходительный обаятельный и приятный во всех смыслах молодой человек. Порой я удивлялась, как ему удается так виртуозно менять маски? Потом я вспоминала, что с матерью он прожил куда больше, чем я, и успел у нее многому научиться.

Пока пребывала в своих невеселых мыслях, Ивар, словно невзначай, поинтересовался.

— А сестра герцога, Нинель, кажется, будет на балу?

— Вероятно, — пожала плечами. — А что? — сразу же насторожилась я. Зная брата, просто так он интересоваться не станет.

— В чем ты меня подозреваешь? — возмутился он.

— Пока точно ответить не могу. Так что, пока не надумала самого худшего, лучше отвечай сам. Зачем спрашиваешь о Нине? И не надо мне врать, что просто так спросил. Все равно не поверю, — предупредила я, и видя расстроенный вид физиономии брата — именно это он и собирался мне сказать.

Брат поморщился, но все же ответил. Конечно, я — не он. Если он не настаивает на своем, то вот я, пока не удовлетворю свое любопытство, с него не слезу. И он это прекрасно знает.

— Некоторые мои клиенты очень хотели бы видеть ее в списке потенциальных невест. Оно и понятно — Нинель — невеста завидная. С таким-то приданным и родством. Я уже несколько раз пытался с ней связаться и наладить контакт, но каждый раз был послан на бескрайние просторы, коров пасти. И это самое безобидное, что мне приходило в ответ, на мои послания с просьбой о встрече, — я невольно улыбнулась. Сестра герцога мне нравится все больше и больше. — Чего улыбаешься? — насупился брат. — Ты хоть представляешь, какую я получу выгоду, если смогу на ней женить одного из своих клиентов?!

— От меня-то ты что хочешь? Предупреждаю сразу — науськивать ее я не стану!

— Да больно надо! — обиженно фыркнул Ивар. — Просто расскажи немного о ней. Мне интересно знать, что это за птица такая. Она, вроде, как и ты, затворница.

Меня немного царапнули слова брата, но разве он соврал? Эх, ладно. Ничего страшного не произойдет, если я просто поделюсь своими впечатлениями о девушке.

Через какое-то время, когда я закончила, брат задумался и хмыкнул своим мыслям. А в глазах появились какие-то азартные искры. Мне это не понравилось.

Дальше речь зашла о магазине. Тут, слава Богу, все было в порядке. Брат коротко, четко, по-деловому отчитался о продажах, тратах, закупках и т. д. Судя по его словам, дела шли неплохо. Не хуже и не лучшее, чем при мне.

Признаться, немного, совсем каплю, расстроилась. Нет, я, конечно, рада, что с магазином все в порядке, просто… Просто невольно думала, что все держится на мне и стоит хоть немного ослабить контроль — и все разрушится. Нет, не разрушилось. Несмотря на то, что я вкладывала в магазин душу — он работал и без меня. Печально.

Брат поднялся, извинился и сообщил, что нужно отъехать по делам. Предложил подвезти до магазина, если хочу его проведать. Я хотела и вот уже неспешно покачивалась в карете, сидя напротив Ивара.

— О чем задумалась? — прервал он тишину. — Если о муже, то не стоит.

— Это почему же? — заинтересовалась я, вскинув бровь.

— А чего переживать по этому поводу? Ничего страшного в том, что вы друг другу нравитесь — нет. На твоем месте я бы не глупил и дал Венесу шанс тебя завоевать.

— Ну дам я ему этот шанс, — невесело усмехнулась я. — Допустим, он им воспользуется. И быть может, даже преуспеет. Что в итоге?

— Что? — поинтересовался Ивар, насмешливо на меня поглядывая. Я его веселья не разделяла.

— Через год я останусь одна, с разбитым сердцем, а герцог в то время будет добиваться новых высот в покорении строптивых женских сердец. Не забывай, что брак у нас фиктивный и продлится всего год. Что мне делать потом?

— А ты так уверенна, что на этом ваша история закончится? — со снисхождением посмотрели на меня, склонив голову на бок. Так обычно разговаривают с малыми детьми. Невольно разозлилась.

— А почему должно быть иначе? — в ответ поинтересовалась, чуть резче, чем следовало.

— Хотя бы потому, что вы можете полюбить друг друга. И тогда из фиктивного, ваш брак станет настоящим. Разве это плохо?

— Это может и хорошо, — вздохнула я, отвлекаясь на вид из окна. Скоро мой поворот и магазин. — Вот только я ни в чем не уверенна. Еще совсем недавно я и не подозревала, что выйду замуж. Тем более так по-дурацки. За совершенно незнакомого мужчину! Мы не знаем друг друга. Как я могу быть уверена в чужом человеке, о котором знаю немногим больше чем возраст, имя и титул?

— Тебя только это останавливает?

— А тебе этого мало? — огрызнулась я. — Из того, что я узнала о герцоге как о человеке, поняла, что он бабник с вереницей любовниц. Думаешь, он изменит своим привычкам?

— Он обещал, — напомнил брат, чуть нахмурившись.

— Он обещал, в чем я опять не могу быть уверенна, что будет хранить верность на протяжении брака. Сроком в год! Думаешь, наивная, неумелая девственница в моем лице может конкурировать с его пассиями? В одиночестве? Да, до этой глупой свадьбы, у него было три любовницы. Одновременно! А одной меня ему, вдруг, станет за глаза?!

* * *

Сухо попрощавшись с братом, который пообещал навестить меня на днях, уверенно вошла в родные стены моего личного книжного царства. Прощаясь, я вновь уловила азартный блеск в глазенках брата. Зная его, не трудно догадаться, что тот уже разработал план, как будет сманивать мою золовку в свою клиентскую базу. И навестить он приедет не меня, а ее, в этом я почти не сомневалась. В данном случае я — лишь ширма чтобы проникнуть в святая — святых — дом-крепость несговорчивой красавицы (все потому, что во избежание навязчивого внимания со стороны прессы, мы с герцогом, временно поселились в доме у его отчима).

— Паразит, — негромко усмехнулась я, себе под нос и не сдержала улыбки. Будет забавно посмотреть на противостояние опытного дельца и зазывалы в лице моего брата и несговорчивой, нелюдимой девушки, которой уютно, кажется, только в своей собственной компании. Уверенна, будет весело.

Ставлю на девушку. Чисто из вредности и женской солидарности.

— Леди Агата! — счастливо окликнула меня Блиса. Еще секунду и я чуть была не снесена вместе с рядом стоящими стеллажами, маленьким ураганом, в виде хорошенькой рыжеволосой девушки. — Я так скучала! — заверила меня моя, кажется, единственная, подруга. Если и не подруга, то близко к этому. Личным и сокровенным я с ней не делилась (вообще ни с кем не делилась, кроме брата), но в ее обществе мне было комфортно и уютно.

— Вижу, — задушено пикнула я, чувствуя, что кислорода в легких осталось катастрофически мало.

— Ой! — воскликнула, опомнившись, и отскочила от меня, позволяя вдохнуть необходимый воздух. — Прошу прощения, — смущенно потупилась она, впрочем быстро забыла о стыде и просто завалила меня вопросами, перебивая саму себя, и тут же рассказывая последние новости.

На все вопросы ответить не смогла. Ограничилась официальной версией, мол, да, вышла замуж, да, за герцога.

Поток новых восторгов не заставил себя долго ждать. Порой ее непосредственность меня раздражала, но было это крайне редко. Блиса — добрая, отзывчивая, сообразительная девушка. Ко всему прочему, очень милая. А то, что очень разговорчивая, так оно в моем бизнесе даже хорошо. Подвешенная на язык девушка способна продать все, что угодно.

С трудом удалось призвать ее к порядку, но она потребовала, что бы я показала ей татуировку.

— Ух ты! — опять восхитилась она, разглядывая багровый узор с разных сторон. — Просто поразительно!

— Ты о чем? — нахмурилась я. Да, узор действительно сложный и очень красивый, но чтобы так восторгаться — это странно. Хотя, это же Блиса! — Обычная татуировка.

— Вы шутите?! — удивилась она. Я удивилась в ответ.

— С чего ты взяла?

— С того, что подобных татуировок я прежде не видела.

— Так, — занервничала я, — давай поподробнее.

Мне провели краткую лекцию на тему «Брачные магические татуировки». Блиса уверяла, что обычно татуировки выглядят в виде браслета, разной толщины, цвета и узора. Чем значительнее титул супруга, тем шире, ярче и сложнее «браслет». В редких случаях встречаются «браслеты» с «кольцами». Эти браки считаются «благословенными». В смысле, что брак гарантированно будет долгим и крепким. А вот мой случай, где имелся и «браслет» и «кольцо», да еще и объединенные общим узором, что спускался от пальца к запястью — это нонсенс.

Мда. Задача. Все чуднее и чуднее. У меня появилось очень много вопросов. К брату в особенности. Он, со своей спецификой работы обязан был заметить такую «странность».

— Ты уверенна? — засомневалась я. — Мало ли, какие татуировки у герцогов? Быть может это нормально? Вон, у нашего короля, насколько мне известно, татуировка от пальца и до плеча извивается. Это тоже можно считать, как минимум, редкостью. Да и Ивар, мне сказал бы, если что-то странное заметил.

А сказал бы? Теперь я и сама начинаю ждать, когда братец соизволит меня навестить. Чувствую, разговор у нас будет не менее красочный, чем моя татуировка. Не зря она мне покоя не давала!

— Да, Вы, наверное, правы, — с сомнением кивнула она и закусила губу. — Кажется, я видела упоминания о редких татуировках в одной книге. Сейчас посмотрю, если ее не продали, покажу, — оживилась она, и убежала на поиски. Благо, в магазине в это время всегда спокойно.

Я прошла за прилавок и решила проверить списки проданных книг. Необходимо понять, какие именно жанры сейчас входу, и соответственно пополнить запас. Удивительно, но мода на жанры меняется так же часто, как на женские шляпки. Это закономерность?

Меня отвлек звук дверного колокольчика, и я заинтересованно подняла голову, чтобы дружелюбно улыбнуться.

— Наконец-то я тебя застал! — воскликнул молодой, светловолосый мужчина, и широким шагом преодолел расстояние от входа, до прилавка. — Это правда? Ты действительно вышла замуж?! — потребовали от меня ответов, от чего улыбка у меня несколько сдулась, навевая ассоциации с воздушным шариком.

И вообще, где положенное «здрасте»? Я уже молчу о том, что невежливо задавать такие вопросы леди. Тем более в таком тоне.

— И Вам, многоуважаемый граф Илонски, добрый день. Чудесная погода, не правда ли? — не менее прохладно, чем погода на улице произнесла я, намекая, на правила приличия.

— Так это правда? — не унимался он.

Терпеливо вздохнула и с натянутой улыбкой ответила:

— Хочу напомнить, что Вас мое семейное положение никак не касается, — сладенько пропела я, помня что он не только почетный и постоянный клиент магазина, но и хороший знакомый брата. А хотелось кратко и по делу послать его куда подальше. Маршрут, указанный моему братцу Нинель, мне, например, очень понравился. Уверенна, им вдвоем на пастбище будет не скучно. — Но так и быть отвечу. Да, я действительно вышла замуж.

— Как ты могла?! — совершенно нелогично оскорбился он. А в карих глазах плещется вселенская обида. Нелогично хотя бы потому, что никаких прав на меня не имеет, у него есть официальная невеста, и я ему никаких поводов никогда не давала. Но разве ж этих мужчин разберешь?

— Могла «что»? Выйти замуж? Неужели Вы думаете, что я должна была предварительно обратиться к Вам за благословлением? Поверьте, Ивар справился с этой ролью ничуть не хуже, — стала я потихоньку терять терпение.

— Не заговаривай мне зубы! — рявкнул он. Так, это уже ни в какие ворота не лезет! — Две недели назад, когда я здесь был ни о какой свадьбе и речи не шло.

— Вы полагаете, что я должна выставлять свою жизнь на показ? — с иронией посмотрела я на него, раздраженно барабаня пальцами по столешнице. — Быть может, на информационном щите написать объявление о моем замужестве? Или каждому покупателю лично, еще на входе, рассказывать подобные вещи?

— Я не «каждый» покупатель! — оскорбился он, будто я его балериной назвала.

— Конечно нет, — приторным голосом пропела я, расплываясь в профессиональной улыбке. — Вы наш самый почетный, уважаемый и любимый клиент. Для Вас у нас действует широкая система скидок, различных бонусов и соответственного отношения. Но, посвящение в личную жизнь продавцов, а так же хозяев магазина, в этот список не входит, — развела я руками.

— С Иваром я тоже недавно встречался, — продолжил он. Такое ощущение, что меня пытаются уличить в измене, и сейчас я выслушиваю обоснованные претензии почетного рогоносца. — И он и словом не обмолвился о том, что у тебя скоро свадьба.

— Я, так понимаю, у моего брата вредная привычка направо и налево распространяться о личной жизни сестры? В честь какой радости, он должен был Вам об этом рассказать? — сложила я руки на груди и выжидающе уставилась на живого представителя семейства «собака на сене». — Насколько я знаю, Вы нашей семье приходитесь только знакомым. Для брата, быть может, даже другом. Но для меня вы знакомый брата, и уважаемый клиент моего магазина.

Мда, что-то мне подсказывает, что еще совсем немного и он станет бывшим знакомым и бывшим клиентом. За «клиента» обидно, конечно, он делал нам неплохую кассу, но продажи будут и без его участия. Переживу.

— То есть, так, да? — угрожающе сузил он глаза.

Я глубоко вздохнула, выдохнула, призывая себя к спокойствию. Лично я считала себя очень терпеливым человеком. Честно! В моем бизнесе, собственно как и в любом, часто бываю очень стрессовые ситуации, что невольно приходится закаляться. Но последняя неделя и этот необоснованный скандал явно становятся последней каплей. Эх, а до ангельского терпения я была так близко, что уже мысленно примеряла на себя крылышки и нимб.

Что ж, думаю, рожки и хвост мне пойдут не хуже.

— Послушайте, я не понимаю суть Вашей претензии. Мы чужие люди, которые ничем друг другу не обязаны. Напомню, что у Вас есть невеста. Причем давно.

— Так дело в ней? Это ты мне так решила отомстить? — ухватился он за идею. Надо было давно наябедничать Ивару на этого индивида. Но прежде он не переходил черту, ограничиваясь полунамеками на симпатию ко мне. И, признаться, эта его симпатия неплохо сказалась на доходах, так что портить отношения не хотелось. С ним я старалась быть подчеркнуто вежлива и доброжелательна, строго следя, чтобы ни жестом ни намеком не дать ему ложную надежду. Все строго по-деловому, и темы разговора, я всегда поддерживала исключительно на рабочие темы, то есть по литературе. Даже попытки графа заговорить о брате, не поддерживала, что уж говорить про что-то личное? От приглашений в гости с визитом, на прогулки и рестораны всегда категорично отказывалась и казалось, он принимал мою позицию. А тут, оказывается, я чуть ли не изменщица.

Вновь раздался звон дверного колокольчика. И я поторопилась ответить и закрыть эту тему.

— О чем Вы? — захлопала я глазами. — Эдуард, Вы помолвлены уже много лет. Через год у Вас состоится свадьба. Этого достаточно, чтобы сразу же понять, что между нами ничего не могло и не может быть, кроме дружеских отношений. Мне казалось, вы разделяете эти взгляды. А теперь, если Вы не возражаете, прошу больше не поднимать эту тему и к ней никогда не возвращаться.

Со стороны склада послышались шаги.

— Не помешаю? — раздался знакомый голос, и я, наконец, обратила внимание на посетителя.

— Ой! — воскликнула появившаяся Блиса, что держала в руках какую-то книгу, обращаясь к новому посетителю. — Вы снова к нам? Ну как, пришлось по вкусу вашему другу то подарочное издание?

— «Снова»? — удивилась я, и тоже посмотрела на мужчину, что хмуро взирал на моего собеседника.

— Клим? — одновременно со мной удивился Эдуард Илонски.

* * *

Вместо ответа, Венес уверенно подошел ко мне, благополучно обогнув как самого графа, так и прилавок, обхватил за затылок, и поцеловал.

Я даже пискнуть не успела от неожиданности, как и выразить удивления. В растерянности сама того не понимая, стала робко отвечать, положив руки на грудь «мужа».

— Я соскучился, — довольно улыбнулся он, оторвавшись от меня. Не оставалось сомнений, что его высказывание услышали и Блиса, и Эдуард и даже вошедший покупатель. Все стояли с открытыми ртами и шокировано взирали на нашу пару. Даже я удивленна наглостью герцога, что уж говорить про людей, считающих, что подобные вольности в приличном обществе неприличны? Но разве Венеса это останавливает?

Судя по тому, как герцог и граф взирают друг на друга, меня только что, публично «пометили» как частную территорию, не хуже собаки. Сразу же так мерзко стало, что я, позабыв о головокружении, вызванном крепким поцелуем, попыталась украдкой вывернуться из цепких рук «супруга». Куда там! Где мои слабые никчемные попытки и здоровенный герцог? Да хоть вырывайся я от него в открытую и со всей силы, результата, кроме взлохмаченности и легкого беспорядка в одежде герцога не добилась бы.

— Давно не виделись, Илонски, — с кривой улыбкой, кивнул Клим. — Не знал, что ты знаком с моей женой.

— Женой?! — не удержала Блиса возглас и быстро устыдившись, прикрыла рот ладошкой, переводя большие глаза с меня на герцога.

А она что думала? Что меня каждый встречный по желанию может так бесцеремонно целовать? Логично, что таким человеком может оказаться муж.

Меня только сильно интересует то, что Блиса, не зная, как выглядит герцог, то есть мой муж, все равно поздоровалась с ним, будто уже знакома.

Эдуард не торопился с ответом, буравя взглядом Венеса.

— Ой! — привычно воскликнула Блиса, которая патологически не могла переносить тишину. А тишина стояла звенящая. Даже покупатель отошел к крайнему стеллажу, с интересом наблюдая за открывшейся сценой. — Лорд Илонски — наш почетный покупатель.

— Серьезно? — картинно удивился Венес, поглаживая меня по талии, за которую удерживал, чтобы я прекратила попытки отстраниться. — Не помню, чтобы ты увлекался литературой.

— Ты и не должен помнить, — сухо ответил тот. — Тебя это вообще не касается. Всего доброго, — и с этими словами он, не дожидаясь ответа, удалился. Посетитель, что стал невольным свидетелем данной сцены, разочарованно вздохнул (не удивлюсь, если он рассчитывала что все окончится мордобоем), и принялся за цель своего посещения магазина. А именно обратился к Блисе за помощью в поиске нужной книги.

— Ты что тут делаешь? — уже не таясь, оттолкнула я от себя мужчину.

— Я же ответил — соскучился, — хмыкнул он.

— Расскажи об этом, кому-нибудь другому, — хмуро ответила.

— Как пожелаешь. Не хочешь поэзии, вот тебе проза. Закончил с делами, проезжал мимо, предположил, что ты можешь оказаться здесь. Решил заглянуть, и поехать домой вместе, что бы ты не оставалась без сопровождения. Заглянул и не ошибся, ты действительно здесь, да еще в компании Илонски.

— Кстати о нем, — кивнула я. — Это что сейчас за павлиньи танцы с меткой территории были?

— Сразу же обозначил ситуацию. Ты моя, — пожал он плечами с невозмутимым видом, словно ничего не произошло.

— Фиктивно, — тихо зашипела я.

— Для остальных вполне официально, — не согласился он. — К тому же нужно иногда поддерживать образ молодоженов. Чем не повод? Сразу двух зайцев убил.

— Мне это не нравится.

— Я тебе, как посмотрю, вообще не нравлюсь. Так что терпи, — хмуро отрезал он, а у меня закралось подозрение, что меня сейчас опять в чем-то обвинили. — Быть может, тебе нравится Илонски?

— С чего ты взял? — возмутилась я.

— Ты так расстроилась, что я поцеловал тебя при нем.

— Мне не нравится, что ты целуешь меня в показательных целях. На публику. Чувствую себя использованной.

— Без публики ты тоже не желаешь, — напомнили мне. — Могу предложить компромисс. Или мы целуемся на публику, как и заявлено в контракте, или, я иду на встречу и целую тебя исключительно наедине.

От такого «компромисса» я невольно поперхнулась.

— А без поцелуев в принципе никак? — робко поинтересовалась я, пребывая в шоке. — Тем более, что в обществе целоваться даже супругам считается неприличным.

— Нет. Как я говорил тебе прежде, я хочу тебя… целовать. Не хочешь наедине, как приличные супруги — будем как неприличные на публике. Благо, подобные пункты прописаны заранее в контракте, который ты так неосмотрительно подписала, — гаденько улыбнулся он, злющей мне. — А на то, что скажет общество — мне откровенно плевать. Из-за него я не собираюсь лишать себя приятных моментов.

— А ты не думал, что эти моменты могут быть неприятны мне? — прошипела я, сквозь зубы, стараясь говорить как можно тише. Сжала руки в кулаки со всей силы, жалея, что сейчас сжимаю не шею «супруга».

— Меня это, безусловно, огорчает и задевает за самолюбие, но… нет. Если выбирать между возможностью тебя целовать, и чтобы тебе было приятно — я выберу первое. А уж когда именно это произойдет, на публике или без — так и быть, решай сама. Как надумаешь, сообщи, — гаденько подмигнул он и предусмотрительно отошел. Еще чуть-чуть и я бы его пристукнула.

— Помнится, ты утверждал, что не животное, и год можешь потерпеть.

— То касалось постели. Я же тебя в нее не тащу, — да, вместо этого, сам там появляешься. — Но вот все остальное… от этого, увы, отказаться не могу. Как я уже говорил, во время нашего брака я буду верен жене во всем, — выделили он последнее слово. — Для меня это принципиально. Раз ты не хочешь помогать мне со всеми моими потребностями, будешь выполнять их лишь частично. Видишь, какой я благородный? — широко улыбнулся он, а я вдруг подумала, что у него до безобразия много зубов. Неправильно это. Нужно будет при случае проредить. Может, и улыбаться так широко у него желание пропадет?

— Вижу, — угрюмо кивнула я. — Аж сама себе завидую.

Минут через двадцать, я закончила с расходными книгами. Герцог, казалось, никуда не торопится, хотя я сразу же предупредила, что здесь относительно надолго, в надежде, что он не захочет ждать и отправится домой самостоятельно. Тот сообщил, что не хочет оставлять меня без охраны. А так как от назначенного человека я сбежала еще с утра, когда отправилась к брату, придется мне терпеть общество «супруга».

Изредка кидала взгляды на мужчину, что неспешно проходил мимо стеллажей, иногда чем-нибудь интересуясь и пролистывая книги. Удивительно, но, не знай я, кто он на самом деле, ни за что бы не сказала, что передо мной герцог. Мне они всегда казались слишком напыщенными и высокомерными, выставляя свой статус напоказ общественности всеми доступными методами. Венес же весьма органично смотрелся посреди моего магазина в простом, но дорогом сюртуке, без единой лишней детали или украшения. Он не походил на высшего аристократа, скорее на зажиточного жителя среднего класса. И, неожиданно для себя, я подумала, что это, почему-то, подкупает.

Венес заинтересовался какой-то книгой и присел в небольшое кресло, поставленное специально для посетителей, вместе с книгой. Я уловила момент и украдкой подозвала к себе Блису. Момент, почему она встретила его, как знакомого меня до сих пор интересовал.

— Так он бывал у нас раньше, — удивилась Блиса. — Несколько раз, точно. В последний раз я помогала ему выбирать книгу в подарок другу. Так он сказал, — доверительно понизила она голос. — А еще, он много о Вас выспрашивал. Как бы невзначай, но то и дело возвращал тему к Вам. Видимо, он хотел тайно узнать как идут дела у его невесты, и как сотрудники к Вам относятся, — авторитетно покивала она головой, мол, я вашего супруга, с его мотивами, на раз раскусила!

Вот даже как?! А в честь, какой, такой радости он мной интересовался прежде? И насколько давно? Быть может, сразу же после свадьбы? Помнится, он говорил что-то, о сборе информации на меня.

— А когда он приходил в последний раз?

— Ой, — выдала она свое коронное. — Дайте подумать, — прикусила она губку и очаровательно сморщила хорошенький веснушчатый носик. — Точно, вспомнила! — воскликнула она, но я на нее шикнула и она поубавила громкость. — Это было две недели назад. Помните, мне в тот день дурно стало, и вы пришли меня подменить? Так вот, как раз перед вашим приходом он и пришел. Только сейчас вспомнила, что еще сильно удивилась, что когда Вы пришли, он старался не показываться на глаза. В тот день еще народу много было, и он держался все больше за ними. Я тогда не придала этому значения, а сейчас начинаю понимать, что он не хотел, чтобы Вы о его интересе знали.

— А в первый раз, ты когда его заметила?

— Ой, да почти четыре месяца назад. Но только спустя месяц стал Вами интересоваться.

Я глупо похлопала глазами, переваривая информацию. Это что же получается? Он появлялся в моем магазине прежде и активно про меня вынюхивал задолго до того, как я накосячила с подписью в храме. А в храме выглядел таким удивленным, будто видит впервые в жизни. И ведь после и словом не обмолвился о том, что практически постоянный клиент моего магазина. Причем инкогнито. И с какой целью, спрашивается, вынюхивал про меня? А?!

Тут вошел покупатель, и Блиса быстро переключилась на него, расплывшись в профессиональной улыбке, пока я пребывала в задумчивой прострации. Примерно с минуту я пыталась уловить хоть какую-то логику в услышанном и сопоставить с уже известными фактами, но получалась каша какая-то. Как не крути, а поговорить с герцогом придется. Не факт, конечно, что ответит честно и на все вопросы, но попытаться стоит.

Возможно, применю пытки. Мысленно я уже примеряла мясницкий заляпанный засохшей кровью фартук, высокие перчатки и колпак с прорезями для глаз (хотя нет, колпак, пожалуй, лишнее. Еще прическу испортит, и вообще, в нем должно быть душно), и любовно оглаживаю инструменты пыток. Пожалуй, начну с корсета. Если он не проникнется — добавлю туфли на высоченном каблуке, и заставлю на них стоять. Час, или два! А в это время буду читать ему бульварные любовные романчики. Но если окажется, что он настолько крут и не поддастся на такие извращения, пожалуй, познакомлю его с эпиляцией воском. Думаю, уже на второй ноге, он, не то, что заговорит — запоет соловьем, лишь бы я ему брови выщипывать не стала!

— Ты еще долго? — прервал мои мысли Венес, появляясь передо мной. Благо, по другую сторону прилавка. Невольно оценила его широкие густые брови. Простор для поля деятельности!

— Осталось уточнить несколько моментов с Блисой, и можем уезжать, — кивнула я, впервые в нетерпении момента, когда смогу остаться с Климом наедине, чтобы выведать нужную информацию. — Может, кофе сделать пока? — вдруг предложила я, вспомнив, что и самой не плохо бы выпить чашечку с дежурной булочкой, что всегда хранились у нас с Блисой в подсобке в запасе. А я, между прочим, с утра ничего не ела. Да и Венеса перед допросом было бы неплохо задобрить.

— Не откажусь, — настороженно кивнул он. Думает, что я ему плюну в него, что ли? Желание есть, конечно, но это — не мой метод. Слишком примитивно.

Я кивнула Венесу, в знак следовать за мной.

«Подсобка», на деле комната отдыха для персонала, встретила меня чистотой и порядком. Здесь имелся не только удобный диван, на котором было так удобно отдохнуть лежа, но и кресло-качалка. Признаюсь, его я приобрела специально для личного пользования. Все детство о нем мечтала, наглядевшись на дедушку, что любил сидеть в таком, курить трубку и рассказывать мне сказки. С первой выручки от магазина купила свою детскую мечту, но дома оно как-то не вписывалось в интерьер, чтобы читать его перед камином, а в свою комнату его ставить было глупо. Недолго думая, перевезла кресло в магазин и не прогадала. Оно здорово выручало, когда необходимо было отвлечься от внешнего мира и немного помедитировать, разбирая мысли скопившиеся за день по полкам.

На кресле красовался клетчатый плед, так как в холодное время года, в этой комнате довольно прохладно.

Указала герцогу на диван, сама прошла к небольшому уголку, что у нас с Блисой служил «кухней». Помимо холодильного шкафа, тут была небольшая плита, что работала на разогревающимся артефакте, разделочный стол и, конечно же, буфет.

Сначала приготовила кофе на две персоны, потом обратила внимание на часы и поставила на поднос третью — для Блисы. Через пять минут магазин закроется на обед, и девушка наверняка к нам присоединиться. Буду очень надеяться, что герцог не будет против есть вместе с простолюдинкой, как некоторые аристократы. А если будет — его проблемы. Сейчас он на моей территории. Не понравится — пусть гордо голодает.

Нарезала нехитрые бутерброды, и тоже отправила их на поднос. После вместе с ним уверенно направилась к дивану, рядом с которым стоял компактный стол. Нам с девушкой, во всяком случае, его всегда хватало.

Не успела я сделать несколько шагов, из моих рук деликатно, но уверенно, забрали поднос с посудой и бутербродами.

— Я помогу, — мягко улыбнулся Клим и последовал незаконченным мной маршрутом.

Удивленно смотрю на мужчину, пораженная его галантностью, после пожимаю плечами и иду за чайником, который успел вскипеть на плите.

Не успели мы, как следует, расположиться, в комнату зашла Блиса, радостно взирая на накрытый стол. Она сделала уже несколько шагов в нашу сторону, но внезапно остановилась и вопросительно посмотрела на меня, бросая красноречивые взгляды на моего «супруга».

— Присоединяйся к нам, — угадала я причину ее нерешительности, а сама слежу за реакцией герцога. — Пока кофе не остыл, — странно, но Клим не выказал ни капли удивления или недовольства, от перспективы сидеть за одним столом с Блисой. Сидит и с сосредоточенным видом разливает кофе по чашам. Хм. Я пока не уверенна, но еще пару очков Венес, пожалуй, заслужил в свою копилку. Теперь он явно в плюсе.

Девушка немного расслабилась и вновь беззаботно улыбнулась, плюхаясь на единственный стул. И тут передо мной встала дилемма — где сесть? На кресло-качалку, естественно, не сядешь, если не желаешь оказаться с ног до головы облитой горячим кофе, а на диван к Климу, как-то душа не лежит. Между, обвариться кипятком, и легким дискомфортом от близости с этим мужчиной, я выбрала последнее.

— Блиса, сколько на этой неделе у нас именинников? — проявляя очередное неуважение к этикету, поинтересовалась я. Увы, порой рабочие вопросы можно было решить только за обедом, так как бывают дни, когда в торговом зале вертишься как белка в колесе, разрываясь между покупателями и остальными делами. Так что разговаривать за едой для меня и девушки — обычное дело.

— Всего двое, — пришел мне ответ.

— Именинники? — переспросил Клим.

— Да. Мы ведем учет наших постоянных клиентов. На них заводится анкета, из который мы узнаем основную информацию: имя, дата рождения и адрес. А так же собственные дополнения, в виде предпочтений литературы. Таким образом, именинникам в их день рождения наш магазин готовит небольшой сувенир, с тематикой литературы и, по возможности, соответствуя предпочтениям покупателя. С курьером эти подарки, а так же, купон на скидку, отправляются адресату, — ровным тоном пояснила я. — Ко всему прочему, я заказала фирменные карты постоянных покупателей. Они выдаются автоматически при покупке на определенную сумму, для чего необходимо заполнить вышеупомянутую анкету клиента, после чего при предъявлении ее при покупке будет действовать скидка.

— Большая?

— В зависимости от покупок клиента. Чем чаще у нас покупаешь — тем больше скидка на карте. Они магические, именные. Для этого и нужно заполнить анкету, данные автоматически закрепляются за картой. Очень удобно, особенно при утере. Никто, кроме хозяина карты, ей воспользоваться не сможет.

— Как интересно. Не слышал о подобной практике в других магазинах, — похвалили меня. Это ведь похвала, правда?

— И не услышишь, — усмехнулась я. — Это мое личное нововведение. Сувениры пустяковые, и купон на скидку, как таковой убытка не несет, зато покупатели довольны и польщены вниманием. А так как уже имеется купон, то они, зачатую, стараются этой скидкой воспользоваться, и вскоре приходят за новой покупкой.

— Хитро.

— Ой, — подхватила Блиса, едва успев прожевать кусок бутерброда. — Ваша жена просто умница. Она и не такое придумывает! Благодаря ее идеям, магазин процветает! Вот например, она ввела в правило всем покупателям с детьми, или тем, кто покупает детскую литературу, дарить сувениры с логотипом нашего магазина. Закладки, шарики, блокноты, ручки. А как дети радуются, это нужно видеть! А вскоре мы будем расширяться!

— Новый магазин? — заинтересовался Венес.

— Не только, — кивнула я и обратилась к помощнице. — Кстати об этом. Как идут переговоры с хозяином соседнего помещения? Я сегодня у Ивара забыла спросить.

— Он в целом согласен, насколько мне известно, — замялась Блиса. — Вот только Лорд Гансе считает, что тот сильно завышает цену аренды, и хочет подождать, пока хозяин ее собьет до вменяемой.

— Это хорошо, — улыбнулась я. Я этого хозяина уже полгода пытаюсь уломать на сделку. Все равно все это время помещение пустует. Так этот хорек облезлый не желал иметь дело с женщиной, то есть со мной, хотя понимал, что сделка выгодная. Нужно было уже давно подключить к этому делу брата, но все хотела что-то кому-то доказать. Только время потеряла. Зная Ивара, братец скоро дожмет соседа и тот пойдет на все наши условия. В этом весь братец. Порой я ему завидую.

— О чем речь? — влез Венес, явно не понимая о чем речь и от этого недовольный.

— Леди Ган… В смысле Венес, — поспешно исправилась Блиса. — Вам не сообщила? — удивилась она. — Она уже полгода ведет переговоры с хозяином соседнего помещения об аренде, чтобы расшириться.

— Магазин?

— Нет, скорее кофейня с функцией читального зала, — смутилась я.

— Это как? — не понял Клим. Не удивлена. Я Ивару неделю объясняла свою задумку, прежде чем он понял, какую потенциальную прибыль она принесет.

— Это будет кафе, где можно будет перекусить и выпить чай или кофе, но с бонусом, в виде возможности почитать в процессе книгу.

— Платно? — нахмурился Клим.

— Нет. Книги будут бесплатны.

— Тогда в чем выгода? Доход будет от кофейни?

— Не без этого. В нашем городе нет подобных заведений. Да и по всей стране, насколько мне известно, тоже. Возможность почитать — уже сама по себе большая реклама и приманка для любителей провести время за книгой с чашкой кофе. Лично я — любитель этого дела. За что уже не раз получала от брата выговор, что так делать неправильно. Думаю, кофейня будет пользоваться успехом. Но основная задумка в том, чтобы рекламировать книги. Вся литература будет выдаваться для использования на территории кофейни. С собой выносить ее нельзя, предварительно не выкупив из магазина. А теперь скажи, много ли ты успеешь прочитать за время чаепития?

— Несколько глав, возможно.

— Правильно, — довольно кивнула я. — Недостаточно, чтобы что-то понять из книги, но довольно, чтобы заинтересоваться ей. Следовательно, возникнет желание ее дочитать до конца. А тут два варианта: либо ты выкупаешь книгу, либо сидишь весь день в кофейне, невольно пополняя ее кассу за счет еды и напитков, что там закажешь. Мало кто высидит весь день без еды и питья. Я в любом случае в выигрыше.

— А ты открываешься мне все с новой и новой стороны, — задумчиво улыбнулся он. — А по поводу аренды, не лучше ли бы выкупить это помещение?

— Оно, конечно, лучше. Я не раз думала об этом. Но хозяин «уперся рогом» и принципиально отказывается продавать. Однажды он обмолвился, что продаст, но сумма, которую он озвучил, я ни в жизнь не потяну.

— Я подумаю над этим вопросом, — с таинственным видом вздохнул он.

* * *

Вскоре я с облегченным вздохом откинулась на сиденье кареты и мысленно готовилась к разговору. С чего начать? Издалека или спросить «в лоб», какого черта он про меня вынюхивал и что задумал? А ответит? Вот в этом я не уверенна.

Пока пребывала в своих мыслях, заговорил сам Венес:

— Ты не против прогуляться? — вдруг спросил он, чем выбил меня из колеи.

— Что? — хлопнул я глазами в удивлении.

— Если у тебя нет серьезных планов, то, может, погуляем по городу? — повторил Клим. Я удивленно посмотрела в окно кареты, через которое было прекрасно видно, что собирается дождь. Да и температура на улице для начала мая, как-то не радует. А я — девица довольно теплолюбивая. Так что, извините — я пас.

— Пожалуй, я не расположена на прогулку сегодня.

Клим тоже посмотрел в окно и недовольно цыкнул.

— Не беда, — расплылся он в улыбке. — Приглашаю тебя в ресторан.

— В ресторан? — еще больше удивилась я. Невольно оглядела себя и недовольно скривилась. Одета я была явно не для «света».

— Ну да, — улыбнулся он. — Имею я право пригласить жену в ресторан? Тем более, что домой к матери ехать пока нет никакого желания. Признаться, я успел от них устать.

— Давай не сегодня, — с долей сожаления выдохнула я. Честно говоря, ехать в дом к свекрови у меня тоже нет никакого желания. Но и в ресторан в таком виде тоже заявляться не хочется.

— Почему? Не хочешь идти со мной? Быть может, ты меня стесняешься? — наигранно нахмурился он.

— Нет, конечно. Скорее наоборот, я не хочу тебя смущать своим видом.

— А что с ним не так?

— Я не одета для ресторана, — просто ответила я, не понимая, почему он задает такие глупые вопросы.

— Если дело только в этом, то… — заметно расслабившись, герцог постучал по стенке кареты и крикнул кучеру ехать по названному им адресу. От места назначения я скривилась еще больше. Он издевается? Везет меня в самый дорогой ресторан города.

— Ты издеваешься? — озвучила я обоснованные опасения.

— С чего ты взяла?

— Как еще понимать твое желание поехать в этот ресторан, после того, как я сообщила, что даже для обычного ресторана не одета?

— У них замечательная кухня. Это раз. Мне все равно как ты одета — это два, — спокойно ответили мне. — Мне казалось, тебе тоже все равно, что о тебе думают окружающее.

— Раньше — может быть. Сейчас я не могу с уверенностью сказать того же.

— А что изменилось?

— Раньше я была сама по себе, не роняя тень ни на кого, кроме себя и, за редким исключением, на Ивара. Но мой брат — это отдельная тема. Сейчас я герцогиня. Не боишься, что я могу тебя опозорить?

— Ни сколько, — пожал он плечами и снисходительно улыбнулся. — Агата, девочка моя, не забивай свою головку всякой чушью. Мне глубоко плевать на то, что подумают обо мне остальные, приди ты в общественное место хоть в ночнушке. Хотя, помня, что у тебя за сорочки, пожалуй, демонстрация нижнего белья, ни к чему. Самому мало, — прежде чем успела открыть рот, чтобы возмутиться, Венес продолжил: — Это — во-первых. Во-вторых, ты не сможешь никак меня опозорить своим внешним видом. Как по мне, ты и в мешке из под картошки будешь выглядеть превосходно, — тут я как была с открытым ртом, так, собственно, и осталась. Настолько растерялась, сначала от возмущения, после от смущения, подобным комплиментом, что даже забыла, что собиралась говорить. А еще это его «девочка моя»! Аж мурашки по коже.

— Э, — невежливо выдала я. — Спасибо.

— Я лишь сказал, что думаю, — пожал он плечами невозмутимо.

Так как мой магазин находился недалеко от центра города, ехать нам пришлось недолго, и уже минут через десять, карета остановилась перед главным входом в ресторан. Не дожидаясь, когда дверь откроет человек в форменном костюме персона ресторана, Клим самостоятельно вышел на улицу, и протянул руку мне.

Всего на секунду я замешкалась, но после отругала себя мысленно, что это всего лишь проявление вежливости и галантности со стороны Венеса, без какого-либо намека. И вложила свою ладошку. О чем пожалела. Возможно, это произошло случайно, но мою татуировку вновь, почти невесомо погладили, от чего я заметно дернулась, даже сквозь перчатку.

С подозрением посмотрела на безмятежное, почти невинное лицо Клима, и почему-то уверилась, что произошло это далеко не случайно. Но деваться некуда, не вырывать же руку на радость публике. А публика была. Видимо, герб на дверце кареты увидели, и сейчас с любопытством разглядывали герцога и новоиспеченую герцогиню.

Уже через пару шагов я прокляла тот день, когда согласилась помочь брату. Почему-то именно сейчас проносились самые глупые мысли, о существовании в моей голове которых, я раньше не подозревала. Под перекрестком чужих, испытующих взглядов, я невольно ловила себя на мысли, что держу спину недостаточно прямо, голову, тоже не мешало бы поднять повыше и смотреть вперед, а не в пол. Походка, мне самой, казалась недостаточно плавной, а какой-то резкой и торопливой. Будто боролась с желанием пуститься в бег без оглядки. Хотя, почему «будто»? Именно с этим желанием я сейчас и борюсь!

А еще перебирала в голове все свои платья и с прискорбием поняла, что мне просто нечего было бы надеть в этот ресторан, да еще в компании «супруга», в любом случае. Те наряды, что были у меня, уже не казались мне такими удачными и красивыми, как всего час назад. С недовольством подумала, что гардероб я не обновляла, до позорного, давно. И ведь совсем недавно даже не подозревала, что у меня может в связи с этим возникнуть проблема. Так нет же! Возникла.

Сама себе не отдавала отчета почему, но именно здесь и сейчас, идя под руку с Венесом, хотелось ему соответствовать. Поймала себя на этой мысли, и с ужасом забила ее мысленной лопатой в самый темный угол своего сознания.

Так, Агата, соберись, тряпка! Ты сильная, независимая, умная, смелая и невозмутимая! Что тебе, мнение окружающих? Раньше справлялись, и сейчас справимся!

Встретил нас, как я поняла, сам хозяин ресторана, еще в холе. Рассыпаясь в комплиментах и заверениях в любви и уважении, нас проводили в закрытый кабинет для специальных гостей. Если верить словам хозяина заведения, то я — самая красивая, добрая, умная, изысканная, искренняя, верная и т. д. по списку. Мне бы радоваться, что меня нахваливают, но вот почему-то чувствую себя, будто меня только что «облизали». Причем с ног до головы. И вот сейчас я стою вся в слюнях и не знаю, как буду оттираться.

Заказ, кстати, у нас принимал все тот же хозяин, при котором решиться с выбором мне было трудно. На помощь пришел Клим, сказав «как обычно», и чтобы не беспокоили.

Когда в довольно прилично обставленном кабинете мы с Венесом остались, наконец, одни, я вздохнула немного спокойнее.

— Это всегда так происходит? — с печальным вздохом, уточнила я.

— Увы, это один из недостатков нашего титула, — с легкостью понял он о чем я.

— Ужас. И так целый год! — тихо простонала я, поморщившись от перспектив. Кажется, от «слюней» на ближайший год мне не скрыться. Поправка только на то, что кто-то будет «облизывать», а кто-то плевать в спину.

— К этому можно привыкнуть, — как-то напряженно сообщил Клим. — Точнее, научится абстрагироваться и не замечать.

— Для тех, кто с этим жил всю жизнь — возможно. Мне бы хоть время до окончания контракта протерпеть.

На стол с громким звоном опустился графин с водой, отчего я вздрогнула. С удивлением посмотрела на Клима, который продолжал сжимать ручку упомянутого графина, и крепко сцепив челюсти, смотреть в пустоту, в районе скатерти.

— С тобой все в порядке? — неуверенно уточнила я.

— В полном, — глухо ответили мне.

До момента, когда принесли заказ, мы просидели в напряженном молчании. Ели тоже молча. Венес как-то резко и ожесточенно кромсал отбивную, явно на что-то злясь. Я же пребывала в сомнениях относительно причины, почему он так резко поменялся в настроении. Что-либо выяснить у него в таком состоянии, как-то резко расхотелось.

Но спустя минут двадцать, когда герцог явно наелся и подобрел, любопытство мое восторжествовало.

— Справился с делами, которыми занимался сегодня? — зашла я «издалека». Ну, прямо, очень!

— Что? — поднял он голову, и посмотрел на меня с удивлением, будто до этого не знал, что я вообще разговариваю. — А, да. Практически. Во всяком случае, с большей частью.

— Проблемы?

— Нет, никаких, — поспешили меня заверить.

— Это хорошо, — кивнула я и немного помолчала, отвлекшись на чашку чая, чтобы создать видимость, будто это и не допрос вовсе. — Как тебе мой магазин? Ты впервые в нем был сегодня? — как мне казалось, невозмутимо и невзначай поинтересовалась я.

На меня посмотрели сначала с легким прищуром, после с хитрой улыбкой.

— Блиса сдала? Да?

Я хотела начала сыграть в «дурочку», мол, о чем ты и т. д. Но потом поняла, что дело это неблагодарное.

— С потрохами, — серьезно кивнула я. — А теперь, надеюсь, ты объяснишь, как все это понимать? — скрестила я руки на груди.

Клим в молчании побарабанил пальцами по столу, затем расплылся в своей коронной улыбке.

— Ты знаешь, что очень красивая?

Я нахмурилась, пытаясь понять, к чему он ведет.

— Мне, безусловно, лестна, данная оценка с твоей стороны, вот только не понятно, как связанна моя внешность и то, что ты шпионил за мной почти четыре месяца?

— Все просто. Забрел однажды с другом в твой магазин. Как это не забавно, но именно Илонски посоветовал нам его. Мой друг, в отличии от меня, с ним неплохо общается. Так вот, зашли кое-что подобрать в подарок его невесте, там я тебя и увидел.

— И влюбился? — не скрывая иронии, подсказала я.

— Зачем сразу «влюбился»? — возмутился он. — Просто заинтересовался, — пожал плечами. — Потом пришел снова, но уже один. И еще, и еще. Узнал кое-что о тебе. Имя, фамилию, титул, и даже некоторые сплетни, что ходят о тебе в кругу аристократии. И заинтересовался сильнее. Я все в толк не мог взять, почему девушка с таким титулом и внешностью, предпочитает пахать в магазине, вместо обычных занятий аристократок. Искал подвох и до сих пор ищу, если честно. С этой целью стал, как мне казалось, ненавязчиво интересоваться о тебе у твоей помощницы. То, что узнавал, еще больше запутывало. К тебе на глаза старался не попадаться, пока не разберусь что к чему.

— Ну и как? — усмехнулась я. — Разобрался?

— Не очень.

— А ничего, что «интересуясь» мной, ты собирался жениться?

— Фиктивно.

— Не важно.

— А как по мне, так даже очень, — не согласился он. — Эта женитьба, как ты уже знаешь, была мне нужна сугубо для дела. Согласен, ты, в роли жены, хоть и фиктивной, устраиваешь меня больше остальных. Но сама подумай, как бы это выглядело, реши я со своей проблемой прийти к тебе? Не успев, толком, познакомится, тут же тащить тебя под венец? Причем, я был не уверен, что хочу провести именно с тобой свою старость. Все же лично мы не общались. Все, что я о тебе знал, это сплетни и личное наблюдение, пока ты была на работе. Как ты ведешь себя в повседневной жизни, для меня было тайной. Следовательно, все усложнялось тем, что замужество я мог тебе предложить только фиктивное. И скажи, куда бы ты меня послала в таком случае?

Вероятно, очень далеко и надолго. Не исключено с конкретными анатомическими указаниями.

— То есть, женившись, ты бы прекратил интересоваться мной? — чуть склонила я голову.

— Не исключено, конечно, но вряд ли. Через год, а может, даже чуть раньше, наше знакомство бы состоялось. Но вскоре я бы уже был разведен, и мне ничего не мешало начать за тобой ухаживать.

— А ты был так уверен, что я этот год останусь свободной? — поразилась я чужой наглости. Кто-то тут утверждал, что я вся такая красивая и при титуле! Чем не завидная невеста? Может, у меня женихов вагон и маленький прицеп, а я просто важничаю, и решить не могу. Да тот же Илонски, если бы я сильно захотела, разорвал свою помолвку и женился на мне.

— Уверен, — коротко ответили мне, как отрезали.

— Как это? — удивилась я.

— Не важно, — холодно припечатали меня ответом, таким тоном, что я, почему-то не решилась поднимать сейчас эту тему. Но потом, непременно, выясню!

— Почему, в таком случае, притворился, будто видишь впервые в храме?

— А как я должен реагировать? — поинтересовался он. — Вместо показанной твоим братом девушки, я вижу совершенно другую. Причем ту, за которой тайно наблюдаю уже несколько месяцев. Сказать, что я удивился — ничего не сказать. Поначалу даже подумал, что это розыгрыш, но оказалось все куда интереснее.

Да уж! Особенно мне так теперь интересно! До сих пор удивляюсь, насколько!

— Ты не очень обидишься, если я скажу, что все это звучит как бред? — сладким голосом спросила я.

— Как знаешь, — безразлично отозвался, откинувшись на спинку стула и с насмешкой на меня посмотрев. Всем своим видом он показывал, что это единственная версия, которую я услышу.

— Что теперь делать будем? — с тяжким вздохом спросила я, пытаясь переварить все услышанное и понять, как к этому отношусь. Могут ли его слова быть правдой? А если правда — что мне с этой информацией делать?

— А что делать? Для меня складывается все куда более удачным образом. Девушка, которая мне уже несколько месяцев нравится — стала моей женой. Теперь у меня есть целый год, чтобы убедить тебя дать мне шанс?

— Шанс на что? — не поняла я.

— Попытаться тебя завоевать, — пожал он плечами, а я впала в ступор.

— Для чего?

— А сама как думаешь? — хитро сверкнул он глазами.

— Выполнять твои потребности? — предположила я.

— Я бы соврал, скажи, что мне это от тебя не нужно. Но буду честен, уже давно желаю, чтобы ты оказалась в моей постели. Но я не только про это. Это прозвучит довольно глупо, в связи с тем, что мы уже женаты, но я имею на тебя очень серьезные и далеко идущие планы.

— Мы через год разведемся! — напомнила я.

— Не обязательно, — улыбнулся он, и подвинул свой стул ближе ко мне. Теперь он сидел не напротив, а по правую руку от меня. — Давай договоримся, — вновь он взял меня за руку, легонько сжал в своей ладони и внимательно посмотрел в глаза. — Я не настаиваю на постели и не стану на тебя давить. Взамен я прошу лишь шанс. Всего лишь шанс попытаться тебя завоевать. Если мне это не удастся, через год, мы разводимся согласно контракту. Если у нас получится наладить отношения, мы разрываем брачный контракт, и, из фиктивного, наш брак станет настоящим. Что скажешь?

Я молчала, так же внимательно рассматривая лицо мужчины, сидящего рядом и ожидающего моего ответа. В голове стучали аналогичные слова, сказанные братом сегодня. Готова ли я рискнуть, поверить незнакомому мужчине, надеясь ничего при этом не потерять?

С другой стороны, а почему нет? Что мне мешает? Он просит лишь разрешение за мной ухаживать. Это ведь не значит, что я сегодня же даю согласие ублажать его в постели, отрезая себе все пути отступления. Ладно бы, если у меня был кто-то, кто был мне дорог в романтическом плане. Так нет такого. Вообще, скрипя сердце должна признать, что на данный момент, к этому понятию ближе всех моих знакомых, как раз таки Венес. Нет, я еще далеко не влюблена, но все же, он мне нравится. Несмотря на то, что порядочно бесит. И глупо отрицать очевидное, но он мне интересен не только как мужчина, но и просто человек.

А если у нас что-то получится, то чем мне это обернется? Не пожалею ли я, кардинально поменяв свою жизнь? Не факт, что мне оставят ту свободу действий, что есть у меня сейчас и была при жизни с братом.

А отказавшись сейчас, из своих опасений, не стану ли я жалеть всю свою одинокую жизнь об утерянной возможности?

* * *

— Нет!

— Агата! — донесся до меня возмущенный вопль.

— Я сказала «нет»! На этом точка. Даже не уговаривай, все равно не соглашусь, — строго отчеканила я, не подозревая, что у меня могут быть такие командирские нотки в репертуаре.

— Сердце у тебя нет, — обиженно вздохнули из района напольного покрытия. — А мне, между прочим, холодно! Я могу заболеть, — принялся ныть тридцатипятилетний ребенок в тщетных попытках меня разжалобить. Увы, для него, я сейчас была совсем в другом настроении. Меньше всего я хотела его жалеть. А вот прибить по тихой грусти — с радостью. Огорчает только то, что я буду первой подозреваемой.

Я была неумолима и даже несколько отчетливых всхлипов и шмыганий носом герцогу не помогли.

— Клим, что ты как маленький? — не выдержала я и села в постели, чтобы посмотреть в бессовестное лицо, лежащего на ковре «муженька». — Я не пущу тебя в свою постель. Нет, нет и еще раз нет. Спать с тобой — это слишком! Мы так не договаривались!

Мужчина приподнялся на локте и с интересом уставился на меня. Невольно себя осмотрела, и вздохнула спокойнее. Зная, что жить какое-то время придется в доме свекрови, вместо привычной и такой ненавистной сорочки, я разжилась полноценной пижамой, состоящей из рубашки с длинными рукавами и просторных штанов. Для меня, человека не привыкшего спать в одежде, было настоящим подвигом ночевать в таком виде. Но другого не оставалось. Как показывала практика, у меня несколько вариантов: спать, как я привыкла и опасаться, что в любой момент ко мне в комнату может кто-то заглянуть; ночевать в ненавистной сорочке, просыпаясь каждый час, чтобы поправить ткань, что так и норовила задраться и скрутиться на талии; согласиться на пижаму. Пижама — выиграла. Хоть она и не скручивалась как сорочка и хорошо скрывала тело от взглядов всяких разных… «мужей», но спать практически одетой — было не комфортно.

Но что не стерпишь, особенно, когда выясняется, что спать придется в одной комнате с Венесом? Как чувствовала!

После ресторана, где я все же струсила и попросила время подумать, мы прогуляли еще несколько часов (на улице заметно распогодилось), и вернулись как раз к ужину. За это время мы много разговаривали, я узнала Клима с новой стороны. Он оказался довольно приятным, забавным и интересным собеседником. С ним было не скучно и весело. Не помню, когда я в последний раз так много смеялась, как в этот день.

Как и обещал, Клим на меня не давил, с ответом не торопил и вольностей себе не позволял. Хотя мою руку во время прогулки из своей не выпускал, и иногда, словно невзначай мог обнять меня за плечи. Жесты вполне невинные, и, можно сказать, дружеские, но в эти моменты я невольно получала массу приятных ощущений. Было тепло и спокойно.

Один раз я осмелилась, и сама обняла его в ответ, смотря на реку, на берегу которой мы гуляли. Тогда он посмотрел на меня очень внимательно, в глазах читался вопрос и ожидание. Но я так и не смогла сказать, что согласна на попытку. Что-то мешало. Возможно, трусость. Несмотря на заверения Венеса, я очень боялась влюбиться, а потом, когда ничего не получится собирать свое сердце из осколков. Тем более, что в этот день я ясно поняла, что влюбиться в него очень просто, а вот разлюбить… это уже как получится. Что-то мне подсказывает, что процесс этот гадкий и долгий. Себя я любила и такой участи себе — ненаглядной не желала, несмотря на адское желание плюнуть на все и пуститься во все тяжкие. В смысле — дать нам шанс.

Еще один момент — мне не давали покоя откровения Венеса по поводу его заинтересованности мной на протяжении этих месяцев. Что-то явно не складывалось. Вот хоть убей, но Клим никак не вязался у меня с нарисованным им образом, стороннего наблюдателя. Вся эта история пахла пошлым романтизмом, что так любят юные девицы. Будь я хотя бы на пять лет помладше, может, и не только поверила, но и искренне восхитилась, пребывая на седьмом небе от восторга и пуская розовые сопли. Конечно! Ведь ради нее, такой из себя прекрасной, целый герцог стал тайком, словно неловкий сопляк, прятаться за стеллажами, наблюдая за объектом своих воздыханий.

На каком-то подсознательном уровне я чувствовала, что меня если не откровенно дурят, то точно недоговаривают. Причем значительную и самую важную часть. Это, естественно, не располагало на такие смелые шаги, как соглашаться на предложение Клима.

Тем не менее, мы отлично провели время, приехали в дом свекров, который я даже не видела, так как первым делом, заехав в город, отправилась к брату. Там нас встретили очень радушно, и я познакомилась с лордом Картером. Это оказался приятный пожилой мужчина с легким характером и улыбчивым лицом. В общем, он мне понравился. Я ему, кажется, тоже. Во всяком случае, негатива я не почувствовала. Ужин прошел тоже замечательно, если не считать привычной апатии Нинель, и безобидных выходок близняшек. Девочки явно играли с огнем, так как в строгих глазах свекровушки явно читалось обещание данное недавно, оставить сестер на овсяной диете.

После ужина мы еще немного пообщались, и приняли решение разойтись по спальням. Тут-то и выяснилось неприятное — нам с Климом выделили одну спальню на двоих. Борясь с желанием закатить скандал и вытребовать себе отдельную, я понимала, что для родных Венеса это будет, как минимум странно. Все же мы в гостях, и вряд ли супругов стали бы селить в разных комнатах. Это у себя дома аристократы могли жить в разных концах дома со своими избранниками, а в гостях приходилось ютиться в одной спальне. Да и не вязалась бы моя просьба с образом счастливых молодоженов, тем более, что как минимум свекровь и близняшки, стараниями Венеса, считают, что мы и дома спим в одной постели. Можно было бы сослаться, на то, что мы поссорились, вот только на протяжении всего вечера мы ни намеком на это не указали своим поведением. Следовательно, вариант с ссорой — отпадает.

Проглотив комок в горле, я вежливо улыбнулась и пожелала всем добрых снов, чтобы после отправиться вслед за «мужем». Он в доме ориентировался хорошо, и вскоре за нами закрылась дверь в просторную спальню с широкой дубовой кроватью.

Большего я рассматривать не стала, повернулась к мужчине и мрачно заметила:

— Ты спишь на полу.

И вот уже час я не могу уснуть не только из-за непривычной пижамы, но и нытья Клима. Согласна, спать на ковре укрывшись покрывалом, так как единственное одеяло я, естественно, оставила себе — не очень удобно. Но! Он же мужчина! Пусть терпит! В любовных романах вон, главные герои вообще на сырой земле спят, не снимая с себя доспехи и ничего, не жалуются. Хотя, вероятно, жаловаться им уже не на что, при таком-то образе жизни. Все что можно уже застудили и отморозили, так что принцессу они едут спасать скорее из принципа, чем из желания пополнить с ее помощью свое уже обреченное генеалогическое древо. Но это проза, а я о лирике!

— Во первых, — серьезно на меня посмотрели, вмиг растеряв прежний облик обиженного на весь несправедливый мир ребенка, — мы уже спали вместе. И ничего страшного не произошло, насколько я помню.

— Нарываешься? — прошипела я, вспомнив этот момент. Он мне за него, кстати, так и не ответил. Запишем на его счет еще одну мыльницу, или ее аналог.

— Во-вторых, — продолжил он, пропустив мой вопрос мимо ушей. — В договоре, который ты подписала, ясно указано, что только супружеская близость под запретом, без согласия обоих сторон. Про ночевки в одной постели — ни словом против не упомянуто.

— Точно так же, как не прописано, что они подразумеваются, — язвительно кивнула я.

— Зато есть пункт, где ты обязуешься выполнять мои поручения, если они не ведут, к этой самой, супружеской близости, или не несут за собой вред твоему здоровью, — гаденько улыбнулся он, а я поднялась из постели, поняв, что мне срочно нужно в ванную, за вооружением. — Ты куда? — не понял он, в растерянности наблюдая, как я шлепаю по паркету босыми ногами.

— За мыльницей, — честно ответила я, и уже через секунду, была поймана за босую пятку, и утянута обратно в сторону постели.

— Не торопись меня наказывать, — усадив меня на кровать, попросил Венес и встал напротив, красуясь голым торсом и пижамными штанами в клетку. Пару секунд заворожено осмотрела широкую грудь без единого волоска, после поняла, что делаю и отвела взгляд. Но, кажется поздно. Судя по самодовольной ухмылке, мой интерес был замечен. — Я просто напомнил, а не собирался тебя этим пунктом договора заставлять. Я все еще рассчитываю на твою жалость к старому, больному супругу. В моем возрасте противопоказано спать на полу. Там сквозняки гуляют. Ты хочешь, чтобы я потом неделю с радикулитом из постели не вставал?

— Неплохая мысль, — не сдержала я усмешки, и с улыбкой посмотрела на «старого и больного». Против воли опять мазнула взглядом по фигуре мужчины и должна была признать, что до «старого», ему еще лет двадцать, а то и тридцать. Такой, вполне может осилить марафон из постели, ковра и комода. Внезапно проскользнула неприятная мысль, что кто-то из его любовниц, в этом марафоне участвовал. Улыбаться сразу же перестала и вновь отвела взгляд. — В любом случае, помочь не могу. Твой радикулит — твоя проблема. Можешь, одеться потеплее, — внесла я дельное предложение как обезопасить Венеса от «сквозняка», а меня от мыслей о голом торсе мужчины. — А теперь, спокойной ночи.

С этими словами я накрылась одеялом и демонстративно отвернулась. С тяжелым вздохом мужчина прошествовал на свой коврик. С пола вновь послышался тяжелый вздох, но я осталась глуха к чужим страданиям.

Я уже начала засыпать, как с пола начли раздаваться слова известной, но неприличной частушки.

— Какого черта? — зашипела я, подскакивая в кровати. Спать хотелось неимоверно. День был долгий, насыщенный. Да и гуляли мы много. А сейчас уже давно за полночь.

— Я не могу уснуть, — невозмутимо ответил Венес, лежа на спине и закинув руки за голову.

— И?

— Мне скучно. Вот и пою. Тебе нравится?

— Нет! — рявкнула я, впрочем, шепотом. Но флюиды ненависти и бешенства расточала от души и щедро. — Я уснуть из-за твоих частушек не могу.

— Я тоже не могу, но из-за другой причины, — пожал он плечами и продолжил песенку.

— То есть, сам не спишь и другим не даешь?

— Ну, это же логично. Ты — не даешь спать мне, не пуская на постель. Я — от скуки пою частушки. Возможно, через несколько часов устану и усну. Будешь ждать? — безразличным голосом поинтересовался он.

Я реально зарычала и сжимая пальцами воздух, жалея, что это не его шея. Ничего не ответив, я накрылась одеялом с головой и для верности сунула макушку под подушку. Черт с ним, пусть поет, хоть до утра, я все равно не…

Подушка не помогала заглушить пение Клима и за ненадобностью отправилась в полет в певца, вместо сувенира. Судя по резко оборвавшемуся куплету, в цель я попала. Но радовалась не долго, так как летательная единица постельной комплектации вернулась ко мне. Прямо в лицо, под сопровождение частушки, что продолжил напевать «метатель».

Я провозилась в постели еще минут десять, узнав, что в репертуаре у Венеса огромный запас народного фольклора, нецензурного содержания. Ни разу он не повторился, и я невольно прониклась к нему уважением, наравне с желанием убить.

— Черт с тобой, — не выдержала я, сдувая с лица нависшие пряди волос. — Ложись, но не смей пересекать свою половину.

Герцог молча поднялся, спокойно прошел к постели и лег на соседнюю со мной сторону. Даже спиной отвернулся. Я с облегчением вздохнула, нежась в долгожданной тишине, и блаженно закрыла глаза.

— Ты что творишь? — возмутилась я, чувствуя, как одеяло с меня нагло стягивают.

— Укрываюсь, — невозмутимо ответили мне.

— Моим одеялом? — повернулась я к нему.

— Вообще-то оно как минимум общее. Как твой законный супруг, имею право на половину. И вообще, я спать хочу. Так что прекращай возиться, иначе концерт по заявкам продолжится, и я перейду от частушек к полноценным песням.

Скрипнула зубами, дважды ударилась головой о подушку, в нее родимую от души проорала секунд десять, и уже свободнее вздохнула. Полегчало.

От герцога отвернулась и вообще отползла на самый край, не желая с ним соприкасаться ночью даже случайно. Не прошло и минуты, как я уснула.

Проснулась от того, что балансировала над пропастью. В смысле, откровенно рисковала свалиться с постели. Посмотрела на виновника моего смещения. С убеждением могу сказать, что если реинкарнация существует — Венес в прошлой жизни был морской звездой. И сейчас открыто это демонстрировал развалившись на всю кровать. Думала не долго, и вскоре, не ожидающий подвоха, Клим валялся на полу, в удивлении оглядываясь и потирая ушибленное место. Я благоразумно, сразу же после пинка, притворилась мирно спящей. Если мужчина что и заподозрил, акцентировать не стал и лег обратно на постель. Благо, на свое место, даже не делая попыток ко мне приблизится или прикоснуться.

Совершенно неожиданно почувствовала от этого обиду. Украдкой закатила глаза от своей дурости и вновь уснула. Чтобы проснуться от того, что не могу дышать и пошевелиться. Засыпала с непонятной обидой, что ко мне не делают никаких поползновений, и вот, пожалуйста, могу радоваться — Венес практически всей тушей лежит на мне и обнимает, аки любимую плюшевую игрушку. Плюшевое изделие в моем лице пошевелилось в попытке освободиться, но ничего не вышло. Держали крепко. Видимо у Венеса был печальный опыт пропажи игрушек по утрам. Пришлось будить. Мужчина сначала не понял, что от него хотят, потом все же отпустил и с извинениями откатился в сторону, чтобы счастливо засопеть здоровым сном.

Посмотрела на начинающийся рассвет и рискнула уснуть вновь, молясь, чтобы на этот раз без происшествий. Мало того, что непривычная одежда мешалась, так не менее непривычный человек в постели! Да вообще другой человек в моей постели — это нонсенс. Я с раннего детства, насколько себя помню, всегда спала одна. Теперь придется привыкать к соседству, так как бал только через несколько дней и в гостях мы, определенно будем ночевать в одной комнате. А проявленное упрямство герцога подсказывало, что не только в спальне, но и в кровати соседствовать придется.

* * *

Из цепких рук сна меня вырвал резкий приглушенный голос:

— Агата, проснись, немедленно!

— А? Что? Где? — резко села я в постели и в панике замотала головой, сонно щурясь на свету.

— Немедленно целуй меня, — дошел до моего замутненного сознания приказ, который я поторопилась выполнить, до конца не соображая, что творю. Ориентировалась на голос, толком не разлепив непослушные веки, что из последних сил пытались не расставаться со сладкой дремой. Потому сначала руками нащупала человека, что требовал с меня поцелуй, провела путь от груди к плечам, и за шею притянула голову мужчины к себе. Кажется, попала. По ощущениям, даже в губы.

На миг, Венес замер под моими пальцами, после уже самостоятельно углубил поцелуй, и ответно обвил талию руками. Неожиданно мой сонный, измученный бессонной ночью, мозг решил, что его все устраивает. И вообще данные манипуляции мужчины, крайне нам нравятся. А то, что нам с мозгом нравится — мы предпочитаем растянуть. Следовательно, на инициативу герцога я ответила с не меньшим задором, напрочь забыв о том, что он мне вообще-то чужой человек, мы еще ничего не решили в наших отношениях (ну ладно, это я ничего не решила, Венес, как раз — таки обозначил свою позицию довольно однозначно), сейчас мы, предположительно, играем на публику (иначе с чего вдруг такие странные побудки?), а мне это не нравится, и вообще, у меня зубы не чищенные!

Голова ожидаемо закружилась от нехватки воздуха, и меня потянуло в сторону подушки со страшной силой. Так как у меня и мысли не было разжимать захват на шее у герцога, то его я утащила за собой. Впрочем, он, кажется, нисколько не возмутился вынужденной сменой положения. Наоборот, что-то довольно пробормотал мне в губы, и уже не стесняясь, стал оглаживать удачно подставленное бедро и талию, с удобствами разместившись рядом со мной. А я мимолетом порадовалась, что на мне эта чертова пижама, что не давала мне нормально уснуть полночи, вместо привычной сорочки.

Немного запоздало начала осознавать, что все заходит слишком далеко. И вообще, прошло уже достаточно времени, чтобы наблюдавший, не только увидел «представление», но и как минимум закашлял, обозначив свое присутствие. Ни покашливаний, ни характерного стука тела об пол, свидетельствующего об обмороке, не было. С большим трудом прервала поцелуй и мутным взглядом прошлась по комнате. Никого. Более того, в замочной скважине наблюдался ключ, положение которого, говорило о том, что комната закрыта, и войти в нее никто не мог.

Моргнула пару раз, пытаясь сообразить, какого черта? Ни к чему толковому не пришла и перевела взгляд на единственного, кто мог разъяснить ситуацию. «Единственный» тяжело дышал, и по инерции, видимо, продолжал оглаживать. То ли вид у меня был недостаточно красноречивый, то ли герцог, после поцелуев, соображал так же туго, как я не выспавшись, но поглаживания продолжались, а вот ответ, на невысказанный вопрос, запаздывал. Поняла, что мысли тут мои читать никто не собирается, и озвучила интересующий, я бы сказала, животрепещущий, вопрос, неожиданно низким и хриплым голосом:

— Какого черта?

— Ты о чем? — откровенно не понял герцог и, о чудо, прекратил меня лапать. Даже на локте приподнялся и внимательно уставился, будто боялся, что у меня с головой не все в порядке.

— Ты потребовал поцелуй, чтобы его увидел кто-то, кто вошел в комнату, — терпеливо разъяснила. Да я прямо ангел! С таким-то терпением. Так, где мой нимб? Тащите сюда, сейчас начищать буду. Возможно о чью-то наглую морду!

— Кто вошел?! — изумился Венес. Так, «морда» уже есть. Осталось нимб раздобыть. — Ни для каких свидетелей я ничего не требовал, — очень натурально возмутился он и откатился от меня с видом оскобленной невинности. Эффект портил только шальной взгляд, коим он окинул меня с ног до головы, задержавшись на стратегически важных и тщательно оглаживаемых им недавно местах. Во взгляде «оскорбленной невинности» невинностью и не пахло.

— Тогда как понимать твое требование поцелуя? — начала я злиться, и нехорошо так прищурилась.

— Нам пора вставать. Поцелуй я от тебя требовал символический, в щеку, вместо пожелания доброго утра. Но твоя инициатива, признаюсь, мне пришлась по душе больше.

Герцогу хватило ровно мига моей растерянности, чтобы скатиться с кровати и скрыться в гардеробной, прежде чем я мысленно окрестила себя вдовой и пошла подтверждать данный статус.

Пылая гневом и стыдом, я предприняла несколько попыток выбить дверь, выманить герцога, как совсем недавно выманивал меня он, и скатилась до откровенных угроз. Ничего не помогло.

— На твоем месте я бы не дурака валял, а поторопился, — назидательно послышалось из-за двери. — К тому же не вижу причин так убиваться. Нам обоим поцелуй понравился.

— Это куда же? — поинтересовалась я, мысленно прикидывая, где свекровь хранит дома топор. Последние слова Венеса я предпочла проигнорировать. Потому что, действительно, понравилось, но ни за что не признаюсь в этом. А откровенно врать никогда не любила и всегда по возможности старалась избегать этого.

— Сюрприз, — загадочно протянул Клим. — Но тебе должен понравится. Так что у тебя есть пятнадцать минут на то, чтобы привести себя в порядок, прежде чем выйдем из дома.

Заинтригованная, я поторопилась в ванную. В пятнадцать минут не уложилась, так как непривычно долго провозилась перед зеркалом. Себя я упорно успокаивала мыслями о том, что не Венес и мое отношение к нему тому виной, просто как герцогиня я теперь должна соответствовать всегда и везде.

Сюрпризом оказался хозяин соседнего помещения с моим магазином, с которым мы с братом вели затяжные переговоры об аренде. Встретились мы, что примечательно, в нотариальной службе. Я сразу же предположила, что Венес со своими связями и возможностями смог договориться об аренде, но он зашел куда дальше. В договоре, который мне подсунул под нос нотариус (после храма, я теперь все что в руки попадается, читаю досконально), оказался контракт о купле-продаже! Как оказалось, Венес решил купить все помещение. Причем на мое имя!

Тут я откровенно заартачилась. Не знаю, чего конкретно от меня ожидал Клим в такой ситуации, но вместо визга радости с последующими восторженными лобызаниями и заверениями «я вся твоя, как эта недвижимость теперь моя», я наотрез отказалась подписывать это соглашение. В момент, как поняла, что конкретно я должна подписать, документы стали прочно ассоциироваться с куплей не недвижимости, а меня!

— Что тебе не нравится? — отведя меня в сторону, возмутился Венес. — Ты ведь давно хотела это помещение. Теперь оно практически твое! Только бумажки подпиши, и радуйся.

— У меня нет таких денег, чтобы выкупить его.

— Так их у тебя никто и не требует, — пожал он плечами. — Я выказал явное желание оплатить его самостоятельно. Считай это мой тебе подарок.

— Это очень дорогой и обязывающий подарок, — покачала я головой, сложив руки на груди. «Я в домике, я в домике!» Очень хотелось и смеяться и плакать. Так как помещение это мне очень нужно. А иметь его в собственности — будет очень кстати. Но согласиться принять его как подарок — себя не уважать!

Еще минут пять меня попытались убедить, что это жест доброй воли, и ничего от меня в ответ не ждут. Но я упорно стояла на своем, мысленно забивая свою менее принципиальную душонку, которая в отличии от холодного разума, радовалась жесту герцога как дитя и пускала слюни умиления. Но я себе в очередной раз напомнила, что мы (то есть я, и мой разум) не продаемся! Хоть и очень хочется…

Но и просто отказываться от помещения я не могла!

— Что ты предлагаешь? — сдался герцог с обреченным видом, явно в шоке от моей логики.

Со скрипом, но мне удалось уговорить его составить договор о покупке на его имя. Сразу же составили контракт об аренде со мной. По моей задумке, Венес станет моим арендодателем, на выгодных для меня условиях. Во время нашего брака, я могу не вносить арендную плату, а вот вне брака, буду оплачивать, как положено.

Мало ли как повернется судьба? Все же я всегда готовлюсь к худшему и себя пытаюсь обезопасить. Очень вероятно, что через год мы все же разведемся. Не хочется искать новое место, не успев обустроиться на этом, после развода.

Кстати, на том, чтобы я не вносила оплату за аренду, на время нашего брака, настоял именно Венес (он вообще не хотел вписывать оплату с меня, но я настояла.). Я отпиралась, но скорее для приличия. На деле же, мне все больше было приятно. Невольно подумала, что, несмотря на попытку меня купить (по моему мнению), действия Венеса очень импонируют. Не каждый стал бы слушать о моих проблемах в бизнесе и пытаться помочь. Причем так радикально. Не увидев на свои действия от меня бурной радости, а даже наоборот, выслушав новый поток претензий и капризов, не оскорбился. Пошел на уступки, и даже проявил галантность, озаботившись, чтобы я хотя бы на этот год не тратила деньги.

Нотариус и, уже бывший, хозяин помещения, наверняка, были от нас в шоке, но, несмотря на явную задержку и кучу исправлений в договоре, мы расстались довольные друг другом.

А дома нас ждал сюрприз уже другого рода…

* * *

Я сидела с умным, благовоспитанным видом, мысленно поторапливая время, которое тянулось до безобразия долго. Сейчас, когда с трудом, но смогла пережить неожиданную встречу с маман, которая приехала в компании Ивара с визитом в дом свекрови, я не торопилась переводить дух, несмотря на то, что самая страшная, на мой взгляд, часть встречи прошла. После бурной, показательной и умильной встречи а-ля «Любящая мать и недотепа — дочь», моя маман могла смело претендовать на звание мать — года. А еще потеснить опытом и талантом самых известных актрис нашего театра. На ее фоне они смотрелись явно жалко.

Однако, встреча (несмотря на мои страхи) состоялась, с «мужем» родительница познакомилась, расцеловав того как родного, пообедали по всем правилам приличия, после разбились на группы по интересам. Ну, то есть, мальчики — налево, девочки — направо. К «мальчикам» я отнесла самого Венеса, его отчима и, конечно же, брата. К девочкам, естественно, себя, маман, свекровь и ее дочерей. Впрочем, близняшки быстро улизнули, под благовидным предлогом, маман же отвлеклась на свекровь, вспоминая общих знакомых и делясь впечатлениями, от неожиданной новости о моем замужестве. Только мы с Нинель остались скучать возле окна. Даже ее обычную апатию я разделяла сейчас наравне с золовкой. Мы, время от времени перекидывались ленивыми вежливыми фразами, и как не странно, я нисколько не тяготилась от этого. С ней было приятно просто посидеть и помолчать, не придумывая нелепые темы для разговора, высасывая их из пальца, чтобы просто выглядеть вежливой.

Изредка, я ловила косые взгляды, что Нинель бросала на моего брата. Впрочем, Ивар не отставал, и периодически сверлил мою золовку красноречивыми взглядами, но всегда отводил глаза, прежде чем привлечь чье-то внимание. Складывалось впечатление, что между ними возникло какое-то напряжение. Если Нинель бросала взгляды наполненные ее обычным состоянием — безразличием и апатией, то Ивар буквально искрил раздражением. Это как-то связанно с тем, что к нашему возвращению с Венесом, брат и мама успели пробыть в доме несколько часов, ожидая меня с «мужем»? Зная Ивара, могу предполагать, что таки он воспользовался случаем, и вновь попытался заинтересовать завидную невесту «выгодным» сотрудничеством. Судя по настроению брата — его послали дальше обычного.

Все бы ничего, но это больше походило на затишье перед бурей. Зная свое везение, иначе быть не может. Если не считать утреннего конфуза в спальне с герцогом, то день проходил довольно хорошо: я, наконец, обзавелась долгожданным помещением (о чем поторопилась поделиться с братом, и даже успели с ним набросать примерный план дальнейших действий), маман, опять же, несмотря на мои опасения, меня не съела вместе с новыми родственниками, да и сам Ивар, вроде бы, даже поладил с Венесом. Во всяком случае, сейчас они вполне мирно общаются, и даже смеются над взаимными шутками.

Забавно, но, почему-то, этот момент был для меня важен. Как-то неосознанно, я очень надеялась на одобрение мужа именно Иваром. Несмотря на то, что по большому счету, муж — фиктивный.

Я вообще стала ловить себя на мысли, что Венеса хочется назвать мужем без кавычек, как привыкла это делать даже мысленно. Глупо с моей стороны было бы говорить, что я могу остаться к нему равнодушной после всех его слов и поступков. Я видела, и даже чисто по-женски чувствовала, что нравлюсь ему. А он начинал нравится мне. Сильно. Не мог не нравится. Все же, я не железная. Очень подкупало то, что он решил дать нам шанс, и даже спросил моего мнения по этому поводу, а не действовал как пещерный человек: схватил — обездвижил — утащил в пещеру. Ну, это я так, образно выражаясь.

Для себя решила, что с ответом смогу определиться уже в скором времени. Несмотря ни на что, сомнения у меня оставались, хоть и казались мне уже менее значительными. Возможно, уже завтра все решится.

Неожиданно, мужчины решили отправиться в один мужской клуб, о чем сообщили (а некоторые, даже спросили разрешения у своих супруг). Это я Венеса и его отчима имела в виду. Свекровь лишь благодушно отмахнулась от супруга, будто радуясь, что те решили покинуть наше женское царство, где мужское пятно выглядело чужеродным. Я тоже не имела ничего против, хоть с большим удовольствием, отправилась бы с ними. Не обязательно именно в клуб, достаточно было бы просто смыться «под шум волны». Еле сдержала себя, чтобы не напроситься с ним, или не запрыгнуть ему на шею, слезно умоляя, не оставлять меня, продолжать здесь мариноваться.

Неожиданно Ивар подозвал к себе.

— Вот, держи, это тебе передала Блиса, когда я заходил в магазин сегодня, — с этими словами он протянул мне сверток со знакомой упаковочной бумагой, перетянутой бечевкой. В свертке угадывалась книга. Тут-то я и вспомнила, что вчера она хотела найти книгу, где упоминаются брачные татуировки. Я, как-то, и забыла про это…

— Ох, спасибо, — улыбнулась я, мысленно досадуя, что не могу именно сейчас изучить книгу, что мне передали.

— Что здесь? — уточнил Ивар, кивнув подбородком на сверток.

— Да так, ерунда. Новый роман, — отмахнулась я, почему-то не желая говорить брату правду. Хотя, казалось бы, с какой стати мне врать ему? — Скажи, в твоей практике часто встречались такие татуировки как у меня? — все же, решила я поинтересоваться. Ивар на мгновение нахмурился.

— Ты опять за свое? Нормальная татуировка. Именно такую — не встречал, но наподобие доводилось видеть. Все зависит от титула и семьи.

— Что ты имеешь в виду?

— У таких древних и знатных семей, как Венесы, кровь близка к королевской. Чем ближе кровь к короне, тем необычнее и красочнее знаки отличия рода. Брачные татуировки в том числе. Только у приближенных цвета браслетов бывают иного, чем обычный черный или темно-синий. У Венесов, к примеру, как ты уже поняла, бардовый. Это отличительный цвет его рода. Во всем. Не удивительно если рисунок и сложность тоже отличительная.

Не скажу, что его слова меня удовлетворили, но грызущее меня любопытство утолили знатно. Во всяком случае, желание бросить всех и вся и отправится изучать книгу — поубавилось. Это ждет. Основную часть Ивар смог мне открыть. Теперь удивление Блисы моей татуировкой объяснялось легко.

— Агата, — тихо позвал меня брат, вырывая из размышлений, — у меня будет к тебе просьба.

Тут я напряглась всем телом. Помнится после его прошлой просьбы, я оказалась замужем.

— В чем дело? — прищурилась я.

— Ты могла бы поговорить с Нинель? — выпалил он на одном дыхании.

— Нет, — категорично покачала я головой. — Агитировать ее на твои сомнительные авантюры я ее не буду, и не старайся! Мне, ни к чему портить с ней отношения.

— Я и не прошу портить! — возмутился Ивар, всплеснув руками.

— А что ты просишь? Уговаривать ее согласиться на твое предложение я не стану.

— Я просто хочу с ней поговорить. Она мне сегодня и рта толком открыть не дала, когда я попытался к ней подойти. Сразу же отшила! — возмущался Ивар сверкая глазами. Я фыркнула. Только посмотрите на эту оскорбленную невинность! Девушка посмела пренебречь вниманием красавца Ивара Гансе. Какие же мужчины самовлюбленные индюки! Жуть.

— От меня-то ты что хочешь?

— Уговори ее просто поговорить со мной. Я уверен, она просто не понимает, что я хочу ей пред…

— Не продолжай, — перебила я, поморщившись. — Сделаю что смогу, но ничего не гарантирую. Натаивать не стану. Не согласится — выкручивайся как знаешь.

Через полчаса я вновь сидела перед окном в компании молчаливой золовки. Но на этот раз, наше молчание было иным. Не знаю, как для Нинель, а для меня уж точно. Минут десять я нещадно подбирала слова, которыми могла бы начать разговор, но на ум ничего не шло.

— Ты что-то хотела мне сказать? — послышался безразличный тихий голос. От неожиданности я вздрогнула и с удивлением поняла, что Нинель некоторое время за мной наблюдает.

— С чего ты взяла?

— Ты несколько раз порывалась что-то сказать, но не решалась и закрывала рот, при этом постоянно хмуришься. Если учесть, что наши матери сейчас заняты исключительно сплетнями, и ни на что другое не реагируют, логично предположить, разговор касается меня. Тем более, что никого другого в комнате нет. Не с собой же ты говорить решила? — выгнула она бровь, а я поразилась количеству услышанных слов из уст Нины. Кажется, за все время нашего знакомства она в общей сумме не сказала больше слов, сколько выдала сейчас. — Давай я тебе помогу, — устала она ждать, и мазнула ленивым взглядом по окну. — Ты хочешь попросить за своего брата?

— Эм… — растерялась я, и вдруг подумала, что не хочу, чтобы она стала разменной монетой в делах Ивара. Но и брату я обещала… — Нет, — ответила я, чем, кажется, ее удивила. — Просить не хочу. Но совет дам, так как знаю брата не один год. Дай ему шанс высказаться. Послать ты его успеешь всегда, но он не успокоится, пока не попробует тебя хотя бы уговорить. Просто выслушай его, и откажись от предложения, когда он закончит. Поверь, так ему будет легче переключиться на что-то другое. И тебя, вероятнее всего, он оставит в покое.

— В твоих словах есть логика, — задумчиво протянула она и внимательно меня осмотрела. — Он очень упрямый человек. Удивительно, как с таким братом ты смогла ужиться. Вы разные.

— Это только на первый взгляд, — улыбнулась я. — На самом деле, он замечательный. Когда дело не касается его бизнеса, разумеется, — неожиданно она тоже растянула губы в слабой улыбке. Впрочем, улыбка быстро сошла с ее лица.

— Я подумаю, — кивнула она и вновь отвернулась от меня, рассматривая тоскливым взглядом пейзаж парка за окном. От нечего делать, я присоединилась к этому занятию, радуясь, про уютное молчание между нами восстановилось.

Через какое-то время, Нинель сама нарушила молчание.

— Я удивлена тому, как просто ты отпустила Клима в этот клуб. У вас настолько доверительные отношения? — в голосе золовки послышалась нотка сарказма, но я не обратила на это внимание. Меня волновало другое.

Вся подобралась и с подозрением спросила:

— А почему я не должна была отпускать его в мужской клуб?

— Теперь понятно, почему ты так легко согласилась, — с намеком на усмешку фыркнула она, не отрываясь от созерцания пейзажа. — Клуб только называется мужским. Возможно, когда-то он таковым и являлся. Но после, когда хозяева поменялись, клуб стал игровым. Ну, знаешь, карты, азартные игры. Женщины туда допускаются без каких-либо проблем. А «мужским» он называется скорее по привычке.

— Откуда ты это все знаешь? — в растерянности спросила я. В моем воображении, это уже скорее был бордель, чем игровой, или, тем более, мужской клуб. Что удивительно, Ивар там бывал довольно часто, но и словом не обмолвился о том, что из себя представляет данное заведение. Да и я не особо интересовалась, если честно. В дела брата я старалась не соваться без дела, разумно предполагая, что Ивар — мужчина давно взрослый и вполне разумный, чтобы отдавать отчет о своих действиях. И вот, пожалуйста!

— От мамы, конечно же, — безразлично пожала она узкими плечами, и наконец удостоила меня совершенно нечитаемым взглядом. — А она от папы.

— Она знает, и все равно отпускает его?

— А почему нет? Во-первых, она ему полностью доверяет, — тут я подумала, что действительно, понаблюдав за свекровью и ее мужем, можно с уверенностью сказать, что брак у них удачный. А уж отчим Клима, по своей супруге и вовсе с ума сходил. Это выражалось во всем. И во взгляде, и в заботливых прикосновениях, и в разговоре. Не удивительно, что свекровь не опасается измены со стороны супруга. — Во-вторых, мама часто бывает там с моим папой. Ее хорошо там знают, потому и не переживает. А ты?

— А что я? — пискнула я, ощущая в груди какое-то неприятное чувство, подозрительно похожее на ревность. Я не могу похвастать тем, что мой супруг души во мне не чает. Я не могу похвалиться абсолютным доверием между нами. И, тем более, обширным списком знакомых, которые там обитают. Скорее, он ограничится моим братом, и самим Венесом. Мысли о брате на мгновение принесли успокоение. Уж он-то точно проследит, чтобы Венес не делал глупости. С другой стороны, брат — как это не очевидно — мужчина. У мужчин другая психология, нормы морали, и взгляды на супружескую верность. Тем более, Ивар, как никто другой знает, что Клим, ровным счетом, мне никто. Брак фиктивный, следовательно, и переживать о нравственности зятя, не стоит так уж рьяно.

Оставалось, конечно, обещание самого Венеса о том, что на время нашего брака он сохранит мне верность. Но насколько я могу ему верить? У меня не большой опыт общения с мужчинами. Всех я невольно ассоциирую с единственным, кого смогла достаточно изучить — с Иваром. Так вот, брат не таясь от меня, всегда прямо говорил, что для мужчины, тем более, половозрелого, близость с женщиной очень важна. Очень хорошо, если эту потребность мужчины может утолить супруга. Если же нет — он ищет эту близость на стороне.

Так вот, что мы имеем? Мой муж может считаться здоровым, половозрелым мужчиной в расцвете сил? Однозначно, да! А вот наша супружеская близость по десятибалльной шкале ровняется нулю. Выводы можно сделать самостоятельно.

Данные мысли логично убедили меня в том, что в данный момент Венес мне изменяет. Если не со всем клубом, то с основной ее частью, точно. Пока не завела себя в мыслях совсем далеко, решила взять себя в руки и не делать поспешных выводов.

— Что? — встрепенулась я, совсем забыв, что разговаривала с Ниной, и, судя по всему, она уже не раз пыталась обратить мое внимание на себя.

— Так что, ни твой брат, ни сам Клим не говорили тебе об этом?

— В дела брата я не лезу, — глухо ответила я, пытаясь скрыть возрастающее раздражение. — Сам Ивар, я полагаю, не видел необходимости говорить о этом клубе, тем более, я никогда подобными местами не интересовалась. А Клим… Наверное, руководствовался теми же выводами, — сжала я кулаки. Не говорить же Нине, что его брат может не сообщать мне о своей жизни вообще ничего. Ничего он мне не должен, помимо того, что прописано в контракте. А отчет о личной жизни Венеса, туда точно не входит.

— Думаю, правильно с его стороны. Незачем заставлять тебя переживать на пустом месте. Еще напридумаешь себе невесть что, тем более, что там часто бывают его… — тут она замолчала, будто опомнившись. Нина удивленно моргнула, будто взболтнула лишнего.

— О чем ты? — сощурилась я. — «Его» кто?

— Агата, не подумай ничего плохого, — удивительно для ее обычного состояния зачастила она. — Просто там часто появляются его бывшие. Но, ты ведь знаешь Клима, — как-то преувеличенно весело хохотнула она, пытаясь разрядить обстановку. — Брат ни за что не изменит если действительно влюблен, — я с трудом кивнула, словно соглашаясь, пребывая в крайней степени бешенства, так как отлично знала, что Венес далеко не влюблен. И уж тем более не в меня! Он говорил только о симпатии ко мне, не больше!

Все, могу себя по праву считать оленихой! Против воли придумала несколько вариантов причесок, которые будут хорошо выглядеть с ветвистыми рогами на голове.

Желание что-то разбить граничило с необходимостью.

Вдруг вспомнилась ветклиника, что была расположена недалеко от моего магазина. А еще, вчера заметила вывеску, где сообщалось об акции, на кастрацию домашних питомцев. Обещали сделать это максимально быстро и безболезненно. Интересно, если прицепить к Венесу ошейник с поводком, он сойдет за таксу? На крайний случай, работникам клиники сообщу, что сильно перекармливаю питомца, если у тех возникнут подозрения. А вот как быть с самим герцогом? Сомневаюсь, что он добровольно согласится расстаться с родным и дорогим каждому мужчине, добровольно тявкая, чтобы не разрушить образ домашнего перекормленного питомца.

Напряжение, возникшее от этого разговора, разрядила маман, сообщая, что ей пора уезжать, если не хочет вернуться домой поздней ночью. Она попросила меня ее проводить до кареты. На автомате согласилась, совершенно забыв, о том, что это же мама, и ничего просто так она не делает.

— А теперь девочка, будь добра, объяснить, что за клоунаду ты устроила? — сурово потребовала маман, когда мы отдалились от посторонних ушей подальше.

— О чем ты? — обомлела я, вмиг забыв, о ветклиниках и оленях, и вспомнив про неустойку, если наш фарс с «молодоженами» раскроется. Кажется, я была очень близка к провалу в своей игре в «молодых и влюбленных». С другой стороны, кого я собиралась провести? Это же маман! Ей только в полиции работать, повышать им раскрываемость. Вот у кого действительно «чуйка» на вранье!

— Зачем было выставлять меня дурой на протяжении последнего полугода?

Тут я совсем растерялась.

— Я не понимаю, — совершенно честно проблеяла я.

— Прекрати этот цирк! — рявкнула маман, с приторной улыбкой, кивнув свекрови, что появилась в оконном поеме. — Я полгода прыгала вокруг тебя, сватая, и каждый раз слышала категоричный отказ. Могла бы сразу сказать, что у тебя есть жених, вместо того, чтобы водить меня за нос, — шипела оскорбленная мама, подхватив меня под локоток, лишая возможности бежать. А желание было непреодолимым, так как ответить на ее логичное возмущение не могла.

— Я просто сама не была уверенна… — мямлила я, пытаясь выкрутиться из пикантной ситуации. — Не хотела сглазить.

— Что за бред ты несешь?! — взорвалась мама. Тут я испугалась, так как, кажется, вывела ее из себя не на шутку. На это указывало то, что мама прекратила играть на публику и показала свои истинные эмоции. Второй раз за неделю — это плохой знак, а я еще жить хочу!

— Но это правда! — попыталась я оправдаться.

— Да что ты говоришь? — язвительно прищурилась родительница. — Скажи ты мне сразу, кто жених, вопрос со свадьбой считался бы решенным.

— Как это? — растерялась я, забыв, что нужно бояться. Это откуда у мамы такие рычаги давления, чтобы заставить герцога на мне женится?

— Вот только не строй из себя дуру, — возмутилась мама. — Я знаю, что, несмотря на показную глупость, эту черту ты не могла унаследовать от своего папаши, — надрывалась мама. А вот то, что она вспомнила моего отца, которого после развода предпочитала даже вслух не упоминать — совсем плохо. На этой стадии лучше со всем соглашаться, что бы не случился конец света созданный одной отдельно взятой женщиной. — Ваш союз и так был решенным вопросом. Требовалось только ваше согласие. Но вы решили нам с Летти мозг вынести. Очень некрасиво с вашей стороны, между прочим, встречаться за нашей спиной, а после воротить нос, когда мы с ней заговаривали о вашей свадьбе.

— Что?! — воскликнула я. — Причем тут моя свекровь?

— Вот не нужно делать такое лицо! — возмущалась мама, уперев одну руку в бок и тыча мне пальцем в лицо. — Я полгода пыталась вытрясти у тебя согласие на свадьбу с герцогом. Летти, точно также выедала мозг сыну. Но вы наотрез отказывались. А теперь, спустя полгода, мы узнаем о вашей тайной свадьбе!

Перед глазами промелькнули визиты маман за последние полгода. Все ее попытки вынести мне мозг очередным женихом, который я благополучно пропускала мимо ушей. Только сейчас рассказы о женихе, стали обретать выразительность. И ее нечастые упоминания как имени, так и титула этого самого жениха. А я ведь еще думала, что имя Клима мне знакомо, когда брат просил помочь ему. Только я решила, что слышала его в редких сплетнях, что доходили до меня, все же он далеко не последний человек в «свете». А оказывается, его так упорно пророчила маман мне в мужья!

Теперь становятся понятны и удивление свекрови, когда она узнала о том, кто является моей матерью, и ее срочное желание переговорить с сыном. Только непонятны игры самого Венеса. Что он хотел доказать этим фарсом? И кому?

То, что меня виртуозно водили за нос, было очевидным, только с какой целью? Он играл со мной все это время. С самого начала знал, кто я такая, отсюда и его заинтересованность мной, все эти месяцы. Ему не я понравилась. Просто он шпионил за потенциальной, нежеланной невестой.

Возмущение и бешенство вперемешку с обидой на себя дуру, заставили меня, оставить мать без ответа и решительно направится в дом за необходимыми ответами.

К горлу подступали предательские слезы, во рту пересохло, а в глазах характерно жгло от непролитых слез обиды. Ураганом ворвалась в гостиную, где свекровь в компании старшей дочери о чем-то разговаривали, с бокалами в руках. Открыла рот, и поняла, что не могу произнести и слова. Мне срочно нужен был хотя бы один глоток воды. Взгляд зацепился за бокал в руке свекрови. Решительно подошло и беспардонно забрала хрусталь из рук опешившей свекрови.

Одним глотком осушила содержимое, слишком поздно поняв, что горло обожгло бренди, а не чаем, который мне поначалу наивно показался. С чего бы свекрови пить чай из хрустального бокала? Увы, умная мысль, пришла так поздно.

Последнее, что я успела сказать, прежде чем отключиться:

— Бегите.

* * *

Очнулась я с большим трудом и глубокой ненавистью ко всему окружающему миру. Глаза были со мной солидарны и упорно не открывались, в попытке укрыть меня от этого злого и практически ненавистного мира. Ко всему прочему, меня откровенно тошнило, а во рту появился филиал небольшой пустыни. Пару раз почмокала и скривилась. В моей пустыне явно обосновались кошки и исправно там гадили. Фу.

С протяжным стоном я пошевелилась и с прискорбием поняла, что тело меня слушается неохотно. А правую руку я бессовестно отлежала, что сейчас мне аукнулось мерзкими ощущениями в конечности, от долгожданного притока крови.

С трудом приняла сидячее положение и рискнула приоткрыть один глаз. Ну как рискнула… просто второй открываться отказывался. Но мне хватило и одного, чтобы мучительно застонать, прикрыв лицо рукой.

По соседству со мной расположился герцог и, с мерзким видом, мне улыбался, подперев голову рукой.

— Доброе утро, — пропел Венес, а мне жутко захотелось его ударить. Как минимум для того, чтобы его утро стало хоть немного таким же недобрым, как мое.

— Сгинь, — буркнула я, махнув на него рукой, в искренней надежде, что в роду у него затесались черти, и сейчас он исчезнет. Не исчез. Прискорбно.

— Как себя чувствуешь? — заботливо поинтересовались у меня, с ехидным видом.

— Было бы лучше, не будь здесь тебя, — фыркнула я и осмотрелась. Уже двумя глазами. Я делаю успехи.

Мы были в комнате, в доме свекрови. Это хорошо. Комнаты была в относительном порядке. Легкий бедлам в расчет не беру. Главное, что вся мебель целая. Не то, что в прошлый раз. Это вообще отлично. Сам герцог выглядит довольно сносно. Немного помятый, но не более. Значит, до членовредительства я не дошла. Это уже так себе, но поправимо. Так как к муженьку у меня много вопросов. А вот я пребывала в странном виде. Что у меня жуткое похмелье — это отдельный разговор. А вот то, что я почему-то в мужской рубашке — это уже странно. И ладно бы просто в рубашке, так одетой задом — наперед. Судя по ощущениям, застегнута на все пуговицы. Для подобного акробатического трюка, как застегнуть рубашку на спине, я не обладаю достаточной гибкостью. Так что к герцогу у меня добавился еще один вопрос.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — сощурилась я.

— Что именно, пьянь ты моя ненаглядная? — заулыбался будущий постоянный клиент стоматолога.

— Для начала, почему на мне мужская рубашка? Причем, одета своеобразным образом.

— О! Если коротко, то я, таким образом, защищал свою честь.

— Твою? — опешила я. — От кого?

— От тебя, естественно, — поощрил Клим мои муки совести. Что ж вчера произошло-то?

— И как? Успешно? — с трудом сглотнула я и зашарила глазами по постели. К своему ужасу, на белой простыне, я заметила красное пятно.

— С переменным успехом, — добил меня Венес.

Из груди вырвался первый, неуверенный всхлип. После уже более громкий. К третьему я почувствовала горячую влагу на своем лице.

Ну, за что? Почему так? Мало того, что я к этому была не готова, так еще кандидатура сомнительная, после вчерашнего открытия. Я даже ничего не помню о своем первом разе! Как так можно вообще? А Венес? Вот ведь поддонок! Воспользовался моим состоянием! Скотина!!!

Так, нужно срочно найти хоть один положительный момент пока я окончательно не скатилась в истерику. О! Зато, если мне и было больно, я этого точно не вспомню. Это ведь хорошо? И вообще, я ведь замужняя девушка. Мне по статусу не положено быть девицей!

Утешение сомнительное, что подтверждалось удвоенной истерикой и рыданиями в голос. Одинокая Баньши посмотрела на меня с уважением.

Клим посмотрел на меня с недоумением, затем с беспокойством в глазах, метнулся ко мне, хватая в охапку и усаживая к себе на колени. Я этим воспользовалась и бессовестно утерла сопливый нос о его рубашку. От маленькой пакости, стало немного легче.

— Агата, что с тобой? Болит что-то? Ты скажи, не утаивай! Хочешь, я врача позову? — затараторил он с неподдельным беспокойством.

Я к себе прислушалась, на мгновение, замерев, но никакого дискомфорта, помимо головной боли, не почувствовала. Сомневаюсь, что при потере девственности, вдруг, начинает болеть голова.

И вообще обидно! Я же совершенно не помню, каков Венес в постели! Вдруг мне не понравилось? Или наоборот понравилось? И от того, что я этого не помню, обиднее вдвойне.

— Не болит, — всхлипнула я, от души шмыгнув носом и вновь замерла. Дети! После супружеской близости, дети очень вероятны! А вдруг я уже беременна? — Зови врача! — воскликнула я, а перед глазами уже всплыл токсикоз, отеки, боль в пояснице, раздутый живот, потом кроватки, подгузники и бессонные ночи.

— Где болит? — встрепенулся Клим, и быстро меня ощупал на предмет повреждений.

— Ничего не болит.

— Тогда зачем врач? — удивился Клим, с озабоченным видом заглядывая мне в глаза. Кажется, он засомневался в моей разумности. Или трезвости.

— Узнать, беременна ли я, — сообщила я, на мой взгляд, очевидную вещь.

— Беременна? — опешил Венес. — Когда ты успела забеременеть?

Вот ведь скотина! Наследил и в кусты! Не удивлюсь, если это Хамло будет отказываться от отцовства.

— Вчера. Или сегодня. Все зависит от того, когда ты меня девственности лишил! — рявкнула я, теряя терпение и угрожающе сверкая глазами.

— Я лишил?! — в ответ завопил Клим.

— А кто? Это ты мне тут расписываешь, как охранял свою честь и достоинство с переменным успехом, — шипела я, и громко шмыгнула носом. Даже слезы высохли.

Вот ведь гад! Еще и выставляет все так, будто это я его изнасиловала, а он еще и сопротивлялся!

— Ну, так и не было ничего! — возмутился Клим. — Ты действительно стала раздеваться, что-то бормоча, про свои сны, и что пора проверить их на соответствие с реальностью, — я прикрыла рот и прикусила губу. Похоже на правду. Если это так, то многое объясняет. В том состоянии, что я была вчера, я и не такое могла выкинуть. — Мне пришлось одеть тебя в свою рубашку и для верности застегнуть ее на спине, чтобы ты не смогла раздеться.

— А кровь на простыне? — всхлипнула я от облегчения.

— Это моя кровь. Пока я пытался тебя одеть, ты сопротивлялась и активно убегала. В один момент, отбрыкиваясь от меня ногами, попала пяткой мне в нос, — я опустила взгляд с глаз герцога на его аристократическое достоинство и заметила несвойственную ему припухлость и покраснение. Плечи у меня заметно расслабились. Но в голове царил хаос. — Давай, ты сначала выпьешь кофе, сходишь в ванную, а после мы спокойно поговорим? — предложил герцог вполне разумную мысль. Ванна мне действительно необходима.

— Но ты мне все расскажешь! — ткнула я в него пальцем, сурово нахмурив брови. — И на вопросы ответишь без утайки.

Венес поднял руки в защитном жесте и с готовностью кивнул.

— Разве у меня есть варианты? — улыбнулся он, и неожиданно поцеловал. Отвечать я не спешила, так как это было неожиданно, он меня все это время обманывал и водил за нос, и еще, что в этот момент показалось мне самым важным — у меня во рту пустыня с кошками!

Сама прервала поцелуй и пулей устремилась в ванную комнату.

Через двадцать минут я была свежа, собрана, и серьезна как никогда. Правда от рубашки герцога, в коей я проснулась, ничего не осталось. Гибкости мне прошлая ночь не прибавила, а звать на помощь Клима, я не собиралась. Благо, отыскались ножницы.

В комнате меня ждал Клим с подносом полным еды.

— Я решил, что ты захочешь позавтракать здесь, пока все не узнаешь.

Я попыталась припомнить хоть что-то за вчерашний день, начиная от моего опьянения, и не смогла. Черт его знает, что я вытворяла, и как домочадцы теперь ко мне относятся. Разумнее сначала узнать, к чему готовится. Несмотря на явное нежелание находиться наедине с Венесом после вчерашнего открытия.

— Для начала расскажи, что было вчера? — великодушно кивнула я, пригубив кофе. От вида еды меня сейчас жутко воротило.

Венес помолчал недолго, пожевав губу.

— Я знаю не все. Если коротко, то ты каким-то образом запугала мою мать и вынудила привезти тебя в клуб. Как только ты там оказалась, стала приставать ко всем представительницам женского пола с вопросом спали ли они со мной, и каждой не поленилась провести лекцию а тему нравственности, — я спряталась в чашке с кофе и с силой зажмурилась. Интересно, можно ли считать, что я опозорилась? Может все посчитают, что я, таким образом, пекусь о нравственности населения и несу «светлое» в массы? Может мне так повести?

— А дальше? — обреченно опустила я плечи.

— А дальше ты меня нашла, — коварно хмыкнул он, подливая мне кофе. Я благодарно кивнула и выпила его одним махом, не чувствуя вкуса. — Мы с отчимом, Иваром и несколькими знакомыми, были в отдельном кабинете, — я выдохнула чуть свободнее. Ну, хоть не в общей зале! — Плохо то, что некоторые из наших знакомых были с женами, — притворно вздохнул Венес и коварно посмотрел на меня. Я сглотнула.

— И?

— Прочла нравственную лекцию уже мне, по поводу того, что хорошее мужья не шляются непонятно где, непонятно с кем и не разбазаривают состояния за спиной у законной жены. Потом перешла на тему откровенного феминизма и обозвала всех присутствующих мужчин сексистами. Неожиданно, твоя речь возымела отклик среди женских сердец. Кажется, ты обзавелась поклонницами, — усмехнулся он одним краем губ. Ну да, женщинам в карты играть не разрешалось. Вероятно те несчастные, кого судьба не уберегла от встречи со мной вчера, просто сидели в кабинете, наблюдая, как играют их мужья. Ничего удивительного, что в моем лице они нашли революционера. От скуки я бы не так взбесилась!

— Но потом-то вы с Иваром меня увели? — с надеждой простонала я.

— Нет, — жестоко разбил он мои надежды в дребезги. — Дальше ты поспорила, что обыграешь каждого желающего в карты.

Я мученически застонала. Краска с лица уже не уходила, делая мой цвет лица свекольным по умолчанию.

— Скажи мне, что никто не воспринял меня всерьез, и не стал со мной играть, — взмолилась я.

— После твоих слов, каждый мужчина посчитал своим долгом обыграть тебя. Я бы тоже присоединился, если бы не был твоим мужем, — хохотнул он. И чего, спрашивается, радуется? Я его на весь высший свет опозорила, и, кажется, разорила в карты!

— И ты просто стоял и позволил мне спустить деньги в карты? — громко возмутилась я, пылая праведным негодованием.

— А что я мог сделать против твоего напора? В опьянении ты страшна, ужасна и непоколебима как гора. Черта с два сдвинешь! — продолжал он издеваться надо мной. — К тому же, с чего ты решила, что проиграла?

— Но ты же сам сказал, что я играла с теми мужчинами, — растерялась я.

— Точно, — серьезно кивнул он, откинувшись на спинку кресла, насмешливо поглядывая в мою сторону. — И неплохо нас обогатила.

— Что? — не на шутку удивилась я, даже вынырнула из ладоней, в которых смущенно прятала лицо.

— Ты выиграла у каждого, как и обещала.

— Ты серьезно? — прохрипела я, подозревая, что это он так извращенно шутит.

— Более чем, — пожал он плечами. — Ты не перестаешь удивлять меня своими талантами. Не поделишься, где ты научилась играть в карты? У Ивара я спрашивал. Он сказал, что и сам в шоке от подобных умений сестры.

Я закусила губу и задумалась. А действительно, где? Никогда в жизни не играла в них, так как было не с кем. Единственное, что я знала о картах — вычитала из книги… Точно! Пару лет назад при открытии магазина, мне в руки попалась самоучитель по картам. На самом деле мне просто была интересна история создания карт, что в ней описывалась, но от нечего делать, прочла всю книгу. И, вроде как, забыла, за ненадобностью. Ага, забыла! Как оказалось, до поры, до времени. Удивительно, какие еще воспоминания может отыскать мой пьяный мозг в моей памяти. Лучше бы я так что-то путное в жизни использовала, но нет, надо же было вспомнить именно теоретические знания об игре в карты! Отличилась! Как всегда! И ведь не поверит никто, узнав правду!

— Я хотела бы оставить это при себе, — гордо вскинула я голову, стараясь делать независимый вид. Насколько это возможно с моими огненными щеками. — Что было дальше? — поторопилась я перевести тему.

— После того, как ты пообещала своим соперникам преподать несколько уроков игры, мы с твоим братом, все же увезли тебя домой. Ты сопротивлялась. А еще, обозвала меня изменщиком, обманщиком, подлецом… Хамлом, короче.

— Так и сказала?

— Нет. Выражалась ты куда как красочнее, но основной смысл я уловил. Уже дома ты требовала продолжения банкета, а когда тебе в нем отказали, и я увел тебя в комнату, стала предпринимать активные попытки моего изнасилования, мол, напоследок, бормоча про какие-то сны. И знаешь, вопрос о твоих снах меня очень заинтересовал, — выразительно выгнул он бровь. Я не стану краснеть, я не стану краснеть, я не стану… хотя, куда уж больше? — А еще, ты сообщила, что требуешь развод, — уже другим тоном продолжил он, сложив руки на груди. — И это мне уже не понравилось, — холодно отчеканил он, и пристально посмотрел в глаза. — Я спишу твои слова на бред воспаленного алкоголем мозга, но только в первый и последний раз. — «великодушно» сообщили мне, а я забыла про стыд и стала злиться.

— А что, если я, действительно, хочу развода? — прищурилась я злобно, с мрачным удовлетворением заметив, что, от моих слов, активизировались желваки на скулах герцога. — Я не скрывала этого с самого начала. Заметь, была откровенна, на протяжении всего нашего супружества. Ты же за это время вел свою игру, отводя мне роль пешки. Наплел с три короба! Сначала заставляя играть на публику, и в частности для твоей семьи молодоженов, якобы чтобы избежать свадьбы с нежеланной, навязанной невестой, которую пророчит тебе твоя мать. Затем врешь о том, что якобы случайно увидел меня в магазине и чуть ли не влюбился. А вчера я узнаю, что этой нежеланной, навязанной невестой оказываюсь я! Какого черта?! — рявкнула я, и в бешенстве вскочила с кресла, нависая хмурой тучей над мрачным Климом.

— Сядь, — пришел мне короткий приказ.

— Да пошел ты! — взбесилась я, и резко развернувшись, направилась на выход из комнаты. Тоже мне командир нашелся! Уплачу я ему эту чертову неустойку, но сегодня же подам документы на развод. Плевать как! В лепешку разобьюсь, если нужно! Продам все, включая магазин и свое нижнее белье. Все сделаю, лишь бы не видеть его лица больше!

До вожделенной двери дойти не успела. Уже на подходе была предательски перехвачена неприятелем, закинута на плечо и унесена в обратном, от нужного мне, направлении.

Спрашивается, что ему мешало так же поступить вчера в клубе, вместо того, чтобы слушать мой пьяный бред, и рисковать состоянием?

Успела только возмущенно пискнуть, прежде чем меня грубо скинули на постель. Я трижды подпрыгнула на амортизирующем матрасе и предприняла попытку побега, сплевывая волосы, что от подобного обращения с их носительницей выпали из разрушенной прически и сейчас свободно падали на спину и плечи. Так как ни мое положение, ни возвышающийся надо мной, с суровым выражением на лице, Венес, мне не нравились, приняла за благо, смотаться из комнаты, как можно скорее.

— Сейчас ты либо спокойно меня выслушаешь, либо мне придется насильно сделать тебе того самого ребенка, о котором ты сегодня говорила, привязав к себе окончательно. И никуда ты от меня уже не денешься. Ты этого хочешь? — склонил он голову на бок, а я с ужасом поняла, что именно так все и будет, начни я артачится. Вот только ему-то это зачем? Я ведь нежеланная и навязанная. Поиграл, повеселился и на этом все. Не станет он связывать судьбу с той, от которой так тщательно бежал.

— Это не в твоих интересах, — прошипела я, но шевелиться, словно подсознательно, не рискнула. — Продлевать брак, от которого так бежал. Какая ирония, не находишь? — съязвила я.

— Что ты знаешь, о моих интересах? — выгнул он бровь и посмотрел как на неразумного ребенка. — Я пытаюсь рассказать тебе, как на самом деле обстоят дела. Но ты упорно не желаешь слушать.

— В прошлые два раза я уже имела глупость тебе поверить, — напомнила, тем не менее придвинулась к изголовью и села, сложив на груди руки. — В итоге оказалась наивной дурой. Зачем мне слушать тебя вновь?

— На этот раз я обещаю рассказать тебе всю правду.

— С чего бы такие откровения? — не поверила я, настороженно наблюдая, как Венес обходит постель, и ложиться рядом со мной, закинув руки за голову. Проскользнула мысль, что вот сейчас можно повторить героический побег, но угроза стать насильно беременной меня остудила. Как не крути, а Венес бегает быстрее меня. Да и любопытство мое, опять таки…

— Сейчас мне уже нет смысла тебе врать, — просто пожал он плечами. Выслушай, а верить или нет — твое дело.

— А если мне не понравится, что я услышу?

— Согласно контракту, мы разведемся через год. Это время, так и быть, станем делать вид, что незнакомы. Даже жить тебя отпущу к Ивару.

— Так уверен, в том, что твои слова меня успокоят? — прищурилась я. В целом, меня подобный расклад устраивал.

— Рассчитываю на твое здравомыслие, — не остался он в долгу.

Он взглянул на потолок и стал говорить тихим, спокойным, размеренным голосом. Так, словно меня нет рядом. Может, ему так легче? Хотя, какая разница? Главное, что скажет! А смотря на меня, или нет, мне уже плевать.

— Как ты уже и сама знаешь, наши матери договорились о нашей свадьбе самостоятельно. Оставалось дело за малым — выбить наши согласия. Мне вот интересно, как так получилось, что ты была не в курсе, за кого тебя сватают? — внезапно поинтересовался он.

— Меня пытаются выдать замуж, с моего совершеннолетия. Первые два года меня это раздражало, часто ругалась с родителями, но ничего не помогало. Как сватали, так и продолжили. Благо, Ивар не задавался целью от меня избавится, и не позволял родителям переходить черту. Вынудить выйти замуж меня никто не мог, а вот выносить мозг — пожалуйста! После я просто старалась абстрагироваться, и пропускала речи родителей мимо ушей. Отец быстро сообразил, что возиться со мной — дело зряшное. А маман упорствовала. Со сколькими женихами меня только не знакомили, всех и не упомнишь. Имена и лица сливались для меня в бесформенную кашу и забывались, стоило просто отвернуться. Так же и с тобой. Мама исправно приезжала, нудела про свадьбу, но я больше ворон считала, даже неуверенная, что разговор идет о том же женихе, что и в прошлый раз. Мне было просто все равно. Потому, даже не вникала, — безразлично пожала я плечами.

— Интересно, — фыркнул он.

— Тему не переводи, — строго напомнила я.

— Так вот, в отличии от постоянной тирании, как было у тебя, мама обращалась к сватовству крайне редко и особо не настаивала. С тобой особый случай. Про наследство и его условия я говорил серьезно. Мне срочно нужно было жениться. Тут-то мама и взбесилась. Вот только представили мне тебя, по фамилии твоей матери. Кстати, мама тоже знала тебя как Агату Кенвич. Причем в лицо никогда не видела. Потому так сильно удивилась, узнав кто твоя мать. Мама до этого момента действительно считала, что я женился на какой-то незнакомой девушке. После нескольких недель упорного выноса мозга дочкой близкой подруги, я решил навести о тебе справки. Тебя я представлял как типичную охотницу за мужьями с титулом, которой помогает ее мать. Все же мама своего добилась, и против воли поселила во мне интерес к тебе. Пусть и не тот, что ведет к женитьбе, но я решил узнать о потенциальной невесте больше. Из своих источников узнал, что у тебя есть магазин и короткую характеристику. Ее явно не хватало, что бы делать выводы, но большего раздобыть не удалось. Пришлось узнавать самостоятельно. Так я и оказался в твоем магазине. Твоя внешность меня приятно удивила. Я слышал, что ты красивая, но ожидал меньшего. Возможно, я просто привык к другому типу женщин, а ты от них сильно отличалась.

Ну да, ну да. Помню, как же! Красивые, стервозные и блондинки. Кажется, так описывали близняшки привычный тип женщин, который предпочитал герцог.

— Так как я думал, что ты прекрасно в курсе о планах на нашу женитьбу, разумно старался на глаза тебе не попадаться, боясь, что ты меня узнаешь. Первый раз ничего не дал. Я понаблюдал за тобой, но ничего для себя не выяснил. Приветливая и вежливая с клиентами, добродушная со своей помощницей, очень внимательная и аккуратная к своему магазину. Вот все что я увидел в тот раз, и что совершенно не характеризовало тебя как человека. Пришлось прийти еще раз, на этот раз аккуратно выведывая информацию из твоего близкого круга. Начал с Блисы. Что она могла о тебе рассказать, ты и сама представляешь. Такой искренней и странной любви к своему начальству я не припомню, — хмыкнул он, а я фыркнула, пытаясь скрыть секундное смущение. — Ее характеристика, шла в разрез с моими представлениями о тебе. Пришлось приходить еще и еще, пока не поймал себя на мысли, что мне нравится на тебя смотреть. Просто смотреть, а не подмечать какие-то детали в твоем поведении, с целью поймать на фальши. Проходили дни, а ты, со своей матерью, так ни разу и не приехали на смотрины, что было бы логично, если сторона невесты была согласна на свадьбу. Но вы все не приезжали, и я начал подозревать, что и ты можешь не торопиться замуж, — он замолчал, все так же гипнотизируя взглядом потолок, а я внимательно на него посмотрела, как он сейчас подметил, пытаясь поймать его на фальши.

— А дальше? — тихо, спросила я, мысленно борясь со своей наивностью, забивая ту своей подозрительностью. Но на помощь уже еле дышащей наивности, внезапно пришла надежда. И вот стою я перед ней, и понимаю, что против такой махины, мне требуется что-то серьезнее, чем обычная подозрительность. Как в каталоге стала просматривать пресс-курант. Ага, обида, принципы, о, женская логика…

— Время шло, сроки поджимали, я так ничего и не решил по твоему поводу, а мама все наседала. Сказать по правде, я, на то время, не был, так уж против, жениться на тебе. Но тут, как это не глупо, взыграла гордость и упрямство. Я уже говорил, что не люблю, когда на меня давят, и, чтобы не давать слабину в будущем, стараюсь всегда делать наперекор тому, кто меня заставляет делать что-то в ультимативной форме. Согласись на твою кандидатуру — мама бы решила, что это ее заслуга и в дальнейшем не слезла бы с меня живого, если ей что-то от меня понадобилось. Про планы на тебя я не врал. Я действительно хотел с тобой познакомиться по настоящему, узнать. Но тогда, когда на меня не станут давить сроки с завещанием и мама. Так я и оказался в брачном агентстве, не подозревая, что Гансе — твоя вторая фамилия, и Ивар — твой родной брат. А теперь представь, что я должен был чувствовать, когда в храме встретил тебя?

— Э, — выдала я невнятное, пытаясь встать на его место. Информации было так много, что я не успевала ее «переваривать». Мне бы себя нормально осознавать, а он просит такую непосильную мне сейчас вещь — как встать на его место.

— Вот и я не знал, как себя вести. Поначалу заподозрил, что это какой-то хитрый план моей мамы. Но твое поведение сбивало с толку. Когда в документах на доверенность увидел, что тебя зовут Агата Гансе, вообще опешил, решив, что ты успела выйти замуж за моей спиной, хотя приставленные люди, не могли не сообщить мне о таком факте.

— Приставленные люди?! — вычленила я главное из его слов. Он что же, следил за мной? Даже людей приставил. Это таким образом он хотел гарантировать себе, что я его «дождусь», не успев выйти замуж пока он не разведется? Они что, потенциальных женихов отстреливали бы? Или ноги им ломали?

— В храме пытался что-то сказать, вывести тебя на откровенность, но выходило, что ты меня не только не знаешь, даже не подозреваешь, что перед тобой сидит жених, которого тебе сватали последние полгода. При этом, собираешься этого жениха собственноручно отдать другой. Буквально. Я даже не понимал, что самое забавное в этой ситуации. Вероятнее всего ирония, так как мы все равно оказались женаты, несмотря на все ухищрения. Может, это судьба? — подмигнул он и проказливо улыбнулся. — А если серьезно, увидев твою подпись в контракте, я снова решил, что меня провели, и вынудили на тебе жениться подобным образом. Ты, естественно, в этой махинации была главным злодеем. Но не успел я в бешенстве отправиться к тебе домой, устроить скандал, как появляется твой брат и требует развода, заявив, что все это глупая ошибка.

— Так чего же не развелся? — нахмурилась я.

— Зачем? — повел он широким плечом и локтем коснулся моей талии. Стоило бы отодвинуться, чтобы подобное случайно не повторилось и он не коснулся меня вновь в мимолетном прикосновении. Но не отодвинулась. Наоборот, сместилась чуть ближе, запрещая себе анализировать свои действия. — Ситуация вышла забавная. Несмотря на мое нежелание следовать указке матери, дело было сделано — мы стали женаты. А если верить твоему брату, то ты была вообще не причем, и это он, скорее был виновником того, что ты оказалась в храме.

— И ты поверил ему?

— Знаешь, за эти месяцы, я смог тебя неплохо изучить. И твоя рассеянность для меня не была новостью. Так что, вписать в договор не то имя — вполне в твоем духе, — я возмущенно открыла рот, но сказать что — либо не успела. — Я решил оставить все как есть. Проверял иногда, как например, рассказав истинную причину, почему обратился к твоему брату, упомянув в ней тебя, как нежеланную невесту, но ты отреагировала так, как будто речь действительно шла о посторонней девушке, или когда выспрашивал тебя о потенциальных женихах. Тогда я понял, что ты действительно не в курсе происходящего и решил дать нам шанс. Однако, поняв, что ты, мягко говоря, не в восторге от статуса моей жены, пришлось прибегнуть к хитрости. Раскрывать тебе правду не хотелось, разумно полагая, что это только испортит и так натянутые отношения между нами. Пришлось вынудить тебя разыгрывать молодоженов, надеясь, что за этот год мы с тобой поладим настолько, что ты не захочешь со мной разводиться. К тому же, было интересно разыграть мою мать. Для нее я выдал версию, что, мол, заинтересовался рассказами, познакомился, влюбился, ну и то незабываемое предложение руки и сердца, что ты озвучила.

— То есть, ты в тот момент, решил, что не прочь видеть меня в женах на постоянной основе? — выгнула я бровь с явным скепсисом.

— Ну, того, что я о тебе узнал, а так же открывшиеся перспективы, что я узрел перед тем, как получил в лоб мыльницей, стали неплохими аргументами «за», — осклабился он, — остальное меня не страшило. Нет идеальных людей, как-нибудь привык бы к твоим тараканам, — вздохнул он и ловко увернулся от подушки, что послал ему один жирный и очень обидчивый тараканище, что жил в моей голове.

Уже через секунду я лежала на спине, вглядываясь большими удивленными глазами в лицо нависающего герцога, что проворно подмял меня под себя.

— Ну вот, собственно и все. Все еще хочешь уйти, или дашь, наконец, нам шанс? — сказал он, дыханием щекоча мне губы. Язык невольно облизнул вмиг пересохшие губы, что не укрылась от пронзительного взгляда Клима.

Если верить ему, то выходит, что я ему понравилась. Еще тогда. Но можно ли верить ему, после всей его лжи? Хотя, разве он врал мне? Откровенной лжи припомнить мне не удалось. Какие-то мелочи, как первый случайный поход в магазин со своим товарищем не в счет. Скорее он разумно умалчивал, выдавая информацию дозировано. Ровно настолько, чтобы я не узнала главного. Может, и сейчас так же? А как проверить, если я сейчас уйду?

Но если не уйду, это будет автоматически считаться согласием на настоящие отношения. Могу я себе их позволить? С ним?

— Ты скрываешь от меня еще что-нибудь? — спросила и почувствовала, что на талию легли горячие ладони. Сопротивляться не стала, как и поощрять, пока не услышу ответ.

— Кое-что, но ты к этому пока не готова. Быть может, позже, — одна рука погладила меня по щеке, скользнув мне в кудри, чуть сжимая.

— Что-то серьезное? — дыхание у меня сбилось, потому я уже шептала.

— Уже нет, — вторая рука аккуратно поглаживала мои ребра. Не выдержала, и закинула руки ему на шею, чуть прогнувшись, чтобы ему было удобнее меня обнять.

— А сейчас я должна что-то знать?

— Да, — серьезно кивнул он, приблизив свое лицо к моему, не разрывая зрительного контакта. В потемневших глазах я видела свое отражение, и поймала себя на мысли, что дразнит он непозволительно долго. — Я тебя сейчас поцелую.

* * *

Первым делом, когда я проснулась, поймала себя на мысли, что мне удобно. Это было странно, хотя бы потому, что в последний раз я так себя чувствовала в нашем с Иваром доме. Если мне не изменяет память, там я оказаться никак не могла, ведь отчетливо помню, что засыпала в доме свекрови, в нашей с Климом спальне.

Может, мне вся эта история с замужеством приснилась? От этой мысли, почему-то вместо вздоха облегчения, вырвался стон разочарования.

Нет, быть такого не может. Уж больно все воспоминая реалистичны, чтобы быть сном. Чужая рука на моей талии — лишнее тому доказательство. Рука, как не странно, мне абсолютно не мешала, как и мысль, что ее обладатель спит в обнимку с моей тушкой, вновь используя вместо любимого плюшевого изделия детства. После вчерашнего примирения, я уже относилась к подобному спокойнее. А вот то, что я ни разу за ночь не проснулась, чтобы поправить сорочку или пижаму, как было все предыдущие ночи — это уже напрягало.

Немного пошевелилась, но даже намека на привычный дискомфорт от одежды не почувствовала. Интере-е-есно. Не открывая глаз, провела проверку на наличие пижамы рукой. Подозрения полностью оправдались, что подтверждалось полным отсутствие одежды, за исключением нижнего белья.

Постаралась припомнить вчерашний вечер. Вот мы укладываемся спать и спорим по поводу моего одевания. Я упорно настаивала на необходимом минимуме в виде пижамы, герцог остервенело доказывал, что сорочка лучше. Причем делал это так самозабвенно, словно от моего сна в сорочке зависела как минимум судьба небольшой страны. На своем я все же настояла. Даже несмотря на то, что мы пришли с Венесом к некому перемирию, который ответственно скрепили поцелуем (от воспоминания которого, до сих пор предательски тряслись колени, а внизу живота заметно скручивало), переводить наши отношения в горизонтальную плоскость «невозврата», я была не готова.

Снарядилась в пижаму и с победным видом, под недовольным взглядом благоверного, нырнула под одеяло на своей стороне кровати. Но, коварный змей-искуситель, в лице хитрого герцога, преподнес мне яблоко, в виде предложения, от которого я просто не могла отказаться. Услышав заветное слово «массаж», моя мозговая деятельность резко перестала функционировать, и сконцентрировалась на необходимом и долгожданном наслаждении, что сейчас обещал коварный муж.

Думала недолго, наивно уговаривая себя, что массаж спины вполне себе невинен. Тем более, что пижамную рубашку я снимать отказалась. Но уже через пять минут стараний герцога, поняла, что данная единица гардероба мешает не только неожиданному массажисту, но и мне самой. Прикинула, чем мне может обернуться временный отказ от части спального комплекта, и ничего криминального не обнаружила. Под рубашкой все равно верхняя часть белья, да и лежать я буду на животе, так что простора для воображения у герцога останется достаточно много. Ко всему прочему, после массажа, я планировала одеться вновь. С этими мыслями, я смело стянула с себя рубашку, зажмурилась от удовольствия и чуть ли не стонала, от умелых прикосновений сильных рук, запрещая себе думать, где он научился подобному. И с кем. После я самым возмутительным образом уснула, прямо посреди сеанса массажа, так и не выполнив последнюю установку. А именно, надеть рубашку обратно.

С рубашкой все понятно. Сама виновата. А вот куда пижамные штаны делись, вот это вопрос! Уж их наличие перед сном я помню отчетливо.

За моей спиной зашевелилось массивное тело, подавая признаки пробуждения. О, вот кто мне сейчас ответит на интересующие меня вопросы.

— Почему я голая? — вместо «доброго утра» произнесла я, с внимательным прищуром наблюдая за Климом.

— Ты не голая, — возразил он с самым честным видом, внимательно меня оглядев. Пришлось натянуть одеяло практически до подбородка.

— Как это не голая, когда раздета? — возмутилась я, вполне справедливо.

— Правильно. Ты раздета. «Голая» подразумевает под собой полное отсутствие одежды. А ты в белье, — словно маленькому ребенку объяснили мне ощутимую разницу между этими двумя понятиями. Причем объяснять решили для верности не только словесно, но еще и тактильно. А именно, указывая на наличие упомянутого белья, сначала чувствительно проведя от плеча к груди, чуть потянув лямку бюстгальтера, а после спустившись к бедру, пройдясь по всей площади кружева на моей филейной части, щедро захватив неохваченные тканью территории. И делал он все это, не разрывая нашего зрительного контакта, с самым довольным видом на лице.

На мгновение я перестала дышать, полностью поддавшись ощущениям, после, усилием воли, стряхнула наваждение и попыталась отстраниться, напустив на лицо суровое выражение.

— Ты мне зубы не заговаривай! — возмутилась я, в тщетных попытках вырваться из стального захвата сильных рук, упираясь в голую грудь мужа. От контакта «тело к телу», становилось жарко. — Где мои штаны?

— Я их снял, — с самым невозмутимым видом сообщили мне открыто улыбаясь. Красив, зараза. Особенно такой: расслабленный, немного сонный и лохматый. Я так не могу. Мне, чтобы принять человеческий вид с утра, требуется как минимум двадцать минут наедине с собой и зеркалом в ванной. Ну как так можно, вообще? У меня на его фоне скоро комплексы разовьются!

— Зачем?

— Я заметил, что ты сильно ворочаешься ночью. А позавчера ты открыла мне завесу тайны, сообщив, что обычно спишь раздетая, а сорочки и пижамы для тебя словно пытка. Сегодня так же. Но я честно терпел, пока ты в очередной раз сильно не пнула меня. По самому дорогому, между прочим, для моего мужского самолюбия. Решил, что и с меня и с тебя хватит этой муки, и стянул штаны. Стоило мне это сделать, ты сразу же уснула сном младенца, даже не шевелясь.

— Что еще я тебе рассказала, пока была пьяна? — прищурилась я. Никогда! Вообще никогда не стану больше пить! Для верности весь алкоголь из дома выкину, к черту!

На мой вопрос Венес только многозначительно улыбнулся, с коварным видом, а я поняла, что дела мои плохи. Компромата на меня муженек собрал достаточно, чтобы терроризировать до конца жизни. Вот ведь!

— Где мое «добре утро»? — преувеличенно строго поинтересовались у меня и потянулись к моему лицу.

— В ванной.

— Что? — удивился Клим.

— Я говорю, никакого «доброго утра», пока я не почищу зубы, — серьезно ответила я. — Пока можешь довольствоваться лишь словесным пожеланием, — все же отстранилась я и завернувшись в одеяло, предприняла попытку встать с постели.

— Словесного мало, — услышала я, чувствуя резкий рывок. И вот стою я перед кроватью с самым ошарашенным видом и в одном белье. — Вот теперь утро, действительно, доброе, — расплылся он в улыбке, с потемневшими глазами.

Я набрала в грудь воздуха, готовясь высказать ему все, что у меня накопилось, но меня прервали.

— У тебя ровно три секунды, чтобы уйти в ванную. Иначе, как твое утро не знаю, а мое, точно, станет еще добрее. Поверь, твой вид не способствует моему самообладанию, а оно и так пострадало, после того, как мне пришлось сопротивляться твоим попыткам изнасилования, когда так хотелось сдаться. Сейчас я держусь на одном честном слове. Итак, раз…

«Два» я уже услышала из-за двери в ванную.

* * *

После завтрака мы с Венесом отправились по делам. Еще вчера, после утреннего разговора, Клим вызвался помочь мне с открытием кофейни. Я была рада его помощи, так как сама очень долго бы провозилась с этим.

Несмотря на обоснованные опасения, родные Клима отнеслись к моему пьяному дебошу философски и негатива я к себе не почувствовала, что порадовало. В этот же день было принято решение не откладывать, и заняться вопросом кофейни сразу же. Свекровь и ее муж, неожиданно, подключилась, сказав, что моя задумка очень интересная, и они хотели бы в этом поучаствовать, дав нам адреса, к кому мы должны обратиться в первую очередь, обещая обслуживание по первому разряду. Отчим Венеса, взамен попросил сразиться в карты с некоторыми его знакомыми, рассчитывая, что я тех обдеру до нитки. Сгорая от стыда, я согласилась, пряча смущенную улыбку. Близняшки, к моему большому удивлению, сказали, что займутся рекламой.

— К моменту открытия, у тебя будет самая рекламированная кофейня, — с серьезным видом сообщила Таша. Даша с ней согласилась, и они куда-то умчались с видом глубокого азарта. Видимо разрабатывать план маркетингового хода.

От такой поддержки от, казалось бы, совершенно посторонних людей, у меня то и дело слезы на глаза наворачивались. Всю мою жизнь, меня поддерживал только Ивар. Родители — отдельная тема. Им я стала интересна, только когда мой возраст стал подходящим, чтобы выдать замуж.

А тут совершенно незнакомые люди, которые знают меня без году неделю.

Только Нинель не было на нашем собрании. Как мне потом сообщил Клим, она со своей компаньонкой куда-то уехала. Как она сообщила: по делам.

Сегодня мы не стали никого ждать и отправились по нескольким запланированным адресам.

Управились только ближе к вечеру, изрядно устав и проголодавшись. Совместным решением было принято заехать в ресторан подкрепиться, так как сил ждать ужина у свекрови не было.

Мы вели непринужденную беседу, обсуждая уже сделанное, и то, что еще предстоит. Как и предполагалось, титул герцогини многое решал, особенно, если в моем сопровождении был сам герцог. Благо, самим разъезжать практически не пришлось, вместо этого, мы поручили дела доверенному лицу Клима. Он немного озадачился, но обещал все выполнить в лучшем виде. Собственно, некоторые результаты его труда принесли свои плоды. Уже завтра рабочие начнут ремонт помещения под кофейню. Со строительными материалами вопрос тоже решенный. Причем, с большой для моего кармана выгодой. Мне бы такого поверенного, я бы бед не знала.

Пока я думала, как переманить поверенного у герцога, у нашего столика появилось оживление. Сегодня мы решили обедать в общем зале. И вот, я уже жалею об этом.

К нашему столу подошла молодая пара: молодой мужчина, приятной внешности, возможно, ровесник Венеса, и молодая леди, удивительной красоты, вероятно, ближе к тридцати. Неожиданно, от их появления я напряглась. А все из-за взгляда этой женщины, который она позволяла кидать на МОЕГО мужа! Собственнический и жадный. По мне же она мазнула безразличным взглядом и вновь сосредоточилась на Климе.

И все бы ничего, если учесть, что Клима в этом ресторане, и не только, пожирала глазами каждая вторая, если не первая. Но поведение благоверного указывало на то, что он явно напрягся. И отнюдь не от компании знакомого.

Клим представил мне своих знакомых, ими оказались маркиз Эмануэль де Канд (близкий друг Клима, как он уведомил меня заранее), а его спутница баронесса Элизабет Самди. От имени последней, я напряглась сильнее. А все потому, что она одна из трех имен, которых мне нужно остерегаться, по мнению Венеса. Причем, та самая, которая скандалистка и вдова. Любовница. Вроде как бывшая, по заверению самого Клима, но мадам, судя по ее взглядам, с данным утверждением явно не согласна.

В нос ударил слишком приторный и концентрированный запах духов, исходящий от спутницы маркиза. Невольно стала стараться дышать через раз. Это как раз тот случай, когда человек явно злоупотребляет парфюмом и не знает меры. Ко всему прочему, аромат явно ей не соответствовал, что указывало не только на плохое чувство меры, но и плохой вкус обладательницы. Слишком резкий, слишком сладкий. Возрастной.

Интересно, а сам маркиз в курсе, кем его спутница приходится другу? Если в курсе, можно ли считать, что в их появлении есть какой-то умысел? Или у них с Венесом в порядке вещей проводить время с любовницами друга? Означает ли это, что баронесса перешла к маркизу «по наследству», или она и прежде проводила время сразу с двумя мужчинами? Может, я просто придираюсь?

Эмануэль мне широко улыбнулся и от души поздравил со свадьбой, пожурив друга, что тот утаивал от него такую красивую невесту в моем лице. Баронесса тоже… поздравила. Исключительно вежливо и сухо, не сводя пристального взгляда с Венеса. Даже ее кавалер понял, что, что-то не так, и после небольшой неловкой заминки, попытался исправить ситуацию:

— Что же, был рад встрече, думаю, нам пора, — несколько поспешно раскланялся он, пытаясь утянуть вслед за собой и красавицу. Но у той были явно другие планы.

— Что ты, милый Эми, — я невольно скривилась от такого обращения к маркизу. Это же полный моветон, так обращаться к мужчине, не мужу и даже не родственнику, тем более, более знатному по титулу, на людях! Сразу видно, что для данной «леди» правила приличия — пустой звук. Что же, кажется, слухи о ее скандальности, начинают себя оправдывать. Теперь вот думай, что она может выкинуть. Еще, как на зло мы в общем зале, следовательно, в случае чего скандала в обществе не избежать. Блеск! — Мы же только встретились! Думаю, Климчик не будет против, если мы составим им компанию? — при этом, победно бросив взгляд в мою сторону. Мол, видишь, что я могу позволить в отношении твоего мужа?

Климчик! «Климчик», мать вашу! На фоне того, как она называет герцога в присутствии законной жены, ласковое прозвище маркиза, словно кличка собачки, уже не звучит так скандально! По идее, я уже могу считать это оскорблением. Данным обращением Элизабет практически в открытую заявила о том, что они с Климом близки. В самом плохом смысле слова.

Радует только то, что и мужчины поняли, что данный тип общения неуместен. Маркиз побледнел, забегав глазами чуть ли не в панике, Клим же посуровел лицом, замораживая баронессу на месте взглядом.

Тем временем, наша компания уже стала привлекать к себе внимание других посетителей.

— Не забывайтесь леди, с кем разговариваете, — тихо, но жестко припечатал Клим вмиг присмиревшую баронессу. — Я не позволял Вам обращаться ко мне по имени. Впредь прошу об этом помнить, — слова, что по моей душе растеклись бальзамом, баронессе явно не понравились. Она недовольно поджала губы, досадуя, что номер не прошел, и нехотя извинилась.

— Прошу прощения, милорд, подобного не повторится.

— А теперь, прошу нас оставить. Мы с Агатой хотели бы побыть наедине, — сухо и подчеркнуто вежливо «послал» Клим своих знакомых. Он бросил на меня взгляд, и вновь перевел на баронессу и ее спутника. Спутник понял все без слов.

— Что же, было приятно встретиться, думаю, нам пора. Не будем мешать молодоженам, — затараторил маркиз, отодвигая застывшую, недовольную баронессу от стола. — Миледи, — обратился он ко мне и приложился к ручке. — Был безумно рад знакомству. Вы обворожительны, искренне завидую счастью своего друга, — растянул он губы в лукавой улыбке. Мне ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ, отвечая любезностью и заверениям, что я тоже рада. На последнем я все же скрипнула зубами, вновь поймав взгляд баронессы на своем муже.

После они все же отошли, скрываясь в глубине зала, оставив нас с напряженным Климом наедине. Зрители разочарованно отвернулись, сожалея, что представления, как такового не было.

Клим помолчал какое-то время. Я тоже не торопилась заговаривать. Однако и сидеть истуканом не собиралась. Нас, между прочим, прервали на самом интересном. На десерте! За все свои потраченные нервы, я в кой-то веки решила себя побаловать, клятвенно обещая себе, что все калории потом отработаю на утренних пробежках. И отказываться от вкусненького я не собиралась. Особенно, из-за всяких неприятных личностей.

— Если хочешь, мы можем уйти, — услышала я приглушенное. Подняла взгляд и поймала напряженный взгляд Венеса.

— Зачем? У меня еще половина торта не съедено, — спокойно не согласилась я, чем вызвала удивленное выражение на лице Клима. Он собирался еще что-то сказать, но передумал. Мой подвиг он повторять не стал, и к еде более не прикоснулся, налегая на вино. Аппетит у него был явно испорчен.

— Мне жаль, что тебе пришлось присутствовать при этой сцене.

— Ты предупреждал меня, что такое может случится, — пожала я плечами и не удержалась от колкости. — Единственное, что меня удивляет, твой выбор женщин, — как можно тише, заметила я, чтобы нас не услышали чужие уши. Отправила в рот еще одну ложку бисквита и не удержалась, чтобы украдкой не облизать с нее крем. Вкусно-о-о! — А особенно, то, что моя внешность им полностью не соответствует, но при этом, ты решил остановится на мне. Почему так? — мысленно сопоставляя себя и красавицу баронессу, спросила я. Мысленно я только что проиграла ей по всем параметрам. Разве только что в возрасте она мне уступала, я значительно моложе ее, но в данном случае, это скорее минус, чем плюс. Так как у нее с годами накопился необходимый мне опыт как в жизни, так и с мужчинами. Я подобным похвастать не могла. Как и многим другим, что у нее было в избытке.

— Наверное, потому что ты им не соответствуешь и являешься исключением, — усмехнулся он. — Раньше я отдавал предпочтение женщинам с которым приятно провести время, не больше. Они красивы, опытны, и непритязательны в плане отношений. Отсутствие сообразительности было скорее плюсом. У нас были партнерские соглашения: я оплачивал их счета, они выполняли для меня некоторые услуги. Мне было так удобно, — невольно сжала кулаки и досадливо отвернулась.

Вдруг подумалось, что ему совершенно невыгодно возиться со мной. Ведь предыдущие «партнеры» были куда сговорчивее. И на мой любительский взгляд, куда более красивее и увереннее в себе, чем невзрачная девственница в моем лице. Неопытная и неуверенная. Что я могу ему предложить? Допустим, ему захотелось новенького, и моя девственность этим «новым» и оказалось. Тем более, я до сих пор сопротивляюсь его натиску, хоть и начинаю откровенно сдавать свои позиции. Допустим, он добьется своего, и что тогда? Девственности уже не будет, «вершина покорена», я сдалась на милость победителю. В довесок, в отличии от его «партнерш», буду неминуемо требовать к себе внимания, признаний в любви и прочую романтическую бредятину, которая практичному герцогу, наверняка не нужна. Не пройдет и пары месяцев, когда ему это надоест и он станет скучать по легким отношениям на грани партнерства. Стоит ли говорить, что я так не смогу? И что самое ужасное, что я уже начинаю влюбляться. Пугающе быстро, в то время, когда есть определенный риск через год, на законных (благодаря контракту) основаниях, остаться без мужа, любимого и разбитого сердца.

— Я прямо по твоему выражению лица могу определить, что ты вбила себе в голову какой-то бред и сейчас упорно в это начинаешь верить, — насмешливо заметил он, с улыбкой наблюдая за мной. — Могу я знать, что пришло в твою хорошенькую головку? Или должен действовать наугад, пытаясь на ощупь убеждать тебя в обратном?

Поджала губы и на мгновение замерла в нерешительности. Стоит ли говорить? С другой стороны, рассказать о своих опасениях ведь, довольно честно? Не так ли?

— Ясно все с тобой, — хмыкнул он, когда я покаялась в своих мыслях. — Для начала хочу заметить, что ты нисколько не уступаешь во внешности Элизабет. Для меня, так наоборот. То, что тебе не хватает уверенности в себе — это правда, что твои мысли только подтверждают. Я хочу чтобы ты знала и приняла как данность: ты — очень красивая, умная, забавная и интересная девушка. Это я тебе как мужчина говорю. Думаю, большинство представителей мужского пола со мной согласятся, и должен признать, меня этот факт раздражает. Никогда не был ревнивым, не задумываясь, что моя любовница может принадлежать не только мне, — ага, вот и ответ, почему маркиз так спокойно себя чувствовал в компании друга, с его бывшей любовницей в спутницах. Надеюсь, бывшей. — А вот с тобой я не перестаю об этом думать. Тебя я не хочу ни с кем делить. И не буду. Никогда не думал, что могу оказаться таким собственником, — как-то странно усмехнулся он своим словам и отпил из бокала. — Что касается того, что ты можешь мне наскучить, то можешь забыть об этом. У тебя есть большое преимущество перед той же баронессой — мне с тобой интересно. Раньше никто из женщин, исключая моих родных, не мог этим похвастать. Так что, можешь гордиться, — хохотнул он, а я не удержалась и фыркнула, пряча улыбку. — По поводу того, что ты не можешь мне доверять и боишься, что через год я с тобой разведусь, разбив сердце — увы, сказать ничего не могу, — развел он руками. — Я стараюсь, как могу, чтобы добиться твоего доверия, но, видимо, делаю что-то не так, раз до сих пор не заслужил его. Я не могу тебя в этом винить, так как многое скрывал от тебя, и, если честно, еще скрываю, и не факт, что не буду скрывать в дальнейшем. Я стараюсь быть откровенным, насколько это возможно и обещаю, что со временем ты все узнаешь. К некоторым вещам ты просто не готова. Единственное, что я могу тебе гарантировать, что все мои тайны никогда не будут связанны с моими изменами и другими женщинами. Как я уже говорил, во мне достаточно порядочности, которая так упорно прививала мне мать, чтобы быть верным своей женщине. А свою, я уже выбрал, хоть она мне и не верит. Я уже достаточно взрослый, и опыта с женщинами мне хватает, чтобы наконец остепениться с одной единственной, — закончил он, внимательно наблюдая за мной. Я закусила губу и нерешительно посмотрела на него. Мне очень хотелось поверить ему. Уж очень соблазнительно звучали его слова. В конечно итоге я решила, что даже если у нас ничего не получится, печальный результат тоже можно считать опытом. Верно?

— Я постараюсь доверится тебе, — тихо произнесла я. — И… готова попробовать.

* * *

Я мыла руки в дамской комнате, поправила макияж, после позднего обеда и уже хотела выйти, как дверь открылась и в комнату вплыла баронесса, заграждая мне путь.

Комната тут же наполнилась душным, приторным запахом. Захотелось зажать нос рукой и поскорее выйти на воздух. В общем зале помещение было больше, и аромат так не концентрировался, как здесь.

— Разрешите пройти, — насколько это возможно, вежливо, попросила я и предприняла попытку обойти препятствие.

— Я удивляюсь твоей наивности, — пропела «препятствие», пренебрежительно окидывая меня взглядом.

— Прошу прощения? — удивилась я, пытаясь вспомнить момент, когда я разрешала обращаться ко мне на «ты». И уж тем более, когда умудрилась поинтересоваться ее мнением.

— Ты серьезно думаешь, что он достанется тебе? — склонила она голову, словно действительно умилялась моей наивности.

— Вы могли бы быть конкретнее? — вскинула я брови. — Кого или что Вы имеете в виду?

— Клима, конечно, — воскликнула она, поражаясь моей несообразительности. — Так вот, деточка, знай! Он мой! Был, есть и будет!

— Я могу ошибаться, — усмехнулась я, — но Ваше утверждение спорное. Вы, леди, сейчас говорите про МОЕГО мужа. Хочу заметить, вполне законного. Это, как минимум вычеркивает из Вашего списка время настоящее. Так как Вы не были за ним замужем прежде, то и время прошедшее тоже звучит не убедительно. Ваши сомнительные притязания на правах… хм, не напомните, на каких правах? — деланно задумалась я. — А, точно! Никаких, — улыбнулась я со снисхождением, с удовольствием наблюдая, как мадам багровеет. — Так вот, ни на прошлое, ни на настоящее, вы не можете претендовать. Насчет будущего… Все может быть, конечно, я же не пророк. Но на основании, ваших заблуждений относительно двух предыдущих пунктов, будущее тоже очень сомнительно для Вас. Так что я бы не стала так голословно заверять окружающих в Ваших заблуждениях, — посоветовала я от всей своей женской суч… гхм, сущности.

— То, что ты по бумажкам являешься для него женой, еще ничего не значит, — сложила она руки на груди. — Я прекрасно знаю, что ваш брак не настоящий, — я насторожилась. А вот это уже интересно.

— С чего бы? — деланно удивилась я, хотя мне на самом деле было очень интересно. Блефует, или знает наверняка?

— От Клима, конечно, — фыркнула она. Я дернула щекой, но вида не подала.

— Не понимаю, о чем Вы, — безразлично отозвалась я, делая новую попытку ее обойти. Мне снова не дали.

— Можешь не верить, но он сам говорил мне об этом. Ему ведь ваша свадьба нужна только чтобы получить наследство, — на этих словах я невольно замерла и уже куда более внимательно посмотрела на мерзенькую красавицу. Странное сочетание, не знала, что столкнусь с подобным представителем. Видя мою заинтересованность, она воспрянула духом. — А ты, вероятно, думала, что он женился на тебе по большой любви? — с приторным сочувствием протянула она, а я немного расслабилась.

Если она не знает о том, что брак обоюдно фиктивный, то в курсе лишь незначительной части. Возможно, просто блефует, пытаясь манипулировать известными ей фактами, чтобы вывести меня на эмоции. Какое-то время она провела с Климом, значит случайно или не очень, могла узнать про завещание и условия наследования. Сопоставить не трудно. Ее слова могут значить ровным счетом ничего. Как и могут значить очень много…

— Вероятно, большей, чем он испытывает к Вам, раз все же женился на мне, — не удержалась я.

Красавица недовольно скривилась, и воинственно сверкнула глазами. На мгновение я подумала, что она сейчас вцепится мне в лицо. Даже напряглась, невольно предвкушая. Все же, годы жизни с братом не прошли даром, и уж постоять за себя против натиска расфуфыренной дамочки, вполне смогу. Однако, она решила продолжить словесную пикировку.

— Ты наивно полагаешь, что он от меня отказался? — сузила она глаза.

— Да, я так полагаю, — кивнула я уверенно. Так, я верю Венесу, я верю Венесу, я верю… я обещала ему, что доверюсь ему. Он же сказал мне, что с ней покончено. А она, просто, пытается задеть меня больнее. На этой мысли и остановлюсь, пожалуй.

— Глупая, — надула она губы. — Мы не прекращали с ним встречаться. До сих пор. Стоило Вам вернуться в город, он первым делом поехал ко мне, — внутри все оборвалось. Ведь он действительно куда-то уехал, сказав «по делам». Что за дела такие?

— Почему я должна Вам верить? — нахмурилась я. — Все Ваши слова больше похожи на жалкие попытки отвергнутой женщины сделать пакость от безысходности. Ваши слова ничем не подтверждены и звучат просто смешно.

— Какие доказательства тебе нужны? — прищурилась она зло, явно в бешенстве, от того, что я не повелась на ее уловки. — Он продолжает со мной спать.

— Даже если это так, что, подозреваю, происходит только в вашем воображении, Вас, как леди и женщину это не красит. Должна заметить, что быть любовницей женатого человека крайне сомнительное удовольствие. Но Вы, конечно, можете со мной не согласится. Все же у каждого свои ценности и взгляды на жизнь. Для кого-то статус любовницы может быть верхом ожиданий, — выразительно посмотрела я на нее. — В любом случае, я в своем муже уверенна. И Ваши слова не возымели успеха. Попробуйте поделиться ими с теми, кто оценит их по достоинству. Ах, да! — наигранно посочувствовала я. — Вы не можете! Иначе общество от Вас отвернется. Но ничего, уверенна, Вы найдете достойного слушателя, чтобы выговорится. Я где-то вычитала, что животные для этого подходят лучше всего. Молча выслушают, и даже будут так милы, чтобы не указывать говорящему на явные нестыковки в рассказе. Попробуйте, уверенна, Вам понравится — лучезарно улыбнулась я, мысленно желая поскорее избавится от ее компании. Еще немного и меня стошнит, или я в обморок упаду от этой вони!

— Слушай, ты!.. — рявкнула она, но я ее резко прервала:

— Я сейчас наверное повторю слова своего мужа, но, я не давала Вам разрешения мне «тыкать», — холодно заметила, с ледяным взглядом. — Не забывайтесь, с кем разговариваете, если не хотите проблем в будущем. Перед Вами герцогиня. Мне стоит напомнить, как баронессе следует обращаться к семье герцога? — прищурилась я и увидев, что слова возымели действия, заставляя баронессу закрыть рот и принять уважительное выражение на лице, расплылась в доброжелательной улыбке. — Прошу извинить, что прервала Вас. Это было очень некрасиво с моей стороны. А теперь попробуйте повторить, что хотели сказать. Только учтите, что если мне не понравится Вами сказанное, я могу расстроиться. А когда герцогини расстраиваются, у людей бывают неприятности. Так, что Вы хотели мне сказать? — вежливо поинтересовалась я, склонив голову на бок.

О! Сказать ей хотелось многое! Я это по уничтожаемому взгляду поняла, как и то, что именно она хотела мне сказать. Кажется, у меня появились экстрасенсорные способности! Могу по одному взгляду определить, что про меня думают люди. Начинаю собой гордиться!

Однако, озвучивать баронесса свое субъективное мнение моей персоной не решилась. Мудро.

— Хотела пожелать вам, миледи, доброго дня, — расплылась она в вежливом оскале. Я довольно кивнула.

— Благодарю. И Вам, того же. Всего доброго.

На этот раз, уборную я покинула беспрепятственно. Однако с неприятным чувством на душе.

— Я верю Климу, — сама себе напомнила я тихо, и уверенно вошла в зал ресторана, на встречу ожидающему меня мужу.

…А на следующий день почувствовала от его рубашки запах женских духов. Знакомых. Приторно-сладких.

* * *

— Хорошо выглядишь. Замужество тебе явно к лицу, — пакостно улыбнулся Ивар, подавая мне стакан сока. Сам же он предпочитал бокал шампанского.

— Очень смешно, — фыркнула я, принимая стакан, отмечая, что братец помнит о моих вкусах, и преподнес мой любимый яблочный. С удовольствием отпила, но настроения моего это не улучшило. В последние два дня оно не поднимается выше среднего.

— У тебя все хорошо? — обеспокоенно нахмурился он, видя мою недовольную физиономию.

— Да. Все хорошо, — слишком поспешно кивнула я.

— Так, давай рассказывай, — потребовал братец, отведя меня в сторону от массы гостей. — Что произошло? Вы с Венесом поругались? Он обидел тебя? — строго смотря на меня, спросил он.

Я поджала губы и отвела взгляд.

Нет, мы не ругались. И он не обижал меня. Намеренно, во всяком случае.

Все дело в тех самых духах. В тот день он снова уехал после того, как получил какое-то письмо. Успокаивало меня то, что после прочтения данного послания, он изменился в лице, заметно помрачнев и задумавшись. Обещая вскоре вернуться, он уехал. Куда и зачем я спрашивать не стала, хоть и было интересно. Все же я обещала ему доверять. А проверка и расспросы в это понятие как-то не вписывались. Вернулся он действительно достаточно быстро, не прошло и двух часов. Удивляясь своему порыву, я решила его обнять по возвращении. Мой порыв его хоть и удивил, но явно понравился. После секундной растерянности, он сам уже обнимал меня, прижимая к своей груди. Вот тогда-то я и замерла в шоке, почувствовав несоответствующий ему запах, исходящий от его рубашки. Шлейф приторных духов я узнала сразу же.

Проглотив горький комок обиды в горле, нашла силы отстраниться и довольно спокойно его поприветствовать. После, не желая больше разговаривать, я позорно сбежала, под благовидным предлогом. С тех пор я старательно избегала герцога с определенным успехом. Даже умудрилась выпросить у свекрови отдельную комнату, мотивировав тем, что у меня те самые неприятные дни. И ведь практически не соврала. Неприятно мне было точно, но совсем не по физиологической причине.

Изменения в моем настроении заметил и сам Клим. Для него я выдала ту же причину, что и для свекрови. Он нахмурился, и заметил, что не стоило из-за этого переезжать в другую комнату. На этом он вроде успокоился, но продолжал периодически кидать на меня задумчивые, недовольные взгляды, которые я стойко игнорировала, стараясь даже не оставаться с ним наедине.

Не могла. Просто не могла и не хотела. Я позорно замкнулась в себе, запрещая себе проявление любых эмоций. Предпочитая трусливо отмалчиваться и откровенно сбегать от него соревнуясь в скрытности с хамелеоном, стараясь мимикрировать под окружающую обстановку, стоило только герцогу оказаться по близости. Так я провела оставшееся время до бала.

Сегодня утром он не выдержал, заподозрив, что совсем не женские дни всему виной, и попытался со мной поговорить. Наверное, так было бы правильнее, если бы мы выяснили все сразу, пусть даже не в мою пользу. Но я снова трусливо сбежала, укрывшись в комнате, предусмотрительно заперев дверь. Вышла только когда прибыли первые гости, разумно предполагая, что выяснять отношения при посторонних Венес не станет.

Свою роль я продолжала отыгрывать, встречая гостей рядом с мужем, и принимая поздравления с милой улыбкой. Но как только эта часть закончилась, не мешкая, скрылась от супруга среди гостей, несмотря на его желание побыть в моей компании. А я… я не могла. Не видя его, было легче. Стоило нам только встретиться глазами, я сразу же вспоминала красавицу баронессу и ее духи, которыми он пропах. Чувствуя, что я с трудом удерживаюсь от того, чтобы позорно разрыдаться, предпочла и вовсе не видеть герцога, пока достаточно не успокоюсь.

Я старалась призвать себе в помощь мою хваленую рассудительность. Получалось с трудом. Нет, здравые мысли появлялись, время от времени, не позволяя раскиснуть окончательно, с головой нырнув в истерику. Так я периодически уверяла сама себя, что чужие духи на его рубашке совсем не показатель его измены. Мало ли, как они могли попасть на него? С чего я взяла, что эти духи принадлежат исключительно баронессе? Мало ли, у кого может быть подобный парфюм. Но мерзенький внутренний голос шептал, что от этого не легче. Факт в том, что он был с женщиной. И совсем не важно с баронессой или кем-то другим. Мало ли, может сам Венес всем своим любовницам лично выбирает духи, и дарит одинаковые, чтобы не попадать в такие нелепые ситуации с чужими ароматами, как со мной?

После я призывала себя к порядку, стараясь не поддаваться панике, и думала о том, что, может, ничего и не было! Зная любовь баронессы к духам без чувства меры, не удивительно, что он мог пропахнуть ими просто стоя рядом. Я, после ресторана, нет-нет, да ловила тонкий аромат приторной дряни от себя, несмотря на то, что провела в компании Элизабет достаточно мало времени. Тут же в противовес этому, думала, что пах он достаточно интенсивно, чтобы списать на «просто стояние рядом». Чтобы пропахнуть до такой степени, нужен близкий контакт. Конечно, если не брызнули на него специально прямо из флакона. И вообще, тут самое главное, не то, что он пах и как именно это произошло, а то, что он был с женщиной! С большой долей вероятности, баронессой. Какие нужды вынудили его на встречу с ней, если не свидание? На этом фоне все остальное как-то меркнет.

С другой стороны, пробыл он там с учетом дороги слишком мало. В моем понимании, времени им для свидания было маловато. Только если он не ехал с определенной целью, раздеваясь еще на подступах к ее дому.

Да и ее намерение убедить меня в их связи в ресторане, тоже выглядит подозрительно, как и то, что «пропах» он, ровно на следующий день после потуг баронессы в убеждении меня в его неверности. Просьба Клима ему верить, опять же…

Мне бы проявить благоразумие и прямо спросить обо всем Венеса, но каждый раз ловила себя на мысли, что его ответ мне не понравится. Он может подтвердить мои худшие ожидания. Что тогда? Я не смогу притворяться, как будто ничего не произошло. Но еще хуже, боялась, что он не подтвердит, но я пойму, что он врет…

Поэтому упорно примеряя на себя рога, я вела внутренние дебаты, и трусливо тешила себя неизвестностью. Лучше быть в неведении, чем знать горькую, для меня, правду.

Поэтому сейчас я тяжело вздохнула и покачала головой.

— Все хорошо, Ивар. Мы не ругались и меня не обижали. Просто много всего свалилось за последнее время. Да и бал этот только нервирует. Ты же знаешь, как я отношусь к подобным мероприятиям? — вымученно улыбнулась я.

Ивар подозрительно прищурился, но все же кивнул.

— Не хочешь говорить — не надо. Пока что поверю в твои жалкие оправдания. Но врать ты не умеешь совершенно, — усмехнулся он. — Учти, я всегда на твоей стороне и смогу защитить. Даже от герцога.

Я с благодарностью улыбнулась и порывисто обняла брата, чувствуя, как меня обнимают в ответ и целуют в макушку. Как же я его люблю!

— У тебя как дела? — задала я взаимный вопрос. — Ты тоже выглядишь неважно.

Брат скривился как от зубной боли и признался:

— Это все сестра твоего мужа.

— А что не так с Нинель? — удивилась я, сразу же поняв о ком он.

— Она стала моей клиенткой, — как-то хмуро поделился он долгожданным результатом. Разве он не должен радоваться? По его словам, он к этому долго шел, а когда добился, что-то не выглядит довольно.

— Так это же здорово! Поздравляю! — от души поздравила я, улыбнувшись.

— Вот поздравления спорные, — хмыкнул он, в один глоток опустошив бокал.

— О чем ты? — нахмурила я брови.

— В день твоей незапланированной пьянки, я поехал проводить вас с Венесом до дома. Там-то Нинель меня и подловила, дав согласие на разговор. Я не ожидал, но она вдруг согласилась на мое предложение. Причем мне не пришлось ее даже уговаривать толком!

— Так это же хорошо! — не поняла я его настроения.

— Я тоже сначала так подумал, пока она не выдвинула свои требования, заставив включить их в договор.

— Что за требования? — удивилась я.

— Для начала она выписала целый список обязательных характеристик к женихам. От цвета волос, до черт характера и поведения. Я с ног сбился, подыскивая соответствующие кандидатуры. Да мне легче создать нового человека, чем искать существующие! Там такие требования, которые твоей предвзятой душонке и не снились.

Я фыркнула.

— Смешно тебе? — обиделся Ивар. — А вот мне не очень. Но это еще полбеды, — я в предвкушении подняла брови. — Эта мерзавка потребовала, чтобы я сопровождал ее на каждое свидание, — я уже откровенно сдерживала смех из последних сил. — Все бы ничего. Требование странное, но не критичное, — обреченно заметил он. Печально вздохнул и продолжил. — Вот только помимо меня, она таскает на свидания список критерий и скрупулезно проверяет соответствия, прямо и на месте выговаривая мне за несоответствия в кандидатуре, ставя под сомнение мой профессионализм, совершенно не стесняясь самого кандидата. Стоит ли говорить, что она распугала практически всех потенциальных женихов, даже самых терпеливых!

Все! Со слезами на глазах я могла только редко всхлипывать, согнувшись пополам и держаться за живот, надеясь, что брат прикроет мою истерику от гостей. Истерика возвращалась снова и снова, скручивая живот от болезненных спазмов хохота, стоило только представить картину в лицах.

Я ее обожаю! Боже, пусть Нинель будет счастлива.

— Да-да, очень смешно, — бурчал братец. — Просто обхохочешься.

Ивар помог мне подняться и самостоятельно утер мои слезы, стараясь не испортить макияж.

— Да брось, — всхлипнула я, пытаясь отдышаться. — Не все так плохо, — попыталась я его успокоить.

— Как же, не плохо! Как мне ей кавалеров найти, если они при звуке ее имени уже начинают нервно дергаться? Она невыносима! Это я еще молчу про ее ехидные замечания, по поводу моего профессионализма!

— Я бы не торопилась с выводами, — уже вполне спокойно заметила я. — С кавалерами у нее проблем нет.

— Что ты имеешь в виду? — вдруг нахмурился он.

— Ну, еще минут двадцать назад я видела ее в компании трех молодых людей. Насколько я могу судить, они явно не дергались от нее в сторону. Вполне мирно общались, — заверила я его. — Так что не все так плохо. Найдешь ты ей мужа. Ну, или муж сам ее найдет без твоей помощи.

— Что? — рявкнул он, и сверкающими глазами осмотрел гостей. Я нахмурилась, удивляясь его реакции. Неужели он боится, что Нинель найдет жениха без его участия? Думает, что в таком случае потеряет всю выгоду? Хотя его понять можно конечно, он столько вытерпел, по его словам, чтобы выгадать из сотрудничества с ней, что жаль упускать прибыль, в такой ситуации.

— Ты чего? — удивилась я тихо. — Ничего страшного не произойдет, если они пообщаются. Для верности, можешь переманить потенциальных женихов к себе в агентство, чтобы быть уверенным в своей выгоде, — пожала я плечами.

— Где ты ее видела в последний раз? — потребовал он ответа. Причем довольно грубо.

— У стола с напитками, — в растерянности ткнула я пальцем в нужном направлении. Стоило это сделать, как Ивар пулей припустил в ту сторону, практически расталкивая гостей со своего пути.

Удивленно моргнула пару раз, и растерянно пожала плечами. Странно все это. Никогда подобного поведения за братом не замечала.

Долго побыть в одиночестве мне не удалось. Меня, выловили мои родители, пока я не успела от них скрыться, как делала это на протяжении всего приема. Отличаясь редким единодушием (чего я не могла припомнить, с момента их развода), они поочередно, и не очень, делились опытом и советами относительно того, как должна вести себя герцогиня (не упуская возможность выторговать себе и своим друзьям некоторые привилегии), и как сделать так, чтобы муж от меня в скором времени не отказался. Было забавно слушать подобные советы от пары, которые в браке кое-как терпели друг друга, а уж после него и подавно старались делать вид, что незнакомы. Так как их советы в корень не соответствовали друг другу, родители вновь повздорили, переходя на взаимные упреки, касательно их прошлой семейной жизни. Я этим воспользовалась и тихо улизнула.

Но перевести дух вновь не получилось, так как наткнулась на знакомое лицо, от которого у меня в последнее время было стойкое отвращение и резкая нелюбовь к золотистым блондинкам. Баронесса, собственной персоной, под руку с уже знакомым маркизом, стояли в компании людей и о чем-то увлеченно беседовали. Бесило еще то, какими маслеными глазами на нее смотрели многие мужчины, думая, что никто этого не видит. Сама же Элизабет прекрасно знала, как действует на мужчин и сейчас с удовольствием нежилась в лучах мужского внимания. Резко захотелось ей испортить, если не прическу с ее дорогим и красивым платьем, то хотя бы вечер.

Словно почувствовав мое внимание, она повернулась и посмотрела на меня в упор, с брезгливым недовольством, что немного обескуражило. Я думала, что после ее встречи в Венесом, она должна лучится торжеством и довольством. Разве не так?

Или я себе все надумываю, и не было у них ничего?

За спиной послышался голос, от которого я вздрогнула, и невольно поморщилась. Попалась. А ведь я еще не готова к его обществу.

— Нам пора открывать бал. Разрешишь пригласить на танец? — спросил Клим, протягивая мне руку под взглядами гостей, что автоматически исключало мой отказ, если не хочу скандала, и внимательно всматриваясь в мое лицо. Не смогла сдержать тень досады, что не укрылось от Венеса, как и моя заминка, перед тем, как вложить ладонь в него руку.

— Буду рада, милорд, — тихо ответила я, стараясь не поднимать глаза от пола.

Мои пальцы сжали, словно боялись, что я вот-вот сбегу и повели в освободившийся центр зала.

Заиграла музыка и меня повели в танце уверенными движениями. Я старалась не думать о том, к чьей груди меня сейчас прижимают, крепче, чем принято для этого танца, и как на меня это действует.

— Нам надо поговорить, — услышала я возле своего уха.

Да, надо. Я и сама это понимаю. Но позорно трушу. Венес был прав, когда в шутку назвал меня ежиком. Мне легче свернуться в клубок, выставив все иголки, вместо того, чтобы смело посмотреть проблемам в лицо. Сейчас самое время спросить его о мучающих меня вопросах и не томиться в неизвестности. Как-нибудь смирюсь с правдой, если она мне не понравится. Не маленькая. Через год разведусь, и соберу свое сердце по осколкам. Я справлюсь!

— О чем? — деланно безразлично уточнила я, коря себя за нерешительность. Ведь хотела сказать совсем другое! Похоже, в оценке своей взрослости я поторопилась. Мой уровень где-то между нашкодившим ребенком, и упрямым подростком.

— О том, что с тобой происходит. Почему ты меня избегаешь? Что я такого сделал, чтобы ты так переменилась? Ведь все было хорошо, — упорствовал он.

Вот сейчас я отвечу! Честно! И он мне ответит честностью. Я в этом уверенна!

— Не понимаю, о чем ты, — откликнулась я, поджимая губы.

«Трусло позорное!» — орала я на себя мысленно.

— Ах, так? — усмехнулся он. — Тогда поцелуй меня.

Я удивленно посмотрела на него.

— Что?

— Если у нас все так хорошо, как ты говоришь — поцелуй меня. Сейчас.

— Но на нас смотрят, — растерялась я.

— Меня это не волнует, — смотрели мне прямо в глаза. Я, было, потянулась к нему, но быстро отпрянула. Смотрела на его губы, а перед мысленным взором стояла картина, как он этими губами целует другую. И даже если он мне сейчас заявит, что это условие контракта — выполнять его указания, я пошлю его к черту. — Что и требовалось доказать, — хмыкнул он.

Я уставилась в пол.

— Агата, посмотри на меня, — сурово приказали мне, и я не решилась ослушаться, нехотя поднимая глаза от такого увлекательного пола. — Что происходит? Если я в чем-то перед тобой виноват — я извинюсь. Но мне нужно хотя бы знать, в чем извиняться! — прошипел он, буравя меня взглядом.

— Все нормально, — вздохнула я и не выдержав его взгляда перевела взор на гостей. Словно по иронии судьбы, сразу же наткнулась на напряженный прищуренный взгляд баронессы. Тело напряглось, и я отвернулась.

— Это из-за нее, верно? — тихо спросили меня. Кажется, мои гляделки не остались незамеченными. — Она тебе что-то сказала. Из-за этого ты такая? — потребовали у меня ответа, но я упрямо отмалчивалась, уловив в своем упрямстве и нотки ненужной сейчас гордости. — Я хочу знать, что она тебе сказала.

— Это не имеет значения, — отозвалась я, возвращаясь к лицезрению напольного покрытия. Красивый рисунок. И блестит, почти до зеркального отражения. Нужно будет спросить у свекрови, чем они полируют пол.

— Нет, имеет, — не согласились со мной, вновь сжав пальцы.

— Мне больно, — скривилась я, и хватка тут же ослабла.

— Прости, — вздохнул он. — Агата, давай просто поговорим? Уверен, мы сможем решить все вопросы, только дай мне шанс. Расскажи, в чем дело и мы решим проблему. Ты уже несколько дней отказываешься говорить со мной, убегаешь, стоит мне только появиться. Ты считаешь это нормальным?

— Нет, — вынуждена я была признать, что целый год от него бегать у меня вряд ли получится. Особенно, если учесть, что завтра мы должны будем вернуться в основное место нашего проживания. Там прятаться от него будет вдвойне затруднительно. — Я хотела бы некоторое время погостить у брата, — неожиданно для себя выдала я.

— Что?! — прошипел Клим мне на ухо и даже сбился с шага, за что поплатился оттоптанной ногой. — Значит, решила сбежать от меня к брату. И на какой срок? — зловеще поинтересовались у меня. Проглотив неожиданный ком в горле, ответила:

— Неделя. Может, две.

— И тогда ты будешь готова к разговору? Или по истечению срока захочешь продлить «отпуск»?

— Не знаю, — честно призналась я. Одно я знала точно, оставаться наедине с мужем у меня нет никакого желания, пока мы не проясним ситуацию. Но на это у меня сейчас не хватает смелости. Как не печально мне это признавать, но я, кажется, успела влюбиться. И предположительная измена мужа очень больно ударила по мне. Мне нужно собраться с мыслями и силами, чтобы достойно узнать правду. Любую. Сейчас у меня этих сил нет.

— Так вот, знай. Я запрещаю тебе жить у брата. У тебя было достаточно времени за эти дни, чтобы поговорить со мной. И что-то мне подсказывает, что и через месяц ты не захочешь этого. Я так долго ждать не намерен. С меня хватило и этих дней, — сурово отчеканил он, явно злясь. — Я хочу знать, черт тебя дери, где, когда, а главное — что тебе сказала Элизабет? — я упрямо поджала губы. Надеюсь, он не станет меня пытать. Главное, чтобы не щекоткой. — Не хочешь говорить — плевать. Позже сам узнаю, — раздраженно вздохнул он. — Агата, что бы она тебе не сказала — это ложь. Межу нами все кончено, она для меня никто. Все давно в прошлом, — смягчил он тон, подняв мою голову за подбородок. Заглянул в мои глаза, а мне так захотелось ему поверить. Но червячок сомнения не отпускал.

Неожиданно заметила, что мы какое-то время просто стоим. Музыка закончилась, началась другая. Но мы не танцевали. Молча, стояли напротив друг друга и смотрели в глаза.

— О каком прошлом ты говоришь, если вы с ней продолжаете видеться? — прошептала я, борясь со слезами. — Ты ведь встречался с ней недавно. Не так ли? — неожиданно для себя спросила я. И откуда только смелости хватило?

— Агата… — растерянно начал он.

— Так встречался, или нет? — потребовала я ответа, напряженно вглядываясь в черты лица Клима, чтобы распознать правду. Но я и так уже поняла. Хватило одного его выражения лица.

— Да, — пришел мне ответ, от которого я горько усмехнулась.

— Ну, не такую уж ложь она говорила, — заметила я, пожав плечами и отводя взгляд. Резко захотелось сбежать. Все равно куда. Главное подальше отсюда. Подальше от него.

— Агата, это не то, что ты подумала… — начал он, но я уже не слушала. Кажется, именно так говорят все известные, пусть и вымышленные изменники своим половинкам, истории которых я не раз читала в книгах. «Милая, это не то, что ты подумала! Это моя сестра!» — заявляет супруг своей неожиданно появившейся жене, поспешно натягивая штаны на себя и простыню на любовницу. «Дорогая, ты не поверишь, но этой девушке стало плохо! Я просто не мог пройти мимо!» — прикрываясь версией искусственного дыхания, сообщает кавалер своей невесте, когда она застукала его в компании юной и мало-одетой особы, в какой-то беседке на званном ужине. Судя по тому, что в момент обнаружения, он активно наглаживал оголенную грудь «несчастной», он спец не только в искусственном дыхании, но и массаж сердца делает неплохо. «Любимая, — восклицает очередной сердцеед, пыша праведным негодованием. — Как ты могла так обо мне подумать? — оскорбился он, сбрасывая со своих колен еще недавно стонущую, голую служанку. — Она сама на меня набросилась!» — заявляет он, тыча пальцем одной руки в растерянную и явно удивленную ролью насильницы, девушку в два раза меньше себя, а второй прикрывая оголенный пах. Были и другие варианты, но вспоминать их не хотелось. Как и слушать из уст Венеса, нечто подобное.

Очень вовремя возле меня объявился мой старый знакомый — Эдуард Илонски, и пригласил на танец. Я быстро согласилась, шустро уходя в круг танцующих, словно на буксире таща за собой растерянного мужчину. В след я слышала, как Клим звал меня, но и не думала останавливаться.

— С Вами все в порядке? — напряженно-удивленно спросил мой партнер по танцам, разглядывая меня красивыми темными глазами.

— В полном, — вздохнула я, меньше всего на свете желая сейчас разговаривать. Тем более с Илонски, который по моим суждениям тоже не отличался особой верностью. Где-то здесь в зале должна быть его невеста. Прелестная девушка, должна заметить. И безнадежно влюбленная в своего жениха. Жаль, что он этого не замечает. Из них получилась бы прекрасная пара, если Эдуард одумается. Помимо его увлеченности мной, у него еще несколько, более сговорчивых, нежели я, дам сердца.

Вывод один — все мужики — козлы.

Эдуард не успокоился и стал нудить мне на ухо, на тему, как бы нам было вместе хорошо, не будь я такой поспешной дурой. Я вежливо кивала, при этом, даже не задумываясь, в нужных ли местах качаю головой, так как совершенно не слушала мужчину.

Мысленно я уже подгоняла время, невольно окидывая гостей взглядом, в желании отыскать знакомые лица. Таковые нашлись. Мама, вместе со свекровью, стояли в компании других дам высшего общества, о чем-то увлеченно беседуя, и не замечали, как за их спинами, их отпрыски скрываются за какой-то колонной. А именно, братец, практически волоком тащил за собой упирающуюся Нинель, с самым мрачным выражением на лице. Судя по ее лицу, Нина шипела в его адрес массу самых нелицеприятных вещей, сбросив свое обычное выражение вечной скуки. Пока я обдумывала, стоит ли вмешаться, мое внимание привлекла другая пара, от которой я совершенно забыла про все остальное, полностью сосредоточившись на ней. Венес не особо вежливо вел за локоть баронессу в сторону выхода из зала. На этот раз Элизабет сама отыскала меня взглядом и послала обворожительную улыбку полную торжества.

— … И все это было бы, если бы ты ответила мне взаимностью, — торжественно закончил Илонски.

— Благодарю за танец, — буркнула я, даже не смотря на мужчину. Оттолкнула его и прямой наводкой последовала за скрывшейся за дверями зала парой.

Чувствуя себя мазохисткой, я боялась потерять их из виду.

«Мне нужно убедиться окончательно! — заверяла я себя. — Увидеть своими глазами.»

С этими мыслями я тихо прокралась по коридору, и услышала за ближайшей дверью какую-то вознюи приглушенный стон. Проглотив ком в горле, дрожащей рукой я приоткрыла дверь, заглядывая в щель. Увиденной заставило закусить губу, и почувствовать, как взгляд затуманивают горькие слезы. Дыхание сбилось, желание бежать и реветь белугой поднялось до невиданных высот. А еще лучше, нужно гордо войти в комнату и плюнуть в лицо герцога. Но для этого «гордо войти», нужно перестать реветь, что у меня возмутительно не получается. Как и бежать куда глаза глядят, в надежде найти укромный закуток и забиться там, жалея свое несчастное сердечко. Поэтому я неподвижно стояла, боясь дышать, и смотрела, как баронесса и Венес сливаются в жарком поцелуе.

Неожиданно Клим грубо оторвал от себя блондинку, схватил за горло и прорычал ей в лицо:

— Какого черта ты себе позволяешь?

От подобного я несколько обомлела. Даже взгляд немного прояснился, позволяя лучше видеть происходящее. Надеюсь, это у них не ролевые игры такие. Так как Венес сейчас действительно страшен.

Баронесса в ужасе замерла, давая понять, что тоже несколько «удивлена» поведением Клима. Хватаясь за его руку, в попытке ослабить хватку мужчины на своем горле, она немного хрипло, часто запинаясь, ответила, смотря на мужчину большими глазами:

— Я думала, ты привел меня сюда, потому что решил вернуть наши отношения, — проблеяла она. Клим смерил ее презрительным взглядом и брезгливо поморщившись, отбросил от себя. Баронесса пошатнула и, держась за горло, закашлялась.

— Откуда в твоей голове только берутся такие бредовые идеи? — посетовал Клим, стирая платком следы чужой помады на своем лице. — Мне казалось, я ясно дал тебе понять, что между нами все кончено! Несколько раз объяснил! — прошипел он зло. — Но ты все равно не понимаешь. В прошлый раз обманом выманила меня из дома, попыталась соблазнить, но тогда я старался помнить о том, что ты женщина. Пусть и полная идиотка, раз простых вещей не понимаешь! Я пожалел тебя и не тронул, предупредив, чтобы держалась подальше от меня и моей жены. Что непонятного? — рявкнул он. Не знаю, как для баронессы, а для меня его слова были словно бальзам на душу. Пусть и сказанные так грубо и совсем не по джентельменски. Зато у меня словно камень с души упал. И зуд на голове прекратился, в котором я заподозрила прорывающиеся рога.

— Зачем тогда ты притащил меня сюда? — крикнула блондинка сквозь злые слезы.

— Я хочу знать, что ты наговорила моей жене, — жестко отчеканил он, отчего его собеседница вся сжалась и еще больше побледнела.

— Ничего, — пискнула она, бегая по комнате глазами.

— Лиза, — мрачно заметил он. — Лучше не зли меня. Я далеко не в настроении. По твоей милости, Агата шарахается от меня уже несколько дней. И я хочу знать почему.

— Ничего я такого не сказала! — выкрикнула она зло. — Откуда мне должно быть известно, что твоей пигалице в голову приходит? Наверное, обиделась на какую-нибудь ерунду. Денег на платья мало выделил! — явно сравнивая меня с собой, заявила эта мадам. Иначе я не могу знать, откуда у нее могут быть такие предположения на мой счет. — Если хочешь знать, она нисколько не огорчилась моими словами и оскорбила меня! А еще угрожала! — пожаловались на меня и надули губы. Не выдержала и фыркнула тихо от глупости ситуации.

— Я так понимаю, должен тебя сейчас пожалеть? — предположил Клим, внимательно следя за красавицей. Судя по красноречивому молчанию — именно на это и надеялись. — У тебя совсем мозгов нет? — поднял он брови.

— Да как ты смеешь? — задохнулась баронесса.

— А теперь заткнись и слушай, — перебил он ее тихо. Тихо, но от его тона, у меня мурашки по коже побежали. А ведь он даже не на меня злится. — Если я еще раз увижу, или узнаю, что ты приближалась к моей жене — я тебя уничтожу. Поняла? Говорить о том, что и сам не желаю тебя видеть, стоит? Или сама дойдешь до этой мысли?

— Клим! Нам ведь было так хорошо вместе, — попыталась она разжалобить его. — Чем она лучше меня? Невзрачная замухрышка. К тому же совершенно не умеет обращаться с мужчинами, — очень жалостливо всхлипнула она, что я невольно восхитилась. Так красиво плакать я не умею, хотя меня этому очень долго учили. Вместо ожидаемых застывших слез в блестящих глазах, итогом моих стараний оставались: распухший нос, покрасневшее лицо, красные глаза и безжалостная икота. Про сопли в три ручья — вообще молчу.

— К предыдущим требованиям, я добавляю еще одно — не смей плохо отзываться о ней. Никогда. Узнаю, что ты распускаешь про нее грязные слухи — уничтожу.

— Да что с тобой? — рявкнула она, резко прекращая театральный плач. — Еще скажи, что влюбился! В нее? Серьезно? — спросила она с таким негодованием, будто Клим вместо жены мог влюбиться в табуретку.

— А почему тебя это так удивляет? — усмехнулся он, выразительно выгнув бровь.

— Да брось! — засмеялась она. — Мы оба, знаем, что ты не способен на такие чувства. Ты сам мне это говорил. Наиграешься, со своей девчонкой, а после сам прибежишь ко мне, когда она тебе наскучит. Вот только не факт, что я соглашусь к тебе вернуться. Так что подумай еще раз хорошенько, прежде чем отказываться от меня, — сложила она руки на груди, отчего ее грудь в вырезе платья стала еще выразительнее. Стыдно признаться, но будь я мужчиной, на месте Венеса, сейчас очень задумалась бы. С ЭТИМ, мне действительно не сравниться, и никакие корсеты не помогут. — Так и быть, я готова смириться с тем, что ты женат на ней, если мы и дальше продолжим наш роман, — милостиво сообщила она.

— Отлично. Мой ответ — нет, — с усмешкой на красивых губах ответил он, явно желая покинуть комнату. Я судорожно стала вертеть головой в поисках, где укрыться. Убежать у меня явно не получится. Просто не успею. А оказаться пойманной при подслушивании — не хотелось.

Неловко оступилась, запуталась в платье, которое еще с начала вечера проклинала за неудобство, и практически ввалилась в комнату, под ошарашенными взглядами.

Выпрямила спину, задрала голову и не нашла ничего лучшего, как спросить:

— Ой, я тут мимо проходила. Не помешаю? — посмотрела я на мужа, и перевела взгляд на поправляющую прическу и одежду баронессу, после ссоры.

Забавно, но от грозного и пугающего мужчины не осталось и следа. Сейчас на меня смотрели затравленно, словно приговоренный, на своего палача.

— Агата, это не то, что ты подумала, — выдал он, не зная, что я думаю на самом деле. Если бы я сейчас вошла и застала их наедине в отдельной комнате, не зная о их разговоре — плевок, бегство к брату и развод были бы однозначно. Но, так как выяснилось, что я помимо прочих… немногочисленных недостатков еще и не брезгую шпионажем, дело кардинально меняется. К счастью Венеса, естественно.

С нечитаемым выражением на лице, я решительно подошла к мужу и… нет, не плюнула. Но слюнообмен, все же состоялся.

— Я соскучилась, — отстранилась я от ошарашенного моим внезапным поцелуем Клима, припомнив его «метку территории», говоря откровенную правду. Я действительно успела по нему соскучится, за время моего «бойкота». Сейчас я как никогда чувствовала себя полнейшей дурой. Ну что мне мешало раньше спросить у него про эту встречу с баронессой? Но нет, я как глупая героиня мыльной пьесы, напридумывала себе разного, поверила и обиделась на ни в чем невиновного Венеса. Идиотка.

Повернула голову к растерянной баронессе и лучезарно улыбнулась:

— Надо же, как неловко получилось. Совсем Вас не заметила. Надеюсь, Вы, простите мне мою вольность, по отношению к моему супругу, леди Санди? — хлопнула я глазками, довольствуясь тем, как у красавицы некрасиво скривилось лицо. — Не могли бы Вы, миледи, оставить нас наедине? — пропела я. На моей талии сомкнулись знакомые руки, и куда-то в волосы весело фыркнули. Видя, что блондинка не торопится выполнить мою вежливую просьбу, сменила тон, сбросила улыбку и коротко приказала: — Скройся.

Не ожидала от себя таких командных ноток, но Элизабет с видом глубоко обиженной невинности, удалилась, гордо задрав подбородок и смачно хлопнув дверью.

Расцепив руки на своей талии, я отстранилась и внимательно посмотрела на Клима, подняв одну бровь и сцепив на груди руки.

— Я могу все объяснить, — поспешно заверил он, растерянный быстрой сменой моего настроения. Не удивлюсь, если он подумал, что я просто утерла нос сопернице. Я прищурилась, окинула взглядом гостевую комнату и медленно развернулась в сторону двери. — Агата, подожди. Давай поговорим, прошу.

Я остановилась у двери, повернула голову к герцогу и спросила:

— Ты не ответил на ее вопрос. Ты любишь меня?

— Ты все слышала? — констатировал он факт, нервно усмехаясь.

— Так «да», или «нет»? — напряженно потребовала я ответа.

— Агата, — сделал шаг мне навстречу.

— Стой, на месте и ответь на вопрос, — строго рявкнула я. Мою «просьбу» выполнили и недовольно на меня посмотрели.

— Да, люблю, — процедил он сквозь зубы, прищурив глаза. — Как мальчишка влюбился, стоило тебя увидеть в твоей несчастной лавке.

— Магазине, — на автомате поправила я. Чувства чувствами, а вот оскорблять мой магазин — не стоит.

— Плевать, — прошипел он, зарывшись пятерней себе в волосы. — Главное то, что я, взрослый мужчина, влюбился как последний болван, в сопливую девчонку, на целую жизнь моложе себя и не знаю, как добиться ответного чувства. Чтобы я не сделал, все выворачивается мне в минус. Только мы сближаемся, как что-то происходит, и ты снова отдаляешься. Я устал, понимаешь, устал и в растерянности! — заорал он, но я, почему-то не испугалась. — Что мне сделать, скажи? Что я должен сделать, чтобы у нас с тобой все получилось? — посмотрел он на меня в отчаянии. Я отвела взгляд и дотронулась до ручки двери. — Здорово! — услышала я, саркастический смех. — Просто замечательно! Снова бежишь! Да ты… — его слова прервал звук закрывающегося на ключ замка.

С хитрой улыбкой я повернулась к растерянному мужчине и неспешно подошла к нему, сделав печальные глаза и тяжело вздохнув.

— Для начала, как хороший муж, ты должен озаботиться тем, чтобы мне было удобно. Ты согласен? — сдерживая улыбку, спросила я, немного нервничая, от своей задумки.

— Верно, — задумчиво кивнул он, пытаясь понять, к чему я веду.

— В таком случае, ты просто обязан избавить меня от этого платья, — скроила я несчастную моську, закусив губу. — Оно просто отвратительно. Особенно корсет. Как считаешь? — я смотрела в лицо Клима и замечала, как его глаза стали лукаво блестеть, а на губах расцвела хитрая улыбка.

— Полностью поддерживаю. Платье никуда не годиться, — накрывая мой рот поцелуем, заметил он. — Ты ведь не сильно расстроишься, если мы его немного порвем? — задыхаясь, спросил он у меня, на мгновение отрываясь, чтобы снова притянуть меня к себе. Я почувствовала, как корсет ослаб, а после характерный звук рвущейся ткани.

— Черт с ним, — рассеяно махнула я рукой, не забывая расстегивать чужую одежду. Неожиданно меня бережно отстранили, накрывая мои дрожащие неловкие пальчики руками.

— Агата, ты уверенна, что готова? Я ведь тебя не отпущу после, — тяжело дыша и напряженно вглядываясь в мое лицо, спросил он.

— Ты спросил, что тебе нужно сделать. Будь мне мужем. Настоящим, а не фиктивным. Справишься? — посмотрела я на него снизу вверх, наблюдая, как мужчина с готовностью кивает.

— Ты не пожалеешь, — пообещал он, прежде чем закинуть меня на плечо, пройтись по комнате и бросить мою тушку на кровать, предварительно сбросив покрывало. Варвар!

Гораздо позже, выяснилось, что платье восстановлению не подлежит. Но я не унывала, так как оно мне совсем не нравилось. Кстати говоря, выяснилось, что мой муж, теперь уже настоящий, очень злопамятный и обидчивый человек. Своим долгом он посчитал доказать мне степень моего заблуждения, относительно моего недоверия его возможностями. Таки да, пол-кровать-комод и много другое, он вполне осилил, что успешно доказывал всю ночь напролет.

* * *

Ивар.

— Все получилось, как нельзя лучше. Верно? — вздохнул я, и отсалютовал бокалом своему старому другу. Уже и не припомню, когда мы с ним познакомились и при каких обстоятельствах.

— Не могу с тобой не согласиться, — отзеркалил Клим мой жест. — До сих пор не могу поверить, что все так обернулось, — усмехнулся он, пригубил вино и мечтательно посмотрел на огонь.

— Да, — засмеялся я тихо. — Кто бы мог подумать, что мы с тобой породнимся? Дважды.

Клим закинул нога на ногу и с улыбкой посмотрел на меня.

— Вот чего-чего, а от тебя я такого не ожидал. Помнится, ты говорил, что никогда и ни за что не женишься. Мол, насмотрелся за годы практики в брачном бизнесе такого, что все желание к браку, как серпом отрезало. И вдруг Нинель.

— Кто бы говорил, — фыркнул я, вспоминая мою вечно недовольную, но безумно нежную и любимую девочку. Теперь ее не узнать. Улыбается она очень часто, чем делает меня счастливее.

Признаться, за годы дружбы с Климом, мы никогда не касались семей друг друга. Заочно знали, конечно, о том, что происходит в них, но никогда не разговаривали на эту тему, всячески стараясь избегать ее. Тем более, у нас и в мыслях не было, дружить «семьями». Поэтому, я сильно удивился, когда эфемерная сестра друга, вдруг оказалась… такой. В начале, я не понял, что со мной происходило. После нашего знакомства я все чаще думал о ней, объясняя это тем, что она нужна мне только как выгодная клиентка. Когда я своего добился, и Нинель согласилась со мной сотрудничать, я думал, что немного успокоюсь, но все произошло с точностью наоборот. Она была словно наваждение, отчего сильно раздражала. Особенно этому способствовало ее требование моего присутствия на ее свиданиях с потенциальными женихами. Это было против правил, но я, почему-то, согласился. Совершенно неожиданно для себя.

Как же она меня раздражала! Ее бесконечные насмешки и упреки просто выводили меня из себя. Но глубоко внутри радовался каждый раз, когда она отказывалась от очередного кавалера, которого я ей подыскивал.

Я не осознавал, точнее, не хотел понимать, что со мной происходит, пока на том балу, не увидел Нину в обществе известных ловеласов. То, как они на нее смотрели, поставили точку в моем внутреннем метании. Именно тогда я осознал, что эта белокурая, вечно недовольная и ехидная заноза, должна принадлежать только мне. Никто не смеет смотреть так, на то, что мне принадлежит!

Недолго думая, я оттащил ее в сторону от гостей, выслушивая неожиданно красноречивый запас ругательств и возмущений в свой адрес. Чувствуя себя пещерным человеком, перекинул строптивицу через плечо и унес в сад, в беседку, которую давно заприметил, чувствуя, как маленькие кулачки бьют меня по спине.

Разговора не получилось. Я не мог вставить и слова в бесконечный поток упреков, которым меня щедро поливали. Пришлось действовать давно проверенным способом. Притянул красавицу к себе и заткнул рот, как умею, чувствуя, что она сопротивляется с каждой секундой все меньше, и отвечает на поцелуй все охотнее.

Большого труда мне стоило оторваться от нее, чтобы не довести поцелуй до логичного итога прямо в этой беседке. Не тратя времени даром, я вспомнил все свои связи и этим же вечером нас расписали в храме. Нинель долго возмущалась и отказывалась выходить за меня, тем более, таким образом. Но я прибег к знакомому методу и она растаяла, к моей великой радости. Может быть, я действительно, действовал спонтанно и несколько поспешно, но ни разу еще не пожалел о своей несдержанности.

Стоит ли говорить, что новость о нашей тайной свадьбе стала скандальной? С Климом мы тогда здорово повздорили. Даже до драки дошло, но наши женщины быстро призвали нас к порядку. Нинель отчитывала Клима, а Агата, со свойственной ей импульсивностью, присущей всей нашей семье, выкручивая мне ухо, и как маленького отчитывала. Помятые и, частично, побитые, а я, так еще и с краснеющим ухом, мы с Климом пожали друг другу руки в знак примирения, пообещав, что будем заботиться и любить своих жен.

С тех пор прошел почти год. Мне кажется, самое замечательное время в моей жизни. И все благодаря Нинель.

Уже гораздо позже она призналась, что была давно влюблена в меня. На каком-то вечере, где она была с семьей, нас мельком представили друг другу. Тогда ей было всего пятнадцать, и я по привычке даже не стал заострять внимания на ребенке, почти сразу же забыв об этом знакомстве. Но только не она. Как она сказала, что сама была не рада этой влюбленности, понимая, насколько глупо любить такого как я. Никому о своих чувствах она, естественно, не рассказывала. Тем более Климу, зная, что мы с ним дружим. Со временем Нинель смирилась, что мы никогда не будем вместе. Но тут, нежданно-негаданно, объявился я со своим желанием найти ей жениха.

Уже сейчас я начинаю понимать, насколько невыносимо было Нине. Ее любимый человек хотел самолично женить на ней другого. В такой ситуации, не стоило удивляться, за то, сколько раз и куда она меня посылала вместе с моим предложением.

Согласилась она со мной сотрудничать от отчаяния, решив, что клин клином вышибают. Она полагала, что выйдя замуж, сможет забыть меня. Или, пообщавшись со мной, разочаруется настолько, что ее увлеченность пропадет сама собой.

И сейчас я с ужасом представляю, что было бы, если так и произошло. Ведь я мог понять, что влюбился слишком поздно. Она могла бы уже меня разлюбить, или выйти замуж за другого. С моей же подачи! Каждый раз от этих мыслей меня прошибает холодный пот.

— О чем задумался? — услышал я голос моего зятя. Видимо я слишком долго пребывал в своих мыслях, раз Клим решил меня окликнуть.

— О том, как забавно сложилась жизнь. Мы оба женаты на сестрах друг друга, — хмыкнул я, не желая делиться своими страхами. Даже с другом. У меня была странная уверенность, будто если я озвучу их, Нинель обязательно во мне разочаруется и разлюбит. Глупо, конечно, но ничего с собой поделать не могу. — Кстати, как у вас дела. Не ссоритесь?

— Куда же без ссор? — хмыкнул Венес. — Она игнорирует все мои попытки уговорить ее отказаться от работы в магазине и кафе. Они отнимают у нее много сил, хоть и процветают. Но она не желает слушать! Ты же знаешь свою сестру, — добавил он с усмешкой и на мгновение мечтательно улыбнулся, как бывает всякий раз, когда речь заходит об Агате.

— Как и тебя, — не упустил я возможность его поддеть.

— Тоже верно, — засмеялся он. — Радует то, что мы быстро миримся.

Это да, в этом Климу очень повезло. Характер у сестрицы, как и у моего друга не сахар. Удивительно, как они вообще уживаются вместе.

Над этим вопросом я бьюсь с тех пор, как Агата приехала в мое агентство, заливаясь горючими слезами и протягивая мне руку с брачной татуировкой.

За пару месяцев до этого случая я стал замечать в друге странные перемены. Он отмалчивался, но я не был бы «акулой» в брачном бизнесе, если бы не понял, что все дело в женщине. Это подтверждалось тем, что я стал все реже замечать его в компании женщин. А вскоре узнал, что друг расстался со всеми своими любовницами. Венес серьезно увлекся, но говорить имя счастливицы отказывался категорически.

Клим никогда не любил делиться своими проблемами и просить о помощи. От того я сильно удивился, когда незадолго до всех событий, друг обратился ко мне с просьбой найти ему жену, сообщив, что ему это нужно для дела. Зная о том, что он влюблен, просьба была, как минимум, странная. Но я, зная друга, не стал пытать его вопросами и обещал помочь. Кто бы мог подумать, что моя невинная просьба сестру помочь, так обернется?

Узнав о том, что Клим женился на Агате, я первым делом отправился к другу за объяснениями. Так как от рыдающей Агаты толку было мало.

Там-то я и узнал, что в произошедшем виновата моя сестрица. Я предложил свои связи, чтобы быстро разорвать брак, но неожиданно, Клим категорически отказался и запретил мне вмешиваться, сказав то, что повергло меня в шок.

Нехотя Клим поделился предысторией, как его мать настаивала на женитьбе, как он, из чувства противоречия, не соглашался, но из-за сиюминутного любопытства влюбился в ту, от которой так беспечно отказался. Удивительнее всего было то, что этой девушкой оказалась Агата.

— Раз так повернулась судьба, я хочу попробовать построить семью с ней. Разве то, что навязанной невестой, оказалась именно твоя сестра, что ты послал в храм, и которая имела неосторожность вписать в брачный договор свое имя — не знак свыше?

— Когда это ты стал верить в Судьбу? — усмехнулся я тогда, силясь переварить полученную информацию.

— С сегодняшнего дня, когда женился на Агате Гансе — навязанной невесте, любимой девушке и сестре своего лучшего друга.

Но была еще одна причина, почему мы не могли расторгнуть брак, даже если бы захотели. Кстати о ней.

— Ты так и не рассказал ей о татуировке? — прищурился я, подперев кулаком щеку, и подняв брови в ожидании ответа.

Клим вздохнул и потер багровую вязь от запястья до указательного пальца. Поразительный рисунок. За все годы моего брачного бизнеса, ни с чем подобным не встречался.

Кинул взгляд на собственную ярко-синюю татуировку, состоящую из кольца и браслета. Увидев ее, мое сердце наполнилось счастьем. Что должен был испытывать Венес, увидев свою — трудно предположить.

— Нет.

— Почему ты боишься признаться ей? Тем более, сейчас! — нахмурился я в растерянности. Насколько я могу судить — эти двое с ума друг по другу сходят. Никогда не думал, что моя сестрица, единственной страстью которой стали ее книги и магазин, сможет полюбить настолько сильно. Что уж говорить про вечно холодного, насмешливого и циничного Клима, который с брезгливым равнодушием относился к проявлению любых романтических чувств? Эти двое порвали мне все шаблоны. Тем не менее, составляли прекрасную пару.

— Я не знаю, — протянул он, поморщившись. — Сначала, боялся отпугнуть ее неизбежностью, а после… после мне казалось это не столь важным. Теперь же, я боюсь известие о том, что она никогда не сможет со мной расстаться, может негативно сказаться на ней.

Я хмыкнул. Зная свою сестрицу, должен признать, что логика в словах Клима все же присутствует. Я и сам сильно поразился, когда Венес рассказал мне значение подобной татуировки. Комплект из кольца и браслета — само по себе большая редкость. А уж соединяющий их узор — вообще чудо! Подобными татуировками могут похвастать только персоны королевских кровей, и то, не все. А так как род Венеса — наиболее приближенный к короне, то и среди герцогов подобные татуировки были. Они означали не только процветание брака, плодовитость и любовь. От подобного люди, не будь они идиотами, не хотели отказываться, разрывая брак. Но могли! В случае Клима и Агаты — подобное невозможно. Никакими способами, магическими в том числе, пара не могла расторгнуть брак. Как и находиться вдали друг от друга больше нескольких недель. В этом случае их начинала мучить тоска, после они заболевали, вплоть до летального исхода. Подобное в истории уже было. Один раз, но все же! Кажется, это было даже описано в книге… Книга!!!

— Друг, у меня для тебя плохие новости, — нервно хохотнул я, с ужасом смотря на вмиг напрягшегося Клима.

— В чем дело?

— Видишь ли, как-то Блиса попросила меня передать Агате одну книгу.

— И ты передал?

— Да. Вот только она ее, насколько я понял, не прочла, забыв.

— И? — поднял друг бровь, не понимая, к чему я веду.

— Сегодня она ее нашла. Так и сказала, что совсем про нее забыла, а Блиса уже не раз о ней спрашивала. Сейчас, вероятно, она ее читает.

— И что в этом страшного? — возмутился Клим. — Она постоянно что-то читает!

— Просто, сегодня я увидел обложку, но не предал значения. Так вот, это история, в которой описывается история твоего предка. Того, с татуировкой и его смертью вдали от любимой.

По мере моего объяснения глаза Клима увеличивались, и чуть не вывалились вообще, когда дверь в гостиную с гулким стуком ударилась о стену. Опоздали!

В дверях стояла разъяренная Агата, с бешенством смотря на мужа.

— Ах, ты, Хамло аристократическое! — прошипела она свое любимое ругательство по отношению к мужу и стала надвигаться на супруга. Я для безопасности старался не выдавать своего присутствия, не шевелиться и даже не дышать. — А ты ничего не забыл мне рассказать? — прищурила она глаза, неловко ступая. Друг вскочил с кресла и зашел за него, словно оставляя преграду между собой и разъяренной супругой.

— Агата, я хотел тебе все рассказать…

— Ах, хотел, значит?! — заорала она, с удивительной, для своей комплекции и положения, резвостью, огибая кресло и притягивая супруга к своему лицу за грудки. — Тебе что, года не хватило, чтобы рассказать мне такую вещь как неразрывный брак?

Не смог сдержать улыбки, наблюдая, как затравленно и испуганно реагирует вполне себе взрослый и массивный мужчина, рядом с миниатюрной, хрупкой женой, с пока небольшим, но округлым, аккуратным животиком.

Да, ко всему прочему, месяца через четыре-пять я стану еще и дядей. Но сейчас не об этом!

— Агата, тебе не стоит сейчас так волноваться. Подумай о ребенке, — постарался успокоить Клим, свою буйную супругу.

— Я? А ты о нем думал, когда скрывал от меня это? Думал, я не узнаю?! — орала она, пару раз тряхнув, вынужденно согнутого, супруга, по причине ее небольшого роста. Даже сейчас Клим нагнулся к жене, чтобы ей было удобнее его трясти. Вот это я понимаю, забота!

— Агата, — рискнул я вмешаться, чем перевел гнев маленькой беременной женщины на себя, — ничего страшного ведь не произошло. Вы вместе и любите друг друга. Это знание не имеет никакого значения!

— ТЫ!!! — указал на меня тонкий пальчик, от чего я громко сглотнул. Я говорил, что характер у сестренки не сахар? Так вот, с беременностью он стал еще хуже! Кто его знает, что она выкинет в следующую секунду? С беременностью она стала такой же непредсказуемой, как и после алкоголя. — Ладно он, — кивнула она, на предусмотрительно отошедшего на шаг супруга. Дальше он отходить не стал, чтобы вовремя среагировать, в случае чего. Помимо изменения характера, Агата взяла в привычку падать в обмороки. Поэтому Клим старается не выпускать ее из зоны видимости, и даже одну не оставляет, приставляя к ней человека в свое отсутствие, — но ты как мог от меня это скрывать? От сестры! Родной!!! Ведь с самого начала знал!.. Ой, — запнулась она посреди своей гневной речи и схватилась за живот с ошарашенным видом. Мы с Климом тут же подлетели к ней.

— Агата, милая, что с тобой? Тебе больно? Где? Скажи!!! — нервничал Клим.

— Он толкнулся, — улыбнулась она, со счастливыми слезами на глаза, смотря на Клима. — Он впервые толкнулся, — засмеялась она. Клим счастливо улыбнулся, притянул жену к себе и нежно поцеловал, погладив животик. От умильной картины мне и самому захотелось плакать. Интересно, как будет выглядеть мой племянник или племянница? А характер от кого возьмет?

А как бы выглядел мой ребенок? Вдруг подумал, что безумно хочу дочку. Причем, чтобы была, вылитая Нинель.

— Ты куда? — услышал я уже в дверях. На меня с удивлением смотрели счастливые будущие родители.

— К жене.

— Зачем?

— Что-то с Нинель? — заволновалась Агата.

— Пока нет, но думаю, вскоре случится. Предположительно, месяцев через девять. От силы одиннадцать, — прикинул я свои возможности. — Хотя, я рассчитываю на первый вариант.

Клим засмеялся и подмигнул мне.

— Повторюша, — поддразнила меня сестрица и послала улыбку. Прежде чем с нежностью прижаться к груди Клима. Друг с ней полностью согласился.

Ах так?! Ну что же, дружище, сам напросился!

— Агата, забыл тебе рассказать, — коварно улыбнулся я. Сестра внимательно на меня посмотрела. — Во время подписи брачных документов по доверенности, поцелуй не обязателен, — послав лукавый взгляд обмершему Климу, я оперативно скрылся за дверью.

— Что?! — послышался громкий голос моей сестрицы, а я злорадно засмеялся.

Content

Лиса Александрова
БРАЧНОЕ АГЕНТСТВО, ИЛИ КАК Я СТАЛА ГЕРЦОГИНЕЙ