Александр Дэорсе

Умереть тысячу раз

© Дэорсе А., 2019

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2019

© «Центрполиграф», 2019

Пролог

– Элфус! – окликнул стоящего возле мерцающей глади воды юношу чарующий голос.

– Да?

– Зачем тебе это? Мы уйдём и не вернёмся сюда. Они смогут жить и без нас. И мы тоже сможем.

– Сможем. Но какой ценой? – Юноша смотрел на стоящую рядом с ним девушку и не узнавал её.

Говорившие были молоды и красивы. Пожалуй, эта красота была даже слишком правильной. Точёная фигура девушки, её золотистые волосы и идеальные черты лица заставляли не одно сердце биться чаще. С её именем шли на битву, и с её же именем на устах умирали те, кто даже лишь мельком её видел.

Парень же был сложен атлетически. Нет, он не был горой мускулов, всё пропорционально. Лицо его было воинственным и прекрасным, но глаза выдавали его внутреннее состояние: они были как два зелёных озера, стоило ему подумать о чём-либо приятном, или же становились карими, даже скорее чёрными, как только он задумывал что-то серьёзное. Вот и сейчас они были как два колодца тьмы.

– Молчишь? Не знаю, как будете жить вы, но я не смогу так.

– И поэтому ты решился на такой шаг? – По щекам девушки катились слёзы.

– Я всё решил. Ты не сможешь меня остановить.

– Это безумие… Неужели ты не понимаешь, что не сможешь вернуться на круг перерождения? Ты отдашь себя полностью и без остатка!

– Я знаю, на что иду! Но лучше так, чем предать тех, кто тебе верит.

– Мы не предаём! Мы пытаемся выжить! – сорвалась девушка на крик.

– А как будут жить они? Во что они превратятся? Старшие и думать не хотят о них! А ты никогда не смотрела, как у них поступает мать в случае, когда её ребёнку грозит опасность?! Молчишь? Вижу, что видела… Ну и каково тебе? А ведь для нас они дети.

– Но это не повод жертвовать своим перерождением.

– Уходи. Тебе меня не понять, а я устал объяснять. Если ничего нельзя сделать, – это не значит, что надо всё бросить. Выход есть всегда. Уходи!

Девушка резко развернулась и побежала. Она бежала туда, где стояли такие же, как она и он. Она бежала туда, где было спасенье, оставляя его на погибель. Она знала, что больше они не встретятся, никогда! То, что он задумал, было на грани безумия.

Юноша проводил её взглядом. Он ещё успел заметить вспышку, после которой все его сородичи пропали, и только после этого развернулся к водной глади озера. Хлопнув в ладоши, Элфус стал совершать замысловатые пассы руками. В этом действе ему нужно было задействовать все способы работы с энергией: жесты, мысль, звуки и слова. Прерываться нельзя ни на минуту. Надо не просто создать то, что он хотел, но и закрепить всё это там, где его не достанут. Время и пространство уже давно перемешались здесь.

Юноша уже не понимал, где он находится. Останавливаться нельзя, иначе всё будет зря. Энергия бурлила и переливалась всеми возможными красками, её было столько, что юноша уже мог коснуться её, ощущая что-то сродни прикосновению к ледяному предмету.

Уже давно Элфус чувствовал, что он находится будто на большой глубине океана, где, чтобы сделать движение рукой, нужно приложить немалое усилие. Он знал, что осталось совсем чуть-чуть. Осталось только закрепить всё то, что он сделал на определённом месте.

Когда он совершил последний пасс рукой, вся энергия влилась в здание, воздвигнутое из воды. Как такое возможно, наверное, не смог бы объяснить даже самый искусный маг мира. Но это было, и оно сейчас насыщалось водой. Как только стены здания наполнились всей собранной энергией, то стали уплотняться, и вот перед юношей встал вполне обыкновенный храм, которых множество в этом мире.

Постояв какое-то время возле своего творения, юноша снова сделал пасс и вошёл в храм. Какое-то время ещё можно было наблюдать красоту и великолепие сооружения, но потом оно начало постепенно исчезать, пока совсем не растворилось в воздухе. О том, что в этом месте было здание или водоём, напоминала только большая впадина и множество обитателей бывшего озера.

Глава 1

Меч лежал на подставке, выделяясь среди другого оружия. На стенах висели секиры, топоры, была даже пара молотов. В углу стояли копья и алебарды, в другом – что-то наподобие японских нагинат. Ещё было совсем уж жуткое и непонятное оружие. Ну вот скажите, как можно сражаться оружием, которое похоже на уменьшенную копию косы? Или, скажем, палкой сантиметров семьдесят с загнутыми в разные стороны лезвиями? Лично я не представлял, как это происходит. Были, конечно, и мечи, но конкретно этот лежал на подставке у дальней стены.

Я сразу понял, что это самый лучший образец оружия из всех здесь представленных. Не просто же так ему выделили целую стену. Подойдя ближе, я стал рассматривать этот клинок. Изгибом он был похож на катану, но ширина лезвия – где-то сантиметров семь – десять. Рукоять, как у катаны, но длиной в два раза больше, а вот сам клинок был чуть короче, чем у той самой пресловутой катаны.

На клинке не было долов или каких-то узоров. Он был дымчатого цвета без всяких надписей, трещин, выбоин и казался девственно чистым. Только на подставке виднелись какие-то письмена. Рукоять оплетена чёрным шнурком, причём так же, как японцы оплетают рукояти своих мечей. Странный уклон в сторону Японии. Но, насколько я помню, такими клинками самураи, да и вообще азиаты не пользовались. Даже у китайцев такого меча не было. Был у них там один широкий, все их видели в фильмах о кунг-фу, но там он был одноручный. А здесь же, если взять меч за рукоять возле гарды, рукоять будет почти с руку.

Но все эти нелепости не портили очарование меча. Насколько он был красив, настолько же и опасен. По крайней мере, я так ощущал. И всё же мне очень хотелось взять этот меч себе, хотя прикасаться к нему, пока он на подставке, не хотелось. Поэтому я пошёл искать какие-нибудь щипцы в этом странном подвале, с помощью которых я смогу снять меч с подставки.

Такие нашлись рядом с нагинатами, вернее, нашлись две палки, видимо когда-то бывшие единой и являлись шестом. Подобрав их с пола, я вернулся к мечу. Где-то с третьей попытки мне удалось снять с подставки вожделенный предмет. Меч с тихим стуком упал на каменный пол. Я же, отбросив палки, наклонился и легонько дотронулся до рукояти меча. Ничего не произошло. Тогда, осмелев, уже взялся за рукоять и поднёс клинок к глазам, чтобы лучше рассмотреть его. Клинок оставался таким же, как и на подставке.

Закончив любоваться клинком, я постарался сделать пару взмахов и даже изобразил пару стоек, которые подсмотрел в исторических и не только фильмах. И вот тут меня накрыло болью. Пальцы на рукояти меча скрючило судорогой, сквозь волны боли я всё же осознавал, что всё это происходит из-за меча, но отбросить его было невозможно. В глазах потемнело, и я провалился в забытьё.

Сознание медленно возвращалось, сквозь сомкнутые веки проступал свет. Открыв глаза, я сразу же зажмурился. Открыв во второй раз, я подумал, что схожу с ума, настолько нереальной казалась картина, представшая перед моим взором. Вокруг меня стояли воины, я же находился в первой колонне, а на нас шли стройные ряды вооружённых и хорошо обученных солдат. И если в моей колонне находились люди, вооружённые кто чем, то у тех, кто шёл на нас, был виден стандарт вооружения. Первые воины шли с ростовыми щитами и копьями, так же шёл и второй строй, а вот начиная с третьего солдаты были вооружены короткими мечами и небольшими щитами. У всех хорошая броня, защищающая как тело, так и конечности. На голове был конусообразный шлем с прорезями для глаз.

У меня же в руке был обычный топор и деревянный щит, обитый железом. Из брони была кожаная куртка с металлическими нашивками, что-то вроде юбки, на которой крепились металлические пластины, как я понял, это должно защитить мой пах. Шлема не было, на одной руке был наруч. И всё. Оглядев остальных воинов, я пришёл к выводу, что я ещё богато одет. На некоторых и такого не было. Мы были сбродом по сравнению с противником.

Прозвучал сигнал, и все бросились бежать на наступающих солдат. Я, попытавшись остаться на месте, был подхвачен толпой и уже чисто механически переставлял ноги. Окружающее нравилось мне всё меньше и меньше, захотелось проснуться. Ущипнув себя за руку, я понял, что не сплю и происходит это в реальности. Задуматься о том, как я сюда попал, мне было не суждено, произошло столкновение с вражескими солдатами.

И тут я заметил, как мне в живот летит копьё. Немного отклонившись, отвёл остриё топором. И сразу же почувствовал острую боль. В какой-то прострации я посмотрел на руку и увидел, что кисть с зажатым топором валяется рядом, а из обрубка руки хлещет кровь. Не успел я удивиться этому, как получил остриём в живот. Сознание стало меркнуть, и я ясно осознал, что умираю. Голова болела жутко, ноги, руки не хотели слушаться, а открыть глаза не было возможности. Я же умер, так почему ещё ощущаю себя? Изо всех сил мне всё же удалось открыть глаза. И то, что увидел, меня не удивило: я стоял в строю.

Я попытался осмотреться, и в это время человеку, стоявшему со мной рядом, в глаз вошла стрела. Кто-то закричал. Смысл крика удалось понять по общему поведению остальных: все подняли щиты над головой. Взглянув в небо, я увидел множество стрел, летящих на нас, и мгновенно поднял свой щит.

С кем сражаемся в этот раз, мне не удалось рассмотреть, да это было и не важно. Испытать на себе во второй раз все прелести сражения мне не хотелось, но, видно, кто-то уже давно решил всё за меня. Как только закончился обстрел, прозвучала команда, и все шагнули вперёд. Шаг за шагом мы двигались на войско, стоявшее на холме. В нас периодически летели стрелы, но щиты мы не убирали, кажется, у римлян это построение называлось «черепаха».

Казалось, спустя вечность, мы достигли цели. Одна волна людской массы накатила на другую. Тут же раздались крики и стоны. Задние ряды напирали на передние. Передние гибли или от клинков врага, или от своих же товарищей, когда падали и не могли подняться и их затаптывали.

Когда между мной и противником оставалось всего два ряда, я сообразил посмотреть, что у меня есть из оружия. Меч, кинжал и щит. Броню разглядеть не успел – два ряда воинов полегли.

Нацеленное в меня копьё отбил щитом, и сразу же пришлось парировать удар меча. Чуть отклонив его в сторону, попытался достать противника мечом. Глупо. Забыл о копье! Боль в ноге и усиливающееся головокружение сообщили мне, что я серьёзно ранен. Сквозь слёзы и слабость пытаюсь пожить подольше. Блокирую мечом нацеленный в голову удар топором. Опять глупо.

Стою на холме, впереди простирается лагерь. Вражеский, понимаю я. В этот раз в сознание пришёл быстро. Удивляться тому, что опять очутился в строю, не было ни сил, ни желания. В сознании ещё стойко ощущалась боль от второй смерти, что странно, на теле ран не было, но всё равно они болели. Боль была жуткой, но умирать ещё раз не хотелось, поэтому приходилось делать огромные усилия и оставаться в строю. Упаду – затопчут свои же.

В этот раз бой начался с конной атаки. Лавина закованных всадников врезалась в построение далеко на правом фланге. Быстро продвинуться к штабу ей не удалось: завязла в людской массе. Как только кавалерия отступила, последовал обстрел из луков. Теперь всё намного серьёзнее, подумалось мне.

Прозвучал сигнал, и, опустив копья, мы двинулись плотной шеренгой на врага. Со стороны неприятеля заработали катапульты и баллисты. Мы хоть и были на холме, но враг оказался не лыком шит. Его основные силы также находились на возвышенности, и оттуда по нам вёлся обстрел. Нам же предстояло сойтись в схватке с врагом в низине.

Спустившись на середину холма, мне удалось рассмотреть вооружение воинов противника. В основном там преобладали короткие мечи и щиты, прикрывающие локоть. Но были и воины с двуручными мечами, они стояли впереди строя, затем шли воины с короткими мечами, а следом – арбалетчики и лучники, коих с флангов прикрывали копейщики.

Зачем нужно было такое построение, я понял в первое же мгновение, как только мы сошлись в битве. Воины с двуручными мечами легко делали щели между нами, перерубая древки копий. В эти щели сразу заскакивали воины, вооружённые короткими мечами. Это было хорошим тактическим ходом. Все мы со своими копьями только и могли стараться, чтоб не получилось таких щелей, иначе противник вырезал наших десятками, прежде чем его убивали. Суматоху ещё привносили стрелки, которые методично отстреливали самых опытных или просто посылали тучи стрел на задние ряды, из-за чего сбивался строй.

В этот раз я пожил намного дольше, но пущенная кем-то стрела вошла аккурат под подбородок. Упав, я ещё долго находился в сознании, медленно умирая и видя, как противник теснит наши ряды…

Где-то после пяти таких битв я пришёл в сознание в подвале, куда забрёл по своей глупости. Тело болело ужасно, но ещё больше болели места, в которые мне были нанесены смертельные раны. Кое-как повернувшись на бок, я увидел, что меч валяется в стороне. Всё-таки удалось отбросить эту чёртову штуковину.

Встать мне получилось, по ощущениям, часа через два. И тут же захотелось уйти от этого места подальше. Собрав свои вещи, коих было немного: фляга воды, наполовину пустая, брезент, кое-какая еда, всё упаковано в небольшой, но удобный рюкзак, и доковыляв до выхода, я буквально вывалился из подвала на свежий воздух. Но расслабляться рано, хотелось как можно дальше уйти от этого места.

Когда я прошёл метров сто пятьдесят, накатила слабость, тело стало будто выворачивать наизнанку. От лёгкого ветерка, который чуть шевельнул мои волосы, прошла адская боль. Каждый волос ощущался как спица, воткнутая в моё тело. А потом сознание померкло.

Очнулся я от осознания того, что бегу. Оглядевшись, понял, что бегу в компании нескольких человек, но куда, мне было не известно. Внезапно один из отряда остановился и, вскинув лук, попытался выстрелить. Не удалось, кто-то был быстрее, и белая как снег стрела вошла человеку прямо в сердце, пробив кольчугу.

– Х’рид! – крикнул воин, бежавший справа от меня, и все побежали ещё быстрее.

Бежать по лесу, скажу я вам, ещё то занятие, но, подгоняемый страхом, что могу умереть, я не сбавлял скорости ни на секунду. Вскоре усталость подкатила со страшной силой, бежал я уже на автомате. Мои спутники выглядели не лучше меня. За то время, что я находился в этом сражении, мы успели потерять ещё троих, но противников я так и не увидел. Смерть в виде белых стрел каждый раз появлялась из ниоткуда.

Долго так убегать мы не могли, даже я понимал, что с нами или играют, или куда-то гонят, точнее, загоняют. Куда – узнавать не хотелось. Явно такие же мысли были и у главного в отряде. Он, резко остановившись, что-то выкрикнул, и все воины, коих со мной осталось семеро, встали в круг.

Стоя в кругу, я смотрел на свой участок леса и старался увидеть или, скорее, почувствовать врага. Не удалось. Умер я от стрелы, влетевшей мне в глаз…

Опять я куда-то бегу, но уже по степи. В руке копьё, на бедре болтается меч и очень мешает при беге. Подумываю бросить копьё, но, повернув голову, замечаю скачущих всадников, и мысль бросить оружие сразу же ретировалась.

Бегу я в компании трёх воинов. Один из них вооружён двумя мечами. Слабо поможет против конных. Двое других в руках держат копья, а на спине висит щит. Ножен с мечом у них я не заметил.

Всадники догнали нас быстро, что примечательно – у них не было луков. Меня это очень обрадовало, думал, противники окажутся классическими степняками, с луком и арканом.

Я ошибся насчёт того, что двумя мечами невозможно сражаться против конных воинов. Кочевники, видимо, тоже ошиблись, так как воин подскочил к ним и двумя, казалось, слитными движениями вонзил клинки каждому в бок между сочленениями доспехов. Всё, они теперь не бойцы.

В это время один из кочевников накинулся на воина со спины. Как они так умело управляли лошадьми, что не мешали друг другу, я не успел додумать, так как несколько степняков направили своих коней на нас. Свистнула плеть, и один из копейщиков схватился за лицо. Отпрыгнув в сторону, я избежал участи быть ослеплённым. Выставив перед собой копьё, как рогатину, я старался не подпустить к себе противника, коим оказался молодой парень, гарцевавший передо мной и, казалось, издевавшийся, ударяя кнутом рядом со мной. Скорее всего, так и было.

Разозлившись на себя, я попытался при очередном ударе намотать кнут на копьё. И – о чудо! Мне удалось! Недолго думая, я рванул копьё на себя, но так, чтобы наконечник прошёлся по кнуту. Противник, не ждавший от меня такой подлянки, еле удержался в седле. Я же, чтобы развить успех, прыгнул поближе к всаднику, но только и успел заметить, как закружилась земля и как странно вращается небо, а потом увидел, как падает моё тело. В сознание пришла мысль, что меня обезглавили…

Очнулся я с ужасной болью, болело всё. Превозмогая головокружение, как от потери крови, выбрался из подвала и дотащился до обнаруженного мной родника. Я не просто припал к воде, я упал в родник и, не поднимая головы, стал жадно пить, пока хватило дыхания. Потом кое-как встал и побрёл обратно. Каким-то внутренним чувством я ощущал, что в реальности мне находиться осталось недолго.

Что самое интересное, войдя в подвал, я попал в свой самый первый бой. Даже стоял там же и в том же вооружении, и мне вспомнилось всё до мельчайших деталей. Как такое возможно? Очень просто: когда ты умираешь, почему-то запоминаются именно всякие мелочи.

«Это что, работа над ошибками?» – лишь подумал я, как сразу началась атака.

Во второй раз в моем первом бою продержаться мне удалось чуть дольше, но всё равно точным ударом меча мне пропороли живот. Я умер, уже в который раз! Вот так и повелось, что после пяти – семи боёв приходил в сознание и шёл пить воду, а возвращаясь, опять проваливался в море крови, боли, криков и сражений. Бывало, возвращался в «старые» бои, это приносило некоторые плоды – убивали меня тогда не так быстро. Но всё же убивали.

Где-то после сотого боя я стал задумываться, почему же я чувствую боль, когда прихожу в себя? Вроде, проваливаясь в сражения, я как бы попадаю в виртуальную реальность и при ранении чувствую боль. Но как тогда объяснить боль, которую чувствую, приходя в себя? Где-то я слышал, что если человек не видит, а точнее, не знает, что льёт себе на руку горячую воду, то он не чувствует боли. Возможно ли, что вся эта боль – результат моего воображения? Возможно, но как избавиться от этого?

А в это время мои бои стали идти в смешанном порядке. Иногда я сражался один против нескольких противников, иногда участвовал в штурме городов, брал баррикады, спасался от лучников и воевал против степняков. Бывал командиром десятка, был расходным материалом, который бросали на закованных в железо воинов. Я принимал на рогатину несущихся рыцарей, сражался копьём, мечом, кинжалом, мне приходилось стрелять из лука и арбалета, метать кинжалы и даже бола. В сражении я использовал всё, что можно. Мне не хотелось умирать.

Иногда мне удавалось быть победителем, и тогда следующий бой был труднее предыдущего. А потом я возвращался в бои, где умирал, и начинал снова бороться за свою жизнь там, где я уже проиграл, и, бывало, не единожды. Но вот проклятым мечом, из-за которого всё это началось, сражаться мне пока не приходилось.

Счёт боям я уже давно перестал вести. Просто с каждым разом замечалось совсем другое. Например, мне было намного важнее знать: если я попадал в отряд, то кто каким оружием владеет и какая польза мне будет от него. Ещё – сразу же пытался предугадать тактику противника или его навыки сражений. Как правило, это спасало мне жизнь, что не могу сказать о моих товарищах по бою. И если так происходило, то меня заставляли ещё раз вести этот бой до тех пор, пока не выживет хотя бы половина отряда. А я всё чаще задавался вопросом: зачем мне это и как такое возможно?!

Что примечательно, боль я научился глушить где-то после пятисот боёв. И главное, не только когда приходил в себя, но и во время сражения. Что несказанно меня радовало, так как, получая не очень смертельное, но ранение, чаще всего отвлекался я на него и из-за этого погибал.

Первый раз я увидел врагов, когда в один из боев мне в руки попал проклятый меч. Тогда нас было почти пять десятков, а их – всего двадцать, двадцать вестников смерти, как я понял из обрывков разговора. За всё время, что я сражался, я выделил около двух десятков языков, и мне удалось научиться понимать их и даже более-менее сносно на любом отдавать простые команды. И вот из всех обрывков разговора я понял, что это очень сильные противники.

Разглядеть мне их удалось только мельком. Все были одеты в зелёные плащи. На голове низко опущенные капюшоны, ростом примерно метра два. Движения плавные и, казалось, грациозные, но меня уже было не обмануть. Это движения хищника, и очень опасного.

Появились они перед нами неожиданно, просто: вот пустая дорога по лесу – а вот уже перед нами двадцать существ, умудрившихся незаметно появиться перед нами. Постояв секунд двадцать, они вдруг вскинули руки, и в нас полетели стрелы, ножи и даже сюрикены. Первому ряду не повезло, им даже не дали шанса продать жизнь подороже. И пока второй ряд находился в оцепенении, противник ринулся в ближнюю атаку.

Вот теперь я сразу понял, почему их назвали вестниками смерти. Всего пять существ смогли в считаные секунды умертвить десяток человек. Сражались они какими-то тонкими изогнутыми мечами. Причем все, ВСЕ были обеерукими. Проклятый меч сам прыгнул мне в руку, и краем сознания я отметил, что у него великолепный баланс.

Когда они достигли меня, я был готов продать жизнь очень дорого. Мне достался крайний противник, он, снеся мечом голову одному воину, сразу же попытался левой рукой достать и меня. Но я к чему-то подобному был готов и поднырнул под его руку, увернувшись от укола в спину его правой рукой, так как в ней он держал меч обратным хватом. Меня не удивило это, как-то приходилось сражаться с каким-то народом, где встречались такие умельцы. Следующий его выпад я отклонил наручем и, немного приблизившись, выкинул руку, будто наношу колющий удар копьём. Мой противник ухмыльнулся, но потом осознал свою оплошность. Ведь то, что клинок был коротким, ни о чём не говорило – длины рукояти хватало, чтобы вспороть живот этому вестнику. Я ещё успел разглядеть удивление в небесно-голубых глазах этого существа, прежде чем ощутил, как сразу четыре меча пробили мою грудь. Из последних сил, кроша о мечи свою грудную клетку, с разворота я смог нанести удар. И, уже падая, заметил, как вместе со мной падают и два обезглавленных тела. Минус три.

С тех пор я стал всё чаще сталкиваться с этими созданиями. И каждый раз, когда я их встречал, в руках у меня был меч, из-за которого всё и началось. А ещё мне казалось, что они всегда стараются убить меня первым из всех. Такое положение стало немного нервировать, но приблизительно после сотой встречи уже перестаёшь обращать на это внимание.

Теперь я уже довольно сносно говорил на трёх языках и мог отдавать приказы воинам, но вот в чём проблема: меня не слушали, даже когда я был старше по званию или по положению. Понимание пришло после десятой смерти – я просто не умею командовать.

Когда же у меня получилось, то я не сразу осознал, что воины прислушиваются к моим словам и выполняют мои требования. Вот вроде только что тебя ни в грош не ставили, и вот уже исполняют твои приказы. И получилось это как-то неожиданно: когда десятник отдал, на мой взгляд, не самый умный приказ, я высказал всё, что о нём думаю. Десятник попытался возразить, но я взглянул ему в глаза, а в голове вертелась только одна мысль: «Что ТЫ можешь противопоставить МОЕМУ ОПЫТУ?!»

После того случая я стал чаще попадать в бои, где был десятником, сотником, а иногда и тысячником. А ещё изменились бои: теперь я всё чаще сражался с разными народами и расами. Было и такое, что я бился с демоном. Ничем другим это существо быть не могло: трёхметрового роста, с красной чешуёй вместо кожи, кожистыми крыльями и мерзкой рожей…

Я бежал по лесу в сопровождении четырёх человек. Посмотрев на своих спутников, понял, что в этот раз меня забросило в какое-то дикое племя или, скорее, в очень далекое прошлое. Из всего, что на них было, – это набедренные повязки, ожерелья из костей и в руках копья. Впрочем, я не далеко от них ушёл. По тому, что я бежал первый, стало понятно, что я главный. Это не первое моё «посещение» таких племён, и, как с ними себя вести, я уже знал. Им нельзя показывать свою слабость или трусость – съедят в полном смысле этого слова.

В таких племенах съесть печень или сердце поверженного врага – дело обыденное. Теперь бы выяснить: мы идём на охоту или воевать? Если на охоту, то надо искать следы, если воевать, то с кем? Очень не хочется напороться на колонну хорошо обученных солдат. Надо отдать должное, мои смерти очень хорошо учат. Когда я первый раз попал в такое племя и не смог прочитать следы, меня убили быстро и без затей – камнем по голове. Во второй раз мы пошли на охоту, и добычей должен был стать какой-то полумедведь-полутигр, как итог – добычей стал я. Было больно. Очень.

Сейчас же мы бежали по лесу, больше напоминающем джунгли, и отвлекаться не стоит, так как в любой момент я могу либо нарваться на хищника, либо получить копьём в бок.

– Грыви! Грыви! Аг выр тад! – вдруг выкрикнул один из четвёрки.

Плохо, если я снова ошибусь, могу умереть не самым приятным образом. Значит, всё же идём на охоту. Надо как-то их отвлечь, а то в самый неподходящий момент умру не от клыков зверя.

На поляну мы выбежали минут через пять. И вот тут мне стало страшно. Перед нами стояло существо трёхметрового роста. С когтями величиной с человеческую ладонь, вместо кожи – красная чешуя, за спиной сложены крылья. Намётанный за прошедшее время глаз сразу отметил, что крылья скорее способ защиты, нежели передвижения.

«Демон!» – пронеслась мысль, но сразу же была задушена, так как думать буду потом, сейчас надо действовать.

– Фта гры! – командую своим, и они сразу же разбегаются в разные стороны.

В ближний бой вступать смысла нет, руки демона слишком длинные, чтобы можно было подойти ближе. Вот если бы заманить его в лес… Но чувствую, не пойдёт.

Демон раскрыл свои крылья, на концах которых выступили костяные жала, а вот на хвосте, к счастью, жал не было. Всё это я отмечал подсознанием, так как в это время вместе с остальными охотниками перемещался по поляне.

– Вгыр! – выкрикнул я, и двое, достав пращи, стали методично обстреливать демона камнями.

Урон не нанесут, но хоть на время отвлекут. А мне надо нанести удар. Точнее, два удара – первый и последний, таков негласный закон: если ты опытнее, то надо первым ударом глубоко ранить, чтоб молодняк смог измотать противника, а вторым добить, так как ты сильнее и опытнее.

Не забывая смотреть по сторонам, я начал приближаться. В сущности, я даже не представлял, что противопоставить такой махине. Но знал, что, умерев, я всё равно вернусь в эту битву. А умирать мне не хотелось, так как это приносило невыносимую боль. Демон, прикрывая руками глаза, казалось, насмешливо рыкнул и атаковал. В последний момент мне удалось достать меч и полоснуть им по руке противника. После удара моментально делаю кувырок в сторону. Поднявшись, замечаю, что демон удивлённо смотрит на свою руку, по которой из оставленного мной пореза течёт серая жидкость. Его замешательство длилось несколько секунд, а потом раздался оглушительный рёв.

Моментально заложило уши. Прикрыв их руками, я ощутил липкую влагу. «Кровь», – пронеслась мысль. Но стоять на месте не стоит. Делаю шаг вперёд и пытаюсь нанести колющий удар. Демон уклоняется, но я тут же получаю удар хвостом. Краем глаза замечаю, как в мою сторону направился один из пращников. Правильно, если он первый меня добьёт, то ему и быть старшим среди воинов. Да вот только шиш ему, так как удар я принял правильно, даже ничего не сломав себе. А боль я могу и перетерпеть или вообще отключить. Умирая столько раз, я многому научился.

Копьё я отклонил и несильным ударом под дых указал этому выскочке, кто главный. Рыкнув на него, выбрался из зарослей. Демон поедал одного из охотников, а от второго лениво отмахивался хвостом. Третий же, увидев, что я выхожу из зарослей, приостановил свой бег.

Скомандовав, чтобы никто не приближался, я поднял копьё и стал подходить к демону. Старался со спины, но каждый раз, как я делал шаг вбок, демон поворачивал морду, продолжая поглощать свою жертву. Когда я уже отчаялся приблизиться к нему, один из охотников попытался ударить демона, пока тот наблюдал за мной. Демон обернулся и разбил голову молодому охотнику, что мне было на руку. Воспользовавшись тем, что демон отвлёкся, я, быстро сократив расстояние, вонзил меч ему под рёбра и резко пригнулся, уклонившись от удара его лапы, а потом перекатом ушёл от попытки раздавить меня. Не упуская возможности, я полоснул противника мечом по ноге, перерезая, как мне показалось, сухожилия. Откатившись ещё пару раз, я встал и приготовился отражать атаки. Демон же, подогнув раненую ногу, вяло отбивался от охотников, пытавшихся достать его копьями. Отдышавшись, я ринулся помогать им, и мне удалось подрезать сухожилия на другой ноге демона. Он упал, и добить его уже не составило труда, правда, погиб ещё один охотник, неосторожно попавшийся под удар хвоста.

Потом мы с оставшимся охотником приступили к естественному в таких случаях ритуалу: похоронили погибших и моим мечом разрезали тушу демона, чтобы достать его печень и сердце. Существовал такой обычай у племён: мне придётся их съесть, так как именно я убил демона и я старший среди охотников.

Сердце я нашёл быстро, а вот с печенью возникли проблемы, их у демона оказалось две. Недолго думая, я решил съесть обе. Увы, отказаться от поедания органов я не мог в силу того, что если не сделаю этого, то буду раз за разом возвращаться сюда, а мне этого очень не хотелось.

Только после того, как я всё съел, понял, какую ошибку совершил. Меня настигла БОЛЬ. Еле устояв на ногах, сквозь брызнувшие слёзы я увидел, как ко мне направился последний охотник. По его лицу я понял, что жить мне осталось немного. Охотник увидел, что мне стало плохо, и решил воспользоваться возможностью возвыситься, убив меня. Из последних сил, превозмогая боль, я метнул в него меч и потерял сознание.

Очнулся в постели. Неужели я в больнице? Нет. С грустью я стал рассматривать стены землянки и соломенный потолок. Моё занятие прервала девушка, склонившаяся надо мной. Она быстро стала надавливать своими пальцами на разные участки моего тела. Её прикосновения были отнюдь не всегда приятны.

Попробовав привстать, я натолкнулся на укоризненный взгляд зелёных глаз, и уже не смог оторваться от них, меня словно стало затягивать в омут. Тряхнув головой, я решил заговорить с девушкой. Минут через двадцать сдался, перепробовав все языки, которые знал и смог выучить во время своих «путешествий». Девушка же, видя мои попытки или просто поняв моё желание, что-то изобразила руками.

– Ты меня понимаешь?

Она отрицательно помотала головой.

И тут меня словно пыльным мешком ударило по голове: она глухонемая! Дальнейшее наше общение можно было свести к «моя твоя не понимать». Все её жесты для меня были как начертательная геометрия для художника – вроде и понятно, но не до конца.

Первый день я провалялся в постели, размышляя о том, почему я попал сюда, настолько уже стало привычно попадать на поле боя, в сражения. А тут вдруг – аналог местной лечебницы. Или это сбой в программе, или же мне надо здесь чему-то обучиться. А чему я могу выучиться в больнице?! Вопрос, так сказать, риторический. Придя для себя к определённому выводу, я спокойно уснул.

На следующий день, как только появилась моя докторша, я для начала постарался запомнить всё, что она делала со мной: куда и как надавливала пальцами, какого цвета и из каких склянок мазала места повреждений. И как бинтовала.

Докторша, надо отдать ей должное, на третий день заметив мой интерес, позвала меня с собой, так как я уже, хоть и с трудом, но начал ходить и по её жестам понял, что ходить надо как можно больше. Я последовал за своей целительницей.

Оказалось, что лечит она не только меня, но и ещё двоих человек. У одного был открытый перелом ноги, у второго – какая-то лихорадка.

Подождав, когда я подойду к первому больному, девушка принялась за его лечение, показывая мне, что и как следует делать. А начала она с того, что чем-то протёрла вокруг раны, после чего лицо пациента изменило цвет с бледного на розовый. Указав мне на эту мазь, она ущипнула себя и изобразила на лице улыбку, вроде как ей не больно. Понятно, это что-то вроде анестетика. А дальше началась рутинная работа по вправлению и зашиванию ноги…

Уже два месяца я живу у своего доктора, попутно изучая лекарскую премудрость. Первое время было очень тяжело, так как понимал с пятого на десятое и не всегда правильно. Девушка не могла мне нормально рассказать о том или ином действии, а уж о действии мазей я мог только догадываться. Что примечательно, за это время я всё лучше стал понимать мою целительницу. Но вот её имя я так и не знал.

Девушка жила в лесу, километрах в трёх от деревни, насчитывающей до ста дворов. Жила за счёт того, что лечила деревенских, которые расплачивались с ней едой, утварью или инвентарём. Плату назначала она, в зависимости от потребности. Клиентов хватало, а судя по тому, что жалоб за всё моё время пребывания здесь не наблюдалось, лекаркой она была хорошей. Ко мне сначала отнеслись с подозрением, но через месяц не обращали на меня внимания. А потом даже стали доверять лечить лёгкие травмы.

Когда мне уже казалось, что переносов больше не будет, меня выдернуло на глазах у лекарки. Пришёл я в себя быстро, привык наверное. Оглядевшись, понял, что нахожусь в каком-то заболоченном краю. С собой у меня был меч (всё тот же пресловутый), рюкзак, в карманах брюк и жилетки – вся мелочь, которую я брал в поход. Да я даже одет был в камуфляж, в котором залез в чёртов подвал.

Всё это меня немного огорчило, так как брони на мне не было. Да и непонятно, почему я оказался в своей одежде со своими вещами. Сверившись с одной из лун, я пошёл на юг вдоль небольшой речушки. Такие вещи, как две луны, меня не смущают уже давно, да и некогда смущаться или задумываться об этом, выжить бы.

Ближе к вечеру наткнулся на стоянку разумных. Вокруг кострища были разбросаны кости животных, какие-то лохмотья и даже грубо сделанный котелок. Обойдя всё и тщательно проверив все ближайшие кусты, принялся за осмотр лохмотьев. Увы и ах, ничего ценного в них не нашёл. Пусть у меня с собой и было много чего полезного, но за время своих «командировок» я привык не разбрасываться мелочами.

Потоптавшись ещё какое-то время, продолжил путь. До темноты так и шёл вдоль речки. Всё чаще стали попадаться кострища, но такого бардака, как на первом встреченном, не наблюдалось. Когда совсем стемнело, расположился на ночлег, соорудив лежанку из листьев и расстелив на них спальный мешок.

Ночь прошла спокойно. Проснувшись, пошёл умываться. И вот тут меня ждал сюрприз. На меня смотрели маленькие зелёные человечки с большими глазами и ушами, похожими на лопухи. «Гоблины», – пронеслось в голове. Если мне не изменяет память, в одной из моих «командировок» мне рассказывали о них.

Живут гоблины в Озёрном крае, кланово. Миролюбивы, но в голодный год могут напасть на одинокого путника. Питаются рыбой, выловленной в озёрах и впадающих в них реках, и ягодами, которые очень ценятся у пивоваров, и гоблины обменивают их за бесценок на понравившиеся предметы или вещи. Социального строя как такового не имеют, но вожди есть. Селятся, что странно, на деревьях, выросших в озёрах или широких реках, реже в болоте. От других такие деревья отличаются тем, что их ствол немного приподнят над водой, в то время как корни уходят в воду и дно. Если провести аналогию, получается, что корни – это сваи, а крона дерева – площадка, на которой располагается различного вида живность. Высотой гоблины не больше метра, с длинными руками, примерно до колен, и немного согнутыми ногами, что позволяет им очень неплохо прыгать. Бегают они тоже хорошо. Из нижней челюсти выпирают клыки, а во всём остальном они похожи на мастера Йоду из «Звёздных войн».

Пока я пятился к своим вещам, в руках гоблинов появились заострённые палки. Это меня обрадовало. В случае конфликта больше шансов остаться целым. Почему-то ничего хорошего я от них не ждал. И действительно, они кинулись на меня, и одного я сразу разрубил пополам. Но их оказалось очень много. И ещё одно открытие, которое я сделал для себя: гоблины умели прятаться. И пусть они не умели сражаться, но метали заострённые палки превосходно. Умер я от попадания такой мне в бок.

В себя я приходил минут двадцать, что было очень странным. Когда наконец удалось открыть глаза, то перед моим взором предстал потолок дома лекарки. Вот те раз! Почему не подвал?

Лекарка склонилась надо мной и как-то сочувственно посмотрела. Я покивал, давая понять, что со мной всё нормально. Но у девушки на это лишь потекли слёзы. Так. Что-то тут не то!

Привстав, начал оглядывать себя, и тут взгляд наткнулся на то место, куда попала палка. Вместо привычной белой кожи была окровавленная рана, из которой вытекала кровь. Боль я уже давно отключал автоматически, поэтому и не обратил внимания на такую «мелочь».

– Надо что-то делать! Ты поможешь? – по привычке спрашиваю я у лекарки, посмотрев на неё, и в ответ получаю утвердительное кивание.

– Сильно меня? – вырывается не тот вопрос, который хочется задать.

Девушка лишь смахивает слёзы и показывает на пальцах, что-то, типа, жить мне осталось мало, но умру я не в муках, так как боль она уберёт. Настроение ползёт семимильными шагами вниз. Столько раз умереть на поле боя и всё равно жить, а тут от какой-то палки! Может, у меня, как в игре, закончились жизни? А какой запас этих жизней у меня вообще был? А если был, то, может, их можно восполнять? Вопросы появлялись один за другим.

Пока я предавался размышлениям, лекарка принесла кучу бинтов, котелок горячей воды, таз и кучу склянок. Сгрузив всё это возле моей лежанки, она принялась снимать с меня одежду. Когда даже штаны были сняты, несмотря на все мои протесты, девушка, налив в таз воды и добавив туда чего-то из тёмного серого пузырька, принялась обмывать рану. Проведя мокрой тряпкой возле ранения, лекарка застыла, выпучив глаза, скосив взгляд на рану. Мои глаза, так же, как и у девушки, стали выползать наружу. Мало того что края раны сами стягивались, так ещё на том месте, где должна быть рана, появлялась розовая кожа. Но в ещё больший шок меня вогнало то, что кожа появлялась в форме чешуйки, но как только чешуйка сформировывалась, она будто таяла и становилась продолжением или уже частью кожи. А следом исчезал и контур чешуйки. Минут через пятнадцать о ране напоминала только девственно чистая розовая КОЖА. От такого шока, я даже не нашёл ничего умнее, как взять тонкую спицу и уколоть себя в то место, где была рана.

– Ай! – дёрнулся я после того, как меня уколола уже лекарка.

– Это что же?! Получается, у меня улучшилась регенерация? Или правильнее говорить – увеличилась?!

Следующие дни я провёл под наблюдением лекарки. Имя её я так и не узнал и решил называть её Ликой. Кое-как объяснив ей это, наткнулся на счастливый взгляд. Девушка ни на шаг не отходила от меня, окружив заботой и вниманием. Не забывала лекарка и о пациентах, коих с моей помощью удавалось излечить достаточно быстро. Так прошла неделя.

Очнулся я опять в Озёрном крае и опять на пресловутой поляне. Работа над ошибками, чтоб её. Оглядев себя и свои вещи, решил подстраховаться и сделать себе доспех. В одном из племён, в которое меня забросило, мне как-то пришлось носить деревянные доспехи, сделанные из твёрдой породы древесины. Они хоть и бесполезны против мечей и копий, но давали несколько мгновений, чтоб умереть достойно, унеся с собой и врага.

Доспех представлял собой дощечки толщиной с полсантиметра, шириной три сантиметра и длиной сантиметров пятнадцать. Всё это крепилось с помощью верёвочек наподобие бригантины. Вот таким замысловатым доспехом я и решил себя обезопасить. Пусть это всего лишь видимость, но гоблинские палки, может, и остановит.

На создание доспеха я потратил весь день, использовав моток верёвки и множество веток. Ветки приходилось расслаивать и ножом вытачивать необходимые мне дощечки. Идею делать такую работу мечом отбросил, как кощунственную. Верёвку пришлось резать и расплетать. Доспех получился похожим на бронежилет. Делать защиту на руки и ноги я не решился в целях экономии времени. Мне нужно было ещё отыскать гоблинов и понять, что мне делать: убить их или же стать им другом.

Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает. Гоблины нашли меня быстрее. И из этой встречи не вышло ничего хорошего. Я даже не успел что-либо предпринять. Сначала прилетели палки, а потом на меня напало около двадцати зелёных коротышек. И насколько бы хорошо я за всё время моих сражений ни научился владеть мечом, меня просто задавили числом…

Очнулся я в доме Лики. Меня это даже обрадовало. Как-то уже привык к этой девушке. И пусть многие в наше время назовут её инвалидом из-за её немоты, но для меня это ничего не значит. За месяцы, проведённые с девушкой, привязался я к ней. Да и она очень красива.

Девушка сидела возле моего лежака и смотрела на меня. По её щекам текли слёзы, а у меня от этого защемило сердце. Ну почему? Почему я не встретил ТАКУЮ девушку там, в прошлой жизни?!

Вот, уже есть ЭТА жизнь и прошлая. Получается, я смирился с тем, что со мной происходит? Видимо, да.

Лика, увидев, что я очнулся, убежала и притащила кучу склянок и тазик с тёплой водой. Как только всё было расставлено возле моей койки, она с сознанием дела стала стаскивать с меня одежду. Я помогал, как мог. Но никакие бинты и мази не понадобились. Когда Лика обмыла водой раны, мы стали наблюдать знакомую нам картину: опять края раны стягивались, а кожа на месте ран на время превращалась в чешую.

Как только всё зажило, Лика жестами показала, что намерена намазать места ран обеззараживающей мазью. На мой немой вопрос: «Зачем?» – мне был дан ответ, сводившийся к тому, что мало ли, может, я подхватил какую-то болезнь, из-за чего кожа меняется.

После того как я был фактически полностью обмазан обеззараживающей мазью, Лика ушла готовить обед.

Неделю я приходил в себя, по мере сил помогая лекарке и снова учась у неё. Теперь она больше доверяла мне, учила, как составлять зелья и разбираться в растениях, различать, какие из них лечебные и в какое время, а какие – просто трава. Также мне показывала разные точки на теле, при нажатии на которые можно отключить подвижность частей тела или, например, уменьшить чувствительность. Кажется, у нас это называется акупунктура. Хотя и не совсем точно, так как в акупунктуре в нужные точки вводятся специальные иглы. А Лика всё делала пальцами. При мне она у пришедшего к ней крестьянина одним нажатием пальца в основание шеи отключила боль в пострадавшей руке. Я бы даже сказал, она как бы отключила всю руку. Однажды я попросил её проделать такое со мной, и понял, что руку я не ощущаю совершенно. И вот получается, что если нажать на ту или иную нужную точку на теле человека, то можно отключить определённый орган или часть тела. По мне, так очень нужное знание.

Через неделю я опять попал к гоблинам, и ничего хорошего из этого не вышло. Когда я убил коротышек, меня выбросило обратно в дом лекарки. Тогда-то я совершенно уверился, что придётся как-то подружиться с коротышками. Но как, я понятия не имел.

Шанс выпал на шестое посещение их края. Очнувшись, быстро провёл ревизию и побежал в северном направлении. Чего-чего, а физической подготовки мне теперь не занимать. За всё время, что я сражался, тело моё окрепло, выносливость увеличилась многократно, если сравнивать с тем городским парнем, каким я был до попаданий.

Вот как бывает причудлива судьба: сменил направление – и сразу же появляется повод для дружбы. И сейчас я наблюдал, как один гоблин, прижавшись спиной к огромному камню и выставив перед собой свою палку, пытался отбиться от крокодилоподобного существа. А существо и впрямь было похожим на крокодила, разве что лапы у него были немного длиннее и тело оно не волокло по земле. Хвост существа украшали иглы величиной с палец, а на конце был костяной нарост. Голова, как ни странно, была вполне крокодилья. Размера крокодил был приличного, не знаю, может, с теленка, а может, нет. Бывал я в деревне, и скажу честно: телята разные бывают!

То, что гоблина съедят, если я не вмешаюсь, это очевидно. Но как мне спасти этого коротышку, не представляю. У меня из оружия только меч, доспехов нет. Один укус этой твари – и мне хана. Действовать надо быстро.

Сбросив с себя рюкзак и подобрав рядом валявшийся камень, направился к «крокодилу». Бросок камня немного ошеломил зверюгу, чего я и добивался. Быстро, насколько мог, сближаюсь с тварью и наношу косой удар по глазу. Удачно! Зверь заорал, наверное, матом, если он есть у зверей. Мой удар лишил «крокодила» одного глаза, а вот подвижности – нет. И иглы со своего хвоста этот «телёнок» метал очень хорошо.

Судя по всему, как только «крокодила» я отвлёк на себя, гоблин сбежал. Я же то прыгаю, то кувыркаюсь, так как даже с одним глазом зверь очень подвижен и, видимо, намерен расквитаться. После очередного метания игл ухожу в перекат к зверю и, как только оказываюсь рядом, наношу колющий удар, который получился в шею, так как тварь успела увернуть голову, но, когда я выдернул меч, тварь конвульсивно дёрнулась и повалилась на бок.

– И всё? Странно! – оглядываюсь я в поисках возможных её товарок, но натыкаюсь лишь на благодарный взгляд гоблина, лежащего у камня.

Как оказалось, гоблин не сбегал, а просто от усталости повалился в траву. А так как цвет кожи гоблинов такой же, как и у травы, разглядеть его во время боя я не смог.

Дальнейшее развитие событий можно описать как братание и уверения в вечной дружбе, посещение гоблинского клана и проживание у них в качестве наставника.

Пока я жил у гоблинов и обучал их некоторым премудростям жизни, то всё чаще и сильнее скучал по лекарке. Трудно признаться, но я всё-таки влюбился в это зеленоглазое чудо. Я тосковал и часто вспоминал её улыбку, её тёмные локоны, её стройную фигурку и нежные руки. И ведь она меня ждала после первого моего исчезновения, а когда я появился, снова стала лечить…

К Лике я вернулся только через год. И что больше всего меня обрадовало – что она меня ждала. Не в силах скрывать свои чувства, подбежав к ней, я подхватил любимую на руки и стал кружить. Пусть не раздалось ни одного визга или звука, но, глядя в её глаза, я видел в них чувство радости. Ночь была бурная.

Наутро, разбудив Лику, я, как мог, объяснил ей, что со мной происходит. Уж за всё то время, что с ней нахожусь, худо-бедно, но общаться с ней научился. Лика лишь тяжко вздохнула после моего рассказа и попросила не пропадать, и тем более не умирать.

– Обещаю, что буду с тобой! И не брошу тебя! – честно сказал я.

Глава 2

К гоблинам я стал попадать через определённый отрезок времени. Так, для меня мог пройти всего лишь день между посещениями, а у них – год или даже десять лет. Вот ещё одна загадка на мою голову. Каждый раз, когда я возвращался к ним, приходилось тратить очень много времени, чтобы узнать все произошедшие события за время моего отсутствия. А потом чем-то помогал гоблинам, как правило, это заключалось в том, что я давал советы, тренировал воинов или помогал в торговле.

Научить торговать гоблинов была моя идея, о которой я ничуть не жалею. Вышло так, что однажды я с небольшим отрядом вышел на одну из полян, где велась торговля. Вот там я и посмотрел на «честную» торговлю. Видел, как люди скупают у коротышек мешками травы, чтоб потом продать втридорога, как обменивают ненужные вещи на самоцветы. Торговля процветала, но только не у коротышек.

По какой причине гоблины не могли торговать, ведь они вполне разумные существа, по уровню интеллекта ничем не уступают людям, я не знал. Так почему же они не торгуются? Вот с таким разговором я и пришёл тогда к шаману.

– Скажи, Рр’Е’рГор, какая польза от вашей торговли? Разве охотник сможет добыть в ней себе еды? Разве покажет свою доблесть и станет мужчиной?

– Не скажи… Почему бы охотнику за тот же самоцвет не обменять у людей выделанных шкур, копчёного мяса? И тогда не надо рисковать! Не надо делать ловушки, выслеживать добычу.

– А какой же это тогда охотник, а тем более муж?! Раз не можешь добыть еды сам, то ты не охотник.

– В чём-то ты прав, а прав только в том, что обманывают нас! Нам приходится мириться с таким положением дел. Нас не выпустят дальше нашего края. В другом месте мы или погибнем, или попадём в рабство, что равносильно смерти.

Лишь много позже я понял, что очень многое зависит от общества и его обычаев. Пресловутый менталитет играет очень большую роль.

– Но ведь можно собрать караван!

– Можно! Но кто его поведёт? – лукаво посмотрел на меня шаман.

А я уже решил для себя, что научу гоблинов торговать. Вот так и случилось, что караван пришлось вести мне.

Но до этого его ещё и собрать надо, отобрать охранников, купить лошадей и телеги. Сколько мы извели на это добра! А ещё пришлось договариваться с другими шаманами, чтобы они прекратили торговлю с людьми. Потом пришлось брать от каждого племени по гоблину и обучать их премудростям торговли. Если б я их только сам знал!

Тогда многие из людей поняли, что с гоблинами тоже надо считаться. Пусть рост их и невелик, но ловкость и выносливость компенсировали этот недостаток с лихвой. Луки были чуть меньше, но дальность стрельбы и убойная сила превосходили людские. Да и луки у гоблинов были качественнее. Тетива изготавливалась из жил какой-то рыбы, что делало её абсолютно не боящейся влаги.

Копьями, а точнее, чем-то похожим на нагинаты, они научились владеть вполне прилично. Уж получше людей. Большая длина копья и более длинное лезвие компенсировали маленький рост гоблинов. Ведь в своём крае коротышки их ещё часто используют как шесты на плотах или как остроги.

Мне пришлось немного поработать с гоблинами-охотниками, чтобы сделать из них воинов, но это было лишь в удовольствие, так как они привыкли к подчинению старшим, а владению своими «нагинатами» и луками учились с детства. Не всегда только этих самых «нагинат» хватало. Те гоблины, что убивали меня палками, были из бедного племени и пользовались тем, что осталось.

И вот благодаря каравану мы смогли изменить положение дел. Пусть не всё было понятно тем, кто отправился с нами в путь, но многое из путешествия они смогли для себя вынести.

Но были и положительные моменты. Так, например, меня приняли в ряды гоблинов. Как такое возможно, я и сам не знал, но главный шаман сказал, что духи одобрили это. Тогда я ещё не воспринимал такие слова всерьёз. На Большом совете, после того, как я привёл караван, было решено сделать меня РР’а. Причём при произношении надо было как-то выделять первые два звука в более высокой интонации, а вот звук «а» в более низкой. Пока я этому научился, семь потов сошло. Потом мне объяснили, что это звание приравнивается почти к главному шаману.

Почему мне оказали такую честь, я так и не понял. Мой знакомый шаман только отмахивался и говорил, что так велели духи. Вот так я стал вождём. Что накладывало на меня некие обязательства. Мне приходилось при каждом моём попадании выслушивать, чего гоблины добились, а уж потом давать или советы, или же самому вносить коррективы в общественный строй коротышек.

Но были и неприятные моменты: мои бои так и не прекратились, меня всё так же убивали в сражениях. Только теперь они были, на мой взгляд, какие-то изощрённые. Всё чаще меня посещала мысль, что я чего-то не понимаю, так как нападения были беспричинными – то на мирную деревню, то на превосходящий по численности отряд. При этом нападавшие были как безумные, но действовали вполне осознанно.

После каждого моего поражения я оказывался в доме Лики. За это время мы немного обзавелись хозяйством и вместо землянки отстроили себе нормальный дом, в котором даже мансарда есть. Пусть в диком лесу это смотрится глупо, но я всегда хотел деревянный дом с мансардой.

Теперь мне удавалось притаскивать трофеи из моих «командировок», и часто очень хорошие. От гоблинов я, как правило, приносил самоцветы или жемчуг, а из других мест – золото, серебро, оружие, доспехи, утварь, различного рода палки, именуемые посохами, и всё добро я бережно закапывал подальше от дома, да так, что мог найти только я. Всё могло пролежать в тайниках не одно столетие и не испортиться – эту науку я хорошо выучил у гоблинов, авось пригодится. Получалось, что теперь в свои бои я ходил как на работу. И на деньги, которые удалось добыть, мы и построили дом. Особо богатством не светили.

Ещё был положительный момент: перед каждой отправкой в «командировку» мне приходил будто бы сигнал. Даже не знаю, как объяснить, просто я чувствовал, что вот сейчас будет перемещение. При этом чувство усиливалось с каждым разом, пока я не перемещался. Бывало, на сборы мне давался целый день, а бывало, всего минуту.

Так прошло три года. За это время я наслаждался каждей встречей с Ликой. И мне всё больше и больше хотелось, чтобы она стала матерью моих детей. Что самое интересное, «командировки» становились всё реже. Меня это радовало: возможно, настанет время, когда они совсем прекратятся.

В один из дней мне пришёл очень настойчивый сигнал. Когда я выходил из дома, меня скрутило пополам. Кое-как заглушив боль, я стал лихорадочно размышлять, что это было. Пока мозг анализировал ситуацию, тело уже само понеслось к сараю, где лежали необходимые вещи.

Только я взял в руки мешок, в котором находились тёплый плащ, сухпаёк, туалетные принадлежности, сменное бельё и лекарства, как меня перенесло. А придя в себя, я услышал за спиной треск сухих веток. Подкрадывались тихо, но не хватало сноровки, а у меня уже слух навострился-то.

Разворачиваюсь к гостям и в ту же секунду ухожу перекатом от пущенной стрелы и подползаю к большому валуну. Более-менее укрывшись за ним, стал осматривать окрестности и понял, что нахожусь на территории одного из племён гоблинов, вон, даже следы их пребывания имеются. Но где они сами?

Пока я предавался размышлениям, «гости» стали меня окружать, и моё шестое чувство говорило, что ещё не все сюрпризы мне показали. Или сейчас попробовать договориться, или же придётся драться.

– А эр! Ри РР’а! – выкрикнул я в надежде, что это гоблины.

Но надеждам не суждено было сбыться, ответа я не услышал.

Резко поднимаюсь и запускаю в ближайшего противника нож. Человек? А, не важно! Меня хотят убить. Сразу же чувствую, как пущенная немного справа стрела проходит по касательной, задевая мышцы правой руки. Больно, но терпимо. Это ненадолго, регенерация у меня теперь такая, что ящерицы обзавидуются, а сражаться я могу и левой рукой. Второй нож попадает лучнику в горло, и я сразу же ухожу в перекат от ещё одной стрелы. Прячусь за другим валуном, чуть в стороне от первого. Кажется, я вспомнил, как называется это место с кучей больших камней – ЫргГ’риРы, что в переводе – место, где духи говорят с живыми. Странные мысли лезут в голову.

Очередная стрела царапает правую руку. Что ж так не везёт! Никак не получается подобраться к лучнику. Стрельбу он ведёт отменно, не давая мне ни секунды высунуться и оглядеться. Судя по всему, оставшиеся обходят меня слева и справа. Достаточно одного точного выстрела – и мне конец. Быть или не быть – вот в чём вопрос. Странный вопрос – конечно, быть!

Быстро выскакиваю и сразу ухожу в кувырок, только ноги почувствовали опору, прыгаю в сторону лучника. Кувырок, прыжок, шаг влево, шаг вправо. Первая стрела – тридцать метров. Вторая – двадцать пять. Кувырок и перекат – девятнадцать. Уклоняюсь, и вот пятнадцать метров. Движение рукой.

Он уклонился от трёх ножей! Да кто он такой? Двенадцать метров! Уклоняюсь от стрелы и прыгаю вперёд на пределе своих сил. Восемь. Последний нож. Попал! В руку. Выхватываю меч из-за спины и буквально просачиваюсь сквозь кусты, за которыми прячется стрелок.

От первой моей атаки лучник уклонился. И что самое странное – он не выпускает из рук лук. Вторая атака. Противник принимает мой меч на верхнее плечо лука и отводит в сторону. Бью левой рукой в скулу. Сразу наношу колющий удар в живот. Вытащив меч из тела, на развороте сношу голову. Всё. Это тебе не дуэль. Я за все свои смерти привык использовать любую возможность, чтобы победить.

Прикрываю глаза и прислушиваюсь. Противники затаились метрах в пятидесяти от меня. Ждут. Ну что ж, вы хотели убить меня, теперь убью вас я! Это не месть, а голый расчёт, врагов в живых не оставляют, и второго шанса я давать не собираюсь, научен горьким опытом.

Я собираю свои ножи, делая вид, что не знаю о присутствии врага, и думаю, что делать дальше. Идти за остальными ножами и обыскивать трупы на предмет полезных вещей не имеет смысла, так как пока меня частично закрывают ветки, попасть в меня очень сложно. Очень грамотная позиция для стрелка. Место это представляло собой пятачок земли диаметром два – три метра, заросший по кругу кустарником. При этом с него всё отлично просматривалось. Получается, лучник был не такой уж простой. Присмотревшись внимательнее, я заметил, что на плече лука в том месте, где, по идее, должна быть зарубка от моего меча, ничего нет. Пришло осознание, что мой меч резал шкуру демона как масло, а тут какая-то деревяшка – и ни следа от удара! Вот теперь я всерьёз задумался, кто это такие, а следовательно, мне нужен «язык».

Я побежал в лес в противоположную сторону от поляны, на которой я появился. Метров через сто по крутой дуге стал огибать поляну. Противника я нашёл там, где он и затаился: всё это я прочёл по следам. Оценив предполагаемого «языка», пришёл к выводу, что он ничего не знает. Он явно нервничал, постоянно оглядываясь, следовательно, не очень опытен, новичок. Новички, как правило, знают мало. Умер он быстро: нож вошёл прямо в глаз.

Я даже не стал вынимать его, сразу отправился на поиски второго, надеясь, что тот окажется для меня полезен. Противник был опытным, не стал ждать на одном месте, а последовал за мной. Вот только добыча не по зубам. Подлый удар со спины по голове – и у меня пленник. Пока я его связывал и обыскивал на предмет колюще-режущих вещей, на поляне появились ещё действующие лица. Взвалив на плечо свою добычу, я побрёл встречать посетителей.

Надо сказать, вновь прибывшие вели себя по-хозяйски и уже успели снять всё с двух трупов. Хотя я их понимал, это ведь их земля, а люди здесь чужие, и грех разбрасываться одеждой и бронёй при её дефиците.

– РР’а?! – неуверенно спросил старший отряда.

А я заметил, как правильно взяли меня в кольцо и как мгновенно были натянуты луки у двух стоящих поодаль гоблинов.

– А ты ждал кого-то другого, р’А? – усмехнулся я.

– Шаманы предупредили меня, что ты появишься здесь, но мы опоздали. Тебя нашли быстрее. – А парень-то волнуется, видно, что-то действительно серьёзное.

Скинув с плеча свою ношу, которая при падении пришла в себя и сейчас смотрела на меня, я обернулся к р’А.

– Этого нужно охранять! Позже его допросим. А тебя как звать? – Мне было интересно, как такой молодой гоблин достиг звания р’А, что значило маленький вождь маленького племени, а если по-простому – командир отряда.

– Лис! – как-то даже гордо, на мой взгляд, произнёс гоблин.

Но сейчас меня больше интересует его полное имя. Лис – это прозвище, точнее, для гоблинов это второе имя, которое даётся за определённые заслуги, есть ещё третье имя, которое дополняет второе. Основное же имя несёт в себе информацию, из какого племени гоблин, какого рода и, что важно, из какой семьи.

– А полное имя?

– РыР’аГ’оРо!

Значит, Лис из племени рыбаков, а вот род у него интересный – что-то вроде охотящихся с копьём, гарпунщики. Семья оР. Последняя буква «о» в звучании полного имени означает, что он наследник. Интересно, почему же наследника отправили с отрядом встречать меня?

Сидя на одном из валунов, в большом количестве раскиданных на поляне, я наблюдал за Лисом и его маленьким племенем. Что-то изменилось в жизни гоблинов, что-то страшное пришло в их жизнь. Я видел такие взгляды, когда брал города. Так смотрят женщины и дети на завоевателей. Неужели люди стали причиной горя? Хотя чего гадать, вон пленник лежит, можно его спросить.

Костёр уже разгорелся довольно хорошо, поэтому я достал из сумки несколько свинцовых шариков, закинул их в железную миску и поставил в огонь. Я не надеялся, что пленник сразу всё расскажет, поэтому лучше подготовиться к пыткам. Пленник на мои действия смотрел с непониманием. И правда, зачем расходовать металл, если всё можно сделать с помощью ножа? Но неизвестность всегда пугает, а этой пытке меня научили в одном из племён, очень, знаете ли, громко визжал пытуемый и очень хорошо всё рассказывал.

Я не садист, просто по-другому нельзя и не получится. Пусть наши демократы попробуют в средневековье своими демократическими методами расколоть какого-нибудь вора. Я посмотрю и посмеюсь.

Пока плавился свинец, я дал указание вбить крепкие колышки в землю. Пленника я оглушил и им замерял, где должны быть вбиты колья. Что поделать, быть ему привязанным за руки и за ноги к ним. С него сняли всю одежду, зачем добру пропадать, и, полив из фляги лицо будущего мученика, я задал вопрос:

– Кто ты?

Немой вопрос в глазах.

– Кто ты? – повторил я на другом языке.

Тот же результат.

Мне пришлось повторить вопрос несколько раз на разных языках, пока наконец он ответил на языке довольно маленького королевства.

– Что вы делаете на землях гоблинов?

– Странный вопрос, не находишь ли? Погоди, так ты что, не знаешь?! – И он начал хохотать.

– Ничего странного в этом не вижу. Повторяю: что вы делаете на землях гоблинов?

– А что, по-твоему, мы тут делаем?

– Не хочешь по-хорошему? Ладно. – И я капнул немного свинца ему на ладонь, предварительно наступив на руку, чтобы он не смог скинуть горячий металл.

Пленник задёргался. Я постоял так минут пять и повторил:

– И так, что вы делаете на землях гоблинов?

– Да пошёл ты!

В этот раз я вылил свинец на внутреннюю сторону предплечья. Потом на ногу. Пленник рассказал всё, когда я дошёл до лобка. И надо было строить из себя героя? Всё равно под пытками сознаются рано или поздно все. Правда, по мне так уж лучше рано.

Из рассказа пленника выходило, что земли гоблинов приписали к одному из недавно образованных королевств, захватывающим всё новые и новые территории. Гоблинов негласно списали в утиль. Было дано указание уничтожать все селения и всех его жителей. На вопрос о количестве войск был дан ответ, что королевству помогает ещё кто-то. Кто такой этот помощник, выяснить не удалось даже после того, как я применил более жёстокие пытки. Единственное, что сказал человек перед тем, как умереть, – это кто-то могущественный и помогает он как-то странно, ни воинов не дал, ни провианта, ничего.

После того как я закончил допрос, ко мне подошёл Лис и попросил идти вместе с ним на совет шаманов. Что странно, у гоблинов были шаманы, но вождей не было, вернее, они были, но их правление сводилось к командованию отрядами, а чтобы руководить всем племенем – никогда.

Путь до совета занял трое суток. Мы шли от одной стоянки гоблинских родов до другой, и почти все они были пусты. На реках все переправы и мосты были уничтожены, но к какой бы реке мы ни подошли, везде нас встречали охотники с приготовленными для нас лодками. К концу путешествия наш отряд значительно вырос.

Гоблины, как я смог понять, к моей встрече подготовились основательно. Это видно хотя бы по тому, сколько за мной послали охотников и как они себя вели, то есть вели себя, как опытные воины. Да и по тому, как они заметали следы и как грамотно делали переправу через реку, видно было, что они опасались нападения. Значит, такой случай, как со мной, не первый.

Совет шаманов проходил на довольно большом острове одного священного для гоблинов озера. Расстояние между островом и берегом километра два. Ни один простой гоблин не мог ступить на этот остров, если он не был приглашён. Мне же, видно, выпала честь быть там первым среди людей. Или уже не совсем людей?

Встречал меня шаман племени охотников, вот только выглядел он не лучшим образом. Хотя старость никого не красит.

– Что, сильно я постарел, да? – вместо приветствия обратился ко мне Лягушонок.

Мне позволено так его звать, ведь именно я дал ему второе имя. Как и многим гоблинам. Что поделать, но первое время я просто не мог запомнить их имена и давал клички в зависимости от характера или схожести того или иного гоблина с животным. Потом долгое время объяснял, что означает слово «лис», «волк», «лягушонок»… Что удивительно, мои клички гоблинам понравились, и это вошло в традицию. Было только одно но: таких зверей, как на Земле, в этом мире не водилось совсем, и мне приходилось пояснять, почему одного я назвал Волком, а другого – Орлом.

– Сколько меня не было?

– Почти пять десятилетий. Многое произошло за это время, но не это главное. Пойдём, тебе выделили один из фигвамов. – На последнее слово я невольно улыбнулся.

Когда я первый раз увидел жилища гоблинов, то невольно сравнил их с жильём индейцев. Но вот беда, я исконно русский человек и в первое посещение обиталища гоблинов обозвал его фигвамом. А у гоблинов ведь как? РР’а сказал, что это фигвам, значит, это фигвам. Вы спросите, как же я столько времени с ними общался и ни разу не был в их жилище? Вот так! Пока меня не сделали РР’а, я был для них чужаком, пусть и очень полезным, но чужаком.

– Заходи, там тебя ждёт еда и всё, что ты любишь для хорошего отдыха. Совет начнётся завтра утром. Все разговоры завтра, сейчас не до этого. И вот ещё что. Я рад, что ты пришел, Егор! – И Лягушонок ушёл, а я лёг на походную раскладушку и уснул.

Утро встретило меня тучками на небе и туманом, будто намекая: будущее не определено. Вот такая муть лезет с утра в голову. Хотя надо признать, иногда она помогает отвлечься от дурных мыслей. А меня, если честно, немного потряхивало, я мог лишь строить догадки, что попросят гоблины и что они будут решать на своём совете. Но за то, что это связано с нападениями, я готов биться об заклад.

Сделав зарядку, я стал заниматься с мечом, пока меня не окликнул один из учеников шамана. Он принёс мне завтрак и принадлежности для умывания. Кто бы что ни говорил, но гоблины очень чистые существа и за своей гигиеной следят. Умывшись, я плотно позавтракал, запил еду травяным отваром, и ученик повёл меня вглубь острова на совет.

Когда мы дошли до небольшой горы, гоблин отодвинул кусты, сдёрнул дёрн, и моему взору предстала массивная деревянная дверь. Гоблин взялся за кольцо, выполняющее роль ручки, и потянул на себя. Когда дверь открылась, я увидел пещеру, ведущую вниз.

Спускались мы, по моим прикидкам, минут двадцать. Впереди шёл ученик шамана, держа перед собой факел и следя, чтобы я не отставал. Скажу честно, пещера меня сильно удивила, так как с одной стороны наводила на мысль, что она рукотворна, а с другой – кто мог такое сделать? Высота – метра три, и ширина такая же. Ступеньки не очень крутые и даже, на мой непрофессиональный взгляд, сделаны, как говорят, одна к одной. Ни сталактитов, ни сталагмитов не наблюдалось. До этого времени я в пещерах не бывал и судить не могу, но конкретно в этой пещере стены гладкие, чем-то похожие на тротуарную плитку. Вот как, скажите, это могли сделать гоблины с развитием ремёсел сродни нашему средневековью?

Вышли мы в просторный подземный грот. От удивления я аж раскрыл рот. То, что увидел, было великолепным, красивым, завораживающим и пугающим одновременно. Грот был размером с футбольное поле, высота его – как пятиэтажный дом. С потолка через равные промежутки свисали сталактиты, на концах которых светились непонятные шары. У противоположной стены от входа в грот текла небольшая речушка, впадающая в озеро. Чуть левее от меня располагалось что-то вроде амфитеатра, сцена которого представляла собой плоский валун метра три в диаметре. Полукругом возле сцены были расставлены камни, будто стулья.

Шаманы были уже здесь. Ученик повёл меня к одному из «стульев». Проходя мимо верховных гоблинов, я с каждым здоровался, но очень тихо, так как акустика в гроте была потрясающей!

Как только я сел, на сцену вышел Лягушонок:

– Слушайте меня и не говорите потом, что не слышали! Беда пришла в наши края, и вы все это знаете. До этого мы жили в мире с людьми, но они превзошли себя подлостью своей. Им показалось мало того, что на протяжении многих лет они обманывали наш народ, теперь они решили его уничтожить! Вы все говорили с духами, вы все знаете, что они сказали. Без помощи РР’а нам не выжить. Народ озёр и рек перестанет существовать. Так вот же, он сидит перед нами.

Речь Лягушонка воспринималась мной как пафос. Увы, я привык слышать подобные речи по телевизору, но здесь мне казалось это глупым. Своё мнение пришлось поменять, когда я увидел, как горят глаза моего друга и всех шаманов. Лягушонок говорил, разжигая в себе и во всех присутствующих пламя мести, обиды и надежды. Вот так, наверное, разогревали сердца людей ораторы Земли.

– Скажи нам, РР’а, что ты думаешь обо всём этом? – встал справа от меня один из шаманов, кажется, его зовут Рыб.

– Если уважаемые шаманы не заметили, я тоже человек. И честно скажу вам: не все люди настолько уж плохи. И я не совсем понимаю, о чём говорили вам духи, и вообще что происходит.

– Всё просто, Егор: нас убивают! – влез Лягушонок. – Вырезают целые семьи, роды! До племён дело ещё не дошло, но и так уже уничтожено слишком много. Люди приходят и вырезают всех без разбора: стариков, детей, женщин. А мы не можем им ничего сделать. Племена уходят вглубь края, но люди не прекращают нас преследовать и убивать. Гоблины заходят всё дальше и дальше, и скоро им некуда будет уходить, так как потом будет большая вода и горы.

– Стоп! А вот отсюда поподробнее! Большая вода – насколько большая?

– Большая вода огромна, даже если плыть два дня, её не пересечь!

Я задумался: море или океан? Ни то, ни другое я в этом мире ещё не видел. Что это даёт гоблинам? Мореходство, кораблестроение, рыболовство. Мореходство – вопрос спорный, так как нет кораблей. Кораблестроение – тоже вопрос сложный, так как нет мастеров. А вот рыболовство… Сейчас ведь гоблины фактически питаются рыбой.

Горы. С ними не совсем понятно. Если есть полезные ископаемые, хорошо, но опять же – нет специалистов. Чем я могу помочь? Да почти ничем. Ещё эти духи… Кто это и что? И вообще, рассматривать ли под этими духами что-то конкретное или нет? Может, это всё выдумки?

Мои размышления прервал Лягушонок:

– Каков твой ответ, РР’а?

– Скажите, на что вы готовы, чтоб выжить? И не просто выжить, но и победить?

– Духи сказали, чтобы мы слушались твоих советов! – ответил Лягушонок.

– Да!

– Да!

– Духи не ошибаются!

– Ты немало сделал для нашего народа! Духи благоволят к тебе!

– К чёрту духов! Представьте, что их нет и никогда не было. И сейчас вам решать, на что вы готовы для победы! Какие принципы и законы предков вы готовы растоптать, чтобы ваши потомки жили? Чтобы у вас были потомки.

– Мы не понимаем тебя, РР’а! – поднялся с камня пожилой шаман.

– Духи говорят только с вами или со всеми гоблинами?

– Если гоблин не шаман, духи не говорят с ним.

– Представьте, что вы не шаманы. Вы, скажем, рыбаки, и духи никогда с вами не говорили, и вы даже не знаете об их существовании. Представили?

– Ох и трудные же испытания ты нам предлагаешь, но мы попробуем, – ответил за всех пожилой шаман.

– Пробуйте, думайте. Я подожду.

Пока шаманы совещались, я ходил по гроту и таращился на светящиеся приятным зеленоватым цветом шарики, висевшие на сталактитах. Мне казалось, они живые, но как такое возможно? И ещё меня занимал грот. Не знаю, как это описать, но, по мне, он был очень уютным, что ли, и красивым. Как-то так. Стены шершавые и тёплые, пол ровный, с красноватыми прожилками, мерно мерцающими от зеленоватого цвета шаров, и ни одного острого камня. Дойдя до озера, с удивлением обнаружил, что оно абсолютно прозрачное и глубиной примерно метра два. В нём плавали рыбы.

– РР’а! Мы готовы ответить на твои вопросы! – подошёл ко мне Лягушонок.

– Хорошо. Скажи, а что это за место? – Меня распирало любопытство.

– Понимаешь, Е’рГор! – Ого, а Лягушонок нервничает. Почему-то всегда, когда это происходит, он не может правильно выговорить моё имя и всегда его коверкает на гоблинский лад. – Это место – наш дом!

К Лягушонку присоединился пожилой шаман, который, видимо, увидел на моём лице недоумение и решил продолжить:

– В этом месте впервые появились на свет наши предки. Здесь они росли, учились и произвели своё первое потомство. До нас дошли лишь сказания, что однажды мы увидим того, кто произвёл нас на свет.

– Вы сказали – произвёл? Не произвела? То есть вы уверены, что он – мужчина. Но ведь производят на свет только женщины.

– Ты мудр, РР’а, но ведь если ты вырастишь семя, то, значит, и ты произвёл на свет пшено, не так ли?!

– Но…

– Не торопись, РР’а, я ещё не всё сказал. Сквозь время предки донесли до нас знание, что он вернётся. И что мы были произведены на свет им. Это всё, что мы знаем. Сам он уже давно не выходил к своим детям и не давал наставления. Знаем лишь, что мы не единственные дети, а он – не единственный родитель.

Я впал в прострацию. Вот так новость! Кто произвёл их на свет? Бог? Демиург? Инопланетяне? Для чего? Зачем? Вопросы в голове стали возникать моментально. Это что же получается: их создали в этом мире, но как? И в этом ли мире? Возможно, их сюда принесли или привели, как несмышлёных детей в ясли.

Вот с такими мыслями я вернулся к сцене. Шаманы стояли плотной толпой и смотрели на меня. И только я хотел задать вопрос, как ко мне обратился Лягушонок:

– Мы обдумали твои слова, РР’а! Мы поняли, что ты хотел нам сказать, и знаем, что нельзя всегда надеяться на духов. Обдумав всё, мы пришли к выводу, что готовы на многое для того, чтобы народ гоблинов существовал дальше. И не просто существовал, но и процветал.

– Будет трудно. Очень. Многим это не понравится, но другого выхода я не вижу. В первую очередь придётся очень тяжело вашим женщинам.

– Мы примем любое твоё решение.

– Тогда, пожалуй, начнём!

И завертелось. Устанавливались новые законы, которые сначала приходилось объяснять шаманам, чтобы те донесли их остальным. Всех взрослых гоблинов отправили на постройку «линии Маннергейма». Конечно, не было бетонных блоков, дотов и колючей проволоки, но было много рек, заболоченных мест и оврагов. И это всё укреплялось или создавалось. Там, где был пологий спуск к воде, делалась насыпь, укреплённая со стороны гоблинов частоколом. В некоторых местах возводились башни, на которых впоследствии будут установлены метательные машины. Копали отводы рек, чтобы заболачивать места. Всё делалось, чтоб осложнить продвижение людей.

Было ещё одно распоряжение, касающееся женщин. В силу того, что гоблины были слабее людей и малочисленнее, каждой гоблинше, достигшей детородного возраста, вменялось родить ребёнка, чтобы хоть немного увеличить численность. Можно, конечно, смеяться над таким решением и обсуждать его, но иного выхода я не видел. Так как в первых столкновениях при организованном вторжении большинство мужчин погибнет, то пусть хотя бы оставят после себя потомство.

Но это было не самое худшее из указаний. Я решил, что гоблинам не помешает разбавить кровь. Шаманы долго возмущались, не желая идти на такой шаг. Пришлось напомнить, что они обещали исполнять все мои указания. А указание было таким: оплодотворять человеческих женщин, чтобы те рожали детей. Потом, если они не смирятся со своей участью, убить их, или, если смирятся, делать второй женой. При захвате детей действовать в зависимости от возраста: маленьких воспитывать как своих, а если дети уже достаточно взрослые – в рабы их и отправлять на работу по возведению укреплений.

Последним указанием я хотел добиться увеличения силы и роста гоблинов путём смешивания крови. Человеческие дети подрастут и станут такими же членами семей, а впоследствии наделают детей-полукровок.

Возможно, вы видите другой выход, но я его не видел. Да, жестоко. Да, немилосердно. Но это для выживания расы. На что пошло бы человечество для выживания? Думаю, на многое. А эти указания вводились только на время этой войны. Надеюсь, только ЭТОЙ войны.

Изменения коснулись и уклада жизни, помимо того, что мужчинам разрешалось брать вторую и третью жену, так ещё осиротевших детей должны были воспитывать всем родом. Не стало более охотников. Точнее, охотники как таковые остались, но теперь это слово обозначало исключительно охоту. Появились регулярные войска и воины. Появилось стандартное вооружение: копьё, метательные топорики, лук, у некоторых меч или секира, щит. Были введены рода войск. Кавалерии не было, но были копейщики, лучники и мечники. Причём копейщики всегда были с луками, но без щитов. Когда я хотел отобрать у них луки, мне доказали ошибочность этого решения. В речном крае копьё или длинный шест – необходимый атрибут. При стрельбе из лука копьё втыкалось в землю, и гоблин в считаные секунды выпускал стрелы, после чего мог уже пользоваться копьём. Чтобы закинуть лук за спину и убрать колчан, уходило времени и того меньше. Но мне всё же удалось гоблинов заставить носить щиты. Правда, они были небольшие, в диаметре сантиметров всего пятьдесят – шестьдесят. В общем, по мне, так странные копейщики, это если не брать в расчёт то, что у каждого был ещё и метательный топорик, а то и два. Мечники же щиты носили, но наотрез отказались бросать луки. В итоге и мечники, и копейщики были с луками и с топориками!

Немного поразмыслив, я решил ввести в обиход маленькие арбалеты для дам. Война идёт на уничтожение расы гоблинов, и любой выстрел не будет лишним. Мужчины сначала роптали, но потом поутихли, а некоторые их взяли и себе.

Были введены в армии устав и правила. Главное гласило: «Смерти достоин тот, кто мог, но не оказал помощь своему боевому товарищу»; второе: «Если в бою побежит один трус, то будет казнён весь его десяток, если побежит десяток, казнят сотню».

Ужесточены и законы. Не только за серьёзные преступления, а за любое маломальское прегрешение виновные наказывались смертью. К таким преступлениям, как убийство, приравнивались: блуд мужчины, неверность жены, кража, грабёж, скупка краденого, троекратное невозвращение долга, насилие слабого. Менее весомые прегрешения карались ссылкой за линию.

Когда первая линия обороны была более-менее возведена, я решился на один шаг. По моему, пришло время навестить селения людей. Тысяча гоблинов по моему указу готовилась к походу. Главным было то, что мы шли не убивать, а пленить. Гоблины брали с собой большой запас верёвок, коими будут связывать пленников. Тысяча была поделена на сотни, сотни – на десятки. Каждый знал свои обязанности. Порядок в тысяче был на высоте, я лично этим озаботился.

На пятый день после окончания строительства первой линии обороны мы выступили. Идти предстояло дня два, потом ещё дней пять спускаться по реке на юг, оттуда три дня в глубь леса, ранее принадлежащего гоблинам, забирая уже на север. Конечно, можно было бы и напрямик, но не хотелось нарваться на отряд, который встретил меня в первые минуты моего появления.

Наше путешествие было бы относительно лёгким, если бы не пришлось тащить с собой лодки, на которых мы плыли по реке. Но всё обошлось без происшествий, в лес мы вошли незамеченными. Разделились на сотни, одна осталась охранять лодки, остальные на равном удалении друг от друга выдвинулись в путь.

Шли мы частой гребёнкой, это нужно, чтобы максимально исключить возможность нашего обнаружения и чтобы в случае чего выявить по максимуму диверсантов людей.

Но никого по пути мы не встретили и на девятый день вышли из леса. Местность, где раньше велась торговля с гоблинами, будто вымерла. Вот что мешало двум расам жить в мире? Ответ не известен.

Дождавшись ночи, мы выдвинулись к первому поселению людей. Предстояло трудное дело: сначала захватить деревню или село, а потом отконвоировать кучу народа. И самое сложное будет не в захвате, а именно в конвоировании. Придётся учитывать массу нюансов, и ещё неизвестно, как себя поведут гоблины. Да и люди тоже.

Пока я размышлял, мы приблизились к деревне, огороженной частоколом, возле ворот имелись два наблюдательных пункта. Что-то подобное я ожидал, но гоблины приготовили лестницы для штурма и ещё кое-какие сюрпризы, которые жители и увидят, или не увидят, в ближайшее время.

Гоблины окружили деревню и стали разжигать костры. Как только они разгорались, коротышки доставали из заплечных сумок небольшие рулоны из кожи и трав. Все, наверное, делали в детстве дымовуху, так вот и эти тюки были пресловутой дымовухой, только вместо бумаги использовалась выделанная кожа, а вместо селитры или пин-понгового шарика – забавная травка. Она безвредна, если, конечно, её не высушить и не поджечь. Дым этой травы усыплял всех разумных существ, у человека, вдохнувшего его, после пробуждения вырабатывался иммунитет на этот дым, правда всего дня на два. Вот такая травка растёт у гоблинов на озёрах, и о её свойствах, как я понял, знают не все. И её гоблины будут кидать за частокол.

В деревне поднялся переполох от обилия костров вокруг. Наблюдатели, видно, не шибко хорошо несли свою службу, иначе давно заметили бы нас. А так или спали, что скорее всего, или ещё чем занимались.

По моей команде гоблины направились к частоколу. Шли организованно, первые ряды, прикрывшись щитами, несли факелы. Вторые несли луки, а третьи – дымовухи. Пусть это всё перестраховка, но лучше так, чем по глупости терять своих воинов.

Деревню мы взяли быстро. Большинство людей нанюхалось дыма и уснуло. Сопротивление было оказано только в одном доме. Из него пару раз вылетели стрелы, ранив двух гоблинов. По-видимому, в нём обитали люди, знакомые, с какой стороны браться за оружие, или же, возможно, кто-то из диверсантов. Этот дом гоблины под прикрытием щитов просто закидали через выбитые ставни дымовухами. Через двадцать минут дым валил из дома так, что казалось, это была одна сплошная труба какого-нибудь завода.

– Гирт, Лев! Проверьте дом, но аккуратно, зря не рискуйте.

Сразу же два десятника моей личной сотни принялись исполнять указание. Один десяток, открыв дверь дома, скрылся в темноте коридора, второй держал на прицеле окна. Но ничего не случилось. Вышел Гирт и подошёл ко мне:

– РР’а, в доме пять человек в броне. Ещё двое с луками в лёгкой броне, но они странные какие-то. И одна женщина. Всё.

– Мужчин раздеть и связать. Женщину обыскать и связать. Всех тащите вон к тому дому. И пусть такую же процедуру проделают со всеми!

Ко мне подошёл десятник третьей сотни.

– РР’а, мы нашли кузницу. Она на другом конце деревни.

– Бери в помощь одну сотню, и обыскивайте все дома.

Кузница нам нужна. Точнее, нужен кузнец. Много чего ещё нужно, но всё будем решать постепенно, пока же возьмём в этой деревне всего по максимуму.

Когда гоблины почти заканчивали с разграблением домов, люди стали просыпаться. Некоторые попытались оказать сопротивление, но охранявшие их бойцы сразу дали понять бесперспективность этого. Пусть гоблин слабее человека, но из лука хорошо умеет стрелять, да и если ударит палкой по голове, далеко не убежишь.

Увидев, что все пленники более-менее пришли в себя, я направился к ним. Взирали на меня с удивлением и ненавистью, но мне это было до одного места, и не такое видел. Особенно меня интересовали лучники, все остальные пока подождут. Гоблинам ещё предстояло распределить награбленное добро по сумкам, чтобы потом всё сгрузить на пленников.

– Гирт! Оттащите лучников в сторону, мы с ними побеседуем!

Десятник с помощью трёх гоблинов отволок их от основной массы людей. Приблизившись к лучникам, я стал внимательно разглядывать их, пытаясь понять, в чём же их странность. Худые и высокие, похожие на жерди, руки длинные, такими удобно стрелять из лука. Да они этим и занимаются, глаза с азиатским разрезом, но при этом они большие, как у европейцев, – смотрится необычно. Уши чуть вытянуты вверх и заострены. Уши! Твою ж мать! Неужели?! Эльфы? Присмотревшись, понимаю, что на эльфов они не тянут. Тогда кто? Полукровки? А почему нет?! Тогда получается, что неведомый союзник людей – эльфы? Но зачем им это? Или всё же эльфы ни в чём не виноваты? И просто эти два случайно затесались сюда? Нужно узнать.

– Кто вы такие? – обратился я к лучникам, но они лишь презрительно ухмыльнулись.

Ну-ну…

– Гирт, дай нож.

– РР’а, может, позвать Ыргу? Он справится, – протягивая мне нож, посоветовал десятник.

Ну да! Ыргу, имеющий большие претензии к людям, убившим его сына, теперь у нас что-то вроде палача.

– Не стоит, мне с ними самому нужно побеседовать! Посмотри, чтобы мне не мешали.

Десятник понятливо кивнул. Сообразительный парень. Сняв с одного ботинок и, размотав портянку, без всяких церемоний воткнул нож в пятку и прокрутил. Лучник заорал и задрыгался, я же, перевернув его на живот и сев на него, попросил Гирта подержать ногу. А сам стал искать в сумке мешочек с солью. Когда он был найден, я, не вынимая ножа из раны, раздвинул её края и высыпал туда соль. Лучник уже не кричал, а выл на одной ноте, из его глаз текли слёзы.

– Мне продолжить или вы соизволите говорить?

Пытки мне не доставляли удовольствия, просто этот способ самый быстрый и действенный, это я уяснил за все свои предыдущие «смерти».

– Что ты хочешь знать? – спросил второй лучник.

– Повторяю: кто вы?

– Люди, кто ж ещё. Что, не похожи?

– Честно? Нет! И давай подробней: откуда вы, что делаете в этой деревне? И, самое интересное, кто твои родители?

– Родители – люди, мамка точно! А отца не видел ни разу, но мамка сказывала, что и он человек. Люди тоже бывают разные да непохожие.

– Да, но не с такими отличительными чертами, а точнее, ушами.

– Уши как уши! У гоблинов они вон вообще как лопухи.

– То у гоблинов, а у вас они ох как не человеческие.

– И что?

– А того. Отца, значит, ты не видел. А соседи твои? И сам откуда будешь?

– Как откуда? Отсюда родом и буду! А что соседи? Соседи сказывают, что и отец человеком был, пока у гоблинов в болоте не утоп. Вытащить не смогли.

– Допустим, я тебе верю. Лук откуда?

– Лук от отца достался! Мать его продавать не хотела, так до моего взросления и сберегла. Стрелять в егерях научился.

– Служил, значит? Здесь с каким заданием?

– Десять лет в лесах на границе со степью. Сюда домой на побывку приехал и для пригляда.

– За кем пригляд? Уж не за отрядами ли, что к гоблинам ходят? – В это время второй лучник что-то промычал, и мой собеседник как-то даже поник. – Говорить не положено? Понимаю, но и ты пойми, я же всё равно узнаю. Вопрос только – как? Твой товарищ, видно, с первого раза не понимает.

– Скажу, чего уж там. Пригляд за деревней, да отрядам помогать с маршрутом. Я же здесь вырос, места знаю. У гоблинов бывал не раз. Король-то наш земли хочет захапать, но пока он сюда не сунется, у него проблемы с королевством Крейге. Крепкий орешек оказался, с наскока не взял. Вот и дали указание открыто не переселяться, а делать небольшие рейды и всех гоблинов вырезать под корень. Ну что, убьёшь хоть быстро?

– Хм, может, и не убью. Посмотрим. Но за жизнь спрошу, и, возможно, вам это не понравится, – гаденько усмехнулся я. – Вы к женщинам как относитесь?

– Нормально, как все, – удивился лучник.

– Ну, значит, договоримся, – улыбнулся я.

Больше эти два лучника мне были без надобности. Всё, что нужно, я узнал, а добавить им нечего, так как просто не знают. Беспокоил меня только один вопрос: неужели эльфы решили разбавить свою кровь? Или это что-то другое? А может, не эльфы? Тут, как говорят, без пол-литра не разберёшься. И всё же нужно понять, что это за союзник у королевства?

Когда все дома были разграблены, а связанные пленники выстроены в колонну, мы выдвинулись обратно. Дорога заняла в два раза больше времени. Проблемы возникли при переправе через реку, уж очень много народа решило, что это самый удобный случай сбежать. Да только не учли, что это земли гоблинов. Поймали их через день. Выявив зачинщиков, я приказал казнить их. В тот же день перед всеми им надели на шею верёвки с камнем, связали руки и ноги и бросили в воду.

Всего мы пленили триста двадцать шесть человек. Семерых пришлось казнить. Из трёхсот почти сотня – дети. Кузнеца мы отыскали, уж очень была приметна его могучая фигура. Его семью и его самого я приказал охранять лучше остальных и в случае непредвиденных ситуаций не травмировать. С ним я хотел переговорить по прибытии к гоблинам.

Всё награбленное доброе, кроме продуктов и режущих предметов, тащили пленники. С людьми обращались предельно вежливо, но на грубость отвечали грубостью. Пару раз наказывали особо нерадивых, коими были мужики, когда-то одетые в кольчуги. Одному пришлось располосовать спину палками, а второму отрезать язык. Лучников я не убил, их под охраной тоже вели в поселение гоблинов. Когда я им рассказал, что они у меня будут в роли племенных бычков, то вдоволь налюбовался их ошарашенными лицами. Конечно, рискованно, но война вообще рисковое дело.

Когда преодолели линию, то как-то даже груз с плеч упал. Возникло чувство, будто я попал к себе домой, хотя, может, так и есть, ведь гоблины мне стали как младшие братья и сёстры. В лагере, который в скором времени станет городом, меня встретил Лягушонок.

– Удачен ли был поход, Егор? – с шуткой спросил мой друг.

– И не сомневайся, старый! Как у вас тут?

– Начали строить вторую линию. Стали добывать глину и камни для закладки башен.

– Это хорошо. Придумал, где размещать людей будешь? И кого куда уведёшь?

– Если есть плотники и каменщики, то сейчас же уведём вглубь. Кузнеца-то удалось взять?

– Каменщики вряд ли есть, скорее плотники. Кузнец есть. С ним будем отдельно говорить. Ты, я и Гирт.

– А Гирт зачем? – удивился Лягушонок.

– Смышлёный парень, будем из него генерала делать, не всегда же я у вас бываю.

– Это да! – вздохнул друг.

– Шаманы прислали девушек?

– Да, как и обещали, от каждого рода десять девушек.

– Ты говорил с ними?

– Нет.

– Что ж, вот и ещё одно дело, которое стоит сделать незамедлительно. Веди к ним, что ль, поговорим.

Лягушонок кивнул и повёл меня через весь лагерь. Повсюду копошились гоблины. Копали ямы для фундамента, отмечали на земле будущее расположение строений. Подопытные мамы находились чуть в стороне от лагеря и были отгорожены небольшим забором, охраняемым воинами.

– Лягушонок, я что-то не понял, они там насильно сидят? – удивился я открывшейся картине, так как с шаманами было оговорено, что приглашать только на добровольной основе.

– Нет, РР’а! Просто те, кто согласился, имеют родственников, которые против.

– Во избежание эксцессов?

– Да.

– Пойдём тогда посмотрим на добровольцев.

Один из воинов, охранявших девушек, увидев нас, направляющихся в их сторону, скрылся за забором и, судя по крикам, стал наводить порядок. Войдя за ограду, я увидел развешанное бельё, в одном из углов лежали корзины и лоза для их плетения, чуть в стороне – небольшая поленница дров, а посреди двора выстроились девушки. Хм, что-то подобное я и ожидал: у всех девушек был какой-нибудь дефект – у одной обожжена половина лица, у другой не было ступни, и она опиралась на костыль… В общем, всё понятно, для этих девушек моё предложение – шанс заиметь семью. При нынешних законах это сделать трудно, насилие карается смертью, а тут им предлагается на добровольной основе заделать семью. Плюс ко всему, если они родят, то воспитанием детей должны заниматься шаманы, а весь род будет помогать мамашам растить детей.

– Ну что ж, девоньки, вы сами пошли на это. Могу только пожелать вам терпения. Понимаю, мы, люди, для вас непривлекательны. – Тут раздались несмелые смешки. – Но поймите, это нужно.

Дальнейшее можно назвать пустой болтовнёй. Я рассказывал, как это важно, как это поможет в дальнейшем и прочее, прочее. Всем в принципе и так было ясно, почему эти женщины и девушки согласились на этот фарс, и ещё неизвестно, получится ли что-то из этой затеи. Но ничего не сказать я не мог, мне хотелось оправдаться, и в большей степени перед собой.

Потом Лягушонок повёл меня к себе в дом, чтобы там побеседовать с кузнецом.

И вот мы сидим, а напротив нас стоит с угрюмым видом кузнец. То, что он угрюмый, мне понятно, не понятно только, зачем его так связали. Он был обмотан верёвками, почти как мумия. Если гоблины боятся его только по виду, то в дальнейшем это большая проблема. Да, мужик был метра два ростом, при этом говорят: косая сажень в плечах, но выдавало его лицо. Оно было добродушным, немного округлым, без каких-либо шрамов и отметин, нос совсем немного был с горбиной, губы чуть припухлые, а щёки слегка раздуты – ему бы Дедом Морозом быть на праздниках! А глаза… с небесно-голубым отливом, в которых был испуг.

– За что его так? – киваю на кузнеца.

– Удрать думал! Но ты же запретил его калечить и причинять ему вред, вот его и замотали.

– Ну и зачем ты хотел удрать? – Вопрос риторический, но с чего-то же надо начинать разговор.

– Будто сам не знаешь? Мне вот больше интересно, почему тебя гоблины слушают? – А голос у кузнеца был под стать ему, могучий бас.

– А здесь секрета нет, могу рассказать. Только зачем тебе это? От больших знаний большая печаль.

– Умно говоришь! Да только чтоб гоблины человека слушались – не было такого.

Лягушонок при этих словах аж зубами заскрежетал.

– Давай так! Я тебе расскажу, почему меня слушают и что гоблинам нужно от вас. Сейчас тебя развяжут, надеюсь на твоё благоразумие. Согласен?

– А не боишься?

– Нет. Смерти я не боюсь, а убить меня не так просто. Да и куда ты потом денешься? Тебя просто убьют, а так есть шанс пожить и, возможно, даже хорошо.

– Даже так? И много от нас требуется?

– Не от вас! А от тебя! Пока только с тобой из всей деревни разговор веду.

– Кузнец нужен?

– Нужен, не скрою! Хотя и без тебя сможем обойтись. Но и сам понимаешь, не отпустим.

– Убьёшь?

– Нет. Видел стройку, пока сюда добирались? – Дождавшись кивка, я продолжил: – Рабочие руки везде нужны, а с твоей силой тем более.

– Рабом сделаешь, значит?

– Сделаю! Не гоблины на ваши земли пришли, а вы к ним. Конечно, конкретно не вы, но извини, на войне как на войне, расплачиваться пока придётся вам.

– А что с семьёй?

– Гоблины тебе предлагают вот что: ты со своей семьёй будешь жить в глубине их земель, чтобы мыслей о побеге у тебя не возникло. Работа у тебя будет та, чем ты и раньше занимался. Дом тебе поставят, кузницу тоже. Семью твою не тронут, если будешь нормально вести себя. В принципе, ты будешь полноправным гоблином, вернее, человеком с правами гоблинов. Остальным придётся несладко. Если есть каменщики, то могут так же, как и ты, войти в общество гоблинов. Только работать они будут здесь, а их семьи будут жить там, где ты.

– Ну, пока всё ясно и гладко.

– Это не всё. Главное то, что только полезным людям разрешат войти в общество к гоблинам. А остальным, увы, придётся тяжко. Женщины должны будут родить от гоблинов. За исключением пока твоей жены и дочери, так как ты, если согласишься, считай, уже гоблин.

– Э-э-э… Но это же… это… – Кузнец от возмущения стал хватать ртом воздух, сжал кулаки, и взгляд его изменился.

– Тебя как зовут? – спросил я.

– Трим.

– Послушай, Трим. Если женщины хотят жить, то придётся им это сделать, в другом случае смерть их будет ужасна. А после родов, если женщины захотят, то могут сами воспитывать детей и даже выйти замуж. У гоблинов нет понятия испорченная или обесчещенная женщина. Гоблины судят по поступкам. И уж если женщина пригожа и хозяйка хорошая, то любой может взять её в жены, независимо от того, кто был у неё до него. Но блуд карается, и строго, вплоть до усекновения головы. Понял?

– Понял, чего уж не понять! Но вот то, что рожать придётся…

– Да послушай ты! Это необходимо! Или их силой обрюхатят, а потом все месяцы, пока не родят, они будут сидеть под присмотром. И это если смирная будет, а нет, то свяжут и кормить будут через силу!

– Ик! Да как же так?!

– А вот так! Мужикам можешь сказать, что и им придётся обрюхатить не шибко красивых гоблинш. А будут артачиться, заставим! Десять палок – и дело сделают лучше прежнего. Родившихся детей возьмут на воспитание и будут растить всем родом и племенем, а тем женщинам, которые родят, будут всячески помогать, если, конечно, это всё будет сделано добровольно.

– Но всё же неправильно, чтоб человек да с гоблином. Мерзко это! – выпалил Трим и тут же вжал голову в плечи.

– Мерзко. Война вообще мерзкое дело! Могу только сказать, что если человек будет полезен обществу и жить будет по законам, то и трогать его не будут. А тут и законы другие, нежели в королевстве, и порядок лучше. Поживёшь – увидишь. Налоги меньше… Да что я тебе рассказываю! Вот Лягушонок сидит, с ним пообщаешься, он всё тебе расскажет. Да, и права первой брачной ночи здесь нет, как нет и непомерной дани. И обидеть тебя просто так никто не может, пусть это даже верховный шаман.

– Говоришь, что прям аж завидно! По-твоему, жить в королевстве хуже, чем у гоблинов?

– Не хуже, но труднее! Здесь нет дворян и их самоуправства, а есть законы! Чуешь? Но с жильём проблемы, его придётся строить, да налаживать быт. А уж если бы всё это было, то и жили бы намного лучше, чем в королевстве. Так что выбор у тебя невелик. Согласен или нет?

– Да, выбор и правда невелик. Согласен. А с остальными поговорю, не все, конечно, согласятся, но, думаю, пару семей толковых и полезных найду. Да и вдовушек парочку уговорю.

– Вот и славно. Гирт!

В дом вошёл сотник.

– Проводи Трима, заодно познакомитесь, он теперь будет гоблином, хе-хе. Иди, расскажешь основные законы да присмотришь за ним.

Возможно, какие-то великие силы хранили нас, а в особенности гоблинов, так как с разбавлением крови всё вышло очень хорошо. В том плане, что мужики обрюхатили гоблинш и даже не сильно возмущались. Также несколько человеческих вдовушек забеременели от гоблинов. Естественно, недовольные были, но когда двух или трёх женщин утащили в сарай и там проделали всю процедуру, роптать перестали. Уж лучше добровольно, да ещё потом можно надеятся на помощь, чем просто быть связанной все девять месяцев.

Дальше пошло совсем хорошо. Сделали ещё три выхода за пленниками, и все три удачные. Всего за все походы пленили тысячу одиннадцать человек. Всем разъяснили что и как, и большую роль в этом сыграл Трим. Вот уж с кем нам повезло. Он лично объяснял людям ошибочность сопротивления и приводил доводы в пользу гоблинов. А то, что родить придётся, так не всем и невелико горе. Артачиться же не надо. Пойдём, мол, покажу, есть тут три женщины уже почитай на четвёртом месяце. Увидели? Прониклись? Будете рожать? Отлично.

Кузнецов стало трое, а в одном селе удалось добыть и каменщика с артелью. Правда, на строительстве укреплений первой линии их не оставили, семей нет, увезли немного вглубь строить третью линию обороны.

Через девять месяцев после первого похода родились малыши. Что я могу сказать? Нервничал, когда рожала одна из гоблинш, будто это моя Лика рожала и это мой ребёнок, моё будущее потомство и моя гордость. Когда же роды закончились, я буквально влетел в комнату и, распихав всех повитух, взял в руки младенца. На меня смотрели жёлтые глаза с огромным зрачком, кожа серая с зеленоватым оттенком. Волосики на голове торчали в разные стороны. Нос похож на кошачий. Губ почти не было, лишь тонкие полосочки бледно-розового цвета. А уши похожи на крылья птицы, и даже ушное отверстие находилось «под крылом», вместо человеческой мочки – кожистые перепонки, на ощупь мягенькие. В целом малыш довольно симпатичный, и, главное, это был мальчик. И он был больше, чем чистокровные дети гоблинов при рождении. Теперь осталось только ждать, время покажет, удалась ли моя задумка.

Малышу нужно дать имя. Но что придумать? А почему бы не назвать его Рождённый? Например, рождённый на латыни – Natus. Пусть будет Натус. Так и нарекли.

Через неделю разродились все гоблинши и женщины первой партии. Различия в младенцах хоть и были, но незначительные. Все на взгляд были здоровые, да и шаманы это подтвердили.

А ещё через месяц я вернулся к своей жене. Но больше всего я испытал потрясение, когда вместе со мной к Лике попал и Натус. Впору было кричать и материться, но я сдержался, лишь виновато улыбнулся своей любимой и протянул свёрток. Перед женой пришлось оправдываться. Ну не знал я, что так выйдет. Конечно, всей правды я ей не рассказал, лишь объяснил, что спас младенца, когда был у гоблинов. Лика лишь взглянула мне в глаза и, что-то там увидав, ошарашила меня тем, что нянчиться с этим малышом придётся мне да ждать ещё одного. Я скоро стану папой.

Глава 3

И вот я опять в Озёрном крае. Прошло четыре года. Четыре года я провёл со своей семьей. Да, теперь могу сказать, что Лика стала моей семьей, а сын, родившийся у нас, скрепил наши узы. После всех испытаний, что довелось мне перенести, я стал ценить любое мгновение, проведённое с ними. Сына назвал Арсений, что можно было сокращать до Арс, и получалось ничем не выделявшееся имя в этом мире.

За эти четыре года я ни разу не «исчезал». Занимался воспитанием двоих детей. Ох и намаялся! Что интересно, Арсений унаследовал мои изменения. Он был сильнее, чем дети в его возрасте, сообразительнее, и ему от меня досталась очень хорошая регенерация.

Но и гоблин от него не отставал, он был быстрее и более вёрткий. А также у него была одна страсть. Выражалась она в том, что он мог забраться куда угодно, при этом я чётко знал, что он не боится и делает это осознанно – ему так нравится. Нравится сидеть на крыше дома, залезть на верхушку ели и уснуть там. И это в четыре года! А ещё у него была отличная соображалка.

В четыре года эти два сорванца знали программу третьего класса. Выучили таблицу умножения, освоили простейшую геометрию и физику. Им было интересно буквально всё, и мне приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы направить их энергию в нужное русло.

Но в один из дней я услышал зов. И, если честно, растерялся. Отвык как-то от своих «исчезновений». Нет, я всё так же находился в хорошей физической форме, но, так сказать, расслабился, и в итоге все мои вещмешки были давно разобраны. Я метался из угла в угол, то приносил одни вещи, потом уносил, то принёс кольчугу и тут же надел её, но, подумав, снял и убрал. Всё это продолжалось до тех пор, пока Лика не принесла мне собранный вещмешок. Поблагодарив жену и уйдя в лес, так, чтобы ограда дома скрылась из вида, я сосредоточился и как бы послал мысль-«ответ», что я готов. В тот же миг меня стало куда-то уносить. Раз! И вот я в Озёрном крае возле большой крепостной стены, а рядом со мной стоит Натус.

– Папа, что это? – спросил мой приёмный сын.

Я не делал различий между своим и этим ребёнком, вот и стал папой для обоих. И как-то так получилось, что в очередную мою «командировку» отправился и приёмный сын.

– Это? Это крепость! Я тебе рассказывал о них.

Когда я здесь был последний раз, крепость находилась на другом берегу, это была первая линия обороны. Сейчас же передо мной возвышалась стена, идущая на многие километры с юга на запад. Через каждые сто метров возвышались башни, которые были выше стены на добрых пять метров.

Пока я отвечал на вопросы сына, к берегу пристало около пяти лодок с гоблинами, и нас стали окружать. Действия были слаженные: ни спешки, ни суеты, всё тихо и спокойно. «Опытные», – отметил я про себя. И что больше мне понравилось – все были из числа «новых» гоблинов. Интересно, сколько же я по местному времени отсутствовал?

Думаю, хватит просто так стоять, нужно действовать. Натус, вон, уже к ноге жмётся, боится.

– Ирр ру-у ри! Ир риэ РР’а, окоро иг тарэо Тэг! Оро гры Рум Лягушонок![1] – спокойно произнёс я, чем ввёл воинов в замешательство.

Вообще гоблины долгожители. Бывает, доживают и до трёхсот лет, правда, если это шаман. А так средняя продолжительность жизни у них варьируется от ста пятидесяти до двухсот лет. Но проблема в том, что гоблины очень слабые и часто погибают на охоте или ещё по каким-то неестественным причинам. Вот и получается, что живут они всего лет семьдесят и умирают почти молодыми.

Откуда я это знаю? Да от шаманов и наслушался, и ещё пообщался с почётными жителями клана. Это когда ещё люди не появились в селениях гоблинов. Почётным жителям не нужно было ходить на охоту или участвовать в войнах кланов или в стычках с людьми. Они воспитывали молодняк и делились мудростью прожитых лет, знаниями и опытом. Как становились почётными людьми, я так и не понял, узнал только, что тут опять не обошлось без духов.

Пока я предавался воспоминаниям, а гоблины отходили от услышанного, к нам приблизилась ещё пара. Из них один был учеником шамана, а вот второй – человек. Уж от гоблинов я его отличу.

– Готов ли ты, кто назвался именем РР’а, держать ответ? И откуда у тебя ребёнок народа Озёр?

– С кем говорю я, держа ответ перед духами? И как смеешь ты задавать такой вопрос РР’а?

– Требуха илима![2] – выкрикнул один из воинов. – С тобой говорит ученик шамана, грязный человечишка!

Такие оскорбления сносить нельзя. Как бы ни были цивилизованы гоблины, но их традиции требуют отвечать на оскорбление. Да и не поймут меня в дальнейшем, будут считать что РР’а струсил. Таким вот боком выходит слава.

– Ты, малёк! Только вылупился из икринки, думаешь, плавники выросли? Заткни свой рот! – поворачиваюсь к ученику шамана. – Если я не увижу шамана через четверть часа, то ты очень пожалеешь! Я, РР’а, держал ответ перед вашими предками и духами ваших предков! Ты думаешь, я опущусь до такого, что буду держать ответ пред тобой?!

Нарождающийся конфликт прекратил, как ни странно, Натус. Он захныкал:

– Папа, мне страшно. Пойдём к маме и Арсу! Ты говорил, что гоблины хорошие. Они нехорошие.

– ПА-ПА? – ошалело спросил человек. – Не хочешь ли ты сказать, что это твой сын?

– Да, он мне сын.

– Да врёт он! – вспылил ученик шамана.

– Подожди, И’Щир! – остановил ученика человек.

– Щир, значит! Очень подходит! А «и» великолепно дополняет это имя! – улыбнулся я.

– О чём ты? – заинтересовавшись, спросил человек.

– Об имени ученика шамана.

– А что в нём такого?

– Сначала пусть ответит, кто дал ему имя. – Я улыбался во весь рот, так как знал только одного гоблина, кто мог такое сделать. – Ну? Ты же хочешь знать, что значит твоё имя?

– Его дал мне главный шаман, – несмело ответил ученик шамана.

– И зовут этого главного шамана, наверное, Лягушонок? Так?

Ученик кивнул.

– Ну что ж, тогда слушай, чем тебя он наградил. Звук «и» у вас перед именем означает маленький или, скорее, детёныш.

– Ну, это мы и так знаем! – влез человек.

– Не перебивай! Так вот, звук «и» означает детёныш, а вот кто такой Щир, вы не знаете, так как водится этот зверь далеко на востоке. И кажется, в степях орков.

– И что это за зверь? Почему ему дали такое имя? – спросил один из воинов.

Ага! Интересно?! Ничего, сейчас я над вами посмеюсь, особенно над тобой, ученик!

– О, это очень интересный зверь! Во-первых, он отличный хищник, равных которому практически нет, за исключением степных волков. Во-вторых, у него потрясающий нюх, и он хорошо видит в темноте.

– Тебе досталось достойное имя, – высказался человек, обращаясь к ученику, на что я только хмыкнул. – Ты хочешь сказать, что это не так?

– Ну почему же, всё так. Только речь идёт о детёныше щира. Не забывайте о приставке «и»! Понимаете, детёныш щира на редкость крикливое существо, которое до определённого возраста боится всего. И когда детёныш испугается или ему что-то не понравится, он начинает верещать, да так противно, что зубы сводит! Вот и получается, что тебя, ученик шамана, прозвали тем, кто по каждому поводу верещит до зубной боли, но в будущем, возможно, ты станешь опасным хищником. – Вот теперь я уже про себя просто хохотал, так как увидел на лице гоблина растерянность и непонимание. – И, судя по твоей растерянности, ты догадываешься, почему тебе дали такое имя. А знать об этом мог только Лягушонок, только ему я рассказывал о столь забавном факте. Ну что, и дальше будешь вести себя, и’Щир, как и прежде, или вырастишь в Щира? Ладно, закончили представление. Зовите шамана, а лучше сразу Лягушонка! Я не намерен долго ждать.

– Не надо никого звать! Я шаман! – высказался человек, чем очень меня удивил.

– Удивил! Давно ли человек стал шаманом? – Я по-новому взглянул на нового знакомого.

Широкоплечий, высотой метр восемьдесят. Руки чуть длиннее, чем у обычных людей, но примеси гоблинской крови не чувствуется. Лицо скуластое с прямым узким носом, прям не нос, а клинок. Глаза светло-голубые, будто лёд. На вид лет тридцать, но могу и ошибаться, так как он шаман, а эта братия, как я говорил, живёт дольше других. А вот волосы чёрные, что в сочетании с глазами выглядит необычно.

– Уже тридцать лет. Лягушонок – мой учитель. Я с самого детства у него.

– Давай уточним. Тридцать лет – как ты шаман, или же ты считаешь от самого появления у Лягушонка?

– Нет, тот, кто назвался РР’а, я живу у главного шамана тридцать лет, и он всегда считал меня шаманом.

– Хорошо! Пусть духи мне будут свидетелями, я не хотел обидеть тебя, шаман! – извинился я.

– Я услышал тебя! А теперь пойдём за мной! А ты, и’Щир, задумайся над тем, что сказал тебе РР’а! Лягушонок предупреждал меня, что придёт тот, кто изменит твоё имя, а до этого дня он ничего мне не рассказывал, и я не знал, что оно означает. И как он тебя всё же наказал!

Мы проследовали в лодки, и всё это время я держал Натуса на руках. Высадившись на другом берегу, мы пошли на запад. Идти пришлось с полкилометра, а лодки подняли на стену, для этого были сброшены верёвки.

Ворота были сделаны на совесть. Обтёсанные брёвна как-то умудрились скрепить наподобие створок, а потом это всё прикрепить к стене. Толщина такой створки была почти метр. Это кто же такой умелец? При этом открывались эти створки со страшным скрипом, а за первыми воротами был туннель длинной метров пять, где в конце были ещё одни ворота.

Как я и предполагал, длина туннеля была равна его ширине. Не знаю, как там Великая Китайская стена, но конкретно вот эта стена вызывала чувство восхищения и благоговения перед такой мощью.

Сразу за вторыми воротами было пустое пространство, метров сто, то есть все постройки находились на отдалении от стены. Удивительно, как правильно это спланировали, такое расположение позволит сохранить строения в целостности при обстреле из катапульт, а также позволит войскам быстро перемещаться вдоль стены при её обрушении. И на этом пространстве можно разместить резервы или выстроить лучников для обстрела навесом штурмующих.

Пройдя пустое пространство, мы вошли под тень построек. И пока шли, я понял, что и тут врага ждёт сюрприз: мало того, что, войдя, мы оказались не на широкой улице, но по мере того, как шли, почти через каждые сто метров в разные стороны уходили ещё улочки. Это мне напомнило дерево: вот ствол, а от него в разные стороны уходят ветки. Сейчас же мы шли по главной улице – «стволу» этого селения.

Первыми постройками были склады, в которых находились запасы камня, известняка и прочих полезных ископаемых для ремонта стены и возведения метательных машин. Далее шли казармы, а затем только уже жилые постройки. Продовольственные и оружейные склады находились в центре поселения, куда и повёл нас шаман. По дороге мы видели марширующих строем гоблинов-воинов и чем-то занятых гражданских жителей. И что примечательно, в большинстве жители были смесками, чистокровных было немного. Ещё меньше нам попадалось людей. Особой вражды между ними я не заметил, но сразу такие вещи и не увидишь, нужно пожить в обществе.

Пройдя через площадь, мощённую камнем, мы подошли к трёхэтажному зданию с колоннами – это единственное, что отличало его от всех остальных. Дверь нам открыл гоблин, вооружённый мечом, и попросил следовать за ним. Шаман же вошёл в кабинет, расположенный справа от входной двери и даже ни слова нам не сказал. Нас провели по коридору, потом мы поднялись по лестнице на второй этаж и вошли в просторный зал.

Кабинет или комната, в которой мы оказались, была обставлена со вкусом. В середине друг против друга стояли два дивана, между ними – небольшой столик, по бокам которого находились удобные кресла. Окна завешены тёмно-зелёными шторами, что вкупе с тёмно-фиолетовым окрасом стен смотрелось хорошо. Создавалось некое подобие моря, особенно когда занавески колыхались от дуновения ветра. На каждой стене висело по два светильника, выполненных в виде чаши, подвешенной на цепях к эдакому крану, прикреплённому к стене. В чашах было налито ароматное масло, которое при горении испускало тонкий запах благовоний. Вот как сейчас. Ковров не было, но был шкаф с чем-то похожим на рукописи или же свёртки выделанной кожи. Это меня немного заинтриговало, так как последний раз, когда я был у гоблинов, писать и читать они не умели. Да и не было на чем писать. Это ж что произошло, что всё так изменилось? А ещё лучше бы узнать, сколько вообще прошло времени, что всё так изменилось.

От размышления меня отвлёк звук открывшейся двери. Сначала вошли два воина и, встав так, чтобы контролировать мои перемещения, сообщили, что можно входить остальным. Те входили не спеша и с достоинством. Все были гоблинами, солидными, что было видно по их одеянию и отличительным отметкам. Воины выставили напоказ шрамы на руках, шаманы же держали в руках небольшие жезлы, чем-то смахивающие на наши древние булавы или перначи. Только с одним отличием – на месте навершия были изображены тотемы кланов.

Всего вошедших было два десятка. Когда вошёл последний шаман, слуги внесли пару лавок и с десяток стульев, расставив их вдоль стен. Как только все расселись, слуги тихо вышли из кабинета, но дверь за собой не закрыли. Сразу же в неё вошёл человек, а точнее, шаман, который встречал меня у стены, ведя под руку моего старого знакомого.

– Приветствую тебя, РР’а! – поклонился мне Лягушонок, вежливо отстранив от себя человека.

– А нужны ли мне такие почести от старого друга, ИррыИ’Эр’Иро?[3]

– Как узнал?

– Было не сложно. Зачем скрывал?

– Тебе не понять! – вздохнул Лягушонок. – Присаживайся, РР’а, разговор будет не из лёгких. Всегда ты приходишь, когда появляются проблемы у народа Озёр. Поможешь?

– Смотря какие проблемы. И в чём нужна помощь. Помощь ведь тоже разная бывает. Но условия ты знаешь.

– Знаю! Поэтому и собрал здесь всех почётных жителей! Это он? – Лягушонок указал на Натуса.

– Да, он, МОЙ сын! – выделил я слово «мой», чтобы зарубить на корню какие-либо поползновения. – А теперь рассказывай. И можно нам чего-нибудь перекусить? Я-то ладно, а вот малышу поесть надо.

– Конечно-конечно! Сейчас всё принесут. Всё, как ты любишь. Ты, смотрю, совсем не изменился.

– Что верно, то верно. А вот тебя время не пощадило. – Я уже давно заметил, что не старею, даже когда живу несколько десятков лет в одной «командировке». Даже живя с женой, чувствую, что не старею, как было мне двадцать семь лет, так и осталось. Как я могу это чувствовать? Не знаю, но чувствую. Это в дальнейшем будет большой проблемой при общении с Ликой. – Много прошло? – уточнил я.

– Много! – И Лягушонок поведал мне историю. Занимательную, надо сказать.

После моего исчезновения люди в течение десяти лет пробовали нападать на жителей озёр лишь малыми отрядами (что-то у них не заладилось в войне с другим королевством), но бестолку. У гоблинов было неоспоримое преимущество – они знали здесь каждый камень и очень хорошо умели прятаться, устраивая засады и нападая с тыла. И за это время гоблины успели подготовить оборону, возводя линии укреплений. Частично удалось построить стену из камня, из брёвен же строили там, где был крутой берег. Десять лет гоблины исполняли мои заветы. Было трудно, даже очень, но они справились. Некоторые женщины не выдержали рожать в год по ребёнку, но таких было мало.

За десять лет гоблины ещё пару раз совершили набеги, где действовали по уже отработанной методике. Познакомились с морем и познали его в гневе, а также развили некоторые ремёсла.

А через десять лет люди пришли в Озёрный край большим войском и, не останавливаясь, стали продвигаться вглубь земель, пока не напоролись на преграду. Тогда был страшный бой, где погибло очень много гоблинов, но ещё больше людей. Всё же оборонять стену легче, чем штурмовать. Вот тогда-то многие благодарили меня, что я велел женщинам рожать.

Люди отступили, так и не взяв стену и даже не проверив, есть ли где возможность её обойти. А таких возможностей было много, но, видно, командующий той армией не ожидал от зелёных коротышек умения сражаться, за что и поплатился. Гоблины же праздновать свою победу не спешили, а, наоборот, принялись с удвоенной энергией возводить стену.

Постройка стены у гоблинов заняла сто лет и то только потому, что одна из рек брала своё начало в горах, где по указанию одного из людей добывались камни. Камни по реке и доставлялись к строительству. Не везде это было сделать легко. Но гоблины не сдались, они поняли, насколько легче доставлять камни по реке, нежели по суше, и принялись соединять озёра. В течение всех ста лет, что строилась стена, рылись каналы. Так появилась сеть соединённых между собой каналами озёр и рек. Каналы были небольшие, но это принесло много положительного, и главным было то, что теперь можно было по реке быстро перевозить войска и доставлять товары в человеческие селения.

К ремёслам добавилось кораблестроение. Гоблины оценили все преимущества жизни у моря. Да, сначала строительство морских судов выглядело жалкими потугами, но со временем корабли и лодки получались всё лучше и лучше, и с каждым разом их грузоподъёмность и вместительность увеличивалась.

А один клан гоблинов научился добывать горючее масло из земли. Появился ещё один источник дохода и неприятный сюрприз для врагов. Также благодаря этому маслу появились светильники.

Не забывали гоблины о травах и ягодах. За кустами и полезными травами тщательно ухаживали и старались пересадить на более плодородную почву. Так развилось земледелие.

Смески на удивление очень хорошо прижились у гоблинов, как и люди. Потом кровь смешалась, и сейчас фактически во всем Озёрном крае нет ни одно чистокровного человека. Смески были выше гоблинов и достигали роста в сто семьдесят сантиметров, более худые, чем люди, более быстрые и обладали небывалой гибкостью.

Количество шаманов в крае значительно возросло, так как шаманы, набирая себе учеников, не делали различий по расовой принадлежности. Что интересно, более сильными шаманами становились смески и человеческие девочки.

Торговля развивалась семимильными шагами. Гоблины осваивали новые ремёсла и новые горизонты. Так, например, один новый клан переселился на остров в море, в дне плавания от берегов Озёрного края, и кроме рыболовства занялся там разведением местных овец, чем-то похожих на земных зубров, из шерсти которых получались тёплые вещи.

Развилось образование. Все шаманы были обязаны научиться считать и писать. За основу взяли арабские цифры, которым я научил Лиса и Лягушонка. С письменностью же возникло много сложностей, пришлось шаманам учить русскую речь, чтоб они смогли на моём языке говорить и писать. А далее пошла цепная реакция, так как письменности стали обучать ещё и уважаемых жителей, и весь процесс обучения лёг на плечи шаманов.

Так прошло ещё сто лет, и вроде бы всё было хорошо, старый враг давно не напоминал о себе, торговля идёт, численность гоблинов растёт, и раса гоблинов встала потихоньку на путь просвещения и процветания. Но, видно, врагу не понравилось, что его сосед выполз на политическую арену, и он решил претворить свою идею двухсотлетней давности в жизнь и напасть. Уж очень ему нужен выход к морю, а ближайший был как раз у гоблинов.

– Меня не было двести лет? – Я был удивлён не на шутку. Во-первых, тогда Лягушонок ещё хорошо сохранился, а во-вторых, я никогда так надолго не пропадал.

– Мне незачем обманывать тебя, Е’рГор! Сейчас народ Озёр силён, как никогда, но враг не слабее нас, все эти годы он копил силы. Мы посылали многих воинов в земли людей, странствовать и учиться воинскому мастерству. Кто-то вернулся, кто-то нет. Те, что вернулись, стали р’А сотен и тысяч воинов.

– Так от меня вы чего хотите? Вас защищает стена. У вас есть горючее масло, есть воины и опыт этих воинов. Лягушонок, я понимаю твою веру в меня, но я не всемогущ.

– Ты уже не раз приходил к нам в то время, когда мы не видели выхода. Духи благоволят тебе и советуют нам слушать тебя и верить тебе!

– Опять эти духи!

– Да, Е’рГор, духи! Духи ещё ни разу не ошиблись. Так что, РР’а, повелевай.

– Тогда начнём с простого: все, кто здесь сидят, они кто?

– Уважаемые жители, каждый ответственен за что-то своё! Здесь собрались представители всех ремёсел, а также р’А тысяч. Присутствует и шаман клана Току.

– Это кто такие? Что-то не помню такого клана.

– Это вновь образованный клан, который живёт на острове в море.

– Понятно. Вы собрались здесь, чтобы познакомиться со мной или решать дела? – обратился я к уважаемым жителям.

– Мы собрались здесь для знакомства, но одно другому не мешает, так что можем начать работать, – сидя ответил за всех воин, по выставленным напоказ шрамам – опытный. В каждом ухе по два кольца, оружия нет. Понять, кто он, не могу, не привык общаться со смесками в таком возрасте.

– Как зовут тебя, охотник? – Я намеренно употребил старое обращение.

– Зур, РР’а! Р’А тысячи воинов с мечом!

Я подошёл к нему, но он так и не поднялся. Что ж, придётся напомнить ему некоторые правила, введённые мной двести лет назад.

– Встань, Зур, р’А тысячи воинов с мечом! – приказным тоном обратился я к нему, на что он лишь усмехнулся. – Зур, ты понимаешь, что я старше тебя, как по званию, так и по возрасту?

Дальше я не стал разговаривать, а ударил ногой в грудь гоблину. Не ожидавший такого развития событий, гоблин улетел вместе со стулом к стене. Я же, не опуская ноги, ударил по голове и рядом сидящего. Минус два. Отпрыгиваю к двери и, выхватив два кинжала, вонзил их в ноги опомнившимся воинам, стоящим там. Разворот – и выдернутые эти же кинжалы попадают в руку одному из шаманов и в плечо человеку. Теперь выхватываю из-за спины свой меч и наношу удары им, стараясь никого сильно не ранить и уж тем более не убить. А порезы и уколы для гоблинов – это их гордость.

Через десять минут всё было кончено, не досталось только Лягушонку и Натусу. Сын на меня смотрел влюблёнными глазами: ещё бы, его папка уделал всех! А не дрался я давно, некоторые удары были не совсем точны, нужно потренироваться.

– Надеюсь, ты им объяснишь, за что и почему? – обращаюсь к Лягушонку.

– Да.

– Тогда можно мне и моему сыну организовать отдых? Завтра с утра жду всех на совещании, на котором мне должны представить точное количество воинов, оружия, припасов, кораблей, метательных машин, стрел, с кем ведётся торговля и что получаете взамен. Я должен знать всё. – И я вышел из кабинета, за дверью которого стоял воин, заглянувший было на шум и моментально ретировавшийся, наткнувшись на взбешённый взгляд Лягушонка, направленный на него.

Комнату нам выделили на этом же этаже. Принесли бочку с водой, принадлежности для умывания. Заставив сына принять водные процедуры, уложил его в кровать и занялся собой, после чего тоже завалился спать.

Утром меня разбудил воин-смесок, странно поглядывая на меня. Всё время, что я занимался умыванием и одеванием Натуса, он сверлил мне взглядом спину и всё мялся. Это несколько отвлекало от раздумий по поводу предстоящего собрания.

– Ну что? – не вытерпел я, когда Натус был приведён в порядок. – Что тебе нужно? Что так странно смотришь на меня?

– РР’а, я хочу быть в десятке вашего охранения.

– Чего? – немного ошалел я.

– Я хочу быть в десятке вашего охранения! Главный шаман распорядился выделить один десяток воинов, который будет охранять вас! И ещё подготовить для вас личную сотню.

– Ты ничего не путаешь? Тебя как зовут?

– Гирт, РР’а, – расплываясь в улыбке, ответил воин.

– Был один Гирт, которого я знал, но ты на него не очень похож. Правду говори! У вас, у гоблинов, не принято два раза называть одним и тем же именем. Хоть небольшое, но отличие должно быть. Так кто ты?

– Я – Гирт. Мне это имя дали при рождении, – сказал гоблин поникшим голосом. – Вы знали моего дедушку. В честь его меня и назвали, поправ традиции. А я – не он! У меня должно быть своё имя! Своё!

– И что?

– А то, что я должен это имя заслужить! Моё основное имя-то никуда не делось!

Вот ведь эта чёртова традиция!

– Я имел в виду, если тебя назвали Гиртом, я-то тут при чём? Хочешь, чтобы я, так же как и’Щиру рассказал, что оно значит, или попробовал его сменить?

– Я хочу служить в десятке вашего охранения, чтоб заслужить себе новое имя.

– Ну, ты дурной! И почему ты думаешь, что заслужишь себе другое имя? А главное, почему думаешь, что сможешь заслужить его в десятке охранения? Я ведь в битвах принимать участие не буду, и, собственно, угрожать мне мало что будет. Будешь от своих сородичей защищать?

– Но как же так?

– Эх ты! Что с дедом-то случилось?

– Погиб. Когда люди пришли большим войском, он сдерживал стену со своей тысячью… Погибли почти все, но стену удалось отстоять.

– Вот! Твой предок совершил великий поступок. Тебя назвали в его честь. Так гордись этим именем и не опозорь его! А ты его хочешь сменить. Зачем? Если твой дед совершил подвиг, прославив своё имя, почему бы тебе не приумножить славу этого имени?

– Я не думал об этом. – Гирт был шокирован и озадачен. Ведь у гоблинов традиции – святость. Они не верят в богов, но чтут традиции и духов предков.

– Но твою просьбу я выполню. Ты будешь моей правой рукой. Ты будешь всегда со мной, куда бы я ни пошёл! Как у вас будет рука? Нет, рука не пойдёт, а вот плечо на вашем языке – в самый раз. Красиво звучит – рок’Хо! Вот и будет у тебя возможность или ещё прославить имя предка, или сменить его.

– Сменить смогу только в том случае, если не справлюсь? – скорее для себя самого спросил гоблин.

– Да. Всё, хватит болтать, пошли на совещание. Веди. Новоиспечённый рок’Хо повёл меня в тот же зал, где мы были вчера. Гоблинам незнакомо слово «разнообразие», раз это зал для совещаний, значит, совещаться нужно только там.

В зале меня встретили угрюмые и настороженные лица. Я непроизвольно ухмыльнулся: прямо нашкодившие щенята. Ну-ну. А то я не понял, что они специально провоцировали меня, не верили главному шаману. Ага, как же, великий и ужасный РР’а! Кто его видел, да и когда это было?! Увидели? Прониклись? Вот будете теперь знать!

– Ну что, поняли за что? И почему? – обращаюсь ко всем, но смотрю на Зура.

– Да, – раздался нестройный хор голосов.

– Вот и хорошо. Да, раз у нас угроза войны, думаю, не нужно объяснять, что это значит? – опять смотрю на Зура.

– Не нужно. Мы помним твои законы и чтим заветы, – ответил тысячник воинов с мечом.

– Тогда предлагаю начать совещание. Надеюсь, вы готовы? Гирт, а ты куда? Я, кажется, говорил, что ты теперь ВСЕГДА должен быть рядом со мной.

– Но это совещание… А я… – попытался возразить гоблин.

– Так, уважаемые, с этого дня вводится новая должность – рок’Хо. Это будет мой личный помощник, если он что-то говорит вам или просит, считайте, что это сказал или попросил я. Уяснили?

– А вдруг он… – начал было Зур, но я его перебил:

– Никаких но! За обман наказание сами знаете какое. Всё, рок’Хо, приступаем.

Следующие десять дней слились воедино. Дела сыпались на меня, как песок из дырявого мешка.

Сначала выяснил, сколько воинов есть у гоблинов. Оказалось, примерно пять тысяч. Я обрадовался, но, как оказалось, рано. Пять тысяч вместе с теми, кто ходит на кораблях. А так всего тысячи три.

Потом узнал, сколько имеется запасов продовольствия, но тут хотя бы было всё нормально. Пришлось, правда, приказать, чтобы больше не продавали продовольствие другим странам, а, наоборот, закупали там и всё свозили к гоблинам, равномерно распределяя по их поселениям.

Запасы оружия были, но не такие, чтобы вооружить всех. У гоблинов было как у казаков: на войну воина собирала его семья. Что дадут, в том и шёл воевать. Нам это не подходит, а следовательно, ещё один приказ – о закупке амуниции и оружия для воинов. Но упор делать на ростовые щиты и большие копья, а также маленькие мечи наподобие гладиусов.

Потом отдал распоряжение Гирту, чтобы он отобрал среди своих знакомых сотню гоблинов, которые одинаково владеют и мечом, и копьём. Кузнецам было заказано изготовить по моим чертежам копья и щиты, а также, совместно с плотниками, арбалеты.

Было принято решение и о наборе и подготовке ополчения. Так как сражаться умели все гоблины, дело было только в организации взаимодействия и умении сражаться в строю.

Когда рок’Хо отобрал сто гоблинов, я приступил к их обучению. Чему можно обучить воинов, сражавшихся не один десяток раз? Многому. Для начала я решил обучить их строевой: перестроение, взаимодействие при марше, маршировка. Во всё это вплелось то, чему я научился во время «командировок». Строевая в данном случае очень полезна. И пусть отобранные умели сражаться в строю, мне нужно было, чтобы они научились делать всё синхронно, на интуитивном уровне, зная, когда сбавлять шаг, а когда делать его длиннее. Даже на Земле строевой отдавали должное внимание. А во времена средневековья так и вообще она была жизненно важной подготовкой для солдат.

Как обучить толпу в сто гоблинов маршировать? Я разбил их на десятки и занимался с каждой в течение часа, остальные в это время бегали с утяжелителями на руках и ногах, а в руках у каждого был ростовой щит, сколоченный из толстых брёвен, и копьё, похожее больше тоже на бревно.

На всё обучение строевой я выделил неделю, делами занимался прямо на плацу, попутно следя за марширующими. Успехи были, хоть и не такие большие. Слаженности удалось добиться в одном десятке, эти воины сразу же стали десятниками у других.

Пока я занимался муштрой, стали возвращаться первые корабли с важными новостями. Выступление противника планируется через два месяца. Получается, через три месяца мы увидим врага под своими стенами. Вернее, перед первой линией обороны. Время пока есть.

Я решил сделать ставку на некоторую неожиданность и на слаженность действий своей сотни. А также на выучку гоблинов, их успехи в освоении водного транспорта и ещё на много всяких факторов.

Через месяц кузнецы сделали вооружение для сотни: гладиусы, арбалеты, щиты и копья. Щит был точной копией римского скутума, за исключением одного отличия: с правой стороны был небольшой вырез, паз, служивший вставкой для копья. Копьё было чуть длиннее, чем обычно пользовались гоблины, с противовесом на другом конце в виде шипа. На трети длины древка также было сделано небольшое крепление, позволяющее, если копьё находится в пазу щита и задним концом упёрто в землю, удержать щит при ударе.

После того как воины получили обновлённое вооружение, пришло время самых трудных тренировок, в которых мне предстояло обучить гоблинов пользоваться тем, что я придумал. Вроде ничего сложного, но намучился я изрядно.

Перво-наперво объяснил, для чего нужен вырез сбоку щита. Потом растолковывал, что если копьё вложить в паз и продвинуть, или как бы вынуть его до крепления на древке, а затем упереть конец копья в землю, то увеличится устойчивость.

Пришлось следить за тем, чтобы воины при построении держали щиты внахлёст, то есть левый край должен захлёстывать правый у стоящего слева воина, так как правый край удержит копьё. На всё про всё ушла неделя, пока не начало получаться построение «черепаха».

Но была у меня ещё одна придумка. В этой сотне было двадцать арбалетчиков. Основным их оружием были, естественно, арбалеты, но также имелись мечи, чуть длиннее, чем гладиусы, и щиты, похожие на шотландский тарч. Арбалетчики всегда находились в центре построения.

Во все остальные организационные вопросы я старался не лезть. Зачем? Двести лет жили без меня, думаю, и сейчас проживут. Но всё равно несколько раз пришлось вмешаться, например, в то, что ни в коем случае не привлекать к войне рыбаков. Кто будет снабжать войска провиантом? И клан, занимающийся добычей горючего масла, тоже не должен участвовать в сражениях, его задача – удвоить поставки масла в войска. Матросам находиться на кораблях и ждать команды, когда выступать, и без команды ни в коей мере на сушу не лезть. И всё в таком же духе.

Необходимо было ещё уделять время Натусу и рок’Хо. Что интересно, Гирт очень сдружился с Натусом. Чем уж привлёк воина мой сын, непонятно. А ещё я увидел, как Гирт вроде бы тайком учит Натуса владеть мечом, но и малыш не оставался в долгу – учил того по мере своих сил травоведению. Хотя чему мог малой учить, я не знаю, по травоведению у нас мама больше знаток.

Хоть мы и были готовы к тому, что скоро придёт враг, но весть, что войско людей вошло в Озёрный край, пришла неожиданно. Тотчас были с приказами и донесениями посланы в разные стороны гонцы. Партизанским отрядам вменяется всё время держать противника в напряжении и атаковать при первой возможности, после чего сразу отступать – это тактика быстрого наскока и такого же быстрого отступления. По всем руслам рек должны курсировать корабли гоблинов, которые будут стараться замедлить продвижение армии и всячески мешать переправам. А то, что армии людей не раз придётся переправляться через реки, я знаю точно. Чего только стоит река, которая течёт от южных гор до западных вдоль всей стены, первой линии обороны. От западных гор она проходит немного в стороне и впадает в море. И ведь сначала им нужно пройти лес, в котором нет дорог, лишь речушки, по которым не проплыть, так как там полно коряг, а русла иногда бывают шириной всего два метра. Потом придётся перебираться через многочисленные озёра, протоки между ними и каналы. И только потом они подойдут к самой большой реке, за которой стоит стена.

Если честно, мне не понятно, как они собираются брать штурмом стену. Ведь река в самом своём узком месте не меньше ста метров. Вот в этом месте я и ждал «гостей».

Хуже нет ничего, чем ожидание, но и оно когда-нибудь подходит к концу. И вот я стою на стене, в километре от нас, чуть выше по течению, встали два корабля с лучниками, а напротив меня на другом берегу человеческая армия разворачивает лагерь. По подсчётам разведки их около тридцати пяти тысяч против наших десяти, без учёта флота. Если же учесть и моряков, то получается где-то тринадцать тысяч. Негусто.

Когда наступил вечер и войско противника более-менее разместилось, вырубив вокруг себя почти весь лес, мы приступили к осуществлению моего плана. А план был прост – не давать противнику расслабляться.

На крепостях засуетились расчёты метательных орудий. Ровно в полночь к лагерю противника должны подойти корабли и начать его обстрел, потом они отойдут, и обстрел будет продолжен уже требушетами…

Порядок в лагере противника восстановился только к обеду. Ночной обстрел получился даже лучше, чем предполагалось. Вражеская армия отошла подальше от реки. Снова застучали топоры, оглашая, казалось, весь Озёрный край, что строятся плоты и катапульты.

В этот и на следующий день штурма не было, да и мы не нападали.

А через два дня утро началось с того, что в воду упал камень, не долетев до нашего берега где-то с пяток метров. Потом ещё один и ещё. А через час все камни уже попадали в стену. Мы не отвечали, по моему замыслу нужно было, чтоб стену они всё же разрушили, но не сразу. А ночью мы опять устроим им «весёлую» жизнь.

Опять в полночь один корабль подошёл к вражескому берегу, и с него в сторону катапульт устремился рой горящих стрел. Гоблины хорошо видят в темноте, хотя не так далеко, как днём. Вот и пришлось использовать корабль. Когда все семь катапульт были освещены воткнувшимися в них пылающими стрелами, в дело вступили расчёты баллист и требушетов.

В эту ночь лагерю противника довелось испытать на себе и сюрприз – горшки с горящим маслом.

Через два дня люди не только возобновили обстрел, но и попробовали штурмовать стену. Обстреливать плывущие плоты я запретил, так как их было не так уж и много, и мы вполне можем отбить атаку. Так и вышло. Стену люди штурмовали без энтузиазма, а когда мы опрокинули с десяток лестниц, враг отступил.

Неделю продолжалась вся эта канитель, пока однажды при попадании очередного камня в стену не появилась трещина. Вот тогда катапульты противника заработали с удвоенной силой. Гоблины недоумевали, почему я позволяю врагу рушить с таким трудом возведённую ими стену. Я лишь отмалчивался и давил авторитетом, что так надо. Потом поймут.

Всё население уже давно было переправлено за вторую линию обороны, такую же стену, находящуюся на расстоянии дневного перехода от первой. Туда же вывезли большую часть катапульт и всё, находящееся на складах, оставив только несколько обозов с месячным пропитанием. Разобрали и все жилища, за исключением каменных.

Когда рухнул кусок стены, я глубоко вдохнул, а потом тихо выдохнул. Начинался самый опасный этап моего плана. Противник в этот день на штурм не решился, готовя плоты для переправы и понтонный мост. Как раз то, что я хотел.

На следующее утро вражеские воины начали переправу, около трёхсот плотов с воинами стали приближатсья к нашему берегу, несколько плотов тащили за собой верёвку.

– Гирт!

– Да, РР’а?!

– Передай Зуру, чтобы готовился встречать «гостей». Расчётам метательных машин стрелять только по плотам! Ты понял, по плотам! Ни в коем случае не стрелять по мосту, который они протянут!

– Я понял, РР’а.

– Выполнять!

– Тысячника лучников ко мне! – крикнул я, зная, что кто-то тут же помчался разыскивать требуемого мне гоблина.

Через две минуты передо мной стоял немолодой смесок, с которым я ещё не был знаком.

– Как зовут?

– Зоркий Кор!

Ух ты, заслужил третье имя! Его просто так у гоблинов не дают. Значит, действительно хороший лучник, так как птица Кор – это как у нас орёл или сокол. Но вот возраст?!

Мои размышления прервал Зоркий Кор:

– Я из первых, поэтому так и выгляжу.

– Тебе уже двести лет, а ты всё ещё сотник?

– Так не хочу я этими командовать!

– Понятно. Короче, бежишь к своему командиру и говоришь, чтобы его воины стреляли куда угодно, но только не в тех, кто крепит мост. Ясно? Хотя нет. Пусть стреляют изредка, так, парочку или пяток людишек убьют, но не больше. Понял? Вот и молодец. Вопросов почему не задаёшь?

– Я слишком многого наслушался от матери, какой ты, РР’а. И просто так ты ничего не приказываешь и не делаешь.

– Кто была твоя мать?

– Та, которая легла под полуэльфа, как ты его назвал.

– Даже так. Презираешь?

– Нет. Мать рассказывала, что так у неё и шанса на выживание не было, а на счастливую жизнь и вообще не рассчитывала. Я пошёл?

– Иди.

Дальнейшие события развивались по такому сценарию. Воины тысяч копейщиков и мечников, чуть отойдя от пролома, выстроились полукругом и обороняли проход, лучники, находившиеся на стене, обстреливали плывущих на плотах и тех, кто уже ступил на берег.

Вражеские катапульты пристреливались к башням, на которых расположены наши катапульты. Какое-то время был паритет, пока люди не закрепили плавучий мост. После этого гоблины стали отступать, что было оговорено заранее.

Как только через реку перебралось в среднем тысячи три, я отдал команду сменить каменные заряды горшками с маслом. Залп пяти катапульт – и река заполыхала, шестая катапульта ударила россыпью камней, внося переполох в ряды штурмующих и снося целый ряд пехоты, идущей по мосту. Потом этот же расчёт удачным попаданием разломал мост.

А после в дело вступили лучники, расстреливая всех на берегу. Подошли два корабля, один из которых стал бить в спину штурмующим, а второй сосредоточил огонь по катапультам и лагерю противника.

Через какое-то время врагу удалось пробить корму одному из кораблей, после чего его экипаж прекратил обстрел и судно стало уходить вниз по течению. Второму кораблю нанесли менее значительный ущерб, повредили мачту и палубу, и капитан этого корабля не стал больше рисковать и тоже уплыл.

Эта битва осталась за нами, всех, кто ступил на наш берег, уничтожили, ну, может, не всех, но большую часть точно. Остальные – кто-то утонул в реке, а кто-то убежал вдоль стены, но там их уже добьют лучники.

Ещё два раза мы отбивали штурм. Во второй противник попытался захватить стену в другом месте, но ничего не вышло. Много лестниц на плотах не перевезёшь, да ещё надо умудриться уцелеть. Пять сотен лучников, стреляющих со стены, – это мощная сила. Штурм был отбит с большими потерями для неприятеля.

Вот после него я и решил, что пора. Под покровом ночи всё наше войско стало тихо уходить ко второй линии обороны. Костры мы оставили горящими да пару сотен гоблинов, которые с рассветом должны покинуть стены.

Командующий вражеским войском, по рассказам оставшихся на стене, на утро отдал приказ о повторе штурма. Какого же было его удивление, когда люди не встретили сопротивления. Но преследовать нас благоразумно не стали, что дало нам шанс добраться до второй стены без потерь.

Глава 4

И вот опять томительные часы ожидания. Вторая линия обороны была укреплена лучше первой – и стены выше, и метательных машин больше, что неудивительно, многие сюда привезли с первой линии. Неприятеля ждёт большой сюрприз, так как на всём расстоянии от первой линии до второй нет ни одного деревца и даже камня, гоблины всё подчистили для строительства стены.

Только бы военнокомандующий вражеской армией не решил переправлять с собой метательные машины, башни и таран. Надеюсь этого не случится, ведь гоблины не делились информацией, что у них есть вторая стена и тоже на всю протяжённость их земель. Противник оправдал мои расчёты. Хотя если бы я был на его месте, то, полагаю, поступил бы точно так же, потому что никогда не подумал бы, что есть те, кто решится построить вторую ТАКУЮ стену.

Вражеская армия подошла ко второй линии обороны на второй день. Я представил, как удивились командиры, узрев такой сюрприз в виде стены. Но поздно, с собой они ничего не взяли, а вернуться мы им уже не дадим. Мы легко отобьём штурм, но расправиться с армией в прямом столкновении не сможем из-за малой своей численности. Но реку уже охраняют несколько сотен кораблей, это почти три тысячи воинов, которые просто расстреляют людишек при переправе, и ещё тысяча будет ждать на берегу, с которого они пришли к нам.

Итак, ловушка захлопнулась. Сами того не понимая, командиры вражеской армии завели себя в западню.

Запасы провизии у противника, конечно, есть, но не в таком количестве, как у нас, и непополняемые. Следовательно, нам просто нужно ждать, время решит всё за нас.

За следующие два месяца мы отбили около двадцати штурмов, флот пресекал все попытки переправы, почти не неся потерь, так как метательных машин у врага не было. И в человеческом войске начался разброд и шатание. Люди стали голодать. На третий месяц стену даже не штурмовали. А на четвёртый люди превратились в зверей. Некоторые убивали за любую мелочь, другие стали каннибалами, а те, кто ещё что-то соображал, решились уйти и направились к реке. Как потом нам докладывали, бой был страшным, но страшным он был только для людей. Обессиленные, они под покровом ночи пытались переплыть реку, не зная, что гоблины хорошо видят в темноте и элементарно расстреливали из луков плывущих. Возможно, кому-то и удалось спастись, что мне представлялось весьма сомнительным, так как помимо того, что нужно плыть, необходимо не потерять амуницию, а это лишний вес и дополнительная трата сил. А без амуниции нельзя, ведь ещё неизвестно, что ждёт в лесу.

Разгром армии людей был полный и беспощадный. В живых осталось около двух тысяч человек. Им отвели месяц на восстановление сил, после чего решили отправить на восстановление и укрепление первой линии обороны, а также на рытьё новых каналов. Работу им предоставят, но в общество гоблинов они никогда не войдут, не заслужили, да и, как сказал Лягушонок, духи против!

А потом, вспомнив фразу «Кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет!», я решил, что гоблинам пора показать свою силу и нанести ответный удар, и чем быстрей, тем лучше.

Через полтора месяца после разгрома людей из леса на человеческие земли вышла армия гоблинов. Хорошо организованные и экипированные воины строились в колоны и быстрым маршем шли в сторону столицы. Особого сопротивления мы не встречали. Были небольшие стычки с дозорными отрядами, но существенных потерь нам это не приносило.

Плохо было то, что противник обладал преимуществом – кавалерией. Гоблины же все безлошадные. Хотя я и приказал заводить лошадей, чтоб учить гоблинов и вводить кавалерию в их армию, но дело это трудное, так как гоблины выросли в Озёрном краю, а там не то что на лошади иногда негде проехать, пешком пройти не всегда возможно. Но если здесь всё получится, придётся гоблинам учиться верховой езде, так как эти земли будут их. Нечего врага оставлять в покое. А себе коня я таки приобрёл, не степной скакун, конечно, но и не деревенская кляча, и дальнейший путь для меня был более удобен.

Гоблинам было строжайше запрещено обижать мирное население, да они и не пытались, так как их законы это не позволяли. Многие из местных крестьян удивлялись такому поведению захватчиков.

И вот мы вышли к столице враждебного королевства. Что я могу сказать? И тут стереотипы сыграли с противником злую шутку. Врагу бы выйти из города да встретить нас в поле, но они думают, что раз мы разбили армию в тридцать пять тысяч, то нас как минимум пятьдесят. А то, что есть хитрости и ловушки, им невдомёк. Нам же сейчас всё это на руку.

Наше войско стало устраиваться напротив ЕДИНСТВЕННЫХ ворот. Сразу были сооружены укрепления вокруг лагеря, вырыт ров, натыканы колья и куча всего прочего. Под покровом ночи было также вырыто множество небольших ям, с воткнутыми остриём вверх колышками на дне – всё же главной опасностью для гоблинов является кавалерия.

Не собирался я осаждать город, но и уходить просто так тоже нельзя. Пусть это будет безумием, но мною было принято решение захватить город. Я чётко осознавал, что нас меньше в два раза и что размен человеческих жизней при штурме может быть где-то один к шести, если не больше, это не в пользу штурмующих. И всё же у гоблинов есть одно большое преимущество – это их трава, произрастающая на озёрах и которую, для достижения нужного результата, могут высушивать только гоблины. Вот с её помощью мы и возьмём город. И брать будем ночью. Но пока гоблины возводят катапульты, требушеты и осадные башни.

Через два дня катапульты и осадные башни были собраны. Я приказал поставить один требушет напротив ворот и стрелять по ним. При этом снарядами должны быть горшки с горящим маслом.

Требушет установили на указанном мной месте через полчаса. Окопали его рвом и выставили два десятка охранения. Ещё через полчаса в створки ворот попал первый снаряд. Расчёт трудился вовсю, пуская в сторону города один снаряд за другим.

Ворота уже горели даже без помощи масла. Защитники города и не пытались потушить пожар, видя всю бесперспективность сего занятия. Ясно, что за воротами – решётка, а вот что дальше, мне нужно знать точно. Если всё будет забаррикадировано, то станем действовать по одному сценарию, а если нет, то по-другому.

Как я и думал, решётка за воротами оказалась опущена, а за ней баррикада из разного рода хлама. Даже если выломать решётку, быстро всё равно не пройти, умоемся кровью. Значит, будем действовать по второму варианту.

Через два дня защитники города предприняли попытку вылазки из города. Задумка была хорошей, если бы не одно но. Гоблины хорошо видят в темноте, и то, что люди вымазали всю амуницию сажей, им не шибко помогло. Гоблины взяли всю сотню, не понеся при этом никаких потерь и не дав людям даже зажечь факелы.

Всё было до безобразия просто. Люди решили сжечь катапульты, а один из гоблинов, оставленный в секрете, увидел, как по верёвке спускается сначала один человек, а потом десяток. Гоблин сразу сообщил об этом условным сигналом следующему секрету, а тот дальше. В итоге люди подошли к катапультам и там попали в ловушку. Брошенные сети очень мешали обороняться. На всё про всё ушло не более часа.

А утром город получил сюрприз в виде прилетевших отрубленных голов. И за ними пошёл обстрел горящим маслом. Все приготовления к штурму были закончены, и этой ночью мы войдём в город. Расчёты катапульт трудились весь день, и когда солнце почти достигло земли, в город полетели особые снаряды. Поджигать их я не видел смысла, так как город и так пылал от обилия горшков с маслом.

Я не знаю, что творилось в городе после наших снарядов, но вошли мы в него почти без потерь. Тысяча воинов по штурмовым башням легко заняла стену, освободив её от редких защитников. В городе же была апокалипсическая картина. Вокруг разбросаны тела. Вперемешку валялись взрослые и дети, воины и простые горожане.

Две сотни гоблинов я направил на расчистку завала у ворот, за которыми стояло основное наше войско, и две сотни зачищали вокруг местность. Увы и ах, не было никаких пленных, нас и так было в два раза меньше, зачем нам лишняя головная боль? Не трогали только детей и молодых девушек.

Когда завал был расчищен, в город стало входить войско, спешно занимая ключевые позиции. Разделяясь на сотни, армия дом за домом стала зачищать город. И вот тут очень хорошо показала себя моя личная сотня с их римским вооружением. Построение «черепаха» полностью себя оправдало, когда около двадцати человек попытались обстрелять нас с крыш ближайших домов. К нашему счастью, гоблины их заметили раньше и, подняв щиты, приблизились на расстояние прицельного выстрела из арбалета и всё завершили.

Дома зачищали на манер спецназа. Сначала закидывали пучок горящей сон травы, немного ждали, а после врывались воины. В этом деле тоже с лучшей стороны показала себя моя сотня. Их короткими мечами было намного удобнее орудовать в тесных помещениях.

Чем ближе к центру города мы подходили, тем чаще встречали сопротивление. Дым сюда почти не добрался, приходилось действовать осторожно, координируя действия с остальными. Мы продвигались через наспех сооружённые завалы или преграды в виде повозок. Сверху по крышам пробирались наши лучники, всё чаще вступая с врагом в перестрелку.

Так шаг за шагом мы захватывали город, неся незначительные потери. Задумка с сон-травой себя оправдала на все сто процентов. Гоблины показывали себя с самой лучшей стороны, организованно действуя при встрече с противником. Город – это не поле, в нём кавалерии развернуться негде, да и особо не побегаешь в латах.

Стражники особого сопротивления превосходящим силам оказать не могли. Люди были разобщены. Основные силы были около стены, и в этом была большая ошибка осаждённых. Всё чаще люди сдавались на милость победителям, и таких сортировали на тех, кто может быть полезен обществу гоблинов, и тех, кто будет в положении рабов. Участь тех, кто не захотел сложить оружие, была решена ещё в начале штурма.

Наконец мы добрались до центра города. М-да! Я думал, будет что-то типа дворца или там богатого дома, но перед нами предстала крепость, и достаточно мощная! Охренеть! Моему возмущению не было предела, такой подставы я не ждал. Но и поворачивать поздно. Не захватим эту крепость – грош цена всем нашим действиям до этого. Столицу нужно захватить полностью и никак иначе.

Действовать начинаем по уже отработанному сценарию. По самой большой улице притащили требушет и осадную башню. Промучились до вечера следующего дня. Пришлось их разбирать, перетаскивать детали, потом очищать для них площадку, разобрав пару домов. Время у нас есть, основной город захвачен и уже уходит поток рабов и новых членов гоблинского общества. Когда мы уйдём, город будет сожжён дотла. Это не прихоть, а как напоминание будущим потомкам людей.

А пока мы второй раз готовились к штурму. И менять порядок действий я не собирался. Но, как говорят, человек предполагает, а боги располагают. Ещё мне когда-то сказали, что, если не знаешь, как начать делать что-то, просто начни, а там само всё пойдёт. Но у нас не пошло.

Когда первые снаряды сон-травы упали за стену крепости, мы увидели невозможное. Дым, который должен был заполнить крепость или, по крайней мере, идти точно не в нашу сторону, так как стояли мы как раз с той стороны, откуда дул ветер, как по мановению руки стал плыть в нашу сторону. Как? Как такое возможно? Они все взяли вееры и опахала и стали ими дружно махать? Или придумали гигантский вентилятор типа мельница переносная, усиленная тремя скакунами?! Но дым шёл на нас вопреки всем законам природы и физики, всё же ветер, дувший нам в спину, так и не прекратился.

Но хрен им по самые гланды! Что-то подобное я предусмотрел, только рассчитывал на изменение направления ветра. На протяжении последнего месяца, перед тем, как лечь спать, гоблины вдыхали дым сон-травы и теперь им этот дым не страшен, не уснут. И это противоядие продержится ещё неделю. Что ж, раз не удалось с помощью сон-травы, то будем делать всё по старинке, а значит, обстрел из катапульты, осадные башни и тараном по воротам.

Я был в числе первых, кому предстояло лезть на стену. Почему в числе первых? Да потому, что опыта у меня больше раз в сто, чем у любого из гоблинов. А это уже немало. Главное, хоть как-то захватить участок стены, а дальше всё пойдёт по моему сценарию.

Башня медленно приближалась к стене крепости. Хорошо хоть, не было рва. Я стоял на вершине башни в окружении своей личной сотни и наблюдал за происходящим. Внизу, укрывшись щитами, гоблины толкали башню. Вот раздался грохот от удара тараном по воротам. Вот заработал требушет, посылая снаряды в одну из башен крепости.

Когда моя башня была уже в двух метрах от крепости, с её предпоследнего этажа на стену упал помост, придавив несколько солдат противника. Мы дружным строем вышли из укрытия, и в нас тут же полетели стрелы и камни. Но мы все прикрыты щитами.

Раз! Выдох – и пять копий находят свою жертву. Шаг. Два! Толчок щитами, задние ряды вступают в бой, пока первые сражаются гладиусами. Укол! Толчок щитом! Шаг! Укол! Толчок щитом! Шаг! Только в такой последовательности. Есть свободное пространство для одного воина, и оно незамедлительно становится занятым. Теперь в первом ряду не пять, а шесть воинов. Укол! Толчок! Шаг! Семь воинов!

Время растянулось на долгие часы, а в действительности сражение длилось всего полчаса. Пот заливал глаза, и казалось, что вся одежда была мокрой и солёной, хотя, возможно, так и было. Мы устояли на стене и всё больше, шаг за шагом захватывали пространство. Враг бросил на нас все свои резервы, но и мы не отставали. Помимо того, что мы стояли плотным строем, скрывшись за щитами, так ещё с задних рядов на манер гранат кидали связки сон-травы, то тут, то там неосторожные воины противника проваливались в сон. Кто бы там ни был, но он не успевал при таких наших действиях убирать дым от своих воинов. Суматоху вносили и лучники, пуская стрелы с подвязанной к стрелам подожжённой сон-травой. Не знаю, чья это идея, но похвалить его нужно будет обязательно.

И вот мы во дворе крепости. Бои на стенах ещё идут, но уже слабые. Основные силы противника заперлись в донжоне, главной башне, и рассредоточились по угловым башням крепостной стены. Но это ненадолго. В закрытом помещении с нашей палочкой выручалочкой долго они не просидят.

Расслабиться нам не дали. Что-то неуловимое изменилось на поле боя. И вроде гоблины сражаются, но уже не так, как раньше. А противник будто приготовился к победе. Это не объяснить словами, всё ощущаешь на уровне инстинктов. Я начал озираться. Что не так? И тут мой взгляд зацепился за три фигуры, выходящие из донжона, укрытые в просторные зелёные плащи. Именно в таком виде вестники смерти являются всем.

Вот в чём дело! Давно не встречались. Вот опасный враг и союзник людей. Вестники смерти. Но ничего, до этого мне получалось вас убивать и сейчас получится. Откинув в сторону римский щит, перекидываю из-за спины другой. Он легче и имеет круглую форму. Меч в руке. Хм, первый раз я встретился с вами, когда впервые у меня в руке возник этот меч. Значит ли это, что он реагирует на вас? Разберёмся, но не сейчас.

Один из вестников снял капюшон, и всё сражение замерло. Даже я застыл в изумлении. Как? Почему? Нет, конечно, я читал фантастику и фэнтези, но в большинстве книг эльфы представляли собой воплощение добра, правда в некоей изощрённой форме. Но, может, я чего-то не понимаю?

Один из вестников (или эльфов?) взмахнул рукой, и все, и гоблины, и люди, стали преклонять колени. Что за… Меня охватило чувство, доселе мне незнакомое. Никогда в своей жизни я не раболепствовал, а тут захотелось чуть ли не пятки лизать этим… этим прекрасным созданиям. В тот же миг глубоко в душе вскипела злость, в первую очередь на самого себя. Ну нет уж, если я раньше ни перед кем не пресмыкался, то и теперь не стану! Злость будто смыла с меня наваждение, возвращая рассудок.

Перехватываю меч обратным хватом и, постепенно ускоряясь, бегу к троице. Вестники всполошились, когда я был в метрах двадцати от них. Один из них попытался быстро перекинуть с плеча лук, но не успел, так как, пока он это делал, я оказался уже в пяти метрах. Двое других были сообразительнее, выхватили мечи, причём оба по два клинка.

Добежав до троицы, тут же отвожу рукоятью меча направленное мне в горло лезвие первого мечника. Принимаю на щит два удара от второго и, присев, разворачиваюсь на коленях, закрывая голову щитом и вгоняя меч в живот этого второго мечника. Резко опускаю щит на ногу первого и слышу хруст. Распрямляюсь и кончиком меча перерезаю горло, не меняя хвата.

Лучник, пока я разбирался с его товарищами, отбежал от меня метров на десять и что-то чертил руками в воздухе. Может, больной? Или просто так у них принято просить пощады? Плотоядно улыбнувшись, я медленно стал двигаться в его сторону.

Метров за пять оставшийся в живых вестник что-то выкрикнул и распростёр над головой руки. В тот же миг на меня накатил страх, тело покрылось мурашками, а одежда, и без того сырая, стала просто мокрой от пота. Как я не обделался, не знаю. Может, сыграла привычка не есть перед боем. Взгляд уловил, как люди и гоблины убегают кто куда, а некоторые и вовсе падали замертво. Правда, кого-то страх приковал к месту.

Нет уж! Это не мой страх, я просто перестал бояться! И чего бояться, если ничего не происходит? А раз ничего нет, значит, и страха нет! Мои мысли вернули мне контроль над телом, а страх стал уходить, будто вода из открытой бутылки. Вестник смотрел на меня округлившимися глазами. А вот так! Знай наших. Направляюсь к противнику, во всю ухмыляясь и надеясь, что моя ухмылка больше похожа на оскал.

Эльф стал пятиться и опять размахивать руками. Но нет, со мной это дело не пройдёт. Движение рукой – и один из метательных ножей, которые я держу за спиной, попадает вестнику в ногу. Видно, я очень неудачно попал, так как эльф оступился и, как я понял, что-то сделал не так, как задумывал. Почему не так? А потому, что между нами стала образовываться какая-то сфера.

На несколько секунд я впал в прострацию. Как? Откуда? Мысли носились с бешеной скоростью, сменяя одна другую. Если есть эльфы, гоблины, то почему бы не быть магии? Ведь во всех книгах о ней писалось. Но ни один человек, ни один гоблин ею не владеет. Тогда как? Или магией владеют только эльфы? Гоблины общаются со своими духами, может, это тоже магия? Но почему я ни разу этого не видел? А тут – взмах рукой, и вот тебе сфера. Всё же магия. Я просто не был готов к такому повороту. Или это опять новый урок? К чёрту! Враг ещё жив.

Медленно обходя сферу, метра за два от неё, я стал приближаться к эльфу. А тот стоит, не шелохнувшись, закрыл глаза и что-то шепчет. Ну уж нет, больше времени я ему не дам. Когда до эльфа оставалось несколько шагов, из сферы в направлении эльфа ударил луч света, и я еле успел заметить, как до невозможности худая рука ударяет эльфа в грудь, откидывая его к стене. Я моментально откатываюсь в сторону и, встав, выставляю в сторону сферы меч. Яркий свет всё усиливается, теперь он исходит из разных частей сферы и с каждой секундой находит всё новую и новую лазейку. Через долгих двадцать секунд сфера лопнула, а свет погас, будто кто-то выключил лампочку. Краски стали тусклыми и серыми, и настроение стало под стать им. А на месте сферы появился парящий в воздухе массивный, обтянутый серой кожей человеческий череп, крепящийся на позвонках, образующих подобие человеческого же скелета с длинными конечностями, напоминающими руки, но низ существа был другим: после грудной клетки «тело» сужалось и переходило в хвост. И всё это было из костей чёрного цвета.

Существо повернулось в мою сторону, и я, шестым чувством ощутив опасность, прыгнул в сторону, а сквозь то место, где я только что стоял, пролетело что-то прозрачное и еле заметное глазу, но, врезавшись в стену, прошило её, как раскалённый нож масло.

Своим чувствам я привык доверять. За все свои «командировки» научился. Поэтому я сейчас и жив, правда, то скачу, то кувыркаюсь, а мимо летают едва заметные прозрачные хрени. Одна такая разрезала гоблина из моей сотни вместе с бронёй круче всяких лазеров и вообще всего, что мой мозг мог вообразить.

Скакал я уже, наверное, минут пять и, если честно, начал выдыхаться. Все остальные попрятались кто куда, даже эльф умудрился куда-то уползти. А я всё никак не мог спрятаться, мне просто не давали. Со мной играли, как играет кот с мышкой. Что там, в книгах, которые я читал от скуки, пишут? Прозрачные хрени – это, скорее всего, воздушные лезвия. Стихия Воздух. А что мы ей можем противопоставить? А можем мы ей пока противопоставить весь матерный словесный запас на всех языках, который, я знаю, мне вряд ли поможет. Если только морально меня удовлетворит.

Но раз не получается противостоять нормально, будем рисковать. Останавливаюсь и, ослабив ремни на щите, жду, когда существо начнёт действовать. Вот оно взмахивает рукой, и в тот же миг я кидаю в него свой щит, а сам прыгаю в сторону, делаю перекат и оттуда мечу меч. Клинок входит в тело твари, аккурат в то место, где у человека находится сердце. Если какое оружие и может причинить вред подобному монстру, так только этот меч. Существо вскинуло голову и издало низкий горловой звук, чем-то похожий на тот, который получается, когда полоскаешь горло.

Дальнейшее же развитие событий мне не понравилось. Над городом стали сгущаться тучи. Мрачные, тёмные и тяжёлые, они вызвали какой-то первобытный страх. А существо всё кричало и кричало. Стал усиливаться ветер, и в какой-то момент с неба стал опускаться к земле хвост зарождающегося смерча. Но идеи, как убить эту кричащую тварь, в голову ну никак не приходили. Меч у меня такой один, есть ножи, но что ими можно сделать?

Ветер усилился уже настолько, что срывал крыши с домов, но, что странно, всех, кто находился в крепости, это не особо коснулось. Мы хоть и ощущали сильные порывы ветра, но вполне могли стоять на ногах. Вернее, стоял один я, все остальные пребывали на коленях, будто собрались молиться. И гоблины, и люди.

Меня же как переклинило. Есть враг, значит, он должен умереть! Шаг за шагом, не обращая внимания на усилившиеся потоки воздуха, я подбирался к твари. Ветер не просто шумел, он выл так, что закладывало уши. Воздух в городе стал чёрным от поднявшегося мусора, комьев земли и осколков домов. В крепости же было относительно спокойно.

Я приблизился к твари на расстояние вытянутой руки и, не придумав ничего умнее, взялся за рукоять меча и стал вытягивать его. Тварь издала звук, похожий на уханье, и вперила в меня свои глаза. И всё же я ошибся в первичном её описании, вблизи оказалось, что тварь имеет кожу и внутренние органы, кровь-то из раны течёт. А глаза у неё абсолютно чёрные, вот и казалось, что не голова, а голый череп. Кожа твари была сильно натянута на костях, ни одного места, где могли бы быть мышцы или жир. Наверное, о ней как раз и подошло бы выражение «кожа да кости».

Прилагая все усилия, я тянул меч, а тварь в это время схватила меня одной рукой за горло, пытаясь задушить, а второй впилась мне в ключицу.

Когда казалось, что окончание нашего поединка уже близко и будет он не в мою пользу, тварь оттолкнула меня, при этом я умудрился выдернуть меч из её тела, и, чтобы хоть как-то сохранить равновесие, на развороте крутанул им. Меня залило какой-то жидкостью с кислым запахом. Пару капель попало на рану в ключице, принося нестерпимую боль. Упав от боли, я почувствовал, как на меня сверху свалилась тварь, и потерял сознание…

В себя я пришёл от какого-то шевеления. Разлепив глаза, увидел склонившегося надо мной вестника, державшего занесённый для удара кинжал. Мой кинжал. Заметив, что я очнулся, он ухмыльнулся, а я, не придумав ничего более путного, из последних сил схватил его за шиворот, притянул к себе и впился зубами в его шею. В мой пищевод попала влага, а я всё кромсал и кромсал зубами шею врага. Наверное, эльф был настолько удивлён моим поведением, что не сразу осознал, что я натворил, так как удар кинжала опоздал на каких-то несколько секунд. Удар, а я ещё сильней сжимаю зубы. Удар, сглатываю кровь и стискиваю зубами часть шеи ещё сильней. Удар! Сознание начинает гаснуть, но зубы всё так же сжимают плоть врага. Удар! Удар! Темнота.

Глава 5

В себя приходил рывками. Сначала вернулся слух. Через довольно длительное время – тактильность, по которой понял, что лежу на траве. Зрение вернулось в тот момент, когда уже стал немного паниковать. Любуясь на звёздное небо, я вслушивался в ночную тишину. Лёгкий ветер качает стебли травы. По своим ощущениям понимаю, что я очень далеко от Озёрного края. И нахожусь где-то на юге или юго-востоке. Опа! А вот это что-то новенькое! Раньше я мог определить направление по солнцу, мху, муравейнику и прочим приметам, но чтобы точно чувствовать, где нахожусь… Не было такого.

Встаю и оглядываюсь по сторонам. Вывод напрашивается неутешительный: я в степи. Куда идти? Где ближайшее селение, даже гадать не буду. И если кто-то скажет, что оказаться в степи не страшно, пусть сам попробует. Первый вопрос: где брать дрова? Второй: как добыть еды и где искать источники воды? И третий, самый насущный: что делать при встрече с разумными?

Все вопросы решил отложить до утра. Погода стояла тёплая, так что не замерзну. Плюс ко всему переместился я со своим мешком, в котором хоть немного, но запас еды и питья был, да некоторые вещи – плащ, небольшое одеяло, комплект белья.

Постелив плащ, я укрылся одеялом и уснул. Спал чутко, не хватало ещё умереть от своей безалаберности, но никто меня ночью не побеспокоил, только где-то далеко кто-то провыл, и всё стихло. Может, почувствовал противника, который не по зубам.

Утро встретило выпавшей росой и каким-то тревожным криком пичуги. Роса не доставила проблем, разве что одеяло стало чуть влажным, а вот к пичуге стоило прислушаться. Быстро собрав вещи, я, пригибаясь, стал удаляться от своей вынужденной стоянки. Хорошо, когда есть деревья, а если их нет, но есть трава? Тогда хорошо, что трава высокая, мне по пояс, но плохо, что передвигаться приходится скрючившись. Но, как говорят, жить захочешь, не так раскорячишься. Жить мне хочется, я бы сказал, очень хочется, но почему-то всё против этого.

Я увидел, как десяток всадников прочёсывает местность вокруг моей ночёвки, увеличивая радиус поиска. Пока мне везёт, но чувствую, продлится это недолго. Мне удалось, считайте, уползти от них метров на сто. Ползти надо аккуратно, чтобы как можно меньше колыхать и приминать траву, чтобы не дать обнаружить, в какой стороне меня искать. Всадникам же тоже несладко, их невысокие лошадки в такой траве не очень-то резвы.

Как я и предполагал, моё везение скоро кончилось, как и высокая трава, и при попытке сделать небольшую перебежку меня заметили. Всё же бежать на своих двоих это не то же самое, что бежать на четырёх заёмных. Догнали меня быстро.

Догнали и ухмыляются. А я стою и рассматриваю их наглые зелёные морды. Пялюсь и понимаю, что не все писатели были правы, описывая орков. С первого взгляда они казались страшными, но если присмотреться, можно догадаться, что это достигнуто с помощью боевой раскраски. Правда, выпирающие клыки настоящие, и уши чем-то похожи на гоблинские, только расположены не параллельно земле, а торчат, как у людей, образуя своеобразный маленький парус. Почему маленький? Так уши у них больше человеческих всего лишь раза в полтора – два и меньше гоблинских в два – два с половиной. А вот телосложение массивное, из всех десятерых всадников самый маленький, на мой взгляд, был на полторы головы выше меня. Мускулатура бугрилась даже через одежду. Может, конечно, они её специально обтягивающей шьют, но я в это верю с трудом, так как вряд ли среди них есть голубые и метросексуалы, они просто с ума сошли бы среди этих невоспитанных хамов, деревенских мужиков и брутальных мачо. Или не сошли бы, а их убили?!. Не суть. Лезет же в голову всякая муть перед боем.

И всё же как хорошо, что я никогда не недооцениваю врага. Вот и сейчас десять воинов никак не могут сладить со мной. Всё их умение заключалось только в паре заученных движений – удары и блоки, во всём остальном они полагались на свою силу. Но есть же ещё ловкость и скорость. А уж что говорить о всяких техниках боя и прочих приёмах? Правда, силы моим врагам не занимать, опробовал уже, рука до сих пор не отошла. Но я тоже не лыком шит.

Сначала меня пытались поймать, кидали арканы, даже сеть откуда-то достали. Но не учли одного – что я не буду стоять на месте. И уж тем более не ожидали, что я брошусь на них в атаку, немного ошеломив их, что дало мне шанс одному вспороть брюхо, а другого ранить в руку. И вот теперь восемь орков пытались убить прыткого меня. Но если честно, их гнев только мешал им. Вот один из них, чуть опередив своих товарищей, пытался достать меня копьём. Отвожу остриё чуть в сторону и, поднырнув под руку противника, чётким движением клинка разрезаю ему горло. Тут же выхватываю копьё из ослабевшей руки и кидаю его в другого. Ещё минус два.

Орки в ярости. И пусть я проворен, у них преимущество – они на лошадях. Они меньше меня выматываются, и их осталось ещё шестеро. И мне, значит, надо сделать так, чтобы их преимущества превратились в недостатки. Только как это сделать?

Отпрыгиваю назад и случайно задеваю мечом по морде лошади. От боли она встаёт на дыбы и, сбросив седока, пытается убежать, но натыкается на свою товарку. Вот это удача, сразу двое сброшены с лошадей. Подбегаю к первому, короткий взмах мечом – и он труп. А вот второй резво встал и, оценив ситуацию, не нападая на меня, стал медленно отступать. Умный.

Ухожу перекатом вправо, при этом разрубаю мечом сухожилия очередной лошади. Седока добиваю, не вставая с колен. Осталось четверо. Они спешились, поняли, что лошадей я щадить не собираюсь. Ну да, во все времена у разных народов лошадей старались беречь.

Вот уже десять минут спешившиеся орки пытаются меня убить, мешая друг другу. Каждый вырывается вперёд своих товарищей и пытается меня достать, действовать сообща или не хотят, или не умеют, и это их ошибка. Я же, уворачиваясь и отбегая, «жалю» их со всех сторон: то быстро подскочу и полосну кого-то по ноге, то дождусь выпада одного из них и, отклонив удар, наношу свой.

И вот противников осталось всего трое. Я стою от них метрах в десяти. Они уже не так уверены в себе, у каждого есть несколько порезов и колющих ран. В их глазах виден страх, но больше ничем свою боязнь они не выдают. Гордые. Нет бы попытаться убежать, но стоят, ждут, когда я буду нападать. А ведь я буду.

Медленно иду к своим жертвам. Пусть они и не умеют слаженно сражаться, но противники всё равно не из простых. Когда до них оставалось метров пять, мои внутренние органы будто обожгло кипятком, и буквально за секунду вскипела кровь. Из носа, ушей, глаз, рта и даже снизу потекла алая жидкость. Боль пришла стремительно, хотелось кричать, орать благим матом, но выходило только тихое бульканье из-за скопившейся во рту крови. Казалось, через целую вечность наступила тишина, и я оказался во тьме…

В себя приходил долго. Постоянно что-то мешало, и это что-то всё время норовило меня приласкать по голове. Нет, мне всегда говорили, что я твердолобый, но всё равно каждый раз бить палкой по голове…

Когда я в десятый раз попытался очнуться, моему удивлению не было предела. Меня не ударили по голове, которая и без того страшно болела. Разлепив глаза, понял, что ещё не всё закончено. Был я в какой-то клетке, руки и ноги прикованы к полу четырьмя цепями. На каждую конечность по цепи. На шее – ошейник, от которого в пол тоже уходила массивная цепь. Замечательно! Меня боятся.

Оглядевшись, понял, что нахожусь в селении недавних противников. Очень интересно! Меня не добили, а зачем-то привезли к себе. Зачем? Хороший вопрос, я бы сказал, риторический. Решив, что всё равно рано или поздно узнаю на него ответ, я закрыл глаза и, расслабившись, уснул…

Разбудил меня шум открывающейся двери в клетку. Подняв голову, увидел перед собой рослого орка, который без замаха зарядил своей лапищей мне по лицу. Сплюнув кровь, я встал и уставился ему в глаза. Повторный удар не застал меня врасплох, чего-то подобного я и ожидал – будут «ломать». Ну что ж, тогда надо показать ошибочность их суждений.

Нет, ни в коей мере я не мню себя супергероем, сломать можно любого, вопрос лишь времени. Мне же в принципе терять нечего, а время у меня ещё в запасе есть. Вот и пусть думают, что я крайне несговорчивый и со мной надо обращаться вежливо, как с гориллой в зоопарке. Не провоцировать и всегда быть начеку, так как животное дикое и неразумное.

Удар головой в пах был для орка большим сюрпризом. Рывок рукой, насколько хватает цепи, хватаю его за воротник и притягиваю к себе. Зубами разрываю горло своему «гостю». Руки при этом держат орка, чтоб не убежал.

Занавес! Стоит гробовая тишина, все смотрят на меня. Я же, оттолкнув от себя мёртвое тело, показываю руками, что будет с теми, кто непочтительно отнесётся ко мне. Потом взял миску с едой и с надменным видом начал медленно есть.

Надо отдать должное, орки очнулись быстро. Десяток воинов окружили клетку и наставили на меня копья. Два копья я сломал, уж очень мне не понравилось, как ими в меня тыкали. Воины опешили, видно, такой «зверюшки» им ещё не попадалось. Но копьями тыкать перестали.

Перестать-то перестали, да только ещё один подошедший что-то сказал на их языке, и тут же цепи стали тянуть меня книзу. Проследив взглядом, я увидел, что они не просто вмурованы в пол, а уходят куда-то в проделанные отверстия. Зашибись! Оказывается, если им надо будет, я даже не смогу пошевелиться. Ну, хрен вам! Изо всех сил я старался стоять, не опускаться на пол. Воины ждали.

Продержался я минут пять, мог бы и больше, но чётко ощущал, что груз на других концах цепей с каждой минутой увеличивался. Уже лёжа на полу, я увидел, как вошёл одиннадцатый воин, постоял, посмотрел на меня, даже пощупал и после этого ударил меня по голове.

Отступление

– Зачем ты его привёз в селение? – спросил пожилой орк.

– Он убил шестерых! Он должен за это понести наказание!

Второй говоривший был молод и горяч, но у обоих говоривших прослеживались очень схожие черты как характера, так и внешности.

– Он дикий! И гордый. Тебе не сладить с ним. Сломать не получится, – устало произнёс пожилой орк.

– Он должен понести наказание! Он будет гнить в этой клетке!

– Ты вспыльчив. И не понимаешь, что он, скорее, убьёт себя, чем будет так жить. Сегодня он ясно дал понять, что терять ему нечего, он сломал два копья, когда был закован в цепи. То, что ты его поймал, – проведение богов. Хватит об этом.

– Но, отец. Мы тогда потеряем лицо перед остальными кланами. Что будут они говорить на большом совете? Что наш клан потерял шестерых воинов в схватке с одним чужаком? Это при том, что одного, когда вообще был в клетке и закован в цепи!

– Да, в этом ты, конечно, прав. Но и нам есть что ответить старейшинам кланов, а заодно и получить выгоду. Мы не будем убивать чужака, но и отпускать не будем. Раз он такой хороший воин, то пусть послужит развлечением.

– Я понял тебя, отец. – Молодой орк поклонился и вышел из шатра.

– Что же несёт нам ветер степи? Приход чужака – это предзнаменование. Но чего?

Старый орк, он же глава клана, встал с ковра и стал ходить из стороны в сторону, обдумывая, к чему может привести его решение.

Опять пришёл этот парнишка. Странный он, почти не боится меня, все боятся, а он нет, и всё делает с каким-то отрешённым видом. И не только когда мне пищу приносит, но и когда выполняет другие поручения. А может, мне с ним пообщаться? Хорошая идея, надо её обдумать со всех сторон.

Вот уже месяц я сижу в клетке, а её куда-то везут. Теория относительности, блин. В отношении меня клетка никуда не двигается, а значит, и я в ней, а в отношении других она движется… Эх, Эйнштейн. Опять гадость всякая в голову лезет. Когда я очнулся после удара одиннадцатого, ко мне подвели парнишку, который сейчас меня кормит, и что-то сказали на своём языке. Тогда я ничего не понял, да и не хотел понимать – не убили и то хлеб.

Где-то неделю мне дали на отдых: кормили, как на убой, особо не мучили, копьями не тыкали, но и следили очень хорошо, выставили караул. В клетку ко мне теперь не заходили, за исключением парнишки.

Через неделю меня (точнее, клетку со мной) погрузили на телегу и повезли в неизвестном мне направлении. Ну как неизвестном? Везли-то на восток, но куда именно, я не знал. Из одежды на мне были только мои вещи, изрядно, надо сказать, потрёпанные. Меч, как всегда, хрен знает где, но если надо (ему надо), появится.

Орки, что интересно, шли всем селением. Старики часто менялись с женщинами местами на повозках, чтоб размять ноги или, наоборот, дать им отдохнуть. Женщины орков – это вообще отдельная песня. Нет, они были очень даже ничего, но импульсивные до жути. А так вполне симпатичные, правда, зеленоватые. Наверное, американский выдуманный герой по имени Халк радовался бы такой находке. Ещё бы, найти кучу зелёных баб.

Так, что-то я задумался, а орчонок-то еду принёс. Дверь отворилась, и воины, нёсшие караул, напряглись, один в стороне даже лук натянул. Парень поставил на пол миску, тыкву-бутылку с водой и хотел уже выйти…

– Постой. – Я постарался сделать голос помягче.

– ЫР? – повернулся ко мне орчонок.

Краем глаза смотрю на охранников, но те вроде ничего не предпринимают, только внимательно смотрят.

– Сядь, – похлопал я по полу рукой, но орчонок отрицательно замотал головой.

Киваю на охранников, и мой собеседник меня понимает, слегка наклоняет голову. Ну что ж, уже что-то. Делаю рукой жест, который означает – можешь идти, он нехитрый, просто делаю движение кистью от себя. Парнишка уходит.

Так продолжалось довольно долгое время, мы уже были второй месяц в пути, когда в один из дней на моё предложение сесть орчонок согласился. Моему изумлению не было предела. О чём я тогда его спрашивал, не помню, я тыкал во всё подряд и пытался хоть как-то понять или воспроизвести, что он говорит.

Ещё месяц ушёл на то, чтоб хоть как-то понимать своего собеседника. Язык орков, как и язык гоблинов, в основном состоял из рычащих звуков, в сочетании, я бы сказал, с германским наречием. Так, моего «кормильца» звали Угрук, мне же стоило большого труда научить его хоть как-то произносить моё имя, но всё равно орчонок не выговаривал его правильно. В его исполнении оно звучало как Урга-эг или Ургар. А может, он это специально?

Моё путешествие подошло к концу так же неожиданно, как и началось. С одним отличием: меня никто не бил по голове, и мне удалось довольно основательно всё рассмотреть. А посмотреть было на что. Мы въезжали в большое селение, сплошь состоящее из шатров и палаток. Ни одного каменного или деревянного строения я не видел, или они просто не попадались мне на глаза среди этого моря шатров.

Наш караван вышел на большую поляну, не занятую шатрами, и стал забирать чуть в сторону, первый ряд палаток остался по правую руку. Пройдя так с полчаса, караван повернул налево и, чуть углубившись в поселение, через двадцать минут вышел ещё на одну поляну.

– Ургар! – окликнул меня Угрук.

Я повернул голову.

– Да?

– Ургар, прошу, когда мы будем на арене, убей меня быстро! – выпалил скороговоркой орчонок и убежал.

Я сидел с ошарашенным лицом. Наверное, сейчас я был похож на неведомых зверей пучеглазов. О чём вообще говорит этот пацан? Судя по тому, что меня везли куда-то и очень хорошо кормили, ясно, что для чего-то я нужен. А из слов Угрука следует – быть мне на арене, на которой убивают. Вывод? А вывод таков: быть мне гладиатором на потеху публике.

Когда стало ясно, для чего меня везли в клетке, я как-то успокоился. Всё равно уже ничего не изменить. Но никогда нельзя опускать руки, вот я и решил, что если уж умирать, то с гордо поднятой головой. Не для того я терпел все эти «командировки».

Решётка поползла вверх, уже не вызывая никаких чувств, кроме отвращения. За шесть лет решётка поднималась и опускалась множество раз, так что я уже привык. За ней шёл длинный коридор, выводящий на арену. Как только я выйду на песок, за спиной опустится каменная плита. Тот, кто строил арену, хорошо подготовился к возможному бунту или мятежу. С арены не сбежать, слишком высокие стены. Из темницы тоже, только если кто-то поможет извне, так как каждая камера выглядела как колодец с дырой в потолке на высоте десяти метров, через которую спускали пищу.

За всё то время, что я нахожусь в этом «Колизее», мне приходилось сражаться множество раз. После второго года я стал, можно сказать, знаменит, так как пока мне не нашли достойного соперника. Но это не говорит о том, что все мои бои были лёгкими, просто я из кожи вон лез, чтобы не проиграть, иногда просто вырывая себе победу зубами в прямом смысле этого слова.

Первый мой бой состоялся как раз с Угруком. Нет, я не ханжа и убивал детей, когда брал штурмом города. Но там, скорее, это была дань милосердия. Например, зайдёшь в дом, а там солдатня уже прирезала мать и отца и глумится то ли над старшей сестрой, то ли ещё над кем, а в кроватке надрывно орёт младенец. И что, скажете взять его? А куда я его дену? Оставить? А кто за ним будет ухаживать, кто его будет кормить? Некому уже. Соседи? Так после того, как город захватывают, соседям не до всяких чужих детей. Вот и получается, что ждёт этого ребёнка долгая мучительная смерть. Проще добить.

Но когда я увидел пацана на арене, я не смог поднять руку. Ведь ему против меня не устоять. А послали его, словно на убой. В итоге я так разозлился на тех, кто это устроил, что просто на долгое время вырубил парнишку. Убивать не стал, даже несмотря на крики толпы. Плевать, если он умрёт, но только не от моей руки.

Вечером Угрука приволокли в темницу и демонстративно бросили в угол. Подойдя к нему, я пощупал пульс и проверил, целы ли кости. Всё оказалось не так страшно, парня просто избили, видно сорвав на нём свою злость. После того как он очнулся, мы долго сидели молча. Правда, потом мне несколько раз приходилось выходить на бой вместо него и делать так, чтоб толпа не пожалела, что вышел другой. Зрелище, надеюсь, нравилось всем.

С тех пор мы с Угруком подружились. Я даже стал его учителем. И учил я его не только как убивать, но и думать. Так, например, заставил одного из обитателей «Колизея» вырезать шахматные фигурки по моему описанию. Надо отдать должное, талантливый орк был. Игра Угруку понравилась, как и всем остальным узникам. Вы не думайте, что всех прям держали, пока они не погибнут в боях, кого-то выпускали после пары боёв, кого-то, если смог продержаться, через пару месяцев. Угрук же, как и я, был исключением. Почему – я, мне было ясно, но за что паренька держали, не мог понять. Спрашивать же не спешил, надо будет, сам расскажет.

Помимо шахмат, учил его по возможности писать и считать, а также рассказывал тактику боя тех или иных армий и отрядов. Учил даже этикету и основам оказания первой медицинской помощи. Малец был любознательный, впитывал в себя всё подряд, не забывая делать физические упражнения. Угрук был деятелен и обладал огромной фантазией, которую мне приходилось направлять в нужное русло. Всё-таки скучно иногда целыми днями просто так сидеть в четырёх стенах.

За шесть лет с кем мне только не приходилось биться! Были люди, чаще, правда, орки. Почему так, мне объяснили: это те, кто хотят или завоевать славы, или же впали в немилость вождей. Были и те, кто попал в плен. Пару раз сражался с какими-то неведомыми зверюшками. Да всех и не описать.

И вот сейчас мне обещали что-то особенное. Если мне предложат сразиться с драконом, не очень удивлюсь. Обычно я выходил на арену, когда на ней уже стоял противник, но в этот раз первым появился я.

– Ну хорошо, удивили, – пробурчал я себе под нос.

Ждать пришлось недолго, но то, что я увидел, сделало в моём самообладании большую трещину. Орки стали спускать на арену трёх эльфов, буквально до макушек замотанных верёвкой. Чёрт! Трёх! И вообще, это маги или воины? В голове сразу возникло ещё два вопроса. Первый: как эльфов смогли пленить? Второй: а не по мою ли душу эти ушастики?

Как только ноги первого эльфа коснулись песка, тут же рядом с ним воткнулось копьё, потом упал щит и меч. Что? Они что, совсем с ума сошли? Первый раз вижу, чтоб одному давали столько оружия! Почему одному? – да потому, что второму уже скинули другое оружие, как и третьему. Ждать не было сил, и я рванул навстречу эльфам, которые находились на другом конце арены. А арена была размером с футбольное поле, и на ней часто проводились и массовые сражения. Так сказать, для убедительности. Раньше размер арены меня не сильно волновал, но сейчас был другой случай. Я понимал, что не успеваю, всей моей скорости не хватит, чтобы убить эльфов до того, как они выпутаются из верёвок.

«Почти успел, почти успел», – билась в мозгу мысль. Мой меч прошёл всего в миллиметре от горла первого эльфа. Он остался жив и нагло мне ухмылялся. Одну руку и ноги он уже освободил. Нападать?

Первое, что сделал эльф, когда выпутал и вторую руку, – это оттеснил меня от своих собратьев. Чёрт! В душе поселилось чувство тревоги. А когда освободились другие двое, я понял, что быть большой беде.

Волна спрессованного воздуха срезала часть стены в считаные секунды. Раздались крики, так как она была направлена наискосок от земли к небу и на выходе задела трибуны. Кусок камня съехал на арену, будто растаявший лёд с крыши. Орки, похоже, осознали, какую глупость совершили. Маг, в ту же минуту повернувшись ко мне, выпустил то же самое заклинание, но только параллельно земле. Пришлось прыгать.

Больше всего меня удивило не то, что его заклинания столь убойные, а что я мог их видеть, если захочу. В мозгу возник вопрос: я что – маг?

Додумать не дали. Пока маг удивленно пялился на меня, один воин попытался напасть. Отбив первую серию ударов, я зацепил ногой песок и кинул ему в лицо. Воин отвлёкся всего на доли секунды, а мне этого было достаточно, я кувырком ушёл ещё от одного заклинания и припустил от эльфов на другую сторону арены, постоянно оглядываясь, чтоб не прилетело сюрприза. Вдруг я споткнулся и упал, ощутив, как над головой пролетело магическое лезвие. Падение спасло жизнь. А лезвие достигло плиты, за которой был проход в «общежитие», и, срезав половину, развеялось.

– Твою мать! – выругался я и, подскочив, дал стрекоча в сторону обрушившейся части плиты, надеясь, что за мной не последуют.

При моём приближении из прохода выглянул один из гладиаторов, кажется Гхырх. Вот имена у орков – хрен выговоришь. Я рыбкой нырнул в образовавшийся проём, снёс орка и, прокатившись по земле, понял, что опять избежал смерти, снова почуяв, как над головой пролетает лезвие. Не обращая внимания на орка, бегу к своей «комнате», там у меня есть пара мечей, пара щитов и один хреновенький лук. Лук я начал делать сам втайне ото всех. Стрелы к нему тоже. Так как сбежать из «Колизея» мы не могли, нас не очень-то и обыскивали, поэтому иногда удавалось что-то стащить с арены. Оружие, правда, удавалось утащить только мне после красочных боёв.

Вбежав к себе в «комнату», обнаружил в ней смирно сидящего Угрука с ошалевшими глазами. Я заметался по «комнате», не зная, что мне может помочь против магов. Лук? Возможно. Значит, берём его и пяток стрел. Ещё гадостный меч, один кинжал и деревянный щит.

– Ургар, что случилось? – отвлёк меня маленький друг.

– Так там, – указываю пальцем на арену, – эльфы! Очень злые и опасные, и они убивают всех. Не знаю, придут ли сюда, но нужно подготовиться.

– Их много? – спросил Угрук. Правильно, количество врага нужно знать.

– Трое!

Глаза пацана удивлённо расширились.

– Потом! Всё потом! Так, на тебе щит и меч. Пользоваться умеешь. И мой лук, стрелять тоже умеешь.

– Сражаемся? Где?

– В коридоре, перед поворотом на арену. И если я тебе крикну: «Ложись!» – выполняй мою команду без вопросов. Понял?

Парень кивнул. Отлично, хорошо, что научил его выполнять приказы и понимать, когда можно спорить, а когда нет.

– Выходим!

Пока шли к повороту на арену, из «комнат» вышли «жильцы». На нас смотрели с любопытством, но вопросов не задавали. Я вообще для всех здесь был странный. Но как у выхода оказался Гхырх? Подойдя к повороту, подал рукой знак остановиться, а сам аккуратно выглянул, чтобы посмотреть, что происходит.

А происходило следующее. Возле выхода на арену, перебравшись через пролом, стоял один из эльфов и наблюдал, как одна из тварей, ранее встречаемая мной в крепости, поедает орка. Какие-то неправильные мне попадаются эльфы. Может, тёмные? Но нет, все атрибуты указывают, что передо мной светлый эльф.

– Так, слушай меня внимательно: ни в коем случае не помогай мне, что бы ни случилось. Как только я выбегу и отвлеку на себя чёрную тварь, один раз стреляешь в эльфа и прячешься. Ты меня понял?

Угрук кивнул.

К нашему разговору прислушиваются сзади, но ничего не предпрнимают, понимают, что сейчас нам будут только мешать. Эх, жаль, что мы встретились с ними при таких обстоятельствах. Ведь, по сути, нормальные ребята.

Выскочив из-за угла, почти без замаха кидаю кинжал в эльфа. Эльф уворачивается от кинжала, но мне на это уже плевать, главное – быстрей добраться до твари, пока она ещё увлечена поеданием орка. На расстоянии двух метров на пределе своих сил кидаю в голову твари щит. Сближаюсь и наношу мечом снизу вверх косой удар.

Щит проломил твари череп, я же распорол ему грудь и шею. Брызнувшая чёрная жижа залила мне пол-лица, мешая обзору. Увы, но тварь всё ещё жива, её когти оцарапали мне предплечье. Ухожу в сторону и на развороте наношу удар. Брызги. Значит, попал.

Рукой стираю с лица кровь и в тот же миг падаю от атаки твари. Она наседает сверху. При всей её худосочности весит она немало или помогает себе магически. Я на пределе сил руками удерживаю её конечности, а коленом упёрся в грудь. Рана на предплечье начинает нестерпимо жечь, а где-то в районе солнечного сплетения стал разгораться непонятный огонь. Почему? Почему я должен это терпеть?! Почему каждый раз я сражаюсь с этими эльфами или ещё с кем-то? Непонятный огонь уже охватил всё моё тело, в глазах начинает рябить. Я всем своим существом захотел, чтобы тварь от меня не то что отстала, а чтоб её прихлопнуло чем-нибудь.

Что произошло дальше, было шоком не только для меня, но и для твари. Из моих рук вылетело золотисто-искрящее облако и отбросило тварь к противоположной стене, где она с противным звуком лопнула, разметав миллион кровавых ошмётков. Перевожу взгляд на стоящего в стороне эльфа, которого после того, как его забрызгало почти половиной всех ошмётков, выворачивало наизнанку. Но почему его стошнило сейчас, непонятно, ведь до этого же он нормально наблюдал, как тварь ела орка.

Вскочив, мгновенно сближаюсь с эльфом и, схватив его за горло, с силой ударяю о стену. И только после того, как эльф потерял сознание, обращаю внимание, что из его плеча торчит стрела, а моя рука похожа на лапу демона. Того демона, с которым я первый раз встретился, только моя рука была не красного цвета, а зелёного с золотистыми отблесками на концах чешуек. И пальцев у меня было пять, а не четыре, как у демона.

«Что за?..» – только и успел подумать, как руку окутало серебристое облачко, и через секунду я смотрю уже на вполне человеческую руку. Что за!.. Твою!.. Этого мне ещё не хватало! Я ругался, наверное, минуты две, пока меня не отвлекли.

– Ургар, что с тобой? – выглянул из-за угла мой юный друг.

– Всё хорошо. Ты как?

– В порядке. Я, как ты и велел, выпустил одну стрелу и сразу же спрятался.

– Ты молодец, даже умудрился подстрелить противника, чего я не ожидал. Выходи, мне нужна помощь. Нужно перевязать раны. Только ничего не трогай.

– Сейчас, только принесу бинты и мази. – И Угрук скрылся за поворотом.

Проводив орчонка взглядом, я подошёл к полузакрытому выходу на арену и аккуратно выглянул. На арене и на зрительных местах никого не было. В той стороне, где спустили эльфов, были видны разрушения и наспех сложенная из обломков лестница. А вдалеке, за пределами «Колизея», раздавались взрывы и были слышны крики. Ну что ж, пока враг занят другими, мы займёмся собой. Нужно обработать раны да подвести итоги.

Когда Угрук закатал рукав моей рубахи, чтобы обработать рану, моему изумлению не было предела. У меня и раньше была отличная регенерация, но теперь вообще что-то запредельное. Раны не было, даже шрамов. Орчонок обалдело взирал на меня, а я таким же взглядом пялился на свою руку.

– Ургар, – подошёл к нам один из гладиаторов, кажется, его зовут Гур.

– М-м-м? – Разговаривать не хотелось, в голове вертелась куча мыслей.

– Что это было? И что нас ждёт там? – указал орк рукой в сторону, где сейчас явно происходила бойня. – И кто это такой?

– Это эльф, – решил я начать отвечать с последнего вопроса. – Многие их ещё называют вестниками смерти.

Орки от моих слов немного занервничали, судя по всему, тоже наслышаны.

– А там? – махнул головой орк опять на взрывы.

– И там. Целых два! И куча, наверное, всяких зверюшек.

– Как эта? – Гур посмотрел на ошмётки твари.

Я кивнул.

Сейчас меня занимали мысли только о том, почему я каждый раз встречаюсь с этими вестниками смерти. И ведь действительно, как только их встречаю, сразу вокруг происходит множество смертей. Эльфы убивают всех живых. Правда, последнее время всё чаще я убиваю их. Но вот мотивы их мне неясны. Хотя теперь у меня есть пленник.

Моей злости не было предела. А всё потому, что допрос пленника ничего не дал. И не потому, что эльф был упрям и не хотел говорить. Всё было до банального просто: мы не понимали его языка, а известные мне языки не понимал он. Вопрос остался открытым: выйти из «Колизея» и на свой страх и риск прорываться или же попробовать отсидеться? И там и там есть шанс выжить, но и есть вероятность погибнуть, так как двое эльфов ещё живы, и, кажется, у них подкрепление, так как взрывы и крики всё ещё слышны.

Если решим отсидеться, то продуктов хватит на день – это если экономить, воды и того меньше. Если прорываться, то нужно понимать, с чем столкнёшься. Хотя какая разница, если потом эльфы начнут зачищать все дома, то тут они проверят всё в первую очередь – сородич-то у нас. А вот проскочить под шумок есть большой шанс.

– Я решил. Я пойду туда, – кивнул я в сторону взрывов. – Вы сами делайте свой выбор: сидеть здесь или идти со мной.

– Я с тобой! – сразу откликнулся Угрук. Кто бы сомневался!

– Ты знаешь, куда идти? – спросил Гур.

– Нет, не знаю. Но сидеть здесь не собираюсь, так как после того, как вестники поймут, что их сородич не вернулся, они придут сюда. А так есть шанс выбраться под шумок всей этой заварушки.

– Хм, видимо, ты знаешь то, что не знаем мы. Я иду с тобой. Что делаем с ним? – указал Гур на пленника.

– По-хорошему, его надо бы взять с собой. Но… – Договаривать мне не пришлось, Гур без всяких слов просто свернул эльфу шею, а потом ещё и пригвоздил его же мечом к земле.

– Так надёжней, – ответил он на мой недоумённый взгляд. – Ты лучше скажи, как пойдём? Оружия-то у нас нет, только у тебя.

Да, про оружие я уже думал, оно у меня хоть и было, но не так уж и много, всем не хватит. Пара мечей, щит и пара кинжалов. Можно добавить меч эльфа. А где же его копьё и щит?

– Тогда так: кто хочет идти со мной, пусть вооружаются кто чем может. Угрук, ты остаёшься с луком и бери себе один кинжал, будешь прикрывать нас. Кто ещё умеет стрелять из лука?

– Да почти все умеют, – ответил за всех Гур.

– Хорошо, тогда пять минут на сборы – и выходим.

Никакого арсенала рядом с нашими камерами не было. Оружие нам скидывали со стены, и мы оставляли его после боя в песке. Броню нам, как и еду, спускали из колодца, и после каждого боя мы её возвращали, иначе могли лишиться еды. В общем, чтобы вооружиться, разломали пару полок, на которых спали, и с помощью мечей заточили их, насколько было возможно. Разломали и стол, за которым любил обедать один из наших смотрителей, когда нас морили голодом, и сделали из ножек дубинки.

Всё. Наш отряд насчитывал двадцать разумных, не считая меня и орчонка, но трое из них были раненые – один не может нормально передвигаться, так как повреждена нога, а двое других – работать правой рукой. Меч есть у меня, Гура и ещё у одного орка, остальные вооружены палками, и то не все. Н-да, чувствую, повоюем.

Мы выдвинулись. Дойдя до каменной лестницы, поднялись в зрительные ряды.

– Итак, если кто-то знает, где можно поблизости найти оружие, говорите. И прошу вас, берите оружие у убитых. Им оно уже не нужно, а вам пригодится. Я знаю, что по вашим обычаям не принято забирать оружие и вещи у мёртвых, но сейчас другой случай. Если не возьмёте оружие, броню и прочее, то, возможно, скоро не будет этого города, а может, и всего народа.

От моих слов все вздрогнули. Ну да, может, я и соврал, но я чувствовал, что угадал: эльфы именно уничтожают народы. Когда своими руками, а когда и чужими. Как пример – ситуация с гоблинами. Теперь осталось выяснить, почему или для чего? Почему, я могу понять, а вот для чего?

– Если не согласны, я вас не держу. Вам в одну сторону, мне в другую. Но свои традиции оставьте в своих бывших камерах. От вас отказались, когда спустили на арену, не стоит держаться за тех, кто вас предал. – Я говорил пафосно, но по-другому нельзя, они должны уяснить, что все их принципы и традиции здесь и сейчас не нужны и будут только мешать.

Мы добрались до одной из лестниц, ведущей к выходу в город. Всего таких лестниц было четыре, расположены соответственно сторонам света. Шириной они были примерно метров десять, а длиной, думаю, метров сто, но, может, и меньше. Каменные, с идеально подогнанными друг к другу блоками, высота ступенек сантиметров тридцать. И одну нам нужно преодолеть так, чтоб нас не заметили.

Когда мы выбрались в город, то очень медленно, замирая у каждого дома, прислушиваясь к каждому шороху, двинулись к окраине. Встретиться с эльфами я не горел желанием совершенно. И дело даже не в том, что они будут убивать, а в том, что вдруг моя рука опять станет демонической?! Нет уж, мне и так всё нравится.

Но как бы ни пытались избежать встречи с эльфами и их «союзниками», этого у нас не получилось. Одна из тварей просто выплыла на нас, бесшумно и почти незаметно. В самый последний момент я всё же обнаружил её, но всё равно было поздно, так как один из орков, шедший впереди, был мгновенно убит, и больше нас с ней ничего не разделяло. Я сработал на автомате, кувыркнувшись, подкатился к твари и полоснул мечом снизу вверх. Успел заметить, как по клинку прошло несколько золотистых искорок. Так как во время удара я стоял на коленях, не думал, что выйдет столь ошеломляющий эффект – меня всего забрызгало кровью твари, а сама она развалилась на две половинки.

– Твою!.. – Обычных слов я не находил, видимо, в ближайшее время мне придётся разбираться с этими золотистыми проблесками, но пока мне они только помогают, так не будем же от них отказываться.

Далее события поскакали галопом. По какой-то причине нас всё чаще стали находить эти твари. Мы уже бежали не скрываясь, если на пути вставала тварь, то, почти не останавливаясь, мне приходилось вступать в схватку, но всё равно каждый раз мы теряли кого-то из своего отряда. А когда до конца города осталось буквально метров сто, навстречу нам вышли эльфы, как раз в ста метрах от нас. Впервые на их лицах я увидел эмоции, зрение-то у меня отменное стало. Они стояли и ухмылялись, но их ухмылки были настолько презрительны, что сводило зубы.

– Вот и набегались, но уж лучше так! – вышел я вперёд. – Стойте здесь и не вмешивайтесь. Если нападёт тварь, старайтесь завалить её как можно быстрей и доверяйте своим инстинктам: если почувствовали опасность, сразу уходите в сторону.

А эльфы тем временем стали готовиться. Один достал свой лук, а второй вынул из ножен клинки. Понятно, они не считают нас за противников, просто решили развлечься. Ну что ж. Сейчас постараюсь обломать им весь кайф. Когда-то давно видел в одном мультике, как герой бежит к врагам, держа в руке меч так, что остриё его касается земли. Решив, что дешёвый понт – это тоже понт, повторяю в точности, как и герой мультфильма.

С каждым шагом ускоряясь, я побежал, и, когда пробежал метров двадцать, в меня выпустили первую стрелу. Я же хотел обломать эльфам кайф? Хотел. Вот и обламываю, уворачиваясь уже от пятой, неумолимо приближаясь к вестникам. Не спорю, уворачиваться удавалось с трудом. Но! Опыт, помноженный на реакцию и очень развитое чутьё, творит чудеса.

Меч скользит по земле, оставляя за собой след, и за моей спиной образуется своеобразный шлейф, как от катера, плывущего по воде. Двадцать метров разделяет меня от эльфов. На таком расстоянии сложно увернуться от стрелы, и на одних инстинктах я перекатом ухожу вбок.

Как только поднялся, чтоб продолжить сближение с эльфами, увидел, как шлейф из земли, продолжая двигаться, достиг эльфов. Да-а… Красочно они полетели.

Так, не время рассматривать летающих эльфов, игра не на жизнь, а на смерть. Бегу к ближайшему. В паре шагов от него приходится опять уйти в перекат, так как в меня полетела какая-то гадость, пущенная остроухим. Зачерпнув рукой пыль, кидаю в глаза эльфу и сразу прыгаю к нему. Всё, этот не жилец, меч вошёл в его брюхо по самую рукоять, да я ещё и прокрутил его там. Но, чтобы эльф не очухался, отрубил ему голову. Н-да… странный у меня юмор пошёл.

Оглядываюсь и вижу, что дела у моего отряда пока идут хорошо, одну тварь они завалили и сейчас добивают подранка. А где же второй эльф? Хм, что-то не так. Такого я за ними никогда не наблюдал. Эльф убегал.

– А вот фиг тебе! – высказал я вслух свою мысль и рванул вслед за ним.

Всё же в скорости остроухие пошустрей людей. Ну и не только людей. А может, это просто потому, что когда убегаешь от кого-то, то всегда бежишь быстрей? Да и догонять сложней, чем убегать.

Я решил повторить свой манёвр с мечом, и, что самое неожиданное, шлейф появился в ту же секунду. Пробежав с ним с десяток метров, я ушёл в сторону, а шлейф секунд за пять достиг эльфа и сбил его с ног. А я надумал проверить, что будет, если просто чиркать кончиком меча по земле. От эльфа я сейчас был на расстоянии в пятьдесят метров.

Хм, результат, конечно, есть, но немного не такой, какой я предполагал. Шлейф был маленький и продержался всего двадцать моих шагов. Я усилил взмах, и шлейф ушёл метров на пятьдесят, но я на этом не остановился. С большим злорадством и чувством испытателя я посылал один шлейф за другим в ушастика и приближался к эльфу. А он уже не пытался убежать, прыгая из стороны в сторону и что-то мурлыкая себе под нос. При каждом прыжке на его лице можно было рассмотреть всё больше чувств, которые его одолевали. Ну да ничего, я решил захватить его в плен, и что-то не верилось мне, что до этого они были пленниками. Скорее, сами сдались, чтоб попасть к оркам.

Не давая эльфу ни минуты покоя – махать мечом я могу долго, тем более когда получается столь интересный результат, – я подошёл и остановился метрах в пяти от него. Противник встал, и с его лица исчезли все эмоции. А потом он сделал то, чего я никак не ожидал. Он отдал дань уважения. Конечно, назвать это так – большое преувеличение, но заслужить пусть и небольшой, но кивок от эльфа – это уже достижение.

Медленно поднимаю меч на уровень своей груди, пристально смотря в глаза эльфа, а тот, достав из-за спины меч и кинжал, встаёт в стойку. Ну что ж, я правильно понял, живым он не сдастся. Захватить и пытать? Не факт, что получится, магия – не совсем известный фактор, из-за которого всё идёт не так, как хотелось бы.

Первым, как ни странно, атакует эльф. Уход влево, и рукояткой меча блокирую направленный мне в правый бок удар кинжала, хорошо, что рукоять у меня нестандартная. Эльф начал наносить удары с безумной скоростью, рассчитывая быстро закончить поединок. Но я тоже могу ускоряться, и пока мы сражались на одинаковых скоростях, хотя я точно знал, что могу ещё ускориться, и почему-то знал, что и выносливость у меня лучше.

Эльф делает обманный финт, перехватывает меч обратным хватом и с разворотом пытается уколоть меня в живот. Мой удар сверху он заблокировал кинжалом. Может, новичок и повёлся бы на этот финт, отпрыгнув. Я же, наоборот, пошёл на сближение, и меч просто оцарапал мне броню, так как я стоял вплотную к эльфу. Разрываем дистанцию.

В его глазах недоумение. Видно, такого он не ожидал. Ну что ж, моя очередь нападать. Ударяю в грудь, парирую его контратаку и бью левой рукой в его скулу, потом ногой по колену и на развороте отрезаю ему кисть левой руки. Эльф просто не успевает за моими движениями. Приставляю клинок к его горлу и жду. Выбор сделан. Вытираю об эльфа свой меч, он сам решил не сдаваться в плен, но меч я ни на миллиметр не вдавливал в его шею.

Возвращаюсь к своему отряду. От двадцати орков осталось семь, остальные погибли.

Вот уже второй день мы занимаем один из пустующих домов на окраине города и занимаемся мародерством. Мы обыскивали каждый дом, каждый клочок земли на предмет полезных вещей. Уже набрали три подводы. Главное, на что делался упор, – это оружие, инструменты, продовольствие. Лошадей орки поймали штук двадцать, так что я планировал как раз двадцать телег и нагрузить.

На третий день ко мне прибежал Гур с интересной новостью.

– Урга-эг! – крикнул мне бывший гладиатор. И назвал же вторым именем. Чаще меня зовут Ургар. А тут – Урга-эг.

– Что?

Меня отвлекли от того, что я какой уж день пытался подобрать себе броню. Из всего, что мне подошло, это наручи.

– Ургар! Мы нашли двух женщин! – выпалил Гур.

– Молодцы. Чего орать-то так? Этих женщин вон сколько, – указал я на тела убитых. Настроение было не очень, и шутки такие же.

– Э-ооо! – завис Гур.

Ну да. Орки иногда просто не понимали меня. Эх, никто меня не понимает…

– Ургар, мы нашли живых женщин, – встряхнулся Гур. И рассказал, что при осмотре одного из домов в полу был обнаружен люк. Открыв его, Гур и Вокор увидели там двух женщин. Вернее, женщину с дочерью. Вокор остался их сторожить, а Гур побежал оповестить меня.

– Ну хорошо! Нашли вы их. От меня-то чего хотите?

– Ты должен посмотреть и оценить их, как свою добычу. Пойдём, тут недалеко.

– Да-а, долго мне придётся вас переучивать… – пробормотал я.

До места мы добрались минут за двадцать. Дом был частично разрушен, одну из стен повредило заклинанием эльфов, и, обвалившись, она придавила люк в полу, из-за чего женщины не могли выбраться. А мои архаровцы расчистили завал, и как результат – две живые орчанки.

– Выходите! Вождь пришёл!

Во как, я теперь вождь, и орки считаются моими, так как я доказал свою силу и ум. Они мне так и заявили, что в свете произошедшего вождём видят только меня.

Женщины вышли не сразу, минут пять пришлось ждать. Но на то они и женщины, мы их почему-то всегда ждём. Первой поднялась явно старшая орчанка, чуть ниже меня ростом, крепкого телосложения, по человеческим меркам на вид лет тридцати, но фиг этих орков поймёшь. Волосы тёмные, заплетённые в тугую косу. Лицо вполне симпатичное, правда, цвет кожи немного отдавал зеленью, но это смотрелось гармонично. Из нижней губы совсем чуть-чуть торчали клыки, но если не присматриваться, заметить их сложно.

За ней вышла молодая орчанка. Стройная, с зелёными глазами, она была красивой даже на вкус людей и сразу притягивала взгляд. Кожа также была с зеленоватым оттенком, но клыков, как у старшей, не наблюдалось. И фигура была супер, только взгляд надменный.

Я молчал. Мои орки тоже. А орчанки смотрели на меня с нескрываемым презрением. Ну да мне это фиолетово. Но вот молодая не вытерпела.

– Так мы долго будем стоять? Может, вы отведёте нас к себе, чтоб мы могли привести себя в порядок и переодеться?

– Выгнать их и к дому не подпускать! – повернулся я к оркам. – Увижу, что кто-то им помогает или, того хуже, что-то им даёт, убью. Понятно?

– Понятно, – синхронно кивнули орки.

Я повернулся к женщинам:

– Чтобы я вас в городе через день не видел! Можете взять с собой из дома самое необходимое и уходите.

Развернувшись, я пошёл к нашему временному жилью. Да, возможно, я поступил некрасиво, но лучше так, чем потом обрести кучу проблем с заносчивой дурой. У орков не принято, чтобы женщина говорила без разрешения, а уж перед вождём женщина вообще должна стоять на коленях. Но они обе проигнорировали тот факт, что им меня представили как вождя. Ну ладно, не встали на колени, но перед орками могли бы промолчать. А убивать их не хотелось.

Дойдя до дома, который мы заняли, встретил Угрука и дал ему задание:

– Сообщи всем, чтобы прочёсывали город на предмет выживших! Раненых тащите в первую очередь. Соберите тряпки, которые можно использовать как бинты, и нужны иголки и нитки. Всех ведите к этому дому. Если есть тяжелораненые, делайте носилки. Помнишь, как делать? – Дождавшись утвердительного кивка, продолжил: – Всем говорите, что мы сможем оказать помощь, и во избежание повторения событий будем уходить на новое место жительства. Ещё говорите, что мы умеем убивать этих тварей. Последнее сообщайте обязательно! Понял?

– Да. А зачем всем говорить, что мы можем убивать тварей?

– Затем, что к нам больше потянется орков, ища защиты. Всё, иди!

Когда Угрук скрылся из вида, я продолжил своё прерванное занятие. Мне нужна броня, а то без неё я себя чувствую голым…

Первым гостем оказался раненый орк. Его принесли на носилках ближе к вечеру следующего дня, бледного (если это, конечно, применимо к его зелёной коже), с большой потерей крови. Ему отрезало ногу чуть ниже колена, судя по всему заклинанием, разрез был ровный, без рваных тканей. Орка уложили на заранее приготовленный стол и привязали, чтоб не дёргался. Вымыв руки, я приступил к делу. Сначала обеззаразил травами место разреза, потом, сварив укрепляющий настой по рецепту Лики, влил в орка лошадиную дозу.

С травами мне пришлось помучиться полдня, но найти нужные удалось, правда не в достаточном количестве. Но хорошенько покопавшись в наших трофеях, нашёл недостающее. У орков всё же есть свои лекари, раз лекарственные травы присутствуют.

Через день пришло несколько женщин в возрасте, я бы даже сказал – старухи. Архаровцы попытались было их унизить, но я запретил и в приказной форме объяснил, чтобы к ним относились уважительно, если, конечно, они не будут наглеть. Женщины не наглели, и в дальнейшем они стали мне опорой при уходе за ранеными, помогали стиркой и готовкой, а также стали принимать беженцев и определять их по домам.

А через неделю нас посетил отряд из десяти орков. Все ростом в два с половиной метра и в начищенной броне. Они не стали вести переговоры, а просто бесцеремонно стали всех собирать на небольшой площади возле нашего дома. Раненые оказать сопротивления не могли, женщины и подавно. Все мои товарищи в это время были заняты поисками выживших, и я, как назло, был дома один и думал, сразу их убить или нет? И когда орки всех вывели и поставили в круг, главный из шайки стал звать меня. Ну как – звать, скорее оскорблять и заявлять о моей никчёмности. И в очень мягкой форме соизволил сказать, какой я молодец, что собрал для него столько рабов.

То, что я молодец, я знал и так. Только я собирал не рабов, а жителей степи в своё новое племя. А тут припёрся жирный боров и, не поздоровавшись, стал предъявлять свои права. Примерно так я и ответил на его тираду, неспешно выйдя к этим гамадрилам и медленно приближаясь к ним, держа меч так, чтобы его кончик касался земли. Привычка уже, однако! Когда один из орков попытался напасть, его вертикально разрезало пополам. Следующему орку я проткнул горло прямым выпадом и, отскочив, кинул кинжал в третьего. Потом в два прыжка достиг главаря, обманным финтом выбил у него меч и полоснул кончиком своего меча по горлу так, чтобы тот умирал долго и в муках. Остальные опешили от такой быстрой расправы над соратниками.

Но долго их шок не продлился, буквально через пять секунд они развернулись и дали стрекача по направлению к центру города. Глупцы. Они побежали по одной улице. Если бы побежали в степь, их было бы трудней убить, а на улице, огороженной домами и заборами, они на виду – хорошие мишени. Взмах мечом – и двух орков разбрасывает в разные стороны, а я ощущаю себя гольфистом. Ещё взмах – и одного орка просто разрывает на части. Оставшиеся в живых уже не бегут, понимают, что бесполезно, но я не собирался оставлять им жизнь. Несколько взмахов – и они также разлетаются по сторонам.

Из десятка я не убил только одного, наказав ему рассказать всем, как здесь обходятся с теми, кто приходит без спроса. Бедняга соглашался со всем, что я ему говорил, пребывая в шоке от того, как я расправился с его товарищами.

Мои соклановцы стояли и смотрели на меня во все глаза, боясь пошевелиться и, наверное, лишний раз вздохнуть.

– Ну и чего уставились? Тридцать орков, а не смогли управиться с десятью! – сплюнул я. – Позор!

– Мы калеки! – выкрикнул наш «первенец».

– Ага. На ум. На ум вы калеки. Короче. Ты, – ткнул я пальцем в одноногого. – Как зовут?

– Гырг я.

– Был воином?

– Вот именно, что был! А сейчас я кто? Ка-ле-ка. – Казалось, эта гора мускулов сейчас заплачет.

– Отставить! В общем, так: завтра придёшь ко мне, будем решать проблему с твоей инвалидностью. Потом будешь тренировать баб.

– Как баб? – опешил орк.

Женщины тоже стояли в недоумении.

– А вот так. Хочешь сказать, что ты даже с бабами не справишься?

– Н-нет.

– Что – нет? Справишься или нет? Оружие держать сможешь научить?

– Смогу.

– Вот и молодец. Справишься с бабами, будешь тренировать молодняк. И чтоб я больше не слышал разговоры о калеках. Если голова на плечах есть, работу можно подобрать. Всё! Всем разойтись по делам. Трупы только уберите. – Я развернулся и пошёл в дом придумывать протез для орка.

На следующий день, ближе к вечеру, собрались все орки, чтобы посмотреть на невиданное чудо – протез. Его я сделал при помощи орка-кузнеца. Протез крепился к колену ремнями, далее шли ремешки до пояса, через каждые пятнадцать сантиметров опоясывая бедро для улучшения крепежа. Та часть протеза, что крепилась к ноге, была выточена из дерева, далее шёл кусок плоского железа для амортизации, и потом снова деревянная ступня. Лучше я придумать пока не смог.

Примерка прошла на ура. Немного хромая, но Гырг мог передвигаться. Я его заверил, что если он захочет, то может усовершенствовать протез, а впоследствии, привыкнув и потренировавшись, ещё и бегать будет.

После расправы с бандой отморозков, поток орков к нам усилился. Нас насчитывалось уже около сотни. Были и женщины с детьми, и воины, пришедшие наниматься на службу. Конечно, не всё было гладко, но показная расправа над бандой принесла свои результаты. Меня побаивались, но относились с уважением. Очень многое пришлось объяснять буквально на пальцах, и если те, кто прибыл в первые дни, уже привыкли к моим странностям, то новички всё хотели подстроить под свой лад. Вернее, под старые устои.

Я запретил нагружать стариков сложной и трудной работой. Женщинам дал больше свободы и велел обучать их воинскому искусству. Детей поручил нескольким наставникам. Они сначала противились и хотели учить только своих, но угроза изгнания из клана решила все споры.

Я решил потратить ещё месяц на сбор трофеев, налаживание контакта с орками и на тренировку своих новых навыков, после чего отправиться в путь. Что интересно, при определённом настрое я мог трансформировать свою кожу в чешую, а также сначала одну руку, а потом и обе в подобие той, что получилась первый раз в «Колизее». Тренировки я проводил в степи и всегда вечером после окончания основных работ. Первое время посмотреть на них приходила куча народу, так как всем было интересно. Но вскоре я всех разогнал, мол, вместо того, чтобы глазеть, лучше начали бы тренироваться, и припахал бывших гладиаторов вместе с Угруком, нечего им расслабляться. И, что порадовало, к тренировкам решил присоединиться Гырг. И в одну из таких тренировок он подошёл ко мне.

– Ургар, я хочу научиться так же, как ты, пускать золотые искорки по оружию, – выпалил он на одном дыхании.

Я не сразу сообразил, о чём он, так как в тот момент думал о том, как можно ещё использовать своё умение.

– Э-э… Прости, что ты хочешь?

– Я хочу, так же, как и ты, пускать искры по оружию, чтоб вызывать дрожь земли.

– Подожди. Ты что, видишь искры?

– Д-да, – неуверенно ответил орк.

– Так. Всем подойти!

Ко мне приблизились гладиаторы, Угрук и ещё пара орков-воинов, как их зовут, я не знал и не заморачивался с их именами.

– Все смотрите на мой меч. Что вы видите?

Я стал гонять по клинку искры. Орки честно минут пять пялились на меч. После чего все сказали, что ничего не видят. Лишь Гырг заворожённо наблюдал за моими манипуляциями, а когда я это заметил, отвёл взгляд.

– Так, все могут отдыхать. Гырг, пойдём, нам надо поговорить.

Мы отошли подальше ото всех, и я спросил:

– Скажи, давно ты видишь искры?

– Нет, только когда попал сюда.

– А до этого ты что-то видел? В бою с эльфами, например?

– Нет. Хотя я ощущал что-то такое, и в самый последний момент хотел увернуться, но мне не повезло, задело ногу.

– Ну, тут уж повезло – не повезло, сложно судить! Могло вообще убить… Так, сегодня отдыхаем, а завтра начнём проверку…

Утром мы ушли в степь. Чего мы только не пробовали: и медитации, и всякие обряды, и слова говорили, и занимались плясками. Не скажу, что ничего не приносило результаты. Так, например, когда мы пытались медитировать, я отчётливо ощутил у себя скопление искорок. Недолго думая, как его назвать, решил, что подойдёт и обыденное – источник.

Ещё я неосознанно смог тянуть искорки из внешней среды. Они появлялись из ниоткуда и «прилипали» к моему «клубку». Происходило это следующим образом: искорки возникали в метре от меня и устремлялись к моему источнику, наполняя его.

А вот у орка дела шли не так хорошо. Искорки он притягивал будто издалека, я даже видел, как одна искорка летела к нему метров сто. Проанализировав это, я пришёл к выводу, что у орка или немного другая наклонность в магии, или же дело в том, что у нас разные расы. Ещё, конечно, может быть, что источники магии у нас разные, и нам нужны разные искорки.

Последняя моя версия подтвердилась, когда в один из дней после долгой медитации Гырг смог пустить небольшую волну огня. Сделал он это неосознано, так как мы в тот момент сошлись в тренировочном бою на мечах. Волна огня опалила мне волосы, я получил ожог лица, рук, ну и в довершение она сожгла на мне одежду, оставив меня в одних трусах.

Гырг стоял ни жив ни мёртв. Он переводил взгляд со своего меча на меня и обратно. Пришлось его ощутимо стукнуть по плечу.

– Чего замер? Пошли в город, мне нужна одежда.

– А-э?

– Заживёт. Потом сам увидишь, и надеюсь, у тебя тоже так будет, – ответил я на невысказанный вопрос.

Когда мы входили в город, ожоги на лице и руках уже зажили, волосы немного отросли. Но внимания нам всё равно избежать не получилось, так как я шёл в одних трусах. Переодевшись в приемлемую одежду и перекусив, мы двинулись обратно в степь, нужно было закрепить результат.

По истечении месяца мы достигли неплохих результатов. Гырг уже вполне осознанно мог пустить волну огня и создать шлейф, только похож он был скорее на стремительный поток лавы. У меня же получалось делать некие выбросы воздуха, наподобие шаров, и немного – волну огня.

Но всё хорошее заканчивается, и моему новому клану надо выдвигаться в путь. Теперь нас насчитывалось около двухсот орков, включая стариков, детей и женщин. У нас было нагружено всем необходимым пятьдесят телег и десять отведено для стариков.

В путь двинулись с рассветом. Я планировал идти на восток до расположенных там гор, о которых рассказали орки. Нападения на караван не опасался, по крайней мере в ближайшее время, слишком уж потрепали эльфы орков, многие были напуганы и не скоро вернутся в город и его окрестности. А от мелких групп, думаю, сможем отбиться.

До подножия гор мы добирались почти два месяца, и путь прошли без происшествий. Наткнувшись на русло реки, прошли вдоль него и вышли к небольшому озеру, из которого и брала своё начало река. Вокруг озера росли деревья. Вообще, чем ближе мы подходили к горам, тем более лесистой становилась местность. Орки к этому относились тревожно, так как были степным народом.

Обойдя озеро по пологому берегу, мы обнаружили большую поляну, окружённую с трёх сторон лесом. Мне она приглянулась – и вода рядом, и лес. До гор, по моим прикидкам, день пути, а там, возможно, и какие-никакие, а полезные ископаемые есть. Да тот же камень очень полезен будет.

На следующий день я велел оркам сооружать частокол, чем ввёл их в прострацию. Пришлось даже припугнуть, после чего дело пошло. Дело-то пошло, только качество хромало, причём на обе ноги, руки и голову. В результате каждое бревно устанавливали под моим присмотром. А когда дело дошло до строительства смотровых вышек, я был даже вынужден одну строить почти полностью сам, поясняя каждое своё действие. Частокол возводили на совесть, в два ряда, а расстояние между ними, в два метра, засыпали землёй.

Когда более-менее мы защитили себя стеной, приступили к строительству домов. Дома строить я умел, научился у гоблинов да у людей. Вот и применял свои знания. С парой орков нашёл глину, но далее пришлось помучиться.

Основной составляющей кирпича является глина, и нужно взять её без веток, камней и других вкраплений. С этим промаялись два дня, но желаемое получили. Потом в неё добавили промытый песок, чтобы он был без ила и всяческих примесей. В носилках, сделанных из старых лат, смешали песок и глину до образования однородной массы. Затем поместили смесь в вырезанные из дерева формы, спрессовали и оставили сохнуть. А через неделю, проверив пару кирпичей на наличие чёрных пятен и оставшись довольными, приступили к обжигу. Обжигали кирпичи в некоем подобии печи, представлявшей собой неглубокую яму, обмазанную глиной, в которой были сделаны что-то вроде противней, под которыми развели костёр. Обжиг длился примерно двенадцать часов. И за день сделали всего сотню кирпичей. Качество, конечно, так себе, но уже хоть что-то.

Но процесс отработали, и уже без меня орки принялись за производство кирпичей. А мне ещё предстояло проследить за тем, как роют колодец. То, что рядом есть озеро, ещё ничего не значило, мало ли что может случиться, а доступ к воде должен быть всегда.

С колодцем справились за неделю. Пока выкопали, пока вычистили и поставили сруб… Орки сначала были недовольны, но когда поняли преимущество, ходили, улыбались, но со мной взглядом встретиться боялись, так как понимали своё невежество.

После того как кирпичей набралось около тысячи, отправились к горам в поисках известняка. Раствор для кладки надо делать из него. Я смутно помнил процесс его изготовления, но полагаю, что-то придумать можно.

В полудне пути от нашего поселения искомое было найдено. Набрав полные сумы камней известняка, вернулись. А дальше для меня был сущий ад. Я перепробовал столько вариантов приготовления раствора из извести, что чуть с ума не сошёл. Но главное – получилось! Хотя результат меня всё же не удовлетворил. Где-то я читал, что при строительстве древних храмов в раствор добавляли куриные яйца для придания ему прочности. Да вот вопрос: где найти столько яиц?

Вы представляете, как на меня смотрели орки, когда я им сообщил, что со следующего дня они все должны искать яйца?! Одна орчанка даже ляпнула, что проще у мужиков отрезать, чем по деревьям лазить. Впрочем, наутро следующего дня все принялись искать птичьи яйца. Но по большому счёту это не выход, нужно, чтобы яйца поступали постоянно, а как это сделать? Мне вспомнился птичий комбинат. Сколько же труда мне стоило объяснить оркам, зачем нужна птица, которая часто несёт яйца! В итоге мне принесли птицу, представлявшую собой некую смесь курицы и индюка, и мы стали думать, как нам в короткий срок её приручить и чтобы она высидела птенцов.

В результате у нас появился некий загон, сплетённый из лозы, в котором мы содержали пойманных кур. Название птицам я дал земное, чтобы голову не ломать.

Хорошо, что зима здесь не очень холодная, температура опускается максимум до минус одного. Но и это уже мороз, так что печь в доме необходима. Дома строили из дерева, как на Руси. К зиме управились, что несказанно радовало.

За все шесть месяцев, что мы жили в новом селении, нас не беспокоили, но вряд ли это может продолжаться вечно.

Тренировки с Грыгом мы не прекращали, помимо этого он ещё тренировал молодняк, к женщинам мы приставили другого орка. Что интересно, среди взрослых воинов популярность стал набирать Угрук. Мои уроки не прошли даром, и он уже считался самым умелым воином, но задаваться я ему не позволял, нечего мнить себя незнамо кем.

Видя, что я тренирую Угрука по-своему, ко мне в ученики напросился и Гур с другими гладиаторами. Попробовали было и остальные, но я их осадил, сказав, что с ними будет заниматься Угрук.

– Но он же у тебя тренируется! Так почему тебе не тренировать всех разом?

– Потому что не смогу проследить за всеми сразу. А так он и вам даст основы, и сам поймёт, в чём его ошибки. Ничего, если у кого талант проявится, возьму к себе.

Орки ушли задумчивыми, а Угрук насупился.

– Почему я должен им давать основы?

– Потому что тебе пора привыкать к ответственности и делать шаги к тому, чтобы тебя не только уважали, но и слушались. Учись командовать и повелевать.

– Но…

– Никаких но! – перебил я его. – Потом ещё спасибо скажешь. Всё, иди.

Жизнь текла своим чередом. Через год к нам пришло несколько десятков орков проситься в клан. Мы не делали секрета, как живём, торговали с другими кланами и обменивались товарами. Мои орки всё так же занимались скотоводством, только ночевать всегда приходили в селение. Вообще, как я заметил, все орки моего клана надолго уходить в степь не решались и, что любопытно, торговать старались ближе к селению.

Вновь прибывших орков мы приняли. Сначала они несколько дней знакомились с бытом моего клана, потом им рассказывали мои законы и заветы. Тем, кому это было не по нраву, ушли. Но большая часть осталась.

Мне приходилось участвовать в жизни орков, иногда вмешиваться в их уклад жизни или помогать в каких-то вопросах, разрешать конфликтные ситуации.

Приручение кур прошло успешно, и уже через два года мы стали понемногу вокруг селения возводить кирпичную стену.

Свои тренировки в магии я не прекращал, как и Гырг. Мы с ним всё придумывали, как оптимизировать расход силы при использовании магии, или золотых искорок. Я порывался открыть магический алфавит, испробовал все известные мне символы, но пока ничего не выходило.

Через десять лет наш клан разросся до тысячи орков. Я почти уже не вмешивался в жизнь орков, чаще пропадая на полигоне, как прозвал поляну в часе ходьбы от селения. Всеми делами как вождь уже давно занимался Угрук. Если он не мог что-то решить, то приходил ко мне за советом. Нет, я всё так же пользовался уважением и почитанием и также мог приказывать и повелевать, но мне это было совсем не нужно и неинтересно. Меня манила магия.

Моим другом и соратником в этом вопросе стал Гырг. Он, так же как и я, всё своё свободное время посвящал её изучению. Его источник магии вырос за это время вдвое, но догнать меня он всё же не мог. В этом деле я прогрессировал с огромной скоростью, и если сравнить мой источник в начале и сейчас, то это будет сродни слону и собаке.

Что неожиданно, нам удалось найти ещё с десяток орков, которые видели искры. Их обучение я поручил Гыргу по той же причине, что и обучение молодняка Угруку. Гонял он их будь здоров, и то, что нет ноги, казалось, уже забыл. Его воспитанники летали по полигону словно ласточки, а прыгали как кузнечики. Логика Гырга была проста: не можешь сражаться магией, сражайся оружием, не можешь сражаться оружием – есть магия. Забавно, но это дало свои плоды: уже через неделю молодые заклинатели могли делать небольшие волны огня. А через месяц совместными усилиями устроить очень даже хорошую волну.

Прозвище «заклинатели» я дал им не случайно. В моём понимании шаманы – это те, кто говорит с духами, жизнь у гоблинов наложила на меня свой отпечаток. А магами я не мог назвать орков по той причине, что не магичили мы, не магичили. Скорее, мы выбрасывали сырую силу, придавая ей образ, или свойство.

По прошествии одиннадцати лет после основания селения (надо бы его как-то назвать, но всё никак не мог придумать название, всё не нравилось) нас попробовали обокрасть. Может, точнее это будет назвать по-другому: разбой, нападение, объявление войны, но лично я это воспринимал как воровство. Пришли и стали угонять стада, ловить моих орков и уводить в рабство. Угрук тогда очень растерялся и прискакал ко мне, не зная как поступить.

– Ну и чего суетишься? – спросил я.

– А как быть?! Их же в полтора раза больше!

– Больше – не значит лучше. Ты забыл, что всё это время ты тренировал всех в нашем селении сражаться и знаешь, какая у нас дисциплина. И мы с тобой не раз говорили о тактике. Так вот, собери войско и пойди наваляй этим говнюкам так, чтобы другим неповадно было.

– А-а…

– А я не пойду! Ты сам справишься, да и опыта наберёшься. Возьми с собой Гырга и его учеников, как раз попробуете сражаться вместе. Если не получится с магией, то уж обузой они точно не будут.

– Хех, обуза! Да они ещё фору могут дать! – усмехнулся Угрук.

– Вот это правильно, вот в таком настроении и надо бить врага. Тогда, пожалуй, и я с вами съезжу, посмотрю что и как, а если не справитесь, по шее надаю. – И я, как старый дед, бурча под нос ругательства, пошёл собираться.

Напавший на нас клан мы нашли быстро, да они и не скрывались. Все на лошадях и чувствовали себя хозяевами положения. Увы, не всё решает кавалерия. Их воинов было три тысячи, нас же – почти две тысячи и три сотни валькирий.

Валькириями я назвал орчанок, коим пришлось по душе воинское искусство. Женщины орков по силе равны человеку и даже немного превосходили его, но были слабей мужчин-орков. И для них я немного изменил систему боя, доспехи и оружие. Сражались они не ятаганами, а саблями, даже шашками, которые я совсем недавно ввёл в обиход. В основе их боя лежало не парирование ударов, а уход с линии атаки. Доспехи представляли собой облегчённую кольчугу. Из снаряжения помимо сабли, а то и двух, были метательные дротики, небольшой щит и женский арбалет.

Три сотни женщин – это тоже сила, если ею правильно распорядиться. Также у нас где-то семь сотен тяжёлой пехоты с длинными копьями и ростовыми щитами, шесть сотен тяжёлой кавалерии и две сотни лёгкой. Остальные – лучники, то есть лёгкая пехота плюс одиннадцать заклинателей. Если уж Угрук с такой силой проиграет, то вождём ему точно не быть. Если что-то пойдёт не так, я, конечно, вмешаюсь, но лучше, чтобы он сам всё сделал.

Клан противника повёл себя недальновидно, они решили с ходу задавить нас массой. Увы и ах, это была их самая большая ошибка. Пока они скакали, три сотни наших лучников выпустили по пять стрел. Как и ожидалось, в рядах врагов произошла заминка, но противник продолжал идти на сближение. Когда уже до него осталось метров пятьдесят, Угрук отдал приказ, и вся наша тяжёлая пехота приготовилась к столкновению, укрывшись за щитами и направив на неприятеля лес копий.

За пять метров до столкновения во врага было выпущено триста болтов – валькирии сработали на славу. Свалка получилась знатная.

Вражеские всадники, бывшие во второй линии атаки, поняли ошибку своего командования, но было поздно, сзади напирали другие, и, как итог – они просто насаживались на копья. А в это время наши лучники не переставали выпускать стрелы в нападающих. Через десять минут сражения враг попытался отступить, но вмешалась наша тяжёлая кавалерия. Шесть сотен закованных в латы всадников с тяжёлыми копьями просто растоптали задние ряды противника, перекрыв ему отход. Лёгкая кавалерия отлавливала тех, кто смог вырваться из «мясорубки». Но таких было немного. И в дело вступили заклинатели.

Всё сражение заняло не более получаса. После того как в бой вступили заклинатели, враг в большинстве сдался, их кони от страха сбрасывали седоков, в панике стараясь убежать, внося хаос. Враг был сломлен и морально раздавлен.

После того боя и сбора трофеев пленных орков увели на два года в горы для добычи камня. Клан врага перестал существовать, по праву победителя к нам перешли все табуны, женщины и имущество.

По моему совету большая доля трофеев отошла семьям, пострадавшим от набега, и оркам, ставшим калеками, также им выделили в слуги верхушку бывшего клана или по одному молодому орку-воину и девушке. Остальное вернулось к прежним владельцам, так как клан всё равно теперь считается нашим, я не решился отбирать у побежденных всё имущество.

После сего события на нас повторно напали только через пять лет. И оба напавших клана понесли ещё большие потери, так как ученики Гырга, да и сам Гырг были намного опытней и сильней. Они окружили всё войско стеной огня и медленно его сужали. Свалка лошадей и орков была знатная, нашему войску осталось только собрать и распределить трофеи. После этого от нас отстали на пятьдесят лет.

Но через пятьдесят лет нам объявили войну все племена степи. Больше сорока тысяч воинов против наших пятнадцати. Правда, на нашей стороне было превосходство в выучке, сплочённости и магии. И в сражении большую роль сыграли стены. За почти шестьдесят лет клан построил стену, ничем не уступающую гоблинской. Разве что она была вокруг города. И когда под стенами оказалась сорокатысячная орда, тогда все и помянули меня хорошими словами, так как я в приказном порядке заставлял возводить её.

Сражение было знатным. Два месяца мы отбивали попытки штурма. Даже мне пришлось потрудиться. Напавшая орда притащила с собой метательные машины, и приходилось прилагать все силы, чтобы свести к минимуму последствия их применения. Хорошо, что мы, заклинатели, а количество их возросло до тридцати, уже могли делать что-то наподобие щита. А если делали всё это вместе, то щит получался крепким и на полстены. Пусть и не все были обученными, но вливать энергию в щит могли.

Хотя я и был посильнее Гырга и его учеников, но даже мне было очень непросто в той ситуации, так как кроме отражения летящих камней я был не способен ни на что другое. Угрука же я учил не зря, он правильно руководил войском и ополчением. Победа была за нами.

В общей сложности у орков я провёл двести лет. И все эти годы непрерывно разбирался с магией. Пусть поначалу у меня и не получалось оперировать огненной стихией, но по прошествии двухсот лет она мне поддавалась так же, как и воздух.

И в один из дней я опять услышал зов.

– Угруг, Гырг. Я позвал вас, чтобы проститься, – сказал я своим друзьям и воспитанникам, приглашая к столу.

– Как проститься?! – воскликнул Угрук, ставший вождём.

– Вот так. Я ухожу. И не надо говорить, что вы не отпустите, вы просто не сможете помешать этому. Я не знаю, появлюсь ли ещё. Но в любом случае я рад, что познакомился с вами. Где-то далеко у меня есть семья, живы они или нет, не знаю. Иногда я возвращаюсь туда, где уже был, иногда нет. Если получится, свидимся.

Прощание не затянулось, орки ушли, повесив голову. А я сел на лавку… и очнулся уже в другом месте.

Глава 6

Перемещение в этот раз прошло просто великолепно, это я о том, что не потерял сознание и очутился снова в Озёрном крае. Первым впечатлением был шок. Я стоял в центре некоего средневекового города, похожего на те, что я ещё в школе рассматривал на картинках и при просмотре фильмов.

Мощёная площадь была размером с футбольное поле. В его центре был небольшой водоём, диаметром метров пять, а вокруг площади стояли двух– и трёхэтажные дома из серого камня. Народ на площади присутствовал, но при появлении меня все куда-то резко заторопились. Но были и те, кто, наоборот, приближались ко мне. Я разглядел около двадцати воинов или, скорее, стражников, бежавших в мою сторону.

– Оперативно работают полицаи, – пробормотал я, обдумывая, как поступить в данной ситуации.

Может, начать качать права, что, мол, плохо встречают, или вырубить их всех, а после привести одного из них в порядок и попросить провести к шаману. Вопрос решился сам собой.

– Кто ты? Назовись! – выкрикнул один из приблизившихся ко мне стражников. По всему выходило, что он тут главный.

– Не поверишь, мимо шёл! – Н-да-а… Настроение у меня хорошее, так и тянет ляпнуть что-то.

Еле успеваю увернуться от удара. Офигеть, вот это порядки! Получаю ощутимый тычок тупым концом копья в ногу. Припав на колено, ухожу в перекат и, приблизившись к своему обидчику, бью чуть ниже живота, не сильно, но и так, чтобы на время вывести его из игры. Встаю и очерчиваю мечом вокруг себя круг огня. Гоблины отскакивают в разные стороны и ошарашенно смотрят на меня. Сквозь языки пламени вижу, как к нам бежит ещё около сотни воинов.

– Вот и подмога. Жаль, не мне, – бурчу под нос и лихорадочно пытаюсь выстроить модель поведения.

В конце концов я РР’а, а следовательно, нужен шаман, чтобы установил мою личность.

Но моим надеждам не суждено было оправдаться, брать живым меня уже не планировали, я еле успел поставить щит, в котором сгорело с десяток стрел. Стеной воздуха сбиваю арбалетчиков и сразу расширяю кольцо огня. Температуру огня делаю не очень сильной, так, чтобы волосы погорели, но ожоги не сильные были, да тетива у луков и арбалетов попортилась (хорошо хоть, ещё не делают тетивы из огнестойких материалов, больше жилы используют). Сейчас мне очень не с руки, чтобы в меня стреляли.

Гоблины замешкались, что дало мне преимущество. Начинаю посылать один за другим сгустки воздуха. Но и противник не лыком шит, вместо того, чтобы попробовать взять меня нахрапом, они рассредоточились по площади и стали нападать слаженными тройками, не давая мне ни секунды отдыха. Могу сказать точно, что если бы я полагался только на магию, то мне давно уже пришёл бы конец. Эта тактика гоблинов была очень эффективной, по крайней мере, если вместо меня был бы Гырг, то он проиграл бы. Хотя нет, я забыл, что он орк, он сначала надавал бы всем по голове мечом, а только потом вспомнил бы, что есть магия.

Но вернёмся к нашим баранам… э-э… гоблинам! Они всё время перемещались, стараясь зайти мне за спину. Время от времени они запускали в меня свои метательные топорики. И каждый раз, когда я уклонялся от летящих предметов, то терял из вида одного из бойцов. Я говорил, что гоблины очень сообразительны? Так вот, после того, как четыре тройки выбыли из боя, они научились предугадывать мои движения. Вернее, выучили движения рук, которыми я посылал сгустки воздуха.

Итак, на моей стороне опыт и магия, на их – количество и слаженность. Кто победит? Мне нельзя их убивать, они же могут делать всё, что угодно, плюс ко всему время играет не в мою пользу.

Как я и думал, примерно ещё с сотню гоблинов выбежало из одной из улиц и бегом направились к нам. В их руках я увидел сети. «Возможно, я даже выживу», – подумал я, но потом меня обуяла злость, какого чёрта они на меня нападают, если я РР’а?!

Больше церемониться я не собирался. Взяв меч обратным хватом, зажёг во второй руке пламя и ухмыльнулся. А за многие битвы моя ухмылка стала похожа на оскал. Когда я уже хотел напасть на ближайших гоблинов, услышал крик:

– Стойте!

Что странно, гоблины сразу застыли. Именно застыли, как статуи, а не остановились.

– Удивительные вещи, – пробормотал я.

– Назовись, человек! – властно потребовал голос.

Назваться? Так я вроде уже назывался, но ладно, повторю для тех, кто не слышал.

– С фигали! – вырвалось у меня.

– Э-э! Ты не в том положении, чтоб выпендриваться! А вот последняя фраза меня очень удивила.

– А в каком я положении? – Уж если издеваться, так до конца.

– Ты один! А нас…

Я не дослушал, перебив:

– А вас – кучка идиотов! Которые не смогли понять, кто перед ними!

Я уже не сдерживался. Кольцо огня опалило ближайших воинов, нанеся им серьёзные ожоги. Воины стали кататься по площади, подвывая. Но это ерунда, лекари у гоблинов отличные, быстро на ноги поставят. Последовавший поток воздуха заставил остальных гоблинов кувыркаться по площади. И когда я уже был готов пустить кучу лезвий, раздался голос:

– Папа?

– Э-э-э?! – Повернув голову, я увидел взрослого гоблина, смотревшего на меня с какой-то надеждой и чем-то ещё. Не знаю, но почему-то я всё же уточнил: – Натус?

Спустя два часа я сидел в просторном зале с удобными диванами и гобеленами, развешанными по стенам. Ещё там стояли пара статуй, круглый стол со стульями и шкаф.

После устроенного мной побоища на площади прошло пару часов, за которые меня провели в главное здание, напоминающее королевскую резиденцию (по мне, оно ею и было, но гоблины своего предводителя иначе как шаманом или великим шаманом не звали). Мне дали время, чтобы принять ванну, перекусить, и только после этого вежливо проводили в кабинет к их главному – моему приёмному сыну. Да, интересно девки пляшут, по три штуки прямо в ряд.

Когда мне надоело созерцать обстановку кабинета, отворилась дверь и вошёл Натус со свитой. Чинно прошествовав ко мне, он уставился на меня сверху вниз, так как я и не думал вставать с дивана. По правую руку от верховного шамана остановился смутно знакомый гоблин.

– Приветствую тебя, РР’а! – Было видно, что Натусу непривычно, но перед подданными по-другому нельзя, по решению совета шаманов я по должности выше, чем верховный шаман. Не я это решил, не мне и менять правила.

– Привет, привет!

– Мы рады твоему возвращению в час, когда судьба народа Озёр вновь висит на волоске! Народ Озёрного края надеется на твою помощь и мудрость, будь то деяния или совет добрый, – выпалил сынок.

– О как! Я ещё не услышал ничего, что могло прояснить ситуацию. Да и хотелось бы узнать, как там стражники, пострадавшие от моих действий?

– Им уже оказали помощь, и через дня два даже сильно покалеченные смогут встать на ноги, – ответил мне гоблин, который был мне смутно знаком.

– Мне хотелось бы с ними поговорить, но после того, как они поправятся, – улыбнулся я, но почему-то улыбка вызвала у всех только испуг.

– Как угодно, РР’а! – поклонился Натус. – Пройдёмте к столу, сейчас принесут карту, и я поясню суть нашей проблемы.

Минут через десять в кабинет внесли карту. Нет, я, конечно, помню, что учил их более-менее заносить пометки на дощечки или кусочки кожи. Но чтобы так… Карта представляла собой полотно кожи примерно два на два метра, на котором в стиле китайских рисунков были нарисованы горы, моря и очертания берегов с пометками, выведенными каллиграфическим почерком.

Из последовавших объяснений узнал следующее: некое государство ни с того ни с сего стало строить корабли, которые во многом превосходили гоблинские. В принципе, ничего в этом страшного не было бы, но эти корабли нападали только на корабли гоблинов. Далее пошёл такой расклад, что в некоторых городах товар у гоблинов стали покупать по заниженной цене или не покупать вовсе. А в близлежащих странах стало расти недовольство гоблинами, хотя пока агрессия не проявлялась, но это пока. И ещё очень уж стало много наёмников в соседних королевствах.

– Понятно. В общем-то обычная подготовка к войне. Непонятно только, почему товары не покупают. Что хоть не берут? – поинтересовался я.

– Не берут лекарственные травы, специи и, как ни странно, продукты, – ответил один из гоблинов.

– Н-да. Есть предположения, почему?

– Пока ничего узнать не удалось, все, кто мог пролить хоть какой-то свет на всё это, отказываются идти с нами на контакт. Даже те, кто связан с нами прочными узами, лишь отмалчиваются.

– Пытать не пробовали? Похитили бы парочку купцов и растрясли.

– Пока мы не хотим привлекать к нашим разведчикам внимания.

И что бы это значило? Если подготовка к войне, то почему не берут продукты и лекарственные травы? Ведь это товары первой необходимости. Специи – ладно, их, бывает, и в обычное время перестают брать, так как рынок может быть перенасыщенным. Стоп! А почему нет?

– Так, срочно нужно узнать, не важно каким способом, как обстоят дела у людей с лекарственными травами и продуктами. Любые незначительные мелочи. Возможно, просто скопилось много товаров или есть королевство, в котором резко увеличилось количество данной продукции. Задача ясна? Следующая задача: нужно взглянуть на эти новые корабли. А сделать это, как я понимаю, можно только встретившись с ними в море?

– К сожалению, да. К нашему берегу они не подходят и чаще нападают в двух-трёх днях плавания от наших земель. – Это опять заговорил смутно знакомый гоблин. Да чёрт, кто он такой.

– Слушай, а ты вообще кто? – не вытерпел я.

– Рок’Хо, к вашим услугам! – поклонился гоблин.

Вот тут я завис, что-то смутно знакомое витало в памяти. Было же что-то такое, что я сделал, раз есть такой титул. Блин, немудрено, по мне, так двести лет прошло.

– Если РР’а позволит, я поясню. – вклинился Натус.

– Позволяю. Освежите мне память.

– Двести лет назад вы ввели должность, дав молодому гоблину возможность прославить имя, данное ему в честь деда. А если он не справится, сменит его.

– Так имя тебе сменить или всё же оставить, Гирт? – вспомнил я этого юного гоблина, напрашивавшегося в десяток моего охранения.

Из дальнейшей беседы я выяснил, что десяток моего охранения так и остался, но теперь в него набирались только лучшие из лучших воинов. Отбор был жёстким, гоблин должен быть мастером оружия как минимум. Десяток охранял великого шамана и слушал его приказы. Именно слушал, так как мог и не подчиняться ему.

Моя личная сотня тоже осталась, но в ней произошли изменения. Теперь только три десятка были вооружены гладиусами и пилумами. Два десятка арбалетчиков доукомплектовали круглым щитом размером с локоть и средним мечом и кинжалом. Ещё два десятка – это лучники, которые обязаны уметь владеть и мечом средней величины. Плюс десяток обоеруких мечников и десяток гоблинов, что махали двуручником. И наконец, последний десяток – разведчики, предпочитающие каждый своё оружие.

Поразмыслив так и эдак, пришёл к выводу, что лучше, чем моя сотня, с предстоящим делом никто не справится. Теперь бы ещё понять, что мы можем противопоставить вражеским кораблям. Допустим, моя магия, с помощью которой я могу управлять ветром, поможет. На крайний случай подожгу судно, если там не будет ушастых. Хотя поджигать как раз и не хотелось, лучше всего захватить его целым и невредимым.

Озвучив свою идею, особого энтузиазма не услышал, но и возражать мне не стали. А мне это и не нужно, смогут справиться без меня, я буду только рад. Как-то уже надоедает им помогать. Встав из-за стола, я попросил Гирта об одной услуге: найти для меня два корабля. Один должен быть либо подобием галеры или ладьи, как у викингов, а другой – парусным судном.

Утром я первым делом направился к казармам, располагавшимся у северной городской стены, чтобы познакомиться со своей сотней и личным десятком охранения. Всего было четыре казармы, по сторонам света, что упрощает действие во время осады или штурма. Выйдя на плац, я увидел уже построенную сотню. С первого взгляда она выглядела внушительно, но это лишь с первого взгляда. Я подмечал совсем другие нюансы: дисциплина если и была, то чисто номинально; далее – надменные взгляды на выходящих из казарм солдат, что не добавляло им плюсов в моих глазах; и третье и, наверное, самое главное: я не видел спаянности в этой сотне. Думаю, они неплохо могут сражаться и взаимодействовать, но чтобы интуитивно ощущать весь механизм согласованности, понимать практически без слов, что от тебя требуется, или чувствовать товарища в строю как ещё одну свою конечность – этого у них нет.

Пройдя вдоль строя, лишь больше убеждался, что от былой спаянности сотни остался пшик. Увы, радужные надежды стали тускнуть, и это отразилось на моём лице.

– РР’а считает, что мы неумехи, после того как расправился с обычными стражниками? – спросил сотник.

Его я узнал сразу, по знакам отличия: шлем с выгравированной ветвью, наподобие лаврового венка, да и на плечах были погоны без звёзд (у тысячников было по одной звезде на погонах и плюмаж, у десятников – один погон и шлем с выгравированной листвой, не веточкой).

Ничего не ответив, я лишь усмехнулся. А что скажешь? Память о том, чего я стою в бою, уже смылась за давностью лет, и вот теперь открытое хамство со стороны тех, кто, по идее, должен служить мне верой и правдой.

– Ты забываешься, Ирргу! – пытается защитить мою честь Гирт, что на мой взгляд бессмысленно.

– Не лезь, рок’Хо! Этого не избежать.

– Хорошо. Что ты хочешь, Ирргу? Поединок? Давай. Сколько ты выставишь против меня бойцов, так, чтобы не упасть в грязь лицом, но при этом они могли бы меня победить?

Сотник, что называется, завис. Вопрос я поставил правильно, тут если одного поставишь и он не справится, позора не избежать, и десяток стыдно будет посылать.

– Я облегчу тебе задачу. Давай возьмём этого, этого и этого. Оружие – на ваше усмотрение. Я же буду драться копьём.

Вот тут к нам стали стекаться все воины. Выбор мой был очень своеобразный, так как в противники я выбрал обоерукого гоблина с двуручным мечом и гоблина, вооружённого чем-то наподобие боевого хлыста и сабли.

Нам быстро освободили площадку, усыпанную песком. Подождали, пока я выберу себе копьё, не длинное, но и не очень короткое, а ещё чтобы оно было упругим, была у меня одна мысль, которую мне очень хотелось реализовать.

Когда я определился с выбором, все три противника ждали меня. Ну что ж, вот и посмотрим, чего сейчас стоит моя сотня. Да, противники сильны, но и у меня есть козыри.

Бой начался с того, что гоблин с хлыстом попытался ударить своим оружием меня по лицу. Удар был выполнен профессионально, но я не раз в сражениях со степняками сражался с такими противниками. Подставив копьё и дождавшись, когда конец хлыста намотается на него, я, можно сказать, в прыжке, скользя руками по древку своего оружия, оказываюсь у его острия. Перехватив копьё на манер дубины, наношу удар сверху, как обычной палкой, по голове. Не ожидавший от меня такой прыти и тем более такого приёма, он падает, закатив глаза. Конечно, приёмом это сложно назвать, чистой воды импровизация, но тут с гоблином сыграла злую шутку надменность.

Оставшиеся противники в замешательстве от того, как быстро я расправился с их приятелем, пребывали не долго, так как одному из них пришлось сразу же уходить в глухую оборону. Это кажется, что копьём нельзя сражаться с двумя противниками, на самом деле, если вы не в строю, копьё даёт очень много пространства для манёвра, если, конечно, ландшафт позволяет. Напал я на того, кто владел двуручным мечом. Сразу после того, как первый гоблин рухнул, я перехватил копьё снова за древко и махнул им так, чтобы оставшийся на конце кнут полетел к ногам гоблина. Но то, что произошло, стало для меня неожиданностью: кнут обмотался вокруг его ног, чем я, естественно, не преминул воспользоваться. За удар сердца я сближаюсь с гоблином и, отведя его меч копьём, держа его как посох двумя руками, на развороте бью древком в висок. Не сильно, но так, чтобы его отключить. Вот и всё. Или умение воинов преувеличенно, или они не умеют должным образом реагировать на нестандартные ситуации, что ещё хуже.

Остался один. Самый неудобный противник для меня в данный момент. Итак, минусы: он более манёвренный, ему проще лишить меня оружия. Плюсы: он не знает, чего от меня ждать, у меня есть козыри. Но выиграть желательно без применения моих чудо способностей.

Обоерукий, пока я размышлял, стал раскручивать мечи, с каждым шагом ускоряясь. Я хмыкнул: он сам даёт подсказки, так грех ими не воспользоваться. Начинаю так же, как и он, раскручивать копьё на манер шеста. Скажете, что его нельзя так крутить? Что можно пораниться? Можно. Но пораниться можно и обычным кухонным ножом, если не умеешь им пользоваться. Все же мои «командировки» научили меня великолепно обращаться почти с любым оружием. А уж выпендриваться на привалах приходилось не один раз, дабы показать своё мастерство или утереть нос как новичкам, так и ветеранам.

Пока противник приближался, я продумывал, что можно сделать. В итоге пришёл к выводу, что можно и дальше действовать неожиданно. В одном из своих вращений концом копья посылаю горсть песка в гоблина и тут же наношу укол. Гоблин отскакивает назад, но я наступаю и с возрастающей периодичностью посылаю песок в гоблина, при этом сразу нанося удары. Гоблин не пытается атаковать, он отступает и бережёт глаза. Но так не может длиться долго. Я увеличиваю скорость, уже даже ногами кидаю песок в гоблина. В какой-то момент я просто кинул копьё в гоблина тупым концом вперёд. В самый последний момент гоблин немного сдвинул корпус, но всё равно копьё ударило ему в бок и чуть развернуло, этого мне хватило, чтоб приблизиться и оглушить своего соперника ударом по голове.

Вот и все. Стоит тишина, все смотрят на меня.

– Этим дать лопаты и заставить чистить нужники за то, что усомнились во мне. Этого, – указываю на сотника, – разжаловать и перевести в солдаты. Всех десятников также лишить должностей. Через три дня я лично займусь этой сотней. Но прежде хочу посмотреть на остальные десятки и их взаимодействие.

За три дня мне удалось увидеть то, что мне хотелось, я нашёл слаженный десяток. Десяток состоял из погранцов, воинов, которые большую часть своей службы провели на границе с людскими королевствами.

А дальше я, не зная, с чего начать, постарался вспомнить всё, что я знал о морских сражениях. В итоге пришёл к выводу, что все мои знания сводятся к фильмам о пиратах и прочитанной художественной литературе, может, и они помогут. Ведь не дураки же были, кто снимал кино и писал романы, на чём-то они основывались?!

Пришлось гоблинам в одной из казарм строить по моей указке новые тренажёры. Один из них представлял собой колесо с прикреплённой к нему доской, второй его конец лежал на вкопанном бревне. Мне хотелось получить тренажёр, который будет имитировать качку. В принципе, получилось неплохо, при прокрутке колеса доска то опускалась, то поднималась и при этом ещё уходила то влево, то вправо. Сложней всего было сделать так, чтобы доска всегда оставалась кверху только одной поверхностью.

Кузнецы ковали абордажные крючья и новый вид оружия – кортик, а также более короткие мечи. Как-то я читал, что кортиками очень хорошо вести бои на корабельной палубе. Да и появилось это оружие как раз у пиратов и делалось изначально из обломков сабель.

Пока кузнецы делали оружие и крюки, моя личная сотня и десяток погранцов усиленно тренировались. На колесе отрабатывалась стрельба из арбалетов и луков. Ещё были установлены два столба на расстоянии в десяток шагов, а возле них лежали обычные рыбацкие лодки. К верхушке столба прикреплена верёвка, и гоблинам приходилось прыгать, как на лианах, от одной лодки к другой. Гоблины долго возмущались по этому поводу, пока не испробовали данную тактику на воде. Половина даже не долетела до другого борта. А мне надо было добиться такого результата, как в фильмах, когда пираты брали корабли на абордаж и прыгали на другой борт на похожих тарзанках.

Задумка с крюками себя оправдала, гоблины её оценили. Также сделали с десяток ядер, сцепленных между собой цепью. Стрелять такими ядрами планировали из баллисты, установленной на носу корабля, к ней же сделали несколько копий с прицепленной к ним цепью. По задумке к необычным копьям с цепью планировалась привязывать канат, и при попадании в борт противника можно будет быстрее сблизиться, при условии, что снаряд пробьёт доски насквозь.

Ещё было несколько карроболлист по бокам корабля и на корме. Хорошо бы пару пушек поставить, но как их изготавливать, я не знал. Да банально даже не знал, как изготовить порох.

По истечении двух месяцев мы вышли в море. Разведка гоблинов так ничего и не добилась. Никакой информации, почему королевства, готовясь к войне, не скупают продовольствие и лекарственные травы. В море мы должны пробыть семь дней. Три дня плавания до границы, где совершаются нападения, плюс день найти кого-то и три дня на обратный путь.

Наутро третьего дня мы встретили противника. Мне даже не пришлось гадать, кто плывёт нам навстречу. Таких кораблей в этом мире ещё не встречал. Он был чем-то похож на те, что мне довелось видеть в кино. Как он классифицировался бы у нас, я не знал. Может, каравелла, а может, фрегат, но по сравнению с нашим судёнышком это был гигант. Мне почему-то на ум пришло сравнение обычного дельфина и синего кита. И мы – это дельфин.

Корабль противника, не сбавляя хода, нёсся прямо на нас. Наш капитан схватился за штурвал и, покрикивая на команду, чтобы доставали вёсла, стал разворачивать своё судёнышко.

Я понимал, что всё, что мы делаем, – лишь отдаляем неизбежное. Трёхмачтовый корабль противника постепенно нас нагонял. У нашего судна хоть и был парус, но по сравнению с противником – так, платочек. Гребцы преимущества тоже не давали.

Стоя на корме, я прикидывал наши шансы на захват вражеского судна. Свои способности я пока не афишировал, рано. Знать бы примерное количество разумных на вражеском корабле…

Мои мысли прервал крик капитана. Обернувшись, я увидел ещё один корабль, почти копия настигающего нас, только размеры меньше и мачт всего две. Если не ошибаюсь, такие суда называли шлюпами или бригами, разница в парусах. Но думаю, что ошибаюсь не сильно: я увлекался парусными судами, чтобы хорошо разбираться в них.

Но все эти размышления о классификации судов можно оставить на потом, не до этого сейчас. Нужно что-то решать, и быстро, так как противник очень грамотно брал нас в тиски.

Я хотел посмотреть на вражеские суда? Посмотрел. И точно могу сказать: гоблины сражения на море проиграют вчистую. Можно, конечно, смыться, думаю, моих сил хватит на то, чтобы наполнить паруса ветром, но я планировал ещё захватить один из кораблей. Но в свете открывшихся перспектив что-то уже не уверен в этом.

Хотя, что-то я туплю. Можно же один захватить, а второй пустить ко дну. Главное, чтобы он был без сюрпризов.

– Капитан! Направьте судно на сближение с малым кораблём противника. На расстоянии триста метров стреляйте из баллисты. Лучникам вести стрельбу по готовности. Команде быть готовой к абордажу.

– Но как же так, РР’а? Это самоубийство! – воскликнул капитан.

– Молчать! Выполнять! Нужно захватить малый корабль до того, как к нам приблизится большой. Так будет хотя бы шанс вырваться из западни.

После моих слов гребцы налегли на вёсла. В помощь им пришли мечники из моей сотни и лучники. Сменяя друг друга каждые семь минут, мы увеличили скорость, а я незаметно подсобил, наполнив паруса ветром.

В поход я взял не всю сотню. Только лучников, мечников и десяток погранцов. Итого – сорок гоблинов, плюс к ним двадцать пять гоблинов в команду. На земле, помнится, количество экипажа брига составляло сто двадцать человек. Надеюсь, и тут так же, даже меньше.

Через долгих тридцать минут мы приблизились к противнику на выстрел баллисты. Первый залп произвели модернизированным снарядом. Попали удачно, почти в нос корабля чуть выше воды. Команда резво прикрепила канат к специальному креплению на корабле, и я решился на опасный ход.

– Приготовиться! Всем взяться за что-нибудь. Лучники, когда скажу, будете стрелять.

И буквально сразу я добавил поток ветра в паруса. Корабль ощутимо тряхнуло, и он стал набирать скорость. Я решил сделать так, чтобы противника развернуло, при этом мы тоже пострадаем, но мне надо, чтобы противник хоть немного, но накренился.

Когда мы проходили почти вплотную, на нас обрушился дождь из стрел, но мы предусмотрительно спрятались под щиты. А когда наш корабль уже прошёл мимо, я вспомнил, что мог поставить воздушный щит. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда, хотя пора вбить себе в мозг, что надо бы уже пользоваться магией чаще и лучше.

Канат натягивался с каждой секундой всё сильней, и матросы на корабле противника только сейчас заметили подвох и суматошно забегали по палубе. Воздушный же щит отклонял все пущенные в нас стрелы.

– Огонь! – крикнул я в самый последний момент, перед тем как нас развернуло и неслабо так тряхнуло.

Мой расчёт оправдался: корабль противника накренился в тот момент, когда стрелы гоблинов подлетали к нему.

– Вставайте, живо! Вёсла в руки – и на сближение! Живо! Живо! – ору я что есть мочи.

Наш корабль в результате манёвров развернуло на сто восемьдесят градусов, вырвав при этом солидный кусок палубы, к которому крепился якорь и канат пущенного «горпуна». Но и противнику мы разворотили нос корабля, так что быстро удрать у него не получится.

– Готовьсь! Лучники, пли!

За мгновение до выстрела снимаю воздушный щит. Пока я не научился делать щит непроницаемым только с одной стороны. Да и щитом это назвать сложно, скорее, это просто поток воздуха, скомпонованный моей силой, или маной, кому как удобней.

Когда мы сблизились, оказалось, что наш корабль почти на метр ниже, и перебираться на другой борт обычным методом ой как неудобно. Но всё же прав я был, что не дураки снимали кино. Задумка с «тарзанками» оправдала себя с лучшей стороны: гоблины быстро перебрались на вражеское судно. Бой разгорелся ожесточённый. Приходилось крутиться юлой, чтобы хоть как-то отражать атаки противника. Абордаж усложняло ещё то, что для лучников был плохой обзор. Хорошо хоть, моя задумка с кортиками оправдала себя. Гоблины ведь сами по себе очень гибкие существа, да плюс ко всему все, кто пошёл в рукопашную, были обоерукими. А сочетание небольших клинков и гибкости в этой свалке из кучи тел и корабельных снастей давало большое преимущество. Повезло, что команда противника была не столь многочисленна – человек семьдесят – восемьдесят.

Люди стали отступать. Кого-то я выбросил за борт порывом ветра. Кого-то просто сжёг, что в первые мгновения ошеломило как людскую массу, так и гоблинов.

– Не спать! – кричу я и, уже не стесняясь, сыплю заклинания.

Когда, казалось, сопротивление людей было сломлено, я краем глаза заметил, что к нам на опасно близкое расстояние приблизился второй корабль. И то, что я увидел, мне не понравилось. Его команда готовила для нас большой такой «писец» в виде горшков с горящим маслом. Времени на раздумья не было. Взмахом клинка направляю поток ветра так, чтобы он, создав волну, врезался в бок корабля.

С первого раза не получилось, пришлось отвлечься на недобитую команду судна. Они, видя, что подмога близка, стали ожесточённо сопротивляться. Пришлось помочь гоблинам и сжечь самых ретивых.

Со второго раза волна накрыла борт корабля, а ветер порвал парус на одной из матч. Я сразу кинул пару огненных шаров – один в борт, второй – на баллисту на носу корабля. После чего чуть выше ватерлинии – лезвие воздуха. Каравеллу или, как ещё называют, сию бандуру накренило. Добавляю пару огненных шаров в паруса, и лезвием в бок. Всё, корабль, считай, потоплен, теперь надо до конца разобраться с командой, взявшей противника на абордаж и выловившей уцелевших. Кто-то же должен показать, как управлять судном.

На всё про всё, пока связали оставшихся в живых людей, пока выловили уцелевших со второго судна, у нас ушло больше двух часов. Перевязав своих раненых и избавившись от трупов, взяли на буксир наше малое судёнышко, на котором мы ввязались в эту авантюру. Из гоблинов уцелела половина. Увы, но соотношение сил и то, что корабль был больше, сыграло свою роль. Но даже этому я был рад, так как его всё же удалось захватить, и даже тех, кто теперь будет обучать гоблинов им управлять и расскажет все нюансы. Думаю, гоблины быстро скопируют этот корабль и разберутся, как строить сии шедевры мореплавания.

Обратно возвращались четыре дня. Из-за того, что корабли были повреждены, приходилось идти на очень маленькой скорости. И когда входили в бухту, переполошили всех, так как поменять флаг никто не догадался. Но зато потом, когда выяснили, кто пожаловал, радости гоблинов не было предела.

Отдав на завтра распоряжение о созыве военного совета, я ушёл к себе, так как ужасно хотелось залезть в ванну и отдохнуть. Почти неделю не мыться – это просто кошмар.

Утром меня разбудил тихий стук в дверь. Пришлось вставать и идти открывать.

– Приветствую, РР’а! Совет соберётся через полчаса в малом зале, – с поклоном сообщил слуга.

– Хорошо! Пусть мне принесут воды для умывания, к назначенному времени я буду готов.

Совершив все утренние процедуры, я в сопровождении слуги направился в малый зал. Войдя, увидел, что все уже собрались и ждали только меня. Но очень меня удивило то, каких взглядов я удостоился. Что-то сродни восхищению и почитанию, хотя присутствовал и страх.

– Что?! – не вытерпел я. – Что не так?!

– Мы поздравляем тебя с удачной победой, РР’а! – поклонился Натус.

– Ага, так я и поверил. Хотите небось узнать, как я это сделал? С воинами уже поговорили да пленников допросили? – скорее констатирую факт, чем спрашиваю.

– Если РР’а позволит, мы хотели бы уточнить, как такое возможно. И можно ли этому научить? – за всех высказался Рок’Хо.

Ну понятно! Их мотивы мне ясны. Конечно, это им очень поможет в предстоящей войне, но как искать наделённых даром? И какой дар у них будет? У орков мне повезло, но и они могут только огненную стихию вызывать.

– Что вы видите? – спрашиваю, вызвав огонь в руке.

– Огонь видим, – ответил один из присутствующих, чьё имя я не запомнил, да и не хотел запоминать. Сколько их ещё будет?

– Присмотритесь внимательно. И говорите по очереди, что вы видите. Любые мелочи. – И я стал терпеливо ждать, пока гоблины насмотрятся.

Минут через десять гоблины по одному стали говорить, что они видят. Было всё – и цвет руки, и как пламя шевелится, и что рука у меня дрожит, и пламя не коптит стены. В общем, всё не то.

– По руке идут серебристые искорки, – неожиданно раздался голос.

Повернув голову, я увидел задумчивого Рок’Хо.

– А я вижу, что одна из сотни этих искорок зеленоватая, – добавил Натус.

Вот это поворот! Что это? Повезло или нет? Совпадение? И почему они видят их в другом цвете? Особенность расы? Помнится, Гырг видел искорки в золотом цвете. Но я тоже вижу их в золотом, тогда почему гоблины их видят в серебряном?! Натус так вообще зеленёнькие видит.

Я присмотрелся к руке и увидел, что по ней бегут не только золотые искры, но и серебряные, и даже зеленоватые. Но зеленоватые на фоне остальных были какие-то блёклые и редкие. И ещё я заметил, что золотые искорки питали пламя в моей руке, в то время как серебристые, можно сказать, проходили сквозь пламя и возвращались обратно в руку.

А если?.. Меня осенила догадка, и вместо пламени я сгустил воздух в руке. В тот же момент серебряные искры поменялись местами с золотыми. Теперь уже золотые проходят сквозь сконцентрированный в моей руке воздух. Что это? Разделение магии по цветам? Но тогда что значат бледно-зелёные? Что там в книгах? Магия жизни ассоциировалась с зелёным цветом? Или магия леса, что ближе к эльфам? Хм, а не потому ли Натус видит эти зелёные искры, что его папаша был на какую-то часть эльфом? Возьмём за рабочую версию.

– Очень хорошо! С завтрашнего утра начнём тренировки. Сегодня меня больше не беспокойте. Единственное, пусть плотники отремонтируют захваченный корабль. Возьмите хороших корабельщиков, которые могут в кратчайшие сроки скопировать его, и стройте такие в большом количестве. И да, наберите в мою личную сотню ещё гоблинов, доведя численность до ста пятидесяти. И выбирайте только обоеруких.

Дав ещё пару указаний, я пошёл в свои покои, дабы спокойно всё обдумать и решить, как буду тренировать двух важных шишек в гоблинской иерархии.

Следующие месяцы мне приходилось учить великовозрастных детей уму-разуму, так как когда у них получилось первый раз управлять ветром, то они не придумали ничего лучше, как снести пару крыш. На силу успокоил. Палкой по голове. Потом долго им рассказывал о технике безопасности.

Всё свободное время я тренировал двух высокопоставленных особ. Ко мне приводили детей, внуков, племянников, но всегда это были только мальчики. Увы, дар нашёлся только у одного. Но как-то ко мне привели девочку, и вот она оказалась просто подарком. Она уже – уже! – могла что-то делать со стихией Воздуха, правда, скрывала это ото всех.

Потом было несколько выходов в море на новом корабле. И как и в первый раз, мы старались захватывать корабли, что при наших бонусах удавалось легко.

По истечении шестого месяца пришла весть о подходе армады кораблей. По словам моих новых учеников, кораблей насчитывалось более пятисот. Если честно, я после такой новости завис. Как вести бой с таким количеством войск? Да, я много раз участвовал в сражениях, но это всегда происходило на суше.

Но гоблины знали, как действовать на море. На удивление, шаманы и генералы гоблинов на совещании всё обсудили и решили без меня. Я же многозначительно молчал, делая вид, что всё правильно. Единственное моё предложение было только в том, чтобы меня взяли в этот бой. Возражений не последовало.

Начало боя было как в кино. Две армады кораблей друг против друга. Я на главном, Натус и Гирт где-то посередине. Девочка и гоблин остались на берегу, нечего детям в таких забавах участвовать. Хотя им было поручено охранять побережье, чтобы ни один вражеский корабль не подошёл. Думаю, справятся.

Неожиданно для меня наш корабль оказался среди вражеских. Стрелы и копья сыпались отовсюду, и мне приходилось держать от них щит, одновременно посылая во все стороны сгустки огня и воздуха. Видел, что пару кораблей удалось поджечь, ещё нескольким нанёс серьёзные повреждения. Если бы я убрал щит, всех расстреляли бы издалека, а позже взяли бы на абордаж.

Но всё равно нас просто задавливали массой. Постепенно мне становилось ясно, что мы проигрываем. Увы, даже магия не всесильна. Через тридцать минут боя наш корабль был полностью окружён. Я ещё держался, но из последних сил. Когда казалось, что я на грани того, чтобы упасть обессиленным, с моим телом стали происходить метаморфозы. Правая рука стала вдруг такой, как была на арене гладиаторов. Зрение сменило спектр, и теперь мне всё виделось в более чётком ракурсе, а ещё я видел множество переплетений разноцветных линий, каркасов и сгустков красок.

Медленно перевожу взгляд из стороны в сторону, зрение не меняется. Замечаю, что левая рука тоже претерпела метаморфозы. Прислушиваюсь к себе. Всё тело ощущается по-другому. Как-то отстранённо понимаю, что так щит держать намного удобнее и легче.

Зачем-то срываю с себя рубашку. «Не хватает только тельняшки под ней и крика: „За ВДВ!”», – отстранённо пролетает мысль, пока я разглядываю своё тело, покрытое ЧЕШУЁЙ! И всё же я понимаю, что я – неполноценный. Неполноценный в чём? Почему? Не знаю, всё на ощущениях. И опять вопросы, вопросы, а на них отвлекаться сейчас ой как не стоит.

Рычу! Я умею? Видимо, да! Тут же выпускаю с руки множество сгустков огня. О как?! Я так могу? Опять же, видимо, да! Сразу за этим посылаю круговую волну воздуха. Корабли противника чуть не переворачивает, относя их метров на пять.

Снова рычу и начинаю гнать ветер по кругу, всё усиливая и усиливая поток. Противник дрогнул. Я не вижу этого, я чувствую. Что-то изменилось. Ветер уже не просто шумит, он гудит. Море бушует вокруг нас.

Ещё чуть-чуть. Ещё! Ещё! В какой-то момент я закрываю глаза, и сознание проваливается в темноту.

В себя прихожу опять рывками. Вижу небо и проплывающие облака, потом опять накатывает забытьё. Через какое-то время понимаю, что лежу в траве. Слышу, как рядом шумят деревья. Возникает вопрос: где я? Приподнявшись на локтях, разглядываю кромку леса, а с другой стороны до самого горизонта степь.

Спохватившись, оглядываю своё тело. Руки вполне человеческие, тело тоже. Ни следа от чешуи, и зрение вроде нормальное. Прислушался к себе и понял, что могу в любой момент вернуть чешую, да и зрение меняю по желанию. Хорошо это или плохо, непонятно. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Поднялся. И куда идти? До поселения орков Угрука топать минимум месяц. А нужно ли мне туда? Осмотрелся. Что ж, идём в лес.

Лес был просто непролазным. Сначала я думал, что он так вырос, но потом понял, что таким его посадили специально. Для чего? Защита? Может быть.

По истечении часа, когда я уже готов был выжечь себе просеку, я вышел на опушку. Передо мной была деревенька домов в пятнадцать, но каких-то чахленьких. Скорее, это хибарки или даже землянки. И частокола вокруг нет. Бедненько живёт народ, ох как бедненько.

Направился к поселению, гадая, к какому ещё народу меня закинуло. Когда мне навстречу вышло несколько мужиков с топорами да вилами, моему удивлению не было предела. Люди. Это были люди. Н-да.

– День добрый! – поздоровался я.

Мне ответили, правда, на каком-то непонятном языке.

Так, будем изучать язык и обживаться здесь. Неспроста же меня сюда занесло.

Дальше я действовал по принципу – сильный, но добрый. В общем, вырубил мужиков. Конечно, любить они меня от этого не будут, а даже возненавидят, но хотя бы будут понимать реальное положение дел.

Селение оказалось так себе, ни трактира, о котором так пишут в романах, ни старосты. Просто маленькая деревушка, в которой народ живёт и решает проблемы сообща. Не нужен им тут староста или управляющий. Придётся проситься к кому-то на постой. Выбрал из всех хибар самую запущенную, так как, скорее всего, там меня приютят быстрее за определённую плату.

Как и ожидалось, несколько медных монет решили дело. Мне выделили лавку и кусок дерюги, которым я смогу укрыться. Из еды предложили какой-то отвар, немного сыра и кусок вяленого мяса. По местным меркам – шикарный обед.

Вот так и началась моя жизнь в этой деревне.

На следующий день, благодаря случаю, мне удалось влиться в общество. Один из мужиков, когда перестилал на крыше солому, упал и сломал руку. Я в это время проходил мимо, а вокруг мужика, сидящего на пеньке, суетилось несколько баб. Недолго думая, я подошёл и, отогнав женщин, стал лечить мужика. Первым делом отключил, как учила Лика, чувствительность руки, на что мужик благодарно кивнул. А потом споро вправил кость. Знаками показал, чтобы мне принесли глину и с помощью неё и нескольких дощечек закрепил руку в правильном положении. За лечение мне дали кувшин молока и краюху хлеба, что было очень щедро с их стороны.

После этого случая меня приняли за знахаря, или лекаря, и стали обращаться ко мне со своими болячками. Ну что ж, любви ко мне это не прибавило, но уважение я получил. Жизнь моя вошла в русло. Я построил себе дом, провозившись с ним почти два месяца. Инструмента у меня не было, но была магия, которой было очень удобно валить деревья и срезать ветки. Делал всё я по ночам, втайне от деревенских. Очень мне в этом помогало моё новое зрение, оно, оказывается, могло перестроиться так, что я видел в темноте. Деревенские первое время удивлялись, как под утро появляются поваленные деревья, но молчали, а за отдельную плату ещё и помогали мне их тащить к строящемуся дому и даже возводить стены.

Можно сказать, общими усилиями у меня получился самый лучший дом в деревне. Просторный, с резными ставнями, крышей, покрытой подобием черепицы, и конечно же с русской печкой. С черепицей и печкой отдельно намучился. Больше всего времени ушло на поиск глины. Печь для обжига кирпича не делал, зачем? Есть магия. Дом обнёс частоколом.

По мере того как я обрастал хозяйством, становился всё более нелюдимее, хотя лечиться ко мне всё равно шли, боялись, но шли. А через год ко мне уже приходил народ из других деревень, расположенных друг от друга примерно в дне пути пешком.

Язык постепенно выучил и узнал многое о месте, куда попал. Итак, это было приграничье. Нынешний барон получил эти земли в награду от короля. За что, никто толком не знал. Баронство было освобождено на десять лет от налогов, по этой причине многие захотели сюда переселиться. Десять лет – это немало, и подняться можно очень хорошо.

По рассказам, барон самодуром не был, крестьян не обижал. А по мне, попробуй обидь, места глухие, всякое может случиться. На мой вопрос, не боятся ли жить рядом со степью, пожимали плечами: а что такого? Нет, не боятся. Про орков никто тут не знал, что меня очень удивило: как так?

В один из дней произошло событие, которое опять втянуло меня в неприятности. Я лечил одного крестьянина, которому не повезло встретить секача. Привезли мужика на телеге, был он очень плох, нога распорота на бедре до кости, и потерял много крови. Когда я уже истратил на больного кучу лекарственных трав и собирался зашивать рану, в дом ввалились два воина.

– Ты лекарь? – спросил один.

– Я, – отвечаю не оборачиваясь и продолжая заниматься своим делом.

– Собирайся, пошли.

– Я занят.

– Ты, видимо, не понял?! – Мне на плечо легла рука. Повернувшись, я стал рассматривать воинов. Первым делом оценил вооружение, кожаные куртки с нашитыми на них бляхами, мечи и у одного небольшой топорик. Тот, кто положил мне руку на плечо, имел тёмные волосы, чуть суженные глаза, нос с горбинкой и большой подбородок с бородкой. Второй был полной противоположностью: глаза большие, волосы светлые, подбородок аккуратненький такой. И длиннющие усы.

Я грубо сбросил руку со своего плеча и головой резко ударил темноволосого в нос. Ошеломлённый такой атакой, он отступил, но я сразу ударил его в живот ногой так, что он отлетел на своего товарища, сбив его на пол. Я подскочил к повалившимся воинам и двумя тычками в нужные области вырубил обоих. Пусть поспят.

– Куда встаёшь? А ну ляг! Я с тобой ещё не закончил, – обратился я к крестьянину.

Когда я зашил и перебинтовал рану, в дом зашли ещё два воина. Они входили насторожённо, даже мечи вынули. А увидев лежащих товарищей, так и вовсе напружинились.

– Ну, чего встали? Забирайте своих и валите отсюда.

– Ты знаешь, кто мы?

– Скорее всего, солдаты барона. Правда, наглые до невозможности.

– Не слишком ли ты самоуверен?

– Нет.

– Ах ты, тварь! – как и ожидалось, не вытерпел самый молодой.

Рывок, и, поднырнув под руку с занесённым мечом, разворачиваюсь и, положив руку солдата на плечо, ломаю её. Раздался крик. Отталкиваю его и тут же делаю подсечку второму. Два тычка в область шеи – и уже четыре солдата отдыхают.

Ну что ж, видимо, придётся пойти посмотреть, кто там ещё остался. Беру один из мечей воинов и выхожу. У крыльца полукольцом стоят шестеро солдат. За ними на гнедом жеребце гарцует, похоже, барон. Хм, о таких, как он, говорят – косая сажень в плечах. Волосы светлые, до плеч. Нос немного неровный с небольшой горбинкой, глаза серо-голубые. Выпирающие скулы и аккуратный подбородок. Скорее всего, пользуется популярностью у дам. Чуть в стороне – телега, рядом с которой ещё трое солдат.

– Н-да! Чего надо? – Ну не люблю я хамов, не люблю.

– Ты лекарь? – задал вопрос барон.

– Допустим.

– Что за шум был в доме?

А выдержка у барона на высоте. Ишь, как выразился – шум. А то, что один из солдат орал, когда я ему руку сломал, он будто не слышал.

– Наказал слишком наглых!

– Ах ты! – Один из солдат попытался ткнуть меня копьём в ногу.

Бой не продлился и десяти минут. Кому-то сломал ногу, кому-то руку. Не с их опытом лезть на меня. Свои шансы я оцениваю трезво. Не хватало солдатам мастерства, подготовки и силы, быстро выдохлись.

– Ну и? Зачем пожаловали?

Барон был бледен. Хотя его тоже понять можно: за каких-то десять минут я вывел из строя всё его сопровождение, даже тем троим досталось, что у телеги стояли. Ну да, на его взгляд, я неимоверно крут, а на мой, просто умею чуть больше, чем эти воины, двигаюсь быстрее и, конечно, сильнее.

– Ещё раз спрашиваю, зачем припёрлись?

– Сын у меня болен. Посмотри, может, вылечишь?

А барона явно припекло, раз к неизвестному лекарю приехал, а не к именитым.

– В телеге?

Барон кивнул.

– Я посмотрю, но не советую делать необдуманных поступков. – И с этими словами я на половину вогнал меч в бревно.

У барона округлились глаза.

В телеге лежал парень лет пятнадцати. Худой, с мешками под глазами, бледный, даже, скорее, белый. Я пощупал пульс, живой. Хм, и что ж с тобой делать? Поднял его и понёс в дом. Проходя мимо барона, сказал:

– Там, – махнул головой, – есть колодец, наберите ведро воды и разбудите самого толкового и спокойного. Пока буду осматривать вашего сына, пусть он всех приведёт в чувство. Буду их лечить от наглости и переломов.

Зайдя домой, уложил парня на стол, с которого уже встал крестьянин, и стал думать, с чего начать. С такой болячкой, как у этого заморыша, я сталкиваюсь первый раз.

– Так, ты как себя чувствуешь? – обращаюсь к крестьянину.

– Нормально, господин лекарь.

– Тогда берёшь вон тот костыль и идёшь к своим. Они тебя, кажется, за забором ждут. Как нога заживет, костыль вернёшь. Понял?

Крестьянин закивал и засобирался выходить.

– А, подожди. Вот тебе трава, если нога будет болеть, сделаешь отвар, по два листочка на одну кружку, не более! Понял? Вот и хорошо. Но только если нога будет болеть. И ходи побольше. Повязку пусть тебе бабы меняют через день, уж это они научились делать. Всё, иди.

Отпустив крестьянина, я стал осматривать паренька. Что ж мне с тобой делать? Такое ощущение, что жизнь из него уходит. Жизнь… Хм… Ой, я кретин! Гоблины! Натус, твою дивизию! Конечно же! Постарался немного сместить зрение, чтобы увидеть зелёные искорки. Посмотрев на парня, увидел какие-то каналы, по которым очень медленно тоненькой струйкой текла жёлтая с алым субстанция. Что это? Энергия или ещё что-то?

Посмотрел этим зрением на себя и обомлел. Твою!.. У меня это было нечто! Во мне эта субстанция текла бурным потоком огненной лавы, при этом в ней были переплетения зелёной энергии. И что всё это значит?

От раздумий меня отвлёк голос:

– Господин лекарь, все очнулись.

Повернув голову, увидел, что в дверях мнётся барон.

– Проходите, садитесь. Скажите, давно он болеет?

– Второй год. В столице мы тогда были, я давал присягу новому королю. Старый умер, и на престол сел его старший сын. Поехал я с семьёй. Где Эгил умудрился заболеть, не ведаю. Все только руками разводят. Я уж к кому только его не возил, и лекарям, и знахаркам. А только все одно говорят, что жизнь из него уходит, по капле. Ты, если помочь можешь, скажи, я заплачу. А нет, не тереби душу обещаниями. Деньги у меня есть, в долгу не останусь.

– Сделаем так. Оставляете тут одного из солдат. Того, что посмышлёней да порасторопней. Сами езжайте обратно в свой замок, или что у вас там. Буду лечить вашего сына, но за результат не отвечаю. Не знаю я, что у него за болезнь. И думаю, никто не знает. Так что вам остаётся или довериться, или забрать сына. Думайте, как решите, так и будет.

– Да чего думать-то! – вскочил барон. – Оставлю сына тебе и пробуй, лечи! Уж лучше так, чем сидеть и ждать, когда он умрёт. Я уже всех лекарей объездил, не берутся они его лечить.

– Ну, тогда я сейчас твоих горе-вояк полечу, и двигайте в путь. Через месяц приедете. Не раньше.

– Добро. Игн, – протянул мне барон руку.

– Егор, – ответил я на рукопожатие.

После того как мы с бароном познакомились, я принялся за лечение солдат. Кому-то компресс делал да мазью мазал, а кому-то пришлось кости вправлять да гипс накладывать. При этом читал лекцию о том, что надо быть вежливым. Солдаты были пришибленные, как в воду опущенные.

Когда барон со своей дружиной отбыл со двора, я, сев на лавку, стал рассматривать его сына в ином зрении и прикидывать, с чего начать. Как бы хуже ему не сделать. Хорошо бы потренироваться, но на ком? Обезьян здесь нет, на людях опытов ставить не хочется, просто претит воспитанию. Если только на душегубах, но где их тут найдёшь?

Хм, вроде где-то слышал, что свиньи чем-то схожи с человеком. Вопрос: чем? Нет, конечно, некоторые личности очень похожи на свиней, но это отдельная каста. А вот чем мне могут помочь хрюшки? Делать нечего, собрался и пошёл к одному селянину покупать поросёнка.

Пробыл я у селянина где-то час, за который устал объяснять, что поросёнок мне нужен живой. Этот индивидуум всё хотел для меня его зарезать, маньяк чёртов. Удалось всё же убедить его, но подсунул он какого-то тощего.

Когда я вернулся к себе во двор, передо мной материализовался оставленный бароном солдат, тот, который в первой паре зашёл в мой дом и кому я ничего не сломал.

– Егор.

– Что? – не понял вояка.

– Я говорю, меня зовут Егор, – протянул я ему руку.

– Диг, – ответил мне солдат крепким рукопожатием.

– А скажи-ка мне, Диг, как ты к поросятам относишься?

– Нормально. Как все. Заколоть, что ль, надо?

– Заколоть я и сам могу. Мне нужно, чтобы он живой был, но при этом не шевелился. Сможешь так сделать?

– Ну, если только травки ему особой дать. Да потом связать понадёжней.

– А что за травка?

– Так, обычный листовичок. Если растереть его да с варёным зерном перемешать, за милую душу съест.

– Знаю я эту травку, ты только не переборщи. В общем, вот тебе поросёнок, и чтобы через час он был живой и обездвиженный. Задача ясна?

– Да.

– А я пока нам поесть сварганю.

Зайдя в дом, ещё раз посмотрел на больного иным зрением и пошёл готовить обед. Сварив суп, накрыл на кухне стол и позвал Дига.

– Проходи, мой руки и садись есть.

– Чем угощаешь? – поинтересовался солдат.

– Супом.

– Похлебка, што ль?

– Нет, немного другое.

Ели молча. Но судя по тому, что от добавки Диг не отказался, суп ему понравился. После выпили чай и пошли смотреть поросёнка. Обездвижен он был вполне профессионально: ноги попарно привязаны к двум кольям, вбитым в землю.

– Спасибо. Теперь сделай так, чтобы мне никто не мешал. Хорошо? И ничему не удивляйся. Вопросы оставь на потом. Отвечу, если будет интересно.

Диг кивнул.

Я сел на землю, прислонился к чурбаку и принялся разглядывать Хрюшу. А почему нет? Пусть будет Хрюша. Каналы у него были бледно-жёлтого цвета с проблесками зеленоватых ниточек. Я стал изучать их с кончика хвоста, там их меньше всего.

Через час разглядывания я мог сказать точно: жёлтые каналы – это нервная система. Только почему у меня эти каналы огненно-красные, словно лава, а у паренька жёлтые с алым? Хм, а если взять за основу, что здоровые каналы – жёлтые. Но я вроде себя неплохо чувствую. Тогда возьмём как аксиому, что здоровые каналы – все цвета от жёлтого до красного. Я стал рассматривать зелёные ниточки, которые переплетали всё тело Хрюши, но с нервной системой соприкасались лишь в некоторых местах, в основном огибая жёлтые каналы. Местами они подходили к ним настолько близко, что становились почти незаметными на фоне сияния жёлтых каналов.

Теперь бы понять, это здоровые каналы или нет. И тут я увидел, что рядом с одним ухом у Хрюши зелёная нить уходит из тела и растворяется в пространстве. Я подошёл к поросёнку и всмотрелся обычным зрением в то место, откуда выходила нить. Там был небольшой след от ранки, которую обычно оставляли ядовитые насекомые. Перейдя на иное зрение, решил попробовать как-то заткнуть эту прореху. Сразу у меня ничего не получилось. Только очень устал и проголодался. Пришлось отвлекаться и идти есть. Потом вернулся к поросёнку. Ну что ж, надо как-то воздействовать на каналы. Но как? А если попробовать такими же каналами? Сказано, но не сразу сделано. Только глубокой ночью мне удалось вывести из своей правой руки канал. Правда, это был канал почти бордового цвета и толщиной примерно с три больших пальца. Всё равно что кувалдой сапожные гвоздики забивать.

Под утро мне удалось сузить канал до минимума. Просто надо было силой мысли уменьшить поток энергии в канале и той же силой мысли уже сузить его. Но пришёл я к этому через кучу проб и ошибок. Авторы фантастики, большое вам спасибо за великие идеи и подсказки!

Отвлёкшись, понял, что рассвело. Пошёл готовить завтрак, жрать хотелось неимоверно. Разбудил Дига и попросил сходить в сарай за яйцами. Достал из погреба молоко и приготовил омлет. Поели, выпили отвара.

– Опять будешь сидеть смотреть? – вдруг задал вопрос Диг.

– Буду. Я ведь не знаю, как лечить паренька.

– А зачем тогда?..

– А затем, что одна женщина меня научила, что страждущему или просящему помощи лекарь отказывать не в праве.

– Добрейшая женщина. А как это поможет лечить его?

– В том-то и дело, что не знаю, но уверен, должно помочь.

– На поросёнке тренируешься?

– Да.

– Тогда иди, я подежурю.

– Спасибо, – встал я и вышел к поросёнку.

Спать мне не хотелось, так что, усевшись на прежнее место, приступил к опытам.

Что я только не делал: и пытался завязать разорванную нить, и вливал в неё свои силы, и даже провёл свою же тонкую зелёную линию к ней, но ничего не получалось. Один раз даже пробовал её сдвинуть, это хоть и не сразу, но удалось, да только к другой нити она ни в какую не хотела присоединяться.

В конце концов как-то на автомате взял и со злости закольцевал её, и лишь потом осознал, что сделал. Энергия перестала уходить. А нить начала немного набухать. И что теперь? Да и как я это сделал? Стал разбирать каждое своё действие. Оказалось, я своими щупами чуть вытянул нить, потом кончик этой нити согнул в кольцо и прикоснулся к той же самой нити, обмотал её «волосками», ну, знаете, такие есть, когда нить рвётся, алым щупом будто припаял это всё и пустил в эту нить свою зелёную искру.

Теперь я сидел и думал, что делать с набухающей нитью. Попробовал своими щупами перекачать прибывающую энергию обратно. Не получилось. Попробовал откачать, получается, но тогда «спаянное» место опять разрушалось и приходилось заново его закольцовывать.

В какой-то момент мне пришла мысль построить канал от той нити к другой. Получилось это только к вечеру. А ещё получилось соединять и разъединять нити, строя из них новые каналы. Я даже сумел некоторые из них увеличить.

Поросёнок за всё это время не просыпался, но стоило мне закончить и развязать его, как он вскочил и, визжа, стал носиться вокруг меня. И я ясно ощутил – он хочет есть, причём очень много. Ну что ж, надо накормить страдальца, мне с ним ещё работать и работать.

К лечению сына барона я приступил через три дня, когда мне уже удавалось почти на автомате закольцовывать нити жизни у Хрюши. До этого я только поил парня куриным бульоном, обтирал, выносил отходы жизнедеятельности и давал укрепляющие настои.

Если честно, меня немного потряхивало, а если что-то пойдёт не так? Но я дал барону слово, что попробую, значит, нечего терзать себя сомнениями.

Для начала осмотрел пациента ещё раз иным зрением и понял, что жить ему осталось максимум день. Жизнь из его тела вытекала из множества ниток, и был даже один канал, который торчал из груди.

– Твою дивизию! – выругался я. – Диг! Бегом сюда! Солдат ворвался в дом в мгновение ока, держа в одной руке меч, а в другой – ведро, из которого, видимо, собирался кормить Хрюшу.

– Диг, бросай ведро и слушай внимательно. Я сейчас начну лечить парня. Не знаю, сколько это займёт времени, но точно не один час. Итак, тебе нужно каждый час вливать ему в рот куриный бульон и отвар, который стоит на печке. Понял?

– Понял.

– Всё, надеюсь на тебя.

Войдя в состояние иного зрения, я первым делом решил закольцевать самый большой канал. Но не всё пошло так гладко, как мне хотелось бы. Мне пришлось расщеплять его на мелкие нити, потом их закольцовывать и «склеивать» с другими. Времени на это ушло изрядно. А затем я занялся мелкими каналами, и вот тут, наверное, впервые в своей жизни проявил всю свою выдержку и усидчивость. Мне казалось, я закольцевал более тысячи нитей!

Когда закольцевал последнюю, то в прямом смысле свалился там, где стоял. Но Диг успел подхватить меня, уложил на лавку и принёс воды попить, за что ему отдельное спасибо.

– Долго я занимался? – Вопрос был существенный, так как начал я в обед, а сейчас было светло.

– Сутки. Ты Егор целые сутки лечил парня. Знаешь, теперь я не сомневаюсь в выборе барона. Парень-то стал выглядеть гораздо лучше. Это, может, не очень заметно, но те, кто видел его последнее время только в одном состоянии, обратят внимание.

– Спасибо за похвалу. Но, пожалуй, я пойду спать. Вечером разбуди меня, и, знаешь… мяса хочу. Много. Но вечером.

Как добрался до кровати, не помню. Проснулся от того, что меня кто-то теребил. Открыл глаза и увидел склонившегося Дига.

– Всё, встаю.

Умывшись, почувствовал сильнейший голод и на сваренный Дигом кусок мяса набросился, как дикий зверь. А потом пошёл посмотреть на своего пациента.

А посмотреть было на что. Парень был уже не таким бледным, и дыхание выровнялось. Я перешёл на иное зрение и стал осматривать больного со всех сторон. Порванных нитей нигде не было. Подумал и решил добавить немного своей энергии. Влил пару искорок зелёной, потом алой и даже несколько серебряных. Всё, на сегодня хватит, а завтра займусь шлифовкой каналов и нитей. Может, найду нестыковки и смогу как-то подправить их. Эх, учителя бы сюда хоть какого-нибудь, чтоб чему-нибудь научил в плане магии, а то до всего сам дохожу.

Неделю я всматривался в жизненные каналы Эгила, укрепляя их, время от времени увеличивая те, которые, как мне почему-то казалось, могут порваться. Бывало, наслаивал их. А на руке вообще в одном месте сплёл что-то вроде косички. Но все операции предварительно делал на Хрюше. На нём это никак не отразилось, он только стал больше есть и опережать в росте своих братьев и сестёр. Я из любопытства ходил к крестьянину сравнить.

Через месяц примчался барон. Шуму было много. И было много солдат, что мне очень не понравилось. Барон, когда увидел сына, спокойно сидящего за столом и жующего кусок мяса, так и застыл в дверях.

– Сынок! – сотряс дом крик, и барон кинулся обнимать свою кровинушку.

Я не стал им мешать и вышел на улицу.

При виде меня солдаты барона напряглись, что меня насторожило. Ох, чую, не просто так столько народа прибыло. Попробует наказать за дерзость? Возможно. Переманить к себе в замок? Может быть, но маловероятно. Хотя чего гадать, скоро всё узнаю.

Ко мне подошёл Диг.

– Что-то невесел ты, дружище, – первым обратился я. – Знаешь, у меня на родине говорят: чему быть, того не миновать.

– Мудрые слова.

– Мудрые, согласен. Не одно поколение предков это высказывание подтверждало. Так чего хотел-то? Предупредить о чём или предложить?

– Догадался? – спросил Диг.

– А чего ж тут гадать? Барон в прошлый раз всего с тринадцатью воинами приехал, а тут почти четыре десятка. Либо переманивать будет, либо за дерзость наказывать.

– Хороший ты человек, Егор.

– Это я знаю и без тебя. Ты не ответил на мой вопрос.

– Согласись на предложение барона, это лучше, чем калекой ходить, а то и вовсе жизнь потерять.

– Эх, Диг. Дурак ты. Не боюсь я смерти. Не боюсь. И все эти сорок солдат для меня не помеха.

– Видел я, как ты тренируешься, умелый боец, но с таким количеством никто не справится, разве что вестники смерти.

– Нет, Диг, они тоже не справятся.

Диг удивлённо на меня посмотрел.

В этот момент на крыльцо дома вышел барон, сияющий как начищенный медяк.

– Удивил ты меня, лекарь. Удивил. Слово своё я сдержу. Вот тебе десять золотых, – достал барон из кошеля монеты.

Я хмыкнул, что не укрылось ни от барона, ни от Дига.

– Тебе что же, не нравится плата? – спросил Игн, сузив глаза. – Ты считаешь, этого мало? Или, может, хочешь ещё чего?

– Плата как плата. Не много и не мало. Можешь вообще не платить, не обижусь. – Меня это представление стало забавлять, монеты – это надуманный повод. Что бы я не ответил или не сделал, меня всё равно попытаются сначала припугнуть, ну, может, немного побьют, а после поманят пряником. Да только ни на того напали.

– Ах ты… Ты что же, думаешь, я в первый раз снёс оскорбление и сейчас снесу?

Солдаты напружинились, но мечи пока не доставали.

– Да вообще-то надеялся, что за месяц ума наберётесь, но, видно, не судьба. В общем, можете взять эти монеты и засунуть их себе в то место, на котором сидите.

Вот я и добился своего. Барон в гневе, солдаты в шоке, дети в ауте, поросята в экстазе. Вернее, один поросёнок и один ребёнок.

– Взять его! – Рёв барона был подобен грому.

Ну-ну, так я и дался. Первого солдата встречаю ударом ноги. Кувырок, и бегом к сараю. Врываюсь и моментально закрываю за собой дверь на задвижку. Так, достаю из угла свой меч. Вот он, родимый. Теперь держитесь, господа хорошие.

Посылаю в дверь сжатый воздух, от которого её выносит вместе с петлями, и по земле покатились несколько солдат. Хватаю щит одного и запускаю его в какого-то из бегущих ко мне воинов, сломав ему ногу. Делаю подсечку другому и гардой дроблю ему челюсть. У человека болевой шок. Перекатом ухожу в сторону, хватаю ещё один щит, вовремя. Сразу же отклоняю рубящий удар в голову и делаю укол в плечо. Ускоряюсь, время замедляется, наношу точные уколы в незащищённые места. Ноги, руки. Я не убиваю, зачем? Они слабее, мне не противники. Я наказываю.

Магией почти не пользовался, только в самых критичных случаях. Я крутился как волчок, ни на секунду не останавливаясь. Остановка – это смерть. Постоянно уходил кому-то из солдат за спину, тем самым закрывая себя от противника. Кидался всем, что попадёт под руку. Если можно кинуть меч, кидаю. Щит? Тоже кидаю. Шлем или перчатка? Кину и то, и то, они дезориентируют противника. Нет, ребята, я не дерусь по правилам. Нет в бою правил. Удар между ног – это само собой разумеющееся. Последнему противнику чуть не снёс голову на развороте, спохватился в последний момент.

Слух возвращался рывками. Во дворе стоны. На крыльце стоят барон с сыном. Ко мне идёт сильно нервничающий Диг. В руке меч, пальцы то сжимают рукоять, то расслабляются.

– Не стоит, ты мне не противник.

– Я не могу. Долг.

– Кому? Барону?

– Барону.

– Не собираюсь я его убивать. Да и вообще никого не убил. Покалечил только. Но это можно исправить, если извинятся.

Диг остановился. Но мне-то что теперь делать? Уходить? Но чувствую, что мне нужно быть здесь. А здесь ли? Или всё же к барону нужно? Надо проверить.

– Эй, Игн! Я согласен на твоё предложение, – перешёл я на ты и прислушался к себе. Что-то внутри меня говорит, что я поступаю правильно. Значит, всё же к барону. И как теперь быть?

– А? Что? – отходит от шока барон.

– Я говорю, что согласен поселиться в твоём замке, при некоторых условиях.

– А-э-а…

– Никого я не убил, и убивать не собираюсь. Но кое в чём помогу. Тем более сыну твоему ещё нужно лечение, а, как я понял, ты хочешь его забрать?

– Да, – взял себя в руки барон. – Какие условия?

– Во-первых, всех, кто придёт ко мне для лечения, ты или твои воины пропустят беспрепятственно. Всех обитателей замка я лечу бесплатно. Если захочу уйти, я ухожу, и никто мне не мешает. Ну, ещё со мной пойдёт мой питомец.

– Поросёнок? – удивился барон.

– Да. И лучше его не обижать. – Не знаю почему, но я привязался к Хрюше, тем более я всё больше чувствовал его, а он понимал меня. И вот в этом я хотел разобраться, не в том ли причина этого, что я немного менял и подправлял его каналы. – Ладно, пойду лечить страдальцев. Диг, подводи ко мне их по одному. Ну, ты знаешь, что и как.

Я поднялся на крыльцо, демонстративно обошёл барона и скрылся в доме. Хрюша последовал за мной. Уже закрывая дверь, заметил какой-то хитроватый взгляд Дига. Что-то тут не то…

Лечение пострадавших не заняло много времени. Больше ушло на сборы. Собрал все свои запасы трав, опустошил тайники и нагрузил всё на телегу, которую забрал у барона, ну зачем она ему, если сын здоров? От количества моей утвари у всех глаза на лоб полезли. Ну да, жил я достаточно скромно, но это не говорит о том, что я беден.

До имения-крепости барона добирались почти сутки. Хотя крепость эта была больше похожа на хорошо укреплённый лагерь римских легионеров – каструм, и возведение основной его стены шло полным ходом. Камень доставлялся из карьера, находящегося в дне пути от крепости. В крепости проживало около двухсот человек, из них почти семь десятков – воины. Нехилое войско у барона.

Загадка такого числа солдат разрешилась быстро: в карьере работали заключённые. Иногда они сбегали, и барону приходилось их ловить, да и земли нужно охранять.

Мне выделили отдельный дом и даже служанку. Это оказалась девушка лет двадцати пяти по имени Ирда. Её мужа убил один из бежавших каторжников, и сейчас ей приходится стирать вещи солдатни в крепости и иногда оказывать услуги личного характера. Я её не осуждаю, трудно одной растить сына! Её сыну было семь лет, и с ним мы неожиданно быстро подружились. Звали его Ирид. Его имя, когда я первый раз его услышал, вызвало у меня улыбку. У гоблинов оно значило – смышлёный или умный, а у орков – красивый цветок.

Итак, моя жизнь опять сделала крутой вираж. Теперь я – лекарь барона. Личность на государственной службе. А как иначе? Здесь все, кто по должности старше десятника, считай, на государственной службе.

Мой день начинался с зарядки, потом шли водные процедуры, после чего я завтракал, давал пару наставлений Ириду и принимался за лечение больных, которых не сказать что было много, но человек десять в день я принимал. И это скорее не от того, что многие болели, а просто не было элементарных правил безопасности.

Ещё мне стали привозить заключённых, которые покалечились в карьере, – барон смекнул, что таким образом он экономит на рабочей силе. Солдат мне тоже приходилось лечить, но лучше они ко мне стали относиться только после того, как я вытащил двоих буквально с того света. И теперь ни одного косого взгляда, поняли, что в случае чего есть надежда пожить.

А уж когда я одному подправил на изувеченной руке пару каналов да поддал энергии и у него через неделю вырос палец… на меня уже стали смотреть как на мессию. Это, можно сказать, был первый опыт на живом человеке, но вроде он не жалуется. Потом были случаи, когда я приращивал руки, ноги, пальцы. И даже один раз – писюн.

Вечером ко мне приходил Диг. Все его тайны и выплыли, он всё сам рассказал. Оказалось, они с бароном братья, только Диг – незаконнорожденный. Но папаша их был умный, обоих воспитывал в любви, только одного как правителя, а второго – ему в помощь.

Приходил Диг не просто так. Он напросился ко мне в ученики, да ещё и сына барона привёл. Первое занятие у нас не состоялось. Вернее, это они так думали, я же выбивал из их голов дурь. Гонял по всему двору на потеху всей крепости. Барон хотел вступиться за сына, но был послан куда подальше со словами: раз сами пришли, то пусть сами на себя и пеняют.

А дело в том, что этим двум гаврикам не понравилось, что с ними будет заниматься и Ирид. Типа бояре с холопами из одной миски не едят. Ну вот, раз не едят, то пусть эти бояре идут далеко-далеко. Примерно так я им сказал. Ушли.

Пока «бояре», затаив обиду, думу думали, я занимался с Иридом. Малыш оказался смышлёным, под стать своему имени. И что самое удивительное – он видел энергию, что есть в теле человека. Вот вместе с ним мы и занимались. Он учился управлять энергией на Хрюше, а я учился управлять энергией в своём теле.

Через месяц у меня стало что-то получаться, я смог входить в некое подобие транса, в котором я мог прогонять энергию по своему телу, снимая усталость, увеличивать регенерацию и выносливость. Умение я счёл полезным и старался его развивать по максимуму, даже когда ел или ходил в туалет. Ирида я тоже обучил этому, а то этот любопытный парень один раз увидел, что я делаю, и сразу решил, что тоже так может. Еле откачал мальчонку.

Спустя два месяца пришли «бояре» с повинной. Я в это время делал разметку будущей тренировочной площадки. Они стояли и молчали, я не торопил и продолжал ходить и помечать вбитыми колышками, где у меня что будет.

– Вы пришли извиниться? – не выдержал я.

– Да! – хором ответили они.

– Вы осознали?

– Да!

– Готовы обучаться на моих условиях?

– Да!

– Вы дебилы? – быстро подкалываюсь я.

– Да! – машинально ответили «бояре», правда, потом осознали свою оплошность.

– Я так и подумал.

– Э, мы не это хотели сказать, – начал оправдываться Диг.

– Но сказали. Вы сделали это чисто механически, привыкнув отвечать на один и тот же вопрос. А теперь сделаем вот что. Бери палку, что рядом с твоей ногой. Я сейчас буду наносить удары, а ты должен просто подставлять палку. Понял? Хорошо, начнём.

Диг подобрал палку в правую руку, я такую же в левую и стал наносить удары, но только с одной стороны. После же сотого удара наношу прямой удар по голове, не встретив никакого сопротивления, так как Диг всё так же собирался блокировать удар с боку.

– Понял?

– Понял.

– Ну и чего ты понял?

– Что надо быть внимательней.

– Тьфу! То, что внимательней надо быть, – это естественно. А то, что у тебя привычка подстраиваться под чужой бой, ты так и не уловил, и рефлексы у тебя заточены почти под один удар. И вот теперь мне предстоит ломать всю вашу технику.

– И как ты собрался её ломать? – интересуется Эгил.

– Всё очень просто: берите лопаты и копайте ямки под столбы там, где видите вбитые колышки.

– И всё?

– Нет, конечно, потом будете копать выгребную яму, и время вам на всё до вечера. И да, Ирид будет копать вместе с вами.

Подозвав мальчугана, объяснил ему задачу и попросил, чтобы он немного помогал взрослым дядечкам копать, а говоря, старательно ему подмигивал. Он всё понял, сообразительный малый. А я пошёл за креслом-качалкой и молоком. Зрелище мне предстоит очень занимательное.

Да, как я и предполагал, копать «бояре» не умеют. Ирид в свои семь лет копал намного лучше в плане техники, как однажды мне сказали: брал больше, кидал дальше, пока летит – отдыхал. Это я, конечно, утрирую, но различия заметны. Приблизительно через час «бояре» выдохлись от непривычных действий, а вот Ирид всё копал и копал.

– Я не разрешал отдыхать. Копайте. И присматривайтесь, как делает Ирид.

Через три часа меня тихо ненавидели, на что мне было плевать. Весь двор крепости гадал, на сколько хватит моих учеников. А семилетний пацан работал наравне со взрослыми.

Ближе к вечеру я попросил Ирида добавить «боярам» сил, что он проделал под их завистливые взгляды. А потом я всех отпустил, предупредив, что с завтрашнего утра тренировки начнутся до рассвета, кто опоздает, пусть пеняет на себя.

Через неделю мои ученики очень сдружились на фоне ненависти ко мне. Ириду часто пользоваться восстановлением сил я запретил, он должен нарабатывать себе силу обычным методом. Когда же ученики падали без сил, то я ходил рядом и объяснял, как мне казалось, прописные истины. В чём преимущества того или иного оружия, какая тактика необходима в тех или иных войсках. Потом вливал им немного сил и показывал, как пользоваться иным зрением и что нужно делать, чтобы восстановить силы.

Каждый вечер мне приходилось читать лекции по медицине, чтобы они понимали, что им делать с каналами в своём теле. Ведь даже двоечник в нашем мире лучше знает, где какие органы расположены, что такое нервная система, система кровообращения…

Строительство площадки для тренировок заняло две недели. И все турники и тренажёры ученики делали сами. Ругались, но делали. Я же в это время читал им лекции, чувствуя себя эдаким сержантом армии американцев, которых часто показывают в фильмах.

Когда всё было построено, для моих учеников настал ад. Как же они кричали первые три дня, когда я им растягивал мышцы и доводил растяжку тела до нужного мне минимума. В конце четвёртого я бросил это дело.

– Я не собираюсь вас так учить. Если не додумаетесь сами и не приучитесь смотреть и запоминать то, что делаю я, не будет результата. Свободны. Лечить не буду как в предыдущие дни, сами должны понять, что вам нужно делать. Пока не поймёте, ко мне не приходите.

Ученики меня не беспокоили дня три. Всё это время я посветил Хрюше, так как меня всерьёз стало беспокоить его состояние. Физически он был здоров, и в жизненных каналах всё было супер, но визуально он очень изменился. Начнём с того, что он вырос величиной с телёнка и в холке был мне по грудь. Шерсть стала гладкой и чуть ли не как у пушного зверя. Я уже не говорю о выпирающих и даже бугрящихся мышцах. Были у меня кое-какие соображения, отчего это всё пошло, но как исправить и нужно ли исправлять, не знал. Подумав, решил оставить всё как есть, и, что самое интересное, Хрюша слушался меня идеально, мне даже кажется, у нас образовалась с ним некая ментальная связь, и от этой связи я только выигрывал.

А если что, будет у меня Хрюша ездовым животным. Хех… смешно, особенно если на него навесить броню, силы-то у него полно, да и выносливость намного лучше, чем у лошади, со скоростью, конечно, проблемы, но полагаю, это не критично. Чувствую, посмеются надо мной ещё по поводу этой затеи. Но всё же я зашёл к кузнецу и попросил сделать на поросёнка броню. Не кольчугу, а полноценную пластинчатую броню. А на морду я придумал шлем, у которого в середине торчал рог сантиметров в пятьдесят, а по бокам были лезвия длиной до сорока сантиметров. Ещё два лезвия я попросил приделать по бокам корпуса, так, чтобы на них можно было вставать. Когда я описал всё, что хочу, у кузнеца чуть не случился приступ хохота, правда, при мне он этого показывать постеснялся и просто краснел… очень. Но за заказ взялся, сказав, что придётся ещё многое уточнять. Всю работу и материал я оплатил вперёд.

По прошествии трёх дней вернулись ученики. Извинились, сказали, что они тупые, и попросили их научить контролировать процессы в своём теле. Как там, в книгах, называли, то состояние, когда человек мог погружаться в своё сознание и производить там манипуляции с жизненными каналами, памятью и прочим? Кажется, сэтаж?! Пусть будет сэтаж, зачем что-то выдумывать, авторам фантастики за это очередное спасибо.

И начались тренировки, в которых я учил троих человек искусству убивать и выживать, учил, как лечить, и, обучая их, учился и сам. Когда что-то объясняешь другим, приходит большее понимание о том, что объясняешь, возникают идеи или теории. В общем, мы приносили друг другу пользу…

Когда я первый раз после двух месяцев ожидания надел на Хрюшу броню, посмотреть на это шоу пришла вся крепость. Ну да, специфическое зрелище, в таком виде свин напоминал осёдланного динозавра. Перед седлом было сделано что-то вроде щита высотой сантиметров тридцать, прикрывающее пах. И в это «возвышение» можно было вставить ещё один щит, уже из-за которого торчала только голова всадника. Расчёт был таким, что когда я ворвусь на Хрюшке в стан противника, то первые удары придутся на этот щит, если, конечно, не буду останавливаться.

Ноги ставились на лезвия, которые можно было складывать и вынимать. Они были загнуты на манер косы и остриём располагались в направлении головы, при этом ноги были защищены, как на мотоциклах в специальных выступах, так что ранить их могли, только если ткнут сзади. Так как при беге голову Хрюша наклонял чуть вниз, как носорог, шлем с рогом пришёлся кстати.

Испытания я решил провести вне стен крепости. Ученики врыли пару десятков столбов разной толщины и поставили несколько щитов на специальных треногах. Сев в седло и взяв на изготовку копьё, я мысленно обрисовал ситуацию Хрюше, приготовившись опозориться. Но то, что произошло, повергло меня в шок. Сорвавшись с места в карьер, мы со свином в считаные мгновения достигли столбов, а далее Хрюша их разметал как спички, а какие срезал, но так, будто нож сквозь масло прошёл. Но не обошлось без потерь, боковые ножи мы просто смяли, слишком тонкими они были, нужно делать шире и толще.

Когда мы вернулись в крепость, там стояла тишина, видно, не один я находился в шоке от боевых качеств свина. Ученики поинтересовались, могут ли они себе заиметь таких свинок, на что я дал невнятный ответ, что им надо подрасти.

Мой опыт и потенциал как лекаря рос с каждым месяцем, мне всё легче удавалось лечить людей. За день, не уставая, я мог почти по частям собрать человека, а потом ещё вылечить с сотню. Лечить приходилось от всего. Наплыв людей только увеличивался. К некоторым вещам я приспособил Ирида, у него на диво хорошо получалась лекарская наука. Но одним мальцом я не ограничился, ещё мне помогала его мать, а также «бояре». Хотя последние первое время, как всегда, хотели показать гонор, но когда я им объяснил, что если кому-то из них отрубят руку или его сильно ранят, другой сможет вытащить товарища с того света, так что пусть учатся.

Спустя три года крепость было не узнать. Это была не просто крепость, это была Крепость с большой буквы. Твердыня твердынь. Без меня, увы, и тут не обошлось. Внёс я некоторые корректировки в план строительства. Плюс ко всему барон установил таксу за вход в крепость – один медяк, так как в ней работала, наверное, первая в этом мире больница с персоналом и врачами.

Больница образовалась на второй год после того, как увеличился поток больных. Я был главврачом, после меня шли: Диг с сыном барона и мой первый зам Ирид. Его мама была старшей медсестрой. К нам приезжали со всего королевства, слухи о том, что мы можем вылечить всех, распространялись, казалось, со скоростью света. Пришлось мне срочно менять коррективы и брать ещё учеников, но уже как лекарей. Набрал десяток юношей и десяток девушек и не смог устоять от соблазна, стал так же гонять их, как и первых моих учеников, мотивировав тем, что в здоровом теле – здоровый дух. И как же приятно смотреть на бегающих подчиненных!

А спустя два месяца ко мне пришли десятники барона и попросились в ученики, но уже как воины. При этом они были согласны на всё. Ну что ж, десятком больше или меньше для меня не имело значения. Но только я договорился, что, в свою очередь, десятники будут обучать свои десятки. Зачем я это сделал, не знаю, наверное, просто доверился своему чутью, что это пригодится.

Через четыре года у крепости стал расти городок. Барон богател день ото дня, а его воины были, без преувеличения сказать, сильнейшими в округе. Это подтвердилось несколькими стычками с соседями, где один десяток барона мог вырезать до трёх десятков противника, не сильно запыхавшись. Всё же сэтаж, пусть и не все, но большинство смогли освоить.

Всё больше и больше барон как правитель земель сдавал свои позиции сыну. А Эгил умел слушать и делать выводы. Были проведены реформы, рядом с крепостью открылась школа, куда брали всех без разбору. Живущим в городе и работающим на барона предоставлялось бесплатное лечение, все остальные в зависимости от статуса должны заплатить от пяти до двадцати медных монет.

Эгил сделал по моей указке наряды для стражи, начальником которых определил одного из самых сообразительных десятников. На улицах теперь почти не было отребья, за что простой люд был благодарен сыну барона. По всем землям барона курсировали наряды, очищая их от бандитов и разбойников, благодаря чему возросла торговля. Караваны теперь не платили за проход по землям барона, а платили только налог на торговлю.

Строились дороги, засыпались щебнем, который брали в карьере. Кое-где, правда, уже укладывали камень, но дело это небыстрое. Хотя в самой крепости и в городе уже уложили. Провели канализацию, и жителям было строжайше запрещено выкидывать мусор и выливать помои на улицу, за это можно не только штраф схлопотать, но и пяток плетей.

Баронство цвело. Но, как говорится, если хочешь мира – готовься к войне. Дружина барона тоже подверглась реформам. Мало того что она выросла почти до четырёх сотен, так ещё в ней появились подразделения. Конница, арбалетчики, лучники, разведка, егери, пехота, и это не считая городской стражи. Простому люду стало жить намного безопасней.

Но идиллия не может длиться вечно, вот и в нашем случае пришло то, чего мы не желали. Война. Причём с кем и по какой причине, никто не знал. Соседи с нашим королевством дружили и вели торговлю, так как делить особо нечего. Но всё же король решил собрать ополчение, и самое гнусное, что войско он собирал именно на землях барона. Я смутно догадывался, куда направлен поход.

Все мои сомнения развеял примчавшийся к барону королевский посланник. Барону предписывалось собрать ополчение в две сотни солдат и ждать короля, который должен прибыть через пятнадцать дней с войском. Король решил пойти походом на дикарей, живущих в степи. Баронство всколыхнулось. Забегали все, от нищих до самого барона. Я же, вызвав к себе всех учеников, решил разъяснить одну ситуацию и плевать хотел, что один из учеников – сын барона.

– Итак! Начну с главного. Когда прибудет армия короля, девушки никуда из больницы не выходят! Понятно?

Дождавшись утвердительного ответа, я продолжил:

– Скорее всего, на войну возьмут лекарей, так вот, поедут только ребята. Но! Как только вы поймёте, что всё идёт прахом, возвращаетесь обратно. Поверьте, я знаю, о чём говорю, и лучше вам никому не говорить, что я вам скажу. Ясно?

– А что нас там ждёт? В поход собирается сорокатысячное войско, что может случиться? – спросил Эгил.

– Скажи мне, ты когда-нибудь пытался сражаться с ветром?

Все хмыкнули.

– Я что, больной?

– А я могу тебе ответить: когда вы войдёте в степь, вся армия будет больная. Вам предстоит сражаться с ветром. В степи живут дикари, которые по воинскому искусству превосходят вас. Ну, может, не конкретно вас, но всех остальных. Вам предстоит всегда быть начеку. Старайтесь всегда быть в центре войска. Но при сражениях, если таковые будут, уходите в тыл.

– Ты так говоришь, будто знаешь, что нас ждёт, – подивился Диг.

– Знаю… и поэтому предупреждаю. И повторяю: никому, слышите, никому не говорите, что я вам сейчас сказал, если хотите выжить. Поход этот – не просто авантюра, а авантюра дурно пахнущая. Кто-то надоумил короля сражаться с ветром.

– И что же теперь делать? – спросил Эгил.

– Слушай меня, я сейчас расскажу, что вам нужно сделать, чтобы все увидели красивую игру актёров.

Инструктировал я свою паству на протяжении шести часов. Всем вменялось играть роли посредственных воинов. Десятников предупредил отдельно, они люди, повидавшие жизнь, и поняли, что им грозит, если все узнают, какие они бойцы. В случае чего их первыми бросят в пекло. Но и совсем неумёхами выглядеть тоже не стоит, отправят умирать как «мясо». Лекарям строго-настрого запретил показывать новые умения и наказал лечить обычными травами да мазями. А вот своих стараться ставить на ноги, но так, чтобы никто не видел.

Далее разрабатывали план отхода при поражении, рассказал, как ориентироваться в степи, долго и упорно настаивал на том, чтобы сразу не мчались по прямой назад, а дня три покружили. Обсуждали мы все нюансы ещё не один день. Я спешно обучал десятников, как искать воду в степи, как уходить от погони и запутывать следы. Степь – не лес, тут специфические навыки нужны. В общем, обучение шло до тех пор, пока не прибыл король со своей армией.

И вот когда появилось войско во главе с монархом, я ещё больше утвердился в том, что весь этот поход не стоит и выеденного яйца. А ещё меня насторожили некие личности в капюшонах рядом с монархом. Очень уж от них шёл знакомый запах. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не попасть на глаза этим капюшонам. А когда меня пригласили на аудиенцию к монарху, я проявлял все чудеса изворотливости. О том, во что я тогда вырядился, можно написать отдельный рассказ. Могу сказать только одно: мне удалось обмануть капюшоны. Слава богу, за всё то время, что я жил в крепости, служащие барона перестали болтать языком обо мне. Ссориться со мной никто не хотел и не выдал меня, поняв, что лучше промолчать. Барон тоже не стал заострять внимание на моём прикиде. В общем, как говорится, пронесло.

После трёх дней пребывания в баронстве, армия двинулась в степь. Как только последние солдаты скрылись за горизонтом, я вызвал к себе Эгила и приказал ему отправить доверенных людей в соседние баронства для покупки провианта. Да-да, именно приказал, так как Эгил остался в баронстве за главного, в то время как его отец ушёл вместе с войском в поход, а ещё потому, что Эгил обладал проницательным умом и являлся моим учеником и спорить со мной не стал.

На этом я не остановился. Меня всё больше и больше терзало чувство тревоги, я стал параноиком, но параноиком здравомыслящим. Ко мне прислушивались и верили мне. Все мои приказы и просьбы выполнялись. Всю скотину из деревень сгоняли в крепость, благо после ухода армии места хватало. В крепость свозили провиант для людей и корм для скота. Плотники строили по моим указаниям метательные машины. Из карьера возами тащили для них камень и щебень.

Простой люд недоумевал, что происходит, но со страшным лекарем не спорил, так как с ним не всегда спорил и старший барон, а уж младший и подавно. Роптали, шептались, но всё выполняли. Крепость готовилась к осаде. Мне стало казаться, что мы что-то забыли. Все мои чувства вопили, что мы не успеваем. Цены на лечение возросли, но поток больных не уменьшился. На поступающие деньги покупался провиант, оружие и броня. Всё до копейки уходило на оборону. В степь были направлены патрули, которые должны были предупредить о приближении врага. В то, что армия короля вернётся, я не верил, будучи абсолютно уверен, что орки её разобьют и пойдут карательным рейдом на земли людей.

Через два месяца мои предположения оправдались, в баронство вернулись мои ученики, ушедшие с армией, и дружина барона, сильно потрёпанная, но почти в полном составе. Сам барон из похода не вернулся. Когда дружина вошла в крепость, то первое, что они сделали, – это при всех дали клятву жизни… мне. Я не знал, что это такое, пока не получил от одного десятника разъяснение.

Оказывается, своими наставлениями я спас им жизнь, и они поклялись, что вернут долг. А если не вернут они, то вернут их потомки. При этом, как пояснил мне десятник, эта клятва не означала, что если один из поклявшихся спасёт мне жизнь, то клятва будет автоматически исполнена всеми остальными. Нет, каждый воин или его потомок должен спасти меня один раз от смерти. По моим подсчётам, меня от смерти должны спасти триста сорок два раза.

Мне, конечно, приятно, что большинство воинов из баронства, ушедшие в поход, возвратились, но я не обольщался и приказал всех крестьян свозить в крепость. Кнутами или пряниками, мне было не важно, слишком уж отчётливо я понимал, как орки проведут свой карательный рейд, ведь этому учил их я.

И через неделю патрульные сообщили, что в двух днях пути видят большое облако пыли. Сомнения отпали, орки шли в рейд. Услышав новость, я пошёл на стену, там почему-то мне в такие моменты легче думается. Поднявшись, стал обозревать окрестности и думать, что всё можно было бы изменить. Всего лишь один точный удар клюкой в горло – и не было бы этого похода. Ну, умер бы… Ну и что?

– Егор, что нам делать? – отвлёк меня Диг.

– Ждать. Всё, что можно, мы уже сделали.

– Но как же так?! А послать гонцов в соседние баронства, в деревни?

– Ну пошлёшь ты гонцов, только людей зря погубишь. Не успеют они ничего сделать. Орки не дадут.

– Орки?

– Да, орки. Ваш король пошёл войной на расу под названием орки. Представь себе народ, в котором мужчины – идеальные воины: выносливые, сильные, дисциплинированные. Ты же общался с теми, кто вернулся.

– Разговаривал, но они все твердят что-то из разряда сказок. Мол, когда армия шла, перед ней выросла стена огня, с неба полетели огненные шары, и на воинов напали большие зелёные животные.

– Ха-ха! Большие зелёные, говоришь? Так вот эти зелёные как раз и есть орки. А стена огня… Поверь, они действительно могут управлять огнём. Не все, но те, кто может, очень сильны. Так что, когда они подойдут к стенам, вы делаете всё так, как я вам говорил. Хотя бы женщинам жизнь сохраните.

К концу второго дня вдали показались эмблемы орков, которые своим видом будоражили кровь. Помню, некогда я рассказал Угруку о психологической атаке скифов, которые в своё время были поистине мастерами психических атак. Греческий писатель, историк и географ Арриан писал, что военные эмблемы скифов представляли собой чучела змей и драконов, изготовленные из лоскутков материи и насаженные на высокие шесты. Угрук, видимо, решил воспользоваться умением скифов и, надо отдать должное, преуспел в этом. К крепости для всех людей приближались чудовища, а для меня это были чучела. При движении эти чучела надувались ветром и шевелились, как живые существа, издавая ещё и резкий свист. И своим лошадям орки придали устрашающий вид, вплетя в их гривы разноцветные лоскуты, которые напоминали извивающихся змей.

Зрелище было завораживающим. Я буквально ощущал, как трясутся поджилки у воинов, стоящих на стене. Да, такое не каждый день увидишь, а если учесть количество двигающейся армии, то картина была поистине страшная.

– Если от вида этих ряженых кто-то обделается, я ему пропишу лекарство под названием чопик! – говорю так, чтобы услышали все.

– А что это за лекарство – чопик? – спрашивает самый наглый.

– А это такая деревянная пробка, которой затыкают дырку чуть ниже спины!

Раздались смешки.

– Я понятно говорю?!

– Так точно! – выкрикнули лужёные глотки.

– То-то же! А то испугались непонятно кого… Может, это ряженые к нам в гости заглянули… циркачи или клоуны. А что много, так для того, чтобы мы самых смешных выбрали!

После этих слов даже у самых молодых появились улыбки.

Сразу орки нападать не стали, командиры у них опытные, видят, что мы приготовились к их приходу. Ворота закрыты, на стенах воины да котлы с горячим маслом. И куда им сейчас в битву с дальнего перехода? А то, что переход дальний, я вижу. Такие вещи замечаю сразу, двести лет не прошли даром. К лагерю нужно подтянуть обозы с провиантом. Не думаю, что орки пошли в поход без запаса продовольствия и без крепких тылов. По крайней мере, когда я учил Угрука, то упирал на то, что армия без продовольствия быстро становится простым сбродом и воевать не может. Сегодня нападать не будут, отдохнут ночку. А вот завтра с утра начнут вести переговоры и пошлют кого понаглей да посмелей. Авось договоримся, зачем умирать всем, когда могут погибнуть только воины?

В отдалении я заметил пару телег с королевскими регалиями – трофей. Постояв ещё немного и понаблюдав, как орки слаженно, а главное, грамотно обустраивают лагерь, решил идти спать. Да, что ни говори, а приятно видеть, когда твои уроки не проходят даром. А провианта они взяли и впрямь много. Да плюс ещё сейчас весна, лошадям раздолье свежей травы пощипать.

Проснулся я рано, день обещал быть солнечным, надеюсь, что всё пройдёт по плану. Происшествий ночью не было, во всяком случае из-за которых нужно было будить меня. Выйдя из дома, увидел, что почти все жители крепости не спят, не привычны они к таким передрягам, скорей всего, вообще ночью не спали.

Поднялся на стену и стал ждать. Как только солнце достигнет зенита, появится посланник. Такова традиция. Утро в степи самое хлопотное время, а вот в обед в шатре, когда на улице жара, можно и серьёзные разговоры вести.

И действительно, в обед на вороной лошади, украшенной серо-зелёными лентами, к воротам подъехал орк. Немного погарцевав, так, чтобы со всех сторон его разглядели, остановился и стал ждать. Правильно, пусть ждёт. Тут ведь тоже всё зависит от того, как мы себя поведём. Если кто стрельнёт в него, то вырежут всех в крепости, если сами разговор начнём, покажем, что нервничаем. Но мы молчим, и он молчит. Покажем, что нам нечего бояться, даже если рядом такое войско, может, чай пришли попить.

По истечении двух часов орк не выдержал:

– Эй, отрыжки! Попрятались за стенами, что даже носа показать не можете?!

– Диг, если хоть один солдат ответит на оскорбления, я ему его мужское достоинство отрежу и в глотку запихну, так всем и передай! Понял?! – Говорил я это нарочито громко.

А орк тем временем распалялся. Его ругательства становились всё изощрённей, проскользнула даже пара русских оборотов. Когда же орк почти выдохся, я решил, что пора, и выдал ему такую тираду на великом и могучем, да присовокупив ещё на орском с добавлением гоблинского… А когда закончил, мне показалось, что я перестарался. Стояла оглушающая тишина. Орк не знал, что ответить, ведь поносил я его не только на общем, но и на его родном языке, да ещё и на русском, что его очень озадачило. И не только его, в крепости тоже все молчали.

– Откуда ты знаешь наш язык? – отошёл орк.

– Меня научил ему один оркский мальчик, которого хотели убить на арене.

– Ты врёшь! Только один из нас учил человека говорить!

– Зачем мне обманывать тебя, сын степи?

– Затем, чтобы осквернить имя великого вождя!

– Но тогда я оскверняю и своё имя, так как сказал, что он меня учил. А если я соврал, то уже осквернил своё имя. Так где же выгода для меня?

– Ты хочешь избежать смерти! – Вот оно! Слова сказаны.

– Я не боюсь смерти. Готов доказать тебе, что ты ошибаешься в своих суждениях.

– Я услышал тебя. Что ты хочешь в случае победы?

– Хочу встречу с великим вождем или заклинателем.

– Думаешь выторговать себе жизнь?

– Думаю предупредить его, что эта кость не по его зубам.

– Ха-ха-ха… А ты забавный, человек. Я передам твои слова вождю. По законам степи бьёмся один на один на лошадях. Через час.

Орк ускакал. А я, спустившись со стены, приказал готовить Хрюшу, пусть это не боевой конь, но пару сюрпризов я им покажу.

Н-да. Я, конечно, представлял, что не очень презентабельно выгляжу, но так, чтобы рассмешить всё войско орков… Хотя с другой стороны, а чего я ожидал? Верхом на свинье я выезжаю из крепости, в правой руке копьё, в левой – цельнометаллический щит, а свин подо мной весь в броне и в шлеме. Но ведь должны же были обратить внимание на то, что этот свин с меня ростом. Вырос на казённых харчах. Но ничего, сейчас я вам покажу преимущество свинки. А копьё у меня было похоже на те, которые все мы видели по телевизору, когда показывали турниры рыцарей.

Итак, мы стоим напротив друг друга, ждём сигнала. И вот один из сотников махнул рукой, начали.

Орк посылает свою кобылу с места в карьер, галопом. Щит держит перед собой, чуть наклонив к голове так, что из-за щита она почти не видна. Копьё – в согнутой руке, но так, что локоть чуть оттопырен, а древко копья покоится на краю щита.

У меня всё проще и сложнее, Хрюша набирает скорость плавно, для того, чтобы я подгадал момент и успел вставить щит в паз перед собой и опустить копьё, так как держал я его поднятым вверх.

Удар! Моё копьё и большую часть щита орка разносит в щепки. Но при этом я остаюсь в седле, а мой противник вылетает из своего. Спешиваюсь и обломком копья, как дубиной, наношу удар по голове орка. Всё. Победа. Никаких «танцев со сталью». Зачем? Нужно было победить – я победил. Орк не убит, но повержен.

А дальше произошло то, что никак не должно было произойти. На меня напал заклинатель. Атаку я почувствовал пятой точкой, или шестым чувством, назовите, как хотите. Уйдя в перекат, встаю на одно колено и кидаю в своего обидчика обломок копья. Обидчика или обидчицу… Всё же обидчицу.

Орчанка, увернувшись от моего «гостинца», достала из-за спины ятаган и, ловко крутя его перед собой, двинулась в мою сторону. И вот в чём загвоздка: как только орчанка достала меч, в мою сторону выдвинулось ещё с десяток орков. Видимо, не простая девушка. И как быть? Убить? Не проблема. Проблема будет потом, если это дочь какого-нибудь вождя или заклинателя.

Краем глаза замечаю, как в меня летит шар огня. Твою ж… Похоже, меня решили прикончить. А вот хрен вам. В девушку летит спрессованный воздух, который отбрасывает её на десяток метров. Запрыгнув на Хрюшу, пускаю кольцо огня, не очень сильное, так, чтобы оставило только ожоги. Потом сразу сближаюсь с десятком, первым пошедшим на помощь орчанке.

Хрюша не подвёл, его лезвия на шлеме подрубили двум оркам ноги. И я сам не остался в долгу, расшвыряв оставшихся заклинаниями. Оборачиваюсь и вижу двух орков, стоящих чуть в стороне, но не делающих никаких движений. На меня накатывает злость. Срываю с головы шлем и поворачиваюсь к орочьему войску:

– Ну что, твари? Кто ещё хочет бросить мне вызов? Отвечайте! Я Урга-эг, тот, что направил народ степи к процветанию! Я тот, кто учил вождя! И тот, кто закладывал первый камень в первый город степи! По какому праву вы смеете нападать на меня?!

Пока говорил, я снимал с себя броню, рубаху потом просто порвал, оголив татуировку, которую сделали мне орки.

Войско молчало. Через некоторое время приблизились те два всадника, что стояли в стороне. Спешившись, они встали передо мной на одно колено, уперев кулаки в землю.

– Прости народ Степи, великий Ургар! – заговорил один из них. При этом голос у него был очень знакомый.

– Снимите шлемы. И поднимитесь.

– Мы не смеем поднять глаза перед тобой, Урга-эг.

– Тьфу! – Я уже догадался, кто передо мной. – Вот кто бы другой это сказал, врезал бы ему! Гырг, хватит строить из себя провинившуюся бабу. Вставай и ты, Угрук. Устроили концерт.

Когда поднялись великий вождь и великий заклинатель, я увидел на их лице (или морде?) радостные улыбки. Я всей кожей ощущал, что они искренне рады меня видеть. Дальнейшее можно охарактеризовать так: великий шок двух рас. Мы обнимались, хлопали друг друга по плечам. На радостях я пообещал вылечить покалеченных орков, только если их доставят в мою лечебницу.

В крепости, когда поняли, что смертей не предвидится, рады были не меньше меня. Я настоял, чтобы покалеченных орков лечил Ирид, парню надо тренироваться. А когда через два часа он поставил всех на ноги, орки его чуть ли не на руках носили, а излеченные вообще поклялись никогда его не обижать, ну, примерно так.

Девушку же пришлось лечить мне, всё же пятая дочь великого вождя. Хотя и тут казусы были. Ну, да это не моё дело. Жениха её, который, кстати, сражался со мной, пришлось ещё раз приголубить по голове. А в целом было очень весело. Вообще орки мне нравились своим темпераментом – отходчивые и незлобные. Да, подрались, но виноваты оба драчуна.

Гырга тоже вылечил я. «Вырастил» ему ногу, увидев которую Гырг плакал как ребёнок. А тех, кто попытался над ним по этому поводу посмеяться, немного поджарил, объяснив это тем, что заклинателям тоже нужно тренироваться в лечении. Ну, что-то подобное я и ожидал, придётся учить лекарскому делу ещё и орков.

На второй день всеобщих гуляний в моём доме собралась компания из первых лиц. Я решил, что пора обсудить судьбу баронства и дальнейшие планы орков. Как оказалось, первые лица уже что-то обсудили. Так, орки на всеобщем собрании вождей решили не трогать крепость, так как воины барона почти не участвовали в сражении, а то, что погибло пару десятков, – так с кем не бывает.

В пользу такого решения было то обстоятельство, что я никого не убил. А вообще, как я понял, большую роль сыграло то, что я вообще был в этой крепости. Меня боялись и не хотели связываться. Ну что же… сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация на тебя.

Потом Эгил с одобрения Ирида договорился, что, в случае чего, они окажут оркам помощь в лечении, если те в свою очередь не будут разорять деревни. Ещё они договорились, что баронство будет иметь статус людских земель, но при этом всё королевство будет оркским. Мне это напомнило расположенную в Краснодарском крае Республику Адыгею.

Ну что ж… если без меня всё решили, и решили даже лучше, чем я предполагал, то, видно, не так уж плохо я воспитал Угрука и в какой-то степени Эгила. Ирид, правда, влез с тем, что он хотел бы взять себе в ученики пару девушек из «амазонок», так как увидел в них потенциал. Что тут скажешь? Вырос парень. Пусть берёт. Только потом я понял, что распорядился судьбой оркских девушек, но никто мне не возразил. А с другой стороны – а надо ли заморачиваться?

На следующий день Ирид уже гонял с пяток орчанок вокруг моего дома. При этом было забавно наблюдать, как он копировал мои манеры. Обламывать его не стал, зачем? Этим он показал орчанкам, что не просто так был в клинике моим замом. Девушки же хотели ему доказать, что с физподготовкой у них всё в порядке, но после того, как в несколько секунд были скручены и обездвижены, поняли свою ошибку.

А ещё я очень хорошо промыл мозги первым лицам. В том плане, что высказал им всё, что думаю о походе короля в степи орков. Кто за этим стоит, я, по крайней мере, был уверен. Когда орки услышали, что это эльфы, у них жилы заиграли на лицах. Эгила, Дига и Ирида пришлось посвящать в историю.

Ещё один конфуз вышел с Хрюшей. Он привёл ко мне кабаниху, причём крупную и явно старше его на несколько лет. Но по эмоциям моего свина я понял, что лучше не возражать. А через несколько месяцев кабаниха опоросилась, и когда я увидел новорождённых, то понял, почему Хрюша выбрал её для продолжения потомства: поросята были намного крупнее обычных. Всё же иногда инстинкты намного лучше разума.

А через месяц орда орков двинулась вглубь людских земель. Войско барона в рейд не взяли, но госпиталь выступил вместе с орками. На этом настоял я. Пусть орки будут сражаться с людьми, но с обеих сторон будут раненые, и, если правильно все преподнести, народ не так уж будет ненавидеть захватчиков. Орки прошлись по королевству частой гребёнкой. Из ста мужчин выживало от силы десяток. Женщин и детей не трогали, если те не хватались за оружие. Баронов вырезали семьями, столицу королевства сровняли с землёй. Две недели орки занимались там мародёрством.

После карательного рейда даже до самых тупых дошло понимание, что жизнь изменилась и нужно привыкать к новым реалиям. Бывшее королевство людей стало пограничной землёй. Некоторые орки решили осесть на ней, став новым дворянством. Но главное, они стали возводить новые крепости, которые в будущем должны ограждать их от вторжения людей. Оставшиеся в живых люди, если не докажут свою полезность, в бою или ещё как, не суть важно, становились зависимыми от орков, лентяев орки не любили.

Многие из народа Степи взяли себе в жёны человеческих женщин. Угрук по моему совету сформировал из беспризорников первые кадетские школы, назначив наставниками ветеранов. Гырг набрал пару десятков детей с не очень сильным даром.

Ирид же со своей паствой стал для всех чем-то вроде мессии.

После войны было много болезней, которые приходилось лечить. И я решил, что в некоторых крепостях можно устроить что-то вроде лечебниц, где за определённую плату люди из других королевств будут получать врачебную помощь.

Идей было много, но пришла пора опять покидать это время.

Возвращаться домой было очень приятно. Что удивительно, Лика меня увидела сразу, а может, почувствовала моё возвращение своей женской интуицией. А как ещё объяснить, что она стояла на крыльце и вглядывалась в даль. Заметив меня, выронила полотенце из рук и побежала ко мне. Какое же наслаждение держать на руках свою любовь, кружить и наблюдать её слёзы счастья! Сколько же я не видел тебя, чудо моё?!

Как потом выяснилось, их для меня не было двести лет, а меня для них – всего пять. Арс подрос и доставлял матери немало хлопот. Ну что ж, придётся воспитывать сына. Лекарскую деятельность Лика не бросила, правда, жаловалась, что пациентов становится всё меньше, и она с сыном живёт на сбережения, что я оставил.

Жизнь вошла в нормальное русло, такое, как я и хотел. У меня семья, о которой я заботился. Пришлось подновить дом, сарай и возвести ещё несколько построек. Сделал турники для сына и стал понемногу его тренировать. Ещё занялся садом, применяя к нему свои способности.

Через полгода у Арса получалось входить в сэтаж почти мгновенно, и я стал учить его владению оружием и рукопашному бою. Теперь это был уже не тот пятилетний малыш, избалованный материнской заботой. Его характер изменился в лучшую сторону, не знаю, что больше сыграло – моё отношение к нему как к равному или наши тренировки.

Мой сад тоже заметно изменился, Лика не переставала удивляться тому, что происходит. Растения давали больше урожая, и они стали более живыми, что ли, даже не знаю, как сказать. Просто чувствовалось, что в них больше жизни. Да и в магическом зрении я видел это. Одного винограда собрали небывалое количество. От такого расклада я сам был в шоке. Пришлось вспоминать уроки своей мамы, когда она делала вино. Правда, где взять резиновые перчатки, чтобы они так же смешно надувались?

В итоге я решил делать вино в бочках. Первый раз ничего не вышло, из трёх бочек получился лишь винный уксус. Тоже неплохой результат. На следующий год вышло уже лучше, испортилась только одна бочка. Моё хозяйство разрослось, я даже нанял себе помощников.

На второй год в воспитании сына мы перешли к магии. Занятия проводили вдали от всех. Уходили в лес, где я облюбовал одну полянку. У Арса выявились таланты к магии воздуха и жизни, огонь же ему давался слабо.

Жену свою я вылечил от немоты, и год учил её говорить. Через пять лет меня можно было назвать успешным фермером и виноделом. За вином купцы приезжали лично. За бочку вина платили золотыми монетами. Ещё я стал делать настойки. На меня уже работало двадцать крестьянских семей, и даже пришлось нанимать охрану из десяти человек.

Занялся я и разведением коров, свиней и зайцев. И для увеличения их качеств немного с помощью магии их модифицировал. Свиньи быстро стали набирать вес, у зайцев получался очень хороший мех, а коровы увеличили удой. В общем, где можно, я вмешивался магией жизни.

За счёт моих манипуляций крестьяне в соседних деревнях перестали влачить жалкое существование. За живностью, выращенной на моей ферме, выстраивались в очередь. Каждый поросёнок, заяц или телёнок, даже самый хилый, продавался легко.

А вот с лошадьми у меня вышел полный облом. У меня получилось увеличить им выносливость, силу и даже немного сообразительности. Но при этом они стали очень своенравны: если ты им не понравился, они не слушались и вообще делали всё, чтобы тебе навредить. Помучившись с годик, я решил, что будут три породы лошадей: первые – это тяжеловозы: сильные, выносливые и крепкие, за счёт увеличения костей и мышц; вторые – быстрые, у которых была хорошая выносливость и скорость, им применения найти пока не мог, но оставил, пусть будут; и третьи – это те, кто были поумней и своенравнее своих сородичей, они-то как раз совмещали в себе качества двух предыдущих. Породу тяжеловозов я назвал Magnus, что на латыни означает большой, крупный. Породу скакунов – Celer, быстрый. А своенравных – Allidus, умный. Что интересно, потомство у всех выходило только себе подобное, скрещивать их никак не удавалось, видимо, чего-то я не учёл.

По прошествии шести лет у меня уже был приличный табун лошадей. Вот тогда-то меня и навестил один из баронов. Что я могу сказать, оказывается, жил я на границе (и чего раньше не интересовался?), на ничейных землях и вследствие этого особо никому не мешал. Барон же предложил своё покровительство, и я не стал отказываться. Зачем? Пусть лучше у меня будет официальный защитник, чем я буду справляться своими силами. Мы скрепили всё договорами, по которым я буду платить барону налог, но земля остаётся за мной. Вот тогда-то я барону и предложил в качестве подарка десяток лошадей-тяжеловозов. Сначала он скептически отнёсся к моему подарку, но после того, как увидел их, отказываться не стал. А по случайности, барон приглянулся и одной своенравной лошадке, так как у него были солёные сухарики в привязанном к поясу мешочке, которыми он угощал животных. Пришлось мне барону отдавать и эту коняшку. По сравнению с тяжеловозами она, конечно, выглядела невзрачно, и барону не очень понравилось, что она стала ходить за ним как привязанная. Но я уверил его, что эта лошадка лучше, чем тяжеловозы. Даже устроили показательные скачки, после которых барон остался доволен.

А через полгода барон заказал ещё двадцать тяжеловозов и лично приехал отобрать для своего сына коня из своенравных.

Я уже стал привыкать к жизни со своей семьёй, но в один из дней снова почувствовал зов. Ну что же, Арс вполне самостоятельный и многое уже делал без моей помощи, думаю, справится. Когда я приготовился к переходу, то обнял жену и сына и сказал, что обязательно вернусь.

Увы, реальность была не такой, как мне хотелось бы. Сначала меня затошнило, а потом я потерял сознание…

В себя приходил несколько раз. В первый, как только открыл глаза, затылок пронзила боль, и наступила темнота. Второй раз, ещё не открывая глаз, лишь пошевелился, как опять ощутил боль в затылке и ушёл в небытие. В третий пришёл в сознание от того, что на меня вылили какие-то помои.

Открыв глаза, увидел пред собой бородатую рожу, которая что-то лепетала на гортанном языке, почти как у германцев. Угу, так я тебя и понял. Голова зверски раскалывалась, но всё же удалось принять сидячее положение. Увиденное меня не обрадовало. Во-первых, я был в какой-то дерюге, даже не дерюге, а в шкуре. Во-вторых, находился в какой-то пещере, среди таких же оборванцев, как и я. А рожа всё лепетала, ещё понять бы что. Хотя, думаю, скоро всё будет ясно.

Ага, вон и делегация идёт, местные крутые, скорей всего. Ну, так и есть, встали, говорят о чём-то, тычут в сторону. Ну-ну. Хрен я куда пойду, мне и здесь хорошо. Один из крутых, видимо главный, попытался пнуть меня, но я, перехватив его ногу, повалил его на землю и свернул шею. Меньше мороки и легче по ночам спать буду, не просыпаясь от каждого шороха. Подельники главаря опешили, но тоже сразу получили. Одному я сломал руку, другому – нос, о третьего же руки марать не стал, он и так всё понял.

Минут же через десять к нам вышли бородатые коротышки в доспехах. И, судя по тому, как один из них тыкал в бывших крутых, он был недоволен, что я их покалечил. Н-да… рабство. А эти бородатики – явно гномы. Ну, если эльфы, орки и гоблины есть, то куда же без гномов-то.

Я выругался, за что получил плетью. Уклоняться не стал, нечего обострять обстановку.

А вечером нас просто не покормили. Наказание. Вот и подружился с коллективом, спать придётся вполглаза. Хорошо, что мой организм чётко ощущает, какое время суток.

Разбудили нас рано, построили, надели кандалы и повели куда-то вглубь пещеры. И главное, спросить ничего не могу. Пещера имела идеальный полусферический купол. Люди, что шли рядом со мной, этого не могли видеть, так как факелы, которые несли гномы, давали мало света, а вот с моим зрением мне удавалось всё прекрасно рассмотреть. И пещера эта наводила на очень нехорошие мысли. Ну не могли гномы сделать такое сами. Не могли! А значит, кто-то им помог.

Шли мы очень долго. И когда моё терпение уже было на исходе, наша процессия наконец остановилась, и нас по одному спустили в дыру, которую сразу и не заметишь, если не знаешь, что она есть. Перед спуском, я проверил, могу ли пользоваться магией, и был неприятно удивлён. Оказалось, нормально я могу пользоваться только магией жизни. Огонь проверять не стал, дабы не выдать себя. Воздух мне поддавался, но очень слабо.

Когда спустили последнего из нас, нам скинули свёрток, который звякнул о камни. Ну вот и инструмент выдали. Теперь только работать, от еды до еды. Или ещё как. Вопрос только: чего мы добываем? Почему сами гномы это не добывают? Ведь во всех книгах гномы славятся тем, что они великолепные рудокопы. Потом спустили чашу, в которой было что-то налито, и один из людей, чиркнув кресалом, запалил огонь. О как интересно, что-то такое было в Древнем Египте. Похоже, в чаше нефть или какое-то масло.

Пока все разбирали себе инструмент, я оглядывал пещеру, в которой мы оказались. Размером она была всего метров двадцать в диаметре и немного уходила вглубь, образуя форму яйца. Имела следы ручной обработки и больше ничего. Совсем ничего. И это настораживало. Ведь если здесь работали до нас, то должна была остаться хотя бы щепка или клочок одежды, но не было ни-че-го. Ладно, время покажет, а сейчас, видимо, придётся поработать.

Уже год, как я в рабстве у гномов. За это время ничего особенного не произошло, если не учитывать того факта, что теперь для всех людей я стал вроде мамки и папки. А всё началось с того, что через неделю у нас покалечился один, и я решил помочь, ведь неплохой мужик. Вот так вылечил сначала одного, потом ко мне подходили уже другие. Язык выучил месяца за три, но так и не смог понять, что мы добываем. Но мне удалось облегчить работу. Так, на манер древних египтян, я откалывал большие куски камня с помощью деревянных колышков, которые мы поливали водой. С водой тоже интересно получилось, её как раз и обнаружил тот, кто первый покалечился. Расчистив небольшой родник, мы получили небольшую купель. Вода была чистой, её можно было пить. Сделали несколько оттоков, чтобы можно было набирать воду для поливания деревянных кольев и хоть немного ополаскиваться.

Больше всего я промучился с тем, чтобы объяснить гномам, для чего нам нужно столько деревянных кольев. Но они пошли нам навстречу и скидывали их раз в неделю. Вместе с факелами или обновлённой чашей.

Через полтора года к нам прибыло пополнение в лице гномов. Спустили их к нам в очень непрезентабельном виде и явно не по их воле. Всего их было десять, причём одному из них нужна была лекарская помощь. Но как только я попытался приблизиться, гномы напряглись и выставили перед собой кирки, а у троих ещё были и молоты.

На реакцию гномов отреагировали и люди, что меня несколько удивило. Сдружился наш коллектив, а я и не заметил. Гномов окружили, и, если бы не моё вмешательство, наверное, всё закончилось бы печально.

– Хватит! Если они такие упёртые, пусть сами его лечат. Мы сами по себе, они сами по себе.

На следующий день ко мне подошёл один из гномов. Он, наверное, увидел, как я лечил одного из людей, которому на ногу свалилась глыба камня и раздробила пару пальцев.

– Хуманс, тебе придётся вылечить нашего собрата, – не попросил, а приказал он.

– Пошёл ты под хвост животному! – Ну почему в таких ситуациях я не могу послать на русском языке? Приходится выкручиваться, формулируя более-менее обидные фразы.

Гном – не то слово – разгневался, после моей фразы он был взъярён. И не сплоховал, удар пришёлся мне в челюсть, пусть хоть и вскользь, но достаточно сильный. Её хруст был слышен, наверное, на всю пещеру.

Ухожу в сэтаж, увеличиваю регенерацию тела и пускаю энергию по телу, чтобы ускориться. Руки непроизвольно покрываются чешуёй, тело тоже. Где-то на краю сознания понимаю, что происходит трансформация, как у гоблинов. Все чувства обостряются в несколько десятков раз. Пещера расцвела тысячью красок, я видел даже маленькую трещинку и мог различить до сотни оттенков тёмного. Но любоваться ими не время.

Ударяю ладонью в грудь гнома, того сносит, как пушинку. Чувствую, как гномы и люди напуганы. Но если люди стоят в стороне, то гномы нападают на меня. Бой длится секунды, для меня гномы были как улитки, на каждого хватило одного удара, после чего они разлетались, словно пушинки.

Когда противников не осталось, я постарался успокоиться и вернуться к человеческому облику. На своё удивление, получилось это легко. Попытался изменить только глаза, чтоб видеть в темноте, и опять всё легко удалось, а раньше пришлось бы поднапрячься.

Люди стояли в стороне, мне и так было понятно, что они напуганы. А гномы валялись кто где. Если не убил, то покалечил точно. Блин! Нужно будет учиться соизмерять свою силу. Чёртовы коротышки!

– Чего встали? А ну, живо несите воды, буду гномов лечить! – кричу людям.

А вот интересно, я ещё человек или уже нет? Если нет, то кто я?

– Кого лечить? – спросил меня Кирк, самый молодой из людей.

– Гномов! Вот этих, что лежат сейчас бессовестно и не работают. – Да, сарказм прёт прям из ушей.

– Вообще-то это дваки… – как несмышлёному объясняет Кирк.

– Может, дварфы?

Кирк отрицательно мотает головой.

– Ну и хрен с ними, теперь будут гномами.

На лечение гномов ушло полтора часа, больше всего досталось тому, кто мне зарядил в челюсть. У остальных просто был хороший нокаут. Ну, ещё вылечил больного, всё же изначально хотел его вылечить, только эти упрямые дваки не дали.

Когда все пришли в себя и более-менее привыкли к тому, что есть я их не собираюсь и вроде как опять добрый и пушистый, я решил расставить все точки над «i».

– Так, господа гномы!

– Как ты нас назвал, хуманс? – набычился, по-видимому, их вожак, тот, кто вдарил мне в челюсть.

– А что такого? Там, откуда я родом, гномы были непревзойдёнными мастерами в кузнечном, ювелирном и многих ремёслах. А уж рудокопами они были первостатейными. И вот что интересно: очень уж они на вас похожи. Но вот расу свою звали – гномы. Но если это не вы, то, извините, ошибся.

Когда я уже развернулся и отошёл на два шага, послышался голос:

– Постой, хуманс. Говоришь, на гномов мы похожи? А чем ещё славились гномы?

– Егор. Меня зовут Егор, и у людей вокруг есть имена, так же, наверное, как и у вас! Или я не прав?

– Есть, но то дела прошлого… и имена наши – позор для дваков. Нынче мы никто.

И далее последовал рассказ. Издревле дваки жили тем, что добывали в толще земли полезные ископаемые, а люди снабжали их продуктами в обмен на хороший инструмент и поделки. Шли века, дваки поколение за поколением становились сильнее и богаче. И вот в какой-то момент кто-то решил, что негоже двакам работать на черновых работах, ведь так они тратят много времени, которое можно было бы потратить на изготовление вещей. Сказано – сделано, и уже за те же поделки трудятся в шахтах люди. Проходит время, и новый предводитель решает: зачем платить, когда люди могут работать и так. Давать им еды и воды да плетей почаще. Так появляются первые рабы. Из долины, что находится в горах и где всегда жили те, кто снабжал дваков едой, все люди уже работали в шахтах. Шло время, рабы умирали, и тогда впервые дваки напали на людей, уведя в свои шахты новых рабов. Потом была война, в которой победителей не было. Дваки были лучше вооружены, люди более умелые в воинском искусстве. Итог был таков, что дваки заперлись в своих горах и нападали изредка на людские поселения, а люди иногда наносили «визиты вежливости». Так продолжалось до того времени, пока один из соплеменников не додумался, что ведь одни люди могут договориться с другими и попросту не торговать с дваками продуктами. Что будет с воином, который не ел дня два? А неделю? Один «умный» сородич не придумал ничего лучше, как поднять восстание, дабы прекратил народ дваков угонять в рабство людей и вернулся к тому, что было ранее – самим добывать себе руду. Не учёл этот «умный», что не всем это по нраву. Итог: революция провалилась, а её зачинщики сброшены к людям с вердиктом: хотели быть с хумансами, так вот и копайте вместе с ними.

После рассказа дваков многие люди стали по-другому к ним относиться. И ко мне отношение изменилось: меня не то чтобы побаивались, а, скорее, как-то возносили. Вечера, которые я обозначал в соответствии со своим ощущением времени, теперь проходили в дружеских беседах.

Людей и дваков интересовали мои рассказы о гномах. Мне пришлось вспоминать всё, что я когда-то читал о них. Пересказал куски из «Хоббита», потом ещё пару книжек, вспомнил уклад жизни гномов и старался рассказывать им только хорошее. Не было в моих повествованиях коварства и алчности, не было предательств. Рассказывал я о том, как сражаются гномы, что строй их, как скала, что храбры они и сильны. Вёл беседы о том, как дружны они с людьми и помогают им. Конечно, были и истории забавные о скупердяях. Но всегда во всех моих рассказах гномы пусть и выглядели скупердяями, но на благое дело расщедривались и помогали.

Но, как говорится, всему приходит конец. Вот и нашему мужскому спокойствию пришёл конец. К нам спустили женщин. Два десятка. Из них семь – дваков (или двачек?). А что бывает, когда людям, почти два года не видящим женщин, они встречаются? А тут чуть ли не в подарочной ленте подали.

Я еле успел отреагировать, как все рванули к бабам. Первого ринувшегося к ним я буквально отбросил в другой конец пещеры и криком «Стоять!» приморозил всех на месте. Преобразился моментально. Сразу же мир стал светлей. Хотя как такое может быть, в полутьме, где светят только факелы и масляные чащи. Видел я всё в сером цвете, но даже так очень хорошо разглядел ухмылки на лицах мужиков.

– Отойди, Эгрор. – Ну да, и здесь моё имя исковеркали. – Они отданы нам.

– Р-р-р! – О, я умею рычать? Офигеть! – Каж-гх-ый, к-хто приблизит-гхся, умрёт! – слова даются с трудом.

Люди замирают в нерешительности, а вот дваки, наоборот, перехватывают кирки поудобнее. Трансформирую горло в человеческое, чтобы удобнее было говорить.

– Я не шучу. Кто двинется хоть на полшага, пострадает. На шаг – умрёт.

– Ты же не сможешь вечно их сторожить. – А вот и глава дваков с трудно произносимым именем.

– А я постараюсь. По крайней мере, сделаю всё, что смогу! Ты думаешь, то, что было в первый раз между нами, – это всё, что я могу?

Двак не верит, ухмыляется.

Я моментально создаю самый яркий шар света, на который хватает сил. В последний момент успеваю закрыть глаза. Слышу, как кричат гномы и люди, даже бабы визжат. Создаю из последних сил волну воздуха и отталкиваю дваков с людьми к противоположной стене. Всё, пуст. Теперь дело решит только драка.

Драки не последовало. Все были настолько ошеломлены, что не обратили внимания на моё состояние. Повезло. Я сел там, где стоял. Сил почти не было, но нужно было что-то делать с бабами. На сколько их к нам?

– Эй! Хорош скулить! Кто старшая? – Хорошо хоть, голос не дрожит, вот было бы смеху.

– Заткнулись! – Ого, вот это голосок у женщины. Ей бы в сержанты. – Я старшая, господин. Зула меня звать.

Хорошо, что я выучил язык, а то как бы я сейчас с ней общался? А женщина оказалась не такой, какой я увидел её в первое мгновение. Рост чуть выше среднего, худощавое телосложение, цвет волос разобрать не могу, а вот глаза льдистого цвета. Нос прямой, с небольшой полоской шрама от переносицы к кончику. Лицо скуластое, с правой стороны ото лба спускался по щеке ещё один шрам. В общем, если бы не шрамы, вполне симпатичная.

– Ну, садись, рассказывай.

– Что рассказывать, господин?

– Дурочкой-то не прикидывайся. Ты не из крестьянок, осанка да движения не те. Скорее благородных кровей. Я бы сказал, из семьи потомственных военных. Так кто же ты?

– А какая сейчас разница? – устало ответила Зула.

– Разница всегда есть. Вот, например, сейчас кого мне старшей назначить? Тебя или вон ту? – указал я на одиноко стоящую двачку, молодую и очень даже симпатичную.

– Можно и её, как я поняла, она тоже из благородных. Сюда упрятали, чтобы как-то от неё избавиться. Что-то там с законами дваков, они женщин не убивают, а здесь она не выживет. Да и от остальных тоже решили избавиться.

– Ну, тогда давай начнём с тебя. Кто ты? Откуда? Как сюда попала?

– Зовут меня Криша. Дваки напали на наш лагерь…

– Звание?

– Я лишь была спутницей… – Договорить она не успела, так как отлетела от моей оплеухи метра на два.

– Не нужно врать. Я прекрасно вижу, что мозоли на твоих ладонях не от вышивания. Начнём сначала. Причина, по которой ты здесь?

Криша стёрла с лица кровь и встала так, будто ничего не произошло.

– Мы – один из отрядов разведки. Были замаскированы под обычных крестьян. Цель – разведать обстановку. Отряд состоял из женщин, так как дваки хотя и набирали себе рабов, но по каким-то причинам женщин иногда отпускали. Хотя бывало это очень редко.

– Понятно, смертники!

– Кто?

– Те, кто пошли добровольно на задание, зная, что, скорее всего, умрут.

– Ёмкое выражение.

– Ты не отвлекайся. Что удалось узнать?

– Мне – ничего особенного. Но вчера я встречалась со своими подчинёнными, им удалось разведать проход к выходу. Также удалось узнать, что на вражду с людьми дваков кто-то настроил.

– Н-да. Судя по всему, я даже знаю кто…

– Ты знаешь? Как давно?

– Ты не отвлекайся. Люди решили напасть на дваков? Какие причины подвигли тебя на такой поступок?

– Моя семья была из тех, кто жил на границе с дваками. В одну из ночей посёлка не стало. Избы были сожжены, но ни одного трупа найдено не было. Возможно, где-то здесь мой сын.

– С одним разобрались. Что с войной людей и дваков? К нашему разговору уже прислушивались все.

– Не знаю. Пока только идёт разведка. Но известно, что один из приближённых короля ездил в соседнее королевство. После его поездки резко стали закупаться зерно и оружие. Ещё посылали большой караван к гоблинам, с ним вернулось пятьдесят воинов, которые сопровождали с десяток гоблинов. Это всё, что я знаю, но это известно всем.

– Н-да. Если эти гоблины те, о ком я думаю… будет весело. – Я на некоторое время задумался. В сущности, меня здесь ничего не держит. Но, скорее всего, сюда я попал не просто так и, если не выполню то, для чего попал, вернусь заново. Вопрос: для чего я здесь? Судя по всем предыдущим «командировкам», мне предстоит встреча с эльфами. Чем я, интересно, им не угодил? Или они мне? А скорее тому, кто меня всё время отправляет в «командировки».

– Эгрор, ты можешь сказать нам, что ты знаешь о том, что творится вокруг дваков и людей? – подошла ко мне делегация из двух гномов во главе с предводителем. Как же его, блин, зовут? Имя такое, что не выговоришь.

– Знаю, да только тебе какая печаль? Ты свой гонор показал уже! Благодаря мне, ты услышал эти новости, в противном случае вы сейчас пользовали бы этих женщин.

– Мы виноваты и готовы исправить свою ошибку.

Я чуть не подавился слюнями от этих слов. Эти… признали свою ошибку??? Где-то подохли динозавры и мамонты разом.

– Оставим всё на потом. В общем, так! Сейчас все отдыхаем, а после начинаем думать, как нам отсюда выбраться.

Следующий день для всех стал переломным. Я, не скрываясь, создал шарик света над головой. Масло велел экономить и сливать в предварительно выплавленную каменную яму. Ещё приказал складывать деревяшки под факелы в отдельную сторону. Уже не было никаких просьб, только мои указания и приказы. Несогласные могут и дальше тянуть лямку рабов.

О женщинах, казалось, забыли. Или, скорее всего, списали в утиль. Я всё больше времени стал проводить в медитациях, накапливая крохи энергии и обдумывая ситуацию с нашим освобождением.

А через неделю один из дваков обнаружил проход в другую пещеру. Она имела цилиндрическую форму и уходила одним концом куда-то вглубь под небольшим наклоном, а вот второй конец уходил наверх, я даже ощутил дуновение ветерка. Настораживало, конечно, происхождение пещеры, но, по мне, так всё это было очень обнадёживающим, но дваки почему-то опечалились. Скорее, на их лицах читалась обречённость.

– Кто-нибудь мне скажет, в чём причина скорби? – спросил я, но все дваки только отворачивались, даже люди прятали глаза.

– Этот проход остался от Хозяина гор, – тихо ответила мне девушка-двак, та, на которую я тыкал, когда знакомился с Кришей.

– Зовут тебя как?

Двачка назвала своё имя. Блин, для меня это набор звуков, хотя было там что-то похожее то ли на Ирму, то ли на Энигму.

– Сложно для меня твоё имя. Можно я назову тебя Энигма? На одном из языков моей родины это значит «загадка». А сокращённо буду звать тебя Эни. Хорошо?

Девушка чуть кивнула.

– Пойдём расскажешь, что собой представляет Хозяин гор.

Мы отошли от пролома, и я стал слушать. Как оказалось, дваки – не единственные обитатели гор. Была ещё куча всяких зверюшек и разумных и не очень существ. Но самым опасным был как раз Хозяин гор. Выглядит он как большой червяк. Но это только самое приблизительное сравнение, так как обычно после встречи с этим червяком почти никто не выживает. Хозяин гор живёт по своим законам, но всегда оставляет после себя такие пещеры, если собирается возвращаться в это место. Если же этого не планирует, то каким-то способом обрушивает за собой проход. Чем питается Хозяин гор, никто не знает, знают только то, что он ревностно относится к своим пещерам и ест всех, кто побывал в них. Убить червяка не удалось никому, так как шкура у него не пробиваема оружием.

И вот сейчас дваки ожидают прихода Хозяина гор, так как мы вошли в его пещеру. Убежать не получится, червяк находит нарушителей границ в любом конце гор.

– Так, всё ясно. В любом случае путь к спасению лежит через этот проход. Будем собираться.

– Ты пойдёшь по пути Хозяина гор? – ужаснулась Эни.

– Да, а что тут такого? Если останемся здесь, то Хозяин всё равно придёт за нами, и мы умрём. Если пойдём по пути, то ничего не изменится, так как мы уже нарушили границы владений Хозяина. Но при этом у нас есть шанс выбраться отсюда.

– Как ты собираешься избавиться от Хозяина гор? Он в любом случае нас найдёт.

– Попытаюсь его убить. Если его не берёт обычное оружие, это не значит, что не может взять другое.

– Какое другое? – удивляется один из гномов.

– Например, это! – зажигаю я на руке слабый огонёк. После того, как мы открыли проход к туннелям червяка, магические силы ко мне стали возвращаться с небывалой скоростью.

Тронулись в путь мы через три часа, за это время я выплавлял каменные бутылочки для масла. Хорошо, поток маны был постоянным, и источник силы восполнялся, не успевая опустошаться. Люди выстроились в цепь, взяли кирки, являвшиеся сейчас единственным оружием, и пошли за мной. Эни всё время шла рядом со мной и расспрашивала о том, где я раньше жил. Я не стал ей врать и рассказал, что жил очень далеко от земель дваков, в другом мире, о том, что много путешествовал. Она же рассказала немного о себе, что её род славился тем, что знал все руны и хранил знания предков. Но из-за раскола род попал в опалу и почти уничтожен.

Наше путешествие продлилось день, и утром второго дня мы встретились с Хозяином гор. Убежать не получилось, так как позади нас неведомым образом обвалился потолок. Я почувствовал выплеск силы, чем-то похожей на мою, и моментально догадался: червяк пользуется магией земли.

После того, как пыль улеглась, червяк открыл пасть, показав нам впечатляющий набор зубов в три ряда. Впечатления получили все, а мне вспомнилось чудовище в одном фильме о пиратах, которое сожрало одного из его главных героев.

Существо в длину рассмотреть не было возможности, но и того, что я видел, было достаточно, чтоб понять – дело худо. У червяка не было слабых мест, на мой взгляд, двигался он к нам, открыв пасть, глаз я не видел, значит, он полагается на другие чувства. И, скорее всего, это чувство – магия. Нужно срочно что-то делать.

– Быстро кидайте в него бутылки с маслом. Чего встали?! Живо, открывайте бутылки и кидайте в него!

Я первый подал пример, за мной последовали люди, от дваков толку было мало, они стояли в каком-то оцепенении.

Как только несколько «бутылок» угодило червяку в пасть, я тут же послал туда огненный шар. Полыхнуло не сильно, масло – это не бензин, но зато жар даёт не слабый. Хозяина гор затрясло в конвульсиях, отчего с потолка стали падать камни. Создаю воздушный щит над нами, при этом посылаю пару лезвий в сторону монстра, правда безрезультатно.

Червяка крючило недолго, закрыв пасть и потушив тем самым пожар у себя во рту, он попёр на нас быстрее, видимо, с намерением раздавить нас. Я пару раз метнул огненные шары, но они будто стекли по его шкуре. Получается, самое уязвимое его место – пасть. Как его заставить открыть её ещё раз?

Формирую из воздуха что-то наподобие конуса размером с человека и запускаю в морду Хозяину. От неожиданности и боли он открывает пасть и выдаёт непереносимый скрежещущий звук, от которого лопаются перепонки. Ныряю в сэтаж, моментально запуская регенерацию, а затем меняю ипостась. Мир расцветает, и я вижу, как к червяку ото всюду тянутся коричневые полоски энергии.

Оставляю щит на месте, а сам подскакиваю к червяку и в упор всаживаю ему в пасть воздушное копьё. От раздавшегося крика лопается ещё и глаз. Меня накрывает адская боль, в сэтаж вошёл на автомате. Червяк толкает меня головой, или что у него там. Падаю неудачно, но успеваю подставить огненный шар перед его пастью. Опять этот крик. Твою… Лопается второй глаз, в голове только мат. Создаю копьё и выставляю перед собой, но через секунду ощущаю, как проваливаюсь во что-то склизкое, при этом лишаясь ног. Боль невыносимая. Из последних сил формирую огненный шар, вливая в него кучу энергии. Шар взрывается буквально через секунду, но своим затухающим сознанием отмечаю, что огонь не приносит в этой ипостаси прибавления боли.

В себя приходил несколько раз. Первый раз от того, что зверски хотелось есть. Открыв один глаз, увидел перед собой большой кусок горелого мяса и просто стал рвать его зубами, жадно глотая, не успевая прожевать. Когда голод отступил, провалился в небытие. Второй раз очнулся и доел то, что осталось, после чего осмотрел себя. Вид был удручающий, похож я был на скелет, но, что самое главное, ноги были на месте, и видел я двумя глазами. Вошёл в сэтаж и остался доволен увиденным, кое-где подправил каналы и чуть сильнее запустил регенерацию. И снова отрубился.

В третий раз пробуждение было приятным. Моя голова лежала на коленях у Эни, и она смачивала мои губы тряпкой. Чуть вдалеке горел костерок, на котором, судя по запаху, правда, не очень приятному, жарилось мясо.

Пришлось прервать эту идиллию, так как неимоверно хотелось пить, да плюс ко всему ещё и в туалет. Встав, почувствовал изменения в организме, но в чём они выражались, понять не мог. Пока ходил в туалет, осмысливал произошедшее, по всему выходило, что мне, скорее всего, опять достался «бонус». Вопрос только – какой?

Всё решилось само собой. Когда я вернулся в «лагерь», меня будто стали окунать то в холодную, то в горячую воду. Начало тошнить, в голове стали появляться ощущения двойственности и нереальности. Нервная система ходила ходуном: я то вдруг хотел бежать и кого-то спасать, то боялся непонятно чего, а то и вовсе испытывал любовь.

Войдя в сэтаж, кое-как успокоился и принялся всё раскладывать по полочкам. Мои чувства были в раздрае, неужели я получил в бонус эмпатию? А оно мне надо, если каждый раз будет так крючить? Блин, тут с магией ещё не всё понятно, а уже эмпатия привалила. Только бы не менталистика, так можно и с ума сойти от голосов.

И всё же долго в сэтаже сейчас сидеть нельзя, дел слишком много. Перво-наперво нужно выбраться из пещер и озаботиться пропитанием. Ну, надеюсь, мяса червяка хватит нам надолго.

Я проинспектировал лагерь на предмет того, кому нужна помощь и кто чем занят. В принципе, все были при деле – заготавливали провиант. От меня потребовалась помощь только в освещении. Когда я создал шарик света, то отошёл в сторонку и, прислонившись к одному из камней, просто стал наблюдать, как люди и гномы потрошат тушку червячка.

– Зубы и кости, если будут, складывайте отдельно, могут пригодиться, – вмешался я в процесс, когда увидел, что один из людей отбросил выдернутый зубик в сторону.

– Эгрор, скажи… ты раньше встречался с Хозяином гор? – подошла ко мне Эни.

– Нет. Это первый раз.

– Но тогда почему ты не боялся?

Хороший вопрос… И правда, почему? Может, потому, что уже привык рисковать своей жизнью?

– Скажем так: я встречался с другими монстрами, пусть не такими большими, но не менее страшными.

– Ты не очень удивлён, что происходит, да? Ты даже не удивился, встретив Хозяина гор.

– Скажи, давно ли появились Хозяева гор? Может, твой род знает что-то об эльфах, или, как их ещё называют, высоком народе, Перворождённых. Что-нибудь?

– Нет. Ничего такого не помню. Могу только ответить, что давным-давно наш народ жил в этих горах, не боясь встретить кого-то ещё. Мы выходили из гор и могли гулять по миру, который находится рядом с горами, но в один момент всё изменилось. По каким-то причинам нашему народу пришлось укрыться в недрах гор. Десять лет мы жили и были предоставлены сами себе. Казалось, угроза миновала, но потом появились Хозяева. Откуда они пришли, мы не знаем. Но первыми, кого они убивали, были женщины. А без женщин продолжение рода невозможно. Вот с тех пор наш народ относится бережно к жизни женщин и по законам убить или допустить убийство не может. Конечно, везде есть исключения, например, мой случай…

Разговор пришлось прервать и идти помогать потрошить тушку, так как она перегораживала единственный проход. Больше всего меня удивило то, что шкура зверя снаружи абсолютно игнорировала магию, а вот изнутри спокойно поддавалась её воздействию. Поэтому мне пришлось лезть внутрь червяка и уже оттуда прорубать воздушными лезвиями дорогу. Длиной червяк оказался метров сорок. Своим героическим поступком я разворотил всего метров пять, а дальше всё вручную. Вымазался я знатно, нахлебался противной жидкости, от одного запаха которой хотелось блевать. Но что делать, скользко в чреве. Когда я каждый раз вылезал из монстра, чтобы подышать, то ощущал чувства людей и дваков к себе: сочувствие и брезгливость.

И всё же проход был расчищен. Не знаю, чем питался этот червяк, однако в его утробе было найдено много чего полезного, начиная от части доспеха до колюще-режущих предметов. Но было во всём этом подвох – все предметы были какими-то странными, с точки зрения металла. Чуть отдавали зеленью, и при этом казалось, будто в чём-то вымазаны. Сколько я ни пытался их оттереть или отмыть, ничего не получалось.

Но всё ценное с червяка я всё же взял. Например, кости, коих было, конечно, немного, в основном в основании головы и шеи, плюс хребет. Но самым ценным я посчитал шкуру. Это же какая хорошая вещь против магии! Дваки сначала упрямились, но после того, как я доходчиво объяснил, что таким ресурсом не разбрасываются, когда за спиной нет ничего, прониклись. Хотя добрым словом и хорошим тумаком получилось всё ж быстрей.

Путь на поверхность у нас занял два месяца. Два месяца мы шли, казалось, по бесконечному пути. Хорошо, что на третий день после того, как «упаковали» почти всю тушу, мы набрели на ответвление, в котором росли незнакомые грибы и мох. Просканировав их, я пришёл к выводу, что их можно есть. Мясо порядком уже надоело, и люди, а с ними и дваки накинулись на грибы, словно коровы на траву весной. С водой вопрос тоже был решён благодаря ответвлениям, в них попадались источники.

Выход мы обнаружили благодаря мне. Через месяц нашего путешествия у меня проснулся дар к магии земли. Ощущения были непередаваемые, я будто был целым куском горы и чувствовал всё, что во мне происходит. Как я не сошёл с ума, не знаю. Представьте, что чувствовали бы вы, если бы ощущали все действия микробов в своём теле. И это всё усугублялось ещё моей эмпатией. Но, увы, помочь мне никто не мог, пришлось во всём разбираться самому.

Получалось хоть и через раз, но я научился управлять эмпатией и даже совсем отключать её. Наверное, если бы всё это происходило на поверхности, я свихнулся бы от обилия животного мира. А в толще земли и камня было немного легче, и, хотя и не сразу, всё получилось.

Из магии земли удавалось только сливаться со стихией, чтобы чувствовать правильное направление и видеть путь наверх. Но этого вполне хватало, так как мой источник теперь был всегда полон, ведь подпитку я получал и от земли.

Когда мы наконец вывалились из пещеры, восторгу не было предела как у людей, так и у дваков. Устали все.

Пока отдыхали, я осмотрелся. Мы находились на высоте примерно пятисот метров, за спиной высилась громада горы, впереди – пологий спуск в поросшую лесом долину, окружённую с трёх сторон горами и шириной, на взгляд, километров пятнадцать – двадцать. Сколько она была в длину, я разглядеть не мог, так как она уходила куда-то за горизонт, так же как и горы вместе с ней.

– Удобное место, – сказал я.

– Что? – Рядом со мной стояла Эни.

– Я говорю, место удобное и, главное, никем не обжито. Идеальное, чтобы начать жизнь заново. Не находишь?

– Какую жизнь? – удивлённо посмотрела на меня Эни.

– Обычную. И начать всё заново. С новыми законами, новыми заветами и устоями.

– И ты предлагаешь нам забыть о том, что мы дваки? – подошёл их предводитель. – А они люди? И жить вместе?

– А что вам мешает? Вместе от смерти ушли, считайте, братья и сёстры по оружию.

– И как зваться будем? – ехидно задал вопрос один из людей.

– А назовитесь хоть гномами, только живите честно и справедливо. Трудом своим живите да умом.

– Гномами, говоришь? – переспросил двак. – Может, и имена сменить?

– Смените… Жизнь-то новая начинается.

– А нам как быть? Мы люди вроде как, – влез в разговор Онгр, можно сказать, мой зам.

– Вам придётся уживаться вместе. Через поколение или два уже не будет людей и дваков, а будет единый народ – гномы. Женщин у вас немного. Нужно будет где-то ещё найти, и желательно дваков.

– Ты хочешь украсть женщин нашего народа? – с ужасом спросила Эни.

– Запомни! – повернулся я к ней. – Вы уже не дваки! Вы гномы! И сейчас вы в первую очередь должны думать о том, как выжить! Понятно?

Спросил вроде Энигму, а закивали все. Ну да и фиг с ними, главное, сразу дурь из голов выбить и тем, и другим. Их перешептывания я больше не слушал, начав спускаться в долину, всё же нужно начинать обустраиваться.

Спуск, несмотря на пологий склон, занял достаточно долгое время. Но отдыха внизу я себе не дал, пошёл выбирать деревья, чтобы соорудить шалаш. Дваки и люди (уже, точнее, гномы) спустились через два часа и принялись помогать. Работа спорилась, все понимали, что лучше уже сейчас сделать себе хоть какое-то подобие жилья, а потом уже отдыхать.

Ночь мы встретили в шалашах. Как-то так получилось, что за время, что мы шли к поверхности, у нас образовались пары, и сейчас из некоторых шалашей доносились специфические звуки. Мне тоже выпала честь ночевать с девушкой, и кто бы мог подумать, что гордая двачка выберет себе в пару грязного человека?! Но Энигме не повезло, так как человек попался с принципами. В общем, я просто обнял девушку и, уткнувшись носом в её макушку, уснул.

За неделю нашего пребывания в долине мы построили первый дом. Скольких трудов нам это стоило, не передать! В основном пришлось работать мне: я рубил деревья лезвиями воздуха, счищал кору и делал насечки на брёвнах. Хотя в этом тоже есть плюс, я научился лучше контролировать магию. Но были и минусы: я всё больше ощущал эмоции окружающих меня разумных. А ещё я чувствовал, что во мне опять что-то меняется, но что, не понимал. Погружение в сэтаж тоже не принесло ответа.

Ещё через неделю моих мучений, когда был построен второй дом, в котором мы даже смогли выложить печь, я научился разбираться в чужих эмоциях. Радости моей не было пределов. Плюс ко всему ещё удачное решение с печью, где я сплавлял камни воедино при помощи огненной магии.

А вот когда мы строили четвёртый дом, произошло то, что я уже и не надеялся разгадать. При кладке печи я ощутил, что могу соединять камни воедино без помощи огненной магии, и, отдавшись на волю откуда-то взявшимся инстинктам, сварганил печь новой для меня магией.

После этого знаменательного события жизнь в новом поселении изменилась кардинально. С новыми способностями, сила которых с каждым днём всё увеличивалась, мне удавалось с точностью определить, где какие имеются залежи полезных ископаемых. Долина оказалась просто кладезем месторождения железа. Я не очень разбираюсь во всём этом, но гномы сказали, что это просто чудо! И было решено поручить нескольким гномам соорудить что-то вроде кузни. Когда не без моей помощи она была построена, пришёл черед изготовления инструментов. И вот тут и дваки, и люди, и я показали всю свою изобретательность и красноречие. Как мы ругались и спорили!.. Словесные конструкции достигали размеров небоскребов. Но мало-помалу нам удалось сделать наковальню, молот и щипцы…

Уже год мы жили в долине, жизнь постепенно налаживалась. Очень пригодилась моя магия жизни. Мы часто ходили в пещеру, из которой выбрались, чтобы найти плантации грибов. Там я влиял на них своей магией, увеличивая их рост. Ещё влиял на мох, каким-то способом мне удалось сделать его светящимся в темноте. Гномы всё больше изумлялись моим способностям.

Посёлок обрастал постройками, в которых уже была живность. Удалось поймать несколько диких свиней и с помощью моей эмпатии приручить их. Магией жизни я на них тоже влиял, повысив немного плодовитость. Также были приручены горные бараны и птицы, похожие на смесь земных кур и индейки.

На второй год посёлок уже был достаточно самостоятелен. Развели огороды, живность, и в некоторых домах родились дети. Кузня работала вовсю, пусть поделки, выходившие из неё, и не были хорошего качества, но даже таким мы радовались. Но осталась острая проблема – нехватка женщин. Покумекав так и эдак, я решил собирать команду для похода к двакам, другого способа найти женщин я не видел.

Поход к двакам прошёл не так, как ожидалось. Кто-то устроил подземным жителям большой переполох. Встретив в одной из пещер, где росли грибы, женщин, я долго не мог поверить своей удаче. Чтобы вот так просто набрести на цель своего путешествия? Не, я, конечно, верю в чудеса, но не до такой же степени. Но, как оказалось, не всё было так просто.

По подземельям стали гулять какие-то твари, которые портили жизнь честным двакам. Города, где раньше обитали подземные жители, больше нет. Большинство мужчин пытаются сражаться с порождением бездны, но пока безрезультатно. Размен жизни идёт не в пользу дваков, примерно один к десяти.

Женщины вцепились в меня и моих спутников, как утопающий в спасательный круг. А тут ещё в пещеру забрела одна из тварей. Я даже не особо удивился, увидев «гостью». Видимо, у меня судьба встречаться с творением ушастых. С гадом я расправился быстро, опыт есть, а ко всему прочему и арсенал для убиения. Но я же намеревался ещё надыбать кучу полезных вещей для хозяйства.

Если бы я знал, во что мне выльется спасание баб, наверное, и пальцем не пошевелил бы. Нытьё об усталости, сопли, мольбы о том, что мне обязательно нужно куда-то пойти и спасти мужа, сына, а то и вообще всю семью… Не помню, когда мне это надоело, да только тело само перетекло во вторую форму.

Чувства хлынули потоком. Страх и ошеломление. Бежать никто не пытался, просто стояли и смотрели на меня.

– Есшо одно с-с-сшлово – и я убью васшш! – Возвращаюсь в человеческую ипостась. – Мне плевать на вас, тем более вы это заслужили! Поверьте, проведя в рабстве несколько лет, я не испытываю к вам ни жалости, ни сострадания! Если не понимаете по-хорошему, будет по-плохому. Я оставлю вас умирать в одиночестве!

После моего спича дальнейшее наше путешествие прошло почти без происшествий. Ну, не считать же пару тварей, которые были убиты магией? Наш отряд увеличился почти до сотни человек. В нём появились не только женщины, но и мужчины-дваки, и люди. Мои спутники стали надсмотрщиками, при высказывании претензий им позволялось влиять на смутьянов, вплоть до усечения головы провинившимся.

Через месяц нашего путешествия я уже не таскал с собой весь сброд, который удалось собрать. Оборудовав штаб, я стал отправлять патрули из самых лояльных в разведку, а сам контролировал поток беженцев и отсортировывал дваков по полезности: кузнецы отдельно, рудознатцы отдельно… Воинов разоружали и держали в отдельной пещере, вход в которую открыть мог только я своей силой. Мне плевать на мнения, но воины – это сила, и пока они неподконтрольны, лучше держать их отдельно. С тварями патрули не вступали в битву, а заманивали их в одно и то же место, о котором мы заранее договорились. И там я спокойно убивал их магией.

А ещё через два месяца я решил, что пора возвращаться в долину. И сосредоточил все силы на поход. Всё барахло тщательно упаковывали, женщины шили рюкзаки и мешки из всего, что подвернётся под руку.

На протяжении всего пути в долину мы оставляли знаки для тех, кто мог чудом выжить. Для меня этот переход был просто адом. Провести по пещерам тысячу разумных, большинство из которых женщины, то ещё удовольствие. При подготовке к походу я ломал голову, как всё организовать. В итоге все воины тащили самое тяжёлое, оружие же несли лояльные к нам дваки. Люди, коих было всего два десятка, были помощниками мне и гномам.

Без казусов переход не обошёлся. Мне пришлось собственноручно казнить полсотни дваков. Потом с помощью магии земли наделать кучу так называемых наручников и сцепить большую часть мужского населения. Женщинам давали плетей. Церемониться я не стал ни с кем. Мне плевать, как меня назовут в будущем, но позволить погибнуть большинству из-за гордости каких-то старейшин и упёртых идиотов… Нет уж!

Выход в долину был для большинства шоком, так как многие просто не видели ничего, кроме пещер. А вид был впечатляющий. На поляне среди леса расположился посёлок, огороженный частоколом.

Первое, что я сделал, – это выставил перед спуском щит из спрессованного воздуха, чтобы неуправляемая толпа не бросилась к этой идиллии. Я разъяснил, что в долину спустится всего с десяток дваков, из числа самых лояльных, остальные будут устраиваться пока в пещере. После такого заявления начался гвалт, пришлось показать самым говорливым, что я совсем не демократ и терпеть разглагольствования не намерен. Сломал пару ног и рук…

Благоустройство дваков и их перевод из расы дваков в расу гномов заняло целых два года. Оказалось, что всё-таки народ дваков очень упёртый. Я бы на всё это плюнул, но дваки могли принести гномам кучу проблем. И я всеми правдами и неправдами влиял на решения дваков стать гномами.

Пришлось расширить селение гномов, при этом я начал строительство крепости. Правда, рассчитывал на обычную, но гномы подошли к этому капитально. По размерам должно было выйти что-то грандиозное. Мне приходилось обтёсывать камни и шлифовать плиты для будущего архитектурного шедевра. Гномы наладили кожевенное производство, и вокруг селения постепенно не без моей помощи раскинулись поля. Мне приходилось вникать почти во все слои жизни гномов, быть судьёй, правителем и, можно сказать, кем-то вроде бога. Да, все мои умения некоторые гномы восприняли как божественную силу.

Долина с каждым годом преобразовывалась в нечто невообразимое. Гномы подошли к своей безопасности очень основательно. Но это, естественно, оправданно. Твари из подземелий теперь терроризировали гномов на поверхности, в связи с чем на совете старейшин и было принято решение строить крепость, которая вечность может находиться в осаде. По моему опыту такое, в принципе, невозможно, но куча крикливых коротышек окончательно доконали меня, и я дал добро. И, надо сказать, через какое-то время меня смогли убедить в ошибочности моего суждения.

Меня попросили вырастить растения, которые смогут произрастать под землёй. Подумав, я решил не заморачиваться и стал экспериментировать с грибами. Вырастить их, конечно, удалось, но я намучился. Ещё вырастил какую-то светящуюся плесень. Она появилась случайно, вроде отходов от неудачного опыта. Самое смешное, что улитки, которые питались плесенью, тоже стали в темноте светиться.

Крепость теперь имела несколько рубежей обороны. И не факт, что, пройдя один, врагу удастся взять второй. Например, между первой и второй стеной было двадцать метров пустого пространства. Стены толщиной почти с десяток метров, высотой – под двадцать. Когда я первый раз увидел масштабы, то охренел. На каждой башне стоят камнеметатели, внутри них установлены станковые арбалеты, а в некоторых башнях второй стены устроены подвесные мосты, опускающиеся на наружную стену, но с неё на вторую – уже нет. Главные ворота находятся в самой большой башне, выступающей на добрый десяток метров вперёд. Если отряд противника проходит их, то попадает в туннель с кучей бойниц, несколькими решётками и ещё одними воротами в конце.

Город внутри стен разделён на секции, имеет два уровня: верхний и нижний. И я не сказал бы, что нижний менее заселён, чем верхний. Хорошо хоть, слой земли в долине всего от двух до трёх метров, а дальше – каменное плато.

Город рос, вместе с ним росли и стены. Гномы обживали долину и расположенные вокруг горы. Они научились убивать тварей, научились работать сообща, внесли в свой уклад жизни законы, не позволяющие лениться. Росло население, даже у меня бегало два сына, не смог я сопротивляться напору Энигмы. Кто бы мог подумать, что девочка так вцепится в меня. Но, надо сказать, не только красотой она меня пленила, был от неё толк, причём немаленький. Её советы во взаимоотношениях между гномами очень помогали, да и ум у неё был острый, а благодаря своему умению слушать и понимать суть вопроса она быстро снискала уважение.

Росло и мастерство гномов, заслужить звание мастера стало почётным. Теперь не было такого, чтобы у кого-то был товар с браком. Нет, если гном сделал, то сделал на совесть, так как от этого зависит жизнь как кого-то чужого, так и его.

В один из дней мне довелось увидеть, как один из подмастерьев наносил на клинок письмена. Но больше всего меня удивило, когда малая толика силы упала в письменность. Я в это время нагревал горн, так как для меня создавали доспехи и меч, а по новым законам мне необходимо участвовать в их создании. А из всего того, чем я мог помочь, самым полезным было поддерживать температуру в горне. Тем более мне это ничего не стоило. И вот, рассматривая, как подмастерье наносит какую-то письменность на клинок, и пытаясь понять, что сии завитушки значат, я и увидел этот момент. Сначала я не придал этому значения, но после того, как юный гном стал наносить новую завитушку, я опять увидел каплю силы, настолько крошечную, что просто так и не заметишь.

– Что это?! Что ты делаешь?!

От моего крика парень от испуга опрокинулся.

– Н-на-н-ношу р-р-руны, – заикаясь, произнёс он.

– Так! Стоп! Для начала извини, не хотел тебя напугать. Теперь по порядку. Что это за руны? Что они означают? И как ты умудряешься в них вливать силу?

– Я ничего не вливаю. У меня и дара-то нет, – обиженно ответил парень.

– Та-а-а-к. Ещё интересней. А ну-ка, давай наноси ещё руну.

– Да я уже закончил. Больше их не требуется. Мы их вообще редко наносим, это дань старой традиции. И только для глав кланов. Но мы даже до новой жизни использовали их редко. Мне отец говорил, что лет сто уже не делали до новой жизни.

– А чего перестали делать?

– Так зачем? Если для красоты, то оно, конечно, можно, но мороки много, да и проще камнями украсить, чем все завитушки правильно чеканить.

– И откуда ты их знаешь?

– Когда я был маленький, мне скучно было, вот и приставал ко всем, чтобы чему-нибудь меня научили, дед и научил. Отец, правда, тогда сказал, что глупость всё это…

– В общем так. С этого дня ты будешь всегда рядом со мной и станешь обучать меня этим… как их?

– Руны.

– Будешь обучать меня этим рунам, как их правильно писать и что они значат.

– Но-о… у меня же работа, заказы… Мастер сказал, что не даст рекомендации.

– Рекомендации тебе дам я. Этого хватит? Работу передашь сейчас же другим. Это МОЁ личное указание! Ясно? Тогда быстро исполнять!

Следующие два месяца молодой гном по имени Рурк обучал меня правописанию рун. Оказывается, одна руна может означать от одного слова до целого предложения. А ещё были составные руны, руны отрицания или, наоборот, увеличения. Всего их чуть больше ста, и первые три десятка выучить удалось быстро, но остальные я никак не мог осилить.

И в один из дней мне удалось в медитации провалиться в подобие сэтажа. Правда, вместо внутренней системы я очутился в подобии галактики, где вместо звёзд были мои воспоминания. Паники моей не было предела, я метался от одного воспоминания к другому. Но через минут двадцать моих метаний я успокоился и решил начинать с малого: раз я в своей голове, то почему бы не систематизировать свои знания?

Легко сказать, но трудно сделать. Пришлось начинать с самого раннего воспоминания – лица мамы. Вы не поверите, как горестно смотреть на счастливое лицо своей молодой матери, тем более что ты так давно её не видел. Расположив, наверное, воспоминания от почти рождения до лет трёх, я ощутил усталость и жуткий голод. Как только я подумал о еде, то сразу же вывалился из медитации.

На следующий день я буквально впитал в себя оставшиеся руны. Будто в голове освободил пространство для этих знаний. Вспомнив, как расставлял воспоминания в подобие шкафов и заносил всё в «электронную базу», пришёл к выводу, что так оно и есть.

Последующие месяцы я только и делал, что разбирался со своими воспоминаниями и знаниями. Мало их просмотреть, нужно отсортировать, сделать «ссылки», если они перекрещивались. Ещё приходилось их заново осознавать, если, например, некоторые знания были не до конца поняты. Это в основном касалось школьных, когда что-то зазубриваешь без осознания, или, например, вскользь полученной информации из научных статей, пояснений, рассказов.

Через год моих мучений, периодических головных болей и сочувственных взглядов гномов, думающих, что их бог сходит с ума, мне удалось сделать свою память почти безграничной. Почему почти? Да потому, что я не знаю, как проверить возможности своей памяти. Когда я осознал, что достиг того, чего хотел, решил до конца разобраться с рунами.

Не думайте, что всё это время я был только в медитации. Нет, я так же руководил гномами, вмешивался в их жизнь и работу. Благодаря мне удалось построить железную дорогу и вагонетки, вместо цепей во многих шахтах теперь использовались тросы. Удалось создать пару станков самой простой конструкции. И все эти начинания из-за ковыряния в моей голове. Я даже организовал уроки по математике и простейшей механики. А ещё куча всего по мелочи. Взять хотя бы то, что обучил сотню гномов нормально сражаться в строю, создав сотню пикинёров.

Эксперименты я начал вместе с Рурком. Для начала свалили в выделенное нам помещение кучу хлама – обломки мечей, повреждённых кольчуг, лат, топоров и лопат. Потом Рурк стал наносить на этот хлам различные руны, и мы принялись их испытывать. Поначалу никакого эффекта не было, даже если я вливал в знак массу энергии, но она уходила будто в песок. Но однажды в нашей ссоре Рурк предложил мне самому отчеканить знак, так как я указал, что Рурк, возможно, что-то делает не так. Но гном всё делал правильно, дело было в другом. Каким-то образом после попадания в руны капли силы от одного существа не усваивали больше никакой другой. В чём причина, мы решили разобраться потом. И вот когда я первый раз отчеканил руну и влил в неё свою энергию, то сразу увидел эффект. Хорошо, руну нанёс очищения. На моих глазах с куска, некогда бывшим лопатой, в считаные секунды исчезала ржавчина и грязь. Взглянув на Рурка, увидел, как он сначала восторженно смотрел на сие действо, а потом к нему пришла грусть.

– Так, чего приуныл? Не всё ещё потеряно. Есть в тебе сила, правда, мало её. Но это уж как будешь стараться. Завтра начнём с тобой тренировки, а пока надо понять, что ещё можно делать с полученными нами знаниями. И вот ещё что: об этом – никому! Ясно?

– Ясно!

Резерв силы Рурка с помощью медитативных техник всё же удалось увеличить, хоть я на это и не рассчитывал. И теперь мастер Рурк мог за раз наполнить от трёх до семи рун, но потом надо было дня два отдыхать. Однако и этого хватило гному, чтоб развить бурную деятельность. Мастером я его назвал не зря, талант у парня был, и заключался он в том, что гном очень хорошо сочетал руны. Так хорошо, что даже я не всегда понимал, как ему это удаётся. По мне, это было сродни знаниям в математике: пока я изучаю умножение, гном оперирует уже интегралами.

Ещё нам удалось понять, что если в начале процесса наполнения рун одной силой влить капельку другой, то можно также участвовать в их наполнении. Это давало простор для манёвров, так как некоторые рунные письмена требовали быстрого наполнения, а сил у Рурка не хватало.

После первой партии клинков с различными рунами и рунными письменами Рурка все гномы признали его мастером. А когда были созданы доспехи с рунной защитой, его признали величайшим мастером подгорного народа. В этот период наступил расцвет цивилизации гномов.

Успех Рурка не давал покоя гномам, наши с ним наработки ушли в разные сферы деятельности гномов. Строительство, прокладка туннелей, механика, ювелирное дело и даже в быту везде старались использовать опыт применения рун. Конечно, магов среди гномов было не так много, и более того – из всех большую часть их составляли женщины. И, что приятно, Энигма тоже обладала даром. Вот уж точно с именем угадал: загадка – и есть загадка.

Я настоял, чтобы Рурк взял себе в ученики гномов из разных сфер трудовой деятельности. А мне пришлось обучать всех остальных: три раза в неделю в большом зале дворца я проводил уроки, объясняя способы вливания сил в руны, медитативных техник и концентрации. Рурк же два раза в неделю должен был пояснять принципы построения рун и правила рунной письменности. На его занятия я ходил с удовольствием, так как его талант в данном вопросе был неоспорим.

Энигма стала моей второй женой и, помимо того, что начала помогать мне в моих экспериментах с рунами, вела хронологию всех событий, думая, что делает это втайне от меня. Два моих сына обладали огромным, по сравнению с остальными гномами, даром, чему я не очень удивился. И гонял я сыновей в два раза больше, чем их сверстников. И, надо сказать, не зря, эффект был.

Через полвека гномы вышли на людей. Радостной эту встречу назвать было нельзя, но и трагичной она не была. Я бы назвал это стечением обстоятельств. Одна из групп гномов сильно удалилась от Каструма, так стали называть наш город. И вот, блуждая среди гор в поисках выходящих наружу полезных ископаемых, гномы и наткнулись на людей. Встреча обошлась без кровопролития, хотя, надо признать, по рассказам гномов, люди очень удивились, встретив их.

После возвращения группы в Каструм и рассказа о встрече мне пришлось пойти на превентивные меры, дав указание на строительство нескольких крепостей в трёх днях пути от города и преграждающих основные подходы к нему. Гарнизон данных крепостей составлял не более тридцати гномов. Но даже в таком количестве с рунными клинками и доспехами они представляли грозную силу, а если учесть, что гномы делали упор на всякие механические ловушки, арбалеты и катапульты, крепости становились серьёзным препятствием. Скажу без скромности, выучка у гномов тоже была на высоте, ведь мастера можно получить не только в ремесле.

Отношения с людьми развивались постепенно, сначала стали торговать травами, кои произрастали только в горах, потом продуктами земледелия и животноводчества. Рунное оружие и доспехи продавать запрещалось. В продажу попадали небольшие партии клинков или кольчуг, сделанные чаще всего подмастерьями.

Мне удалось раздобыть пару виноградных лоз и высадить их на одном из холмов. Ухаживал я за ними лично, пользуясь своими умениями, сделал их морозостойкими и более плодоносящими, даже при минус пятнадцати лозы чувствовали себя комфортно. Хорошо, температура в долине не опускалась ниже десяти. Через год я уже угощал гномов отличным вином. Ещё через два года гномы торговали моим вином, получая серебро по весу бочонка.

Отношения с людьми вошли во взаимовыгодные. Гномы поставляли небольшие партии оружия или металла, очень, как оказалось, ценимые людьми, а взамен получали необходимые или недостающие товары. Среди гор была проложена дорога, которая занимала от ближайшего поселения людей до первой крепости гномов почти неделю пути. Людей в Каструм не пускали, торговали исключительно в первой крепости. Вообще на протяжённости всей дороги стояло семь крепостей-таверн. А в самом начале гномы решили построить ещё одну крепость, наподобие Каструма, дабы показать людям границы своих владений и своё могущество…

По прошествии пятнадцати лет с начала взаимоотношений с людьми было завершено строительство Врат – так назвали крепость, которая обозначала границы уже гномьего государства. Торговля с людьми шла полным ходом, рядом с Вратами из маленькой деревеньки вырос город. Гномы освоили пивоварение, не без моей помощи конечно. Всё чаще о них стали говорить как о творцах артефакторов, так как в свет вышли некоторые наши с Рурком поделки.

Артефакторика родилась и развивалась семимильными шагами. Гномы поняли, что это может быть не только полезно, но и выгодно. Всякого рода светляки в перстнях, зажигалки или обогреваемые палатки, всё, что выходило из рук гномов, люди скупали в охотку. Но рунное оружие и доспехи не продавались.

Были случаи, когда пытались грабить караваны гномов, обдирая до нитки убитых коротышек. Но потом их вещи всплывали на всевозможных подпольных торгах или у всевозможных барончиков или герцогов. Вот только и ответ был таким людям жёсткий: гномы прекращали торговать с баронством или герцогством, если у их правителя был доспех или клинок гнома или же если правитель допустил нападение на караван. С исполнителями же был разговор ещё хуже, их смерти были очень мучительны.

Но и гномы были уже не так просты, убить гнома в полном доспехе получалось не всегда – простая банда оборванцев в три десятка человек спокойно и методично уничтожалась всего десятью гномами. А если учесть, что рунную броню пробивал не всякий арбалетный болт, то и пятерых могло хватить. Но любителей пограбить хватало во все времена, и нападения случались.

Первый огненный шар, выпущенный из артефактного жезла, произвёл у гномов фурор. Это уже был прорыв в артефакторике и в то же время позволял некоторым магам гномов сражаться на расстоянии. И опять гномы свели всё на пользу, приспособив это умение в военном деле, изобретая магические аналоги огнемётов, пушек и световых ракетниц.

Артефакторы ценились, труды их оплачивались сторицей, наука артефакторики развивалась. Но всё равно были минусы. Не был решён вопрос с долгосрочным сохранением магических структур и магии в материалах. Строились принципы, создавались теоремы, были сделаны расчёты, какой материал сколько и как долго держит магическую энергию, но получить или выяснить опытным путём материал, который будет держать энергию постоянно, не получалось.

В один из дней ко мне на приём записался один из командиров патруля. И не было бы тут ничего необычного, если бы не то, что он привёл с собой своего родственника-кузнеца, да ещё притащил походную кузню со всеми инструментами. Я был заинтригован, так как уже неделю скучал. Нового в магии, требующего моего внимания, пока ничего не изобрели: торговля шла, законы соблюдались, воевать с коротышками не решались, нападения тварей уже давно не было.

Два гнома вошли в приёмный зал, стоят, смотрят на меня. А я, рассматривая их, думаю, зачем они пришли?

– Добрый день, мастера! – Пусть у этих гномов и нет значков мастера, но лесть всегда приятна.

– Добрый! Не мастера мы. Но за сравнение спасибо. Мы к вам вот с чем пришли, если дозволите показать, уважаемый Эгрор, – вступил в разговор воин, видимо, он старший в этом тандеме.

– Но всё же может измениться! Правда? Ладно, оставим пока это. Показывайте, что у вас там. Признаться, я заинтригован.

Гномы за пару минут поставили в зале кузню, разожгли огонь и, вытащив из мешков пару кусков железа, закинули их в горн. И пока один работал мехами, другой стал вести рассказ.

– Дело это было две седмицы назад. Мы обследовали дальние пещеры, что перед старым градом, на наличие тварей. И, заглянув в одно ответвление старой шахты, наткнулись на Хозяина гор. По-первой, конечно, струхнули, не без этого. Но, знаете, кто мы были раньше и кто сейчас? Сейчас мы – гномы! И благодаря оружию, что с вашей помощью делаем, мы смогли одолеть Хозяина гор. Не без помощи нашего магика с его жезлом. Так вот о чём я? Вскрыли мы брюхо, а там барахла – видимо-не видимо: доспехи всякие, в слизи разной, камни самоцветные нашли, да ещё зародышей. Зародышей мы удавили, конечно. Шкуру Хозяина гор отчистили, кости да зубы взяли и решили уже домой идти. Но тут моё внимание привлекла пара самородков железных. Не знаю чем, но больно уж они другие в отличие от всяких кусков доспехов и прочей ерунды. Прихватил я их с собой.

– Ты не томи, что дальше?

– Так я почти закончил. И вот когда вернулись мы в Каструм, я эти самородки своему брату отнёс, он кузнец, как вы догадались. Поначалу он, конечно, спросил, зачем я их принёс, но через день прибежал возбуждённый такой, глаза красные с недосыпу, и ерунду всякую несёт.

– Ничего не ерунду! – встрял брат.

– Так! Стоп! Вас как хоть зовут? А то вы прям с места в карьер начали, что имена я ваши не спросил.

– Тирм, – представился воин.

– Торм, – назвался кузнец. – Я, уважаемый Эгрор, все эти дни пытался хотя бы просто расплавить самородки эти.

– В смысле – расплавить? Кинул бы в плавильню.

– Да в том и дело, что кидал. Но они как были, так и остались в своём состоянии. Я уж что только не делал: и температуру поднимал, и просто над огнём держал. Они всегда оставались холодными. Хоть в кровь земли[4] их бросай! Но, думаю, и там толка не будет.

У меня было двоякое впечатление от их рассказа: или меня водят за нос, или в чём-то подвох. Смысла обманывать меня я не видел. Подвоха тоже. Но всё равно меня смущало то, что гном не смог справиться с куском металла. Мне даже на ум не приходило, что гном(!) не сможет разобраться в каком-то сплаве металла. Уж кто-кто, а гномы в распознавании камней были на зависть даже нашим лучшим специалистам во всяких НИИ.

– Дайте мне один из самородков, – подошёл я к кузне. Взяв небольшой, примерно с голубиное яйцо, камушек, я стал в руках нагревать его магией огня, постепенно увеличивая температуру. А когда понял, что ещё чуть-чуть и просто спалю всё вокруг, перестал нагнетать температуру и осторожно дотронулся до самородка. И застыл в ступоре. Он был холодный.

– К-к-как? – удивлённо посмотрел я на гномов.

– Мы сами не понимаем, – ответил Тирм.

– Помните, я говорил, что всё может измениться? Так вот. Если мы разгадаем, в чём тут секрет, знаки мастеров вы получите точно! Ясно?

Дождавшись кивка гномов, я продолжил:

– Сейчас вы убираете всё это, а с завтрашнего дня ты, Торм, переезжаешь во внутреннюю крепость. А ты, Тирм, собираешь отряд и идёшь за всем оставшимся барахлом. Сейчас я напишу вам грамоты на представление вам полномочий. И чтоб никому!

На следующий день у нас с Тормом начались эксперименты. Что мы только не придумывали, как мы только не изгалялись над самородками! Ничего! Причём мы даже не смогли изменить их форму при помощи молота и наковальни. Только зря наковальню сломали.

Через неделю все жители Каструма гадали, что же такого мы творим в кузне. А мы ни на йоту не приблизились к разгадке. Мы не спали нормально все дни, ели через раз. Мы были охвачены азартом, раздражались при каждой неудаче. Бывало, напивались, но всё равно никак не могли разгадать секрет твёрдости данного металла.

Ещё день – и я послал бы этих гномов в дали далёкие, а два самородка выкинул бы подальше. Может, оно и к лучшему было бы? Но всё решил случай.

В очередной раз, кинув самородок в горн, направил на него поток силы, и если бы я не остановил взгляд на этом действе, то пропустил бы момент, когда он чуть расплавился.

– Да неужели?! – От моего возгласа Торм аж подпрыгнул. – И вот так?! Вот так просто?!

– Что просто? – Гном мгновенно оказался около горна.

– Смотри.

Я начал подавать в самородок сырую ману, и самородок на глазах стал плавиться. Гном застыл в изумлении.

– Но как такое возможно?

– Сам не знаю, но, видимо, не всё так просто с Хозяевами гор, чую, разгадка в них. Ведь этот самородок побывал в желудке червяка.

– Но пока не вернётся мой брат, нам не удастся что-либо понять.

– Вот и я о том же, придётся ждать. А пока давай хоть сделаем что-нибудь стоящее из этого куска.

Спустя двое суток работы над самородком у нас вышел не очень большой нож. Даже, скорее, дамский кинжал. Решили ради интереса попробовать, что он собой представляет. После того, как мы им перерубили сначала обычный гвоздь, потом подкову, а следом не худшего качества клинок, при этом на кинжале не было даже царапины, мы, как говорят, выпали в осадок.

– Этого не может быть! Но как?! – уставился на меня гном.

– А я знаю? Но что это очень, очень опасные знания, думаю, ты должен понимать.

Потом мы пробовали сломать кинжал, пытались его повредить, но всё было без толку. Кинжал был как новенький. Он даже не затупился от тех вещей, что мы им резали, а резали мы им всё подряд. Он даже с наковальни снимал железную стружку, как рубанок с дерева.

– Это невероятно! Это же просто разрывает все каноны, что мы, гномы, знали.

– Ну и чему ты удивляешься? Да, это новое открытие. Но заметь, полезное открытие. Давай дожидаться твоего брата, а потом думать, что делать с этими знаниями и как ими распорядиться. Иди отдыхай, кинжал только оставь, я посижу подумаю, что можно с этим сделать.

Через две недели вернулся Тирм со своим десятком и целой телегой разнообразного хлама. Чтобы наружу не вышло всё то, чем мы занимаемся, я запретил десятку покидать внутреннюю крепость. При этом, дабы прекратить кривотолки в нашем коллективе, припахал их всех к работе, объяснив, чем вызван интерес ко всему принесённому.

А с десятком мне повезло, ребята оказались с головой и рукастые. Один увлекался резьбой по дереву, другой – чеканкой, а третий был рудознатцем, и это ещё не полный список их профессий. Заложенные в начале пребывания в долине установки стали приносить свои плоды. Теперь каждый гном не только был ремесленником, но и воином. В патрули собирались десятки из разных кланов и кварталов ремесленников. Каждый гном был обязан проводить в патруле не менее десяти дней за полгода. Исключения составляли мастера, талант и умения которых нужны были в Каструме не менее, чем патрули в пещерах и выработках.

Через месяц мы выявили общую закономерность работы с мифрилом – именно так гномы решили называть этот металл (не без моей подачи). Все эти дни гномы изучали его свойства и возможности. С каждым разом мы всё больше удивлялись его свойствам. Начать с того, что если мифрил расплавили и дали остыть, то потом его просто нельзя было изменить ничем, как мы ни старались. Даже сырой маной на него воздействовать не получалось.

Мифрил был легче и прочнее в тысячу раз. А созданная из него кирка крушила любой камень, как обычный земляной комок. Кинжалы резали железо, как раскалённый нож масло. Гномы пребывали в экстазе от созданных вещей из этого металла. Но всё когда-нибудь заканчивается, а у нас закончился мифрил. Не желая терять такой материал, с моей подачи, гномы решили устроить поимку червяка.

Червяка в конце концов поймали. Вернее, поймали какого-то маленького, наверное, это детёныш, так как всех предыдущих, что встречались, мы просто убивали из-за их габаритов. А по-другому просто не получалось, мы не представляли, как такую громадину можно было вытащить из пещер. У нас ушли бы годы, чтобы расширить проход, закрепить канаты, и ещё не факт что червяк не уползёт за это время или не покалечит гномов. Пусть потерь у нас и не было, благодаря рунным доспехам и клинкам, но раненых много. Хорошо, моих умений хватало, чтобы прирастить пару конечностей.

Притащив детёныша в Каструм, выяснилась интересная особенность. Оказывается, червяки питались металлом. Не знаю, откуда они взялись, но то, что это не природная особенность, я был уверен. Догадки, кто к этому приложил руку, были, но доказательств не было совершенно. Однако в какой-то степени это играло нам на руку, так как вопрос питания червяка отпадал сам собой. Вставал вопрос: как добыть нам нужную руду, не убивая червяка?

За неделю нахождения в крепости, червяк ни разу не покакал, как бы смешно это ни звучало, но другого способа получить «обработанную» руду я не видел. Кормили червяка на убой, но отдачи пока не было. Приходили мысли, что можно было бы просто взять кислоту из желудка, а потом залатать Хозяина гор. Только проблема в том, что сделать это гномы смогут только со мной, так как, кроме меня, у них нет тех, кто владеет магией жизни.

Выход нашёлся случайно: один из гномов при кормёжке заметил, что червяк выделяет слюну, когда к нему подносят железо. И этот гном решился набрать её и обработать одну из своих заготовок. И через день он рассказывал нам эффект этой обработки: нож, который получился, ничем не уступает первому образцу. А я вспомнил эксперимент Павлова над собакой.

Дальнейшую жизнь гномов можно назвать эпохой процветания. Развивалась механика, были даже построены паровые машины, семимильными шагами развивалась артефакторика, строились школы, была выпущена первая книга, так как удалось построить печатный станок. Из меня выжимали почти все знания: я уже процитировал им учебники физики, математики и геометрии, преподал основы черчения, рассказал, что такое химия и таблица Менделеева, хорошо хоть, память у меня теперь была идеальной.

Через десять лет у гномов открылся, наверное, первый в мире университет, в который набирали одарённых учеников школ, независимо от сословия. И учили там наукам, развивали механику и артефакторику. Люди всё чаще стали торговать с подгорным народом, платя за их изделия полновесным золотом.

От гномов я ушёл, как говорят, по английский – не прощаясь. Правда, пару наставлений оставил в письме и сказал, что, возможно, вернусь. Ещё оставил тетрадь со своими идеями по ковке оружия с усилением рун и некоторые чертежи оружий, некоторых механизмов нашего мира, что нашёл в своей памяти.

Лес… Когда-то это был лес… Красивый и величественный, уходящий кронами высоко в небо. Теперь же это непонятно что. Все деревья перекорёжены. Стволы, что ранее были в диаметре от метра и больше, теперь сияли сплошными пятнами трухи или чем-то, напоминающим гниль. От былого величия леса осталось только воспоминание. Я не понимал, как такое могло случиться? Куда бы я ни бросил взгляд, лес был будто воплощением самых ужасных кошмаров или фильмов ужасов.

Я крутил головой, пытался принюхиваться и прислушиваться, но ничего не ощущал. Всё мертво. Куда идти, тоже было непонятно, так как ветки переплелись настолько, что и небосвода не видно. Даже мой внутренний компас молчал. Я будто попал в своеобразный вакуум с футуристическим пейзажем. Как по-другому описать свои ощущения, даже не представляю.

Потоптавшись, решил идти прямо, оставляя метки, чтобы не блуждать…

Прошёл не один час, а мне не попалось даже насекомое. Магическое зрение тоже не выявило ничего живого. Так я и шёл по мёртвому лесу, пока по внутренним часам не прошёл день. На ночь устроился в корнях одного из исполинов, костёр не разжигал, нечего сообщать кому бы то ни было, что в лесу человек (ну, не совсем человек).

Спал чутко, но за ночь ничего не произошло. Встав и отряхнув плащ, на котором спал, уложил его в рюкзак и потопал дальше. Возникла было мысль залезть на одно из деревьев, но отринул её, так как марать руки в непонятной субстанции-гнойнике, покрывавшей большую часть стволов, не хотелось.

В неспешном продвижении по лесу прошло три дня. Я уже думал, что он никогда не закончится, но в какой-то момент понял, что он стал немного другим. Обострив свои чувства и посмотрев магическим зрением окрест, увидел, что в этом месте в лесу ещё теплится жизнь. Её было не много, видимо, «хворь» ещё не до конца одолела эту часть.

Я удвоил осторожность и, продвигаясь вглубь живого леса, дивясь его богатству как в отношении растительного мира, так и животного.

Идиллия закончилась на второй день, меня чуть не пристрелили. Стрела вошла в дерево аккурат возле правого уха. И если бы я в последний момент каким-то чудом не увидел, что в меня летит, и не дёрнулся, то всё закончилось бы сразу. Но в меня выпустили ещё пару стрел, которые попали в рюкзак.

Далее я действовал на автомате, запустив сгусток огня в ту сторону, откуда прилетела первая стрела, и чудом успев спрятаться за дерево, когда в меня чуть не врезались ещё три стрелы.

Раздумывать я не стал, перебежал за другое дерево, потом ещё за одно, и перебегал так от дерева к дереву примерно метров двести. Потом, резко развернувшись, стал по дуге идти к тем, кто пытался меня убить. Я прекрасно осознавал, что они, сумев так тихо ко мне подкрасться, просто так не отстанут.

Эльфы! Мать их… грёбаные ушастые! Ну, конечно, на кого ещё я мог наткнуться в лесу?! Естественно, рано или поздно, по закону Мёрфи, мы должны были встретиться. Твою ж дивизию, да через колено. Эх, встретиться бы с вами в степи да на лошадях!

Первого противника убил даже как-то легко. Мне удалось зайти со спины к моим несостоявшимся убийцам, и, выждав момент, когда четверо из пятёрки чуть отдалятся, я, приблизившись к оставшемуся, зажал ему рот и моментально всадил в него кинжал. Сработал чисто, даже разжился луком и колчаном со стрелами. Ну, теперь посмотрим, чего стоит школа гоблинов по стрельбе из лука.

Второго убил, попав ему стрелой в шею. Третьего то ли сильно ранил, то ли убил, так как попал в грудь и тот повалился в траву. После этого я выпустил стрелу в его собрата, так неудачно повернувшегося. Стрела вошла ему точнёхонько в глаз.

А вот последний спрятался за деревом. Ну ничего, включив магическое зрение, я чётко увидел его силуэт. Противник понял, что за деревом он не спасётся, и предпринял попытку удрать. Через десять минут догонялок мы встретились лицом к лицу.

– Аэоориа эа иэя! – достал эльф меч и приглашающе махнул рукой.

– Ага! Вот прям разбежался! – И выстрелил из лука ему в ногу. Попал.

Быстро подбежав, ударил ногой в голову. Всё, в ауте. Торопливо осматриваю его, освобождая от колюще-режущих предметов. Связываю руки за спиной и закрепляю ремнём за ногу.

Сколько я намучился, таща бессознательного эльфа к его убитым товарищам, не передать. Уложив пленника возле дерева, у которого меня чуть не лишили жизни, я пошёл мародёрствовать. Разжился двумя колчанами стрел, парой кинжалов, двумя сумками провизии и даже палаткой.

После того как я буквально раздел трупы, пришлось их ещё и прятать. Благо процедура не заняла много времени. Магия «весъчь»! Прикопав ушастиков и скрыв магией жизни все следы, я поволок награбленное имущество к своей стоянке. Сгрузив всё добро и более-менее распихав его по сумкам, ещё раз обыскал пленника и, заживив рану на его ноге, стал будить.

– Очнулся? Меня понимаешь? – спросил я, как только пленник открыл глаза, но на мою реплику он лишь презрительно ухмыльнулся.

Ну ничего, сейчас только кляп сделаю, чтоб не сильно громко было нас слышно.

Действовал я по всем стандартам: то прижгу кинжалом кожу, то проколю, то пару иголок под ногти засуну. Эльф извивался, но упрямо не хотел отвечать на мои вопросы. Упёртый, гад.

Я уже было совсем отчаялся, но не резать же мне его по частям? Конечно, смогу продлить ему жизнь, но уж больно не хотелось. И вот не знаю, что меня толкнуло отрезать ему ухо. И только я приблизил нож к уху эльфа, как он забился в конвульсиях.

– Ага! Не нравится, но ничего! Я тебе ухо могу по чуть-чуть отрезать!

Эльф, видимо уловив что-то в моём голосе, запел просто соловьём. Плохо было то, что пел он вроде как и знакомо, но я его не понимал. Совсем. На каких только диалектах и языках я его не спрашивал. Но всё равно не понимал. Взвесив все за и против, решил, что знание языка мне не помешает. Пришлось вырубить ушастика и думать, где делать себе укрытие.

Решил вернуться обратно в гиблый лес. Но когда стал перетаскивать вещи, на границе между живым и гиблым лесом заметил очень удобное дерево. Оно было в диаметре примерно четыре метра, и в корнях имелась нора. Посмотрев на него магическим зрением, я заметил, что дерево ещё живое и в норе никого нет. Ну что ж, самое то.

Сходил за эльфом и, захватив последние вещи, перетащил всё к своему убежищу. Потом с помощью магии земли аккуратно расширил нору и, когда спустился, был приятно удивлён, так как корневая система разрослась в бок, как бы образуя сферу. Где-то я читал или слышал, что корневая система чем-то похожа на само дерево, только под землёй.

После того, как я увидел, что у меня получилось, я стал укреплять стены берлоги, дабы земля не осыпалась, попутно делая из земли же что-то вроде лежанок и полочек. Когда закончил, была уже ночь. Вылез, проверил своего пленника: не издох ли, часом. Удостоверившись, что всё нормально, привёл его в чувство и, будто нянька, накормил, дал воды и опять вырубил – дел у меня ещё очень много.

Я залез обратно в яму и стал сооружать для ушастика тюремную камеру, пришлось пожертвовать одним углом. Сделал там что-то вроде стен, спрессовав землю до состояния камня. Дверь пришлось делать из веток. При этом выбор пал на ветки деревьев из гиблого леса, так как они, на удивление, были очень твёрдыми и даже плохо горели. Если бы не магия, коей я с помощью лезвий воздуха разрезал их в нужном размере, намучился бы точно.

К утру у меня уже была замечательная землянка, не хватало только замаскированного входа. Покумекав, решил сделать их два. Один будет запасным. Пока обдумывал, что и как, очнулся эльф. Я уже хотел его опять приголубить по голове, но рассудил, что так я ему и в мозгах могу что-то повредить. Лечи его потом. В общем, поднял его и отнёс в тюрьму. Развязывать не стал, кормил, как больного, с ложечки. После того как ушастик оторвался от фляги с водой, покрутил перед его лицом кинжалом и жестами показал, что с ним будет, если он удумает сбежать. Надеюсь, дошло.

Основной вход в убежище я решил сделать в пятидесяти метрах от него. Начать рыть решил из землянки. Когда под действием магии земли стал образовываться туннель и уходить вглубь земли, я краем глаза заметил, как у эльфа округлились глаза, и он попытался отползти от меня подальше. Туннель от норы сначала на протяжении половины пути шёл чуть под уклоном вниз, а потом поднимался вверх. Выход пришлось маскировать при помощи сплетённых веток и дёрна, нарезанного в километре от убежища. Получилось очень хорошо, если не знать, где искать, найти сложно.

К оборудованию второго входа я приступил на следующий день и провозился со всем этим почти два с половиной дня. Хорошо, у гномов я продвинулся в магии земли. Если бы не она, то одним воздухом вырезая куски земли много не настроишь.

Утром во время завтрака, оглядывая свою землянку, я пришёл к выводу о необходимости второй комнаты. При этом она будет моей основной, в которой я буду ночевать и которую по максимуму нужно укрепить.

Сначала сделал туннель вниз длинной метров десять, после чего стал буквально выдавливать ступеньки. Когда закончил, приступил к созданию самой комнаты. По замыслу она должна быть примерно шесть на четыре метра. Надеюсь, хватит. На всё про всё убил день и решил закончить, так как ещё стоит поужинать и подумать о припасах.

Утром следующего дня, накормив ушастого и вырубив его, я отправился на охоту. Удалось подстрелить оленёнка и найти чистый ручей. В землянке я распотрошил тушку, аккуратно вытянув жилы и отчистив шкуру. Вырезанные кости сложил отдельно, всё пригодится.

Всю следующую неделю я занимался благоустройством и защитой своего жилища. Из камня были сооружены двери, с петлями и запорами. Проделан дымоход, трубой которого выступало растущее над землянкой дерево. Пришлось убить два дня, чтобы с помощью магии жизни сделать в нём подходящее отверстие, а ещё наносить к корням земли. Потом пришлось устилать всё дёрном, срезанным километрах в трёх от землянки.

Попутно учился у ушастика языку. Выглядело это так: я указывал на предмет, и он произносил его название, но если я с помощью эмпатии чувствовал ложь, ему было больно. Через месяц я уже более-менее сносно понимал, что говорит эльф, отвечать тоже мог, но звучало это настолько картаво, что самому противно. Но когда попробовал чуть изменить горло, получилось очень хорошо, так, что ушастик от удивления округлил глаза. Воздействовать на эльфа уже не было необходимости, видимо, я сломал ему психику и мог уже спокойно его развязать, так как он даже не помышлял о побеге. Но всё равно бдительности в моменты, когда он выходил из тюрьмы, я не терял. Бережёного Бог бережёт.

В один из дней я встретился с ещё одним отрядом эльфов. Им что, тут мёдом намазано? От «своего» ушастика мне удалось узнать, что это типа пограничников и разведчиков. Первый отряд, уничтоженный мной, делал разведку в этой местности на предмет разросшейся скверны. И самое интересное, что под скверной подразумевается гиблый лес. Откуда взялась эта скверна, ушастик ответить не мог. По его словам, их маги или, точнее, э’льиэ нашли её в одном месте и пытались уничтожить. Но не вышло, и в итоге образовалась вот такая область, разрастающаяся с каждым годом. Э’льиэ – это у эльфов что-то вроде учёных и магов одновременно.

Этот отряд был численностью в десять эльфов. Хорошо, что я заметил их первым и, быстро забравшись на дерево, стал за ними наблюдать. Вели они себя без суеты, но насторожённо. Двое из них всё время что-то прикладывали к земле и к стволам деревьев. Ещё один с деревьев соскребал слизь и убирал её в контейнеры. Остальные поглядывали по сторонам. Ну прямо научная экспедиция на враждебной территории.

А я думал: что делать? Попытаться убить? Не факт, что смогу. Конечно, могу справиться с двумя – тремя эльфами, а если неожиданно, то и с большим количеством. Но что-то на уровне инстинктов удерживало меня от нападения. Взглянув на отряд магическим зрением, я понял, что среди эльфов было двое э’льиэ. И, как мне кажется, это те, кто могут вызывать таких неприятных летающих чёрных «человечков».

Пока сидел и думал, за меня всё решили. Я лишь глазом уловил, как в меня летит какая-то конструкция из светящихся линий. На одних рефлексах поставил барьер из магии воздуха. Шарахнуло так, что меня отбросило, как пробку от шампанского. В полёте частично трансформирую тело, покрывая его чешуей. О, кажется, я сломал ствол дерева. Кувыркаюсь, уходя от ещё одной запущенной в меня конструкции. Ко мне уже бегут два эльфа, а ещё два уже навели на меня свои стрелы. Ага, вот так и дамся я вам. Ухожу с линии обстрела так, чтобы эльфам мешали их же соплеменники и деревья. Пока совершал свои манёвры, в меня опять прилетела какая-то дрянь. На этот раз не стал блокировать, а прыгнул в сторону ближайшего из эльфов, которые шли ко мне. Кувыркнувшись, кидаю в эльфа один из кинжалов. Убит! С кинжалом в глазу эльф ещё не успел упасть, как я подхватываю его тело и, пользуясь, как щитом, лезвиями воздуха убиваю сначала его напарника, потом запускаю ещё два лезвия в лучников. Одного разрезает пополам, а перед вторым появляется опять какая-то светящаяся конструкция.

Труп я так и держу перед собой, так как из того купола, в котором спрятались оставшиеся эльфы, в меня периодически вылетают стрелы и светящиеся конструкции. Судя по всему, это пресловутые заклинания или что-то ещё. Я же тупо действую на грубой силе и никак не могу пробить купол, так как не хватает опыта. Чёртовы э’льиэ успевают подлатать защиту и ещё чем-то в меня запустить.

В какой-то момент я замечаю, что мои огненные заклятия действуют лучше и мощнее против заклятий э’льиэ, стоящего справа, а воздушные – против левого. Что это может значить? Против чего огонь эффективнее? Что там в книгах было сказано? Антиподы?! Допустим. Огонь-вода. Значит, тот, что справа, – маг воды, а тот, что слева, – маг земли? Так себе, если честно, теория. Но другой нет.

Решаюсь создать под одним магом что-то вроде ямы. Направляю силу на то место, и, что удивительно, она спокойно проходит купол. Получается, купол не может пройти уже сформированная сила? То есть кидаться шарами или лезвиями бесполезно, а силу-ману направить можно.

Пока я думал, маги, видимо, что-то создали совместно, и меня, приподняв над землёй, унесло метров на сто от купола, да ещё приложило о ствол дерева так, что я на миг потерял сознание. Очнувшись, понимаю, что дела мои плохи, в меня летит куча стрел и ещё штуки четыре заклятий. Выпускаю в их сторону волну огня, влив в неё невероятное количество маны.

Когда рёв пламени стих, я увидел вокруг метров на пятьсот только пепел. Из простых эльфов не выжил никто, а из э’льиэ – один. И он в данный момент давал стрекача. А ведь надо добить, чую, если упущу, будут проблемы.

Сорвавшись с места, я погрузился в сэтаж, усиливая регенерацию и восстанавливая энергоканалы. И ещё подумал, что всё же мастерство всегда выигрывает перед грубой силой.

Глава 7

Вот как знал, что, если не догоню эльфа, будут проблемы. Так и получилось: проблемы настигли меня по прошествии месяца, когда я упустил выжившего э’льиэ. И проблемы эти были масштабного характера. На меня охотилось с двадцать магов и с полусотни обычных эльфов. Причём понимание, что меня хотят взять живым, возникло только на второй день.

В своё оправдание хочу сказать, что просто так я им не сдался. Пусть у меня не было их мастерства в магии, но в тактике, диверсиях и партизанской войне – хоть отбавляй. А мастерство в магии мне заменяла сила и умение сражаться всем подряд. Так что эльфы пусть и не искупались в крови, но испачкались изрядно. Кого-то я подловил стрелой, кто-то угодил в обычный силок, ну подумаешь, с рунами огня. Кому-то в голову прилетело бревно. Двух магов удалось убить обычным согнутым молодым деревцем, на которые были нанесены руны. И пусть с каждым мигом меня всё плотнее брали в кольцо, но сюрпризов для ушастых было предостаточно.

Однако удача не может быть вечной. Меня поймали, когда я пошёл на прорыв. Схватка была яростной, временами я не понимал, где нахожусь, так как вокруг будто открылся филиал ада. Свой облик я уже давно сменил и пользовался всеми доступными возможностями. Магия, стрелы и даже собственный хвост – всё было моим оружием.

Я уполовинил отряд обычных эльфов, из двадцати э’льиэ осталось четырнадцать. И я чувствовал, что это не предел, но банально не хватало искусства магии. И если воины не могли причинить мне особого вреда, так как даже в первой своей ипостаси я превосходил их мастерством и скоростью, то с магами всё было иначе.

Не успевая реагировать на разные магические конструкции, я всё больше делал ошибок, получая повреждения. Я уже был весь изранен, но пока держался, так как очень серьёзных ран не было. Мне бы время или хоть маленький шанс, но его мне давать не собирались. Одним из заклинаний мне оторвало руку. Ещё одним уполовинило хвост и чуть не оторвало ногу. Сил после такого не было совершенно.

Из последних сил я вошёл в сэтаж для ускорения регенерации и восстановления энергоканалов. Это меня не спасло, и прилетевшее последним заклинание отправило меня во тьму…

Как и куда меня тащили, я не помню. Да только когда я очнулся, то, что я выжил, меня не очень обрадовало. Меня прикрепили к поверхности, напоминающей хирургический стол под углом градусов в шестьдесят. Я был обездвижен очень качественно, даже пальцами не удалось пошевелить. Голова закреплена чем-то вроде тисков. На горле ошейник с шипами внутрь.

Зайдя в сэтаж, понимаю, что моё тело ещё и прикреплено к столу какими-то иглами. Удалось оценить повреждения тела. Печально, скажу я вам: правой руки не было, левой ноги ниже колена тоже. Сам же я находился в человеческом облике и чувствовал, что не могу его сменить. Да ещё из меня берут кровь! И как-то умудряются выкачивать ману. Совсем хреново.

От зарождавшейся рефлексии меня отвлёк вошедший эльф, пришлось возвращаться из сэтажа. Увидев эльфа, я чуть не сплюнул от досады, так как своим видом он напоминал сотрудника какого-нибудь НИИ. Осознание того, что нахожусь в лаборатории каких-то вивисекторов, чуть не затопило мозг с головой, не давая рационально мыслить.

Хрен вам! Я и не такое вытерпливал! А боль я глушить умею! И зло посмотрел на эльфа. Но ему на мои гляделки было глубоко фиолетово. Он что-то подёргал на моём теле, отрезал кусочек кожи от искалеченной руки и, достав откуда-то снизу подобие шланга, вставил мне в рот. Я же не мог самостоятельно даже шевелить языком, и эльф, видимо зная об этом, засунул шланг мне чуть ли не до желудка. Потом нажал что-то под столом, и в моё нутро полился какой-то раствор. Пришлось сразу же уйти в сэтаж, в нём я хоть что-то мог делать. Увиденное меня обрадовало и огорчило. Меня банально накачивали жратвой, а следовательно, я здесь надолго.

В таком формате прошло две недели: меня кормили, что-то проверяли, иногда отрезали материал для исследований, убирали отходы жизнедеятельности, но я всё так же не мог пошевелиться. С конечностями было совсем плохо: из-за того, что из меня откачивали ману, на регенерацию они получали минимум энергии, следовательно, восстанавливались медленно.

Через месяц мне вскрыли голову, от данного факта я был в панике. Ещё никогда я не был так беспомощен. Мысли метались со скоростью света, но ни одной дельной. Хорошо хоть, посмотрев мои мозги и даже отрезав кусочек, они всё вернули обратно. В сэтаже я увидел, как на ту часть мозга, от которой взяли кусочек, направили одну из магических конструкций.

Как только конструкция достигла отчекрыженной части мозга, началась быстрая регенерация, и буквально за секунду всё вернулось на круги своя. Как я был рад, что сумел разглядеть всё действо и запомнить конструкцию, выглядевшую как руны жизни с несколькими переплетениями магии жизни! Всего пару не очень сложных узелков.

После того как произошла регенерация моего мозга, из меня перестали откачивать кровь и ману. Вставили в глотку трубку со жратвой, потом посовещались и куда-то ушли. Ура! Я незамедлительно направил всё на восстановление конечностей.

Пока никого не было, у меня получилось отрастить себе руку и ногу и даже с помощью подсмотренной мной магической конструкции, назовём её плетением или заклинанием, вылечить остальные последствия магических снарядов. Но вот освободиться до возвращения сотрудников НИИ я не успел. И секунд пять наблюдал картину «Шок – это по-нашему». Эльфы пооткрывали рты, увидев меня целёхонького. Быстрее всех спохватился один из эльфов, стоявший в стороне. Он запустил в меня каким-то плетением, после которого я ушёл в небытие.

После этого для меня начался ад. Что только со мной не делали! Меня разрезали и вынимали орган, наблюдая, как долго я буду жить, а если мне становилось плохо, то вставляли орган обратно. Могли отрезать конечность и смотреть, сколько времени я восстанавливаюсь. Кормили разной дрянью, от которой я то быстрее восстанавливался, то, наоборот, дольше. Кололи, резали, воздействовали магией и кислотой. Выдрали у меня все ногти, глаз (который я потом восстанавливал два дня). И постоянно брали кровь.

В один из дней у меня даже взяли мужское семя. Я сошёл бы с ума от всего этого, но был один плюс: я стал очень хорошо понимать, о чём говорят эльфы, и учил те крохи заклинаний, которые удавалось у них подсмотреть. Фактически, я уже не выходил из сэтажа, скрупулёзно изучая всё, что удаётся узнать. Благо моя память почти идеальна.

Один раз меня накормили органической жижей с добавлением каких-то элементов, отчего три дня меня колбасило и несло так, что казалось, я похудел до состояния костей. Но, что удивительно, после этого состава с моим организмом опять начали происходить изменения. Я чувствовал, что мой второй облик вот-вот придёт в конечную форму.

После первого такого случая с кормёжкой я стал ощущать свою кровь. Я чётко знал, где сейчас она находится и на каком расстоянии. При этом ко мне вернулась эмпатия. Далее пошло ещё веселей: мне в кровь вводили какие-то вещества, вливали что-то из колб, вкалывали в мышцы разные составы и смотрели на мою реакцию.

Меня несло дня по три, я блевал, вместо пота из пор выходила кровь, я бился в конвульсиях, и меня сводили судороги. Блокировать боль получалось всё трудней, только если уйдя в сэтаж. А эльфы и не думали останавливаться, они всё пичкали меня какими-то растворами и органикой, следя за тем, что я могу переварить, а что просто вывожу из организма. Выводы неутешительные: дальше всё будет только хуже.

Через год я стал ощущать что-то родное, но никак не мог понять что. Это было сродни ощущению своей крови, но немного по-другому. Будто это что-то было младше меня и неопытней. И тут меня осенило. Семя!!! Мать их, они что, из моего семени вырастили детей? Твою ж дивизию! Злость затопила сознание, но я быстро спохватился. Рано ещё, не готов я. Тут понять бы, как освободиться.

Ещё целый год мне понадобился для того, чтобы освободиться. Понять, как этот стол работает и как взаимодействует с иглами, которые во мне. Оказалось, это что-то вроде стабилизатора. Иглы проткнули мне определённые нервные точки, а стол поглощал все импульсы, которые посылал мой мозг. При этом ещё и воздействовал на аурном уровне. Потом ещё полгода я выращивал в себе дублирующую нервную сеть, которая была чуть тоньше основной. И только после этого я смог шевелиться.

Далее пришлось заново восстанавливать подвижность, так как пролежал я, прикованный к столу, без малого три года, и мышцы атрофировались. Сначала я просто напрягал мышцы, потом старался поднимать руки и ноги. Хорошо хоть, эльфы не додумались привязывать конечности, так как в первый год достаточно часто мне их отрезали.

Спустя ещё месяц упорного труда я посчитал, что готов. Куда идти, я не знал, но сперва нужно освободиться от игл. Дорогу осилит идущий. Вытаскивая одну иглу за другой, я ощущал, как тело наливается мощью. По мышцам проходят судороги, основная нервная система начинает работать вовсю. Спустя двадцать минут после того, как была вытащена последняя игла, я вздохнул полной грудью, ощущая все изменения, произошедшие со мной. И я был здоров! Все негативные воздействия, которые были в начале освобождения, волшебным образом исчезли, физически я был силён как до пленения эльфами. Но радовало другое: вторая ипостась наконец приняла окончательный облик, это я ощущал очень отчётливо.

Постояв, я эмпатией ощутил нарастающую тревогу за дверью. Хм, ну что ж, глупо было надеяться, что тут нет магической сигнализации и эльфы профукают моё освобождение. Возвращаюсь к столу и с помощью магии срезаю под самой столешницей все ножки. Опять же магией заостряю их, делая своеобразные дротики. А стол теперь выступает в роли щита.

Осматриваюсь в поисках ещё чего-нибудь полезного. Мне сейчас любая мелочь в помощь. Взгляд скользит по стенам и мебели. В одном из ящиков нахожу подобие скальпеля. Пригодится, зажимаю его зубами, так как положить или закрепить его мне негде, я голый.

Решаю, что выходить через дверь будет не лучшей идеей. Сажусь на пол и стараюсь максимально аккуратно заблокировать дверь магией земли, дополнительно замуровав её. Потом отхожу к противоположной стене и начинаю сканировать округу.

Увиденное меня впечатлило. Я находился в подземном комплексе, спроектированном следующим образом: от центрального туннеля, спускающегося под прямым углом в землю, отходили ответвления, напоминая по строению телевизионную антенну. И вот в одном из ответвлений самого низа меня и содержали.

Ну что ж, пока я думаю и рассуждаю, время идёт, и я стал магией земли продалбливать себе выход. Работал быстро, качество мне не важно. В итоге туннель получался небольшой, протиснуться мог только один человек, и то согнувшись. Я-то ничего, могу и потерпеть, а вот эльфам в случае попытки взять меня со спины, будет не совсем удобно. Подобрав столешницу и ножки-дротики, я стал продвигаться по туннелю, при этом, когда останавливался, столешницу ставил себе за спину, а сам садился в позу лотоса и далее прокладывал туннель. Пусть столешница и не спасёт от магии, но от стрел защитит.

Пройдя так метров пятьдесят, я завалил вход в свой туннель, оставив только небольшое, в ладонь величиной отверстие для поступления воздуха. После чего, ориентируясь по эмпатии и магии земли, стал продвигаться к перекрёстку уровней. На всё про всё ушло около трёх часов. Когда же я вывалился чуть в стороне от перекрёстка, то первое, что сделал, – завалил все выходы. Просканировав ответвление, в котором оказался, и найдя с помощью эмпатии всего несколько разумных в нём, решил с ними разобраться.

Видимо, это был стандартный протокол безопасности, предписывающий всем сотрудникам запираться в помещениях. Перекрёсток я запечатал основательно, даже нанёс пару рун укрепления. Теперь даже если будут пользоваться магией для расчистки завала, не скоро разгребут. А у меня появилось больше времени.

Итак, в помещении три разумных существа. Я не сомневался, что это эльфы. Дверь я выломал с помощью магии воздуха, но в неё не полез, а вывалился в проделанной сбоку дыре, и, сразу метнув одну из ножек стола, убил одного из ушастых. Второй ножкой отклонил летящую мне в лицо палку и ударом ноги сломал коленную чашечку нападающего, потом добавил в затылок, окончательно выведя эльфа из строя. Третий противник тихо пищал под столом, точнее, противница. Даже не пользуясь эмпатией, я чувствовал, как она боится.

– Выходи! – говорю на эльфийском и вижу, как удивлённо распахиваются её глаза. – Выходи или я сам тебя вытащу, но так будет хуже.

Девушка неуверенно выползает из-под стола и, увидев проткнутого ножкой стола соотечественника, падает на колени. Её рвёт, но она находит в себе силы взять какой-то осколок и броситься на меня. Её атаку я встречаю ударом ноги в живот. Девушку отбрасывает в стену, и она, ударившись головой, затихает.

Обыскиваю помещение на предмет полезных вещей. Эльфов, не брезгуя, раздеваю, отправив недобитка в сады вечной охоты. Так я разжился одеждой и обувью (о чудо!), нашёл ещё пару скальпелей и смог их даже закрепить на груди, как делали казаки.

Потом я стал методично зачищать все заваленные туннели. На моём счету было уже двадцать эльфов. Все они были обычными сотрудниками, бойцы из них – никакие. И хотя все они э’льиэ, но их магические конструкции вреда мне не наносили, так что я методично уничтожал встретившихся на пути.

Последним пунктом был коридор, где мне готовили «тёплую» встречу. Судя по всему, мне предстоит трудный бой. Вышел я к «комитету по встрече» не таясь. Эльфы ощетинились щитами как обычными, так и магическими. Я не нападал, а спокойно разглядывал два десятка смельчаков, из которых было восемь магов, два лучника, а остальные мечники.

– Сами сложите оружие? Или мне помочь? – Бахвальство, но хороший понт дороже денег.

– Умри, тварь! – выкрикнул один.

И события понеслись вскачь. Выставив перед собой щит из магии огня и подняв магией земли плиту, я откатился в сторону и запустил сразу два лезвия воздуха, а ещё кинул одну из ножек. Не ожидал, что моё копьё кустарного производства продырявит не только щит, но и пехотинца, да так, что его выбросило из строя. И я запустил другую ножку, и с тем же результатом. Эльфы-лучники стали с остервенением пускать в меня стрелы, а маги кидаться заклятиями.

Я же, вернувшись за плиту, магией земли сформировал под ногами одного из магов коническую форму земли, влив в неё максимум силы. Шип моментально убил одного э’льиэ, приколов его к потолку. Ни фига себе! Вот это я выдал! Эльфы со злости разнесли мою плиту на куски какой-то конструкцией, но меня там уже нет. За мгновение до атаки я перекатился и выпустил в противника волну огня. И побежал за ней. На ходу частично трансформирую тело, так как понимаю, что производить полную трансформу ещё рано.

Волна огня только коснулась строя эльфов, а я уже в прыжке всаживаю последнюю ножку в основание шеи воина. Вырвав у убитого меч и крутанувшись, сношу голову его соседу и делаю перекат. Остановившись возле одного из магов, снизу вверх располовиниваю его. Замечаю, что первая волна не принесла особых успехов, и сразу пускаю круговую волну огня. Защита у воинов лопается как мыльный пузырь, и их тела поглощает пламя. Крики боли – как сладостная музыка. Несколько лезвий воздуха, а потом шип земли – я убиваю одного из магов. А далее, действуя на всей доступной скорости, сношу ещё одному голову мечом.

Последних магов я додавил, направив на них поток огня. После того как с магами было покончено и я убедился, что выживших не осталось, я сел на пол, чтобы перевести дух.

На зачистку базы у меня ушёл целый месяц, я не торопился, делал всё методично, используя преимущества магии земли. Эльфы же ничего против неё не могли противопоставить, или просто не было таких умельцев. К этому народу я испытывал только злость и отвращение. Все нужные мне вещи и добро я сносил в комнату, где был подопытным. Нашёл даже местный зверинец со всевозможными тварями, коих насчитал больше сотни. Тех, в ком я чувствовал родство, обнаружил где-то в середине комплекса. Девочка и мальчик. Обоих я ощущал, как частичку себя. Девочка была с белыми как снег волосами, сероватой кожей и глазами, светящимися чуть-чуть красным, как только оказывалась в темноте. Мальчуган был её противоположностью: чёрные волосы, белая кожа и карие, даже, можно сказать, чёрные глаза. Им было по году от роду.

Убить детей не поднялась рука. Да и то, как они содержались, довело меня до бешенста: во-первых, они находились в клетках, во-вторых, кормили их из каких-то трубок и совсем не убирали отходы жизнедеятельности. Их считали обычной неразумной живностью, зверьём! Твари! Вспомнились слова Лягушонка о том, что их вырастили, или вывели, целую расу… расу гоблинов. Эльфы ли это были? Вопросы, вопросы.

Пришлось брать детей с собой, каждый раз оставляя их в безопасном месте, пока зачищал комплекс. Питались мы очень хорошо, так как в комплексе был склад с продуктами. Животных в клетках, кстати, кормили тоже из трубок, но, правда, им еда из них подавалась в миски или специальные ёмкости. И подача была автоматической. Я не стал нарушать её работу, может, мне этот зверинец ещё пригодится.

Выходить на поверхность я не торопился, чувствуя, что там меня будет встречать не двадцать ушастых, а намного больше. Я готовился, и готовился основательно: на всё оружие, что я нашёл, наносил руны.

В одной из лабораторий я застал одну из лаборанток-эльфиек. Убивать не стал, а, связав, оттащил во временно облюбованную комнату. Эльфийка была поражена, увидев малышей и то, как я с ними сюсюкаюсь.

– Что, ушастая, удивлена? Так я не зверь, малышей не обижаю! Тем более когда они МОЯ кровь от крови! – немного перефразировал я.

На мою реплику она ничего не ответила, тихо плача.

– Ответишь честно, останешься жить. Где мы находимся и что вы здесь делали?

Из сказанного ушастой выходило следующее. Эльфы проводят в этом комплексе эксперименты (а то я не понял). Выводились новые животные для разных целей и проводились опыты по созданию преданных воинов (я – как основоположник проекта). Дети как раз и стали их результатом. Узнал я и о гиблом лесе, точнее, кто виновен – эльфы. Это была небольшая ошибка в расчёте одного заклинания. Находился комплекс на территории эльфийского леса в двух дня пути от столицы ушастых.

Из всего, что говорила эльфийка, я понял, что её народ страдает манией величия и всячески возвышает себя над другими расами. И прочее, прочее. Даже в общении со мной она проявляла брезгливость, приходилось каждый раз напоминать, в каком она положении.

Также я узнал, что есть ещё помещения, вроде сейфов, в которых хранились самые опасные разработки. Всех она не знала, но один назвала, тот, в котором хранились всякого рода реагенты и алхимия. Пришлось брать эльфийку и идти смотреть на этот сейф. Он находился в середине комплекса, но когда я здесь был, то как-то не обратил внимания на некую аномалию. А зря! Вертелся я около сейфа долго, рассматривая магическую конструкцию. Потом развязал эльфийку и не очень вежливо попросил её открыть этот сейф. Ох, как она побледнела, потом впала в истерику и зарыдала. Хех, а жить-то все хотят.

С ушастой почти ничего не случилось, ну, если не считать оторванной руки. Но это дело поправимое. Лечить я умею, но на эльфах ещё не тренировался. Осмотр сейфа решил отложить на потом, после того, как эльфийка придёт в себя.

Через день она очнулась, переполошив детей и разбудив меня. Видите ли ей чего-то там приснилось и она решила покричать.

– Чего орёшь?!

– Из-за тебя! Я калека! Калека!!!

– Во дура! Сучит всеми конечностями и меня ещё обвиняет. Спи и не мешай другим!

После моего спича ушастая заткнулась, а я повернулся на бок и снова задремал.

После этого случая эльфийка стала странно на меня коситься и была сама любезность, что настораживало. Но всё это ушло на второй план, когда я стал разбираться, не без помощи эльфийки, в содержимом сейфа размером десять на двенадцать метров и высотой в два с половиной. Обилие колб, каких-то камней и жидкости сбивало с толку. Но был тут и стеллаж со свитками, как пояснила эльфа, это опись всего здесь находящегося и их функции. Ух, это я удачно зашёл, ох как удачно! Всё, решено: остаюсь, тем более наружу мне пока не надо, в комплексе всё есть, надо только немного поработать над безопасностью, а то ведь кому-то наверху ждать надоест, и могут сюда сунуться. И учимся писать и читать.

Мой распорядок дня теперь кардинально изменился. Утром я делал обход секций с животными, смотря за их состоянием и за тем, чтобы работал аппарат подачи питания. Вникать, как всё действует, я даже не пытался. Работает, и хорошо, пока пусть будет так. Потом какое-то время занимался с детьми: кормёжка, мытьё, игры. После чего уже уделял внимание эльфе, точнее, присматривал за ней, пока она ест, моется… С ней я всегда был начеку. Затем учился грамотности. А после обеда укреплял комплекс, путём блокирования всех высших уровней, так как там всё равно ничего интересного не было, кроме жилых комнат.

Запаса еды, как пояснила эльфийка, должно хватить на три года при полном штате сотрудников комплекса, а это примерно двести разумных, и с учётом животных. Нас же было всего четверо, а уж дети едят не много.

Спустя месяц после открытия сейфа, к нам пожаловали гости, и самое удивительное, что наткнулась на них как раз эльфа. Я уже спокойно отпускал её на верхние уровни, так как выбраться на поверхность сама она не смогла бы. Её схватили и, узнав, что она какое-то время была со мной, да ещё помогла в некоторых делах, скрутили и не очень вежливо попросили отвести ко мне.

Когда тебе режут пальцы и ломают кости, особо не поспоришь и не возразишь. Так что ушастая согласилась. И пока эльфы «уговаривали» мою пленницу показать дорогу, я вовсю готовился к встрече, так как благодаря эмпатии знал о гостях.

Встречать решил в одном из ответвлений центрального туннеля. Там можно в случае чего сменить диспозицию, да и парочку ловушек я приготовил.

Гости шли колонной по двое. Впереди – воины с ростовыми щитами, за ними два э’льиэ, потом два стрелка и ещё два мага, замыкали строй два воина с мечами. Хм, всего восемь эльфов. Маловато. Чую подвох.

Когда эльфы прошли незримую для них черту, я активировал одну из ловушек, которая обвалила за их спиной потолок, подняв пыль, и кинул в щиты воинов одну из колб. Раздавшийся крик был мне наградой. Я подхватил лук и, пользуясь эмпатией, пустил две стрелы, убив двух впереди идущих воинов, сразу перекатом уйдя в сторону. Маги заклинаниями развеяли пыль и накрыли всех защитой, похожей на пузырь. С такой защитой я ещё не сталкивался. Видимо, это спецназ ушастых, а те, что были на базе, другой квалификации.

Э’льиэ атаковали слаженно, не давая мне контратаковать. Пока маги меня отвлекали, оставшиеся эльфы подбирались к моему укрытию. Когда мечники были уже в пяти шагах от меня, я дёрнул за один рычаг, активировав ещё одну ловушку. Воины прыгнули в сторону, но ловушка была не для них. Под магами раскрылись створки, и они рухнули на сделанные магией земли каменные колья. Не веря в свою удачу, я туда ещё пару огненных сгустков кинул. Лишним не будет. А по воинам и двум лучникам запустил лезвиями. Н-да… либо я так заматерел, либо меня недооценили. Хотя я тут всю базу вырезал, должны же были понять, что всё не так просто.

Ушастую я нашёл через час после того, как собрал все трофеи и замуровал эльфов в одной из ниш. Она лежала, истекая кровью из обрубков пальцев, мутные глаза смотрели в потолок, а из уголков глаз бежали дорожки слёз.

Подлечив эльфийку, я пошёл закрывать проход, чтобы сегодня больше не ждать «гостей». Но для себя решил в ближайшее время сделать ответный визит вежливости. А к нему надо подготовиться.

Эльфийку полностью я вылечивал два дня. Потом ещё два буквально вправлял ей мозги, так как она впала в апатию, не ожидая такого подвоха от сородичей. Да, эльфы даже к своему народу не питают гуманности.

А девушка, чувствуя себя отвергнутой, сблизилась с малышнёй и даже ко мне стала относиться с каким-то трепетом, что не всегда радовало. На фига мне это?

Но были и плюсы в данной ситуации: больше не приходилось «вежливо» просить её помочь, она сама проявляла инициативу. Так, прошерстив сейф, она помогла подобрать несколько зелий и эликсиров для визита вежливости. Также благодаря ей мы открыли ещё один сейф, в котором были спрятаны свитки с разработанными заклинаниями. Что очень обрадовало меня, пока я не заглянул в один. Пришлось опять просить ушастую, чтобы она взялась за моё обучение, но уже в магии. Хорошо хоть, просто просить, а не упрашивать.

Так прошёл год. К нам наведывались ещё пару раз, и мы не очень вежливо просили их уйти. При этом вовсю пользовались эликсирами и даже одним из животных, коим была пантера, правда, раза в два больше обычной величины. На ней даже я мог спокойно сидеть. Как удалось её приручить, это отдельная история. Но главное, что при отражении одного из визитов она очень хорошо проявила себя в нападении из засады. А ещё она, как мне кажется, приняла мою малышку за своего котёнка и, можно сказать, стала нянчиться с ней.

Были ещё животные-твари, которых мы приручили, но они выступали скорее с бытовой точки зрения. Огромный паук, например, плёл паутину, из которой мы делали верёвку и даже тетиву для лука. Была мысль даже сшить из неё одежду.

Мы обживались в комплексе с каждым днём всё больше и больше, превращая его со стороны поверхности в неприступную твердь. Я обучался азам магии и зубрил заклинания, которые нашлись в сейфе, пока не вникая, как они работают. И стал тренировать ушастую, а потом и мелких.

По прошествии четырёх лет о нас, казалось, забыли или, может, как на Земле, законсервировали нас, надеясь, что мы сдохнем сами. Мне же это было только на руку. Найдя в одной из лабораторий комплекса рассадник грибов, которые можно было употреблять в пищу и которые я в своё время модифицировал у гномов, я решил вырастить урожай.

По сути, я второй раз обзавёлся семьей, а всё, что было в комплексе, стало моим хозяйством. Правда, вместо всяких свинок и коров были пауки, ящеры и ещё куча неизведанных видов, а вместо пшеницы – грибы, вместо травы – плесень и улитки.

В магии я уже более-менее стал соображать, правда, пока только в простейших заклинаниях и их составлении. Как оказалось, эльфы свои заклинания делают не из вязей рун, а из определённых каркасов, сплетённых из магии. После активации эти каркасы принимают нужную магу форму – огненный шар или лечебное заклинание. И был в этом построении нюанс: нужно было знать, какую магическую силу и как закручивать, при этом как бы склеивая или скрепляя каркас своим запасом маны.

Когда же я показал ушастой, что можно сделать с рунами, она была удивлена. Ещё больше её удивило, что этому я научился у дваков, точнее, уже у гномов. Вот тут у нас возник большой спор: можно ли использовать руны в плетениях-каркасах. Эльфийка утверждала, что невозможно. Я же в этом был не уверен. В итоге решил провести эксперимент, добавив в каркас огненного шара руну огня. Жахнуло так, что обвалило один из залов, а меня посекло множеством осколков.

Но когда я попробовал создать шар огня из рун «огонь», «круг», «направление», то получилось нечто абстрактное и не обжигающее, хотя горящее. Как такое может быть, я не понимал. Эльфийка вообще в ступоре. В том смысле, что в ступоре, как у меня получилось, а я не понимал, почему огонь не обжигает. Потом додумался и добавил руну температуры. Получилось.

– А знаешь, ушастая, по скорости построения рунами быстрей получается.

– Это у тебя! А лично я не смогу так быстро без ошибок начертать хоть одну руну. Ведь любая неправильная завитушка – и всё, уже совсем другая руна. А вот идея добавления руны в каркасы заклинаний очень интересна.

После нескольких экспериментов в данном направлении я решил, что достаточно подготовлен и можно делать вылазку наверх. Всё же это необходимо. Эльфийка долго уговаривала меня всё же не высовываться, клялась, что она будет самой послушной и прочее, даже предлагала себя всю и без остатка. Ох уж эти женщины… то ненавидит, то себя предлагает.

На поверхность я решил подняться ночью, благо мои внутренние часы работали даже под землёй. И выходить надумал в стороне, для чего два дня прокладывал туннель. Вылезал, максимально обострив свою эмпатию и сканируя пространство.

Как только выбрался, по-пластунски пополз в направлении кустов, замеченных мной. До них было метров двадцать, но это не беда; пока полз, осматривался, и увиденное не очень радовало. Нас не оставили в покое, а явно готовились к масштабной зачистке. Место, где был выход из комплекса, было огорожено какими-то растениями, и стояло несколько вышек, разве что без пулемётов. Магическим зрением я видел множество аур, расположенных в большой постройке в стороне. Скорее всего, казарма. Блин, а я думал, эльфы на деревьях живут. Далее шло ещё одно кольцо непонятного растения, опоясывающего лагерь. Аналог колючей проволоки и забора? Может быть. Это я удачно вышел разведать обстановку. В любой момент к нам могли прийти «гости».

Когда я дополз до куста непонятного растения, то чуть прикопал себя и стал высчитывать порядок обхода караулом территории. То, что меня не заметили, было исключительно везением. Как оказалось, помимо караула у входа в комплекс по периметрам были ещё патрули.

Выждав, когда один из патрулей отдалится от меня и свернёт за угол одного из строений, которые были метрах в ста от моего укрытия, я что есть силы рванул следом за ним. Подбежав к зданию и спрятавшись в тени, достал пару припасённых магических амулетов. Суть их была в том, что они взрывались через девять минут после активации. Как раз хватит для диверсии. Мне бы только подкрасться к казарме. Думаю, это остановит эльфов на какое-то время.

Короткими перебежками я направился к казарме и, прислонившись к стене и переведя дыхание, стал крепить амулет взрыва под одним из окон, потом то же проделал у следующего окна. И так по кругу. Только вот возле дверей возникла заминка в виде двух ушастых. Ну да ничего, упокоил их и подпёр дверь рядом стоящей лавкой, закрепив последний амулет. Теперь быстро бегу по кругу и активирую все. После чего валю за первый попавшийся дом и жду результата.

Взрыв был наподобие китайской хлопушки-трещотки, но очень эффективным, так как буквально в две секунды до основания уничтожил здание. Когда в небо взвилось пламя, осветив весь лагерь, меня заметили с одной из вышек и выпустили какое-то заклинание. Проверять, что оно собой представляет, я не стал и прыгнул в сторону, отвечая парой огнешаров.

В меня стали «стрелять» с других вышек, а я скачу между домами, как сайгак. Запускаю в одну из вышек скомпонованное из рун и каркаса плетение. Вышку разнесло в щепки, эльфы, находившиеся на ней, разлетелись кровавыми ошмётками. Интенсивность обстрела после этого только возросла. Уклоняясь, я ощущал, как в мою сторону движется два десятка ушастых.

С подкреплением пришлось схлестнуться в рукопашную, так как мои магические атаки на них не произвели должного эффекта. В гуще сражения я частично трансформировался. Такой скорости от своего тела я не ожидал, эльфы двигались, будто были в воде. А я наносил удары своими руками, ногами и даже хвостом. А хвост-то у меня длиной три метра. Оружие ушастых мне не причиняло никакого вреда, я даже удары почти не ощущал.

В какой-то момент э’льиэ решили нанести удар, несмотря на то что под него попадали и их соплеменники. Каким чувством я понял, что удар будет совершён с помощью магии огня, не берусь даже сказать. В самый последний момент я прыгнул вверх и трансформировался окончательно, после чего на крыльях поднялся в ночное небо.

«Крылья! Крылья!» – возликовал я.

Любоваться собой мне не дают, атакуют несколькими заклятьями, от которых увернуться я не успел. Что интересно, заклятья, будто капли дождя, стекли с моей шкуры, не причинив вреда, ну, если не считать сбившуюся траекторию полёта. Я махал крыльями как заведённый, всматриваясь в темноту, чтоб увидеть э’льиэ.

Первого заметил рядом с домом, и, когда захотел ударить по нему магией, из пасти вырвалось пламя огня. Ох ты ж кочерыжа! Я что, огнедышащий? Дракон? Да кто б дал на себя посмотреть. В бок врезается большая сосулька. Больно! Меня хоть и не проткнуло, но удар был сильный. Падаю, но приземлился всё же на все четыре лапы. Лапы? Ох. Но не всё так плохо, передние конечности остались пятипалыми, просто претерпели изменения.

Взмахом передней лапы посылаю лезвия воздуха туда, откуда прилетела сосулька. Выскочившего на меня с копьём эльфа ударом хвоста отправляю в полёт и тут же выпускаю струю огня в его компаньонов, выбежавших на миг позже товарища.

Встав на задние лапы, обозреваю поле битвы. Так и видно лучше, и атаковать магией удобнее. Вдали виднелся город, предполагаю, столица, и оттуда в мою сторону двигался многочисленный отряд, даже, скорее, небольшая армия тысячи под три воинов. Эмпатией чувствую их настрой. В лагере же остался один э’льиэ и пару солдат. Их я чувствую, но искать их среди обломков нет нужды.

Подумав, решаю, что мне необходимо первым нанести удар. Формирую обычный огненный шар, стараясь по максимуму накачать его энергией, и на каких-то звериных инстинктах поднимаюсь в воздух. Вокруг уже бушует ураган, шар стал величиной с самосвал, а я всё вливаю в заклинание энергию, так как мой источник ещё не исчерпан.

Когда я почувствовал, что ещё немного и шар лопнет, то направил его в приближающуюся армию. По отголоскам эмпатии понял, что мои действия не были оставлены без внимания. Э’льиэ воздвигали щиты, вливая в них энергию, а солдаты укрылись за щитами, передав амулеты в первую шеренгу. Что ж, неплохое решение.

Но всё равно рвануло так, что меня взрывной волной унесло метров на сто. Влетел я в лес, ломая своей тушей деревья. А потом пошёл гул, похожий на рёв десятка реактивных двигателей. С трудом подняв голову, увидел, как в стороны от взрыва расходится ужасающих размеров огненный вал. Температура его была такова, что деревья вспыхивали как свечки аж за сто метров от огня.

Всё, на что меня хватило, – это уйти в землю с помощью магии земли и постараться укрепить над головой свод. В самый последний момент моих манипуляций огненный вал достиг моего укрытия. Потолок моментально раскалился и потёк мне на чешую. Было больно, температура была чудовищной. А я буквально лапами рыл всё глубже и глубже. В итоге провалился в одно из ответвлений комплекса. Это ж сколько я прорыл?! Отбежав от отверстия, я закрылся воздушным щитом и стал наблюдать, как в комплекс стекает раскалённая лава.

Часа через два, по моему субъективному ощущению, на меня вышла ушастая, сжимая в руках меч.

– Убить меня решила? Думаешь, сможешь?

Эльфийка остановилась.

– Егор? – как-то неуверенно спросила моя пленница.

– Нет, блин, яйцо страуса! – вырвалось у меня.

После этого у ушастой выпало из рук оружие, и она кинулась мне на шею. О как! А я, оказывается, всё ещё в своём новом облике. Надо хотя бы осмотреть себя. Но, думаю, это подождёт. Сосредоточившись, возвращаю себе человеческий вид.

Эльфийка прижимается к моей груди и ревёт. О, блин, эльфийка ревёт в рубашку человека! Эльфийка! Ревёт! Мозги заклинило окончательно, и я просто стоял, смотрел на остывающую лаву и гладил девушку.

Два дня мы ждали, пока остынет земля на поверхности. Но и тогда я не решился вылезти. Я понятия не имел, что натворил своим действием. В тот момент, когда создавал огненный шар, хотелось только нанести максимальный урон противнику. Теперь же мне стало не по себе от своих возможностей.

Дети ничего не понимали и только заворожённо следили за моими метаниями или превращениями. Да, правы были наши фантасты и сказочники: драконы существуют, и я тому подтверждение. При превращении я был в длину метра четыре плюс три метра хвост. Мощные задние лапы, крылья закрывают всю спину, на сгибах костяные наросты необычайной остроты. Голова клиновидной формы, чем-то похожа на голову героя мультика Беззубика, или, по-другому, Ночную фурию. Передние лапы пятипалые, при этом сохранили свои хватательные и держательные способности, из пальцев по желанию появляются когти. Расцветка интересная: чёрно-фиолетовая чешуя с прожилками серебра, а вот гребень зелёного цвета.

Дети в восторге, просят покатать и всё спрашивают, умеют ли они так превращаться. Сказал, что умеют, лишь бы отстали. Через день проклял свои слова, так как они пристали с просьбой научить. Решил, что раз уж достались, то стоит учить, как учил всех до этого, и занялся их тренировками, в частности и вхождению в сэтаж.

Через неделю я наконец вылез на разведку. Представший вид меня одновременно шокировал и обрадовал. В пределах видимости леса больше не существовало, а это примерно в радиусе километра два. Земля поверх застывшей лавы была сплошь усыпана пеплом. Я стоял и охреневал. Решил рассмотреть с высоты границы созданной пустыни. Попытался взлететь максимально вверх, но через минут пять устал, так и не достигнув своего «потолка», явно нужны тренировки, и стал облетать пустошь. Облетел за час. К городу не подлетал, завис метрах в пятистах от него. Город пострадал не сильно, а эльфы, увидев меня, засуетились, но, что интересно, не стали запускать в меня никаких заклятий и не стремились нападать. Хм, видимо, выжидают, и мой урок не прошёл бесследно. Интересно, а кто-нибудь вообще выжил в том аду?

К эльфам меж тем выходили солдаты, но никаких агрессивных действий они не предпринимали. Я же, повисев в воздухе какое-то время, развернулся и полетел обратно. Нападут – тогда и посмотрим, а пока мне не хочется повторять свой «подвиг».

Месяца два я вообще не хотел выходить из комплекса и занимался тренировками с малышнёй. Нас всё это время никто не тревожил. Моя плантация грибов уже достаточно разрослась и вполне могла прокормить нас. От некоторых животных получили потомство. Обычная такая жизнь фермера, только под землёй.

Но в какой-то момент мне захотелось опять полетать, меня потянуло в небо. А с другой стороны, не вечно же сидеть в комплексе? И поддавшись влечению, я вышел на поверхность и, превратившись в дракона, взмыл в небо. Как и в прошлый раз, решил облететь пустошь.

Подлетая к городу, увидел на окраинах запустение. Странно, эльфы покинули свои дома или тут другая причина? Я завис в воздухе, провоцируя ушастых хоть на какую-то реакцию. Через пять минут, как и в прошлый раз, стали появляться военные, но никаких враждебных действий они не предпринимали. Висеть в воздухе было неудобно, и я решил опуститься на землю, правда предварительно с помощью магии земли создав себе возвышение.

А что? Удобно так. Лежу на тёплом камне, греясь под лучами солнца, и наблюдаю, как эльфы в нерешительности рассматривают меня. Ну что ж, подождём. Страха не было: раз уж они не решились напасть, значит, опасаются повторения моей атаки. А мне нужно понять, ждать ли чего в ближайшее время или нет?

Время тянулось неумолимо долго. От скуки я создал с помощью магии небольшое углубление, и если б мог, наполнил бы его водой. А что? Может, я всегда хотел дачу рядом с водоёмом. Лёжа на камне и разглядывая яму магическим зрением, заметил небольшой росток, неизвестно как сохранивший жизнь.

Эльфов за то время, что я лежал на камне, прибавилось изрядно, как простых жителей так и военных. Я, конечно, без внимания их не оставлял, следил за обстановкой, но к ростку подошёл и понял, что ростку жить оставалось буквально считаные часы, так как из него уходила вся живительная сила. Он был будто вплавлен в камень, а если учесть, что тут произошло, вообще удивительно, как он выжил.

Решение пришло неожиданно. Собственно, почему я должен разбираться один с этим ростком? Взлетаю и на всех парах несусь к комплексу. Становлюсь человеком и врываюсь в комнату, где обычно бывает ушастая, отчего эльфийка испуганно ойкнула и чуть не запустила в меня чем-то.

– Так, быстро собирайся, пойдёшь со мной. Нужна помощь. И возьми что-то вроде корзины. Идём на поверхность.

– А зачем? – удивлённо спросила она.

– За надом, потом узнаешь.

Выйдя на поверхность, снова превращаюсь в дракона и смотрю на эльфийку. Догадается ли, что я ей уготовил? Хм, стоит, пялится на меня и хлопает глазами.

– Забирайся на меня! Попробую тебя покатать, – закатываю глаза.

Лететь с эльфийкой я мог всего минуты две, а потом приходилось идти пешком, устаю-с. Нужна практика и ещё раз практика. Но зато за эти две минуты я нагрёб кучу эмоций от эльфийки, а уж в звуковом диапазоне криков наслушался… Жуть! Дитя малое.

Моё повторное появление у города эльфов вызвало ажиотаж. Ещё бы, я же не один появился, а с пассажиром. Там началось столпотворение, и воины выступали уже в качестве заградительного отряда. Мне от всего этого было как-то не по себе. Ну не мог я поверить, что эльфы просто так всё оставят, да и если опираться на аналогию Земли, то главные злодеи как раз должны находиться в столице.

Приземлившись возле сделанного мной возвышения, я помог спуститься ушастой и повёл её к интересующему меня растению.

– И что я должна сделать? – спросила эльфийка.

Надо сказать, она очень нервничала, находясь недалеко от сородичей, и старалась всё время идти чуть позади меня. А когда мы остановились, встала так, чтоб её не могли рассмотреть.

– Может, успокоишься? Мне твоя нервозность надоела. Пока они нас не тронут.

– Пока? Так зачем их лишний раз нервировать? – Ух, нахваталась от меня фразочек.

– А затем, что мне надо понять, что это такое, – указал я на росток.

– Ой! Это м’иэло. Только он почти умер.

– Потом расскажешь, что это за памела такая, лучше помоги выкопать, а то в такой форме я боюсь сломать его. А превращаться здесь в человека я не горю желанием.

Эльфийка работала аккуратно и споро. В то время пока я размягчал землю, она освобождала стебель и корни м’иэло. Когда работы были закончены, мы вернулись в комплекс, и я стал расспрашивать эльфийку о м’иэло. Оказалось, это какое-то редкое дерево у эльфов, особо ничем не выделяющееся, разве что иногда его листья испускают серебряный свет. Хм, да уж, объяснила… Отпустив ушастую заниматься своими делами, принялся за находку.

Первые два дня поливал водой и тупо вливал в него магию жизни. Что примечательно, воду этот росток поглощал в неимоверных количествах для своего-то размера. Может, его вообще поставить в ведро с водой? Подумав, отказался от этой затеи. Потом решил осмотреть его в магическом зрении. И был приятно удивлён, так как заметил у ростка закупоренные, а в некоторых местах порванные каналы, проводящие магию жизни. Причём это открытие я сделал, когда пребывал в драконьем обличье. Я вообще заметил, что во второй ипостаси я более усидчивый и могу часами пялиться в одну точку. При этом у меня ничего не затекает и не болит.

В общем, я залатал все повреждения в каналах у ростка, наполнил его магией жизни и залил водой. Подумал и немного расширил его каналы, а потом опять влил магию жизни. Подождав и убедившись, что ничего плохого не происходит, ушёл спать.

На протяжении месяца я наведывался к ростку два раза в день, чтобы влить магию жизни и добавить воды. И постоянно выходил на поверхность, с помощью магии земли расчищая вокруг уже ставшего главным входом пространство от лавы. Лаву нарезал плитами метр на метр и складировал недалеко от входа. Все манипуляции делал в драконьем обличье. И каждый час облетал пустошь. Первое время я пугал эльфов в городе, но через неделю они привыкли.

Первые изменения в ростке произошли через полтора месяца. В мою комнату вбежали дети и стали возбуждённо рассказывать о каком-то чуде. Пришлось вставать и идти смотреть. Чудом оказался м’иэло, у которого ровным серебристым светом светились листья, коих оказалось не так уж и мало, так как росток за одну ночь вырос почти на метр.

Осмотрев магическим зрением каждый листик, я увидел дополнительные жёлто-белые каналы, исходящие из ствола. Подумав, решил, что надо бы пересаживать дерево на поверхность, на специально для него уже расчищенную площадку.

Понемногу я стал облагораживать на земле вход в комплекс. Магия – очень хороший помощник. Так, например, мне удалось сделать пологий спуск и загородить вход воротами. А перед ними я соорудил этакую башню над пропастью, и можно с уверенностью сказать, что я повторил подвиг советского инженера, построившего жилой дом над станцией метро.

М’иэло я высадил метрах в пятидесяти от входа. А потом то ли интуиция, то ли чувство собственности заставили меня воздвигнуть вокруг ворот и дерева стену. Стену строил с помощью магии и делал её монолитной. Получилось пусть не совсем красиво, но очень эффектно. Высотой она была метров пятнадцать, шириной – четыре.

Ириниль, когда увидела всё, что я воздвиг, минуты две стояла с открытым ртом. А я не говорил, что ушастую зовут Ириниль? Нет? Ну так вот, это её имя, сокращённо – Ири, но чаще я зову её Ирис. Первое время она обижалась, но потом привыкла. А когда узнала, что так называются цветы у меня на родине и в переводе означают радугу, то вообще попросила называть её только так.

Ирис вообще в последнее время изменилась, она чаще улыбалась и всё время вертелась вокруг меня, не забывая заниматься воспитанием детей. Они тоже радовали, старательные и умненькие. В боевых умениях достигли определённых результатов. Жизнь налаживалась.

Через два месяца после постройки стены произошло событие, изменившее дальнейшую нашу жизнь. Наше деревце выросло. Причём выросло метров на двадцать в высоту и диаметром ствола метра четыре – пять. Как такое возможно, я не знаю. Я давно уже не вливал в него магию жизни и ничем особым не удобрял во избежание эксцессов. Мало ли, продукт жизнедеятельности драконов ядовит? Но выйдя однажды на поверхность, мы увидели его таким. Дети в восторге, я в шоке, эльфийка в эйфории. Я облазил всё дерево, обнюхал, облетел, даже корневища магическим зрением просканировал. Разочарованный, что не удалось понять, как такое возможно, решил оставить решение загадки на потом. А ночью он засветился, как маяк для моряков. Эдак он к нам ненужное внимания привлечёт.

Как в воду глядел: на свет сначала стали слетаться птицы, а потом приходить всякая живность. Развелось множество грызунов и мелких хищников. Хорошо хоть, они не могли пробраться через стену, но ситуация с каждым днём ухудшалась. Дошло до того, что я запретил выходить Ирис и детям из комплекса во избежание нестандартных ситуаций.

Рубить дерево не хотелось, но и пересадить его я уже не мог, банально не хватит силы даже в драконьем обличье. Чтобы хоть как-то разрядить ситуацию, решил высадить ещё м’иэло, но уже за стеной. Для этого нужно было обломать несколько веточек и поставить их в воду, чтобы они пустили корни. В детстве я такое проделывал с ивовым прутиком. И в момент, когда я попытался обломать веточку, почувствовал слабый эмоциональный всплеск. Попробовал снова – и опять это ощущение. Ну, блин, да неужели? Этого мне ещё не хватало! Разумное дерево!..

На то, чтобы более-менее понимать желания м’иэло, ушло две недели непрерывных проб. В итоге худо-бедно удалось понять, что стаи птиц раздражают м’иэло, как и меня, а ещё грызуны. Что с этим делать? А чёрт его знает! Хотя веточками всё же поделился, так как я пообещал (сам не знаю как) немного снизить проблему.

Возможно, я немного тронулся умом, или ещё что, но решение проблемы дерева и вообще облагораживания пустоши меня увлекло. А так как я обладал нехилыми возможностями, мне нравилось создавать и творить, что ли. Саженцы пересадил примерно в двустах метрах от стены. Проблему с птицами удалось решить благодаря питомнику комплекса.

У нас жили два паучка, которые, что интересно, были в какой-то степени разумны. В отношении меня и детей они не выказывали никакой враждебности, но ушастую воспринимали как врага. И благодаря этой их разумности я договорился с ними, что Ирис обижать нельзя, что она не причинит им вреда, иначе пришлось бы лечить её по три раза за день. Так вот, вынеся этих паучков на свет и посадив на ветку дерева, я через два месяца получил двух домашних питомцев размером с болонку, но более опасных. Что примечательно, птиц стало на порядок меньше. И что вдвойне примечательно: каких-то паучки ловили и съедали, а некоторых не трогали. Попробовав выяснить, в чём причина, был немало удивлён, что паучки, оказывается, общаются с деревом и договорились, каких птиц можно есть и почему, а каких не нужно. Мать-природа всё же умнее человека.

В дальнейшем разумные паучки ещё не раз приносили пользу. Дети их воспринимали как питомцев, и паучки не обижались. Я перестал волноваться о детях, когда один из паучков спас ребёнка от какой-то змеи, просто плюнув в неё паутиной. Змея, правда, попыталась сопротивляться, но была заплёвана такой паутиной и утащена куда-то на дерево в рекордные десять секунд.

Саженцы м’иэло росли не так быстро, как их предок, но всё равно через четыре месяца были высотой метров пять и приманивали живность. Всего их было десять, высаженных на равном удалении друг от друга и крепости. К каждому саженцу вела тропинка, выложенная из лавовых плит.

Стены я укрепил с помощью рун, вдавив их, плюс ко всему уплотнил землю на двадцать метров тоже с добавлением рун укрепления и связки и накопления энергии. Попробовал пару файерболов и был приятно удивлён, что они буквально впитались в стену.

Ещё я решил высадить несколько экземпляров растений, находившихся в комплексе, немного их «подправив» с помощью ушастой и м’иэло, завязав их под некое управление нас троих. Всё было сделано на уровне отношений, чувств и эмпатии. Высадил я эти растения на десяток метров дальше от мелронов, так я решил называть саженцы м’иэло. Что примечательно, «старшему» это понравилось. И так у меня получилась некая зона отчуждения между крепостью и зелёной посадкой. Пока я решил оставить её пустой, а сосредоточиться на озеленении пространства от меллронов и дальше.

И вот тут мне понадобилась вся моя фантазия, которая порядком напугала ушастую, так как даже она не могла представить, что обычный куст можно использовать как оружие. А чего? Если сделать отравленными иглы и чтобы они выстреливали на определённую добычу, – очень эффектно. Далее берём плющ, делаем так, чтобы его ростки были твёрдыми и упругими и чуть «подвисали» – и вот тебе уже просто так не пройти. А если ещё и колючки ядовитые, то вообще хорошо.

Но всё же из всего были и простые деревья, которых я насажал великое множество, да ещё через каждые сто метров у меня были высажены новые саженцы, взятые уже у мелронов. И так получилось пять разных полос препятствий, шириной в сто метров.

Но я не закрыл крепость полностью от внешнего мира. Решил, что всё же контакт будет нелишним, проделал дорогу шириной метров пятнадцать, ведущую в противоположную сторону от эльфийского города. Выложил её из лавовых плит и разделил посередине небольшим бордюром. Подумав, нарисовал даже стрелки, указывая, по какой полосе и в какую сторону двигаться. Дурачья везде хватает. От леса дорогу огородил «драконьим плющом», как обозвала его ушастая. Через каждые сто метров сделал что-то вроде туннелей для животных, которые могли спокойно, не выходя на дорогу, перейти с одного участка на другой.

Животных из комплекса я выпускал в специально созданные секции, огороженные всё тем же «драконьим плющом». Плющ этот был хоть и ядовит, но не смертелен, уколовшегося просто на некоторое время парализовывало. После того как освоятся, уберу плющ и выпущу их в «свободное плавание».

Паучки принесли потомство и кучу паутины, которую я пока только собирал, скручивал в клубки и складывал в комплексе. На участке перед крепостью решил выращивать полезные травы. А почему бы и нет? А потомство паучков проследит за тем, чтобы не было вредителей. Я этих паучков первое время называл покемонами, но Ирис переиначила и назвала их кемо. Ну, кемо так кемо.

Кстати, всё это время эльфы лишь наблюдали, не делая попыток ступить на пустошь. Мне было это только на руку, так как я вовсю готовил сюрприз тем, кто вздумает ступить на мою территорию. Хм, мою? Да, пожалуй, мою.

Облетать пустошь я продолжал утром и вечером. И благодаря этому мне и удалось увидеть «гостей». Небольшой отряд с повозкой шёл по пустыни как раз в сторону дороги. Приближаться я не решился, парил в высоте, наблюдая за «гостями». В деталях мне их рассмотреть не удавалось, но и так было ясно, что отряд побывал в каком-то сражении. Лошади уставшие, пара разумных идёт, опираясь на палки-костыли, один лежит на повозке. Остальные же относительно целы. Мне было любопытно, откуда ж они идут, но раскрывать себя я не хотел. Так что летел над ними, следя за тем, чтоб моя тень была незаметна для них.

Когда «гости» добрались до моей дороги, то встали в нерешительности. Ну да, она выходит из импровизированного леса и утыкается в обычный. Тут, конечно, задумаешься, что это. Сбившись в кучу, «гости» минут пять решали, что им делать. В итоге двое пошли на разведку. А я полетел в крепость.

В ожидании «гостей» я ходил туда-сюда в возбуждении по стене крепости: что ожидает меня при встрече с этими разумными, предугадать я не мог.

Подошла Ирис:

– Что-то случилось?

– А?

– Что-то случилось? – повторила она вопрос, заглядывая мне в глаза.

– А, да. К нам гости идут.

– Сородичи? – испугалась она.

– Непонятно. Но, скорей всего, нет. Но всё равно не высовывайся, я с ними сам переговорю и решу вопросы. И да, детей займи чем-нибудь.

Эльфийка ушла, а я спустился со стены и пошёл к дороге. Шёл спокойно, не таясь, показывая, что знаю о гостях и что бояться мне нечего. Двух разумных это, по-видимому, впечатлило, так как, увидев меня, они остановились и о чём-то долго спорили. Хотя понять, о чём, не составит труда. Видимо на что-то решившись, пошли в мою сторону, держа в руках оружие.

Первым на странном наречии заговорил черноволосый здоровяк, его напарник в это время чуть сдвинулся в сторону, наверное надеясь, что я не замечу его манипуляций.

– Приветствую, незнакомец.

– И тебе привет, коль не шутишь. Что привело в мои владения?

Жилистый замирает, здоровяк удивлён.

– А чем ты докажешь, что они твои? Что-то не вижу я дружины у тебя? А нас тут двое, да при оружии. Так что говори, кто ты и что это за место?

Подсечки от меня здоровяк явно не ожидал, как и не ожидал его напарник, что я окажусь таким быстрым. В итоге здоровяк упал на землю, а жилистый улетел к обочине дороги от удара ногой. Только бы ему рёбра не переломать. А что поделать, с такими людьми только так и надо, да и не только с людьми.

– Так. Значит, ты, – указываю на здоровяка, – идёшь к своим и ведёшь их сюда, и попробуйте только сбежать, догоню. А твой друг побудет пока у меня.

Подойдя к жилистому и проверив его состояние, погружаю его в сон, на всякий случай, взваливаю себе на плечо и спокойно иду к крепости. Я нисколько не переживал насчёт того, что здоровяк всё понял. Вопрос только: выполнит или нет мои указания? Ну, так это не беда, я же сказал: догоню.

Сгрузив жилистого в крепости рядом с деревом, связал ему руки и ноги. Подумав, попросил одного из кемо посторожить. Сам же, перекинувшись в дракона, полетел смотреть, как там оставшиеся «гости».

А «гости» спешно уходили от гостеприимного меня. Пришлось приземляться метрах в ста от них, отчего их две лошадки чуть со страху не умерли. Хотя разумные тоже были впечатлены. Правда, один нервный всё же выстрелил в меня. Я лишь в ответ только пальцем погрозил и жестом указал, куда им надо двигаться. После этого они выглядели очень удивлёнными.

Через два с лишним часа мне всё же удалось довести их до крепости. Закрыв проход и воздвигнув стену во всю ширь дороги, я влетел в крепость и, убедившись, что жилистый ещё не пришёл в себя, перекинулся в человека и поднялся на стену, чтобы увидеть, как «гости» пытаются прорваться сквозь плющ в лес. Наивные, там же ещё опасней. Итог: все парализованы.

Пришлось звать ушастую и вместе с ней перетаскивать тела ближе к стене крепости и успокаивать лошадей. Пока она занималась лошадьми, я на скорую руку сделал с помощью магии здание метров пять в длину и четыре в ширину с двумя комнатами. Первая – это кухня, вторая – спальня. Туалет сделал чуть в стороне. В крепость я их пускать не решился, а так хоть переночуют.

Затащив всех в дом и попутно вылечив их раненого, оставил их лежать. Жилистого тоже перетащил в дом. Кемо попросил понаблюдать за «гостями» и не обижать. И ушёл в комплекс заниматься своими делами: проверить грибницы да наведаться к животным, которых ещё не переселил.

Утром проснулся рано, хотя не раньше Ирис. Поблагодарив за приготовленный завтрак, взял бутерброд и пошёл на улицу посмотреть, как там очухались «гости». Поверхность меня встретила криками, бранью и весёлым попискиванием кемо. Оказалось, это развлекались паучки, гоняя «гостей» рядом со зданием. При этом парочка уже была спелёната, и брань лилась именно от них. Остальные «гости» старались подойти и спасти своих, но паучки только этого и ждали, нападая на таких смельчаков.

– Ну всё! Повеселились и хватит. – Говорил я громко, скорее для людей, нежели для кемо, так как те уже давно поняли, что я рядом, и перестали играться с двуногими.

– Не бойтесь, кемо вас не обидят. Так поигрались – и всё, но если что… – Уточнять не стал, и так было понятно, что может произойти. Спрыгнув на землю и пролевитировав к пострадавшим, я стал аккуратно распутывать пленников.

– Помогли бы, что ли, а то так весь день провозимся.

– А если разрезать? – спросил пухловатый мужичок.

– Ага! Такое добро и разрезать? Я что, больной? Нет, тут нужно разматывать.

Примерно за час нам удалось общими усилиями распутать обоих. Половину клубков я отдал пострадавшим как плата за моральный ущерб. Те сначала брать не хотели, но я настоял. Потом поймут всю прелесть этой паутины. Если поймут.

– Ну что ж, предлагаю для начала поесть, а потом и поговорим. Расскажете, кто вы и откуда. И глупостей делать не советую. Хотя, если попробуете, будет забавно. Сейчас нам принесут завтрак.

Появление эльфийки вызвало шок. Мужики во все глаза пялились на неё, одетую в обтягивающие штанишки и что-то вроде футболки с безрукавкой. И всё это было сшито из паутины. Я же, сделав с помощью магии земли стол и лавки, рявкнул:

– Чего встали?! Есть садитесь! И предупреждаю: если кто обидит её и детей, молитесь, чтоб умереть быстро. – Предупреждение, конечно, было лишним, они и так пребывали в ступоре от того, как я соорудил стол.

После завтрака настало время расспросов. Ушастая и дети быстро убрали со стола и остались слушать. А я стал задавать вопросы.

Из рассказа удалось узнать следующее. Отряд являлся остатком торгового каравана, который шёл из одного королевства в другое. И как это часто бывает, нарвался на разбойников. Разбойники были очень хорошо организованны и вооружены. Возможно, кто-то из местных шишек решил пополнить казну, а может, завёлся толковый командир. Всё может быть, но главное, этим торговцам удалось вырваться из ловушки и уйти от погони по какой-то давно забытой дороге, хотя эта дорога пользовалась дурной славой уже лет сто, если не больше. Хм, вероятно, эльфы постарались. На мой вопрос, что слышно насчёт большого пожара в этой части леса, главный сказал, что никто ничего не видел и не слышал. Странно, конечно, но не суть.

Шли они этой дорогой почти две недели, когда вышли на пустошь, в середине которой был лес. А далее мы уже знаем. По поводу обстановки в мире я толком ничего не понял, так как названия королевств ни о чём мне не говорили. Спросив о гоблинах и орках, наткнулся на непонимающий взгляд. А вот о гномах слышали, точнее, о низкорослом народе. И что у него вроде недавно с кем-то была война. С кем точно, не знают, но завоеватель ушёл, потеряв почти всю свою армию. После этого гномов задирать боятся, так как они после этого подняли цены на свою продукцию, и так ценившуюся высоко.

Дальше спрашивать не имело смысла, разве что о денежном эквиваленте. Расспросив пухлячка о стоимости денег, я пришёл к выводу, что мы в принципе можем начать торговать с людьми. Но для начала необходимо продумать, как сделать дорогу и обеспечить свою безопасность.

– Думаю, вам необходимо пожить здесь какое-то время, а потом посмотрим. В любом случае вам понравится. Еду вам будут спускать со стены. И ведите себя нормально. Кемо – это паучки, не обижайте их и не провоцируйте. Лучше вообще ни на что старайтесь не реагировать, если будет сложно, то сидите в доме, для того вам и сделал…

Они прожили неделю. Каждое утро я на целый день вылетал по дороге, чтобы прикинуть, что я хочу и как это воплотить, и обдумывал способы защиты: не хочется потерять всё то, что с таким трудом создавалось.

Через неделю у нас опять состоялся разговор с «гостями». Но теперь я уже точно знал, что мне необходимо и что я готов был предложить. И для начала мне нужно население, а его надо чем-то привлечь и кормить. И по моей задумке такое будет, но не сразу, постепенно. Место для поселения я уже выбрал.

Выдав нужные инструкции пухлячку, я отправил торговцев восвояси, снабдив некоторым количеством редких товаров. Толстяк сначала не поверил, но после того, как ему что-то прошептал жилистый, его глаза расширились, и он уже по-другому смотрел на пучок лекарственной травы в своей руке.

Когда люди ушли, я приступил к своему плану. Сперва опять принялся за выращивание саженцев. Параллельно делал дорогу вглубь леса, но уже не такую широкую и петляющую. Предусмотрел сливы и акведуки, вымостил её «лавовыми плитами», а для безопасности каждый поворот сделал в виде туннеля из «драконьего плюща», который в случае чего можно легко опустить на дорогу. Была и пара мостов, которые в любой момент могли обвалиться в созданные мной под ними пропасти метров двадцать в глубину, разбиться хватит.

За километр от крепости дорога кардинально менялась. Теперь она не была «заасфальтирована», а выглядела простой просёлочной, шириной в две телеги. Утрамбовывал я дорогу с небольшим склоном в обе стороны и канавами для стока воды, чтобы её не размывало. Километров через десять я с помощью магии поставил при дороге двухэтажный домик с кучей комнат на втором этаже и большим залом на первом. А чуть в стороне построил ещё примерно двадцать домов одинаковой конструкции: двухэтажные с тремя комнатами внизу и двумя вверху. Дома стояли на удалении друг от друга в двадцать метров. Вокруг селения возвёл стену высотой в десять метров, с воротами с двух сторон.

Когда всё было закончено, с помощью магии земли вылепил что-то наподобие тираннозавра, увы, дракон не получался, как ни старался. Слишком нечёткий. Но всё равно, порадовавшись своему искусству, водрузил его на постамент. А потом, подумав, написал на всех известных мне языках слово «тирэкс». Даже на русском накорябал.

В крепость я улетал, зная, что за год – два здесь всё будет заселено, а по дороге пойдут караваны. Подлетев к пустоши, я свернул к эльфийскому городу. Дела делами, но о наблюдении забывать не стоит. Уже подлетая к нему, почувствовал, что что-то не так. Резко взмываю вверх, чтобы максимально скрыть своё появление. И увидел, как несколько десятков ушастых вывели кого-то из города и, тыкая мечами в спину, заставили ступить на пустошь. Потом натянули луки и нацелились на «везунчиков». Драконье зрение, конечно, в десятки раз лучше человеческого, но всё равно детали разглядеть не удавалось, а звука так вообще не было.

Что это сейчас происходит? Эльфы проверяют, насколько опасно ступать на пустошь? Разозлится ли ужасная зверюшка? В любом случае мне как-то надо отреагировать на данную ситуацию. Вопрос: как? Убить ступивших? Или убить всех? Дилемма. А с другой стороны, кто мне мешает утащить «везунчиков» с собой? Может, я обедать люблю в уединении?

Резко пикирую вниз, пролетаю над головой эльфов так, что их буквально сносит от потока воздуха. Делаю небольшой вираж и приземляюсь, подняв кучу пепла и пыли между эльфами и «везунчиками». Последние пытаются бежать, но, увы, пара ударов хвостом, ещё пару спеленал магией земли, и они затихли.

Поворачиваюсь к эльфам, которые выставили перед собой магический купол. Подхожу и провожу по нему когтем. Пара эльфов падает на землю – да, звук неприятный и, видно, очень действенный, так как почти у большинства из ушей пошла кровь. Но меня не атакуют, крепкие нервы. Приближаю голову к куполу – да, знаю, опасно, но надо же как-то сказать спасибо? Долго смотрю на одного эльфа, выделявшегося среди остальных длинной волос, и вижу, как у него текут капли пота, как он нервно сглатывает, а я всё не отвожу глаз. Потом медленно киваю и выпускаю струйку дыма.

Связать четверых пленников попарно их же ремнями не было проблемой. После чего, взяв их передними лапами, взмыл в воздух. Летел невысоко, так как опасался, что «везунчики» могут выпасть. В крепость вернулся к закату солнца, Ирис как раз должна была приготовить ужин.

Приземлившись, положил пленников и двумя движениями освободил их от ремней. «Пассажиры» были бледными и боялись даже шелохнуться. Хех, наверное, летать боятся. Ушастая встретила меня удивлённой и как только я сменил облик под ошеломлённый вздох «везунчиков», задала вопрос:

– Ну и зачем они нам? Что, нам вчетвером плохо было?

– Ревнуешь? Успокойся, как я понял, их то ли принесли в жертву, то ли проверяли опасность нахождения в пустоши. Мне только непонятно, почему их.

– Так это полукровки. Сам посмотри.

Я присмотрелся к притихшим жертвам геноцида. И правда, уши у них короче, глаза не такие раскосые и яркие, что ли. А ещё они были чуть крупнее эльфов.

– И что? Ну, полукровки, так зачем же с ними так?

– Они отверженные, их не примет ни один род, так как это позор. А тех, от кого появились эти дети… – Договорить эльфа не успела.

– Дети?! Это дети?! – Я аж вскочил.

– Ну да. У нас принято тех, кто нарушил чистоту крови, использовать для нужд общества, и уж тем более их результат нарушения. В общем, скорее всего, посчитали, что так будет лучше обществу, и этих детей отправили в пустошь, а если бы они не пошли, их просто убили бы. Родителей, возможно, убили уже давно, или они трудятся на самых сложных работах.

– Сталина на ваше общество нет! Фашисты прям.

– Кто?

– Не важно. В общем так: детей накормить. ВСЕХ детей накормить. Ирис?

– Да?

– Если я увижу или узнаю, что ты плохо относишься к этим, – указываю на четвёрку детей, – то пожалеешь. Ты меня знаешь.

– Егор, я уже давно отношусь к Дариэн и Каасину, как к своим детям. Так что, думаю, ещё о четверых смогу позаботится. – И уже шёпотом: – Ты же знаешь, как я хочу детей.

Вот, егоза… Наши отношения уже давно перешли дружеские, я ведь не железный. Но что-то меня тенденция пугает: орки, гномы, люди, теперь вот эльфийка. От троих дети есть, осталось тут ещё обрюхатить. Может, в этом моя миссия? Да хрен поймёшь…

Утром следующего дня я улетел доделывать дорогу. Надо было ещё рассадить меллроны, они, по моему замыслу, будут выступать в качестве осветительных фонарей. Светятся же ночью, так почему бы не использовать?

Работу закончил спустя два месяца и был горд собой. Не всё же мне ломать и разрушать, а тут такую красоту создал! В лес уже было выпущено большинство животных из питомника. Пантера, которая нянчилась с малышкой Дари, принесла приплод. Как оказалось, эта кошка тоже была вполне разумной и понимала всё, что ей говоришь, а со мной она вообще общалась чувствами и слала картинки. Вроде это называют мыслеречью, да только отвечать я не умел.

Наши «везунчики» прижились в крепости и, по словам Ирис, были довольны своим новым положением, ведь никто, как они поначалу считали, их есть не будет. Кемо тоже обживались в новом для себя месте, занимая всё новые и новые саженцы меллронов. Высаженный мной лес разрастался буквально по дням. Плющ, кусты и трава – всё росло с неимоверной скоростью. Как такое возможно, я не знаю. Единственное моё объяснение – это магия, но Ирис заверила меня, что магия тут ни при чём, влияет какой-то другой фактор. Она почему-то косилась на меня, а я на м’иэло. Ну не может быть так, что моя магия жизни сильней, чем у эльфов, которые веками ею занимались!

Спустя два месяца после окончания строительства по дороге в нашу строну уже шёл караван. Это мне передала Мурка, так я назвал пантеру. Ну что ж, этого я и ждал. К крепости караван подошёл на закате. Состоял он из десятка подвод, двух десятков обслуги и двух десятков охраны. Командовал всем этим наш знакомый толстячок. Что интересно, среди охраны мелькали и те, кто здесь был в первый раз.

– Вечер добрый, дорогие гости. Легка ли была дорога? – Вежливость никогда не бывает лишней.

– Добрый, господин Егор, – вышел мне навстречу хозяин каравана. – Дорога прошла спокойно, а уж последние часы и вовсе одна благодать. Удивлён, как удалось создать такое чудо?!

– Главное, чтобы руки росли из нужного места, а сделать можно многое… Думаю, все дела мы обсудим завтра, сейчас же отдыхайте. Расположиться знаете где, и надеюсь, понимаете, что я жду от вас и ваших людей благоразумия.

– Непременно. Я всё понимаю и прослежу.

Но всё же, как говорят, доверяй, но проверяй. Вот и не зря продежурил всю ночь в одной из башен крепости. Итогом моего бдения были пятеро охранников каравана, ещё троих поймали кемо. Что ж, этого следовало ожидать.

Утром, спустившись к каравану, я застал небывалую суету. При моём появлении охрана и обслуга схватились за оружие. Церемониться я не стал и послал волну воздуха, а следом слабую волну огня, чтобы просто напугать. Эффектно получилось. Найдя взглядом толстячка, я подошёл к нему.

– Что же вы, господин Гвиро, не держите своё слово? Или вам в первый раз урок не пошёл впрок? – При последних словах я создаю на ладони огненный шар, отчего толстяк бледнеет.

– Простите меня, господин! Это все наёмники и Жило!

– Жило – это тот жилистый, что был в первый раз с вами?

Толстяк интенсивно кивает.

– А где здоровяк?

– Этрук отказался ехать с нами, сказал, что не будет нападать на того, кто предоставил кров.

– Так, оказывается, вы всё знали и молчали… Что ж, очень-очень жаль.

Больше я не ждал. Оглушал всех, кто проявлял сопротивление, тех же, кто пытался убежать, ловили кемо и Мурка, для которой это было развлечением. Потом кемо всех запеленали в коконы. Когда всё закончили, я позвал Ирис, наблюдавшую происходящее со стены.

– Ирис, мы сейчас пойдём на крайние меры. Помнишь тот свиток, что мы с тобой откопали в лаборатории, там ещё о клятве говорилось? Неси сюда.

– Хорошо, – кивнула ушастая, прекрасно понимая, для чего мне он нужен.

Я стал готовиться к обряду. В притащенную Каасином чашу я накапал своей крови, потом сцедил кровь Кааса, Дари и Ирис и, послав мальца собирать кровь у пленников, стал восстанавливать в памяти магическую конструкцию клятвы. Когда через час Каас вернулся, я уже был готов и начал плести заклинание. Первые трое, к кому была применена клятва, умерли. Ну что ж, этого следовало ожидать – экспериментальное средство. Немного подправив плетение, я повторил. И только с пятой попытки у меня что-то получилось. Кровь из чаши, когда я капал её на голову пленников, буквально впиталась в кожу.

Освободив эту троицу подопытных, я приказал им сидеть и лаять (ну, другого на ум не пришло). Ослушаться у них не получилось, так как они сразу упали на землю от боли, и только когда один догадался сделать то, что я приказал, а следом и другие, у них ушла боль.

Удовлетворённый результатом, я за час привёл к магическому рабству всех остальных. Жалости не было. Для безопасности мне нужны людские ресурсы, и разбрасываться возможностями я не видел смысла. На мнение людей мне было плевать.

– Итак! Говорю один раз для всех! То, что с вами произошло, – это исключительно ваша вина. Кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет. Будете вести себя хорошо и заслужите моё уважение, я пересмотрю ваш статус. А теперь я вам приказываю: привести лагерь в порядок. После чего воинам ждать дальнейших указаний.

Люди зашевелились и стали расходиться выполнять приказ. Дети смотрели на всё каждый по-своему. Нужно провести с ними разъяснительную беседу, не хотелось, чтобы они выросли и считали себя венцом творения.

– Дари, Каас! Запомните: нельзя относиться к людям, как к вещи, даже когда они на положении рабов. Сейчас это вынужденная мера, сами видели – они первые напали. Так что привязку я сделал и на вас. Вы будете командовать для начала каждый своим десятком. Потом посмотрим, как будете справляться. И если увижу, что унижаете людей, пожалеете.

– А я? – спросила Ирис. – Ведь ты и на меня привязку сделал. Мне-то что делать?

– А тебе выбрать себе помощников, так как с этого дня ты должна беречь будущего малыша.

Ушастая, услышав сказанное, бросилась ко мне на шею и разревелась.

– Ты знал! Знал! И молчал?! Почему? – Она отстранилась от меня и заглянула в глаза.

– Не совсем был уверен, так как ваш организм для меня ещё не полностью знаком.

Вечер прошёл в заботах. Мы отобрали два десятка человек, которые будут подчиняться детям, и поставил задачу: они будут патрулировать дорогу и ни в коем случае не вступать в столкновения, а отходить к крепости. Потом я беседовал с толстяком на предмет его полезности. В результате наказал ему отправиться обратно в королевство и в первой же деревне купить всю живность, какую ему продадут, зерно и провиант и с этим вернуться. Из обслуги выбрал более-менее толкового мужика, обрадовав его тем, что теперь у него будет собственная таверна. В помощь новоявленному трактирщику дал пяток людей.

В общем, я всем дал указания, даже четырём полукровкам. Им предстояло со следующего дня каждое утро заниматься с Каасом и Дари воинским искусством, а потом следить за огородами, где росли лекарственные травы. Моя идея заключалась в том, чтобы сделать внутреннюю и внешнюю стражу. Внешняя – это воины-люди, наёмники или те, кто не прошёл отбор во внутреннюю стражу. Внутренняя будет состоять из элитных бойцов.

Утром я вылетел в сторону эльфийского города. Я сообразил, где набрать ещё народу, и в этом мне поможет моя «кровожадность». Прилетев, я улёгся на постамент и стал ждать. То, что ко мне выйдут, я не сомневался. Ждать пришлось минут сорок, к краю пустоши подошёл тот самый эльф с длинными волосами в сопровождении десятка магов. Хотят разговаривать с позиции силы? Ну что ж, посмотрим.

Медленно встаю с постамента, потягиваюсь, словно кошка, зеваю и так же медленно иду к эльфам. Пока иду, создаю сбоку от себя каменные столбы и тут же ломаю их хвостом. Можно даже сказать – играюсь и позирую. Подойдя на расстояние пяти метров, спокойно сажусь и смотрю на эльфа, при этом закручивая в клубок все рядом находящиеся энергетические линии. Эльфов пробрало.

Длинноволосый смотрит мне в глаза, может ожидая, что я буду с ним общаться как Мурка со мной? Так я не умею, да и раскрываться не хочется. Я немного приподнимаю верхнюю губу и чуточку рычу. Эльфа потряхивает, маги нервничают. Минут десять мы пялились друг на друга, я уже думал, что придётся раскрыться насчёт речи, но тут ко мне подвели девочку-полукровку. Я кровожадно оскалился, отчего у бедняжки подкосились ноги, и она повисла на руках конвоиров.

Аккуратно подхватываю девочку пастью за одежду и поднимаю. Ох, как бы не обделалась от страха. Но по-другому пока нельзя. Кладу её за спиной и придавливаю легонько хвостом. Жду дальше. Эльфы намёк поняли и привели ещё двоих детей и одну эльфийку. Мне захотелось улыбнуться, но получился, наверное, ещё больший оскал, так как эльфийка стала биться в истерике. Её оглушили и положили поближе ко мне, впрочем не заходя на пустошь. Хм, какие чистюли. Беру эльфийку зубами за одежду, детей – в передние лапы и взлетаю. Всё, на сегодня точно всё.

Ирис соплеменнице сначала не обрадовалась. Ну ещё бы, ревность – штука сильная. Но, успокоив её на этот счёт, попросил присмотреться к новенькой и поспрашивать, какие слухи ходят в городе о пустоши и обо мне. Ещё оказалось, что девочка-полукровка – это дочка эльфийки, и в истерике она билась, думая, что я её съел…

Жизнь опять пошла своим чередом. Толстяк ушёл с двумя подводами к ближайшей деревне, его провожал Каас со своим десятком. Им ещё было поручено проследить, как обустроится один из обозников в моём новом селении. Дари хоть и рвалась поехать вместе с Каасом, но я ей поручил объезд загонов, где содержались животные, и подумать, как их можно использовать.

Ирис с помощью полукровок и оставшихся людей наводила порядок рядом с крепостью, моя же помощь заключалась в постройке нескольких амбаров и сараев в самой крепости и нескольких жилых домов вне её.

Через месяц вернулся Гвиро, ведя загруженные клетками с живностью телеги и пять коров в поводу. Что ж, придётся вспомнить, как я «модифицировал» живность, живя у людей и у себя.

У Гвиро покалечились два человека. Одного лягнула лошадь, сломав ему пару рёбер, а второй, вытаскивая телегу из выбоины в дороге, повредил себе руку. Пришлось лечить, а затем обновил им организм, выведя все шлаки, вырастил новые зубы, чуть укрепил кости. Подумав так и эдак, пришёл к выводу, что и всех остальных стоит обновить. На это ушла неделя. Люди оценили такую щедрость и уже не так грустно смотрели на своё рабство. Им, считай, бесплатно подарили вторую жизнь.

На таком всеобщем духовном подъёме, я решил, что будет нелишним послать караван, но уже с нашими товарами, и послать не куда-нибудь в глушь, а в ближайший город людей. Но сначала его надо собрать. А что мы можем предложить? Перво-наперво паутину, которую даёт паук, живущий в комплексе, и паутину кемо. Потом – грибы из грибницы и полезные травы. Можно ещё продать пару клинков, чуть дешевле гномовских, да вот беда, кузни у меня нет.

Сборы каравана заняли две недели. Нужно было всё упаковать, разложить на подводах, затем я с помощью рун укрепил все подводы, а это время. Доспехи у охраны тоже пришлось укреплять, хорошо хоть, мне в этом помогали Дари и Каас. Правда, у Кааса была какая-то специфическая магия жизни, я пока не понял, что там и как. Спасала Дари, которая владела тремя стихиями и очень хорошо рисовала руны.

За это время я ещё два раза слетал к эльфам и забрал семерых полукровок и одного квартерона, снова отдав их на попечение Ирис.

С караваном я решил отправить Кааса, он уже достаточно взрослый и сможет за себя постоять, да и какой-никакой, а маг.

Караван ушёл тремя гружёными подводами и с указанием, что нам в первую очередь нужно. Я надеялся, что удастся привлечь рабочих – плотников, каменщиков, кузнеца и ткачей, и наказал купить ткацкий станок и инструмент для кузни.

После ухода каравана я вплотную занялся посадкой лекарственных трав и, по возможности, их «апгрейтом». К этому привлёк всех, в ком была хоть капля дара магии. Ирис ворчала, что у них и так много работы, но я был неумолим, это пока наш единственный источник дохода. Паутина, конечно, хорошо, но пока ещё люди поймут, что такое шёлк! А нам нужно ещё эликсиры делать. Также были развёрнуты работы по вычленению полезных свойств у животных в комплексе и тех, которые уже живут в джунглях. Джунглями я стал называть то, что у меня выросло вокруг крепости. Это было несколько видов плодоносящих растений и деревьев. При варке одного из плодов получилось добыть сахар. Радости не было предела. Это же сколько открывается перспектив! Эльфы и люди не понимали моей радости, пока я не сварил варенье. Жаль, закрывать его не было возможности. Но один из обозников сказал, что можно делать деревянные кадушки с крышками, а сверху заливать их воском. Его я назначил главным по варенью и отправил осуществлять всё, что он наговорил, дав в помощь квартерона и двух людей.

Сахарное дерево подверглось «апгрейду» и размножению по ранее зарекомендовавшему себя способу. Ирис попросила сделать так, чтобы дерево могло расти и под землёй. Неделю потратил, добиваясь результата, который хотела ушастая.

В крепости уже насчитывалось около ста разумных. Я всё так же каждую неделю летал к ушастым за «данью». В комплекс пускались только единицы, все остальные жили в построенных крепостных башнях или казармах, а также в зданиях, расположенных вне крепости. В основном вне крепости жили люди. Так как народу прибавилось, пришлось ввести строгую иерархию. Во главе, естественно, стоял я. Потом, как ни странно, – Дари и Каас, на их уровне – Ирис. Никакого приближения её ко мне не было, и она это понимала, за что я ей был благодарен. Жизнь такая штука, что непонятно, как всё может обернуться. Вот родит, тогда и будем думать.

После Дари и Кааса шли так называемые тысячники, или льеа, потом – полутысячники, кьеа, а за ними десятники, ткьеа, а затем воины – ткьеаши. Так как я был точно уверен, что конфликт с эльфами не закончен, расслабляться я ни кому не давал.

С утра все занимались воинским искусством, а затем обозники шли каждый по своим делам, охрана же продолжала тренироваться. Мной было принято решение, что сначала все будут воинами и только потом уже кем-то другим. Забывать про рабочие профессии я не намерен и ввёл такое положение: если ты очень хорош в обработке дерева, то этим и будешь заниматься, но коли ты всего лишь один из тех, кто просто что-то умеет, то сначала ты воин и только потом плотник. Такая постановка дела многим не понравилась. Ну да мне плевать на их мнение, всех гонял на тренировках до седьмого пота.

Когда вернулся Гвиро, у нас уже было всё готово для отправки следующего каравана. Но сразу отправлять его мы не стали, следовало сначала разобраться, что удалось продать и достать толстячку. Обозник сообщил, что паутина пошла на ура, особенно после демонстрации её возможности как тетивы. Рыцари скупили большую часть, ещё часть приобрели охотники из тех, кто побогаче. Несколько десятков клубков купил один портной. Травы тоже разошлись достаточно быстро. В целом товар расхватали дня за три.

Из того, что я заказывал, Гвиро достал почти всё, но то, что не смог, не критично. Главное, толстячку удалось привлечь внимание нескольких торговцев и объяснить, где можно приобрести данные товары. Привёз он семью плотников, что, несомненно, меня очень обрадовало. По моим меркам, семья была большая: отец, мать, трое сыновей и две дочери. Бежали они в поисках лучшей доли, так как барон в последнее время из крестьян стал выжимать все соки. От этой новости я пришёл в восторг, так как на этом можно извлечь выгоду.

Вновь прибывшую семью я решил разместить в комплексе, для чего неделю делал им отдельное помещение. Вначале они не очень обрадовались такому решению, но, увидев, согласились. Как потом пояснил Гвиро, жили они в условиях намного худших.

Ещё мне удалось расширить комплекс в десять раз, так как при углублении одного из туннелей я попал в огромную пещеру. Поначалу я очень испугался, но, обойдя её всю, потратив почти два дня, понял, что это шанс. Почему бы не построить город, как у дваков? Конечно, получится не так быстро, но всему своё время.

Я укрепил свод пещеры, в центре которого создал сталактит, исписав его рунами. По задумке, руны должны были накапливать ману, передавая её в шар, закреплённый на конце сталактита. На шаре тоже начертал руны, которые должны были аккумулировать ману и вырабатывать свет. На создание шара я потратил полгода. В нём сплелось множество наработок эльфов, рун гномов и того, что я знал из школьного курса по физике.

Шар был из прозрачного кварца, который я нашёл в одной из трещин пещеры. Собирал я его по крупицам, сплавляя магией в единое целое. Весил шар под сотню килограммов. Ух и намучился я, закрепляя его!

Когда все работы по освещению пещеры были произведены, я запитал первичные руны-активаторы и ушёл. По всем расчётам светиться шар начнёт через дня два. А следовательно, можно заняться чем-то другим.

Конечно, всё то время, что я занимался пещерой, я ни в коем разе не забрасывал проекты, которые делались на поверхности. За всем следил и каждую неделю так и навещал город ушастых. Так, например, мне всё чаще давали не полуэльфов а квартеронов, хотя был случай привели и юношу-эльфа. Эльфам ведь тоже свойственна любовь, и вот этот ушастый влюбился в полукровку, которая, оказывается, уже полгода была у нас.

Слетал я и в своё поселение, проинспектировал, как там идут дела. Немного «проапгрейдил» живность. Посмотрел, как освещают меллроны дорогу ночью. Надо сказать, деревья со своей задачей справлялись очень хорошо, освещение было хоть и не таким, как от фонарей, но достаточным. Дорога же была просто каким-то чудом, я даже застыл от увиденного. Обозник, а точнее хозяин таверны, мне потом сказал, что, когда сам первый раз увидел её, то час стоял и любовался.

Зрелище было завораживающим. Густые джунгли по бокам дороги, разрастись которым не даёт плющ. Меллроны, стоящие на ровном удалении друг от друга и испускающие ровный серебристый свет, в котором периодически мелькают кемо. Паутина, свисающая с деревьев и не мешающая проникновению света на дорогу.

Через два дня я собрал всех обитателей крепости и повёл их в пещеру, надеясь, что задумка со светом уже заработала. Многие были в комплексе первый раз, и им было очень неуютно. Ирис и дети тоже не знали о том, чем я занимался почти две недели на нижних уровнях комплекса.

Когда я вошёл в пещеру, то был в восторге: шар испускал ровный, чуть золотистый свет, освещая всю пещеру. Все, кто входил в неё, замирал и удивлённо оглядывался.

– Итак! Я задумал, что в этой пещере мы будем строить свои дома. Вода есть, – указываю чуть в сторону от входа, – свод укреплён магией и рунами, и мы можем организовать здесь производство наших товаров, а сделав ещё туннели, разместить плантации грибов и загоны для пауков и живности.

– Егор, ты в этом уверен? – подошла ко мне Ирис.

– Да. То, что нас пока не трогают твои сородичи, не доказывает, что так будет вечно. Рано или поздно они опять попытаются напасть. Увы, но это я знаю точно.

Дальнейшая наша жизнь и деятельность уже были связаны с обустройством пещеры. Мы всё реже поднимались на поверхность, так как не имели в этом потребности. Нет, конечно, в крепости постоянно дежурил отряд стражи, сообщая о прибытии караванов. Были те, кто патрулировал границу и пустошь, но после своей смены старались побыстрей вернуться под землю.

Через год к нам пришли два каравана из соседнего королевства, имея в проводниках одного из людей Гвиро. Из товаров привезли не то, что хотелось: зерно (где нам его выращивать?), ткани (наш шёлк намного лучше), пару бочек вина (самогоном их, что ли, угостить?), инструменты для обработки камня (вопрос: зачем?). В итоге всё это обменяли на пару мотков шёлка. Торговцы было стали возмущаться, но я вежливо послал их обоих. Когда же они попытались с помощью охраны качать права, их всех скрутили и провели процедуру, аналогичную с людьми первого каравана.

После неё были собраны наши два каравана с разными товарами. Один вёз ткани и сплавленный в тонкие плиты прозрачный кварц, а второй – банки с вареньем, грибные деликатесы (солёные и сушёные грибы) и лечебные травы. Караваны подверглись реорганизации, телеги усовершенствованию, а охрана сокращению и комплектацией защитными амулетами.

Тех из охраны, кто остался, переправили в селение наводить порядок и патрулировать окрестности. Караванам дано указание набирать народ для нового места жительства с учётом того, что в первую очередь нужен рабочий люд с разными профессиями. Так, в частности, требовались гончарные мастера, плотники, кузнецы. Но если таковых не удастся найти, то привозить тех, кто есть. Работу найдём.

Обустройство пещеры решили проводить в несколько этапов. Для начала было решено построить или, скорее, «выплавить» что-то вроде дворца-крепости. Но подходящего места никто найти не смог. Пещера хоть и была большой, но в пространстве всё равно ограничена. Выручил Каас, который указал на небольшое озеро и предложил «выплавить» крепость на другой его стороне вглубь скального образования. Да и озеро можно сделать проточным. Идея понравилась.

Мы исследовали озеро. Точнее, исследовал я, частично перевоплотившись. И оказалось, что оно проточное, снизу питается рекой, а чуть выше утекает в некое «отверстие». Просканировав магией земли, откуда втекает и куда далее течёт вода, я решил закупорить «подземное» отверстие и сделать русло поверху. На нём можно будет установить мельницы и кузнечные мастерские.

Работы велись почти круглые сутки. Основная тяжесть легла на меня, но и Дари с Каасом очень хорошо помогали. Так был сделан аккуратный канал через всю пещеру, через который были переброшены аккуратные мосты разного назначения. Канал отходил от озера и упирался в стену, которую пришлось углублять и расширять, чтобы вернуть воду в изначальное русло.

Через месяц работы были закончены, и мы приступили к засыпанию отверстия и части старого русла. Сначала в озере закупорили отверстие магией земли и лавовыми плитами, делали с расчётом, что их можно было бы снова открыть. Потом со стороны стены, куда упирался отходящий от озера канал, соорудили специальный спуск, ведущий в русло реки. Полностью засыпать я его не стал, а укрепил магией все стены и свод, и потом из доставляемого камня, добытого при прокладке канала, ставил для надёжности столбы.

Всё вышло очень красиво. Получилась пещера под руслом реки. Покумекав с Ирис, решили, а почему бы не сделать потайной ход. В итоге, пока все наводили порядок в пещере, мы с Дари прокладывали два тайных хода из этой пещеры: в будущий дворец и вообще из пещеры. После того как закончили, приступили к строительству моста через озеро. Две недели у нас ушло только на то, чтобы возвести опоры, которые буквально пришлось «растить» со дна озера, укрепляя их рунами. А потом шло самое сложное: нужно было как-то на эти опоры положить плиты. Увы, просто поднять их с берега магией земли не получалось. И тут один из полуэльфов предложил положить что-то вроде балок и на них затащить плиты, а потом уж укрепить и слить всё в единое целое. На это ушло ещё дня три. И вот мост готов. Но так как простого моста недостаточно, пришлось ещё у его основания ставить башню, выполняющую роль ворот, фундамент которой уходил в озеро. Получилось монументально и оригинально, будто какое-то чудовище вылезает из воды и высовывает язык, который перекинулся на другой берег.

К «выплавке» дворца приступили по окончании строительства моста. А точнее, когда его финальную часть «слили» воедино со скалой. И вот дальше я застопорился, так как не понимал, как должен выглядеть дворец в горе. Можно, конечно, покопаться в памяти и выудить информацию о множестве крепостей, но вот такой, чтобы была построена в подземной скале, не было.

Нужно было ждать прихода караванов, так как у меня была идея, где можно сделать заказ на проектирование такого дворца. Караваны пришли только через три месяца, каждый с опозданием в неделю. В этот раз они привезли даже больше, чем я заказывал: несколько семей, в том числе плотников, кузнецов и одного гончара, правда уже старенького. Гончара сразу же по моему указанию увели в пещеру, я планировал омолодить его, думаю, он против не будет. Остальных распределил в крепости.

Так же удалось привлечь в селение несколько городских и крестьян. Караванщики и все остальные приехали со своими семьями, что многократно увеличило население крепости. Пришлось вводить законы, одинаковые для всех. Но основное – это то, что все в первую очередь воины, и воинские умения обязательны для всех. Жизнь постепенно входила в спокойное русло.

Спустя пять лет нашу крепость и пещеру было не узнать. У многих уже были дети, в том числе и у меня. С нами вели торговлю близлежащие людские поселения и королевства. Караваны шли нескончаемым потоком. Большинство останавливались в селении, так как доступ к крепости был разрешён единицам. Мы наладили производство амулетов и эликсиров. Также работали две кузни, обеспечивая качественным инструментом население крепости. И, что было очень кстати, благодаря приглашённому гному для проектировки дворца, в той же пещере отыскали жилу металла.

Гном с семьёй решил обосноваться у нас, так как у себя не мог добиться больших результатов. Это я и сам понял, так как опыт общения с этими ребятами был. И хоть я почти с ним не пересекался, но видел его работы и сказал бы, что они среднего уровня. Это по сравнению с людьми он – мастер, но среди гномов – середнячок. А пересекаться с гномом мне почему-то очень не хотелось, было какое-то странное предчувствие.

Был у нас и казус. Как оказалось, Кааса в детстве очень впечатлило, что я могу перевоплощаться, и он не бросил свои попытки сменить облик. И в одном из столкновений во время сопровождения каравана у него это получилось, да только ипостась он сменил на что-то непонятно крылатое. А когда он вернул свой облик, то ощутил голод. Нет, не голод, а ГОЛОД. И, увидев кровь, буквально прильнул к ране одного из бандитов, выпив того досуха. Как он тогда перепугал всех, не берусь говорить, но если бы не клятва, его точно убили бы.

По возвращении каравана мне сообщили об этом инциденте, и пришлось с Каасом разбираться мне. Парень сам пребывал в шоке, рассказывая все свои ощущения, и то, почему набросился на противника, и почему так хотел сменить облик. В тот вечер я выступал и отцом, слушающим провинившегося сына, и психотерапевтом.

На следующий день я забросил все дела и стал разбираться с проблемой Кааса, стал искать все записи эльфов о нём. Удалось узнать, что парень создавался как солдат, который мог восстанавливаться на поле боя. Предполагались варианты: поедание плоти для последующей регенерации или поглощение крови. Но эксперимент пошёл не так, как им хотелось: Каас не проявлял никаких признаков к поеданию или жажде крови.

Проанализировав информацию, мне пришло в голову, что сейчас вступило в силу страстное желание парня сменить ипостась, и вот после смены ему как раз и потребовался ресурс для восстановления первоначального облика. Или второго? Не совсем понятно, нужно проводить эксперименты.

Каасу я рассказал почти всё, с учётом той правды, которая нужна мне. Все упоминания о нём, как об эксперименте, сжёг. Парню говорил, что он не кто иной, как представитель расы вампиров. Первый в своём роде, имеющий родословную от дракона, меня то есть. И что он может менять ипостась, но надо понять на какую, так как он не чистокровный дракон. Потом рассказал, что вампиры – прирождённые воины, гордые, для которых честь дороже жизни. Что есть у них, по разным легендам, слабости и что кровь они выпивают только в случае ранений.

Потом пошли дни экспериментов, выливающиеся в недели и месяцы. К ним я никого не допускал. Всё, что происходило, оставалось между мной и Каасом. Я понял, что боZльшую роль играет кровь, не зря же ей придают огромное значение как в медицине, так и в оккультизме. Итак, если кровь обычного человека восстанавливала Кааса, то моя ставила его на другую ступень эволюции. Благодаря нескольким литрам моей крови нам удалось увеличить пребывание Кааса во второй ипостаси до часа. При этом человеческая кровь только восполняла после этого его силы, да и то если он их израсходовал полностью. А так и крови не требовалось, только помедитировать.

Опытным путём удалось узнать, что сделать кого-то вампиром Каас может, но не укусом, только если вольёт своей крови в рану. При этом он ещё должен протащить сгусток своей крови до сердца и мозга. Укус в данном случае играл лишь вспомогательную роль, осушая каналы. Так у нас получился ещё один вампир, которого я запретил показывать.

После всех экспериментов и совместных опытов Каас наконец стал называть меня отцом. До этого обращался только по имени, хотя Дари сразу звала меня папой. Новосозданому вампиру мы на протяжении месяца давали человеческую кровь, бережно собираемую у обитателей пещеры и крепости. Эффект, конечно, был, но слабый. Так, например, он боялся солнечного света, в то время как Каас, хотя и провёл свои первые годы под землёй, прекрасно чувствовал себя днём на поверхности.

Эффект мы получили, решившись влить моей крови. Вот после того, как он выпил моей крови, то преобразился даже визуально. Движения стали более плавные, даже почувствовалась некая грация хищника. Тогда мы попробовали дать кровь Кааса. Эффект был почти такой же, за малым исключением. Не спрашивайте, каким, не понравится. Вампира пришлось привести к клятве верности, завязав его на Кааса.

Так как Каас превращался в подобие летучей мыши, только размерами с овчарку, то новосозданного вампира я обозвал птенцом и наказал Каасу заниматься им. Парень к данному поручению отнёсся серьёзно. Я бы даже сказал, чересчур, но так как обязанности тренировать других я с него не снимал, пусть сам разбирается.

В один из дней Ирис ошарашила меня тем, что гном и его семья готовы дать клятву верности. Блин. Но с другой стороны, чего я теряю? Будет в крепости толковый кузнец, а мне не придётся прятаться от него. К присяге гнома и его семью я привёл быстро. А на следующий день, не скрываясь, я начал выплавлять разработанный гномом замок. И как только я принялся за работу, вся его семья бахнулась на колени и стала лепетать чего-то о том, что все гномы ждут моего возвращения и прочее.

По последовавшим расспросам удалось понять, что, оказывается, для гномов я стал кем-то вроде бога-наставника, тем, кто привёл гномов к процветанию, научил жить и творить. Вот так, ни много ни мало. И было это всё почти пятьсот лет назад. Обалдеть! Там была куча всего, и то, что дети от Энни основали род хранителей, единственный род владеющих магией, и то, что мои артефакты хранятся, как величайшие реликвии (не было печали). Короче, все гномы ждут, когда я вернусь к своему народу. После такого спича все обитатели пещеры стали относиться ко мне гораздо благоговейнее.

В итоге пришлось всем объяснять, что пока туда я вернуться не могу и никого в пещере не брошу, а уйду, когда сочту нужным. Немного помогло. Но ещё больше всех вдохновило, когда гном рассказал, что я сделал для его народа, что привнёс.

Как там у нас говорят: «Не было печали, купила баба порося»? Вот и у меня теперь хлопот прибавилось. Плюс ко всему в селение стал прибывать народ разных сословий и взглядов. И как водится, началось форменное безумие – прав был тот, кто сильнее. Появились банды, воры и куча швали в виде попрошаек и нищих.

Я отправил разбираться с этим Кааса и его птенца. Через месяц мне представили отчёт. Порядок был наведён самым радикальным методом: недовольных казнили, всем остальным объявили, что селение подконтрольно подземным эльфам и что порядки будут соответствующие. Нищих, пострадавших от разбойников переправили в крепость, чтобы сделать из них воинов, невзирая на пол и возраст. Остальных – на принудительные работы, выбор был невелик: смерть или работа. Были ликвидированы банды, при этом Каас пополнился птенцами.

После наведения порядка в селении и её округе были сформированы патрули из тех, кто умел держать оружие, с прикреплением к ним по одному птенцу. Всех, кого удавалось захватить живьём, переводили на принудительные работы.

Я же продолжил опыты над своей кровью. Благодаря знаниям, почерпнутым из записей пытавших меня вивисекторов, получилось научиться немного преобразовывать людей. Первым подопытным стал один из стариков, который был обозником ещё в первом караване. После вливания в него моей крови и парочки реагентов он преобразовался и стал по схожести ближе к Дари. Но ведь Дари изначально была рождена такой. А старик – изменённый. Тестирование старика показало, что он помолодел, стал более гибким и чуть сильнее. Хотя последнее спорно.

Так вот по поводу моей крови. Оказалось, что она обладала уникальным свойством влиять на всё живое. Она была, даже не знаю, как объяснить, чем-то вроде ступеньки к следующему скачку эволюции. Откуда у неё такое свойство, в записях вивисекторов ничего не сказано. Но главное, я мог, по их мнению, сам влиять на кровь при помощи пока мало ими изученной магии, которая является ответвлением магии жизни. Я уже предполагал, что увижу, и оказался прав – магия крови.

Магия крови для эльфов была сродни ящику Пандоры. С одной стороны – куча перспектив, с другой – непонятно, к чему могут привести все эти игры. Было несколько научных разработок и теорий. Плюс ко всему рассказывался общий смысл, как овладеть этой магией. Подумал, а собственно, что я теряю? Ничего! И я погрузился в учёбу.

Через месяц опытным путём пришёл к тому, что в облике дракона изучение этого раздела магии жизни идёт быстрее и легче, а значит, почему бы не воспользоваться?

Пока я занимался самосовершенствованием, ведя дневник по данной теме, наверху происходили изменения. Так, например, у нас появилась армия и были первые стычки с одним из королевств. Его бароны захотели пощипать селение и нарвались на пару сюрпризов в виде птенцов Кааса. Ещё себя, как магиня, показала Дари, буквально испепелив с десяток рыцарей и покалечив более сотни. Раненых добивать не стали, а уже по отработанной схеме забрали в пещеру для работ. И у нас появилась кавалерия, правда, вместо лошадей были пантеры под предводительством Мурки.

Почти на всю площадь пустоши разрослись джунгли. До края не хватало каких-то ста метров. И, как докладывала разведка, эльфы были встревожены данным фактом. Росло поголовье животных, выпущенных в джунгли. С некоторыми Дари удалось договориться, и одни помогали в работах жителям крепости, другие выступали вроде стражей границ.

А ещё у меня родилась дочка. У Ирис была нескончаемая радость и поток любви, направленный на меня и малышку. Девочку назвали Ташэль, сокращённо Таш. На эльфийском это означало что-то вроде счастливицы. Дари была рада сестрёнке, а Каас пообещал защищать её. Посмотрим-посмотрим. Каасу я, кстати, передал копию своего дневника и наработок, взяв с него слово внимательно всё изучить и научиться управлять этой магией…

Спустя год после рождения Таш, я решился на большую авантюру. Если она выгорит, то все «подземные эльфы» будут в плюсе. Я задумал преобразовать всех людей. Весь год мы с Каасом готовились к этому действу, иногда привлекая Дари. Увы, но у неё была немного другая предрасположенность к магии, и ей приходилось больше налегать на стихии.

День «X» настал в середине осени. Как раз большинство караванов уже покинуло селение и многие люди возвращались в крепость и пещеру. Вот тут-то мы их и ошарашили тем, что нам нужно провести некое лечение. Народ поверил, ведь мне уже не раз приходилось омолаживать людей.

Работали мы с вампиром почти неделю без перерыва. Два часа на сон (разве это сон?) и по пять минут на еду. Но у нас всё получилось! Пусть по сравнению с Дари и Таш у преобразованных кожа и волосы были чуть темнее и уши не такие большие, но плюсов было больше. Гибкость, сила, выносливость, зрение, координация движений. А если учесть, что у них и регенерация повышена, то они были опасными бойцами. По идее, они должны быть ещё и долгожителями, но проверить это сможем только со временем.

Почти тысяча разумных стали «подземными эльфами». А с двадцатью птенцами Кааса сила получалась немалая. Но всё равно чутьё заставляло меня придумывать всё новые и новые защитные меры и укреплять мощь и силу.

С гномом были разработаны многозарядные арбалеты, в коих была впервые применена система сплава магии и технологии. Гном, кстати, и вся его семья тоже прошли преобразование. Только их изменения были незначительные: они стали чуть выше, немного шире в плечах, и их глаза стали светиться в темноте. Но Хирм, глава семейства, остался доволен.

Помимо арбалетов появились совсем другие доспехи. Как оказалось, многим после преобразования стало неудобно сражаться в кольчугах или латах, и пришлось думать над совершенно новым видом доспехов. Итогом стал доспех, произведённый из кожи какого-то слизня-червяка, вымоченного в специальных растворах, с вкраплением хитиновых пластин. Всё это, опять же, выяснилось опытным путём. В пещере вообще все что-то постоянно изобретали и придумывали. Всем будто передалась моя паранойя, и каждый старался максимально защитить себя и близких…

Время шло, количество жителей увеличивалось. На месте селения уже вырос небольшой город, так как торговля с народом «подземных эльфов» шла оживлённо, принося обоюдную выгоду. О «подземных эльфах» сложилось уже мнение, как о хороших бойцах, также определённую славу приобрёл Отряд крылатых, как назвал его Каас. После проведения некоторых карательных операций под моим руководством, подземных уже старались не задирать и вести дела честно.

Но была и проблема: зная наших соседей, мы нуждались в магах. Да только где взять таких? Пришлось отправлять вампиров на поиски одарённых. С каждым моей кровью были проведены преобразования и обучение для определения одарённых.

Через год затея оправдала себя, и нам были доставлены с десяток человек разного возраста. Люди после разъяснительной беседы не сопротивлялись, принесли клятву верности, и мы сразу провели их преобразование. А далее для новых магов начался ад, так как их учили не только воинскому искусству, но и магии. Всё, что знали, мы вколачивали в эти головы на протяжении полугода. Они должны были стать основой подготовки магов, ведь поиски одарённых продолжались.

Пятьдесят лет. Много это или мало, судить только потомкам. Но именно столько враг готовился для нанесения удара. Пятьдесят лет мы трудились на благо крепости и пещеры. Что за это время было сделано? Кто-то скажет – многое, мне же казалось – недостаточно. Насколько можно увеличить население? В два раза? В три? Я не задавался этим вопросом. В грядущей войне всё будет решаться умением, а не числом. И дело тут даже не в том, что эльфы могущественней подземников, а в том, как к этому сражению готовились сами подземники. А смею надеяться, они готовились, ибо нас не собирались оставлять в живых.

За пятьдесят лет джунгли полностью поглотили столицу ушастых и даже вышли за ее пределы. В результате эльфы покинули город, вывезя всё имущество и оставив голые стены. Не знаю, есть ли у них ещё город, но то, как организованно они ушли, наводило на печальные мысли.

Раз в полгода ушастые всё же наведывались в город. А в последние годы даже было несколько стычек с ними, победители были как с одной, так и с другой стороны. Я понимал, что дело идёт к развязке и надо действовать, но решил ждать первого хода от них. Белые начинают, но не всегда выигрывают.

И вот поздней осенью к джунглям подошла армия, насчитывающая тридцать тысяч ушастых. Эта цифра была огромной. Пятнадцать тысяч эльфов, веками тренирующихся с оружием и магией и в совершенстве владеющих своим телом. Страшно. Ещё страшнее, что живых они не оставят.

Нас было немного, три с половиной тысячи жителей крепости и пещеры и две тысячи из нашего городка. Из всего количества – двести магов разного возраста и сто пятьдесят вампиров. Что всех удерживало? Клятва. Но всё же у нас был шанс.

Джунгли считались непроходимыми, но это если у нападавших нет мага, по всем направлениям приготовлены ловушки, крепость представляла собой сплав магии и технологии. Все стены исписаны рунами усиления, построены боевые машины и есть интересная разработка Хирма – пара големов.

Встречать противника мы приготовились в крепости. Больше просто негде. Если она не устоит, от эльфов уже ничто не спасёт. Вампиры рассредоточились в джунглях, но они могли нанести противнику лишь незначительный урон.

Каким было начало сражения? Я не берусь это сказать, но из джунглей оно плавно перекинулось на стены крепости. Просто в какой-то момент на дороге, отбиваясь от наседавших эльфов, появилось с пятьдесят усталых и раненых вампиров. Эльфы пленных не брали, добивая упавших, буквально разрубая их на куски. Отвратительное зрелище.

Эльфы наступали строем, прикрывшись щитами при подмоге лучников. Но и вампиры действовали слаженно и чётко. И, казалось, эльфы могли раздавить горстку воинов-вампиров, но всё решали мелочи: амуниция, эликсиры, ручные арбалеты, рунное оружие и щиты – всё это вкупе давало вампирам небольшое преимущество перед эльфами.

Ворот в крепости не было. Вампиров встречали спущенные со стен подъёмники. Эльфы, увидев, что добыча может ускользнуть, усилили напор. Но и мы не собирались разбрасываться своими воинами. На помощь вампирам была отправлена сотня «жал». Спустившись с крепости, сотня выстроилась перед подъёмниками в специально отработанную для таких случаев шеренгу по трое, ощетинившись копьями и прикрывшись ростовыми щитами. Вампиры буквально просачивались между установленными щитами, и когда последний из них вошёл за спину «жалам», прозвучала команда, и первая шеренга сомкнула щиты.

Воздух буквально загудел от напряжения, и в наступавших эльфов ударил поток воздуха, сбивая их с ног. Шаг, удар, сомкнуть щиты для активации воздушного потока. Всё отрабатывалось не один раз и не один раз проверялось. И вот сейчас ушастые познавали на своей шкуре то, зачем сами шли. Бой «жал» с полутысячей эльфов продлился двадцать минут. Потеряв почти сотню убитыми, ушастые отступили.

В тот день «жалам» приходилось пять раз вступать в бой с эльфами, прикрывая отход вампиров. Были и потери, но раунд остался за нами. Это чувствовалось, и это было видно. Всё же наши приготовления не прошли даром. Соединение и отработка новых навыков сражения дали свои результаты.

Вечером нам пришлось отбивать штурм. На стенах крепости не было зубцов. Зачем? Эльфы – отличные стрелки, и зубцы не спасут, а только помешали бы нашей задумке. Всех, кто пытался подняться на стену по лестницам, встречала «мельница» – что-то вроде вращающегося и ползающего от башни к башне по специальной рельсе пропеллера. Плюс наши лучники тоже не сидели без дела, выпуская из башен во врага стрелы, начиненные эликсирами.

После боя пришла пора зализывать раны и подсчитывать потери. По всему выходило, что мы не так уж и сильно пострадали. С десяток убитых и двое раненых.

А ночью к эльфам спустился их кошмар на последующие годы – Каас и его «гнездо». Крики боли, хрипы и злые команды на эльфийском языке были нам усладой. И хотя большой вред врагу вампиры нанести не могли, удалось разозлить ушастых. И вот тут в дело вступили маги. В стены крепости полетело сначала одно заклятие, а потом всё больше и больше их. Поток магической энергии, поглощаемый стенами, увеличился многократно, я даже стал беспокоиться, выдержат ли накопители? Это была ещё одна из наших совместных разработок. Мы пока не отвечали, экономя резервы и изучая врага.

Рёв труб возвестил о начале штурма. Никаких осадных башен и лестниц, теперь эльфы действовали нагло и напористо. Э’льиэ создали что-то вроде магических мостов, по которым эльфы пошли ровным строем, будто по земле. Ощетинившись щитами с выставленными копьями да при поддержке лучников они представляли грозную силу.

Встретили мы их не на стене, как ожидали эльфы, а в крепости. Но в башнях оставались наши лучники с сюрпризами. Пара залпов из баллист буквально развалила строй, в прорехи тут же хлынули воины, вооружённые короткими мечами. В это время с башен на стену с эльфами полетело несколько бочек с маслом, и она заполыхала огнём, а идущих по мосту воинов стали расстреливать из многозарядных (по двадцать – тридцать болтов) станковых арбалетов. Правда, зарядка их занимает время.

Эльфы упрямо идут по мосту, неся огромные потери. Видимо, их такой размен вполне устраивает. Бой в крепости уже закончен, Каас пополняет своё «гнездо», принуждая к клятве верности. Дари и её магам пока рано вступать в бой, крепость держит удары э’льиэ, но если они войдут в крепость, тогда и придёт её время.

Вот маги ушастых гасят пламя, и опять идут колонны воинов, прикрываемых магическими щитами. Эльфов встречает сотня «жал». Именно на их щиты-артефакты направлен упор в сражении за стены крепости. Десять шагов, восемь, семь, пять – пора. Даю сигнал, и бойцы сотни особым образом смыкают щиты, выпуская в противника лезвия ветра. Щиты э’льиэ не спасли воинов противника, слишком близко они подошли. Снова сигнал – и «жало» наносит удар копьями по уцелевшим. Сигнал – и в середину колонны опять летят бочки с маслом и пара ядер с ядовитыми парами. Противник в смятении, и сигнал отступления для многих как облегчение приговора.

Нам дали передышку аж на двое суток. Много это или мало? Для ушастых – не знаю, а для нас – спасительные дни, чтобы поставить всех раненых в строй, подготовиться к следующему этапу обороны и просто отдохнуть.

Третий день начался с атаки магов и их творений, которых я встречал ранее. Опять шеренги воинов, шагающих по «мосту», но уже с тварями впереди и магами в строю.

Этот день запомнился всем. Были ли победители? Могу сказать с уверенностью – нет. Пиррова победа. Нам пришлось спуститься под землю и завалить вход, а эльфы разменяли примерно один к двадцати своих воинов.

В тот день эльфы на себе испытали, что такое некромантия. А некромантия на поле боя – штука жуткая. Когда твоих убитых друзей, родственников или ещё кого делают ходячим мертвецом – это страшно. Каас превзошёл самого себя, как ему удалось скрыть такое от меня? Хотя у меня самого полно секретов. И в тот день Дари потеряла брата, не успевшего со своим «гнездом» прорваться через строй эльфов и уйти в пещеру. Выжил ли он в том аду, что творился в крепости, не знаю. Эльфы, ополчившись на вампиров, не считались с потерями, только бы любым способом убить того, кто поднял мертвецов.

В тот день Дари показала всё своё умение и заставила э’льиэ навсегда запомнить мощь магов-подземников. Пусть в её заклятиях и не было такого изящества, как у ушастых магов, но мощь поражала воображение. От неё не отставала Таш, точечными ударами выбивая э’льиэ из любого укрытия. Как отец, я мог гордиться дочерьми.

По праву, я мог гордиться всеми, кто понимал, какая угроза исходит от эльфов. Все, кто приложил не просто усилия, а отдал всего себя для подготовки к этому дню. Гном и его семья с их големами, полуэльфы, Ирис, дети, люди… Я гордился ими, и оттого было горько смотреть, как кто-то гибнет и как стирают в пыль созданное ими великолепие, что окружало нас.

В тот день я показал себя эльфам во всей красе. Я сражался как воин и как маг. Я был везде, и, когда эльфам уже казалось, что ещё чуть-чуть и они будут праздновать победу, я преобразился. Что такое дракон в тесной крепости? А что такое дракон-отец, который решил, что потерял одного из детей? А если всех? Я был взбешён, я был зол. Заклятия уже не ограничивались стандартным вливанием маны. Огненное дыхание, хвост, лапы – всё было оружием. Пасть? А почему нет?! Ведь ей так удобно перекусывать ушастых.

Я рвал и метал, взлетал и приземлялся, заливая всё огнём. Стен крепости давно не было видно, а может, их просто уже не было. Для меня было только одно – эльфы, которые постоянно встают на моём пути и которым не живётся мирно. Скольких убил, не знаю… Тысячу, может, десять. Мне было плевать. В какой-то момент я понял, что ещё немного – и я выдохнусь. Сражаться не осталось сил. Ни магических, ни физических. На грани всё же умудрился создать огромный файербол и метнуть его в эльфов. Увидеть результат не успел, получив в ответ что-то в грудь.

Опять темнота…

Глава 8

Как хорошо вернуться домой! Дома тебя любят и ждут. Но если ты оказался в пустыне, где немилосердно жарит солнце и, куда ни посмотри, везде один песок, то настроение как-то падает. Вот и у меня после того, как очнулся и огляделся, настроение рухнуло. Куда я попал? Что за пустыня?

Хотя пейзаж был живописный. Какая-то помесь пустыни Сахары с её песками и дюнами, пустыни Вади-Рам с её марсианским ландшафтом и пустынь Мохаве и Колорадо с их неповторимым колоритом каньонов. Ну и куда меня забросило?

Решил идти на север.

Спустя час сообразил сделать себе из пары камней с помощью рун что-то вроде охладителей. А то так сжарюсь. Да и запас воды не бесконечный. Можно, конечно, магией земли докопаться до воды, но сколько это займёт времени и какова будет глубина колодца? А ещё я слышал, как добывают воду в пустыне с помощью конденсата на полиэтилене, но заморачиваться лень. Хотя то же самое можно попробовать проделать с помощью магии воздуха и рун охлаждения. Но зачем? Вода пока есть.

Да и взлететь можно, но шестое чувство говорило, что пока не надо. А оно меня обманывает редко.

Шёл я по границе всех пустынь. Не то чтобы я очень суеверный, но даже я понимал, что не может такого быть, чтобы пустыни отделялись друг от друга невидимой линией, переступив которую попадаешь в другую зону. А тут была, и явно это было неспроста. Магическим зрением я ничего не увидел, как и не ощущал магией жизни хоть кого-то живого. Вокруг только песок, камни и вдалеке виднелись горы.

Вот уже второй день я иду по границе, и ничего за это время не изменилось, всё те же пустыни, которые, казалось, расположены в шахматном порядке. То слева от тебя пустыня Мохаве, то Сахара, через какое-то время Сахара может быть уже справа. И так множество раз, но граница при этом остаётся неизменной. Правда, от неё идут ответвления, разделяя «шахматные клетки». Вот кто это создал? И, главное, зачем?

На третий день я увидел вдалеке что-то похожее на оазис. Вовремя, я бы сказал, так как моя фляга с водой уже почти опустела, а в оазисе её можно пополнить.

К оазису я подходил осторожно, постоянно сканируя пространство магическим зрением и обострив все свои чувства. Даже частично трансформировал тело, но всё оказалось ненужным, оазис был безжизненным, если не считать штук двадцать рыб, плавающих в небольшом озере. Ловить их, конечно, кощунство, но что делать, жрать-то надо.

Я решил разместиться здесь. Вода есть, а на водопой какая-нибудь живность придёт. Те же караваны в пустынях ходят от оазиса к оазису. Думаю, не пропаду.

Наделал кучу камушков-сигналок, связанных между собой наподобие лазерной сигнализации. Только в роли лазеров выступала магия. Раскидал их вокруг оазиса на равном удалении друг от друга. Суть была в следующем: при пересечении этого круга сработает сигнализация, которая заключается в вибрации камушка, висящего у меня на шее.

После установки сигнализации я подумал о жилье. А какое мне надо? Чтобы было меньше солнца, так как печёт неумолимо. На одном берегу озера находилась небольшая скала, высотой метров десять, диаметром – двадцать, с одной стороны крутая стена, а с другой – пологий спуск к озеру, что очень даже неплохо с точки зрения фортификации… И как наблюдательный пункт годится.

Вечером я уже спокойно отдыхал в рукотворной пещере с отдельным санузлом и кухонькой. А по ступенькам из неё можно было подняться наверх скалы.

На следующий день я решил укрепить своё убежище. Почему-то у меня не было и тени сомнения, что это надо сделать. Может, опыт предыдущих «командировок», или просто паранойя? Надеюсь, опыт. Что-то мне не хочется быть маниакально подозрительным.

Укрепление я начал с того, что с трех сторон скалы сделал крутой обрыв, оставив спуск к воде. На удалении пятидесяти метров возвёл стены высотой пятнадцать метров. На всё это потратил четыре дня. Питался пойманной рыбой, по одной в день.

После постройки стен я почесал маковку и понял, что переборщил от усердия. Нафига мне стены больше скалы? Чтоб с них на неё перепрыгивали? Как итог, скала стала высотой почти в двадцать пять метров и больше напоминала башню. Как я этого добился? Упорством и трудом. И кучей магической энергии.

Все постройки были исписаны рунами, как в крепости подземников, но с небольшими модификациями. Я же совершенствовался в этом почти пятьдесят лет! Кстати, стены даже входили в озеро, образуя там арку, в которую спускались ступеньки и шли до самого дна. Задумка была такая, чтобы к башне можно было попасть, только подплыв по озеру на лодке. Можно было бы постараться и сделать ров вокруг крепости, но я боялся обмельчания озера. И сыграла эстетическая сторона, так получилось намного красивее.

Еда подходила к концу, осталось всего три рыбки. Две – самцы и самка. И что мне с ними делать? Съесть, протянув ещё два дня, или постараться размножить? Решил, что два дня погоды не сделают, лучше размножить. Магия жизни при правильном использовании даёт свои плоды, только ускорить процесс развития икринок не в состоянии.

Если рыб будет много, им нужно и много корма. Вопрос: какой? Что едят рыбы? Водоросли? Макро и мини? Так, что там ещё? Что каждый вид рыб по-разному питается, есть те, кто только водорослями, есть те, кто планктоном, и есть хищники. Это если кратко. Если подробно, то там столько всего…

Надеюсь, эти питаются не планктоном, так как его я не вижу и хрен размножу. И он вроде от солнца размножается? Надеюсь, от солнца, я как-то пропустил это на уроках биологии. Наблюдая за рыбами магическим зрением, удалось установить, что питаются они всё же водорослями, растущими на дне озера. Делать нечего, пришлось нырять на дно озера, чтоб достать пару образцов для изучения и модификации.

К модификации я подошёл осмотрительно, так как не хотелось бы, чтобы озеро полностью поросло водорослями. Пришлось ограничить рост водорослей в длину. Получилось, что они будут расти быстро, но до определённого размера, и если их не съедали, они вроде как впадали в анабиоз. Но как только их хотя бы чуточку укорачивали, они начинали расти, восстанавливая свой размер. Размножались они тоже быстро, и при этом на одном квадратном метре они должны расти на расстоянии в сантиметр друг от друга.

Мучился я с этим незнамо сколько. Если бы не змея, ползущая по пустыне и увиденная мной случайно, скончался бы с голоду. А так ничего шашлычок получился. Конечно, всё это хорошо, но жить в крепости, в которой не было ничего из растительности, угнетало. Вопрос с орошением у меня даже не стоял, вода есть. Из избытка водорослей можно сделать перегной. Тем более они опять вырастут. А ещё есть продукт моей жизнедеятельности… Короче, я загорелся желанием озеленить крепость. Рядом с озером росли какие-то кусты и колючки. А я хочу травки, зелёненькой такой, сочной.

Встал вопрос: добыть образец или модифицировать колючки, кусты и водоросли. Решил, что для начала надо посмотреть, что есть вокруг башни, может, найду чего. Обходить её начал по спирали, увеличивая радиус. Удалось обойти пространство на километр. При этом я заметил, что все пустыни как бы соединяются своими краями в оазисе. Травку, кстати, нашёл, точнее, одну травинку, которую я осторожно выкопал и перенёс в башню и посадил в специальный горшок. Ещё увидел какую-то ящерицу и парочку членистоногих. Всех поймал и тоже перенёс в башню, пригодятся.

Н-да, травинка оказалась деревом, но непонятно каким и непонятно, как она вообще выжила в том месте. Воды-то там нет. Хм, или есть? Пришлось идти разбираться. Как оказалось, вода была, но поступала очень малым количеством. Просканировав пространство, ошалел от открывшихся перспектив. Под толщей земли в направлении озера протекла небольшая река, метр шириной и полтора глубиной. Что нам это даёт? А чёрт его знает!

Травинка уже выросла в саженец полметра высотой. Пересаживать её пока я не решился, так как не придумал куда. А пока осматриваю окрестности, продолжая по спирали отходить от башни. Мне повезло, я нашёл что-то похожее на то, что искал. В пустыне «Колорадо» обнаружил траву, которая выбивалась из скальной породы. Просканировав землю, увидел, что на глубине в пятнадцать метров проходит ручей той самой реки. А неслабой длины корешки у этой травы. Делать нечего, будем вытаскивать.

Спустя два часа работы я сидел в башне и прикидывал, как можно размножить и рассадить эту траву вокруг башни. При этом надо же придумать и систему орошения, не всё же мне бегать с ведром!

Решил сделать её наподобие египетской. Только с учётом магии. Во-первых, русло реки я вывел на поверхность. Но перед самой башней оно уходило чуть в сторону, огибая бывшую скалу, и потом втекало в озеро. В трёх километрах от башни, где река была всего в трёх метрах под камнем, я стал выводить её наружу, действуя почти как у подземников. То есть сначала параллельно построил русло реки глубиной полметра и шириной два. При этом русло реки было гладким, как стекло, укреплено рунами для очищения от попавших камней или песка от ветра, чтобы не загрязнялось. И добавил руны, предотвращающие зарастание русла.

Потом на определённом расстоянии от русла проложил небольшие трубы вроде акведуков. Эти трубы, диаметром два сантиметра, уходили от русла на расстояние от десяти до ста метров и потом возвращались обратно. Во всех них были маленькие дырочки, я бы даже сказал – микроскопические. Рунами и магией было укреплено всё. Строил я на века, так как хотелось сохранить всё это великолепие.

После того как вся система орошения была построена, пришло время её испытать. Выведя русло реки на поверхность, направил его к каналу и стал мониторить работу системы. Надо сказать, всё очень даже получилось, уже через десять минут вода распространилась по всем акведукам и возвращалась из них в канал и текла в озеро.

Наконец пришёл черёд озеленения. Я модифицировал найденную траву наподобие водорослей, только уменьшив рост её корней, высоту определил в полметра, а землю она должна покрывать сплошным ковром. В один из дней я высадил её чуть в стороне от стен башни и, добавив магии жизни, ушёл заниматься дальнейшим разведением рыб и их модификации.

Дерево я посадил через месяц после высаживания травы в середине оросительной системы, будто знамя. Саженец был уже полутораметровый, листья похожи на шелковицу, а кора чем-то напоминала кленовую. Что это за дерево, так и не понял. Ну да и хрен с ним. Растёт – и хорошо.

Рыбы в озёре уже прибавилось изрядно, но пропитания ей вроде хватало, и дохлых не наблюдалось. Да и старался я вылавливать самых больших. Трава по прошествии месяца разрослась почти на всю орошаемую территорию. Одного членистоногого удалось модифицировать, получив из него что-то вроде домашней «собачки» величиной с две ладони. Выглядела «собачка» помесью паучка и муравья. Усики, как у муравья, мохнатое брюшко и «рожица» – паучка, и возможность плеваться паутиной. Поначалу я думал, можно будет использовать его, как у подземников, производителем шёлка, но не вышло: паутина таяла по истечении часа. Но в качестве домашнего питомца он был весьма сообразительным.

Через два месяца ко мне пришли гости. Они были колоритны: на голове рога, четыре ноги с копытами и часто говорили «ме». То есть меня посетило небольшое стадо коз. Как они выжили в пустыне, ума не приложу. Но не воспользоваться этим я не мог. Поймал всех, просто обеспечив всем мышечные судороги на ногах. Перетащив коз к башне, сделал им загон и оставил там. Вот ещё прибавилось хлопот, так как пришлось их кормить и поить.

Шло время, а живности к башне стало приходить всё больше и больше. И ещё оказалось, что озеро стало наполняться и подниматься, разливаясь по округе. Пришлось его расширять с противоположной стороны от башни. Подумав, отвёл пару труб диаметром десять сантиметров в две стороны от башни и сделал акведуки, как у предыдущей системы орошения, только не закольцовывая, как раньше. Если вода польётся по этим трубам – хорошо, нет – так нет.

Вода полилась, так как озеро продолжало наполняться. И что делать? Пришлось увеличить длину труб, но помогло это слабо. Может, ещё играло роль то, что количество рыб всё прибавлялось? Хотя не должно быть так критично. Просканировав старое русло, обнаружил, что в одном месте, где ранее вода уходила в сторону и вниз, теперь она шла полностью в озеро.

Раз у меня такой переизбыток воды, то почему бы не сделать дополнительный канал? Найдя направление ещё одного русла, сделал параллельно ему этот канал с такими же трубами и акведуками. Всё, естественно, укрепил рунами. Теперь из одного канала вода поступала, из другого утекала, тем самым сделав озеро проточным.

После этого живность вообще повалила валом. Так, например, появилось много птиц, питавшихся рыбой. Отпугивать их не имело смысла, так как рыбы и впрямь было уже с избытком, некоторая даже спускалась по каналу куда-то дальше. Да и для меня это было только плюсом, так как рыбная диета надоела до чёртиков.

Теперь оазис было не узнать: зелёная трава с единственным деревом, множество птиц и коз, а также с десяток непонятных травоядных. Появились даже хищники. Что не очень радовало, так как у меня появились конкуренты. Гнать их сразу тоже не решился. Естественный отбор ещё никто не отменял, посмотрим, что будет дальше. Один хищник был похож на перегузну, только больше в два раза. Причём очень сообразительный. Я бы даже сказал, с какой-то долей разума. Другой похож на гиену, только с хвостом в два метра. И пришла какая-то ящерица два метра длиной. Вот она была опаснее всех, так как из травы ее не всегда можно было разглядеть. Двигалась она, несмотря на свою величину, очень быстро, а на конце хвоста имела что-то вроде костяного лезвия, причём очень острого. Она могла вставать на задние лапы и высматривать свою добычу.

Первый раз с этим «вараном» я встретился, когда осматривал состояние акведуков: не засорились ли они и работают ли руны? И вот в момент, когда я был поглощён сканированием земли и анализом состояния труб, моё шестое чувство завопило об опасности. На автомате уйдя в перекат, я увидел, как в то место, где я только что стоял, воткнулось жало невероятной величины, а затем увидел его обладателя. На автомате выпустил лезвие воздуха, располовинив тварь. Вот с тех пор я хожу и сканирую пространство магией жизни на предмет появления «варанов».

Спустя почти восемь месяцев проживания в оазисе ко мне пришли. Причём пришли с четырех сторон. Надо сказать, я наблюдал интереснейшую картину – офигивание. Ну, я это чувствовал эмпатией. Ага, была себе пустыня с небольшим озером, и тут вдруг зелень, куча живности и нехилая такая башня. Я бы тоже офигел, если бы сам это всё не строил.

Я наблюдал за гостями с высоты башни, особо не светясь. Я не знал, как воспримут моё появление ящероподобные. Так я назвал своих «гостей», так как они были высотой метра два, покрыты чешуёй, с хвостом, на двух лапах, и в передних было оружие, а морды – как у рептилий. Было некое сходство с «варанами», только конечности более развиты, и главное отличие – хвост другой. Что интересно, все подошедшие с разных пустынь были и разных окрасов, имея небольшие отличия в виде выступающих наростов, костяных шипов и расположения глаз. От каждой пустыни было по десять особей. И никто из пришедших даже не думал ступить на «чужую» зону. Вопрос: я что, облюбовал их место сбора или нейтральную землю? М-да…

Рептилии не расходились, я ждал. Мне было интересно, с кем меня теперь свела судьба. То, что рептилии безобидны, я выбросил из головы, только посмотрев на оружие – такое не для работы в поле. Постояв с час, рептилии двинулись к озеру. При этом, даже не видя друг друга, тронулись все одновременно. Интересно. Очень интересно.

Я наблюдал, что будет дальше. Вот четыре десятка встретились на берегу озера и ошарашенно стали пялиться на водную гладь. Я, даже находясь на высоте, почувствовал желание насытиться. Хм, война войной, а есть хочется всегда.

Все четыре десятка расположились на траве, расстелив какие-то шкуры. Вперёд вышли, видимо, самые старые и сели напротив друг друга, но спинами каждый к определённой стороне света. Слов я не слышал, как не слышал и звуков, всё было в тишине. В какой-то момент один из тех, что пришёл из марсианской пустыни, указал пальцем на башню, а ящер напротив него оскалился. Это я не понял, он улыбнулся что ль?

Посидев ещё какое-то время, старейшины встали и, подойдя каждый к своим воинам, указали на башню. Воины тут же побежали в мою сторону. Ну хоть что-то знакомое… Ничего не меняется. Неужели заметили? Всё может быть. А может, просто проверить хотят?

Отсиживаться я не собирался, но и сильно калечить этих ящеров тоже не хотелось, так как очень было любопытно, кто они и что всё это значит. Первого забравшегося на стену (я ошалел от того, как они по ним лазают) сбил ударом ноги по голове. Если честно, ударил рефлекторно, так как не ожидал от этих рептилий такой прыти. Ящер улетел вниз, приземлившись на все четыре конечности, полежал какое-то время и полез обратно. О как!

От атаки сразу двух поднявшихся еле увернулся, атаковали они с невероятной для человека скоростью. Хорошо хоть, в сэтаж вошёл. Отбив ещё пару атак, одного пнул в колено (или что у них там), а потом мечом плашмя ударил по голове. Ящер покачнулся, а я ещё раз добавил мечом, но уже гардой. Его напарника сбросил со стены подсечкой.

Третий противник оказался просто великолепен. Он атаковал с разных направлений, сверху, снизу, сбоку, при этом задействуя не только оружие, но и хвост. И хвост был опаснее всего, так как менял направление движения буквально за секунду. Да, противник опытный. Нет, можно ему отрубить хвост, и даже пару раз я чуть так и не сделал, но мне это не нужно. В общем, сбил я его магией воздуха, да ещё ускорение добавил.

После этого я, уже не стесняясь, опутал всех магией земли и оглушил магией воздуха. Тех, кто не успел соскочить со стены, просто засосало по шею в неё. Но за всем этим наблюдали четверо старейшин, молча анализировали и, придя к каким-то выводам, атаковали.

Атаковали слаженно, будто занимались этим каждый день. Один атаковал копьём, другой чем-то похожим на серп, правда увеличенный в несколько раз, третий чем-то наподобие нагинаты или алебарды, а последний – глефой. Вот тут старички дали мне жару. Уже через пару секунд я был ранен, и мне всё никак не удавалось воспользоваться магией. Я частично трансформировал своё тело, оставив полную трансформацию на крайний случай.

В какой-то момент мне удаётся зацепить того, что был с копьём, проткнув ему плечо. И в этот момент в меня ударили магией. Я чётко увидел что-то вроде плети из воды. За доли секунды я превращаюсь в дракона и буквально откусываю руку, держащую «водяную плеть». Тому, кто попытался убежать, откусываю ногу, двух других прижимаю лапой и, не придумав ничего оригинального, откусываю по конечности. Зачем? А чёрт его знает. Сам не знаю.

Криков не было, только шипение и попытки отползти от меня. Ага, я такой страшный и ужасный. Превращаюсь снова в человека и несколькими заклятиями останавливаю кровь, после чего заживляю рану. Говорят, у рептилий хорошая регенерация, посмотрим, так ли это.

Только вот что мне делать с кучей рептилоидов? По сути, мне нужен один, но с остальными то что? Убить? Это, конечно, не проблема, да только что мне это даст. Магическая клятва? А почему нет? Но опять же, чего я этим добьюсь. А, ладно, сейчас освободим одного и посмотрим, но предварительно усыплю старичков.

Как только я освободил одного из воинов-ящеров, тот встал на одно колено и протянул мне своё оружие. Ну вот, приплыли. И что это? Вассальная клятва побеждённого, раба или пленника? А, будь что будет! Постучав по его чешуйчатой башке костяшками пальцев, жестом показал ему встать и идти за мной. Пока я шёл к озеру, всё время сканировал его чувства, опасаясь нападения. Но ничего не произошло, что для меня странно.

Подведя ящера к озеру, показал ему на рыбу и попросил наловить. Тот посмотрел на неё, потом на меня, опять на рыбу, и опять на меня, а потом опять встал на одно колено.

– Тьфу на тебя, бестолочь! – выругался я.

Всю работу по ловле рыбы мне пришлось делать самому. Наловив штук пятьдесят больших рыбин, я магией жизни создал небольшую корзину, сплетённую из травы, и стал складывать туда рыбу. Через какое-то время ящер стал помогать. Управившись, я доверил тащить корзину пленнику, пусть хоть так работает. Но у меня встал вопрос: а где, собственно, готовить всю эту рыбу? В башню их звать не хочу. Тогда где? Подумав, решил организовать что-то вроде жаровни напротив башни, метрах в двадцати.

Поманив за собой ящера, двинулся в нужном мне направлении. Отмерив двадцать шагов от озера, с помощью магии создал возвышение из камня, наподобие небольшого гриля. Нарисовал пару рун для укрепления. Ещё сделал отверстие, куда, по идее, нужно будет класть дрова и чуть ниже откуда нужно выскребать золу. Потом вывел пару рун огня и запитал их магией, «рабочая» поверхность гриля сразу накалилась. Так, что ещё надо? А надо ещё разделочный стол. Ну, надо так надо. Куда требуху? А, можно птицам скормить, только сделать это подальше, метрах в двухстах от озера.

На все приготовления ушло полтора часа. Всё это время пленник стоял рядом с корзиной, молча взирая на мои манипуляции. Когда всё было готово, я подозвал его к столу и стал показывать, как разделывать рыбу и куда кидать требуху вместе с отрубленными головами. Но тот сделал по-своему, требуху он клал отдельно, а головы – отдельно. Ну, тоже хорошо, можно же ещё и уху сварить. Что-то я сам не додумался.

Ещё через час я стал освобождать своих пленников. Те же, в свою очередь, все до единого вставали на одно колено, поднимая над головой оружие. Кто бы подсказал, что делать с этим? Пришлось указывать всем на приготовленный заранее для них длинный стол из камня и лавочки. Не знаю уж, как они разместятся на лавочках, но я привык есть так, вот и они пусть привыкают. Рептилоиды никакого дискомфорта не испытывали и спокойно разместились на лавках, даже приволокли своих старейшин.

Мой подручный ящер сначала обслужил по моей указке старейшин, а потом раздал каждому воину по большой рыбине. Ящеры сначала не решились её есть и нет-нет, да поглядывали на меня. А мне-то что? Я, конечно, сожрал от неожиданности пару их конечностей, но есть всё равно хотелось. Да и, чувствую, неспроста я это сделал. Ох, неспроста!

Когда все поели, я решил заняться покалеченными и, попросив помощника приготовить ещё рыбы, пошёл всех лечить. Старички были впечатлены, когда я вернул им их конечности. Двое сразу попробовали затеять драку, и были снесены в озеро, охладиться.

– Вот и что мне с вами делать? – задал я вопрос.

– Сш-сш-шссс?! – отреагировал помощник.

– Фигли ш-ш-ш. Вытаскивай стариков!

И, что странно, ящер меня понял.

Следующие два дня я с помощью магии воздуха полировал стены и башню, чтобы ящерицы-переростки не смогли на неё забраться. Получилось очень эффектно: стены и башня стали гладкими, как стекло, и антрацитово-чёрного цвета с вкраплением красных рун. Руны, кстати, светились от магии. Позвав ближайшего рептилоида, жестом попросил его залезть на стену. Тот минут двадцать пробовал с разных направлений, но каждый раз соскальзывал. Результат отличный.

Ещё месяц я пробовал учить язык этих существ. Эффект был незначительный до тех пор, пока я не догадался частично трансформировать горло и слуховой орган. После этого успех сразу же был виден, я стал различать разные тональности свистящих и шипящих звуков. Как оказалось, рептилии общаются ещё и с помощью телепатии, передавая друг другу картинки и немного чувств. Ура! Я стал учиться. И если с чувствами было легко, так как страх я насылать подсознательно научился, то с телепатией было сложно. Кое-как получалось, только полностью преобразившись в дракона.

Пока рептилоиды учили меня своему языку, я их учил языку жестов. Нет, а вдруг встретим человека, гоблина или орка? Ещё оказалось, что вставание на колено у них означало признать поражение и отдаться на волю победителя. По-другому – перейти в услужение. Угу, у меня сорок слуг.

Ах да! Забыл. Каждая пустыня принадлежит определённому роду. И да, они все враждуют. А вот кто сделал границы этих пустынь, мне не удалось узнать. Но главное, что если один кусок пустыни удавалось захватить другому роду и отстоять, то он со временем превращался в пустыню того рода, который её захватил. Ну охренеть, просто рукотворный разумный террариум!

Переводить самоназвание этой расы даже не берусь, бесполезно это на человеческом языке. А на их это звучало как «Ш-щсс-щ-Шес». Плюнув на это, я назвал их просто Щшесс. Старики попробовали возмутиться и всё шипели на меня, объясняя, как правильно произносить. Я же, устав объяснять, просто приказал им учиться писать и, когда научатся, пусть попробуют написать название их расы.

Если б я знал, к чему приведёт моё введение письменности, то отказался бы сразу. Рептилоиды оказались очень дисциплинированными в части обучения и усидчивыми. После того как они все выучили алфавит, мы перешли к письменности, как печатными буквами, так и прописными. Выбор пал на русский язык. Почему на него? Да потому, что у него из всех, что я знал, есть шипящие буквы.

Когда по прошествии месяца эти ящерицы стали писать на всём, на чём только можно, я чуть не взвыл. Исписаны были все камни. Все старались записать чуть ли не каждый день. Я на это плюнул и за два дня создал каждому по книге размером метр на метр, материал – камень, листы толщиной полсантиметра укреплены рунами, чтоб не сломались. В книге пятьдесят листов. Все книги расположил в четыре ряда по десять штук, и я строго наказал, чтобы записывали самое важное. Если же хотят писать что-то своё, то пусть учатся выделывать кожу или делать бумагу, на которой можно писать.

Еле спас стадо коз от истребления. Пришлось строго-настрого указать, что животных убивать только для пропитания, особенно в этом оазисе. Оказалось, оазис и до этого был священным местом.

А ещё ящеры были живородящими, а не как я изначально подумал – откладывали яйца.

Пока ящеры пробовали себя в сочинительстве и описании бытия, я продолжал облагораживать оазис. Так, например, удалось вырастить с десяток саженцев, а из колючек, что росли на одной из пустынь, сделать что-то похожее на «драконий плющ».

А ещё мне удалось установить контакт с умными хищниками, так похожим на перегузну. Забавно, но они и впрямь обладали разумом, хотя и на примитивном уровне, но этого было достаточно. Правда, рептилоиды их невзлюбили. Эти звери часто стаями охотились на «варанов», почитаемых у ящеров как далёкие предки. Во дилемма! Пришлось запретить убивать их в оазисе, так как лично у меня зверьки вызывали симпатию…

Через год проживания вместе с рептилоидами в оазисе к нам пришли гости. Угадайте, кто? Правильно, ещё рептилоиды. У них тут вообще место сбора раз в год для решения щекотливых ситуаций в виде обмена пленниками или раздела земель. И как часто бывает, на этих переговорах гибнут сами переговорщики. Вот и посчитали в каждом роду, что десяток не вернулся оттого, что его перебили. Какого же было их удивление, когда они увидели весело бегающих сородичей. Хех, а я уже наловчился различать эмоции ящеров.

Сначала «гости» стояли и недоумевали, потом попытались качать права, потом шипели и тыкали во всё, что плохо лежит. Затем прилетел я и дал всем по шее, да ещё мои «вассалы» помогли. «Гости» намёк поняли, тем более когда такая тушка в виде меня так доходчиво им всё объясняет на их же языке.

Проведя разъяснительную беседу на тему того, что теперь оазис под моим надзором и я не допущу здесь разборок, отправил «гостей» к себе домой, снабдив провиантом и водой.

Вообще у ящеров было особое отношение к воде. В пустыне она ценилась выше всего. Но так как оазис был всего один, то он был нейтральной территорией. А в пустынях вода, даже не вода, а жидкость, добывалась отовсюду: животные, растения и периодически проходящие дожди, влага в пещерах. На мой вопрос, как же они овладели магией воды, был дан ответ, что такая магия возможна только в этом самом месте – в оазисе. Офигеть!

После этого разговора настало время экспериментов. Сразу вспомнились все те, чью кровь я волей или неволей влил в свой желудок. Если следовать логике, то я должен овладеть и магией воды. Угу, если бы всё было так легко. Но если я пока не мог этого сделать, то ничего мне не мешало поставить эксперимент по освоению ящерами других стихий.

Первым подопытным был мой первый помощник. Я его прозвал Лом. И в один из дней, поделившись с Ломом своей кровью, я стал его апгрейдить. Промучился дня три, но удалось «разжечь» его дар, а также увеличить каналы. А ещё с добавлением моей крови Лом смог владеть магией земли и немного ветра. Совсем чуть-чуть, но даже это ошеломило ящеров. Что потом было – не передать!

Был проведён ритуал по всем обычаям рептилоидов. Оказалось, что обряд обмена кровью у них известен, но есть несколько подводных камней: обмен кровью как равного с равным или как повелителя и вассала. Ящеры захотели второй вариант, и никакие мои убеждения их не волновали. Они просто не понимали, почему один большой, крылатый, сильный и мудрый (ага, только мудрость чаще всего после ошибок приходит) ящер не хочет стать повелителем слабых. А оно мне надо?

Как уж они меня уболтали, даже говорить не хочу. Но в итоге обряд был проведён, и мы обменялись кровью. Но при проведении обряда я увидел, откуда эльфы взяли свою наработку по клятве крови. Они её украли и безбожно переработали, переделали, потеряв саму суть обряда. Это всё я понял, сравнивая и анализируя эффект. А эффект был. Так все сорок ящеров стали магами, а у меня мало того, что возрос резерв источника, так ещё я теперь чётко ощущал, что владею магией воды.

Пошли упорные тренировки в овладении мной магией воды, а также обучении магией рептилоидов. И если со вторым было более-менее ясно, так как каждый из четырёх старейшин записывали свой раздел в магии, то вот у меня с водой двигалось не так быстро. Первое, что мешало, – это малое количество воды. Озеро? Да, если я ошибусь, не будет никакого озера, а следовательно, и оазиса. Второе – это боязнь всё затопить. Хорошо хоть, тот, кто атаковал меня плетью, давал дельные советы, но и он не мог многого объяснить, а все мои умозаключения записывал в книгу. Правда, научил чувствовать воду – так ящеры находили пещеры, в которых присутствовала влага.

Через месяц после проведения ритуала с четырёх пустынь пришла уйма ящеров. Ну как уйма, примерно тысяча особей от каждого рода. Я уже хотел прятаться в башне и оттуда атаковать, но старейшины уверили меня, что сражения не будет, просто каждый род пришёл за советом. Ведь если старейшины живы, то они фактически и выполняют роль вождей в своём роду, и не важно, что они в моём подчинении. Ох уж эти взаимоотношения…

Как итог – теперь приходится насаждать институт власти в четырёх отдельных родах. При этом как-то регулировать деятельность этих родов, а главное, вражду. Пришлось лезть и разбираться во всех перипетиях рептилоидов, вникать в суть их разборок и прочее. Проблема вражды была банальна: вода и пропитание. На первый взгляд, это можно решить с помощью оазиса, но это на первый взгляд. Ведь разумные имеют свойство размножаться, да и не только они.

К проблеме пришлось подходить основательно. Если, например, с живностью можно было решить проблему, то чем кормить эту живность в пустыне, непонятно. В голову пришла мысль: может, удастся найти ещё одну подземную речушку? А к делу привлечь и сорок «разбойников». А чего? Пусть учатся!

Угу, на деле все оказалось не так гладко. Я, летая над землёй, сканировал местность намного быстрее, чем сорок ящеров, ходящих по спирали каждый в своём месте. Мне удача улыбнулась в дне полёта от башни. Речушка была под землёй на глубине метров двадцать и текла в расщелине каменного плато. Пришлось приступать к работе, стараясь сделать подобие оазиса.

Я не стал выводить речку на поверхность, а сделал её сначала глубиной пятнадцать метров и шириной метров двадцать. Получилось так, будто озеро питается подземными родниками. После чего, уже по аналогии, провёл отводящий канал от озера и акведуки с трубами. Данным оазисом удалось орошать землю в радиусе шестьсот метров, что уже не мало. А это ещё посмотрим, сколько получится оросить в длину от канала, что я решил вести поверху и проследить, куда всё же течёт река. Работа заняла месяц. Я-таки нашёл место, куда впадает речушка. В такое офигенное подземное озеро! А потом идёт дальше.

Что нам это даёт? А то, что запас воды есть, только для ящеров он недоступен. Решение пришло само: я стал постепенно поднимать озеро на поверхность. Как это сделать? Собрав всех ящеров, я поделил работу. Кто-то будет озеленять оазисы, кто-то заниматься разведением рыб, а кто-то с моей помощью копать котлован. Необходимо было как бы «открыть» озеро, которое было в диаметре метров двести, что для пустыни очень велико. А вот в глубину оно было ни много ни мало больше тридцати, и находилось под землёй примерно в пятьдесят метров. И всё это в каменном плато. Вы пробовали копать камень? Без магии и техники? Мы стали.

Процесс раскопки озера образовался не сразу. Сначала я попытался сделать всё с помощью магии, но куда там! Всё, на что меня хватало, – это размягчить камень. А он как губка впитывал в себя магию. Пришлось разбираться с этим эффектом. Обнаружил, что камень имел антимагический эффект. То есть, воздействуя на него магией, разрушить его нельзя. Размягчить можно, но ненадолго. Пришлось прибегнуть к помощи сорока «разбойников», чтобы размягчать даже не сам камень, а участки размером в сантиметр, создавая таким образом блоки. После чего остальные ящеры вытаскивали эти блоки и складировали их в определённом месте.

На «разбор» котлована с помощниками ушло два месяца. И в один из дней я провалился по пояс. После этого я действовал один: летая над природным куполом озера, я постепенно обваливал его, открывая ящерам поистине великолепное зрелище. Далее было ещё муторней, нужно было засыпать дно озера, свести плиты, наложить руны, чтобы укрепить дно и стены. Всё делалось послойно, чтобы уж если построить, то на века.

Вся стройка продлилась два года. За это время нашли около сотни мелких речушек, ведущих как к большому озеру, так и в одну главную подземную реку, уходящую на юг. Какие-то русла рек поднимали сразу, каким-то сначала делали озеро и потом отводили канал. Но там уже справлялись ящеры. Моим же основным проектом было большое озеро.

Когда озеро удалось более-менее поднять к поверхности, пришлось сразу заняться строительством канала, так как ранее от озера отходило русло, ведущее в главную реку, которую я прозвал Южной. А озеро так и называл – Большим. Озеленение всех участков шло полным ходом. Удалось даже модифицировать пару каких-то кустов, ягоды которых были съедобны. Ещё пару трав нашёл и даже подобие тростника. И стал экспериментировать, хотелось получить сахарный тростник. А почему нет? Ну хочется мне сладкого. Желаемого удалось добиться не сразу. Но всё равно был доволен.

Теперь я решил заняться антимагическим камнем, очень уж он меня заинтересовал. Разбираться со всем надумал в башне. Но вот проблема: как перетащить туда такое количество камня? Повозок у ящеров не было, как и речного транспорта. На себе столько не утащить. Пришлось изобретать велосипед. Что можно сделать такого-этакого из камня, что может передвигаться? Почему-то в голову пришла только железная дорога. Но на то она и железная! А у меня только магия земли и пустыня. Если и есть где-то залежи железа, то их ещё надо найти. Всё, что я вижу железного у ящеров, – это, скорее, наследство.

В итоге вместо того, чтобы заниматься камнями, стал думать, как возродить промышленность. А чтобы возродить промышленность, нужны специалисты, кто это может сделать. В результате начал с определения границ пустынь, необходимо понять, что можно вынести из их месторасположений и что есть поблизости.

Не знаю, насколько огромна земная Сахара, но мне, чтобы добраться по оазису до края здешней, понадобилась неделя. А чтобы пересечь её от края до края – почти два месяца. Выяснилось следующее: с юга пустыня плавно переходит в степь, через которую я неделю летел до королевства людей, расположенного на берегу моря. Это плюс, так как можно организовать торговлю. На севере же пустыня упирается в небольшие скальные образования. Восток – в море, а вот запад – в непроходимую горную гряду.

Пришлось ещё месяц потратить, чтоб узнать, что находится за скальным образованием. А за ним был лес, который, на первый взгляд, казался необитаемым, но драконье зрение позволяло увидеть некие поселения, расположенные в дебрях леса. Кто там жил, я разбираться не стал и решил вернуться назад.

Итак, самый лучший способ перемещения – вода. В пустыне с водой плохо. С дорогами тоже не очень, так как песок обычно заметает всё. Пришлось организовать некую смесь сухопутной и водной дороги. Ящерам было дано указание прибыть к северному краю пустыни, где я решил делать промышленный потенциал ящеров.

По моим задумкам, транспортная артерия должна была выглядеть так: будет идти некий жёлоб, наподобие того, по которому хотели пустить шаропоезд. Вообще я решил всё делать, как шаропоезд. Соответственно, начало его пути будет идти с некоего возвышения под небольшим уклоном до самого конца. При этом нужно сделать платформы и определить основные стоянки этого будущего каменного чуда.

Сначала долго строили перрон отправления. Так как один делать глупо, я решил соорудить четыре, ведь ещё неизвестно, как всё будет работать. Но прежде чем делать перрон, довольно долго строил возвышение. Потом к нему сделал пологий подъём. Получилось так, что помимо скального основания, выступающего естественным возвышением, было ещё одно, метров на пятьдесят.

От возвышения построил под небольшим уклоном дорогу-жёлоб. Всё укреплял рунами и магией, а сами желоба ещё и шлифовал. При этом пришлось извернуться, чтобы по этим желобам можно было пустить поток воды. Наверное, я первый, кто придумал насос в этом мире. А всего-то и надо было несколько ДЕСЯТКОВ ручьёв слить в один и вывести всё наверх.

С ручьями справились «сорок разбойников», а вот наверх воду выводил уже я. Для того, чтобы вода поступала наверх, сделал подобие труб, внутри которых были руны «Движение», на которые накладывалась руна «Направление». Плюс к этому изобрёл задвижку для закрытия вентиля, представляющую собой некую плиту, укреплённую рунами, которая при соприкосновении с трубой, из которой лилась вода, взаимодействовала со всей цепочкой рун. И так как только плита перекрывала выброс воды, все руны в трубе гасли и поток воды прекращался.

Когда подача воды была налажена, пришло время создавать шаропоезд. Насколько я помню, он достаточно специфичен: каждое колесо представляло собой гигантский шар высотой с человеческий рост; боковушки их срезаны, здесь проходят оси и установлены электродвигатели; два таких шара, «одетые» в резину, закреплены в голове и хвосте цилиндрического вагона и выступают наружу через прорези в днище.

Значит, будем отталкиваться от этого. Только из расчёта, что такой поезд будет толкать пущенный поток воды. Все подшипники мне заменила магия. Пришлось опытным путём искать самый лучший вариант, при котором на каменной оси будет крутиться шар. Тут мне помогла магия воздуха, которая буквально в миллиметре держала колесо от оси и не мешала вращению. И вот таким соединением магии земли и воздуха я заменил все подшипники. Сам поезд представлял собой простую платформу с бортами. К последнему вагону крепилась пластина, являющаяся этакой пробкой, в которую упирался поток воды. Пластина плотно прилегала к полотну, а магия воздуха не давала воде просачиваться и деформироваться пластине, создавая воздушную прослойку между полотном и пластиной.

На весь проект у меня ушло семь лет, за которые в пустыне появилось множество оазисов, а население выросло вдвое. Ящеры уже не голодали и не вели войны за ресурсы. Зачем? Некоторую живность, что я поймал в лесах на севере, я модифицировал под реалии пустыни. Так появились вяблы. Да, название не очень, но как ещё назвать не пойми что? Это животное, полученное из подобия антилопы и увеличенное до размеров быка, с учётом того, что жить будет в пустыне. Представили себе эту смесь «бульдога с носорогом»? Нет? Так вот я опишу: на голове ветвистые рога, копыта – аналог верблюжьих, есть горб, но при этом эти животные выносливее, правда, скорость упала.

И что вы думаете? Их, как оказалось, очень хорошо использовать в качестве тягловых животных. Угу, только как по песку телеги катить? И тут мне пришла идея, как развить дороги в пустыне и чтобы их не засыпало. Построить мост. Да, он будет очень большой протяжённости, но дорогу не будет заметать…

Десять лет ушло на строительство главной дороги, идущей параллельно той, по которой катаются шаропоезда. Картина получилась футуристической. От одного края пустыни к другому идёт мост, высота которого метров десять, а местами – пятнадцать. На равном удалении друг от друга стоят укрытые казармы для разумных и загоны для животных, от моста уходят спуски к оазисам. А чтобы песок не задерживался на мосту, сделаны специальные решётки, в которые он и просачивался. Были у моста и борта, чтобы случайно кто не свалился. Почему я не сообразил сразу такое построить, ума не приложу, сэкономил бы кучу времени!

И когда мост был построен, у нас состоялась первая встреча с людьми у моря. Ну как первая, не первая, но важная. Как уж люди узнали о том, что мы тут делаем, не знаю, но пришли они не с миром. Я их, конечно, понимаю, захватить такую золотую жилу хочется всем, да только я это строил не для них.

Отряд в три сотни человек был мной полностью уничтожен. Я не стерпел их наглости и сжёг всех. Трофеи распределили среди ящеров, после чего я решил подучить своих подопечных в военном деле. Как одиночным бойцам, им не было равных, но в строю…

Вторая встреча была более конструктивная. Нас пытались задавить числом уже в пять сотен солдат. Угу, две сотни уничтожил я, остальные при виде меня в ипостаси дракона попытались разбежаться, но их переловили ящеры. А далее была клятва верности и визит вежливости. Как итог – у королевства сменилась династия. Новым королём был назначен один из оставшихся в живых и более сообразительный.

Далее пошёл процесс налаживания взаимоотношений. Что могли предоставить ящеры? Первое – это сахар, который мы смогли научиться добывать. Второе – шкура некоторых животных, которая очень ценилась, плюс ко всему у ящеров хорошо развилось животноводство. Третье – я более-менее научил их с помощью магии делать стекло. И главное – это, конечно же, шаропоезд и мост.

А с севера потекла древесина. Причём иногда не просто спиленная или срубленная, а живая, пересаженная в специальные коробы. Саженцы везли в большом количестве, взамен лесным жителям отправляли дары моря – рыбу и прочие недоступные лесникам товары.

Через пять лет такой торговли у лесных образовался тракт, по которому пошли и другие караваны, более богатые и разнообразные. Как выяснилось, по морю пройти можно было не всегда, да и пираты, бывало, шалили. А так и быстрей, и надёжней. Ещё бы, спрятаться шайке разбойников в пустыне возможности не было. Нападать на поезд – самоубийство, так как его не остановить до определённого пункта, а там вооружённые ящеры. На мосту тоже особо не пограбишь, сразу заметят. А все оазисы обжиты ящерами и охраняются от людей. Между собой ящеры войны вести перестали, но чужаков не пускали, помня мои предупреждения. Исключения, конечно, были, но редко.

Как военизированная машина ящеры были идеальны. Дисциплинированны, выносливы, с отличной субординацией. Небольшая война с пришедшей армией севера наглядно показала, что расслабляться не стоит ни на минуту. Мы хоть и выиграли, но пару оазисов было потеряно. Нет, мы их потом восстановили, но население было жестоко вырезано. С убитых даже шкуру сняли, как с обычной дичи. Ящеры были в гневе. Карательный рейд не заставил себя ждать.

Лесные жители нам не мешали, так как сами в большинстве своём бежали от таких «благородных». Мы вырезали два замка подчистую, отбили атаку регулярной армии и обозначили, что теперь это наша территория. Несколько селений лесных жителей принесли присягу и теперь являлись кем-то вроде младших в жизни рептилоидов, выполняя роль ремесленников, крестьян и, если уж захочется, воинов. Но главными были ящеры.

Прибывший после этого на переговоры король сих земель был немало удивлён армией, которая ему предстала. На фоне его пяти тысяч наша из трёх с половиной смотрелась внушительнее. Ящеры – все как на подбор в два метра, с шипами на хвосте, длинными копьями, ростовыми щитами, лёгкая пехота в кольчугах, с мечами и луками. У короля же – тысяча регулярной армии, ещё тысяча – это бароны и герцоги со своей свитой, а остальные – ополчение. Видимо, зачатками разума он обладал, так как не решился нападать до переговоров, которые прошли напряжённо для него и его свиты. Сначала пытались угрожать, потом требовать, потом ссылались на какой-то эдикт королевств. В итоге им было ясно сказано, чтобы валили домой и не мешали.

После их ухода остались вместе со мной часть ящеров и все ящеры-маги, названные мной на индийский манер – сиддхи, которые уже поднаторели в магии и вполне справлялись с поставленными им задачами. Я решил укрепить границы. Посетив большинство селений лесных жителей, мне удалось заручиться их поддержкой и рассадить «драконий плющ» по всей границе леса. А также защитить тракт и от самих жителей. Перед каменной грядой, за которой начиналась пустыня, был построен посёлок наподобие того, какой был у подземников. Через всю каменную гряду проложена дорога с перекинутыми через ущелья мостами и туннелями в скалах.

Были построены форпосты, службу в которых несли давшие клятву верности лесники. Некоторые из ящеров пожелали остаться жить в лесу, восхищаясь разнообразием жизни здешнего ареала. Мне было только на руку такое желание. Были организованы школы и больница. Больница пусть и одна на всю пустыню, но принимала всех недомогающих.

Не без помощи лесников наладили сельское хозяйство. Производство сахара вывели на промышленный уровень, присовокупив сюда и поставки буряка. Стекло научились получать без помощи магии, что увеличило объём производства. Караваны шли нескончаемым потоком, и всё чаще в их охрану нанимались ящеры. Молчаливые, исполнительные, они были идеальными охранниками. В южном королевстве можно даже было увидеть рептилоидов жителями города или служащими в городской страже.

Магия не стояла на месте, всё больше и больше находилось мест для её применения. Всё чаще сиддхов приглашали в города для очищения рек, нахождения водяных жил или, наоборот, осушения небольших водоёмов. Сама магия стала наукой, и в пустыне, недалеко от башни, появился институт магии. Строили его сиддхи, ориентируясь на своё представление и следуя моим подсказкам.

Северные королевства попытались один раз напасть, да не учли все нюансы. Первые же их отряды увязли в плюще и потеряли больше половины людей, ещё даже не встретившись с противником. Потом было блуждание по лесу, где их ждали засады. Сиддхи внесли ещё сумятицы, да рептилоиды, что поселились в лесах, тоже постарались. В итоге войско ровным счётом ничего не добилось. Даже до форпостов не дошли.

В какой-то день к нам пожаловали орки, небольшим отрядом. Я с ними не встречался, но говорят, разошлись довольно мирно. Побили друг другу морды, отлежались в больнице и, довольные друг другом, выпили в одной из таверн. Таверну потом отстроили, так как ящеры и орки опять умудрились подраться, при этом с применением магии. Хорошо, смертей не было, но после этого случая заниматься магией в оазисах я запретил.

Всё чаще стали наведываться гоблины, считающиеся лучшими мореплавателями. От этих проблем не было. Вели себя сдержанно. Покупали товары в пустыне и отплывали к себе.

Глава 9

Когда я увидел знакомые места, был крик ликования! Ура! Я дома. Как же мне надоело скитаться по всем закоулкам разной фауны! Хотелось просто отдохнуть, желательно лет так …дцать.

Родные встретили меня горячо. Я чётко ощущал, как они мне рады. У них прошёл всего год, а я до сих пор не могу понять данной закономерности: как всё это проходит, почему мои «командировки» кидают меня в разные места и к разным расам. Но сильно заморачиваться не стал, да и не дали мне философствовать.

За всё время особого ничего не случилось, всё же жёнушка у меня не промах и расслабляться нанятым работникам не давала. Как итог – хозяйство немного разрослось.

Конечно, хорошо день и ночь заниматься любовью со своей женой, но и о делах не стоит забывать. И я начал с того, что решил защитить ферму. Уж не знаю, что подвигло на это, но все мои укрепления сводились к прочному деревянному частоколу и «драконьему плющу», растущему с внешней стороны.

Потом я проехался по близлежащим деревням и собрал с десяток ребятни от двух до пятнадцати лет. Это были сироты или дети из неблагополучных семей. При этом я не брал тех, у кого с психикой было не очень. Как отличал? Так чувствовал все отклонения. Я решил сделать для Арса подобие личной гвардии.

Тренировки начались сразу же. Лика первое время удивлялась, зачем мне дети, но спорить не стала. В итоге на ферме появился дом и отдельная площадка для занятий. Занятия распределил так, что в некоторых Арс выступал как ученик, а в некоторых он уже был наставником. В особенности у пары его сверстников, парня и девушки.

Учтя все предыдущие ошибки, совершённые с другими детьми, этих я принялся учить очень серьёзно, даже применял метод трансформации, правда, менял не внешность, а только характеристики. Детей учили грамоте, счёту, рукопашке и владению оружием. У старших было изучение тактики и совместные учения с охраной. И ничего, что молодые да сил мало, пусть привыкают. С маленькими возился аккуратно, часто поручая их Арсу и его «гвардии».

Видя, как я вожусь с детьми, ко мне пришли пара семей из ближайшей деревни и попросили взять и их отроков. Это были не очень зажиточные крестьяне. Отказываться я не стал, но с условием, что родители должны отработать у меня на ферме. Таким манёвром я хотел привлечь дополнительные руки и на их примере ещё добрать детей.

Задумка удалась: когда узнали, что их детей учат ещё и счёту, народу повалило уйма. В итоге пришлось делать жёсткий отбор. Хотя, признаюсь, это принесло неплохие плоды: детей теперь обучалось почти сорок, изрядно прибавилось рабочих рук, даже с учётом того, что крестьяне работали посменно. Но есть же и дети. Так что они тоже работали, правда, два дня в неделю.

Через три года моё хозяйство напоминало уже деревеньку в двадцать домов, обнесённую частоколом. Для всех это так и казалось, даже для барона, но реальность была иной. Все брёвна частокола были живыми и модернизированными с помощью магии. Под нашим с Ликой домом располагался бункер, в котором можно было прожить несколько лет, так как воду туда я подвёл, и там были грибницы и даже росли плодородные деревья. Фактически в этот бункер можно было попасть из любого дома, о чём знали только я, Лика и Арс.

Увеличилась охрана фермы, что не обрадовало барона. Из нескольких детей я сделал магов, особое внимание уделив Арсу. Он теперь был универсалом, и я усиленно учил его всему, что знал сам. У меня было предчувствие надвигающейся беды. Также я делал запасы своей крови, при этом большой её объём хранил не в бункере, а отдельно и на приличной глубине. Как я добывал кровь? Да просто резал руку, и пока регенерация не заживляла рану, сливал всё в ёмкость. И так каждый день. Питаться, правда, стал в два раза больше. Арсу показал, как можно «трансформировать» людей в магов, и объяснил, что сделать это можно только моей кровью. Мы даже провели с ним вместе один такой обряд.

Барон, конечно, что-то подозревал насчёт меня, но в конфронтацию не лез, понимал, видимо, или чувствовал, что я ему не по зубам. Мне же приходилось буквально разрываться. Тут и учёба магов и воинов, и укрепление всех подходов к деревне, да не просто укрепление, а маскировка этих самих укреплений. По моей задумке в случае опасности вся деревня просто скроется под землёй. Этакая местная Атлантида.

А ещё я подумал, что уж если что случится, то за мной будет последнее слово. Я решил заминировать свою ферму. Но сделал это не обычным способом. Год мучился над созданием растения, которое должно будет в случае моей гибели выпрыснуть на расстояние в триста метров собранную за весь год мою кровь. Объём, конечно, получился, судя со стороны, ошеломляющий, но мне казалось, его мало.

Спустя семь лет мне уже казалось, что я сойду с ума от ожидания чего-то, но упорно готовился к неизвестности, не переставая расширять своё хозяйство. Деревня разрослась уже до двухсот домов, школа сирот принесла свои плоды и у моего семейства теперь были только нам верные люди. Плюс к этому многих наёмников я привёл к присяге, как у подземников. Барон теперь даже не пытался качать права, так как однажды был свидетелем, как моя охрана перебила в два раза превосходящие силы противника, при этом никого не потеряв. Я, конечно, прикрыл глаза на то, что этот отряд знал, когда нападать, но барону намекнул, что и замки я брать умею.

И что в итоге у меня имелось? Деревня на самообеспечении, в каждом доме был подвал с грибницей, сад и огород, который мог прокормить небольшую семью. Если учесть, что все растения модифицированы, то урожай давали неплохой. Также много живности плюс та, что находилась под землёй, где работали маги из сирот.

У меня было пятнадцать магов, не считая Арса и Лики, около сорока воинов, воспитанных из сирот, уже знающих, как убивать, примерно с пятьдесят наёмников, которые обзавелись семьями, но исполняли свои обязанности, и с десяток бессемейных наёмников. Такая сила не у всех баронов есть. В случае угрозы я могу спустить всех в бункер и активировать «Последнее слово», которое, по идее, отравит всё в радиусе километра и начнёт фактически сразу изменять фауну и флору. К чему это приведёт, даже не знаю.

Ещё я всё же организовал курсы ополчения, и теперь каждый житель деревни должен был раз в неделю их посещать. Всего набиралось около пятисот жителей: из них примерно сто детей, пятьдесят стариков, над которыми я немного «поработал», и жить они будут ещё лет сорок и чувствовать себя вполне нормально, все остальные – это мужики и бабы, соотношение которых было поровну. И вот получается, что если даже бабы возьмут арбалеты или луки, то сила выходила немаленькая.

В общем, у меня была уже не деревня, а, скорее, небольшой город. Но мне все было мало, и на расстоянии километра в разные стороны я высадил «драконий плющ», прихваченный из оазиса. Он был спрятан под землёй и в случае нападения должен был по моей указке буквально за считаные минуты вырасти. Плюс было ещё множество ловушек, но мне всё казалось, что этого мало. И умом я понимал, что всё предусмотреть, учесть нельзя, но успокоиться не мог.

Но сколько бы человек ни прилагал усилий, дабы избежать неприятностей, они всё равно его настигнут. Правильно говорят: чему быть, того не миновать. Сигнал тревоги пришёл оттуда, откуда, естественно, не ждал. Меня выгнуло дугой, и, казалось, вырывают саму душу из тела. Боль была не телесная, а духовная, моральная… зовите, как хотите. Мне было плохо, мне хотелось выть, рыдать и орать. Но я чётко ощущал, что потерял дорогого мне человека. Лика!..

Я бежал к месту гибели своей супруги на пределе всех возможных сил. Но перед этим всё же потратил несколько минут на то, чтобы дать указания Арсу. С ним мы такие сценарии обговаривали не раз. Это не его сражение, не его война. Но и от него зависят многие жизни. Он молодец, он справится и сможет спасти свою маленькую сестру и верных нам людей.

Когда я прибыл на место, взору предстала ужасающая картина. Казалось, больше из меня дух выбить нельзя. Можно! Лика была подвешена за руки к ветке дерева. Груди не было, её отрезали, промежность была изорвана. Мало того что эти твари её насиловали, так они ещё ей и деревянный брусок туда запихивали. Урррроды! Смерть страшная, даже для привыкшего к смерти меня. От злобы по моему телу прошли волны трансформации. Хуже всего, что сделал это баронский сынок. Не один, нет… с ним были эльфы.

Умер баронский сынок на глазах у своего отца. Долго умирал… пока его отец сыпал проклятия на мою голову, и умирал он не один, с ним рядом корчились все подельники. Как удачно я нагнал этих тварей в тот самый момент, когда они вышли на поляну и их уже хотели встречать. Да только рано радовались, молниеносно подрезал половине отряда ноги, а вторую половину накрыл куполом из воздуха. Дальше в дело пошла добрая сталь и моя фантазия. Как говорят, кесарю кесарево.

Да, выбежал я к небольшой армии барона и, скорее всего, передовому отряду эльфов. Ну и хорошо, к ушастикам у меня очень много накопилось долгов и претензий. Барон, надо отдать ему должное, быстро пришёл в себя и приказал пристрелить меня.

Я не нападаю и не бегу навстречу мчавшимся мне воинам, зачем? Не отбиваю пущенные в меня стрелы, а просто отхожу чуть в сторону с траектории полёта. Двадцать всадников были убиты почти мгновенно: проткнутые земляными шипами, они представляли собой наколотых на иглы жуков. Для меня же в тот момент все на поляне представляли собой насекомых.

Армия барона, шокированная зрелищем расправы сначала над его сыном, а потом над своими сослуживцами, ещё не дрогнула, но была близка к этому. Я чувствовал, как в сердцах людей зарождался страх перед неведомым врагом. Они ещё не бегут, пока я шагом иду к ним. Нет! Они стоят и, как и прежде, надеются на добрую сталь, доспехи и плечо рядом стоящего. Но это пока.

Купол из воздуха накрывает всю поляну, плевать, что я потратил почти весь свой резерв. Я жажду крови! Я жажду мщения! В первый ряд войска барона летит пара лезвий воздуха, а в эльфийский отряд я посылаю стену огня. Всё, я пуст. Как только лезвия достигают воинов, ускоряюсь и буквально просачиваюсь в середину строя.

Крики, стоны и всхлипы – как сладостная музыка для меня. Я колю, рублю, вгрызаюсь в плоть врага. Я покрыт кровью с ног до головы. Солдаты уже даже не пытаются нападать, не поспевая за моей скоростью. Я возникаю каждый раз в самом большом скоплении и убиваю, убиваю, убиваю…

Эльфы попытались было организовать сопротивление и даже немного продержались. Я, чуть трансформировавшись, буквально руками-лапами оторвал некоторым голову. Мою же чешую оружие ушастых пробить не могло.

Не знаю, сколько прошло времени, когда последний солдат барона пал от моей руки, а следом и барон. Вся поляна была усеяна трупами, и исчез купол. Но точно знаю, что никто поляну не покинул. Я стоял посреди побоища в окружении трупов, обломков копий, разбросанных доспехов и оружия, а в небе начинало кружить вороньё. Да, прям картина, хоть на стену вешай, в дополнение ко всему с другого края поляны выходила армия. Армия тех, кто всё это время всегда стравливал народы и постоянно вставал у меня на пути.

– Гребаные эльфы! – то ли рычу, то ли кричу я в небо. Сдаваться я не собирался. Пусть количество воинов, выходивших сейчас на поляну в десятки раз больше, чем тех, кто уже пал от моей руки, но мы ещё повоюем. Да и что там армии барона – тридцать человек да десяток эльфов. Хотя, по местным меркам, армия.

Оглядываюсь, ставлю ростовой щит, одного из солдат барона и подпираю его обломком копья. Рядом втыкаю меч, потом копьё, нахожу даже колчан стрел и лук – вот это удача. Эльфы не нападают, а я всё собираю и втыкаю рядом с щитом оружие. Зачем? В голове просто роились мысли, что всё это пойдёт в дело.

Пока я сооружал баррикаду из щитов и собирал разбросанное оружие, эльфы выстроились в колонну. Все в сверкающей броне, на незнакомых скакунах (единорогах?), с зелёными штандартами. Да, их много, очень, а поляна оказывается, не такая уж маленькая. Или поле? Или, может, это эльфы своей магией воспользовались?

Всё, дальше нет смысла тянуть, и так мне дали слишком много времени. И тут будто кто-то дал отмашку, и эльфы двинулись в мою сторону. Подхватываю лук и за считаные секунды выпускаю весь колчан. Сколько в Древней Руси стрелы в полёте могли продержаться? Чую, я переплюнул их.

Стрелы ещё не успели достичь целей, а я уже запускаю копьё и следом обломок меча, потом секиры. Действую на пределе сил, на сверхскорости, и буквально выкашиваю первый ряд. В эмоциях эльфов ошеломление, но страха нет. Пока нет. Каждый мой бросок находит цель, маги ещё не вступили в бой, но я им не дам просто так меня убить, подхватываю ростовой щит и бегу на противника. Тело частично трансформируется, выставляю щит вперёд, вытаскиваю из-за спины меч и, ломая древки копий, выставленных на моём пути, врываюсь в строй. Я кручусь юлой, меч, щит, меч, всё мелькает. Все удары приходятся на щит, в ответ я колю, режу, рублю. Мои удары скупы и точны, никаких размашистых движений.

В какой-то миг щит разваливается на куски, и я хватаю с земли первый попавшийся клинок обратным хватом, и начинается круговерть. Как и в прошлый раз, врываюсь в большое скопление воинов. Краем глаза замечаю, как мечом поглощаются белые искры, при каждом убитом им. Обдумывать данное действо нет времени, и я закручиваю колесо смерти всё сильнее.

Шестым чувством ощущаю опасность и выставляю над собой щит воздуха. В радиусе двадцати метров всё моментально превращается в пепел. А вот и маги! Даже своих не пожалели, ну что ж, теперь и мой черёд. Трансформа.

Пламя сжигает всех стоящих на двадцать метров впереди. Хвостом отправляю в полёт пяток воинов на скакунах. Что примечательно, в передней лапе так и остался тот пресловутый меч, только увеличился, соразмерно моему росту. Взмахиваю клинком, и будто косой прошёлся по строю эльфов.

В меня летит всё подряд: заклятия, стрелы, копья. Где-то на задворках армии разворачивают баллисту и требушет. Я машу клинком во всех направлениях, попутно поливая огнём из пасти, и ещё как-то умудряюсь кидать заклятия. Это уже не бой, а месиво. Эльфы же упорно не хотят отступать. Объелись чего?

В какой-то момент меч в руках начинает светиться, и из-за этого я не замечаю прилетевший мне в плечо снаряд баллисты. В тот же миг взлетаю, от боли кидая заклятие за заклятием. Земля похожа на филиал ада, в котором на островках стоят эльфы. Маги что-то усиленно колдуют. Взгляд натыкается на один из островков, в котором в окружении эльфов-магов стоит один. Ну что ж, голова найдена.

Пикирую и наношу удар мечом. Маги эльфов сработали на совесть, меч наткнулся на защитный купол. Но меня уже не остановить, наношу удар за ударом, при этом ещё и огнём из пасти поливаю. Замечаю, что маги напряжены, но защиту держат. А вот главный что-то чертит на земле. Гадость готовит как пить дать. Усиливаю напор, и когда с уст главного эльфа готово было сорваться заклятие, мой меч пробил купол и разделил этого главного на две половинки. Сразу же за этим меч засиял сильнее, с каждой секундой всё увеличивая свечение. Через секунд двадцать всё прекратилось, а меч, раскалённый до бела, упал на землю.

Как только меч коснулся земли, мне в спину прилетело копьё, пущенное из станкового арбалета. А в ногу – одно из заклятий. На одних рефлексах я взлетел ввысь и мысленно активировал свой последний шанс и, набирая высоту, из последних сил стал бросать заклятия с добавлением своей крови, что стекала по лапам из спины. Через пять минут то ли от истощения, а может, и от потери крови сознание меня покинуло, и я рухнул вниз.

Эпилог

В сознание я, как всегда, пришел рывком. Вот вроде плавал в темноте и – оп, смотрю на незнакомку, водящую над моим телом руками. И надо отдать должное внешности незнакомки, она была просто божественно красива, мне даже сравнить не с чем. Но в какой-то момент замечаю, что ушки у этой незнакомки немного заострённые. Попытавшись дёрнуться, наткнулся на её взгляд.

– Лежи! Ты мне сейчас не противник. Во втором обличье может быть, но опыта нет, да и знаний.

– Гх… Гх… гхто ты? – не с первого раза удаётся задать вопрос.

– Кто я? – ухмыляется незнакомка. – Я представитель народа, который известен в разных мирах под разными именами. Для кого-то мы боги, для кого-то – древние маги, ушедшие, предтечи и прочее. В твоём мире нас бы считали расой атлантов из затонувшей Атлантиды.

– Отг-худа?

– Откуда узнала о твоём мире? Прочла в твоих мыслях. Я же говорю, что ты неопытен, и мало знаний. Нет, я не могу просматривать твою память, просто в процессе разговора смотрю поверхностную память и ближайшие аналогии. Это – как назвать одно слово и увидеть сразу все синонимы к нему.

– Для чего тебе я? – Более-менее ко мне вернулся голос, но слишком сиплый и слабый.

– Ты мне, в общем-то, ни к чему. Я пришла не за тобой, а твоим создателем. Вижу, у тебя возникло много вопросов. Ну, постараюсь рассказать небольшую историю, которая ответит частично на твои вопросы.

Итак, всё началось очень давно, когда наш народ эволюционировал, став не просто магами, а сравни богам. Войны больше не велись. Зачем? Можно спокойно перенестись на другую планету, пригодную для жизни, и создать себе государство там, сделав себя властелином отдельного мира. Болезни и старость побеждены, смерть по естественным причинам нам перестала грозить, да и по неестественным тоже. Убить нас очень сложно: как оказалось, мы могли принимать любую форму, главное, чтобы остался хотя бы один кусочек ауры. Единственное, мы не могли менять пол, этот закон нельзя нарушить, это аксиома.

И вот когда ты находишься в формате богов, обычные людские занятия надоедают и хочется чего-то необычного. И вот тут, как оказалось, мы подвержены тщеславию. Никто уже и не помнит, кто первый сотворил отдельный мир. Точнее, тераформирование непригодной планеты, создав на ней моря, океаны, реки, горы, воздух. Это было поистине чудом. Взять – и из ничего сделать пригодную для жизни планету! Так настал золотой век заселения миров.

Но вскоре просто так делать одну планету красивей другой надоело, и кто-то решился на заселение своего шедевра. До этого живность и растительность просто переносилась из одного мира в другой. Но один из нас решился создать всё сам. Все леса и травы были созданы им в течение долгих лет. По-вашему, около века. Но этого оказалось мало, ему захотелось создать невиданных животных. Сколько он трудился, уже неизвестно, но ему удалось. Ему удалось создать насекомых и животных. До него этого никому не удавалось. Как удалось? Необходимо было брать клетки животных и насекомых. Увы, закон вашего мира «Ничто во Вселенной не берётся из ниоткуда и не исчезает в никуда» как раз применителен. А далее осталось создать поведенческую матрицу и внедрить её в создаваемое существо.

Но если животных и удалось создать, то разумных – нет. Вообще! И вот тут мы подходим к главному. Пока все ещё развлекались заселением миров, в нашем народе родился мальчик. И всё бы ничего, но мальчик этот рос очень талантливым магом, можно сказать, что уже в детстве он по своим знаниям и умениям превосходил некоторых старейшин. Рос он очень любознательным и, как итог, смог создать разумное существо.

– Кх-хкак? – снова осип я.

– Я как раз к этому и веду рассказ, а тебе не обязательно говорить, я и так понимаю, о чём ты хочешь спросить…

Данная новость взбудоражила весь наш народ. К нему наведывалось множество наших учёных, старейшин и прочих любопытных. В результате всех расспросов и анализов удалось узнать, что для создания разумного нужно отдать частичку себя. Не просто кусочек ауры или клеток, а некую консистенцию из мышления, образов и прочего. Частичку своей души. Это было феноменально и ошеломительно.

Но все эти учёные не учли одного: он хоть и был талантливым, но по сути являлся ребёнком. В итоге он создал пару разумных животных, которые просто отлавливали всех непрошеных гостей, и всех тайн создания разумных узнать не удалось. Ты бы назвал их арахнидами или пауками. А первым его творением был белый волк. Да, ребёнку хотелось иметь в друзьях обычную собаку, которая понимала бы его и была ему верна.

Через год этот гений создаёт младших. Так мы прозвали тех, кого он создал. Я не упоминала, как зовут этого гения? Нет? Имя его – Элфус. И назвал он своё творение… правильно – эльфы. По сути, он просто хотел друзей, так как среди своих сверстников он понимания не находил.

Время шло, младшие росли и развивались. И хотя потенциал их был велик, на всё нужно время и старание. Для нас они были как дети, а для него как младшие братья. Но что нужно ребёнку? А если этих детей много? Как и что там было, я рассказать не могу, но для своих младших братьев и сестер Элфус решил создать игрушки. Солдатики – выносливые, устрашающие и большие. Сам догадаешься?

– Охрки? – Голос всё ещё не вернулся.

– Да, ты их зовешь так. Можно, конечно, ещё назвать урук-хай, но не суть важно. Но в солдатиков в какой-то момент сёстрам играть надоело, и для них были созданы маленькие безобидные существа. Да-да, гоблины. Далее всё просто. Эльфы пользовались добротой своего старшего брата, прося для определённых целей определённые «игрушки».

Время шло, эльфы развивались, рос и Элфус. В какой-то момент он понял свою ошибку. Эльфы выросли эгоистичными, самовлюблёнными, считающими себя венцом творения. В итоге остальные расы были на положении рабов. Попытки вразумить их были безуспешны, в ответ было сказано, что, а разве не он сам для них создавал эти «игрушки».

Элфус пусть и был гением, но чувство сострадания в нём было, а если учесть ещё и юношеский максимализм, то мы переходим ко второй части рассказа. Он решил всё изменить. Но он не смог уничтожить свои создания, чтоб начать всё сначала, учтя все свои ошибки. Он пошёл дальше. Он решил всё изменить на истоках. Исправить всё в прошлом. И хоть мы и были могущественными магами, максимум наших работ хватало на так называемый стазис. Он же пошёл дальше, создав и рассчитав заклинание, позволяющее найти определённого разумного и отправить в прошлое. Как уж там всё работает, я не скажу, видела только часть записей.

Главное из всего этого заклинания было то, что Элфус должен был пожертвовать своей сутью, навсегда вычеркнув себя из круга перерождения. При этом он принимал вид некоего существа. Что это за существо, я не знаю. Знаю лишь, что оно могло буквально поднять из могилы и собрать по частям любого разумного. И судя по всему, это как раз он виновен в твоих метаморфозах. Более детально я объяснить не могу, знаю лишь, что на это ещё очень повлияла съеденная тобой печень демона. И то, что ты получил большую частичку Элфуса, чем его предыдущие создания. Что ни говори, но он гений, и ТЫ – его лучшее создание! А твоя вторая ипостась просто великолепна.

– В моём мире таких называют драконами, но их существование – это миф или легенда. Он, скорее, украл идею.

– Это ещё не факт. Ты, можно сказать, прыгал по времени как кузнечик, и, возможно, сейчас находишься в прошлом своего мира или в будущем, я не знаю. Могу лишь сказать, что у нас не так много времени, прежде чем ты последний раз перенесёшься в нормальное течение времени, равное с твоим миром. Надеюсь, понятно, что это значит?

– Что-то вроде потока реки с одинаковой скоростью.

– Молодец! Теперь о главном! Что это за предмет, который тебя перемещал? Я так понимаю, ты в курсе?

– Да. Меч.

– Можно было догадаться. В общем, этот меч при убийстве тобой эльфов поглощал частицы, что являлись частицей Элфуса. Это как в вашей вере – в каждом из людей есть частица бога. И сейчас я чувствую, что душа Элфуса восстановилась.

– Кто он тебе?

– Сын. А ты, можно сказать, прапраправнук. Так что убивать тебя я не стану. Единственное, сделаю тебе подарок, за то, что ты смог возродить душу моего сына. Главный мой подарок – это то, что, когда душа твоей Лики вернётся с круга перерождения, ты это узнаешь. А отыщешь её или нет, это уже на тебе. Второй подарок – это основы магии и некоторые законы. Далее, думаю, справишься сам. Ну а третий я пока приберегу.

– Спасибо, бабушка, – не вытерпел с сарказмом.

– Не стоит. И прощай, Первый дракон Вселенной! И в свой мир ты уже не вернёшься, если только сам не найдёшь дорогу туда. Последнее: я залечила твои раны, но, скорее всего, они откроются после переноса, и ты будешь не в лучшей форме. О магии забудь на год. И по возможности, присмотри за младшими, хорошо? Удачи!

Примечания

1

Приветствую доблестных охотников! Меня зовут РР’а, так назвали ваши предки! Позовите шамана Лягушонка! – Перевод приблизительный, так как язык гоблинов сложен в произношении, и передать смысл на бумаге трудно. В языке гоблинов всё зависит от того, с какой интонацией произнести слово, любое неправильное произношение может привести к искажению смысла.

2

Илим – рыба, обладающая очень противным запахом и вызывающая при её употреблении рвотные рефлексы, обитает в Озёрном крае. Часто используется как оскорбительное сравнение.

3

ИррыИ – племя охотников. Эр – охотящиеся под сенью деревьев. Ир – семья, живущая на границе. Последняя буква означает титул.

4

Кровь земли – лава.

Content

Александр Дэорсе
Умереть тысячу раз

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог

Примечания