Колч Агаша

Учебка. Курсант Агапи (СИ)

Колч Агаша.

ПРОВАЛ

Книга третья.

КУРСАНТ АГАПИ

© Колч Агаша, 2018.

© «СамИздат», 2018.

® Все права защищены.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

✽ ✽ ✽

Глава 1.

Учебный Корпус тайной межгалактической стражи располагался в огромном здании с множеством переходов, коридоров, лестниц, разновеликих помещений, тренировочных залов и оружейных.

Совершенно непонятная архитектура, которая мне напомнила пещеры, в которые я провалилась. Такое же непонятное свечение и потолки, которые теряются в полумраке. И ни одного окна.

— Кто этот ужас построил?, — озираясь по сторонам, спросила я Инка.

— Никто не знает. Этот мир нашли случайно. Был абсолютно необитаем. Долго проверяли на вредоносные излучения и микрофлору, но ничего не нашли. Тайная стража сделала планету своей основной базой. Так и назвали — планета Стражи. Удивительный, почти стерильный мир с минимальной растительностью и полным отсутствием фауны.

— Откуда тогда здесь атмосфера, если нет флоры?

— Гигантские установки расположены на полюсах и вырабатывают газовую смесь, пригодную для дыхания многих видов разумных. Потрясающие маго-технические устройства, работающие в автономном режиме. Наши умники стояли, открыв рты и боясь подойти, чтобы не нарушить баланс.

— Слушай, я читала о предтечах. Может, они наследили?

— Предтечи — это межгалактический миф, туристка! Не заморачивай себе голову. Она пригодится для других, более полезных знаний.

Осматриваясь по сторонам, почувствовала, что мне страшно:

— Не смогу в этой жути жить. Мне рахи будут в каждом углу мерещиться. Хоть бы окна сделали.

— Перестань капризничать. Окна есть на жилых этажах, а в подвале они без надобности. Пошли.

Мы поднимались по неудобным ступеням разной высоты. И я осознала, почему мне не нравится здесь: нет гармонии. Может, она и есть, но не человеческая, и поэтому голова кружится от плетения непонятных линий, пересечений, пропорций, света и тени.

— Скоро придём?

— Устала?

— От какофонии ощущений.

— Привыкнешь со временем. Тут многое для тебя в диковинку будет.

Еще один поворот — и мы вышли в широкий прямой коридор, освещённый живым светом, льющимся в большие окна. Даже дышать легче стало.

На входе, за стойкой портье, вытянулась в струнку дежурная курсантка. Высокая крепкая девушка в комбинезоне глубокого чёрного цвета, украшенном нашивками.

— Лэр!, — гаркнула она во всё горло и приветственно вскинула левый кулак к плечу.

— Вольно, — отозвался Инк. — Это новая курсантка. Зовут Агапи. Устрой её.

И ушёл. Даже не попрощавшись. На самое малое мгновение я почувствовала себя брошенной. Почти то же я испытала, когда кот оставил меня у пещер. Одиноко и страшно.

— Ты откуда такая маленькая?, — пророкотало у меня над головой.

— Почему маленькая?, — удивилась я и, подняв голову, посмотрела на дежурную.

— Мне кажется, что ниже тебя здесь никого нет.

Я неопределённо пожала плечами. Какая разница, какой у меня рост. Это же не баскетбольная школа олимпийского резерва.

— Меня Ноя зовут. Учусь на третьем курсе. Буду боевым магом-разведчиком. А у тебя какая специализация?

— Очень приятно. Я — Агапи. Больше мне сказать нечего, извини, — улыбнулась я разговорчивой разведчице, не желая показаться грубой.

— Разберешься по ходу. Пойдем, провожу тебя.

Я хотела было рассмотреть пейзаж, расстилающийся за окнами, но Ноя неслась по коридору, как скаковая лошадь к финишу, по пути комментируя, кто живет за дверью, мимо которой мы пробегаем. Собственно, пробегала я, а она просто быстро шла.

— В этой комнате есть свободная койка, но не советую здесь селиться. Две девочки из одного мира, и у них свои правила. Тебе будет трудно. Здесь две свободные койки, но курсантка из болотного мира — любит высокую влажность и сырость. Поэтому и живёт одна — больше любительниц не нашлось. Здесь тоже есть место…, — она задумчиво посмотрела на массивную дверь, на меня, вздохнула и хлопнула ладонью по косяку: — К вам можно, девочки?

Не дожидаясь ответа, провожатая распахнула дверь и втолкнула меня в просторную и светлую комнату. Три койки изголовьями стояли вдоль большого окна. На свободном пространстве между кроватями и дверью расположился стол, заваленный книгами, блокнотами, тетрадями и ручками. Вдоль левой стены тянулся шкаф, добавляющий света в комнате зеркальными дверцами, а справа, из-за неплотно прикрытой двери, шумела вода. Наверное, душевая.

В комнате никого не было, и Ноя просто крикнула в пространство:

— Я вам новенькую привела, — а мне кивнула: — Располагайся.

Определив, что средняя кровать застелена, а значит, на ней никто не ночевал и она свободна, я положила свой рюкзак под неё. Лезть в шкаф, не представившись, посчитала неправильным. Подойти вплотную к окну и наконец-то рассмотреть пейзаж мешали массивные тумбочки, больше похожие на комоды. Две стояли между кроватями, а третья у стены.

— Ты кто?

Из шкафа выглянула симпатичная мордочка очень крупной зеленой белки. Характерный прикус грызуна, раскосые изумрудные глаза, вытянутые ушки с кисточками на концах. Шёрстка начиналась с редких волосков на середине носа, постепенно удлинняясь и сгущаясь, через покатый лоб переходила в слегка растрепавшуюся косу, стянутую на конце кожаной тесёмкой с бусинками и яркими пёрышками. Щечки и подбородок девушки были гладкими, хоть и имели легкий зелёный оттенок кожи. Потягиваясь и одёргивая короткую сорочку, белочка выбралась из шкафа:

— Не могу спать на кровати. Дома спальные места у нас в специальных шкафах устраивают. Ты новенькая?

Начала дышать и подобрала челюсть. Тактичная девочка сделала вид, что не замечает моей реакции, и повернулась ко мне спиной. Наверное, подумала, что я быстрее приду в себя, но я плюхнулась на постель. Сзади, приподнимая сорочку и обнажая попку, мою соседку украшал пушистый хвост. Не такой длинный, как у наших белок, а достающий всего-то до середины спины, но переливающийся всеми оттенками изумруда, роскошный шлейф.

— Ты ссто, никогда онтрикссов не видела?, — прошипел кто-то у меня за спиной.

Готовая ко всему, я медленно повернулась к говорившей. Ну, это легко. Это я уже проходила. С гадами знакома. Золотая змейка в ярко-алом банном халате гипнотизировала меня от дверей душевой.

— Реста, ты невыносима! Нельзя так долго ванную занимать, — взвизгнула белочка и прошмыгнула в санузел.

Змейка невозмутимо скользнула к кровати у стены, по пути почти молниеносным движением выхватив из шкафа свернутый белый комбинезон. Все её движения были стремительны, но плавны и грациозны. Мелкие чешуйки на висках и черепе переливались в дневном свете, как россыпь бриллиантов. Реста казалась искусно сделанной драгоценной поделкой мастера-ювелира.

— Ты прекрасна!, — не удержалась я.

— Находишшшь?, — она подошла к зеркалу, осмотрела свою ладную фигурку, затянутую в форму, со всех сторон и равнодушно резюмировала: — Я тоже так думаю.

«Зазнайка», — улыбнулась я про себя, а вслух сказала:

— Эта койка свободна? Не против, если я её займу?

— Как хочешшшь. Можешшшь занимать любую изсс двух — Цитицсс все равно в шшшкафу ночует, а покрывало на ночь сссбрасывает, чтобы у проверок вопросссов не было.

Подумав, я застелила дальнюю постель и открыла верхний ящик ближайшей тумбочки. Он был полон огрызков, шелухи и обёрток.

— Это Цитицсс. У неё инссстинкт всё по щелям рассссовывать, — увидев мою реакцию, спокойно прокомментировала Реста и посоветовала: — Поссставь магические замки на сссвой отдел шкафа и ящики в тумбочке.

— Что Цитиц? Почему всегда Цитиц?, — разбрызгивая воду мокрым хвостом, в комнату выскочила онтрикс. — Вы уже собрались? Мы опаздываем на завтрак. Ты с нами?

Последний вопрос явно был адресован мне, и я кивнула. Спать мне всё равно не позволят, есть не хочется, но чашка крепкого кофе не помешает.

— Её не будут кормить. Она ещщще не вссстала на учёт.

— Ну и что! Что им, горсти орехов жалко, чтобы накормить голодную девушку?!

— Девочки, давайте познакомимся, — вмешалась я, чтобы прервать спор. — Меня зовут Агапи. Я действительно еще не встала на учет. Но если мне в столовой дадут чашку кофе, я буду безмерно рада.

Тем временем Цитиц носилась из угла в угол, от шкафа к столу, и от её метаний по комнате рябило в глазах. Но она успела высушить и расчесать хвост, натянуть форменный комбинезон и обуть белоснежные бутсы.

— Я готова. Идем?

В коридоре было людно. Проснувшиеся курсанты спешили в столовую. Белые, серые, чёрные, синие и зеленые комбинезоны мелькали в ярких лучах светила, освещающих коридор через окна, и эта пестрая картинка улучшила настроение. Ну подумаешь, в соседях сумасшедшая белка, живущая в шкафу, и змея-нарцисс. Если они до меня друг друга как-то выдержали, то и я смогу.

В обеденном зале столы соответствовали комнатам. Наш треугольный стол был ближе к проходу. Девчонки сели на свои места, а я опустилась на оставшийся стул. Откуда-то сверху механический кран поставил перед ними подносы с едой. У белочки фруктовый салат, посыпанный орешками и семечками, булочка с изюмом, а у змейки нечто похожее на творог и стакан молока. На каждом подносе лежал листок, на котором соседки отметили желаемые блюда на обед. Так как мне ничего не подали, я просто осматривалась по сторонам, разглядывая и удивляясь многообразию представителей различных рас.

Вдруг шум обеденного зала перекрыл командный голос:

— Курсант Агапи!

Я оглянулась. В проходе недалеко от нас стоял кряжистый мужчина в фиолетовом комбинезоне. То ли он с рождения был такой, то ли загорел без меры, но кожа на лице, шее и руках была смуглой, как крепкий кофе.

Встретившись с его пристальным взглядом, я кивнула:

— Это я.

— Если к курсанту обращается вышестоящий служащий, то он обязан быстро встать и громко сказать: «Я, лэр!»

Понятно, что в каждом сообществе свои правила игры: с волками необходимо выть по-волчьи, и плясать я обязана под их дудку их же танцы. Встала:

— Я, лэр.

— Курсант, быстро и громко. Повторить!

— Быстро и громко… э-э-э… лэр.

В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как где-то капает вода. Фиолетовый комбинезон сопел носом, сверкал белками глаз, но сдерживался. Вот прямо чувствовала, что ему хочется орать. Матом.

— Курсант, сесть!

Села. Мне не трудно. Желудок не обременён завтраком, колени — подагрой, поэтому приседания не в тягость.

— Курсант Агапи.

— Я, лэр!, — вскочила и гаркнула изо всех сил.

— Курсант, после завтрака пройдите в канцелярию и оформите допуск к обучению в Корпусе.

— Хорошо, — согласно кивнула я.

— Есть, лэр!

— Что?

— На любой приказ вышестоящего служащего курсанту следует отвечать: «Есть, лэр!» Громко и четко, — сжимая и разжимая кулаки, процитировал правила мой наставник. — Повторить!

— На любой приказ вышестоя…

— Курсант! «Есть, лэр!» И больше ничего не надо повторять.

— Есть, лэр!, — попробовала я гаркнуть еще раз, но на середине фразы засипела и закашлялась.

Крик — это не моё. Даже говорить громко не люблю.

— Я все поняла, лэр. Спасибо, — едва слышно прошептала я, глядя в гневные очи. — Извините, но я не могу громко.

Тот безнадёжно махнул рукой, четко повернулся и, чуть ли не маршируя, вышел из столовой.

Курсанты дружно выполнили команду «отомри» и уставились на меня. Все, кроме одного. На меня через зал летел белый медведь и орал белугой:

— Агапи!!!

Виктор, в белом комбинезоне курсанта первого курса, подхватил меня на руки и закружил по проходу.

— Я не узнал тебя! Ты так изменилась! Я так рад, что ты здесь!, — потом поставил меня на ноги и прошептал на ухо: — Теперь ты не скажешь, что годишься мне в матери.

— Витя, а где здесь канцелярия?, — просипела я, остужая порыв приятеля.

Мы шли по коридорам и переходам, Виктор обиженно молчал, но подстраивался под мой шаг, не убегая вперёд.

— Ты так хорошо ориентируешься в этих катакомбах, хоть и совсем недавно здесь, — решила подольститься к парню для поддержания хороших отношений.

Что ни говори, но это единственный человек с Земли, и я искренне рада его видеть. Тоже счастливо поскакала бы рядом с ним, если бы не его последняя фраза.

— Ты сейчас получишь подключение к навигатору и тоже будешь хорошо ориентироваться. Канцелярия здесь, — он указал на дверь в полутёмной нише и хотел было уйти, но я остановила его.

— Вить, здесь можно выпить?

— Что? Ты с ума сошла?, — и забубнил, явно копируя мужика в фиолетовом: — На территории Корпуса тайной межгалактической стражи категорически запрещены: алкоголь, курительные смеси и прочие вещества, влияющие на сознание курсантов.

— Значит, нет?

— Поймают — исключат.

— Наср… к-хм… пускай!

— Я зайду за тобой после отбоя.

— Вить, только у меня просьба.

— Слушаю.

— Дай мне слово, что какой бы пьяной я ни была, чтобы ни говорила и ни делала, ты не воспользуешься моей слабостью.

Парень похмыкал, почесал в затылке и решительно сказал:

— Однозначно! Не мой вариант. И я не люблю пьяных женщин.

— Вот и славно. До вечера, Витя!

За канцелярской стойкой восседала слегка уменьшенная и облагороженная копия кофейного мужика из столовой. То ли младший брат, то ли родная сестра.

— Здравствуйте, меня зовут Агапи, и мне сказали…

— Курсант, обращаясь к вышестоящему служащему, обязан обращаться «лэр» или «лэра», — забубнила бюрократка.

— Лэра, меня зовут Агапи. Что необходимо оформить в вашем ведомстве?

После показательного выступления в столовой я физически не могла громко говорить, но в эмоции добавила капельку агрессивной магии и ведьминой стервозности. И откуда что берётся? Лэра встрепенулась и быстро подала мне файл со стандартным набором документов и самопишущий стилус.

— Заполняйте, курсант.

Присела к столу для посетителей и начала в клеточки вписывать запрашиваемые данные. Сколько разных бланков в различных конторах и организациях было заполнено за мою земную жизнь! Наверное, если сложить все графы в длину, то можно обернуть земной шар по экватору. Или по одной из широт.

— Готово!

Вернулась к стойке с пачкой заполненных бумаг. Бумажная фея взяла файл с таким брезгливым видом, словно я эти бланки из урны туалета достала, и начала перелистывать, делая пометки. Потом подала мне:

— Там, где помечено, исправьте.

Ох уж эта бюрократия! Она копирует самоё себя в любых мирах и на разных планетах. Я стояла, сложив руки на груди, и отрицательно качала головой:

— Не буду ничего исправлять. Вписывала данные согласно вопросам. Вам что-то непонятно? Спросите.

Кофейная в фиолетовом уставилась на меня, как на редкую зверушку. Ой, да они тут, кажется, ни разу не получали достойного отпора. Радость моя, я выросла и жила в стране, где поговорка «Без бумажки ты какашка, а с бумажкой человек» в младшей группе детского сада учится. Поэтому напугать меня вашим крючкотворством сложно.

Клерк положила документы перед собой и стала задавать уточняющие вопросы:

— Раса?

— Там написано. Человек.

— Место рождения?

— Я указала. Планета Земля, Солнечная система.

— Не знаю такой.

— Учите астрономию.

— Специализация?

— Понятия не имею.

И опять взгляд, полный удивления и желания придушить.

— Магический потенциал?

— Не знаю. Не успели измерить.

Бюрократка несколько раз пересматривала и перекладывала листы с моими данными, потом небрежно засунула их в папку.

— Прошу прощения, — ласково начала я. — Давайте мы листики пронумеруем, сделаем опись, которую заверим вашей и моей подписью и печатью канцелярии. Потом всё прошнуруем и подошьем. Во избежание недоразумений.

«Ой, вот не надо на меня так смотреть! Я высшим вампиром пуганая», — думала я, с улыбкой глядя на взбешённую бумажную фурию.

Когда формальности были улажены, мне протянули направление к кастеляну. Внимательно посмотрев на него, я взяла линейку, разулась и измерила длину стопы. Мне было не известно местное определение размеров, и в анкете я автоматом вписала тридцать восьмой размер обуви. В графе обувь значилось «пять». На линейке — «шесть». Взяла стилус и через дробь вписала «шесть». На складе разберёмся.

Закрыв за собою массивную дверь в царство бюрократии, я остановилась, ища провожатого на склад. Но никого рядом не было, поэтому вопрос задала себе:

— Ну и где здесь склад?

Перед глазами тут же появилась голографическая карта с яркой пометкой и проложенным маршрутом, а на полу мелькнула зелёная стрелочка направления. Какая прелесть! Теперь я не заблужусь. Скорость стрелочки была рассчитана на бегунов. Я едва поспевала за указателем и уже слегка запыхалась, когда в очередном сумрачном холле стрелка исчезла.

— Пришла?, — опять же спросила себя, всматриваясь в темные стены, ища дверь склада.

В одном месте сквозь тьму пробивался тоненький лучик света. Подошла и ладонью стукнула по косяку:

— К вам можно?

И зажмурилась от яркого света, плеснувшего из распахнутой двери.

— Входи, дочка.

Почти вслепую сделала шаг в помещение, наполненное пряно-сладким ароматом.

— Я склад искала, лэр.

— Искала и нашла. Зови меня просто дядюшка Шей. И не надо никаких «лэров». Давай бумажку-то. Что тут у нас?

Глаза уже привыкли к яркому свету, и я смогла осмотреться. Казалось бы, такая же казённая обстановка, как и в канцелярии, но сколько тепла и уюта струится из каждого уголка и с каждой полочки. На столе для посетителей — вазочка с печеньем, на стойке фигурка спящего кота в полный рост, с потолка свешиваются пучки сухих трав. А у стены на плиточке закипает эмалированный чайник совершенно земной модификации. Вон, на крышке сбоку немного эмаль откололось. Сам же дядюшка Шей шуршал в отгороженном помещении с полками.

— Как у вас уютно здесь. И пахнет приятно.

— Так как же иначе? Я здесь много времени провожу и хочу, чтобы мне было приятно и уютно. Попьёшь со мной кофе?

— С радостью!

Пока кастелян творил кофе, перемалывая зерна, всыпая в свежесмолотый порошок какие-то специи и приправки, заливая горячей водой и держа джезву над пламенем горелки, я смогла его рассмотреть.

Дядюшкой он не был. Это был крепкий, хорошо сложенный мужчина лет пятидесяти-шестидесяти с пышной гривой непослушных седеющих волос, одетый в фиолетовый комбинезон служащего Корпуса.

— Садись, дочка, кофе отведай. Бери печеньки — мне их на кухне по специальному рецепту выпекают.

Кофе был необычным, но вкусным. Сделав первый глоток, я пыталась понять, чем же Шей обогатил вкус напитка. Заметив мои дегустаторские потуги, бариста из склада хитро прищурился и рассмеялся:

— Не старайся — не угадаешь. Просто пей. У тебя какая специализация?

Я пожала плечами:

— Не знаю. Меня сюда без объяснений перенесли. Какие здесь курсы есть?

— Боевая магия и разведка, целительство, травничество и зельеварение…

— Некромантия?

— Тьфу на тебя!, — чуть не подавился кастелян. — Даже не говори об этой мерзости. Некромантия запрещена в Межгалактическом Союзе, а уж чтобы обучать этому… Охрани нас Вселенная!

— А у нас во всех книжках об иномирных академиях пишут, как обучают тёмному искусству обращения с нежитью.

Шей фыркнул, мотнул головой и что-то неодобрительно проворчал себе под нос. Но я не расслышала, потому что пришла моя очередь поперхнуться. Фигурка кота открыла жёлтые глаза, зевнула и потянулась.

— Он живой?!

— Конечно живой. Я же не некромант, чтобы держать на складе дохлых котов. Спасибо, дочка, что составила мне компанию, но мне пора кормить Ваську.

Я опять опустилась на стул, с которого начала было подниматься:

— Так вы с Земли?

— С её, родимой, — как-то грустно согласился дядюшка Шей, — и даже из России. Земляки мы с тобой, дочка. Ты давай переоденься здесь. Вон там, за занавесочкой на складе. Негоже без формы разгуливать. Могут и наказать. Я там тебе всё приготовил и на табуреточке сложил. Возьми, что надо, остальное и твое ношеное тебе в комнату доставят. Ты же с Рестой и Цитиц живешь?

Кивнула, все еще пребывая в потрясении от такой неожиданной встречи. Но видя, что кастелян не в настроении продолжать общение, пошла переодеваться.

«Куда мне сейчас?», — задумалась я, выйдя из склада.

Должна же быть здесь какая-то учебная часть, чтобы определили меня на курс.

— Как пройти в учебную часть?, — задала я вопрос своему навигатору.

Карта, проложенный маршрут, стрелка. Я бежала по переходам, лестницам и коридорам, не успевая осматриваться. Этак я никогда не научусь сама здесь ориентироваться и, случись что с системой навигации — всё может сломаться, — буду бродить, как привидение, в поисках выхода. Или входа. К которому я прибежала вслед за путеводной направляющей.

Позволила себе немного отдышаться и постучала:

— Здравствуйте… Инк!

У кофейной секретарши в фиолетовой форме от моей наглости глаза увеличились вдвое.

— Курсант, обращаясь к вышестоя…

— Да, лэр! Виновата, лэр! Больше не повторится, лэр!, — вытянулась стрункой, «поедая» начальство глазами.

Эти слова просипела вслух, но мысленный монолог не был столь вежлив, в нём поминались тильсы рогатые и Сусанины бородатые, которые подрабатывают гидами нерасторопными.

— Курсант, что у тебя с голосом?

— Сорвала, лэр!, — прошептала ответ.

— Немедленно в санчасть, курсант!

— Лэр, я хотела сначала узнать свое расписание. Можно?, — прошелестела умоляюще.

Как представлю, что опять по лабиринту этому жуткому бегать, так мороз по коже. Старший уполномоченный тайной стражи архимаг Инк рес Плой с удивлением посмотрел на меня и предложил:

— Проходи, поговорим, — подошел к двери, на которой золотом отливала табличка «Ректор».

Все же хорошо, что у меня не было голоса. А мой сип можно было расценивать как угодно. Например, как приступ астмы.

— Тебе плохо? Присядь. Воды дать?

Но я отрицательно замотала головой и попыталась отдышаться от душившего меня смеха, который я не могла выплеснуть из-за боли в горле.

— Какая пошлятина!, — наконец выдавила из себя попытку объяснить свой приступ.

— Ты о чем?

— О том, что ты ректор. У нас почти во всех книжках о попаданках главная героиня обязательно идет учиться в академию и у них с ректором случается любовь. Учти, лэр, я влюбляться в тебя не намерена!

— Туристка, с тобой с ума сойти и без любви можно. Я здесь не ректор, а инспектор от Синклита, — он понизил голос, оглянулся на дверь и продолжил: — В Корпусе происходит что-то непонятное. Но я тебе об этом не говорил. Если же ты что-то заметишь, поделись. Сама ни во что не вмешивайся. Обещаешь?

Я кивнула. Не нужны мне ваши тайны и интриги. Хочу спокойно жить в домике у моря. Но Инк не отвязывался:

— Ты правда учиться хочешь? Может, просто отсидишь в Корпусе срок по контракту, а потом переедешь, куда захочешь?

Ой, как мне хотелось покрутить пальцем у виска. Но я сдержалась.

— Не боишься, что от моего безделья у тебя проблем во много раз больше будет?

— Тут ты права, — согласился архимаг и задумался. — Давай декаду ознакомительно походишь на занятия разных курсов. Останешься там, где понравится больше всего. Устраивает?

— На склонность к магии проверять не будешь?

— Уже проверил. От драконов склонность к боевой магии, от ведьмы — к травоведению и зельеварению, а Френки уважаемая целительство подкинула. Вот и делай выбор сама. Возьмешь у секретаря расписание и составишь план посещения занятий. Но сначала в медчасть.

Медблок занимал «светлое» крыло здания. На входе дежурил курсант, который и вызвал лекаря. Я ожидала, что опять появится кто-то кофейный, но нет — целитель был той же расы, что и моя соседка Реста. Только он переливался коричнево-охристыми чешуйками, но так же радовал взор совершенной красотой, как и его соотечественница.

— Что у тебя, курсант?

— Голос сорвала, лэр.

— Пойдем, посмотрю, что можно сделать.

Глава 2.

Проводя осмотр, доктор несколько раз хмыкнул:

— Курсант, у тебя эмоциональный ожог связок. Неприятно, но лечится.

«Так бывает?», — вытаращилась я на доктора.

Какой интересный диагноз. Тот, уловив мое недоумение, пояснил:

— Во Вселенной всё энергия. Эмоции тоже. Похоже, когда ты высказывалась, произошёл внутренний эмоциональный взрыв, усиленный магией. А взрыв приводит к ударным, вибрационным и тепловым воздействиям. Поняла? Ты недавно обрела или увеличила магический дар?

Я кивнула. Доктор довольно потёр длинные узкие кисти рук, радуясь, что его выводы верны. В этот момент он мне чем-то напомнил Френки, увлечённую очередным исследованием.

— Ты еще не адаптировалась к усилению магии, вот и выплеснула её бесконтрольно. А это, как видишь, не совсем безопасно. Самое лучшее лечение для тебя сейчас — побыть в покое. Помолчать, поспать, погулять. Всё само восстановится, — но, увидев, как я нахмурилась и отрицательно качнула головой, продолжил: — Могу, конечно, и лекарство дать, но не смогу гарантировать отсутствия побочных эффектов.

Я посмотрела на врача с недоумением. Какие побочные эффекты?

— Понимаешь, новая для тебя сила магии сейчас вживается в физическое тело: в кровь, кости, мышцы, в органы. Чтобы стать твоей сутью и частью тебя. И любое вмешательство со стороны, даже такое небольшое, как отвар, стабилизированный магией, может внести дисбаланс. Что может привести, например, к мутации.

Почему мне об этом никто не говорил? Я хмурилась, хватая ртом воздух, в попытке что-то сказать, но кроме шипения и сдавленного писка ничего не получалось.

«И что мне делать?!», — направила на лекаря мысленный вопрос.

Тот удивлённо взглянул на меня:

— Ты владеешь менталом? Надо же…, — он опять уставился на меня изучающим взглядом. — Интересная у тебя аура, курсант. Телесные эманации юны и наивны, интеллект опытной и зрелой особи, а магия и вовсе…

Целитель замолчал, отошёл и продолжил издали изучать мою ауру, склоняя голову то так, то этак, словно критик на выставке, рассматривающий любопытную картину и пытающийся понять, что же такое автор хотел сказать зрителю.

— Кто же в тебе такого напутал? Но как все оригинально и прочно связано…, — он замолчал, рассматривая что-то видимое только ему: — Знаешь, с тобой поработал великий мастер биомагии. Тебе обязательно нужно научиться всем этим пользоваться.

Я кивнула. Мастера знаю, научиться хочу.

«Сейчас что делать?», — повторила вопрос.

— Отдыхать и молчать. На тебя нельзя метку освобождения от занятий ставить — она магическая. Просто знак выдам, наденешь на лацкан, чтобы сержанты-воспитатели не цеплялись. На кухне меню для тебя тоже поправлю. Сможешь сама на себя зарок молчания поставить? Собственная магия тебе не повредит, зато будет гарантия, что не будешь разговаривать и не закричишь даже случайно.

Я пожала плечами, а добрый доктор нарисовал схему кастования зарока. Попробовала — получилось! Покивала, улыбаясь, и мысленно поблагодарила. Потом опомнилась:

«А как снять?»

— Дня через четыре придешь, посмотрю на твои связки и расскажу, как снять. Общаться с другими пока сможешь через Ресту — она хороший менталист. Если начнёт капризничать и отказываться, скажешь, что отец велел.

«Вы отец Ресты?»

— Да, мы единственные известные выжившие из теватов. Наш мир поглотила энергоматка-мутант, но это долгая и грустная история.

«Я её знаю. Сожалею, что вас она тоже коснулась», — посочувствовала я.

— Иди, курсант. Отдыхай, — доктор протянул мне большой красный значок в виде ромба.

Из медблока в жилой корпус шла застеклённая галерея, проходя по которой, я наконец-то смогла рассмотреть окружающий пейзаж. Собственно, любоваться было нечем.

«Степь да степь кругом…»

До самого горизонта красная выжженная плоская земля, цвет которой отражался в светлых камнях крепости, маскируя её под окружающий ландшафт. Хорошо, что местное солнце щедро дарило яркий свет и тепло, а не как на Кирумите, где робкие лучи изредка пробивались сквозь низкие тучи и круглые сутки было прохладно.

— Курсант! Сейчас время обеда, а не прогулок. Подойти, курсант!

Сержант-воспитатель стоял в начале галереи со стороны общежития и ждал меня.

— Почему у тебя знак ограничения, курсант?

Я приложила руку к горлу и отрицательно покачала головой.

— Совсем не можешь говорить?

Киваю: не могу.

— Пошли, курсант. Провожу тебя в столовую. Навигатор последнее время сбоит. Советую учиться ориентироваться без стрелки сопровождения.

Легко трогаю за фиолетовый рукав, привлекая внимание. Как учиться, если нет ориентиров?

— Будь внимательнее. Всегда есть какие-то зацепки. Вот смотри — видишь, маленькая трещина между полом и стеной? А вот здесь на стене небольшое углубление. На этой развилке стены правого коридора более гладкие, чем стены левого. Будешь внимательной — и сама научишься находить метки, на которые сможешь нацеливаться в случае чего. И шаги считай. К примеру, от поворота до двери, от двери до окна. Так легче запомнишь куда идти, чтобы не заблудиться.

Пока я внимательно и с интересом слушала лекцию по основам ориентирования в помещениях, мы пришли. Легко поклонилась в знак благодарности за знания, а сержант в ответ крепко хлопнул меня по плечу. Ух!

Мои соседки уже обедали. Кивнув им, я села на свой стул, и тут же передо мной опустился поднос с едой. Суп-пюре и кисель. Доктор позаботился. Кстати, я так и не узнала, как его зовут. Отчего-то в Корпусе и бейджи не носят, и не представляются при общении.

«Реста, как зовут твоего отца?», — мысленно спросила соседку.

Змейка вперила в меня свой гипнотизирующий взгляд.

— Целитель Мекри Сетляр, — вслух ответила теватка.

Цитиц тут же откликнулась, завертелась на стуле, осматривая зал:

— Что такое? Где твой отец? Кто заболел?

Мне опять пришлось пользоваться языком жестов. Легко дотронулась до рукава белочки, привлекая внимание, показала на свое горло и отрицательно покачала головой, после чего показала на змейку и ткнула себя пальцем в лоб.

«Переведи ей, пожалуйста. Твой замечательный отец попросил, чтобы ты недолго поработала моим переводчиком», — улыбнулась я Ресте.

— Агапи сказала, что у неё пропал голос, она была на приёме в медблоке и общалась с моим отцом.

— Ой, бедняжка! Как же ты теперь будешь? А Реста почему тебя понимает? Ты тоже менталом пользоваться умеешь? Вот счастливая! Как бы я хотела узнать, что думает вон тот онтрикс с третьего курса обо мне? Девочки, а вы могли бы послушать его, а?

Мы с Рестой синхронно закатили глаза и вздохнули.

— Он думает, что ты невероятная болтушка и легкомысленная особа, — цыкнула змейка на соседку.

Та надулась и принялась острыми длинными ноготками выковыривать орешки и семечки из булочки.

Я достала из кармана лист с расписанием и показала Цитиц.

— Ты хочешь знать, на какое занятие я сейчас пойду?, — получив утвердительный ответ, она ткнула пальцем в одну из первых строк. — Травоведение и зельеварение. Основы и правила безопасности. А Реста на целителя учится.

Кто бы сомневался! Хорошо, а мне куда пойти?

— Тебя к занятиям не допустят, — кивнула на мой значок теватка. — Лечись.

Они с белочкой подхватили свои ученические сумки и влились в поток спешащих на занятия курсантов. Я повозила ложку в тарелке с малоаппетитной жижей, решила не насиловать себя, потянувшись к киселю. Бессонная ночь напомнила о себе тяжестью в голове и жжением в глазах.

«Пойду посплю, пока соседки учатся, а то вечером с Виктором носом клевать буду», — решила я и закончила обед.

Сон был странный. Узкие, едва освещённые проходы были наполнены шуршащими, стрекочущими, суетящимися жучками, которые с каждой минутой становились крупнее и громче. От этого шуршания и проснулась. Цитиц сидела над раскрытым учебником и шелестела упаковкой, то замирая, зачитавшись, то опять нервно начиная дёргать обертку.

Всего-то! Но ощущения от сна остались мерзкие и, на грани сознания, тревожные.

В ванной комнате в зеркале отразилось нечто заспанно-лохматое. И я, вздохнув, принялась распутывать результат работы бывшего куафера, а ныне инспектора тайной стражи Инка рес Плоя. К ужину с большим трудом, но я смогла справиться с нежеланным подарком Вселенной. Разобрала, промыла, высушила и, собрав в высокий хвост, заплела косу. Результат мне нравился. Это не было произведением парикмахерского искусства, какими меня удивлял и радовал страж, но я справилась сама. И даже не все волосы повыдёргивала.

Опять какая-то размазня на тарелке. Я с завистью засмотрелась на парня за соседним столиком, который с довольным постаныванием поглощал ароматный стейк. Каждый отрезанный кусок он обильно перчил, поливал каким-то соусом и только потом отправлял его в рот. Но голод не тётка, и я опасливо попробовала свою еду.

«Неплохо, — констатировала про себя и со вздохом зачерпнула очередную ложку. Через некоторое время, доев почти всё, добавила: — Даже сытно».

Допить йогурт мне не дал Виктор:

— Поговорить надо.

Едва я поднялась из-за стола, потащил к выходу из столовой. Втиснув меня в какой-то закуток, огляделся по сторонам и тихо сказал:

— Извини, но сегодня после отбоя я буду занят.

Пожала плечами — занят так занят.

— Ты обиделась?

Отрицательно качнула головой, пытаясь выбраться в коридор.

— Но я правда не могу!, — с каким-то отчаянием, тихо, но эмоционально произнес парень.

Кивнула — понимаю, не можешь. Оно и к лучшему. Это утром после полученных впечатлений мне хотелось затуманить разум спиртным, чтобы расслабиться. Сейчас, после того как я осмотрелась, выспалась, поела и разобралась с волосами, жизнь уже не казалась такой грустной.

Виктор истолковал моё молчание по-своему.

— Мне кажется, что ты обиделась, — грустно вздохнул он, помялся и решительно заявил: — Мы с парнями ночью на нижние этажи идём.

«Нет!, — я отчаянно замотала головой. — Нельзя туда, не ходи!»

Но Виктор даже не смотрел на меня.

— Нас в комнате четверо живет. Представляешь, я думал, что мальчишкам лет по двадцать, оказалось, что двоим больше сотни. А одному и вовсе лет двести. В их расах взрослеют долго. Общаемся между собой на межгалактическом. Сегодня ночью проснулся от шёпота. Эти балбесы обсуждали, как пройти мимо поста и выйти в общий коридор, чтобы не попасться сержантам-воспитателям и не загреметь в карцер. Я начал было отговаривать, но они упёрлись, что непременно надо сходить и понять, что там такое происходит и почему от курсантов это скрывают. Один из пацанчиков — сын какой-то шишки из Синклита, вот и решил из себя разыграть крутого. А те двое ему в рот заглядывают. Зелёные совсем мальчишки. Глупые. Не могу я их одних отпустить.

Я дёрнула Виктора за рукав. И жестами показала — не ходи!

— Если там опасно, то они одни погибнут!

Я закатила глаза. Как ему объяснить, чтобы они все туда не лезли? Прижала руки к груди. Ой, как я могла забыть? Начала расстегивать верх комбинезона. У моего приятеля заблестели глаза. Ага, счаз, размечтался! За шнур вытащила из-под одежды кисет с артефактами. Достала серьги и протянула собеседнику.

— Ты что?, — возмутился тот. — Это же бабские цацки.

Мне надоело его уговаривать. Потянула за ворот, чтобы наклонился, и прицепила на ухо одну из клипс.

«Теперь ты должен меня слышать», — протранслировала ему ментально.

— Ух ты!, — вторую надел сам.

«Слушай, моя интуиция вопит от ужаса. Нельзя идти вниз! Доложи сержантам, чтобы заперли мальчишек».

— Никогда не был крысой и становиться не собираюсь! Существует правило — нельзя закладывать товарищей. Одних тоже не пущу. Они же необстрелянные, выживать в условиях боя не обучены.

«Ты там воевать собрался?»

— Понимаешь, среди боевиков ходят слухи, что внизу появилось нечто опасное. Никто не видел, но все ощущают тревогу. Преподы и сержанты молчат — кажется, сами ничего не знают.

«А ты Робин Гуд?»

— Нет. Сам не хочу идти, но… Ты же меня понимаешь.

«Понимаю — такая же дура. Слушай, давай я Инку расскажу? И пусть меня считают кем угодно».

Виктор опять отрицательно качнул головой. Ну почему он такой?! Со всей силы ударила его кулаком в предплечье:

«Ну почему ты такой дурак?»

Парень прижал мою голову к груди:

— Не плачь. Я обязательно вернусь. Буду очень осторожным и внимательным.

Отстранилась и достала из кисета подвеску на цепочке:

«Держи. Эта штука предупреждает об опасности вибрацией. Если на тебе в это время будут серьги, то можешь и картинку увидеть. Но не стопроцентно. Надень под одежду, прямо на тело. Серьги внизу не снимай, слушай эфир постоянно. Многие твари менталом владеют. Вдруг поможет. И помни, ты мне должен!»

— Что должен?

«Артефакты вернуть! Если утром перед завтраком не отдашь, я пойду к рес Плою. И думай что хочешь о себе, обо мне и всём Корпусе в целом, но я доложу о вашем походе».

— Согласен.

Виктор опять подтянул меня к себе, и я едва увернулась от поцелуя. Вот что за человек? Я с ним как с другом, а он…

Ночь была бесконечной. Я не могла уснуть, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, моля Вселенную о том, чтобы мальчишек поймали и отвели ночевать в карцер, а утром всыпали горячих, для активизации работы мозга. Но в жилом корпусе было тихо. Напряжение привело к тому, что я незаметно заснула.

Ощущения, переживаемые мною во сне, были вполне реальны. И шершавая поверхность стены, к которой я прикасалась ладонью, пробираясь по сумрачным лабиринтам. И вязкий непонятный аромат, который туманил сознание и манил куда-то идти. И мощные жвала насекомого, которое внимательно рассматривало меня фасетчатыми глазами. И приглушённый расстоянием, но явно различимый приказ: «Убейте их!»

Если бы не заклятие молчания, то своим воплем я бы разбудила многих. В предрассветных сумерках тенью скользнула в ванную комнату, чтобы подготовиться к достойной встрече грядущего дня. Освежённый магией комбинезон приятно холодил кожу, затянула шнурки на обуви и…

«Куда ты собралась в такую рань? Мало, всю ночь пугала страшными снами, и сейчас не спит», — ментально прошипела Реста.

«Прости, я не хотела», — покаялась я, присаживаясь к столу на отодвинутый стул, чтобы не мешать соседкам досыпать последний час перед подъемом.

Поверх разбросанных тетрадей и учебников лежала раскрытая энциклопедия травоведения, которую вчера штудировала Цитиц. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, подтянула к себе книгу и увидела рисунок травинки, которую я так долго рассматривала в вампирском справочнике. Нарисовано хорошо, но описание свойств корней растения было неполное. И не указан срок сбора. На следующей странице тоже знакомое растение, но о нем рассказано интереснее и подробнее, чем в моей.

Листала, сравнивала, удивляясь тому, как много информации запомнила, всего лишь просматривая страницы. И мечтала из двух книг сделать одну — более точную, детальную и познавательную. Оторвалась от любимой темы, заметила, что светило уже поднялось из-за горизонта и пора отправляться на поиски Виктора. Мало думая о производимом шуме — всё равно вставать пора, — вышла в коридор и у стойки на входе увидела дежурного, с нетерпением ожидающего, когда его сменят.

Не задумываясь о том, как буду с ним общаться, если парень не владеет менталом, подбежала и спросила:

«Виктор вернулся?»

— Куда ты так торопишься, маленькая? Выходить еще нельзя. Или ты ко мне бежала?, — курсант улыбнулся, веселясь от собственной шутки.

Это он выпустил группу ночью и, кажется, не беспокоился о них совершенно. А может быть, они вернулись? На стойке лежало несколько листиков бумаги для записи и стилус. Старательно вывела на межгалактическом: «Парни вернулись?»

— Парни?, — глазки третьекурсника забегали, но он решил отшутиться: — Тебе здесь парней мало, крошка? Могу составить компанию.

Накопившийся за ночь страх и нахлынувшее раздражение на подлого хамоватого курсанта я выдохнула через нос. Чтобы успокоиться. Ой, мамочки! Честное пионерское — не хотела. И драконесса я всего-то на двадцать процентов. Когда дым рассеялся, оказалось, что парень стоит в позе футболиста в «стенке», ожидающего штрафной удар, нагишом, прикрытый лишь копотью моей злости и пеплом своей одежды, хлопая опалёнными ресницами и безостановочно спрашивая:

— Ты чё? Ты чё?

Говорил же доктор, что сила моя нестабильна и мне отдыхать надо. Но этот сам виноват.

— Курсанты, объясните, что у вас здесь происходит?

Повернулась на голос, отлично зная, кого сейчас увижу. Вспомнить бы, через какое плечо выполняется команда «кругом!». Демонстрацию моей строевой подготовки не оценили — Инк делал вид, что невозмутим, но по глазам я видела — хохочет мой смешливый друг.

Переводя взгляд от меня к дежурному и обратно.

«Этот… тильс ночью выпустил группу курсантов на вылазку в подвалы. Они еще не вернулись. Инк, там Виктор!», — ментально пожаловалась я и хлюпнула носом, сдерживая слёзы.

Инспектор мгновенно подобрался и рявкнул на погорельца:

— Курсант, я жду!

— Э-э-э-э… Эта сумасшедшая напала на меня, господин инспектор.

— Причина?

— Не ответил ей взаимностью, господин инспектор. Девочка не в моём вкусе. Еще и немая. А у меня невеста есть — отец выбрал.

Что?! Меня только что обвинили в домогательстве. Внутри вновь начал разгораться драконий жар, который рвался наружу. Но рес Плой охладил ментальным приказом: «Отставить!»

Потом продолжил разговор с клеветником:

— Курсант, доложите численный состав в Корпусе. Все на месте?

— А? Э-э-э-э-э… ну, как бы… Я не совсем в курсе, господин инспектор, — замямлил дежурный. — Выходили, но не знаю, вернулись ли.

Инк аккуратно, чтобы не испачкаться, обошёл нарушителя и встал за стойку. Там чем-то щелкнул, на что-то нажал, и его приказ разорвал тишину коридоров:

— Срочное построение для преподавателей и курсантов Учебного Корпуса. Включаю обратный отчёт.

Четкий отрывистый звук метронома, и каждую минуту механическое голосовое сообщение:

— До начала сбора осталось пятьсот стандартных единиц… четыреста…

Хорошо, что построение проходило в коридоре первого этажа и никуда не надо было бежать, а можно наблюдать эту катавасию в сторонке. Потолки, лестницы и стены дрожали от множества бегущих ног, сержанты-воспитатели руководили построением и начали проводить перекличку тех подопечных, которые уже успели построиться.

К инспектору подходили преподаватели, приветствовали друг друга и выстраивались в шеренгу за его спиной. Рядом с архимагом остановился высокий, могучего сложения самец. Человеком назвать его не могла — не похож. К какой расе относился — не знала. Они коротко переглянулись, похоже, что Инк ментально информировал его о случившемся. Не думала, что на такой рож… кх-м… на такой физиономии может быть мимика, но с лица богатырь спал.

С последним щелчком метронома и словами: «Отчёт закончен», — к стоящему в центре главному сержанту-воспитателю с нашивками на всю длину рукава строевым шагом подходили и отчитывались командиры подразделений.

Пятый курс, четвертый, третий, второй, первый. Мне показалось, что один из фиолетовых военных шёл чуть медленнее, словно оттягивая неизбежное. Докладывал он дольше остальных. На ткани комбинезона, обтягивающей спину старшего, появилось темное пятно, которое расплывалось от шеи к пояснице. О как! Наверное, наказывают здесь строго. Но он, четко выполнив команду «Кру-ГОМ!», печатая шаг, пошёл навстречу неизбежному.

Мне не было жалко служак: их вина, что мальчишки оказались такими недисциплинированными. Следить лучше надо! Но время уходило, а тут церемонии ритуальные устраивают. Будь моя воля, уже трубили команду «В ружьё!» и толпа курсантов бежала бы в подвалы спасать товарищей. Может, призвать к спасению сокурсников?

«Отставить!», — опять прогремел у меня в сознании рык господина инспектора, и я заметила, как вздрогнули два преподавателя, пытавшихся незаметно обменяться впечатлениями.

Сама же привычно прикинулась частью стены.

— Лэр! Позвольте доложить, лэр!

— Я слушаю вас, Огокс.

— Больных нет. Отпускных нет, в увольнительных нет. Отсутствуют четверо, — главный сержант-воспитатель понизил голос и добавил: — Среди отсутствующих сын лэра Нища дер Витора — Робон. Лэр, готов понести любое наказание.

Инк кивнул. И одними губами сказал:

— Потом.

Выйдя вперед, архимаг внимательно осмотрел ряды замерших курсантов и сказал то, что все ожидали услышать меньше всего:

— Я прошу у вас прощения.

Глава 3.

Если до этого были слышны шуршание ткани, вздохи и покашливания, то после заявления инспектора на нас обрушилась тишина. И Инку не надо было магически усиливать голос.

— Я прошу у вас прощения, — повторил инспектор, — за то неведение, в котором вы жили последние дни… и ночи. За необъяснимую тревожность и молчание администрации. Но тому есть объяснение. Пока — я повторяю, пока — мы сами ничего не знаем. Наблюдательная маготехника в нижних этажах отключается. Отправлять группу разведчиков, сформированную из курсантов и сержантов, нельзя.

По рядам старшекурсников-боевиков прошел возмущенный ропот. Но рес Плой не обратил на это внимания и с нажимом повторил:

— Нельзя! Как и давать непроверенную и неполную информацию. Курсанты, которые учатся на аналитиков-предсказателей, подтвердят, чем это может закончится. Домыслы, сплетни, паника. Когда у администрации будут достоверные сведения, мы вам сообщим. Сегодня должны прибыть две группы разведчиков из элитного подразделения тайной стражи. Они и пойдут выяснять, что там внизу. От вас же сейчас требуется выдержка и дисциплина. На нижние этажи — ни ногой. Занятия в лабораториях и оружейных залах отменить или перенести на «светлые» этажи. Проход по коридорам, которые относятся к пограничным, только по необходимости и группой не меньше четырёх-пяти человек в сопровождении сержанта-воспитателя. Всем понятно?

Всё та же пронзительная тишина. Похоже, все обдумывали свалившуюся на них новость. Сержанты опомнились первыми и что-то скомандовали своим курсантам. Сначала нестройно, но потом опомнившись, строй единодушно выдохнул:

— Да, лэр!

— И еще. Сегодня ночью четверо курсантов самовольно отправились на нижние этажи. Игнорируя строгий приказ не выпускать учащихся после отбоя из жилого сектора, дежурный пропустил первокурсников. А утром, чтобы скрыть свое нарушение, пытался оклеветать девушку, которая интересовалась судьбой горе-разведчиков.

Инк, не оборачиваясь, подал знак, и кто-то из преподавателей вытолкнул на середину «погорельца».

— Курсант, доложитесь!

— Да, лэр… Курсант Тикар рес Ветис, лэр…, — промямлил тот.

— Значит, рес, — почти беззвучно сказал архимаг и уже громко: — Сержант-воспитатель Тикара рес Ветиса, подойти!

От строя «черных» к центру бежал служивый в фиолетовом комбинезоне.

— Сопроводите этого… через портал в родовое гнездо. Сейчас же и так, как есть. Вещи, документы и моё письмо рес Ветису передадите позже.

— Нет!, — взвизгнул бывший курсант. — Умоляю! Не надо домой. Накажите, как хотите. Могу в подвалы пойти на разведку, но не выгоняйте из учебки. Это же какой позор…

— Да кто с тобой в разведку пойдёт, щенок?, — проворчал его бывший командир и потащил рыдающего мальчишку к выходу.

— Сержанты-воспитатели, подойти ко мне. Курсанты, на завтрак.

Было заметно, что Инку нелегко далось построение и решение о исключении курсанта. Приставка «рес» говорила о том, что они Тикаром или земляки, или родичи. В великой Вселенной, населенной огромным количеством рас, такие встречи дорогого стоит. Как наши с дядюшкой Шеем или Виктором.

— Лэры, у кого из вас имеется боевой опыт?, — руки вскинули все. — У кого менее среднегалактического оборота назад?

Пятеро сделали шаг вперед, в том числе и главный сержант Огокс. Инспектор удовлетворённо кивнул:

— Экипируемся и выступаем. Надеюсь вытащить пацанят.

«Я с вами!», — заявила я Инку.

«Отставить! Ты обещала никуда не лезть!»

«У тебя сколько менталистов в группе?»

«Я один. И что?»

«У Виктора есть артефакт, который читает направленные мысли. Ты сможешь одновременно командовать группой и слушать эфир? Или звать его ментально? Тем более, что незнакомым он может не ответить, если затаились и отсиживаются где-то».

«Туристка!»

«Я буду, как мышка. Возьми, а?»

Инспектор отвернулся и выматерился. Это была крепкая смесь великорусских, драконьих и еще каких-то неизвестных мне пока матерей, бабушек и прочей родни, которую не только за ногу. Сделала вид, что не слышу и меня эта тирада не касается.

— Главный сержант Огокс, возьмите эту… этого курсанта, выдайте амуницию и… И отвечаешь за неё головой. Понял?

— Да, лэр!

Комбинезон с экзоскелетом, наколенники, налокотники, в которых крепятся нож, фонарик, аптечка, что-то еще, но я не запомнила. Дополнением шли бронежилет, шлем со встроенной системой связи и бронированным забралом — малый набор боевого разведчика, в котором я даже дышала с трудом.

В завершение на спину повесили рюкзак с запасом воды и еды на трое суток. Эта гора амуниции, по словам наставника, защитит меня в случае нападения. Навьючили и приказали ускориться, ибо ползу, как беременный зулик. Узнать бы еще, кто это и почему он беременный. А как все это снаряжение гремит! Огокс уже три раза поднимал меня за подмышки и «утряхивал», чтобы «всё улеглось по своим местам». Но я всё равно напоминала шумовой оркестр.

Скрип! Шурх-шурх! Брямс! Скрип! Шурх-шурх! Брямс!, — озвучивало каждый мой шаг.

— Что это?, — показал на меня пальцем Инк.

— Курсант Агапи, лэр!

«Спаси или убей сразу!», — взмолилась я.

— Рюкзак долой! Шлем тоже — он мешает слушать ментальный эфир.

Архимаг посмотрел, что еще можно снять, но всё остальное, по его мнению, было необходимо.

«Броник тоже!, — потребовала я. — Стрельбы там не будет. А если что, я за сержанта спрячусь — он большой».

— Бронежилет тоже снимите. Иначе будет ползти, как беременный зулик.

И этот о зулике, но спрашивать было некогда. Впереди шли двое, поводя из стороны в сторону оружием с закреплёнными на нем яркими фонариками, пронзающими темноту. Следом шёл Инк, за ним мы с Огоксом, и ещё двое замыкали наш небольшой отряд. Каждые пять шагов я взывала: «Виктор, ты где?». Но ответа не было. Я задумалась, как бы усилить мой клич. Представила серьги и направила зов на них: «Виктор, ответь!». И услышала едва различимое: «…идем».

«Инк! Они живы!!! Виктор отозвался!», — и чуть было не столкнула с ног одного из сержантов, порываясь другу на выручку.

«Стоять, дура! Ты уверена, что это Виктор, а не ловушка для туристок?»

«Э-э-э-э… не знаю».

«Проверяй!»

Я кивнула и опять отправила импульс на визуализированную серьгу:

«Виктор, вы где?»

«Иду… Помогите».

«Вить, скажи, что было привязано на ветке куста?»

«Носки. Агапи, это я. Помогите!»

«Это он! Давайте быстрее!», — стала я тормошить Инка.

— Огокс, останьтесь с курсантом здесь и не отпускайте ни на шаг. Вперёд, ребята!

Разведчики убежали, а я могла только ментально поддерживать друга:

«Витя, держись! Инк ведёт сержантов. Они помогут».

Но парень больше не отвечал. Неужели мы опоздали?! Хорошо, что к комбинезону обязательно прилагались перчатки. Иначе сгрызла бы ногти по локоть. Нет у меня такой привычки, но в подобной обстановке могла и появиться. Не теряя надежды, время от времени звала:

«Витя?!»

«Утихни! Нашли мы их. Возвращаемся», — наконец-то дождалась ответа архимага.

Но радости в интонациях Инка не было. Время тянулось как… беременный зулик. Завидую терпению Огокса — стоит, как монолит. Даже с ноги на ногу не переминается и мне не дает развернуться, чуть ли не вжав меня в стену, отгородив собой от всего мира. Полноценно нервничать в таких условиях невозможно: ни побегать из угла в угол, ни ногами потопать, ни руками помахать. Разве что головой о камень, но это больно.

Топот подошв и тяжёлое дыхание возвращающихся вывели моего охранника из ступора:

— Лэр! Чем помочь, лэр?

— Смените с Дебом парней.

Огокс сделал шаг вперед, и я закрыла руками рот, забыв, что голоса у меня всё равно нет. На носилках, напоминающих гамак, только растянутых не между деревьями, а между двумя сержантами, лежал Виктор. За ночь он здорово изменился. Постарел лет на пятьдесят. Глаза и щёки ввалились, кожа посерела, дыхание было слабым и прерывистым.

«Инк, что с ним?»

— Очень похоже на сильное физическое истощение, но точнее скажут целители, — ответил мне наш командир и приказал всем: — Продолжаем движение: я замыкаю, Огокс и Деб поддерживают оболтусов, Агапи рядом с носилками. Вы, — кивнул он сержантам, которые освободились от ноши, — впереди колонны. Пошли!

Двух спасённых курсантов сержанты поддерживали под руку, но передвигали ноги они сами.

«А где еще один?», — на ходу оглянулась я к архимагу.

«Под ноги смотри! Не знаю. Пока не знаю…»

Торжественной встречи не было. Сержанты сдали парней целителям и разошлись по своим делам. Инспектор ушёл с теватом, а я стояла в коридоре медблока, не зная куда идти.

— Курсант, на выход!

Огокс повел меня сдавать амуницию. Одевалась я, когда раздевалка была уже пустой, а сейчас из распахнутой двери помещения пахнуло таким концентрированным ароматом разгорячённых адреналином и быстрой ходьбой мужских тел, что сделала шаг назад.

Главный сержант понял меня по-своему:

— Курсант, не дрейфь и привыкай. У нас нет раздельных душевых и бытовых комнат, — легко подтолкнул в плечо. — Иди!

«Мне это не надо!», — вспомнила кодовые слова и эмоционально-химические реакции глупого тела стали нейтральными.

Что я, голых мужиков не видела, что ли? Хотя, положа руку на сердце, посмотреть было на что. Цветовое и видовое разнообразие, рельефы и формы… Но мне это не надо!

— Вот это твой шкаф. Здесь будет храниться твоя амуниция. Переодевайся. Вопросы есть?

Я отрицательно мотнула головой. Голоса нет, чтобы спрашивать. Стянула боевой комбинезон, который натягивала поверх белого, повесила на крючки, кинула заклинание очищения и, закрыв дверцу, повернулась к проходу.

На меня уставились пять самцов различных рас и разной степени одетости.

«Что?!», — но менталистов среди них не было.

Огокс оттащил меня от шкафчика, поставил в центре и вдруг со всей дури залупил по правому плечу. Я полетела на пол, но, не дав упасть, меня подхватили чьи-то сильные руки и поставили на ноги.

— Прости, курсант, не рассчитал, — без доли раскаяния сказал сержант и тыкнул пальцем в то место, куда он только что ударил.

Повернула голову и с трудом приподняла ушибленную руку. На рукаве переливался шеврон золотого цвета.

— Сегодня ты принимала участие в операции по спасению своих товарищей. Не имея боевого опыта, ты храбро вызвалась идти менталистом группы. Это ценные качества тайного стража. И мы, сержанты-воспитатели Корпуса, посвящаем тебя в практиканты, — он еще раз ткнул в шеврон.

Не поняла, что происходит, но, похоже, носить такой шеврон и быть практикантом очень достойно.

Вытянулась в струнку и, вскинув правую руку к плечу, обвела всех взглядом. Мне улыбались, кивали, хлопали по спине. Но уже намного бережнее, чем это сделал главный сержант Огокс, цепляя почётный знак.

Помятая крепкими объятиями соратников по оружию, выбралась я из раздевалки. Вот если по-хорошему, то сейчас, когда соседки на занятиях, самое время не торопясь принять душ, а потом немного поспать. Но спать нельзя — надо перестраиваться под местные сутки, а то так и буду бодрствовать по ночам и дремать днём.

Одеваясь после купания, на правом рукаве свежего комбинезона с удивлением заметила золотой шеврон практиканта, магически продублированный на всей моей форме. Приятно.

Чем бы заняться? Обед пропустила, ужин не скоро. Решив, что надо узнать, как чувствуют себя спасённые, отправилась в медблок.

— Куда?, — преградил мне дорогу курсант, дежуривший на пороге в царство медицины.

После утреннего инцидента бдительность некоторое время будет зашкаливать, потом происшествие забудется и служба вновь расслабится. Но пока причина, для того чтобы меня пропустили, должна быть веской.

Я показала на горло, отрицательно махнула рукой и показала вдаль коридора.

— Ничего не понял. Ты к кому?

Бестолковый какой. Что непонятно — пришла девушка лечиться. И опять театр пантомимы. Рукой изображаю змею.

— Ты к целителю Сетляру, что ли?

Радостно кивнула: «Да, да, к нему», — и опять показала на горло.

Для пущей наглядности даже рот открыла, изображая осмотр. Курсант кивнул и отказал в проходе:

— К нему нельзя, он занят. Завтра приходи.

Жаль, что парень не менталист — мог бы много нового о себе узнать.

— Курсант, что случилось? Доложить!, — сдерживая командирский ор, за моей спиной вырос Огокс.

— Лэр! Докладываю, лэр! Курсант пытается проникнуть в медблок без видимой причины, лэр!

— «Видимая причина», — это когда она свою оторванную руку предъявит? Практикант лечит горло. У тебя назначена процедура?, — последний вопрос был ко мне.

Китайские болванчики, должно быть, обзавидывались тому, как энергично я кивала. А у курсанта отвисла челюсть:

— Практикант?, — и отдал честь нам с главным сержантом.

Когда мы отошли от поста, я постаралась изобразить вопрос: скосила глаза в сторону дежурного, вытаращила глаза и рот приоткрыла, погладив себя по шеврону.

— Почему он так удивился?, — понял меня Огокс. — Не бывает первокурсников-практикантов. В учебке практика разрешается только после третьего курса. Да и то, если преподаватели дадут рекомендации, а сержанты-воспитатели одобрят. Такой знак есть не у каждого синего. Тебе есть чем гордиться.

Вот теперь я поняла, как высоко отметили моё скромное участие в утренней вылазке. Забежала чуть вперёд, заступила дорогу и протянула сержанту правую ладонь. Он недоумённо смотрел на меня — не приняты в Межгалактическом Союзе рукопожатия.

— Пожми ей руку, сержант. В мире Агапи — это знак благодарности, уважения, приветствия и доверия, — посоветовал невесть откуда взявшийся Инк.

Ой, пальцы-то зачем ломать! Сержант от души сжал мою ладонь, опять хлопнул по плечу, кивнул и пошёл по своим делам.

— Мышь, которая никуда не лезет, зачем ты здесь?

Я попыталась сослаться на горло.

— Врать не умеешь. Целитель дал тебе на восстановление четыре дня. Прошел только один.

«Иду навестить Виктора», — призналась я.

— Я тоже.

В просторной палате яркий дневной свет был приглушен матовым стеклом. Три кровати разделены звуконепроницаемыми ширмами. Посетителей, кроме нас, нет. Только в углу у стола с баночками и ампулами спиной к нам сидела стройная девушка с косой, которая почти доставала до пола. Бедненькая, как же она с ней управляется?

— Ну, вот твой возлюбленный. Как видишь, ему уже лучше.

Виктор уже не пугал цветом кожи впалых щёк и чёрными тенями вокруг глаз. Дыхание было ровным и спокойным. Парень спал. Надеюсь, когда он проснётся, то будет полон сил и здоровья. Но вот Инку сейчас не поздоровится:

«Почему ты озвучиваешь ложные догадки? Это похоже на сплетни!»

«Все факты говорят, что ты влюблена в него, — перешёл на ментал страж. — И на Земле вы всё время рядом были, и здесь. То на руках он тебя таскает, то по углам шепчетесь. А твое волнение, когда он не вернулся из подвалов…»

«Инк, я думала, ты умнее! Почему хорошее человеческое отношение ты понимаешь только как страсть или любовь?»

Перед глазами к потолку поплыла струйка чёрного дыма, которую я выпустила, подогретая эмоциями. Вот! Опять довели. Но, испугавшись своей реакции, я взяла себя в руки и успокоилась. Погладив Виктора по руке, объяснила:

«Я отношусь к нему как к брату… младшему, — увидев недоумевающий взгляд архимага, продолжила: — А к тебе, как к старшему. Брату».

— Не хочу я быть братом, — вдруг открыл глаза Виктор. — Я…

— Соглашайся на брата. Иначе она тебя усыновит, — перебил его Инк.

«Агапи…, — продолжил "братец" ментально, — я принёс твои артефакты…»

Принёс он, как же. Его притащили и вместе с ними и передали целителям, а те почему-то не сняли украшения с бесчувственного тела.

— Виктор, а где Робон дер Витор?

Парень хотел вскочить и доложить по всей форме, но Инк удержал его.

— Лэр. Я виноват, лэр. Когда всё началось, я держал Талеса и Дема. Меня самого тянуло со страшной силой, но кулон, который дала мне Агапи, жёг кожу, приводя в чувство, и я смог противостоять дурману. Робон шёл первым и не захотел остановиться. Я звал его, но он даже не обернулся.

«Вить, а что началось?», — спросила я.

— Мы спокойно спускались вглубь подвала, когда твой листик начал дрожать. Сначала едва заметно, потом сильнее и сильнее. В свете фонарей мы заметили туман… или дым. Он тихо выползал из темноты и наполнял проход ароматом. Я остановился и схватил парней, не давая идти дальше. Этот туман кружил голову, и казалось, что нас кто-то зовет идти вниз.

— Помнишь, — обратился он ко мне, — мультик такой есть о моряках, которых морские сирены звали? Было очень похоже.

— Как же тебе удалось не поддаться зову?, — спросил Инк.

Виктор отодвинул край одеяла, прикрывающего грудь, и мы увидели красное пятно ожога, по форме напоминающего лист. Целители уже обработали его — кожа блестела от мази, а волдыри начали подсыхать.

— Талес и Дем были, как одержимые. Отбивались и хотели идти вслед за Робоном, но я тащил их наверх, понимая, что если отпущу, то пацаны погибнут. Чем выше мы поднимались, тем спокойнее они становились, но стали вялыми, и мне местами приходилось их нести. Кажется, этот туман выпил все мои силы, но я всё равно держал их, лэр. Спасибо, что вы пришли за нами, лэр.

Инк еще о чём-то расспрашивал Виктора, а я вспоминала сон, в котором тоже был дурманящий аромат. Сон или предсказание?

«Витя, ты там насекомых не видел?»

Парень отрицательно качнул головой:

— Не до тараканов мне было… сестричка.

На прощание были сказаны стандартные ободряющие фразы-пожелания скорейшего выздоровления, обещания навещать почаще, и мы двинулись к выходу.

— Уже уходите?, — глубоким баритоном спросила обладательница косы, оказавшаяся молодым мужчиной-целителем изящного телосложения.

Василькового цвета глаза на золотисто-смуглой коже лица смотрелись кукольно. Еще и коса…

«Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к расовому разнообразию Вселенной?», — размышляла я, когда мы не торопясь шли к выходу.

— Сможешь. Я ведь тоже из провинциального мира Вселенной. У нас на планете один большой материк, на котором живут магические человекообразные существа. Мы не совсем люди. Наш организм, дополнительно к кровеносной и нервной, имеет магическую систему. У нас нет рас, но есть кланы и касты, которые живут по тысячелетним укладам и традициям.

«Инк, как ты попал в тайную стражу?»

— Это долгая истории. Расскажу, но не сегодня. Прибыли боевые группы, пойду с командирами совещаться. Вот только до столовой тебя провожу.

«Я и сама могу!», — взбрыкнула я.

— Туристка! Ты мои распоряжения утром слышала? Выполняй!, — раздражённо прикрикнул на меня страж.

«Инк, а почему ты отвечаешь мне вслух, если я к тебе обращаюсь ментально?», — резко сменила я тему разговора, чтобы не ссориться.

— От псипередачи голова болит, — буркнул инспектор и втолкнул меня в столовую.

Глава 4.

В обеденном зале царила вольница. Кажется, на встречу с боевыми группами отправились все сержанты и преподаватели. Курсанты, пользуясь отсутствием надзора, обсуждали последние новости.

Моё посвящение в практиканты новостью уже не было.

— А я говорю, что трахается она с инспектором!, — доказывал сидящий ко мне спиной курсант в синей форме. — Вот и подарили ей шеврон.

Вздохнула — везде одно и то же. Если нет собственных способностей или лениво добиваться цели, проще оправдаться, принизив других. Кто-то, заметив меня, толкнул оратора, но четверокурсник разошёлся:

— У нас не все боевики на практику прошли, а эта соплячка только порог Корпуса переступила и тут же в группу попала. Может, через пол-оборота её преподавать поставят? Девочки, вы поняли, как карьеру делать надо?, — повернулся он к аудитории и увидел меня.

Склонив голову к плечу, я внимательно разглядывала горлопана. Сначала он стушевался, но потом хамство перевесило, и парень решил гнуть свою линию:

— Молчишь? Сказать нечего! Надо задать вопрос ректору, как такое возможно.

Подошла Реста:

«Тебе помочь?»

«Спасибо, подружка, но с этим уродом я даже через переводчика разговаривать не буду. Пойдём поедим».

Как только присела на свой стул, передо мной опустился поднос. На сей раз не капризничая и даже с удовольствием ела непонятно из чего сделанное пюре и запивала соком неведомого мне фрукта. Или овоща? Сколько я еще не знаю! Это только кажется, что с момента моего «попадания» прошло много времени. Событий много, а по дням…

«Реста, стандартный оборот — это сколько суток?», — пытаясь произвести расчёт дней, спросила я у соседки.

Столовый прибор теватки упал в чашу.

«Больше тебя ничего не волнует? У тебя осложнение на уши пошло? Ты не слышишь, как обсуждают твою персону?», — уставила на меня немигающий взгляд змеи девушка.

«Думаешь, если я сейчас начну оправдываться, то это что-то изменит? Разумные не любят менять свое мнение. Часть курсантов уже решила, что я шлюха. И они мне не поверят. Им удобно так считать. Зачем же я буду портить себе нервы?», — пожала я в ответ плечами.

«Ты такая сдержанная и мудрая», — похвалила целительница.

«Ой, и не говори! Видела того "погорельца", что домой отправили? Это я его… сдержанно», — хихикнула я, вспоминая утренний инцидент.

— Девочки, так не честно!, — возмутилась Цитиц. — Вижу, что вы переговариваетесь. Я тоже хочу знать, о чём.

— Агапи пытается разобраться, сколько дней длится стандартный оборот.

Дзиньк! Еще одна ложка упала в тарелку.

«Она надеялась, что мы замышляем убийство сплетника?», — фыркнула я, разбрызгивая сок.

В это время, заглушая разговоры курсантов, из-под потолка раздался трубный глас командира:

— Внимание, курсанты! В Корпус прибыли разведчики тайной стражи, и они готовы приступить к работе. В связи с этим быстро заканчивайте ужин и расходитесь по комнатам. И чтобы никто, я повторяю: никто, не шлялся по коридорам. Замеченные в нарушении приказа будут строго наказаны. Сегодня на постах дежурят сержанты-воспитатели. Выполнять!

Хорошо, что я уже закончила есть, от такого крика и подавиться недолго.

Раз!, — почти синхронный грохот отодвигаемых стульев. Топот ног, небольшой затор в дверях, и столовая очень быстро опустела. Мы с соседками тоже поспешили в свою комнату.

После ужина до отбоя по расписанию шли часы самоподготовки. Девочки зарылись в свои учебники и тетради, а мне стало скучно. Достала вампирский травник и вернулась к сравнению описаний свойств растений в учебнике Цитиц. Еще и навыки, полученные от ведьм, вспомнились. Взяла стилус и стала записывать эти объединённые и подкрепленные опытом знания о флоре, часто встречающейся в разных мирах. Увлеклась своим занятием так, что, когда прозвучал сигнал к отбою, едва разогнула затёкшую спину. Зато толстый блокнот, одолженный Рестой, был исписан полностью.

Мои сны по-прежнему тревожили меня темнотой подвалов, наполненных странным одуряющим ароматом, шуршанием хитинового покрова и призывом: «Убейте их!»

Разбудила меня подушка, прилетевшая от Ресты:

«Совесть у тебя есть?! Хватит мне свои кошмары транслировать!»

«Я же не специально. Самой такие сны не нравятся».

Кажется, здесь сутки длиннее. Я уже выспалась, а рассвет только зарождался. Вставать и мешать соседкам спать не хотелось, и я стала вспоминать свой сон. Три раза подряд одно и то же сниться не может. Тогда что это? Предчувствие или ясновидение?

«Что бы ни было — всё неприятно», — решила я и прокралась в ванную приводить в порядок тело и волосы.

Бездельничать решительно надоело. Надо зайти в медблок, навестить Виктора и попросить целителя Сетляра разрешить мне посещение занятий. Может, и заклятие можно снять? Горло, кажется, не болит. Размышляла о предстоящем дне, пока расчёсывала и заплетала косу.

В комнате проснувшаяся Цитиц стонала над своим заляпанным за ужином комбинезоном. Осмотрев меня, обвинительно ткнула пальцем:

— У тебя сегодня опять свежая форма!

Я кивнула.

— Где взяла?

Я показала на шкаф. Еще на Океане приучила себя накладывать заклятие очищения на ношеные вещи сразу. Много магии не требуется, а опрятный вид в любом мире приветствуется. Белый цвет, в который облачили первокурсников в учебке, обязывает следить за чистотой комбинезона ежедневно.

— В чём я на занятия пойду?, — ныла онтрикс, перебирая свою форму.

— Я же тебе говорила, что надо форму в стирку сдавать, как сняла, а не копить несколько дней, — проворчала Реста.

— Девочки, одолжите мне комбинезончик чистенький, а?, — белочка умильно сложила ручки и исполнила какой-то замысловатый пируэт пушистым хвостом.

Я не смогла устоять и протянула ей плечики со своей формой, сняв золотистый шеврон с рукава. Цитиц радостно застрекотала что-то непонятное.

— Не балуй её. На голову сядет и будет там орешки грызть, — предупредила теватка, проходя мимо нас в душ.

Белочка немного посокрушалась, что комбинезон короткий, но, заправив штанины в высокие белоснежные сапожки и подвернув рукава до локтя, нашла, что моя форма ей почти впору. Вот только отверстия для хвоста предусмотрено не было, и она решила его вырезать.

Отобрав у неё ножницы, погрозила пальцем и аккуратно распорола задний шов. Освобожденный хвост взметнулся как знамя, а закастовать распоротое легче, чем разрезанное. Взяла один из её комбинезонов, нуждающихся в стирке, поманила Цитиц и показала, как магически очищать одежду.

— Ничего не поняла. Повторить можешь?, — предприимчивая онтрикс уже подсовывала мне гору своей грязной формы.

Ох и хитрохвостая у нас соседка! Отрицательно покачав головой, взяла со стола листик бумаги, начертила схему кастования с подробным указанием векторов силы в заклятии и протянула девушке. Сделала приглашающий жест.

Белочка вздохнула о неудавшейся уловке и стала разбираться в ворожбе. Первый раз мне пришлось немного подправить количество силы, онтрикс понимающе кивнула, вошла во вкус и колданула все свои залежи на очищение. Изобразив травнице аплодисменты, дописала на листочке время, через которое все вещи будут готовы к носке.

Торопыга поморщила носик, но, подумав, заявила, что так всё равно лучше, чем таскать узлы в прачечную. А я задумчиво рассматривала начерченную мною схему. Значит, Френки не только восстанавливала моё умирающее от проклятия тело, изгоняла депрессию и стрессы, но и умудрилась вложить в мою головушку глубокие знания. Не просто навык пальчиками щелкнуть, но и понимание того, по каким векторам при этом распределяется магическая сила. Почему я это осознала только сейчас и какими еще умениями одарила меня Разумная подруга?

Сегодня в столовой, следя за порядком, между столами неспешно прогуливались преподаватели и сержанты-воспитатели. И поэтому шумных обсуждений не было. Но стоило надзирающим отойти подальше, тут же гул приглушённых голосов и громкого шёпота перекатывался в ту часть обеденного зала. Многие поглядывали в сторону нашего стола.

«Реста, скажи Цитиц, что я прошу у неё прощения за этот цирк. У тебя тоже прошу прощения. Кто знал, что какой-то шеврон сломает мозг почти всем курсантам», — обратилась я к соседке.

— Ой, ерунда какая! Зато тот онтрикс с третьего курса меня заметил, — ответила на перевод белочка и мило кому-то улыбнулась.

«Хоть какая-то польза», — улыбнулась я.

— Доброе утро, курсанты. Здравствуй, дочка!, — я подскочила от второй части фразы, произнесённой по-русски.

Дядюшка Шей стоял у нашего стола, прижимая к груди плетёнку, покрытую салфеткой, источающую умопомрачительный аромат свежеиспечённой сдобы.

«Реста, помоги, пожалуйста!», — позвала соседку.

Теватка подошла к нам и стала переводить:

— Я так рада вас видеть!, — погладила по ладони, придерживающей корзинку. — Пока не могу разговаривать — велели горло беречь, но как только сниму заклятие молчания, обязательно зайду навестить вас.

— Так ты менталистка, дочка?, — удивился мужчина. — Курсант, скажи ей, что пусть заходит в любое время. Я очень рад буду.

Мы с теваткой засмеялись:

— Она же только говорить не может, лэр. Слышит вас прекрасно.

— Ну да. Ну да, — закивал кастелян, слегка смутившись.

А я еще раз погладила его по руке.

— Заходи, буду ждать. И Васька рад будет.

Он шел по проходу слегка неуклюжей походкой, раскланиваясь с сержантами и преподавателями, и мне было чуть грустно смотреть на его печальную спину.

«Жаль мужика», — вздохнула рядом Реста.

«Почему?»

«Ты не знаешь, что у него только верхняя часть тела живая, а ниже грудной клетки маготехнический протез?», — удивилась соседка.

«Откуда?! Ой, бедный!», — и слёзы сами потекли по щекам.

Ориентировалась между общежитием, столовой и медблоком я уже сносно. Навигатор не включала и направление ни у кого не спрашивала. Сержант, стоящий на посту, улыбнулся, заметив мой шеврон, и кивнул, разрешая пройти. Воспитатели тоже делятся между собой информацией, и у них обо мне своё мнение. Несмотря на то, что сама не считаю участие в спасательной экспедиции героическим поступком, им виднее.

Сетляра в кабинете не было, и я пошла к Виктору. Парень только что закончил завтракать и, сидя за своими ширмами, маленькими глотками задумчиво допивал отвар.

— Привет, сестричка, — кажется, парень понял и принял, что так для нас будет лучше.

Улыбнулась, покивала и показала на уши.

— Забирай свои цацки, — вынул украшения из ящика Виктор. — Всё же ментал — это не моё. Голова болит после него, как с крепкого бодуна. Давай по-русски поговорим?

Пожала плечами и, ткнув пальцем ему в грудь, дернула головой вверх.

— Как я? Нормально. Доктор сказал, что к вечеру выпишут. А ты как?

Раскрытой параллельно полу ладонью делаю покачивающиеся движения.

— Более-менее?

Киваю и изображаю рукой змею.

— Сетляр был где-то здесь. Хороший дядька, и дочка у него красавица.

Согласно киваю и согнутым пальцем стучу себя по голове.

— Умница?

Киваю и показываю движение от своей головы к его и обратно.

— Менталистка?

Киваю.

— Как ловко это у вас получается — общаться без слов, но не ментально, — раздался от входа весёлый голос целителя.

«Здравствуйте, доктор. Мы с Виктором с одной планеты, из одного государства и одной национальности. Наверное, поэтому нам просто понимать друг друга».

— Наверное. Я давно за вами наблюдал, но даже половины не понял. Ты только курсанта навестить или на прием ко мне пришла?

Забыв о том, что могу ментально согласиться, усердно киваю.

— Нет. Давай еще день подождём. Ты хоть и молчала, но следы воздействия на слизистую присутствуют. Что это было?

Пришлось рассказывать о вчерашних выхлопах огня и дыма. Целитель слушал меня, склонив голову и потирая надбровную дугу:

— Плохо. Тебе необходим наставник, который обучит усмирять пламя гнева, но в Корпусе сейчас нет драконов.

«Может, деда пригласить?», — предлагаю свой вариант решения проблемы.

— Это не ко мне. Поговорю с ректором или инспектором, но обещать ничего не могу.

Глава 5.

Я думала, что рюкзак пустой. Что там могло быть, если в путешествии по мирам я несколько раз вытряхивала его полностью? А что назад клала? Но на покрывало моей кровати из недр перевернутого вверх дном мешка что-то сыпалось. Из полезного обнаружилась банка консервов «Сардины в масле», початая пачка зелёного чая с чабрецом в пирамидках, два пакетика кошачьего корма — купила в крымском магазине на сдачу гостинец Филиппу — и плитка горького шоколада.

Разглядывала сохранившиеся запасы и радовалась, что в гости пойду не с пустыми руками. Я сама за дисциплину и выполнение разумных распоряжений начальства, но сообщение об инвалидности земляка, а значит, и о его одиночестве сдавило сердце и притупило разум. Сейчас выйду и попрошу первого встречного сержанта-воспитателя проводить меня на склад. Да и не опасно там, скорее всего. Иначе дядюшка Шей не позвал бы в гости, а склад эвакуировали бы на верхние этажи.

«Навигатор, мне на склад надо».

— Доступ заблокирован!, — механический равнодушный голос озвучил запрет.

«Как пройти в канцелярию?», — тут же сменила запрос на заранее продуманный вариант.

Перед глазами возникла голограмма карты и яркая точка конечной цели. Но я смотрела не на неё. Тускло, но на схеме видны и другие объекты. Склад вправо от выхода из канцелярии. Побежали!

— Канцелярия. Вы прибыли.

Путеводная стрелка исчезла, а я на свой страх и риск пошла дальше. В одной руке сверток с подарками, второй временами прикасалась к стене. Тактильные ощущения в глубоком сумраке дали возможность чувствовать реальность происходящего. Держась правой стены, я вскоре вышла в холл, в котором день назад искала дверь в склад. Постучала.

— Дочка, ты пришла, — искренне обрадовался дядюшка Шей. — Проходи, сейчас сварю кофе.

Но я остановила мужчину и протянула ему пакет с гостинцами.

— Это мне?

Согласно кивнула и показала на спящего на конторке кота.

— И Ваське?

Кастелян присел к столу и слегка дрожащими от волнения руками принялся разворачивать свёрток.

— До-о-очка, — растроганно протянул он, увидев содержимое. — Ты где же это взяла? С Земли сохранилось?

Внимательно читая и шёпотом повторяя слова, написанные на этикетках, мужчина часто-часто моргал, чтобы скрыть подступившие слёзы.

— На Новый год оставлю!, — накрыл он банку консервов рукой. — Сделаю салат. Как он назывался? Что-то цветочное, кажется. Яиц на кухне возьму. Овощи, конечно, не такие, как у нас, но… А как майонез делать, знаешь?

Покивала, но постаралась изобразить удивление. Какой Новый год? Когда?

— Я по-нашему отмечаю. Специально календарь веду свой. Через неделю как раз и будет. Эх, шампанское здесь не достать, и мандаринов нет.

Он еще рассуждал о чем-то, а я подсчитывала время. Инк же еще на Кирумите сказал, что на Земле прошло три месяца со дня моего падения. Действительно, скоро Новый год — самый волшебный праздник на все времена. И пусть мы далеко от Родины, но отпраздновать, надеюсь, сможем.

Волшебный аромат кофе дядюшки Шея приглушил запах травяного сбора, который, кажется, пропитал даже стены. Я постаралась показать это хозяину склада, обведя рукой пространство и поднеся ладонь к носу.

— Дух нравится?, — на мой кивок кивнул и сам. — Я уже почти и не замечаю, но душу радует. Детством и домом пахнет. Мне тут один мозгоцелитель посоветовал, когда я затосковал сильно. Подбери, говорит, запах, который ассоциируется с состоянием счастья, и постарайся, чтобы он тебя постоянно окружал. Я долго травки подбирал и получил желаемое. Правда, месяц назад в отпуске был, и тут аромат в такой концентрации накопился, что неделю проветривать пришлось.

Хотела спросить, где он в отпуске отдыхал, но не могла придумать, как это можно показать. Поэтому слушала то, что рассказывал сам кастелян:

— Мать отца была травницей, и в нашем домике повсюду висели пучки веток, стеблей, связки листьев и цветов. В пёстрых мешочках на полках хранились сушёные ягоды и грибы. Все это пропитало избушку и всё, что в ней было, таким устойчивым ароматом, что даже моя школьная форма пахла так же, как оконные занавески в доме. Хоть и жили в городе, но по-деревенски. Окраина маленького уральского городка, основанного еще при Екатерине Великой, к этому располагала. Банька в конце огорода, для которой воду носили из колодца. Печь в избе топили дровами и углём, который с соседскими пацанами подворовывали на станции. Летом с бабушкой обрабатывали огород и ходили в лес собирать ягоды, травы и грибы. Родителей я своих не помню. Они погибли в грозу, когда во время сенокоса спрятались под деревом. Так и жили мы с бабулей вдвоем. В старших классах начались допризывные хлопоты. Медкомиссии, сборы разные… Я парень крепкий, к физическим нагрузкам привычный, спортом занимался в секциях школьных и учился хорошо, вот и пристал ко мне военком: поступай в военное училище! Я отнекивался, что не могу бабушку одну оставить. Но в конце апреля, как раз перед окончанием десятого класса, моя бабушка однажды не проснулась. С похоронами соседи помогли — бабушку люди уважали. Она многим помогала своими травками. В школе друзья и учителя поддерживали — экзамены сдал, аттестат получил. И после выпускного пошел в военкомат: готов к поступлению в военное училище.

Рассказывал дядюшка Шей легко, без затяжных "э-э-э-э" и мучительного подбора слов. Наверное, он историю жизни рассказывал не один десяток раз. Себе. Чтобы не забыть родной язык, бабушку и дом, в котором вырос.

— Почти сразу после училища я попал в Афган. Разведрота. Парни немногим моложе меня, из разных мест Союза. Пашка из Москвы, Степан из Могилёва, Григорий с Кубани, Вовка из Владивостока. Конечно, их было больше, но запомнились эти. Мальчишки приходили и уходили — кто-то погибал, кто-то по ранению выбывал, — а эти были рядом с первого дня. Нас так и называли: «кулак Шейнина». Чему ты удивилась? Когда-то меня звали Андрей Васильевич Шейнин.

И мужчина опять замолчал. Наверное, вспоминая что-то, о чем не будет мне рассказывать. Часто, повествуя о своей жизни, мы невольно избегаем касаться событий, в которых мы поступали плохо, или немного искажаем факты, чтобы выглядеть лучше.

— Это случилось через восемь месяцев моей командировки на войну. Инструкция была странной: встретить, обеспечить безопасность, проводить, забыть. И не соваться с расспросами: товарищи из армии дружественной страны. И всё. Только форма у «товарищей» была необычной. В училище нас знакомили с вооружением и обмундированием других армий. Такой точно ни у кого не было. Но спрашивать было нельзя, и общались мы только жестами. Когда до точки оставалось меньше трети пути, нас обнаружили и…

— Затолкали мы с парнями «товарищей» в расщелину, чтобы не достало их обстрелом, и стали отстреливаться. Что потом было, не помню. Как отрезало. Очнулся в больничке. Ничего понять не могу. Люди вокруг странные — подумал еще, что галлюцинации после наркоза: у медсестры зрачки вертикальные, у доктора из-под халата хвост торчит. И говорят непонятно. Потом и того хуже: пришел один такой…, — Андрей Васильевич пошевелил пальцами, ища определение, — непонятный. Вложил мне в ладонь кристалл и стал объяснять, что я в Межгалактическом госпитале, что мне сделали операцию, но для того, чтобы в дальнейшем я смог жить самостоятельно, он мне предлагает перейти к ним в отделение экспериментальной маготехнической реабилитации. Им как раз нужен экземпляр для опытов. Иначе у меня грустные перспективы после выписки. Я слушал его и думал, что он, должно быть, контуженный, который сбежал из своей палаты. Какая маготехника, почему госпиталь Межгалактический? Слышал когда-то, что с сумасшедшими нельзя спорить, поэтому соглашался со всеми его предложениями. А на следующий день сам чуть с ума не сошел. Первым делом после перевода мне показали мое тело. Вернее, то, что осталось от него. До этого я никак не мог рассмотреть, что у меня ниже пояса. Все было как в тумане. Руки вижу, грудь вижу, а дальше пелена белая, и ног не чувствую. Отпоили чем-то, чтобы успокоился, и дальше экскурсию провели. Показали мою будущую нижнюю часть почти в собранном виде и объяснили, что все эти проводки, трубочки, крепления надо срастить с моим телом. Точнее, с тем, что от него осталось. Чтобы проверить, как система будет работать. Не знаю, сколько времени я в этом отделении провел. Мне сделали бессчётное количество различных операций. За это время я научился сносно шпрехать на межгалактическом, познакомился с магией и понял, что мне повезло, в том что этот чудик взял меня для опытов. Иначе отправили бы в приют для инвалидов немагиков, а там, по слухам, живут очень плохо и очень недолго. Да, мне хотелось жить! Будучи обрубком человеческим, хотелось жить. Ведь мне тогда всего двадцать четыре года было. Ковылял я на своем маго-протезе по всему госпиталю — осматривался, знакомился с новым миром и многообразием обитателей. Каждую неделю проходил тестирования, после которых чаще всего меня снова оперировали. Доводили до совершенства устройство, которое поможет пострадавшим жить почти полноценной жизнью. И однажды, придя в себя после очередного улучшения, на вопрос о самочувствии я честно ответил, что уже не понимаю, где я, а где протез. Совет Межгалактического Союза дал согласие и открыл финансирование для продвижения этого изобретения. Сначала меня, как действующую модель, показывали различным комиссиям, возили на презентации и демонстрации, а потом у них появились новые пациенты и меня оставили в покое. Я не знал, куда мне идти и как жить вне госпиталя. Поэтому помогал везде и всем, чтобы не прогнали. Как-то меня зачем-то послали на склад, и мы познакомились с кастеляном. Отставной страж оставил меня при себе, официально оформил помощником, помог выправить документы гражданина. Вот только с именем вышла неувязка. Я же беспородный и на три имени право не имею. В канцеляриях фамилию сократили до Шей, а имя-отчество и вовсе утеряли. Потом мой новый товарищ порекомендовал меня сюда — старый кладовщик по старости уволился. Вот так прижился и устроился Андрей Васильевич Шейнин в учебке тайной стражи. На Земле у меня всё равно нет никого, да и нельзя мне туда. Протез магии много потребляет…

Кастелян молчал, рассматривая руки, и я увидела на фалангах пальцев левой руки выцветшие буквы татуировки «У-р-а-л». Запищал зуммер переговорного устройства, и мужчина словно очнулся:

— Дочка, ты иди к себе. А мне работать пора. Заходи обязательно, я ждать буду.

Закрыв за собой двери склада, я ладошками растёрла слёзы по лицу. История моей страны, история парней моего поколения. Одноклассник, отдавший интернациональный долг и свою жизнь, мог воевать в роте Андрея Васильевича. Всхлипывая, шмыгая носом, вспоминая рассказ кастеляна и знакомых парней, которым досталась эта никому не нужная война, я брела вдоль стены, иногда прикасаясь к её шершавой поверхности. Очередной раз грустно вздохнув, ощутила знакомый запах.

Где я могла с ним сталкиваться? М-м-м… какой приятный. Хочется вдыхать его бесконечно. Аромат окутывал тело, туманил голову и обещал восхитительные ощущения и невероятное наслаждение. Стоп! Какое наслаждение? Мне это не надо! И морок спал.

Запах был, и легкий туман клубился под ногами, но сознание прояснилось. Вернусь на Остров, расцелую Френки за бесценный подарок. Быть независимой от химии феромонов дорогого стоит. Но мне пора уже канцелярию миновать, а в коридоре не светлее — темнее становится. Тут я вспомнила, что, выйдя из склада, повернула не налево — назад, а направо — в подвал.

«Быстро назад!», — скомандовала себе и повернула было вспять, но услышала шаги.

Кто-то спешил вслед за мной вниз. Поступь была уверенной, словно шедший знал, куда и зачем он идёт. Хорошо, если это кто-то из сержантов, посланных догнать, вернуть и наказать. А если нет? Страшно-то как! На всякий случай мне захотелось спрятаться и посмотреть, кто тут еще прогуливается. Вжавшись в стену, продвигаясь все дальше и дальше, я доползла до небольшой ниши, в которой притаилась, напрягая слух и зрение. Пальцами от испуга вцепилась в стену, пытаясь слиться с ней полностью.

К моему укрытию всё ближе и ближе приближалось нечто, заставляющее меня паниковать. В приступе ужаса, шаря руками по стене за спиной, я наткнулась на впадинку, в которую вцепилась, как утопающий за спасательный круг. Мои судорожно скрюченные пальцы случайно нажали на кнопку, скрытую в углублении. Задняя стена ниши, к которой я прижималась изо всех сил, бесшумно повернулась вокруг своей оси, унося меня из темного прохода в неизвестность.

Очнулась от боли в руке, которую отлежала. Я что — в обморок упала? Во дела! Кисейная барышня в перетянутом корсете, а не закаленная жизнью тётка в теле юной девицы. Глаза открыла, руку освободила и попыталась сесть, чтобы осмотреться, куда же я попала. Маленькая площадка у порога вращающейся двери, от которой влево и вправо вдоль стены тянулись решетчатые узкие переходы и лестницы из металлических прутьев. Они неравномерно опоясывали всё помещение, то проходя под самым потолком, то спускаясь почти к полу. От необычной геометрии стен и пересечений решёток у меня опять закружилась голова. Может, ароматный туман так действует?

«Мне это не надо!»

Полегчало, и можно продолжать осмотр. Светильников заметно не было, но освещения хватало, чтобы рассмотреть голые стены и клочья марева, которые постепенно развеивались и истончались, являя мне четыре фигуры, приткнувшиеся у противоположной стены.

Курсант в черной форме, скорее всего, был сбежавший от Виктора Робон дер Витор; два воина в форме намного круче той, которую сержанты надевали для спасательной вылазки, и… Цитиц. Если с бойцами более-менее понятно, скорее всего отбились от группы во время вчерашней разведки, то моя соседка как сюда попала? Все четверо безучастно сидели, склонив головы к груди, и не делали никаких попыток встать. Около стражей бесполезно валялись устройства, очень напоминавшие оружие, которое они не спешили применять. Да и врагов, притащивших их всех сюда, видно не было.

Не зная, как поступить, я дергалась то к двери — бежать за помощью, то к лестнице — спуститься вниз. Решив, что не смогу вытащить четверых, стала искать ту кнопку, которая повернула бы дверь. Пойду за помощью. Но ровная плита без каких-либо углублений и выступов не желала открываться. Толкание руками и плечом тоже не дало результата. Придется идти вниз — здесь мне не выбраться.

Как трудно сделать первый шаг с надёжной поверхности каменного уступа на тонкие плетения перехода. Сколько веков или тысячелетий назад он здесь установлен? Вдруг эти прутки рассыплются под ногами прахом и я полечу вниз с высоты третьего этажа и разобьюсь вон об тот угловатый камень, что привален к стене? Затаив дыхание, сделала осторожный шаг вперед. Поверхность подо мной даже не вздрогнула. Еще один шаг, еще…

Вот и лестница. Крутая и узкая. Спустилась, с готовностью в любую минуту бежать назад. Но внизу никаких изменений. Четверка фигур в забытьи и тишина. Когда до поверхности осталось два пролета, я оступилась. Вцепившись руками в перила и скользя подошвами по ступеням, я с грохотом жёстко рухнула на маленькую лестничную клетку. Ладони, содранные о неровную поверхность металла, горели огнём. Спина, которая сосчитала ступени, ныла. Попа, на которую я приземлилась, тоже чувствовала себя плохо. Как же я орала, выла и скулила. Мысленно. Дула на ладони, выгибала спину, разминая пострадавшие мышцы, и пыталась встать на ноги, чтобы осознать, что ничего себе не сломала.

«Это откуда взялось?», — прозвучал в голове вопрос.

«Оттуда!», — машу рукой вверх, занятая изучением пострадавшего тела.

«Ты меня слышишь?», — удивлённый вопрос.

«Да…, — я аккуратно присела на ступеньку и вежливо спросила: — А вы кто?»

«Я одна. Разве не видишь?»

«Не вижу никого, кроме этих…», — махнула в сторону стены с одурманенными стражами и курсантами.

От корявого обломка скалы, на который я боялась упасть, оформившись в длинную шипастую составную конечность, поднялась лапа и помахала мне.

«Теперь видишь?»

«Вижу», — выдохнула я.

Рассматривая плотно прилегающие к ребристому телу конечности, голову с огромными глазами и челюстями, которые по цвету ни на тон не отличались от цвета стены и пола, я мечтала о метле, на которой могла бы взлететь под потолок.

«Ты кто?», — сделала попытку наладить контакт с существом.

«Королева-матка чоттов. А ты очень похожа на дезинсекторов, и эти тоже похожи», — взмах лапкой в сторону моих товарищей по несчастью.

«Эти точно не травят никого. Кажется, им самим помощь нужна».

«Уверена? Очень похожи на тех, кто погубил мой народ», — повернув голову в сторону пленных, переспросила королева.

«Мне говорили, что планета была необитаема, когда сюда пришла тайная стража», — я тоже кивнула на четвёрку, сидящую на полу, чтобы пояснить, о ком идёт речь.

«Когда-то мой мир был прекрасен и бурлил жизнью. Тесное сосуществование разнообразных видов чоттов и растений за много поколений сделало нас зависимыми друг от друга. Говорят, что первая королева со своим керсом в этот мир прилетела на стебле священной травы юн. Кругом была голая пустыня. Травинка опустилась около маленького источника воды, который пробивался сквозь камни, где королева и укоренила стебель. Потом была первая кладка, из которой вышли копатели, рыхлители и еще керсы. Они улучшали и увлажняли почвы, расширяя зону обитания. Ветер, принёсший королеву, дарил им семена новых трав и кустов. Из кладок появлялись всё более разнообразные виды. В высоких деревьях жили летуны, на берегах образовавшихся водоемов поселились пловунцы. Территория, пригодная для жизни, расширялась, первая королева старела — кладок было меньше, рабочих чоттов для ухода за растениями стало не хватать. И она приняла решение отложить несколько королевских яиц. Чтобы новые матки могли обеспечить прирастающие земли копателями, рыхлителями, носильщиками и сборщиками. Для каждого яйца было отобрано по три лучших керса, которые могли бы вырастить королев и служить им дальше. Так и повелось, что на смену старой королеве выращивали несколько новых. Но их обязательно проверяли первой кладкой. Если из яиц в основном вылуплялись рабочие чотты, но были и летуны, пловунцы и керсы, то такая матка была ценнее и её готовили в королевы. Я была последней королевской воспитанницей».

Рассказчица замолчала. То ли вспоминала минувшее, то ли собиралась с мыслями. Мне же хотелось понять, зачем она мне рассказывает историю своего народа. Кто такие керсы и какую роль они играют в жизни королев?

«Керсы — это кто?», — решилась я прервать затянувшееся молчание.

«Вид, способный оплодотворить кладку. В дальнейшем они за этими яйцами ухаживают. Чем больше новых чоттов вылупится, тем значимее керс в свите королевы».

«На вас кто-то напал и погубил вашу цивилизацию? А ты как спаслась?»

«Старая королева узрела предсказание и отправила меня с керсами в горы. Она никому из ближних не рассказала, что должно случиться. Только посоветовала идти пещерами. Когда мы спустились и много уже прошли в глубоких путях, пришёл её Зов с приказом обязательно выжить. И картинки того, как дезинсекторы расправляются с чоттами. Низшие из свиты отвели нас с керсами в пещеру, ввели в состояние зимнего сна и, закрыв вход, охраняли его снаружи. Мы нашли их, когда вышли из спячки. Но они не смогли выжить».

«Кто же вас разбудил?»

«Зов! Было ароматное послание к пробуждению и возрождению. Первый Зов был такой силы, что я почти бессознательно захотела сделать кладку. Потом аромат ослаб, иногда почти исчезает, но он несёт Зов. На тебе тоже есть след этого запаха. Слабый, почти неощутимый, но он на тебе есть».

Какой на мне может быть запах? Парфюмом здесь я не пользовалась. Мыла, шампуни и гели, которые есть в душевых, не имеют никакого аромата. Как Цитиц ответила на мой вопрос: «Даже магию применяют, чтобы всем угодить. Вкусы-то у всех разные».

Чем я еще могу пахнуть? Столовка наша источает аппетитные ароматы, но вряд ли они побуждают размножаться. Где я еще сегодня была? Медблок и склад. Точно! Андрей Васильевич рассказывал, что после отпуска, открыв дверь склада, оглушил окружающих концентрированным благоуханием, скопившимся в закрытом помещении.

А рецепторы королевские, похоже, очень чуткие. Даже с меня унюхала складской букет. Удружил земляк коллегам.

«А туман откуда?», — спросила разговорчивую собеседницу.

«Какой туман?»

Показала пальцем на остатки белых клочьев, которые еще клубились в одном из углов.

«Это образуется после того, как керсы кладку оплодотворят, — отмахнулась королева, но поинтересовалась: — Почему ты спрашиваешь?»

«Просто любопытно», — решила уйти я от ответа.

Кто знает, что на уме у этих чоттов? Пока королева вполне дружелюбна, но что будет дальше? Пошлет своих самцов ночью к жилым этажам, те с радостью окурят курсантов и преподов, и делай после этого с тайной стражей, что хочешь.

«Ты уже сделала несколько кладок? Но тебе же необходимо восстановиться. Чем вы тут питаетесь?», — вдруг я поняла, что еды здесь для такого количества крупных насекомых нет.

«Керсы нашли немного грибов и мох, но они уже закончились», — вздохнула королева.

Рука непроизвольно потянулась к затылку, в котором зудел вопрос: чем же они планируют питаться в дальнейшем?

«Вы этих, — я кивнула на сидящих у стены, — есть будете?»

То, что произошло в следующее мгновенье, мне будет снится в кошмарах. Королева в мгновение ока трансформировалась из букашки-переростка в огромную богомолиху в боевой стойке. Раскинув крылья от стены до стены, раскачиваясь на задних конечностях, опираясь на украшенный шипами хвост и размахивая передними серповидными лапами, она внушала мне из-под потолка:

«Чотты миролюбивый народ. Мы не питаемся плотью, а только травой, грибами и листьями, которых берем столько, чтобы не погубить растение и оно могло восстановиться!»

С моей точки наблюдения, выглядело это далеко не так, но спорить я не стала. Грибами так грибами.

«А фрукты вы едите?»

«Я не знаю, что ты называешь фруктами», — слегка успокоившись, ответила королева.

Представила яблоки, груши, сливы, апельсины и транслировала картинку собеседнице.

«Может быть, если это дали растения».

Чотта становилась меньше, компактно укладываясь в первоначальную форму. Отдышалась и я. Что дальше? Уйти, оставив курсантов и стражников на обещания голодных насекомых, я не смогу. Утащить тоже. Просто физически не вытащу.

«Ты хочешь уйти?», — уловила мой настрой королева.

«Да. Мне надо договориться, чтобы вам доставили еду».

«Этих заберёшь?», — удивила букашка вопросом.

«Хотела бы, но я не смогу их дотащить», — осторожно ответила я.

«Тебе керсы помогут», — нашла простое решение собеседница.

Королева что-то прощебетала, и из полутёмного прохода, на который я перестала обращать внимания, выскочили тараканы. Шесть тараканов размером с прогулочную лодку. Двое шустро загрузили на спины своих товарищей одурманенных гостей и даже забросили воинам их оружие. После чего повернулись в мою сторону. Я аккуратно сползала вниз по скользким ступеням древней лестницы, боясь еще раз грохнуться. Остановилась около королевы и, задрав голову, посмотрела в её радужные фасетчатые глаза:

«Можно я еще к вам приду?», — удивляясь самой себе, спросила хозяйку пещеры.

«Я буду тебя ждать!», — она легко коснулась лапкой моей руки.

Кивнула и пошла к выходу мимо строя ожидающих меня керсов. Но не сделала и трёх шагов, когда почувствовала, как что-то обхватило мою талию и подняло вверх.

«А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!! Отпустите!!!»

«Не бойся. Но держись крепче. На керсе ты доберёшься быстрее», — инструктировала королева, опуская меня на жёсткую спину своего слуги. Или мужа?

Совет был полезным. Если тараканы, которые несли бесчувственные тела, придерживали свой груз приподнятыми крыльями, то мой, вообразив себя арабским скакуном, нёс меня, не соблюдая техники безопасности. Судя по тому, что на мои ментальные вопли он не реагировал, просить его сбавить скорость было тщетно.

«Инк!!! Инк, ты меня слышишь?! Отзовись, ради Вселенной!», — стала взывать я к инспектору.

Мне же необходимо предупредить его о нашем, мягко говоря, необычном возвращении, чтобы не вызвать переполох. Или хуже того, организованную оборону.

Орать мысленно трудно. Посылать ментальный призыв во время скачки на бешеном таракане оказалось на грани всех моих сил. Человеческих, ведьминских и драконьих. Время от времени я теряла контроль и вместо зова выбрасывала из ноздрей клуб чёрного дыма с небольшими струйками огня. Мой скакун при каждом выбросе убыстрялся, хотя казалось, что быстрее уже некуда.

«Инк, черт тебя забери, ответь немедленно!», — завопила я, едва не соскользнув на повороте со спины шустрого насекомого под ноги его товарищей.

«Ты чего так голосишь?, — слегка раздражённо отозвался мой опекун. — У меня совещание».

«По поводу четверых потеряшек?», — клацая зубами от тряски, спросила, стараясь удержаться.

«Троих. Стоп! Ты откуда знаешь? Мы не сообщали о пропавших стражах, — и через секундную паузу: — Опять вляпалась!»

«Бросай всё и выходи к канцелярии. Мы уже подъезжаем. Конец связи».

Приличной девушке не следует слышать те слова, которыми мой друг сейчас облегчал душу.

Наш караван действительно приближался к служебному сектору учебки. Как бы остановить моего скакуна? Я погладила его по загривку и мысленно взмолилась:

«Остановись, пожалуйста!»

Керс встал как вкопанный, а я по инерции кувыркнулась под ноги подбегающих Инка и ректора.

«Как ты быстро!», — единственное, что смогла я ему сказать, поднимаясь с пола.

«Есть способ», — не отрывая взгляда от моих провожатых, страж пытался задвинуть меня себе за спину.

Я же, вырвавшись, бросилась к таракашкам и, раскинув руки, заслонила грудью от направленного в их сторону оружия тайных стражей. Те материализовались следом за начальством, и вид у них был крайне агрессивный.

«Опять всех выручать», — вздохнула я про себя, а направленно транслировала другое:

«Кто, помимо инспектора и ректора, еще владеет менталом?»

Отозвались пятеро из десяти. Значит, дело пойдёт быстрее.

«Слушайте! Это чотты. Они разумны. Долгое время пребывали в спячке, замурованные в пещере под этим зданием. Сейчас они проснулись. Их очень мало. Королева-матка и еще один керс остались внизу, а эти товарищи любезно подвезли меня и наших пострадавших. Вы можете забрать и курсантов, и бойцов. Все живы, только одурманены».

Сделала паузу и посмотрела на Инка, ожидая реакции. Переглянувшись с ректором, инспектор скомандовал:

— Убрать оружие! Развернуть носилки и забрать ран… потеряшек.

Бойцы, минуту назад готовые растереть по стенам моих сопровождающих, повинуясь приказу, спрятали свои стволы за спину в чехлы и спокойно принялись разгружать керсов. Убедившись, что мужьям королевы ничего не угрожает, я подошла к Инку и ректору:

«Им надо помочь. Они съели все грибы и мох, что нашли в пещерах, и, по-моему, уже голодают. Большие ли в учебке запасы зелени, фруктов и овощей?»

— Найдём!, — отозвался ректор и активировал переговорный кристалл, закреплённый на рукаве. — Кухня, склад, слушайте приказ…

— Ты как их нашла?!, — оттащил меня в сторону Инк, не дав послушать, что скажет ректор.

«Инк, лапушка, давай потом, а? Я устала, как десять собак вместе. Хочу есть, пить и в туалет. Поори на меня позже, пожалуйста?», — и я уже привычно скорчила умильную мордочку.

— Зайди в канцелярию. Там есть и туалет, и вода.

«И вредная фиолетовая баба».

— Пошли, провожу. Туристка!

Как бы мне ни хотелось рвануть в заветную дверь, я сначала вернулась к керсам.

«Парни, я сейчас отойду, но вернусь. Быстро вернусь. Вы же меня дождётесь? Понимаете?»

Чотт, на котором я ехала, усиком погладил меня по плечу, и в голове слабо прошелестело:

«Иди. Ждём».

Оказывается, служащая канцелярии была очень даже любезной особой. Сама распахнула неприметную дверь в туалет, а по моем возвращении из уединённой комнатки начала предлагать и чай, и печеньки. При этом не переставая коситься на Инка, сверкая двумя рядами акульих зубов. Хорошо, что она мне не улыбалась при оформлении. Тогда бы я точно с ней спорить не стала.

Во время нашего недолго отсутствия просторный холл перед канцелярией заставили ящиками и корзинами, наполненными разнообразной зеленью и плодами. Мне показалось, что керсы близки к голодному обмороку при виде такого изобилия. Но есть раньше королевы они не станут. В этом я была полностью уверена.

«Парни, вам надо будет всё попробовать, чтобы королева получила только вкусную еду. Тут много незнакомых для вас растений. Откладывайте в сторону то, что несъедобно, на ваш взгляд».

«Заодно и подкрепитесь», — но эти мысли уже не были предназначены чоттам.

Глава 6.

Проверка еды и погрузка заняла некоторое время. Чотты так умильно дегустировали предложенные продукты. Они аккуратно откусывали листик, тщательно и вдумчиво жуя, переглядываясь, словно совещаясь, годится ли травка в королевский рацион. Петрушку забраковали все и разом. Хоть и была она предложена первой. Голодные керсы схватили стебли, сунули в жадно раскрытые жвала, но тут же стали выбирать лапками зелень из пасти и складывать в сторону. Очень понравился салат и неизвестные мне листья голубого цвета. Фрукты прошли на ура, как и арбузы.

Проводив взглядом нагруженных корзинами с едой керсов, я покорно побрела к вернувшемуся откуда-то Инку получать заслуженную трёпку.

— Глаза закрой и держи меня за руку.

Закрыла, держу. Возникло ощущение холода, потом обдало жаром и…

— Все. Прибыли. Можешь открывать свои бесстыжие глаза.

Молча, не торопясь оправдываться, осмотрелась. Мы стояли в полутемном чулане со сваленными в углу мётлами и лопатами. Внутренний телепорт, похоже. Дверь в коридор была распахнута, и там топтались освободившиеся от транспортировки пострадавших стражи.

— Выходи уже, спасительница, — легкий толчок в спину, и я вылетела в крепкие объятия бойцов.

— Спасибо, сестрёнка! Молодец, девочка! Практикант, ты воин!

Мужчины одобрительно хлопали меня по плечам, спине и тепло благодарили.

«За что?», — удивлялась я столь бурной признательности.

— Ты вытащила наших ребят! Смогла договорится с жуками! Обычно арахниды на контакт с прямоходящими не идут. А ты смогла! Они бы их съели!

«Парни, чотты миролюбивый народ. И не едят плоть. Ничего бы с вашими бойцами не случилось. Оклемались бы от дури и вышли бы сами», — пыталась объяснить окружившим меня мужчинам ситуацию.

Но кто бы слушал. Люди любят героев. Особенно когда они симпатичные живые девочки, а не «жертвою пали в борьбе роковой».

— Хватит вам девчонку тискать!, — вытащил меня из этой кучи-мала Инк. — Пошли, курсант, доложишь.

«Может, покормишь сначала?», — заныла я, оттягивая неизбежное.

— Война войной — обед по распорядку?

«Ты много знаешь земных фраз и пословиц», — похвалила стража, топая за ним следом.

— Я специалист по Земле. Люблю вашу планету. Все её измерения, — кивнул в ответ тот.

«Что?! Какие измерения?», — даже остановилась я.

Но Инк, демонстрируя учтивость, уже открывал передо мной дверь в кабинет ректора. У большого окна на покрытом белоснежной скатертью столе был накрыт нормальный обед. Без протертого супа и жидкой каши. Все вопросы вынесло из головы ароматом крепкого бульона и жареного мяса.

— Проходите, лэра, присаживайтесь, — обратился ко мне ректор и отодвинул стул.

Как рейтинг-то вырос! Мало за стол приглашают, так еще сам ректор ухаживает. К супу подавали пирожки. Маленькие, не больше мизинца. Буквально на два укуса. Они лежали на блюде тремя кучками, маня ровным загаром пропечённых бочков и спинок. Инк, подхватывая печево серебряными щипчиками, положил мне на закусочную тарелку по одному из разных кучек. Я укусила тот, что с капустой, и закрыла глаза от блаженства. Тонкое невесомое тесто таяло во рту. Капуста была в меру упругой и остренькой. Взяла ложку и зачерпнула прозрачный ароматный бульон, чтобы поставить восклицательный знак в этом восхитительном коктейле вкусов, но в голове мелькнула мысль.

Не донеся ложку до рта, вернула её в тарелку.

«Лэры, а с чего вы меня так задабриваете?», — обратилась к обоим, но смотрела на Инка.

— Просто кормим, — отозвался инспектор.

А ректор излишне старательно принялся кивать.

«Пирожками, которые выпекали в одном из лучших ресторанов России? А под крышкой, могу спорить, обожаемое мною седло барашка, запечённое так, что мясо едва на кости держится. Я права? Извините, уважаемые, но врёте вы плохо! Что-то вы от меня хотите».

Мужчины переглянулись. Во взгляде ректора читался упрёк. Кажется, это была идея Инка подкупить меня земной едой. И предпочтения мои он знает. Гордо встав из-за стола, чтобы не соблазняться, я, голодная, но не поддавшаяся на уловку, пошла на выход. Проходя мимо инспектора, я бросила ему:

«Эх ты!»

— Лэра, подождите!, — шагнул за мною ректор. — Вы правы и не правы одновременно. Мы хотели не подкупить вас едой с вашей родной планеты, а только побаловать. Но просьба у нас есть. Не уходите. Инспектор, не молчите. Объясните лэре.

Но Инк обиженно отвернулся и рассматривал расстилавшуюся за окном пустыню. Может, мне еще и прощения у него просить?

— «Рассказывайте», — со вздохом вернулась я от двери.

— Сначала поешьте, а то всё остынет, — как гостеприимный хозяин, начал потчевать меня ректор.

Выглядело это забавно. Официант из монстровидного стража был еще тот. Он был ловким и быстрым, но непривычных к многообразию Вселенной напугал бы до икоты.

Я поела. Быстро и без особого удовольствия. Доела пирожок, пару ложек бульона, кусочек бесподобного мяса, и всё. Аппетит пропал, а голод придавила.

«Спасибо, всё было очень вкусно! Я готова выслушать вашу просьбу», — промокнула я губы салфеткой.

Но мужчины молчали. Кажется, то, о чем они хотят меня попросить, меня не обрадует.

«Это касается чоттов?», — решила помочь страждущим.

— Лэра, вы понимаете, арахниды обычно плохо идут на контакт. Я впервые наблюдаю такое дружелюбие. И мы с инспектором решили, что это они на вас так реагируют. Вернее, это инспектор так решил, — ректор опять замялся и сердито гаркнул в спину продолжавшего стоять у окна Инка: — Рес Плой, да скажите уже что-нибудь!

Рассерженный ректор уселся за свой стол и стал сосредоточенно просматривать листы бумаги, поочерёдно доставая из раскрытой папки. И почему они не говорят прямо, чего хотят? Стыдно отправлять девчонку-курсанта первого курса в лапы истинным хозяевам планеты, чтобы провести переговоры? Да ладно вам, парни! Я же на примерах пионеров-героев воспитана.

«Да не парьтесь, лэры! Пойду я к чоттам. Нормальные они зверики, хоть и насекомые. Разумные. И королева у них хорошая. Психованная немного, но, думаю, это она от голода. Я, когда голодная, тоже злая. Но мы же их накормили. О чем договориться надо?»

Угадала! Оба стража как груз с плеч сбросили. Инк перестал раскачиваться с пяток на носки, пялясь в закат, и даже повернулся вполоборота в мою сторону. Ректор бросил свои бумаги и выскочил из-за стола. А я, чтобы не смотреть на их радостные морды, пошла доедать баранину.

С трудом дождавшись окончания моего обеда, ректор подсел к столу и протянул мне исписанный лист бумаги. Несколько коротких пронумерованных абзацев.

— Это вопросы, по которым необходимо заключить договор с чоттами.

Я быстро прочитала написанное. Как быстро отреагировал ректор на появление новых обитателей планеты. Быстро, но не гуманно. Определить местом обитания район гор. Не нарушать границ. Регуляция численности. Они что — звериков в резервацию решили отправить? Ага, сейчас! Только через мой труп. Хватит. Однажды их почти истребили.

— На переговорах вы будете представлять Межгалактический Совет. После того, как мы доложили о нахождении представителей реликтовой расы на территории Учебного Корпуса тайной стражи, нам прислали пункты Пакта, по которым необходимо договориться.

«Я буду представлять интересы чоттов. И никак иначе. Совет ваш, судя по этим пунктам, — я ткнула пальцем в лежащий на столе лист, — настроен на истребление коренного населения. Я знакома с королевой-маткой и её керсами. Мы общались, взаимно помогли друг другу, у них скоро детки будут. Планета эта принадлежит им по праву».

— Какие детки?, — вскинулись мужчины.

«Полагаю, что маленькие. Было сделано несколько кладок. Дурманящий туман — это результат оплодотворения. А что Совет предлагает? Выгнать их в горы, чтобы они там замёрзли и умерли от голода!»

Ректор нервно стучал пальцами по столу, Инк подсел ко мне:

— Ты можешь гарантировать, что они не нападут на нас? Арахниды очень агрессивные расы.

«Пойдём со мной, сами убедитесь», — предложила я.

Инспектор и ректор с готовностью встали:

— Пошли!

Посмотрев на густую темноту за окном, прикрыв ладошкой рот, я зевнула.

«У нас говорят: утро вечера мудренее. Кажется, нам всем надо отдохнуть. Вам, мне, чоттам. И прежде чем приступим к переговорам, мне очень сильно хочется снять заклятие молчания».

Без суетной Цитиц, которая умела заполнять собой всё пространство, комната была тихой и пустой. Реста, забравшись с ногами на кровать, читала какой-то учебник. Я, наплескавшись в душе под горячими струями и смыв с себя пот усталости и страха, расчесывала волосы, наслаждаясь покоем.

— Очень страшно было?, — нарушила тишину соседка.

«Очень, — не вдаваясь в подробности, ответила я и сменила тему: — Ты не знаешь, как туда Цитиц занесло?»

Теватка повела плечами. Как же хороша! Каждое движение гармонично и выразительно. Как жаль, что такая красота не будет иметь продолжения.

«Реста, прости мою бестактность, если ты вступишь в брак с представителем другой расы, у вас будет потомство?»

— Не думала об этом. Когда на планету напала энергоматка-мутант, там был мой жених. Мы хотели вместе поступать в учебку, но он задержался, а мы с отцом были уже здесь.

Бедная девочка. Сколько горя принесла эта гадость, пронесшаяся чумой по мирам. Сколько выкосила рас и видов, многие из которых были уникальны и уже никогда не смогут восстановиться.

— Ходит слух, что ты принимала активное участие в уничтожении этой дряни. Это правда?

«Косвенное. Мутанта поймал лэр рес Плой. Правда, я присутствовала при этом. А слухи откуда ползут?»

— На втором курсе парень с Океана учится. Он, узнав о скандале в столовой, отвел сплетника в зал для спаррингов и отделал так, что у отца добавилось работы. У него кто-то из семьи погиб, а могли все. Сержанты сделали вид, что это была учебная дуэль и курсант пострадал по собственной неосторожности.

Я мысленно застонала. Не нужна мне известность и слава. Хочу тихой и спокойной жизни. Хочу выучиться на травницу, купить домик с хорошим садом и огородом, в котором буду разводить лечебные растения. Сформулировав эту мысль, я даже дыхание задержала. Кажется, впервые с момента падения в провал у меня определилась цель будущей жизни. Обоснуюсь, конечно же, на Океане. Там Френки, там климат мягкий, там дедушка Лёша и дядюшка Нил. А еще лапочка Масяня. Как же я скучаю по ним!

— Агапи, ты долго еще спать будешь? На завтрак опоздаешь, — будила меня соседка, мягко тряся за плечо.

Впервые за дни пребывания в этом мире я не встретила рассвет. Зато выспалась от души и обошлось без страшных снов. Лениво потягиваясь и выпутываясь из волос, которые забыла заплести вечером, я мысленно составляла план на день. Перечислив предстоящие дела, поняла, что надо поторопиться. Самое трудное — собрать волосы.

«Ах, Реста, как тебе повезло, что не надо каждый день возиться с этой неуправляемой копной!»

— Разве это трудно?

— «Конечно! Расчесать, собрать, заколоть или заплести. Надоело!»

Девушка подошла ко мне, легко дотронулась до перепутанных прядей, что-то прошептала, и я почувствовала, как мои волосы собрались в аккуратные локоны, потом закрутились, переплелись и плотно прилегли к голове.

«Как это?!», — разглядывала я свое отражение с аккуратной причёской.

— Я же целитель. Нам приходится ухаживать за больными различных рас. Попадаются очень лохматые. Поэтому заклинания по обслуживанию шевелюры входят в обязательную начальную подготовку младшего персонала.

«Научи!», — взмолилась я.

Теватка взяла лист бумаги, начертила две несложные схемы распределения силы и под каждой написала заклинание.

— Это чтобы расплести, а это чтобы собрать. Разнообразия причёсок нет, но, когда торопишься — выручает.

«Спасибо, лапушка! Вечером опробую. А как снять заклятие молчания ты тоже знаешь?»

— Знаю, но не скажу. Отец предупредил.

Ну и ладно! Всё равно после завтрака собиралась наведаться в медблок. Цитиц проведать и доктору показаться.

В столовую мы пришли последними. Курсанты с энтузиазмом поглощали завтрак, сержанты и дежурные преподаватели прохаживались между столами, следя за порядком. Первым нас заметил главный сержант Огокс.

— Ну, всё!, — прошипела Реста. — Сейчас влепит внеочередные дежурства за нарушение дисциплины.

Но сержант, приветливо кивнув теватке, протянул мне раскрытую правую ладонь:

— Практикант! Я рад тебя видеть.

К нам подошли еще несколько сержантов и немного неуклюже протянули мне руки для пожатия. Один перепутал и протянул левую. Но привычка хлопать приветственно по плечу у них осталась. Я терпеливо улыбалась парням, кивала и думала о том, что попрошу у целителя мазь от ушибов.

— Ты прямо центр Вселенной!, — хихикнула соседка, когда мы добрались до нашего стола.

Наверное, это синоним земной «звезды», предположила я. Вот только к звёздности не стремлюсь.

«Давай поменяемся?», — парировала шутку и принялась за предписанную мне папенькой Ресты диетическую еду.

«Не-е-е-е… Целителям присуща скромность».

«Думаю, травникам, к гильдии которых я хочу примкнуть, она подходит еще больше. Возня в почве и удобрениях не способствует развитию гордыни».

«Разве ты не в гильдию героев прошение подаешь?»

«Повременю пока. Подвигов маловато!»

За едой удобно болтать ментально. Жевать общение не мешает. И не слышит никто приятельской перепалки, а то подумают еще, что девчонки ссорятся.

— Я на занятия. А ты чем займешься?

«Сначала пойду в медблок, потом в подвалы к чоттам».

— Береги себя!

«Спасибо, подружка. Всё будет хорошо!»

— Ты опять дымила?, — после осмотра спросил лэр Сетляр.

«Оно как-то само получается, когда эмоций много, — виновато вздохнула я. — Опять горло сожгла? Но я не чувствую боли».

— У тебя сажа в дымоходах осталась, — усмехнулся целитель. — Кстати, заклятие можешь снять. Устала молчать?

Когда я молчала? Кто бы мне дал? Только и делаю, что выясняю, отстаиваю, убеждаю… Хорошо, что голоса не было. Сорвала бы уже раз пять или шесть. Кастование оказалось простым.

«Могла бы и сама догадаться!», — попеняла я себе. Всего-то вектор силы сменить на обратное направление. Но самоволие при лечении опасно, и я не жалею об отсутствии голоса в эти дни.

— Док… кхе-кхе… доктор, могу я… кхе-кхе… Цитиц повидать?, — связки отвыкли от привычной работы, и первые слова дались с некоторым трудом.

— Можешь, конечно. Я её к вечеру всё равно выгоню. От неё столько шума и мусора, что персонал и больные уже стонут.

— Только вчера доставили. Когда она вам уже успела насолить?

— До соли Цитиц пока еще не добралась, но шелуха и обёртки везде! И где она всё это берёт?! Посетителей не было, а запасы не заканчиваются. Грызет постоянно, — он взглянул на меня с подозрением. — Ты ей подарки не несёшь?

— Нет, доктор. Мне её угощать нечем.

— Странное слово — «док-тор». Что оно значит?

— Простите! Это я по привычке. В моем мире не принято говорить «целитель», «лекарь». Профессию называют «врач», а уважительно обращаются «доктор».

— Как всё запутано!

— Ещё как!, — наслаждаясь возможностью говорить вслух, я углубила тему. — Забавно, что в моём родном языке слова «врать», — говорить неправду и «врач», — человек, который лечит, близкие не только по звучанию, но и по смыслу.

— Как это?, — удивился лэр Сетляр. — Ваши целители лгут?

— Наверное, бывают и такие, но не в этом дело. Наш язык живой и всё время меняется. Иные слова даже другой смысл приобретают. Давным-давно врать было не стыдно. Потому что это значило «говорить». Повествовать, нашёптывать. Чем и занимались древние лекари — нашёптывали больному заговоры на спасение от хвори, на поправку здоровья. Вот и получилось, что тот, кто врет, — врач. Потому, что тот, кто ткёт, — ткач, а тот, кто рвёт, — рвач. А в одном из родственных языков до сих пор врачом колдунов называют.

— Как интересно ты рассказываешь, — улыбнулся целитель. — И знаешь много.

— Просто я люблю родной язык. Он волшебный, с глубокими корнями и смыслами, — грустно сказала я, понимая, что теперь по-русски говорить буду редко. — Но я вас совсем заболтала! Пойду. Спасибо за всё.

В палате Цитиц была одна. Она с ногами забралась на высокую тумбочку, стоящую у окна, и грустно рассматривала пустынный пейзаж, шелестя очередным пакетом с лакомством.

— Будешь так много есть — растолстеешь, — сказала я вместо приветствия. — И тот симпатичный онтрикс с третьего курса больше не будет обращать на тебя внимание.

— Он и так не обращает, — грустно вздохнула белочка. — Оказывается, тогда он на тебя пялился.

— Подожди, так ты потащилась в подвалы, чтобы…

— Да! Не одной тебе хочется быть центром Вселенной!

— Глупенькая, не хочу я славы и внимания. Можешь мне поверить, всё это мишура. Пройдет два дня, и все забудут о моих «подвигах». Начнут восхищаться кем-то другим. А рисковать жизнью ради заинтересованного взгляда симпатичного парня неразумно.

— Ты говоришь, как моя мать. Она тоже всё время говорит, что это самужи должны нас добиваться, а приличная сажеля может только благосклонно взирать на их турниры, — девочка скорчила постную мордочку, опустила длинные пушистые ресницы и томно вздохнула, изображая «приличную сажелю».

— Правильно твоя мама говорит. Слушайся её. Она желает тебе добра и счастья.

— Не хочу я ждать! Почему никто не принимает меня всерьёз, как взрослую?!

— Потому что ты ведёшь себя как капризный, избалованный ребёнок. А детьми могут умиляться, сюсюкать с ними, но никак не биться за них на турнире.

— Ты думаешь?, — смешно сморщила очаровательный носик Цитиц.

— Я знаю! Слазь с тумбочки, наведи порядок в палате и займись чем-то полезным. Повтори уроки на завтра. Тебя вечером выпишут.

— Скучная ты, Агапи!, — вздохнула онтрикс, но послушно спрыгнула на пол. — Скажи, а что там… внизу было? Я не помню ничего. Только сон страшный. Насекомые гигантские. Усы — во! Лапы — во!, — показывая, она вскидывала руки и округляла глаза, демонстрируя свой страх. — Они правда там были?

— Правда.

— Курсант Агапи, срочно зайдите к ректору!, — в медблоке звук оповещения был приглушён, но слышно было хорошо. — Курсант Агапи, срочно зайдите к ректору!

— Пойду. А ты заканчивай это, — я показала на мусор на полу. — Кстати, где ты держишь свои нескончаемые запасы?

— В подпространственной сумке. Знала, что здесь нет сладостей и орехов, вот и запаслась, чтобы надолго хватило.

— Хитруля!, — засмеялась я и заторопилась в кабинет ректора.

Глава 7.

— Быстрее!, — зашипела на меня фиолетовая секретарша ректора. — Ты заставляешь себя ждать!

Несмотря на её слова, остановилась отдышаться. Пригладила волосы, поправила комбинезон и только после этого потянула массивную дверь на себя:

— Разрешите?, — сделала шаг в помещение, но, узнав высокую крупную фигуру, радостно воскликнула: — Деда!!!

Посреди кабинета стоял мой самый любимый, самый замечательный во всей Вселенной дед, а я висела у него на шее, визжала от радости и была беспредельно счастлива.

— Вы четыре дня назад расстались, а словно оборот не виделись!, — проворчал Инк. — Кстати, доброе утро, Агапи.

— Ой, простите! Доброе утро, лэры.

Дед поставил меня на пол, но не отпускал от себя, продолжая обнимать за плечи. Было видно, что он тоже соскучился.

— Неужели прошло всего четыре дня?, — я с недоумением посмотрела на инспектора. — Мне показалось, что уже месяц.

— Дни были очень насыщены событиями, и сутки здесь немного длиннее, чем на Земле и Океане, — вот тебе и показалось.

Я прикинула, сколько ночей прошло, и согласно кивнула — показалось.

— Лэры, мы когда к чоттам пойдём?, — хотелось как можно скорее закончить дела и спокойно поговорить с дедом.

— Переговоры придётся отложить. Нас с инспектором ждут в Межгалактическом Совете для координации действий.

— Вернёмся и пойдём, — отозвался ректор от двери, около которой он нетерпеливо топтался, но, соблюдая субординацию, Инка не торопил.

— Да, лэр Матами прав, нам пора. Очень хочется быстрее уладить это деликатное дело, — Инк впервые произнёс имя ректора вслух. — Лэр Тес'шас вар Фламери, вы найдёте гостевые апартаменты или вызвать сопровождающего?

— Не заблужусь, — потянул меня к выходу дракон. — Внучка проводит.

Мы вышли в коридор административных офисов, и я честно призналась:

— Даже не представляю, в какую сторону идти. Если надо, могу спросить у навигатора.

— Не надо. Раньше я здесь часто бывал. И знаю, куда идти.

Дракон уверенно повернул в одно из ответвлений центрального коридора, и мы стали подниматься по узкой лестнице, освещенной редкими и тусклыми шарами, которые парили под высоким потолком.

— «Кто так строит? Кто так строит?!», — бормотала я фразу из любимого кино.

— Это строили ромбуты. Они заселяли эту планету недолго. Их след на планете — это устройство, создающее атмосферу, пригодную для жизни, и здание учебки, которое постоянно достраивают, улучшают, но основная архитектура остаётся.

— Если это те, кого королева-матка называет дезинсекторами, то наследили они тут не только созиданием, но и убийством целого народа.

— Какая королева? Внученька, ты опять — как это Инк говорит — вляпалась?, — дед, возвышаясь надо мной в весь свой могучий рост и несколько ступеней, ждал ответа.

— Э-э-э-э-э… Я думала, что он уже ввел тебя в курс происходящих событий. Знаешь, всё абсолютно безопасно!, — заюлила я под строгим взглядом дракона, понимая, что ни на какие переговоры дед меня не пустит. Или будет стоять рядом, зорко охраняя от всех напастей.

— Ничего я не знаю, — проворчал Тес’шас, открывая дверь выделенных ему апартаментов. — Заходи. Располагайся. Рассказывай.

Комната была размером как наша в общежитии, но рассчитана на одного гостя и поэтому казалась более просторной. Строгая ширма разделяла помещение на две неравные части. В меньшей стояла аккуратно заправленная по уставу учебки кровать. В большей располагался небольшой чайный стол между двумя одинаковыми диванчиками. К шкафу для одежды примыкал буфет со встроенной варочной панелью на две конфорки. По-военному лаконично, но вполне удобно.

— Кофе будешь?, — спросил Тес'шас, открывая саквояж, который принес с собой.

— С удовольствием! Тут в столовой кофе не дают. Меня земляк угощал пару раз, но не буду же я к нему каждое утро на кофе ходить.

— У тебя потрясающий талант находить друзей в любом месте, где бы ты ни была, — констатировал дед, насыпая в подогретую джезву ароматный порошок, который залил горячей водой.

Движения мужчины были мягкими, плавными, казалось, что его вторая суть — не огромный зверь, а капля воды, перетекающая по гладкой поверхности.

— Деда, я дымить начала. Иногда с пламенем, — пожаловалась я. — Научишь меня управлять драконьими эмоциями?

— Научу, девочка. Удивительно, что в тебе дракон проявляется. Ведь ты в основном человек, — дед достал из буфета чашку для меня, а из саквояжа для себя, ополоснул их кипятком и разлил кофе.

Через минуту на столик были поданы: лимон, порезанный прозрачными шайбами; мёд цвета темного янтаря в плоской баночке; песочное печенье с цукатами и плитка шоколада. Всё это запасливый дед достал из своей сумки. Но разглядывала я только его чашку. Всю поверхность чёрной керамики украшал золотой орнамент, состоящий из плетения руны «Тоз». Семнадцатая руна драконьего алфавита, символизирующая силу власти и первая в имени деда. Но как я это знаю, если никогда не изучала руны?

«Все страньше и страньше», — говорила Алиса.

— Я жду твой рассказ, — сделав первый глоток кофе, обратился ко мне дед.

Вздохнув, я начала:

— Как ты знаешь, мы с Инком прибыли сюда четыре дня назад…

Тес'шас еще дважды варил кофе, но ни разу не перебил меня вопросом или рассуждением. Конечно же, я сократила повествование почти до тезисов. Опустила подробности о кастеляне, только сказала, что мы земляки. Решила, что переживания неугомонной Цитиц деду будут не интересны, как и попытки Виктора перевести наши отношения на другой уровень. Пересказ сплетен, которые завистники начали было распускать обо мне и рес Плое, и вовсе не стоил внимания дракона.

— …Поэтому я решила, что приму участие в переговорах на стороне чоттов. Дед, они и так почти исчезли. Нельзя позволять Совету загонять их в резервацию. Поверь мне, они не опасны. А этот мир принадлежит им по праву первенства!, — пыхнула я небольшим чёрным облачком. — Ой! Опять.

Дракон сел рядом, обнял за плечи, чмокнул в висок:

— Тш-ш-ш… тихо, моя девочка, тихо. Я верю тебе. Скажи, в твоей команде найдётся место для одного старого дракона? У меня есть кое-какие навыки ведения переговоров и немного жизненного опыта. О полезных знакомствах и влиянии на Межгалактический Совет я скромно промолчу.

— Я буду счастлива, если ты мне поможешь, — сказала я, уткнувшись мокрым от слёз лицом в сюртук бывшего императора. — И ты не старый!

— А плачешь почему?

— От счастья, что у меня есть такой замечательный дедушка!

Потом дед учил меня контролировать драконий жар. Я медитировала, делала дыхательные упражнения, дозированно выпускала дым и пламя. Получалось плохо. Хорошо, что Тес'шас контролировал процесс, иначе пожар был бы неминуем.

— Ничего-ничего, — успокаивал он меня, — драконята этому долго учатся, а ты только начала.

— А как долго учат руны?

— Руны?!, — удивился дед, взглянул на меня с любопытством, потёр переносицу и ответил: — Руны не учат. Это сакральные знания, с которыми мы рождаемся. Осознание рун происходит постепенно, по одной, по две в оборот, как показатель духовного развития. Почему ты спросила?

Заметив, что я смотрю на его чашку, опять потёр переносицу:

— Знаешь, что это за руна?

— «Тоз», — сила власти. И если писать рунически, то первая в твоём имени.

— Какие еще знаешь?

Я пожала плечами:

— Это первая руна драконов, которую я увидела. Просто поняла, что она значит. И всё.

Дед порылся в саквояже, достал что-то завёрнутое в алый шёлковый платок и подсел ко мне. Махнув рукой, отправил всю посуду, стоящую на столе, на буфет. Провел рукой над столешницей, очищая её от крошек и капелек, и только после этого положил свой свёрток на стол.

Прежде чем прикоснуться к ткани обёртки, дракон на мгновенье замер, словно решаясь на что-то важное. Но вдруг подвинул сверток ко мне:

— Открой сама!

Волнение деда передалось и мне. Робко прикоснувшись к шёлковому узелку и осторожно потянув за кончик, наблюдала, как яркая ткань скользнула в разные стороны и открыла стопку потёртых листов грубого пергамента размером с мою ладонь. Очень похожих на колоду игральных карт. Они внушали трепет и уважение своей древностью. Интересно, сколько веков этому артефакту?

— Этот набор мой дед получил от своего деда, — пояснил Тес'шас.

Не веков — тысячелетий!!! У меня замерло сердце. Я, не дыша, перевернула первый лист.

«Ати», — первая руна. Она главенствует в алфавите, её значение: «всё». На двух следующих, которые я выложила перед собой, «ния», — вечность и «вити», — мир.

— Что ты поняла?, — остановил меня дед.

— В мире всё вечно, — сложила я руны по смыслу.

— Всё вечно в мире, — поправил дракон.

— Только я не поняла, что это значит. Разве есть что-то вечное? А утверждение «всё» и вовсе…

И замолчала, подыскивая подходящее слово. Дед смотрел на меня с хитрым прищуром:

— Подумай! Это же руны — ими не пишут прямолинейно. Что может быть всем?

Взяв в руки первую карту, стала задумчиво рассматривать изящную графику написания «ати». Линии, нанесённые в незапамятные времена, гипнотизировали, не отпуская взгляд, заставляя сознание погружаться в собственный вопрос: что есть всё? Задумчивость затягивала меня в невольную медитацию. Мелкой частичкой несло моё сознание по просторам Вселенной, пронзая ядра звезд, гоняя в скоплениях планет, проводя через стремнины кометных хвостов, даря понимание сути.

— Энергия!, — «вынырнула» я из транса с ответом. — Как я могла забыть? В школе учили закон сохранения энергии. Правда, спустя столько лет формулировку дословно не скажу, но отлично помню, что энергия не может возникнуть из ничего и исчезнуть в никуда, а только переходит из одной формы в другую. Значит, «ати», — энергия?

Дед кивнул, радостно улыбаясь.

— Ты быстро учишься, девочка. Но на сегодня хватит. К рунам надо подходить с почтением и внимательностью, чтобы уметь правильно ими пользоваться, — говорил он, аккуратно складывая и выравнивая стопку на драгоценной ткани.

— А как ими пользуются?

— По-разному, — ответил дракон. — Наносят на предметы, желая усилить их свойства, вышивают на одежде в качестве оберега, делают татуировку для усиления или приобретения качеств, гадают.

— Гадают?!, — желание заглянуть в будущее или получить подсказку предназначения опалило меня жаром нетерпения. — Как гадают? Можно и мне расклад сделать?

Но дед отрицательно покачал головой.

— Не надо. Ничего хорошего нет в том, чтобы знать то, что тебя ждёт.

Мягкий сигнал внутреннего переговорника, висящего на стене, отвлёк Тес'шаса, и он отошёл от стола. Я, не сводя глаз со спины деда, сняла с колоды несколько карт и посмотрела на нижнюю. «Фирес», — путь — было обещано мне руной.

Нас приглашал на обед в свой кабинет вернувшийся ректор. Пока мы спускались по лестнице — дед впереди, галантно подав руку, страхуя мой спуск, — я, боясь услышать страшное, спросила:

— Бродяга приходил?

— Нет, не приходил, — вздохнул дракон. — Не тревожься, с ним всё в порядке, просто он не может подолгу быть на одном месте.

— Без него грустят все крыши Вселенной, а не только мы, — резюмировала я.

На сей раз обед был обычным, наверное из столовой учебки. Ароматный и густой суп-пюре непонятно из чего, хорошо прожаренный стейк, салат из разноцветных листиков и травок, сок. Ели молча, готовясь к предстоящему нелёгкому разговору.

— Совет считает нецелесообразным переносить Учебный Корпус в другой мир, — без предисловий начал инспектор. — Есть мнение, что проще на другую планету перевести чоттов. Исследователи уже изучают подходящие миры для жизни насекомых.

— Даже не узнав их мнения?, — отодвинула я недопитый бокал.

— Много ли стерильных планет есть в запасе у Совета?, — задал более разумный вопрос дед.

Никто не ответил. Инк с недовольным видом ножом выкладывал узор из остатков салата на своей тарелке. Было видно, что ему не нравится играть роль, навязанную начальством. Но приказ есть приказ, а он солдат. Куда послали — туда пошёл. Ректор тоже молчал.

— Лэры, мне кажется, что решать вопрос о судьбе народа без их королевы некорректно, — нарушила я молчание. — Пойдемте спросим, как им будет лучше.

Ректор и инспектор все так же молча пожали плечами и дружно направились на выход. Следом за ними пошли мы с дедом.

«Дед, по-моему, Совет уже принял решение, а наши переговоры — для того, чтобы общественность не волновалась, если что-то всплывет», — ментально высказала я свое мнение.

«Похоже, что так. Но ты не сдавайся!», — подбодрил меня дракон.

Через порт мы прошли до канцелярии, а дальше пошли своим ходом. Вот дверь склада. Отсюда я повернула направо и задумчиво побрела вниз, ошибившись направлением, но мой вчерашний (неужели это было вчера?!) поход продолжался не очень долго. Вспоминая маршрут, я шла, скользя кончиками пальцев по стене, ища ту нишу, через которую я попала к чоттам. Вот и она.

— Лэры, вот здесь углубление, в котором скрыт механизм. Становитесь сюда, нажимаете вот так, и…

Плита повернулась, и я оказалась на той площадке, с которой впервые увидела королеву. Отошла немного в сторону, ожидая спутников. Первым, как я и ожидала, появился дед, потом ректор. Инк задерживался.

— Пойдемте уже, — нетерпеливо поторопила спутников. — Не маленький. Сам спустится.

И уверенно пошла вперёд.

«Королева, я пришла!», — объявила я о нашем визите.

«Слышу, как топаете. Ты не одна. Это твои керсы?», — отозвалась царица.

«У меня нет керсов. Не принято у нас это. Мужа заводят, но одного. Эти лэры хотят обсудить с тобой будущее чоттов», — помня о вчерашнем падении, я осторожно спускалась, крепко держась за перила.

«Мы мешаем и нас хотят прогнать?», — проницательно спросила королева.

Я растерянно посмотрела на деда, который, без сомнения, «слушал» наш разговор. Не могу я ей сказать о решении Межгалактического Совета о переселении в другой мир. Уверена, что не весь Совет вердикт вынес, а два-три дежурных чиновника-перестраховщика, живущих по принципу «как бы чего не вышло».

«Уважаемая королева, позвольте представиться: отставной император Драконниды Тес'шас вар Фламери, — дед слегка склонил голову в легком поклоне. — Готов помогать вашему величеству в обустройстве на планете».

Почувствовав легкое прикосновение к плечу, повернула голову, увидела шипастую конечность и вздрогнула от неожиданности — королевская лапка изволила привлечь мое внимание.

«Что он такое сказал? Тсси-ши-ар фам… Я не поняла», — спросила матка чоттов.

«Он назвал своё имя. Тес'шас вар Фламери».

«Я не знаю, что такое имя».

«Это название отдельной особи. Моё имя Агапи. Это Тес'шас, а это Матами», — указывала я на присутствующих рукой.

Пока не стала называть наших полных имён, чтобы не запутать королеву.

«Зачем вам имена?»

«Чтобы можно было позвать. Вот ты меня лапкой потрогала, но я рядом стояла. А когда далеко, то как? Сказала бы: "Агапи!", и я бы поняла, что ты ко мне обращаешься».

«А у меня нет имени. И у моих керсов нет. Не принято у нас это».

— Внучка, не хочешь еще раз крестной матерью стать?, — спросил дракон, припомнив мой рассказ об имянаречении океанской нечисти, и посмотрел на королеву, явно спрашивая её о желании получить имя.

«Агапи, ты сможешь дать мне имя? И моим керсам тоже?», — удивлённо спросила королева.

«Для меня это будет великой честью, ваше величество, — ответила, вспоминая земные монаршие имена. — В мире, откуда я родом, живёт королева великого государства, которая пришла к власти очень молодой и правит очень много лет, по человеческим меркам. У неё красивое имя Елизавета. Друзья и близкие могут, если ты позволишь, называть Лиза».

Чотта замерла, то ли привыкая к звучанию имени, то ли примеряя его к себе. Потом она что-то прощебетала, и к нам из темного прохода выбежали керсы. Один легко дотронулся до моей головы усиком. Наверное, это был мой вчерашний скакун.

«Их как назовёшь?», — обратилась ко мне Елизавета.

О, к этому вопросу я была готова. Это только на первый взгляд жучки были одинаковыми, но я заметила, что у каждого из них цвет хитина немного отличается.

«Можно я дам им имена по названию минералов? Некоторые из них в моем мире высоко ценятся».

«Думаю, что это будет интересно!», — с воодушевлением согласилась королева.

«У этого крылышки имеют сиреневый оттенок — Аметист. У этого прожилки на крылышках и кончики усов красные — Рубин. Этот, — я погладила своего приятеля по лапке, — чёрный и блестящий — Уголь. Этот немного зеленый — Малахит. У этого синью отливают лапы — Сапфир. А этот очаровательно рыжий — Янтарь».

Возвращаясь вдоль строя керсов назад, я еще раз повторила их имена, легко дотрагиваясь до каждого из мужей королевы кончиками пальцев:

«Янтарь, Сапфир, Малахит, Уголь, Рубин, Аметист».

«Мне понравилось!, — согласилась с моим решением королева. — А когда малыши вылупятся, ты тоже их назовёшь?»

«Думаю, ваше величество, этой чести будут удостоены их отцы, — я кивнула в сторону жуков, которые сбились в табун и явно что-то обсуждали. — Пусть готовятся заранее, чтобы имен хватило на всех новых чоттов».

«Как раз это они сейчас и обсуждают. Говорят, что не знают столько названий, чтобы всем детям имена дать».

«Придётся учиться, — посоветовала я. — Развитие дело хорошее, как для одного керса, так и для всего народа чоттов».

— Когда вы скажете им о решении Совета?, — вмешался ректор Матами. — Зачем вы тянете время, если изменить ничего нельзя. Чоттам придётся переселяться.

— Никто никуда переселяться не будет!, — перекрывая топот собственных ног по металлическим ступеням, рявкнул Инк, споро спускаясь по неудобным переходам и лестницам. — Я отстал от вас, чтобы вернуться и переговорить с председателем Совета Керепом дель Риби по экстренной связи. Оказалось, что он не в курсе нашего вопроса и был очень удивлен решением дежурных чиновников, которое сразу же отменил. А когда узнал, что с нами Тес'шас вар Фламери, то и вовсе заявил, что полагается на нас. Ещё он сказал, что не сомневается в принятии нами верного решения, потому что на месте виднее.

— Опять подслушивал?, — спросила я инспектора, когда тот подошёл, понимая, что именно наш с дедом короткий ментальный диалог послужил толчком к активным действиям рес Плоя.

— Подслушивал, — ничуть не смутился Инк. — Ты против?

Я безнадёжно махнула рукой — неисправим! Но сердиться на него не могу. Тайный страж — мой верный и надёжный друг. За непродолжительное время нашего знакомства он всё делает для моей безопасности и пользы. Хоть и цапаемся временами, но без злобы. Вот и сейчас не пошёл лёгким путём, согласившись с вердиктом чиновников, а решился действовать наперекор полученному приказу. Для военного, воспитанного в строгой дисциплине и субординации, такой поступок — как через себя переступить.

— Значит, помнит меня еще Кереп?, — спросил дед, прерывая мои размышления.

— Если бы не ограниченное время работы связи, то предался бы воспоминаниям о вашей с ним дружбе, — кивнул страж.

«Агапи, что происходит?, — мягко коснулась моего сознания Елизавета. — Почему этот человек такой громкий? Он хочет нас прогнать?»

«Ваше величество, никто никуда вас прогонять не посмеет. Это ваш мир, ваша планета. Напротив, если ты захочешь, то мы все уйдем, чтобы не мешать твоему народу», — успокоила я королеву.

— Девчонка, ты с ума сошла?, — зашипел за моей спиной ректор, который «слушал» наш разговор. — Кто тебе позволил делать такие заявления? Ты даже не представляешь, какой шум поднимется по всем мирам, если мы закроем ЭТОТ Учебный Корпус.

Он так выделил слово «этот», что я даже испугалась. Что это за неприкосновенное учебное заведение?

«Дед, что с учебкой не так?»

Ответил мне Инк.

— Ты не поняла ещё? Здесь учатся дети правителей разных миров или их ближайшие родичи. Один из членов Совета, отдавший приказ о переселении чоттов, Нищ дер Витор — отец того самого нарушителя Робона, которого ты вывозила отсюда. Если бы не «Положение о контактах с разумными видами», то он отдал бы приказ о полном уничтожении чоттов.

— Тильс рогатый, — процедила я чуть слышно.

Но Инк услышал и согласно кивнул.

Тем временем королева о чем-то щебетала со своими керсами. Пока мы терпеливо ждали их решения, я захотела кое-что для себя уточнить.

— Инк, ты учился здесь вместе с отцом, — страж кивнул. — С Рактием всё понятно, но получается, что ты тоже из правящего рода своего мира?

— Рес на моём родном языке — числительное. Обозначает "три". Инк третий сын Плоя, если дословно. Плой — династический род государства Далчанинк в моем мире. Традиционно старший сын, Дал, наследует жезл правителя, второй, Чан, принимает жреческий сан, а третий, Инк, посвящает себя военной службе. Дал сейчас помогает отцу и учится управлять, как и Чан, который в храме Вечного первый жрец после Высшего, а мне позволили послужить Совету, чтобы набраться опыта.

— Прикольно…, — протянула я. — Ничего, что я тебя по имени и без реверансов?

— А ничего, что я тебе сейчас по шее дам?, — поинтересовался принц неведомого мне мира.

— Молодёжь, хватит вам уже ругаться. Кажется, чотты закончили совещание и готовы дать ответ, — примирил нас дед.

Действительно, королева сделала несколько шагов в нашем направлении. Ректор, рассерженный тем, что всё идёт не так, как планировало его начальство, насторожился и отодвинул полу сюртука, под которым я заметила оружие.

«Инк, у ректора оружие!»

«Я вижу!»

Страж ловко, одним движением, переместился за спину Матами, контролируя его действия. А мы с драконом стояли, задрав головы, и беседовали с королевой чоттов.

«Скажите, люди, которые живут в этом здании, могут оберегать чоттов от нападений?», — задала нам вопрос Елизавета.

«Думаю, могут, — ответил дед. — Правда, я во всей Вселенной не знаю безумцев, способных напасть на Учебный Корпус тайной стражи».

«Мой народ мирный, и мы не умеем убивать, даже защищаясь. Поэтому я буду рада, если вы останетесь здесь и мы сможем жить в безопасности. Правда, мы не знаем, что сейчас там, — и Лиза махнула лапкой куда-то в пространство, — на поверхности. Там есть растительность?»

«Пока нет. Но если вы подскажете, какие растения вам больше всего подходят для комфортной жизни и питания, то мы поможем вам восстановить флору планеты».

— Лэр, вы берете на себя слишком много! Немедленно прекратите переговоры! Я не согласен обеспечивать безопасность букашек силами курсантов! Тем более вскапывать для них грядки! Я приказываю!, — закричал за нашими спинами ректор и попытался выхватить из футляра, спрятанного под форменным сюртуком, что-то смертоносное.

Но Инк был быстрее. Он набросил на ректора магическую сеть, которая его обездвижила, подобрал с пола небольшую трубку, выпавшую из рук агрессора, повертел, хмыкнул и спрятал в карман.

— Продолжайте, продолжайте, — махнул он нам. — Я справлюсь.

Глава 8.

В последующие несколько часов я была погружена в хорошо смешанный коктейль из бедлама, анархии и сумасшедшего дома в равных количествах. Мне очень хотелось сбежать в комнату общежития и спрятаться в шкафу, выселив оттуда Цитиц. Но Лиза попросила побыть с ней:

«Агапи, мне страшно! Я не понимаю, что происходит, боюсь за керсов — они такие беззащитные, боюсь за кладки. Ответь, нам действительно ничего не угрожает?»

«Зуб даю!», — вырвалось у меня.

«Что ты даешь?! Зуб?! А зачем мне твой зуб?!»

Пришлось рассказывать, откуда в моём мире появилась эта фраза. Правда, о тюрьмах и уголовниках я упоминать не стала, боясь, что мои объяснения затянутся до утра. Но то, что в некоторых слоях общества это выражение — сродни гарантии честного слова, объяснила, удивляясь сама себе: с чего такое ляпнула? Но слово не воробей, вылетит — не поймаешь.

«У тебя интересная жизнь. Ты знакома с разными людьми, жила в другом мире. А я нигде не была. Даже то, как было раньше, плохо помню», — поделилась эмоциями королева.

«Знаешь, Лиза, у меня есть подруга. Она — Разумное Древо…»

«Как это — дерево с разумом?!»

«Есть во Вселенной планета, на которой произрастают Разумные Древа. Удивительная раса древовидных учёных. Странное развитие цивилизации, но так случилось. Они способны собирать информацию из космоса, систематизировать и анализировать её, на основе этого рассчитывать и производить опыты. Они придумали отправить свои семена во Вселенную, чтобы так расселиться. Для того, чтобы молодые Древа могли помогать населению тех планет, где они смогут укорениться. Так моя подруга попала в другой мир. Там мы встретились. И очень подружились. Однажды я посочувствовала ей, что, имея такой пытливый разум, ей приходится находиться на одном месте. На что она мне ответила: зато у меня есть время для моих исследований».

«Но я же не учёная!», — не приняла доводы Лиза.

«Зато у тебя есть миссия. Ты, как первая королева, можешь возродить планету к жизни. Сделать её еще более разнообразной растениями и чоттами».

«Ты думаешь, я смогу так же, как она, возродить мир к жизни?», — недоверчиво переспросила царица.

«Конечно, сможешь! Не забывай, что тебе обещали помощь, значит, ты сможешь сделать быстрее и больше».

Успокаивая и развлекая королеву, я наблюдала за происходящим. После задержания ректора, Инк отдал короткий приказ в нарукавный переговорник и, дожидаясь исполнения, подошёл к деду. Не обладая тонким слухом стража и постоянно отвлекаясь на общение с Лизой, я не слышала, о чем говорили мужчины, но видела, как недовольно нахмурился дед и как он несколько раз отрицательно покачал головой на очередные доводы инспектора.

«Как ты думаешь, с чего мне начать?», — вернула меня к теме разговора Лиза.

«Наверное, надо подобрать растения, которые следует высадить в первую очередь», — предложила я.

Но тут распахнулись двери, через которые керсы вывозили меня и одурманенных потерпевших, и к нам ввалился боевой отряд. На голове шлемы, лица закрыты забралами из непрозрачного пластика, бронированные комбинезоны. Моя собеседница заволновалась и начала было трансформироваться в оборонительную форму, напугавшую меня вчера, но я подошла к ней вплотную и стала успокаивать. Погладила по лапке, сделав шаг, дотянулась до брюшка и тоже погладила:

«Моя королева, они не опасны. Мы здесь все за вас, за керсов и ваши кладки. Вам не о чем беспокоиться».

Лиза трещала что-то непонятное, забыв о том, что владеет менталом. Из прохода выскочили керсы и бросились к своей жене.

«Уголь, послушай!», — позвала я своего приятеля.

Чёрненький остановился и повел головой в мою сторону.

«Новые люди испугали Елизавету. Ты же встречался уже с ними и знаешь, что они не опасны. Успокой королеву!»

«Да», — ответил керс и метнулся к Лизе, что-то чирикая на ходу.

Я, выбравшись из толпы чоттов, издали наблюдала, как керсы трогали королеву усиками, терлись об её крылышки и как она, привстав на задние лапки, обнимала их всех передними. Нежность и забота, проявленная в каждом движении, напомнила мне водяника Нила и его дочку Масяню.

Вот так же сидели они на берегу и без лишних слов демонстрировали свою любовь друг к другу.

— Вот бы Ол'лию сюда, чтобы поучилась нежности, — прошептал подошедший дед.

— Думаю, они без нас разберутся, — так же тихо ответила я, имея в виду Рактия и его будущую жену.

— Туристка, мы уходим, — как всегда неслышно, подошел архимаг. — Пора окончательно решить вопросы в Совете и сдать Матами. Тес'шас идёт с нами.

— Только не говори, что я здесь за главную остаюсь.

— Спаси меня Вселенная от такого решения! Но хотел тебя попросить: постарайся, пока нас не будет, никуда не вляпаться.

— Постараюсь. Сейчас с Лизой попрощаюсь, потом пойду ужинать и отдыхать.

Он махнул рукой бойцам, держащим на весу сеть с пленённым ректором, и пошёл к выходу. Дед чмокнул меня в висок, наказал беречь себя и поспешил следом.

«Почему ты его не возьмёшь керсом? Он так к тебе светится», — дотронулась лапкой до моего плеча королева.

«Кого керсом? Тес'шаса?!»

«Другого. Инк, да? Он к тебе светится. Тес'шас тоже светится, но по-другому».

«Не понимаю. Как это?»

«Не знаю, как рассказать. Могу видеть так, — и у меня в сознании появилась бесцветное, размытое изображение меня самой. Как видео, снятое на плохую камеру наблюдения. — И так могу тоже».

Я даже пошатнулась от цветового удара, который получило моё сознание. Картинка была яркой и чёткой. Человечек, в котором опознала себя, переливался радужными цветами. Преобладали сине-зелёные оттенки, но вот вспыхнул жёлтый, который изменился в оранжевый, но скоро опять стал зелёным и синим. Как я поняла, холодные цвета — это спокойствие, а теплые — волнение.

«Елизавета, ты видишь эмоции!», — восхитилась я.

«Да. Тес'шас к тебе вот такой, — дед светился желтым цветом, в котором искрился оранжевый и изредка красный. — Инк вот такой».

Оранжевый, в котором фейерверком непрерывно вспыхивал красный, алый, малиновый и пурпурный. В таких эмоциях и сгореть недолго! Может, Инк сам по себе такой, а не ко мне пылает. Словно услышав мои мысли, Лиза переключила картинку.

«Это он с Тес'шасом разговаривал, — внутри абриса человечка преобладал сине-зелёный фон, по которому изредка метались фиолетово-жёлтые молнии. — Видишь разницу?»

«Вижу, — вздохнула я. — И что мне теперь с этим делать?»

«Не всегда надо что-то делать. Иногда надо просто подождать, и всё само сложится. Так учила меня старая королева».

Из прохода, который вёл в пещеры, высунулся Уголь и что-то прощебетал.

«Говорит, что пора отдыхать».

«Он прав. Я тоже пойду».

«Постой, Уголь отвезёт тебя. Ты же устала. Я вижу».

Она что-то чирикнула керсу, и тот мигом оказался рядом со мной. Я подошла к королеве и погладила по протянутой ко мне лапке. Похоже, чоттам очень нравится прикасаться к тому, что нравится, и они любят, когда их гладят.

«Спокойной ночи, ваше величество!»

«Хорошего отдыха, Агапи!»

И вдруг я вспомнила, о чём хотела давно уже спросить королеву:

«Лиза, мне снились сны. До того, как мы встретились, я видела тебя в гневе и ты кричала: "Убейте их!". Но прошлую ночь я спала спокойно. Ты не знаешь, что это было?»

«Мне тоже были эти видения. Ты видела не меня. Это было последнее послание старой королевы. Она просила своих керсов убить дезинсекторов, чтобы защитить последнюю кладку. Но мы не способны к убийству. И они все погибли».

Лиза подхватила меня лапками за талию и аккуратно опустила на спину Уголька. Тот сорвался с места, как болид на гонках Формулы-1, а я едва удержалась на шершавой поверхности хитина.

«Милый Уголь, ты мог бы немного медленнее бежать?»

«Да», — ответило моё транспортное средство, но хода не сбавило.

«Ты боишься надолго оставлять королеву?»

«Да».

«Можешь не переживать. Она светится к тебе».

«Знаю».

«Тогда зачем так спешишь?»

«Скучаю».

«Зайка ты мой ласковый!», — погладила я керса по загривку.

«Зайка — это кто?»

«В моём мире живёт небольшой пушистый зверёк. И ласковое название для тех, к кому относишься с нежностью. То есть светишься».

«Лизу могу зайкой назвать?»

«Конечно, можешь».

Мой скакун остановился. Оказалось, за разговорами я и не заметила, как мы добрались до холла рядом с канцелярией. Поддерживаемая лапкой Уголька, соскользнула с его спины на пол и подошла к мордочке. Погладила любезно подставленный лоб, приняла поглаживания усиками и лапками и помахала вслед умчавшемуся чотту.

— Курсант, вернитесь!, — остановил меня окрик, когда я уже почти подошла к своему месту в столовой.

— Да, лэр!, — повернувшись по уставу, ответила я.

Незнакомый сержант, остановивший меня, осмотрел меня таким выразительным взглядом, что я всё поняла без слов. Неряха — мой комбинезон, еще утром белоснежный, был в ржавых разводах — от перил и ступеней, по которым я спускалась, в темных пятнах — от лапок чоттов. Разгильдяйка — опоздала на ужин. Невежа — прошла мимо сержанта и не поприветствовала.

— Виновата, лэр! Но я только что вышла из подвала и умираю от голода, — устало начала я.

— Курсант, вы оправдываетесь тем, что нарушили запрет?!, — от удивления вояка даже орать забыл.

— Разве его еще не сняли?, — добила я несчастного вопросом.

Он стоял, хватая воздух открытым ртом, пытаясь что-то показать рукой, но я не поняла пантомимы и попросила:

— Можно я сначала поем, а потом вы мне всё расскажете?, — и почти упала на свой стул.

Тут же передо мной опустился поднос, на котором стояла тарелка с большим куском припущенной рыбы, политой светлым соусом с кусочками зелёных овощей.

«Сейчас тебя поведут в карцер!», — предупредила Реста, наблюдая происходящее за моей спиной.

«Хоть на расстрел, но сначала я поем!»

— Девочки, что происходит?, — зашептала Цитиц. — Агапи, ты откуда такая грязная?

— И голодная. Поэтому дай мне спокойно поесть. Всё потом, — стараясь отделять вилкой и ножом от рыбы небольшие кусочки, а не заглотить порцию целиком, ответила я.

— Курсант Агапи!, — раздалось за спиной.

— Да, лэр!, — вовремя успев прожевать и проглотить кусок, встала, повернулась и почти уперлась носом в грудь главного сержанта Огокса.

Тот внимательно осмотрел меня с головы до ног и с упреком покачал головой:

— Почему боевую форму не надела?

— В ней тяжело, а я была под прикрытием ректора, инспектора и дракона, — чуть не заплакала я.

— Посажу-ка я тебя под арест, чтобы всем спокойнее было, — продолжая рассматривать меня, задумчиво сказал мой бывший напарник.

— С радостью! Только кормите вовремя!

— Иди умойся и доедай, — отпустил меня сержант.

В умывальнике, увидев свое отражение, я ахнула:

— Ой, мамочки!

«Мылом, мылом, мылом, мылом умывался без конца, смыл и ваксу, и чернила с неумытого лица», — бубнила про себя, отмывая руки и лицо от следов посещения жилища чоттов.

Неудивительно, что меня хотели из столовой выгнать. Ржаво-серые разводы, как у солдата спецназа на вылазке в джунглях, «украшали» моё лицо. Только глаза сверкали на перемазанной моське. Сколько раз за сегодня я вытирала пот и слёзы, втирая грязь в кожу, не вспомню. Не под краном бы мне плескаться сейчас, а погрузиться в ароматную пену ванны, да где же её взять.

— Ты где от нас прячешься?, — опять зашептала Цитиц. — И на обеде тебя не было. Ой, это он к тебе идёт?

Я подняла голову от тарелки и увидела идущий в нашу сторону предмет воздыханий соседки. Онтрикс и впрямь был хорош. Высокий, форменный комбинезон не скрывал мускулистого торса, а подчёркивал всю его красоту. Вот только хвост, который он перекинул через руку, какой-то потрёпанный. Словно моль посекла. Парень подошёл к нашему столу, отвесил поклон и протянул белочке маленькое зелёное гнездышко, в центре которого лежал блестящий орешек.

— Прими, прекрасная Цитиц, и стань моей сажелей навсегда, — и он гордо продемонстрировал свой общипанный хвост.

Но Цитиц, наша влюблённая по уши Цитиц, издали осмотрев подарок, только фыркнула:

— В нашем княжестве такие нивИки подносят самужи, живущие на нижних ветвях. Я, Цитиц, дочь могучего Атанела суль Кутанского, не могу принять столь малый нивИк. Мой род осудит меня, — и, повернувшись ко мне, спросила: — Так ты говоришь, что твоё горло уже восстановилось?

Курсант резко отвернулся и, не говоря ни слова, пошел на выход.

Мы с Рестой уставились на соседку:

— Что?, — зашептала она. — Да, он мне безумно нравится. Подошел бы просто так, без нивИка, я бы уже висела у него шее. А он же предлагает стать его сажелей. Ещё и навсегда. Это же всерьез!

«Ты что-нибудь поняла?», — спросила меня Реста.

«Нет!, — доедая рыбу, ответила я. — Уводим в комнату и там выслушиваем. Нечего тут народ развлекать».

— В нашем мире у онтриксов есть обычай, — уже в комнате рассказывала Цитиц. — Парень, желающий взять в своё гнездо сажелю, дарит ей символическое гнездышко, сплетённое из шерсти собственного хвоста. Чем знатнее род сажели, тем больше должен быть нивИк и тем крупней в нём должен быть орешек. Большие нивИки плетут, жертвуя красотой хвоста, те самужи, которые хотят показать, как дорога ему желанная девушка. А этот, — белочка захлюпала носом, — принёс мне что-то непотребное. Наверное, заметил, что я на него глазками сверкаю, и решил по-быстрому породниться с нашим родом.

— А сам он кто?, — спросила я.

Цитиц удивлённо посмотрела на меня:

— Не знаю.

Мы с Рестой переглянулись.

— Сейчас выясним, — пообещала деятельная теватка и, прикрыв глаза, замолчала. — Его зовут Серес суд Лэвижанский. Отец сказал. Вас, онтриксов, в училище всего двое. Не перепутаешь.

И мы опять уставились на белочку, которая пыталась упасть в спасительный обморок, но никак не могла этого сделать.

— Девочки, этот «суд», — первый наследник соседнего княжества, которое во много раз больше нашего. Вот теперь род меня не только осудит, но и прибьет.

Я искренне сочувствовала Цитиц, но спать хотела еще больше. Едва не уснув в душе, я, как была в халате и с полотенцем на голове, упала в постель и провалилась в сон.

Из сна вынырнула рывком, сразу. Открыла глаза в предрассветный сумрак, вспомнила, как я уснула. С ужасом дотронулась до головы, понимая, что мне предстоит разбирать воронье гнездо из собственных волос. Вряд ли здесь магия поможет. Но полотенца нет, а высушенные волосы заплетены в косу и уложены в высокую «гулю».

Заботливые соседки постарались. Повезло мне с ними. Хоть мы из разных миров, с разными темпераментами и взглядами на жизнь, но относимся друг к другу с уважением, пониманием и принятием. Что еще нужно для мирного сосуществования трех девиц? Разве что устроить пижамную вечеринку и вволю потрепаться о том, что на сердце лежит. Известно же, что раздели печаль с другом — станет она в два раза меньше. Раздели радость — увеличится вдвое.

На завтрак Цитиц едва плелась. Она всё утро ходила, как в воду опущенная и ежеминутно корила себя за вчерашний промах.

— Девочки, что мне делать?, — ныла она.

— Знаешь, вчера на такой же вопрос я получила мудрый совет: «Не всегда надо что-то делать. Иногда стоит просто подождать, и всё само сложится».

— Хороший совет!, — поддержала меня теватка. — Подожди. Никто не знает, что будет даже через удар сердца.

Нас прервал хорошо знакомый мне голос:

— Срочное построение для преподавателей и курсантов Учебного Корпуса. Включаю обратный отчёт.

И в здании зазвучал уже привычный отчёт метронома, и напоминание механическим голосом:

— До начала сбора осталось пятьсот стандартных единиц… четыреста…

Затерявшись в белоснежной группе первокурсников, я наблюдала, как солидно проходят к своему месту преподаватели, приветствуя друг друга, как носятся сержанты, рявкая вполголоса на нерадивых подопечных, как, почёсываясь и позёвывая, строятся курсанты. Но вот в центр вышел Инк. А за спиной у него возвышался дед, в сюртуке преподавателя Учебного Корпуса. Рес Плой его в преподы ангажировал, что ли?!

Метроном закончил отчет отпущенного времени, главный сержант Огокс доложил, что все в порядке, все на месте, и отступил в сторону.

— Пора выполнить моё обещание и рассказать о том, что происходит, — начал инспектор, слегка усилив голос магией. — В подвалах были обнаружены представители реликтовой расы первых обитателей планеты. Королева-матка и её… э-э-э-э… кхм… небольшая свита.

Курсанты зашумели, переговариваясь между собой, пытаясь обсудить новость. Но Инк продолжил, перекрыв гул голосов:

— Чотты не только безобидны, но даже просят нашей помощи и защиты. Межгалактический Совет принял решение поручить Учебному Корпусу обеспечивать безопасность этого реликтового народа и помочь им в восстановлении растительности планеты. В связи с этим нам всем предстоит огромная работа. Это будет отличная практика для травников, стихийников и всех, кто пожелает в этом участвовать. Желающие могут записываться у главного сержанта Огокса или у секретаря ректора.

Оратор сделал небольшую паузу, давая возможность курсантам осмыслить услышанное, а может быть, и решение принять, и продолжил:

— Также мне поручено известить вас о смене руководства Учебным Корпусом. С сегодняшнего дня ректором назначен лэр Тес'шас вар Фламери.

Дед сделал шаг вперёд и кивнул, изображая поклон. Лицо дракона было непроницаемо равнодушно, но губы плотно сжаты, что говорило о его крайнем недовольстве происходящим. Перешёптывания усилились. Многие курсанты смотрели в сторону группы первокурсников боевиков, словно желая кого-то увидеть.

— И последнее, — продолжил Инк свою речь. — Один из курсантов попросил сделать крайне важное объявление. Прошу всех отнестись с пониманием. Прошу.

Рес Плой отошел к преподавателям, а на его место вышел… Мама дорогая! Освободившееся место занял Серес суд Лэвижанский. Если вчера парень щеголял ухоженной косой до пояса и пушистым, хоть и слегка покоцаным хвостом, то сегодня он был лысый и с общипанным наголо хвостом. Но это не мешало ему с королевским достоинством держать в руках нивИк размером с футбольный мяч. Внутри гнезда, свитого из волос и шерсти онтрикса, лежал орех, переливающийся всеми цветами радуги, размером с мой кулак.

«Бриллиантовый, что ли?», — задумалась я.

— Прекрасная Цитиц, достоин ли мой нивИк твоего внимания? Согласна ли ты принять предложение и стать моей сажелей навечно?

И тут наша соседка всерьёз решила потерять сознание, взгляд раскосых глаз помутнел, колени подогнулись, и она повисла на стоящей рядом теватке. Но Реста не позволила испортить торжественный момент банальным обмороком. Подхватив Цитиц одной рукой за талию, ладонь второй положила ей на грудь и что-то зашептала.

Взгляд дочери могучего Атанела суль Кутанского прояснился, ноги окрепли, и она, получив ускорение нашим дружественным толчком в спину, выскочила в центр.

— Я согласна, — едва слышно прошептала девушка, но это расслышали все.

Оказывается, в коридоре стояла гробовая тишина. Затаив дыхание, все ждали, чем закончится вторая попытка вручения капризной белочке брачного символа онтриксов.

— Ва! Ва! Ва!, — оглушающе прокатился по зданию вопль торжества, снимая с курсантов, преподавателей и сержантов напряжение последних дней.

Глава 9.

На завтрак Цитиц не пришла. Мы с Рестой были рады за подругу, но обсуждать происшедшее не хотелось. Единственное, о чем я спросила у молодой целительницы:

— Как ты думаешь, скоро он обрастет? Жалко парня, всю шерсть с хвоста на подарок пустил.

Теватка грациозно пожала плечами:

— Цитиц сама виновата. Пусть любит его лысым и терпит голый хвост. Шерсть и волосы к обряду единения отрастут, конечно, а сейчас пока так поживёт.

— Справедливо.

Когда мы выходили из столовой, Реста поинтересовалась:

— Сегодня опять будешь мир спасать?

— Да. «С восьми утра до десяти — подвиг», — пошутила я.

— Что?!, — остановилась удивлённая соседка.

— А «в 16:00 — война с Англией»?, — спросил догнавший нас Виктор, слышавший цитату из прекрасного фильма.

Я рассмеялась — как же здорово, когда собеседник понимает без лишних объяснений!

— Доброго дня вам, девушки!, — названый братец по-свойски притянул меня рукой за плечи и чмокнул в макушку.

Другой рукой осторожно взяв Ресту за кончики тонких пальчиков, спросил:

— Ты позволишь?

Пока теватка прибывала в недоумении от происходящего, склонился над узкой кистью и легко прикоснулся губами к безупречным ноготкам.

Ух ты! И здесь любовь?

Тихонько выскользнув из-под руки парня, пошла здороваться с дедом. Но зуд женского любопытства не давал покоя. Вот бы взглянуть на этих двоих глазами Лизы. Светятся ли они друг к другу?

— Доброго дня, лэра. Можно к ректору?, — спросила я кофейного цвета секретаршу в фиолетовой форме.

— Иди, — буркнула та и добавила едва слышно: — Окрутила старика и рада.

Я отпустила дверную ручку, которую начала было тянуть на себя, подошла к злыдне и сказала:

— Уважаемая лэра, если ректор узнает, что ты сплетни распускаешь — испепелит. Забыла, что он дракон? А я его внучка — пыхнула в сторону секретарши тонкую струйку черного дыма (Ура! Получился подконтрольный выброс!) и вошла в кабинет, довольная произведённым эффектом.

Дед с Инком стояли у развернутой в центе кабинета голографической карты и задумчиво почёсывали затылки.

— Проблемы, лэры?, — забыв поздороваться, спросила я.

— Вот думаем, где твоих чоттов лучше устроить, — чмокнув меня в висок, ответил дед.

А страж только приветственно кивнул. Зачем Лиза мне сказала о том, что он «светится ко мне»? Теперь невольно буду наблюдать за его словами и поступками, словно мне больше делать нечего.

— Деда, тебя с назначением поздравить или посочувствовать?

— Сочувствуй. Но лэр инспектор обещал, что это временно и он в ближайшее время подыщет замену.

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — не удержавшись, съехидничала я в адрес Инка.

Но тот не отрывался от карты. Только что там смотреть? Степь да степь кругом. Даже речушки никакой не помечено.

— Здесь воды совсем нет?, — задала вопрос обоим.

— Есть, и много, но она вся подземная. Реки, озёра… Корпус воду для всех нужд вот из этой из пещерной речки берёт, — страж показал на карте направление подземного водотока.

— Разве нельзя ручей на поверхность вывести?

— Можно, но он тут же испарится или опять в почву уйдет. Суховеи постоянные и грунт рыхлый.

Мне вспомнился рассказ Лизы о том, с чего начинала первая королева.

— Роднички! Пусть их будет много. Выводить из-под земли в укрепленные колодцы и сразу обсаживать влаголюбивыми растениями, корни которых уплотнят почву. Через время высадить кустарники и между ними съедобные для чоттов травы. Русла ручейков от источников направить в небольшое озеро. Вокруг получится оазис, который постепенно можно будет расширить до полного озеленения планеты. Вот!, — выдохнула я. — Конечно же, я не мелиоратор и в моем предложении есть масса недочётов и ошибок, но с чего-то надо начинать. Кстати, почему профессионалов не пригласите?

— Совет приказал обходиться своими силами, — хмуро ответил инспектор. — И мне нравится твоя идея насчёт родников.

— Агапи, сможешь сегодня преподавателя травоведения проводить к королеве и послужить им переводчиком?, — включился в разговор дед. — Надо выяснить вкусы и предпочтения чоттов, чтобы заказать семена и саженцы в аграрных мирах.

— Нам же пока много не надо. Для начала попросим дедушку Лёшу с Океана поделиться травками. Пусть свои папоротники и кустарники немного проредит. А водяник Нил даст камыша и осоки. Они добросовестно проследят, чтобы не занести сюда случайных переселенцев. Мир здесь стерильный.

Мужчины переглянулись.

— Туристка, ну вот откуда ты столько всего знаешь?!, — закатив глаза, воскликнул Инк.

— Долго живу, много читаю, память хорошая, — опять отмахнулась привычной фразой.

Инспектор от хохота скорчился на диване, а дед просто умильно улыбался, глядя на меня. Ну да, по сравнению с количеством их жизненных оборотов, я — младенец.

Дверь приоткрылась, и в щелку протиснулся нос и губы секретарши:

— Лэр ректор, к вам Актиум Лаппа просится. Пустить?, — громогласно прошептала она, шевеля губами как рыба, и, получив согласие, приоткрыла дверь перед преподавателем на ширину трёх ладоней. — Идите.

Через щель в кабинет скользнуло худое угловатое существо в форменном сюртуке. Под мышкой костлявым локтем преподаватель придерживал фолиант, который по толщине мог соревноваться с его худосочностью и дополнял угловатость тела уголками кожаного переплёта. Глубоко посаженные глаза Актиума Лаппы внимательно осмотрели присутствующих, после чего он, повернувшись ко мне спиной, низко поклонился деду и Инку:

— Лэры, готов служить Совету.

Выслушав задание, травник вновь низко поклонился и сказал:

— Не понимаю, зачем идти в подвалы, когда и здесь прекрасно можно решить вопрос. Вы позволите?, — кивнул он на диван.

Получив разрешение, он со стоном облегчения опустил худой зад в мягкие подушки и раскрыл свою книгу на острых коленях.

«Энциклопедия травоведения и растениеводства», — успела прочитать на титульном листе.

У меня даже руки зачесались, как захотелось полистать и найти что-то новое по интересной для меня теме.

— Вот смотрите, — он достал стилус и начал быстро писать бисерным почерком список, перелистывая заранее отмеченные закладками страницы. — Это те растения, которые имеют свойство приживаться в любых почвах и выживать при неблагоприятных условиях.

Вглядываясь в чёткие рисунки и опознавая растения, я недоумевала всё больше и больше. А после того, как эксперт вслух зачитал короткий список, непроизвольно выпустила из ноздрей густое облако чёрного дыма.

Все трое уставились на меня с удивлением.

— Лэр Лаппа, за что вы так ненавидите чоттов?, — немного успокоившись, спросила я.

Всё то же непонимание во взглядах деда и Инка и что-то непонятное в глазах травника.

— Да, эти растения могут выживать на любых пустошах и при любых условиях, но они смертельно опасны!

— Курсант, вы хотите оспорить мнение магистра травоведения?, — ехидно спросил препод.

— Я не оспариваю. Вы составили отличный список ядовитых растений. Например, хеклиум, который вы характеризовали, как отличную кормовую базу. Да, у него огромные сочные листья, но его сок вызывает мутацию и угнетает деление клеток любого организма. Дальше в списке пих. На моей родине эту травку называют вёх, или цикута. В древние времена приговорённым к казни подносили чашу сока цикуты, и несчастный умирал в мучениях, — у Инка брови поползли на лоб, и он посмотрел на хмурого деда, явно переговариваясь о чём-то ментально. — Следующее рекомендованное вами растение — кониум. В моем мире считается инсектицидом — из него готовят препараты для уничтожения насекомых. Два оставшихся мне незнакомы, но думаю, что они столь же «полезны» для чоттов, как и названные выше.

Увидев, как хмурится ректор, преподаватель заблеял:

— Наверное, я ошибся. Я не знал, что эти травы ядовиты. Сейчас подберу другие.

— Если вы, магистр, так плохо разбираетесь в своем предмете, то чему же вы обучаете курсантов?, — сурово спросил Тес'шас.

— От прежнего ректора нареканий не было.

— Может быть, потому, что именно он пристроил вас преподавать, а до этого вы были бродячим продавцом травяных сборов?, — спросил Инк, сворачивая сообщение, полученное через кристалл связи. — Я запросил в архивах ваше личное дело. В нем отмечено, что вас несколько раз обвиняли в продаже настоев для прерывания беременности. Также вас допрашивали, как свидетеля отравления. У вас есть запреты на посещение девяти миров, а в трех мирах вам объявлена вендетта. Меня удивляет то, что с такой репутацией вас приняли в Учебный Корпус.

— Ничего не доказано!, — вскинулся Лаппа.

— Действительно, улик было мало. Но сегодняшний инцидент добавил последний чёрный камень на весы вашей судьбы. Думаю, что после задержания вас ментально проверят на лживость, — информировал травника инспектор.

— Нет! Не надо! Я сам всё расскажу! Пожалуйста, не надо проверки, — но, увидев, что все равнодушны к его стенаниям, завопил другое: — Из-за чего мне жизнь ломаете? Ради никчемных насекомых? Эти букашки никому не нужны!

Если до этого, слушая враньё магистра, я злилась, брезгливо морщилась, удивлялась, то слова о ненужности прорвали мою эмоциональную плотину, и я набросилась на Актиума.

— Ты предлагаешь уничтожать всех, кого никто не любит? Всех, по кому никто не скучает? Всех, кто одинок? В чем будешь измерять степень нужности? Но сначала ответь — ты сам кому-нибудь нужен? Кто будет оплакивать тебя?, — я наступала на травника, тыча пальцем в чахлую грудь, и говорила, говорила, не замечая, как слезы стекают по щекам, впитываясь в ткань комбинезона.

Мне было обидно за чоттов, за себя, за Ресту, потерявшую свою любовь, за деда, который так и не дождался взаимности от Лир'рии.

— Как ты смеешь делать такие заявления? Чотты нужны Вселенной, иначе она бы не сохранила их. Нужны этой планете, чтобы на ней вновь возродилась жизнь, чтобы исчезли пустыни и степи. Они нужны всем нам, потому что у них есть, чему поучиться. А такие, как ты, пришли в их мир и убили! Убили беззащитных керсов, уничтожили кладки, живьём сожгли королеву, отравили всех, кто летал, плавал и бегал. Потому что решили, что они никому не нужны. Это такие, как ты, не нужны, потому что за вами идет смерть и разрушение!

Я не заметила, что давно уже загнала оппонента в угол и он оттуда мимикой и жестами молил о спасении. Дед подхватил меня на руки, сел на диван и стал укачивать, порыкивая что-то на драконьем, который я не понимала дословно, но действовал он на меня успокаивающе.

Инк налил в стакан воды, накапал из своей фляжки бодрящей смеси и подал мне со словами:

— Не тронь гов… кхе-кхе… Туристка, им есть, кому заняться. Выпей как лекарство и успокойся.

Но я еще сильнее захлюпала носом:

— Как же я вас люблю! Обоих.

Ректор и страж переглянулись, заулыбались, а я слезла с колен дракона и, устроившись рядом на диване, стала глоточками пить гадкую на вкус, но такую полезную микстуру Инка.

В дверь опять просунулся нос и губы секретарши:

— Лэр ректор, к вам из Синклита тайной страж…

Договорить она не успела. Дверь распахнулась, отодвинув препятствие с дороги, и в комнату ввалились три крепких парня в облегчённой форме бойцов тайной стражи.

— Лэры, лэра, — галантно поклонились они нам. — Простите, что без доклада, но вызов был срочным.

— Это я вас вызвал, — шагнул вперёд архимаг, сделал рукой какое-то неуловимое движение, и гости вытянулись в струнку. — Упакуйте вот этого… э-э-э… лэра и доставьте Главе Совета, но так, чтобы никто не узнал и не увидел. Выполняйте!

Стражи сработали, как фокусники. Секунду назад Актиум Лаппа стоял, вжавшись в угол, моргнула — его уже нет. Исчезли и двое бойцов. Только старший группы, пятясь к выходу, отвесил нам поклон и прикрыл за собой дверь.

Через минуту на рукаве у Инка замигал вызов кристалла связи. Он отвернулся, прикрылся пологом тишины, поговорил, размахивая свободной рукой, и, раздосадованный, обернулся к нам:

— Вызывают. Надеюсь, что скоро вернусь, — кивнул и выскочил за дверь.

В кабинете стало тихо и спокойно. Повисшее напротив окна светило залило комнату розоватым светом. И в этом свете карта, которую забыли свернуть, стала почти бесцветной. Я вертела в руках опустевший стакан, но вставать и идти к столу не хотелось.

— Тебе Лиза рассказала, как чотты погибали?, — нарушил тишину дед.

— Случайно подсмотрела, когда она рассказывала о последнем послании старой королевы. Наказ был визуальным. Она просила, умоляла, требовала остаться живыми, чтобы сохранить расу. А в это время захватчики на её глазах убивали керсов, пытавшихся собою прикрыть любимую. Лиза об этом упомянула вскользь, но ты же знаешь, что при ментальном общении, если собеседник не слишком опытен, можно узнать больше, чем тебе передают.

Мы опять замолчали, думая каждый о своём. Мне было стыдно за свой эмоциональный срыв. О чем думал дед, я не знала.

— Деда, отпусти меня на Океан, — решилась я.

— В экспедицию за растениями?

— И еще к Френки. Выговориться.

— Со мной нельзя «выговориться»?, — удивился дракон.

— Ну как ты не понимаешь! Мне стыдно в твоих глазах быть неудачницей, истеричкой и дурындой.

— Почему?

— Ну, ты такой… Я сама себе завидую, что у меня такой замечательный дед. Мудрый, рассудительный, сдержанный…

— Хватит, хватит!, — смеясь прервал меня Тес'шас. — У меня сейчас перья на хвосте вырастут.

Потом приобнял меня, притянул к себе, поцеловал в висок и со вздохом начал:

— Не такой я, как ты сейчас рассказала. В моей жизни было много ошибок, глупых поступков, и не всегда хватало выдержки. Что-то я исправил, перед кем-то повинился, что-то забылось. Но есть одно дело, что не дает летать моему сердцу. Кажется, оборотов сорок или пятьдесят назад было. Как-то всё разом случилось и сплелось в узел тугой. Очередная выходка Лир'рии, первый погибший от клиса дракончик, Рактий вылетел из гнезда и завёл свою башню. Мне потом целитель по мозгам сказал, что это кризис возрастной, когда сознание должно перейти на другой уровень восприятия. Кто-то этот переход даже и не замечает, кто-то похандрит немного и дальше живёт, а меня накрыло. Наговорил на кристалл связи поручения сыну и ушел к старинному другу своему. Мы службу вместе начинали в Корпусе и много миров прошли. Потом разошлись наши пути. Он остался стражем и сделал высокую карьеру. А меня призвали на Драконниду, чтобы передать должность начальника императорской охраны. Император меня приметил и решил, что я достоин войти в его семью…, — дед встал, забрал из моих рук стакан, отнес на стол.

Свернул карту, слегка затуманил стекла, регулируя освещённость кабинета. Вернулся на диван и как-то резко продолжил:

— То, что я тебе сейчас расскажу, характеризует меня плохо. Но хочу, чтобы ты понимала, что я без перьев на хвосте и принимаю тебя такой, какая ты есть. Сбежав от всех, я упросил Керепа прогуляться на войну. Чтобы опасность смертельная вытеснила тоску тревожную, страх перед будущим и желание остановить сердце. Это сейчас я понимаю, что поступок был глупым и эгоистичным, но тогда думалось по-другому. Кереп занимал такую высокую должность, что проблемой это не стало. Бронированные доспехи без опознавательных знаков и с затемнённым забралом шлема, парализующее вооружение, капсула жизни на самый крайний случай, проводник — и портал на войну открыт. Не знаю, что это был за мир и за что там люди убивали друг друга. Нас выбросило в предгорье. За спиной из-за высоких вершин всходило местное светило, где-то не то пел, не то просто орал противным голосом абориген. Между камней росли колючие кустики и жухлая трава. И если бы не вопли из селения, то было бы слышно только звонкую птичку, которая пела высоко в небе. У моего напарника было конкретное задание, и нам предстояло пройти по ущельям немалое расстояние. Магии в этом мире не было, поэтому нам приходилось трудно. Конечно, у каждого из нас были с собой накопители, но мы их экономили. Назад портал открыть предстояло, да и особой необходимости не виделось. Где-то на половине пути нас встретили местные воины. Агапи, это были мальчики! Почти дети. Их тела не были защищены броней, а вооружение было примитивно. Командир тоже был мальчик. Может, немного старше своих подчинённых, но очень-очень юный. Он о чем-то переговорил с моим проводником на местном языке, и группа собралась идти дальше, но на нас напали. Подло, без предупреждения, из засады начался обстрел. И вот эти дети бросились прикрывать нас своими незащищенными телами. Они старались задвинуть меня и проводника в какую-то безопасную расщелину, отстреливаясь от противника. Я, оглушённый грохотом стрельбы, не мог понять, зачем они это делают. Не спасаются сами, а защищают нас. Тут сверху раздался воющий звук, а потом взрыв. Магическая броня сработала отлично. Автоматически включились отражающие экраны, я почти ничего не почувствовал. Зато наших защитников разметало. Девочка, их просто разорвало на куски!, — дед закрыл глаза, покачал головой.

Должно быть, хотел изгнать страшную картину, навсегда врезавшуюся в память.

— От увиденного я обезумел. Активизировал накопитель и ударил нападавших драконьим огнём. Это потом мне Кереп рассказал, что среди нападавших тоже могли быть дети. Даже более юные, чем мои спутники. Но я их не видел. Мне просто хотелось отомстить за мальчиков, которые закрывали меня своими телами. Телами, которые неведомой силой разорвало и раскидало по лощине. Из боевого транса меня выбил стон командира, которого наполовину присыпало землёй. Мы стали вытаскивать его, чтобы освободить тело, а он порвался. Вернее, порвалась пропитанная кровью ткань, а ноги уже были оторваны. Не думая не секунды, на рефлексах, которые вбили на учёбе и службе, я магически остановил кровотечение, ввел парня в стазис, вложил ему в ладонь капсулу жизни и крепко сжал руку в кулак. Надежды, что он выживет, не было, но так хотелось дать ему шанс. Эта капсула — мгновенный перенос в Центральный Межгалактический госпиталь. Там всегда наготове бригады первоклассных магов-целителей. Эти кристаллики безмерно дорогие, потому что в них вложена стоимость любого лечения и реабилитации. Но жизнь дороже. В себя пришёл в кабинете у друга. Мой проводник принял решение вернуться, чтобы я не наделал еще больших глупостей. Это не наша война, и я не имел права вмешиваться таким образом. Да еще и магически. Вот тогда я понял, что все мои беды на фоне страшной смерти тех мальчиков — сущие пустяки. Правда, тогда же я полюбил коньяк.

Дракон посмотрел на меня, погладил по голове и спросил:

— Напугал тебя своим рассказом? Прости, надо было без подробностей обойтись.

А у меня в голове крутилось только одно слово: Болливуд!

Но постепенно пришли и другие мысли, и я спросила:

— Деда, а вы празднуете Новый го… наступление нового оборота?

Дракон посмотрел на меня с удивлением. Ещё бы. Такой непонятный переход с одной темы на другую. Но он не стал углубляться в логику моих размышлений.

— Зачем это праздновать? Есть более достойные события. Например, праздник длинной ночи или Яркий день.

— А на Земле празднуют. Разреши отметить? Нас, землян, здесь трое. Приглашаю тебя и Инка.

— Не разрешайте!, — донеслось от двери.

Вернувшийся архимаг вошёл беззвучно и, услышав моё приглашение, заупрямился.

— Я однажды попал на Землю как раз в ночь встречи нового года. Думал, у вас Третья мировая война началась.

— Опять наговариваешь!, — огрызнулась я. — Просто фейерверки на полчаса.

— Какие фейерверки?! Охотничьи ружья и винтовки, все виды пистолетов. Я чётко слышал пальбу из автоматического оружия. О сигнальных ракетах военного образца даже говорить не буду. Не могу сказать с полной уверенностью, но мне показалось, что стреляли даже из ручного пулемёта.

— В Учебном Корпусе таких видов оружия в наличии нет, — сделал официальное заявление дед. — И я не вижу причины запретить праздник. И с удовольствием поучаствую.

— Балуете вы её, вар Фламери!, — махнул рукой Инк. — Вынужден принять приглашение, чтобы проследить за порядком.

В обед, отловив Виктора на входе в столовую, спросила в лоб:

— В детстве у каждого из нас бывают сумасшедшие мечты. Помнишь, какая была у тебя?

— Смеяться будешь, — замялся парень, но понял по моему серьёзному виду, что я не отвяжусь, ответил: — Как-то в детском доме нам показывали штатовский фильм-сказку о том, как мальчик встретился и подружился с драконом. Не помню, что там было, но один эпизод запал в душу. Пацан летал на драконе. Почти каждую ночь мне снилось, что это я лечу, сидя верхом на шее мощного зверя. Все мои тетради были разрисованы драконами и нелепыми стихами о полётах. Смешно вспоминать, но вот такая была мечта.

Слушая Витю, я видела перед собой не тридцатилетнего опытного воина, возвышающегося надо мной, а маленького одинокого мальчика, которому был жизненно необходим сильный друг, чтобы защитить его от всех врагов и несчастий. И, конечно же, вспомнила свои восторженные ощущения, когда отец перехватил мою левитацию и нёс на широкой спине к Острову. Мощные взмахи огромных крыльев, встречный поток тёплого воздуха, розовый предрассветный горизонт…

— Говорил же, что смеяться будешь, — неправильно понял мою улыбку «братец». — Ты зачем об этом спросила?

— Просто тест. Не бери в голову. Лучше скажи, ты за Рестой ухаживаешь, чтобы моё внимание привлечь, или всерьез?

— И всё же ты тётка. Умная, опытная тётка. Хоть и выглядишь моложе всех в учебке, — как-то криво улыбнулся парень. — Ты права, сначала хотел твою ревность вызвать, а потом… Она необыкновенная. Красивая, умная, но такая одинокая. Не беспокойся, я её не обижу.

— Вот и славно! Кстати, ты знаешь, что через два дня Новый год? Приглашаю тебя на праздничный ужин. Если хочешь, можешь прийти с Рестой.

Глава 10.

Размышляя о том, как осуществить мечту Виктора так, чтобы не пострадало самолюбие деда — он же император, хоть и бывший, а не конь ездовой, — я топала в подвал к чоттам. Долго убеждать ректора в необходимости посещения мною королевы не пришлось. И гримуар по травоведению, оставшийся от предателя, он передал мне насовсем с легкой душой:

— Я вижу, тебе эта тема интересна и разбираешься в растениях хорошо. Знаю, что не дашь книге пылиться. Забирай и пользуйся во славу Великого Космоса.

Вот и тащила с собой тяжеленное наглядное пособие, которое поможет составить список травок и кустарников, необходимых для планеты в первую очередь.

Елизавета обедала. Керсы услужливо крутились вокруг своей королевы, поднося разные фрукты и травы, которые она с видимым удовольствием хрумкала. Отлетавшие в сторону кусочки стеблей и плодоножек внимательные мужья тут же подбирали, доедая съедобное и унося куда-то ненужное. Я, сидя на верхнем пролете знакомой лестницы, терпеливо ждала окончания трапезы.

«Надо чоттикам свежей еды подбросить», — подумала я, заметив, что некоторые листья привяли.

«Агапи, почему не идёшь к нам?», — оторвалась от еды Лиза.

«Жду, когда насытишься. У меня к тебе дело, не хотела мешать».

«Я уже закончила».

Помня о скользких ступенях, осторожно спускалась, наблюдая, как керсы передними лапками оглаживают тело возлюбленной, одновременно лаская и очищая хитиновое покрытие от пыли и крошек. Она тоже нежно прикасалась к их усикам и спинкам. Когда, окончив спуск, я подошла к милому семейству, керсы, погладив меня усиками, убежали по своим делам, оставив нас с королевой одних.

«Вы такие нежные, так часто и много обнимаетесь», — улыбаясь, сказала я, подойдя поближе.

«Это жизненная необходимость чоттов. Касания близких не только приятно, но и полезно. Это осмотр тела на наличие плесени, которая может незаметно поселиться под панцирем и медленно отравить тело. Поэтому мы постоянно осматриваем и чистим друг друга», — объяснила Лиза.

«А как вы смогли выжить в состоянии сна?»

«Чотты почти не владеют магией. Но у нас есть одна тайная волшба, которой учат ближайшее королевское окружение. Зимний сон. Это заклинание не только вводит в состояние замирания, но и поддерживает стерильность на все время сна. Для того, чтобы пережить плохое время и сохранить расу. Под таким заклятием прибыла на планету первая королева со своим керсом, — объяснила Елизавета и грустно добавила: — Наверное, тоже спасалась».

«А меня зачем гладите?»

«Ты член семьи и, как все, нуждаешься в уходе, — Лиза нежно потрогала меня усиками. — Что с тобой? Ты ни разу так не светилась!»

«Растрогалась, — хлюпнула я носом. — Вы меня совсем не знаете и приняли в свою семью».

«Мы знаем, сколько ты делаешь для того, чтобы мы смогли выжить. Иногда сверху доносятся обрывки сильных эмоций. Я вижу агрессию, направленную на нас, равнодушие к нашим жизням… И вижу твою защиту. Твою и твоих керсов».

«Лиза, они мне не керсы. Тес'шас мой дед, а Инк просто друг!»

«Дед? Что такое дед?», — заинтересовалась любознательная королева.

Пытаясь объяснить главе чоттов, у которых не было таких понятий, как «мать» и «отец», кто такой дед, я запуталась, махнула рукой и смиренно согласилась:

«Пусть будут керсы!»

С выбором трав и кустов дело пошло быстрее. Из-за особенности зрения Лиза рисунков в книге не видела, но я передавала ей ментальную картинку и рассказывала о свойствах того или иного растения. Начала с тех, что керсы уже выбрали для своего питания.

«Это салат — растёт быстро, листья нежные. Будет хорошим кормом для маленьких чоттов. Манник, — презентовала я следующую полезную травку, — лучше посадить вдоль берегов ручьёв. Он и съедобный, и корни у него хорошо почву удерживают».

Что-то королева отвергала, в чем-то сомневалась, но в большинстве случаев соглашалась с предложенными мною растениями. Согласилась и с тем, что по берегам ручьёв и озера надо высаживать кустарники и деревья. Для укрытия от жары и ветра.

«Я хочу, чтобы наша раса была разнообразна. Обязательно будут не только водные, но и летучие чотты! А им для жизни нужны высокие ветви», — планировала Елизавета.

Уголь высунулся из прохода в пещеры и затрещал что-то, возмущённо помахивая лапкой на нас с Лизой.

«Опять мы засиделись?», — спросила я королеву.

«Уголь любит порядок и следит, чтобы всем было хорошо, — потом как-то помялась и смущенно спросила: — Агапи, зайчик — это кто?»

Я передала ей картинку пушистого зверька, рассказала, что это нежное название для того, к кому светишься. Как и «лапочка», «милый», «радость моя».

«Скажи еще ласковые слова. Я запомню!», — попросил меня по дороге Уголь.

«Почти любое слово можно сделать ласковым. Вот ты Уголь, а можно Уголёк. Или Лиза, а можно Лизонька. Это ласково».

Керс даже остановился:

«Хорошо! Красиво!, — и понёс меня дальше. — А чоттов как назвать?»

«Как понравится. Хорошо, если имя соответствует. Вот я вас называла по цвету, а можно по качествам. Шустрого чотта можно назвать Шустрик или Быстрый, Резвый, Спорый… Много разного можно придумать. Вы, главное, потом не перепутайте сами».

«У нас память хорошая».

Пообнимавшись на прощанье, мы с керсом разошлись в разные стороны. Он побежал к Лизоньке, а я пошла ужинать. При входе в столовую были оборудованы индивидуальные ячейки для сумок с учебниками и прочей поклажи, не нужной в обеденном зале. Туда я и сгрузила книгу, которая уже оттянула мне руки. Осмотрев себя в большом зеркале, сполоснула руки и лицо, поправила комбинезон, выбившиеся из причёски пряди и решила, что вид у меня вполне приличный.

Когда до стола оставалось два шага и я сглатывала голодную слюну, предвкушая наслаждение от сочного стейка, дополненного острым салатом, меня окликнули:

— Леди Агпи!

Надо после ужина пойти к Инку и взять пару-тройку уроков обсценной лексики, для более чёткого выражения эмоций и мгновенного снятия стресса. Но сейчас я с милой улыбкой обернулась к рыцарю, который, отстаивая мою честь, набил сплетнику морду, и увидела блондина в синей форме с характерным океанским загаром.

— Уважаемая леди Агпи, позвольте представиться, — парень отвесил элегантный поклон. — Лотан, старший бастард Главы Совета Мудрейших из столицы мира Океан. Хотел бы обсудить с вами важный вопрос.

Я подхватила воображаемые юбки и исполнила безупречный реверанс.

— Рада знакомству, лэр Лотан. Надеюсь, вопрос не слишком срочный и вы простите мне низменную слабость — я голодна. После ужина согласна спасать Океан, Галактику и всю Вселенную.

— Простите, леди, мою бестактность! Лучшего повара вашему столу, — парень еще раз поклонился, проводил меня к моему месту, галантно отодвинул стул и удалился.

— А где Цитиц?, — спросила у Ресты, с наслаждением отправляя в рот кусочек ароматного мяса.

— Им с Серисом дали увольнительные, и они отправились к себе на планету, удивлять родителей своим решением, — размазывая по тарелке творог, ответила змейка.

И вдруг решительно спросила:

— Виктор хороший человек?

Похоже, поесть мне сегодня не светит. Отложив нож и вилку, я посмотрела в вертикальные зрачки теватки.

— Реста, не бывает плохих и хороших. Есть ситуации, в которых разумные как-то проявляют себя. Это может нравится нам или нет. Но это не объективно. Ты целитель и знаешь, что на первом месте в природе стоит инстинкт самосохранения. Как можно обвинить кого-то в том, что он, сохраняя свою жизнь или жизнь и благополучие близких, совершил неблаговидный поступок? С Виктором мы знакомы недавно, но все его поступки, свидетелем которых я была, были мужские.

— Это как?, — удивлённо приподняла идеально очерченные надбровные дуги моя собеседница.

— В нашем мире так говорят о достойном самце. Я уверена, что Виктор для тебя будет делать только хорошее.

На том наш разговор и закончился, а я вернулась к остывающему мясу. Пожелание Лотана сбылось — приготовлен стейк был безупречно.

Выуживая из недр шкафчика тяжеленный гримуар, краем глаза заметила, как бастард нетерпеливо топтался в стороне, но, увидев размеры моего груза, подскочил и предложил помощь. Сытая, свободная от ценной, но неподъёмной ноши, я была готова планировать встречу земного Нового года на планете чоттов, реконструкцию столицы на Океане и свадьбу онтриксов в учебке.

— Слушаю вас, лэр.

Приглашающий жест в сторону самого дальнего от двери столовой окна. Светило уже опустилось за горизонт, и в кромешной тьме ночи разглядеть можно было только несколько крупных звезд на небе и пятна света на земле, падающие из освещенных окон общежития. Удобно устроившись на широком подоконнике, куда мы забрались с ногами, я приготовилась слушать.

— Леди, вы уже спасали наш мир. Спасите Океан еще раз!, — пафосно начал свою речь мой собеседник.

— От кого на сей раз?

— От Совета Мудрейших.

— Курсанты!, — возмущенный вопль сержанта-воспитателя остановил падение моей челюсти как реакцию на услышанное заявление. — Вас персонально на самоподготовку приглашать, что ли?! Устроили тут, понимаешь ли! Марш по комнатам, разгильдяи!

С подоконника нас снесло еще первым звуком командного голоса. А получив приказ, мы, подхватив свои вещи, галопом понеслись в сторону общежития, подгоняемые в спину криком вояки:

— Бездельники! Одни посиделки на уме! Вы сюда учиться приехали или женихаться?! Лодыри!

Он орал еще что-то, но, к счастью, мы завернули за угол, и брань стало не слышно.

— Почему сержанты орут?

— Тут так принято. Нет уважения к отпрыскам правящих семейств у воспитателей. Чаще всего то, что сейчас орал сержант, правда.

На том и расстались, потому что парню надо было поворачивать направо и идти в мужское крыло, где на входе маячила крепкая фигура в фиолетовом комбинезоне, а мне — прямо.

Открыв дверь в комнату, я замерла на пороге. Реста, всегда уверенная в своём совершенстве, излишне критично рассматривала своё отражение в зеркальной дверце шкафа. Иномирская иллюстрация к монологу Оксаны из повести Гоголя: «Что людям вздумалось расславлять, будто я хороша?, — говорила она, как бы рассеянно, для того только, чтобы о чем-нибудь поболтать с собою. — Лгут люди, я совсем нехороша». Даже выражение лица теватки было такое, как у актрисы, игравшей ветреную дивчину. Капризно изогнутые губы, вздёрнутый подбородок.

Увидев, что в комнате она уже не одна, девушка отошла от шкафа, забралась с ногами на кровать, уткнулась лбом в колени и только после этого сказала:

— Я ничего не понимаю. Говорит мне, что я прекрасна, но дотрагивается так, словно ему неприятно.

— Да с чего ты это взяла?!

— За руку берет кончиками пальцев. Тебя вон как за плечи обнял!

— Глупенькая, — улыбнулась я. — Виктор больше тебя почти в два раза. У него силы, как у медведя. Вот и боится тебе навредить. Ты такая хрупкая. Меня он хорошо знает. Понимает, что ничего не сломает, а если что, то я кричать стану.

— Думаешь, только поэтому, а не потому, что я… теватка.

— Реста, в нашем мире живут люди, принадлежащие к разным расам. Чёрные, жёлтые, красные, белые. Конечно, это условные определения. И цвет кожи оттенок имеет, а не яркий окрас. Еще и разрез глаз, форма носа, волосы… Я даже не говорю о языках, религиях, разнице в образовании и доходах. Сейчас в нашем мире неприлично быть нетерпимым, хотя встречается всякое. Поэтому не думай, что Виктор прикасается к тебе кончиками пальцев от неприязни. Скорее всего, от нежности.

— Еще он пригласил меня встретить какой-то Новый год. Это хорошо?

— Это замечательно!

Закончив «девичьи посиделки», я решила заняться делом. Подсела к столу и открыла том травника, планируя составить список семян и рассады, оговоренных с Елизаветой. Перелистывая страницы и записывая отмеченные растения, время от времени отрываясь от своего занятия, наблюдала, как Реста все так же бесцельно пялилась на что-то за окном и не думала браться за домашнее задание.

— Ты учиться думаешь?, — не выдержала я.

— Отец был сегодня занят, не занимался со мной. А предыдущие уроки я усвоила отлично, — беззаботно ответила соседка.

— А преподаватель тоже занят был?

— Преподы нас учат накладывать повязки и останавливать капиллярное кровотечение. Каждый урок отрабатываем оказание первой помощи при уколе иглой для вышивания, — с горечью сказала Реста.— Думала, что здесь получу знания уникальные, а они учат только пластыри клеить. Если бы не отец, я бы ничего не умела и не знала.

Она со вздохом отвернулась к окну, а я к проверке списка. В дверной косяк стукнули, и знакомый голос спросил:

— Курсанты, можно войти?

Быстро осмотрев комнату на наличие разбросанных женских мелочей и убедившись, что всё в полном порядке, метнулась к двери:

— Входи!, — но, заметив за спиной деда инспектора, продолжила: — …те.

— Мы как раз шли мимо, я подумал, а не зайти ли нам…

— К Кролику в гости?, — закончила фразу из любимого мультфильма, который знала наизусть.

— К какому кролику? И не в гости мы, а по делу, — нахмурился дед, оглядываясь на Инка, который пытался сдержать смех.

— Ну что ж, раз уж вы все равно шли мимо, проходите, садитесь, — не могла остановиться я, отодвигая стулья от стола.

— Мы ненадолго, — отказался дракон.

— В моем мире есть примета: если гости не хотят присесть, пусть и ненадолго, то девушки, живущие в доме, никогда замуж не выйдут, — зловещим голосом информировала я гостей.

После моих слов мужчины переглянулись и мгновенно заняли предложенные места. Вернувшись на нагретое место, я улыбнулась обоим:

— Слушаю вас, лэры.

— Агапи, ты могла бы вести занятия по травоведению, пока мы не подыщем преподавателя?, — немного смущаясь, спросил дед. — У тебя, как я убедился, глубокие знания по этому предмету. Ты умеешь логично доносить информацию и находить контакт с разумными.

— Хорошо, — согласилась я. — Но для этого научите меня демонстрировать голографические изображения или проецировать иллюстрации из книг в пространстве.

— Вот так сразу и согласилась? Даже подумать не хочешь?, — удивился Инк.

— О чём думать? Перед вашим визитом Реста рассказывала, как здесь целителей обучают. Пока слушала, подумала, что мне очень жаль этих девочек, которым уродуют жизнь таким образованием. Сестёр, будущих жён и матерей правителей готовят лишь для вышивания крестиком. Чему такая мать научит будущего главу государства? Вышивать крестиком? Имея, пусть теоретические, но глубокие знания, знатная дама могла бы помочь своему народу организацией и обустройством лечебниц, надзором за целителями и знахарями. Жизнь их была бы более насыщенной и социально активной, если они могли бы не только…

— …вышивать крестиком!, — закончили хором мои собеседники.

— Да! Травничество — тоже полезный навык для развития благосостояния народа и страны. К примеру…

— Ой, мы уже поняли!, — замахал руками Инк. — Когда только успела проанализировать последствия такого образования?

— Что тут анализировать? Вспомни Кирумиту, вампирок, сидящих взаперти и…

— Вышивающих крестиком?, — подала голос Реста, тихо сидящая на своей постели.

Громкий шлепок дедовой ладони по столешнице и последующее заявление прервали наши рассуждения и воспоминания.

— Лэр Инк рес Плой, я готов стать ректором Учебного Корпуса тайной стражи на постоянной основе. Контракт могу подписать прямо сейчас, — отвечая на наш невысказанный вопрос, Тес'шас продолжил: — Я понял, что в Корпусе необходимо менять систему обучения. Скоро здесь будут учиться дети Рактия — они должны получить достойное образование. Об этом необходимо позаботиться заранее.

— Агапи, ты когда сможешь приступить к работе?

— Завтра канун Нового года, и хотелось бы подготовиться. Вы помните, лэры, что приглашены?, — мне кивнули, что помнят. — Первый день года традиционно выходной-отсыпной. Значит, через два дня. Если вы не забудете мою просьбу о голографии.

— Договорились!, — дед обнял меня, поцеловал в висок. — Я горжусь тобою, девочка!

— А я рада за тебя, дедушка. Ты теперь не император-пенсионер, и у тебя миссия расшевелить это болото. Уверена, что ты будешь лучшим ректором во всей истории учебки.

Глаза дракона влажно блеснули, но он отвернулся и пошёл к выходу.

— Туристка!, — заставил меня вздрогнуть неслышно подошедший со спины Инк. — Знаю, что у вас на этот праздник принято дарить подарки. Какой бы ты хотела получить?

Ой, как я не люблю такие вопросы. На Земле друзьям и знакомым делать мне подарки было просто. Коллекция слонов пополнялась на Новый год и в день рождения разнообразными по величине, материалу и исполнению фигурками. Здесь я еще не обросла привычками, интересами и местом, где бы могла хранить подаренное.

Хотя нет! Я знаю, что попросить у архимага:

— Инк, если к новогоднему столу ты добудешь бутылку советского шампанского и два килограмма абхазских мандарин, то это будет самый прекрасный подарок.

— Распитие спиртных напитков в стенах Учебного Корпуса категорически запрещено, — казённым скучным голосом забубнил страж.

— Семьсот пятьдесят граммов слабоалкогольного напитка на шестерых взрослых — это не распитие, а дань традиции. Мы даже пить не будем, а только желание загадаем, — но, увидев сведённые брови друга, отмахнулась: — А впрочем, не надо. Просто посидим. Без ритуалов.

Закрыв за гостями дверь, собрала свои записки, сложила книги, прибрала на столе. Делала всё механически, всеми мыслями будучи в планах завтрашнего вечера. Где бы раздобыть два нарядных платья? Встречать Новый год в форменных комбинезонах не хотелось. Хорошо бы причёску сделать, но на Инка я обиделась, поэтому просить его не буду. Обещала Андрею Васильевичу помочь с салатом. Развлечения какие-то нужны, игры.

Ура, я знаю, как исполнить мечту Виктора и познакомить деда и кастеляна. Надо только Ресту попросить подыграть. Ой, а помещение? Где мы соберёмся? Сколько организационных вопросов на последний день! А еще чоттам свежие продукты отправить необходимо. Хорошо, что здесь сутки длиннее земных.

Когда я уже лежала в кровати и почти засыпала, Реста, не проронившая ни слова после посещения нашей комнаты высоким начальством, вдруг спросила:

— Как получилось, что у тебя дед — дракон?

— Реста, давай немного отложим этот разговор. Вот отметим Новый год, я начну преподавать, вернётся Цитиц, и мы устроим пижамную вечеринку. Обязательно расскажу историю своего попадания в миры Межгалактического Союза, знакомства с драконами, дружбы с Разумным Древом и нечистью.

— Тебя переселят в крыло преподавателей, и ты перестанешь с нами общаться.

— Никуда я не собираюсь отсюда съезжать! Мне с вами жить нравится. А сейчас, пожалуйста, давай спать. Завтра день будет длинным.

Мне снился снег. Белый, облепивший ветви деревьев, хрустящий под подошвами моих валенок. Задрав голову, я смотрела, как из светло-серой пелены неба на меня, на окружавший меня лес, на полянку, на которой я стояла, планировали большие серые хлопья. Чем ближе опускались они, тем светлее становились, а упав на рукав тулупчика, казались обрывками белоснежного кружева, разодранного кем-то высшим на миллионы частиц и выброшенного за ненадобностью. Когда я перестала топтаться, наступила такая тишина, что было слышно шуршание снежинок, касавшихся друг друга в полёте.

— Агуня! Агуня!, — донеслось издалека.

Я знала, что зовут меня. В новые места, в новый мир.

Проснувшись, лежала, боясь расплескать ощущение той тишины и покоя, какое чувствовала во сне. Сейчас встану, и всё испарится, как тот снег под горячим солнцем. Необходимо сделать массу дел, побывать в разных местах, переговорить с разнообразными разумными. Кстати, что там с Советом Мудрейших и почему Океан пора от них спасать?

— Какой красивый сон сегодня у тебя был!, — потянувшись, сказала проснувшаяся Реста. — Как прогулка по облакам.

— Вот как ты умудряешься смотреть мои сны? Я же в твои не лезу.

— Не знаю. А моих не увидишь — мне ничего никогда не снится, — ответила теватка и сменила тему: — Иди в душ, а то я опять долго буду плескаться.

— Реста, скажи, можно в учебке достать два нарядных платья? Мы же сегодня идем на праздник, а в комбинезонах как-то не радостно.

Девушка подошла к своему отделу шкафа и распахнула дверцу, которую при мне ни разу не открывала. В узком отсеке гардероба висело несколько вечерних платьев. Искусная вышивка украшала почти каждую вещь.

— Выбирай! Советую выбрать вот это, — и она протянула мне нечто бирюзовое. — Подойдет к твоим глазам и косам. И крой у него более свободный. Остальные мне строго по фигуре шили.

Она провела ладошкой по ткани, словно лаская.

— Моя сестра была мастерица вышивки и кроя. Любила меня наряжать. Эти платья — память о ней. Перед нашим отъездом заставила уложить их в багаж, — заметив, что я даже не решаюсь прикоснуться к столь значимой для неё вещи, Реста перекинула платье мне на руку. — Сестре было бы очень приятно знать, что её творение не висит в шкафу музейным экспонатом, а радует прекрасную девушку Агапи.

Оставив примерки и подгонки нарядов на вечер, мы спешно стали собираться на завтрак. Опоздания не поощрялись, и получать нагоняй не хотелось.

На выходе из девичьего крыла меня поджидал Лотан.

— Светлых восходов, леди!, — традиционное океанское приветствие порадовало слух и согрело душу. — Простите мою навязчивость, но я хотел бы закончить вчерашний разговор.

Мы остановились у стены напротив двери в столовую, и парень торопливо, но толково изложил ситуацию. На Океане энергоматкой управляли. Она не просто поглощала людей, а делилась, вселяясь в тела, делая их послушными фатошами. Зачем энергетическому сгустку Ключ Создателя, который требовали у князя Ридского? Лорд Дрег в Замок был послан из Столицы. Откуда взялись «святые отцы» в балахонах в мире, где культ Праматери? Это всё нити одного клубка, который держит в руках очень сильный маг. Один или несколько. Самые сильные колдуны, живущие на Океане — в Совете Мудрейших. Там и стоит искать заговорщиков.

— Но, лэр Лотан, Советом управляет ваш отец. Значит, он главный заговорщик.

— Нет, леди, нет! Отец в Совете самый молодой. Его специально избрали Главой, чтобы он слушался указаний старших. Но он не хочет быть марионеткой и просит вашей помощи.

— Удивительно, как много вы знаете о моём участии в океанских событиях и о том, где меня найти, — насторожилась я.

— Госпожа Дори рассказала, когда гостила в Столице. В Замке благодарны вам за участие в судьбах и спасении жизней.

Но я по-прежнему не видела связи между бастардом, Советом и обитателями Замка. Лотан, осознав это, закончил рассказ просто:

— Моя мать и тётушка Дори — родные сёстры.

Я же говорю, что не Вселенная, а филиал Болливуда!

Глава 11.

Даже здесь, в иномирье, последний день года мчался с немыслимой скоростью. В этой сумасшедшей предновогодней гонке рассказ Лотана не то чтобы забылся, но отодвинулся на дальний план сознания. Сейчас куда важнее было сделать салат, накормить чоттов, найти и празднично оформить помещение, собрать всех приглашённых и «весело, весело встретить Новый год!».

— С наступающим, дочка!, — прогудел над моей головой Андрей Васильевич, когда мы с Рестой собрались разбегаться по делам. — Ты обещала помочь салат сделать. Готова? Как раз на кухню иду.

— С наступающим!, — чмокнула в щёку ветерана. — Я, как пионер, всегда готова.

На кухне нас встретила повариха неопределенного возраста и расы. Она хмуро посмотрела на меня, зыркнула на кастеляна и выдавила:

— Что надо?

В то же мгновенье с земляком случилась удивительная метаморфоза. Из угрюмого, чуточку неуклюжего, прожившего трудную жизнь мужика он превратился в задорного беззаботного балагура.

Приобняв тётку за талию, склонился к ушку и, щуря хитрющие глаза, в которых скакали бесенята, с улыбкой стал что-то ей нашёптывать, время от времени покрепче прижимая красавицу к своему бедру. Какой ловелас, однако! Присутствовать при откровенном флирте парочки было неловко.

Отойдя от них на пару шагов, я с изумлением рассматривала кухню. Кроме поварихи и нас, в помещении никого не заметила, но при этом время от времени над кастрюлями приподнимались крышки, из порхающих мисок в кипящие недра что-то сыпалось, а половники самостоятельно помешивали варево. На дальних столах по разделочным доскам стучали ножи, а на решётке гриля сами собой переворачивались шипящие стейки.

Интересно, ей кухонные духи помогают или магопрограммы кулинарные встроены в утварь?

— Курсант, так какие продукты тебе нужны для готовки?, — скептично, но вполне доброжелательно обратилась ко мне повариха.

— Простите, что без приглашения. Меня Агапи зовут.

— А меня Навой кличут.

— Девочки, вы тут занимайтесь, а у меня еще дела есть, — Андрей Васильевич, подмигнув кухарке, довольно шустро сбежал из кухни.

— Мужики…, — с общей для всех женщин Вселенной интонацией, глядя вслед ухажёру, сказала Нава.

И столько всего намешано было в этом. Гордость за то, что он есть в её жизни, лёгкое сожаление, что уходит, снисхождение к слабостям, жалость к невзгодам и ещё чёрт знает какой коктейль был в эмоциональном замесе этого слова.

— Ладно, девочка, давай и мы делом займёмся.

Передо мной высилась горка разнообразных варёных овощей, из которых я пыталась выбрать похожие на картошку, лук и морковь. Нашла достаточно быстро. Правда, цвета не соответствовали, но главное — вкус. Порезала, разложила в отдельные мисочки. Лук залила кипятком, чтобы убрать лишнюю резкость. Яйца разделила на белки и желтки и тоже измельчила для салата. А вот майонез не получился. Не нашлось ничего похожего на горчицу. Наверное, есть рецепты и без неё, но я таких не знаю. Пришлось сделать соус из густого йогурта, в который добавила приправы. Так даже для здоровья полезнее.

— Интересное блюдо, — внимательно наблюдая за моими манипуляциями, прокомментировала повариха. — А чем можно заменить это?

В иномирье, где бытовой магией владеет практически каждый и свежайшие продукты из стазиса достанет даже ребёнок, консервы не водились. Банка «Сардин в масле» ввела Наву в гастрономический шок, но умная женщина не стала доказывать, что такое есть нельзя. Терпеливо ждала, что же у меня получится.

— Можно взять филе малосольной рыбы, а к овощам добавить ещё это, — я потянула из кучи ярко-синий корнеплод, имеющий вкус свёклы. — Тоже измельчить, уложить слоями, залить соусом.

Передо мной почти из воздуха материализовался большой кусок филе с белоснежной упругой плотью. Отрезала микроскопический кусочек, положила на язык. Вкусно! Говорили мне, что самая вкусная «шуба» из сёмги. Вот и опробуем.

Пока крошила салаты, выяснила, что зелень и фрукты для чоттов уже приготовлены к отправке в подвалы.

Надо бежать за керсами. А что, если попробовать дотянуться ментально до Лизы отсюда?

Отставив готовые блюда, представила королеву и направила ей зов.

«Ваше величество? Елизавета? Ты меня слышишь?»

«Слышу», — слабо, но различимо отозвалась та.

«Для вас приготовили свежую еду. Можешь прислать керсов забрать корзины?»

«Скажу сейчас. Прибегут».

«Если мы задержимся, то пусть не волнуются и подождут. Мы не умеем бегать так же быстро, как они», — предупредила я.

— Лэра Нава, как можно продукты к канцелярии переправить? Туда сейчас чотты прибудут, чтобы забрать припасы.

— Те самые жуки, о которых все говорят?

— Да. Они очень милые и безобидные.

— Можно на них посмотреть?, — от любопытства кухарка не могла устоять на месте и готова была бежать хоть сейчас.

— А зелень?

Кухонная фея взмахнула руками, пропела пару строк низким грудным голосом — и караван из наполненных корзин потянулся через кухню к выходу.

— Показывай дорогу, Агапи!

Керсы нервно жались к стене, противоположной канцелярии, о чём-то негромко щебеча между собой. Когда мы уже подходили к холлу, но были еще в тени коридора, дверь офиса распахнулась и оттуда выглянула кофейная физиономия бюрократки.

— Вы еще здесь?, — зашипела она. — Кыш, я сказала! Пошли, пошли!

Она махала руками, боясь перешагнуть порог, с ненавистью глядя на испуганно притихших чоттов.

— Что случилось, лэра?, — вышла из сумрака я.

— А что они… тут, — сбавила обороты злыдня.

— Мешают?

— А если нагадят или укусят?

— Чотты очень чистоплотная и дружелюбная раса.

— Сгинь!, — бросила в сторону фиолетовой формы Нава, выводя в холл свои корзины. — Две декады без сладкого!

Канцелярская дама начала было возмущаться, но, повинуясь движению руки поварихи, дверь втолкнула её внутрь и захлопнулась.

— Без сладкого она окончательно озлобится, — без жалости констатировала я.

— Будет, как твои жучки, травкой питаться, — потом повернулась к керсам. — Знакомь.

Те уже окружили нас и, радостно чирикая, гладили меня усиками и лапками. В ответ я проводила ладонями по шершавым хитиновым покрытиям тел и осыпала эмоциями радости встречи и нежности, которую испытывала к ним.

— Даже завидно, как они тебя любят, — усмехнулась моя спутница.

«Парни, это Нава — она отобрала для вас свежие продукты».

Керсы сначала робко, а потом все активнее поглаживали новую знакомую по голове, плечам и рукам, благодаря за заботу.

— Какие они хорошие!, — отвечала им взаимностью кухонная фея.

Когда керсы, гружённые корзинами, убежали кормить свою королеву, кухарка заторопилась на рабочее место.

— Пошли скорее. Хоть и отлажено всё, но присмотр требуется, — потом немного замедлила шаг. — Когда в следующий раз ребятишек снабжать будешь?

— Думаю, дня через два или три.

— Я с тобой пойду. Понравились они мне очень. Открытые, как дети. В них нет никакой агрессии. Существование такой расы уникально! Их обязательно надо сберечь, — поймав мой заинтересованный взгляд, объяснила: — Я эмоции чувствую.

— А королева Елизавета эмоции видит. Мне кажется, вы можете с ней подружиться. Правда, она только ментально общается, но в этом я вам помогу.

На том и разошлись. Нава к себе на кухню, а я к деду.

— Никого нет, — остановила меня секретарша, едва я ступила в приёмную.

— А когда будет?

— Не доложил, — буркнула в ответ служащая и уткнулась в раскрытую папку.

Вот и начались первые провалы в планировании праздника. Моя надежда уговорить деда пустить в свою комнату гостей на одну ночь пушистым зверьком поскакала в тундру.

«Когда не знаешь, что делать, — займись делом», — говорила мне бабушка, не терпящая безделья.

Следуя доброму совету и помня, что послезавтра мне предстоит жёсткое испытание первым занятием у высокородных оболтусов, решила не тратить время на скорбь о рухнувших планах, а пойти готовиться к занятиям.

— Ты обед пропустила, — известила меня Реста, остановившись рядом со столом. — Пойдем хотя бы поужинаем.

Я удивленно взглянула на девушку. Разве уже ужин? Кажется, только присела и начала составлять план занятий на ближайшие дни. Параллельно плану писала конспекты, выстраивая чётко структурированную схему от простого к сложному, чтобы не сбиться с намеченного курса.

— Кажется, праздник не получится, — пожаловалась я соседке, шагая в сторону столовой. — Дед и Инк пропали куда-то, помещения, где можно собраться, нет. Есть только два салата, которым, может быть, будут рады кастелян и Виктор.

— Не огорчайся. Помнишь, сама недавно говорила: «Подожди, и всё сложится».

— Может быть. Но моя интуиция не даёт мне спокойно ждать. Вот хвостом чувствую, что-то случится.

— Хвостом?! Каким хвостом?

— Драконьим.

Так как на обеде я не была и заказ на ужин не делала, то мне подали дежурное блюдо — кусок открытого пирога, типа пиццы, и стакан фруктового отвара.

— Курсанты!, — рядом со столом остановился главный сержант Огокс.

Мы вскочили, готовые к чему угодно, но неожиданно услышали:

— Лэр ректор приказал явиться к нему в кабинет после отбоя. Форма парадная.

Так как на сей раз воспитатель не орал на весь зал, то объявление никто, кроме нас, и не слышал. Я облегчённо вздохнула. Значит, дед всё сам устроил. Но отчего же сердце не на месте?

К тому моменту, когда прозвучал сигнал отбоя, мы с Рестой были полностью готовы украшать собою новогодний праздник. Елки всё равно не будет. Как и телевизора, который, по версии почтальона Печкина, главное украшение стола.

— Агапи, я случайно слышала ваш разговор с инспектором, когда он сказал, что в эту ночь у вас принято дарить подарки.

— Вот! Поздравляю с Новым годом!, — на узкой раскрытой ладошке соседки лежал крупный бледно-голубой кристалл на витом серебряном шнуре. — Это накопитель информации с функцией демонстрации. Тебе такой для работы пригодится.

Девушка показала, как активировать устройство на запись, как переключать на демонстрацию и как сбрасывать информацию, когда кристалл станет тёмно-синим.

— Ещё ты можешь носить его как украшение, — замкнула цепочку на моей шее теватка. — Тебе идет.

Действительно, подвеска гармонировала с нарядом и выглядела, как ювелирная безделушка.

— Семья моей матери в фамильной лаборатории искусственно выращивала кристаллы с заданными свойствами. Мать матери подарила несколько накопителей, чтобы легче было учиться. Она мечтала, что я вернусь домой знаменитым целителем.

— А мне нечего тебе подарить, — сказала я, чтобы отвлечь Ресту от грустных воспоминаний.

— Ты сама, как подарок! Рядом с тобой жизнь бурлит. Столько разных событий за короткий отрезок времени. Хорошо, что мы подружились, — потом немного помолчала и добавила: — С радостью приму подарок в день Длинной ночи.

За дверью в девичье крыло топтались Андрей Васильевич с объемной корзинкой в руках и Виктор.

Увидев нас, мужчины даже дышать забыли. Реста в золотистом, украшенном искусной вышивкой платье, облегающем изящную фигурку, была ослепительна. Я тоже, в одолженном бирюзовом наряде, выглядела неплохо. С причёской особо не заморачивалась, но получилось эффектно. Вплела в косу не пригодившийся широкий пояс, распушила пряди и выпустила локон вдоль лица.

Конечно, с работой бывшего куафёра двора его высочайшего величества Букара Светлого из Радужного мира господина Инка не сравнится, зато сама сделала.

— Леди, — Виктор изобразил поклон, подметая перьями воображаемой шляпы пол у наших ног. — Позвольте сопроводить вас на праздник.

— Дозволяем!, — подыграла я парню и положила руку на локоть кастеляна.

Реста, последовав моему примеру, стала в пару со своим поклонником.

Шли недолго. В этой части здания бывать еще не приходилось, поэтому положилась полностью на провожатых. Два поворота — и вот нас уже встречает Инк в красно-белом колпаке Санта-Клауса:

— Добро пожаловать, гости дорогие!, — произнес он по-русски для землян, повторил на межгалактическом для Ресты, толкнул дверь. — Проходите, проходите!

Но мы замерли на входе. В сумраке комнаты, подпирая потолок рождественской звездой, стояла ёлка. Самая красивая ёлка, какую я когда-либо видела. Мерцающие гирлянды, блестящие шары, метровые фигуры деда Мороза и Снегурочки в парчовых костюмах, гора коробок в подарочной упаковке с бантами — глаз не отвести.

— Офигеть!, — сказала я.

Андрей Васильевич и Витя тоже высказались близко по смыслу, но более ёмко по содержанию.

— Нравится?, — спросил дед из глубины комнаты.

Я повернулась в его сторону, чтобы ответить, но не смогла. Дракон стоял у камина, украшенного венком из елового лапника, лент и соцветий пуансетии. Над очагом висели разноцветные носки с нашими именами, в которых уже лежали подарочки. От камина отвлек возглас кастеляна:

— Мандарины!

Напротив камина красовался празднично сервированный стол. Мандарины были просто рассыпаны между блюдами и приборами и служили украшением. Наверное, мы долго рассматривали бы это великолепие, но покашливание деда отвлекло от созерцания.

— Потрясающе! Дедушка, как всё это, — я повела рукой, — можно было устроить?!

— Всё просто. Это иллюзия. Инк показал картинки, я сделал декорацию праздника. Рад, что понравилось.

— Мандарины тоже иллюзия?, — грустно вздохнул кладовщик.

— Стол и то, что на столе, настоящее, — засмеялся за нашими спинами Инк. — Присаживайтесь!

Но прежде, чем мы заняли места, Андрей Васильевич достал упакованные салатники и, сдвинув тарелки и мандарины, водрузил их на стол.

— Агапи делала. По нашим рецептам, — с гордостью информировал он всех.

— Майонез!, — закатив глаза, простонал Инк.

— Йогуртовый соус!, — успокоила его я. — И можешь не есть.

Во главе стола сидел Тес'шас, напротив я, рядом с дедом с одной стороны кастелян, с другой стороны Реста, около них Виктор и Инк. Никто специально не рассаживал, а получилось хорошо.

— Как мы узнаем, что Новый год наступил?, — поинтересовался дед.

— У меня время московское на часах выставлено, — постучал по запястью Андрей Васильевич, потом потянул рукав и гордо заявил: — Командирские!

— И сколько на ваших золотых?, — шутливо уточнил Витя, с вожделением поглядывая на «шубу».

— Двадцать три тридцать. Самое время проводить Старый год!

Из спиртного на столе была только бутылка советского шампанского в серебряном ведёрке, обложенная кубиками льда. Зато соков, морсов и безалкогольных коктейлей было в достатке.

Налили в тонкие высокие бокалы по вкусу и выбору.

— Можно я тост скажу?, — спросила я.

— Так принято?, — громким шёпотом спросила Реста у Виктора.

Парень кивнул, то ли отвечая подруге, то ли разрешая мне. Я встала, обвела присутствующих взглядом — все ждали.

— Деда, Инк, земляки и ты, моя новая подруга, случилось так, что уходящий год перевернул мою жизнь с ног на голову. А может быть, напротив, расставил всё на свои места. Сначала думала, что всё потеряла — оказалось, что нашла больше. Я благодарна прошедшему году за новую жизнь. Выпьем за это?

— Аллаверды!, — вскочил на ноги Виктор, чуть не опрокинув свой стул. — Мне тоже есть за что благодарить уходящий год! За то, что я остался жив в последнем бою, за то, что я здесь, за то, что встретил самую прекрасную девушку на Зем… ой! На свете! И обрёл сестру.

«Братец» сначала нежно улыбнулся Ресте, потом отвесил дурашливый поклон мне.

— Как ты сказал, курсант? Аллаверды?, — поднялся со своего места дед. — Хоть и нет у нас такого праздника, а итоги мы подводим в Длинную ночь и Яркий день, но мне тоже есть, что сказать. Благодарю прошедший год за обретённую внучку, за прожитые приключения, за неожиданные изменения в жизни. Я вновь чувствую себя молодым драконом, а не старым императором. Словно шкуру сменил.

Инк, Реста и кастелян тоже встали, но выпили молча. Потом все как-то разом заговорили, стали потчевать друг друга вкусностями, которыми был заставлен стол. Помимо моих салатов, было блюдо со знакомыми пирожками, вазы с фруктами и трёхъярусные фарфоровые этажерки, тесно заставленные разнообразными бутербродами и пирожными.

— Спасибо за мандарины и шампанское, — наклонилась я к Инку. — Видел, как старик обрадовался?

— Ты, как всегда, о других хлопочешь. Для себя что хотела бы?

— Необходимое у меня есть, а излишки складывать некуда, — отшутилась я.

— Товарищи, без одной минуты двенадцать!, — прервал всех кастелян.

Виктор стал открывать бутылку. Я видела, что делает он это неумело, но не вмешивалась — пусть будет как будет. Хочется парню погусарить перед подругой.

«Бабах!», — пробка пулей летит в потолок, вино, шипя и пенясь, льётся из горлышка на скатерть и в подставленные бокалы.

— Двенадцать! Загадывайте желание!

Невесть откуда слышится бой курантов. Мы звеним бокалами и пьём с надеждой на исполнение загаданного.

— С Новым годом!

Дед и Андрей Васильевич, подержав фужеры у губ, поставили на стол, не сделав даже глотка. На мой вопросительный взгляд дракон ответил:

— Я обещал тебе не пить.

— Мне нельзя, — грустно сказал кладовщик.

Зато Витя пил, наслаждаясь каждым глотком. Не потому, что алкоголик, а потому, что вкус нравился. Реста, пригубив, удивлённо заглянула в бокал, рассматривала пузырьки, цепочкой поднимавшиеся со дна. Инк, сделав глоток, тоже больше не пил.

Я, выбрав фруктовое пирожное, запивала шампанским, которое никакого отношения к «советскому» не имело.

— Французское?

— Испанское мне больше нравится, — ответил инспектор, рассматривая салаты.

— Не ешь. Отравишься.

— Хочется попробовать твою стряпню. Какой посоветуешь?

— Попробуй «шубу».

— Шубами у вас, кажется, моль питается?

— Иногда и тайные стражники, — отделила сервировочной лопаткой тонкую слоёную полоску и положила Инку на тарелку.

— Вот так всю ночь едят и пьют? В чем интерес?, — спросил дед.

— Можно поиграть, можно потанцевать.

— Играть во что?, — заинтересовался азартный дракон.

— Например, в «фанты».

— Сложно?

— Проще не бывает!, — заметив корзинку из-под салатов, застелила её чистой салфеткой и предложила: — Сюда складываем фанты. Любую мелочь, которую вы сможете узнать.

И пошла обходить сидящих. Инк, похлопав себя по карманам, положил кристалл связи, Андрей Васильевич снял часы и аккуратно положил на дно, дед стянул с мизинца фамильный перстень, Реста — чайную ложку со стола, Виктор — нож, с которым не расставался, а я кисет с артефактами.

— Теперь… ну, пусть Реста достает фант, а я скажу, что делать.

Отодвинула свой стул от стола, теватка с корзинкой встала за спиной:

— А что этому фанту сделать?

О том, как подать сигнал, чей фант достала, мы договорились еще в комнате, пока наряжались. Менталом пользоваться нельзя. Дед или Инк мигом вычислят и уличат в шулерстве. Но мне так хотелось, чтобы все получили свои подарки, поэтому хитрим.

— Пусть споёт!

— Ой, девчата! Да вы что! Я и петь не умею, и песен не помню.

— Я подпою тебе, дядюшка, — подошла я к мужчине. — И Виктор поможет. Помнишь?

«Ой, мороз, мороз, не морозь меня,

Не морозь меня, моего коня».

Я начала, Андрей Васильевич шёпотом повторял слова знакомой с детства песни, но не решался петь в голос. Я продолжила:

«Не морозь меня, моего коня,

Моего коня, белогривого».

Ко мне присоединился Виктор, который умело пел красивым голосом:

«Не морозь меня, моего коня.

У меня жена, ой, ревнивая».

Кастелян не выдержал и забасил:

«У меня жена, ой, красавица,

Ждёт меня домой, ждёт, печалится».

Слаженно и от души втроем завершали мы пение:

«Я вернусь домой на закате дня,

Обниму жену, напою коня.

Ой, мороз, мороз, не морозь меня,

Не морозь меня, моего коня».

— Ва! Ва! Ва!, — закричали слушатели, а мы зааплодировали сами себе и терпению слушателей.

Когда эмоции улеглись, мы продолжили игру:

— Ты скажешь, что сделать этому фанту?

— Пусть расскажет интересную историю.

— Вот и рассказывай!, — протянула мне кисет соседка.

— Это случилось сорок или пятьдесят оборотов назад. В одном далёком и отсталом, по меркам Межгалактического Союза, мире шла очередная никому не нужная война. Говорят, что на войне часто происходят невероятные события и встречи. О такой встрече я и расскажу. Встретились двое. Один выполнял служебный долг. Послали — пошел. Другой… Другой, мне кажется, выполнял волю Вселенной, потому что там он оказался случайно. Представьте себе: ущелье, в котором негде укрыться, обстреливают со всех сторон. Один из них растерялся — он впервые попал под пули. Пусть и в броне магической, но опыта нет. Зато второй почти голым телом закрыл его собой, — кастелян и дед сидели, опустив головы, печально кивая моему рассказу.

Виктор, показывая глазами на их реакцию, покрутил пальцем у виска, Инк хмурился, но я продолжила:

— Закрыл и погиб. Вернее, он обязательно бы погиб, если бы тот, кого он спасал, не вложил ему в ладонь капсулу жизни.

Я сделала театральную паузу и торжественно объявила:

— Дед, позволь представить тебе лейтенанта Советской Армии Андрея Васильевича Шеина. Именно он и его ребята прикрывали вас в том ущелье. Андрей Васильевич, познакомьтесь: Тес'шас вар Фламери, бывший император Драконниды, ректор Учебного Корпуса. Это он тогда остановил кровь, ввел вас в стазис и, вложив капсулу жизни в вашу руку, отправил в Центральный Межгалактический госпиталь.

Мужчины молча сидели, глядя в лицо друг другу. В комнате была такая тишина, что было слышно потрескивание дров в иллюзорном камине. Честно говоря, я испугалась. Мечтала о том, что, услышав мою историю, мужики прослезятся, обнимутся, выпьют. Все порадуются счастливому окончанию грустной истории, но вышло всё не так.

Они молчат!!!

«Инк! Помоги!»

«Как?», — встал и отошёл к камину страж.

«Не знаю…», — растерянно ответила я.

Сгладил ситуацию Виктор. Вылив из бутылки в свой бокал остатки шампанского, он подошел и сел на освободившийся стул.

— Василич, так ты в Афгане воевал?, — обратился он к кладовщику, легонько коснувшись его бокала своим.

— Воевал…, — отмер Андрей Васильевич.

— Подожди, парень, не сейчас, — встрял в разговор дед и обратился к Шеину: — Солдат, я даже не надеялся, что смогу сделать это… Думал, что ты не выжил… Прости меня! За тебя, за твоих бойцов… Прости! Ведь если бы я тогда не захотел прогуляться на войну, то могло бы сложиться всё иначе.

— Ректор, ты умный мужик… то есть дракон, должен понимать, что иначе не сложилось бы. Погибли бы все. И некому было бы сказать, что ты ни в чем не виноват, — Андрей Васильевич протянул деду открытую ладонь. — Спасибо за жизнь, дракон!

Прослезились все. Пил только Виктор. Никто не обнимался. Дурное занятие — жизненные сценарии сочинять. Герои всё сделают по-своему.

— Мы еще играть будем?, — заглядывая в корзинку, спросила Реста. — Тут еще фанты остались.

— Играем!

— Обязательно играем!

Больше всех оживились Тес'шас и кастелян. Похоже, им неловко быть в центре внимания, вот и поддержали игру, чтобы переключились на кого-нибудь другого.

— Реши, что делать этому фанту.

— Пусть станцует!

Теватка сама предложила такое задание для себя, а я с энтузиазмом согласилась. Как же должен быть прекрасен танец в её исполнении, если, даже когда девушка просто идет по коридору, можно залюбоваться.

Из кристалла, похожего на мой, полилась необычная для землян музыка. Нежные переливы колокольчиков сплетались с брутальным горловым пением, ритмичными ударами и чем-то неопознанным. Казалось, что танцевать под это невозможно. Но Реста сделала шаг, еще один, переходящий в пируэт, и вот движения тела вплелись в музыку и понесли девушку над полом, и было невозможно представить танец и теватку раздельно.

— Ах!, — выдохнули зрители разом, когда с последним звуком окончился танец — вот что значит смотреть, затаив дыхание.

И после секундной паузы взрыв эмоций:

— Ва! Ва! Ва!

Глава 12.

— Давай ты скажешь, что сделать этому фанту.

— Пусть этот фант…, — я сделала вид, что задумалась, и радостно выдала: — прокатит Виктора на своей спине вокруг здания учебки. Два раза.

— Туристка, ты пьяна?, — рыкнул от камина Инк.

— Ой, это твой фант?, — старательно изобразила удивление, добавив капельку раскаяния.

— Это фант ректора!

— Деда, прости!

— Игра есть игра, — спокойно ответил дракон. — Пошли, курсант, я знаю место, где можно спокойно обратиться и вылететь. Заодно разомнусь.

Обалдевший Виктор последовал за дедом. Проходя мимо меня, опять покрутил пальцем у виска. Заело у него, что ли?

«Недаром говорят, что благими намерениями вымощена дорога в ад», — вздохнула я.

— Тоже пойду. Завтра на службу, а я устал немного. Доброй всем ночи, — поклонился Андрей Васильевич и пошёл на выход.

— Свой фант я забираю, — Инк выудил из корзинки кристалл связи. — Уверен, что Реста задала бы вопрос так: интересно, что будет делать этот фант?

— Я тебе приготовила простое задание. Съесть два мандарина.

— Туристка, у меня на цитрусовые всех миров аллергия!

Вдруг теватка, всё еще держащая в руках корзинку, охнула. Мы повернулись сначала к ней, а потом туда, куда неотрывно смотрела девушка. Воздух возле ёлки мерцал, струился и переливался перламутром. Инк сделал шаг вперёд и задвинул нас за спину.

Но через пару секунд мы с ним облегчённо вздохнули — из портала вышел Бродяга.

«Привет всем. Ведьма, ты прости, но я не мог иначе…»

Я слушала кота, но смотрела на то, что он держал в пасти. Словно заботливая кошка, переносящая своё дитя, Звездный Бродяга принес моего Филиппа. Бросилась к ним, упала на колени и, боясь верить происходящему, приняла на руки тельце любимца.

— Филя? Маленький, посмотри на меня…, — кот безвольно лежал на согнутой в локте руке и почти не дышал. — Филя, лапочка…

Невидящий взгляд жёлтых глаз — и лапки стали судорожно вытягиваться.

— Отходит, — прошептала Реста.

— Нет! Нет! Нет!, — я положила свободную руку на худенькую грудь кота и послала в сердце немного энергии. — Живи! Кися, родненький, живи, пожалуйста!

Еще небольшой посыл… Я едва сдерживалась, чтобы не бухнуть всё, что у меня есть, понимая: если отдам больше, чем он может взять, сосуды сгорят. Еще капельку… и под пальцами едва слышный стук.

Ещё!

Стук.

Ещё.

Стук.

Не прекращая реанимировать зверька, я посмотрела на теватку.

— Реста, помоги!

Но девушка отрицательно покачала головой:

— Не наш профиль. И… он уже за чертой.

— За какой чертой?! Он дышит, сердце работает.

— Атрофия мышц и кишечника, сильнейшее истощение. Ты же сама видишь, какой он худой.

Вижу, конечно вижу. От моего обожаемого толстяка остался скелет в облезлой меховой оболочке, из которой шерсть сыпалась клочьями.

«Ты не думай плохого о муже. Он Филиппа кормил, к целителям возил, но кот тосковал по тебе. Я зашёл навестить его, а тут такое. Решил, что, может быть, успею», — рассказывал Бродяга.

В ответ я даже кивнуть не могла. Пытаясь собраться, подняла лицо к потолку, чтобы слезы не хлынули, но не сдержалась:

— Сделайте же что-нибудь!

Не знаю, кого просила. Вселенную, присутствующих или себя. Хотя что я могла сделать, кроме того, чтобы поддерживать в зверьке слабую искру жизни своей силой?

— Слушайте, это такой кайф!, — ворвался в комнату возбужденный Виктор и, не понимая, что происходит, притих.

Дед, разгорячённый полетом, шёл следом. Увидев его, Инк, словно этого и ждал, метнулся ко мне, придерживая за плечи, поставил на ноги.

— Тес'шас, помогай. Один не вытяну, — начал строить портал.

Дракон, ни о чём не спрашивая, вливал дополнительную силу в проход. И как только в овале показалась картинка другого мира, рявкнул:

— Быстро!

Инк, придерживая меня под локти, шагнул в розовый закат, отражающийся в тёплой воде Океана. Мокрые по пояс, мы стояли на отмели Острова. Над нами высились высоченные могучие скалы, которые когда-то выбили из шалопутного Космического Ветра семя Разумного Древа.

— Прости, дальше никак. Она блокирует все порталы, — Инк по-прежнему крепко держал меня, следя, чтобы я не оступилась и не упала в воду.

— На поясе кисет висит. Достань кольцо и надень мне на палец.

— Да-да, самое время…

— Это портальное кольцо Френки!

Еще несколько секунд — и я обливала слезами ствол любимой подруги:

«Спаси его! Он умирает…»

«Страж ослаб — много сил выбросил, но умирать не собирается», — в своей манере ответила та, быстро просканировав архимага.

«Причем тут Инк? Филипп умирает!»

Я прямо кожей почувствовала, как собралось Древо, и затаила дыхание, ожидая ответа.

«Зверя на площадку, сами прочь. Потом позову!»

Осторожно уложила кота на каменную плиту, на которой сама лежала не один раз, взяла рес Плоя под руку и перекинула кольцо.

Тьма была кромешная. Ощущение реальности придавал подол мокрого платья, противно липнувшего к ногам, и рука Инка, крепко державшего меня за талию.

— Где мы?, — едва слышно спросила я.

— Хотел у тебя спросить. Куда ты портал открывала?

— Не знаю. Просто кольцо на другую руку надела.

— Туристка! Голова у тебя зачем?!, — тихим шёпотом завопил страж.

— Я в неё ем!, — так же тихо огрызнулась я, потянувшись к затылку в поисках ответа.

— Тихо! Замри!, — в самое ухо выдохнул приказ Инк.

Почувствовав, как тело друга напряглось в ожидании неизвестного, я прислушалась. Через некоторое время послышались голоса и почти перед самым носом начала светлеть узенькая полоска щёлки между створками двери, за которой остановились и вели беседу неизвестные.

По миллиметру опуская затёкшую руку, я дотронулась до кристалла и, повинуясь интуиции, активировала его на запись.

— Какого хромого раха вы привели нас сюда, мэтр Соток?, — приглушённо рычала фигура, стоящая к нам спиной.

— Да. Я испачкал в пыли подол новой мантии и бархатные туфли, — недовольным тоном добавил претензии второй.

— Зато есть гарантия, что здесь нас никто не услышит. Уверен, что мальчишка по всему дворцу установил следящие кристаллы, настроенные на нас. Потому и попросил пробираться сюда потайными ходами, — ответил третий уверенным голосом привыкшего раздавать команды и руководить процессом. — Это крыло дворца заброшено много оборотов назад. Пыль — показатель того, что здесь никого не было и нет. Иначе остались бы следы.

— Ах, у меня сейчас нос заложит, и я буду чихать!, — продолжил капризничать второй.

— Хватит ныть, мэтр Вонар!, — грубо оборвал говорящего Соток, который, похоже, был здесь за главного. — Давайте по делу. Мэтр Исохс, что ответил представитель Нелиска на наше предложение подождать еще немного?

— Он сказал, что их космофлот уже на подходе к Океану и долго ждать на дальней орбите они не намерены. Оборудование должно работать, а не ржаветь в трюмах.

— Деловой подход, — задумчиво согласился Соток со словами представителя. — Нам надо торопиться, если мы не хотим потерять возможность переселиться на развитые планеты богатыми магами, а не продолжать прозябать здесь нищими мэтрами.

— Где даже нет приличных магазинов, — добавил Вонар.

— Пока Ключ у князя Ридского, Праматерь не свергнем. А её защита не даст возможности исполнить договор с «Нелиском», — прогудел Исохс. — Первый раз в наши планы влезла иномирянка. Кто бы мог подумать, что девчонка вытащит из болота заражённый камень и выживет. Тот бродяга, которому поручили закинуть булыжник в пруд, умер на второй день. Просто на куски рассыпался. Мерзкое зрелище!

— Вот можете вы, мэтр, настроение портить, — взвизгнул Вонар.

Раздался звук раскрываемого веера, и через секунду в щель просочился аромат чего-то удушливо сладкого. Кажется, утончённый маг приводил себя в чувство любимым ароматом.

— Мой наёмник не смог убить её кинжалом в сердце. Живучая тварь!, — прошипел Соток. — Надеюсь, что от вампиров ей уйти не удастся. Амбросий — это не наши слюнтяи.

— Мэтры, я так и не понял, что в ней такого? Свалилась невесть откуда на наши бедные головы и провалила все планы, — чуть не плача спросил Вонар. — Ведь как вовремя энергоматка попалась в вашу ловушку, мэтр Соток, и мы упаковали её в контейнер с клисом. Кто бы мог подумать, что этот порошок воздействует на физическое тело через энергетические тела разумных! Вы, мэтр Исохс, гений! Ваше открытие должно было получить высшую награду Межгалактического Совета, но вы скромно позволили использовать его нам.

— Вы тоже великий маг, мэтр Вонар, — впервые в голосе Исохса послышались нотки вежливости. — Благодаря вам, мы смогли подселять монады энергоматки этим никчемным чиновникам, а через них и другим океанцам. Еще бы немного, и…

— Хватит! Надо решать, что сейчас делать будем, а не вспоминать, что раньше было, — прервал взаимные восхваления своих коллег Соток.

— Взять Замок приступом, схватить князя, пытать его или княгиню. Он отдаст Ключ!, — выложил свой план Исохс.

— Я при пытках присутствовать отказываюсь!, — взвизгнул Вонар, и из дверной щели опять пахнуло гаремным ароматом.

— Мэтр Исохс, трех десятков ваших головорезов недостаточно для взятия городских стен. Да и не пойдут они на приступ. Грабить отдаленные поместья и обирать запуганных селян — это максимум, на что они способны. Тут нужно другое придумать…

— Ой, да что тут думать?! Приказать людям мэтра Исохса похитить княгиню, и всё. Князь не только Ключ, но и весь Замок за неё отдаст. Все знают, какая у них любовь, — выступил со своим предложением Вонар.

— А вы правы, мэтр!, — с энтузиазмом согласился Соток. — Только сделаем это сами.

— Как сами?, — ахнул Вонар.

— Вот еще! Возиться с беременной бабой. Мои парни…, — начал было вносить коррективы Исохс, но Соток перебил его:

— Сами! Чтобы наверняка. И как можно скорее. Завтра с утра мальчишка собирается обсудить улучшения в квартале бедноты. Соглашайтесь со всем, что он предложит. Быстрее закончим — быстрее уйдём в Замок и займёмся делом.

— С выделением денег на больницу согласиться?!

— Согласиться, — твёрдо ответил Соток. — Всё равно после получения нами Ключа будет не до больниц и храмов Праматери. Расходимся. По одному и тайными ходами. Не забудьте почистить мантии и обувь на выходе.

Заговорщики ушли. Я стояла, оглушённая информацией. Покушение давно не давало мне покоя. И вот ответ на мой вопрос, кто и зачем метнул кинжал. Но это в прошлом. Сейчас надо спасать Океан от подлых «мудрейших».

— Инк, что делать будем?

— Думаю.

— Я записала разговор на кристалл. Может, передадим запись в твою службу и подлейших арестуют?

— Не успеем. Наши бюрократы пока проверят подлинность записи, удостоверятся в наличии на дальней орбите космофлота «Нелиска», пока спланируют операцию и выделят людей, Океан уже будет в лапах браконьеров.

— Каких браконьеров?

— Ты не поняла?, — удивился страж. — «Нелиск» — организация межгалактических браконьеров. Они ведут разведку и добычу редкостей на неразвитых отдаленных планетах. Сначала вывозят наиболее ценное, а потом всё подряд: древесину, строительный камень, воду. У них мощное техническое оснащение, которое позволяет за четверть оборота выбрать все ресурсы, нарушая экологию мира так, что остается пустыня.

— Почему же вы допускаете подобное?

— Не поверишь. Стража охотится за ними почти сотню оборотов. Собраны петабайты информации, но… Они словно растворяются в космосе после своих походов. Руководит «Нелиском» кто-то очень умный, умеющий просчитывать на много шагов вперёд. Был случай, когда штурмовые отряды выскочили из порталов, а в небе следы транспортных катеров, на которых улетали браконьеры, в спешке бросив оборудование. То, что мы знаем об их планах относительно Океана, большая удача. Мы можем взять их с поличным!

— Только через мой труп!

— Туристка, это я с тобой скоро трупом стану! Ты что, взялась защищать браконьеров?

— Я продолжаю защищать Френки. Браконьеры, зная о покровительстве Праматери, не приземлятся… Нет! Не приокеанятся… короче, не спустятся на поверхность планеты. А у Древа постоянная связь с космосом. Думаю, что засечь её для технически оснащенных бандитов труда не составит.

— Об этом я не подумал…

— Инк, а давай мы будем думать где-нибудь в другом месте? Я устала стоять, и от пыли у меня глаза слезятся.

— Портальное кольцо у тебя. Действуй!

— Кольцо на Френки настроено. А ей сейчас мешать нельзя.

— Оно настроено на тот объект, о котором ты перед переносом думаешь. Я даже боюсь представить, какие мысли у тебя были перед тем, как нам здесь очутиться.

— Никаких не было!, — ответила я, снимая кольцо с пальца.

Выйдя из портала, я прямиком бросилась в ванную. Как же я соскучилась по душистой пене!

— Ты надолго?

— Не знаю. Ты думай пока, что нам делать.

— Лучше я посплю. Думать будем вместе.

Инк стянул пыльные сапоги, снял праздничный сюртук и растянулся на знакомом диване в гостиной выделенных мне апартаментов в княжеской резиденции Замка.

Платье, одолженное мне Рестой, больше не выглядело роскошным нарядом, а стало замызганной тряпкой. Соленая океанская вода и вековая пыль столичного дворца испортили произведение портновского искусства. Аккуратно расправив на плечиках тонкую ткань, я набросила на неё заклятие очищения, молясь Великому Космосу о спасении дорогой для теватки вещи.

Наслаждаясь ароматами пены, шампуня и гелей, я жалела только о том, что рядом нет госпожи Дори, которая умело промывала мои волосы, питала их масками и укладывала в элегантные причёски.

Вздохнув, я погрузилась в пену почти по ноздри.

— Леди, у вас талант портить платья, — неожиданный знакомый упрёк обрадовал меня до слёз. — Вам помочь с косой?

— Госпожа Дори! Как вы узнали, что мы здесь?

— Бити прибежала с новостью, фламы почувствовали ваш приход и ей передали.

— Ой, мамочки! Нельзя, чтобы кто-то знал, что мы с господином рес Плоем здесь. В замке предатель.

— Не волнуйтесь, леди. Бити не болтлива, и я ей посоветовала молчать об этом. Понятно же, что иначе вы вышли бы во двор или в сад, а не спрятались в покоях.

— Спасибо, госпожа Дори!

В гостиную выходила в миленьком платье, которое с помощью горничной надевала минут пятнадцать, с косой, уложенной в золотую сеточку, и мягких туфельках на каблучках. Одежда и обувь ждали меня в гардеробной, откуда фламы уже перебрались во двор и сад.

— Знала, что вы вернётесь. Сердце подсказывало. Поэтому и не стала платья убирать. Княгиня приказала оставить комнаты за вами и никого сюда не селить. Почти каждый день захожу. Пыль вытереть, цветы полить, — она сделала небольшую паузу и, немного смущаясь, продолжила: — Мы с Ашем хотим вашим именем дочку назвать. Можно?

— Бити хочет другое имя?!

— Нет. У нас еще одна дочка будет, — вспыхнула горничная. — Я беременна.

— Какое счастье! Рада за вас, госпожа Дори! Конечно, можно назвать девочку Агапи.

— Агпи… Птичка счастья.

— Ну да. Ну да.

Инк спал, обняв диванную подушку. Горничная плотно задёрнула шторы на окнах, принесла плед, и я укрыла друга, чтобы было уютнее.

— Вам поесть принести?

— Не хочу, но с удовольствием выпью отвар с булочками. Вы скажите Ашу, чтобы не обижался. Обязательно зайду повидаться, но пока никак.

— Не беспокойтесь, леди.

— Еще необходимо увидеться с князем и Риком. Можно это устроить?

— Скажу камердинеру его светлости.

— Нет! Никому нельзя говорить, что мы здесь. Никому! Только князю и Рику.

— Хорошо. Я всё устрою, — и госпожа Дори выскользнула за дверь.

— И что ты им скажешь?, — потянулся под пледом проснувшийся Инк.

— Правду. Не всё, конечно, но о том, что планируют похитить княгиню и поменять на Ключ, обязательно.

Страж сел, притянул к себе сапоги, критично осмотрел, брезгливо поморщился на пыльные разводы, провел ладонь над обувью, и сапоги засверкали. В обмен на чистоту в ладони катался маленький чёрный шарик собранной грязи. За сапогами чистке подвергся сюртук. И никаких следов морской соли и пыли.

— Блестяще!

Набрав в грудь побольше воздуха, я готова была продолжить петь дифирамбы и просить помощи, но архимаг шикнул. И я, зная, какой у него острый слух, послушно прикусила язык.

Через несколько минут у двери послышались шаги и смутно знакомый голос заявил:

— Говорю вам, что там кто-то есть!

— В комнате никого нет, господин мажордом, — ответила горничная. — Вам показалось.

— Я слышал голоса!, — настаивал домоправитель. — Видите свет из-под двери?

— Наверное, я забыла потушить осветительный шар, когда поливала цветы.

— Госпожа Дори, не спорьте! Просто откройте дверь.

— Что случилось, господин Дазаней?, — узнала я голос князя.

— Милорд, горничная кого-то прячет в этой комнате!

— Уверяю вас, что там никого нет. Это я приказал приготовить комнату для отдыха господина Рика.

— Но её светлость…

— Господин мажордом, благодарю вас за бдительность. Вы слишком много работаете. Ступайте отдыхать.

— Но я…

— Это приказ! Рик, проводите господина Дазанея в его покои и возвращайтесь. Госпожа Дори, вы тоже свободны.

За дверью послышался шелест накрахмаленных юбок:

— Светлых снов, ваша светлость.

Почти бесшумный поворот ключа в замке, распахнутая дверь, и через порог шагнул его светлость князь Ридский, благословенный Праматерью.

— Друзья мои, как же я рад вас видеть!, — без церемоний приветствовал он нас.

— Увы! Мы с плохими новостями, милорд, — начала я, но в дверь тихо постучали, и Инк впустил Рика.

«Мне это не надо!», — обезопасила я себя, помня о феромоновой опасности начальника стражи.

— Рик, присаживайся, — скомандовал князь. — Леди Агпи хочет нас огорчить.

— Леди Агапи хочет не огорчить, а спасти вас. Вас, князь, княгиню, Праматерь, заодно и весь Океан, — равнодушно, глядя в потолок, сказал архимаг, делая вид, что сдерживает зевок.

— Вы шутите?, — напрягся стражник.

— Поверьте, ситуация не располагает, — ответила я, потому что Инк, изобразив постную физиономию, принялся изучать состояние своих безупречных ногтей. — Готовится похищение миледи.

— Кем?!

— Когда?!

Вопросы прозвучали хором. Князя больше интересовали похитители, Рика — сроки готовившегося преступления.

— Завтра после обеда членами Совета Мудрейших. Мэтры Соток, Вонар и Исохс прибудут в резиденцию. Скорее всего, тайно. Княгиню хотят обменять на Ключ, с помощью которого они планируют уничтожение Праматери.

— Зачем им это?, — хрипло спросил побледневший милорд.

— Они продали Океан браконьерам, — ответил Инк. — Знаете, как это бывает?

Получив отрицательный ответ, он кратко и жёстко описал ближайшее печальное будущее планеты.

— Вы нас спасёте?, — как-то жалко спросил князь, и я чуть не стукнула себя по лбу, вспомнив, как недавно рекомендовала его кандидатуру на роль монарха.

Какой он гарант и защитник, если пасует перед опасностью?

Кажется, тайный страж подумал о том же. Он посмотрел в мою сторону, говоря взглядом: «Хорош гусь?»

— Княгиню нужно спрятать! И выставить охрану, — решительно предложил Рик.

— Тогда они придумают что-то другое, а мы не будем об этом в курсе. Нам важно взять их на горячем. Чтобы не смогли выкрутиться, — парировал Инк.

— Если ловить на живца, то кто-то должен выступить в роли миледи, — предложила я.

— Нарядить в платье жены щуплого парнишку из стражи, набросить иллюзию, чтобы похоже было, и отправить в парке прогуливаться, — предложил князь.

— Мэтры сильные маги и обязательно будут сканировать объект. Я могу наложить иллюзию внешности и даже зафиксировать в ауре ложную искру беременности, но мужскую энергию подменить женской нельзя, — отмёл и это предложение архимаг.

— Ой, да мало ли девчонок по дворцу бегает! Попрошу какую посообразительней, и будет нам «княгиня», — Рик улыбнулся, должно быть предвкушая, как будет просить помощи.

— Нельзя. В резиденции шпион. Может, не один. Кандидатка обязательно похвастается подружке, чтобы та завтра пришла посмотреть, как она будет щеголять в платье миледи, та проболтается приятелю, а тот поделится новостью с семьёй, и к утру уже весь замок будет знать об нашем плане, — озвучила я свои опасения.

— Вы можете что-то предложить, леди?

— Платье княгини мне уже довелось носить, — пугаясь собственных слов, ответила я. — И еще мне очень хочется отомстить за два неурочных свидания со Жницей, которые «подлейшие» организовывали для меня.

Немая сцена, последовавшая после моего заявления, демонстрировала такие эмоции, что Станиславский аплодировал бы стоя и кричал: «Верю!»

Князь даже не пытался скрыть своей радости и облегчения. Многотонная плита ответственности и страха за любимую жену и не родившихся детей свалилась с души, придавив собой угрызения совести мужчины. Светлость светился счастьем и готов был бежать за платьем для меня хоть сию секунду.

Рик смотрел на меня с раздражённым недоумением. В его понимании девчонки годились только для постельных утех, а выйдя замуж — для продолжения рода и ублажения мужа. Дважды, за короткое время нашего знакомства, я по-крупному успела удивить начальника охраны. Первый раз вытащив «негасимый огонь» из-под террасы его дома, второй на праздничном обеде, заявив, что выпила бокал «легкого вина».

Но, как говорится, Бог троицу любит. Вот и переживает бедняга когнитивный диссонанс и связанный с этим стресс.

Инк… Ой, лучше бы я на него не смотрела. Глаза архимага стали красными и светились в полумраке комнаты. Мама дорогая! Говорил же он, что не вполне человек, но даже подумать не могла, что настолько. Где шляются «подлейшие» мэтры? Можно я пойду их встречу? Право же, встреча с ними сейчас мне казалась менее опасна, чем предстоящий разговор с другом.

«Инк, можно мы не будем при князе ругаться?», — привычно состроив умильную мину, ментально попросила я стража.

Но он, кажется, не слышал моей просьбы:

— Значит, двух ознакомительных встреч со Жницей тебе было мало? Забыла, как ненавидят тебя эти мерзавцы? Да они тебя в пыль обратят и по ветру пустят! Что за натура у тебя, туристка, нести свою жо… кхм… бедовую голову в самые неподходящие для сохранения здоровья и жизни места? Почему ты не можешь спокойно сидеть на одном месте и…

— Вышивать крестиком?

— Носки внукам вязать!, — рявкнул Инк.

Последняя фраза была лишней. Он мог сколько угодно орать на меня, обзывать безмозглой курицей, но зачем о внуках говорить, которых я никогда не смогу увидеть? Сердце сжалось от боли, которую я скрывала даже от себя, из глаз невольно потекли слёзы. Отвернувшись от притихших мужчин, я побрела в спальню. Пусть планируют завтрашнюю операцию спасения мира Океан без меня.

— Леди, платье принести?, — задал мне вопрос князь.

— Несите, — и я закрыла за собой дверь.

Глава 13.

Время суток на планете чоттов и Океане разнилось кардинально. Но сейчас это мне было на руку. Хлопотный день, бессонная новогодняя ночь, спасение Филиппа и нечаянная встреча с заговорщиками — всё это было тяжело физически и эмоционально.

Наверное, поэтому я приняла безумное решение сыграть роль приманки. Страшно-то как! Но надо поспать. Не зря же говорят, что утро вечера мудренее. Вот только сниму этот узаконенный местной модой пыточный аппарат, который они по недоразумению платьем называют, и сразу лягу.

Узел шнуровки был затянут добросовестной Дори надёжно. Чтобы с нарядом дамы конфуза не вышло, горничные изобрели крепкий узел. Это вам не бантик, который дернул за верёвочку — платьишко и свалилось. Словарь ругательств у меня бедный. Когда я уже по третьему кругу в различных вариантах поминала рогато-хвостатую братию подданных дьявола, в дверь кто-то тихо постучал и так же тихо спросил:

— Агапи, ты спишь?

— Как хорошо, что ты зашёл!, — ответила я, открывая дверь. — Сними с меня платье поскорее!

Я повернулась к Инку спиной и ждала, что он начнёт распутывать шнуровку, но тот так и замер на пороге.

— Ты чего?, — повернулась я к стражу.

— Это так неожиданно… И я думал, что ты на меня обиделась. Уверена, что хочешь этого?, — впервые в голосе архимага я услышала необъяснимое сомнение и робость.

— В данную минуту больше всего на свете!

— А вдруг завтра пожалеешь и возненавидишь меня?

— До завтра, скорее всего, не доживу, если не сниму это дурацкое платье. Я устала, хочу спать, а в нем даже дышать трудно. Наверное, у меня уже кислородное голодание началось, — я опять повернулась к другу спиной. — Развяжи шнуровку, пожалуйста!

— Так ты в этом смысле…, — на грани слышимости пробормотал Инк и продолжил в своей привычной манере, развязывая тугой узел: — Единственное, что может тебя оправдать, это кислородное голодание. Иначе я не понимаю мотива твоего решения.

— Сама не понимаю, — грустно призналась я, наконец-то вздохнув полной грудью. — Спасибо, что спас. Пойду спать.

И, уже сделав шаг к кровати, повернулась к закрытой двери, придерживая распущенный корсаж, чтобы спросить:

— А ты что хотел?

— Не будешь против, если я приму ванну?

— Сколько хочешь. Только не заплывай за буйки!

— Что?

Но я уже нырнула под одеяло в сон, оставив на берегу реальности надоевшее платье и все тревоги о завтрашнем дне.

Тщательно спрятанная в иллюзию образа княгини, сидела я в дальней беседке дворцового парка и смотрела в лежащую на коленях книгу, в которую вцепилась до побелевших косточек на пальцах, чтобы дрожь рук не очень была заметна. За полчаса не было прочитано ни строчки. Буквы расплывались и не складывались в слова. Время от времени, отрываясь от «чтения», осматривала сад, смотрела на голубеющие вдали горы, переводила дыхание, пытаясь успокоиться.

Суетливым утром времени для переживаний и страха не было. Платье, причёска, наложение иллюзии, бесцельные прогулки по дворцу, обед, с которого я ушла в самом начале, прикрыв рот и нос платочком.

Везде меня сопровождала неприметная фрейлина в сером платье без украшений, с гладко зачёсанными волосами, спрятанными под кружевной накидкой в цвет платья. На вечернем совещании после моего ухода решили, что фрейлинами рисковать не стоит. Поэтому одна внезапно заболела, а вторую заменил Инк.

— Компаньонок никто не замечает, поэтому проверять не станут, — начал горячо отстаивать своё место рядом со мной тайный страж, когда я высказала сомнение, ссылаясь на его вчерашний аргумент.

В кустах за беседкой что-то зашуршало, но Инк не проявил беспокойства.

— Фламы, — чуть слышно информировала «фрейлина» мужским голосом, подняв глаза от вязания, которым скрашивала времяпровождение.

Всё утро «княгиня» была молчалива. Голос не внешность — иллюзию не набросишь. Поэтому я и выскочила из-за стола, имитируя тошноту, чтобы не поддерживать принятую за столом беседу «ни о чём». За мной, исполняя свой долг, поспешила «фрейлина».

«Вернулась!», — боднула меня головой трехцветка.

«Узнала меня, кися?», — погладила фламу по голове и почесала за ушком.

«В тумане прячешься, но вижу, — удобнее устраиваясь под рукой, ответила кошка. — Страха много».

«Боюсь, — согласилась я. — Можно тебя на руки взять?»

Кися сама запрыгнула на колени, а когда я нежно прижала к себе тёплое тельце, замурчала. Вслушиваясь в мелодичное громкое мурлыкание, чувствовала, что с каждой секундой мне становилось легче. Отпускали спазмы страха, которые мешали дышать, двигаться, думать. Недаром на Земле бытует мнение, что кошки полезны для здоровья и продлевают жизнь.

«Как устроились твои детки?»

«Полосатого и пятнистую взяла Бити, черный и рыжий у той, что деток носит. Им хорошо. Никто не обижает. У наших еще несколько выводков есть».

«Вожак Мрумрау как поживает?»

«Хотел зайти к тебе».

— Тихо!, — прошипел чуткий Инк. — Княгиня не менталистка, а вас могут услышать.

Отпустив фламу с рук, я вновь вцепилась в книгу, ожидая нападения. По мелким камешкам дорожки, приближаясь, шуршали осторожные шаги, но идущих видно не было.

— Мороком прикрылись, — объяснил страж, позвякивая спицами. — Смотри внимательнее.

Посмотрела и даже увидела. Три почти прозрачных, но поблёскивающих в солнечных лучах фигуры крались к беседке.

— Слонопотамы, а не диверсанты, — проворчала я, осознавая, что страх исчез.

Закрыла книгу, прикинула её вес и задумалась, кто из троих Соток, чтобы при нападении именно ему тяжёлым переплётом по морде съездить.

Подойдя вплотную, мэтры разом сняли маскировку.

— Тёплого дня, леди!, — слегка поклонился яркий полноватый мужчина, в котором по голосу опознала Вонара.

Хотя узнать его можно было, даже если бы он молчал. Малиновая мантия, расшитая по подолу дивными птицами, клюющими ягоды между пышных цветов, была надета на сорочку, обильно украшенную тонким кружевом, выпадающим из ворота и широких рукавов. Объемный синий берет украшал плюмаж белоснежных перьев и сверкающая брошь размером с мою ладонь.

— Чего расселась, тильса!, — проявил себя для опознания Исохс, видя, что я никак не реагирую на их появление. — Встала и пошла, куда скажем.

Грубиян напоминал плохо отёсанное бревно. От крючковатого носа до подбородка пролегли глубокие носогубные складки, подчёркивающие низко опущенные углы тонких губ. Под нависающими густыми, лохматыми, как сухие клочья мха, бровями желтели глаза стервятника.

— Миледи, будьте разумны, и никто не пострадает, — равнодушно порекомендовал третий. — Мы — Совет Мудрейших, и вы обязаны нам подчиняться.

Соток — «серый кардинал» мира Океан. Высок, сутул, с нездоровым цветом тонкой кожи на лице и руках. Взгляд прячется под круглыми стёклами затемнённых до черноты очков. Из-под расшитой рунами шапочки, не скрывая больших оттопыренных ушей, висят космы сальных волос. И пальцы! Длинные узловатые пальцы с горбатыми ногтями находились в постоянном движении. Казалось, что маг беспрерывно вяжет узлы на бесконечной верёвке.

Выглядели они комично, но внешность скрывала мерзких злодеев, готовых ради ярких тряпок и собственных честолюбивых планов уничтожить планету со всеми обитателями.

— Что вам угодно, мэтры?, — шёпотом, чтобы не опознали по голосу, спросила я, поднимаясь с лавочки.

Краем глаза я заметила, как «фрейлина» сначала съёжилась, а потом и вовсе растворилась в воздухе, оставив вместо себя кучку серого тряпья. Но «подлейшим» было не до неё. Исохс уже шагнул на широкую ступеньку лестницы, готовый подняться и схватить «княгиню». Старательно изображая испуг, сделала шаг назад и прикрыла одной рукой иллюзорный живот — классический жест всех беременных, инстинктивно защищающих ожидаемое дитя.

Дальнейшие действия длились не более минуты, но эта минута для мира Океан была значительнее иных оборотов. На широкие каменные перила, огораживающие площадку беседки, быстрой тенью запрыгнул вождь замковых фламов.

«Ведьма, тебе угрожают?»

«Да, но ты не тревожься», — машинально ответила ему.

Соток подобрался и вдруг завопил:

— Она менталит! Это не княгиня! Это Агпи! Убить её!, — и вскинул руку в мою сторону.

На кончиках пальцев чёрной звездой мерцало заклятие. Магическая искра с ладони и кот с балюстрады сорвались одновременно. Они пересеклись в траектории своих последних полётов, ослепив всех яркой вспышкой, оглушив хлопком и осыпав прахом, оставшимся от храброго зверька. И в то же мгновение на остолбеневших от неожиданности мэтров опустилась любимая ловчая сеть архимага, лишая возможности продолжать злодеяния.

«Ну почему не секундой раньше?!», — горько вздохнула я, подставляя ладони под чёрные снежинки, которые кружили в воздухе по велению легкого ветерка.

Я думала, что после задержания мэтров в саду начнётся суета, но нет. Из засады появились шесть или семь бойцов тайной стражи и принялись споро снимать с преступников все вещи, мало-мальски напоминающие артефакты, накопители и прочие магические гаджеты, складывая в переносные нейтрализаторы. После обыска упаковали каждого в отдельный транспортный саркофаг и замерли в ожидании дальнейших приказов.

Инк, следивший за ходом операции, медлил с открытием портала и переходом в Межгалактический Совет. Он задумчиво прогуливался на дорожке, жуя сорванную травинку, время от времени доставая кристалл переноса, а потом вновь пряча его в карман.

— Что тебя мучает?, — спросила я друга, когда он подошел к беседке.

— Скажи, туристка, как могут узнавать браконьеры о секретной операции по их поимке раньше тех, кто готовит захват?

— Вариантов может быть много, но обычно рабочий самый простой — «крот».

— Крот? При чём тут маленький подземный зверёк, обитающий на Земле?

— В наших службах «кротами» называют засекреченных агентов или предателей.

— Я тоже так думаю, — отрешённо укусил травинку страж.

— Ты поэтому не отправляешь злодеев?, — кивок головой.

— Хочешь захватить агрессоров самостоятельно?, — еще один кивок.

— У тебя хватит ресурсов для такой операции?, — изумлённый взгляд и мой привычный ответ: — Долго живу, много читаю, память хорошая.

— Слышал уже!, — отмахнулся Инк. — Но твой вопрос правильный. В моем личном подчинении небольшой отряд. Призывать другие — это согласование и огласка.

Страж посмотрел на дворец:

— Интересно, у князя есть надёжные подвалы, чтобы на время сгрузить саркофаги? Пойду узнаю. Ты со мной?

— Нет. Мне ещё с кисей поговорить надо, — вздохнула я о погибшем коте.

— Да, жаль флама, — посочувствовал страж.

— Соток целился в меня, а он прыгнул, — рассматривая черные точки на ладони, сказала я.

— Туристка, ты не думай, что я бесчувственный и мне всё равно. Но сейчас задача номер один — спасти Океан, чтобы здесь могли жить и фламы, и океанцы, и твоя обожаемая Френки.

— Постой! Сними с меня иллюзию, — попросила я.

— Да снял уже. Не мог на тебя в личине княгини смотреть.

Утешать, говоря пустые, ничего не значащие слова, тому, кто потерял любимого, по-моему, глупо и бесполезно. Но я старалась что-то придумать. Потому что молчать в такой ситуации выше сил. Когда кошка села рядом, я, чтобы скрыть неловкость, повторила то, что сказала Инку:

— Колдун целился в меня, а он прыгнул.

— Наш вожак был смелым и сильным, — с гордостью подтвердила кися.

— Прости. Мне очень жаль его.

— Жалеют только больных и старых. Вожаком будем гордиться. Мы расплатились с тобой, ведьма.

Кошка ушла так же незаметно, как и пришла. Как часто мы ждем от других таких же эмоций и переживаний, какие испытываем сами, но даже на Земле на одно событие окружающие меня люди реагировали по-разному. А здесь другой мир, другой вид. Ну, не получилось оплакать Мрумрау, обнявшись с его самочкой, значит, надо утереть слёзы и жить дальше.

Прихватив так и не прочитанную книгу, пошла к дворцу, размышляя о превратностях судьбы. Не заметь я кисю под террасой, быть бы мне сегодня прахом, развеянным по княжескому саду. А так еще поживем. Но для того, чтобы жить, необходимо есть. Волнения улеглись, голод проснулся.

Да и от кухонного крыла такие ароматы плывут, что голова кружится. Заодно и с Ашем поздороваюсь.

«Мышь, ты собираешься своего обжору забирать или навечно сослала ко мне на Остров?», — прозвучало в сознании.

«Бегу!», — радостно отозвалась я.

«Прихвати еды для кота. Что-нибудь легкое и жидкое. Он очень голодный», — порекомендовала Френки.

На чёрное крыльцо кухни забежала едва дыша. Не предназначены платья океанских модниц для занятий спортом.

— Господин Аш!, — крикнула в недра кухни, едва переведя дыхание.

— Кто тут шумит и мешает работать?, — грозно выдвинулся приятель, но, увидев меня, сменил тон и расплылся в радостной улыбке: — Леди, которая не леди! Не забыла старика?

— Всегда помню. Особенно в тех местах, где плохо кормят, — поцеловала повара в румяную щёку.

— Пойдём, хорошо накормлю!, — гостеприимный жест в сторону кухни.

— Не сейчас, хоть и умираю с голоду. Скажите, у вас найдется небольшой кувшинчик теплого бульона? Рыбного или из птицы.

— Как не быть! Колдовать будешь?, — традиционно пошутил муж Дори.

— Основа для приворотного зелья нужна. И стакан воды — пить очень хочется.

Пока я пила воду, мне собрали корзинку со снедью. Судя по тяжести, там был не только кувшинчик бульона для Филиппа, но и три корочки хлеба для меня.

Стоя на крыльце, готова была перекинуть кольцо, чтобы поскорее потискать живого и здорового Филиппа, но меня окликнул Инк, возвращающийся в сад:

— Бабушку навестить собралась?, — явный намёк на корзинку, прикрытую салфеткой, в моих руках.

— Френки разрешила на Остов прийти.

— Подожди, я с тобой!

Короткие переговоры через кристалл связи с бойцами отряда о том, куда и как переправить саркофаги, и вот он уже забирает у меня корзинку, берет под локоть и командует:

— Поехали!

Гагарин, блин!

На Острове нас оглушили чайки, которые с пронзительными истеричными воплями кружились над скалами. Хорошо, что с Френки ментально общаемся, а то пришлось бы перекрикивать гвалт возбужденных птиц, пытаясь услышать друг друга.

«Что происходит? Они взбесились?»

«Филипп на них охотится. Мышь, ты плохо воспитала кота!»

«Нормальный кот, со здоровыми инстинктами хищника, — проворчала я. — Подскажи, в какой стороне его искать».

«Не надо искать. Просто позови ментально».

«Фильку — ментально?!»

«Меня звать бесполезно, я за тобой бегать не буду. Зови! Заодно проверю, как связь работает».

«Филипп? Кошанька мой любимый, ты где?, — мысленно потянулась к питомцу. — Кис-кис, я тебе поесть принесла!»

Архимаг хоть и прислушивался к нашему с Древом общению, но не вмешивался. После моего призыва стал озираться, надеясь первым увидеть моего любимца. Я тоже крутилась во все стороны, выискивая взглядом чёрного зверька. Но момент, когда он очутился у моих ног, пропустила.

— Радость моя пушистая!, — подхватила на руки худенькое тельце. — Как же я скучала по тебе!

«Ты меня бросила!», — получив ментальное послание, я едва удержала кота на руках.

— Филипп, это ты… эээ… сказал?

Но кот обиженно отвернул мордочку в сторону и сделал вид, что он не причастен к происходящему.

«Нравится?», — с ноткой гордости спросила Френки.

«Еще не поняла», — растерянно ответила я, пытаясь заглянуть в глаза обиженного кота.

«Не успела перестроить дыхательно-речевой аппарат, чтобы он мог голосом разговаривать. А ментал — это просто. У меня остался твой биоматериал, я его использовала при восстановлении и усовершенствовании предоставленного образца. Теперь у вас генетической схожести больше, чем разницы».

«Френки, это невозможно! Я не очень разбираюсь в биологии, но твой опыт противоречит всем законам природы!»

«По законам твоей природы этот обидчивый нахал еще прошлой ночью мог быть сброшен в провал. Для утилизации, — обиженно ответила подруга. — А до этого ты туда же должна была отправиться. Следом за камнем, что сюда притащила».

«Френки, милая, прости меня. Ты же знаешь, как я в тебя верю. Просто твои исследования выше моего понимания! Даже в учебке целитель, рассмотрев мою ауру, сказал, что он такого уникального плетения энергопотоков не видел и очевидно, что со мной работал талантливейший биомаг».

«Это он еще не все смог увидеть», — поддалась Френки на лесть.

«Какие еще сюрпризы меня ждут?», — гладя кота по спинке, спросила я экспериментатора.

«Он может протекать сквозь пространство на небольшие расстояния».

Я поняла, что лучше мне сесть. Так вот как кот незамеченным очутился рядом со мной!

«Ну, не пропадать же такой ценности, как слюна Звездного Кота!»

— …, — вслух и по-русски высказал свое мнение архимаг.

«Ты покормить меня хотела, а разговорами сыт не будешь», — вывернулся из рук Филипп, подошел к корзинке и сунул под салфетку любопытную мордочку.

— …, — процитировала я Инка.

Мы расположились на берегу небольшой заводи, подальше от шума небольшого водопада, в котором я отмывалась после моей чудесной реанимации. На расстеленной салфетке сервировали поздний ужин из продуктов, аккуратно сложенных заботливым Ашем в корзинку, помимо кувшинчика с бульоном.

Вокруг Древа клубился плотный туман, под покровом которого подруга воплощала невероятные задумки по реконструкции Филиппа. Разумная попросила задержаться на Острове:

«Будешь тестировать дикцию зверушки».

«Это если я с ней захочу разговаривать», — умываясь после еды, вклинился в наш разговор всё еще обиженный кот.

Время в ожидании результата эксперимента тянулось медленно. Страж был молчалив, задумчив и нехотя жевал то, что я подвигала поближе к нему.

— О чем задумались, ваше высочество?

Но рес Плой даже не заметил, что я обратилась к нему по титулу.

— Знаешь, что удивительно? За столько оборотов службы я так и не обзавёлся надёжными друзьями, к которым мог бы без оглядки обратиться в такой сложной ситуации, как сейчас.

— А отец?

— Отец и братья помогут без колебаний. Но чтобы проложить портал из нашего мира на Океан для переброса десяти десятков воинов, придётся потратить почти весь запас кристаллических накопителей государства. Восстановить который удастся не скоро. Пользоваться стационарными порталами, которые есть почти на всех развитых планетах, нельзя. Обойти мир, где расположен штаб Межгалактического Союза, нельзя. А перемещение такого количества военных создаст ненужный ажиотаж и вопросы: кто? куда? зачем? И наша операция перестанет быть тайной, — Инк машинально откусил булочку и стал жевать, невесело глядя на воду.

— Собственно, я о Рактии спрашивала. Уверена, что он не связан с браконьерами, вы с ним друзья, у него есть финансовый интерес в сохранности планет. А еще у драконов свои стационарные порталы. Ближайший — в Порту.

Архимаг оторвался от бездумного созерцания качающихся белыми лодочками на тёмной воде пёрышек чаек и уставился на меня.

— Рациональное зерно в твоих рассуждениях есть, но у драконов нет армии, а значит, тренированных бойцов.

— Зато у них есть служба охраны банков. Их что, меньше гоняют на занятиях, чем армейцев, или они не умеют задерживать злоумышленников?

Инк вскочил на ноги и принялся мерить каменистый берег нервными шагами. Время от времени он поглядывал в сторону тумана.

— Не знаешь, скоро она закончит?

— Ты куда заторопился?

— Хочу с Рактием переговорить. Надо в Порт срочно.

Брачный браслет дракона, который он мне оставил в качестве маяка и средства срочной связи, предусмотрительно выуженный из кисета, я крутила на пальце. Так и знала, что пригодится.

Дотронулась до руны активации и позвала:

— Отец!

Глава 14.

Сначала пришлось выслушать упреки папеньки в том, что я бессовестно его забыла и только благодаря Тес'шасу, который регулярно информирует его о моих делах, он не бросился на мои поиски, а может заниматься текущими делами.

Отдать браслет Инку, согласными кивками одобряющему воспитательный процесс, смогла только после того, как клятвенно пообещала родителю раз в декаду связываться и докладывать о состоянии здоровья и текущих дел.

Сидя на прибрежном камне, болтая босыми ногами в теплой воде ручья, размышляла о том, что хоть и течёт во мне кровь Рактия, но душой больше прикипела к его отцу.

«Мышь, иди поговори со своим котом», — отвлекла Френки от раздумий о перипетиях родственных связей и отношений.

Филипп, что-то недовольно бурча себе в усы и регулярно сплёвывая шерстинки, попадавшие в пасть, приводил в порядок изрядно поредевшую шубку.

— Привет, лапушка!

— Виделись. Тьфу ты, гадость какая!

— Не замечала раньше, чтобы ты шерсть сплёвывал.

— Раньше не замечал, что она к языку прилипает. Тьфу, тьфу… Бе-е-е…

— Обязательно куплю для тебя специальный гребешок и буду вычёсывать два раза в день. Утром и вечером.

— Не хочу! Тьфу… Это больно! Тьфу… пакость!

— Может, попросить Френки сделать из тебя сфинкса?

— Нет!!! Лучше гребень, чем голым ходить, — не эксгибиционист я. Тьфу, тьфу…

Присела. Мой кот обрёл приятный для слуха голос, без характерных мурчащих звуков. Но он говорит неожиданные слова, которые шокируют.

«Дикция в норме? Править ничего не надо?», — уточнила Френки.

«С произношением всё нормально. Но где он таких слов нахватался?»

«Я ему твой словарный запас слила».

«Прикольно…»

«Дамы, прошу прощения, что вмешиваюсь, но мне бы с Древом пообщаться, — протянул мне драконий браслет неслышно подошедший Инк. — Пресветлая Праматерь мира Океан, помоги мне спасти твой народ, планету и тебя самою!»

«Мышь, что с ним?», — удивилась такой тираде подруга.

«Почтение выражает», — хихикнула я.

«Тогда ладно. Подумала, переутомился и заговариваться начал».

Слушать чужие ментальные переговоры мне неприятно физически, да и к беседе не приглашали, поэтому, подхватив кота на руки, я пошла к заводи, где ветерок трепал углы салфетки с остатками пикника. Налив еще немного бульона Филиппу, запаслась булочкой и стала бросать крошки в тёмную воду. Ни разу на Острове не видела полной темноты. Даже сейчас, глубокой ночью, свет звёзд и мерцание океана позволяли видеть круги, расходящиеся от хлебных кусочков. Они дрейфовали вперемешку с пёрышками, и не было желающих полакомиться нежданным угощением.

— Здесь рыбы нет!, — процитировал Филипп популярную фразу из «Ералаша».

— Скорее всего, ты прав. В ручье вода пресная, морская живность вряд ли прижилась. Разве что Френки помагичила.

Как подтверждение моих слов, несколько темных блестящих спин с круглыми плавниками показались из воды, и жадные рты принялись заглатывать размокший хлеб.

— Ноги убери из воды. Вдруг они не хлебом единым сыты бывают, — заботливо посоветовал котейка.

— Туристка, кот, собирайтесь! Нам срочно надо в Порт, — на бегу информировал взволнованный Инк. — Твоя подруга согласилась не проявлять активность в течение суток. Дел выше гребня. Быстро-быстро!

«Френки, я могу Филиппа забрать?»

«Забирай. Лучше уже не будет. Только вот что… Держи при себе, и он проживет столько же, сколько и ты. Но погибнет за три дня, если расстояние между вами будет больше земного километра».

«Почему?!»

«Я не всесильна. Реанимировать кота смогла только благодаря образцам твоей ауры, энергии, силы и биопроб. Ты для него — аккумулятор. Береги его и себя!»

Чтобы не бродить по городу в предрассветных сумерках, я визуализировала наш выход из портала на крыльцо драконьего банка. Даже не дав осмотреться, Инк без видимых усилий открыл тяжёлую входную дверь и втолкнул меня, с котом на руках, в атмосферу шумного полумрака.

Множество мужчин в чёрной форме в ожидании приказа вполголоса переговаривались между собой, но казалось, что это рокот штормового прибоя заполнил операционный зал.

Несмотря на гвалт, я услышала предназначенные мне сообщения:

— Внимание! Ваш счет пополнен князем Ридским на десять тысяч золотых монет. Пояснение: вознаграждение за оказание неоценимой помощи. Межгалактический налог уплачен.

— Внимание! Ваш счет пополнен правителем Кирумиты Амбросием Первым на сто тысяч золотых монет. Пояснение: вознаграждение за вклад в укрепление государственной власти. Межгалактический налог уплачен.

— Внимание! Ваш счет пополнен императором Драконниды на три тысячи золотых монет. Пояснение: на карманные расходы. Налог не взимается.

Приятный женский голос рядом с ухом поочерёдно информировал о пополнениях моего счёта. Должно быть, транслировала карточка, хранившаяся в кисете вместе с остальными ценностями.

Однако, Амбросий, несмотря на обиду, оказался щедрым и благодарным. Деньги князьям, после разговора, верну. Помогала от чистого сердца, а они «неоценимую помощь» конвертировали в золотые монеты. Обидно до слёз. Папочку тоже надо попросить умерить пыл, а то вдруг разбалуюсь и начну мажорить.

— Да ты богатая невеста, туристка!, — съехидничал Инк, чуткий слух которого уловил каждое слово.

— Помнится мне, что я еще дама замужняя. На Земле меня признают умершей через полгода после падения. Вот когда стану свободна от обязательств, тогда и буду жить полноценно.

— То есть сейчас ты живешь не в полную силу? Великая Вселенная, спаси нас!

— Ваше высочество, — поклонился подошедший к нам дракон, которого видела в кабинете отца, когда мы ловили заговорщиков.

Я посмотрела на архимага, думая, что обращаются к нему, но продолжение удивило:

— Император приказал на время операции проводить вас на Драконниду.

Так это он меня «высочеством» назвал? Ну да… дочь императора, значит — принцесса. Мне только этого не хватало! Запрут, заставят носить глухие платья в облипочку и в конце концов, ссылаясь на государственный интерес, выдадут замуж. Хоть за того же Амбросия.

— Инк, не отдавай меня им, — спрятавшись за спину друга, горячо зашептала ему в затылок. — Там же злая мачеха Ол'лия. Она меня со свету сживёт. Подсунет отравленное яблоко или в жабу превратит. Ты меня потом целовать будешь?

Удивлённые глаза резко повернувшегося стража были готовы полезть на лоб. И в глубине расширенных зрачков пламенели искры, начавшие менять цвет радужки в оранжевый.

— Зачем мне целоваться с покойницей или жабой?

— Ты что, сказок земных не читал? Потом расскажу, — привычно состроила умоляющую мину. — Не отдавай меня драконам!

— Лорд, леди Агапи в данный момент является курсантом Учебного Корпуса тайной стражи. Она сопровождает меня в качестве консультанта и не может быть выслана на Драконниду без моего согласия.

— Но император…, — начал было возражать папочкин сановник.

— Предоставьте это мне, — закончил тему Инк. — Пусть леди покажут комнату, где можно отдохнуть и подождать окончания инцидента. Нам же необходимо срочно согласовать действия.

Каждый раз, когда Инк из моего насмешливого, но сговорчивого друга превращается в непреклонного старшего уполномоченного межгалактической тайной стражи, у меня мороз спину инеем покрывает. В голосе железобетонная уверенность в себе и действиях службы. Глядя на него, никто не догадается, что совсем недавно он мучился тем, что некого на помощь позвать. Пусть и дальше не догадываются, а я никому не скажу.

Лорд подал какой-то знак и, пока ждал порученца, потянулся к Филиппу, спокойно сидевшему у меня на руках и с любопытством наблюдавшему за происходящим.

— Какой милый зверёк! Ай!

Всегда думала, что у драконов кожа непробиваемая. Служака быстро отдёрнул руку, но реакция кота была еще быстрее. На пальце из длинной царапины выступили капельки драгоценной крови, которую он тут же слизнул.

— Не надо меня трогать, — попенял ему Филипп.

Насладиться зрелищем удивлённой физиономии дракона не успела. К нам подбежал мальчишка, отдал честь и с радостной готовностью побежал впереди меня выполнять приказ, проталкиваясь между бойцами. Видя, кто идет следом за шустрым посыльным, мужчины расступилась и, несмотря на тесноту, пытались кланяться.

Комната, выделенная нам с Филиппом, была наспех обустроена для отдыха. Спальное место типа раскладушки, на столике упаковка с едой в стазисе и пакет с чем-то чёрным.

— Это одежда для вас, леди. Подогнать по фигуре можно вот так, — подросток, щелкая кнопками на манжетах своего комбинезона, показал, как регулировать рост и размер.

Потом кивнул на неприметную дверь в цвет стен:

— Здесь все для гигиены. Тесно, правда. Зато отдельно.

Поклонился и закрыл за собой дверь.

— Он на лоток намекал?, — кот спрыгнул с рук и потрусил к санузлу.

— Боюсь, что тебе придётся осваивать унитаз, лапушка, — открывая дверь, предрекла Филиппу новый виток в развитии. — Хочешь, я тебя подержу?

— Сам справлюсь. Иди отсюда.

Сдерживая смех, пошла переодеваться. Издержки разумности — мой кот меня стесняется! Бессчётное количество помытых лотков и тонна регулярно меняемого наполнителя остались в прошлой жизни. Хотя нажимать рычаг смывного бачка, наверное, останется моей обязанностью.

Комбинезон был сложнее того, что я носила в учебке, и встроенной обувью напоминал скафандр. Пощелкав кнопками, отрегулировала длину, ширину и даже комфортную температуру, которая сохранялась внутри формы. Заклинанием распустила сложную причёску от госпожи Дори и нашептала простую гладкую укладку.

— Как ты это делаешь?, — вернувшийся кот запрыгнул на стул и, показательно демонстрируя равнодушие, из всех сил сдерживался, чтобы не броситься играть с прядями волос.

— Лапушка, я тут нечаянно ведьмой стала и еще немного драконессой, — призналась коту. — Теперь, когда Френки связала нас накрепко, ты, по закону жанра, мой фамильяр.

— Дела…, — задумчиво потянулся кот задней лапой не то к уху, не то к затылку, хотел еще что-то сказать, но, посмотрев на дверь, предупредил: — Там твой ухажёр пришел.

— Кто?!

— Леди Агапи, можно к вам?, — спросил из-за двери Инк, невольно ответив на мой вопрос.

— Заходите, господин рес Плой, — распахнула я двери.

— Ты куда это собралась, туристка?, — возмутился страж, увидев, что я избавилась от платья и причёски княгини и снова щеголяю в удобном комбинезоне. — Ты с нами не идёшь!

— Даже не собиралась. Просто так спать удобнее, что мы с Филиппом и планируем сделать после твоего ухода, — успокоила друга.

— А-а-а-а… Тогда доброй ночи. Пришёл сказать, что уходим. Мои бойцы, оставшиеся в Замке, допросили мудрейших. Те рассказали о том, как и где подать сигнал к высадке браконьеров.

— Доброй охоты. Береги себя!

— Ты тоже. Умоляю, не выходи из банка! Дай мне возможность спокойно провести операцию, — гротескно заломил руки и подкатил глаза Инк.

— Говорю же: спать собирались, а ты нам мешаешь.

Архимаг облегчённо вздохнул и ушёл. Укладывались по-походному — не разбирая постели. Филипп привычно растянулся вдоль ног и не то замурчал, не то захрапел.

Мне же не спалось. Тревожное предчувствие и интуиция ведьмы не давали покоя, гнали сон, сбивали сердечный ритм. Помаявшись бессонницей, осторожно, чтобы не потревожить кота, встала и пошла в туалетную каморку. Над умывальником висело большое зеркало, отчего-то покрытое туманной испариной.

Проведя ладонью по прохладной поверхности, отпрянула от увиденного.

Небольшое пространство, освобожденное от влаги, не отражало моё лицо, а показывало картину боя. Темные и светлые фигуры отбивались от наседавших на них странных существ. Несколько драконов в истинном обличье кружили над воюющими и прицельно плевали огнём. Несмотря на это, было видно, что «наши» проигрывали. Шаг за шагом они отступали к скальному береговому обрыву, мокрому от океанских волн. В панике, не зная, что предпринять, выскочила в комнату, заметалась от двери к столу и обратно к двери.

Проснувшийся Филипп сидел, обвив лапки хвостом, и наблюдал за моей нервной суетой.

— Может, хватит уже?, — не выдержал он наконец. — Сядь. Дыши ровно. Вот так. Вдо-о-о-ох — выдох. Ещё раз. Вдо-о-о-ох — выдох.

Послушно сидела, дышала и успокоилась настолько, что начала думать.

— Их там убивают.

— Уверена?

— Видение было.

— Что думаешь делать?

— Пойду туда. Вдруг смогу как-то помочь.

— Безумие чистой воды. Отговаривать бесполезно?

— Знаю, что безрассудство, но не могу сидеть и ничего не делать.

— Может, на помощь позвать?

— Думаю, что если было кого звать, то они это уже сделали.

— Тогда пошли, — решительно прыгнул на руки мой героический кот.

Кольцо переноса работает иначе, чем порталы. Нет светящегося прохода, через который нужно пройти, сделав несколько шагов и пережив легкое головокружение. Просто как в кино: другой кадр. Другое место.

Задавая перенос, ориентировалась на эмблему, изображённую во всю спину на плаще Инка. Успела рассмотреть, пока он дверь открывал. Рисунок большой, чёткий — не промахнёмся. Да и очутиться за спиной стража предпочтительнее. Может, не в ту же минуту назад отправит.

Но мы предполагаем, а у Вселенной свои планы. Плащ валялся на невысоком уступе скалы, а мы с Филиппом лежали под ним и почти не дыша выглядывали в узкую щелочку между камнем и воротником. Дышать глубоко мешал смрад разлагающейся плоти, которую не мог унести в океан даже бриз приближающегося утра.

Браконьеры были некромантами. Запрещенное колдовство в действии. Потому-то и отступали драконы и стражи, что не было у них ни оружия, ни опыта борьбы с умертвиями. Наверное, хорошо было применить сингуляторы, но законопослушный император приказал всё сдать в оружейную Совета.

Страшнее всего было то, что погибшие от колдовства защитники тут же пополняли ряды нежити и теснили бывших коллег к краю обрыва. Наш наблюдательный пункт был хоть и случайным, но очень удачным. Главное, что я видела координатора мертвого войска. Он стоял в тени летательного аппарата и, словно азартный игрок компьютерной стратегии, увлечённо управлял нежитью при помощи короткого жезла, от которого тянулись тоненькие чёрные лучики.

— Насмотрелась? Решила, что делать будешь?, — прошептал кот, щекоча ухо усами.

— Не знаю. Хорошо бы того мужика нейтрализовать, но, похоже, он сильный колдун и прихлопнет нас, как мух.

— В чём его сила?

— Откуда мне знать?! Но вижу, что транслирует её через жезл.

— Может, отвлечь его?

— Ага! Вызвать огонь на себя и через минуту после смерти пойти искать Инка, чтобы перегрызть ему горло. Давно мечтаю.

— Предложи сама что-нибудь!, — обиделся Филипп.

— Дай подумать.

Вдруг колдун отработанным движением выбросил опустошённый кристалл из посоха и, выхватив из стоящего рядом с ним ящика полный, вставил в крепления навершия.

План родился мгновенно.

— Надо уничтожить запасы силы.

— Как? Гранату бросишь?

— Подползу поближе и посмотрю, что можно сделать.

— Самоубийца, — со вздохом констатировал кот, но первым выскользнул из-под плаща.

От смрада, который уже не сдерживала плотная ткань, мгновенно затошнило, и я уткнула нос в воротник комбинезона. Представила, как дурно Филиппу с его обонянием, предложила:

— Давай возьму тебя за пазуху. Внутри климат-контроль.

Но кота уже не было рядом. Пользуясь приобретённой способностью, он растворился в темноте. Борясь с приступами тошноты, ползла я в сторону космического корабля, пытаясь собраться с мыслями и придумать способ уничтожения энергокристаллов колдуна.

От злости на свою тупость вдруг пыхнула дымом и поняла, что могу сделать, не швыряясь гранатами, которых у меня нет.

— Филипп, ты где? Иди сюда!, — прошипела сквозь зубы.

Достаточно близко подобралась я к злодею, чтобы осуществить свой план, но, боясь ненароком зацепить кота, медлила.

— Здесь я. Здесь, — кот запрыгнул мне на спину, еще сильнее придавив к земле, в которую вжималась, боясь быть замеченной.

— Будь рядом. Начинаю.

Как там дед учил? Сконцентрироваться на солнечном сплетении, создать огненный шарик и дыхательным упражнением разогреть его до желаемой температуры выброса. Так…

Сосредоточилась. Шарик получился очень маленьким, но переделывать времени нет.

Дышу.

Наверное, в некроманты идут полностью лишённые обоняния, потому что притерпеться к такой вони невозможно.

Дышу, дышу…

Шарик налился красным, но этого мало. Неизвестно, от какой температуры начнут плавиться оболочки и вытечет сила. Шарик стал пронзительно белым; решив, что пора, я резко выдохнула. Боль ожога скрутила внутренности.

Запоздало поняв, как была глупа, самонадеянно полагая, что могу управлять драконьим огнём, я захотела остановиться, но не знала как.

Стоя на коленях, изрыгая из себя не пламя, а луч немыслимой температуры, хаотично крушила всё, что попадалось на его пути. Первым рухнул колдун. Потом пылающий мёртвый дракон, превращённый в нежить, кувыркаясь и рассыпая искры, упал в воду. Последнее, что увидела, — это глубокий порез корпуса ракеты над ящиком с кристаллами.

На этом мои запасы силы, огня и жизни закончились, и я с облегчением упала обожжённым лицом в землю, а сознанием в темноту.

Отчего-то лежать на спине было неудобно, и я вновь перевернулась на бок. Боли, от которой потеряла сознание, больше не было. Но ощущения и восприятие телом окружающего мира изменились. Горло саднило, в голове стоял непрекращающийся гул, суставы рук и ног ломило. Так плохо я себя не чувствовала даже в своем старом теле. Не так, как при трансформации, но очень близко.

Попыталась выдохнуть и освободить легкие, чтобы вздохнуть побольше свежего воздуха, но получился протяжный жалобный стон.

— Очнулась?, — голос спрашивающего двоился.

Попыталась открыть глаза, но ресницы слиплись.

— Подожди, сейчас помогу!

Узнала голос Инка и почувствовала, как на веки положили хорошо смоченную травяным отваром тряпицу. Календула, ромашка, шалфей — определила состав, вдохнув запах жидкости.

«Где взял?», — мысленно задала вопрос.

— Госпожа Дори по рецепту Френки сварила.

«Немного пропорции перепутала, но не критично».

Не отвечая, друг продолжил промывать мои воспалившиеся веки. Немного терпения, и я увидела встревоженное лицо стража, нервно дёргающего хвостом Филиппа, прекрасный ствол Френки.

«Опять отвлекаю тебя, дорогая», — повинилась перед Разумной.

Но моя разговорчивая подруга молчала, хоть и бормотала что-то себе под несуществующий нос.

«Что с ней?!», — спросила у Инка.

— Работает.

Кот прыгнул ко мне поближе и, потеревшись мордочкой о щёку, спросил непривычно ласково:

— Как ты, душа моя?

«Мы с тобой еще поживём!», — оптимистично ответила на его вопрос.

Потянулась почесать за ушком и замерла, глядя на руку. Тонкие, узловатые пальцы, обтянутые сухой, сморщенной кожей заканчивались толстыми, темными, как когти, ногтями. Вытянув перед глазами и вторую руку, убедилась, что это мои конечности.

Сцепив зубы, чтобы не заорать от страха, осторожно ощупала голову. Волос нет. Как нет и носа. Вместо ушей слуховые отверстия. Под ладонью ощущение грубой смятой бумаги. Опустила взгляд на тело. Увидела только чёрный плащ, под которым мы прятались с Филиппом.

— Кем я стала?, — прокаркал мой вопрос чей-то хрипло-скрипучий голос.

Инк отвел глаза, кот продолжал ласкаться, но всё это молча. Боясь услышать свой новый голос, повторила вопрос ментально:

«Кем я стала? И почему?»

«Потому, что думать надо, когда делаешь, — как-то устало ответила Френки. — Я вторую декаду бьюсь над составом твоей крови и кодом ДНК. Интересно, конечно, но… Не думала никогда, что, получив уникальный образец для исследования, буду так сильно огорчена. Мышь, что ты делала перед тем, как случилась эта аномалия?»

«Вторую декаду?! Аномалия? Френки, кем я стала?», — мысленно взвизгнула я.

«Восстановление твоих внутренностей шло крайне медленно. Может быть, потому, что ты застряла в переходном состоянии из человека в дракона. Мало того, совершенно необъяснимо умудрилась зафиксировать это не только на физическом уровне, но и ауру изменила. Как вернуть тебя к прежней форме, пока не знаю. Работаю. Так что ты делала?»

Понимая, что подробный рассказ, — это не только удовлетворение любопытства подруги, но и необходимость, я, вместо того чтобы отдаться истерике, собрав волю в кулак, поделилась воспоминаниями. Начиная с того момента, как Инк закрыл за собой дверь.

«Уважаемая Френки, а можно что-то сделать с её разумностью?, — вспылил страж, услышав, как я хотела уничтожить энергозапасы некроманта. — Хорошо, что промахнулась! Иначе спасать было бы некого. Одновременное освобождение такого количества силы приводит к взрыву. Мыс, на котором мы находились, превратился бы в мелкий щебень. Волна, образовавшаяся вследствие этого, смыла бы Порт с прибрежными деревнями к …»

Тут Инк перешёл на русский язык, доходчиво объясняя мне, откуда растёт моя глупая голова.

«Уважаемый страж, а можно мне узнать окончание истории?», — передразнила Френки моего друга, заодно прерывая разнос.

Выговор архимага меня не задел. Хуже, чем я себя ощущала, сделать, казалось бы, невозможно.

Великая Вселенная, что же ты еще от меня хочешь? Потянула на себя плащ, плотнее запахнула его на изуродованном теле, села, поджав ноги, и продолжила рассказ.

«Твоя трансформация — это защита от высокой температуры, которую ты разожгла в себе, — сделала выводы Френки, получив информацию. — Для спасения тело использовало единственную доступную ему возможность — гены драконов. Но так как для полного обращения их у тебя не хватило, получилось то, что получилось. Причину выяснили. Теперь у меня есть потрясающая задача: вернуть тебе твой прежний вид. Если хочешь, конечно».

«Ты сомневаешься?! Как долго ждать результат?», — сдерживая слёзы, спросила подругу.

«Не знаю. Твоё тело так интересно всё закрутило… Дай мне время».

Для моей практически вечной подруги «время», — понятие относительное. Это может быть декада, или оборот, или век.

«Не грусти, мышь! Теперь и ты долго жить будешь. Почти как драконы», — прочитав мои мысли, утешило Древо.

«Мне можно уйти с Острова?»

«Иди. По сути, ты вполне здорова. Когда я буду готова, позову. Руку приложи. Еще один забор крови сделаю».

Сползла с камня и неуклюже заковыляла к Френки. Приложив к её прекрасному стволу не только ладонь, но и мокрую от слёз щеку, пожаловалась:

«Мне страшно!»

«Потерпи, мышка!»

— Куда перемещаться будем?, — излишне бодро спросил Инк.

— Всё равно, хоть к рахам в пещеры.

— Давай сначала в Замок, в твои покои. Примешь ванну, поешь, кота покормишь, я тебе расскажу, чем закончилась наша экспедиция…

— Как хочешь. Кольцо у тебя?

— Мешочек с твоими сокровищами тоже.

— Госпожу Дори, если придёт, не пускай. Беременным стрессы противопоказаны, — предупредила Инка и закрыла за собой двери в ванную комнату.

Стоя перед зеркалом и судорожно сжимая полы плаща, уговаривала себя поднять голову, боясь увидеть отражение. За спиной шумела вода, взбивая пену в маленьком бассейне. За окном светило клонилось к закату.

— Трусиха!, — зло сказала себе, уронила плащ на пол и решительно всмотрелась в отражение. — Ой, мамочка!

От меня прежней остался рост, глаза и левая нога. Всё остальное мутировало в жуткую человекообразную ящерицу с рудиментами крыльев, которые сложились в уродливый горб. Сероватая морщинистая кожа, зубастый оскал, нездоровая худоба, демонстрирующая сплетение мышц и сухожилий под тонкой кожей, выпирающие кости и суставы. Еще бы крючковатый нос с большой бородавкой — и можно без грима в кино сниматься. В ужастиках.

— Баба-яга — костяная нога!, — пробормотала дразнилку и поковыляла мыться.

— Мы были мокрыми от океанского прибоя, разбивающегося о скалы на миллиарды брызг, до обрыва оставались считаные шаги, когда умертвия не только остановились, но и стали рассыпаться на части. Драконы вновь стали поливать их своим огнём, и — о чудо!, — они загорелись. Я тоже перестал беречь резервы и пустил «огненный шквал», чтобы выжечь даже остатки нежити. Но тут на спину запрыгнул твой кот. Прямо в ухо, перекрикивая шум, он заорал, чтобы я кончал плясать на дважды мертвых трупаках и немедленно бежал спасать тебя.

Инк долил себе отвар, предложил и мне, но я отказалась. Завернувшись в банный халат, я сидела на диване в гостиной перед накрытым столом и подкладывала кусочки отварного мяса Филиппу. Оказывается, всё это время мой фамильяр просидел рядом со мной и отходил ненадолго, только когда уже совсем припекало. Охотился на птичек помельче и рыбок покрупнее. Благо, что в засаде сидеть не надо. Поставил цель, материализовался рядом с жертвой, и готово.

— То, что я увидел, мало напоминало тебя. Думал даже, что кто-то из умертвий и, если бы не Филипп… Никогда не видел, чтобы коты плакали.

Зверёк оторвался от еды, метнул недовольный взгляд в Инка и огрызнулся:

— Лучше расскажи… чафк-чафк… как головой о камни бился… чафк-чафк… думая, что она умерла.

— Жуй давай, а то подавишься. Сам знаю, что рассказывать. Когда перевернул тебя на бок, то увидел, что из-под прогоревшего комбинезона вывалился кисет, в котором ты хранишь свои ценности. Даже не знаю, решился ли бы сам обыскивать тебя, чтобы кольцо найти. Притащил вас на Остров, и назад, разбираться с браконьерами.

— Разобрались?

— Куда там! Чуть ли не сразу по моем возвращении открылись порталы и гвардейцы тайной стражи оттеснили нас от корабля.

— Значит, я напрасно воевала с колдуном.

— Ну, если ты считаешь наше спасение напрасным…

— Так гвардейцы же шли вам на помощь!

— Спросил я у их командира, почему они так припозднились. Оказалось, что выступили, как только получили приказ. За пять минут до переброса. Они бы не успели.

— Когда ты их вызвал?

— То-то и оно, что я никого вызвать не сумел.

Эпилог.

— И всё же как случилось, что вы, имея мощь архимага и силу огня драконов, не смогли развеять мертвяков?

— Ты задала вопрос, над которым я ломаю голову с той самой минуты, как мы вступили с ними в бой. Умертвия поглощали силу заклятий, энергию оружия и пламя драконов. Не понимаю, как это может быть. Смогли уничтожить только нескольких, когда они все почему-то замирали на мгновенье.

— Наверное, в это время колдун менял кристалл в жезле управления, — предположила я.

— Казалось, зомби напитывались нашей силой, которую тут же направляли против нас, — продолжал вспоминать страж, словно не слыша меня. — Страшное ощущение беспомощности, когда ничего не можешь сделать, чтобы остановить гибель тех, кто пришёл с тобой…

Инк откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Зато насытившийся Филипп поднял голову от блюдца и спросил меня:

— Ты рассмотрела колдуна? Нет?! Многое пропустила. Он хоть и был в плаще с капюшоном, но я заметил и рога, и хвост, и копыта на ногах.

— Прям чёрта описываешь, — с улыбкой потрепала я кота по загривку. — Когда только рассмотреть успел?

— Немного промахнулся, когда хотел перетечь поближе. Выскочил чуть ли не под ноги злодею. Хорошо, что я чёрный, а то не было бы у тебя фамильяра.

Страж, слушавший разговор, возразил:

— Не может этого быть! Нет в наших галактиках такой расы.

— А в каких есть?

— Может быть, в Преисподней…, — и после короткой паузы, видя наше с Филиппом недоумение, Инк пояснил: — Есть такая закрытая галактика. Ни с кем не торгуют и ни с кем не контактируют. Известно о ней крайне мало, но доходили слухи, что там некромантию культивируют.

— Разве у вас наблюдатели не везде есть?

— Говорю же: закрытая галактика! Наши порталы туда не открываются, а космические корабли в тот район Вселенной не заходят.

— Зато их звездолёты, похоже, шастают везде. Думаешь, черти могут быть браконьерами, которых ты ловишь?

— Видишь ли, точно установлено, что преступники высаживаются на планеты без предварительной разведки. Как они могут знать, где самые ценные ресурсы?

— Совет располагает такой информацией?

Архимагу мой вопрос не понравился. Он вскочил и принялся шагами мерить комнату. Вот и нечего всё время на Землю ссылаться, когда разговор о неприятном заходит. У самих коррупция межгалактическая присутствует. Эх, собрать бы со всех миров мздоимцев, готовых за вознаграждение поставить подпись под любым проектом и справкой или поделиться закрытой информацией с тем, кто больше заплатит, и отправить прямиком в Преисподнюю, минуя Чистилище. Там им самое место!

— Думала, что дальше будешь делать?, — прервал мои мечтания успокоившийся Инк.

Он стоял ко мне спиной у открытого окна, в которое влетали ароматы цветущего парка и стрёкот ночных насекомых. Ещё на Острове заметила, как старательно страж отводит взгляд. Понятно, что смотреть на качественную страшилку, получившуюся из меня, удовольствия мало. Но всё равно было больно. Представила, как будет отводить глаза дед и шептаться за спиной курсанты, если вернусь в учебку. Только чоттам всё равно, как я выгляжу. Они видят не внешность, а эмоции. Но даже их сейчас мне порадовать нечем.

— Попрошусь у отца в ту пещерку, где мы с рутлой встретились. Буду изучать скопившиеся у меня травники, писать акварели и отдыхать от пережитых потрясений.

— Одичать не боишься?

— Так я же не одна буду. С Филиппом, — погладила дремавшего кота и спросила: — Пойдёшь со мной, лапушка?

— У меня есть выбор?, — вопросом на вопрос ответил зверёк, приоткрыв глаз.

Инк покачался с носка на пятку, почесал в затылке и, резко повернувшись, посмотрел мне в глаза:

— На Землю хочешь?

Осознав услышанное, сердце сначала остановилось, а потом забилось быстро-быстро. Но быстрые эмоции перехватил расчётливый разум:

— Ночной страшилкой работать или алкашей из запоя выводить?

— Как это?

— Представь, увидеть такое, — я провела рукой вдоль тела, — в пьяном угаре. Мигом протрезвеешь и забудешь, как бухать.

— Зачем ты так, Агапи?, — увидев, что по моей щеке катится слеза, страж заторопился с объяснением: — Помнишь, я тебе говорил, что на Земле не одно измерение существует?

Кивнула. Вытерла слезу рукавом халата. Помню, конечно. Как и то, что обещал рассказать об этом позже. Дождалась?

— Ваш параллельный мир застрял в средневековье, и там есть магия. Недавно мне сообщили, что наблюдательница из Дремлесья дезертировала, не выдержав местного колорита. Короче, есть вакантное место и свободная избушка. Пойдёшь?

Конец третьей книги.

Content

Колч Агаша Учебка. Курсант Агапи (СИ)

Колч Агаша. ПРОВАЛ Книга третья. КУРСАНТ АГАПИ

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Эпилог.