Посвящается моей безвременно ушедшей какадушке Кеше. Одиннадцать лет ты была для моей семьи неиссякаемым источником любви, ласки и радости. Верю, что твоя душа, у тебя она, не сомневаюсь была, попадет в лучший, более добрый к тебе мир и там ты будешь счастлива, у тебя будет свобода и своя стая. Но где бы ты теперь ни была, знай, ты навсегда осталась в моем сердце.

Моя эмоциональная белая птичка, я обязательно напишу о тебе, и надеюсь, мы еще встретимся на страницах моих новых книг.

Мамаев Сайфулла Ахмедович

Плато Янгеля

Предисловие автора

1. Данный текст соответствует редакции от 27/05/2019.

2. Все описанные в данном тексте события являются авторским вымыслом. Всякое возможное сходство с реальными лицами и/или событиями является случайным и непреднамеренным, а потому никакой ответственности за возможные подобные явления автор на себя не принимает.

3. Вы можете свободно копировать данный текст и использовать его произвольным образом, если это, так или иначе, не связано с извлечением прибыли. Если же Вы намерены получить какую-либо – прямую или косвенную прибыль, то Вам необходимо предварительно согласовать этот вопрос с автором.

4. Категорически запрещается вносить какие-либо изменения в текст или распространять его фрагменты (а не текст целиком). В случае цитирования данного текста прямая или косвенная, но – однозначная ссылка на Copyright обязательна. При этом, цитируемый фрагмент, не должен нести иной смысловой нагрузки, чем в контексте произведения.

5. В случае обнаружения в тексте каких-либо ошибок или неточностей Вы можете сообщить об этом автору, при этом, скопировав в своём письме фрагмент (абзац) целиком. Это же касается случаев, когда Вы решитесь предложить автору новую (более удачную) редакцию какого-либо фрагмента.

6. Автор будет благодарен за любые, в том числе критические, отклики и замечания.

Глава 1

Европейские проблемы с погодой затронули и Россию. Даже самые закоренелые скептики, оспаривающие грядущую трансформацию климата, летом две тысячи двадцать четвертого года вынуждены были признать, в Москве атмосферные условия действительно изменились. К сожалению, не в лучшую сторону. Вялая, почти нулевых температур зима, сменилась столь же невнятной весной, разве, что дождей стало больше. Так ожидаемое дачниками потепление не пришло даже к маю, вместо него зарядили нескончаемые дожди, иногда сменяемые снежными зарядами. Надежды на урожай добили ночные заморозки, ударившие аккурат между двумя сериями праздников, недовольный народ даже стал поговаривать, что это все происки чертовых янки, развязавших с Россией климатическую войну. Сообщения, что в Северной Америке тоже не все в порядке с погодой, и там тоже люди устали от непогоды мало кого успокаивало, все ждали тепло, а его все не было.

Жара пришла с началом июня, в первый же день календарного лета показания градусников поползли вверх. При том так резво, что за сутки средняя температура подскочила сразу на два десятка градусов Цельсия! Радостные москвичи, ушедшие утром на работу в куртках и пальто, вечером вынуждены были нести одежду в руках и сумках. Почва прогревалась так, что над землей витал легкий парок, а кое-где тут же пробилась зеленая поросль. Почки на деревьях стремительно налились, жаль только птички так и не прилетели – в последние годы все московские парки и сады населяли только всеядные голуби и вороны, прочих птах, так радующих детвору, Москва вот уже несколько лет, как лишилась.

Теплым дням жители столицы и окрестностей радовались не долго, подъем температуры продолжался, правда уже меньшими темпами, но неуклонно. Рост длился почти две недели, отчего установилась рекордная жара. Столбики термометров ниже отметки в тридцать шесть градусов в тени не опускались. Неокрепшая, не набравшая силу листва, быстро получив ожоги не к времени сильного Солнца, стала вялой и пожелтела; почва, покрывшаяся толстой коркой из высохшей грязи, потрескалась и высохла, так и не ставшая зеленым ковром молодая травка пожухла и полегла.

Проворно отдавая накопленную дождливой весной влагу, земля парила, но создаваемые облака над городом не задерживались, усилившиеся в последнее время ветра их стремительно уносили и теперь, вместо былых требований разобраться с климатической бомбой взорванной клятыми американцами, народ стал призывать правительство запустить самолет, вызывающий дождь. Но и йодистое серебро не помогло, то ли не там распылили, то ли все те же потоки воздуха виноваты, но ливни пролились совсем не там, где их ждали – Москва стала задыхаться от жары, вони раскаленного асфальта и спутника засушливого лета – дыма с горящих вокруг столицы торфяников.

Немедленно изо всех щелей полезли всяческие пророки и прорицатели, едва ли не на каждый следующий день ими назначался очередной конец света, катаклизмы и прочие несчастья. Использовалось все, климат изменился – ждите потопа! Где-то в Тихом океане произошло землетрясение – значит, скоро начнется извержение Йеллоустонского вулкана! Эпидемия деменции – скоро безумцы доберутся до ядерного чемоданчика и начнут последнюю войну этой Цивилизации! Вспышка в небе – к нам летит астероид! А еще в который раз вспомнят мифическую планету Нибиру! Уже одно только название настраивает на несерьезный лад – Нибиру! Чего она не берет, у кого не берет, прям водитель-дальнобойщик на трассе, а не грозная планета!

Матвей Мальков, двадцатипятилетний сотрудник АО НПК «Арбалет», в чью-то злую волю не верил, он вообще не полагался на то, что не поддается описанию формулами. Матвей был уверен – математике подвластно все! Если что-то еще не оцифровали, не описали законами взаимодействия и не вставили в соответствующую компьютерную модель, то только из-за инертности современной науки или лености исполнителей. Матвей даже в везение и невезение не верил, для этих понятий для него существовала теория вероятности. Нужно просто просчитывать шанс выпадения того или иного события и следовать полученному результату. А если предсказанного математикой явления не происходило, или наоборот, происходило то, что имело меньшие шансы реализации, значит, в дело вмешался неучтенный фактор и в формуле использованы некорректные данные, а это уже проблемы человека, а не математики.

Хотя, бывают и исключения. Такие как сегодня. Вот как можно было загодя угадать сегодняшний вызов к заместителю генерального директора? Вчера ни сном, ни духом ничего не предвещало, а вот поди ж ты, ровно в одиннадцать часов ему позвонили из секретариата и срочно попросили прибыть на директорский этаж, в кабинет Медведева.

Кандидат технических наук Захар Викторович Медведев, не смотря на свои шестьдесят два года, выглядел моложаво, по-спортивному подтянут, всегда хорошо пострижен и со вкусом одет. Правда на его лбу стали обозначатся глубокие залысины и природный цвет волос уступил седине, но заместителя генерального эти изменения не смущали. Он даже считал, что перемены ему к лицу. Как и аккуратно стриженная шкиперская бородка, с гладко выбритыми щеками.

– Здравствуйте, Захар Викторович! – Матвей вошел кабинет. Помещение было не сказать, чтобы большим, скорее средних размеров, но высокие потолки придавали ему достаточный объем и создавало впечатление простора. Закрытый тонкий ноутбук на небольшом офисном столе, удобное высокое вращающееся кресло Медведева, два гостевых стула с гнутыми ножками и мягкой спинкой, напротив.

– Здравствуйте, Мальков, проходите!

Рукопожатие Захара Викторовича было вяловатым, но Матвей привык к тому, что в «Арбалете» работает достаточно большое количество сотрудников недружных со спортом.

– Присаживайтесь, Матвей, – Медведев посмотрел в глаза Малькова, – Сергеевич, я не ошибаюсь?

– Можно просто Матвей, – предложил Мальков.

– Нет-нет, предпочитаю, как у нас принято, по имени и отчеству! – Захар Викторович вновь показал на стул, что стоял спиной к большому окну. – И давайте не будем терять время, у нас его и так нет. Присаживайтесь, уже, наконец!

Матвей едва сдержался от того, чтобы недоуменно пожать плечами, присел на указанное место. Начало разговора ему не понравилось, посмотрим, что дальше будет.

– Матвей Сергеевич, как я говорил, времени нет, институт попал в ситуацию, когда ради дела вам придется съездить в командировку. Дело в том, что на один из ваших «вирусов» пришла рекламация, а в отделе сопровождения никого нет.

Мальков удивленно вскинул брови. Странное кодовое наименование «вирус» принадлежало новейшему радиолокатору миллиметрового диапазона. С новейшей цифровой антенной решеткой и системой обработки, использующей искин – искусственный интеллект последнего поколения, этот радар являлся гордостью и надеждой всего института. Отдел Матвея участвовал в создании изделия в качестве системного интегратора, сам Мальков занимался тем, что настраивал и обучал встроенную нейросеть, помогал ему освоится в новой обстановке, проверял насколько тот точно справляется со своими функциями.

– Настолько все серьезно? – Спросил он. – Самостоятельно местные не справляются?

– Как ни прискорбно, да. – Скривился Медведев. – Рекламация еще не пришла, но эксплуатант звонит, ругается, грозит в ближайшее время дать официальный ход этому делу. Это на то изделие, что стоит в Сочи.

– В Сочи? Не может быть, я его сам готовил к отправке! Наши специалисты, что ездили на пуско-наладку, говорили, что все заработало сразу и без проблем. – Мальков, информацией о выдвинутой претензии был неприятно удивлен. – Что конкретно с ним случилось? Какие проявления?

– В том-то и дело, что заказчик не может толком сформулировать свои требования. Несет нечто несвязное, в другое время мы на такую, с позволения сказать, претензию, может так бы не реагировали, но тут важны не те деятели, что в Сочи, а сам покупатель. Вы, надеюсь слышали о том, что нам повезло и нашим клиентом стала МОАЗ?

– Международная Организация Астероидной защиты? Да, конечно, я о них знаю. Мало, но знаю. – Матвей наморщил лоб. – Насколько я помню, они планируют создать гигантский радар. Кольцо, какое-то.

– «Кольцо Нибелунгов», – подсказал Захар Викторович. – Эта программа называется «Кольцо Нибелунгов». По сути, они запланировали постройку планетарной многопозиционной радиолокационной станции. За счет того, что радарные посты будут размещены по всему миру, при хорошей синхронизации получается одна огромная антенная решетка. В истории человечества такого радара еще не создавалось!

– Звучит грандиозно, – согласился Мальков. – Задача сложная, но интересная. Вопрос в том, насколько они смогут синхронизировать процесс. Если справятся с задачей, можно будет говорить о колоссальном прорыве в исследовании космоса. Тогда они действительно получат возможность перехватывать астероиды на дальних рубежах.

– Обнаруживать, но не перехватывать, – Захар Викторович откинулся на спинку кресла. – Как они будут уничтожать или сбивать астероиды, еще не ясно. Но, да, в отношении обзора, тут вы, Матвей Сергеевич, правы – инструмент они получат отличный. Если честно, завидую!

– Пока еще рано судить. И уж завидовать точно еще нечему. Я вот пока не представляю, как они будут решать проблему когерентности, – Мальков в сомнении дернул бровями. – Задача нереально сложная.

– Да-да, все правильно, согласен, когерентность[1] – ахиллесова пята всего проекта. С этим не поспоришь, – закивал Медведев. – Но вернемся к нашим делам. Давайте, я повторюсь, чтобы не было неясности. Итак, осенью прошлого года мы выиграли тендер на поставку одного изделия на объект МОАЗ под названием «Нибелунг-17». Это в горах близ Сочи.

– Да, помню, наши ребята ездили туда, – кивнул Мальков. – Пуско-наладочные там элементарные, время только на юстировку[2] уходит и все. С GPS[3] это вообще дело получаса, не больше! Ребята дольше возились с обучением местных сотрудников, ребята говорят, там совсем тяжелый контингент.

– И правильно говорят! – Захар Викторович пистолетным стволом направил указательный палец в сторону Матвея. – Именно, что тяжелый, эти деятели нам вместо видеофайлов системы документирования прислали такую, как бы это сказать цензурно? Что-то нечитаемое прислали! Идиоты, ну хоть бы додумались скрины[4] экрана сделать! Но нет, это выше их понимания!

– А запросить повтор нельзя? – Удивился Мальков. Мы бы здесь посмотрели в чем там проблема, как она себя проявляет, может прямо отсюда все бы и откорректировали.

– Не получится, на наш запрос они не отвечают. – Медведев положив локти на стол, соединил пирамидкой подушечки пальцев. – Был бы нормальный интернет… Да что интернет, с ними даже по телефону не свяжешься! На плато до сих пор сотовую не антенну не поставили, вот и удается общаться, только когда местные специалисты в Сочи приезжают. То есть они звонят, когда захотят, а мы… одним словом, все как в советские времена, когда тебе звонят из телефона-автомата. Тебя набрать могут, а ты нет.

– И что от меня требуется? – Спросил Мальков, уже догадываясь, о чем пойдет дальнейший разговор.

– Понимаете, Матвей Сергеевич, я прекрасно осведомлен, мотаться по командировкам не ваша обязанность. – Медведев, проведя двумя пальцами по тщательно выстриженной бородке, задержался на ее кончике. – Но, прошу вас войти в положение института, сейчас все сотрудники отдела сопровождения в разъездах, кто на сдаче, кто на гарантийном обслуживании, а кто и в отпуск не вовремя ушел. Ну с последним я позже разберусь, а сейчас я прошу вас помочь институту.

Институтом, Медведев, как, впрочем, и остальное руководство, назвали научно-производственный комплекс скорее по инерции, все они выходцы разных НИИ, собранных в НПК энтузиастом создания центра дизайна и разработки радиоэлектронной аппаратуры с целью внедрения в стране современных методов превращения инноваций, да попросту идей и изобретений в серийные образцы. Мальков и молодежь, чаще представлялись сотрудниками НПК, но иногда и они, подражая старшим товарищам, называли «Арбалет» институтом. И были в общем-то правы, по сути, «Арбалет» таковым и являлся. Только не в старом, в классическом понимании научно-исследовательского института, где годами и множеством исполнителей разрабатывалось что-то простое, уже давно выпускаемое зарубежными компаниями, а новым, где на разработку нового, по-настоящему инновационного изделия затрачивается значительно меньше людских ресурсов, времени, а главное – денег.

– В сложившейся ситуации, выбор пал на вас, Матвей Сергеевич, – Захар Викторович продолжил щипать бородку. – Вы готовили это изделие к испытаниям, потому должны лучше всех знать сочинский комплекс. Кому, как не вам будет легче других на месте во всем разобраться и восстановить работу «вируса».

– Когда нужно ехать? – Поинтересовался Мальков, в мыслях он уже погружался с прохладную воду Черного моря. Вот отец вечером на тренировке удивится, только они говорили, что неплохо бы было съездить на море, и вот она – командировка в Сочи!

– Хотелось бы ответить сегодня, но уже не успеете. Сказать сжато – чем раньше, тем лучше. Если вас ничего не держит, было бы очень хорошо, если вы уже завтра окажетесь на объекте. Приказ я сейчас подпишу. Такая срочность обуславливается тем, что завтра туда прибывают представители заказчика. На вас, Матвей Сергеевич, мы возлагаем большие надежды. Вы можете оказать нашему институту серьезную услугу. – Медведев, подчеркивая важность последних слов, посмотрел Малькову в глаза. – Я повторюсь, МОАЗ для нас приоритетный клиент. Отчасти еще и поэтому руководством принято решение отправить именно вас в эту командировку. Нам важно, чтобы наши сотрудники проявили свою компетентность, показали «вирус» с самой лучшей стороны, а кто это может сделать лучше того, системного интегратора? вот вам и карты в руки. Тем более, по словам вашего руководства, вы же занимались и финальной подготовкой изделия к испытаниям. Вот и покажите заказчику наш «вирус» во всей красе, продемонстрируйте все его возможности. Было бы очень хорошо, если бы вы смогли заинтересовать моазовцев в дальнейшем сотрудничестве с нашим «Арбалетом». Если нам удастся убедить МОАЗ все свои объекты защитить нашими «вирусами», это будет наилучший результат вашей поездки! Подумайте, вам там на месте лучше будет видно, как это сделать, а мы, в свою очередь, за премией не постоим! И лучшие зарубежные командировки тоже будут вашими! Как, хороший стимул?

Матвей пожал плечами, съездить за счет института в Европу или даже в Штаты дело неплохое, а что неплохое, очень даже заманчивое, но вот ситуация, в которой он будет встречаться с заказчиком не совсем та, что хотелось – устранение неисправности при клиенте не лучший способ рекламировать изделие. Не отличавшийся дипломатичностью Матвей, так и заявил:

– Интересный способ презентации получается – рассказывать о надежности, ковыряясь во внутренностях неисправного радиолокатора.

– Да в том-то и дело, что о неисправности мы узнали только вчера вечером, когда что-то менять было поздно! Мы пытались с ними переговорить, думали сможем дистанционно восстановить работоспособность «вируса», но с тем контингентом, что там сидит, это невозможно! – Захар Викторович расстроенно покачал головой. – Одна надежда, что вы успеете прилететь туда раньше, чем моазовцы.

– Но хоть что-то сочинцы говорят? Какие признаки неисправности? Если там ничего катастрофического не произошло, станцию я восстановлю достаточно быстро. Особенно, если буду знать, к чему готовиться. Тогда бы я прихватил с собой пару плат, перекинуть их дело пятнадцати-двадцати минут, но мне необходимо знать, хотя бы в чем проявляется отказ?

– Единственно, что удалось понять со слов эксплуатирующего «вирус» товарища, это то, что у них по экрану, как они выражаются, «клякозябры» ползут.

– Клякозябры? – Мальков на секунду задумался. – Ну уже это неплохо, можно сделать вывод, что общая работоспособность сохранена и проблема в дешифрации или отображении. Это радует, если дело только в этом, то за вопрос решаемый. Я уж испугался, что с приемо-передающими модулями проблемы, но раз, как они говорят «блямбы», то дело в дешифраторе. Тогда, если вы разрешите я возьму с собой запасную?

– Действуя, я сейчас дам команду подготовить все необходимые бумаги. – Медведев впервые в разговоре перешел на «ты». – Бери, все, что необходимо. Дашь номера своему начальнику отдела. Нет, сразу звони мне, я немедленно включу все в приказ и подпишу его. Ну, удачи! Не забудь получить командировочное удостоверение. И да, как у тебя с билетами? Все же лето, сочинское направление, самолеты могут быть переполненными.

– Вот с этим, Захар Викторович, проблем не предвидится. – Мальков впервые за все время разговора улыбнулся. – Через отца возьму, у в его организации всегда бронь остается.

* * *

– Левой, правой, левой, тае-тад[5] в верхнюю часть ростовой боксерской груши. Кончик ступни хлестким шлепком бьет по толстой коже. Левой, правой, правой, тае-тад. Левой, правой…

– Все, Матвей, на сегодня хватит, заканчивай, а то на Сочи сил не хватит! – Голос отца остановил Малькова посреди очередной серии. Сергей Матвеевич, высокий, короткостриженый атлет, с довольной улыбкой смотрел на сына. Они настолько были внешне похожи друг на друга, что даже те, кто впервые видел одного, мгновенно узнавал второго. Одного роста, широкоплечие, большеголовые, высоколобые и кареглазые, оба с тяжеловатыми подбородками, вот только у сына волосы были темно-русые, у отца соль с перцем. – Сегодня тебе не стоит слишком нагружаться, сделай два круга и можешь отдыхать.

– Класс! – Довольный, что освободится раньше, чем планировал, Матвей, в высоком прыжке зарядил коленом в ростовую грушу. Не удовлетворившись полученным результатом – укороченная тренировка оставила слишком много нерастраченной энергии, взорвался мощной серией ударов руками и ногами с завершающим сок-ти.[6] Этот рассекающий пронос локтем в любительском спорте запрещен, слишком сильные травмы получал соперник, но в ЦРВ – Центре реабилитации ветеранов, созданного частной военной компании «Омега» в целях подготовки своих бойцов – таких ограничений не существовало, наоборот, травмы противника только приветствовались. Все, что могло быстро и гарантированно вывести врага из строя, должно браться на вооружение и нарабатываться на тренировках. Для того этот центр и создавался.

Матвей Мальков сотрудником, а уж тем более офицером спецслужб не был и доступ в зал получил только благодаря тому, что там работали его родители. Отец, офицер запаса, занимался тем, что обучал своих коллег как эффективно и с наименьшим риском для себя обездвиживать противника, мама тренировала пловцов. Помимо техники плавания она прививала им техники задержки дыхания и погружения на большие глубины без какого-либо оборудования. Оба, и отец, и мать, считали, человек сам по себе совершенство, ему не нужны приспособления-подпорки, он должен развивать свои силы и тогда ему оружие не понадобиться. Да, снайперская стрельба дело хорошее, но патроны кончаются, оружие загрязняется, выходит из строя – хорошо подготовленное тело не подведет никогда.

Тому же оба учили и сына, отец в зале, мама в бассейне. Раньше, до того, как построили комплекс подготовки, они с мамой работали в разных концах Москвы, после того, как 2020 году Центр сдали в эксплуатацию, супругам Мальковым стало значительно удобней, теперь они вместе приезжали по утрам и так же вместе уезжали по вечерам. Иногда к ним присоединялся Матвей, но такое случалось редко, младший Мальков последние два года жил отдельно. А почему нет? Зарплата позволяла, родители хоть и не давили, но строить личную жизнь, живя в отчем доме не очень получалось. Когда же недалеко от НПК удалось снять квартиру, жизнь стала совсем иной. Хотя и приходилось самому поддерживать порядок, зато полная свобода, кого хочешь, того и приглашаешь. Сегодня блондинка, завтра брюнетка, что поделаешь, верность он хранил друзьям, а вот привязываться к одной женщине не желал. Разве он виноват, что у него широкий кругозор?

А еще сам Матвей, не смотря на невысказанное, но читаемое в глазах родителей недовольство, уже по своей инициативе посещал стрелковый комплекс. Вот нравилось ему это дело и все. Стрелять, как настоящий спецназовец он конечно, еще не умел, но по оценкам инструкторов, считался подающим надежды.

Зачем все это было Матвею и его родителям, если совместным семейным решением они отказались от того, чтобы младший Мальков строил карьеру на военном поприще, трудно было сказать, но какой мальчишка, еще в детстве пришедший в спортзал, откажется от возможности потренироваться в таких условиях? Вот Матвей и старался совместить учебу в школе, а затем в университете с занятиями в ЦРВ.

– Может твою командировку еще отменят? – Неожиданно предположил старший Мальков, глядя на сына, стягивающего перчатки-битки. – Что-то не лежит у меня душа к твоей поездке в Сочи.

– Не, батя, и не надейся! – Младший Мальков хитро улыбнулся. – Целую неделю от твоих тренировок отдыхать буду! Вернусь с пятеркой килограмм в плюсе.

– Ну-ну, – усмехнулся Сергей Матвеевич. – Сколько привезешь, столько потом будешь сгонять. Оно того стоит? Лучше изначально держать себя в форме, чем отожраться, а потом мучится с лишним весом. Ты, кстати, как решил? Сегодня к себе поедешь, или у нас переночуешь? От нас к Внуково ближе. У тебя самолет откуда?

– Из Внуково, – улыбнулся Матвей. Он так и планировал, переночевать в квартире родителей на Ленинском проспекте, а оттуда в аэропорт.

– Ну вот, тогда решено. – Отец тоже был доволен решением сына. – Тогда давай, как примешь душ, дуй в бассейн за мамой, а я пока здесь закончу. Встретимся возле машины.

Глава 2

В Адлерский аэропорт Матвей Сергеевич Мальков прилетел утром. Липучая обволакивающая жара еще не успела вступить в полную силу, но местные жители знали, не пройдет и часа, как солнце свое возьмет. Наступит пекло, станет тяжело дышать, вместо аромата магнолий воздухе разольется удушливый запах разогретого асфальта, а все живое, что имеет возможность спрятаться, исчезнет, спрячется и не появится, пока не светило не сядет ниже. И только неугомонные отдыхающие, а также те, кто на них делает деньги, останутся единственными, кого можно будет заметить на сочинских улицах и аллеях. Зато пляжи окажутся переполненными желающими загореть до шоколадного цвета, остальные попрячутся в помещения с кондиционированной прохладой.

Матвей, этих особенностей не знал, он посещал Сочи впервые, потому подобрал рейс так, чтобы у него оставался полноценный рабочий четверг, а вот пятницу и выходные отводил на то, чем славна жемчужина российских курортов – на отдых со злоупотреблениями. Он справедливо полагал, что вполне может рассчитывать на приятный уикенд в столице российских курортов. Днем пляж, море, обнаженные загорелые тела, вечером ресторан, красивые яркие женщины, нет, определенно с командировкой ему повезло. Вовремя все-таки МОАЗ купила у «Арбалета» радар и разместила его в горах вблизи Сочи, очень вовремя.

Что представляла собой сама та организация, Мальков ориентировался плохо, что-то читал в интернете, что-то слышал по новостям, что-то подслушал в разговорах коллег по работе. Вроде как создана она была по инициативе ООН, но ни для кого не секрет, что ООН – клиент США, не зря же ее штаб-квартира находится в Нью Йорке. Штаб-квартира МОАЗ находилась в Брюсселе, но от этого ничего не менялось, МОАЗ действовала и развивалась на те же американские деньги. По мнению Матвея, янки вообще странные люди, они любят наделять различные организации дублирующими друг друга функциями. Наверное, денег много, вот и создают фирмы, качающих эти деньги. Иначе Мальков не понимал зачем им столько различных структур, отвечающих за одно и тоже? Одних только разведывательных сообществ наштамповали за два десятка. ЦРУ, РУМО, АНБ, РУ СВ, РУ ВМС, РУ ВВС, куча национальных агентств и управлений, иногда создается впечатление, что сами американские президенты путаются сколько их, зачем они и кому подчиняются. Хотя, чего кокетничать, все понимают, идет элементарный «распил» бюджета, но говорить об этом не принято. Под каким соусом власть имущие выведут «свою» долю из налоговых поступлений и как это преподнесут своим налогоплательщикам – внутреннее дело суверенного государства.

Как решил для себя Мальков, наверняка, тоже самое произошло с созданием МОАЗ. Он откровенно не понимал, зачем было организовывать еще одну структуру, когда в Америке вполне успешно и плодотворно действует НАСА? Вот НАСА Матвею нравилась – множество поражающих фантазию успешно реализованных проектов, прекрасные ученые, пакет перспективных программ на будущее. И при этом раз, и учреждают конкурирующую структуру защиты от какой-то мифической угрозы! Да еще со штаб-квартирой в Брюсселе. Новые вложения, новые деньги, новые кадры. По мнению Малькова, только распыление средств и людских ресурсов. Но раз они покупают продукцию «Арбалета», если они, перспективный клиент, то Матвею остается только пожелать им успеха. Для всего института МОАЗ – привилегированный партнер.

Ради справедливости, нужно отметить, что существуют и иные мнения. Вот, тот же Игорь Гайворонский, коллега Малькова по работе и друг еще со студенческой скамьи, считает, что так и должно быть, конкуренция между ведомствами стимулирует прогресс, рождает новые идеи, выдвигает вперед умных и талантливых людей. Его главный аргумент – даже всеми оплеванный как тиран Сталин, создавая множество параллельных конструкторских бюро. Тем самым мудрый провидец инициировал жесткую и бескомпромиссную конкуренцию между ними, что привело к небывалому росту науки и промышленности в СССР. Получив отсталое аграрное государство, он превратил его в такое могучее образование, что смогло победить в страшной разрушительной войне, а затем восстановится и стать второй экономикой мира!

Матвей на это отвечал, что да, в ситуации избытка безостановочно штампуемых денег в США или при наличии кучи дармовой рабочей силы в лагерях и шарашках, существовавших в середине прошлого века в СССР, такая стратегия работает. Но если у страны ограниченный бюджет, то подобный подход вызовет только распыление средств и вместо прогресса, получишь… да фиг его знает, что получишь, но только не то, чего хотел. Получишь то, чем была Россия в девяностых, где рубли превратились в фантики, а вместо денег предприятия рассчитывались бартером. Откат в натуральное хозяйство получишь.

Друзья спорили не ожесточенно, каждый в чем-то соглашался с доводами товарища, оба понимали, что есть доля правды в словах оппонента, но при этом свои аргументы Матвей считал более реальными. Да, то что предлагал Игорь проверено временем и давало результат, но сейчас иные условия и нужно подстраиваться под них и исходить из возможного. А возможное сейчас, отдать большую часть государственных средств в фундаментальную науку, а заказы на разработку и производство в конторы по типу того же АО НПК «Арбалет», в котором они работали. По своей сути это был типичный центр дизайна и разработок, коими соседний Китай обязан своему экономическому рывку. Созданный на деньги частного капитала научно-производственный комплекс, оборудованный новейшими приборами и системами автоматизированного проектирования, наполненный молодыми амбициозными талантливыми специалистами, руководимый коллективом сильных опытных ученых, такой центр способен и обязан в кратчайшие сроки доводить инновации до серийного производства.

Да что Китай, тот же «Арбалет», в котором Матвей и Игорь работали всего три года, а уже у обоих за плечами ведущее участие в трех запущенных в серию разработках и семь патентов – три у Малькова, четыре у Гайворонского. А сколько еще идей в голове сидит, время бы найти на реализацию! А еще катастрофически не хватает людей. Начальство обещает, как только завершиться строительство нового производственного корпуса, появятся новые рабочие места, сразу станет легче. Но это когда будет, строительство еще идет, а пока приходится обходиться малыми силами и работать одному в трех лицах. В те же командировки на уже сданные заказчику изделия выезжать случается не только ребятам из производственного отдела, а им, разработчикам. Вот как сейчас Малькову. Но это отдельный случай, это, можно сказать, чистое везение – кто же откажется на халяву в летний Сочи смотаться? А еще, как бонус, лично встретится с представителями таинственной и могучей МОАЗ. Чем черт не шутит, может действительно удастся поспособствовать тому, чтобы «Арбалет» стал постоянным партнером моазовцев. Это был бы самый шикарный вариант, тогда, возможно, перед Мальковым откроются совсем иные перспективы!

Едва Матвей шагнул на трап, как в нос ударил характерный аромат южных приморских городков – приятная смесь из запахов цветущих магнолий, лавровых кустов и немного резковатого йодистого амбре от выброшенной на береговую гальку прибоем гниющих водорослей. От этого благоухания, сразу возникло ощущение совсем другого мира, чем того, что окружал Малькова в Москве. В столице все настраивало на бесконечную работу: на утренние и вечерние стояния в бесконечных пробках, на сменяющуюся череду совещаний, переговоров, на математическое моделирование электродинамических процессов, на схемах создаваемых радиолокаторов, на претворении результатов разработок в реальные устройства и блоки. На испытания готовых изделий и сдачу документации заказчику. На поиск новых заказов и начало следующей круговерти совещаний по очередным разработкам!

Нет, в Сочи этого нет! По крайней мере, Матвею показалось, что в этом царстве жары и морского бриза, несущего такие чарующие запахи, думать о Москве и делах, просто преступление! В голове одна мысль, скорее отделаться от той проблемы, что привела его сюда и скорее на берег, на горячую гальку да в морскую пену!

Не задерживаясь у ленты выдачи багажа, он прошел сквозь строй назойливых таксистов и оказался на улице. Мальков все необходимое имел при себе – в небольшой кожаной сумке лежала пара печатных плат, зубная щетка, плавки и запасная рубашка; в кармане джинсов дожидалась своего часа флэшка с набором дежурных программ.

На привокзальной площади его ждали, среди встречающих он увидел невысокого немолодого грузного загорелого до черноты мужика в камуфляжных шортах, линялой синей майке-алкоголичке и бежевых сандалиях с обрезанными задниками. В руках абориген держал лист бумаги на котором шариковой авторучкой большими синими буквами было выведено слово «Арбалет». Название института удивляло проходящих мимо прилетевших пассажиров, некоторые, наверняка, подумали – встречают команду спортсменов занимающихся экзотической стрельбой из старинного оружия, но никто не выказывал своих чувств, кого только не занесет в Сочи?

– Вы из «ЭСМУ»? Экспериментальное строительно-монтажное управление? – На всякий случай уточнил Мальков. – Не меня встречаете?

– Мальцев? Из «Арбалета»? – Встрепенулся заскучавший мужик, разворачиваясь к москвичу лицом, таким же загорелым, как и все тело. Небольшая голова с редкими выгоревшими волосами, мелкие, чуть припухшие черты, заплывшие глазки-щелочки с короткими выгоревшими ресницами. Брови у аборигена почти отсутствовали, зато имелся нос утюжком и слегка обветренные потрескавшиеся губы.

Представитель ЭСМУ быстро оглядел гостя, одетого по местным меркам почти официально – в джинсы, светло-голубую рубашку поло и кроссовки.

– Мальков, – поправил Матвей. – НПК «Арбалет».

– Ну, наконец-то! – Облегченно опустив бумажку, абориген протянул руку. – Костиков Илья. Но все зовут Костиком.

– Костиком? – Удивился Мальков. – Это по фамилии?

– Наверное, – безразлично пожал плечами Костик. – А может, по отчеству, я же Илья Константинович. Да и без разницы мне все это, привык уже. Я водителем работаю, мне отчество не важно, Костик, так Костик. Раньше в сочинском зеленхозе работал, сейчас вот на автобус пересел. А вы…

– Матвей. – Представился Мальков. – Просто Матвей, отчества не нужно.

– Как скажете, – Костик покосился на сумку. – Это все ваши вещи или еще что будем ждать?

– Нет, все здесь, – Матвей встряхнул сумкой, – ничего ждать не нужно.

– Тогда прошу в автобус, – Костик показал рукой на ПАЗик бежевого цвета, стоявший в самом дальнем ряду автостоянки и виновато пояснил: – Других машин у нас нет, а без транспорта к нам не попадешь. И такси к нам не ездят. Давайте сумку, помогу нести.

– Что вы, не стоит, – смутился Матвей, отводя руку с сумкой в сторону. – Тут и нести нечего, мелочь всякая и кое-что из оборудования.

Мальков не стал говорить, что привез две печатные платы дешифратора, взамен вышедшим из строя – водителю это зачем? Оборудование звучит солидней, под стать тому месту, что в понимании Матвея занимает институт в современной России. И хотя Мальков понимал, всего он знать не может и наверняка у страны есть секреты, в которые он не посвящен, но все же Матвей был уверен – в десятку лучших институтов они точно входят. А поскольку в проектах «Арбалета» «вирус», в создании которого Мальков принимал самое непосредственное участие, считался главной удачей, то и свою работу он оценивал соответствующе. Единственно с чем он внутренне не соглашался, так это с названием работы. Ну не хотел он мириться с тем, что такое передовое изделие, получило столь неказистый шифр – «вирус». Впрочем, это уже стало отечественной традицией, присваивать любому изделию военного или двойного назначения абсолютно нелогичные наименования. Придется мириться с тем, что есть.

А жаль, радар был тайной гордостью Матвея, вчера, в разговоре с Захаром Викторовичем он об этом не упомянул, заместитель директора и без него знал, что в создании этого радиолокатора Мальков и его отдел приняли самое деятельное участие. Годился младший Мальков заслуженно, именно по его настоянию в радаре использовали процессор последнего поколения, позволявшего построить внутреннюю нейросеть. Это привело к улучшению всех основных характеристик. К его счастью, руководство НПК, прислушавшись к доводам Матвея и пойдя на такой, нужно признать, довольно затратный вариант оснащения «вируса», не прогадало. Впервые в отечественной науке удалось создать бортовой искин – искусственный интеллект и связать со всеми внутренними процессами связали в радаре, что резко повысило возможности изделия. Это был совершенно новый радар, он мог работать как самостоятельно, так и в сети других радиолокаторов, что позволяло «увидеть» малоразмерную и малозаметную цель на предельных расстояниях. «Вирус» легко распознавал как неподвижные, так и перемещающие цели, был способен по биению пульса или дыханию отличать живое от не живого, мог применяться как по летающим мелким беспилотникам, так и по прячущимся в траве или лесу диверсантам. Он уверенно определял и выводил на дисплей или в информационную сеть данные на любые объекты величиной от кролика и больше, и мог заменить собой целый охранный комплекс. Именно в таком качестве его и купили для Сочи – там он должен был обеспечивать неприкосновенность объекта с еще одним странным названием «Нибелунг-17».

Матвей знал из прессы и от руководства – «Нибелунг-17» является частью создаваемого по всему миру «Кольца Нибелунгов». Сам объект еще только проектируется, данный момент находится на стадии выбора площадки и строительства бытовых помещений, но уже сейчас каждый шаг совершается под контролем МОАЗ. Это они финансировали все работы, они же, мотаясь по всему миру, выбирали места под объекты. К счастью для Малькова, оно из таких мест оказалось в горной части входящего в район Большого Сочи. Со слов коллег из «Арбалета», ранее осуществляющих развертывание и пуско-наладку сочинского «вируса», это была плоская вершина, входящая в протяженную горную гряду и именовалась, как плато Янгеля. Гряда тянулась с запада на восток, она была почти параллельна морскому побережью, только находилась далеко от него. Сама возвышенность представляла собой достаточно высокий горный массив с плоской вершиной и двумя отрогами к другим, таким же горным образованиям. По сути, обычные, спускающиеся каскадом карнизные плато, где самая высокая часть получила свое собственное имя. И вот эта плоская, размером с несколько футбольных полей площадка, с точки зрения специалистов МОАЗ оказалась идеально точно расположена для размещения станции наблюдения. Такие объекты устанавливались по всему миру, по мере готовности они будут включаться в общую вычислительную сеть, позволяющую объединить разрозненные посты в одну огромную распределенную пространственную радиолокационную станцию с синхронизированными модулями передачи и приема. Тем самым значительно увеличивалась общая эффективная площадь объединенной антенной системы, повышалась ее дальность и точность, что было жизненно важно для такого радара – чем на большем расстоянии удастся обнаружить астероид и определить степень его опасности для Земли, тем больше времени будет у ученных и военных, на поиск решения как ликвидировать угрозу всему человечеству.

Больше ничего о радаре астероидной защиты Матвей не знал, слышал еще, что не всем нравится деятельность МОАЗ и что на «Нибелунг-17» и подобные ему объекты несколько раз нападали. Вроде бы это были «гринписовцы», а может какие-то другие заказные «общественники», готовые по заказу «спонсоров» объявить любой объект вредящим природе и окружающей среде, нарушающей экологию и права верующих, одним словом использующие любой повод, чтобы помешать строительству и привлечь внимание мирового люда. А если повезет, то и найти в рядах этой самой общественности тех, кто поверит во всю декларируемую ими чушь, и пойдет бороться за «светлое будущее своих детей». А на деле, за интересы тех, кто проплатил и заказал бузу – такие лакомые кусочки территории, как в пригороде Сочи, отдавать за просто так, мало кто захочет.

* * *

– Садитесь, где вам понравится. – Предложил Костик, подходя к горчично-желтому, с белыми полосам по бортам, ПАЗику.

Из открытых дверей на Матвея дунуло жаром нагретого под сочинским солнцем автобуса.

– Сейчас поедем, станет легче! – Водитель закрыл дверь, и повторил: – Пока стоял, нагрелся, но как поедем будет чуть прохладнее. Но не долго, как пойдет гравийка, совсем медленно придется ехать. Да и время неудачное, в самое пекло попадем.

Оставив проскочивший слева Адлер, автобус за считанные минуты докатился до Хосты, здесь, на повороте, по словам Костика, они должны будут немного подождать, должны подъехать, как выразился Костик, «иностранцы», их тоже нужно будет отвезти на плато.

– Иностранцы? – Удивился Матвей. – А, это вы про тех, что из МОАЗ, да? Они и наши заказчики тоже. МОАЗ мощная фирма.

– Да хрен их знает, МОАЗ, не МОАЗ. Мне сказали будет КАМАЗ камуфляжный и белый с картинками внедорожник… а, так вот же они едут! Смотри, пунктуальные какие! Военные наверняка!

Костик показал рукой на быстро приближающуюся пару автомобилей. Возглавлял колону белый внедорожник «дискавери» с большой сине-серой эмблемой на капоте – две параллельные раскрытые ладони. Две ее уменьшенные копии на разместились на передних дверцах. Следом за внедорожником катился камуфляжной расцветки трехосный КАМАЗ с КУНГом, с неизменными ладонями на бортах.

Докатившись до повидавшего виды ПАЗа, оба автомобиля остановились.

– Здравствуйте! Вы из Экспер… с строительный управлений? – Пассажир едущего впереди «дискавери» не выходя из машины, приоткрыл дверь. Крупное лицо с грубыми чертами, прямой нос, тонкие губы большие уши. В речи моазовца отчетливо слышался неприятный акцент. – С плато Янгеля?

– И вам не хворать. – Кивнул Костик, опустив стекло окна. Он тоже не стал выходить из автобуса. – Да оттуда, из управления. Стоим, вас ждем.

– Не нада ждат, нада ехат! – Моазовец быстрым круговым движением руки, показал Костику, чтобы тот ехал вперед.

– Поехали, так поехали, – Костик закрыл дверь, повернувшись к Матвею, спросил: – Интересно, в каком он звании?

– Кто? – Не понял Мальков.

– Да этот, – Костик повторил круговое движение рукой, что подсмотрел у моазовца. – Я до зеленхоза военных возил, глаз у меня наметан! Всю жизнь водителем работаю. Вот этот, что раскомандовался, если по-нашему майор или подполковник, не менее.

– А по-ихнему? – Подстроился Матвей под манеру речи водителя.

– А по-ихнему, – Костик задумался, – по-ихнему не знаю. Тоже, наверное, майор. Оно и понятно, в наши места сейчас лучше военных посылать.

– Это почему? – Удивился Мальков. – Платят им больше?

– Сколько им платят, не знаю, но военные сейчас здесь нужнее, – сочинец, проехав мимо полуразрушенной автобусной остановки, бросил взгляд в зеркало заднего вида. Убедившись, что моазовцы в комплекте, удовлетворено кивнув, сообщил: – Дороги здесь совсем убитые, еще при советской власти ремонт требовали. Вот наша, например, денег разворовали так, что только на гравий хватило, а на асфальт уже кончились. Говорят, не актуальная стала. Оно и правда, в последние годы здесь почти никто не ездил, вот у городских властей руки и не доходили. А сейчас амеры, – водитель кивнул назад, в сторону моазовцев, – денег дали, мэр и обещал дорогу в порядок привести, асфальт положить. Вот только от обещаний к делу не добрался, приходится по такой ездить. Так, что скоро посмотрим, на что их внедорожник годится. Как только к дороге на плато свернем, она и начнется.

– А что мэр говорит? – поинтересовался Мальков, – почему не строит, не ремонтирует? Раз деньги целевые пришли, то обязан сделать.

– Да пропал наш мэр, – Костик махнул рукой. – Исчез!

– Сбежал, что ли? – Поинтересовался Матвей. Вообще-то ему местные проблемы были до лампочки, спросил ради поддержания разговора. – Проворовался?

– Да кто его знает. Может и так, но я думаю, тут дело в другом. В последние годы у нас в Сочи много людей исчезло. Об этом в прессе и по телевизору не говорят, власти не разрешают, да и пропадают в основном приезжие туристы. Особенно дикари, что в одиночку приезжают и живут в частном секторе. Эти особенно по горам лазить. Из отдаленных кемпингов тоже пропадали. А в последнее время, даже наши, местные, стали исчезать, теперь уже молчать стало труднее. Но они все равно молчат!

– Да, ну я и не такое слышал! – Отмахнулся Мальков, подрыгивая на кочке. – Об ушедших из дому и не вернувшихся, да, это не только у вас. Есть такое и в Москве, пожилые люди выходят из дому и не возвращаются. У нас даже объявления на столбах расклеивают.

– Не, это другое. Потеряшки они и у нас есть, – водитель покачал головой. – Причем много их стало, очень много! Ужас сколько! Говорят, бомжи со всей страны они к нам в теплые края собираются. Ваши, московские, наверняка тоже здесь отыщутся.

– Что ж ваш мэр не сыскался?

– С мэром, это другое. – Последние слова Костик произнес в задумчивости. – Совсем другое. Боюсь, мы его никогда больше не увидим.

– Бандиты что ли? – Усомнился Мальков, – Так не девяностые, бандиты уже на такое не пойдут, им договориться легче.

– Да при чем тут бандиты! – В сердцах Костик ударил рукой по баранке. – Епическая сила, люди у нас пропадают! Пропадают, понял? Из домов уходят и не возвращаются! Днем! Не вечером, не ночью, днем пропадают! В магазин идут, в тапочках домашних выходят, хлеб или там, молоко купить, сигареты те же, и все, больше их никто не видел! Ты такое понимаешь?

Мальков отрицательно мотнул головой. Он не стал обращать внимание, что водитель в запале перешел на «ты».

Костик тяжело вздохнул.

– Что-то неладное стало у нас происходить, – после паузы продолжил водитель. – Не было такого никогда. Недавно вот прямо из кемпинга трое детишек пропало. Школьников. Родители спать рано легли, после моря устали, а детвора осталась без присмотра. Не знаю, видимо родители решили, что идти им некуда – города и окрестностей не знают, поиграют, угомоняться и спать лягут. Отец потом проснулся, вышел из палатки отлить, а детей нет. Он жену будить, соседей. Никто ничего не видел, а детей так и не нашли. Совсем не нашли, как будто и не было их.

– Такое я в любом городе слышал, – не желая верить в досужие страшилки, отмахнулся Матвей. – Посмотри в Интернете, то тут ребенок ушел, то там пропал. В тайге заблудился и не отыскали, из детского садика ушел с каким-то дядей. А уж версий, куда они потом деваются, вообще валом! Одни говорят на органы продали, другие, что бродяги-цыгане увели, третьи в рабство на тайные производства попали! Эти байки уже не интересны.

– Не интересны? – Завелся Костик. – А чудища, что по ночам бродят, тоже байки? Про останки съеденных людей, тоже байки?

– Да ладно! Так прям и объедки? А где телевидение, где журналисты? Что-то я не слышал ничего обо всем этом, – скептически ответил Мальков. Он еще в детстве переболел «страшилками», что в обязательном порядке рассказывают малышне их более «взрослые» товарищи из соседних домов. Теперь же слышать все это от человека почти вдвое старше себя, было, мягко говоря, неприятно.

– Да епическая сила, говорю же, об этом специально не пишут! И не сообщают! Даже эти… блохеры молчат в своем интернете. Да оно и понятно, все местные знают, нельзя шум поднимать. Напугаешь туристов, не поедет народ в Сочи, и все, считай сезон пропал, а значит, денег в городе не будет. – Не сдавался Костик. – У нас ни заводов, ни фабрик, у нас курорт, деньги только приезжие приносят. Потому и молчат все. Лето здесь весь год кормит, пропадет сезон, зимой жить не на что будет. Но люди реально пропадают!

– Тогда может и правда вашего мэра съели? – Не удержался от язвительного замечания арбалетовец. – Те чудища?

– Не веришь? Ну и не верь, потом сам убедишься!

Глава 3

Плато Янгеля, как и ожидал Мальков просмотревший на «Гугле» всю имеющуюся по этому месту информацию, абсолютно плоским местом назвать было трудно. Вероятнее всего плато образовалось в результате древнего землетрясения, от которого верхняя часть горы разрушилась и обвалилась, после чего ураганный ветер и дожди завершили формирование горы. Так это или нет, толком никто сказать не мог – до последнего времени никому из ученных плато было не интересно, а то, что пишут в интернете, редко можно было принимать за правду. По крайней мере, то, что читал Матвей о месте своей комндировки и то, что он сейчас видел, не очень совпадало.

Огромное, с большой аэродром величиной, заросшее густой травой неровное поле, кое-где даже виднелись куцые заросли низкорослых деревцев. Ближе к северному краю, что-то похожее на рощицу, на северо-востоке небольшой, метров пять высотой, каменный утес. Со слов Костика, отошедшего под конец поездки, и вновь разговорившегося, часть северной окраины плато ограниченно отвесной стеной метров десяти высотой. Внизу протекала река, там строители устроили запруду и можно вечерком побаловать себя купанием. Но не долго, ледяная вода не даст. Там же ребята ловят рыбку, иногда даже попадается форель, но не часто. Сразу слева от утеса, начинается тропа, по ней строители спускаются к реке.

С юга плато частично ограничивалось такой же, отвесной, но уже двадцатиметровой стеной. В остальных местах плоскую вершину окружали карнизы нижестоящих плато, в паре мест можно было спокойно спуститься или подняться без всяких альпинистских уловок и приспособлений. На северо-западе, и на юго-востоке, как утверждал Костик, каскады карнизов так плотно поднимались вверх, что на плато вообще можно было заехать на машине. По словам того же Костика, казалось, что это вообще одна поверхность, только она почему-то нахмурилась и покрылась морщинами.

Трава была не высокой, по колено, местами – во рвах и ямах, чуть выше. Особенно ее было много в двух местах – недалеко от лагеря строителей, где бил из-под земли родник, и на юго-западе, скорее всего, там тоже где-то близко протекала вода, но немного до поверхности не пробившись, уходила вниз. Со слов Костика, можно было попробовать раскопать, наверняка и там ключ нашелся бы, но кому это нужно, если по соседству уже есть один?

Как таковой дороги к лагерю, расположившемуся почти в середине между предполагаемым центром плато и юго-восточным въездом на него, не было, имелись только следы примятой колесами травы. Но местным водителям такие сложности не преграда, Костик лихо направил ПАЗик вначале на пологий подъем юго-западного отрога, затем, круто повернув вокруг вершины, направился ко второму затяжному подъему, теперь уже непосредственно на плато.

– Все, сейчас поднимемся и мы дома! – Подтвердил Костик, включая пониженную передачу. – Только в окно не смотри, с непривычки оно того! Внушает!

Матвей, сидящий справа, естественно, сразу покосился за окно и обмер, дорога здесь была так близка к обрыву, что из бокового окна автобуса ее вообще не видно! Вмиг побледневшему арбалетовцу стало ясно, о чем говорил водитель – под ним только тонкий пол автобуса, а ниже десятки метров пустоты! И не падают они только потому, что правые колеса ПАЗа еще каким-то чудом цепляются за самый край обрыва!

Сердце пропустило удар, второй, Мальков что было сил впился в ручку сиденья и перевел взгляд вперед. Ну хоть здесь дорога наличествует, но зачем ехать так близко к ее краю?!

Матвей хотел уже возмутится и потребовать от Костика найти более безопасный путь, но в этот момент ПАЗ тряхнуло, что зубы арбалетовца клацнули, он чудом не прикусил язык. Кабина автобуса резко поднялась вверх, отчего Матвей мгновенно забыл про свои зубы – дорога исчезла совсем, в передних окнах тоже! Москвич ощутил, что сердце его совсем не бьется, он даже дышать перестал!

От вопля его спало то, что он элементарно не успел это сделать, двигатель вдруг взревел, автобус дернулся и передок ПАЗа резко пошел вниз! Еще миг ужаса, затем такой удар всеми колесами о землю, что раздался жалобный треск рессор, автобус качнулся вправо, затем влево, а потом… страдания ПАЗа закончились. Когда Мальков открыл глаза, он увидел, что автобус плавно катится по зеленому ковру плато!

– Здесь у нас шлагбаум будет, – услышал арбалеьлвец слова Костика, показывающего на два врытых в землю столбика. – Будку сделаем, КПП организуем!

Матвей все еще переводил дух, когда ПАЗ, проехав еще с полсотни метров, затормозил у палаточного лагеря. Стоявшие в ряд палатки были разные, две серо-зеленые армейские десятиместные, три синие четырехместные и одна красная, рассчитанная на двоих. Напротив палаток разместился длинный, склоченный из струганых досок стол. По бокам от него стояли две лавки такой же примитивной конструкции. Чуть поодаль, метрах в сложенном из камней очаге догорало единственное полено.

Из-за неровностей рельефа и высокой травы «вирус» Мальков обнаружил не сразу. Радар, собранный на базе модернизированной «газели – 2020» стоял ближе к северо-восточной оконечности плато. Матвей его узнал по характерному немного выступающему за пределы габаритов микроавтобуса наплыву радиопрозрачного колпака. Под этим полуметровой высоты сооружением располагалось кольцо приемопередающих модулей с антеннами, вся остальная аппаратура пряталась в аппаратной, в которую был превращен салон «газели».

Еще правее от «вируса», почти на самой северной части плато, расположилась строительно-дорожная техника – два бульдозера, экскаватор-универсал и три КАМАЗа – топливозаправщик и два самосвала. Еще дальше валялись большие кучки с брошенными навалом бухтами колючей проволоки, беспорядочно сваленные горки из бетонных столбиков, прутов арматуры, катанки, уголков и швеллеров, привезенных для строительства будущего ограждение объекта «Нибелунг-17». Там же были толстые трубы и уже готовая корзина будущей вышки с прожектором и отдельно сложенные запасные шины для разнообразной колесной техники строителей.

Центр и южная сторона плато оказались свободными, разве, что метрах в двадцати от лагеря строителей стояла кособокая будка нужника из необработанной вагонки да и ту было нужно сносить, чтобы вид не портила.

– Прибыли! – Буднично сообщил Костик и увидев вышедших на шум двигателей аборигенов, скользнул в открытую дверцу.

– Михалыч, встречай гостей! – Радостно заорал он. – Всех привез и наших, и амеров!

Михалычем оказался крупный, седой мужчина, лет пятидесяти. Из одежды на нем были только висящие под круглым пузом с торчащим пупком длинные темно-синие шорты ниже колен и выцветшая бандана, прикрывающая давно не стриженные сальные волосы. На ногах такие же, как и у Костика обрезанные сандалии, разве что более затасканные. Оно и понятно, водительская обувь изнашивается медленней.

– Владимир Михайлович Смекалов. – Представился он, пожимая руку Матвею, – начальник всего этого…

«Безобразия» – Мелькнула в голове Матвея подсказка, но он решил промолчать, к ним подходили моазовцы, в их присутствии хотелось держаться солиднее. Иностранцев оказалось трое – двое вышли из «дискавери», третий легко выпрыгнул из кабины КАМАЗа.

– Смекалов. – Представился начальник охраны.

– Джон Карпентер! – Шагнул вперед знакомый Малькову пассажир «дискавери». – Старший инспектор МОАЗ. Мы прибыл… должен обследовать площадку… грунт и положение… залегание, да-да, райт… залегания пород под там… тем локаций, где должен есть быть радар. А это есть мои камрад… коллег, – палец моазовца показал на водителя КАМАЗа – водитель этот машин… инспектор Джеймс Бертон энд, – палец переместился в сторону третьего, – оператор, Шон Кейси. Надеюсь на плод… прод… на сотрудничествование! От этот буду зависеть, сколько Земля будет деф… защсчищен от… гибели! От астероид. Надеюсь на ваша понимание энд… сотрудник… сотруднитчесво. Ссори май рюсски, Шон бетте… луссе… скажет рюсски!

Закончив речь, Карпентер шумно выдохнул и посмотрел на товарищей.

Шон оказался высоким, худощавым, особенно на фоне более мощных своих коллег, моложавым блондином с красноватым лицом. Матвею показалось, что Кейси альбинос, но глаза были темно-карие, почти черные, у альбиносов же, как он помнил из литературы, они должны были быть красными. Но в век, когда все, кому не лень носили контактные линзы, с определением цвета радужки можно было не спешить.

Третий моазовец, Бертон, был не молод, но крепок и широкоплеч. Среднего роста, темноволосый, без единого намека на седину. Кстати, как и Карпентер, тот тоже не имел седины, и Матвей заподозрил гостей страны в том, что они подкрашивают волосы. Почему нет, может у них в организации мода такая?

– Да, я предупрежден. Мне говорили. Я вчера… нет, позавчера…

– Вчера, Михалыч! – Подсказал Костик. – Вчера мы ездили Сочи, оттуда ты и звонил.

– Ну да, точно, вчера мне руководство о вас сообщило! О вашем приезде. А вообще, мы вас давно ждем. Ну да ладно, продолжу вас знакомить с нашим хозяйством. – Смекалов махнул рукой в сторону палаток. – Здесь нас пока пятеро осталось, было больше, но люди в ожидании вас, точнее, в ожидании разметки… короче, как вы определите место строительства, сразу начнем. А пока только охрана и я. Я здесь и как начальник работаю, и как оператор вот того радиолокатора, – Михалыч показал на арбалетовскую «газель». – «Вирус» называется, радар этот! Вещь, скажу я вам, в нашем деле, незаменимая! Он пока заменяет нам все, и забор и охрану и… короче, все заменяет! Но вот сломался, зараза! А до того работал! Пока не сломался! Теперь, как без рук… без глаз, точнее.

Михалыч ласково посмотрел в сторону арбалетовского радиолокатор, чем сходу завоевал симпатию Малькова.

– Сделаем! – Пообещал Матвей, – сегодня он у вас заработает.

– Это точно? Точно сделаете? Что-то инструмента у вас мало! – Бригадир недоверчиво покосился на сумку Матвея. – Смотрите, не подведите! Нам без вашего «вируса» совсем тяжко стало!

– Не переживайте, все сделаем, – пообещал Мальков. – К вечеру будет работать.

– Это хорошо! Очень хорошо! О, а вот и остальные на подходе, – Смекалов показал на троих полуголых аборигенов, появившихся на северной части плато. – Рыбу, наверное, наловили, сейчас зажарим!

– Окей, – кивнул Карпентер. – Там есть риве… рек?

– Что? – Не понял Смекалов.

– Он спрашивает, есть ли там река? – Подсказал Матвей.

– Еще какая! – Вместо бригадира ответил Костик. – Горная, мощная! В прошлом году троих туристов унесла, так их не нашли потом!

– И этих тоже не нашли? – Удивленно хмыкнул Мальков, поворачиваясь к Костику. – Что-то у вас с поиском совсем плохо!

– А сам сходи, посмотри, – сверкнул глазами водитель. – Только выше щиколотки не в воду не заходи, не советую. Да и холодная там вода, попробуешь, дальше сам входить не захочешь.

– Обязательно попробую, – пообещал Матвей. Люблю холодную воду, она меня бодрит.

– Вон там, – отходчивый Костик уже без всякого гнева показал на северо-запад, – утес небольшой видишь? Это самое высокое место на плато. Вот возле него тропа начинается, если искупаться хочешь, там спускайся, там мы запруду небольшую соорудили, там вода тише, и она прогревается. Вот там можно. Когда долго дождей нет, речка там раздваивается, так мы мелкую часть под себя приспособили. Но сам лучше не ходи, лучше с кем-нибудь из наших.

Арбалетовец кивнул, может действительно сегодня вечерком окунется. А вот завтра дудки, завтра он ни минуты терять не хочет, завтра у него по плану море! Но за совет был благодарен.

– Ну быстрее идите, чего плететесь! – Проревел Смекалов своим охранникам. – Видите, люди приехали, вас ждут!

Матвей обернулся к подходящим рыбакам. У двоих в руках удочки, третий нес ведро.

– Знакомьтесь, это наша гвардия! Точнее это наши охранники…

Бригадир вдруг запнулся, но ему тут же пришел на помощь Костик.

– Зотов, Драгунов и Ходоровский.

– Да, точно, Зотов, Драгунов и Ходоровский, – повторил Смекалов. – А по совместительству, еще и добытчики, сегодня я их на рыбалку отправлял.

– Александр. – Представился подошедший первым охранник.

– Михаил!

– Александр, – сообщил третий и добавил, – можно Саша, Сашок. Так мы и поделились, я Сашка, а он Александр! А еще нас Михалыч и как строителей припахивает – там копай, тут пили! Эксплуататор!

Александр, высокий длиннорукий мужчина лет около пятидесяти, передав удочку шедшему следом Михаилу, не торопясь пожал пятерни всем гостям.

Михаил, передав свою, а вместе с ней и Александра удочки, шедшему третьим Сашке, подняв руки вверх, сцепил их в символическом пожатии.

– Физкульт-привет!

Саша и вовсе не стал озабочиваться рукопожатиями, а просто поставил ведро перед Михалычем и гостями.

– Вот, рыбки принес, – сообщил он. – Все усачи, но одна форелька все же попалась!

– Наши сотрудники, они не здешние, – продолжил представлять коллектив Смекалов. – Местный контингент мы не берем, те вечно по дома разбегаются, не выгодно таких держать. А эти издали, сами пришли. Сашки наши, из-под Тулы, Михаил с Полтавы.

Мальков оглядел всю троицу, мужики, как говориться не первой свежести и молодости. Видно, потрепала их жизнь в свое время. Да и сейчас она была не слишком щедра с командой Михалыча, чувствовалось, с устатку мужики, пересидели вчера борясь с зеленым гадом.

– Костика, водителя, вы уже знаете, вот он и я, местные. Сочинские. – Михалыч, вдруг замер, внимательно посмотрел на Матвея. – А вы здесь кто?

Мальков, непонимающе вскинул голову.

– Не понял вопроса, – сообщил он. – В смысле, кто?

– Михалыч, это же из Москвы, – вмешался в разговор Костик, – он твой радар ремонтировать приехал!

– Да? – Удивленно вскинул брови Смекалов. – Да-да, правильно, радар срочно ремонтировать нужно! Так вы приехали ремонтировать наш «вирус»? О, как хорошо, знаете, мы без него совсем замучились! Мы…

– Извините, что вмешиваюсь, – Матвей, неожиданно почувствовавший себя неуютно, с удивленным недовольством посмотрел на Смекалова. – Давайте сразу прейдем к делу. Что с локатором?

Михалыч внимательно посмотрел на Малькова, затем на моазовцев, потом снова возвратил взгляд к арбалетовцу. Покачал головой.

– Какой-то ты молодой совсем, – неожиданно для всех заявил он, глядя на Матвея. – Видишь, здесь все люди в возрасте, опытные, а ты зеленый еще…

– Как огурец! Длинный, зеленый и весь в пупырышках! – Засмеялся Сашок. – Ладно, пошел я рыбой займусь, а то испортится.

– Да-да, – встрепенулся Смекалов. – Все за работу!

Глава 4

Оказавшись в аппаратной «вируса», Мальков облегченно вздохнул. Закрыл боковую дверцу, задней они в НПК старались не пользоваться и держали ее закрытой и заблокированной кнопкой фиксатора, включил кондиционер. Скоро станет прохладней, пока же можно разобраться с проблемой.

Запустил программу диагностики. Конечно, эту операцию проводили и до него, более того, кто-то, скорее всего Михалыч, переслал результаты теста в Москву. Справедливости ради, нужно заметить, что для этого нужно было как минимум оказаться трезвым, что для местных уже подвиг. Но да ладно, он им не судья, сюда не для того приехал.

Тестирование помогало Матвею настроиться на рабочий лад, в своем роде, наладить контакт с машиной, почувствовать ее. Тем более, сама диагностика занимала считанные минуты, все было автоматизировано и участия оператора не требовалось.

Опустившись в удобное кресло, оно оказалось настроено на менее рослого человека, скорее всего это Смекалов под себя отрегулировал. Мальков менять ничего не стал, была уверенность, что провозится недолго, в крайнем случае, у него с собой запасная плата, нужно будет – ее вставит взамен неисправной.

Включились плоские экраны мониторов, – на левом замелькали баннеры с докладами по техническому состоянию аппаратуры, на правом пока ничего нет. Ага, вот и здесь пошла картинка!

Заработала тестовая программа дешифратора. Странно, дисплей чист, контрольная метка светится. Получается, дешифратор работает? А проблема тогда в чем?

Провел пальцем по сенсорной панели, переключил один режим радара, другой… Поменял длительность и форму сигнала, затем изменил алгоритм обработки. Все работает! Выходит, зря приехал?

Ладно, проверим работу в комплексе.

Матвей включил радар в рабочий режим. Вот оно – правый дисплей словно взорвался, все стало белым от засветок. Ага, вот теперь проблемка и обозначилась, значит в Москву сигнал дали верно, получается, все же дешифратор барахлит. Подожди, стоп, а как такое возможно? Раз тест дешифратора проходит успешно, то он не может быть неисправным! Если проходит тест, то должен проходить и основной сигнал! Дешифратор не разделяет один источник информации от другого, он или обрабатывает все подряд, или нет. Если только…

Мальков, торопясь от боязни ошибиться в свое догадке, быстро вскрыл панель дешифратора, окрутил крышку. Ну точно, тумблер, проверки самотестирования приемника стоял в положении проверки приемника! То есть, сигнал с приемника, поступал не на дешифратор, а минуя его, сразу подавался на модуль отображения информации! Вот идиоты, кто же додумался включить этот режим? Это же настоящая диверсия!

Щелкнул тумблером, по идее его бы выкусить совсем и запаять напрямую, он использовался только для проведения измерений, в рабочем режиме он не нужен. Но кто же мог предположить, что найдется умник, который раскрутит панель, снимет предохранительную скобу, переключит чертов тумблер, а потом все прикрутит обратно!

Как и ожидалось, все заработало как надо! Матвей быстро вернуть крышку на место, хотел было уже сесть заполнять акт выполненных работ, но остановился. С актом можно подождать, успеется, нужно было найти того, кто организовал это безобразие!

Выйдя из аппаратной, Мальков увидел, что моазовцы тоже времени не теряли. Теперь пятнистый КАМАЗ стоял точно посреди плато, Матвей не был уверен, но по его ощущениям, американцы развернули его кабиной к северу. Сейчас они бокового входа в КУНГ и о чем-то спорили. Карпентер, со злым красным лицом что-то выговаривал Шону, альбинос же виновато разводил руками и лишь только Бертон, сидя за рулем, спокойно ждал команды.

Увидев Малькова, Шон показав на него рукой, что-то сказал, отчего Карпентер обернулся и тоже посмотрел на арбалетовца.

– Господин Мальков, – Кейси обошел начальника и приблизился к Матвею. – Вы сильно… занят? Если помоч… нет нам… проблем?

– Вам нужна моя помощь? – Догадался Мальков.

– Есс, да, – альбинос кивнул, – очень нужна.

– Вообще-то я еще не закончил, но если у вас что-то не слишком сложное, с удовольствием помогу. – Матвей, вначале хотел отказаться, затем передумал – его работа почти завершена, а расстройство Шона было так забавно, что захотелось поддержать зарубежного коллегу.

– Джон, – подошедший Карпентер протянул руку. – Можно зват меня Джон.

– Матвей. – Скорее машинально, чем осознано ответил Мальков.

– Мы можем платить! Помоч… нам, – попросил Карпентер.

– Да ладно, – отмахнулся Мальков, – если что-то простое, то и платить не надо, а с чем-то сложным я вам точно не помогу, вашу станцию не знаю. Что там у вас случилось?

– Понимайте, Матвей, – вступил Шон. – Это… этот фестиваль…

– На фестивалях не был, не пришлось, но не думаю, что все так плохо, решим мы вашу проблему. – Мальков старательно пытался догадаться, что хотят от него гости.

– Ноу! Нет! – Карпентер замотал руками. – Вы… Мы не так говорим! «Фестиваль» – это она! – Палец моазовца указал на КУНГ КАМАЗа. – Наш радар. Ее зовут так! Черт, Шон, иди сам объясни! Моего русского не хватает.

Последние две фразы Джон произнес на американизированном английском.

Блондин подошел к Матвею, еще раз протянул руку. Мальков, пожимая в ответ, подумал, что моазовцев видимо проинструктировали будто русским обязательно нужно жать руку.

– Шон.

– Матвей. Чем могу помочь?

– Наша станций, тот, который будет здесь, есть входит в ринг… кольцо радар систем «Нибелунг». – Начал Кейси. Он говорил медленно, старательно подбирая русские слова. – Это, суть, один болшой сенсор… радар станция с раз… разделен… разнесен… пункт передачь энд ресивер. Приема…

– Полилокальная РЛС[7], понятно, – констатировал Мальков, – у вас такие еще полистатичными называют. От меня вам что нужно?

– О, вы гуд… прекрасный ориентир пространство радар? – Удивился Кейси. – Похвал… Я сказать, удивлително! Гуд, я рад. Вери гуд. Ваш радар, – Кейси махнул в сторону стойки с дисплеями «вируса», – у тебя есть GPS?

– Есть. – Мальков сообразив, что моазовцам нужен приемник GPS, достал свой смартфон. – Вот тут есть. Да сейчас он везде стоит, в любом смартфоне! Даже на велосипедах их теперь лепят.

– Нет-нет, вы нет… не понял. – Шон раздражено вскинул руки и замахал ими так, будто разгонял перед собой всякую мошкару. Судя по реакции, Матвей был далеко не первый, кому он это уже объяснял. – Эти… как ви… вас принят… принято сказать, балалайка! Это для аматер… любител. Нам есть надо милитари… профессионал… Нужен високий… точност. Ваш… смартфон, гуд, бат… но не такой… Ниид фор спейс. Для космос. Для високий точност.

– Все, теперь понял, простите, не сразу сообразил, вам необходим приемник повышенной точности. – Мальков несколько раз кивнул. – Вам повезло, наш «вирус»… Ссори, вообще-то будет правильнее говорить, ваш «вирус», раз вы его купили, то ваш. Так вот к вашему счастью, в нем стоит промышленный GPS-приемник для геодезических работ, это очень высокая точность, сантиметры.

– Ок, гуд ньюс, Матвей, – молчавший все это время Карпентер, удовлетворенно улыбнулся.

– Есть один вопрос, – остановил его Мальков. – Приемник встроенный, я его не смогу снять.

Карпентер оглянулся на Кейси.

– Я не пойму, что он говорит, – перейдя на английский, сказал он. И уже тоном приказа, потребовал. – Разбирайтесь что там еще, почему русский считает, что есть проблема. И давай активнее, Шон, я не должен заниматься твоими делами, это твоя работа. Сделай, пожалуйста так, чтобы я мог сделать свою!

– Джон, не корчи из себя начальника, – так же на английском ответил Кейси, не убирая улыбки с лица. – Я уверен, мы все уладим. Что тебе дался этот приемник, в конце концов, мы не за этим сюда приехали!

Мальков постарался не подать вида, что удивлен услышанным. Да и не его это дело, выяснять, какие дела у этих янки, для этого есть соответствующие службы. Раз разрешили им здесь работать, значит соответствующие проверки они прошли, а остальное его не касается.

– Не болтай лишнего! – Возмутился Джон, украдкой покосившись на Малькова, но Матвей сидел с безмятежным лицом ничего не понимающего человека. – Шон, сколько раз говорить, за языком следи! Каждый должен…

– Вот только этого не нужно, Джон! Не надо патетики, мы с тобой знаем, зачем мы здесь на самом деле. – Перебил Карпентера Кейси. Все еще улыбаясь, он покосился на арбалетовца. – Да и решим мы твой вопрос, хотя я считаю, что он нам не так уж и важен. И без позиционера обойдемся! Остальное работает…

– Работает? – Глаза Карпентера превратились в щелочки. – Работает? Тогда почему у меня нет связи с Брюсселем?

– А я здесь при чем? – Опешил Шон. – Кот виноват, что русские не поставили антенны мобильной связи?

– Меня не интересует, кто и что не поставил! – Процедил Джон. – Мне необходима связь, а как ты ее обеспечишь, мне плевать! Почему у нас нет спутниковых телефонов?

– Джон, опомнись, кто мог предположить, что здесь такая глухомань, что даже мобильная связь отсутствует?

– Должен был представить! Ты отвечаешь за технику, ты отвечаешь за связь, все остальное, пуф! – Карпентер сжал пальцы щепотью и дунув на них, резко разжал. – Ты меня понял? Мне нужна связь!

– Да, хорошо, хорошо, завтра съезжу в город куплю пару спутниковых телефонов. – Кейси примирительно взмахнул рукой.

– Вот это правильно, – Губы Джона растянулись в улыбке, но глаза оставались колючими. – Как купишь, доложишь нашими операторам, получишь от них коды для связи.

– Окей, завтра все сделаю, – Кейси ухмыльнулся. – Вот видишь, все можно решить без воплей. Джон, вернись на землю, ты не Гризман, чтобы я молча слушал твои истерики! Свои эмоции держи при себе! Если есть проблема, говори, а как я ее решу, тебя не касается!

– Ты лучше сделай, что от тебя требуется, а что кого касается, мы обсудим потом. – Вновь взвился Карпентер. – Обязательно обсудим!

Оставляя последнее слово за собой, Джон, оглянувшись на Малькова и буркнув что-то совсем незнакомое Матвею, видимо выругался на американский манер, развернулся и стремительно покинул аппаратную.

«А у этих ребят не все так просто», – подумал арбалетовец и, соответствуя принятой роли, только удивленно вскинул брови.

– Проблемы? – Поинтересовался он у Шона.

– Нет, литл… малэнкий каприс, – улыбнулся моазовец. – Мы ест разный сектор. Департамент. Я один, они другой. Разный босс. Соревноват… или как это, ревновать.

Мальков вздохнул.

– Бывает.

– Мелоч. – Кейси пренебрежительно махнул рукой. – У ты… Можно так? Говорит ты, не вы?

– Конечно.

– Окей, ты мне тоже ты, у нас нет вы. – Кейси кивнул в сторону дисплеев. – Так как наш вопрос? Ты говорит, проблема? Есть, да?

– Нет, все в порядке. Ээ-э нет, не все. Просто он у вас настолько стремительный, что я не успел уточнить одну немаловажную деталь. – Матвей, намекая на выбежавшего Карпентера, показал пальцем на открытую дверь. – Наш приемник сигналов GPS встроен в радиолокатор, он автоматически отслеживает координаты и вбивает… вставляет их в видеопоток. Система документирование понимаешь? На цифровой магнитофон, потоком идет запись всей видеоинформации, поступающей на дисплей, а параллельно в него же, в этот поток вписываются все данные режимов работы радара, все команды и переключения. Там же постоянно пишутся координаты, получаемые от GPS-приемника.

– Зачем? – Удивился Шон. – Ван… один случай. Один раз врайт, писать запись… Радар ставите, запись делаете и все, окей. Зачем там олл зе тайм… Все время координат писать?

– Да, когда он стоит, вот как здесь на одной позиции, ты прав. В других случаях, нет. Наш «вирус» может работать в различных режимах. Он разрабатывался как универсальный, у нас даже корпус усилен и движок стоит ваш, американский, фордовский, повышенной мощности, чтобы можно было в любых условиях его использовать. Здесь, на плато, радар работает в охранном контуре, в его память внесены зоны подхода, коридоры безопасности, и прочая сервисная мишура. В режиме контроля, он отслеживает любое движение в зонах подхода к лагерю, если таковое обнаруживается в то время, когда перемещения запрещены, включается тревожный сигнал. Можно выставить размер цели, скорость перемещения, время контроля, допустим только ночное. Да много разных опций, и некоторые, в том числе приемник GPS, нужны только при первичной настройке. – Пояснил Мальков, гордый за детище своего НПКа. – Но как обойтись без приемника GPS сигналов, когда «вирус» находится в движении и, продолжая свою работу, ведет документирование? Или, допустим, при обеспечении мероприятий при массовом скоплении граждан? Вдруг теракт, у нас видеозапись взрыва, мы можем определить, где отметки людей, кто, куда и в какое время бежал или шел. Но без точной привязки, любой адвокат нам скажет, а где это было? Может вы это в Лондоне сняли? Или, что еще проще, в Голливуде? А так, все серьезно, все законно, опечатанный и верифицированный «черный ящик», куда стекается вся информация, в том числе и по позиции радара с учетом реального времени. И никто не может ее стареть или изменить. Понятно объяснил?

– Понять-но. Так у нас есть. Тоже. Ты так долго все… так говоришь. «Фестивал» есть георадар, он симилар, аналог система. Имеет похожая система. «Фестиваль» есть нейм, имя наш радар. Раша гуд спешиалист радар, мы рады… счастлив, что заказ у вы… у вас. И, кстат, ван квешин вопрос. Матвей, почему ты сейд… говорить Джону, «на фестивал не была, бат мне… нам помосчь энд проблем ноу»? – Замялся Шон. – Я хочу… я стараюс понять… И изучать рюсски, бат самтайм ю хэв олл вери… О, ссори! Все сложить тяжело.

– Хочешь сказать, все сложно? Это да, – Усмехнулся Мальков, – этого у нас не отнять, что есть, то есть. Фестивалем мы иногда называем неразбериху, переполох, суету. Понимаешь? Ну, как на настоящем фестивале. Все носятся, толпа, веселье и никто никого найти не может.

Кейси кивнул.

– Когда Джон произнес слово «фестиваль», я подумал, что он говорит о ваших проблемах и что они кажутся ему головоломными.

– Голослём-ными? – Шон поднял бровь.

– Боже, как сложно с вами. Давай ближе к технике. Я уже понял, что тот, кто назвал нашу разработку «вирусом», на этом не остановился и обозвал ваш георадар «фестивалем».

– Мень… мне казать, что ченчь значеность легких… простых слов, это у вас как забав. Как вы сказать, портить простой слова, у вас насинальное, – усмехнулся Кейси. – Окей, как быть есть хэлп ми? Мисли, ест?

– Давай, вначале посмотрим, как все у вас устроено, какие крепления, разъемы. Короче, проведем внешний осмотр. Как говорят у нас в НПК, внешним осмотром можно определить больше половины всех неисправностей.

Матвей вышел из аппаратной, Шон следом. Иолча оба подошли к КАМАЗу моазовцев.

– Давайте посмотрим, какой у вас приемник, может, удастся их переставить. – Решил Матвей, поворачиваясь к Кейси. – Показывай, где тут у вас что.

Шон открыв аппаратную георадара, вошел первым, махнул рукой – заходи, чего стоишь?

Мальков, раздираемый любопытством, взлетел в станию почти не касаясь стальных ступенек.

– Ну давай, показывай, что у вас здесь и где! – Подбодрил моазовца Мальков, отмечая, что в аппаратной «фестиваля», расположенной в высоком кузове КУНГа, значительно просторней, чем в маленьком «вирусе». Главным же достоинством оказалось то, что в нем имелось достаточное пространство вверху и отсутствовала необходимость все время пригибаться.

– Дисплей. – Шон неверно поняв Матвея, решил провести экскурсию по георадару. – Зис… Эта, – он похлопал по закрепленному над дисплеями длинному плоскому пеналу, – процессор… обработка. Он индустриал компьютер, онли спешиал софт. Артифис… ссори! Искуство интеллет интел…

– Да понятно, искусственный интеллект! – Улыбнулся Матвей. – Дальше, давай.

– Да-да Искуствен-ный интел… интел

– Интеллект. Лучше говори искин, так проще и быстрее.

– Матвей, не надо помогат! Я хочу сам. Я хочу быстро знать ваш язык. Я буду вес ноч старатся! Посмотришь затра день, я буду лучше.

– Ага, молодец, за ночь ты как раз все изучишь! – Иронично усмехнулся арбалетовец. – А на суахили сможешь?

– Если надо сделать, тогда смочь! Рюсски время был мало, но я стараться. – Кивнул Кейсис с серьезным лицом. – Я осень стараться. Ван… Один ночь, моя рюсский тебя удивить!

– Хорошо, ночь в твоем распоряжении, старайся. А пока поехали дальше. Можешь технические термины не переводить, они у нас одинаковые, я читаю техническую литературу на вашем.

– О, гуд! Вери… очень хорошо! – Кейси удовлетворенно кивнул. – А говорить понимайт?

– Я же говорю, технические термины понимаю, разговорный язык пока нет. – Мальков решил продолжить скрывать свое знание английского. – К твоему сожалению, русский тебе все равно придется учить. Хотя, что тебе, всего одна ночь с самоучителем и ты у нас будешь переводчиком. Сумеешь? Не испугаешься?

– Не страшный, я имей свой методик. Я во сне…

– О, я о таком только в анекдотах слышал! Учебник под подушку и спать на ней. Ты всерьез веришь в эту чушь?

– Ноу-ноу! – Руки Кейси отрицательно взметнулись и превратились в некое подобие мельницы. – Ноу, я совсем иной… метод! Я свой программ имею апгрейд.

– Ладно, посмотрим. Давай, бухти дальше, как космические корабли бороздят пространство Большого театра. (Мальков использует цитату из кинофильма «Операция Ы».)

– Что? – Лицо альбиноса приняло удивленное выражение.

– Проехали, говорю, рассказывай про ваш «фестиваль» дальше.

– Поехали! – Шон с серьезным видом, кивнул и показал на панель с двумя промышленными квадратными пятидесятисантиметровыми мониторами. – Зис… это, есть дисплей. Система дисплей. Сенсор. Контрол информаций и радар видео. Плоский и три-Д… объем. Здесь слой…высота срез, второй, объем. Понятно?

– Шон, подобный интерфейс на моем «вирусе». Да и на других наших радарах. Я вижу у вас на «Фестивале», тоже нашу обработку используют, хотя, должен признать, не знал, что ее и на георадары стали ставить. Так, что тему дисплеев пропускаем, давай дальше рассказывай.

– Окей. Вот здесь, как у вас… как вы сэй… говорите, бантура, – Кейси похлопал по закрепленному над дисплеями длинному плоскому пеналу, – блок… обрафот-ки, по суть, тот же индастриал… пром-мышлен-ный компьютер, онли свой софт. Здесь задать сигнал форм… энд… ресиве ис процессед… Матвей, хелп ми.

– На сколько я понял, ты хочешь сказать, в этом блоке задаются формы сигнала и обрабатывается информация, поступающая с приемников?

– Ес! Так правильно! – Кивнул покрасневший Шон. – Так будет правильно… если ты хелп… будешь помогай мне. Окей, этот… эти фо… четверо приемник… квадрат, – моазовец для наглядности руками показал воображаемый квадрат. – Антенн в земля. Бух-бух-бух!

Кейси сложив руки вместе, показал будто забивает в землю кол.

– Забиваете антенны в землю? Ну да, куда же еще забивать антенны георадара. – Пожал плечами Мальков. – И антенну передатчика тоже?

– Окей, антенн трансмиттера тоже. Сентер. Сентер… Центр.

– Теперь все понятно, можешь дальше не мучится и не объяснять. Хочешь, сам расскажу, как работает ваш «фестиваль»?

Кейси скептически улыбнулся, но спорить не стал, жестом показал – излагай.

– Ваши антенны приемников, расположены квадратом прямо на заглубляемых штырях. Там же информация фильтруется, усиливается и оцифровывается. Еще одна антенна, но уже с усилителем зондирующего сигнала, устанавливается в геометрическом центре, с ее помощью вглубь изучаемой территории посылается мощный широкополосный сигнал. Проходя через грунт, воду, скалы, корни деревьев и даже норки с животными, он, поступив на приемники, измеряется, оцифровывается и поступает на дешифратор. Там программа его интерпретирует, определяет характер препятствия, сравнивает его с сигналами с других антенн, затем искусственный интеллект процессора распознает и выводит все на дисплей уже в удобной для оператора форме.

Белобрысый моазовец удивленно захлопал глазами.

– Шон, ты не забыл, я сам локаторщик! Более того, разрабатываю системы и устройства обработки для нейросетей искина. Такого же как встроен в ваш «фестиваль», так что я понимаю больше, чем ты можешь подумать. Есть еще, что хотел показать, или займемся делом?

– Да-да, ест. – Кейси улыбнулся. – Нау сейчас… Такой ты точно не видел.

Моазовец пощелкав тумблерами, включил станцию. На дисплее пошли сообщения стандартного загрузчика компьютера и искусственного интеллекта операционной системы, затем появилось меню с основными режимами работы «фестиваля».

Шон быстро тапнул на сенсорном экране иконку «Воспроизведение».

Появилось новое меню, где предлагалось выбрать номер или дату записи.

– Нау, теперь смотрим, покажу тебе вери любопытный видео. – Моазовец довольно откинулся в сторону, но что-то вспомнив, вернулся к дисплею. Вызвал на левый дисплей дополнительное меню. – Зис… Это режим есть с подсказкой. На здесь дисплей… эта половина, это смотреть сверх, это как… это есть сырой материал. Радар обнаружить… что-то, определить и вывел, бат нам тут… так информация читать плохо. Неудобно. Так делает… так работать обычный георадар. «Фестиваль», есть супер, есть совсем новый генерейшин! Мани много стоит! Но сама идей… антенн квадрат…

Кейси развел руками.

– Разнесенные антенны, – подсказал Мальков. – Понятно, не мучайся. В общем, классная идея, был бы голографический дисплей, было бы вообще здорово!

– Холограф дисплей?

– Да. Ну вот как в кино, помнишь в поздних «Звездных войнах» герои при помощи голограммам общались? Вот так и тут можно было бы сделать! Я уже вижу, как это будет работать! Можно будет крутить, поворачивать смотреть со всех сторон… О, вспомнил, вот лучше, как в другом фильме. Ты первый «Аватар» смотрел? Там что-то такое вроде было. Где они дерево большое смотрели! Вспомнил?

– Да-да, в «Аватаре»! Помнил! – Важно закивал Шон. – Нау… Теперь ты есть будешь смотреть вот это.

Моазовец несколько раз мазнул пальцами по дисплею.

– Зис есть участок. Там, – альбинос показал пальцем вниз. – Под низ. – Зен… после делаем больше.

– Увеличиваем, – подсказал Мальков.

– Да-да, спасибо. – Закивал Кейси, – уфеличиват.

Матвей присмотрелся, перед ним было нечто похожее на то, что они видел на плакатах с изображением кровеносной системы человека. Только на плакатах сосуды передавались предпочтительно красными и синими цветами, здесь же преобладали серо-синие оттенки. Вот как на прозрачном темно-сером фоне нанести еще более темный, но тоже прозрачный синий мазок. А еще точнее, все выглядело, так как будто на одну тень, нанесли другую, более плотную. И вот эта, вторая тень, ветвилась по дисплею на манер кровеносной системы.

– Что это? – Спросил Матвей.

– Хеартц. Черви. Под там… Под грунт. – Усмехнулся Шон, опуская руку под стол, показывая как ползет червяк. – Это есть сов-сем верх слой грунт. Смотреть путь ходить червь, битлс…

– Жуки?

– Да, есть так. Жуки. – Согласился Кейси. – Лук. Смотреть я двигать… двигать…

Не находя слов, моазовец приложил две ладони к лицу так, чтобы у него ограничилась зона обзора и стал вращать головой.

– Лук хере, лук зере.

– Зона обзора, что ли? – Мальков перевел для себя слова Шона, но раз уж сразу не признался, что понимает английский, то следовало продолжать ломать комедию.

– Ес! Я двигать зону обзор… сюда! Лук! Смотри на эта красавица! Красота!

Мальков удивленно рассматривал колоссальное подземное сооружение не менее полутора метров глубиной и метр в диаметре. Все пространство в этом объеме было испещрено различными вертикальными и горизонтальными ходами так, что непосвященному могло показаться, что он видит растущее кроной вниз раскидистое дерево.

– Поразительно! – Вырвалось у Матвея. – Что это?

– Не знай, как будет рюсски. Маленький битл… Ант. Много-много. Хаус… Дом ант.

– Ант… С усиками? Маленькие такие?

– Ес, усик. Лап. Много.

– Муравей! – Мальков решил, что еще немного и придется записываться на курсы актерского мастерства. – Муравейник? Ты хотел сказать, муравейник?

– Ес-ес, мюрав… антхилл!

– Красиво, – Не мог, не согласится Мальков. – Очень красиво!

– А вот… лук… смотри вторая… другая файл. – Кейси перешел в меню, выбрал запись.

На дисплее протянулись еще одни «тени», только теперь более толстые, плотные, узловатые.

– Корни? Корни еще одного дерева? – предположил Мальков.

Шон отрицательно помахал ладонями.

– Это просто. Это да кор-ни. Я другой вопрос. – Моазовец ткнул пальцем в дисплей. – Это кто?

Мальков присмотрелся, заметил между двумя большими корнями одного дерева более плотную тень с размытыми контурами.

– Клад?

Шон рассмеялся, затем приложил длинные ладони к голове, получились рожки.

– Рэббит! – Кейси, увидев, что Мальков его не понял, продолжил. – Ну погоди! Картун! Вулф! – ткнул себя в грудь, затем перевел палец в сторону непонятного объекта. – Рэббит!

Тень, что привлекла внимание Матвея, вдруг едва заметно пошевелилась, затем исчезла.

– Кролик? – Догадался Мальков, забывший это английское слово. – Кролик, что ли? А так ты наш мультик «Ну погоди!» вспомнил? Ну ты даешь!

– Да-да, «Ну погоди»! Мултик. – Довольно закивал Кейси. – Кляд много говорят. Вот кляд.

– Клад?

– Да, правильно. Я знай, это ваш слово. – Наткнувшись на недоуменный взгляд Матвея, добавил. – Я понимай, каждый кляд… разный вид. Эта… наш… нашли мы, такой.

На дисплее появилась что-то круглое непрозрачно плотное, с широким кольцом сверху.

– Это ва-за… Мне ваши люд говорит – кувшин. Да небольшой, кувшин. – Шон наконец нашел нужные слова.

– Так вы нашли клад? – Не поверил Матвей.

– Ес, силвер энд купе. Серебро анд купе коинс. Монет.

– Серебряные и медные монеты? – Удивился Мальков. – Здорово, вам можно бросать работу и идти кладоискателями зарабатывать.

– Так сказат все кто смотрет. Глюпост. Начала надо знат кто… Нет, не кто, а куда смотрет. Где смотреть. Да-да, где искать? Земля есть болшой! Ся жизнь можно «фестивал» смотреть и пф! И ничего! Нет ничего! Там. А смотри другой мест, там ил там. Там о-оо-о! Бат… но надо знат куда смотрет.

Моазовец вновь приложил ладони к лицу и стал поворачивать голову вправо и влево, изображая зону поиска.

– Жаль, я уж губы раскатал, – улыбнулся Матвей. – А глубина какая? Ну, как далеко вниз он «смотрит»? «Фестиваль», я имею в виду.

– Разный земля, разный метр. Грунт, камни, ривер… река, там внизу. Можно контрол рауэ… мощность. Это да, больше мощность, дальше смотри. Мы еще не смотрел полный мощность. Ваш дэвелопе… твой коллег, разработка.

– Разработчик? – Матвею вновь пришлось прийти на помощь моазовцу.

– Да-да, раз-ра-бот-счик. Он просьба нас не дават макси мосчност. Я пробоват семь пять персент…

– Семь-пять?

– Нет, – Шон быстро вывел показания мощности передатчика на панель в специальное окно на левом дисплее.

– А, дошло! Семьдесят пять процентов! – Улыбнулся Мальков. – Это другое дело! И сколько у вас получилось? Двадцать семь метров? Неплохо, неплохо.

– Да, семдес пят персент. – Кивнул Кейси. – Лимит. Но вичаут вотер. Без вода. Вода плох. – Моазовец ударил ребром ладони правой руки по открытой ладони левой. – Мало метр. Вода плёхо. Вода все резат. Если вода, мало видит.

– Точно, как и у нас, – кивнул Матвей. – Нам тоже гидро и метеообразования работу осложняют. Но давай уже к делу, откровенно говоря, планировал сегодня все закончить, а завтра на море смотаться. Никто в Москве не поверит, что был в Сочи, ну, почти в Сочи, и на море не побывал.

Шон посмотрел на Матвея.

– Здоровая идей. Ай ту… Я тоже так думал. Дэй энд найтч. Сутки. Окей? Дэй бич… пляж, афте зе ресторан, афте клаб. Найтч клаб. Гёрл, дансинг. Туда-сюда…

Шон руками и телом показал нечто из того, что собирался делать в Сочи с девушками.

– Тогда давай ускоримся. Показывай где ваш приемник. И давай начнем по порядку, как нас в институте учили. А учили нас начинать с источника питания и антенны. Хотя, мы собирались посмотреть потроха, раз уж здесь, открывай.

– Потрёха? – На розовато-белом лбу Шона собрались морщины. – Что есть потрёха?

– Не заморачивайся, открывай.

Внешний осмотр приемника, как и ожидалось, ничего не дал. Как и разборка корпуса – никаких повреждений и следов термического воздействия ни на плате приемника, ни в самом корпусе с разъемами и источником питания, не обнаружилось.

– Полезли наверх к антенне, – решил Мальков.

* * *

Проблему Матвей обнаружил сразу, как забрался на крышу КУНГа. И не одну, а две. Первой была срезанная под корешок антенна GPS-приемника, видимо в дороге в нее попал камень, выскочивший из встречного или попутного грузовика. Такое бывает довольно часто, не с антеннами, конечно, а вот в другие части автомобиля на дороге камни прилетают довольно густо. Особенно достается лобовым стеклам и фарам.

Вторым неприятным явлением замеченным Мальковым, оказалась группа каких-то странных людей, быстро и целеустремленно шагающим к лагерю. Они шли от северо-западного отрога и потому охранники, занятые приготовлением ужина, вторжение на плато пропустили. Да и какая это была охрана, трое средних лет и средней трезвости мужиков, выполняющих в лагере не только свою, но и любую другую работу. Разве что ночью, они могли себя проявить ночью, да и то только номинально. Пока работал «вирус», обнаруживающий любое движение в защищаемой зоне, необходимость в постоянном контроле вообще не требовалась. Умный радар за них все делал, вот и расслабились до неприличия, под носом у себя толпу не видят!

Матвея, глядя на нарушителей, посетила мысль, а вдруг с отключением блока обработки не все так просто, вдруг станция кому-то помешала? Тумблер не автоматическое устройство, сам по себе не переключится, его только вручную можно поставить в нерабочее положение. Но зачем? Странно это все. На плато охранять, следовательно, и воровать, пока нечего. А главное, кому? Какому энтузиасту понадобится почти три часа трястись по разбитой дороге или полдня идти пешком, туда, где несколько бомжеватого вида работяг, да заготовки для забора? Тот же «вирус» до прибытия основной техники, здесь смотрелся как прыщ на лбу не нужный и лишний и только появление дорожной техники стало хоть как-то оправдывать его эксплуатацию… О, а может как раз из-за нее, вся эта диверсия с переключателем и затевалась? А, что новенькие бульдозеры, экскаватор и топливозаправщик – для кого-то неплохой куш. Если не угнать, так запчасти с них точно снять можно. Тогда да, в этом случае все начинает выстраиваться в логическую цепочку.

Пока Матвей размышлял, ватага незнакомцев приблизилась, Мальков уже мог различить лица, но это все равно ничего не давало, он же никого здесь не знал.

– К нам гости! – Крикнул Матвей копошащимся у костра рыболовам. И увидев повернувшиеся к нему недоуменные лица, добавил, показывая на северный отрог. – Много гостей! Идут толпой, вон оттуда!

Первым отреагировал Карпентер, он легко, едва касаясь поручней вертикальной металлической лестницы, прикрученной к задней части КУНГа, взобрался на крышу.

– Это… Это кто? – Удивился моазовец, вглядываясь в толпу. – Что за… сб… мусор?

– Сброд, – машинально подсказал Матвей.

– Да, ест точно, сброд! – Кивнул Карпентер. – Сенкью! Бат кто есть эти люди?

Матвей не ответил, что он мог сказать, если сам бы хотел получить ответ на этот вопрос. На ожидающий ответа взгляд Джона, только недоуменно пожал плечами.

– Михалыч! – Мальков увидел выходящего из палатки Смекалова. Видно было, что он только проснулся и не совсем понимает, что происходит, что за крики и суета?

– Михалыч! Там кто-то идет! Много людей идет! Не знаю, ваши или чужие, но они какие-то странные! – Матвей вновь закричал, и для убедительности, махнул рукой. – Вон там они подходят, с той стороны! Ни идут, словно ищут кого-то!

Мальков никак не мог определить, что ему не нравится, что настораживает в приближающихся людях, но то, что она, эта странность, присутствовала, по крайней мере, если люди вместе куда-то заявляются, то они держаться кучкой, эти же разбрелись по всей северной части плато!

– Тут, что-то не то! – Мальков повернулся к моазовцу. – Мне кажется, это плохие люди! Они больше на бродяг похожи, чем на строителей!

Видимо Джон думал так же, на его мужественном лице было трудно что-то прочесть, но между бровями появилась едва заметная складка. Услышав слова Малькова, он согласно кивнул.

– Шон, Джеймс, ко мне! – Крикнул моазовец на английском.

Не дожидаясь отклика коллег, Карпентер быстро шагнув к краю плоской крыши «фестиваля, не задерживаясь ни на мгновение, спрыгнул на плато.

Матвей удивленно посмотрел вниз. Нет, он конечно, занимался спортом, но вот так прыгать с такой высоты, не стал бы. Странные они все здесь какие-то! Михалыч этот, забывающий все на свете, моазовцы, скачущие словно записные гимнасты, теперь вот еще и толпа зомби… Зомби? Почему зомби? Почему в голову пришло это слово?

Арбалетовец еще раз вгляделся в подходящих, теперь уже внимательней.

А ведь, он прав! Вот кого ему напоминают вторженцы – зомби! Да-да, тех самых киношных оживших мертвяков. Не совсем, конечно, эти что пришли, совсем не зеленорожие, морды у них можно сказать, обычные, даже скорее красные, как после пары часов бега. Нет, не бега, с такими животами, что у некоторых «гостей», не побегаешь. Скорее это похоже на возбуждено возвращающихся домой футбольных фанатов, насосавшихся пива и наоравшихся на стадионе! Сходство добавляло еще и присутствие в толпе нескольких особей женского пола, вначале Мальков их не разглядел, но теперь, они приблизились, стало заметно три или четыре фигуры в платьях. Нечесаные, с пунцовыми щеками, они только одеждой и округлостью некоторых частей фигур отличались от мужчин, лица, практически, такие же – сумасшедшие, широко раскрытые глаза и разинутые в непрерывном крике рты.

Что кричали в толпе Матвей никак не смог разобрать, Ему показалось, что каждый орет что-то свое, до него лишь доносились отдельные слова, но связать их в какие-то фразы, не удавалось.

– Жратва! Жрать давай!

– Глотки…

– Домой! Вали к себе…

– ЖКХ сжечь на хрен!

– Жрать!

– Где мои дети? Детей верните!

– Еда!

– Порвем!

– ЖКХ, сволочи!

– Убирайтесь!

– Жрать!

– Домой!

– Голодаем!

«Они требуют еды? – удивился Мальков. – Они притащились на плато, чтобы требовать еды? Что за бред? Сюр какой-то! Почему они пришли сюда, на отдаленный необустроенный объект? Шли бы в богатый и сытый Сочи, было бы хоть немного понятней, там мэр, там власть, здесь им кто чего должен»?

– Не приближаться! – Над лагерем зазвучал усиленный мегафоном голос Михалыча. – Это закрытая зона, посторонним вход запрещен! Немедленно покиньте территорию плато, иначе к вам будут применены административные меры!

Повернувшись на звук, Матвей увидел Смекалова, вышедшего из-за палатки и теперь мерно и уверенно шагающего навстречу толпе. В руке Смекалов держал мегафон, вопя в который, продолжал требовать освободить площадку.

Рядом с Михалычем шел Карпентер, чуть отстав, Бертон и Кейси. Не желая оставаться в стороне, Мальков, скользнув внутренней частью ступней по стойкам вертикальной лестницы, соскочил на землю. Рысью побежал к товарищам.

– Жрать дай, жрать хочу!

Теперь уже отчетливо услышал Мальков сиплый голос одного из бродяг.

– Доколе терпеть, проваливайте отсюда!

Это уже кричала женщина.

– ЖКХ разгоните, это сборище ворья!

– Домой! Чемодан, вокзал, домой! – орал еще один.

– Здесь наша земля! – Вопил следующий. – Проваливайте туда, откуда пришли!

– Дети! Где мои дети? – Орала сморщенная старуха. – Деточки, они же маленькие совсем! Кто видел моих деток?

– Жрать хочу, суки, вы слышите! Жрать дайте! – Вопила толстуха в майке-алкоголичке и синих мужских трусах до колен, из-под которых белели толстые целлюлитные колени. – Перебьем всех твари, лучше сами все дайте!

Мальков услышал топот, мимо него пробежали трое охранников, в руках у Александра был короткий помповый дробовик с пистолетной рукоятью. Последним, путаясь в неудобной обуви, шагал запыхавшийся Костик с монтировкой в руке.

Мальков, чтобы не оставаться в арьергарде, поднажал. Догнав моазовцев, встал между ними и вопящим в мегафон Михалычем.

– Кто это? – Спросил Матвей у Кейси и тут же сам понял глупость вопроса. Как приехавший с ним моазовец мог ответить?

– Потеряшки, я же рассказывал! Епическая сила, уже третий раз приходят! – Вместо Кейси ответил Костик. Непривыкший бегать, он с сипением вдыхал воздух, но, тем не менее, старался не отставать от коллектива. – Но сегодня они совсем дикие!

– Всем покинуть территорию строительства! – Вновь принялся орать мегафон Михалыча. – Это закрытая территория, вам здесь находится запрещено!

– Жрать хотим! А-ааа, ЖКХ гады, жить дайте! – Завизжала крупная грузная женщина лет пятидесяти, одетая в когда-то светлое, а теперь грязно-сером платье с крупными цветами. Шагнув вперед, крикуха подняла руки с растопыренными пальцами и угрожающе выставив когтеобразные ногти, продолжила орать: – Порву, сволочи!

– Убирайтесь! Покалечу!

Длинный и тощий как жердь, смуглый темноволосый черноглазый бродяга поднял над головой подобранный где-то кол и угрожающе двинулся на Михалыча.

Бродяга успел сделать два шага, пока все еще не осознающий опасность бригадир оторопело смотрел на него и не предпринимал ничего для своей защиты. Ситуация усугубилась, когда из-за спины тощего, выскочил его коллега. Это был мощный грузный мужчина лет сорока пяти, не по-летнему одетый в темную пиджачную пару. В руке он держал толстый прут из арматуры, а это уже было опасно. Таким запросто можно убить человека.

Мальков решил, что пора действовать. Видя, что сейчас может случиться беда, сработал как на тренировке. Длинный шаг к противнику, подстройка, вращение на опорной левой и распрямляющаяся в классическом тае глаб лане[8] правая нога врезается в челюсть нападавшего.

«Пиджак» плашмя рухнул в траву, но Матвей уже завелся. Уходя на повторное вращение, не останавливаясь, пробил еще, раз, теперь уже тощего. Мотнув длинными руками и ногами, тот полетел назад, в толпу. Кол остался лежать рядом с Матвеем.

– Всей стоять! Назад! – Заорал в мгновение оказавшийся рядом Карпентер и одним рывком отшвырнул Матвея назад, к своим. – Стоять! Всем стоят!

Отброшенный мощной рукой моазовца, Мальков врезался в едва стоящего на ногах Костика, отчего они оба полетели на землю. Но дивится силе Карпентера было некогда, быстро перекатившись, Матвей вскочил на ноги, как раз в тот момент, когда все три моазовца, встав в одну линию, двинулись вперед, на толпу крикунов.

– Все слушат мой! – Громко отчетливо продолжил Джон, отчего Матвею вдруг представилось, что он видит мультфильм «Маугли». Более того, это выглядело нереальным, но Малькову на миг почудилось, что он уже становиться участником этого мультика!

– Все стоят и слушат мой! – Продолжил моазовец. Его голос звучал все громче и громче. – Вы смотрет только мой! Слушат только мой!

Малькову физически ощутил, как голос Карпентера «потяжелел», стал плотным и давил на каждую клеточку его организма, по коже словно легкий электрический заряд пробежал, каждый волосок встал дыбом, руки налились неизведанной ранее тяжестью, накатило желание рвать, бить, калечить! А затем все вокруг стало монохромным, от темно-красного, до полной темноты, воздух вокруг уплотнился до кисельной густоты!

– Гет аут!! – Карпентер уже почти шептал, но шепот был странным, почти свистящим, с отчетливыми шипящими нотками. – Бистро бежат аут! Бистро! Кто нет, смерть! Порву! Гет аут!!!

Последнее слово Джон, произнес с таким визгом, что у Матвея заложило уши. Но зато ушло оцепенение, в мир вернулись нормальные краски. Дабы усилить эффект он потряс головой, после чего зажав нос и, как часто делал в бассейне, продул слуховые каналы.

Наваждение отпустило, вернулось нормальное зрение. Краем глаза Мальков заметил рядом ошеломленного Костика. Он явно был не в себе – стоял с закатившими глазами, раскачиваясь в накатившем трансе. Мальков хотел было встряхнуть водителя, помочь ему прийти в себя, но не успел.

– Бам!!! – Прогремел выстрел помповика. – Бам!

– Матвей мгновенно развернулся.

Стрелял Александр. Передернув затвор, он вновь вскинул винчестер.

Мальков посмотрел на толпу.

К ним бежала толстая тетка, почему-то не поддавшаяся общему воздействию моазовцев. Ее тумбообразные ноги подминали траву, и она неслась в море травы, как броненосец по океанским волнам.

– Бам! – Перед женщиной взметнулся фонтан земли и выкорчеванной травы.

– Стой дура! – Закричал Александр. – Стой, или пристрелю!

Мальков встретился взглядом с глазами обезумевшей женщины. Они были расширены от ужаса, идиотка бежала на защитников лагеря не из смелости, а от страха!

– Не стрелять! – Закричал он охраннику и бросился к сумасшедшей. – Не стрелять!

– Матвей, стоят! – Завопил Шон. Вытянув длинные руки, он попытался поймать пробегавшего мимо Малькова, но тот отвернул правее и ловко увернулся от захвата.

Понимая, что та его не слышит, Матвей решил сбить ее с ног, но врезавшись в несчастную, арбалетовец почувствовал, что погорячился. Его отбросило как пушинку, мышцы женщины казались каменными! Соударение оказалось настолько сильным, что Матвей, проскользнув пятой точкой по траве, вновь оказался у ног товарищей. Он еще успел, подумать, что превращается в шар для боулинга, как сильная рука мощного Бертона поймала его запястье и одним рывком помогла встать на ноги. Еще один рывок, и Мальков оказался за спиной шагающих вперед моазовцев.

– Ты что творишь, епическая сила? – закричал ему Костик, дергая за руку. – Не мешай им!

Матвей посмотрел на водителя.

– Не мешай, они знают, что делают!

Мальков растерянно обернулся.

Широко разведя руки в стороны, слегка согнув колени, все три моазовца медленно, как загонщики на охоте, пошли вперед. Тетка, что сбила с ног Малькова, теперь, схватившись за голову, стояла на месте. Раскачиваясь и подвывая она со страхом смотрела на приближающихся моазовцев. До нее оставалось метра три, когда Джон вдруг резко присев еще ниже, заорал такой высокой частоте, что какое-то время Матвей, уже не слыша звук, зримо ощутил его воздействие на потеряшек!

Незваные гости, мгновенно растеряв всякие зачаточные признаки организованности и агрессивность, зажимая уши руками, заметались по плато. Первой, как стоявшей ближе всех, на акустический удар отреагировала взбесившаяся тетка, ее перекосило от внутренней боли. Подпрыгнув и развернувшись в воздухе, она не разбирая дороги в сторону утеса. Мгновение спустя, за ней рванули другие потеряшки. Наглядно изображая пример Броуновского движения, сталкиваясь и отлетая друг от друга, несчастные теперь хотели только одного – как можно быстрее покинуть зону строительства. Не прошло трех, максимум четырех минут, как плато очистилось, и лишь примятая трава свидетельствовала, что совсем недавно здесь бродило стадо безумцев.

Ошарашенный Матвей недоверчиво огляделся. На плоской вершине стояли только он и моазовцы – ни сумасшедших, ни охранников на плато не было! А нет, вон Михалыч в канаве калачиком свернулся. А рядом Александр со своим «винчестером» лежит, голову руками сжимает.

– Джон ты не перестарался? – Спросил Бертон. Он говорил на английском, точнее даже на американском английском. – Вместе с сорвавшимися, ты и наших ослов придавил.

– Ничего, скоро очнутся, – отмахнулся Карпентер. – Минуты через три придут в себя.

Мальков укоадкой перевел дух, затем, уже не таясь, провентилировал легкие, сдела несколько восстанавливающих упражнений.

– Охренеть! – Вырвалось у него. – Джон, чем ты нас приласкал? Почему аборигены в нокауте? Что это было? Чем ты их?

Карпентер переглянулся с товарищами, затем вытащил из кармана руку, достал оттуда небольшую пластиковую коробочку.

– Новый устройств! Совсем новый. Еще нет продать. Сабсоник давитель. Ултразук. Фор… для разгона много толп… псих. – Джон пренебрежительно махнул себе за спину. – Такой псих есть проблем не только ваш. Нас, Штатах, тоже проблема. Для нет убиват наш делат этот устройст.

– Но вы же что-то кричали? – Не поверил Мальков.

– Ентураж! Эффект фор глаз! Холливуд! Буф! – Для убедительности Шон, изображая взрыв, вскинул руки. – Этот аппарат пока мало! Пока проба, мало кому есть. Вы сказать, дифисит. Для уравлять этих, – Кейси махнул рукой в ту сторону, куда скрылись потеряшки, – мы их учат… нет не так. Дрессироват как животный. Приучать, их ужас мы делать так, крик! Они помнит и будут бегат только я или он кричат. Бес прибор будут пегать!

Карпентер согласно кивнув, спрятал коробочку в карман.

– Ссори. Извини, пока не прошла апро… бир…

– Апробирование. – Подсказал Матвей. – Испытания.

– Да ес, правилно, пока не прошли опыт, мы не разглашать эту информацию. – Пояснил Джон свои действия. – Секрет.

От Матвея не укрылось, что Кейси и Бертон при этих словах переглянулись.

– Значит, у вас, в Америке тоже есть такие проблемы? – Мальков махнул в сторону края плато, откуда выходили и куда удалились сумасшедшие.

– Оф косс! Конечно, есть, – Кивнул Шон. – Псих везде есть, они не только ваш проблем. Общий проблем. Мы хотеть бороться гуманный метод.

Матвей растерянно огляделся. Сказать, что поверил в объяснения американцев, так такого не было, он слишком хорошо разбирался в электронике, чтобы поверить, что маленькая коробочка может излучить сигнал такой силы, что разгонит толпу безумцев. Но и спорить с тем, что моазовцам удалось очистить плато, глупо, он сам это видел.

К счастью Малькова, в этот момент зашевелился Смекалов. Матвей быстро подбежал к бригадиру, помог ему встать.

– Епическая сила! – Простонал за его спиной Костик. – Голова раскалывается! Чем это нас так?

Аборигену никто не ответил, да тот и не настаивал. Помогая себе рукой, поднялся на колени, затем встал.

– Михалыч, что-то работа у нас стала вредная, полечиться бы? – поддержал водителя Сашок. Пытаясь подняться, он начал подниматься, но не удержавшись, побрел вперед и кувырком зарылся в траве. – Твою мать, Михалыч, я уже без водки стоять не могу! Лекарство нужно!

– Нечем лечиться, вы же вылакали все! – Пробурчал Смекалов, тряся головой. – Сам бы употребил! Сейчас в лечебных целях пошло бы, но нету! Кто еще позавчера последний запас прикончил? Вот и терпите теперь!

– У хорошего начальника, всегда должен быть неприкосновенный запас! – подал голос Михаил.

– Мишка, что с тобой? – Удивленно воскликнул Сашок, после очередной попытки сумев закрепиться в вертикальной позиции. – Что у тебя с глазами?

– А что с ними? – Удивился охранник.

Заинтересовавшись, Костик посмотрел в глаза Михаила. Темно-красные сгустки запекшийся крови почти полностью закрыли белки глаз.

Михаил непонимающе осмотрелся, прошелся по глазам коллег.

– В зеркало посмотри, – подсказал Александр. Когда он пришел в себя и присоединился к компании, Мальков не заметил. – У тебя зрачков не видно, все темное!

Матвей тоже не вытерпел, подойдя к охраннику, посмотрел ему в глаза. Белки Михаила действительно потемнели до черноты. Мальков несколько раз видел такое на соревнованиях у тех бойцов, кто после пропущенного мощного удара в голову зарабатывал сотрясение мозга.

– Это у тебя сосудики лопнули, – поспешил он успокоить Михаила, – вот и залило все там. К врачу надо, давление померить.

– Не надо к врачу, мне бы накатить сейчас, все бы сразу стало на место, – признался Михаил.

Мальков почувствовал, что его дергают за руку. Обернулся, позади него стоял Шон.

– Что есть «накатить»? – Спросил он у Матвея. – Я хочу хорошо знать ваш язык.

– Накатить, значит выпить. А у наших коллег, – Мальков кивнул за спину, – это самый действенный метод восстановления работоспособности. Лекарство от всех бед, я думаю, они здесь даже перелом будут водкой лечить.

– Они знать… считать, поможет? – Удивился Кейси.

– По крайней мере, Михаил точно в этом уверен, – Мальков усмехнулся. – Да они все здесь так думают, не только он. Вот только у них горючее кончилось.

– Горючее? У них нет бен-зин?

– Боже, Шон, ты меня вопросами с ума сведешь. – Тяжело вздохнул арбалетовец. – Для наших аборигенов водка и есть горючее. Им это нужно, они тут… Да алкоголики они, чтобы думать, работать, жить, им водка нужна.

Удивленный Кейси отошел к Карпентеру. После недолгого совещания, забрался во внедорожник, достал оттуда две бутылки водки.

– Этот поможет? – Спросил он, обращаясь к пострадавшим охранникам, и по совместительству, подрабатывающим строителям.

– Конечно, поможет! Как же водка может не помочь? Да она лучше всех других средств помогает! – Засуетился Сашок, стремительно перехватывая обе бутылки. – Сейчас, Мишаня, мы тебя вылечим! И тебя вылечим и сами полечимся! Костик, братан, чего встал, стаканы неси, сейчас гостей будем Ленивой Мери угощать!

– Кровавой Мери, – машинально поправил Матвей. Он уже успел привыкнуть к частым ошибкам в речи аборигенов.

– Не, именно Ленивой! – Возразил Сашок, выходя из палатки, служившей импровизированным складом. В одной руке он нес несколько щербатых стаканов, в другой тарелку с помидорами. – Берешь водку, выпиваешь, закусываешь помидоркой, вот тебе и получается, Ленивая Мери!

Мальков ухмыльнулся, сам он не то, что бы не пил, отчего же, в хорошей компании, да за приличным столом вполне мог позволить себе расслабиться. Но вот в таких условиях участвовать в застолье, что-то не очень хотелось.

– Мишка, чего стоишь? – Вдруг заревел Смекалов. – Уха вся выкипит!

– Какая нах уха, ты о чем, Михалыч? – Опешил часто моргающий охранник, его явно начало беспокоить зрение. – Мы же ее еще не ставили, только выпотрошить рыбу успели, как эти же пришли, безмозглые!

– Как это не ставили? – Удивился Смекалов, оглядываясь в сторону костра. Заглянув в ведерко с рыбой, мгновенно сдулся. – Не ставили? но как? Я же сам видел, что ставили… А, ну да. Ну тогда ставьте побыстрее, а то я жрать уже хочу!

Услышав слово «жрать», Матвей вздрогнул, краем глаза заметил, что остальные тоже стали оглядываться. Затем грянул дружный смех.

– Жрать?! А с ЖКХ у тебя ка? Детей не терял? Ну ты Михалыч и скажешь! – Михаил едва не сложился пополам от смеха, и повторил, указывая пальцем на Смекалова: – Жрать он хочет! Может ты заразу какаю подхватил от тех потеряшек, что американец прогнал? У вас признаки схожи, они тоже жрать требуют!

– Ха-ха-ха! – Закатился от смеха Михалыч, но вышло это у него не слишком естественно. – Точно, кричали! Я… Я… Нет мужики, но я правда, жрать хочу!

– И я бы не отказался перекусить, – попискивая от смеха, признался Костик. – Уже ужинать пора, а мы еще не обедали! Жрать хочу и ЖКХ бы пострелял, гады там все!

Слова водителя вызвали новый приступ смеха старожилов лагеря, но Мальков веселье не разделял. Да и есть ему не хотелось. В глазах стояли бешенные глаза и орущие глотки «зомбяков». Если он правильно понял жителей лагеря, сумасшедшие уже третий раз приходят? И еще могут прийти? Черт, вот с кем бы встречаться не хотелось!

А ведь придут еще, если безумцев Карпентер и напугал, то вряд ли настолько, чтобы отвадить от лагеря раз и навсегда. Но как же он разогнал эту толпу идиотов? Нужно признать, заорал он впечатляюще! Это было нечто! Вначале низко, с рыком, а затем все выше и выше настолько, что в ушах ломить начало! Но про прибор, Карпентер врет. Врет и все. Для излучения мощного ультразвукового сигнала у устройства слишком маленький размер. Даже если излучатель там еще можно разместить, то сам усилитель мощности и источник питания в такие габариты не впишешь. Хотя, черт его знает, что они там придумали? Расстояние было небольшое, чем черт не шутит, может для воздействия на потеряшек его хватит? Нужно будет потом как-нибудь выяснить про это устройство, уж больно интересный эффект получился. Даже на него самого подействовало! Что подействовало и как, не ясно, но он точно сам не свой стал. Агрессивный, злой, да просто бешенный, еще немного он и сам тогда убить мог! Да-да, вполне мог, не нужно самого себя обманывать. И не только он, вон как Карпентер одичал, тот тоже едва не кинулся толпу голыми руками рвать!

От размышлений его отвлек Шон, тронувший Малькова за плечо.

– Что с нашим проблем решил? Помочь будешь?

– А что решать, перекинем антенну с «вируса», да дело с концом! – Махнул рукой Матвей. Теперь, после стычки, он смотрел на мысль поменяться антеннами, совсем иными глазами. – Снимай свою, а я сейчас демонтирую с «вируса». Полчаса делов все, можете позиционироваться.

– Спасибо! – Повеселевший Кейси метнулся в «фестиваль» за инструментами. – Ты я должок!

Глава 5

– Это не есть зомби, – Карпентер, сидя на толстом бревне, смотрел на костер. – Нет, Матвей, это не зомби. Зомби не живой, да, правильно, мертвый. Те люди живые, они не мертвый.

Мальков кивнул, кроме него, моазовцев и любопытного Костика, все остальные уже давно спали. Вкусно пахло печенной картошкой и жаренным на огне хлебом.

– Да понимаю я! – Матвей досадливо бросил в костер стебель травинки, что жевал до этого. – Но и нормальными людьми, этих назвать тяжело. Откуда они только берутся?

– Мы называть таких «сорвавшимися», – ответил за Карпентера блондин Кейси. Довольный, что его работа сделана и «фестиваль», наконец занял положенное ему место, отюстирован и подготовлен работе, которую Джон планировал начать с раннего утра, Шон пребывал в благодушном настроении. – Это те, кто… когда программа портится, как у компьютера. Сбой.

– Программы? – Повторил удивленный Костик. – Это, что, как на смартфоне, программа? Того, зависла?

– Да, что-то так. На-подо-бие. Они давно, в свой тайм получили…

– Шон, не путай людей! – Послышался окрик на английском, это Карпентер резко вмешался в разговор. – Эти твои теории никому не интересны. Думай, что и где говоришь!

– Ну да, да. – Смешался Кейси. – Ты прав. Сожалею.

– Таких нест… не здоровых, их Шон говорит «сорвавшимися», – продолжил на русском Карпентер, – сейчас весь земли… весь мир много. Множество. Толпы. И никто не знать, как с ними делать. Олл… все только руки разводить.

Матвей удивился. И не столько словам Джона, а тем, что почти всегда молчавший моазовец почти слово в слово повторил то, что утром в автобусе говорил Костик!

– Но почему вы считаете, что эти ваши сорвавшиеся и зомби, не одно и то же? – Не унимался Костик. – В кино показывали, там зомби тоже, как у нас, вначале нормальными людьми были, а потом раз, и сорвались!

– Не путайт жизнь энд муви! – Усмехнулся Карпентер. – Муви… кино, это мысль, выдумка. Дей-стви-телность, – моазовец старательно выговорил трудное слово, – другой! Там больной, зараза была… как это сказать? Да, бактеро… бактериологически вирус. Болезнь от человек человек шла. Ходить через жидкость! Кровь, тьфу, кусать… Тут… здесь, – моазовец показал на место встречи с потеряшками, – псих вас укусать… если укусить, болезни нет. Не заболеть. Не стать больной. Вы не болеть. Совсем. Сорвавшиеся это совсем другое. Это как много… колоссальная эпидемий болезнь Альцгеймер. Только переходить нет. Даже кусать, буде, болеть нет. Зараза нет. Альцеймер нет зараза. Но люди болеть. Никто не знай, как она от человек к человек ходит. Не знать никто.

– Может, это из-за ГМО? – предположил Матвей. – А что, вначале ученные изменили генный код продуктов, а теперь эти продукты, попадая в кровь, меняют наши гены. Может у нас уже органы внутренние изменились, а мы не знаем. У одних одно, у других другое. А, что запросто, может вот допустим у Костика уже второе сердце растет, а он не знает!

– Это почему втрое сердце? – Костик недоверчиво посмотрел себе на грудь. – Да у меня там места не хватит!

– Да нормально у тебя там все, я это для примера, сказал. – Матвей уже успел пожалеть о своих словах. – Может это у меня третье легкое растет. А у этих бедолаг, мозг мутировал, вот они и стали такими. Если подумать, то что в последнее время стало с людьми происходить – жутко! Как представишь, что сам таким станешь, жить не захочется! У меня в Москве сосед – вот так же, заболел. Все было хорошо, работал себе, был приветливый со всеми. Только на пенсию вышел и все, крыша поехала. Вначале по много раз на день здоровался, потом забывать начал, зачем в магазин пошел. А дальше и вовсе взбесился, людей кусать начал! А еще раздевался и голый по улице бегал. Кончилось все тем, что его увели в дурку. В сумасшедший дом.

– Слушайте, а вот Михалыч, бугор наш, он же тоже все время все забывает, – встрепенулся Костик, – он, что тоже скоро кусаться начнет?

– Я тебе, гад косолапый, сейчас начну кусаться! – послышался рев Смекалова и из палатки вылезла косматая голова разгневанного бригадира. – Черт безрукий, как бензин нужен, так Михалыч то, Михалыч се, а вот когда… Михалыч ему помешал! Кусаться он будет! Да я тебя, гада такого…

– Вот оно как, Михалыч! – Из соседней палатки донесся голос Сашка, следом оттуда же послышалось дружное ржание остальных охранников. – Вот оно как, кусаться, значит, начал? Зря ты Костик, труселя красные надел, ой зря!

Теперь смеялись все, за исключением моазовцев, незнакомых со сценкой, разыгранной Галустяном со Светлаковым и самого Михалыча. Тот гневно переводил взгляд от Костика к палатке Сашка и обратно.

– Ну, погодите! – Смекалов мрачно рыкнул, не глядя ни как кого, полез в свою палатку. – Я вам все припомню, вы у меня еще попроситесь. И в Сочи и пожрать…

Последняя фраза вызвала новый приступ смеха.

* * *

Утром Матвей встал позже всех. Он бы еще спал, воздух в горах был такой, что просыпаться не хотелось. Да только неугомонный Карпентер спешил начать работать, звон от забиваемых в грунт кольев-контейнеров, куда потом ввинтят антенны, разбудил бы и мертвого в могиле.

Быстро сбегал к нужнику, затем в рощицу, к ручью, где умылся и почистил зубы. Набрав воду в прихваченный с собой чайник, вернулся к костру.

– О, молодец, сразу видно, молодой, а с пониманием, не забыл чайничек наполнить! Давай его сюда! – Вместо приветствия, махнув рукой Сашок. Сняв с импровизированного очага котелок с кипящей водой, подвесил на освободившийся крюк, чайник. – Орлы, – обратился Сашок, оглядывая коллег, – кто посуду вчерашнюю мыть будет?

– А ты и будешь! – Вынырнул из палатки Смекалов. Его нечёсаная грива сползла на глаза, но он не стал ее поправлять. – Все равно ни на что больше не годен!

– Что значит, не годен? – Возмутился Сашок. – Я мужик, хоть куда!

– Хоть куда? – Заржал Михаил. – Ты бы поостерегся так говорить, мужики могут не понять, труселя красные подарят!

– Да пошли вы все! – Сашок, взяв котелок с горячей водой, направился к столу, где грудились грязные алюминиевые миски. – Не поймут они…

Смекалов посмотрел на Матвея, Малькову показалось, что тот ищет к чему бы придраться.

– Радар отремонтировал? – Спросил бригадир.

– Да он и не был неисправен, – пожал плечами Матвей. – Все тесты проходят, можете принимать работу. Командировка в Сочи, дело хорошее, вот только, честно говоря, зря приехал, все у вас исправно.

– Это как? – Михалыч поднял на Малькова мутный взгляд. – Я сам его, этот ваш «вирус» включал, там каша, ничего не разобрать. И тревога включается постоянно.

– Каша была из-за того, что кто-то из вас, залез в блок дешифратора и переключил тумблер в тестовое положение. Поэтому «вирус» и не работал как надо.

– И кто это сделал? – Нахмурился Смекалов. – Кто туда полез?

– Вы у меня спрашиваете? – Мальков поднял бровь. – Я только вчера прилетел.

Смекалов хотел что-то сказать, но промолчал, только еще больше помрачнел и обвел недовольным взглядом присутствующих.

– Значит, гадит мне кто-то! Вредят! – Решил бригадир. – Интересно, за что?

– Да ладно тебе, Михалыч, чушь не пори! – Возмутился Михаил. – Кто тут тебе гадить будет? Разыграть, пошутить, это да, а технику дорогую ломать, это совсем уж беспредел!

– Но кто-то же это сделал? – не сдавался Смекалов. – Вон, человек из Москвы, ему врать не с чего, он обманывать не будет!

– Да может сам ты там переключил, да забыл! – Стал заводится Михаил. – Ты же любишь везде копаться, вон сколько раз уже все наши вещмешки перебрал и никак не успокоишься, все ищешь что-то!

– Я?! Я?!! – Заорал Михалыч. – Я по мешкам вашим роюсь?

– Да, роешься! – Крикнул от ручья Сашок. – И не по одному разу за день!

– Мир сошел с ума! – Всплеснул руками Смекалов. – Боже, куда катится мир! Это же нужно так меня ненавидеть, что бы… Я в ваших мешках роюсь? Я, – Смекалов недоговорил, спрятав лицо в ладонях, зашел в палатку.

– Какая подлость! – Донеслось всхлипывание оттуда. – Какая подлость! Какая человеческая неблагодарность!

Михаил виновато посмотрел на Малькова. Встретившись взглядом с его черными от вчерашнего кровоизлияния глазами, Матвей невольно вздрогнул.

– Вот все время так, сам набуровит, взбаламутит всех, а потом ничего не помнит. Все у него вокруг враги, все козни строят, – виновато пояснил Михаил, – а на деле, он сам себе главный враг. Да это-то ладно, но Михалыч реально все время роется в вещах, надоело уже. Приходишь вечером, а у тебя все перевернуто. Вон и ребята подтвердят.

Матвей сочувственно покивал, но предпочел отмолчаться. Не говорить же, что ему смертельно, до жути, до дрожи в руках, захотелось поскорее завершить эту командировку и уехать с плато. Бросить все к чертям и убраться из этого сумасшедшего дома, от этих безумцев, от этого тихого омута, в котором люди понемногу сходят с ума, но не сознают этого.

Впрочем, не его это дело. Его работа завершена, можно валить отсюда. Разве что, придется еще раз вернуться на полчаса, установить антенну на место. После стычки с потеряшками – вот же прицепилось определение Костика – из-за внезапно нахлынувшей душевной щедрости, антенну позиционера «вируса» отдал моазовцам, теперь придется потерять полдня на восстановление своей РЛС. Из них двадцать минут на саму станцию, остальное время съест дорога! Ну да, ладно, моазовцам не жалко, вроде неплохие ребята, адекватные. В отличие от местного контингента, вот тут, что ни персонаж, так пациент дурдома.

От неожиданного прикосновения, Матвей едва не вздрогнул. После вчерашнего нападения сорвавшихся, нервы ни к черту. Сдерживая раздражение, обернулся, перед ним стоял белобрысый Шон. Солнечный свет, под углом попав в глаза Кейси, придавал им красноватый отлив, что окончательно оправдывало подозрения Малькова в том, что моазовец альбинос.

– Я закончил, – сообщил Шон с довольным видом. Тщательно выбрит, расчесан, одет в щегольскую моазовскую форму: светло-песочный комбинезон и такой же берет с вышитой эмблемой в виде двух, поднятых в защитном жесте открытых ладоней. – Если у тебя здесь нет конченных… не конченных дел, можем идти. Ехать. Мне надо два телефона купить, сателит. Нам Джон машину дает, все одинаково они еще два дней планируют будут поработать. Надо набрать статистик, сверить рас-счеты с резултат модел… модел-ирований, одним слов, у них работы достаток… достатотчно. Пара… два дней у меня нас есть. И да, как тебе мой русский? Говорил же, ночи мне хватать! А будет еще прекрасно! То есть лучше. Будет лучше.

Матвей, собиравшийся подойти к Михалычу с просьбой поставить печать на командировочное удостоверение, отметив его понедельником, посмотрев на палатку с рыдающим бригадиром, сплюнул и решил воздержаться. Все равно придется возвращаться ставить антенну, тогда и командировочные документы оформит. Конечно, лишний раз возвращаться на плато не хочется, но да ладно, раз сам себе создал проблему, то чего теперь о ней горевать? Впереди море, пляж и вечер в ресторане, зачем о проблемах думать?

Глава 6

Водитель из Шона оказался лучше, чем инженер, машина неслась по грунтовой дороге, но вел ее моазовец настолько уверено, что Мальков ни разу ни почувствовал дискомфорт. Матвей давно заметил, что с некоторыми водителями, он не чувствовал себя в безопасности даже если те ехали медленно и соблюдая все правила. Они старательно не превышали скоростной режим, тормозили, где нужно тормозить, всегда включали поворотники, всегда пропускали пешеходов, но все равно чувствовалось – водитель делает тяжелую, нелюбимую работу и прилагает все силы, дабы поездка завершилась без происшествий. Выходя из машины после такой поездки, неизменно возникает желание облегченно выдохнуть и возблагодарить бога, что и на этот раз все обошлось благополучно. А были, но значительно реже, те, кто вел машину так легко и естественно, как дышал, как будто родился с умением получать от езды удовольствие и делится им с пассажирами.

Кейси относился ко вторым. Он почти не смотрел на дорогу, вел мощный «дискавери» легко и уверенно, вовремя замечая все неровности грунтовки, потому не удивительно, что поездка не утомляла. Утомлял сам Шон, он принадлежал к еще одной категории водителей, тем у кого рот не закрывался ни на минуту и с самого начала поездки взялся за дело. Видимо коллегам он уже успел надоесть, а тут Кейси поймал свежего собеседника, вот пользуясь моментом отрабатывал свои навыки в русском.

Что удивительно, моазовец не врал, его язык становился все лучше и лучше. Матвей не подавал вида, но от той скорости, с какой еще вчера вовсю коверкающий русские слова американец, исправлял свои ошибки и начинал строить сложные фразы, у арбалетовца возникал когнитивный диссонанс. Весь его, пусть и не такой уж большой, опыт говорил, так быстро изучить иностранный, да еще такой сложный, как русский язык невозможно, но не верить своим ушам и глазам он тоже не мог, американец или гений, или великолепный мистификатор. И все равно гений, но уже мистификации.

Кейси терзаний Матвея не замечал и продолжал развивать свои разговорные навыки. Рассказал, что георадар не основная его работа, скорее дополнительная обязанность, вообще-то он математик, его дело формулы, а в командировку на Кавказ попал только потому, что ехать было не кому. Все серьезные специалисты разъехались, таких как здесь объектов много, большинство уже почти завершены, вот туда всех настоящих профи отправили. А в Сочи и подобные места, где еще только начало строительства, можно и таких, как он, Шон. И не профессионалов и не любителей, так, знающих что нужно делать и как, но не умеющих решать проблемы.

Матвей засмеялся, последнюю фразу можно было отнести и к нему. И увидев недоуменный взгляд моазовца, пояснил.

– Шон, не поверишь, я тоже не специалист в ремонте. И даже паяльник в руках держу… Нет, паяю я умею, грешить не буду, но, как ты говоришь, непрофессионально. – Матвей улыбнулся еще шире. – У нас маленькая организация, приходится осваивать сразу несколько специальностей. Я, к примеру, занимаюсь системами обработки радиолокационного сигнала.

– Подожди, по нашей информации, ты из института, – недоверчиво сообщил Шон. – А ты говоришь из маленькой организации.

– Все правильно, наш «Арбалет» часто называют институтом, но на деле это научно-производственный комплекс. Он создан и профинансирован частным лицом, вот потому там людей мало, нет, точнее сказать, не так много, как в традиционном научно-исследовательском институте в его старом формате. В советском, как у нас говорят. Зато заказов много, но мы со всеми справляемся, все успеваем, потому и платят нам всем хорошо. Да, приходится пахать и совмещать сразу несколько специальностей. С простой работой справляемся сами, что-то сложное передаем специалистам именно в этой области. Как и они нам. А назвались институтом… Короче, не знаю, какие тараканы были в голове у учредителей, но в документах они писали институт, в названии НПК. Говорят, так солиднее и не ругает заказчика, тот же в устав не сморит, он название видит. А когда на тендер идем, когда нужно статус института иметь, там уже вторая часть в ход идет. Короче, можешь и так называть и так, сути это не меняет!

– Ничего не понял! – Мотнул головой Шон и улыбнулся. – У вас много такого, путанного, говорят, чтобы враг не знать.

– Не догадался, – поправил Мальков. – В фильме «Операция Ы» персонаж говорил «чтобы враг не догадался.

– А чем еще занимается ваш… «Арбалет»?

– В основном работаем с искусственным интеллектом. искин, как принято его называть. Сейчас встраиваем его в беспилотники. А еще создаем оборудование для новых навигационных систем, там где интегрируется обычный и беспилотный транспорт. Сейчас, когда их стало достаточно много, требуется управлять движением так, чтобы всем было комфортно, чтобы все могли перемещаться, не создавая проблем друг другу. А это можно только встраивая искин как в стационарные системы, так и в подвижные. Гражданские, военные, малые, большие – любые. За всеми следить нужно, всеми управлять. Число такой техники растет, вот мы предлагаем государству и частным клиентам уже готовые решения, куда входят различные автоматические радиомаяки, радары, системы управления и документирования. И, конечно же, на базе радаров, предлагаем различные информационные комплексы.

– И охранный системы, – добавил Кейси. – Такой… такие, как вы у на плато поставить.

– И охранные системы тоже входят в спектр наших услуг. «Вирус» самый дорогой и самый мощный из наших радаров, но купив его, клиент получает автоматизированный комплекс, способный обнаруживать все, что летит, идет, едет или плывет в зоне его действия. Оператор может включить его, обозначит коридоры безопасности – это чтобы сам оператор и его коллеги смогли сходить в туалет или еще куда, без того, чтобы сигнал тревоги не включился, – и ложиться спать, в защищаемую зону, лиса не проберется!

– Интересный штука, у нас в Штатах ее купили бы. Много покупать… Не пробовал предлагать?

– Коммерция не мой профиль, этим у нас другие занимаются. В основном владелец нашей фирмы и директор, это их дела, их бизнес. Есть еще коммерческий отдел, но они больше как разведчики работают, узнают, куда бы еще воткнуть наши комплексы, закидывают их рекламой. – Матвей улыбнулся. – Спамеры, короче. А как серьезный разговор начинается, когда покупатель реальные детали обсуждать начинает, то там уже директор работает.

– Вам виднее, как бизнес строить, – Кейси кивнул. – Но если что, ты знайт, я готова вам помочь на наш берег.

– Ок, – согласился Матвей и задал вопрос, мучивший его со вчерашнего вечера. – Шон, скажи, а сорвавшиеся, откуда они взялись? Я же видел, ты… Бертон, Карпентер, вы все знаете больше, но не хотите говорить.

Кейси не ответил, лишь нахмурился, молчал с минуту.

Матвей не торопил, он почувствовал возникшую напряженность, но не считал необходимым оправдываться. Вчера все были на волосок от трагедии, и если есть информация о тех, кто представлял опасность, то он имел право знать ее.

– Матвей, извини, это закрытый информация. Я не имей желаний от тебя что-то прятать… скрывать, но я сам, один… единолично не смочь решать. – Кейси притормозил перед выездом на асфальтированную дорогу, ведущую в Хосту. – Давай отложить этот разговор до назад… возвращения в лагерь. Я думать, Джон может ответчить на твои вопросы. Я смотрел, ты ему понравится, возможно, я думай, он тебе кое-что предложит. – Шон улыбнулся, его обычно холодно-отчужденное лицо сразу стало дружеским. – Как вы, русские, говорите, будет… может коллегами станем.

– Ну это вряд ли! – Улыбнулся в ответ Мальков. – Зарабатываю я в «Арбалете» неплохо, перспективы хорошие, и уезжать надолго из Москвы не планирую.

Шон кивнул.

– Это ты еще не знать… не слышал, что есть можем тебе предложить мы. Может и уезжать из Москвы не придется. А может, сам захочешь приехать из ней подальше. Как раз в связи с темой твоего вопрос. Что бы ты знать, Москва… да и Россия в целый, есть самый большие зон… очаги сорвавшихся. Власть категорически запрещать СМИ об этом говорить. Ваш СМИ, наш СМИ, все боятся народ паник. А боятся нужно другой… Не могу говорить… не буду забегать туда… фьюче… будущий, будем увидеть Джон, там спросить… говорить.

* * *

Искомую антенну сразу найти не удалось. Ни в магазине радиотоваров, куда привез их «Яндекс-навигатор», ни в сетевых магазинах популярных операторов сотовой связи. В специализированных отделах, забитых планшетами и смартфонами над ними только посмеялись, там такого отродясь не было. Зато спутниковые телефоны нашлись довольно быстро. Выяснив, что Сочи оказался в зоне покрытия спутниками новой компании «Пиплсат», Кейси выбрал два одинаковых аппарата. Матвею устройства показались дороговатыми, он считал, фирма в названии которой присутствует слово «народ», должна были сделать свою продукцию доступней. Но это было сугубо его мнение, моазовца такие сомнения не терзали. Оставив задаток, он попросил подержать оба аппарата до завтрашнего дня, моазовец справедливо полагал, что здесь они будут сохраннее, а ему будет спокойнее оставлять машину возле ресторана или пляжа. Матвей одобрил такое решение, ему тоже не хотелось, чтобы у приветливого американца возникли какие-либо проблемы.

Теперь им предстояло поколесить в поисках антенны, та, как назло ни в одном магазине не обнаруживалась. Мало того, большинство продавцов заявляла, что впервые видят такую, им ее вовсе не завозили! Дело сдвинулось только тогда, когда им на глаза неожиданно попалась вывеска магазина автозапчастей, Матвея озарило, не там искали! Как говорил вечно пьяный первый Президент России – не так сидите!

– Стой! – Попросил Мальков, трогая Кейси за плечо. – Разворачивайся.

– Зачем?

– Есть идея, стань возле того магазина, – Мальков рукой показал на красно-синюю вывеску магазина автозапчастей. Одноэтажное длинное здание расположилось вдоль дороги, рядом, возможно из-за раннего времени, пустела стоянка.

– Так это… это же для кар… магазин для машин? – Не понял Кейси, прочитав вывеску. Но сказалась выучка, Шон послушно доехав до светофора, дождался включения зеленого, развернулся. – Ты уверен?

– Посмотрим. Все равно больше негде искать, это Сочи, здесь отдыхают, а значит выгодно торговать смартфонами, а не запчастями к ним. Здесь, основной бизнес делают на приезжих, а им ждать пока отремонтируют некогда, нужно успеть пузо на солнышке погреть, в море отмокнуть, в кабаке гульнуть так, чтобы потом весь год вспоминать и новое лето ждать. Это дома можно ремонтировать, торговаться, ругаться с механиками. Здесь, в Сочи, все по-другому, здесь возможности такого растранжиривания драгоценного времени у людей нет. А потому лучше купить новый гаджет, чем ремонтировать хоть и новый, но сломавшийся – время дороже.

– Логично, – согласился Кейси, ставя припарковывая внедорожник напротив магазина. – Пока не буду раз-вора-чивать. Вдруг опять кружать до следующий поворота придется.

Мальков не ответил, водителю всегда виднее.

Выждав момент, перешли дорогу, вошли в магазин.

Продавец, которого звали Павел, среднего роста худенький темноволосый быстроглазый парень в бежевых шортах и серой футболке, повертев в руках обломок, привезенный с плато, на удивление быстро понял, что нужно покупателям.

– Автомобильная антенна для приемника GPS? – Сразу узнал он. – Была у нас такая, к сожалению недели три назад ушла.

Шон разочарованно застонал.

– Но если устроит бэушная, – тут же добавил Павел, – завтра утром я ее привезу.

Кейси и Мальков переглянулись, срок их вполне устраивал, раньше возвращаться на плато они и не собирались.

– Рабочая? Гарантия есть? – На всякий случай поинтересовался Матвей, которому вовсе не улыбалось оставлять «вирус», пусть и с мелкой, но неисправностью.

– Гарантия, что рабочая, – отшутился Павел. – Вечером сам проверю, ломанную не привезу. Крепеж у вас какой?

Вместо ответа, Мальков вывел на дисплей смартфона фотографию антенны, затем показал фото посадочной площадки.

– Ок, – кивнул Павел. – Будет. На всякий случай, сбросьте мне эти фотографии. Вот мой номер.

Матвей набрал продиктованный номер. На аппарате Павла заиграла мелодия вызова. Мальков тут же переслал фотографии.

– Как антенна будет у меня, перезвоню. Сообщу цену. Если устроит, то завтра встречаемся здесь же. Пойдет?

– Вполне, – кивнул Матвей. – И да, подскажи, пожалуйста, как нам здесь поблизости пляж найти, да чтобы там можно было недалеко машину поставить?

– А вот это реально проблема, – улыбнулся Павел. – Официально, нигде. Везде придется ставить машину на стоянку и пешком на пляж.

– А не официально?

– Да проще простого. Находите пляж, что понравился, там наверняка ресторан будет. Вот с его владельцем договаривайтесь и все, проблемы нет.

– Отлично, – Матвей еще раз улыбнулся. – Так и сделаем. Теперь еще рукой махни, куда… в какую сторону ехать. Мы в Сочи впервые и всего на один вечер, если будем искать пляж, то весь день пропадет.

– Понятно, – рассмеялся Павел. – Тогда так, я всех своих гостей вожу в «Изюм». Это недалеко отсюда, минут пять езды. Там и для машины место есть. Скажите, что от меня, быстрее договоритесь. И хинкали у них обязательно попробуйте, они умеют их правильно делать и не халтурят. Как ехать, нарисовать или «навигатор» есть?

– Есть, конечно, кто сейчас без него ездит, прямо сейчас забью в него название ресторана. – Улыбнулся Матвей. – Спасибо, за подсказку, обязательно воспользуемся.

Шон, благодаря Павла, поднял обе руки ладонями к продавцу. Мальков удивленно отметил, что жест удивительно похож на то, что изображено на эмблеме «МОАЗ».

«А не плохо они придумали» – подумал Матвей и впервые подумал о МОАЗ, как о той организации, где ему было бы интересно поработать.

Оставив задаток, Матвей и Шон вышли, перебежали дорогу. Оказалось, удачно встали – как раз в сторону Адлера, разворачиваться не пришлось. Кейси ввел в «навигатор» название ресторана.

– Это здесь, рядом! – Удивился Матвей. – Не за пять, но за десять минут точно доедем.

– Значит правда сказать продавец? – Кейси разблокировал машину и полез за руль.

– Правду. – Довольно улыбнулся Мальков, усаживаясь в пассажирское кресло. – А ты как хотел, парень знает все, что рядом с ним, он же не будет окучивать пляжи в другом конце Сочи, ему и здесь комфортно.

– Окучивать? – Не понял Шон. – Что значит слово окучивать?

* * *

Пышущая жаром Москва, выведенный из строя «вирус», лагерь строителей, потеряшки, Михалыч и благословлённый переключатель, из-за которого он здесь, все это и еще многое другое осталось позади – мощными гребками Мальков уходил все дальше и дальше в море. И пусть он знал, что плыть нужно вдоль берега, а не от него, сейчас это было неважно, сейчас он в приятной неге морской воды, сейчас он, наконец, в море!

Быстро миновав линию буйков, арбалетовец продолжал безрассудно уходить все дальше – плечи, грудь, спина, бедра, да все тело требовали нагрузку, требовали грести и не останавливаться. А главное, это требовал мозг, загаженный гнетущей атмосферой на плато Янгеля, куда принесла его нелегкая. Это же надо, в этот клубок полусумасшедших он угодил по вине полного придурка, решившего, что станция неисправна! Если только задуматься о нелепом предлоге для командировки, уже повод поехать собственной крыше. Тебя вызывает патриот Альцгеймера, чтобы ты жил в среде полусумасшедших алкоголиков и отбивался от атак совсем уж свихнувшихся потеряшек! Поведать кому, решат – анекдот рассказываешь! Нет, лучше совсем не думать о плато и его обитателях, лучше разогнаться, как следует, да так, чтобы мышцы пели от нагрузки, чтобы кожа морской влагой пропиталась!

И Матвей греб, греб и не останавливался. Не останавливался, пока не прошел первый восторг и к нему возвратилась способность ощущать окружающее, в том числе и слышать тот мат, что летел в его строну с желто-красного спасательного катера, несшегося ему наперехват.

– Куда прешь… – Дальше шел набор выражений, всем знакомый, но всегда несущий различную смысловую нагрузку. Сейчас от Матвея хотели, чтобы он возвратился к берегу и уе… уезжал туда, откуда приехал.

Ладно, говорливые, уломали, к берегу так к берегу, тем более что силы стали заметно убывать. И да, они правы, что-то он больщанул, последние десятки метров стали какие-то совсем длинные и трудные.

– Матвей, ты чего? – Шон удивленно смотрел на товарища. – Хотел в Турция?

– Это типа ты пошутил? – Матвей, перебарывая слабость, вышел из воды и наткнулся на гневно вопящего волосатого и носатого спасателя.

– Ты, долбанный… ты…

– Угомонись! – Рявкнул Мальков, возвышаясь над крикуном почти на голову. – Своим криком всех посетителей распугаешь! Если есть, что по делу сказать, говори, нет, не мешай отдыхать.

– Не делай так больше! – На удивление мирно попросил тот. – Устали утопленников носить, если топиться собрался, лучше на соседний пляж иди.

– Извини, – Попросил Мальков. – Не нужно за меня волноваться.

– За тебя никто и не волнуется, за рыб боюсь, ты большой, им кушать тебя долго, вдруг обожрутся человечинкой. – Спасатель заковылял по колючей гальке, громко бурча под нос. – Каждый день находится умник, венков на вас не наберешься!

– Матвей, ты зачем это решил? – Кейси, длинный, худой как велосипед, и белый, как сметана, казался на пляже чем-то инородным среди загорелых, красных, бронзовых и почти черных тел. – А вообще хорош-ий стиль, занимался плаватием?

– Да, но для себя. – Мальков восстановив дыхание, сделал несколько упражнений для продувки легких. – У меня вообще спортивная семья, мама тренер, пловцов готовит. Папа рукомашеством занимается, у него школа своя, бойцов готовит. Вот каждый из них меня старался сделать чемпиона в своей области. А я неправильный уродился, честолюбия, говорят, нет. Вот с горя в науку пошел. Чтобы никого из них не обижать.

Шон кивнул.

– Теперь понятно. Я все думал, откуда у тебя такой… такие навыки в споре… в драке. – Кейси опустился на взятый в прокат шезлонг. Рядом стоял такой же для Малькова. – Там, на плато, у тебя хорошо уширо-гери получился. Только первый шаг слишком длинный был, при промахе за ногой… полетел мог!

Арбалетовец вскинул бровь, а тощий моазовец не так уж прост.

– Карате? – Спросил Матвей.

Шон кивнул.

– Это обязательный подготовк для всех го… кто работать в МОАЗ.

– По тебе и не скажешь, – Матвей обтер тело, расстелил мокрое полотенце, лег в шезлонг. – Не люблю карате.

Встретившись с недоуменным взглядом пояснил.

– Слишком много ритуалов, ката… А толку? Попадет каратист на подготовленного бойца, пока будет свою ката плясать, половину здоровья отобьют!

– Это предвзятошный… ошибочный мнений! – Лицо Кейси стало пунцовым. – Это… Это…

– Да не парься, Шон, пошутил я! – Мальков поспешил успокоить Кейси. – Это мы всегда так стебемся, когда на тренировках пересекаемся с каратеками. Они нас подкалывают, мы их. Я же не знал, что тебя так переклинит сразу. Все виды хороши, кроме диванных. Извини, если так обидел.

– Мы не обижаемся! – Резко ответил Кейси, затем уже другим тоном пояснил: – Нас учит… учили, что у русских нельзя обижаться!

У Малькова от слов моазовца расширились глаза, затем он не выдержал и захохотал.

– Что опять я сказал не так? – Забеспокоился Кейси и не думая смеяться.

– Чему вас там еще учили? – Спросил Матвей, едва сдерживаясь от смеха. – Случайно, как входить в хату не натаскивали?

– В хату? Это в дом, так? Да? – Удивился Кейси. – А там тоже есть сложность? Я думал, как везде, зашел, поздоровался. А, понял, постучаться нужно вначале. Так?

– Так, Шон, так! – Матвей изо всех сил старался не засмеяться.

– Кукуруза, кукуруза, горячая кукуруза, – на пляж вошла толстая тетка в бандане, полосатом сарафане до пола и грязными ногами во вьетнамках. – Кукуруза, горячая кукуруза!

Матвей неожиданно ощутил, что голоден, а главное, давным-давно не ел кукурузу.

– Шон, кукурузу будешь? – спросил он у моазовца.

– Кукурузу?

– А! – Махнул рукой Мальков. Не слушая ответ, достав из кармана лежащих рядом джинсов деньги, пошел к торговке.

– О, молодец, правильно делаешь, кукуруза вкусная, горячая! – Обрадовалась торговка.

– Дайте нам две, нет, четыре штуки, – попросил он.

– Правильно, бери четыре! – Торговка быстро спрятала протянутые деньги, достала клочок газеты, выложила на него четыре дымящихся початка, рядом сыпанула щепотку соли. – На здоровье!

Мальков еле успел добежать до шезлонга, горячая кукуруза жгла ладонь, тонкая газета совсем не спасала. Быстро стянув бумагу с кукурузой на пластиковое сиденье, замотал обожжённой рукой. Затем, не выдержав, побежал к морю, сунул руку в воду.

Кейси наблюдал за Матвеем с нескрываемым вниманием.

– Это у вас ритуал такой? – Спросил он у Малькова, когда тот, корчась и пытаясь не упасть на впивающей в подошвы ног раскаленной гальке, вернулся к шезлонгам. – Перед тем, как кушать маис руку в воду совать?

Матвей взмахивая рукой, посмотрел на американца.

– Это ты типа пошутил? – Спросил Мальков.

– Ага, – заулыбался Кейси. – Не все же тебя пошутить над нами. И кстати, как нужно ходить в хату?

* * *

Вечером, когда солнце уже частично погрузилось за горизонт, решили, что купаться на сегодня хватит, пора ужинать. Если что, можно завтра утром, перед отъездом на плато еще разок окунуться. Впрочем, и сегодня еще не поздно, но уж больно есть хотелось. Особенно худощавому Кейси, альбинос все хотел попробовать загадочные хинкали, что им посоветовал Павел, продавец из магазина автозапчастей.

Постояв под душем с пресной водой, переоделись. Запасных плавок не взял ни тот, ни другой, потому джинсы надели на голое тело, а отжатые плавки оставили сушиться в багажнике внедорожника.

Ресторан располагался сразу за территорией пляжа, владельцы постарались сделать так, чтобы отдыхающим не приходилось задумываться о том, где бы им пообедать или поужинать. Не нужно даже идти переодеваться, надевай то, в чем пришел и садись за стол. Приветствуется все, шорты, майку, для женщин халатик или обернутое вокруг бедер парео и единственное, что должно присутствовать в обязательном порядке, ваша платежеспособность.

Большое помещение было разделено на условные зоны-залы с различным количеством столиков. Перегородками служили деревянные этажерки, заполненные горшками с различной растительностью и большими аквариумами со светильниками. Копеечные двухметровые конструкции создавали иллюзию уединения кабинетов дорогих московских ресторанов, чему содействовали различные сочетания кресел с низкими спинками и таких же двух и трех местных диванчиков. Вся мебель производила впечатление добротной, но дешевизну спрятать до конца не удавалось. Впечатление усиливалось такой же посудой, вроде бы все не из безобразной пластмассы «Макдональдсов», но домой такую не купишь, да друзьям на новоселье не подаришь. Разве что на дачу, если зимой украдут, то и не жалко. Впрочем, для пляжного ресторана большего и не требовалось, главное, чтобы готовили вкусно, наливали быстро, а музыку играли самую популярную.

За музыку в «Изюме» отвечали пятеро средней небритости парней в джинах и светлых клетчатых рубахах. Двое старательно теребили струны, один колотил по барабанам ударной обстановки, четвертый за стойкой с простеньким синтезатором изображал из себя клавишника, пятым был вокалист.

– Здесь уютный, – отметил Кейси, выбирая пустующий столик на четверых. – Надеюсь, мы не зря сюда приехал.

– Если поесть, то возможно, – Матвей оглядел пустующую территорию, обозначающую талцпол, – а вот со второй частью нашего плана, вряд ли. Такое впечатление, что здесь собираются семьи с детьми и стареющие, но еще имеющие возможность заплатить, алкоголики.

Шон, вслед за Мальковым, огляделся.

– Ты еще совсем молодой, Матвей, – широко улыбнулся моазовец. – А потому спешишь. Еще не вечер, так вы говорить?

– Старик нашелся! – Не зло, с улыбкой, огрызнулся Матвей. – Тебе сколько лет?

– Мне уже есть пятьдесят два, – грустно вздохнул Кейси. – Это я только смотрю так молодо.

– Да ну, – не поверил арбалетовец. – Пятьдесят два? Ну ты загнул!

– Пятьдесят два, – вновь повторил моазовец. – Джону плюс десять больше, а…

– Карпентеру за шестьдесят? – Мальков саркастически улыбнулся уголком рта. – Да прекрати, ему максимум тридцать пять! Ну, сорок, хрен с ним, но не шестьдесят два! Ты решил так пошутить? Разыгрываешь? Наверное, тепловой удар? Или маис в голову ударил?

– Матвей, не надо так сказать. Я могу легко доказать свой слов. Мой возраст тут, – Кейси достал синюю книжицу паспорта. Лукаво блеснули темные глаза, на лице играла легкая и чуть-чуть грустная улыбка. – Убедись.

Мальков раскрыл документ. Он впервые держал в руках американский паспорт, пару секунд адаптировался, затем прочитал дату. Да, американец прав, ему действительно пятьдесят два, а Матвей выходит невоспитанный грубиян. Нужно извиняться…

В последний момент глаз зацепил какое-то не несоответствие. Точнее не несоответствие, еще не сформированную, но беспокоящую деталь…

Да, вот оно! Мальков быстро выхватил из кармана смартфон, включил дисплей, посмотрел дату… Так и есть, пятьдесят два Кейси исполнилось именно сегодня!

– Шон так не честно! – Рот арбалетовца непроизвольно растянулся в улыбке. – Ты сказал, что тебе уже пятьдесят два, а тебе исполняется пятьдесят два только сегодня! И пока мы это не отметим, цифра пятьдесят два, не засчитывается!

Кейси рассмеялся, громко рассмеялся, хорошо, в голос, так, что его услышали за соседними столиками и обернулись. Через стол от них сидела компания из четверых мужчин среднего возраста и одной женщины, платиновой блондинки. Все мужчины были различного роста, но создавали впечатление крепких, способных постоять за себя людей. У троих упитанность излишествовала, животики подушками нависали над ремнем, четвертый же, казался худым и сухопарым. Особенно на фоне своих сотрапезников. Женщина, сидевшая спиной к Матвею и Шону, казалась стройной, сквозь легкое бледно-голубое платье просвечивались позвонки чуть согнутой спине. На смех Кейси она обернулась, стало понятно, что она если и моложе сегодняшнего именинника, то ненамного.

Рядом с этой пятеркой, за большим круглым столом, рассчитанным человек на восемь, а то и десять, разместились два смуглолицых темноволосых парня. Оба в темных брюках и таких же темных поло. Парни сидели боком к столику Матвея и Шона, активно жестикулируя, они что-то темпераментно втолковывали официанту.

Третий из занятых столов, принадлежал семейной паре с мальчуганом лет семи. Родители уже закончили ужин, малыш же все еще сидел над большим бокалом с мороженым и что-то с недовольным видом бубнил ни на кого не глядя.

– Господа, прошу внимания! – Матвей быстро сообразил, как ему загладить неловкость! – Господа! Леди, – Мальков шутливо кивнул блондинке, затем встретился глазами с мамой мальчугана, – и джентльмены. Приношу свои извинения, что отвлекаю вас от несомненно важных дел, но я только что узнал, что у моего друга сегодня день рождения и предлагаю это отметить! Официант, – Мальков сделал жест, подзывая его к себе. – Всем коньяк, дамам, если захотят, шампанское, маленькому джентльмену… мороженое. Или что он сам захочет!

– Матвей, это много… это лишнее, – Шон, не ждавший такого поступка Малькова, искренне удивился и растерялся. – Я же не за этим… Я хотел совсем другое…

– Это все? – Невозмутимо поинтересовался официант. – Так я несу?

– Да и побыстрее! – Мальков весело кивнул. – И не забудь, как разнесешь бокалы, заказ у нас принять, а то за пустым столом сидеть не интересно!

Несколько секунд в зале стояла тишина, лишь только официант быстро удалился, затем послышался одобрительный гул, платиноволосая дама, обернувшись всем корпусом, сделала несколько хлопков в ладоши. А затем всех будто прорвало, первыми отреагировали спутники блондинки. Вся четверо мужчин поднялись, дружно подошли пожать руку имениннику. За ними потянулись те двое, что сидели за круглым столом, последним попытался встать глава семейства, но в этот момент в зал вошел официант.

Вернулся гарсон достаточно быстро, но вместо того, чтобы принести уже наполненные бокалы, поступил чисто по-русски, принес две бутылки. Но разве это когда было проблемой в России? Пузатую бутылку «Хеннеси» едва он, сорвав крышку, поставил ее перед Матвеем, подхватил один из парней, что сидел за большим столом. Быстро налив Малькову и Кейси, пошел наполнять бокалы остальным.

Шампанское официант разливал сам, причем он это делал едва не дольше, чем темноволосый наливал коньяк.

Платиноволосая, подхватив со своего столика тарелку с рыбной нарезкой, принесла и поставила ее на стол именинника.

– Вот, закусите, ребята, – сказала она, – а то у вас совсем ничего нет.

– Какой нет! Какой нет! – Весело закричал высокий грузный мужчина, что сидел рядом с платиноволосой. – Пусть к нам садятся, у нас всего полно!

– Да-да, ребята, Эдик прав, давайте к нам! – Подхватила блондинка. – Мы все будем только рады, да мальчики?

«Мальчики», будто элетрошокером ужаленные, вновь вскочили и стали приглашать к себе за стол. Тут же придвинули стулья из-за соседних столов, оттуда же перенесли тарелки и приборы, вошедшего официанта послали за дополнительными закусками и напитками.

– Садись, дорогой, вот тут! – Прорычал еще один из толстяков. Когда он сидел за столом, не было заметно, какой он крупный, теперь же, встав на мощные, чуть кривоватые ноги, стал похож на вздыбившегося медведя. Махнув мощной волосатой рукой в сторону освободившегося рядом стула. – Меня Нугзар зовут! Вы как раз вовремя подоспели! Мы тут пока только… разминались, а сейчас главное принесут. Хинкали любите? Сейчас принесут. А пока вот купаты берите, отбивные, вот пироги осетинские… Этот с сыром, вот здесь с мясом, там вон с тыквой… А там, вот там, да-да там, попробуйте – Здоровяк своей вилкой наколол и плюхнул на тарелку Кейси несколько жаренных полосок. Затем сделал тоже самое с тарелкой Матвея. – Жаренный сыр любите? Это лучший!

– Да погоди, куда лошадей гонишь! Сказали же, тост сейчас пьем, день рождения у человека! – Остановил здоровяка чернявый парень. Он втиснулся между медведеподобным и Кейси. – Вот, братан, держи закусон и не тяни, бери бокал!

Шон, ошеломленный происходящим, глазом не успел моргнуть, как в его правой руке оказался бокал с коньяком, в левой вилка. На левом зубчике вилки висел кусочек лимона, на правой, балык, на средней маслина.

– У всех налито? – Громко спросил напарник разносящего бокалы, такой же чернявый абориген. – Тогда за нашего гостя, за его, ни на секунды не сомневаюсь, уважаемые годы, за его удачу, что привела его в этот ресторан! И за то, чтобы он и через сто лет поднимая бокал за свое здоровье, вспоминал и говорил многочисленным детям, внукам, правнукам и праправнукам о том, как свой самый лучший день рождения он отпраздновал у нас, в нашем благословленным Сочи! За тебя, мой дорогой, за твой день рождения и…

– Алаверды! – Громко и звонко произнес молчавший до сей поры сухопарый. – Дорогой, меня Вахтанг зовут, скажи нам свое имя, мы же должны знать, за кого тост поднимаем.

– Шон, – негромко произнес Кейси.

– Как? – Не понял Вахтанг.

– Ну Слон его зовут, достаточно тебе? – Вновь взял инициативу в свои руки темноволосый. – А меня Гоча зовут. Гоча Сухумский. Меня здесь все знают…

– А наш гость…

– Так ты из Сухуми? – Удивился Вахтанг.

– Не Слон, а Шон, – попытался вставить Матвей, но его уже никто не слушал.

– Да мы выпьем за гостя или нет! За вас! – Звенящий, и одновременно удивительно теплый, хорошо поставленный голос единственной женщины за столом, перекрыл все остальные голоса. – Здоровья, счастья и исполнения желаний!

Блондинка выпила, причем не шампанское, коньяк. Остальные последовали ее примеру.

Кейси, дождавшись кивка Матвея, тоже выпил. Он надеялся, что затеянная Мальковым авантюра закончилась, теперь они смогут спокойно поужинать. Наивный, все только начиналось. Теперь каждый в зале считал своим долгом ответить на тост и выставить выпивку. Ну, разве что семейная пара с мальчиком предпочли незаметно покинуть сдвигаемые столы, видимо хорошо знали, чем это все обычно кончается. Шон, например, не знал. Да и Матвей, нужно признать, с кавказскими реалиями знаком был слабо.

– Друзья! Сотрапезники! Предлагаю тост за спутника нашего именинника и гостя нашего города… Как вас зовут, молодой человек? – Вахтанг теперь обратился к Малькову, одновременно делая знак своим товарищам, что бы те наполнили бокалы.

– Меня зовут Матвей, – представился Мальков, затем кивнул на моазовца, – а это Шон Кейси, гражданин США и сотрудник международной организации защиты от астероидов. – А теперь простите…

– Так, коллеги, друзья, земляки и просто мои любимые сочинцы, – не давая закончить Малькову, продолжил Вахтанг. – Предлагаю выпить за нашего Матвея, доставившего нам такое удовольствие, как знакомство с уважаемым Шоном…

Матвей понял, что потерял контроль над ситуацией. Он не успел еще толком сформулировать убедительную причину отказаться от приглашения, как оказался за сдвинутыми столами, а его соседи, в том числе и смеющийся Шон, поднимали бокалы в честь тоста за тамаду, коим стал, вполне ожидаемо, Вахтанг. А дальше понеслось, пили за главного бога, после него, за Георгия Победоносца, за мир, за женщин, в лице Илоны, единственной представительнице прекрасного пола, оставшейся в компании. И за родителей пили, за детей, за каждого сидевшего за столом по-отдельности, а затем за всех вместе. Наконец, тамада наговорился и стал поочередно давать слово каждому сидящему за столом. И тоже, естественно, пили…

Официант только успевал таскать подносы с различной снедью и коньяком. Заботливая Илона, оказавшаяся между Матвеем и Шоном успевала подкладывать еду обоим, тарелки у них не пустовали, но и съесть все, что туда попадало, было просто нереально. Пхали, сациви, лобио, хачапури слоенный, хачапури лодочкой по-аджарски, хачапури по-мингрельски, хинкали, всевозможные шашлыки – из баранины, свинины, осетрины и овощей, одним словом столы ломились.

Первое время Мальков прикидывал, во что же обойдется это импровизированное застолье, но после того, как он только попытался заикнуться об оплате, невысокий седой крепыш с незнакомым москвичу именем Мурман, пригрозил ему пальцем и произнес:

– Забудь об этом! Вы гости, ваша обязанность кушать и пить, а все остальное мы решаем! Гости в карман не лезут, а то зашьем!

– Но также нельзя, мы не можем…

– Матвей, ты молодой, ты еще ничего не понимаешь. – Мурман не грубо, но настойчиво положил руку на плечо москвича. – Это у вас там, в Москве все не так, а у нас здесь в Сочи иной менталитет. Все, кого ты видишь за нашим столом, люди не бедные. Все имеют свой бизнес. Большой, маленький, но свой. У нас тут нечто… своего клуба, мы можем привести гостей, родственников, друзей, но платим только мы…

– Да не слушай ты его! – Вмешался в разговор вездесущий Вахтанг. – Просто среди наших коммерсов существует поверье, кто заплатил за дружеский стол, к тому придет удача. И чем больше заплатишь, тем больше получишь! А так как нас таких много, то по пятницам мы собираемся компанией и ходим по ресторанам. В одном я заплачу, во втором Эдик…

– А почему это Эдик? – возмутился Мурман. – Сейчас моя очередь!

– В третьем Мурчик, – продолжил Вахтанг, примирительно кладя руку на плечо товарища. – А там дальше, другой ресторан. И так, пока все не выполнят программу вечера, мы не расходимся. Сколько нас за столом, столько кабаков и посетим, всем дадим удачу приманить! Так, что это не вы, это мы у вас в долгу, вы нам такую возможность дали! Кушайте, пейте и не заморачивайтесь, вы никому и ничем не должны, полезете платить, отнимите чужую удачу, а оно вам надо? Разве мы плохие люди, чтобы так нам насолить?

– Вот зараза такая, взял и все открыл! – Улыбнулся Мурман. – Это же наш секрет! Так, все, хватит о делах, продолжаем! Отдых только начался!

Мальков хотел было возмутиться, сказать, что-то типа «мы тоже решаем, мы тоже можем платить», но предусмотрительная Илона в этот момент сунула ему руки бокал и шепнула:

– Матвей, тамада тебе слово дал, говори.

Мальков посмотрел на бокал, на тамаду, тот действительно выжидающе смотрел на него. И не только он, быстро оглядевшись, Матвей увидел множество глаз, смотревших на него.

– Друзья мои! – Начал Матвей, находясь в мучительном поиске что бы сказать такое, отчего все эти приятные люди поймут, какой он хороший человек и как любит их всех и… Ну и много всего такого, за что следует выпить. – Я очень рад оказаться… Нет, говорить очень это неправильно, так в кругу друзей, не говорят. Я безумно рад оказаться сегодня вместе с вами, я горд, что в нашей стране есть место, есть природа, но главное, есть люди, каких нет нигде! Шон запомни, ты больше нигде и никогда не увидишь таких людей, как здесь! За вас, за ваш край, за ваш город, за море, а главное за сочинцев!

Под одобрительный гул, все выпили. А потом говорил Шон, за ним темноволосый…

Приходить в себя Матвей начал в тот момент, когда на улице совсем стемнело и включились фонари. Именно в этот момент, словно бы вместе с фонарями включили и его, Мальков вдруг стал понимать, что застолье с этими удивительными людьми завершилось, что все уже вышли из ресторана и стали рассаживаться по машинам.

Матвей неожиданно вспомнил об оплате и все порывался вернуться, но пожилой Мурман вновь обнял его за плечи и, в который раз терпеливо пояснил, что все уже оплачено, но вечер еще не кончился и они все вместе сейчас едут в Сочи продолжать веселье.

– А разве мы не в Сочи? – Удивился Шон. Он действительно стал говорить на русском значительно лучше.

– В Сочи? Мы в Адлере, – Мурман рассмеялся и показал рукой на Матвея. – Запомни Шон, это для них, для москвичей, Адлер это Сочи. Для них, весь берег это Сочи. А для нас есть Адлер, есть Лоо, есть Хоста, есть Мацеста, а сам Сочи, это наш маленький уютный Центральный район. Там много ресторанов, кафешек, баров и везде нас знают, везде любят и хотят, чтобы мы пришли! Вот это и есть для нас, Сочи! Здесь мы оказались из-за Илоны, ее встречали в аэропорту да решили заехать сюда перекусить. А гулять мы сейчас поедем, гулять мы будем в Сочи, там даже воздух другой! Так, что давайте, собирайтесь, сейчас едем.

– Куда едем? – Опешил Шон, его круглые глаза затравленно посмотрели на Матвея. – Я уже кушать не могу!

– Гулять едем! – Весело и нарочито сердито закричал Мурман, по-блатному расставляя руки. В его темных хитрых глазках легко читалось лукавство. – И попробуйте оба не согласиться, ваш приезд будет не засчитан и вам придется еще раз приехать в Сочи!

– Мурман, не рычи! – Подал голос Эдик. – Не пугай людей!

– Я… Я не могу ехать, я уже совсем выпил, – растерянно заметил Кейси. – Мне нельзя за руль!

– А на кой нам твоя машина? На моей поедем! – Мурман показал на свой «крузак». – Места всем хватит!

– Нет-нет, я не мочь, машина корпоратив, я не могу оставлять. Я не могу ехать! – Продолжил лепетать ошарашенный бешенным напором моазовец. От волнения у него вновь испортился русский язык. – Я не иметь прав ехать!

– Мурман, время! – Вахтанг, успевший усесться за руль своего внедорожника, вновь вышел. – Там же люди ждут, чего вы тяните?

– Да вот гостей никак не уговорю ехать!

– Ну раз не хотят, значит есть какие-то планы, что ты привязался к людям! Хотят, пусть едут, не хотят, чего насильно тянуть? – Вахтанг помахал рукой Матвею и Шону. – Без обид, ребята, хотите, поехали, вам всегда рады, не хотите, не обижайтесь, но нам ехать пора!

– Никаких проблем! – Матвей «жестом МОАЗ» показал, что все в порядке. – Благодарим за вечер!

Пожав плечами, Вахатанг сел в машину.

– Значит, нет? Не уговорю? – Мурман посмотрел на Малькова. – А ты чего не едешь? Ну он машину охранять будет, а ты чего? Поехали с нами, побухаем, телок снимем, отдохнем? ночевать есть где у меня всем место хватит. Или давайте ключи, я посажу кого-нибудь, он вашу машину к моему дому пригонит, а сами со мной по кабакам поедите! Как, поехали?

– Благодарю, Мурман, все от души, но в следующий раз. – Матвей прижал левую руку к груди, правой показал на моазовца. – Шон точно не поедет, руль он никому не доверит, а сам тоже закон нарушать не хочет. Я же гостя одного оставить не могу, не красиво будет.

– Да какой закон, пусть хоть кто-то попробует нас остановить! Вы же с нами ехать будете? – Только от мысли, что найдется тот, кто посмеет остановить его, Мурмана, у сочинца вызвала бурю негодования. Ты о чем говоришь, да я…

– Мурчик, благодарю, я обязательно еще раз из Москвы прилечу специально с тобой увидится, по всем ресторанам, куда считаешь нужным, пойдем, но сегодня…

Мальков виновато развел руками.

– Ну ладно, раз решили остаться, пусть будет по-вашему! Но в следующий раз так просто не отделаетесь! – Мурман, улыбаясь, погрозил пальцем. – Все, тогда я поехал!

Садясь за руль Мурман прощаясь, шутливо помахал кулаком, дверь за ним захлопнулась и, громко сигналя оставшимся, караван машин отправился искать новых развлечений.

Кейси и Мальков остались одни.

Глава 7

– Удивительные люди у вас здесь, хорошие, – констатировал Шон, глядя на удаляющиеся задние фонари машины Мурмана, – но жить в таких условиях я бы не смог. Год-два и в госпиталь. Печень пришло… нужно будет менять.

– А мне кажется, зря мы отказались! – Вздохнул Матвей, озираясь на опустевший ресторан. – Они веселиться поехали, а мы куда сейчас? Кабак, сам видишь, пустой, наверняка скоро закроется, пляж… да что там ночью одним делать? Были бы телки, тогда другое дело.

– Ты молодежь, потому глупый! – Американец широко улыбнулся. – Что ты делал без меня? Пока ты… ходил в Нирван, я успел у официант узнавать, где можно… как этот вы говорите, «снять телок». Он сказать, это в двух шагах здесь. Дансинг… клаб «Цитрус». Вон, смотришь, вывеска светится? Нам туда.

Мальков обернулся, и вправду, сразу за длинным забором высвечивалась часть электронного рекламного щита, по которому переливались различные цветовые сочетания фона и картинок. Что содержало основное изображение, с того места, где стояли приятели, было не видно, зато на видимой части все время «выбегали» и гасли буквы, представляющие собой последний слог от названия, получалось весьма символически – «рус».

В клуб они попали, миновав троих мордоворотов изображающих фейс-контроль. Далее шел длинный коридор, но грохот музыки прибивал уже здесь. Но оказалось, что это был не звук, звучок. Что такое звук, они почувствовали, когда вошли в зал. Здесь стоял такой грохот, что не только соседа, себя не было слышно! Вот где сказалось спасительное гостеприимство сочинцев, если бы не такое количество предварительно выпитого спиртного, точно можно было бы получить звуковую контузию!

Ошеломленных акустическим шоком гостей из растерянности вывел официант. Адаптированный к такой громкости музыки, он жестом позвал их идти за собой. Подведя к барной стойке, показал на свободные стулья, затем повернулся и рукой ткнул в сторону столиков.

Малков кивнул и показал на столик. За барной стойкой сидеть не хотелось, там нужно было пить, а они и так уже сегодня с этим перебрали.

Официант нашел им не очень удобное место, колонна, за которой он их усадил, перекрывала половину танцпола. Но Матвей, соглашаясь, махнул рукой, он рассчитывал, что так получит хоть мизерную, но защиту от долбежа из колонок.

Халдей исчез, но через минуту вновь возник у столика и сунул Шону и Матвею несколько ярких буклетов. Мальков открыл первую попавшуюся, это оказалась карта вин. Во второй папке нашлось меню, в основном это были псевдояпонские названия морепродуктов. Есть не хотелось вовсе, пить тоже, но сидеть за пустым столом тоже не годилось. Ткнул в первый попавшийся коктейль, прочесть, что это, не давал тусклый, перебиваемый резкими всплесками разноцветных бликов, свет. Тем же методом тыка, выбрал напиток. На фото был изображен высокий стакан с чем-то желтым и Мальков рассчитывал, что выбрал апельсиновый сок. Большего, в отсутствии возможности общаться при помощи речи, Матвей сделать не мог.

Официант перешел к Кейси, но хитрый янки ткнул пальцем в Матвея, затем в себя и показал два пальца.

Улыбка официанта показала, что Шон не первый, кто поступает таким образом. Собрав буклеты, он исчез.

Мальков огляделся. В зале, способном принять под двести гостей одномоментно, было не очень многолюдно, казалось и половины столиков не были заняты. Матвей уже успел в очередной раз пожалеть, что они отказались поехать с компанией своих новых знакомых, но что теперь, что сделано, то сделано. Раз остались, нужно выбирать из того, что есть.

Девушек в зале хватало, но то ли сегодня выпили недостаточно, то ли вечер оказался не урожайный, но никого, за кем можно было приударить, Матвей не обнаружил.

Вновь, словно бы из ниоткуда возник официант. На подносе, помимо заказа, он сразу принес счет. Пока Мальков доставал деньги, Шон сунул в карман халдея купюру, и изобразил обеими руками характерное движение, изображающее большую женскую грудь. Затем махнул пальцем на себя, на Матвея и на свободные кресла за столиком.

Официант, понятливо кивнув, выставил вверх большой палец. Получив деньги за напитки, забрав бумажку со счетом, быстро удалился.

«Диалог» Шона с официантом, не остался незамеченным Мальковым. Он шутливо повторил то движение Кейси, каким тот обозначил официанту предпочтительный размер женских прелестей и засмеялся.

В ответ Кейси только усмехнулся.

От нечего делать, Матвей попробовал коктейль. В бокале оказалось что-то сладкое, пахнущее мятой, имбирем и еще чем-то тропическим, кажется манго. Но более всего в напитке ощущался крепкий алкоголь с приличным содержанием сивушных масел.

Недовольно отставив бокал с коктейлем, потянулся к стакану, в котором, как он предполагал должен был быть апельсиновый сок. Но и здесь Малькова ждало разочарование, вместо желанного вкуса, сквозь забившего всю верхнюю часть стакана кубиков льда, он глотнул нечто, напомнившее ему дешевый мультивитаминный напиток из картонных упаковок. И этот стакан Мальков отодвинул от себя.

Посмотрел на Кейси, тот улыбаясь, следил за его мучениями. Бокалы моазовца стояли нетронутыми там же, куда их поставил официант. Матвей жестом показал, свое мнение о содержимом бокалов, Шон со снисходительной улыбкой, слегка пожал плечами.

И в этот момент наступило блаженство, музыка в зале смолкла, приятная тишина бальзамом сняла звуковое давление.

– Фух, – выдохнул Матвей. – Неужели перерыв? Еле дождался. Как они здесь выживают?

– Привычка, – меланхолично отметил Кейси. – Адаптация. Слух, как и зрение, функций мозг, следовател-но при соответствии… при соответствующем тренинге, можно адаптироват-са и привыкнуть к такой громкости. И ты тоже можешь…

Кейси умолк на полуслове, его внимание отвлекли три девушки, подошедшие к их столу.

– У вас свободно? – Спросила невысокая плотная девушка с гордо выставленным вперед третьим размером. Розовая блузка со спущенной на плечи резинкой широкого воротника, плотно охватывающие крутые бедра, джинсы. – Меня зовут Вика.

– Марина – Рядом с Викой встала худенькая стройная девушка. Она была в цветастом платье до колен. В туфлях на каблуках, казалась высокой. На небольшом лице, скрытом длинными волосами, выделялись густо накрашенные глаза и пухлые губы.

– Снежана. – Представилась третья. Среднего роста, огненно-рыжие волосы, круглая мордашка, покрытое конопушками пухлое белое тело, упакованное в прозрачную белую блузку и короткую красно-коричневую клетчатую юбку.

В тот же миг, за спинами девушек возник официант.

– Что будете заказывать? – Спросил он.

Девушки переглянулись, бросили взгляд на стол, где стояли нетронутые напитки, затем дружно посмотрели на Матвея.

– Принеси им это самое! – Улыбнулся Кейси. – Такой же.

Невозмутимо кивнув, официант ушел.

– Я Матвей, это Шон, – продолжил знакомство Мальков.

– Шон? Какое странное имя, – жеманно заметила Вика, стрельнув глазками в альбиноса. – А вы откуда такой, Шон?

– Из Америки, – гордо сообщил Кейси.

– Из Америки? – Удивилась Снежана. – А говорите на нашем, как русский!

– Он из белоэмигрантов. – Пошутил Матвей. – Его воспитывала бабушка, она его наказывала, если переходил на американский.

– Бедненький, – Снежана положила руку на колено Кейси.

– Я…

Что хотела сказать Вика, выставившая вперед грудь, услышать не получилось, вновь загрохотала музыка. Не растерявшаяся Вика, тут же потащила Кейси на танцпол. Моазовец не сопротивлялся.

Матвей почувствовал, как в его ладонь протиснулась ладонь Марины. Повернувшись к девушке, Мальков увидел ее кивок в сторону танцующих.

– Пошли, – согласился он, но, не услышав своего голоса, просто встал. Марина последовала за ним.

Танцевала Марина неплохо, Мальков, в этом разбирался. Его мама, Галина Сергеевна, всегда считала, что помимо основных тренировок, которыми они с отцом загружали сына, Матвей обязан уметь танцевать, а потому водила его в соответствующую секцию при клубе. Подростком Матвей возмущался, ругался, пытался манкировать занятия «не мужским», как он считал делом. Повзрослев, почувствовав на школьных вечерах удивленный восторг одноклассниц и легкую завись друзей, Мальков понял, как был не прав и не раз с благодарностью вспоминал настойчивость родителей.

С первых же па Матвей почувствовал, танцевать Марина любит, но школы нет и не было, обычная бытовая самоучка. Но то, что она умела, делала неплохо. Бывают такие люди, подсмотрят ряд движений, по телевизору, в кино или на танцах, затем потренировавшись, начинают сами повторять. Иногда получается, иногда нет. Чаще нет, конечно, но при достаточном упорстве бывает даже оригинально. Местами. А местами не очень. Чувствовалось желание легкости и куража, а выходили скованные и незавершенные, механически запомненные последовательности.

Вот у Марины было как раз последнее.

– Здорово у тебя получается! Не ожидала. – Оценила девушка Матвея, едва появилась такая возможность и в музыкальном сопровождении образовалась пауза. – Вы надолго здесь?

– Не знаю, еще не решили, – Зачем-то соврал Мальков, отводя Марину к столу. – Шон еще останется, я же по обстоятельствам.

– Шон точно американец или вы так телок разводите?

– Да американец, американец. – Усмехнулся арбалетовец, а сам подумал, в какую одежду некоторых девиц не ряди, а стоит им открыть рот и сразу все становиться ясно. – Самый, что ни есть, американец. Может паспорт показать.

– А здесь что делает? – Удивилась Марина. – У них там Майями, пальмы, пляжи…

Мальков попытался ответить, что в Сочи тоже пляжи и пальмы, зато нет крокодилов и акул, но тут вновь загрохотала музыка. Уловив недовольное выражение лица Марины, изобразил пальцами по столу шаги, затем показал пальцем на выход. Девушка улыбнулась, затем потянула к себе Вику, что-то сказала ей в самое ухо. Та непонятливо помотала головой, Марина притянула ее к себе, вновь зашептала.

Вика, наконец, поняв, о чем та, согласно кивнула. Настала очередь Снежаны. Та согласилась еще быстрее.

Марина прижалась к Малькову, сделала знак, чтобы он наклонил голову. Почти касаясь губами его щеки, стараясь перекричать музыку, прокричала.

– Девчонки тоже устали, говорят, наскакались. Предлагают ночные купания устроить. Сможем еще пару бутылок взять? Для настроения?

– Не вопрос. – Матвей махнул официанту. – Что брать?

Марина показала, что не слышит. Матвей прижался щекой к щеке Марины.

– Что брать, говорю?

– Не знаю, сам смотри. Что сами будете, то и мы выпьем. А еще воды возьми попить. Или сок какой-нибудь.

Мальков махнув рукой, сделал знак официанту. На вопросительный взгляд Шона, пальцами показал, «уходим». Для убедительности, показал указательным пальцем на выход. А за тем, пользуясь, что девчонки тоже усиленно перешептываются, показал Шону три пальца, затем махнул в сторону выхода. Тот вопросительно показал глазами на девушек, дождавшись подтверждающего кивка Малькова, довольно улыбнулся и поднял вверх большой палец.

Подошел официант, Матвей жестами и на картинках буклета показал, что они хотят. Парень, дав знать, что понял, убежал.

Марина, закончив шептаться с подругами, придвинулась к Матвею, прижалась к его боку. Просунула руку, под его руку, положила голову на его плечо. Вика толкнув Снежану, привлекла ее внимание и показала на Марину и Матвея. Девчонки рассмеялись, Вика пересела поближе к Шону и просунув руку под руку Шона, отзеркалила позу Марины. Снежана, вскочила и сев к Шону с другой стороны стола, повторила действия подруги. Все дружно рассмеялись, но руки девушек Кейси не отпустил. Ему понравилось такое распределение симпатий.

Наконец пришел официант, принес пакет и счет. Шон протянул карточку, Матвей, усмехнувшись, протянул наличные. Официант сделал очевидный выбор в пользу наличных.

– Ну, что, продолжаем? – Игриво спросил Матвей, опуская руку на талию Марины. Они уже вышли в холл, здесь музыка тоже гремела, но говорить не мешала.

Во второй руке у него позвякивал пакет с бутылками.

– Да не вопрос, – усмехнулась Марина, прижимаясь к Малькову небольшой, но упругой грудью. – А куда едем? Вы где остановились?

Матвей замялся, затем рассказал, что еще нигде, не успели просто.

– И что теперь делать? – Возмутилась Марина. – Где сейчас в час или два ночи, квартиру искать?

– А гостиница? – Нашелся Мальков, – можно же гостиницу снять.

– Нет, гостинка не подойдет. Днем там еще можно проскочить, а в такое время они паспорта требуют, мы их с собой не взяли. – Марина оценивающе оглядела Малькова. – Машина у вас большая?

– Да, – кивнул Матвей. – Внедорожник, здоровенный как сарай. Здесь, рядом припарковали. Метров сто отсюда.

Марина на мгновение задумалась.

– Это случайно не тот белый внедорожник что возле пляжа стоит? С ладошками на капоте?

– Он самый.

Девушка подумала еще несколько секунд.

– И у вас только сегодняшний вечер? – Уточнила она.

– Да, завтра уезжаем и когда еще вернемся, сам бог не знает. Если еще вернемся.

– Тогда там и расположимся! – Марина посмотрела на подруг. – Как девчонки, устраивает такой вариант?

– Вполне, – махнула рукой Вика. – Ночные купания, лучшая приправа к сексу!

– Дура пьяная, – пробормотала Марина. – Когда уже напиться успела?

Чуть звякнув бутылками, они прошли мимо охранников, затем завернули к пляжу.

Дойдя до внедорожника, Снежана спросила.

– Ваша?

Матвей кивнул.

– Тогда подгоните ее к пляжу, там темно, подсветите.

Мальков посмотрел на Шона, тот молча нажал кнопку разблокировки.

– Ложи пакет. – Предложил он Матвею.

– Нет такого слова! – Тут же отозвалась Вика. – Нужно говорить – клади!

Мальков открыл дверь переднего пассажира, примостил пакет на пол перед ним.

– Езжай, я с девчонками пройдусь. Жди нас там. – Сказал он, захлопывая дверцу.

Проводив взглядом удаляющиеся габаритные фонари внедорожника, подхватил одной рукой талию Марину, другой обнял за плечи Снежану.

– Ну, что вперед?

Едва они вышли на пляж, как от моря пахнуло свежестью. Девушки быстро переглянувшись, заявили, что им необходимо отойти к кустикам.

Матвей жестом показал рукой, вперед, действуйте, сам же пошел к «Дискавери» замершему на широкой дорожке невдалеке от ресторана. Кейси выбрался ему навстречу.

– Шон, – вдруг вспомнил Матвей, когда их спутницы удалились за угол ресторана. – А ты презервативы взял?

– Матвей, твой сколько лет, что ты такой… неорганизованный? Ты только сейчас думать о них? Когда уже пользовать надо?

– Так есть или нет? – Мальков раздраженно махнул рукой. – И не делай культа из презервативов, у нас они продаются на каждом углу, даже в продуктовых магазинах, не говоря уже о круглосуточных аптеках. Делов-то, доехать до круглосуточной аптеки, а столько разговоров.

– Да ест у меня в машине… Точнее это ходить в комплект аптек авто. Потом нужно положить туда взамен. Завтра. – Примирительно сообщил Кейси, подумав, добавил: – Новые.

– Нет, использованные положим, – хмыкнул Мальков. – Уговорил, куплю я тебе завтра пару ленточек.

– Ленточек? Каких ленточек? – Не понял американец. – Зачем ленточек?

Мальков показал на трех подружек, выходящих на покрытую крупной плиткой дорожку, ведущую от ресторана к пляжу.

– А это они тебе объяснят.

Девушки обернулись на голос Малькова.

– Все, мы готовы! – Сообщила Марина. – Мы с девчонками решили, что так даже лучше. Здесь выпьем, погуляем вдоль пляжа…

– Искупаемся, – в тон продолжил Матвей. – А, что, говорят ночное купание самое шикарное! Правда, я никогда раньше не пробовал.

– Кто хочет, может и искупаться, – согласилась Снежана. – А я вот купальник не захватила.

Вика и Марина переглянулись, затем, не выдержав прыснули от смеха.

– Купальник она не взяла! Смотри как надо! – Захохотала Вика, стягивая розовую блузку. Ее крепкие груди, с вызывающе торчащими темными сосками, соблазнительно колыхнулись. – Все при мне и никакой купальник не нужен!

– Ребята, ставьте все сюда, – Снежана показала на круглый пластмассовый столик, что стоял у дорожки. – И, может, пакет, что все еще держал Матвей и

Марина, усмехнувшись, деловито раскрыла пакет, посмотрела содержание.

– А хотя бы шоколадку не могли захватить? – Упрекнула она, затем показала на столик, летнего кафе. – Давайте, несите все туда.

Шон недовольно посмотрел на Матвея, тот виновато развел руками, что официант положил, то и взяли. И даже больше, вот ликер, например. Кейси постучал кулаком себе в лоб, вот же недогадливые!

Спиртное подружки пить не стали, налили себе пепси, чуть отпив, поставили на стол.

– Пойдем, – Марина положила руку на плечо Матвея. – Я хочу прогуляться вдоль берега.

Мальков молча кивнул, обнял девушку за талию, повел ее к уходящему в море волнолому.

Податливое тело еще сильнее, чем в клубе прижалось к боку Матвея, он опустил руку ниже, провел по упругому полушарию и грубовато притянул Марину к себе. Девушка не возражала, наоборот, закинув длинные тонкие руки за шею Малькова, в свою очередь почти повисла на нем.

– Удержишь? – Шепнула она и, не дожидаясь ответа, подпрыгнула. Мальков едва успел ее подхватить, легкое девичье тело невесомым грузом легло на руки арбалетчика.

– Удержал. – Констатировала Марина. – Я загадала, удержит, поймает, значит, все получится.

– А если бы не удержал? – Спросил Мальков.

– Я знала, что удержишь.

Матвей хотел поцеловать темнеющие на светлом пятне лица губы, но сделать это, держа девушку на весу, не смог. Марина засмеялась, но отпускать хватку не стала.

Бросив быстрый взгляд на «дискавери», Матвей увидел Шона, уходящего в другую сторону пляжа. На руках у него была девушка, Матвей видел только светлые ноги Снежаны. Да они, что с Шоном по одному сценарию работают?

Презервативы, вспомнил Матвей. Он не взял столь необходимые именно сейчас резинки!

– Ты меня подождешь? – Спросил он Марину, будто та могла куда-то уйти. – Я на секунду. Резинки забыл!

Поставив опешившую девушку на волнорез, Матвей побежал к машине.

– Стой, подожди, ты куда? Да стой же! Не нужны они! – Растерянно закричала Марина. – Да не ходи ты туда! Стой, Матвей, стой, не нужно…

Но Матвей точно знал, без презервативов он не обойдется, не обращая внимания на крики Марины, рванул ручку дверцы внедорожника…

Внутри салона вспыхнул свет. На переднем пассажирском сиденье, зажав коленями открытую бутылку «Балантайна», сидела голая по пояс Вика. От неожиданности девушка вздрогнула, из чего-то зажатого в руке на ее джинсы капнуло несколько темных пятен.

Наслышавшийся о действующих в Сочи клофелинщицах, Мальков мгновенно понял кто перед ним. Схватив руку Вики, или как там ее по-настоящему зовут, Мальков зажал кулак девушки так, чтобы та не смогла выпустить пузырек, задал самый дурацкий вопрос из всех возможных.

– Зачем?

– Пусти руку, гад! – Закричала Вика.

– Отпусти ее! – Визгливо потребовала подоспевшая Марина. – Мы сейчас заяву напишем, что вы нас изнасиловать хотели, сидеть в петушатнике будете!

– Валите отсюда, придурки, пока целы! – Поддержала подельницу подбежавшая Снежана.

Обе стояли за спиной Малькова, но приближаться ближе опасались.

– Что здесь происходит? – Вмешался растерянный Шон. – Матвей, что случилось?

Не отвечая, Мальков, сжал руку Вики, так, чтобы она разжала кулак. Темно-коричневый непрозрачный козырек мягко упал на пол салона внедорожника. Не давая преступнице его раздавить, Матвей рывком вышвырнул девицу из машины, едва не сбив подруг, Вика оказалась в объятиях Марины.

– Пузырек с отравой и вашими пальчиками у нас, – Матвей, захлопнул дверцу внедорожника. – Поэтому исчезните отсюда быстрее и больше мне на глаза не попадайтесь! Ну! Бегом!

Последние слова он рявкнул так грозно, что клофелинщиц словно ветром сдуло, толкая друг друга, они за считанные секунды забежали за угол ресторана. Вскоре стих и стук каблучков.

– Погуляли, – Вздохнул Матвей, глядя вслед удаляющимся девицам. Можно было, конечно, сдать идиоток в полицию, что ни говори, а применение клофелина, это преступление, бесспорно. Но с другой стороны, это значило сидеть до утра в полиции, а затем весь день отвечать на вопросы следователя, а это им надо?

– Как ты узнал? Почему догадал вернуться? – Спросил Кейси. В минуты волнения у него сразу становилось хуже с русским языком. – Я, мне самому надо должен насторожит-са. Когда Вики отказалась со мной… с нам идти, говорил, в машине подр-ремлет. То так рвалася, разделся, ласкалась, а потом нет, я здесь ждат. Говорит потом, очередь своя. Я разочар-роватся, думать у нас, как это, троячок получать выйдет.

– Шон, так ты у нас шалунишка, оказывается? На старости лет, на групповуху потянуло? – Усмехнулся Мальков. – Это уже разврат, он тебя едва до беды не довел.

– А тебя? – огрызнулся Кейси. – Тебья кто довьел?

Матвей не ответил, вместо этого он открыл машину, стал выгребать и опускать в урну у ресторана, все бутылки, что они привезли с собой.

– Черт, выпить бы сейчас, но то, что теперь в бутылке, точно пить не стану. – С сожалением, он отправил последнюю емкость в урну. – Вот радость будет завтра у уборщиков. Или бомжей.

– Что есть бомжей? – поинтересовался моазовец.

– Бомж? Ну это человек без определенного места жительства, ночует где придется, ест, что дадут. Я вот подумал, а чем мы от них отличаемся? – Вздохнул Матвей. – Тоже спать негде и кормили нас сегодня чужие люди. Хотя нет, у нас хоть машина есть, правда тоже не наша.

– Хочешь, пойдем клаб, там выпьем? – предложил Кейси. – А то ты грустый стал, надо бодрить.

– А пошли! – Махнул рукой Мальков.

* * *

Но в клуб их не пустили. Не объясняя причин, уже знакомая тройка охранников молча перекрыла вход. В довершении, средний из них, жестом показал, чтобы они убирались.

– Вот это уже наглость! – Возмутился Матвей, но спорить или прорываться не стал. Так они ничего, кроме синяков не получат. здесь нужно по-другому. – Мужики, выпить хотим, хоть бутылку вынесите… Хотя нет выносить не надо, пустите одного из нас, купим в баре и уйдем.

– Проваливайте! – Рыкнул крайний справа. – И больше чтобы вас здесь не было!

– Дай бутылку купить, я же деньги плачу. – Не унимался Мальков.

– У таксистов спросите, – посоветовал охранник, что стоял в середине. – И реально прошу в последний раз, уходите, вам здесь не рады. Хотите, вызову полицию, мои коллеги подтвердят, что вы в нетрезвом состоянии устроили дебош, разорвали нам дорогую одежду, принесли ущерб заведению… Достаточно? Или…

– Вы есть преступник! – Возмутился Шон. – Вы есть покрывать клофелин, вы так…

– Бежим! – Мальков рванул товарища за руку. И вовремя, в том месте, где только что была белобрысая голова, пролетел кулак охранника.

– Бежим, правдолюб, нам только драки сегодня не хватает! – Не давая Шону оглянуться, Мальков потянул его в первый же поворот. Быстро проскочив короткую улочку, на ходу оглянулся. Погони не было. – Вот что за денек сегодня? И выпили и девиц сняли… А по итогу, трезвые как дураки и с сексом как у девственников!

Шон посмотрел в глаза Матвея. Затем оба засмеялись.

– Ну, на счет выпить, тот мордоворот дал неплохой совет. – Матвей улыбнулся. – Они в России на манер внесезонного ночного деда Мороза, у них все есть, стоит только попросить. Как деньги дашь, сразу помогут. И с выпивкой, и с прочими вопросами.

* * *

Искомое нашлось быстро, стоило только выйти на центральную улицу, проходящую мимо небольшого сквера, где сразу три белых машины с желтым гребнем ждали клиентов. Водители, рассчитывая на естественное охлаждение, а заодно и в целях проветривания, оставили двери машин открытыми, сами же сидели рядом. Двое, те что постарше, на длинной деревянной лавочке, третий, самый молодой, в распахнутой рубахе, обвисших трениках и шлепанцах-вьетнамках, расположился на корточках прямо перед ними.

Увидев потенциальных клиентов, таксисты, не подхватились, как это можно было ожидать, а только прервали свой неспешный разговор и выжидающе смотрели на подошедших.

– Доброй ночи, – поздоровался Матвей. – Ребят, консультация нужна. Вот у меня гость, американец, хотим выпить, а купить негде. Помочь можете?

Шон недоуменно вскинул голову, но Мальков не стал обращать на него внимание. Он специально обозначил национальную принадлежность Кейси, теперь таксисты отнесутся к ним иначе, чем если они были просто туристы. Своих не всегда, но зачастую, можно обмануть, ободрать, подсунуть левак, к иностранным гостям, отношение другое. Теперь таксисты чувствовали, что они представители Родины и нужно проявить себя во всей красе национального характера. Конечно, Мальков мог ошибиться, и нарваться на обычного циничного рвача, тому по барабану, гости не гости, но большинство россиян поступили бы так, как рассчитывал Матвей. И он не ошибся.

Таксисты переглянулись. Один из тех, что сидел на лавочке, грузный лысеющий мужчина лет пятидесяти с волосатой грудью, выпирающей из растянутой майки-алкоголичке, посмотрел на часы.

– Поздновато вы как-то, – заметил он. – А что раньше не могли найти, где выпить?

– Мы на одну ночь приехали, – пояснил Матвей, – завтра уезжать, если будем искать, где наливают, так всю ночь и проездим, а Шон будет думать, что у нас народ совсем не умеет гостей принимать.

– Я никогда…

Начал было Кейси, но его в этой ситуации никто не собирался слушать, люди поделились проблемой, теперь решает встречающая сторона, а не гость. А гость? На Кавказе гость он и есть, гость! То есть приложение к хозяевам, куда его повезут, за какой стол посадят, не его вопрос, а хозяина, его представления о гостеприимстве, о хлебосольстве и самоуважении.

– К дяде Коле надо ехать. – Предложил тот, что сидел на корточках.

– А он не спит? Время позднее. – Поинтересовался третий, в белой футболке с короткими рукавами и шортах. – Дядя Коля он, конечно, примет как надо, но время уже…

– Да не, все в порядке. Я к нему позавчера заезжал, нужно было… Как раз в такое же время и заезжал. Так он совсем еще спать не собирался, предлагал с ним посидеть. Жаловался на бессонницу, говорил, что в последнее время почти совсем не спит. Но мне спешить надо было, люди ждали, вот он мне трехлитровую банку первача налил, да еще закуски от себя положил.

– Ну, тогда без базара, к нему надо ехать, лучше, чем он, никто не примет! – Кивнул полный таксист. – Что, Юрчик, свозишь людей?

– А что платите? – Спросил Юрчик, поднимаясь с корточек.

– Да сколько скажешь, ровно половину и платим! – Улыбнулся Мальков. – Да не щемись, командир, заплатим, сколько скажешь. В рамках разумного.

– Ты не москвич, случайно? – Поинтересовался тот, что был в футболке.

– Москвич, – подтвердил Матвей.

– Заметно, без уважения вы. – Кивнул таксист. – Ладно поехали, не ровен час, дядя Коля действительно заснет, тогда будить его не буду.

Тот, кого всезнающие таксисты называли дядя Коля, жил на выезде из Адлера, впрочем, при всей известности, Адлер являл собой небольшой районный центр – куда не поедешь, через пять минут окажешься на окраине. На этот раз окраиной оказалась северная часть городка, где жили в основном люди с небольшим достатком.

Жилье неведанного дяди Коли ничем от соседских не отличалось. Небольшой, в бледно-голубоватой побелке полутораэтажный дом, перед ним забор, из некрашеной потемневшей старой вагонки. В правой части забора такие же некрашеные деревянные ворота, с приоткрытой узкой калиткой.

– Повезло, не спит, – Юрчик, подкатив к самым воротам, поставил машину на ручник. – Пойдемте, поговорим, познакомлю с нашим дядей Колей. Но учтите, его здесь все знают и любят, если что, не посмотрят американец или русский, спросят по-полной!

– Зачем все говорят американец, американец? – проворчал Шон, но его никто не слушал, Юрчик, а следом за ним Матвей, уже выбрались из машины. Кейси, хочешь ни хочешь, вынужден был последовать за ними.

Таксист дважды коротко нажал на кнопку звонка. Во дворе гулко залаял дворовой пес, судя по голосу совсем не малого размера.

Прошло несколько минут, калитка отворилась шире, на улицу вышел высокий мощный старик. Одетый только в спортивные штаны и тапочки, весь седой – от недельной щетины и уже редеющей шевелюры, до обильной растительности, покрывающей его атлетический торс и обвитые могучими мышцами руки, все волосы были предательски белы.

– А, это ты, Юрчик. Здорова! – Дядя Коля протянул руку таксисту, затем гостям. – Чем могу служить?

Мальков, отвечая рукопожатием, поразился силе старика. Не смотря на возраст, в хозяине дома чувствовалась мощь молодого атлета.

– Дядь Коля, – Таксисит улыбнувшись, положил руку на предплечье старика. – Вот люди приехали на одну ночь, отдыхали, выпивали. Решили добавить, а взять уже негде. Все кругом закрыто. Хорошо додумались, нас нашли. Мы с Адамом и Артуром на нашем месте сидели. Подумали и решили, американца, ни к кому кроме дяди Коли везти нельзя, только к вам! Мы же правильно подумали?

– Американец? – Дядя Коля вперил свой взгляд в Матвея.

– Не, я москвич, – улыбнулся Мальков, он не знал почему, но едва увидел старика, сразу почувствовал к нему необъяснимую симпатию. – Вот он, – показал на Кейси, – американец.

– Шон Кейси! – Протестующе зашипел моазовец. – Я Шон Кейси…

– Точно американец! – Кивнул дядя Коля, – я поначалу сомневался. думал разыгрываете, а как заговорил, сразу понял, из такешника!

– Какого такешника? – Удивился Юрчик. – Он из Америки.

– Вот и я говорю, такешники. – Усмехнулся дядя Коля. – Такешник стейтс, погоди, у кого это было? Кажется у Стругатских… Нет, точно у Вайнеров. Помню, что у братьев, вот у каких, забыл! Теперь точно вспомнил, у Вайнеров! Там они фирмачей так называли. Ну не они, не сами Вайнеры, а те наши, которые их шмотками фирсовали.

– Фарцевали, – подсказал таксист.

– Да, точно, фарцевали, – согласился дядя Коля. – Так, а чего мы стоим? Проходите, давайте!

Старик отошел в сторону, приглашающе протянул руку к калитке. Но Матвей, памятуя о собаке, с которой совсем не хотелось знакомится, попросил.

– А может, мы здесь подождем? – Предположил Кейси и растерянно посмотрел на Малькова.

– Чего подождем? – Удивился дядя Коля. – Не надо ничего ждать, там у меня закусочка, самогон. Причем лучший самогон на побережье, вон Юрчик не даст соврать! Так, Юрок?

– Так, дядя Коля, все так.

Старик зашел во двор первым, оттуда крикнул.

– Заходите не бойтесь. – Во дворе зазвенела цепь. – Малыша не опасайтесь, он никого не тронет.

– Идемте, – позвал таксист. – Раз дядя Коля зовет, нужно идти. Не пожалеете, такого вы еще не видели, могу спорить!

Чего такого они еще не видели, Юрчик так и не пояснил, но заинтригованный Мальков раздумывать не стал. Толкнув вперед все еще сомневающегося Кейси, он шагнул за порог.

Принимал дядя Коля гостей в большой комнате со свежевыкрашенным красной краской полом, высокими бревенчатыми потолками и стенами в бело-синей раскраске. У правой стены стоял большой квадратный стол, четыре простых старых стула, слева стояла газовая четырехконфорочная плита, рядом широкий холодильник «Toshiba» и внушительный горшок с каким-то неизвестным Малькову растением. Единственно, что он понял, растение было из лиановых, три ствола толщиной с запястье Матвея, скручиваясь винтом, занимали весь угол комнаты. Поднимались вверх до потолка и ввинчиваясь побегами в неровности и микроскопические щели между досками, они веером расходились дальше, покрывая собой более двух третей поверхности свода. Один из старых отростков обвил небольшой абажур с тремя лампами, что свисал посреди комнаты, теперь светильник был почти весь закрыт плотными овальными листьями, но это только украшало комнату и придавало ей шарм лесного жилища.

– Амазинг! – Оценил ошеломленный Шон, разглядывая неожиданное «дизайнерское» решение. – Итс бьютифул! Красиво! Айм шокед!

– Сюда бы ролевиков, – заметил Мальков озираясь. – Те, что за эльфов отыгрывают, с ума бы сошли от зависти глядя на все это! Да и гномы…

– Каких ролевиков? – Не понял входящий в столовую дядя Коля. В руках он нес стаканы и пока еще пустой графин. – Рокеров что ли? Только этих джагеров здесь не хватало!

– Каких еще джагеров? – Уточнил Юрчик. – Я о таких еще не слышал.

– А вы не любить байкер… моторсиклистс? – В свою очередь уточнил удивленный Кейси. – Я есть байкер! Моторсиклист по вашем.

Дядя Коля удивленно посмотрел на американца.

– А причем тут мотоциклисты? – В свою очередь спросил он, ставя посуду на стол.

– Вы же только сейчас говорит не любит рокеров.

– Ну да.

– Так я есть тоже рокер! – Гордо заявил Кейси и для убедительности хлопнул себя ладонью по груди.

– На гитаре играешь? – Скорее утвердительно, чем вопросительно произнес старик, вытаскивая из ящика кухонного стола огромный, в локоть среднего человека, нож.

– Нет. – Глядя на нож, напрягся Шон.

– На барабанах? – Продолжал допрос дядя Коля.

– Да ни на чем я не играт, – возмутился Кейси. – Я не умей, у меня… это… уха нет.

Дядя Коля подозрительно посмотрел на гостя. Затем его лицо озарилось догадкой.

– Слуха, что ли нет?

– Да вот так правильно, слуха нет, – альбинос, не отрывая глаз от ножа, замотал головой. – Слух нет! Совсем нет!

Великан пожал могучими плечами, пробурчал:

– Так какой же ты рокер, если играть не умеешь?

– Дядя Коля, Шон хотел сказать, что он мотоциклист, – поделился догадкой Мальков. – У них в Америке, рокерами называют не музыкантов, а мотоциклистов.

– А, дядь Коля, так это вы про Мика Джагера говорили? – Теперь и Юрчика осенило. – Из Роллинг стоунс?

– Не знаю откуда он. Языкатый такой – дядя Коля вытянул руку, показывая какой длины язык у музыканта. Затем повернулся к холодильнику, достал докторскую колбасу. – Раньше его фотографий много было, бабы-дуры, даже на майках его носили.

– Дядя Коля, – Матвей тоже решил, что будет называть старика именно так. – Наш Шон не музыкант, но он любит ездить на мотоцикле и к тем, кого вы называете рокерами, никакого отношения не имеет.

– Да бог с ним. – Великан положил колбасу на доску, стал нарезать аккуратные круги. – Хочет быть музыкантом, пусть будет, чего стесняться?

– Я рокер! – Возмутился Кейси. – Я не есть… мусикант!

– Да хоть Мик Джагер, только язык не высовывай, – шутливо посоветовал Юрчик. Кивнул на нарезающего колбасу старика, добавил: – У дяди Коли видишь тесак какой, вмиг отрежет!

– Глупости не болтай! На вот нож, бери огурцы, помидоры, салат нарежь. – Дядя Коля строго посмотрел на веселящегося таксиста. Взяв графин, пошел к выходу. – А я своей сейчас принесу…

Первым ощущением Матвея, когда он влил в себя прозрачную зеленоватую жидкость, было такое, будто он вдохнул мятный аромат ментоловых таблеток. Но без аптечного привкуса, лишь легкое жжение деликатно напомнило, что он пьет самогон.

– Амазинг! Изумительно! – произнес ошарашенный Шон. – Это, что такое было? Вино? Фром минт? Из мяты?

– Вино? Ну, ты и сказал! – Засмеялся Юрчик, чуть пригубивший напиток. – Смотри сюда!

Таксист вытащил из стоявшей на столе банки с аджикой чайную ложку, салфеткой оттер до металлического блеска. Налил в нее остаток жидкости из своей рюмки. Чиркнув зажигалкой, поджег – пламя факелом взвилось вверх, тут же опало до двух-трех сантиметров, затем совсем исчезло.

– Смотри сюда! – Юрчик протянул ложку американцу. – Видишь, суха совсем! Все сгорело! Как чистый спирт!

– Это такой… – Шон поискал подходящее слово.

– Самогон. – Подсказал Мальков. – Только этот самогон лучше любого вашего виски!

– Само-гон? – повторил Кейси.

– Да, это чистый самогон, – с трудом изображая скромность, подтвердил дядя Коля. – Мой личный рецепт.

– Учти, такого нигде нет! – Хвастливо заявил Юрчик, качая поднятым вверх заскорузлым указательным пальцем. – Где хотите ищите, но вот чтобы вот так, ни у кого!

Мальков взял рюмку, понюхал. Никакого сивушного запаха, только легкий аромат мяты.

– Да что вы ее нюхаете! – Огромная лапа старика схватила графин за горлышко. – Ее пить нужно! И закусывайте, а то враз по мозгам вдарит! Ну, давайте по-второй, для закрепления вкуса, а потом я вас другой угощу, скажете какая лучше.

Малькову по мозгам, как говорит дядя Коля, «вдарило» уже после второй рюмки. Пришло легкое расслабление, стало жарковато, захотелось сказать, что-то приятное всем.

– Здорово! – Признал он. – Действительно ничего лучше я не пил. Сегодня удивительный день, днем познакомились с замечательными людьми! Пили, ели, кстати, еда там тоже изумительная! Особенно мне понравились хачапури! С сыром, слоенные такие! Сочные!

– Хинкали! – Поправил его Кейси. – Эти штучки, где сок, там, внутри. Меня их эта замечательный женщина учила кушать.

– Нет, Шон, хинкали, это другое, это с мясом! А я говорю, про те слоенные пироги с сыром. – не согласился Мальков.

– Хинкали, хинкали, – проворчал дядя Коля, доставая из шкафчика пятилитровую бутыль с розоватой жидкостью. – Это яблочная. А про хинкали, я так скажу, ерунда эти ваши хинкали! Пельмени они и есть пельмени, только большие, как лапти! Вы вот хинкал попробуйте, вот то вещь! С сушенным мясом да с домашней колбасой и чесночным соусом на айране с тертыми орехами! Вам не понять, вы не пробовали, потому не знаете, что такое настоящий хинкал!

– Хинкал? Первый раз слышу! – Удивился таксист. – Дядь Коля, ты ничего не путаешь? Может все-таки хинкали?

– Раз я говорю, хинкал, значит, хинкал! Я его в Дагестане ел, шикарная вещь! И как еда и как закуска, лучше не придумать. Лучшая еда для мужчины! Под него пьешь, и не чувствуешь, вроде столько выпить нельзя, но сидишь, как после первой! Эх, были времена! – старик поднял руку с рюмкой. – Ладно, мы здесь не о еде собрались говорить! Давайте, лучше выпьем! Почувствуйте, какой аромат, спиртов вообще не пахнет! А в следующий раз я вам налью другой самогон, с запахом роз.

– А про крапивный забыл, дядя Коля? – Напомнил таксист.

– Не, конечно, крапивный мой любимый. Его на закуску берег, да смотрю наши гости уже где-то выпили, потому лучше сегодня уже не мешать одно с другим. Вы бы ребятки закусывали, а то у меня самогонка такая, что мягко идет, но потом вдарит так, что по кроватям вас растаскивать придется.

Правоту великана Мальков почувствовал после очередной рюмки, он уже не успевал следить за темой разговоров. Зато пропускающий все тосты таксист, не преминул уточнить.

– Дядь Коль, а что ты говорил про запах роз, я раньше про такой не слышал. Ты, вроде, цветочные не уважаешь?

– Это, не мой. Мне его на пробу принесли, хотел вот чтобы они с моим сравнили, сказали, какой лучше. – Хозяин дома кивнул на осоловелых гостей. – Но вижу, что им уже не до того.

– Дядя Коля, я не понял, с запахом роз, разве самогонка бывает? Хрень какая-то! – Лицо Юрчик скривилось в брезгливой гримасе. – Это уже ликер какой-то! Бабский напиток!

– Ликер? – Встрепенулся Шон. – Матвей, а где наш ликер?

– Какой еще ликер? – Не понял Мальков.

– Ну этот, в машине.

– А зачем вам ликер? – Поинтересовался дядя Коля. – Вам, что мой самогона не нравится? Могу другой принести! Хотите, мой новый опробуете, я его еще никому не давал!

– Мужики, вы это, осторожнее. – Тихо проговорил таксист. – Дядя Коля боец закаленный, а вам его самогон башку снесет на раз! Вы бы еще по одной и давайте я вас отвезу туда, куда вам надо. Хорошо?

– Хорошо, – кивнул Мальков, – еще по одной и все! Это правильно. Так и надо.

– Вот, – Дядя Коля, на мгновение заполнив весь дверной проем, ворвался в комнату и одним большим шагом оказался у стола. В руках у него была прозрачная пятилитровая бутылка с легким желтоватым оттенком.

– Вот, – повторил старик, – это моя экспериментальная. Все подбираю рецепт, но никак зацепить нужный вкус не могу. Вот вроде бы этот вариант ничего получился, попробуйте.

Радушный хозяин разлил напиток по рюмкам.

– Понюхай, красота какая! – Дядя Коля не вытерпел и поднес рюмку к носу. – Нектар!

Мальков вдохнул аромат, тянущийся из рюмки. Да это же банан! Натурально бананом пахнет!

– Нюхай-нюхай, такого букета ты нигде найдешь! – Дядя Коля одобрительно кивнул, затем сунул рюмку к носу Юрчика. – И ты нюхай, хоть и не пьешь. Сивуху слышишь?

– Да я даже спирт не улавливаю! – Признался таксист, макнув губы в напиток. Покатав на языке, удивленно посмотрел на самогонщика. – Сироп какой-то! Дядя Коля, ты точно на ликеры переходить стал? Может баба какая завелась, для нее делаешь?

– Бабы нет, без надобности они мне уже. А что сироп, то да, я и делал его, таким, – признался дядя Коля. – Как ликер, точнее, только крепостью высокой. Ну все, хватит нюхать! За всех нас!

Дядя Коля одним глотком выпил, Матвей и Шон последовали его примеру.

– Ух, крепка! – Пожаловался Матвей. – Вот здесь крепость действительно чувствуется.

– Специально так делал, – признался дядя Коля. – Хотел, как можно ближе к оригиналу!

– Какому оригиналу? – удивился Юрчик. – Я что-то не слышал, чтобы крепкие напитки имели вкус и запах банана. Это ты что-то новое изобрел. Я вот знаю из крепких есть водка, коньяк, виски, текила еще. А, еще ром забыл. Ну и бренди всякие, кальвадосы там. Да много чего есть, но банановых там точно нет! Ликеры банановые есть, но там крепость низкая, про другие напитки даже не слышал. Что-то ты не то намутил, дядя Коля.

– И я не слых… не слышать, – поддержал таксиста Шон. – Нет такой! Не бывать! Не быва-ет!

Матвей собирался поддержать коллегу и вставить свои пять копеек, но пока он подбирал аргументы, кто-то уже успевал увести разговор в другую тему и Малькову вновь приходилось вникать в сказанное. Поэтому он только переводил взгляд с одного спорщика на другого и молчал.

– Не бывает? Это ты мне говоришь? – Неожиданно резко отреагировал могучий старик на слова Кейси. – Это у вас, у немчуры всякой, не бывает! А я сам его возил! Сопровождал грузовики с ним! И не раз! Я тогда большим человеком был, начальником охраны фармацевтического завода, у меня под сто человек подчиненных было! Сам я тогда вообще не пил, этот ваш спирт! Всего-то два раза на язык пробовал! И все, больше не разрешили, там все на учете было! К этим бочкам даже нам подходить не разрешалось! Один раз попросил попробовать, так на самом донышке рюмки налили! Это разве хватит, такому как мне? Но вкус на всю жизнь запомнил, думал назло всем вам сам такое сделаю и вволю напьюсь! Много раз пробовал повторить, вот только в этом году в первый раз получилось. Решил, это мне, как награда, если тогда нельзя было, так сейчас душу отведу! Вы не представляете, как я долго рецепт подбирал, считал, что раз напиток высоко в горах прятали, то есть в нем что-то такое, что только избранным можно его пить. Вот и старался, искал секрет! А выходит зря все.

– Это почему? – Не унимался любопытный таксист. – Вкус не тот?

– Вкус, вроде, тот. И аромат тоже. Но вот теперь кому ни даю пробовать, никому не нравится. Думаешь, – дядя Коля разочарованно вздохнул и ткнул пальцем в таксиста, – ты первый его бабским ликером обзываешь?

– А мне кажется, совсем и не бабский, нормальный самогон, вкусный! – Наконец нашел, что сказать Матвей. – Самый настоящий мужской! От него сразу, ух!

Не находя слов объяснить, Мальков выставил над столом сжатый кулак.

– Это все потому, что ты тот не пробовал, настоящий, из Дагестана. – Дядя Коля благодарно похлопал Матвея по плечу. – Теперь я и сам чувствую, все-таки что-то в моем не хватает. Не дотягивает до того, что на завод возили.

– Дагест… ик. – Не договорив, Кейси удивлено огляделся, затем еще раз икнул. – Где этот?

– Здесь, на Кавказе, – досадливо отмахнулся Юрчик от икающего американца. – Дядь Коля, а ты часом не путаешь, откуда в Дагестане бананы? Они у нас не растут, в Дагестане тем более.

– Откуда мне знать, что и где растет, я охраной занимался, при мне ни грамма продукта не пропало. А откуда он там брался, то большая тайна была, ее у нас никто не знал. Но я и не лез в их секреты, на кой они мне. Там такие люди работали, им жизнь человеческая копейки не стоила, там за лишний вопрос с тобой такое могли сделать, врагу не пожелаешь! Потому, о прошлом…

Не договорив, старик махнул рукой и, словно застегивая замок-молнию, провел пальцами по сжатым губам.

– Я и сейчас об этом со страхом вспоминаю.

– Да ты чего, дядя Коля, ты о чем? – Юрчик посмотрел в глаза гостеприимного хозяина. – Ты же знаешь, мы за тебя любого к крабам на корм отправим! Ты…

– Хороший ты парень, Юра, но не говори о тех, кого не знаешь, это страшные люди. И я счастлив, что по всему выходит, след мой они потеряли. Повезло мне, тогда у них проблемы были, вот мне посоветовал один умный человек уйти подальше и спрятаться поглубже. Прав он был, очень прав. Потому я сейчас жив и пью с вами свой самогон, что послушал его. И тебе я зря это говорю, но уже столько лет молчу, что не выдержал. Хорошо еще наши гости спят, слабые оказались, пары рюмок хватило.

Удивленный таксист повернулся к столу и убедился в правоте старика. Шон, широко открыв рот спал, откинувшись на спинку стула и запрокинув голову назад. Мальков поступил проще: положив голову на сложенные на столе руки.

– Вот надо же, как они быстро, я даже не заметил! – Удивился Юрчик.

– Слабаки! – Тяжело вздохнул дядя Коля. – А я им еще хотел моего крапивного дать! Чудики, лучший самогон так и не попробовали!

Глава 8

Матвей проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Открыл глаза. Над ним склонился Шон. Из-под руки моазовца пробивались солнечные лучи, машинально веки Малькова вновь закрылись.

– Вставай! Вставай, Матвей! Бистро! – Кейси недовольно тряхнул сильнее. – Ты так спать много нельзя! Ехать надо, нас на плато ждут.

Мальков одним рывком сел, голова, как ни удивительно, не болела. Это при том, что вчера они намешали такую адскую смесь алкоголя, что сегодня должны были лежкой лежать и ругать свою неумеренность в потреблении спиртного.

Огляделся. Видать точно вчера крепко выпили – этой комнаты он совсем не помнил. Узкая, длинная, две кровати «вагончиком» одна за другой. Он лежал на той, что ближе к окну, значит Шону досталось место у двери.

– Матвей, мы спешать, – недовольно напомнил моазовец.

– Как самочувствие? – Вместо ответа поинтересовался Мальков. – Поймал похмелье?

– Я не знать, что значит «поймать похмелье», но если это вуд… дятел в голове, то да, стучит! – Признался Шон. – Матвей, не надо тяни время, надо ехать!

– Да не тяну я! – Отмахнулся Мальков. – Вот схожу отолью и поедем. А где здесь туалет?

Кейси махнул в сторону двери.

– Там.

– Там, – передразнил Матвей. – Дверь я и без тебя вижу.

Выйдя в коридор, столкнулся с дядей Колей, тот пришел звать гостей завтракать.

– Я яишенку нажарил, пойдемте перекусите. – Сообщил он. – Сейчас крапивной налью, все как рукой снимет.

– Нет! – Одновременно вырвалось у приятелей.

– Пить мы не будем! Поймите, у вас самогон такой вкусный, что если начнешь, не остановишься! А нам еще весь день ехать за рулем. – Добавил Мальков. – Дядя Коля, а до пляжа далеко отсюда?

– А вот позавтракаете, я вас сам отвезу. Ну так, что, по рюмашке и в путь?

Дядя Коля довез страдальцев до того самого сквера, где вчера они познакомились с Юрчиком и его коллегами. В этом месте они уже ориентировались, помнили, что отсюда и до того ресторана, где стоял «дискавери» не более пяти минут пешком. Тепло попрощавшись с уникальным сочинцем, – каким уже по счету? – пошли к внедорожнику. Где их и поджидал сюрприз – едва завелись, Шон в сердцах выругался и ударил руками по рулю

– Ну почему именно сейчас! – Простонал он на английском.

– Что случилось? Проблемы? – Встревожился Мальков, но говорил на русском.

В душе Матвей был готов к чему-то такому, он подспудно подозревал – разозленные неудачей девицы могли сделать какую-нибудь гадость.

– Сам смотреть, – палец американца ткнулся в информационное табло на приборной панели. Моазовец вновь вернулся на русский, но от волнения он у него явно стал хуже, чем вчера.

Матвей посмотрел. На мнемосхеме красным тревожным цветом выделялась пиктограмма с надписью «Check Engine». О, знакомая вещь, в простонародье «Джеки Чан». Это могло значить, что угодно, от реальной проблемы, до ошибки в тесте. Но ехать в горы, да еще по грунтовке, с таким предупреждением от бортового компьютера нельзя, это не обсуждается.

– Попробуй выключить все, выжди секунд двадцать, затем включись. – Посоветовал Матвей.

Кейси так и сделал. Табличка вновь загорелась.

– Твою мать! – Выругался Мальков. – Вот почему все так не вовремя?

– Я должен… обещал Карпентеру, быть сегодня место. Плато. – Заныл в ответ Кейси. – Мне еще надо в штаб-квартир звонить! Атака сорвавшихся надо должен доклад делать! А еще надо телефоны, что вчера купил, в нашей конторе регистрировать, инколл код получить.

Матвею посмотрел на сидевшего нахохлившимся воробьем американца. Захотелось подбодрить его.

– Не кисни, может там мелочевка какая-то. Машина на ходу? Ехать может?

– Может, но нельзя долго. Нужна инженир тест. Проверка. Сервис.

– Тогда давай подъедем к тому месту, где вчера Юрчика нашли. Может он уже там, подскажет в какой сервис ехать.

– Мне, в какой-нибудь нельзя, у нас полис… компания страховка не разрешит. Нужно Брюссель звонить, в наш штаб-квартир, наш механик. Он звонит автодилер, тот говорит какой ваш кар… автосервис мне ехать.

– Давай сделаем так, я поеду на такси, заберу антенну. А ты, как определишься по времени, отзвонись, может тебе придется здесь переночевать, тут как карта ляжет. Если все решиться быстро, то я жду тебя, если нет, поеду на такси, а там дальше пешком. Нужно восстановить мой «вирус» и командировочное отметить. А еще придется подписать с Михалычем акт о приемке после ремонта. Мать его, дурака старого, вот же начудил он со станцией! Придется в акте какую-нибудь хрень написать, чтобы не подставлять. Не писать же, что у мужика мозги кончились и он сам отключил модуль обработки? У нас хоть и частный НПК, а тоже бюрократия.

* * *

До магазина автозапчастей Мальков доехал на такси. Водитель не сразу понял, куда нужно клиенту, но Матвей, хорошо помнил дорогу, и они быстро нашли нужный адрес.

Продавец не подвел, антенна уже ждала нового владельца. Мальков с удовлетворением заметил, что она, как две капли воды похожую на ту, что Мальков отдал моазовцам. Доволен был и продавец, антенну привезли пару часов назад и Павел уже собрался звонить Матвею, а тот сам подъехал.

Рассчитавшись с продавцом, Матвей пешком пошел к повороту на Хосту. Можно было поймать такси, но смысл спешить, если все равно придется ждать Шона? Тут впору думать, где лишнее время убить, а не на такси ездить.

Первые полчаса ходьбы дались легко, он уже прошел Хосту, оставив районный центр слева, когда его догнала оттянутая по неизвестной Малькову причине настоящая расплата за вчерашнее веселье. Знакомые признаки похмелья навалились разом, сразу захотелось пить, по всему телу выступил пот, к горлу подкатила тошнота. Сейчас бы полежать где-нибудь в теньке, а еще лучше в прохладе, но только не тащиться в жару по этой чертовой раскаленной и пыльной дороге!

Огляделся. Всего ничего, как отошел от последнего поворота к городским улочкам, а такое чувство, что оказался в диком захолустье! На длинной, многажды битой асфальтированной дороге в две полосы, ни одной машины, ни одного велосипедиста или просто пешехода. Ощущение такое, будто ты не в Сочи – столице летнего отдыха россиян, а где-то в богом забытой глухомани. Куцая растительность, выжженная земля, палящее солнце, создавалось впечатление, что попал в декорации фильма об американской Неваде. Из строений только заброшенная и покосившаяся автобусная остановка, построенная лет пятьдесят назад. О том, что это остановка, можно было догадаться по характерному сварному скелету из давно некрашеных металлических уголков и частично сохранившейся крыше с кусками колотого шифера. Тени эти остатки почти не давали, да даже если бы и давали, воспользоваться укрытием Мальков не смог бы из-за вони, распространяющейся оттуда. Кто-то додумался использовать заброшенную конструкцию, как туалет, причем, неоднократно. Оставалось только удивляться, как до сих пор эту рухлядь не утащили на металлолом.

Поскорее проскочив распространявшую зловоние территорию, Мальков, обреченно включил дисплей смартфона. Время бежало, уже тринадцать пятьдесят. Может позвонить Шону? А смысл? Если он освободился, то уже сам бы позвонил. А теребить моазовца и спрашивать, «дядя, а когда ты за мной приедешь?», не серьезно. Мог бы, уже приехал, раз нет, значит, пока не может.

Матвей вздохнув, решил идти дальше. Догонит его Кейси, хорошо, не догонит или вообще останется в Сочи, Малькову все равно придется добираться до плато – там остались его вещи, запчасти к «вирусу», а главное, нужно поставить печати на командировочные документы и подписать акт приемки выполненных работ. Без последнего, ему никто командировку не засчитает и билеты не оплатит.

Мальков прошел всего метров сто, сто-пятьдесят, когда понял – чутье не подвело, двигаться вперед он решил не зря. Дорога здесь делала едва заметный плавный поворот с подъемом, вот с этого подъема, стало видно странное длинное одноэтажное строение. Оно разместилось на небольшой возвышенности с правой стороны от асфальтированной ленты и было похожее на большой автобус или скорее даже старинный железнодорожный вагон, ставший на свою последнюю стоянку, но так это или нет, с такого расстояния не определить.

Шагов через триста, Матвей убедился, это действительно был снятый с колес железнодорожный вагон. Как он тут оказался, и кто его притащил, сейчас уже вряд ли определишь, но здесь он уже давно – выцветшая и местами отвалившаяся многослойная голубая краска уже не могла скрыть гниющие и отваливающиеся куски обшивки. Кое-где она уже совсем отвалилась и была заменена выкрашенными в ту же голубую краску фанерными листами. Но и те не избежали испытания временем и погодой, разбухшая от гнили и грибка фанера расслоилась и слепому было ясно – спасти раритет уже не сможет никакой ремонт.

До вагончика Матвей брел еще минут десять, по такой жаре идти быстрее похмельному организму было тяжело, да и просто незачем. Надежды на то, что в вагоне окажется кафе или магазином было мало, дорога совсем не заезжена и работать здесь себе в убыток – на зарплату продавца не наторгуешь. Скорее тут была бытовка или склад работавших где-то поблизости строителей времен раннего Брежнева. А может, заведение служило пристанищем водителей дальнобойщиков, трудно сказать, такое он тоже в различных командировках встречал. Но что бы там ни было, Мальков все равно брел к вагончику, вдруг там обнаружится заправка, а на заправке всегда есть возможность найти кафешку или хотя бы кран с водой. Умыться, да попить воды похмельному организму не помешало бы.

Но и это предположение вскоре развеялось. Чем ближе подходил Матвей, тем меньше оставалось надежды на то, что в голубом вагончике он обнаружит заправку, ни топливных цистерн, ни автоматических колонок не наблюдалось. Но Мальков, все равно свернул с дороги и приблизился к вагончику. Вывески на заведении не имелось, но дверь была открыта и Мальков шагнул внутрь. Ему повезло и не повезло одновременно. Повезло в том, что вагончик – о чудо! – все же оказался придорожным магазином с буфетом. А не повезло в том, что электричество в этом заведении отсутствовало уже как минимум несколько дней, отчего содержимое буфета и холодильного ларя стало мягко говоря, малопривлекательным.

Едва Матвей вошел, как в нос ударил запах испорченной еды. Невзирая на это, Мальков все же не спешил выбегать, какая-никакая тень хоть на несколько минут, но приносила облегчение.

Возможно, этот вагон когда-то привезли, чтобы организовать столовую или кафе для рабочих. Со временем, надобность в столовой исчезла, рабочие уехали, но упрямые владельцы заведения не сдавались и превратили вагончик в магазин и буфет. В пользу последнего предположения свидетельствовал обычный стол из тех, что был в большинстве советских столовых конца двадцатого века – квадратный, с исцарапанной пластиковой столешницей и широкой дюралевой окантовкой. Стол стоял посреди левой части помещения, рядом с ним валялась на боку металлическая трехногая табуретка. В правой части вагончика наблюдались сразу два ларя – обычный буфетный с застекленной верхней частью и второй, тоже обычный ларь-холодильник на колесах для хранения и заморозки продуктов. Именно в нем обнаружилась отвратительного вида гниющая смесь бумаги и растаявшего мороженого, что издавала тяжелый смрад, заполнивший весь магазин.

Ассортимент в буфете был менее мерзкого вида, теплая из-за отсутствия электричества, пепси-кола в стандартных бутылочках, высохшие кольцевые коржики и сморщенные коричневые кексы.

Из всего этого Малькова привлекла только пепси-кола, но буфетчицы за стойкой не было, а брать самостоятельно он не мог даже в отсутствии хозяев товара. Давая знать о своем присутствии, Матвей постучал костяшками пальцев по прилавку, но безрезультатно, никаких дополнительных звуков за ширмой, отделяющей салон от подсобного помещения, не возникло.

Неожиданно измученное труднопереносимыми запахами обоняние, ощутило знакомый и желанный аромат свежезаваренного кофе! Это взбодрило и вселило небольшой энтузиазм – по всему выходило, что все же вагончик обитаем, нужно только лучше поискать хозяев.

Матвей вышел, с облегчением вдохнул пусть и раскаленный, но все же чистый, сдобренный ароматом кофе, воздух. Далее его вел нюх. Обойдя вагончик справа, он увидел ту, что варила напиток. Это была высокая массивная, но без болезненной полноты, женщина. По внешнему виду, Мальков определил ее возраст, как нечто среднее между сорока и шестидесятью. Бывают люди с трудно определяемым жизненным багажом, хозяйка вагончика относилась именно к таким. Седые, давно не мытые волосы, в равной пропорции перемежались с темно-русыми и, не смотря на жару, прятались под темным клетчатым платком. Длинная темная юбка до пола почти касалась высохшей земли, сверху цветастая красно-черно-зеленая блуза с рукавами до середины предплечья открывающая солнцу загорелые до черноты натруженные руки.

Женщина стояла спиной к нему и не заметила появления Малькова. Она колдовала над ржавым продырявленным, но все еще продолжавшим служить, мангалом. На его решетке лежал неровно оторванный кусок кровельного металла, с кучкой песка на нем. Из этой кучки торчала длинная ручка турки, из которой и доносился этот сумасшедший запах кофе.

– Вы продавщица? – Задал идиотский вопрос Мальков. – И мне кофе сделаете? Я заплачу.

Женщина, обернулась, спокойно, не выказывая удивления внезапным появлением незнакомца, кивнула.

– Присаживайтесь там, – показала она на круглый пластмассовый столик с двумя сомнительной крепости креслами из такого же материала. – Там хоть тенек есть, здесь же…

Не договорив, продавщица махнула рукой. Да и смысла договаривать не было, и так все ясно, жара отнимала все силы.

«Вот тебе и Сочи», подумалось Малькову. Оказывается, это не только море, пляж и скромные почти неодетые женщины, это и вот такой иссушающий зной.

Подойдя к столику, он помимо кресел обнаружил полутораметровую деревянную лавку, выкрашенную, как и сам вагон, светло-голубой краской. Матвей предпочел расположиться на ней. На его выбор повлияла не только видимая прочность сиденья, но и то, что лавка находилась в тени вагона. Хоть и малая защита, но лучше, чем сидеть на солнце.

Дожидаясь кофе, арбалетовец набрал Кейси. Тот ответил сразу, как будто ждал звонка все это время, как они расстались.

– Хай, Матвей! Купил антенну?

– Да, у меня все, я уже на пути в лагерь. Как твои дела? Что с машиной?

– Еще не знаю, механик связался с дилер, но у них в Сочи нет своя мастерских, нау решать как быть. Думать, ты луч-чше вызвать такси и один ехать. Там сам знать то место оттуда выходить пешком. Расскажи Карпентер, что машина брок… ломалась. Я пока тут стоять, ждать решение босса.

– Хорошо, так и сделаю. Удачи тебе, если что, звони.

– Да, конечьно обязате-льно увидимся. Ссори, жаль, что так плёхо, неудач все вышло. Но ты позвонит мне. Перед Москва. Перед донт флай, полет.

– Да-да, хорошо, как вернусь с плато, обязательно тебя наберу. Если получится, то сегодня… да нет, сегодня точно нет, скорее всего только завтра утром вернусь оттуда. Мы же так и не использовали ленты из твоей машины.

– Лент-ы? А, понять! Да, ты прав, мы обязательно восполнять этот пробел!

– Окей, удачи.

Мальков сбросил звонок, затем набрал номер оператора городского такси.

На его удивление, заказать машину оказалось не таким простым делом как казалось. Ехать в горы желающих не нашлось, сейчас самый сезон в городе, таксисты за это же время больше здесь набьют, чем в какую-то даль нестись с единственным пассажиром. Это только кажется, что километраж на трассе и в городе имеют одинаковую стоимость. Для пассажира да, а вот для водителя имеются нюансы. Те самые, в которых прибыль кроется. Когда ты едешь далеко, водителю выгода из-за отсутствия простоя, но чаевые он получит лишь раз, в конце пути. А вот если у такси большой наплыв клиентов на короткие маршруты, то все простои компенсируются частыми посадками, а главное, высадкой пассажиров. Чаевые в этом варианте прилетают значительно чаще. В горячий сезон на дальний маршрут соглашаются в основном иногородние водители. Получив от желающих приехать в Сочи на такси, они получают от пассажиров оплату сразу в два конца, и пока собирается группа желающих вернуться в свой город, можно поработать и по коротким маршрутам. Вот такие шоферы не перебирают и берут у диспетчера любой заказ.

Малькову повело нарваться на таксиста из Краснодара, он один из всех оказался готов отвести пассажира по непопулярному маршруту. Естественно, по двойному тарифу и только до поворота на грунтовку, дальше ехать он ни соглашался ни при каких условиях. Разве, что ему после поездки новую машину купят. Торговаться Матвей не мог, ему отчаянно нужно было на плато, оформить документы и собрать вещи. А потом, здравствуй Москва, привет работа!

Агрегатор сообщил, что таксист подъедет минут через тридцать, он сейчас везет клиента на Мамайку, далековато и долго, но что поделать, других вариантов он предложить не мог. (Мамайка – район центрального Сочи)

* * *

Получив чашку кофе, Мальков, сделал маленький глоток. Не фонтан, но другого нет. Удивительный день, подумалось Матвею, какой-то он сегодня безальтернативный. Такси – единственный вариант, кофе, вот тоже… И даже другого кафе поблизости тоже нет! Замкнутый круг какой-то! А если еще вспомнить, что иных вариантов, чем ехать на плато у Малькова тоже не было, то тут уж точно поверишь в мистику.

Отпив еще глоток, маленький, едва намочив губы, Матвей откинулся назад и привалился спиной к стенке вагончика. Несмотря на жару, кофе приносил облегчение, боль в голове притупилась, стало немного легче, глаза сами по себе закрылись, захотелось вот так и дальше сидеть, не открывая их и не шевелясь.

Но расслабиться до конца не получилось, внезапно он спиной почувствовал странную едва заметную дрожь, затем услышал негромкий скрежет. Бросил взгляд в сторону мангала, продавщицы не было, значит, это она что-то двигала. Ну да, бабища там крупная, захочет, дверь оторвет, не то, чтобы передвинуть стол или ларь. Да черт с ней, пусть себе что угодно перетаскивает, лишь бы такси быстрее приехало. Еще одну ночь проведет на надувном матрасе в «вирусе», потом самолет, Москва…

– Парень, а парень, ты чего здесь делаешь? – Услышал Мальков скрипучий голос и открыл глаза. Справа от него стояла незнакомая пожилая женщина. Скорее даже ее можно назвать старушкой, лет ей было точно за семьдесят. Одетая в ветхое, неопределенно-темное от старости длинное платье, в светло-сером платке в горошек, скрывающем седину, на сгибе руки она держала довольно объемную корзинку. Другой рукой бабулька теребила Малькова за полу рубашки.

– Чего здесь спишь, говорю? – Вновь заскрипела старуха.

– А что, нельзя? – Удивился Мальков. – Сейчас кофе попью и пойду. Поеду.

– Пирожки, купишь? – Вместо ответа спросила старушка, глядя на Матвея голубыми, с неприятным на вид белесым налетом, глазами. – Я не дорого продаю.

Мальков хотел отказаться, но глянув на круглое морщинистое лицо с носом кнопочкой, на сухие натруженные руки, на сгорбленную спину, решил, что у ничего страшного не произойдет, если купить что-нибудь из нехитрого ассортимента бабульки. У него не убудет, а старушке это может немного, но помочь. Да и с другой стороны, впереди еще долгий путь, а на плато еще неизвестно чем его накормят и накормят ли вообще. Там еще та компания подобралась, если поздно приедешь, можешь мимо ужина пролететь и хорошо, если у них хотя бы чай останется для Матвея.

– А с чем у вас пирожки?

– С капустой, с мясом, с картошкой, – Оживилась старушка. – Тебе с чем?

Мальков неожиданно почувствовал привкус во рту, ему действительно захотелось есть.

– Дайте мне два пирожка с капустой… Дайте мне всех по два, – попросил он.

– А ты как в наших краях очутился? – Спросила старушка, ставя корзинку на стол и снимая с нее застиранную выцветшую тряпицу. – Вижу, не местный, чего тогда на море не идешь, чего на пляже не лежишь?

– В горы еду. На плато. По работе. – Неохотно пояснил Мальков, но взглянув в белесые глаза старушки, добавил: – А так от пляжа и я бы не отказался.

– А сам откуда? – Продолжила допрос бабка.

– Из Москвы я бабуля. На денек приехал, в командировку.

– Дома ждет кто? Дети есть?

– Бабуль, что-то ты любопытная какая-то! – Не выдержал Мальков. – Столько вопросов задала, а сама не говоришь, зачем спрашиваешь?

Старушка не ответила. Достала из корзинки клок бесплатной газеты с объявлениями, выложила на него шесть пирожков. Пирожки были едва теплыми, но посмотрев на ее изуродованные артритом кривые пальцы сухих рук и представив, как одинокая бабуля в такой зной несет эту корзинку с пирожками, убедил себя, что и так сойдет.

– Не нужно тебе на плато! – Вдруг сказала она, посмотрев Матвею в глаза. – Не нужно.

Мальков, держа в руках газету с пирожками, умудрился пожать плечами.

– Работа такая. – Буркнул Матвей. – Сам не хочу, но надо.

– Ну, раз такой упрямый…

Старушка неожиданно вновь отпустила корзинку, порылась, достала еще один пирожок.

– На вот тебе от меня. С крапивой, чабрецом, ромашкой… и другой травкой. Мне помогает, может и тебе поможет. – Не дожидаясь ответа, положила его поверх пакета, что держал Матвей. – Вот понюхай его! Понюхай-понюхай!

– О, действительно, какой запах вкусный! – удивился Матвей. – Аромат, прямо слюну выгоняет!

– А как же, я такие травки знаю, что все у меня еще просят! – Похвасталась старушка.

– Спасибо, бабуль, я сейчас заплачу, – Мальков, положив газету с пирожками на стол, полез в карман. Достал тысячную купюру. – Вот, бабуль, меньше нет.

Он протянул старушке деньги, та не глядя сунула их в карман, даже не подумав о сдаче.

– Спасибо мне не говори, не люблю это слово! – Буркнула старушка и махнула в сторону вагончика. – Пойду я, некогда мне. Как стемнеет, сюда приходи, еще пирожок дам. Смотри, не забудь, сразу как солнце сядет!

Завернув за вагон, она мелкими шажками пошла в сторону трассы.

Матвей только головой покачал, интересная бабулька, это она всерьез про вечер сказала? Или чтобы о сдаче разговор не поднимать? Да и бог с ней, с этой сдачей. Если посудить, выходит совсем немного переплатил, а бабке какая-никакая, а помощь. Это же какой труд, в ее годы тащить эту корзину сюда или на пляж. Впрочем, скорее всего она на трассе встанет, до берега не дойдет. Да и какой пляж, туда ее наверняка не пустят конкурентки, вот бабулька и окучивает голодающих на трассе.

Верхний пирожок, действительно оказался с крапивой и еще какими-то пахучими, мелко нарубленными травами. Сжевав его, Матвей почувствовал, неожиданно разыгравшийся аппетит. За неожиданно вкусным пирожком из травы, последовали с картошкой, а следом и капустой. Немного подумав, решил съесть еще один с капустой. Уж больно пахучие они оказались. А мясом он неожиданно есть расхотел, лучше на плато ими поужинает. Оставался еще один с картофелем, решил добить сейчас. Вот только пепси купить нужно, запить. Пусть и теплый напиток, но все же лучше такой, чем никакой. Да и что оставалось делать? До приезда такси время еще есть, не факт, что приедет вовремя. На улицах Сочи и на Курортном проспекте сейчас наверняка пробки, так, что подкрепиться в дорогу было не самым глупым решением.

Мальков, оглянулся, он хотел попросить у продавщицы бутылочку пепси, но увидел, что находится в одиночестве. Пришлось идти в магазин. Там он и обнаружил ее с метлой в руках.

– Можно бутылочку пепси? – Попросил он, держа в руке пирожок. – И посчитайте, сколько я вам должен за все.

– За все? – Продавщица пробежалась глазами по Матвею, затем сфокусировала взгляд на пирожке. – А…

– За кофе и пепси, – уточнил Матвей.

Продавщица, скептически покачав головой, с кривой усмешкой, назвала сумму. Мальков, все более и более раздражаясь от странных недомолвок, торопливо рассчитался, оставив на грязном прилавке всю сдачу.

– До свидания, спасибо за приют! – Попрощался Матвей.

– Ага, до свидания, – усмехнулась тетка, отводя взгляд. – До скорого.

Странная какая-то продавщица, подумалось Малькову, да и бабка была под стать ей, тоже с тараканами в голове. И вообще, все это место странное и лучше сюда больше не возвращаться.

Не торопясь, откусывая пирожок и попивая пепси, Матвей побрел к дороге. И вовремя, на верхней точке затяжного поворота, появилась ярко-желтая точка.

«А вот и такси», – подумал Мальков, и не ошибся, вскоре возле него затормозила южнокорейская «КИА Рио».

– Такси вы заказывали?

Стандартная фраза немолодого таксиста, и вот уже Матвей садиться в машину. Благостная прохлада, даримая кондиционером, бальзамом растеклась по коже.

– Пристегнитесь, пожалуйста, – попросил водитель, виновато склоняя голову к правому плечу. – Сочинские гаишники свирепствуют.

– Да-да, конечно, они везде свирепствуют, но на этой дороге не видел ни одного из них. – Матвей с щелчком пристегнулся. Вспомнив, что оставил пирожки с мясом на столе, хотел выскочить, но не стал этого делать. Бог с ними, пусть их эта тетка доест. – Все, можем ехать.

Таксист вел машину уверенно, не хуже, а скорее всего даже лучше, чем это делал Шон. Видимо дорогу знал лучше, хотя, как можно лучше знать, эту забытую богом и людьми часть пригорода Сочи? Реально Невада, с ее бескрайними пустынными пейзажами, а не благодатный Краснодарский край! Кубань, край, про который говорят, здесь такая плодоносная земля, что воткни в нее палку и палка прорастет. Но что-то вот именно в этой части, по которой пролегает дорога к плато Янгеля, эта поговорка не работала.

Странно, откуда же все-таки плато получило имя отечественного академика? Какое отношение ракетостроитель Янгель имел к плато и тот ли он, кто дал свое имя этому плоскогорью или был кто-то другой? В Москве, еще перед командировкой, он порылся во «всезнающем» «гугле», но ответа на этот вопрос там не нашлось. Было, правда, на одном из форумов предположение, что ранее на этом плато размещался высокоточный радиопеленгатор, следящий за передачами вражеских сателлитов, но так это или нет, теперь уже никто не скажет. По мнению автора сообщения, пеленгатор должен был входить в состав лазерного комплекса, предназначенного для уничтожения этих самых спутников, но мало ли, что напишут в интернете? Там уже какое десятилетие вечные двигатели обсуждают и что? Да ничего, просто еще одна площадка для общения сумасшедших изобретателей и не менее безумных оппонентов. Хотя вот сама идея, обнаруживать координаты пролетающих спутников и передавать их на боевую лазерную установку, Малькову понравилась.

Пролетает сателлит-разведчик, а может и не разведчик, а самый, что ни есть, боевой спутник из тех, что в свое время Рейган обещал на орбите разместить, и получает команду на нанесение удара по российскому объекту. Бортовой комплекс обрабатывает полученные координаты, наводит оружие на цель, сообщает о готовности к работе… А в это время с земли, в него уже бьет много мегаваттный лазерный импульс! Выжигает систему наведения, выжигает электронные «мозги», выжигает все внутренности спутника, и тот… тот горит! Горит без пламени, в космосе нет кислорода для обычного горения, но энергия лазера раскаляет всю изоляцию, замыкаются проводники, плавятся трубки охлаждения и аппарат, потеряв управление, сходит с орбиты. Падая, входит в верхние слои атмосферы, вот теперь уже начинается настоящий полноценный пожар с участием кислорода, черный шлейф дыма сопровождает бесформенную многотонную конструкцию до самой земли! Удар, взрыв, воронка… и тишина.

А затем, из воронки, начинают выползать черви. Толстые длинные, они делятся, множатся, их становится все больше и больше, им уже тесно в воронке, и они заполняют ее до краев, переполняют… и начинают расползаться по всей округе! Желто-коричневые и золотисто-зеленые, кольчатые тела с одной стороны ограничивались конусообразным отростком, на другом конце находилась рубленная плоская морда с черными пятнами глаз и ненасытного рта.

Черви, пожирая все, что попадается на пути, стремительно растут, только что были мелкими, как опарыши, а теперь они уже с кролика… да нет, уже с кабанчика величиной!

И продолжают расти, расползаясь и множась, они уничтожают все на своем пути, растут, погребают под собой целые поселки и города. Один такой червь, видит Матвея и ползет к нему! Все ускоряясь, загодя открыв пасть и демонстрируя в ней множество ярусов острых колючих загнутых внутрь зубов, червь скачками стремительно сокращает расстояние до Малькова!

Очнувшись от владевшего им оцепенения, Матвей озирается, спешно ищет, чем защитится, но на улицах пустынной Москвы, как назло, ни камней, ни палок. А червь уже близко, Мальков не выдерживает и бросается бежать. Пробегает одну улицу, другую, но червь не отстает, на ходу он делится, затем еще раз и еще. Клонов становиться так много, что они заполняют весь проспект, что остался позади.

Матвей бежит по трамвайным путям, выбегает на площадь, он узнает это место – это же Преображенская площадь! Мальков поворачивает на широкую Черкизовскую, слева позади остается громада ВНИИДАРа, справа длинный ряд домов с библиотекой на первом этаже. А вокруг… Вокруг черви, размером с минивэн! Их так много, что уже не довольствуются проспектом и ползут по деревьям, по стенам домов, по балконам и крышам! Они обходят его! И справа и слева отвратительная масса сжимает кольцо, оставляя впереди только узкий проход!

Матвей бежит еще быстрее, ему не хватает воздуха, что-то мягкое и липкое, падает на его ногу, сразу становится тяжело дышать, Матвей смотрит вниз и…

– А-а-а! – Задохнувшись от крика, Мальков вздрогнул. В глаза ударил солнечный свет.

– Плохой сон?

От звука незнакомого голоса Мальков вздрогнул, стараясь освободить ногу от червя, дернул ею вперед, но вместо освобождения нога больно врезается в препятствие…

– Тише! Тише! – Возмутился таксист, – вы мне всю машину поломаете!

Мальков поворачивается к водителю, затем переводит взгляд на свою ногу. Червей нет, она свободна! А болит, оттого что во сне ударил ее в перчаточный ящик машины.

– Сон, говорю, плохой приснился? – Таксист качает головой.

– Да, – признался Мальков, – безумие, какое-то привиделось.

– Бывает, – согласился водитель. – Сейчас вообще вокруг одно безумие твориться! Вон как цены на все взлетели, как жить…

– Нам долго еще ехать? – Перебил таксиста Мальков. Он понимал, что нельзя так себя вести, и разговаривать в подобном тоне, но отчего-то не мог до конца себя контролировать и резкие слова вылетали сами по себе.

Таксист сверился с показаниями навигатора.

– Да почти приехали. – Сообщил он. – Вон тот холм объедем, там и начнется ваша дорога на плато. Там мы и расстанемся, дальше я не проеду.

– Это долго? – Повторил вопрос Мальков. Его уже ощутимо трясло, он провел рукой по лицу, почувствовал что-то холодное и липкое.

– Да говорю же, минут десять, пятнадцать…

Резкая боль в желудке, застала Матвея врасплох, он не сумел сдержаться и застонал.

– Что с вами? – Удивился Таксист. – Может, на солнце перегрелись? Солнечный удар?

– Не знаю, – скрипя зубами ответил Мальков, он старался дотерпеть до конца поездки, но чувствовал, что не сможет этого сделать – некстати взбунтовавшийся желудок требовал срочного очищения.

Жаждущий объяснения сложившейся ситуации мозг, услужливо подсказал причину такого состояния. В сознании Матвея замелькали события сегодняшнего дня… Да вот оно!

Пирожки!

Бабка!

Мгновенно вспомнились белесые глаза круглолицей старушки с пирожками, следом возник неодобрительно-презрительный взгляд продавщицы. Наверное, знала, что за пирожки у бабки!

При воспоминании о пирожках, Мальков вновь почувствовал запах, что вначале показался ему странноватым, но потом ушел. После вагонной вони, что забила носовые рецепторы, да с голодухи, он не отреагировал на странное амбре, потом же, вероятно, просто притерпелся. А вот сейчас, в машине, ощущение этого смрада, его какая-то неправильность, едва не вызвала приступ рвоты, в животе громко забурчало.

– Не доеду! – Признался Мальков и потребовал: – Останавливай! Быстро!

– Да погодите же, вот сейчас, тут немного осталось! Сейчас доедем…

– Не надо, – Проскрежетал зубами Мальков. – Здесь останови.

– Как здесь, до поворота же еще пилить и пилить! Это на машине десять минут, а пешком…

– Вот деньги, – Матвей положил оговоренную сумму, – останавливай! Вон возле тех кустов!

Таксист удивленно посмотрел на Малькова, увидел позеленевшее лицо и все понял по-своему.

– А, тогда да, тогда конечно. Укачало, значит, – решил он. – Это бывает. Это со всяким может случиться. Вот я как-то вез одну семью…

– Да останавливай же!

Таксист ударил по тормозам, машина еще катилась, но Матвей уже не мог ждать. Распахнув дверцу, он бросился к растущему метрах в десяти от дороги, окруженному стеблями высокой травы густому кустарнику. На его счастье, по дороге изредка встречались такие очаговые заросли, видимо там высоко пролегали грунтовые воды, что давало возможность выживать растительности даже под таким зноем. А для Малькова сейчас, этот кустарник оказался самым необходимым местом на Земле.

Он едва успел стянуть штаны, как услышал звук отъезжающей машины. Видимо таксист испугался, что вдруг пассажир, сделав свои дела, вернется и дал по газам. Оно и понятно, какому водителю захочется посадить в машину такого вот засранца?

На счастье, Матвея, он облегчился совсем недалеко от протекающего ручья, его русло густо заросло травой, и, что самое удачное, лопухами.

Едва Мальков привел себя в порядок и выбрался из кустов, как его вновь потянуло назад. На этот раз его еще и стошнило. Как советовала мама, он положил в свою сумку таблетки антибиотика, сейчас бы они весьма пригодилось, но багаж на плато, а до него еще пилить и пилить!

Почувствовав новый приступ тошноты, Матвей отошел от дороги. Еле успел схватить рукой ствол тонкого деревца, как его согнуло в жутком приступе рвоты. Рвало Матвея так долго, что он не устоял и упал на колени. Боль скручивала желудок до спазматического состояния, в глазах потемнело, казалось еще чуть-чуть и он потеряет сознание. Остатки пищи летели и летели из него. Под конец, когда желудок опустел, шла одна желчь, и шла она не только ртом – из-за согнутого тела, рвотные массы попали в нос, что вызвало новые отвратительные ощущения.

Проклятая бабка, с чем же ее пирожки, что его так полощет? Мальков с содроганием вспомнил тот тяжелый дух, что его насторожил. Отвратительный запах, ужасный! А чтобы его забить, бабка обильно сдобрила свою отраву пахучими травами, вот он с голодухи да с похмелья и не разобрался, что ест!

Наконец приступ закончился. Очищение желудка принесло облегчение, теперь Мальков готов был продолжить движение к цели. Качаясь от навалившейся слабости, он как мог быстро, зашагал в сторону холма, за которым, по словам таксиста, был поворот на грунтовку, ведущую к плато. На всякий случай достал смартфон – черт забыл его подзарядить, осталось совсем немного времени до полного выключения. Вот как нарочно, все один к одному по-дурацки складывается!

Посмотрел на индикатор уровня сигнала. Терпимо, половина «палок» присутствует. А что говорит наш «навигатор»?

Навигатор, хоть и «кушал» много энергии, но работал исправно, показывая, поворот за холмом возвышавшемся впереди. Плохо, что идти до этого холма, если по дороге, то километров пять. При условии, что «навигатор» не врет. А если попробовать напрямую и срезать, обойдя возвышенность справа? Да, нет, не стоит. Для таких экспериментов нет ни сил, ни времени. Хорошо, конечно, срезать, сократить путь, да вдруг отмашет пару километров, а там балка или другая преграда? Нет, только не в его состоянии. Бегать искать обход, значило потерять еще больше времени, чем идти по дороге и ничего не придумывать на свою пятую и все другие точки.

Решив не рисковать Мальков, побрел по дуге, что совершала асфальтированная лента в обход холма. Тяжело, жарко, но безальтернативно, без визита в лагерь строителей «Нтбелунга-17» ему не обойтись.

Глава 9

Как он и предполагал, к подножию плато удалось попасть только с наступлением сумерек. Уставший Мальков был зол на весь мир, но в особенности на себя. Иначе и быть могло, в попытках освободиться от токсинов отравляющих организм Матвею еще дважды пришлось посещать кусты. Правда теперь не с такой аварийной скоростью, как в первые разы, но все равно, приятного во всем этом было мало.

Из последних сил преодолев затяжной подъем, арбалетовец немного успокоился. Резь в желудке постепенно стихала, тошнота тоже перестала донимать, в теле неожиданно появилась легкость и энергия. В душе затеплилась надежда, что самое тяжелое позади, сейчас он подпишет все бумаги, завалится спать, утром его отвезут в аэропорт и он забудет обо всем, как о страшном сне. Только главное, ничего не есть до прилета в Москву. Или лучше, до приезда домой, тогда точно приступы не повторяться. Ну бабка, ну отравительница, надолго же запомнятся твои пирожки!

Едва Матвей поднялся на плато, туча или облако закрыли луну, и все вокруг погрузилось в темноту. Мальков, не знакомый с распорядком дня строителей, удивился, но не сильно, сил не было думать о том, чем бы должны были заниматься аборигены в темное время суток. Может они встают с первыми лучами солнца и ложатся с первой звездой? Да и черт с ними, может и к лучшему, что все спят? Спят и спят, на крайний случай, бумаги можно будет утром подписать, а сейчас спать-спать-спать…

Мальков шел почти в кромешной тьме, ориентируясь только по примятой машинами траве, когда он сбивался с пути, она вставала почти по колено, кое-где и выше. Местами, было так темно, что Матвею приходилось наклонять голову, пытаясь хоть как-то разглядеть следы проехавшего транспорта. Проклятые строители, ну неужели нельзя, хоть какой-нибудь фонарь повесить? А еще лучше, прожектора, это ведь совсем не трудно! Строители, называется!

Неожиданно Мальков вспомнил, что прошлым днем видел в лагере несколько подключенных к проводке фонарей. Ну да, точно видел! Над столом, над палаткой Михалыча и над нужником. И вчера ночью они все горели, это он тоже помнил. Но тогда почему сегодня прожектора не горят? Странно все это! Очень странно. Набухались, что ли и забыли включить? Нет, это вряд ли. Пить до потери сознания могли себе позволить строители, но что бы так нажрались моазовцы? Как и все люди, они конечно, могли себе употребить спиртное, но ее до такой степени же степени, чтобы все вповалку легли! Хотя тот же Шон вчера не отставал от Матвея, значит, его коллеги тоже выпивают? Почему нет, все люди, все человеки, могли, конечно и бухнуть. Да и чем еще тут по вечерам заниматься? Это они с Шоном в Сочи фестивалили. Ну путь не в Сочи, в Адлере, но какая разница, все не в этой дыре! А моазовцы и охранники здесь время убивали, чем? Вопрос. Вполне возможно, и напились. Если вспомнить убойную настойчивость вчерашних сотрапезников в «Изюме» и переложить это все на охранников лагеря, то вполне можно предположить, что сочинцы и здесь сломили сопротивление трезвенников и устроили всеобщую попойку… Даже скорее всего, напились, ибо ничем иным такое вопиющие пренебрежение охраной лагеря не объяснить. Ну молодцы, ну умельцы! А что, если представить поток туристов в Сочи, раскидать всех на число жителей, то на каждого сочинца придется столько гостей, что поневоле профессионалом организации застолья станешь! Вон какую традицию с тостами придумали! Восемнадцать традиционных, из них первых шесть обязательных! Не выпьешь, штраф в виде полной до краев рюмки. Да после такого, уже все остальные тосты пьешь и не замечаешь!

Бредя в темноте, Матвей обо что-то споткнулся. Ловя равновесие, сделал несколько быстрых шагов вперед, но все же в какой-то момент не удержался и встал на четвереньки.

Чертыхаясь, он начал подниматься, но тут его внимание привлек мелькнувший впереди свет. Или показалось? Сейчас вроде ничего не видно, такая же темень, как и везде. Впрочем, вон там, где по расчетам Матвея должен был стоять «фестиваль» моазовцев все же что-то виднеется. Или нет?

На короткий миг выглянула луна и снова скрылась за плотными тучами, но в мелькнувшем свете Мальков успел убедиться, что был прав, в том направлении, куда он смотрел, действительно высилась глыба КАМАЗа с КУНГом.

Ну, хоть так, приободренный Матвей смелее зашагал вперед, теперь он знал, где его родной «вирус», а там спальник, матрас, там кондиционер! Пожрать бы еще, да страшно, вдруг опять таскать по кустам начнет. Хотя стоп, здесь все же нужник стоит. Какой-никакой, а кусочек цивилизации имеется. Нет, раз принял решение ничего не есть, значит лучше не рисковать и лечь спать голодным. Если, что в Москве отожраться можно будет. Нужно будет Игореху затащить в настоящий грузинский ресторан, пусть попробует. Хачапури – это нечто! А еще жаренный сыр… Да всего не перечислишь, все понравилось. Вроде бы ничего нового, хинкали и хачапури он и раньше в Москве ел, но теперь Мальков знал, какие они должны быть, пусть теперь и Гайворонский узнает. Там в «Изюме», они совсем другие, сочные, ароматные, вкусные. Да вообще в Сочи те же продукты, что он ел в Москве, заиграли совсем иным вкусом. А сколько всего нового попробовать удалось. Один только самогон у дяди Коли, это же шедевр среди алкогольных напитков! И это еще надо попробовать, как его… дядя еще Коля говорил… Ах да, хинкал, кажется. Точно, хинкал. Но каков дядя Коля, мощный мужик, старик уже, а силища… можно спорить, любого противника одним ударом перешибет! И колбаса у него вкусная. А еще лиана на кухне интересная, как красиво потолок украсила! Удивительный дом, удивительный хозяин… Но все же самое впечатляющее, это его самогон. Пусть о спиртном теперь вообще вспоминать страшно, но ведь действительно самогон у седого гиганта, уникальный!

Замечтавшись о еде, он совсем забыл об осторожности. Вновь зацепив ногой, что-то лежащее на тропе, Матвей, едва не закричав, полетел вперед. Спортивная подготовка помогла, чувствуя, что равновесия не удержать, успел сгруппироваться, перекатившись, вскочил на ноги.

Как ни странно, падение помогло расслабиться. Не отдавая себе отчет, он все последнее время находился в напряжении и только теперь почувствовал, как заныли перегруженные мышцы. Черт, что-то он совсем закомплексовал!

Сбрасывая стресс, несколько раз глубоко вдохнул воздух и резко, шумно выдохнул.

– Эй, люди, вы где? – Закричал он, радуясь тем, что все его акробатические упражнения не вызвали дискомфорта в желудке и недуг, по всей видимости отступил. – Люди! Вы где? Что, все спят? Кто дежурить будет? Эй, живые есть? Отзовитесь!

Матвею никто не ответил, тогда он решил все-таки дойти до «фестиваля», где он теперь точно видел слабый свет. Раз освещение включено, то и люди должны где-то рядом быть.

Неожиданно Матвей усмехнулся, ему на ум пришел старый анекдот про то, где искать потерянное? Где потерял или там, где светлее?

По мере приближения, освещеное пятно увеличивалось, вскоре Матвей увидел, что свет льется из полуоткрытой двери аппаратного отсека КУНГА георадара. Неожиданно пришла мысль, есть ли здесь волки? Наверняка должны быть, он читал, что в горах Краснодарского края водятся не только волки, но и медведи, рыси и даже занесенные в Красную книгу леопарды. Кавказ все-таки, забрести в лагерь кто-то из хищников вполне мог бы. Хотя стоп, о чем он? Летом, когда в лесах вокруг полно дичи? Нет, хищники в лагерь не придут, в это время года их сюда палкой не загонишь! Выходит, на плато вообще бояться некого? В принципе да, так и есть.

Успокаивая себя такими размышлениями, Мальков, не поднимаясь по приставной металлической лестнице, заглянул в аппаратную. Дисплеи были темными, оба кресла перед ними пустовали. Не светились и светодиоды блоков питания, значит энергия от «фестиваля» отключена. Те два небольших круглых плафона на потолке, чей свет подманил Малькова, оказались аварийным освещением работающем от аккумуляторов.

А вот это уже напрягает, это уже странно…

Матвей обошел машину, рванул ручку кабины КАМАЗа. Дверь оказалась заперта, но Мальков легко оттолкнувшись, вскочил на ступеньку и заглянул внутрь. Это ему ничего не дало, был кто-нибудь в кабине или нет, не поймешь. На всякий случай постучал в стекло дверцы. Да нет, в такую жару, если кто-то и забрался в кабину, окна точно бы открыл. Или включил кондиционер, но машина была полностью обесточена и говорить о кондиционере не имело смысла.

Мальков, несмотря на отсутствие собеседников, пожал плечами, жест присущий коммуникативным свойствам человека. Сейчас же, когда вокруг никого, кто мог бы его оценить, это было скорее защитное движение. Пусть его никто не слышит и не видит, но зато так меньше чувствуется одиночество, все сильнее и сильнее охватывающее Матвея.

Отгоняя мрачные мысли, Мальков решил, раз никого нет в «фестивале», может моазовцы и аборигены по палаткам разошлись? Нужно посмотреть, теперь-то он и без лунного света знает, где, чья палатка.

Включать фонарик смартфона не стал и так тот почти разряжен, просто по памяти пошел к жилищу моазовцев. Он вновь пару раз споткнулся, хотя и помнил, что здесь должна быть только трава, никаких корней или тросов вчера еще не просматривалось. Пошарил руками в темноте. Наткнулся на что-то завернутое в тряпку. Потянул к себе, но содержимое тряпки развалилось и посыпалось в траву.

Матвей пощупал свою добычу. Ткань, похоже дешевая, такая как бывает у китайских спортивных костюмов. Точно, это же чьи-то треники!

Мальков брезгливо отбросив тряпку, вытер руки о джинсы. Черт, вот только чужие штаны не хватало лапать!

Достал смартфон, не обращая внимания на малый остаток заряда аккумулятора, включил дисплей, поводил пятном света по траве…

И чуть не отпрыгнул назад!

В полутора метрах от его ног на тропе лежал череп!

Пустые глазницы, слегка прикрытые редкой вуалью седых волос, что свисали на обтянутый тонкой кожей лоб, в темноте казались пугающими черными провалами, от которых по коже Малькова пробежал мороз. Он сделал еще один шаг назад, когда заметил под ногами еще одну тряпку, она показалась ему знакомой. Направил смартфон на нее.

Да это же майка! Майка-алкоголичка, что носил Сашок! Так это… Сашок? Сашок мертв? Ну да, это же у него были такие волосы! Но… как? Как, мать его, такое могло быть, этому черепу… ему же хрен знает сколько лет!

Не, так не бывает! Человек так быстро таким… такой мумией стать не может! Мумией? Тысячелетней?

Блин-н-нн! Да это же розыгрыш! Розыгрыш, от безделья, эти придурки решили над ним пошутить!

От сердца отлегло, вот гады, как они его напугать смогли! «Выросший на балконе» продукт столичного воспитания Мальков больше привык к толпе, к ярко освещенным улицам, но не к одиночеству и уж тем более не к черепушкам в темноте, на этом аборигены и сыграли! Глупо, грубо, но впечатляюще!

Матвей, успокаивая колотящееся сердце, вздохнул глубже.

Ну черти, ну сволочи, он чуть… чего себя обманывать, испугался, он конкретно! Может и хорошо, что кишечник пуст, мог и грех случиться! Нет, ну каковы идиоты, вот же жестко разыграть решили! Сердце до сих пор колотится так, будто стометровку бежал!

Снимая стресс, Мальков рассмеялся, заразы такие, как же они такое удумали! Скорее всего, узнали от Шона, что Матвей возвращается на плато и решили пошутить над ним! Ну да, а как же еще? Не может же Сашок, которого он видел еще вчера утром сегодня вечером превратиться вот в это? Нет, конечно, не может.

Хотя стоп, как они могли узнать что-то от Шона, если здесь мобильная связь не работает? И увидеть фары не могли, он пешком пришел… К тому же вызывает сомнение, как они смогли так быстро подстроить столь изощренную ловушку? Нет, не могли. Или заранее сделали, а теперь прячутся где-то поблизости? Да где поблизости, в палатках и сидят!

Дисплей смартфона снизил интенсивность свечения. Нужно было скорее отыскать коллег, иначе придется укладываться спать в полной темноте.

Матвей быстро пошел к палаткам, нашел новую, ту что привезли с собой моазовцы. Полы палатки были не закрыты, Мальков, выставив вперед фонарик, заглянул внутрь.

По диагонали на надувных матрасах, что устилали пол палатки, лежало что-то темное. Точнее лежали шорты и майка Карпентера, а из них торчали длинные худые кости ног и рук!

Темнота вокруг вдруг стала враждебной. Неожиданно Мальков ощутил, холодное прикосновение. Нет, не к телу и не рукой… Прикосновение было… внутренним! Он не мог объяснить ощущения, но явственно ощутил как что-то холодное, бестелесное коснулось его груди, поднялось выше по шее, дошло до головы…

Матвей пулей вылетел из палатки, его вновь затрясло, тело мгновенно покрылось липким потом. Стараясь унять колотящееся сердце, Мальков несколько раз глубоко провентилировал легкие. Мать вашу, ребята, это уже перебор! Ваши шутки переходят всякие границы! Сегодня точно кто-то в лоб получит! Вот найдет Мальков повод и накатит кому-нибудь из тех, кто моложе! И посмеется потом, а что, шутка же! Но вначале нужно найти хотя бы кого-нибудь. Того же Сашка или… нет, Михаила трогать нельзя, у него явно сотрясение, ему по-хорошему лежать сейчас надо, в лоб ему бить точно нельзя. Моазовцы отпадают, бригадир Смекалов тоже… И Костика он бить не будет. Получается, остается один Александр? Как-то нечестно выходит, это уже выбрал не того, кто под горячую руку попал, а нашел самого незащищенного?

Не, не пойдет, так неспортивно, да и не дело кулаками с взрослыми людьми общаться. Хоть у шутки у них даже идиотскими не назовешь!

Перебарывая свой страх, Матвей, выставив вперед руку со смартфоном, заглянул в палатку Михалыча. Посветил фонариком, слава богу, здесь никого. Увидев мегафон, прихватил его. О, это дело! Теперь он знал, что делать. Погодите, посмеетесь, похохочете, потом все равно спать уляжетесь. Вот тогда обратка и прилетит, у вас тоже свой «летний сон» будет!

Мальков, с мегафоном в руках продолжил поиск. Заглянул в палатку охранников.

Никого, все та же пустота… Грубо сколоченные голые нары, на двух отсутствуют матрасы… хотя нет, вот они! Но почему на полу? Почему не на досках, а брошены в кучу в центре палатки?

Рядом с матрасами обнаружились три подушки, детали одежды, один старый стоптанный кроссовок, чуть поодаль полупустая пачка печенья и пустая полуторалитровая пластиковая бутылка без колпачка. У выхода из палатки сланец с оторванной центральной резинкой, рядом сложенный четвертинкой носовой платок.

Нет, что-то мало все это походит на розыгрыш. Но тогда как понять всю эту хрень, что здесь твориться? Где строители, где моазовцы?

Стоп, решил Матвей, нужно отбросить эмоции и рассуждать, оперируя фактами. А факты таковы, ночь, пустой лагерь, и никаких следов, кроме дурацких черепушек! Даже, если предположить худшее и на лагерь напали, то нет ни следов борьбы, ни останков обитателей. Не будь моазовцев, в такое еще можно было бы поверить, но чтобы Джеймс и Джон сдались без борьбы? Нет, вряд ли.

Пятеро местных, в поисках спиртного еще могли уйти в близлежащее село, но вновь возникает фактор американцев, те бы ни за что не бросили свой «фестиваль» и уж тем более, не потащились посреди ночи бродить по горам в компании алкашей.

Но тогда где все? Или все же прикалываются? А все это для антуража набросали? Да конечно же прикалываются, не пришельцы же их всех похитили? Вот уж ценная добыча, пропитанных сивухой организм Сашка. Или та каша, что твориться в мозгах Смекалова! Нет, все прозаичнее, Малькова разводят – прячутся где-то и, посмеиваясь, наблюдают за ним. Придурки хреновы, вот точно бы в бубен кому-нибудь настучать, жаль взрослые все!

Внезапно Матвей остановился, а не идиот ли он? У него же есть то, о чем шутники не подумали! Ну, погодите, сейчас всем вам станет очень весело!

* * *

Мальков быстро перебежал к «вирусу». На бегу успел отметить, лунного света прибавилось, но сейчас это уже не принципиально. Теперь он точно знал, как быть и свет ему стал не так уж необходим. Скоро он будет знать, кто и где спрятался. А там придумает ответку. Да такую, что надолго желание шутить отобьет!

Залетев в аппаратную своего радиолокатора, дистанционно запустил генератор, затем, спустя паузу, включил радар. Загудели кулеры, значит, на усилителях появилось напряжение питания. Так, теперь посмотрим где у нас кто.

Матвей несколько минут честно пялился на дисплей, он видел светло-салатные линии охраняемых зон и линии коридоров «свободного хождения», видел зеленые отметки палаток и складированного стройматериала. Выделил желтые массивы «фестиваля» и автотехники, что стояла на северной части плоскогорья. На предельной дальности радара обнаружился знаменитый Ахун[9], присутствовали эхо-сигналы от других, менее известных гор. А вот красные, к большому разочарованию арбалетовца на расстоянии до двух километров от «вируса», отсутствовали – это значило, если умный радиолокатор не ошибался, людей, живых людей в обозреваемом пространстве не находилось! Красными, в классификации бортового искина помечались живые объекты – люди и животные.

Чертовщина какая-то, такого в принципе не могло быть! Это нереально, хотя бы лиса или собака… Ну ладно, этих нет, но люди же должны быть? Пять аборигенов, два моазовцев, они же не испарились?

В досаде Матвей перевел «вирус» в режим свободного поиска, теперь компьютер радара самостоятельно менял длительность импульса, его мощность и способы обработки сигнала.

Ни одной цели! Хотя должны были быть! Ведь где-то же они прячутся! От зоркого ока «вируса» у них просто нет защиты, ни в палатке, ни в нужнике, если они умудрятся туда все поместиться. Ну разве что в металлическом КУНГе «фестиваля» радар их не сможет обнаружить, но Мальков уже там смотрел. Или…

Экскаваторы! Они там прячутся! Металлические части машин могут экранировать человеческие тела и «вирус» их просто не «видит»! Ну или совсем с плато ушли, чего от моазовцев, а тем более от ленивого Михалыча такой «подвиг» ради шутки, не дождешься. Ладно, пора заканчивать затянувшийся спектакль.

Мальков вышел из аппаратной, поднял мегафон.

– Господа шутники, хватит вам прятаться! – Матвей удивился как громко «орет» мегафон, ночью его мощность казалась значительно большей, чем днем. – В вашем возрасте вредно долго сидеть в экскаваторах и изображать старшую группу детского садика!

Мальков вернулся в «вирус». Движения в экскаваторах компьютер не обнаружил. Он его вообще нигде не обнаружил. Чисто и тихо. Как на кладбище, вдруг мелькнула мысль и, несмотря на теплую ночь, Матвею стало прохладно.

Опять? Нет, на этот раз он не даст страху загнать себя в панику. Нужно же быть современным человеком, а не пещерным жителем, боявшимся всего, начиная от грозы, заканчивая затмением солнца. Нет никого, значит нет, ушли куда-то! Менты их увели или сами пошли! Местные телки, узнали, что мужики рядом, на танцы в свое село увели! А он здесь сантименты разводит, сам себя страхами выдуманными изводит! Все, хватит рефлексировать, нужно ложиться спать, этому сумасшедшему дню пора заканчиваться. Глядишь, завтра все выправиться!

Раздраженный арбалетовец выключил локатор. Хотят в прятки играть, пусть играют. А он устал, хочет спать! И жрать тоже, но это завтра, а сейчас спать и пошли они все в… короче, все знают, куда нужно идти!

Благо ему самому идти никуда не нужно, его место отдыха здесь же в аппаратной. Включил компрессор, подкачал матрас. Оставленным предшественниками спальником решил не заморачиваться, и так жарко, пусть коллеги из НПК им попользуются, если зимой сюда приедут.

Не раздеваясь, только сняв кроссовки и носки, лег. Черт, какая дурацкая командировка вышла! А как ему все завидовали, когда узнали, что Мальков едет в Сочи, вот сами бы съездили…

Матвея как подбросило, он резко сел. Ему неожиданно вспомнились слова Кейси о возрасте коллег. Погоди, если Шону пятьдесят два, а Карпентер старше его на десять лет, то выходит… Черт, да Джон же совсем пожилой, он точно в такой бодяге участвовать не будет! Не его это такие розыгрыши устраивать! Вот не его, и все! Не соответствует образ моазовца, что сложился в голове Малькова, такому глупому поведению. Не будет Джон в прятки играть. Вот головомойку кому устроить или даже по уху заехать, это он может. Прятаться, скелеты подсовывать – вряд ли! Скорее пошлет организаторов, куда там американцы посылают, да спать пойдет! К себе в палатку… Но его нет ни в палатке ни в «фестивале»! А что если… Твою же мать!!! Мать! Мать!! Мать! Как же он забыл!

Блин, как он вообще такое мог забыть! Безумцы! Те, что приходили в день приезда! Потеряшки, мать их! Или сорвавшиеся, как назвал их Шон. Какого хрена Шон ты остался в городе, как же сейчас ты нужен здесь! Насколько бы сейчас легче было, если бы они вернулись вместе!

Сорвавшиеся! Как же он выпустил их из виду! Ведь эти безумцы действительно могли напасть на лагерь! И дурацкая шутка со скелетами вяжется только с ними, нормальные люди такого не сотворят!

Люди-люди… Где все люди? Где те. кого они с Кейси оставили на плато? Разбежались? Нет, все не могли, кто-то бы вернулся. Строители могли и разбежаться, а вот дисциплинированные, немного похожие на роботов, моазовцы хрен бы разбежались! Они скорее бы заперлись в «фестивале», чем бегали бы по горам! Или скорее даже используя мощь КАМАЗа, прорывались бы с плато. Доехали бы до того места, откуда можно вызвать полицию, подняли бы на ноги всех, кого можно и кого нельзя, но не бросили бы все в таком состоянии. По крайней мере, сам Матвей именно так бы и поступил!

Сунув ноги в кроссовки, Матвей быстро пошел к «фестивалю». Дверь оставалась приоткрытой, он поднялся по ступенькам… Оп-па, а в кресле-то кто-то сидит! Как такое может быть, он же точно видел, что никого нет… А, понятно, это он когда снизу смотрел не заметил, а как поднялся, так сразу увидел торчащие над креслом рыжие волосы! Рыжим у моазовцев был Джеймс…

Был? Почему был? Матвей не мог бы сказать, отчего он выбрал именно это слово, но стоящий на пороге аппаратной георадара арбалетовец точно знал, в кресле – не живой! А еще в голове свербела мысль – если все в порядке, почему тогда свет дежурный, а не рабочий? Почему освещение от аккумуляторов, а не от генератора? Нет, здесь точно что-то не так!

Превозмогая овладевший им страх, Матвей все же взял себя в руки. Он, чувствовал, если сейчас не посмотрит, если убежит, всю оставшуюся жизнь будет воспринимать этот поступок как поражение, как уступку своему страху. А отец всегда учил, страх полезен, страх нужно любить, страх позволяет тебе расти, но это все получается, если ты ломаешь его, если побеждаешь свой страх, если держишь его в кулаке и зубами грызешь его голову! Уступишь, потом будешь носить это поражение в своем сердце всю жизнь, победишь, этот страх станет тебе ступенькой, чтобы подняться еще выше.

– Джеймс? – Негромко позвал Мальков, делая шаг к сидящему в кресле американцу. – Джеймс, это я Матвей, мы с Шоном в Сочи ездили, я вернулся, а он не смог.

Рыжие волосы чуть шевельнулись.

– Джеймс? – Мальков позвал громче. И вспомнив диалоги в голливудских фильмах, перешел на английский. – Джеймс, ты в порядке?

Ответа не было.

На негнущихся деревянных ногах Мальков двинулся вперед. У голливудских персонажей в такие моменты обязательно обнаруживалось оружие, пистолет, автомат, на худой конец, меч или топор. У Матвея ничего такого не было, нужно было сообразить и поискать в ЗИПе «вируса» хотя бы монтировку. Но не возвращаться же за ней? Или вернуться? Нет, потом он точно сюда не вернется, найдет причину не заходить в «фестиваль»!

Стараясь не рефлексировать, Матвей, решительно подойдя к креслу, повернул его к себе… То, что он принял за Джеймса полетело на пол. Это была все та же мумия в тряпках моазовца. От падения на пол, от костяка отделился череп и, мелькая сохранившимися клочками кожи с рыжими волосами, покатился к выходу.

– Мать вашу! – Заорал Матвей, – да что здесь происходит!

Оглянулся на кучку из одежды и безголовый скелет, затем посмотрел на череп, ему показалось, что он улыбается! Клок рыжих волос опустился на лоб и прикрыл пустые глазницы…

– А-аа! – Не контролируя себя, заорал Мальков. Перепрыгивая через череп, выскочил из «фестиваля».

Забыв, что высота аппаратной была в районе полутора метров, он какое-то короткое время пролетел по воздуху, затем обдирая локти и спину, покатился по траве. На подсознании угадал дорогу, понесся в сторону Сочи.

Связь, ему срочно нужна связь! Нужно звонить в полицию, звонить в ФСБ, звонить Шону, звонить… Да был бы номер телефона Бога, ему бы позвонил!

Глава 10

Бежать, а затем, обессилив, просто идти, Матвею пришлось почти всю ночь. Сигнал о наличии связи, почти полностью разряженный смартфон выдал уже под утро, когда Мальков дошел до того самого холма, где расстался с таксистом. Только сейчас он подходил с северной части его подножья, и чтобы выбраться на асфальтированную дорогу нужно было перебраться на южную оконечность холма.

Мальков сел, скорее даже рухнул на попавшийся бугорок, набрал номер полиции.

– Дежурный по Хостинскому району, капитан Кочетов! Слушаю вас!

– Здравствуйте. – Только сейчас Мальков понял, он не знает, что говорить. – Моя фамилия Мальков. Я командирован сюда из Москвы.

– Стоп! Не частите. – Перебил его дежурный, – Это отделение полиции, предупреждаю, наш разговор записывается. Сообщите причину вашего звонка!

– Люди пропали! Подозреваю, что их похитили! Похитила группа сумасшедших…

– Гражданин, напоминаю, вы звоните в полицию, прекратите свои шутки.

– Это не шутки, у нас там все пропали! Я вернулся из Сочи, а никого нет, только скелеты в лагере… Алло, алло!

Мальков посмотрел на дисплей – темный. Нажал кнопку, реакции нет, все, заряд батареи закончился. Чертов дурак, лучше бы вместо полиции в службу вызова такси позвонил! Теперь и полиции толком ничего не сообщил, и ехать не на чем!

Тяжело вздохнув, встал. Сидя ничего не решишь, нужно выходить на трассу, ловить попутку. Пешком он дорогу точно не осилит.

Матвею повезло, его подобрала первая же проезжающая машина. Ею оказалась «скорая помощь», возвращающаяся с вызова. В одном из горных поселков, название которого арбалетовец не запомнил, ребенку стало плохо. Хорошо успели вовремя, спасли. Зато на обратном пути, едва не сбили бредущего по дороге Малькова. В ответ на возмущения водителя, Матвей попросил доставить его в полицию, врач, глядя на состояние москвича, только кивнул, полиция – это единственное место, куда тому нужно.

Дежурный, это был капитан Кочетов Павел Валентинович, на появление Малькова отреагировал неоднозначно. Вначале он принял его за жертву динамисток. Есть такая категория девиц, как местных, так и приезжих. Раскручивают любвеобильного ухажера на различные подарки, минимум, на обильное застолье, после чего ловко уходят, а разочарованный ловелас бродит всю ночь в поисках «потерянной» дамы сердца. Но когда Матвей завел свой рассказ о похищенных людях, насторожился.

– Так это вы недавно звонили? – Спросил Кочетов. – Вы как-то странно прекратили разговор.

– Телефон разрядился, – Мальков достал из кармана и положил перед капитаном смартфон. – Из-за этого мне пришлось добираться сюда перекладными.

– А что вы делали в горах?

– Я там был в командировке. – Мальков дернул рукой к карману, черт, паспорт, командировочные, даже кредитная карточка, все осталось там, на плато! И почему он не додумался взять с собой сумку? – Там затевается большое строительство…

– Строительство? В горах? – Не поверил Кочетов. – Я что-то не слышал о таком.

– Это объект МОАЗ. Международной Организации Астероидной Защиты. Там будет…

– Астероидной защиты, говорите? – Нахмурился капитан. – Астероидная защита это серьезно, это не мой уровень. Сейчас я вызову специалистов…

– Да не сумасшедший я! И не тяните резину расспросами всякими, там эти, сумасшедшие! Настоящие сумасшедшие, похитили людей! Всех похитили! Вот представьте, я приезжаю в лагерь, а там вместо людей скелеты…

* * *

Из камеры для временно задержанных Малькова вывели только утром, после девяти часов. К этому времени Матвей успел даже немного вздремнуть. Оперативник, старший лейтенант Коньков, арбалетовцу не поверил. Затем пришел дежурный следователь и вновь Матвею пришлось рассказывать свою историю, под те же ухмылочки и дурацкие вопросы скептически настроенных полицейских. Но вслед за этим, произошло нечто такое, отчего все враз изменилось. Малькова вдруг вызвал к себе капитан Смирнов, начальник оперативного отдела. Перед тем, он имел разговор с руководством, которое тоже в свою очередь получило накачку свыше. Оказалось, что сумасшедший москвич, не совсем сумасшедший, неожиданно выяснилось, что на этом плато, откуда прибежал арбалетовец, действительно работали сотрудники МОАЗ, а значит, все происходящее там находится под контролем Москвы.

Выслушав Малькова, Смирнов, как оперативник, в первую очередь расспросил, что за НПК Матвей представляет, чем они занимаются, какие интересы у МОАЗ на плато Янгеля и что делали Матвей с Шоном в Сочи?

Матвей, которому все это смертельно надоело, отвечать на последние вопросы не стал. Он потребовал дать ему возможность позвонить в Москву, своему руководству, а уж они объяснят московским руководителям полиции, что произошло на плато.

Протест арбалетовца на Смирнова подействовал мало, он лишь криво улыбнувшись, сообщил, что только участие во всем этом бреде моазовцев не позволяет отправить Малькова в психушку. К его счастью, в Москву уже звонили из Брюсселя, требуют разобраться, что случилось с их сотрудниками. Правда не по этому случаю, а по позавчерашнему нападению, но это неважно, по нынешнему ЧП, если оно подтвердится, скандал еще впереди. А для Матвея важно то, что сейчас, для проверки информации, на плато поедут двое сотрудников отделения, Малькова они заберут с собой. А вот если полицейские подтвердят о происшествии на плато Янгеля, вот тогда и будет серьезный разговор.

Далее Смирнов передал Малькова в руки дежурного оперативника, теперь тот уже не грозился отправкой в дурдом, но своего скептического отношения к сообщению арбалетовца, не изменил. Но раз руководство решило проверить, значит, придется проверять. В конце концов, крайним нашли старшего сержанта Кормильцева. Ему передали приказ начальника хостинского ОВД подполковника Волкова убыть с Мальковым на плато, самому во всем внимательно разобраться, после чего доложить свои выводы. В помощь Кормильцеву назначили сержанта Чайку, он же будет водителем, а заодно присмотрит за задержанным.

Для оперативности поехали на мотоцикле, Валера Чайка, сказал, что знает эти места, как свои пять пальцев и на двух колесах он туда домчит в разы быстрее, чем на четырех. Но раз их трое, то придется взять мотоцикл с коляской, все равно так быстрее будет. Малькову это решение не понравилось, но кто его спрашивал? Да и он особо не возражал, ему бы быстрее со всей этой историей покончить, да улететь, так что не до комфорта. На мотоцикле, так на мотоцикле. Это оно потом понял, что поспешил, что должен был в этот момент насторожиться, задуматься, как такое может быть, что на четырех колесах не проедешь а на трех запросто, но уставший и голодный он не придал тому значение. А зря…

Спустя с пару десятков минут после получения команды Кормильцев повел арбалетовца во двор, к стоящему у крыльца из небольшой площадки с тремя ступенями, мотоциклу. Старший сержант протянул Матвею шлем, жестом показал, чтобы тот надел его. Пришлось подчиниться. Шлем оказался узким и тесным, но мнением арбалетовца вновь забыли поинтересоваться, пришлось смириться, ибо другого способа оказаться на плато и забрать свои документы, опрометчиво забытые вчера, он не видел. Сам бы он туда точно не поехал, а вот с полицией, это еще куда ни шло. Потому, с трудом натянув шлем на голову, Мальков почувствовал себя оказавшимся в легком подобии пыточного аппарата, но возмущаться не стал. Черт с ним, придется потерпеть, лишь бы быстрее все закончилось, и он получил возможность улететь как можно дальше и быстрее от этого гостеприимного города! Эту командировку в Сочи он надолго запомнит! Называется, смотался на уикенд к морю! Да на кой ему такое море сдалось? Голодный, не выспавшийся, пробегавший всю ночь, а теперь еще в пыточном устройстве под названием шлем, он должен еще четыре часа трястись, чтобы вновь оказаться на том, самом проклятым месте земли, что называется плато Янгеля? Но ведь вновь альтернативы нет, люди пропали, значит их искать кому-то нужно? Нужно, а он в этом деле, как ни крути, главный свидетель! Если бы не это, пропади оно пропадом это плато!

– Там вам удобнее будет. Сам бы сел, да не помещусь. – Массивный старший сержант, которому форма полицейского явно была мала, кивком показал Малькову на коляску. – Немного потрясет, зато быстрее будем на месте.

Спорить было бесполезно, пришлось забираться в устройство, которое апбалетовец только в фильмах о славном военном прошлом страны и видел. Было бы даже забавно, но пережитые ночные испытания отбивали любое желание веселиться.

– Ну, что едем? – К мотоциклу подошел высокий стройный, можно даже сказать худой, кареглазый веснущатый парень в шлеме и крагах. – Я готов.

– Сержант Чайка, – представил его Кормильцев. – Валера мотоциклист от бога, доедем в два раза быстрее, чем на любой машине.

Чайка не стал комментировать комплимент, кивнув Малькову и поправив застежку попоны коляски, уселся за руль. Посмотрел на все еще мнущегося возле мотоцикла Кормильцева.

– Слушай, Валера, может вы вдвоем съездите? – Вдруг спросил старший сержант, заискивающе глядя в глаза Чайке. – Чего я там не видел? Только перегруз вам создам?

– Кормильцев! – Рявкнул, не вовремя вышедший на крыльцо капитан Смирнов. – Алексей Викторович, почему еще не в пути?

– Все, уже едем! – Старший сержант быстро вскочил на заднее сиденье, заерзал, усаживаясь поудобнее. – Поехали, чего стоим?

Едва Кормильцев опустился на свое место, как Матвей почувствовал, что сиденье под ним пошло вверх. Не потому, что он такой легкий, при его росте и телосложении такое и в голову не могло прийти, это мотоцикл просел под грузным Кормильцевым и коляска приподнялась оказалась. Но такие мелочи не смутили сержанта Чайку. Фыркнув перегазовкой, полицейский, включив передачу, отпустил сцепление.

При выезде из внутреннего двора коляску слегка подбросило, затем еще и еще раз. Сказывался большой перевес старшего сержанта, несбалансированная компоновка экипажа приводила к тому, что люльку подкидывало на любой неровности. Мальков, на ком этот дисбаланс отзывался сильнее всего, недовольно скосил глаз на возвышающегося над ним Кормильцева. Толстый зад старшего сержанта едва умещался на сиденье, чувствовалось, что тот весил далеко за сто килограмм. Скорее всего, вес старшего сержанта был ближе к цифре в полтора центнера, и Матвей с сомнением подумал, как тот проходит медкомиссию или аттестацию? Если таковые у них проводятся.

Зато приятно удивил Валера Чайка. Родные места сержант знал, как свои пять пальцев, это выяснилось достаточно быстро. Едва они выехали на трассу, как Матвей с удивлением обнаружил – улицы, по которым они, забыв обо всех ограничениях проносятся, ему абсолютно незнакомы. Арбалетовцу казалось, но спорить на деньги он бы не стал, они вообще едут не в ту сторону. По крайней мере, дорога была совсем не та, на которой стоял снятый с колес вагон. Но протестовать, спорить или хотя бы спрашивать, правильно ли они едут или нет, Мальков не стал, полицейским виднее, может они решили еще куда по дороге заехать?

А затем, стоило Матвею лишь чуть-чуть расслабиться и успокоиться, как тут же дала знать о себе усталость – вновь стала болеть голова, особенно лобная часть, на глаза навалилась тяжесть, захотелось спать. Ему стало абсолютно безразлично, как и где они едут, лишь бы быстрее приехать и отдохнуть от всей этой суеты.

К сожалению, до конца отвлечься и, хотя бы несколько минут посидеть с закрытыми глазами, не получалось. Мотоцикл мотало то вправо, то влево, Малькова постоянно подбрасывало, швыряло вперед, после торможения или вжимало в жесткую спинку из-за разгона. Голова в тяжелом неудобном шлеме болталась как шарик для пинг-понга на струе воды, отчего от непривычной нагрузки стали ныть мышцы шеи.

Но все когда-то кончается, кончилась и эта пытка. Мотоцикл вылетел на дорогу, и в какой-то момент Мальков стал понимать, что узнает места, где они проезжают. Быстро они здесь оказались, не соврал Кормильцев, Чайка действительно знал короткие пути! Это же тот самый холм, что он вчера обходил и думал, есть ли через него прямой путь или нет.

Не ограничившись достигнутым результатом, сержант невольно решил удовлетворить давешний вопрос арбалетовца – не став заморачиваться с объездом, Чайка, немного снизив скорость, направил мотоцикл правее поворота. Трехколесная колесница, под углом перескочив обочину, понеслась по бездорожью. У удивленного таким маневром Малькова мелькнула мысль, что Валера решил штурмовал гору в лоб и он оказался недалек от истины!

Подминая колесами девственную, ни кем не топтаную траву, без дороги, без колеи, Чайка каким-то шестым чувством определял маршрут. Можно было только удивляться его мастерству, он ни разу не попал, ни в глубокую яму, ни в овраг, ни с какое другое препятствие, способное заставить свернуть с выбранного направления.

Невозмутимо преодолев холм, сержант вновь не стал возвращаться на знакомую Малькову гравийку, ведущую на плато. Появилась надежда, что они хотя бы теперь покатятся по нормальной дороге. Ага, конечно! Оказалось, прежняя езда для Чайки была только разминка, настоящий кошмар пассажира, только начинался! Вопреки здравому смыслу, полицейский за рулем, по накатанной щебенке не поехал и вновь избрал знакомые только ему тропки. Все бы ничего, но эти тропки были уже в горах!

Матвей, до онемения в пальцах и сведенных мышцах вцепившийся в ручку на крышке люльки, не раз и не два с ужасом замечал, как тропа впереди сужается настолько, что места на ней хватало только для двух колес, третьему, что у коляски, его не находилось! А сумасшедший Чайка, даже не думая снизить скорость, проносился так, что казалось сержант воспринимает люльку как нечто лишнее и опираться на третье колесо, он даже не планирует!

Как ни странно, такая езда не вызывала протестов Кормильцева, старший сержант воспринимал все как должное, наоборот, пользуясь своим весом помогал напарнику. В самых опасных виражах и участках дороги старший сержант отклонялся влево, отчего Малькову казалось, что мотоцикл не ощущает потерю опоры под коляской, но ему самому от этого легче не становилось. Да и как могло быть иначе, когда твоя пятая точка вновь и вновь пролетает над пропастью в десятки метров?

Коляску мотало, перед глазами Матвея мелькали то трава, подминаемая люлькой, то чистое небо, то свтло-желтый кусок тропы, а то и стена отвесной скалы, которую они объезжали. Несколько раз глаз успел выхватить протекающую где-то далеко внизу мутную серо-зеленую бурлящую реку, отчего сердце заколотилось еще чаще и хотелось вспомнить слова какой-нибудь молитвы, но в семье атеистов он ни одной не слышал, знал только как-то услышанное по телевизору словосочетание «Отче наш». А жаль, сейчас бы он, возможно, прочитал бы что-то подходящее случаю, не зря же говорят – в падающем самолете атеистов нет.

Зато сонливость и головная боль исчезли, волшебным образом тесный шлем перестал давить и казался самым уютным и удобным из всего облачения, что было на Малькове, была бы возможность, он бы еще что-нибудь на себя натянул бы! Бронежилет или еще лучше скафандр с крылышками, что в фильмах герои надевают и прыгают по скалам!

В голове колотилась единственная мысль, единственное желание – скорей бы все это прекратилось! Но дорога, не смотря на экстремальную езду Чайки, все не кончалась и не кончалась, поворот следовал за поворотом, подъем менялся на короткий прямой участок, но затем вновь следовал следующий подъем. И новая пытка.

Наконец, мотоцикл остановился, Матвей решил, что это только промежуточная точка, сейчас они помчаться дальше и только через несколько секунд спустя, до него стало доходить, что они стоят и никуда не едут. Ошеломленно огляделся, так они на плато? Елки-палки, такого не может быть, они уже на плато! Епическая сила, как сказал бы Костик… Черт, найти бы его живым! Да и всех остальных, какие бы они не были, хоть бы живыми их найти!

– Приехали! – Констатировал Кормильцев. Видно, что полицейский тоже был рад окончанию поездки, быстро соскочив на землю он, довольно притоптывая, прошелся по траве.

Чайка, не вставая с мотоцикла, помог снять шлем Малькову. отстегнул попону.

– Не сильно напугал? – Спросил он.

– Да нет, все в порядке! – Поспешил уверить Матвей, чувствуя, как горят уши. Не от вранья, от сдираемого шлема.

– Ну и отлично, назад другой дорогой поедем. Давно хотел по каскадам террас спуститься, да случая не было, а тут красота такая!

Валерий показал на восточный край плато. Спуска отсюда не было видно, но Матвея слова сержанта пробрали до желудочных спазм, нет, он лучше еще раз пешком пройдется, чем с этим психом на колесах поедет!

– Это там ваши… мумии? – Кормильцев демонстративно поглядев на часы, перевел взгляд на палаточный лагерь.

– Угу – Промычал Мальков, разминая сведенные мышцы челюсти. Он несколько раз сглотнул, сплюнул. В роде челюсть отпустило. – Да, там. Но не только, в других местах тоже есть.

– Валера, готов? – Спросил старший сержант у напарника.

Матвей тоже перевел взгляд на Чайку.

Сержант деловито расстегнул куртку, достал из внутреннего кармана видеокамеру. Включив, повернул ее к себе, представился, назвал число и дату, затем развернул ее к Кормильцеву, представил и его. По окончанию всего этого, навел объектив на Малькова.

– Представьтесь, пожалуйста.

Мальков назвал себя, место работы, цель и дату прилета в Сочи.

– Отлично, – Кормильцев удовлетворенно кивнул. – Теперь показывайте, где ваши скелеты?

Матвей, молча дернув головой, пошел вперед. Полицейские не отставали. Долго идти не пришлось, первым лежала мумия в одежде одного из строителей-охранников. Матвею показалось, что он узнает вьетнамки Александра. Судя по всему, это о него он вчера споткнулся, когда поднялся на плато.

– Ну и что здесь? – Старший сержант дубинкой оттянул в сторону майку-алкоголичку. – Оп-паньки, действительно мумифицированный труп. Валера, подойди ближе и снимай!

– Да это только первый, там полно таких! – Махнул рукой Мальков.

– Погодите, дойдем до остальных, – Кормильцев склонился над скелетом. – Похоже настоящий…

– Теперь убедились? – Мальков с укором посмотрел на Кормильцева.

– Еще трупы есть? – Не заметил вопроса Чайка.

– Да я же говорил вам…

– Вы сколько мумий сами видели? – Уточнил старший сержант.

– Три, нет четыре… Да много их здесь не считал я!

Кормильцев кивнул.

– Показывайте. И давайте начнем с иностранцев.

– Тогда нам туда.

Отметив слова Кормильцева об иностранцах, Мальков направился к палатке моазовцев. Странно, получается, старший сержант допускает, то, во что Матвей старательно не хотел верить – найденные им мумии, это останки тех, кого они с Шоном оставили на плато? Тогда, получается, труп, что остался на тропе, это действительно Александр?

– Пождите! – Старший сержант, подойдя к палатке американцев, жестом показал, чтобы арбалетовец отошел в сторону. – Валера, снимай! Теперь показывайте, Мальков.

Матвей отогнул полу палатки, показал внутрь.

– Вот этот, Джон Карпентер… точнее мумия в одежде Джона Карпентера, он у них за старшего был. – В палатку арбалетовец заходить не стал, предоставил эту возможность Чайке, ему нужнее, пусть снимает, это его работа.

– А второй где? – Уточнил Кормильцев, пока его напарник находился в палатке. – Вы сказали, что американцев было двое.

– В «фестивале» – Матвей кивнул головой в направлении центра плато.

– Где? – Строго уточнил Кормильцев. – Покажите рукой.

Мальков не стал кочевряжиться, выполнил просьбы старшего сержанта.

– КАМАЗ с КУНГом видите? Это и есть «фестивале». У них так радар называется. Условное название изделия – «фестиваль».

– Пошли туда. – Решил старший сержант. – Валера, готов?

– Да, я же только в общем виде снимаю, конкретно пусть опера работают. – Пояснил растерянно озирающийся сержант.

Встретившись с Валерой взглядом, арбалетовец понял, не только ему неуютно находится на плато.

– Да, ты прав, приедут, пусть сами все делают, – согласился Кормильцев. – Идемте, Мальков в КАМАЗе посмотрим. Говорите, второй американец там?

– Да там… но не совсем… Как бы вам правильно скзать… Он там лежит, у него голова отдельно. – Матвей решил с самого начала уточнить свою роль в разрушении трупа. – Тело было в кресле, я повернул, он упал, и голова покатилась… По полу.

– Голова, говорите? – Взгляд Кормильцева стал тоскливым. – Ведите, посмотрим, где ваша голова.

Матвей повел полицейских в КУНГ георадара.

– Вон там, – Мальков толкнул приоткрытую дверь и пальцем показал внутрь аппаратной.

Кормильцев, не поднимаясь в станцию, подошел вплотную к КУНГу. Встав рядом с лестницей, заглянул, обвел взглядом помещение. В метре от входа, как и говорил Мальков, на раскатанном по полу станции рубчатом резиновом электроизолирующем полотне лежал череп. Пустые глазницы, через которые было видна какая-то сухая субстанция внутри. Свисающая лентами лопнувшая сухая кожа головы с клоками рыжих волос, щербатый рот, нижняя челюсть лежит рядом, сантиметрах в сорока дальше по проходу. Сухая, почти прозрачная кожа носа с провалом ноздрей…

– Подтверждается, мумия рыжеволосого муж… Короче, все что осталось там, где и говорил гражданин Мальков, – заявил Кормильцев глядя в камеру. – Входим внутрь.

– Ну ты даешь! – Прошептал Чайка. – Я такое описание первый раз слышу, так даже новобранцы в школе полиции не напишут.

– А ты как хотел? – Рыкнул старший сержант. – Как я у него пол, рос, возраст и прочее определю? Особые приметы – мешок костей без головы? Или рыжий скальп без нижней челюсти?

– Леша, погоди. – Остановил его сержант Чайка. – извини, глупо пошутил! Сейчас все на нервах, я думаю, нам нельзя сейчас горячиться, нужно группу вызывать.

– Серьезно? Вызывать группу? Куда? На что, на скелеты? Да им лет под тысячу! Если не больше! Где трупы… Свежие трупы, где? Факт преступления, где? Блин, вот встряли, чувствую, дерьмо случилось, а вот какое, хрен его знает! – Старший сержант растерянно посмотрел на Малькова. – Вы говорили, американцев трое было?

– Да, – подтвердил Матвей. – Третий был со мной в Сочи, надеюсь с ним все в порядке.

Кормильцев сделал пометки в блокноте.

– Теперь перейдем к нашим, где руководитель работ?

Мальков удивленно вскинул брови.

– Я ничего не пойму! То вы говорите, что здесь… моих коллег нет, а только древние мумии, и тут же спрашиваете, где лежат наши?

– А вы считаете, я не прав? – Хмуро поинтересовался Кормильцев.

– Я считаю, здесь было совершено преступление! Здесь похитили моих коллег, а вместо них подкинули вот эту дрянь! – Матвей ткнул пальцем в сторону черепа с рыжими клочками. – Поймите, вы теряете время на всякую ерунду, а их, быть может в этот самый момент, где-то убивают! Нам же эту хрень подложили, чтобы запугать или запутать! И вы сейчас действуете именно так, как они хотели!

Сержанты переглянулись. Затем Чайка вновь вернулся к своему предложению.

– Леша, как оно на самом деле, не знаю, но группу вызывать надо.

На этот раз Кормильцев не возражал, кивнув, достал сотовый телефон.

– Вот черт, связи нет!

– Я же говорил вам! – Мальков достал свой смартфон, попытался включить, но не добившись результата, сообщил: – Пойду поставлю на зарядку. Заодно и паспорт заберу.

– Стоп, – Кормильцев предостерегающе поднял руку, – здесь нельзя ничего трогать.

– Вы смеетесь? – Матвей уже серьезно разозлился, пропали товарищи, какой-то идиот подбросил кучу скелетов, сам ночь не спал, жрать хочет так, что выть хочется, а эти, вместо поиска людей, мертвяками занимаются! – Это, что вы видите, тема для археологов, если интересуют мумии, их сюда и вызывайте! А вот вы живых ищите, живых! Вы понимаете, людей похитили! Причем сами похитители – безумцы, а потому, каждая минута на счету!

– Всех, кого нужно, вызовем, – невозмутимо ответил старший сержант. – И людей найдем. А вы, все же не трогай те здесь ничего.

– В «вирусе» можно, там нет скелетов. Это та станция, что я ремонтировал.

– В «вирусе»? – Кормильцев поднял бровь.

– Вон он стоит! – Матвей показал в сторону «газели». – Не я называл! Но я еще ночью там был, нет там ничего.

Старший сержант кивнул

– Все равно должен посмотреть, – пояснил он. – Обязан, правила такие, а я их выполняю. Валер, ты пока поезжай, посмотри, как появится связь, сообщи нашим, пусть группа выезжает. И подгони, скажи, чтобы не тянули, время дорого. А я пойду, посмотрю, что там за «вирус» такой.

Арбалетовец спорить не стал, он послушно последовал за старшим сержантом. Убедившись, что в аппаратной радиолокатора действительно ничего интересного для расследования нет, Кормильцев молчаливым кивком дал разрешение Малькову. Под его присмотром Матвей собрал свои документы, затем подключил смартфон к гнезду зарядки.

– Все? – Кормильцев нетерпеливо посмотрел на часы. – Тогда пройдемте к КАМАЗу, там будем группу дожидаться.

Мальков не возражал, едва они вернулись, он устало, присев возле «фестиваля», привалился спиной к жесткой резине колеса. Сил спорить не было. Хотят смотреть, пусть смотрят, хотят кататься, пусть катаются. Все что он мог сделать, сделал, заставить же этих полицейских искать пропавших, он все равно не сможет. Да и не хватит этих двоих, тут вертолеты нужно вызывать, прочесывать территорию…

Глава 11

Проснулся Матвей от того, что его трясли за плечо. Открыл глаза, над ним стоял все тот же Кормильцев.

– Мальков, просыпайтесь, вас следователь зовет, Куницын Сергей Алексеевич. – Сообщил он, показывая рукой на группу из троих мужчин. – Вон он стоит, посредине.

Тот, кого старший сержант назвал следователем Куницыным, был в синих джинсах, легких белых летних туфлях и белом поло с тонкими красными и синими полосками. Не высокий, худенький, на вид, лет тридцать – тридцать пять, но Матвей не стал бы на это ставить, маленькое лицо следователя относилось к тому типу, что и в пятьдесят будет выглядеть как в тридцать. Справа от Куницына стоял полный темноволосый коротышка в светло-бежевых брюках, сандалиях на босу ногу и светло-голубой рубашке в широкую темно-синюю горизонтальную полоску. Малькова удивил возраст темноволосого, ему точно было хорошо так за пятьдесят. Третьим в группе оказался худенький тонкорукий и тонконогий мужчина в шортах, кроссовках и футболке с принтом из кубиков различного цвета и формы.

Повернув голову левее, Мальков увидел уже знакомого ему Чайку, рядом с ним кинолог с собакой. Пес был роскошен, Матвей не слишком хорошо разбирался в породах, но немецкую овчарку трудно спутать с болонкой, даже скудных знания арбалетчика хватало, чтобы понять, насколько прекрасный экземпляр перед ним. Кинолог же, наоборот, не внушал. Невысокий, худенький настолько, что вызывало сомнение, удастся ли ему в случае непослушания, удержать своего питомца. И это впечатление, заставляло с еще большим уважением, отнестись к уверенности дрессировщика в послушании своего четвероногого коллеги.

Позади Чайки и кинолога виднелась газель в полицейский ливрее, рядом с ней мышиного цвета внедорожник «форд».

– Подходите, Мальков, подходите! – Куницын увидев, что Матвей проснулся, нетерпеливо поманил его рукой.

У арбалетовца вертелся на языке ответ, кому надо, тот пусть и подходит, но в последний момент Матвей решил не переносить свое плохое настроение на других и грубить не стал. Вместо этого поднялся, отряхнул джинсы и пошел к умывальнику. Пару раз провел теплой водой по лицу, хотелось бы еще, да вода кончилась.

– Вы тоже будете спрашивать, что это за агрегаты, – Мальков показал большим пальцем правой руки себе за спину, где стояли «фестиваль» и «вирус». – Или все же людей искать начнете?

– Матвей Сергеевич, – следователь оставил демарш Малькова без внимания, – без вашей помощи мы не сможем никого искать. Не зная кого искать, скольких, как выглядели, куда могли пойти… при каких обстоятельствах исчезли, что предшествовало этому. Иными словами, пока не прекратите тянуть время и не начнете сотрудничать с нами, мы не сможем провести никаких розыскных действий.

Арбалетовец признавая правоту Куницына, кивнул.

– Спрашивайте, – Мальков подошел к троице. – А лучше слушайте. Это объект, курируемый МОАЗ, слышали о такой?

– Нас уже просветили, – кивнул коротышка, как оказалось, он еще и картавил, – влиятельная международная организация, можно сказать, космическое НАТО, и прочая и прочая. Если можно, ближе к делу, пожалуйста.

Мальков посмотрел на говорящего. У того оказалось косоглазие, видимо взгляд Малькова его смутил, коротышка быстро надел темные очки. Но Матвея его глаза совсем не интересовали, он зацепился за слова «уже просветили». Просветили кто? Когда он пытался что-то объяснить в райотделе, там о МОАЗ и слыхом не слыхивали. А тут уже «просветили». Вопрос кто? Шон? Ну да, кто еще кроме него?

– А где сам Кейси? – Спросил Матвей. – Я думал, он тоже приедет.

– Кто? Вы о ком? – Нахмурился следователь. – Послушайте, Матвей Сергеевич, вы сейчас сами отнимаете наше время и при этом жалуетесь, что ваших приятелей никто не ищет!

– Коллег, – поправил Мальков. – Я здесь суток не пробыл, приятелями обзавестись не успел.

– Хорошо, коллег. Расскажите, что вы считаете нужным, а потом мы уточним те моменты, что покажутся нам важными для расследования вашего дела. – Примирительно предложил коротышка, поворачиваясь к Куницыну. – Сергей Алексеевич, я думаю, так мы быстрее достигнем прогресса.

– Излагайте, – хмуро согласился Куницын. – Все что считаете важным, но только коротко и без подробностей. Все это будет потом, сейчас только факты.

– Окей, я тоже за такой подход. – Мальков огляделся, задержал взгляд на КАМАЗе. Кивнул на эмблему. – Вот эти ребята строят по всей земле свои радиолокационные станции. Они считают, что полилокальное размещение и мультирадарная обработка…

– Мулти… обработка? Это что такое? – Удивился коротышка.

– Наон Семенович, не перебивайте, пожалуйста! – Попросил Куницын. – Договорились же, все вопросы потом!

– Хорошо, молчу! – Наон Семенович, признавая неправоту, поднял руки ладонями вперед, дурашливо заголосил: – Не стреляйся начальника, я своя, я колосый!

– Продолжайте Мальков. – Потребовал Куницын, не обращая внимания на кривляния оперативника.

– Короче, здесь будет часть планетарной системы обнаружения приближающихся к земле астероидов. Как вы знаете…

– Знаем, кино смотрим, дальше! – Жестко перебил Куницын.

– Для этого необходимо высочайшая точность размещения всех элементов, входящих в сеть обнаружения. С целью выполнения данных условий, они пригнали сюда вот эту машину. Она называется «фестиваль»…

– Фестиваль? Совсем как наш концертный зал, он тоже «Фестивальный»! – Заметил молчавший до сих пор молчавший мужчина в шортах.

– Виталий, ну ты хоть не мешай! Договорились же, русским по белому, вопросы потом! – Разозлился Куницын. Затем повернулся к Матвею – Продолжайте.

– «Фестиваль», это георадар. Не буду вам объяснить принцип его работы, – Мальков сделал выжидающую паузу, получив подтверждающий кивок следователя, продолжил. – Это абсолютно новая машина с форсированными возможностями. Ее привезли американцы. Моазовцы, если точнее, просто так сложилось, что именно те, кто приехал сюда, все из США.

Следователь нетерпеливо кивнул, все, проехали, давай дальше!

– Когда включили «фестиваль», оказалось, что у них вышла из строя система позиционирования GPS. Они попросили у меня помощь, в моем «вирусе»… Да-да, в «вирусе». – Мальков показал пальцем на «газель» и, предупреждая вопросы, пояснил: – И да, почему «вирус», я тоже не знаю, называли без моего участия! «Вирус», представляет собой многофункциональную радиолокационную станцию миллиметрового диапазона. Причем не просто станцию, скорее это комплекс широкого диапазона применения. Данная разработка велась нашим НПК самостоятельно, в инициативном порядке, но на финальном этапе именно эта версия была адаптирована под требования МОАЗ. Она и получила такое наименование. Насколько я понял от Шона… Шон Кейси один из сотрудников МОАЗ, он мне рассказывал и показывал свою станцию, так вот с его слов, я понял, что такая же история случилась и с «фестивалем». Думаю, МОАЗ объявил тендер на георадар, а затем, передал уже готовую станцию нашим специалистам для финального общесистемного программирования. У наших радаров даже интерфейсы и органы управления схожи, теперь я думаю, что они были сделаны под требования все того же МОАЗ. Вездесущая организация. Кстати, вам будет важно узнать, место для размещения «вируса» и «фестиваля» выбрали именно они. Да-да, вот это плато, это их выбор. Впрочем, в этом, я их понимаю, в дальнейшем они планируют развернуть здесь охранную систему, сердцем, мозгами и глазами которой будет наш «вирус». Данный радарный комплекс позволяет в автоматическом режиме обнаружить, распознать и сопровождать различные цели на земле, на воде и воздухе, размерами от небольшой собаки или большой птицы. Дроны, велосипедисты, катера, отдельные люди, все это цели для нашего «вируса».

– Хороша вещь! Я бы поставил огород охранять! – Не выдержал Наон Семенович и тут же виновато приложил ладони к губам. – Все, молчу!

– Хорошая, – согласился Мальков. – Оказалось, что у нас одинаковая система позиционирования, видимо, и в этом сказался общий заказчик, вот мы и переставили неисправный элемент с моей станции, на георадар. Для «вируса», работающего стационарно, данный элемент в этой ситуации не критичен. А вот «фестиваль» без позиционера, не радар, а игрушка…

В подтверждении своих слов, Матвей развел руки.

– Дальше. – Нетерпеливо потребовал Куницын.

– В процессе ремонта, я забрался на крышу «фестиваля». Там обнаружилась причина отказа, и оттуда же я увидел приближающуюся вон оттуда толпу. – Матвей махнул рукой, показывая на то место плато, откуда пришли безумцы. – Их было не менее полусотни. Скорее даже больше… Да, точно, больше, это ведущее ядро было с полсотни, но за ними тянулись еще и еще. Неплотно, по двое, трое, но все время прибавлялось, думаю не ошибусь, если скажу, что около их под конец сотни собралось. Там все быстро понеслось, считать некогда было. Все какие-то неадекватные. Орут какую-то чушь, требуют еды, власть, никто ничего не слышит, каждый кричит о своем. Детей каких-то требовали найти, откуда на плато дети? Безумцы, натуральные безумцы!

– Знаю, уже встречались с такими… чудиками. Но, это там, внизу, в городе. – Куницын озадаченно огляделся. – Удивительно, что потеряшки здесь объявились, они обычно появляются там, где скопление людей, здесь им что делать?

– Не знаю, они были очень агрессивны, бросились в драку, – Мальков живо вспомнил дикие вопли, разинутые рты, скорее даже пасти, глаза без единой мысли. – Мне пришлось сбить одного с ног, остальных… Остальных разогнал Джон.

– Джон, это?… – Следователь недоговорив, вопросительно посмотрел на Матвея.

– Джон Карпентер. Из МОАЗ. Мне показалось, он среди американцев старший. Да, скорее всего он был старшим, когда мы первый раз встретились, он представился старшим инспектором. Хотя…

Матвей не знал, стоит ли говорить Куницыну о незначительном конфликте между американцами.

– Договаривайте. – Потребовал следователь. – Вы сказали «хотя», что вы имели в виду?

– Между Джоном и Шоном Кейси до этого… до появления, как вы все здесь называете, «потеряшек», между собой возник конфликт. Даже не конфликт, скорее небольшое недоразумение. И Шон, думая, что я не знаю английский, сказал Джону, что тот ему не начальник.

– Вы знаете английский? – Поднял бровь следователь.

– Знаю. Да кто его сейчас не знает? – Удивился арбалетовец.

– Я не знаю. И не стесняюсь признаться. – Шутливо сообщил Наон Семенович. – Но я старый уже.

– Так, все, не отвлекаемся! – Предотвращая дискуссию, поднял руку Куницын. – Продолжайте, Мальков.

– А больше ничего и не было. Эти убежали…

– Погодите, как это убежали? – Удивился следователь. – Вот просто так взяли и убежали? Да их придурков даже спецназ иной раз разогнать не может! В краевом центре вынуждены были водометы применить!

– Так вы, значит, знаете этих… сорвавшихся. – Удивился Мальков. – Они и у вас бесновались?

Куницын, поняв, что сказал лишнее, нахмурился, поперек лба пролегла морщина.

– Встречались, – после небольшой паузы, признался следователь. – Вы назвали их сорвавшимися, откуда у вас этот термин?

– Не знаю, сложилось так… А нет, стоп, вспомнил! Их так их моазовцы называли. Точно, впервые при мне так потеряшек Шон назвал.

– Хорошо, дальше. Вы сказали, что Карпентер разогнал толпу. Как это он сделал?

Матвей в задумчивости скривил рот.

– Это и для меня загадка. Он заорал, что бы те проваливали, пообещал, что порвет… или что-то такое. А, вот еще, что было. Перед этим его коллеги встали рядом с ним и сделали вот так: – Мальков развел руками. Затем чуть присел и, подав плечи вперед, растопырил пальцы. Знаете, так по татами обычно дзюдоисты ходят. И самбисты тоже. У них вырабатывается привычка подавать плечи вперед, такая стойка у них, так ловят противника на захват. Тело подают назад, чтобы не дать себя ухватить за кимоно, плечи вперед, чтобы свои руки дальше выставить. Вот все моазовцы в похожую стойку стали, только еще и пальцы растопырили. Я у Карпентера это отметил, но теперь мне кажется, что и Шон с Джеймсов тоже так сделали. Хотя не ручаюсь, но сейчас, прокручивая «картинку» в памяти, мне кажется, что так и было. А вот, что касается Джона, здесь я реально сам все видел. Уверен на все сто процентов. И еще он орал так, что у меня самого появилось желание бежать.

– А эти, безмозглые, они что? – Спросил Наон Семенович.

– Убежали! – Мальков пожал плечами. – Да так, будто за ними с собаками гнались. В разные стороны, я удивляюсь, что они в пропасть не упали. Да, что потеряшки, наши тоже попадали с ног.

Следователь и его сопровождающие переглянулись.

– Это как… это? – Короткие, но широкие брови Наона Семеновича, полезли на лоб. – От крика? Да он, что, Соловей-разбойник?

– Вы просили рассказать, что видел, я рассказываю.

Мальков развел руками.

– Ладно, – следователь оглянулся на коллег. – Версии у кого есть?

Все растерянно промолчали. Версий, если они у кого и были, никто не спешил выдвигать, Наон Семенович для убедительности отрицательно замотал головой.

– А что потом было? – Спросил Куницын. – Что произошло после… ухода сумасшедших? Ведь было же что-то, что заставило вас думать, что ваших коллег похитили именно они? Вспомните, все, что произошло после этого события?

– Потом? – Повторил вопрос Матвей, пожимая плечами. – Вроде ничего. Дальше устранили неисправность «фестиваля», затем легли спать, ну у костра поболтали, как водится. Этих, – Мальков кивнул в сторону севера, – обсудили, да и все. А утром мы с Шоном поехали в Сочи. Я антенну покупать, он спутниковые телефоны покупать. И да, Карпентер поручил ему позвонить в их главную контору, доложить о сорвавшихся. Что они напали на лагерь. Отсюда не позвонишь, вот Кейси должен был оттуда связаться с руководством, все обрисовать.

– Кейси только из-за телефонов поехал? Ты же мог сам их купить, или они тебе не доверяли? – Поинтересовался Наон Семенович.

– Нет, конечно, не только. Мы оба хотели съездить на море. Пляж, девочки. А телефоны он нашел, даже задаток заплатил. Наверняка уже забрал, но новых номеров я не знаю, мы как расстались, с тех пор контакта не было. Мы вообще расстались проблемно, на второй день, а там у нас форс-мажоры пошли.

– Какие еще форс-мажоры? – Насторожился следователь.

– Мне срочно на плато нужно было, а у него машина сломалась. Планировалось, что вчера мы должны были вдвоем вернуться, но у Шона в машине компьютер выдал, что требуется визит в сервис, с двигателем проблемы. Мне пришлось добираться сюда на перекладных. Короче, вернулся, когда уже темно было. А тут такое… Подумал, ребята шутят, засунули мумию в свою одежду, да смотрят, что я буду делать. А когда таких… штук… скелетов стало слишком много, и я понял, что на плато кроме меня никого нет, испугался. Стал искать ребят, уже серьезно искать, без скидок на розыгрыш. Даже станцию… «Вирус» даже включил, если бы было что-то живое, он бы обязательно показал.

– Неужели такая точность? – Удивился молчаливый Виталий.

– Там мощная обработка, – пояснил Матвей и, не сдержавшись, похвастался: – Уверен, в программе создания этого радара, наш отдел участвовал в качестве системного интегратора, потому мы лучше других знаем возможности и проблемы комплекса. Непосредственно я отвечал за адаптацию, обучение бортового искусственного интеллекта и финальную подготовку «вируса» к испытаниям.

Куницын сделал несколько пометок в блокноте, затем посмотрев на Малькова, задумчиво покивал.

– Хорошо, пусть все, что выговорите, немного уляжется в голове. Поразмышлять нужно, как бы вам это не показалось странным, подумать. Слишком все необычно, сложно сразу осознать такую информацию. А пока, давайте пойдем проверенным путем, послушаем, что нам скажет эксперт. Виталий Валерьевич, вы же осматривали… объекты?

Молчавший все это время эксперт, озадаченно потер подбородок.

– После рассказа этого молодого человека не знаю, что и говорить, – начал он. – Все еще запутаннее, чем я думал…

– Виталий Валерьевич, мы с тобой уже столько вместе работаем, давай без этих твоих закидонов! – Поморщился Куницын. – Конкретику выкладывай!

– Сережа, тут все так… Тут мистика какая-то! Я даже не знаю, где и когда такое еще было… понимаешь, эти мумии… эти скелетированные трупы… они не древние! Понимаешь, это фрагментарно свежие мумии!

Куницын с Наоном Семеновичем переглянулись, заметив недоуменный взгляд Матвея, следователь вспылил.

– Виталий, а как это будет по-русски? Что такое фрагментарно свежая мумия? Ты сам слышишь, что говоришь? Фрагментарно! Свежая! Мумия! Очнись, Виталий, такого не бывает! Бывает труп старый, бывает свежий. А фрагментарно свежих не бывает!

Не отвечая, эксперт быстрыми шагами подошел к «фестивалю», забрался внутрь, через минуту вышел с останками в охапке.

– Вот смотри! – Виталий Валерьевич сунул череп под нос Куницына.

Тот удивленно посмотрел.

– Ну черепушка и что?

– Сережа, пусть ты не эксперт, но допустим с неточностью… в сто лет, можешь сказать возраст этой, как ты говоришь «черепушки»?

Следователь недоверчиво посмотрел на череп, на эксперта, огляделся на Наона Семеновича, затем обвел взглядом остальных. Наткнувшись взглядом на Матвея, вздрогнул.

– Ладно, – кивнул он, понимая, что в присутствии Малькова не может ответить иначе. Преодолевая брезгливость, резко взял в руки череп, развернул его к себе. – Судя по состоянию костей…

В этот момент от черепа отвалился большой лоскут кожи с рыжими волосами и, планируя, упал в траву.

– Твою же мать! – Вырвалось у следователя. – Забери это от меня!

Куницын сунул череп эксперту.

– Возраст! – Потребовал тот, принимая останки.

– Ну, скажем, тысяча лет! – Отмахнулся Куницын, брезгливо отряхивая ладони.

– Я не судья, но дал бы больше! – Сообщил Наон Семенович.

– А теперь смотрите сюда! – Торжествующий эксперт вытащил из груды костей нижнюю челюсть и ткнул в нее пальцем. – Вот этот коренной зуб – свежий!

– Как это свежий? – Вслух удивился Наон Семенович. – Все старое, а один зуб, свежий?

– Вот именно! – Торжествующе воскликнул эксперт. Полез к останкам, порылся, достал еще какую-то кость.

Следователь вздрогнул, Матвея же передернуло еще сильнее, но увлеченный Виталий Валерьевич этого даже не заметил.

– А вот еще смотрите, – не унимался эксперт. – Вот эта…

Договорить Виталий Валерьевич не успел, из-за края плато раздались резкие хлопки, затем громкий рев и над плато пронеслось стремительное тело вертолета в красно-черной ливрее.

* * *

– Вот и Скоро-мэр пожаловал, – процедил эксперт. – Это какая же падла хмыренку на хмыря настучала?

– Что? – Не понял следователь.

– Классика, «Джентльмены удачи»! – Виталий Викторович видя, что Куницын не поняли его цитаты, пояснил. – Я говорю, откуда мэр и мэрская пристяжь узнала об этом? – Палец эксперта ткнул в ближайший труп.

– Вот ты у него и спроси! – Посоветовал стоящий рядом Наон Семенович. – А заодно получишь свободные уши, чтобы про свою фрагментарную мумификацию задвинуть! Очень любопытсвенно будет послушать, что Дениска тебе ответит, будущий мэр у нас давно слывет виртуозом изящной матерной словесности.

Красно-черный вертолет долетел до северной оконечности плато, резко, с небольшим набором высоты, ушел в левый вираж. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, снижая скорость вновь пролетел над лагерем строителей. Повисев несколько мгновений, над южным краем плато, стал снижаться.

– Принесла нелегкая! – Продолжил сетовать Наон Семенович. – Вот только тебя здесь не хватало!

– Это кто? – Перекрикивая шум винтов, спросил Мальков.

– У нас его называют Скоро-мэр. Гуревич Денис Давидович, собственной персоной. – Проворчал эксперт, не проговаривая, а скорее выплевывая слова.

– Пока он еще не мэр и надеюсь, не таковым не станет. Наш мэр, настоящий мэр, Игнатьев, был совсем другим, а этого ему в замы из Москвы навязали. Знаешь, Матвей, если бы не… да чего уж таить и так уже все знают. Исчез наш мэр. Странно как-то исчез. – Вмешался в разговор Наон Семенович. – Второй месяц найти не могут. Пока его нет, нам этого ВРИО назначили, но вопрос, можно сказать, уже решен, скоро приставку ВРИО потеряет. А пока в Сочи его зовут «Скоро-мэр». Он сам себя так называет, когда представляется.

Мальков удивленно посмотрел в глаза опера, но столкнувшись с трудностью определения в какой из глядящих в разные стороны заглядывать, обернулся к следователю.

Тот сдержанно кивнул, перевел взгляд на опера. Матвею показалось, что губы того прошептали ругательство.

– Не делай такие глаза, Сережа, плевал я на него и его связи. Я свою пенсию давно отработал, как только этого утвердят, в тот же день рапорт на пансион напишу. – Наон Семенович нервно сдернул очки, но посмотрев на коснувшийся травы вертолет, вновь их надел. – А может и ждать не буду, напишу, как вернемся, устал я от всего этого.

Едва колеса встали на грунт, как из-за сдвинувшегося люка вертолета выпрыгнул вначале один, затем второй телохранители. Подчеркнуто поправляя висевшее под пиджаками костюмов оружие, шкафоподобные бодигарды огляделись. Один из них заглянул в салон, что-то крикнул. В ответ, на траву спрыгнул тот, кого Наон Семенович назвал ВРИО мэра.

Невысокого роста, коротко стриженный, плотного телосложения, на лице выделялся крючкообразный нос-плавник и близко посаженные быстрые темные глаза. Такое сочетание глаз и носа с узкими губами большого рта, придавали городскому начальнику некое подобие наполеоновского высокомерия, казалось, он смотрит на все и всех, кто ниже его в социальной лестнице с чувством легкого презрения и недовольства.

Будто задавшись целью соответствовать создавшемуся впечатлению, ВРИО мэра, важно вскинув голову и не глядя на спутников, зашагал вперед, охрана последовала за ним.

Последней из салона показалась крепкая, не полная, а именно крепкая высокая черноволосая женщина в синем платье до колен со сложной прической на голове. Пытаясь сохранить свое сооружение на голове в сохранности, женщина с зажатой в руке папкой, прижимала густые волосы, но все равно они выбивались из укладки и вставали колом. Заметив, что в попытке сохранить прическу отстала, дама, догоняя спутников перешла на торопливый шаг.

Будущий мэр, между тем, выйдя из-под вихря, устроенного лопастями вертолета, остановился, недовольно оглядел убогий недостроенный лагерь. Бросил взгляд на стоявшие на отдалении «вирус» и «фестиваль», задержал взор на строительной автотехнике, что выстроилась на северной стоянке. Последним его внимание привлек грубо сколоченный нужник, брезгливо скривившись, он повернулся к группе Куницына.

– Безобразие! Да, свинарник у меня лучше, – бросил он. – Кто хозяин этого… бардака?

Матвей, не поняв, кто должен откликнуться, решил, что его вопрос касается в последнюю очередь. Уж кто-кто, а он самый последний кандидат в ответчики.

– Я спрашиваю, кто здесь старший! – Прорычал Гуревич.

– Старший чего? – Уточнил эксперт. – Тут много старших, старший следователь, старший эксперт, старший…

– Заткнись! – Рявкнул ВРИО мэра, – тебя умника никто не спрашивает! Так, раз здесь с мозгами проблема, сделаем так. Старший следователь это кто?

Куницын выступил вперед.

– Я.

– Головка от… Кто я? Представься! – Потребовал Гуревич, взмахнув небольшой рукой. – И побыстрее, а то к вечеру старшим уже не будешь!

Куницын выполнил требование, затем назвал своих сотрудников. Не дожидаясь очередных понуканий, быстро доложил причину расследования, в основном повторяя слова Малькова.

Матвей же, стараясь особо не лезть вперед, украдкой рассматривал ВРИО мэра. Арбалетовец все никак не мог понять, что городском главе не так. Вроде обычный человек, а нет, что-то его во ВРИО мэра смущало, что-то в нем не так. Присмотрелся и вдруг сообразил, Гуревич – карлик! Ну да, точно маленький человек – невысокий рост, непропорционально большая голова, детские небольшие ручки и ножки. А что бы казаться хоть немного выше, ВРИО надел башмаки с толстой подошвой. Такие Мальков видел в обувном магазине в Москве на Никольской недалеко от ГУМА. Со скрытой платформой и большим каблуком, они были призваны компенсировать недостаток роста маленьким людям. Такие же ботинки теперь он узнал на Гуревиче.

Задумавшись, Мальков не заметил, что Куницын закончил доклад и теперь все взгляды сосредоточились на нем, на Матвее.

– Я тебя спрашиваю, почему здесь ведутся работы, а я ничего не знаю? – Указующий перст ВРИО мэра уткнулся в грудь Малькова. – Мне звонят из Москвы, говорят, что на моей территории нападают на объект международного значения, а я вообще ни зуб ногой! Это что за лядство? Это как прикажете понимать?

Гуревич, сделав паузу, разведя руками, картинно огляделся.

– Мало того, что на моей территории какой-то свинарник развели, так теперь выясняется здесь до смертоубийства, дошло! Вы, лядь чем здесь занимались? Чего молчишь, я тебя спрашиваю? Или пока тебя не п. данешь, мозги не включаются? Так, скажи, моим орлам это не трудно сделать.

Брови Малькова взлетели вверх, сюр, творившийся с момента его прилета в Сочи, продолжался. А ВРИО мэра и не думал останавливаться.

– Слышь, следак, может действительно, вон теми экскаваторами вырыть котлован, сбросить все туда и закопать? Все, мумии туда, платки и… И этого придурка, – Палец Дениса Давидовича вновь указал на Матвея, – туда же! Экскаваторы потом заберем себе, там только бумажки нужно будет переделать! И все, все довольны, все смеются. Тебе ничего расследовать не надо, в говне всяком копаться не придется и городу техника новая. Как думаешь, реально такое сделать?

– Нет. – Куницын вскинул голову. – Не советую даже думать о таком.

– Вот потому и не быть тебе прокурором! Не советует он, – криво усмехнулся Гуревич. – И без тебя знаю, что нельзя, американцы уже все под контроль взяли, они в Москву с утра звонили, шум-гам подняли. А так бы…

Денис Давидович мечтательно посмотрел на стоявшую поодаль технику.

– Слышь, москвич, а ты чем здесь занимался? – Гуревич повернулся к Матвею. – Вы чего здесь ищите?

– Я ничего здесь не ищу. Прилетел два дня назад ремонтировать вот этот радиолокатор. – Мальков показал на «вирус». – Все сделал, теперь должен вернуться в Москву.

– Так что получается, среди вас гавнюков, никто не знает, чем тут занимались? Это что за бордель? У меня за спиной, здесь на сранном плато какие-то клоуны какие-то опыты проводят, люди вот мрут, а мне никто ничего не скажет? – Носок туфли ВРИО мэра катнул череп, что принес эксперт. Голова с остатками рыжих волос покатилась по зеленой траве.

– Это как раз американец был! – Вылетело из Матвея то, что он и не собирался говорить. Он никак в душе не мог примириться с мыслью, что возможно такое вот мгновенное превращение живых, полных сил людей в высохшие мумии. – Его звали Джеймс Бертон.

Услышав национальность владельца черепа, Гуревич, настороженно сощурив глаза, посмотрел на Малькова.

– Джеймс, говоришь? – Вздохнул он. – Да, надо похоронить людей, не хорошо, что они вот так валяются.

– Их в морг везти надо, – напомнил следователь, – экспертизу делать…

– Экспертизу? Ты серьезно или прикалываешь? И что ты в этих тарашках сушенных найти собираешься? Сталина на вас нет! Развелось тут умников, перестрелять бы половину! Сюда смотри! – Большая голова Дениса Давидовича качнулась в сторону останков Бертона. – Эту хрень ты собираешься исследовать? Эта хрень… это даже не вобла, ее к и пиву не пристроить! Посмотри… или понюхай, если у тебя глаз нет – там же внутри все высохло и высыпалось, а он экспертизу делать надумал! Экспертизу чего? Трухи? Костей? Для чего, чтобы узнать отчего он умер? Ты своей башкой соображаешь? Этому черепу лет… тысяч десять, наверное, на кой ему твоя экспертиза? Собрались умники на мою голову, теперь вижу ваш уровень! Теперь понятно, отчего в городе такая преступность, почему горожанам жизни нет, вы же придурки конченные! Вроде тех, что толпами по улицам бродят, нормальных граждан пугают! И давай, действуй, ты мне американцев найди, да желательно живых! Мне в Москву докладывать надо!

Не обращая внимания на выпрямившегося в негодовании Куницына, коротышка, заложив руки за спину, прошелся между палатками и столом. Звероподобные телохранители следовали за ним, как привязанные.

– Так, а вот эта бандура здесь зачем? – Гуревич, продолжая осматривать свои владения, оказавшиеся под контролем иностранцев, показал пальцем на «фестиваль».

Матвей снова промолчал, он здесь кто? Мэр сочинский, вот сочинцам и отвечать. Зато сами сочинцы решили иначе, дружно развернувшись к Малькову, они посмотрели на него. Но москвича взглядами не прошьешь, москвичи каждый день в метро такие взгляды встречают, что успели себе нарастить непробиваемую броню от любых взглядов – Матвей продолжал молчать, будто все это его не касается.

– Это георадар, – не выдержал и пояснил подошедший Кормильцев.

– О, смотри, постовой самым умным из всех оказался! – Засмеялся Денис Давидович, но в его смехе не слышалось веселья.

Сделав несколько шагов вдоль борта КАМАЗа, обернулся и посмотрел на Малькова.

– Георадар говоришь? – Глаза ВРИО мэра с прищуром впились в арбалетчика. – А не гонишь? Георадары я и раньше видел, и не раз, да только те в разы меньше. Да что в разы, их в руках носить можно. И носят. Особенно придурки, что клады ищут. А здесь махина такая! Ну, чего молчишь, москвич?

Теперь, когда вопрос напрямую адресовался ему, Матвей уже не мог отмолчаться.

– Хотите, запросите в МОАЗ. – Мальков пожал плечами. – Телефон брюссельский штаб-квартиры МОАЗ, дать?

Матвей блефовал, никакого телефона он не знал, как до недавней поры не знал, что у МОАЗ есть штаб-квартира в столице Бельгии.

– Сам туда звони! – Огрызнулся ВРИО мэра. – Это вы здесь… такое устроили, вам и звонить… в Бруссель!

Он произнес название столицы Бельгии именно так, демонстративно делая ударение на букву «у».

– А что они здесь искали? – Вдруг вступила в разговор женщина в синем. – Есть же какое-то объяснение, зачем тут такая мощная техника?

Мальков не хотел отвечать, но не отвечать женщине было бы невежливо.

– Там высокая точность нужна. Они должны были убедиться в том, что под объектом не будет подвижек грунта, а для этого нужно было посмотреть его структуру на большую глубину.

– А на какую глубину может смотреть этот радар? – Быстро отреагировал Гуревич. – На десять может?

– Вообще-то предельной глубины я не знаю, – признался Матвей. – На тех видео, что показывал Шон, было где-то десять-пятнадцать. Но можно и сразу вот тут под дерном посмотреть, – Мальков демонстрируя свои слова, провел рукой над землей. – Все зависит от настроек.

ВРИО мэра еще раз, и в этот раз куда внимательней, посмотрел на КУНГ КАМАЗа.

– А нам посмотреть те видео, что вы говорили, можно? – Продолжила допрос спутница Гуревича. – Вы нас заинтриговали.

Малькову безумно, до скрипа в зубах хотелось сказать нет, и, если бы этот вопрос задал Денис Давидович, то так бы и ответил, но на этот раз спрашивала женщина.

– Вообще-то это собственность МОАЗ, – Напомнил Матвей, пытаясь увильнуть от того, чтобы того, чтобы помогать в чем-либо этому огрызку мэра, но в последний момент в голове мелькнула мысль, а вдруг этим он поможет следствию? – Но как включить, знаю. Только разрешение бы запросить…

– Под мою ответственность! – Заявил ВРИО мэра. – Включай и показывай, что они на моей земле нарыли?

Матвей вспоминая действия Шона, дистанционно запустил дизель-генератор. Дождался, когда засветятся светодиоды, сообщавшие о готовности, ввел команду перевести «фестиваль» в режим «Готовность».

– Дверь закройте. – Попросил он, не глядя за спину, – я кондиционер запущу.

– Дверь закрой! – Раздраженно продублировал просьбу ВРИО мэра и тут же дверь закрыли с такой силой, что ощутимо хлопнуло по ушам.

– Димон, ты тише можешь? – Возмутился Гуревич. – Попроси дурака молиться!

Матвей, ткнув пальцем меню сенсорного дисплея, вывел на экран демонстрационный ролик, что показывал ему Шон. Тот самый, что ему понравился – с кроликом.

– Вот видите, это…

– Глубина какая? – Не дал ему договорить Денис Давидович.

Мальков считал с дисплея.

– Это сразу подпочвенный слой. Это неглубоко. – Ответил Мальков и, показывая на размытое пятно, пояснил. – Это вот кролик…

– Нах мне твои кролики, ты дело показывай! Торгаши несчастные, привыкли, как в интернете, куда не зайдешь, вначале рекламу крутят! – потребовал ВРИО мэра. Он стоял сразу за спиной Малькова, нависая над его правым плечом. – Давай, проматывай свою рекламу, ты нам то, что я сказал, показывай!

– Какая еще реклама? – Возмутился Матвей. – Это реальная запись! Радар, когда работает, автоматически ведет документирование, затем искин – бортовой искусственный интеллект, все обрабатывает…

– А что такое документирование? – Спросила пристроившаяся слева спутница ВРИО мэра.

– Лариса, не мешай, – оборвал ее Гуревич. – Сама сообразить не можешь?

– Документирование, – принципиально игнорируя нетерпение коротышки, Матвей повернулся к Ларисе, – это последовательная запись всего потока информации включая и метки реального времени. Фиксируется все, от того, что показывает дисплей, до регистрации всех режимов работы и переключений оператора. Все в сжатом и кодированном виде, конечно. Код невзламываемый, алгоритм защищен патентом нашего института.

– Так может, там есть запись вчерашних действий? – Подал голос Куницын, примостившийся еще правее ВРИО мэра.

– Действительно, – поддержал следователя коротышка. – Они же вчера чем-то занимались? Давай посмотри, что они делали!

Мальков, удивившись, что эта простая мысль пришла не ему, а какому-то следователю из курортного городка, вывел на дисплей меню, просмотрел каталог записей… А ведь точно, работали они вчера. И вчера, и позавчера, но позавчера совсем немного. Тогда радар отметил работу без излучения, ах да, это же тот момент, когда Шон демонстрировал старые записи. Тогда о позавчерашнем файле можно забыть, там ничего нового он не обнаружит.

– Последнюю запись выводите, – попросил следователь, и Матвей в очередной раз подивился, как быстро тот ориентируется.

– Это что? – Денис Давидович непонимающе уставился на дисплей, затем повернулся к следователю. – Ты что-нибудь понимаешь?

– Сейчас, – Куницын наклонился к арбалетовцу, заглянул ему в лицо. – Можно сделать это… попонятнее, что ли?

Мальков вывел меню, пробежался по опциям.

– Сейчас, все станет понятнее. Пусть пока искусственный интеллект компьютера обрабатывает информацию, а я вам для облегчения понимания, выведу шкалу отсчетов. В данном случае, это будет фиксация глубины залегания. Это вам поможет сориентироваться.

Мальков несколькими касаниями, добился, чтобы вдоль правого края изображения появилась вертикальная шкала и таблица, по которой можно было определить основные параметры просматриваемых слоёв.

– Если честно, все равно ничего не понимаю в этой каше. Да и понятно, здесь специалист нужен. – Посетовал Куницын.

– Погодите, сейчас адаптируется искин, после этого начнет работать режим имитации. – Мальков продолжал изучать выпадающие окна меню. – Я еще к нему вчерашнюю базу подгружу. Те образы, что он распознал, но без разрешения оператора не внес в библиотеку. Сейчас… сейчас… Ага, вот она. Нашел. Смотрите, теперь как?

Изображение на дисплее исчезло, осталась только масштабная сетка.

– Это, что ты сделал? – Возмущенно спросил Гуревич. – Зачем вообще все выключил?

– Не выключил, сейчас идет очистка экрана от прежнего изображения. Это сделано, чтобы прежняя сырая информация не маскировала и не искажала декодированную. – Мальков, видя, что еще больше запутал неподготовленные мозги ВРИО мэра и полицейских, добавил. – Если говорить подробнее, то сейчас начал работать режим, когда дешифратор транслирует видео не сразу на дисплей, а передает информацию в компьютер, где она распознается искином и интерпретируется в понятные нам образы. Именно таким методом были получен кролик, виденный вами ранее. Но в памяти компьютера есть и другие…

– Нам кролики ни к чему, – пробурчал Денис Давидович, и встрепенулся. Неожиданно его глаза округлились. – Бля, а это что?

Матвей посмотрел на дисплей и тоже опешил – на экране замельтешили мелкие цветные фрактальные фигуры. Несколько секунд искусственный интеллект демонстрировал им замысловатый танец разноцветных треугольников, затем они стали собираться в градиентно[10] заполненные радужные многоугольники. Изображение постоянно менялось, маленькие объекты объединялись, стремительно превращались в большие, а затем еще большие. Занимая все большую площадь изображения, фракталы быстро трансформировались в странно окрашенные, но все равно зримо узнаваемые геометрические фигуры – треугольники, круги, квадраты и прочие многоугольники. Затем все мигнуло, движение прекратилось, картинка замерла, представив ошеломленным зрителям большое серое пятно, с четко очерченными неровными границами, и едва различимым пятном в центре.

* * *

– И это все, на что способен твой интеллект? – С издевкой спросил коротышка. – Хрень это, а не обработка!

Видимо накануне такие же мысли пришли в голову и моазовцам – вчерашний оператор вновь изменил режим работы «фестиваля». Дисплей запорошило мелкой густой сеткой, сквозь которую просматривалось, что-то большое и темное. Но что это разглядеть не удавалось.

– Убери это! – Потребовал ВРИО мэра. – Мешает рассмотреть!

– Все, что можно было сделать, я уже сделал, включил вчерашнюю базу распознанных образов. Мы обрабатываем запись, то есть уже полученное моазовцами изображение, все изменения в режимы работы, вносят они, мы только наблюдаем за полученным и обработанным искусственным интеллектом результатом. – Ответил Матвей. – Понимаете? Ну это же просто! То, что вы сейчас видите, это запись, мы только наблюдаем то, что видели они. Наберитесь терпения и наблюдайте, моазовцы наверняка что-то предпримут, им информация еще нужнее, чем нам.

И действительно, изображение в очередной раз дернулось, видимо Бертон тоже решил подробнее рассмотреть полученную информацию. Несколько секунд ушло на новую адаптацию бортового искина и на дисплее появилось обработанное компьютером изображение. Мальков увидел, как на темном сером фоне стало проступать что-то более темное. Прошло еще несколько томительных мгновений, темнота в центре начала разбавляться желтизной, миновало еще две-три секунды работы искин, после чего на дисплее появилось вытянутое, грязно-желтое образование с размытыми границами. Затем это пятно стало увеличиваться, превращаться в овальную кляксу неправильной формы с двумя отростками на противоположных концах.

– Что за… хрень? – ВРИО мэра засопел прямо над ухом Матвея.

Мальков, завороженно наблюдавший метаморфозы, происходящие на экране, не ответил.

Отростки, справа и слева от основной «кляксы», между тем, сформировались в почти прямые линии, уходящие за границы дисплея. В середине пятна, ближе к его южной части, тоже наметились изменения, там стал проявляться еще один объект с неясными очертаниями. Искусственный интеллект, не имея указания оператора, почему-то присвоил этому новому объекту фиолетовый цвет, теперь на дисплее стал четко виден песочно-желтый неправильной формы овал с диагональными прямыми отростками слева вверху и справа внизу. Посреди овала красовалась вытянутая фиолетовая блямба.

– Это что? – Непонятно у кого спросил Денис Давидович. В голосе ВРИО мэра чувствовалась растерянность.

Гуревичу никто не ответил и нетерпеливый коротышка подался вперед.

– Вот это, это что? – Требовательно повторил вопрос ВРИО мэра. Перед носом Матвея мелькнул тянущийся к дисплею маленький палец Гуревича. – Это, я спрашиваю, что?

Ох, с каким бы удовольствием Мальков бы шлепнул по этой руке, да нельзя, какая-никакая, а городская власть. Хотя, с другой стороны, чего он вопросы задает, знает же, отвечать некому. Матвею самому интересно, что это, но у кого спрашивать?

Арбалетовец остановил воспроизведение, увеличил изображение, навел курсор на изучаемую область экрана.

Но на вопрос ВРИО мэра, вместо Матвея, ответил компьютер. Справа от отметки курсора появился баннер с пояснением – «In this volume there is a delay in response, there is probably a cavity».

– О, как! – Вырвалось у прочитавшей эту же надпись, женщины. – Денис Давидович, вы видите?

– Что вижу? – Возмутился ВРИО мэра. – Тут на английском, вы на человеческий язык включите!

Мальков молча вывел сервисное меню, сменил язык интерфейса на русский.

«В этом объеме наблюдается задержка реакции, вероятно, имеется полость», – гласило сообщение.

– Вот это другое дело! – Оживился Куницын. – Ведь можете, когда хотите!

Денис Давидович непонятливо огляделся, заглянул в непроницаемое лицо Малькова, поочередно посмотрел на следователя и Ларису, оглянулся к телохранителям. Поняв, что помощи не дождаться, вновь повернулся к изображению. Несколько секунд всматривался в экран, похоже только теперь Гуревич озаботился тем, чтобы изучить его.

– В данном объеме наблюдается задержка реакции, – начал читать он вслух и вновь разразился вопросом. – Что значит задержка реакции?

– Вообще-то перевод не очень качественный, там имеется в виду, задержка в отклике. То есть сигнал сменил среду распространения. Понимаете, в принципе «фестиваль», это обычный радар, только в ином исполнении. И природа сигнала у него иная, ультразвуковая. Часто ультразвуковыми сонарами даже животные пользуются, киты дельфины и даже летучие мыши. По сути, если отбросить подробности, радар, это устройство излучающее и принимающее отраженную энергию для получения информации о положении целей в пространстве. – Пояснил Мальков. – В простейшем случае, расстояние определяется временем отклика на это зондирующее воздействие. Учитывая, что скорость распространение сигнала величина постоянная, то умножая эту величину на время задержки между посылкой сигнала и его возвращением, мы получаем расстояние проделанное нашим пучком энергии. Разделив полученный результат на два, получаем расстояние.

– Ты мне зачем этим голову морочишь? – Денис Давидович выкатил и без того огромные глаза. – Ты толком сказать можешь, что у вас там?

– Я считаю, что там полость. Обычный радар этого бы не выявил, но многопозиционный позволяет мне утверждать, что под нами свободное пространство. Причем, судя по тому, что время отклика внутри плато разное, это однозначно толкуется бортовым интеллектом, как пустота, полость.

– Пустота, говорите? – Задумчиво произнес следователь. – Это пещера, что ли?

– Вроде бы так, – согласился Матвей. – И, похоже, достаточно большая.

– Сколько? – Отреагировал Денис Давидович. – Высота какая? Сколько до ее? А эти полоски, что, ходы?

Не отвечая на град вопросов, Мальков привычно – у него в «вирусе» тоже был такой программный инструмент – и немного хвастаясь возможностью техники, в несколько прикосновений – тапов по сенсору, вывел на второй дисплей «окно», с таблицей результатов измерений.

На предложение программы расставить метки, ткнул пальцем в самый центр, чуть левее фиолетового пятна – его он решил изучить позже. Затем несколько раз коснулся дисплея в точках между центральной отметкой и краями «кляксы». Подумав, поставил еще по метке в правом и левом продолжениях «пятна».

Вот теперь совсем другое дело, теперь все встало на свои места. Сейчас появилась некоторая ясность, пусть не на все, но на некоторые вопросы у него появились ответы.

– Смотрите. – Матвей кивнул на правый дисплей. – Это действительно пещера. Видите, я расставил разноцветные точки? Это метки. Каждая из них имеет свой цвет и обозначает место, где мы хотим провести измерение. Вот эту метку я поместил в центр, эти три разметил на условном среднем диаметре, вот эти – в отростках пятна, всеми принятые за вход в каверну. Теперь я даю компьютеру команду, вывести разницу, между максимальным и минимальным показанием в каждой точке. Что эквивалентно высоте пустот в предполагаемой пещере. Обратите внимание, у каждой токи появилась табличка с двумя числами в той же цветовой гамме, что и сама точка. Числа отображают результаты вычислений, верхнюю и нижнюю точку. Разница этих чисел и есть высота полости в данной точке.

В наступившей тишине, Мальков еще несколько раз коснулся дисплея, затем торжествующе произнес.

– Пещера почти круглая, слегка вытянута с юго-востока на северо-запад.

– Это мы и без тебя видим! – Буркнул Гуревич.

– Максимальная длина полости семьдесят два метра, ширина шестьдесят восемь, – продолжил Матвей, стараясь не поддаваться на провокации будущего мэра. – Высота в центре… Ну ничего себе! Шестьдесят метров!

Денис Давидович обернулся и подозрительно посмотрел на Малькова.

– Да сами посмотрите, цифры на дисплее, я только считываю! – Арбалетовец ткнул указательным пальцев в сторону таблички. – Это все ориентировочно, естественно. В точках на условном среднем диаметре… высота колеблется, минимально она ближе к входам, там она двенадцати до пятнадцати метров. В отростках она падает до шести. Скорее всего это действительно коридоры. Ширина отводов… три метра. Какие-то узенькие для таких размеров всего остального!

– Них… себе! – Вырвалось у Дениса Давидовича. – Лариса, это же там, что, у нас там… подземелье?

– Получается, что так. – Лариса обвела глазами аппаратную «фестиваля». – Если эта штука не врет.

– А там у нас что? Ну в верху… То есть в той стороне. – Палей мэра показал на северо-западный отросток. – Воронцовские пещеры? Ход туда к ним ведет?

– Нет, Воронцовские пещеры сюда, еще западней. – Куницын махнул левой рукой себе за спину. – Здесь, на локаторе, пещеры северней проходят.

– Они, что по линейке проложены? – Скривился Гуревич. – Северней! Знаток нашелся. Тут, что десяток пещер? Если там есть подземелье и здесь оно есть, наверняка они сходятся! Где-то там – Детская рука ВРИО мэра совершила неопределенное движение в лево и вперед.

– А Ахун у нас где? – Спросила Лариса. – Если определим, где Ахун, станет проще!

– Ахун там! – Подал голос один из охранников. Для убедительности он, открыв дверь, поискал вершину. – Ну да, где я и говорил, вон он там!

– Тогда Орлиная скала севернее, а за ней и пещеры – Вычислила Лариса.

– Орлиная скала, это где Прометей был прикован? – Вспомнил Мальков.

– Вранье, никто там не был прикован, это чтобы туристов приманить придумали! – Пробурчал второй телохранитель.

– Так, заткнулись все! Мне пофиг ваши скалы и Прометеи, развелось тут знатоков! Меня интересует, что там, в пещере! Давай, парень, показывай, что там дальше! – ВРИО мэра наклонился к Матвею и потыкал пальцем влево от дисплея, в то место, где подземный коридор уходил за пределы изображения.

Мальков увеличил масштаб, «клякса» и отростки от нее стали меньше, но зато стало видно, что они почти прямолинейно продолжают уходить за пределы дисплея.

– Еще! – Потребовал Денис Давидович. – Еще!

Ему не хватило слов и он, показывая, что хочет еще подвинуть изображение, несколько раз махнул обеими руками слева направо.

– Не получится, – разочаровал его Матвей. – Это предел.

– Как предел, кокой предел? Я тебе говорю, вон туда, туда посмотри! – Возмутился ВРИО мэра, тыча рукой влево. – Я хочу посмотреть, куда они выходят! Я же… Там же вход, должен быть!

– Мы смотрим видео и пользуемся теми данными, что получены вчерашними исследованиями. – Терпеливо пояснил Мальков. – Что они посмотрели, то и мы видим. А куда они не смотрели, то мы никак не увидим.

– Но как же… Ну почему, – переполненный возмущением, маленький ВРИО мэра капризно притопнул ножкой. – Это же идиотизм! Они должны были показать… посмотреть… А сюда, в эту сторону куда он идет?

Матвей сдвинул изображение. Как он и ожидал с тем же результатом, светлая лента уперлась в правый край изображения.

– Все, дальше они не смотрели. – Констатировал Мальков очевидное.

– Нет, ну что за идиоты, они чем здесь занимались! – Гуревич затряс маленькими кулачками. – Безобразие, гнать их отсюда надо!

– А вот это что такое, можно хотя бы вот здесь посмотреть? – Куницын не дотрагиваясь до дисплея, показал пальцем на фиолетовую блямбу, которую бортовой искин постепенно преобразовывал в вы тянутый прямоугольник.

– Сам хотел бы знать. – Признался Мальков. – Мы как уперлись в эту пещеру, так все только одни его края ищем.

– Да-да, посмотри, что там в этом… Ну в этом, синем! – Согласился Денис Давидович.

Мальков дал компьютеру команду продолжить воспроизведение. Теперь, после того, как его глаза адаптировались к создаваемым машинным интеллектом образам, воспринимать видео стало легче.

Судя по тому, как картинка вначале сместилась вправо, а затем вернулась к синему квадрату, американцев он тоже заинтересовал. Курсор переместился на второй дисплей, после чего активировалось окно, где отображались режимы работы радара. Отметка на шкале мощности излучателя поползла вверх и замерла на отметке в 75 процентов.

Мальков усмехнулся, видать пещера обеспокоила и моазовцев, раз они так усилитель разогнали! Впрочем, вот это как раз понятно – обнаружение каверны для них наверняка стало очень неприятным сюрпризом.

– Смотрите, смотрите Денис Давидович, там что-то есть! – Воскликнула Лариса. – Вон там в серединочке!

Мальков присмотрелся. Вроде действительно, насыщенность фиолетового пятна, стараниями искина принявшего форму правильного прямоугольника, стала меняться. Теперь интенсивный фиолетовый был только по периметру пятна, в центре цвет стал значительно бледнее. Похоже, что и там было не все так просто. Арбалетовец подвел курсор к фиолетовому прямоугольнику.

Вновь появилась знакомый баннер, сообщающий о вероятной полости.

– Полость? Еще одна? – Быстро считал показания Куницын.

– Не может быть! Полость в полости? – Впервые за долгое время подал голос второй телохранитель.

– Да это же дольмен! – Вслух высказал догадку следователь. – Ну точно, дольмен! Померять размеры можно?

Вопрос адресовался Малькову, он согласно кивнул, остановил видео и провел новые измерения.

– Длина пять метров, ширина примерно три. Трудно точно сказать, размеры все время колеблются из-за погрешности измерений. Сейчас попробую вывести усредненные данные. Ага, вот! В длину эта штука имеет пять метров пятнадцать сантиметров. В ширину, приблизительно два девяносто. Точнее сказать не могу, это предел.

– Не, тогда это не дольмен! – Подал голос охранник. – Дольмены такими большими не бывают!

– Много ты знаешь про дольмены, умник! – Тут же отозвался Гуревич.

– А какая высота этой штуки? – Поинтересовался Куницын.

– Да-да, какая высота? – Быстро подхватил ВРИО мэра. – Вот этой штуки, какая высота? И что там внутри?

– Что внутри, я точно не знаю, а высоту сейчас посмотрим! – Мальков переместил метку на угол прямоугольника. – В этом месте у меня показывает… почти четыре метра.

– Получается, там целый дом внутри? – Удивилась Лариса.

Общее молчание показало, что она не одна в своем мнении.

Матвей молча переместил остальные метки. Две он поставил по стенам, две в центр, последнюю, тоже на угол, но по диагонали от первой.

– Да, похоже, вы правы. Это дом, высота стен везде одинаковая, а вот что делается внутри, не знаю.

– Это почему именно это ты и не знаешь? – Покосившись на Малькова, процедил Денис Давидович.

– Да кто его знает, не дает он посмотреть внутри. Видимо потолочное перекрытие слишком толстое и пробиться туда, чтобы померить, не получается. Не знаю, почему, но и нижняя там метка не ставится.

– Не ставится? – Повторил Гуревич, не понимая, о чем говорит этот подозрительный парень.

– Я же говорю, наверное, силы сигнала не хватает. – Буркнул Матвей, пальцем тыкая на иконку на продолжение воспроизведения. – Давайте дальше смотреть, выводы потом будем делать.

Возражений не последовало, все дружно уставились на мониторы. Прошла минута, вторая, Но картинка не менялась. Мальков покосился на участок дисплея, где отображалось время воспроизведения. Цифры отсчета секунд исправно сменяли друг друга, значит все шло штатно.

– Эй парень, ты чего сидишь? – Денис Давидович недовольно взмахнул рукой. – Включай свою шарманку!

– Все включено. Ждем пока нейросеть все посчитает.

– Включено? – Будущий мэр махнул рукой с вытянутым пальцем в сторону дисплея. – Отчего там все стоит все и не двигается?

– Это же подземелье, там все статично! – Огрызнулся Матвей и перевел компьютер в режим ускоренного воспроизведения. – Это же не парк, что бы там…

Мальков недоговорил, его взгляд привлекло новое явление. Вот это, что называется, нежданчик! Кажется, он привезет в институт коллегам программистам неприятную новость – бортовой искин начал откровенно сбоить!

От центра изображения, как раз от того места, где находилась середина южной стороны квадрата, появилась белесая саблеобразная ниточка. Вначале одна, затем другая, третья и вскоре таких «ниточек» стало столько, что сосчитать их не представлялось возможным. К тому же они стали отрываться от центра и отлетая по дуге, освобождать пространство новым, выползающим на их место. Как и предшественницы, они кружась вокруг общего центра, постоянно увеличивались и увеличивались, до той поры, пока не отрывались от точки генерации…

Типичная синхронная помеха, подумал Мальков, на его «вирусе» такого не было, но он, читая старые учебники по радиолокации много раз натыкался на обзоры подобного явления. Смущало одно, эти неприятные для любого разработчика, недостатки приписывались устаревшим монолокальным станциям с вращающейся узконаправленной антенной, «фестиваль» же современный радар с разнесенными сенсорами! Стоп, а может именно в этом и кроется причина появления такого количества помех? Много сенсоров, они принимают одну и туже помеху, вот она и множится! А, что вполне возможно, не зря говорят, что не всегда новое, значит, лучшее.

Матвей едва не ударил себя по лбу. Идиот, остановил размышления Мальков. Помех? Под землей? Какие могут быть помехи под землей? Да заодно такое предположение у него диплом отобрать можно! Какие помехи под землей, где не распространяется радиосигнал? Ну, почти не распространяется. Звуковой, на котором работает «фестиваль», как показывает опыт, вполне распространяется. И ударные волны, тоже распространяются, но к делу это никакого отношения не имеет. Нет, это не помехе, тут что-то другое. Хотя… Станция на поверхности, антенны заглублены не так чтобы глубоко… Получается, что поспешил себя обличать, оказался не прав, помехи могут наблюдаться, но только с поверхности, здесь же источник локализируется в пещере!

– Что за хрень ты тут включил? – Очередная грубость Гуревича отвлекла Малькова от размышлений. – Долго ты играться будешь? Крути запись дальше!

– Да пошел ты…

Матвей не договорил, его заинтересовало происходящее на дисплее. Белесые «ниточки» стали толще, ему даже показалось, что они приобрели объем! По крайней мере плотность в центре каждой «нитки» возросла. Нитки? Да это уже канат настоящий! И даже нет не канат, какой канат? Это теперь настоящий канатище! Да и скорость, скорость какая!

Сформулировать сравнение Мальков не успел, его внимание привлекло стремительное превращение плоскости вращения помех в нечто похожее на опрокинутую воронку с дольменом в нижней точке. Похоже, что именно в этом месте и формировалась помеха. Но как?

– Мне это мешает! – Возмутился Денис Давидович. – Убери, я не могу рассмотреть, что там внутри!

Малькову помеха тоже не нравилась. Очень не нравилась, особенно из-за того, что никак не приходило в голову, как она могла там появляться? В подземелье? Расскажи кому, засмеют! Генератор помех в подземельях Кавказа. Генератор… А что, если не генератор? Если там что-то наподобие высокодобротного резонатора? Частота излучения «фестиваля» вступает в резонанс с тем устройством, что спрятано под плато, а оно, в свою очередь, усиливает сигнал и превращает его в множественную помеху? Возможно, возможно. Но очень маловероятно. Фантастически маловероятно!

От размышлений Малькова отвлек толчок в плечо.

– Чего сидишь, крути дальше! – потребовал Гуревич.

Матвей вскинулся, посмотрел на дисплей. Картинка статично застыла, мельтешение помехи прекратилось и все застыло как на мгновенной фотографии.

Арбалетовец бросил взгляд на счетчик.

– А все, кончилось кино, – сообщил он, но повернувшись, обнаружил три пары глаз недоуменно глядящие на него. – Запись, я говорю, кончилась. Моазовцы ее дальше не делали.

– Как это кончилась? Почему кончилась… Я же сказал, что хочу посмотреть, что там! – Гуревич, задыхаясь от нахлынувших чувств, затряс в воздухе маленькими кулачками. – Да что ты себе позволяешь, я тебя сейчас…

Денис Давидович осекся, на дисплее появилось следующе сообщение.

«Воспроизведение текущего фрагмента завершено. Оператор совершил аварийное отключение питания станции. Новых фрагментов для воспроизведения нет. Начать воспроизведение демонстрируемого фрагмента сначала? Выберите «ДА» или «НЕТ».

– Ой, и правда кончилась, – успокаивающим голосом подтвердила очевидное Лариса. – Наверное, им тоже помеха помешала.

– Это… Что? Почему? – Денис Давидович вскочив и подняв над головой побелевшие от напряжения кулачки, едва не бросился в драку на Малькова. – Кто разрешил? Быстро включил! Включил, я сказал!

Матвей открыл рот, чтобы от всей души послать Дениса Давидовича к Бениной маме – у Малькова уже стала вырабатываться нетерпимость к придурковатости Гуревича – но неожиданно в плечо толкнулось что-то тяжелое и твердое.

– Делай, что сказали, – посоветовал грубый голос охранника. – Целее будешь.

– Запись кончилась! – Раздражение, вызванное поведением заносчивого коротышки ВРИО мэра, Мальков не таил, но и нарываться на драку не хотел. – Это от нас не зависит, это моазовцы выключили радар. Видишь, написано, оператор совершил аварийное отключение! Мне самому интересно, что там дальше, но записи нет! Нет ее, вообще нет! Я же сказал, мне самому интересно, что дальше, но этой информации у нас нет! Ясно одно, сотрудники МОАЗ чего-то испугались и выключили радар!

– Как это дальше нет? Как выключили? Почему? Кто разрешил? – Не унимался Гуревич, его маленькие кулачки стали летать в опасной близости от лица Матвея. – Я спрашиваю, кто разрешил?

– Как найдете американцев, так у них с потребуйте ответ! – Буркнул Мальков, но затем перешел на более примирительный тон. – Денис Давидович, мы сейчас смотрели запись, сделанную американцами. Это они включили «фестиваль», они же его и выключили. Мы только наблюдаем результат их работы. Там, что-то произошло, я думаю… мне говорил Шон, они опасались включать его на повышенную мощность, видимо что-то такое произошло, что они испугались совсем вывести радар из строя и выключили. Это правило такое, появилась неисправность, не добивать аппаратуру, а вызвать специалиста. У вас вот если машина сообщает… бортовой компьютер сообщает, что пора в сервис, вы же не насилуете машину, а отправляетесь…

– Ты меня не учи, что мне с машинами делать! – Большие черные глаза ВРИО мэра превратились в щелочки. – Послушай, парень, ты мне тут не хитри, это моя земля! Здесь я хозяин! Я!!! И я хочу знать, что там!

Указательный палец Гуревича показал вниз.

– Ты меня понял? – Зло, разбрызгивая слюну, продолжил орать Денис Давидович. – Я! Хочу! Знать! Что! Там!! И ты мне сейчас покажешь!

– Как? – Заорал в ответ Мальков. – Все, запись кончилась!

– Денис Давидович, – неожиданно вмешалась Лариса, – но действительно, если запись кончилась, как мальчик ее…

Женщина от волнения не смогла закончить фразу, но до ВРИО мэра, кажется, ее слова дошли и так. Он тяжело посмотрел на нее, на Малькова, на Куницына, повернулся к телохранителю. Перевел взгляд на дисплей, затем, приняв решение, резко обернулся к Матвею.

– Включай свою балалайку! Немедленно включай! Весь включай! «Фестиваль» этот… траханый! И пусть он сгорит… совсем сгорит, синим пламенем сгорит, но покажет, что там, внизу! – Потребовал Денис Давидович, тыча пальцем в сторону дисплея. – Там может быть то, что мы ищем вот уже много лет! С того проклятого дня, как погиб… Включай говорю!

– Что значит, включай? – Брови Малькова полетели вверх. – Это же чужая техника! Американская. Я не имею права…

– Включай, сказал! Я отвечаю, раз ты ссышь! Американцев он испугался! – ВРИО мэра уже не говорил, визжал. – Американцев они боятся! Тебе меня боятся надо! Сейчас я твой главный страх! Включай, сказал! И никаких отговорок! Никаких!!!

Мальков замотал головой.

– Да я права не имею! Это… Так нельзя!

– Дима, – рявкнул вдруг ВРИО мэра. – Эдик, давайте быстро сюда!

Мальков успел сообразить какое отношение к теме дискуссии имеют Дима с Эдиком, как расталкивая присутствующих, к нему протолкались телохранители коротышки.

– Значит так, – едва сдерживаясь процедил Денис Давидович, – или ты сейчас делаешь, что я говорю или вот они, – не оборачиваясь ВРИО мэра указал маленьким пальцем на охранников. – Тебя здесь закопают! Живым!

– Денис Давидович, не перебарщивайте! – Возмутился Куницын. – Это уже беззаконие!

– Ты уволен! – Не глядя на следователя ВРИО мэра взмахнул рукой и показал в его сторону. – Ты уволен! А потому тебе здесь делать нечего, пош-шел отсюда! И запомните все, я здесь закон! Мое слово, закон! Я здесь решаю, что законно, что нет! И суд тоже я! Понятно?!

– Но…

– Пшел, я сказал! – Денис Давидович посмотрел на телохранителей, кивнул в сторону следователя. – Этого нах! Он уже никто! Я еще не решил, вернется он или останется здесь, но он уже точно никто! Ноль! Пустое место! Выбросить его!

– Ну, это мы еще посмотрим! В Сочи мы продолжим разговор о законности ваших действий! – Куницын сверкнул глазами, но не допуская чтобы его выбрасывали, сам вышел из аппаратной.

– Включай! – Рыкнул Денис Давидович, поворачиваясь к Малькову. – Я хочу знать, что там, внизу! И меня никто не остановит. Нужно будет прострелить тебе колени, прострелю, нужно будет полбашки отломать, и это сделаем, не сомневайся! Зароем рядом с этими головешками, что ты тут организовал! Хочешь проверить?

Проверять Мальков не хотел. Пожав плечами, он вызвал сервисное меню, включил радар в рабочий режим. Затем установил мощность излучателей в пятьдесят процентов. Меньшая мощность такую толщу не пробьет, а поднимать выше не хотел из-за опасения спалить усилитель. Он не знал причины вчерашнего аварийного отключения и не зная разрешенные режимы работы, нагружать передатчик сильнее не хотел.

– Так, это у нас что? – Бешенный ВРИО мэра уставился на мельтешении фракталов, но тут самокалибровка интерпретатора завершилась и на дисплее появилось уже знакомое изображение. – Ага, вот это другое дело. Так, а почему все такое нечеткое? В прошлый же раз было лучше?

– В прошлый раз мощность была выше, а сейчас я не стал ее поднимать, опасаясь вывести весь радар из строя. – Пояснил Матвей свои действия. – Раз владельцы аппаратуры не включали станцию на полную мощность, значит у них были свои резоны.

– Боишься? Ты… Зато я ничего не боюсь! Где там твоя мощность поднимается? – Денис Давидович наклонился к дисплею. – Здесь?

Матвей хотел возмутится, но увидев, направленный на него ствол, решил, что горит оно все ярким пламенем, хочет этот придурок угробить аппаратуру, пусть гробит!

– Да. Нужно вызывать вот это меню, а вот здесь задать цифрами.

– Ставь сто процентов! – потребовал Гуревич.

– Денис Давидович, нельзя сто, – взмолился Мальков вопреки минутой ранее принятому решению, – станция экспериментальная, усилитель может не выдержать и сгореть. Тогда вообще ничего не увидим. Давайте хотя бы как они, установим семьдесят пять.

– Ладно, ставь семьдесят пять! – Согласился ВРИО мэра, добавив, – пока.

Матвей поднял мощность до разрешенной. Картинка вновь стала отчетливо знакомой.

– Вон туда мне свети! – Потребовал Денис Давидович показывая на фиолетовый прямоугольник.

– Так «фестиваль» никуда не светит. Он все сразу показывает. В объеме. – Пояснил Мальков.

– Ты мне не умничай! Я хочу знать, что там в… внутри!

– В дольмене! – Быстро подсказала Лариса.

– Да, в дольмене! Развелось тут знатоков, плюнуть некуда! – Гуревич раздраженно отмахнулся от помощницы, как от назойливой мухи. – Давай, москвич, показывай, что там в нем!

Мальков пожал плечами.

– Но это все, что я могу.

– Добавляй мощность! – С трудом цедя слова, медленно произнес ВРИО мэра. – Ставь сто процентов! Нет, даже двести процентов! Это моя…

– Да-да, это ваша земля, знаю уже! – Буркнул Мальков и уже плюнув на все, вывел мощность на максимум.

Несколько секунд ничего не менялось, затем явственнее проявился контур прямоугольника, стали видны толстые стены периметра. Но самое главное, внутри прямоугольника отчетливо показалось что-то темное, пока еще не распознанное искусственным интеллектом «фестиваля».

Мальков, как и все остальные, замерли, от напряжения в глазах, Матвею показалось, что он видит некоторое шевеление, в дольмене, но тут его внимание отвлекла вновь замелькавшая кутерьма с помехами.

От дольмена, или чего там еще, вновь потянулась белесое, похожее на саблю тело помехи, отчего Мальков злорадно подумал – пройдет еще немного времени и весь экран будет забит этими метками так, что ничего видно не будет.

– Денис Давидович, а там что-то есть! – Возбужденно закричала Лариса. – Вон смотрите, вот под этой стеной!

Мальков бросил взгляд на дисплей. Как ни удивительно, обладательница пышной прически оказалась права, под западной стеной на фиолетовом фоне внятно вырисовывалось темно-синее образование неизвестной искину радара природы. Что обозначил этим цветом бортовой «умник» неизвестно, на шкале такой оттенок присутствовал, но значился как «Нераспознанный объект. Не исключается возможность биологического происхождения».

Что за чушь, какой еще биологический объект? Под землей, в дольмене? Или в чем там еще? Максимум, что там могло быть, так это очередная мумия, но она не будет обозначатся синим, ее цвет зеленый, как у безопасного камня. Нет, тут точно явная ошибка, подумал Матвей, нужно дождаться полного завершения распознания информации цифровым разумом, тогда и выводы делать.

Но убедится в своей правоте, как и досмотреть работу системы распознавания, ему не дали.

– Так, все, ну-ка быстро все отсюда! Дима, выкидывай всех вон отсюда! – Вдруг заорал Денис Давидович. – Всех вон, это я должен смотреть один! Может там такое, что вам знать не положено!

Мальков почувствовал, как его тянут за плечо, но оторваться от зрелища не мог, помех, слава богу, было еще мало, и он ясно разобрал размытое темно-синее пятно у восточной стены дольмена. Но это оказалось последним, что он успел разглядеть, перед тем как вылететь из «фестиваля».

– Пед… дагог тебя зовут! – Вылетело у него от неприятного удара копчиком о землю. Благо мягкая трава смягчила удар, так можно было и травму получить. – Урод траханный!

Охваченный яростью Мальков хотел вернуться в «фестиваль» и начать драку, но вовремя вспомнив об имеющемся у телохранителей огнестрельном оружии, остановился, увидел злющую физиономию Ларисы.

В отличие от него, женщина все же из радара не вылетела, а вышла, но лицо было пунцовым и таким же недовольным, как и у Матвея. А уж от щек, оказавшегося здесь ранее других, следователя, точно можно было прикуривать.

Матвей выругался про себя, как же ему надоел этот Сочи с его сумасшедшими! Сборище неадекватов! Причем все, начиная от бегающих по горам безумцев и заканчивая идиотом мэром! Или ВРИО оного, мать его пополам!

Матвей машинально полез в карман. Наткнулся на шуршащий пакет… Черт, а это что? А, антенна! Вот же идиот, в суматохе забыл поставить ее на место! А почему не сейчас? Вот и дело нашлось! Прикрутить дело пары минут!

Забрался на «вирус», крутанул кольцо крепления, зафиксировал разъем. Вот, все готово, теперь для контроля нужно включить станцию, убедиться в восстановлении работоспособности аппаратуры с новой антенной и все, можно ехать в Москву. К сожалению командировочное удостоверение отмечать некому, но тут уж не его вина.

Матвей посмотрел на палатку Михалыча. Да уж, самый форс-мажор, из всех форс-мажоров! Да хрен с ним, надоело все, нужно будет, пусть по билетам фиксируют время прибытия и убытия. Хотя, стоп, можно попробовать в полиции получить справку. Тот же Куницын, вроде мужик понимающий, должен войти в положение и помочь. Или Наон… да кто-нибудь, но поможет, не по своей же вине он без отметки остался.

Мальков зашел в «вирус», привычно утопил кнопку включения автомата генератора. Фыркнул запускающийся двигатель, засветились светодиоды панели управления. Дождавшись, когда в станции щелкнули реле, машинально отметил знакомый, едва различимый тон работающей системы охлаждения.

Все, его радар готов к проверке.

Матвей, вызвав на командном дисплее окно меню, «тапнул» на соответствующей пиктограмме. Звук работающих кулеров стал заметно выше – обдув выходных усилителей запустился на полную мощность.

Мальков, успокаиваясь, шумно выдохнул воздух, как и ожидалось, в станции все в порядке – предварительные процедуры выполнены, желтые баннеры режимов работы показывают готовность. Теперь ждем результат.

На дисплее появились едва заметные электронные линии охраняемых территорий. Так же едва заметно подсвечивались зеленые метки «местников» – куча строительного инвентаря и возвышающаяся на севере горная гряда и желтые массивы «фестиваля» и строительной автотехники на краю плато. Как и положено, более ярко обозначились новые отметки – вертолет ВРИО мэра и машины полицейских. Эти цели в библиотеку компьютера не вносились, потому бортовой искин показывал, что новые цели классифицировал, распознал и требовал присвоить цветовой код. Если машины «дружественные», то им положено быть желтыми, если требуют контроля, станут оранжевыми. Так же красным обозначалось, все живое, от лисы или собаки до человека и более крупного создания. Людей и другие биологические объекты искин определял сразу – он выделял сердцебиение, дыхание и некоторые другие признаки жизни, самостоятельно метил их красным. Определить же как воспринимать механический объект, «свой» или «чужой», имел право только оператор. Потому Мальков быстренько ткнул в яркие скопления меток на краю плато – вертолет Гуревича и аналогичные группы эхо-сигналов от автомобилей полицейских, присвоил им значение «свой». Яркость отметок снизилась, теперь они для «вируса» временно стали такими же «дружественными», как «фестиваль» или автомобили на стоянке.

Восприняв полученную информацию, «Вирус» вошел в режим и сменил картинку. На дисплее между неподвижными «местниками» ярко засветились отметки людей. Особенно много красных точек оказалось у тех меток, где расположился весь полицейский транспорт. Умный радар и без своего искина достаточно хорошо выдавал отчетливое контурное радиолокационное изображение, позволяющее «видеть» очертания автомобилей и одного мотоцикла. Но это было именно радиолокационное изображение, искин, как технику их еще не опознал. Это вот как ты фотографируешь текст и вводишь фото в компьютер. Как текст он еще не существует, операционная система рассматривает его как фото, как набор пикселей. Чтобы стать текстом, фотографию необходимо распознать специальной программой, только тогда набор кодов становится доступным текстовому редактору и с этой минуты компьютер понимает, что это документ, а не рисунок. После чего искин определяет тип цели и вносит его признаки в память, которой при наличии интернета можно будет поделится со своим собратьями – другими «вирусами» и прочими радарами НПК. Можно еще библиотеку и на флэшке перенести, но это уже вчерашний век, так не интересно.

Занимательно будет потом посмотреть, как искусственный интеллект справится с распознаванием наполовину скрытого травой трехколесного байка. На нем «вирус» точно попыхтит и выдаст, чтобы скрыть фиаско, что-то заумное. С остальным Мальков затруднений не предвидел и был уверен, что скоро компьютер, подобрав соответствия из библиотек образов, станет выводить на дисплей близкие к реальным видеообразы стоявшей вокруг техники. Вот уже стал проявляться большой корпус полицейской «газели», рядом прямоугольник внедорожника Куницына. Да и КАМАЗ «фестиваля» рисуется уже не таким тревожно-ярким оттенком, что раньше. А вот с мотоциклом, полускрытым травой, вопрос, тут искин может не справиться. Не дорос еще.

Между машинами толпились три или четыре красные метки, видимо полицейские готовились уезжать. Хотя нет, рано, еще не все мумии нашли и осмотрели. Наверняка ждут, когда освободится Матвей, его они точно здесь не оставят, заставят везде ходить и показывать, кто и где находился. А потом еще допросы, протоколы и прочая процессуальная деятельность. Да уж, сегодня в Москву он уже точно не успеет.

Так, а вот эти три отметки, одна у кабины КАМАЗа, две у его задней части, похоже свита бесноватого Гуревича. У КУНГА, было два выходя, впрочем, как и у «вируса», таковы требования техники безопасности. Но моазовцы обычно пользовались тем что позади, где выход из аппаратной. Там «вирус» обозначил две метки, похоже это телохранители – Эдик и Дима. Тогда та метка, что впереди КАМАЗа соответствовала Ларисе.

А интересно все же, что сейчас видит прибабаханный ВРИО? Козел, мог бы и не выгонять, не только ему интересно, что в дольмене! Хотя с тем, что фиолетовый прямоугольник является дольменом, еще не факт… С другой стороны, если не дольмен, то что тогда? А еще очень интересный вопрос – кто вырыл эту пещеру и проходы в ней? Да еще какие, не норки, не лазы, а здоровенные коридоры с высокими потолками! Настоящие галереи! Такие и современной техникой сделать проблематично, а тут явно древностью попахивает.

Мальков вспомнил компьютерную картинку с дольменом и задумался, что могло быть причиной появления помехи. Причем настолько странной, что Матвей, теперь, в спокойной обстановке перелистывая в памяти все виденное ранее, не то, что аналогов, подобия и то не находил! Даже та, что в учебнике, только нечто отдаленно напоминала, но и то, так можно было сказать с большой натяжкой. Хотя, не факт, что «фестиваль» выводит на дисплей, именно помеху. Ну не может быть у «фестиваля» такой помехи! Спирально расходящиеся помехи присущи совсем другому классу устаревших РЛС, но не у георадару с абсолютно иным принципом работы! Все равно, что при полете на реактивном лайнере столкнуться с проблемой дряхлого биплана времен Первой мировой войны. Или вдруг узнать, что у двухконтурного реактивного двигателя проблема с подачей угля или дров.

Задумавшись и не обращая внимания на двигающиеся по дисплею красные отметки, Мальков вдруг почувствовал дискомфорт, ощутил неправильность того, что происходит на дисплее. Присмотрелся… Ну да, действительно, такого вообще не могло быть! Теперь помехи и здесь? В «вирусе»? Он удивленно моргнул, раз другой, но неправильность помехи не исчезала! Матвей не верил своим глазам! Те отметки помех, о которых он только что думал, теперь мельтешили и по его дисплею! Только теперь белесые нити не кружились вокруг одной точки, а хаотично мелькали по всему полю изображения! Да так, что в считанные десять-пятнадцать секунд экран словно бы снегом запорошило!

Помехи? На «вирусе»? Как? КАК?!!! Такого элементарно не может быть, они, что заразные? Только что на «фестивале» были, а сейчас сюда, на принципиально иной радар попали? Нет, чушь какая-то! Это физически невозможно!

Матвей машинально посмотрел на индикатор уровня. Ну да, пятьдесят процентов, как и ставил. А если поднять на семьдесят пять?

В своем радаре Мальков был уверен, он и при ста процентах может обеспечить длительную работоспособность, потому почти не глядя окошко управления, вывел показатель индикатора на семьдесят пять процентов. Нет, метки помех не исчезли… Так, а если изменить длительность импульса? Например, перевести в «карандашный» режим? «Карандашным» они называли режим, когда длительность импульса становилась сверхкороткой, чуть больше наносекунды, тогда картинка на дисплее становилась настолько четкой, что на дисплее, вместо отдельной круглой яркой засветки, становились видны мельчайшие детали большого объекта, потому и назвали этот режим карандашным. Можно было отличить биплан от моноплана, разглядеть рулевого на моторной лодке, ружье в руках охотника и даже лапы стоящей собаки!

Что такое? Матвей нахмурился, красные метки на дисплее бледнели на глазах! Бледнели веером, одна за другой. А затем они стали исчезать! Гаснуть и исчезать! Да что за хрень, что, действительно вирус поймал? Компьютерный вирус, не условный! Да как он мог с «фестиваля» перебраться на «вирус»? Мать твою, придумали же название, там вирус, тут «вирус»! Но передача вируса с радара на радар нереальна! Этого в природе не может быть! Это как глядя в телевизор чуму свиней подхватить! Человек ей не болеет, и через телевизор болезни не передаются. Точно так же и здесь, разные принципы работы радаров не могут иметь общий вирус, а передача компьютерного вируса по воздуху, можно сказать, «по лучу», это вообще такой бред, что даже думать о таком стыдно!

Размышления прервал дикий визг, от которого мгновенно по коже побежали мурашки. Так кричат не от испуга, это крик существа испытующего невыносимую, запредельную боль! Еще один! И тут же еще! Кричали сразу несколько человек, и во всех воплях слышались нестерпимые страдания!

Матвею стало страшно, он мог поклясться, такого он никогда не слышал! По коже поползли мурашки, казалось, что все волосы, что у него были, встали дыбом! Ноги приросли к полу, там гибли люди, нужно было спешить на помощь, но Мальков был не в силах сделать и шага!

Из неподвижности его вывел жалобный визг могучей овчарки. Пес пронзительно вскликнул и тут же замолчал! Что странно, не крики и стоны людей, а прощание с жизнью собаки, вывели Матвея из стопора.

Да что же там твориться?

Не сознавая, что делает, Матвей пулей вылетел из «вируса», быстро повернулся к северной части плато. В глубине души, он опасался, что вновь увидит перекошенные рожи сорвавшихся безумцев, но нет, никого из потеряшек на плато не наблюдалось.

Вновь по ушам ударил жуткий визг, переходящий в вой. Мальков обернулся к «фестивалю» и первое, что он увидел, была взлетающая в воздух Лариса! Ее будто пушечным ядром в грудь ударило! Синее платье обвило женщину как пеленка младенца, ее тело, пролетев несколько метров, с хорошо различимым гулким стуком ударившись о высокий борт КАМАЗа, плавно скользнуло в траву.

В то же мгновение рядом с ней с ревом, переходящим в вой в воздух вознесся один из телохранителей. Матвею показалось, что это тот, кого звали Эдик. Еще в полете парня начало скручивать, пиджак на спине лопнул, затем тело рухнуло в густую траву. Растительность скрыла происходящее, но мелко дрожащая трава сигнализировала об ужасной агонии несчастного.

– А-аа! – Зрелище гибели напарника шокировала второго телохранителя. С диким воплем и безумием в глазах, Дмитрий понесся прямо на замершего в ступоре Матвея. Застигнутый врасплох происходящим, он так и остался стоять одной ногой на земле, другой еще в станции.

– А-аа-ак!! – Крик телохранителя захлебнулся, его словно кеглю сбило ударом спину. Дмитрия, как и его товарища, стало корежить еще в полете, но теперь все происходило метрах в двадцати от Матвея, и он явственно видел, как парня скрутило и вытянуло одновременно! Будто кто-то огромный и невидимый выжимает простыню после стирки! Тело еще летело, когда глаза несчастного, не выдержав страшного внутреннего давления, вылетели из орбит! Следом из опустевших глазниц брызнули струи из смеси мозгов и крови, труп выгнуло дугой, из разинутого рта полезли внутренности…

Гибель несчастного телохранителя была настолько ужасающей в своей нереальности, что Матвей не выдержал и, не понимая, что делает, рванулся вперед. Ему удалось сделать всего полтора шага, когда сильнейший удар в грудь отшвырнул назад, спиной вперед он влетел в салон «вируса» и растянулся на рубчатом резиновом коврике, покрывавшем пол радара.

В сознании мелькнула картина падающих людей, гибнущей в полете сочинской чиновницы, струи крови из глазниц Дмитрия, а вслед за этим пришло понимание, сейчас все это произойдет с ним!

Мгновенно все тело покрылось липкой влагой, Мальков, как мог, вжался в толстую резину на полу. Этого ему показалось недостаточным, не дождавшись появления невидимых убийц, Матвей инстинктивно пополз вглубь салона. Рванул ручку задней двери, она по обыкновению оказалась запертой. Тогда Матвей, не поднимаясь, отщелкнул кнопку блокировки, толкнул дверь. Поддалась! Стараясь не шуметь, Мальков сполз на траву, что разрослась за задком «газели» радара и, не понимаясь, быстро пополз от места трагедии. Но долго ползти самообладания не хватило, ему казалось, что смерть уже за спиной, что она вот-вот коснется дотянется до него!

Последняя мысль, лишила Матвея последних крох самообладания, что-то холодное настолько сильно сжало колотящееся с бешеной частотой сердце, что в голове забил барабан, и его грохот разносится по всему плато! В глазах потемнело, все вокруг казалось серым и холодным. Помутившееся сознание то и дело рисовало видение кровавой кометой вылетающих глаз, отчего тело непрерывно сотрясала мелкая дрожь.

Дороги, куда он ползет, Мальков не видел, но чувствовал, что ползет медленно, что совсем не удаляется от страшного места, что вот-вот до него доберется то страшное, что летает в воздухе и невидимый кошмар вот-вот скрутит и выжмет его тело до состояния мумии и он тоже скоро будет лежать с темными провалами на месте потерянных глаз!

Не выдержав все возрастающего напряжения, Матвей вскочил и побежал. Побежал без памяти, без понимания, почему бежит, куда бежит, его вел инстинкт и вел его с плато. К счастью для него, инстинкт оказался мудрее отказавшего разума, он направил ноги беглеца в нужную сторону – ту, откуда на плато забирались безумные сорвавшиеся.

Глава 12

– Вы кто? Гражданин, вы куда такой грязный? Да куда прешь, бомжара!

В районном отделении полиции Матвея встретили неласково. Но в чем его вина, если пришлось бежать, идти, а в конце и брести, всю ночь напролет? Пробираться буераками, падать в ямы, скатываться в овраги, ломиться сквозь кустарники и переходить вброд ручьи. Конечно, он был грязен оборван, распространял запах пота и страха, принять его за бомжа было совсем не сложно. Не приходилось удивляться, что ни один автомобилист не захотел остановиться и подобрать это мокрое грязное существо, бредущее с безумным взглядом.

Вначале Малькова гнал ужас, ему казалось, стоит остановиться, обернуться, посмотреть назад и тебя настигнут! Настигнут и выжмут, выдавят, выпотрошат до состояния мумии с катящейся по траве головой. Затем, когда усталость и время понизили уровень истерики, пришло понимание – останавливаться нельзя, необходимо срочно поднимать полицию, ФСБ, может быть и армию. Человечество столкнулось с невиданным ранее явлением, так люди еще не умирали. Что это было, Матвей даже не пытался объяснить рационально, он не знал ничего и близко подобного тому, с чем встретился на плато. Не знал, ни читал, ни слышал и даже в кино не видел. Что их атаковало в горах, он и задумываться не хотел, едва он начинал вспоминать события на плато, сразу в памяти всплывали струи крови из пустых глазниц! Несчастный Дмитрий не получил ни единого шанса на спасение. И не только бедный парень в несчастную минуту решившего стать телохранителем неуемного придурка, такого шанса не было ни у кого, из тех, кто оказался в тот момент на проклятой горе! Самое страшное, погибая в нечеловеческих муках, они даже не представляли, кто и за что их убивал!

Еще одной, вероятно самой большой, загадкой для Матвея оставалось то, как он сам остался жив? Почему свирепые и безжалостные бестелесные убийцы расправились со всеми, но не тронули его? Почему дали убежать?

– Эй, бомжара, ты слышал вопрос? – Повторил дежурный с погонами старшего лейтенанта. – Ты кто такой и чего сюда приперся? Вали отсюда, пока в камеру не закинул!

– Они все погибли. – Прохрипел Мальков. Говорить связно не он не мог, во рту пересохло, сил на эмоции тоже не оставалось. Казалось, даже невыносимая усталость от многокилометрового марш-броска не сможет снизить накал от пережитого ужаса на плато, но оказалось рефлексирование тоже требовало затрат энергии, а ее у Матвея уже не осталось. Хотелось спать, есть и пить одновременно, но больше всего хотелось рассказать о пережитом хоть кому-нибудь. – Там… такое! Там все погибли! Все!!

– Ты что там несешь, убогий! – Брезгливо глядящий на Малькова старлей Калинин Анатолий Леонидович боролся с искушением запереть оборванца в клетку для задержанных, но не видел повода. – Громче говори!

– Там на плато все погибли! – Мальков привалился плечом к решетке, отделяющей комнату дежурного от коридора. Опустив голову к окошку, вырезанному в оргстекле, добавил. – Все погибли!

– Погибли? – Опешил Калинин, бросая взгляд на дисплей. – Где? Кто? Ты что несешь, у меня нет никаких…

– На плато! И ваши! А еще ваши, мэрские! – Возмущенный непонятливостью полицейского, Малько нашел силы повысить голос. – Страшно… Без шансов… Вылетели твари, как ад разверзся…

– А так ты из этих, из сектантов? – Дежурный, покрутив рукой у виска, немного успокоился. – А я уж грешным делом уж подумал… Погоди, ты сказал на плато? На плато Янгеля? Это куда наши поехали?

– А о чем я тебе говорю, – Мальков всплеснул руками. – Чайка, Кормильцев, потом этот… Куницын. И да, Наон… Наон… отчество я его забыл…

– Семенович, – растерянно проговорил Калинин.

– Да, точно, Наон Семенович. – Мальков хотел сглотнуть, но слюны не было и у него ничего не получилось. – А еще ваш эксперт, водитель и парень с собакой. Кинолог, да, точно кинолог он называется.

– И что, где они? – Впервые за это время, полицейский настороженно оживился. Он внимательней посмотрел на Малькова. – Ты… Вы знаете, наших коллег? Говорите же, что с ними? Их уже всю ночь все спрашивают, еще вечером должны были вернуться.

Мальков, не смотря на крайнюю усталость, нашел силы удивиться.

– Вы меня не слышите? Они погибли!

– Не пи… ври, придурок! – Побелел Калинин. – Так не шутят, я тебе все кости переломаю, если спи…

– Да проснись ты, моя фамилия Мальков. Посмотри в твоем журнале должно быть записано! Или где вы там пишите! – Матвей махнул рукой в сторону стола, за которым сидел дежурный. – Вчера мы с Кормильцевым и Чайкой выехали на плато. Затем, – Матвей, задыхаясь, сделал короткую паузу, вновь попытался сглотнул отсутствующую слюну. – Туда вызывали вашу группу… Или как это у вас называется, не знаю. Куницын… следователь…

– Да было такое. – Кивнул дежурный. – И ты… вы говорите… Не может быть! Все? Все?!!

Старлей схватил телефон, нажал несколько кнопок, но затем остановился.

– Нет, мужик, ты что-то путаешь! – Дежурный пристально посмотрел на Матвея. – Такого просто не может быть!

– Я сам себе не верю, – тихо сказал Матвей. – Не хочу верить. Но как закрою глаза…

Мальков, словно в подтверждение своих слов, прикрыл глаза и тут же вздрогнув, открыл, замотав головой.

– Там был кошмар! Я не верующий, я атеист, у меня родители атеисты, но то, что было там… Это нереально, это мистика, кошмар наяву! Ад! Настоящий ад! Они… они пришли из-под земли… невидимые…

Мальков поднял голову и посмотрел в глаза дежурному. Тот так и стоял с трубкой пульта в руке.

– Они гибли у меня на глазах! Они так кричали, так кричали, у меня звенит все в голове от этих криков! – Матвей почувствовал комок в горле. Его начал душить спазм, голос дрогнул и изменился, но он был не в силах молчать. – Люди не могут так кричать. Люди… не должны… испытывать такую боль!

– Где это произошло? – Спросил дежурный, но сразу спохватился. – Ах, да, вы же говорили, на Янгеля… И что, действительно, все наши погибли? Слушай, парень, прекрати, скажи, что ты шутишь, скажи, что врешь!

Калинин нерешительно посмотрел на трубку. Нужно было докладывать о происшествии, но как поверить в то, что говорит этот странный человек? Сейчас развелось столько всяких сумасшедших, расскажут любые небылицы с такой убежденностью, что поверит даже Фома Неверующий. И что теперь? Звонить, поднимать всех на ноги, чтобы потом над ним весь город смеялся? Но с другой стороны, сообщение настолько… жуткое, если оно подтвердится, а он на него не отреагировал, будет плохо.

– Не только ваши. – Мальков печально помотал головой. – Там еще был ВРИО мэра… Ваш. Лариса, телохранители. Еще там с ним был мужик… да, вертолетчик.

– Скоро-мэр тоже там был? Гуревич? Маленький такой? – Глаза полицейского округлились. – И, что он тоже?

– И он тоже погиб! – Подтвердил арбалетовец. – Я же сказал, все погибли! Даже собака!

– Ох… Ну ни х-хрена себе! Да нах… такие подставы! Вот я встрял с тобой тут! – Вылетело у старлея. Он решительно потянулся к пульту, но в последний момент, все же остановился. – Парень, если ты пи… врешь, если ты хотя бы полслова соврал, я тебе не завидую! Сам из тебя все дерьмо выбью! Я тебя буду неделю пи… Вот реально, так сделаю, посмотришь!

* * *

Пусть с большим скрипом, но машина завертелась. После звонка в администрацию мэра, выяснилось, что Денис Давидович по заданию краевого руководства улетел проверять ЧП в горах и с тех пор на связь не выходил. Как в мэрии сообщили, в Москву и край прошла информация о нападении сектантской группировки на сотрудников МОАЗ, говорят самому Президенту доложили. Вице-губернатор края Рыбин Валентин Владимирович поручил Денису Давидовичу лично разобраться во всем и доложить. Другой информации по Гуревичу нет, но все ожидают его возвращения к утреннему совещанию.

Звонок в аэропорт тоже подтвердил слова Малькова, вертолетный отряд подтвердил, что борт с ВРИО мэра Гуревичем еще не возвращался, но это частая практика, утвердившаяся при Денисе Давидовиче, едва тот занял свою нынешнюю должность. Он уже не раз облетал далекие поселки вертолетом и часто оставался там на ночь.

Вскоре в райотдел приехал встревоженный начальник райотдела подполковник Волков. Он тоже не хотел верить в полученную информацию, но проверив ее по своим каналам, убедился, слова Малькова подтверждались – ни его собственные подчиненные после того, как убыли на плато, ни ВРИО мэра, больше нигде не объявлялись.

Вызвав к себе своего заместителя майора Лабунца, подполковник приказал доставить москвича. Знал бы он в каком состоянии арбалетовец, для начала попросил бы привести того в порядок. Хотя бы водой из шланга окатить.

– Задержанный доставлен! – Доложил сопровождавший Матвея сержант.

– Свободен, – стоявший у отодвинутого от стола кресла с высокой спинкой подполковник, кивнул сержанту на дверь. – Здравствуйте, Мальков.

– Здравствуйте, – ответил Матвей, разглядывая руководителя хостинской полиции.

Подполковник, был немного выше среднего роста, франтоват, его форма, пошитая на заказ, выгодно подчеркивала спортивную фигуру. Темные, аккуратно стриженные темные волосы, карие глаза на худощавом аскетичном лице, хрящеватый нос, тонкие губы большого рта, говорили о педантичном характере главы районного отделения. Правую часть аскетично обустроенного кабинета, занимали два Т-образно составленных стола. К тому, что представлял ножку буквы, были приставлены шесть стульев с высокими спинками, помимо этого в кабинете имелись еще два кресла, что вместе с журнальным столиком занимали левую часть кабинета. Единственным украшением кабинета был висевший прямо над креслом хозяина кабинета большой, писанный маслом, портрет Президента России.

Помимо Волкова, в кабинете, за приставным столом сидел широкоплечий крепыш в легком светлом хлопчатобумажном пиджаке с закатанными рукавами. Из-под пиджака выглядывала белая рубашка в тонкую вертикальную голубую полоску, на руке дорогие часы. От роскошной курчавой шевелюры майор Лабунец оставил себе только шапку волос вверху и казацкий чуб, что постоянно свисал на лоб, остальное было подстрижено почти под ноль. Широколобый, с тяжелой квадратной челюстью, бульбообразным носом с легкой складкой на самом кончике и маленькими колючими голубыми глазками, он оставлял впечатление жесткого и решительного человека.

– Майор Лабунец Павел Петрович, мой заместитель. – Представил сидящего Волков, – Павлу Петровичу поручено детально ознакомиться с вашими… показаниями и разобраться, что произошло на самом деле.

Мальков готов был поклясться, что подполковник хотел вместо слова «показания», сказать что-то другое и наверняка не слишком приятное.

– Мне уже доложили ваши… что с ваших слов с вами произошло. В Москве тоже об этом деле знают. – Продолжил подполковник. – Мне приказали отнестись к вашим… к вашему рассказу со всей серьезностью. К сожалению, дело приняло международный характер. Происшествием на плато Янгеля, если оно было, интересуются в Америке и Европе. МОАЗ обещает вскоре прислать свою группу дознавателей, но это если мы им разрешим. Что там действительно все та плохо?

– Даже хуже, чем вы себе можете представить! – Матвей, не дождавшись приглашения присесть, сам отодвинул стул и сел напротив Лабунца. – Там… там нужно срочно все оцепить, там смертельно опасно!

– Мальков, вы же взрослый человек, возьмите себя в руки! Не нужно драматизировать! – Вмешался в разговор майор Лабунец. – Вы же вот живы и здоровы. Будет справедливо признать, возбуждены немного, да воображение разыгралось. Может на самом деле, все совсем не так, как вам представляется.

У заместителя Волкова чувствовался неплохой мужской баритон, и он знал об этом. Было заметно, что майор нарочито понижает голос, наверняка он хорошо поет, но считает себя недооцененным и таким способом напоминает окружающим о своем таланте.

– Ничего у меня не разыгралось! – Возмутился Мальков. – Там… я даже не знаю, что там такое! Такое…

Не зная, как передать весь пережитый ужас, Матвей, посмотрев, в холодные голубые глаза Лабунца, запнулся.

– Не знаю, мне вот не верится, что здоровые крепкие мужики, а я лично знаю каждого нашего сотрудника, вот так взяли, и как вы тут нам рассказываете, вдруг мгновенно превратились в мумии! – Жестко произнес майор, вбивая каждое слово как гвоздь. – А вот криминал, там вполне мог быть. Со слов участкового обстановка у вас там на плато, нездоровая. Пьянство, драки… признайтесь, было же такое, а Матвей Сергеевич?

– Не знаю, может, и было что-то, вашему участковому виднее. Я там всего один вечер провел, но ничего подобного не увидел. – Арбалетвец посмотрел прямо в глаза Лабунца, но не переиграв его в гляделки, перевел взгляд на Волкова. – Правда, в этот вечер с нами моазовцы были, иностранцы. Может из-за них, но все было в рамках. Выпили всего две бутылки и те, американцы выставили.

– А потом вы уехали? – Произнес подполковник, давая знать, что хочет услышать продолжение.

– Это уже утром. Мы с Шоном Кейси поехали в Сочи искать вышедшую из строя антенну для радара. Точнее, для его позиционера. – Мальков старательно подбирал слова так, чтобы минимизировать возникающие к нему вопросы. – В магазине пообещали антенну только на следующий день, пришлось ночевать в Адлере. Как назло, утром выяснилось, что машина Шона сломалась, видимо наши дороги ей не понравились, она затребовала техобслуживание. Кейси остался в городе, мне же, купив антенну, пришлось добираться самостоятельно. На такси, затем пешком. Пришел на плато поздно вечером, никого в лагере не застал. Начал искать, но нашел только мумии… или скелеты… скелетированные мумии, как их вчера назвал ваш эксперт. Решил, что пропажа коллег дело рук, напавших прошлым днем безумцев. Я забыл рассказать, в тот день, когда мы с моазовцами приехали, на лагерь напали какие-то сумасшедшие бродяги. Есть просили, детей искали, да чушь всякую несли. Я таких в Москве видел, но там они не ходят стаями и не такие агрессивные. А эти были такие, – Мальков помахал рукой в воздухе, – организованные и решительные. Они готовы были броситься на нас, но американцы их разогнали. Вчера я именно этих психов, или как назвал их Костик, водитель, потеряшек, заподозрил в похищении коллег и бросился к вам. Оказывается, ошибался.

Матвей вкратце, тщательно фильтруя информацию, рассказал о событиях прошлого дня. Говорить было сложно, но упоминать о действиях Гуревича в «фестивале» или рассказать об имеющихся записях с георадара и о том, что там обнаружилось, значило отправить на плато следующих идиотов. Стоит только кому-нибудь узнать, что георадар обнаружил под плато пещеру с непонятным сооружением внутри, сразу все бросятся включать «фестиваль». А этого он не хотел делать ни под каким соусом. Арбалетовец не мог объяснить почему, но он был уверен о существовании связи между попытками «заглянуть» радаром в гигантский «дольмен», как он решил для себя его называть, и появлением бестелесных убийц.

С другой стороны, Матвей понимал, отговорить тех, кто узнает о дольмене не включать радар он не сможет, никто не станет слушать в его предположения, все бросятся смотреть, что же там правда, а что вымысел. Единственно, как можно было уберечь людей от гибели, а его самого от еще одного визита на проклятое плоскогорье – не дать разойтись информации о подземелье и способе его обнаружения.

Потому в его изложении выходило, что во время обследования мумий на плато какой-то момент люди вокруг него стали падать, а его самого спасла только реакция и быстрые ноги. Другого объяснения затуманенный мозг арбалетовца придумать не смог. Пусть его принимают за труса, пусть он и есть трус, но возвращаться на плато он не хочет ни при каких обстоятельствах.

Офицеры переглянулись.

– Значит, вы настаиваете, будто видели, как на ваших глазах погибли глава горкомимущества Лариса Игоревна Кузнецова и телохранители Гуревича? – уточнил Лабунец. – Вы это сами видели?

Матвей устало кивнул. Отвечать не было ни сил, ни желания. Говори, не говори, все равно никто ни во что не поверит, положа руку на сердце, он бы и сам, расскажи кто такое, не поверил.

На столе Волкова, запиликал один из трех стоявших там аппаратов.

Подполковник нажал клавишу среднего.

– Прибыл ОМОН, – доложил по громкой связи голос дежурного.

– Хорошо, пусть ждут, сейчас поедут – Волков отпустив клавишу, посмотрел на Лабунца.

– Понял, выдвигаюсь. – Майор встал. – Пойдемте Мальков, нас ждут. Съездим на плато, посмотрим на ваши мумии.

Матвей от услышанного едва не задохнулся. Они, что всерьез хотят, чтобы он вновь поехал на плато? Они в своем уме? Он же битый час им объяснял, что туда нельзя, там смертельно опасно находиться! Им было мало вчерашней поездки, не хватило одного раза, чтобы понять, насколько все это рискованно? Нет, никуда он не поедет!

– Вставайте, Мальков, – поторопил майор, – дорога не близкая, нам нужно световой день использовать по максимуму.

– Да не поеду я никуда! – Для убедительности арбалетовец замотал головой. – Не-не-не! Хватит, я туда не ногой!

– Мальков, не дурите! Должен же кто-то показать, где там и что находится? Ваш этот «фестиваль» хваленный, ваши мумии. – Лабунец криво ухмыльнулся. – Или боитесь, что… ваши слова не подтвердятся?

– Да ничего я не боюсь… Точнее да, боюсь! Видели бы вы, что там было, самих бы туда трактором не затащили бы!

– Мальков, вы поедите с нами в любом случае! – Не меняя тембра пророкотал Лабунец. – Сами поедите или прикованный наручниками к поручню, выбирать вам, но в том, что поедите, не сомневайтесь!

– Я, – начал было Матвей, но его перебил Волков.

– Мальков, возьмите себя в руки! – На лице подполковника мелькнула тень брезгливой гримасы. – С вами едет целый взвод вооруженного до зубов ОМОНа! Спецназ на случай нападения ваших… этих, как вы их назвали? Потеряшек? Так что не тряситесь, вы будете под надежной защитой и присмотром. – Волков двусмысленно ухмыльнулся и повернулся к заместителю. – Павел Петрович, жду вас вечером с докладом, если понадобиться что-то срочное, звоните в любое время.

* * *

– Вот здесь останавливайте, – попросил Мальков, едва ПАЗ с традиционной полицейской раскраской, на котором они ехали, забрался на плато. Несмотря на некомфортные условия, Матвей проспал всю дорогу, проснувшись только перед самым подъемом. От недосыпа и переживаний голова раскалывалась, но, когда он представлял те мучения, что пришлось испытать тем, кому не повезло, собственная немочь отступала на второй план. – Не надо ехать дальше, тут везде тела могут быть.

Лабунец спорить не стал. Кивнув водителю, произнес.

– Здесь, так здесь.

Первым из автобуса вышел прапорщик Симаков, за ним омоновцы, в полной выкладке. Бронежилеты повышенной защиты, шлемы-сферы, а главное новенькие АК-412 под усиленный патрон калибра 7,62 впечатляли и должны были вселять надежду.

Но не вселяли, грешным делом, Матвею вспомнился старый, восьмидесятых годов прошлого века, фильм «Чужие», тогда еще в Голливуде умели снимать хорошие ленты. По сюжету, главная героиня Элен Рипли, после встречи с неизвестным инопланетным организмом чудом избежала гибели и попала в анабиоз. Проспав с полусотню лет, еще одним чудом спасенная из заблудившегося челнока, эта безмозглая бабуля сдуру поддалась уговорам и решила вернуться, наказать обидчиков и уничтожить злодейский организм. Решила, что раз ее будет защищать вооружённый до зубов взвод космического десанта, то она там всех покрошит. Настолько наивен Матвей не был, он не хотел возвращаться на плато и ему вовсе не верилось, что пули и бронежилеты помогут от невидимых убийц, но кто его спрашивал?

– Выходите, Мальков! – Приказал присматривающий за ним майор Лабунец. – Показывайте и рассказывайте, что здесь, по вашему мнению, произошло.

Арбалетовец, поежившись вышел. Знал бы кто, как ему не хотелось этого делать? Но что теперь, упираться и позориться? Наденут наручники и все равно изучать плато начнут. И что они нароют, трудно предсказать. Нет, раз приехали, нужно работать, может и хорошо, что он вернулся, так хоть проследит, чтобы «фестиваль» не включали.

– Пойдемте, – кивнул Матвей. – Тут все рядом.

Водитель, слышавший о гибели коллег, тоже не усидел в полицейском бело-синем ПАЗе и присоединился к ним.

– Начинайте прямо отсюда! – Приказал Павел Петрович.

Измученный и голодный Мальков, кочевряжиться не стал, выйдя вперед, показал на полицейскую «газель» и внедорожник Куницина.

– Ну, это ваши, это и так ясно. Там еще мотоцикл стоит, трава загораживает и отсюда его не видно. – Начал Мальков. – Когда все началось, почти все ваши стояли возле автомобилей, видите, вон там. А там, где палатки стоят, это лагерь строителей. Вон стол видно отсюда, край его. Заметили?

– Да.

– В палатках… в одной палатке и за ними, там дальше, находятся тела… первой волны погибших. Строители и американцы, я вам рассказывал…

– Да, помню, продолжайте.

– Вон там, почти в самом центре плато КАМАЗ видите? Это автомобиль МОАЗ. Впрочем, здесь все принадлежит МОАЗ, но эту машину пригнали непосредственно американцы, все остальное было здесь раньше. На КАМАЗе установлен геолокатор нового типа, он повышенной мощности и оснащен искусственным интеллектом. Это и есть тот самый «фестиваль», о котором я вам рассказывал. Думаю, что рядом с ним вы найдете еще несколько тел. Но это уже вчерашние. Ваш мэр, как я подозреваю, остался там, внутри аппаратной. А вон там, на краю плато, его вертолет. В нем еще пилот сидел…

– Понятно. А ваш локатор, как я понял, вон тот грибок? – Лабунец показал рукой в сторону стоявшей дальше всех «газели» с наростом «вируса» на крыше. Отсюда он действительно казался шляпкой гриба на толстой ножке.

– Вы правы, это мой… наш «вирус». Его купила МОАЗ для охраны объекта.

– Не охранил. – Констатировал стоявший рядом командир омоновцев, прапорщик Симаков. – Ну, что Петрович, может пойдем, посмотрим, что там с ребятами?

– Да, пойдемте.

Мальков, полагавший, что все погибшие вчера сотрудники райотдела собрались у машин, оказался прав. Они там и лежали, кто в форме, кто в гражданском. Даже иссушенный труп овчарки присутствовал.

– Мать моя женщина! – Не выдержал один из омоновцев. – Если бы не собака, ни за что бы не поверил, что это наши! Я же их почти всех вчера живыми видел! Кто же мог их так…

– Ох и ни хрена себе! Такого не бывает! – Громко возразил другой омоновец. – Рыба и та дольше сохнет! Ты когда-нибудь вялил рыбу? Нет? А я вялил…

– Андрей, смотри, вот ключи от машины. От «форда». – Водитель омоновского ПАЗика подобрал лежащую на примятой траве связку и показал командиру взвода на мумию в костюме. – Догадываешься, кто это?

– Это Куницын, вон его удостоверение выпало. – Сокрушенно кивнул прапорщик.

– Да, это Куницын. И это, думайте, что говорите! Это не рыба, это… возможно это наши ребята. – Лабунец тяжелым взглядом обвел плато, кулаки майора побелели.

– Павел Петрович, – закричал молоденький омоновец, смотрите, вот очки, такие майор Отальянц носил!

– Где? – Живо отозвался Лабунец, быстро подходя к склонившемуся над трупом бойцу. – Да, это его…

Лабунец растерянно поднял очки, сложил, положил в карман.

– Знаешь, Симаков, это я его сюда послал, – тихо сказал он смотрящему на него прапорщику. – Думал, пошлю деда в горы, пусть свежим воздухом подышит. А оказалось…

– Да кто мог знать, Павел Петрович? – Взводный сокрушенно развел руками. – Судьба.

Лабунец, не слушая командира взвода, присел над мумией в одежде оперативника.

– Представляешь, Наон же моим наставником был. Меня ему в напарники дали. Другой бы возмутился, кому с молодым сопляком возиться хочется, а Отальянц мне как второй отец стал. Всему учил. Он же особенный был, не такой мент как мы все.

– Наон Семенович? Ваш учитель? Нет не знал! – Признался Симаков. – Вот как в жизни бывает, вы теперь замначальника райотдела, а он как был опер, так и остался опером.

– Образования ему не хватала для роста. – Тяжело вздохнул майор. – Предлагали ему много раз поехать на учебу, но Наон отказывался, говорил не хочет в начальники. Говорил, на земле, с людьми ему легче, дышится лучше и зад на совещаниях не нужно просиживать.

Симаков хмыкнул, но ничего не сказал.

– Помню в мой первый выход мы валютчика одного брали, парень молодой, я уже не помню, зачем тому валюта нужна была. Нам наводку на него дали, комитетчики на контроле держали. Брали его на площади, возле порта, там тогда гостиница «Москва» стояла. – Лабунец продолжил вспоминать. – Вот прямо перед ней я его руки прихватил, а Наон Семенович из кармана завернутую в газету пачку достает и спрашивает: «Нашел?» Тот бычиться, видимо денег жаль, рычит «купил»! А к нам от угла уже комитетчики идут, довольные такие. Наон Семенович ему еще раз тихо так, шипит, «Нашел, спрашиваю, дурак!», а тот на него как на идиота смотрит, жаба же за деньги душит, и вновь свое – «купил»! На этом его комитетчики и приняли, поехал он по восемьдесят восьмой… Девять лет дураку дали. А послушал бы, что ему Наон подсказывал, держался бы версии, что нашел и нес милицию сдавать, отделался бы легким испугом. Наон Семенович удивительно умел влезть в шкуру любого, никогда не давил людей, разговаривал с ними, договаривался, подсказывал, как себя вести, чтобы минимальный срок получить. Ему не палки рубить хотелось, а человеку помочь. И той стороне и этой. Всегда старался не столько посадить, сколько заставить воровайку компенсировать терпиле ущерб. Считал, от того, что первоходку посадить, у обворованного на столе хлеб не появится. А заставить пойти работать и вернуть украденное, значит спасти одного и вернуть украденное другому.

– Да, это похоже на Наона Семеновича хороший он человек был. Это все знают. Знали, жаль, но теперь приходится так говорить. – Прапорщик вздохнул. – Но как? Как такое могло случиться?

Симаков вопросительно посмотрел на Матвея.

– Да, действительно, Мальков, вы здесь знаете больше всех нас, что можете сказать? – Не глядя на Матвея, глухим голосом попросил майор. – Поделитесь идеями, у вас же много их?

Матвей, услышав об Наоне Семеновиче, хотел было наплевать на свое прежнее решение и рассказать о том, предшествовало бойне, но в последний момент что-то в подсознании сработало и в памяти всплыли летящее синее пламя, трясущаяся трава над телом Эдика, кровавые кометы глаз Дмитрия… Нет, если он не хочет повторения трагедии, ничего рассказывать нельзя! Где гарантия, что этому майору не захочется повторить глупость Дениса Давидовича? Вдруг он тоже потребует включить «фестиваль»? Узнает про дольмен, решит рассмотреть его. Нет уж, во второй раз, эти невидимые призрачные твари вряд ли Матвея пощадят. И его и тех, кто с ним приехал. А вообще, забавно будет вернуться в отделение полиции в третий раз и сообщить, пипец и этим, собирайте следующих. Нет-нет, даже думать о таком не нужно!

– Мы ходили, смотрели, – начал он. – В «фестивале» нашли труп, ну как труп, вот такую же мумию, как вы видели. С остатками рыжих волос, такие только у Джеймса были. Ваш эксперт сказал, что… у этого трупа была не полная… фрагментарная, да точно, фрагментарная мумификация.

– Как это? – Не понял Лабунец.

– Я тоже вначале не понял. Но эксперт показал на коренной зуб мумии и сказал, что тот не подвергся иссушению.

– Иссушению? Фрагментарному? Ерунда какая-то, ладно, с этим наш эксперт разберется. – Лабунец вдруг скривился, затем, сплюнул. – Бел-л-ляшь гор-релый, какой эксперт, Виталий же вчера сюда поехал! Пипец, последнего лишились!

– Павел Петрович, нашим бы сообщить! – Мрачно напомнил водитель. – День быстро пройдет, а здесь вон поле какое! Пока все осмотришь, пока всех найдешь… Машину еще нужно, наших вывозить надо. И в мэрию бы сообщить…

Лабунец кивнул.

– Ладно, делаем так, – он посмотрел на водителя, – Ашотович, ты езжай поищи, где заработает сотовая, установишь связь, доложишь дежурному, что видел. Ну а мы…

Голос майора заглушил рев двигателя вертолета.

* * *

Малькова передернуло, да это дежавю какое-то! Он и так уже ненавидел это плато и мечтал убраться отсюда при первой же возможности, но появление вертолета, вообще полная задница! Опять плато, опять вертолет… Даже время приблизительно совпадало! Только теперь вертолет был бело-синим, как полицейские автобусы.

Пилот приземлил свою машину рядом с первой. Но в отличии от неугомонного Давида Денисовича пассажиры этого вертолета терпеливо дождались остановки лопастей. Затем пассажирский люк ушел в сторону, из салона шагнул грузноватый седой мужчина лет пятидесяти в легком светлом костюме, белой рубашке и светлых туфлях.

– Бел-ляшь горелый, вице-губернатор собственной персоной! – Темпераментно отреагировал Павел Петрович на появление краевого руководства. – Ну пипец, теперь такой дурдом начнется!

– Оно бы Петрович и так началось, – негромко проговорил командир омоновцев. – Сами видите, тут такое случилось, что скоро министры прилетать начнут. Рыбин, это только начало.

Следом за вице-губернатором выбрались два его спутника, оба подтянутые, спортивные, лет тридцать – тридцать пять, не больше. Первым вышел высокий, длинноногий и длиннорукий коротко стриженный голубоглазый шатен, второй казался чуть ниже, но за счет широких плеч и мощной грудной клетки, выглядел профессиональным борцом. Это впечатление подчеркивали грубые, будто тесаные из камня черты лица, маленькие темные глазки, поломанное правое ухо и стриженный наголо круглый череп. В отличии от него, голубоглазый наоборот, казался интеллигентом. Узкий подбородок, небольшой рот с тонким носом над ним и высокие скулы делали телохранителя больше похожим на работника сферы искусств, разве что скупые выверенные движения даже не специалисту выдавали тренированного бойца.

– Картина Репина, вице и его телохранители. – Пробурчал майор Лабунец. – Сейчас начнут учить жизни и спрашивать, как мы до такого докатились.

– Не-е, вначале они должны заглянуть в кабину вертолета мэра и увидеть, что осталось от пилота. – Тихо констатировал Мальков. – Вот тогда все и начнется!

Как в воду глядел. Один из спутников вице-губернатора, тот, что повыше, скользнув взглядом по черно-красной машине, насторожился. Сделав знак напарнику, легко скользнул к кабине, заглянул…

Мальков, предвидевший разыгравшуюся сцену, мог бы с уверенностью сказать, что отпрыгнул любопытный бодигард метра на полтора, не меньше! Матвей даже не заметил, когда у длинного в руке оказался пистолет-пулемет ПП-2020с длинным магазином в рукояти. Вот не было, раз, прыжок назад и оружие в руке! Выучка впечатляла.

– Накаркал! – Буркнул Лабунец, бросив на Матвея недовольный взгляд. – Ладно, пошли, поприветствуем руководство. Вы, Мальков, со мной.

– Давайте, а я лучше здесь, пешком постою, – негромко сказал командир омоновцев и пошел к своим людям.

– Валентин Владимирович, все в порядке! Пусть ваши ребята уберут оружие, мы контролируем ситуацию! – Прокричал Лабунец. – Тут много таких, не нужно так реагировать!

Вице-губернатор непонимающе огляделся, посмотрел на стоящего с ПП-2020 в руках охранника, подошел к черно-красному вертолету.

Заглянув в кабину Валентин Владимирович заметно вздрогнул, но прыгать не стал. Обернулся на виновато разведшего руки Лабунца, затем вновь посмотрел на мумию в кабине. Покачал головой и пошел навстречу майору.

– Здравствуйте, Валентин Владимирович, – поздоровался Павел Петрович, приближаясь к краевому начальству. – Вам уже доложили?

– Здравствуй, Паша, – Рыбин протянул руку Лабунцу, затем посмотрел на Матвея.

– Вы здесь старший?

– Старший погиб. – Мальков ни за что не собирался быть здесь старшим. Тогда он точно надолго застрянет на проклятом плато. – Я был здесь в командировке, завершил, теперь собираюсь в Москву.

– Подождет ваша Москва, – отмахнулся Рыбин. – Показывайте, что здесь у вас.

Мальков с надеждой посмотрел на Лабунца, но опытный сочинец только усмехнулся и мотнул головой на вице-губернатора. Вон ему все претензии, он теперь здесь командует.

Делать было нечего, Мальков начал излагать свою версию событий двух последних суток.

Но вице-губернатор оказался мужиком въедливым. Едва Матвей заговорил о том, зачем здесь КАМАЗ с будкой, сразу последовал вопрос о возможностях «фестиваля». После чего Рыбин стал задавать массу вопросов, его явно заинтересовала умная машина. В должности вице-губернатора он отвечал за строительство, в крае, где оползни представляют серьезную проблему, знать о состоянии грунта и того, что находится под районами, предполагаемого возведение зданий, ему было жизненно важно.

– Ай молодцы, ты смотри какую замечательную вещь придумали! Не знал, не знал, что у нас в стране такие делают! Молодцы, что и говорить! Я куплю такой… «фестиваль», вы говорите? Да-да, обязательно куплю. В каждое строительное управление такой нужен! Можно его посмотреть?

Мальков, все более погружающийся в состояние дежавю, растерянно завертел головой, в поисках поддержки, оглянулся на майора. Ему до жути, до слабости в коленях не хотелось вести Рыбина в георадар, вдруг он как вчерашний ВРИО мэра захочет включить устройство и увидит проклятущий дольмен. И что потом? Наверняка же потребует показать, что внутри…

– Что случилось? – Почувствовал смущение москвича опытный Валентин Владимирович. – В чем проблема?

Лабунец тоже посмотрел на Малькова. Но тот только пожал плечами. Сам выкручивайся.

– Там… Там…

– Ну говори, что там? – Не выдержал вице-губернатор.

– Там труп мэра. В станции. Он там был, когда все началось. Мэр. ВРИО. А его люди здесь. – Малков показал на синее платье прикрывающее останки под колесом. – Вон там, видите? Это Лариса лежит.

– Лариса? Какая Лариса? Председатель горкомимущества? – Брови вице-губернатора полезли на лоб. Он быстрым шагом приблизился к КАМАЗу, задержался, увидев кажущуюся брошенной на траву одежду одного из телохранителей Гуревича, затем подошел к мумии в синем платье.

– Вы хотите сказать… Да вы смеетесь, надо мной? – Рыбин возмущенно развернулся к Малькову. – Что за глупый розыгрыш?

Матвей промолчал, усталому, голодному, с раскалывающейся от всего пережитого и от недосыпа головой, ему совсем не хотелось, что-то доказывать и объяснять.

Вместо него к тому, что осталось от бодигарда, склонился высокий спутник вице-губернатора. Внимательно осмотрел голову мумии, труп лежал ничком, кожа на когда-то мощном загривке лопнула, ее клочки трепыхались на ветру так, что казалось будто на несчастного села небольшая колония мотыльков.

– А это, по вашему, кто? – Резко спросил Валентин Владимирович и посмотрел на Малькова.

– Насколько я успел узнать, Эдуард. – Матвей, вспомнив картину гибели сопровождающих ВРИО мэра, поежился.

– Леха, глянь, у Эдика была цепура толстая с крестом, – сообщил второй бодигард. – И татуха на груди с кентавром и телкой.

– Ну и жаргон у тебя, Николай! – недовольно мотнул головой вице-губернатор и поморщился. – Сколько уже говорю, научись нормальному языку! Следи за тем, что и когда говоришь!

Высокий телохранитель, которого напарник назвал Лехой, потянул пиджак мумии так, чтобы опрокинуть ее на спину. Но вместо этого, мумия выскользнула из одежды, рухнув на траву, у нее отделился череп и откатился к ногам майора Лабунца. В руке растерянного Алексея остался только пиджак.

– Вот же б… гадство! – вырвалось у телохранителя. Стараясь не показывать растерянность, он уже решительнее наклонился и потащил за предплечье…

– Твою же мать! – Зарычал он, когда в руке оказалась оторванная конечность.

– Леш, ты его разбираешь или переворачиваешь? – Поинтересовался Николай.

– Да пошел ты, – Алексей бережно положил кости руки на траву, взял обеими руками за плечи перевернул. При этом у мумии отвалился таз и вместе с ногами в брюках упал на траву. – На сам смотри!

Разозленный неудачей телохранитель сунул останки Эдуарда Малькову, но тот испуганно отпрыгнул назад и отрицательно замахал руками.

– Не-не, мне это не нужно! – Почти завизжал москвич. – Это вы хотели убедиться, вот и убежайтесь. Убеждайтесь. Смотрите, короче.

Алексей повернулся к Рыбину, удивленно-настороженный вид которого свидетельствовал, вице-губернатор не горит желанием брать останки в руки. Стоящий рядом Лабунец, на всякий случай сцепил руки за спиной.

– Да положи ты его, – посоветовал Николай, – а то до вечера будешь искать, кому отдать. И да, вон край татухи виден, его это!

– Значит… это Эдуард? – Недоверчиво спросил Рыбин.

– Выходит так, – Николай подошел ближе.

– А вот и крест, – Алексей подхватил из травы блеснувшую золотом толстую цепь с большим тяжелым крестом. Подкинул на руке и сунул в руки оторопевшего майора. Видя, что тот колеблется, добавил: – Доказательства.

Павел Петрович наверняка пожалел, что не взял с собой прапорщика, не передавать же вещественные доказательства Малькову? Делать нечего, пришлось брать. Крест был помещен в карман брюк Лабунца.

Рыбин внимательно посмотрел на останки, задумчиво кивнул. Тяжело вздохнув, медленно повернулся к лежащим останкам под синей тряпкой.

– Получается, все же Лариса, – нехотя согласился он, вопросительно глянув на Лабунца.

– Не знаю, – майор развел руками. – Экспертиза покажет. Но по всему выглядит все так.

– Вот уж не думал ее здесь встретить! Да еще в таком виде. Жаль, очень жаль! Яркая женщина была! – Лицо Валентина Владимировича потемнело. – Зачем Гуревич ее сюда потащил? что председателю горкомимущества в горах делать?

– Следствие определит, – Лабунец пожал плечами. – Правда, не знаю кто будет вести его, следственный комитете или ФСБ. Тут впору район закрывать.

– Жаль, – не обращая внимания на последние слова майора задумчиво повторил Рыбин. – Очень жаль, умная была женщина, толковая. Без нее наш Дениска хрен бы так поднялся!

– Вон там лежит Дмитрий. – Продолжил Матвей, ему хотелось поскорее все закончить, а потом пусть увезут его отсюда куда угодно, хоть в камеру, но лишь бы быстрее и дальше отсюда. В идеале, в Москву бы сейчас, но это из области нереального, полиция его теперь долго еще не отпустит. А вот куда он попадет в Сочи, в камеру или гостиницу, решается сейчас. – Вон там, видите? Там трава высокая, туда он упал! Я видел… видел, как вылетают его глаза! Он еще падал, а они летели…

Майор и вице-губернатор одновременно посмотрели на Малькова.

– А мэр в это время, в аппаратной был, его тоже станция заинтересовала, – глухим голосом продолжил Матвей. – Но не думаю, что он спасся. В прошлый раз там Джеймс пытался спрятаться, Матвей посмотрел на Павла Петровича. – Это его труп вчера ваш эксперт изучал.

– Если там труп, то туда нельзя! – Наконец майор сказал те слова, что Малькову так хотел услышать. Но тут же все испортил! – Я сейчас гляну.

Не поднимаясь по лесенке, майор приоткрыл дверь, заглянул.

– Да, есть. Там в кресле торчит что-то. И ботинки под креслом валяются. – Лабунец повернулся в Рыбину. – Похоже парень не врет.

– Я хочу глянуть там, – Валентин Владимирович кивнул в сторону «фестиваля».

Заместитель начальника РОВД, виновато развел руками.

– Место следственных действий. – Пояснил он свой отказ.

– И что никак? – Вице-губернатор недовольно нахмурился. – Мне посмотреть нужно, что это такое, не прилетать же мне сюда во второй раз из-за такой ерунды? У вас этих мертвяков… Простите, не подумал, ваших погибших товарищей я не хотел задеть. Но мумий здесь и без них полно. Что с того, если мы подвинем или даже вынесем на свет тело Давида Давидовича? Ничего от этого не изменится, все равно у вас даже версий нет. Их ни у кого нет. Я не представляю, как вообще такое могло произойти, вы тоже. А в особенности, чем и как все это было сделано! Привези сюда Шерлока Холмса и тот застрелится. Ну, Павел Петрович?

Лабунец посмотрел на Матвея.

– Включить сможете?

Мальков, решивший про себя, что ни за какие ковриги, вдруг принял решение.

– Да, но мне нужно будет в свою станцию за ключом сбегать.

– Так открыто же все! – Не понял вице-губернатор.

– Вы не поняли. У каждого локатора имеется свой компьютер, своя система документирования. Для ограничения допуска к материалам, имеется USB-ключ, без которого аппаратуру не включить. Вам повезло, что программы на наших станциях одинаковые, я смогу включить этот радар своим ключом, но он остался в «вирусе». «Вирус», это тот радар, – Мальков показал на арбалетовскую «газель».

– Ладно, бегите. – Мрачно вздохнув, махнул рукой Рыбин. – Паша, дай команду, пускай Дениса Давидовича вынесут. Там пакет какой-нибудь подберите, пусть туда положат. Он маленький был, поместится.

Матвей пулей влетел в аппаратную, благо станция оказалась в режиме гиперсна. Вчера он так с такой скоростью бежал с плато, что выключить станцию даже не подумал, теперь это помогало задуманному. Хорошо еще в дежурном режиме «вирус» мало топлива потреблял, судя по показаниям приборов, его еще на полдня хватит.

Вывел компьютер из режима сна, сунул флэшку в гнездо. Выведя на дисплей меню, дал команду переписать все файлы последних дней.

Теперь туже операцию предстояло провернуть с «фестивалем», но в отличие от «вируса», георадар придется выводить из строя. Матвей твердо решил, больше на плато Янгеля эту станцию никто не включит. Можно было просто уничтожить носитель информации «фестиваля», но лишать МОАЗ законной информации он не мог, потому вначале нужно ее сохранить, но сделать это так, чтобы не привлечь внимания полицейских. Тем только дай возможность, все себе заберут, получить ее назад вряд ли получится.

Последний файл оказался ожидаемо большим, станция работала почти сутки, пришлось подождать. Ничего, пока они вынесут останки ВРИО, время есть.

Наконец запись завершилась, дав команду на выключение радара, Матвей вышел. Захлопнул дверь и мысленно пожелав себе, никогда больше сюда не возвращаться, потрусил к «фестивалю».

Как он и надеялся, тело Гуревича еще не вынесли. Даже пришлось немного подождать, ни у кого не нашлось тары достойной останков ВРИО мэра. Этим воспользовался Матвей, он уже стал привыкать к виду мумий, потому не став дожидаться пока освободят салон, поднялся в аппаратную через второй выход.

«Фестиваль» в отличие от арбалетовского радара, был выключен. Но как раз в этом мистики Мальков не видел. «Фестиваль» потреблял значительно больше энергии, когда в основном баке дизель-генератора топливо стало заканчиваться, бортовой компьютер, запросил команду на переключение. Не получив ее, корректно выключил и радар, и дизель.

Малькову такая ситуация была на руку. Включив дежурное питание, он вывел меню на дисплей. Судя по показателям, его предположения оказались верны, топливо осталось только в малом аварийном баке. Дал команду на переключение. Резервная емкость была заправлена под завязку, судя по датчикам, этого должно хватить на час-полтора работы под номинальной нагрузкой. Нормально, для его целей хватит с головой. Воткнул флэшку, запустил копирование.

– Работает? – За спиной послышался голос Лабунца. Мальков даже не заметил, как тот вошел в станцию. А тот, бросив короткий взгляд на кресло с останками Гуревича, кивнул на флэшку. – Как завершим работу, этот, как вы утверждаете, ключ, передадите нашим специалистам. Нужно убедиться, что там нет ничего, что может пролить свет на преступление.

– Это имущество МОАЗ. И очень дорогое, – покачал головой Матвей. Врать, так врать, сейчас только блеф может ему помочь. – Эти ключи изготовлены в ЦРУ, там у них специализирующаяся на изготовлении систем идентификации. На флешке часть программы защиты шифрования и включения, втора часть на компьютере, без друг друга они не работают. Программа стоит огромных денег, десятки, если не сотни миллионов долларов! Если ЦПУ или МОАЗ узнают, что ключами занимались наши спецслужбы, будет большой скандал.

– А почему они должны узнать? – Пожал плечами майор. – Я верно говорю, Матвей Сергеевич? Им совсем не нужно знать об этом. А нам не нужны их секреты, нам гибель наших друзей и коллег надо расследовать. И думается мне, эта флэшка…

– Петрович, на минутку! – Позвал с улицы голос Симакова.

– Никуда не уходи! – Лабунец хлопнул Малькова по плечу. – Я сейчас вернусь.

– Твою мать, – Матвей зло посмотрел на индикатор записи. Осталось копировать еще минуты три, от силы пять. В этой станции последний файл тоже оказался слишком большим. Это и понятно, выключить было не кому, писалось все, пока топливо не стало заканчиваться.

Хорошо еще флэшка была большой емкости, там еще столько же поместится, хотя бы об этом думать не приходится. Но как же сделать так, чтобы не отдавать ее Лабунцу? Может Шону позвонить? Позвонить? Как? И связи здесь нет, и смартфон потерял. Смартфон жаль, конечно, там все контакты, все адреса, все фото и видео остались! Считай, вместе с ним, всю прежнюю жизнь потерял!

– Смотрите, смотрите, вон они! – Через открытую дверь аппаратной до Матвея долетел чей-то крик. – Я же говорил, это розыгрыш! Вот же они! Да вон, вон идут! Вон там… да не там, вот туда смотри!

Матвей было рванулся к выходу, но мгновенно мелькнувшая в голове мысль о флэшке, остановила. Бросил быстрый взгляд на индикатор, лента индикатора прогресса записи была заполнена полностью. Значит, остались считанные секунды.

Внезапно Мальков застыл на месте. Кажется, он упустил главное! Получается, кто-то там, на плато, считает, что это все розыгрыш? Розыгрыш? Это они в серьез? А как же мумии? Как же череп Джеймса, документы, оружие, и прочее, с чем бы никто из их коллег не расстался даже ради самого крутого розыгрыша? Это их не убеждает? Или это они сами себя уговаривают, верить своим глазам не хотят? Ну да, они же не видели, как люди на лету превращаются в мумии, не видели фонтаны крови из всех отверстий, им просто хочется верить, а все, что они обнаружили здесь на плато, это не более, чем шутка дебила москвича.

Запись файла, наконец, завершилась. Мальков выдернул флэшку и сунул в карман, хрен он ее кому отдаст, даже если придется из-за нее повоевать с Лабунцом и всеми его людьми. В конце концов, пусть вначале вывезут его с плато, там он ее перепишет, а потом могут с ней, что хотят делать! Там такая специфическая информация, что полицейским специалистам ее долго расшифровывать придется! Один многопотоковый видеодекодер чего стоит! В принципе, если даже и расшифруют, что они поймут без искина, без его, Малькова комментариев? А этого у них точно не будет. В таком случае могут хоть до дыр смотреть, все равно ничего не разберут!

Тогда, получается, остается одна опасность – «фестиваль». Если его не включать, беды не случится. Впрочем, кто его теперь включит? Кроме моазовцев и Матвея, больше некому. А он точно больше в георадар не войдет! Никогда и ни за что!

Внезапно пришла еще одна, как ему показалось, дельная мысль. Быстро выскочив из «фестиваля», Мальков, стараясь быть незамеченным, обошел КАМАЗа справа. Добрался до панели кабельного ввода, отсоединил все высокочастотные разъемы. Теперь, без него, даже специалисту без соответствующей документации будет не просто разобрать, какой фидер к какому контакту прикручивать. Кабель к передатчику понятно, по толщине узнать можно, а вот какая из приемных антенн куда заводится, это вопрос – четыре кабельных разъема и все одинаковые. Вот пусть господа полицейские репу чешут, пока разберутся, пол станции из строя выведут.

– Мальков! – Услышал он за спиной голос Лабунца. – Чем вы здесь занимаетесь?

– Готовлю объект к консервации! – С ходу придумал Матвей. – Или к транспортировке. Не бросать же здесь все без охраны.

Павел Петрович с иронией посмотрел Матвею в глаза.

– Похвальная предусмотрительность, – криво улыбнулся майор. – Там все кричат о розыгрыше, о том, что ваши рассказы об ужасах плато – это откровенное вранье, а вы тут трудитесь не покладая рук. И совершаете дела, одно подозрительнее другого!

– Вы настолько хороший специалист, что можете…

– Паша! – Раздался голос вице-губернатора. – Где там этот… москвич. Идите сюда! Тут толпа идет, хрен поймешь, кто они, свои, чужие, обнимать их надо или… гнать отсюда!

– Идем, Валентин Владимирович, уже идем. – Лабунец дернул головой в сторону. – Давай к Рыбину, но мы с тобой еще не закончили.

– Да мы еще и не начинали! – Ответил Мальков, проходя мимо майора. – Вот вызовем представителей МОАЗ, адвокатов, экспертов, тогда и продолжим. А иначе беззаконием попахивает!

– Умник, значит? – Бросил ему в спину Лабунец. – А ничего, если ты здесь главный подозреваемый?

– А орудие преступления предъявите? – Мальков от захлестнувшего гнева, остановился. – И метод убийства обоснуете? А до этого, все ваши слова… только слова. И поверьте. Павел Петрович, в моих действиях ничего преступного нет, только техника безопасности. В том числе и лично вашей!

Майор Лабунец усмехнувшись, покачал головой.

– МЧС, мать его! Смотри какая мать Тереза…

– Майор, я долго ждать буду? – Заревел Рыбин. – Они уже к технике полезли! Нам москвич нужен!

Матвей рванулся на голос. Лабунец, хмуро щурясь, пошел следом.

Вице-губернатор, охранники, омоновцы, а чуть поодаль и пилот вертолета, стояли между КАМАЗом «фестиваля» и палаточным лагерем. Собравшись в две кучки – первая маленькая, состоявшую из Рыбина, его охранников и прапорщика Симакова, вторая – большая, в которую входили все остальные омоновцы и водитель ПАЗа. Почему-то пилот вертолета не присоединялся ни к одной из групп.

Не зависимо от того, кто в каком месте оказался, все смотрели на приближающуюся с северной части плато разномастную толпу.

Матвей поежился, знакомая картина! До дрожи в коленках, знакомая! Толпа озверевших потеряшек, век бы их не видать! Что за место это плато, что магнитом сорвавшихся так манит?

И вновь пришло ощущение дежавю, опять день, опять толпа безумцев и опять вокруг почти незнакомые люди! Ко всему прочему, шли они оттуда же – с севера и северо-запада! Ему даже показалось, что знакомы рожи. Но на это раз потеряшек было намного больше. Как сказал бы погибший Карпентер, на очень и очень много! Причем в толпу сбивались не все. Часть мужчин, человек десять или чуть больше – из-за многочисленного скопища сорвавшихся толком не разглядеть – отделились от основной массы и направились к дорожным машинам, что стояли как раз на северной части плато, чуть восточнее того места, откуда выбирались наверх все новые и новые орды безумцев.

Мальков перевел взгляд на вице-губернатора.

– Это не наши, это те, кто напал на нас в первый вечер. Если точнее, в день нашего с американцами приезда. Охранники лагеря, те что там лежат, – Матвей кивнул в сторону палаток, – говорили, что и до этого бесноватые забредали сюда, хотя вели себя не так агрессивно, как в прошлый раз. Но я даже предположить не мог, что их здесь столько!

Рыбин хмуро посмотрел на Лабунца.

– Майор, что у вас здесь твориться? Бродяги объединяются в банды, нападают на международную стройку, а вы только сейчас об этом узнаете! Вы вообще, контролируете ситуацию в городе, в районе? Откуда в курортной зоне столько бродяг, вы мне, что курортный сезон сорвать хотите?

– Валентин Владимирович…

– Да ваш ср… город только на туристе и держится, отпугнете отдыхающих, сорвете сезон, чем потом кормиться будете? – Не успокаивался Рыбин. – Ко мне потом прибежите спасайте, денег нет, людям платить не чем? Я вас спрашиваю, кто эти хулиганы? Почему вы позволяете им нападать на людей, на объекты?

– Валентин Владимирович, – перебил вице-губернатора, подошедший Алексей – простите, что вмешиваюсь, но думаю, вам нужно улетать отсюда! Агрессивно настроенных людей слишком много, мы не сможем всех сдержать. Простите, но так сложилось…

– Леша, тебя пугают эти крикуны? – Скривился Рыбин. – Вы двое, куча омоновцев с автоматами, а там оборванцы безмозглые? Да ты с ума сошел?

– Валентин Владимирович, Алексей прав! – Неожиданно для самого себя вмешался в разговор Мальков, – это не просто толпа, они не будут митинговать, это очень опасные безумцы! Нас в прошлый раз моазовцы спасли, я считаю, чудом все без беды кончилось.

– И что их остановило? – Рыбин, будто впервые видит, пристально с ног до головы, осмотрел Матвея.

– Не знаю. Там получилось, как…

– Внимание, – Закричал прапорщик Симаков – они трактора заводят!

– Матвей, извини, но потом закончишь, не время сейчас! – Вновь поторопил телохранитель. – Валентин…

– Не мешай! – Рыкнул Рыбин. – Нечем заняться, иди омоновцами руководи! Продолжай, Матвей.

– Их Карпентер прогнал! – Матвей махнул в сторону палатки моазовцев. Мальков сам не мог сказать, почему, он решил отдать основную заслугу в разгоне сорвавшихся Джону. Матвей прекрасно помнил, что вперед, на беснующуюся толпу выходили все трое американцев, но назвал почему-то одного Карпентера.

– Это как? – Недоверчиво спросил молчавший все это время майор Лабунец. – Взял и разогнал? Чем?

– Я же рассказывал. Он вышел вперед, расставил руки и заорал, чтобы те проваливали. Еще, что-то кричал, обещал порвать. – Мальков вдруг вспомнил, что именно такой же вопрос задавал Карпентеру. – Джон тогда показал коробочку, сказал, что то новый прибор для разгона потеряшек. Но я все же думаю, он больше голосом их взял. Он так громко крикнул…

– И все? Вы, молодой человек, не слышали, как наши бойцы умеют кричать! – Хмыкнул Симаков. – И не дай вам бог услышать!

Майор и прапорщик переглянулись, на лицах обоих скептические ухмылки. Но в отличие от них, Рыбин смотрел на Матвея не отрывая глаз, арбалетовцу подумалось – вице-губернатор понимает, о чем идет речь намного больше, чем все остальные присутствующие, в том числе и сам Мальков.

– А где он сейчас? – Не громко спросил Валентин Владимирович. – Тот моазовец, где он?

Мальков молча показал на палатку американцев.

– Там лежит, в палатке. Я думаю, его застали спящим, иначе бы он дрался. – Пояснил Матвей. Голос арбалетовца неожиданно дрогнул, он не мог дать объяснения почему, но ему было искренне жаль немногословного, но нужно отдать должное, смелого моазовца. – То, что их погубило, намного страшнее вот этих бродяг!

Рука Матвея дернулась в сторону прирастающей толпы безумцев, те сейчас сосредотачивались метрах в ста от лагеря строителей. Сорвавшиеся пока особую агрессивность не проявляли, вели себя достаточно сдержано и к лагерю строителей больше не приближались. Но и мирными их не назовешь, потеряшки возбужденно перемещались, выкрикивали свои, уже знакомый Малькову нелепицы, выискивали и подбирали скрытые травой камни, палки, куски проволоки, вообще все, что могло служить пусть и примитивным, но оружием. Настораживал и непрерывный рост орды, численность сорвавшихся все время увеличивалась, начало казаться, что на плато Янгеля собирались бродяги со всего Краснодарского края.

– Хочу глянуть на вашего… моазовца. Пойдем, пока время есть, посмотрим. – Вице-губернатор тронул Малькова за плечо и быстро пошел к палатке моазовцев. – Здесь?

Арбалетовец кивнул.

Рыбин аккуратно отодвинув полу палатки, заглянул. Матвей встал рядом.

– Я правильно понял, вот это… этот… это американец? – Вице-губернатор, не отрывая взгляда от погребенной под одеждой худенькой фигурки, согнувшись, вошел в палатку. Огляделся. – Скромненько они тут устроились. Как, ты говоришь, звали этого… господина?

– Джон Карпентер, он у них за старшего был, – пояснил Матвей. – Крутой мужик оказался, не испугался в одиночку против толпы выйти.

– А остальные, получается, в стороне стояли? – Рыбин обернулся к Малькову. – Испугались?

– Не успели сообразить, растерялись, – признался Матвей. – Коллеги Карпентера быстрее оказались, сразу рядом стали и погнали потеряшек. Мне кажется, они были не очень удивлены, они оказались готовы к таким акциям сорвавшихся и знали, что делать. Я это уже рассказывал.

О своем участии в стычке, Матвей решил умолчать. Не такой значительный эпизод, чтобы о нем упоминать.

Глава 13

– Валентин Владимирович, здесь становиться опасно! – В палатку заглянул телохранитель Николай. – Я позвал Плотникова, пилота, он ждет вашей команды.

– Да-да, Валентин Владимирович, ваш телохранитель прав, вам бы улететь отсюда. Толпа прибывает, лучше, если бы вам от греха подальше улететь в Сочи. – Поддержал телохранителя, втиснувшийся следом Павел Петрович. – Заодно и нам поддержку пришлете.

Рыбин, удивленно посмотрел на заместителя начальника райотдела.

– Вы считаете, автобуса с омоновцами вам не хватит?

– А рад, что вы так уверенны в наших бойцах, но извините за прямоту, вашего оптимизма не разделяю. Убедитесь сами! – Лабунец, освобождая выход из палатки, сделал шаг назад. – Посмотрите на плато, там уже настоящая армия собралась!

Вице-губернатор вышел, телохранитель и майор за ним. Матвей дернулся следом, но вспомнив о таинственном приборе Карпентера, быстро подскочил к его останкам, провел рукой по одежде. Искомое находилось в правом кармане брюк форменного комбинезона. Это была прямоугольная, почти квадратная коробочка серо-зеленого цвета с легким золотистым отливом. Недолго думая, Мальков сунул ее в свой карман, потом, когда будет время, разберется.

Выскочив из палатки, он едва не сбил с ног застывшего в удивлении вице-губернатора. Рядом топтался телохранитель Николай. Майор отсутствовал, он уже бежал к толпящимся полицейским.

Арбалетовец проследил за взглядом Рыбина, глядевшего в сторону северо-запада и присвистнул. Лабунец не преувеличивал, потеряшек явно стало больше и теперь они занимали всю северную часть плато.

В ответ Валентин Владимирович тихо выматерился.

– Мать вашу… Них… себе! Сколько же их здесь собралось? Когда только успели? – Вырвалось у подошедшего к палатке и ожидавшего решения руководства, пилота вертолета. – Откуда здесь столько ушлепков? Их, что со всего побережья собирали?

Если Матвея и покоробила эмоциональная оценка вертолетчика, то с ее информационным наполнением спорить было трудно. Безумцев стало слишком много и они все прибывали и прибывали!

В довершении всего, потеряшки стали проявлять новую форму организованности, они начали выстраивать строй и растягивать его по фронту! Причем оборванцев накопилось так много, что их хватило на пять или шесть шеренг! В это трудно было поверить, но безумцы теперь уже представляли собой не ту неорганизованную толпу, что была вначале, а стояли вполне себе стройными рядами. Ну, не совсем стройными, до стройности им было далеко, но при небольшом снисхождении, шеренги вполне уже определялись. Ряды были неплотными, где-от с проплешинами, где-то наоборот, ломая строй, нанизанной на нить бусиной собирались по шесть-семь психов, но такое только подчеркивало общую организацию орды. Причем вновь прибывающие оборванцы уже без всяких прелюдий сразу шли в заранее определённое им место! Вскоре шеренг стало настолько много, что пространство за ними уже не просматривалось и определить, что там делают потеряшки, не представлялось невозможным.

Неожиданно, без всякой внешней команды, шеренги потеряшек пришли в движение. Они еще больше растянулись по фронту и пользуясь тем, что защитников лагеря немного, стали подтягивать свои фланги. Прошло несколько минут и лагерь моазовских строителей вместе с горсткой его нечаянных защитников оказались в полукольце сорвавшихся.

– Василий Владимирович, заводи вертолет! – Приказал пилоту, обеспокоенный Алексей и показал глазами на Рыбина. – Взлет, как только вице-губернатор окажется на борту. Не важно, будем там мы или нет, только Рыбин окажется в машине, сразу взлет! Все понятно? Давай, действуй!

Пилот, молча кивнув, побежал к вертолету.

Мальков огляделся. Построившиеся омоновцы, повинуясь короткой команде прапорщика Симакова, переместив автоматы на грудь, привели оружие в готовность.

– Взвод, к бою! Всем надеть шлемы, забрала опустить! – Заорал прапорщик Симаков. – Сержант Жуков, твоему отделению левый фланг, я со вторым держу…

– Прапорщик, не забывайте, перед вами мирные граждане! – Перебивая Симакова, напомнил Рыбин. – Оружие применять только в крайнем случае. Ваша задача сохранить дорогостоящую технику МОАЗ. Нам только обвинений в варварстве не хватало! Но повторяю, по людям не стрелять, возможно именно этого устроители данной провокации от нас и ждут! Проявляем гуманность!

– Стрелять поверх голов! – Приказал командир омоновцев. – Не поддаваться на провокации!

Мальков криво усмехнулся, вице-губернатору хорошо призывать к гуманизму, он сейчас улетит, а вот что делать тем, кто останется на плато и останется нос к носу с этими самыми хуманами?

– Внимание! – Закричал майор Лабунец. – Они пошли!

– В цепь! – Приказал Симаков. – В одну шеренгу становись! Дистанция между бойцами три метра, огонь по команде!

Омоновцы быстро выстроились в жиденькую шеренгу, щелкнули затворы.

Глядя на них достали оружие и охранники вице-губернатора. Оба были вооружены знакомыми Малькову пистолетами-пулеметами ПП-2020, такие он видел у некоторых сотрудников спецслужб, когда по протекции отца посещал закрытый тир, где они тренировались. Девятимиллиметровые патроны 9*19 «Parabellum», двухрядные магазины на тридцать и пятьдесят патронов, высокая скорострельность, мечта а не машинки! Оставалось удивляться, как они достались телохранителям, но если те сотрудники ФСО, то и дивиться нечему, там снабжение на завить всем.

Матвей любил оружие, – а какой мужчина его не любит? – но сейчас до него неожиданно дошло, что сейчас на плато он и, пожалуй, вице-губернатор, единственные у кого нет оружия! Даже водитель автобуса, на котором приехали омоновцы оказался вооружен пистолетом ПЛ-18 на те же девятимиллиметровые патроны «Parabellum». Ах да, у пилота вертолета оружия Мальков не заметил, но тому оно и не нужно, его дело вовремя смыться. А может и у него есть, но он его в вертолете оставил.

Едва арбалетовец подумал о пилоте, как тут же с южной части плато донесся звук запускаемого двигателя. Мальков обернулся, над бело-синей кабиной все быстрее и быстрее мелькали лопасти, скоро они превратятся в визуально сплошной диск.

Хоть это обнадеживает, после того, как вице-губернатор улетит, не будет повода оборонять позицию и у полицейских появится возможность отступить и уехать отсюда. Главное, не отстать от них и вовремя занять место в ПАЗике. Впрочем, черт с ними, пусть только уедут, а машин, чтобы смыться, на плато после вчерашней бойни и без них хватит. Нужно будет, на мотоцикле укатит, в детстве гонял на мопеде, если совсем припрет, и на трех колесах получится. Лишь бы быстрее вице-губернатор смотался, пока он здесь, полицейские не уйдут и его не отпустят.

Но Валентин Владимирович и не думал улетать. Пока, по крайней мере, у него были другие планы. Сейчас он решил испытать себя в роли трибуна и остановить безумную толпу силой слова.

– Я вице-губернатор края, – закричал Рыбин, поднимая руку вверх и выходя перед жиденьким строем омоновцев. – Я требую от всех дисциплины и порядка. Если у вас есть требования претензии или обиды, обещаю, всех вас выслушают, и мы примем необходимые и исчерпывающие меры! А сейчас предлагаю разойтись и прекратить безобразия! Здесь объект международного значения, все ваши незаконные действия…

Договорить Рыбин не успел, словно по команде левый фланг потеряшек раздался, рыча мотором, оттуда вылетел бульдозер, за ним тяжело качаясь на кочках, катился КАМАЗ-топливозаправщик. Они стремительно ринулись на цепь оборонявшихся, приподнятый ковш прикрывал двигательный отсек бульдозера и нижнюю часть кабины. В свою очередь за бульдозером пристроился топливозаправщик.

– Валентин Владимирович, разрешите стрельбу на поражение! – Закричал прапорщик. – Они же сейчас сметут нас!

Вице-губернатор оглянулся на вертолет, готовый к взлету, затем на бойцов ОМОНа.

– По кабине…

Прапорщик, не дожидаясь разрешения, решил взять инициативу на себя, но неожиданно намерения потеряшек изменилось. Не доезжая приблизительно метров десять-пятнадцать до оборонявшихся, машины безумцев совершили очередной непрогнозируемый маневр – резко повернув направо, они помчались между нестройными радами нападавших и защитников.

– Что за хрень? – Удивленно воскликнул сержант Жуков, глядя вслед топливозаправщику. – Соляркой воняет, не чувствуете?

– Да эти черти забыли кран закрыть! – Отозвался боец ОМОН. – Вон как сзади льет!

Мальков посмотрел на удалявшийся КАМАЗ, позади него, действительно лилась прозрачная вонючая струя.

– Вон еще один едет! И КАМАЗ за ним!

Матвей повернул голову, на оборонявшихся несся очередной бульдозер с поднятым ковшом, но теперь вместо топливозаправщика позади него прятался КАМАЗ-самосвал. Внутри высокобортного самосвала, что-то горело, за КАМАЗом тянулся густой черный дым.

– Психическая атака? – Опешил Рыбин и растерянно обернулся к Лабунцу. – Ты что-нибудь понимаешь? Что они делают?

Майор пожал плечами.

– Не знаю, но вам бы лучше прислушаться к охране и улететь. Не нравится мне все это. – Признался Павел Петрович. – Сам ничего не могу понять, но чувствую, когда безумцы, вдруг становятся разумными и у них появляется план действий, жди беды.

Бульдозер и самосвал, так же, как и их предшественники, не доехав до омоновцев, развернулись и понеслись по следам своих предшественников. Неожиданно борт самосвала стал подниматься, из него посыпались и покатились в разные стороны горящие покрышки!

– Они подожгли запасы шин! – Закричал Матвей. – Сейчас загорится солярка! Они ее специально разлили!

Изображать дальше капитана Очевидность не пришлось, с громким гулом полыхнувшее пламя, стремительно распространилось, между нападавшими и защитниками образовалась огненная стена, жар от нее заставил обороняющихся отступить ближе к палаточному городку.

– И это, по-вашему, психи? Безмозглые? Да ими явно кто-то управляет! – Ошеломленный Рыбин, почему-то прейдя на «вы», посмотрел на Малькова. – Но как? Как им удалось управлять такой толпой? Они готовы лучше нас!

Малькову безумно захотелось уточнить, кого имеет в виду вице-губернатор под словом «им», но вместо этого, Матвей показал на вертолет.

– Самое время улетать! – Арбалетовец показал на сжавшуюся под напором шеренгу бойцов ОМОН. – Тогда и они смогут отступить.

Подтверждая его слова, сквозь огонь стали прорываться потеряшки. И вновь они показали недюжинную организацию. Первым из огня, проделывая отвалом ковша проход в горящей траве, пошел бульдозер. Срезая верхнюю часть дерна, он создал в пылающей стене безопасный коридор и тут же откатился назад. Что делалось в созданном проходе, определить было невозможно, все застилал густой дым, но теперь у нападавших появилось пространство для маневра.

Чем они и воспользовались. Через свободную от огня территорию стали выбегать потеряшки, в омоновцев полетели камни, куски бетона и дротики из обрезков арматуры.

Рык дизеля раздался правее, вновь из огня высунулся ковш, отвалил слой дерна и снова откатился назад.

– Да они проходы делают! Сейчас на прорыв пойдут! – Растерянный Симаков посмотрел на вице-губернатора. – Но как такое возможно? Они же безумцы, а действуют как разумные!

Ему никто не ответил, зато в третий раз показался ковш, срезающий землю, теперь правее. Не прошло и пары секунд, как послышался рев второго бульдозера, тот делал проходы на левом фланге обороны.

– Сколько же у них техники? – Спросил Валентин Владимирович у Лабунца.

– Два бульдозера и экскаватор. А еще два самосвала и топливозаправщик. – Вместо майора ответил Мальков.

Будто бы откликаясь на его слова, в левой части плато громыхнул мощный взрыв. Над стелящимся черным дымом горящих покрышек, в небо устремился столб пламени, следом полетели тяжелые колеса и куски красной кабины.

– Топливозаправщик из списка можно вычеркивать! – Мрачно констатировал Лабунец. – Одно смущает, почему они не нападают? Они давно могли нас смести с плато!

Мальков все это время задавал себе этот же вопрос.

– Наверное, боятся моазовцев. Запомнили, как те шарахнули по мозгам… или по тому, что от них осталось, вот и не суются. Они же не знают, что американцев уже нет, вот и стараются не вступать в контакт. – Предположил он.

– Скорее всего так и есть, – согласился майор, – вот только что касается остатков мозгов, то судя по действиям, там их осталось достаточно много. Я бы сказал, даже слишком.

– Идут! – Закричал кто-то из омоновцев. – Они идут, я их вижу!

Мальков оглянулся к ближайшему проходу, действительно, оттуда повалила толпа потеряшек.

– Жрать! Жрать дайте!

– Детей верните!

– Где мои деньги? Верните деньги!

– Долой ЖКХ! Кровопийцы и мошенники!

– Бей их!

– Кончай гадов!

– Жратву отдай!

– Милицию, милицию вызовите!

– Змеи! Здесь змеи! Люди, как вы не видите, вокруг нас змеи!

– Деньги! Где мои деньги! Я вам квартиру продала, деньги верните!

– Жрать хочу!

– О, это уже другое дело, это нам знакомо! – Констатировал прапорщик Симаков. – Наши, психи, родные!

Потеряшки приблизились, град из камней и обрезков арматуры усилился. Омоновцы старались уклоняться от снарядов, но оттого, что нападавшие подошли ближе, это сделать удавалось не всегда. Один из метателей оказался удачливым, обломок бетонного столба, что он запустил в сторону оборонявшихся, врезался в плечо майора Лабунца с такой силой, что тот едва устоял на ногах.

– …твою мать! – Матерно заревел Павел Петрович. Достав табельный ПЛ-18 стал стрелять над головами потеряшек. – А ну пошли нах отсюда, дол… безмозглые! Прочь, лядь, перестреляю, нах…!

Вместо ответа из дымовой завесы прилетел крупный камень. Как шар в кегельбане он снес бойца, стоящего прямо перед прапорщиком Симаковым. Несмотря на надетый бронежилет, на боку омоновца стало расплываться красное пятно.

– Илья! Ильюху ранили! – Закричал командир взвода, подбегая к травмированному бойцу. – Мальков, ко мне! Давай, не стой, за санитара у нас будешь!

Матвей бросился помогать прапорщику. Вдвоем они подхватили раненного и потащили подальше от опасной зоны. Впрочем, так продолжалось недолго, их быстро окружили другие омоновцы и раненного бойца оттащили за палатки. Понесли бы дальше, град из камней, кусков бетона, обрезков арматуры и прочего строительного хлама полетел с такой силой, что число травмированных стало резко увеличиваться и пришлось заниматься и другими пострадавшими. То тут, то там раздавались глухие удары попадания камней в тело, слышались вопли и стоны, строй защитников рассыпался, некоторые из них остались лежать на траве. Здоровых бойцов, Мальков практически не видел, досталось всем – кто-то баюкал повисшую плетью руку, кто-то хромал, а кто вовсе держался за голову. Некоторые полицейские отличались сразу несколькими кровавыми отметинами.

– Симаков, кули ждем? Затрахали вы уже с толерантностью, нас скоро совсем сметут! Не видишь разве, пора стрелять! – Закричал кто-то из толпы, в которую превратилась шеренга омоновцев. – Так они нас всех перебьют!

– Взвод! – Отреагировал прапорщик. – Одиночный огонь…

– По толпе стреляй! – Заорал Алексей. – Толпа опасней!

– Да погодите вы все! – Выходя вперед, звучно крикнул Рыбин. – Это же люди, так нельзя! Запрещаю! По людям не стрелять, но позицию держать! Задача, не пустить безумцев к машине МОАЗ и палаткам! Не дай бог не удержим позицию, на весь мир потом шум поднимут, что мы скрываем улики! Ребятки, не посрамим страну, не пустим в лагерь этих идиотов безмозглых! Но и не забываем, они больные люди, убивать их нам никто не позволял, только защищаем себя и позицию!

– Всем ясно? – Поддержал вице-губернатора Лабунец.

– Да как же держать, если стрелять нельзя? – выкрикнули из строя.

– Братцы, ну вы же посмотрите на них, это же наши с вами люди. Наши соседи, отцы и дети наших друзей, коллег. Это больные, но наши! Нельзя их стрелять! Вот ты застрелишь кого, а завтра к тебе его мать придет, спросит, где мой сын? Что ей говорить будешь? Нельзя стрелять людей, братцы, нельзя! Держитесь, пугайте, но не убивайте!

Вице-губернатора не услышали, на левом фланге затрещал автомат, его поддержал второй. Тут же откликнулись очередью справа.

– Мать вашу, отставить огонь! – Проревел Симаков. – Контролировать пространство, при попытке приблизится на дистанцию менее пятнадцати метров, стрелять без команды!

– Послушайте! – Валентин Владимирович в примиряющем жесте поднял вверх обе руки с раскрытыми ладонями. – Послушайте все! Я…

Слова вице-губернатора потонули в реве дизеля. Из-за дымовой завесы вылетел бульдозер, следом, уже традиционно показался КАМАЗ-самосвал, но на этот раз его кузов был заполнен людьми. Вновь полетели куски бетона и дротики из обрезков арматуры. Тут же раздалась короткая очередь, на стекле водителя бульдозера появилось три отверстия, а стекло покрылось кровью и паутинкой трещин.

Прапорщик оглянулся на вице-губернатора, но тот промолчал. Это послужило сигналом, удовлетворенно кивнув, Симаков повернулся к своим подчиненным.

– Отсекающий огонь по толпе! – Приказал он. – Экономить патроны, одни выстрел, один труп!

Матвей посмотрел на бульдозер, того мотнуло в сторону, и он перекрыл путь грузовику. Но одновременно с этим, закрыл его собой от пуль стоявшего рядом с Малькового бойца ОМОН.

– Не стой, сейчас попрут толпой! – заорал на него омоновец. – Кули стоишь, беги к вертолету, может уйти успеешь!

Боец, как накаркал, сорвавшиеся бросились вперед. Вылетая из проходов в огневом заслоне, безумцы, стараясь как можно скорее израсходовать запас камней, почти не глядя швыряли их в сторону омоновцев, после чего разбегались в стороны. Вначале Малькову показалось, что в этих действиях мало толку, однако вскоре он убедился, что ошибался. Под прикрытием непрерывно падающего на омоновцев града камней и прочего мусора, сорвавшиеся стали подбираться все ближе и ближе, а те, кто разгрузился и остался без метательных снарядов быстро бежал вправо или влево, тем самым еще более растягивая фронт и обходя защитников лагеря по флангам. Теперь бойцам взвода ОМРН приходилось защищаться как по фронту, так и на флангах, что заставляло отступать все ближе и ближе к центру.

Но и наступающих оказалось не все хорошо, элемент безумия все же присутствовал. На глазах у Матвея один из сорвавшихся, запутался в ногах и упал под ноги бегущих соратников. Ни одни из его коллег не остановился, несчастного мгновенно затоптали бегущие следом. Пусть и не насмерть, но весьма близко к тому. Другому же потеряшке пришлось гораздо хуже, он умудрился где-то травмировать ногу и его, дабы он не мешал бежать более быстрым приятелям, без всяких эмоций столкнули под гусеницы несущегося рядом бульдозера. Никто даже не остановился, чтобы спасти товарища.

Содрогнувшись от жуткого зрелища, Мальков невольно вспомнил, как ныне покойный Костик называл потеряшек зомби. Тогда Карпентер убедительно аргументировал неверность такого термина, сейчас, Матвей с ним бы не согласился.

Следом за бульдозером, в проход вкатились второй грузовик и экскаватор. Экскаваторщик прикрывался большим ковшом, грузовик пристроился за ним.

Безумцы, забравшиеся в кузов обоих грузовиков, стали сбрасывать под ноги своим бегущим по плато товарищам привезенные в самосвалах снаряды. В траву полетели все те же обломки заготовок для бетонных столбиков, дротики из обрезков арматуры, куски металлических уголков, швеллеров, мотки колючей проволоки.

Бегуны, мгновенно разбирали припасы и немедленно пускали их в ход. В омоновцев полетели превращенные в оружие стройматериалы и мусор.

Все еще воздерживающиеся от стрельбы на по живым людям, защитники лагеря сразу стали терять бойцов. Град тяжелых снарядов оказался настолько плотным, что в считанные секунды упало пять или шесть сотрудников. На траву полилась кровь.

– Огонь на поражение! – Заорал Симаков. – Валите метателей! Жуков, твоя за…

Договорить Симаков не успел, большой, сантиметров семьдесят длиной кусок бетонного столба врезался в голову прапорщика с такой силой, что шлем на его голове, не выдержав раскололся. Кровь командира струей ударила в отстреливающегося рядом бойца, Симаков рухнул, не успев произвести ни единого выстрела.

* * *

Мальков, видевший все это, от злости на Рыбина скрипнул зубами! Если бы не дурацкий запрет вице-губернатора, полицейские начали стрелять раньше и тогда возможно им удалось бы не подпустить толпу на дистанцию броска! По крайней мере отряд не понес бы такие тяжелые потери! Дождется этот вице, что в несчастных бойцов коктейли Молотова полетят!

Матвей бросился к прапорщику, вдвоем с рядовым, они оттащили Симакова к другим тяжело раненным. Арбалетовец с горечью отметил, что таких уже собралось более десятка.

– Бей психов! – Заорал кто-то из полицейских. – Патронов не жалеть, иначе все здесь останемся!

Стрельба вновь разгорелась, она стала еще плотнее, теперь омоновцы палили почти без перерыва, паузы возникали только для смены магазина.

Интенсивность пальбы в упор сразу принесла результат. Ряды нападавших резко поредели, количество летящих камней и арматуры сократилось. Появилась надежда, что самых оголтелых выбили, и теперь столкновение закончится, но вдруг раздался оглушительный рев и на обороняющихся накатил второй вал бесноватых. В считанные секунды метателей стало так много, что уклоняться летящего камня или дротика из арматуры, стало практически невозможно, один за другим омоновцы стали получать повреждения.

О прицельной стрельбе уже не шло речи, бойцы стреляли просто в толпу, но теперь это практически не помогало, нападавших становилось все больше и дефицита в снарядах они не испытывали – все пространство между жалкой кучки омоновцев и потеряшек было завалено камнями и дротиками. Число стреляющих стволов стало быстро уменьшаться. Да и те, палили больше по наитию, чем прицеливаясь, ну невозможно было целится, когда на тебя сыплется град каменей и дротиков! Пусть ты и в защитном шлеме, но как же победить инстинкт и стоять, когда в тебя летит тяжеленный кусок бетона или арматуры? Не привыкшие к сопротивлению полицейские оказались не готовы к такому противнику.

Безоружному Матвею было тяжелее всего, прятаться за спинами было неприятно, саму себе это казалось трусостью, но не имея защитной амуниции и оружия, подставляться под летящий снаряд было глупо. Терзаясь между инстинктом самосохранения и желанием помочь раненным бойцам, Мальков метался за спинами омоновцев, вытаскивая в безопасную зону то одно, то другое беспомощное, залитое кровью неподвижное тело.

Первого раненного он сумел положить на стол, ему казалось, что так будет удобнее оказывать помощь, но затем сообразил, что оказывать ее не кому, сам он познаний в оперативной медицине не имел, полицейские тоже не позаботились взять с собой медика. Потому второго раненного Матвей разместил уже без затей – на траве рядом со столом. А следом еще одного и еще. Он едва не выл от бессилия, без соответствующей медицинской помощи все его усилия казались напрасными, бойцы просто истекали кровью. Вскоре под столом и рядом с ним все покрылось лужами крови.

Понимая всю тщетность своих усилий, понимая, что так он людей не спасет, арбалетовец упрямо стаскивал раненных в пространство между палатками и столом. В душе теплилась надежда, что вот-вот подойдет поддержка, что дикарей разгонят, вот тогда и пригодиться то, что все раненные находятся в одном месте и им быстро окажут помощь. Наивно, конечно, но что-то же нужно было делать?

Мальков втащил на пятачок с умирающими бойцами очередного их товарища, когда прямо на палаточный лагерь вылетел один из захваченных психами грузовиков. Уставший арбалетовец не сразу увидел несущийся КАМАЗ, к его счастью, метателей на его борту уже не оказалось – кого перебили омоновцы, кто сам выпрыгнул, действия безумцев трудно понять, главным для Матвея было то, что помимо водителя в КАМАЗе больше никого не было. Правда от этого могучая машина не стала безопаснее, ведомый сумасшедшим водителем КАМАЗ стремительно врезался в стол. В небо взмыли оторванные доски, а лежащий на столе раненный отлетел прямо под ноги Малькову. Матвей бросился поднимать пострадавшего… и остановился – безвольно мотавшаяся голова на неестественно повернутой шее подсказала, этому парню помощь уже не нужна.

Как внутренне не сопротивлялся Мальков неизбежному, но все же пришлось брать в руки оружие. Претило ему стрелять в безоружных людей, он, как и Рыбин, все еще видел в них больных, но иного выхода не было. Наклонившись за брошенным кем-то автоматом, Матвей едва успел заметить мелькнувшую слева тень. Инстинктивно, едва не попав под колеса разворачивающегося грузовика, не разгибаясь ушел в кувырок, затем перекатился еще раз – борт воняющей соляркой машины пронесся в полуметре от него. Так же рефлекторно вскочив на ноги, арбалетовец увидел летящую на него крупную фигуру голого по пояс мужчины. Мальков вновь бросился вниз на подставленную левую руку. Правой ногой рубанул по коленям безумца. Тот покатился вперед, Матвей вскочил, но в тот же момент, получив мощный толчок в грудь, повалился на спину. Удар был настолько силён, что арбалетовец пролетев несколько метров по воздуху, еще столько же преодолел скользя спиной по траве. А когда остановился и посмотрел на того, кто его сбил с ног, глазам своим не поверил! Это… этого не бывает! Таких людей не существует!

Противник был огромен! За два метра ростом, с мощными покатыми мускулистыми плечами и огромной приплюснутой башке, он как башня возвышался над остатками палаточного городка! Мощный торс, чудовищные бицепсы, плавно переходящие в широкие покатые плечи, продолжались развитыми мышцами шеи, капюшоном поднимающимся к широкой плоской голове. И была не голова человека! Такой у людей не бывает! Это было нечто похожее на гигантскую мидию с огромной прорезью зубастого рта и двумя маленькими щелями мелких злых безбровых глазок. Вместо носа у чудовища наличествовал бугорок с вытянутыми ноздрями, то и дело закрывавшимися тонкой, с жемчужным отливом, белой пленкой. Но более всего впечатляла пасть существа, создавалось впечатление, что эти челюсти легко перекусят подростка или даже сухощавого мужчину! Впечатление усиливалось отсутствием у нападавшего любой растительности, вместо этого у отвратительного монстра присутствовали какие-то странные бородавочные наросты по концам головы. Казалось, что природа, создавая этого уродца, посчитала его недостаточно отвратительным и добавила ему две висящие по бокам коричневые виноградные гроздья, трясущиеся при каждом движении.

Все это Матвей успел увидеть до того, как рвануть от плоскоголового существа под защиту так вовремя вставшего рядом грузовика. Едва он закатился под самосвал, как тот, вздрогнув, покатился вперед. Мальков, пропуская над собой два массивных задних моста, вжался в землю. Едва тяжелая машина открыла небо, Матвей быстро перевернулся, хотел схватиться за фаркоп, но КАМАЗ поехал быстрее, чем он рассчитывал. Рука только коснулась ржавого крюка, вцепится в него не удалось и арбалетовец оказался с монстром один на один.

Довольный рев твари оглушающе ударил по ушам, теперь уже ничто не мешало расправе над жертвой! Разевая в торжествующей улыбке гигантскую пасть, адское создание продемонстрировало два ряда больших, с мизинец величиной треугольных зубов, что еще больше подтверждало мелькнувшую в подсознании Малькова родство монстра с земноводным. Было в нем что-то от гигантской жабы, только тело было полностью человеческим.

Малькова передернуло, еще минуту назад он, считая себя из всех присутствующих в данную минуту на плато, наиболее подготовленным к неожиданностям, теперь понял, что ошибался. Он ждал: вот-вот появятся невидимки и начнут косить всех подряд и был внутренне готов к такому развитию событий, но что на них нападут гигантские звероподобные твари, даже в самом страшном сне не предвидел. Да ну нах, на встречу с таким монстром он точно не подписывался! Оказывается, несчастный Костик не выдумывал, когда рассказывал о бродящих по ночам чудовищах!

Монстр, заметив ошеломление противника, заревев еще раз, большими шагами двинулся к своей жертве. В поисках утерянного во время одного из кувырков автомата, Матвей, вскочив на колени, судорожно зашарил рукой вокруг себя. Он знал, что АК-412 валяется где-то рядом, нужно только быстро его найти – сейчас оружие было единственным средством сохранить жизнь, но к его величайшему разочарованию, пальцы находили лишь траву, автомата нигде не было!

Предвкушая легкую добычу, плоскоголовый рывком бросился к арбалетовцу. Намереваясь раздавить Малькова как мелкую зверушку, монстр поднял ногу, Матвей, вместо того, чтобы быстро откатится, наоборот, скользнул вперед и нанес резкий сильный удар ступней в колено опорной конечности чудовища. Тварь покачнулась, а Малькову вновь пришлось перекатываться – в последний момент он увидел бросившегося к нему крупного потеряшку с большим камнем в лапе. Еще не монстр, но уже и не совсем человек, нечто среднее. Существо еще не успело набрать массу и рост, но и человеком его уже не назовешь. Разве, что верхняя часть головы, глаза и брови были оставались прежними, а вот нижняя челюсть уже «поехала» в стороны. В данной фазе развития башка монстра отчетливо смахивала на грушу, верхний и нижний диаметры различались размерами почти вдвое. Впечатление добавляли остроконечные, но пока еще разной величины зубы, торчащие из-за непомерно растянутых губ. Видимо трансформация шла неравномерно, отчего губы местами потрескались и кровоточили.

Матвей даже не успел испугаться, он едва только подумал – вот это уже точно конец, для него и одной твари было много, а два таких врага это вообще полная задница, как вдруг раздалась спасительная автоматная очередь.

Матвей вскинул голову, позади, метрах в шести от него, стоял сержант Жуков. Без шлема, голый по пояс, весь в кровавых следах от многочисленных порезов и царапин, командир отделения тем не менее держался бодро. Продолжая стрелять то в одного, то в другого монстра, он кивком головы дал понять Малькову, чтобы тот действовал быстрее и вставал. Матвей не заставил повторять, перекатившись на четвереньки, он уже разгибался, когда сержант вдруг развернул ствол в его сторону и выпустил короткую очередь.

Арбалетовец кожей щеки ощутив горячий рой проносящихся мимо пуль, быстро обернулся – рядом с ним на землю рухнуло тело бывшего потеряшки. Из лапы поверженного безумца выпал камень, что должен был обрушиться на Малькова.

– Подбери оружие и беги к вертолету! – Разворачиваясь к первому монстру, крикнул сержант. – Я попробую разобраться с этим… ихтиандром траханным!

Загрохотал автомат, на груди жабоголового вспухли розочки красных отметин, кожа полетела кровавыми ошметками, в ранах мелькнули отвратительно белевшие кости, но к изумлению Матвея, чудовище не падало! Не падало!!! От вонзающихся в него пуль калибра 7,62 миллиметра, монстр лишь слегка вздрагивал, но упорно шел к своей цели! А целью был он, Матвей!

Мальков, в панике огляделся, наконец, ему повезло и после всех его метаний и кувырков, он увидел лежащий в траве автомат! Быстро бросившись к оружию, подхватил его и развернулся к чудовищу. Что-то остро кольнуло в передней части груди, но сейчас не было время обращать внимание на какие-то болячки.

– Стреляй! Быстрее, ну же! – Увидев, что арбалетовец вооружен, закричал Жуков. – Стреляй, мне нужно перезарядиться!

В подтверждении его слов, АК омоновца захлебнулся и встал на задержку. Сержант быстро сбросил на землю опустевший магазин, достал полный… больше он ничего не успел сделать! Стремительный рывок твари, взмах ее чудовищной руки, сопровождаемый россыпью кровавых брызг! Автомат Жукова полетел в сторону, на животе сержанта быстро проступили четыре кровавых полосы, тут же превратившиеся в ленты разорванных мышц, сквозь которые стали вываливаться окровавленные серо-зеленые кишки. Боец еще стоял, когда его догнал второй удар монстра. Этот был уже добивающий, лапа чудовища по локтевой сгиб вошла в рану, тело Жукова, нанизанное на могучую конечность, безвольно обвисло. Не желая задерживаться, освобождаясь от мертвого противника, плоскоголовый энергично встряхнул рукой. Бездыханное тело сержанта, оставляя кровавый след, покатилось по траве, а в руке монстра осталось все еще бьющееся сердце молодого парня!

Довольно рыкнув, гигант, широко разинув пасть, закинул в нее кровавый комок и сделав глотательное движение. Измазанная кровью морда монстра повернулась к шокированному арбалетовцу. Маленькие холодные глазки сфокусировались на новой жертве.

Оглушенный зрелищем пожирания человеческой плоти, Матвей в ужасе вскинул автомат. Машинально, на одних инстинктах, навел его на плоскоголового и нажал на спуск. На счастье, арбалетовца патрон уже был в патроннике, переключатель в положении для автоматической стрельбы. Мощный АК-412 задрожал в его руках, но Матвей не первый раз стрелял из подобного оружия, руки помнили, что и как делать.

Памятуя неудачу сержанта, Мальков целился в голову. От бронированной башки пули веером отрекошетило в небо, но одна или две из них все же достигли цели. Они попали прямо над «виноградинами», в наклонной часть головы чудовища, там, где у него должно было оставаться унаследованное от человека ухо. У монстра оно закрывалось все той же пленкой с розовато-жемчужным отливом, видимо существо действительно было двусредным и пленочный клапан помогал ему длительное время оставаться глубоко под водой. Но, как теперь оказалось, против автомата это была слабая защита.

Сталь, облаченная в свинец и медь, мгновенно превратила клапан в лоскуты – кровавые ошметки кожи вместе с осколками костей брызнули в разные стороны. Тварь закачалась, но Мальков не прекращал стрельбу, пули продолжали попадать в одно и то же место до тех пор, пока в автомате не кончился весь запас патронов! К счастью, и того, что получил плоскоголовый оказалось достаточно: последние пули раскололи череп изнутри и голова чудовища, не выдержав, разлетелась! Вместо уродливой, похожей на большую мидию головы, теперь из плеч торчал только большой острый осколок. Из разорванных артерий ударил фонтан крови, покачнувшись, гигант рухнул на подкосившиеся колени, затем, заливая траву темно-алой густой жидкостью, упал ничком и задергался.

Мальков огляделся, поглощенный схваткой с чудовищем, он не заметил, что остальные его соратники отошли и теперь он оказался глубоко в тылу нападавших. Перед ним никого не было, ни сочинцев, ни потеряшек! Не веря в такую удачу, Матвей еще раз внимательно посмотрел вокруг. Резина горящих шин основательно прогорела, дым стал заметно реже и в прорехе завесы, проделанной порывом ветра, он вдруг увидел темный силуэт на северной окраине плато – на том самом утесе, у которого, по словам Костика, начиналась тропа вниз к реке, стояла женщина. В дыму хорошо ее разглядеть не удавалось, но по напряженно поданной вперед верхней части тела было видно, что она внимательно следит за сражающимися сторонами. Невысокая одинокая фигурка показалась знакомой, но слишком уж невероятно, чтобы это была та, о ком он подумал. Да и времени на раздумья не было. Пришедшая в голову идея, требовала немедленной реализации.

Мальков еще раз оглянулся, защитники все еще отстреливались, но с каждой минутой стволов изрыгающих свинец, становилось все меньше, психи, усиленные монстрами, просто заваливали обороняющихся телами.

Превозмогая разгоравшуюся боль в грудине, – откуда она только взялась, зараза! – Матвей пулей метнулся к КАМАЗу моазовцев. Помня какой кабель откуда отбрасывал, быстро подключил антенну излучателя к выходу усилителя, после чего забежал в станцию. Рванул пенек переключателя, хорошо, что успел до всей этой кутерьмы перевести питание дизеля на запасной бак.

Послышался характерный звук запускаемого агрегата, лампочки освещения вспыхнули ярче. Следом проснулась аппаратура, на панелях засветились светодиоды. Еще несколько секунд понадобилось для того, чтобы ожил радар, задули кулеры охлаждения, на левом мониторе появилась надпись о готовности станции к работе.

Матвей вывел на основной дисплей «фестиваля» меню режимов, «тапнул» иконку управления передающим устройством, после чего вывел ползунок регулировки мощности излучателя на максимум. Все теперь у него минут десять-пятнадцать, не больше!

Глава 14

Арбалетовец бегом понесся к «вирусу». Поставив рекорд по отсоединению всех клемм соединения с контуром заземления, заскочил в кабину.

Запуск! Есть, двигатель завелся с пол-оборота. Включил передачу, выжал сцепление, поехали! Набирая скорость, почувствовал рывок, видимо что-то еще забыл отсоединить, ну и черт с ним, раз едет, значит едет, останавливаться он точно не будет! Не стоит оно того.

Перед машиной арбалетовца замелькали спины нападавших. Глаза сразу вычленили среди обычных людей трех высоченных плоскоголовых! Черт, вот с ними сейчас встречаться точно нельзя, необходимо во что бы то ни стало, прорваться к своим! Старательно объезжая психов, парочку все равно пришлось сбить, Матвей помчался к правому флангу нападающих. Там их было меньше и можно попытаться проскочить. Увлекшиеся боем твари пока не обращали внимания на «газель», этим нужно было воспользоваться.

На краю фланга Матвей увидел двоих омоновцев. На них наседал плоскоголовый. Видимо патронов у парней было совсем мало, они отбивались редкими одиночными выстрелами, не смотря на бронежилеты, на груди одного из них и на боку второго виднелись кровавые полосы, оставленные когтями чудовища. Было понятно, еще несколько мгновений и ребят порвут. Гигантская лапа с растопыренными когтями взметнулась вверх!

Недолго думая, Мальков пользуясь внезапностью, перешел на вторую передачу и нажал на педаль газа. «Газель», едва не подпрыгнув, врезалась правым боком в приподнятую пятку опорной ноги монстра. Раздался хруст, но что сломалось, кость чудовища или какая-то деталь «вируса» – не ясно. Да и не важно. Проскочив между расступившимися бойцами, Мальков крутанув руль, вновь нажал на педаль газа. Уходя в занос, задок «газели» скользнув по траве, еще раз ударил чудовище, на этот раз получилось лучше. Монстр упал. Бойцы не растерялись, тут же загрохотали выстрелы автоматов, пользуясь возможностью, омоновцы быстро добивали плоскоголового.

Матвей посмотрел вперед, найдя вице-губернатора, затормозил возле него. Валентин Владимирович был ранен, он сидел на траве, а наклонившийся над ним Николай, его бинтовал, а стоявший рядом Алексей страховал обоих.

«Епическая сила, Рыбин, черт бы тебя побрал, почему ты, дебил, не улетел!», едва не заорал Мальков, но не стал, сейчас эмоциями делу не поможешь. Да и что орать на раненного, все хороши, все оказались не готовы к такому развитию событий!

– Уходить надо, потом перевяжете! – Закричал Матвей, приоткрыв дверь «газели». – Быстро! Сейчас здесь ад начнется!

– Мальков? – Алексей удивленно посмотрел на арбалетовца. – А мы уже тебя потеряли! Молодец, что выкарабкался, из тебя точно толк будет!

– Кули вы стоите, бегите к вертолету! Быстро! Уходить, надо, говорю! Сейчас здесь бойня начнется! Туда уходите, к вертолету! Вы тащите Рыбина, а я вывезу остальных! – Матвей махнул рукой в сторону отбивающихся омоновцев. – Леша, действуй, не стой, сейчас здесь начнется такое, что ад покажется раем!

– Да как его вытащишь, он же, как баран уперся! – Телохранитель зло сплюнул и посмотрел на шефа.

Валентин Владимирович, встретившись взглядом с Алексеем, оттолкнув Николая, встал. С забинтованной головы свисал кончик бинта, но на попытки телохранителя завершить начатое, недовольно отмахнулся.

– Где Лабунец? – Спросил он.

Алексей молча показал на неподвижно лежащее тело майора.

– Что с ним?

Все так же молча Алексей печально покачал головой.

– Как это произошло? Почему…

– У нас семь-восемь минут! – Закричал Мальков, понимая, что его никто не послушает, все же сделал шаг к вице-губернатору. Валентин Владимирович, хватит уже людей губить, пора уходить отсюда! У нас всего пять минут! Понимаете? А после здесь будет Армагеддон! Здесь все погибнут, никто не выживет!

– Все, Валентин Владимирович, без разговоров, в вертолет! – Поддержал Матвея телохранитель.

– Алексей, я уже сказал, я людей не брошу! – Набычился Рыбин.

– Вы не понимаете? – Закричал Мальков и увидев подбегающего Николая, повернулся к нему. – Коля, быстро в вертолет! Не слушай Рыбина, он не понимает, что делает! Тащи его силой! И дай команду всем оставшимся садиться в «вирус»! Тут сейчас начнется такой пиз… короче, я вас предупредил! Не стойте, действуйте!

Валентин Владимирович ошарашенно посмотрел на наглеца, потребовавшего его тащить силой, но в этот момент огромный камень, пущенный кем-то из нападавших, врезался в грудь Рыбина. Вице-губернатор как чурка в городках вылетел из круга говорящих.

Телохранители бросились к Валентину Владимировичу. Оттащив бессознательное тело ближе к вертолету, Алексей посмотрел на Матвея. Затем оглянулся на напарника, тот молча менял магазин своего миниатюрного пистолета-пулемета.

– Поможешь? – Спросил Алексей у Малькова.

Матвей кивнул.

– Николай, хватайте Рыбина и тащите его в вертолет. – Приказал Алексей напарнику. – Нас не ждите, улетит Рыбин, мы самостоятельно свалим. Сигнал к отходу, вертолет в воздухе! Все, вперед!

Николай кивнул, забросил пистолет-пулемет за спину и, поднырнув под руку вице-губернатора, поднял его.

– Помогай, – попросил Матвея. – Дойдем до вертолета, полетишь с ним, я вернусь к ребятам.

– Леша, уходить нужно всем и сейчас! – Закричал Матвей! – Садитесь в «вирус», ключ в замке зажигания! Не задерживайтесь!

– Ну так иди же, сам нас держишь! – Прорычал Алексей. – Бегом!!

Поняв, что его никто не слушает, а главное, никто не хочет слышать, что он говорит, Матвей подлез под вторую руку вице-губернатора, и они потащили раненного к вертолету. Он бы мог отвезти вице-губернатора к вертолету на «вирусе», но решил его оставить ребятам, так у них будет хоть какой-то шанс спастись, а увезет он вице-губернатора на единственной машине, она останется там, а бойцам вообще конец придет!

С одной стороны, спасать кого-либо, это не его дело, он не полицейский, не солдат, он не обязан биться и умирать, он ученный, не воин, и совсем ни разу не герой. Но зная, что сейчас начнется, бросать людей, пусть и незнакомых, пусть и абсолютно чужих, но в данный момент, оказавшимся в категории «своих», он не мог. В плане того, что он задумал и совершил, уходить нужно всем и сейчас, только как это вколотить им в головы?

К несчастью или счастью, но выбор Малькову делать не пришлось, свистя турбиной, мимо них пронесся экскаватор. За рулем не водитель – зомби, несся на людей, будто не видя их! Двое бойцов едва отскочить успели, иначе раздавил бы! Урча выхлопом и подпрыгивая на кочках, на ходу поднимая ковш, гигантская машина пулей пролетела расстояние до вертолетной площадки и, не снижая ход, устремилась к бело-голубому вертолету.

С противным скрежетом лопасти винта вскользь ударили по подставленному стальному ковшу, вертолет подбросило и швырнуло на бок. Не останавливаясь, экскаватор с громким звуком вонзил свое оружие в хрупкую кабину, как раз в тот момент, когда перепуганный пилот пытался открыть дверцу. Выскочить Плотников не успел, удар был настолько сильным, что обе машины мгновенно окутало облаком красно-белого пламени. Раздался взрыв, но и он не смог остановить взбесившегося водителя! Тяжелый экскаватор, почти не заметив вес препятствия, все так же неумолимо продолжал толкать объятый пламенем вертолет до тех пор, пока не достиг края плато. Мгновение и обе сцепившиеся машины рухнули в пропасть.

– Ну них… себе! – вырвалось у Николая. – Да тут как на войне! Ну-ка побудь здесь с шефом!

Телохранитель с помощью Матвея уложил Рыбина на пригорок.

– Оружие есть? – Спросил Алексей.

– Нет, – Мальков виновато развел руки. – Автомат был, но он в «вирусе» остался.

– Ладно, я сейчас.

– Нет, стой! – Мальков хватил Алексея за руку. – Грузим Рыбина в «вирус».

– Куда?

Мальков, вместо ответа показал на свой радар. Как он и ожидал, никто не послушал его советов и «газель» осталась невостребованной. Арбалетовец побежал к своему радару. Тот стоял с открытой дверцей, влететь за руль и подкатиться к раненному вице-губернатору оказалось делом одной минуты.

– Быстро! Сюда! – Перебираясь в салон и сдвигая боковую дверцу, заорал Матвей. – Быстрее, у нас совсем не осталось времени!

Николай без разговоров подняв Рыбина подмышки, потащил его к двери. Матвей успел подхватить вице-губернатора за ноги. Вдвоем они в темпе погрузили Валентина Владимировича на пол салона.

– Давай, садись к нему! – Мальков побежал к водительскому месту. – Нужно предупредить наших, пусть уходят как можно скорее!

– Езжай, я их сам предупрежу! Да езжай же, вывезешь Рыбина, дашь нам всем шанс! Езжай!

Николай метнулся к оборонявшимся. Мальков посмотрел ему вслед и увидел, что на ногах осталось всего трое – двое отстреливающихся омоновцев и качающийся Алексей. Николай, уже почти добежал к партнеру, когда вдруг споткнулся и упал. Голова телохранителя мгновенно окрасилась кровью, рядом упал металлический дротик.

Матвей бросился на помощь, его заметили, теперь камни летели и в его сторону. Одни из них ударил по руке, вскользь, больно, но терпимо, Зато этого Матвею хватило, чтобы понять – бежать по прямой ошибка, он стал перемещаться зигзагами.

Заметив раненного Николая и бегущего к нему Малькова, Алексей что-то крикнув омоновцам, метнулся к товарищу. Быстро схватил его за плечи, потащил к «вирусу». Матвей, на миг остановился, решая, что делать, бежать к омоновцам или помочь Алексею тащить его напарника. Размышлял не долго, сейчас важна каждая секунда, потому он, подхватив Николая за ноги, вместе с Алексеем понес телохранителя к «газели». Вдвоем они быстро уложили пострадавшего в ногах у Рыбина.

– Езжай, я вытащу остальных! – Алексей захлопнул дверь. – Давай!

Матвей рванул к выезду. Набирая скорость, оглянулся, посмотрел на зарево пожара. Дым и пламя заволокли всю южную часть плато и было ясно, в ту сторону уже при всем желании не уйдешь. Там-то и так мест, пригодных для спуска не было, сейчас же, когда внизу полыхает огненный ад, тем более.

Рыбин глухо застонал, Мальков беспомощно огляделся.

Ни лекарств, ни воды, безумцы отрезали их от всего… Безумцы? Чтобы безумцы, да вот так организованно напали на вооруженный отряд? С применением тактики отвлечения, с использованием дорожной техники и тараном вертолета? Да они кто угодно, но только не безумцы! Ими кто-то руководил, возможно, он был среди психов, но кто его знает наверняка, как все обстоит на самом деле?

Мальков прислушался, темп стрельбы явно снизился, стреляли всего два автомата, мощный АК-412 и трещетка Алексея. АК бил двойками, то ли у оборонявшихся кончались патроны, то ли наступающих безумцев стало меньше.

Хотелось верить во второе, но здравый смысл полагал, что первый вариант реалистичнее – или боезапас должен кончиться или кончатся сами защитники. В любом случае, если он прав, на плато, скоро живых не останется никого!

Внезапно Матвей увидел, что со стороны нужника, расположенном на юго-западной части плато, наперерез его «вирусу» несется серый внедорожник «форд».

«Значит и до машины Куницына добрались, гады!» – Пронеслось в голове Малькова. – «Эх, сейчас бы канаву или еще лучше, окоп. В нем этот «Форд», внедорожник он или нет, без колес остался бы!»

Матвей, уходя от столкновения, вывернул руль, нажал на педаль газа. «Форд» пронесся мимо, и вот оно, счастье! Передок внедорожника подпрыгнул, задок занесло вправо, «форд», наклонившись на бок, встал! Есть-есть еще канавы на наших просторах!

Мальков, разгоняясь по пологой дуге, рванул к заветным столбикам, обозначающим выезд из лагеря. Он успевал проскочить между ними, но что-то вдруг заставило его посмотреть направо. Прямо на них мчался грузовик! Последний из уцелевших он несся прямо по палаточному лагерю, где над умирающими бойцами склонились сразу трое плоскоподобных каннибалов. Те едва успели прыгнуть в стороны, КАМАЗ, не снижая скорости пронесся по телам омоновцев так будто тех там и не было и продолжил идти наперерез «газели» арбалетовца, неповоротливому «вирусу» уйти от него не представлялось никакой возможности, еще несколько секунд и будет удар!

– Талалихины хреновы! – Успел заорать, Мальков переключая пониженную передачу и выжимая педаль сцепления. – А вот хрен вам, толстый и вонючий!

Выжав сцепление и включив первую передачу, Матвей нажал педаль газа. Выждав с полсекунды, для фордовского атмосферника достаточно, чтобы набрать обороты, резко отпустил сцепление, отчего «вирус» скакнул вперед, его передние колеса едва не оторвались от земли. Они еще пребывали в «полете», когда в каких-то сантиметрах от кормы «вируса» с гулом пронесся промахнувшийся КАМАЗ.

Чудом разминувшись со столбиками будущего шлагбаума, микроавтобус тяжело ухнув, глубоко сел вниз, затем рессоры отжали салон вверх. «Газель» бросало из стороны в сторону, в ней что-то скрипело, гремело, но зато они успели, ушли от столкновения с тяжелым самосвалом и продолжали ехать!

Радость была не долгой, хруст под правым передним крылом повторился, машину повело боком. Мальков едва успел вдавить тормоз, машину потащило, опрокинуло на бок, и уже на боку, потащило по траве. И вновь Матвею повезло, они остановились, не доползя семи метров до северо-восточного края плато.

Со звоном в голове от удара о лобовое стекло и ноющей болью в груди, – откуда она только взялась на его голову? – Матвей выбрался из ставшей непригодной машины и огляделся. Грузовик, пытавшийся протаранить микроавтобус, удалялся, но плато было заполнено бродящими безумцами, нужно было срочно уносить ноги. Единственный шанс, воспользоваться одной из машин, что остались от полицейских, приехавших на плато. Они поставили свой транспорт рядом с ПАЗом Костика, теперь там образовался целый автопарк. Эх, жаль мотоцикл не подходит, на нем раненных не увезешь. А так бы хрен бы кто его догнал, благо Чайка показал, как нужно ездить по горам на трех колесах… Эх, Чайка, хороший ты был парень, жаль, что по глупости Гуревича погиб. Да всех жалко, но что теперь об этом говорить? Сейчас бы оставшихся вытащить!

* * *

Навыком угона Матвей не обладал, потому сразу выбрал наиболее знакомый автомобиль – ПАЗ Костика. Броском оказался у двери, вдавил ее плечом. И выматерился, ключа в замке зажигания не было! Как принято в кино, вырывать и соединять провода он не умел, потому выбравшись из ПАЗа, пробрался к бело-голубой полицейской «газели». Заглянул в кабину, и едва не заплясал от радости, здесь замок зажигания был, как говориться, «на кнопке». То есть ему не нужны были ключи зажигания. Оно и понятно, каждый раз передавать по смене ключи от одной оперативной группе другой, проблемно. А вот кнопка другое дело, ее домой не унесешь.

Незаметно забравшись на водительское место, Матвей огляделся.

Стрельба на плато, усеянном неподвижными телами, стихла. Даже не глядя на неприкаянно бродящие фигуры было ясно, победили сорвавшиеся. Оставалось надеяться, что Алексей сумел увести всех оставшихся бойцов с плато, оставив поле боя «победителям». Недолго им торжествовать!

Внезапно арбалетовец ощутил, будто по нему прошлись чем-то колючим, кожу словно ожгло чьим-то пристальным взглядом. Оглянулся – пожар разрастался, огонь уже почти вплотную подобрался к «фестивалю», но поднявшийся ветер сбивал дым видимость улучшилась. Наверное, показалось. На всякий случай еще раз бросил взгляд на поле боя. И не зря – утесе, рядом с которым, по словам Костика начиналась тропа, он вновь заметил маленькую женскую фигурку в темном одеянии. Значит, силуэт в дыму ему не почудился? Да и черт с ней, не до нее сейчас – теперь опасность не в ней, настоящая опасность вот-вот себя покажет!

Матвей плавно нажал на старт, двигатель завелся. Быстро посмотрел на стрелку топлива. Четверть бака есть, чтобы вырваться с плато, хватит, а там видно будет.

Аккуратно, помня о том, что у него остались считанные секунды, подъехал к «вирусу». Лежащий на боку радар вызвал щемящее чувство сожаления, казалось, рядом умирает кто-то близкий, а ты не можешь ему помочь.

Ну да ладно, сейчас не до сантиментов, время уходит, нужно спасать, кого еще можно спасти. Вот только как? Как перетащить двух, далеко не худеньких мужиков, из лежащего на боку радиолокатора в полицейскую «газель».

Открыл заднюю дверцу «вируса», раненные лежали на боковой стойке, обычно выполнявшей функции шкафа с многочисленными ящиками документации и запасного имущества. Николай внизу, Валентин Владимирович на нем. Первым решил перенести вице-губернатора. Не потому, что большой начальник, просто он лежал сверху.

Мальков рванул его за плечи, развернул головой к выходу. Рыбин застонал, но в сознание не приходил. Тогда Матвей, подтащив Валентина Владимировича к краю шкафа, ставшего теперь полом, вытащил тело вице-губернатора почти до половины. После чего, как на борцовскую «мельницу», взял Рыбина на плечи, распрямился. В груди вновь кольнуло, но Мальков вновь не стал обращать на нее внимание. Болит и болит, мало травм было? Одной больше или меньше, не важно, не до них сейчас.

Занес свою ношу в салон полицейской «газели», посадил на пол. Свесившиеся со ступенек ноги вице-губернатора поднял, прижав к груди Рыбину и повернул. Лишенный опоры Валентин Владимирович упал, его голова глухо ударилась о пол, но зато его тело теперь оказалось полностью в микроавтобусе. Затем забрался ему за спину и потянул, придвинул вплотную к водительскому креслу. Вице-губернатор еще раз застонал и открыл глаза.

– Где мы?

– Тихо! – Мальков приложил палец к губам. – Лежите тихо.

– Где…

Матвей не стал дослушивать вопрос, побежал тащить Николая. С ним тяжелее, вон весь пол в крови. Правда Мальков и сам измазан кровью, пусть она и не его. А еще он слышал, что травмы головы всегда кровеобильные, не нужно пугаться, не всегда они опасны. Но все же одно дело слышать, другое видеть. Да ладно, еще раз перепачкаться не так страшно, ради того, чтобы убраться с этого плато, можно и потерпеть.

С Николаем он поступил так же, вытащил наполовину, взвалил на плечи и понес в бело-голубую «газель». Жестко, но зато действенно, время дороже мелких травм, что он нанести своим действиями. Крупный Николай с трудом уместился на полу, рядом с вице-губернатором. Пусть в таком положении обоим тесно и некомфортно, но как инженер, Мальков считал, что нашел оптимальное решение. Ну нет у него под рукой носилок и ремней для фиксации, а так, поджимая друг друга они будут меньше подпрыгивать на ухабах и колдобинах.

– Где я? – Вновь подал голос Рыбин.

Мальков едва не выругался, вице-губернатор пришел в себя самый неподходящий момент!

– Тише Валентин Владимирович, пожалуйста, тише! – Шепотом попросил Малков, заглядывая в салон «газели». – Будете ворочаться, придавите Николая и у него вновь откроется кровотечение!

– Николая? – Встрепенулся Рыбин, оглядываясь. Увидев себя на полу «газели», приподнялся на локтях и со стоном упал. – Коля? Что с ним.

– Живой, – Матвей внимательно посмотрел на обоих пассажиров. Похоже, все что мог, сделал, можно ехать. – Живой, Коля, но ему в голову прилетело…

– А остальные как? – Вице-губернатор, схватившись рукой за ручку стене, подтянул себя вверх. Поджав ноги, подтолкнул себя и сел выше. – Как там, на плато? И Лешка, Лешка где?

– Не знаю. – Признался Матвей. – Он попросил поскорее увести вас, тогда он сможет увести остальных.

– Матвей, – вдруг резко потвердевшим голосом проговорил Рыбин. – Пообещай мне, что обо всем этом… Обо всем, что здесь видел, ты не расскажешь никому ни слова! Обещай, так надо! Пока я жив… Я сам знаю, кому сказать, чтобы избежать паники и без лишнего шума закрыть доступ на плато. Сам все, что надо организую. А если же информация уйдет, журналюги такое поднимут, небу тошно станет! А наш народ… сам знаешь, сколько найдется идиотов, что попрутся сюда!

Вице-губернатор затих, возможно, потерял сознание, но для Малькова это сейчас было на руку. Стараясь двигаться как можно тише, арбалетовец, придерживая свисающую руку Николая, потянул дверь. Скользнув по направляющим, она встала на место, осталось только толчком поставить ее на фиксатор. Коротко толкнув и услышав глухой щелчок, Мальков удовлетворительно кивнул. Первая часть плана была выполнена.

Теперь нужно было спешить, в каком состоянии раненные ему не известно, но явно не в лучшем и чем скорее они попадут в больницу, тем выше шансы на благополучный исход. Только бы сорвавшиеся не помешали.

Мальков, дерганной походкой, подсмотренной у некоторых из сорвавшихся, обошел «газель». Украдкой оглядывая плато, заметил, что безумцев стало еще больше, они сгрудились в лагере и рылись в палатках.

– Жратву, суки ищите? – Зло подумал вслух Матвей. Захлопнув дверь, пообещал: – Подождите твари, сейчас жратва вас сама найдет!

Посмотрел вперед, у столбов будущего шлагбаума толкались двое. Может сбить их?

– Брось их, слышишь, брось!

Услышал он хриплый голос вице-губернатора и вздрогнул. Он, что, мысли читает?

– Нам Лешку спасть надо! – Продолжил Валентин Владимирович. – Давай, ищи, не тяни! Оставь их, они тоже люди, Лешку ищи!

Мальков обернулся, Рыбин сумел подтянуть ноги и сесть так, чтобы опираться о спинку водительского кресла. Теперь, вытянув шею, Рыбин видел, что происходит впереди «газели». Одной рукой Валентин Владимирович держался за ручку, другой придерживал телохранителя за плечи.

Матвей уважительно покачал головой, какие бы глупые решения, как казалось со стороны, вице-губернатор не принимал, он даже в такой ситуации оставался верен своим принципам.

В наступившей тишине неожиданно громко хлыстом ударил звук одиночного выстрела, за ним еще два.

– Это он! – С надеждой прохрипел Валентин Владимирович, вытягивая руку вправо, к оставшемуся одиноким вертолету ВРИО мэра. – Смотри на этих гадов! Я уверен, Лешка там, гони туда!

Матвей посмотрел туда, куда указывал Рыбин. В секторе между «фестивалем» и застилаемым черным дымом южным краем плато, он увидел сразу двух «плоских». Один из монстров заметно хромал, во время каждого шага, его разворачивало вокруг поврежденной ноги, но он упорно возвращался к вертикальному положению и делал следующий шаг. У второго плоскоголового не хватало левой руки, из ее обрубка, по всей видимости, оторванной удачно попавшей пулей, хлестала кровь. Монстра от потери крови качало из стороны в сторону, но ни смотря, ни на что, он все также упорно шел за напарником.

Алексея Матвей заметил не сразу, только после того, когда тот вновь открыл огонь. Прикрываясь красно-черным вертолетом Гуревича, изредка стреляя из короткоствольного пистолета-пулемета телохранитель все время маневрировал. Алексей активными перемещениями изматывал раненых противников, не давая акльеголовым напасть на себя сразу с двух сторон, он выжидал, рассчитывая, что от потери крови те выдохнуться и начнут замедляться. А еще он умудрялся при каждом удобном случае, пускал короткую очередь, стараясь попасть в уязвимые точки.

Не теряя времени, Матвей, вывернув руль, нажал педаль газа. Огибая плато по самому краю южной оконечности, бело-голубая «Газель» рванулась вперед. Стараясь не слететь в пропасть, чему мешал стелющийся по плато черный дым, Матвей по возможности объезжал ямы. Он понимал, пытаясь спасти Алексея, нельзя забывать о тех, кто уже лежал в салоне полицейского автомобиля.

Неожиданно кузов «газели» сотряс мощный удар. Матвей повернулся, справа, наперерез машине бежали трое безумцев, в руках у них были камни, которые они периодически бросали в микроавтобус.

Мальков поднажал, метатели стали отставать, но зато активизировались те, кто грабил палаточный лагерь. Завидев «газель», он бросали все свои занятия и дружно повернулись к машине. Секунда или две, и они бросятся в погоню!

И вот тут произошло то, чего арбалетовец ждал с таким страхом!

По толпе потеряшек словно невидимая коса прошлась, сразу десятка полтора несчастных безумцев подбросило в воздух, они еще не успели упасть, как следом за ними, подбросило еще пятерых. А затем началось массовое избиение. Тела бродяжек стало скручивать во всех уголках плато! В считанные секунды страшные сбитые кегли, еще мгновение назад бывшие людьми, покатились по траве!

Матвей с ужасом наблюдая как череда смертей сокращает поголовье преследователей, понимал, вот-вот настанет и их черед! Единственное в чем можно было найти спасение, это скорость и, возможно, дистанция. Не зная, поможет это или нет, он старался держаться как можно дальше к краю плато. Скорее всего, это наивная надежда, вчера, на радаре «вируса» он видел – бестелесные летают над всем плато, но все же… Все же хотелось верить, что так он хоть немного но снижает риск быть атакованным.

Проскочив очередную волну задымления, Матвей, заметив Алексея, нажал на газ. Когда до телохранителя оставалось не более пары десятков метров, притормозил, и, срывая «газель» в занос, направил ее в плоскоголового с поврежденной ногой. Мальков старался сделать так, чтобы удар пришелся на ту сторону микроавтобуса, где не было дверей, он небезосновательно считал эту часть прочнее.

Замысел удался, скользящий удар снес монстра с ног, тот рухнул на поднимающегося с земли однорукого напарника.

– Быстро! – Заорал Матвей Алексею – Быстро, сейчас здесь будут твари похуже, чем эти!

Алексей подбежал к сдвижной двери, открыл ее, но садиться не стал. Вместо этого, он метнулся к вертолету и стал кого-то тащить из-под кабины. По перепачканной одежде Мальков понял, что это чудом уцелевший омоновец.

Понимая, что они все безнадежно отстают и рискуют не то что не довезти раненых, но и сами могут навсегда остаться на плато, Матвей бросился помогать Алексею.

– Там еще один! – Хрипло сообщил телохранитель, когда увидел подбегающего Малькова. – Тащи этого, я за вторым.

Матвей, успев подхватить тяжелого бойца подмышки, волоком потащил его к задней двери. Придержав бойца, нашарил ручку, открыл. Падая на пол салона, втащил верхнюю часть тела омоновца. Затем, освобождая место, подвинул тело Николая, тот застонал от такого обращения, но сейчас было не до сантиментов.

Выскользнув из-под неподвижного омоновца, подхватил его ноги и толчком закинул их в салон.

Выскочив из «газели», увидел, что в оставленный открытым боковой вход, выпадает Николай. Успел подхватить его, прижать и захлопнуть дверь, все, боковую нужно фиксировать. Мальков, чтобы освободить проход для последнего раненного бойца, вновь побежал к корме микроавтобуса.

Он уже взялся за ручку, когда услышал позади разъяренный рев. Обернулся. И тут же приседая, упал вбок. Однорукий монстр промахнулся, его удар пришелся по углу задней части «газели». Микроавтобус качнуло, в месте, куда пришелся удар, появились три глубоких борозды, оставленные когтями чудовища!

Матвей выкатился, вскочил на ноги. Перед ним оказался зад, встающего после падения хромого монстра. Мальков, что было сил, пнул эту гору мяса. Покалеченный плоскоголовый вновь упал, но к нему на помощь подоспел его однорукий собрат. Вновь к арбалетовцу полетела вооруженная когтями гигантская лапа. Матвей едва успел отскочить, ему показалось, что он слышит свист разрезаемого воздуха, но так это или нет, разбираться было некогда, рядом мелькнула зубастая пасть – чудовище одним прыжком сократило расстояние, его бедро ударило в бок Матвея, от чего арбалетовец вначале отлетел, а затем и покатился по скользкой траве.

Выстрел Алексея пришелся как нельзя кстати, в этот раз оглушенный Матвей точно не успел бы уйти от огромной ступни монстра.

Пуля ударила в голову плоскоголового, отчего тот пошатнулся и промазал, лапа, вызывая микроземлетрясение опустилась в миллиметрах от Матвея.

Мальков в который раз перекатившись, вскочил. Видно было, что согнутый под грузом окровавленного бойца, Алексей тащил свою ношу из последних сил. Ноги у телохранителя подкашивались, рука с оружием висела почти до земли, стоило только удивляться, как ему удалось попасть в чудовище.

– Сюда! Быстрее! – Мальков бросился к Алексею, выхватил из его ослабевших рук оружие. – Не стой, Леша, нельзя стоять, двигайте к задним дверям, боковые уже все, под завязку! Давай Леша, давай! Сейчас здесь всех убивать будут!

Алексей продолжал стоять, Взглянув в его помутневшие глаза арбалетовец, понял, что тот его не слышит. Подскочив к ошеломленному безрукому выпустил в его закрытое пленкой ухо весь остаток магазина. Бросил ставший ненужным пистолет-пулемет, метнулся к Алексею. Подхватил раненного в тот момент, когда тот уже начал сползать с плеч обессиленного телохранителя.

– За мной! – Прохрипел Матвей. – Быстрее, если не хочешь стать мумией!

Подойдя к задней двери, Мальков, перехватив омоновца, рванул ручку. Дверь, искалеченная ударом монстра, не поддавалась. Услышал позади визг очередной жертвы подземных убийц, за ним еще один и еще. Рванул сильнее, со скрежетом дверь открылась. Матвей, откуда только силы взялись, забросил бойца, подтянул и закинул его ноги. Все, можно ехать! С силой захлопнул дверь, повернулся к Алексею…

Телохранитель лежал на спине, над ним раскачивался второй плоскоголовый!

– Тварь! – Мальков с разбега прыгнул двумя ногами вперед. Он старался приземлиться на травмированную ногу твари и не промахнулся, хруст костей, дикий рев боли и монстр рухнул!

– Алексей! – Мальков схватил телохранителя за руку, поволок его по влажной от крови траве к кабине. Оставалось свободным только пассажирское место, но как туда его поднять? – Сейчас Леша, сейчас, потерпи!

И опять помогли навыки, полученные в школе отца. Лег рядом с Алексеем, закинул на себя его руку, перекатом поднялся. Теперь бодигард оказался на его плечах. Открыл дверцу, поместил Алексея в кресло, пристегивать было некогда, только захлопнул дверцу. Все, теперь только бы успеть!

Услышав дикий, полный невыносимой боли, визг, Матвей обернулся – орал вставший на колени сбитый им монстр. Мощный, но покалеченный торс на глазах сжимался, сквозь мелкие поры болезненно белой кожи вдруг проступили капельки, капли, тонкие струйки крови. Мгновение и все тело мутанта покрылось кровью! Жизнь из чудовища выдавливалась с такой силой, что Мальков не успевал фиксировать метаморфозы, происходящие с телом несчастного, еще секунду назад это была мощная опасная тварь, теперь же на траву падал ее жалкий скелет, обтянутый потемневшей от крови кожей…

Чтобы не стать следующим, Матвей рванул с места так, что колеса забуксовали. К счастью, скользкая трава уступила, шины коснулись грунта и «газель» с заносом рванулась с места. Все так же ведя микроавтобус по краю плато, Мальков лихорадочно искал выход из этой адской ловушки. Повсюду мелькали мечущиеся безумцы, теперь им было не до Матвея и его пассажиров – то тут, то там они, визжа от нестерпимых мук, взлетали в воздух, чтобы упасть уже высыхающими трупами.

Ехать сквозь это побоище граничило с сумасшествием, Мальков решил пробиваться через ближний северный склон плато. Не повезет, значит не повезет. Грохнется вниз, так грохнется, но так хоть шанс выскочить есть, здесь же на плато без вариантов – всех ждет смерть! Жуткая смерть!

Все той же широкой дугой объезжая по краю горящее плато, он повел микроавтобус, к тому месту, откуда сюда проникали странно «поумневшие» безумцы. Мальков руководствовался простой логикой, раз те сумели подняться, может быть и он сумеет спуститься?

Внезапно пришло неприятное чувство, допускаемой ошибки, такое бывает, когда ты в спарринге уже нанося удар, понимаешь – открытая челюсть противника была ловушкой, но остановиться уже не можешь!

Голова непроизвольно дернулась вправо, к тому утесу, где он видел тот странный силуэт. И вовремя! Женщина уже покинула свой наблюдательный пункт и начала спуск по тропе. Неожиданно, словно почувствовав на себе чужой взгляд, она остановилась и обернулась. В дыму Мальков не видел ее глаз и лица, но в том, что она его почувствовала, сомневается не приходилось – хаотично бегающие по плато остатки безумцев, вдруг разом развернулись и бросились наперерез «газели»!

Чертыхаясь и ругаясь, Матвей приподнялся на сиденье, насколько это было возможно, и посмотрел вперед. Арбалетовец понимал, или он сейчас совершает, что-то безумное, но это спасет их всех, или они остаются здесь навсегда!

Мальков нажал на газ, микроавтобус стал медленно разгоняться. Сумасшедшие были уже метрах в пятидесяти от того места, где Матвей планировал спускаться, когда вдруг они один за другим падать! В уши ударили визг, один, другой, полетели брызги крови, трава задергалась от судорожных корчей обреченных бедолаг!

Стараясь не отвлекаться на побоище, Матвей смотрел только вперед и молился, чтобы ему не попалась глубокая рытвина или яма, край плато был уже близок, все должно было решиться в считанные секунды. Намеченная точка стремительно приближалась, но и те, кто их преследовал и те, кто преследовал преследователей, уже были в метрах от «газели»!

– Да пошли вы все! – Матвей тормозить не стал, свой выбор он сделал немного раньше!

В следующее мгновение колеса микроавтобуса потеряли контакт с поверхностью плато. На несколько секунд, как показалось арбалетовцу, микроавтобус завис в воздухе, затем последовал удар всеми четырьмя колесами о поверхность следующего карниза плато. Как считанными минутами назад «вирус», полицейская «газель» просела, выбирая весь запас прочности рессор. В подвеске что-то застучало, но Матвей не обращал на это внимание, он едва успевал вертеть рулем, чтобы не дать машине уйти в занос.

Микроавтобус вновь подбросило, скрежет стал еще громче, затем машину тряхнуло, дернуло, опять заскрежетало. В пол дважды отчетливо ударило, затем резко хлопнуло заскребло в последний раз и «газель», лишившись какой-то детали, поехала быстрее.

Матвей на все это не реагировал, он даже не посмотрел в зеркало заднего вида, что-там оторвалось или отвалилось. Едет «газель» и пусть себе едет, останавливаться он не будет ни при каких обстоятельствах.

Малькову пришлось проехать еще два каскада карнизов плато, благо они полого переходили из одного в другой, но, в конце концов, микроавтобус, переехав небольшой ручей, все же выкатился на грунтовую дорогу. Господи, какая же она была желанная, эта обычная убогая грунтовка!

Они вырвались, они живы! Матвей не мог поверить в такую удачу, он обманул смерть во второй раз!

Глава 15

– Гражданин, здесь нельзя спать! Слышите? Гражданин! Эй, парень, кому говорю!

Мальков проснулся от того, что его трясли за плечо. Открыл глаза, перед ним стоял невысокий чернявый темноглазый парень в форме сержанта полиции. Рядом с ним второй, тоже сержант, но светловолосый, среднего роста с круглым лицом усеянным веснушками и вытянутым сапожком носом. На его плече висел автомат АК 410, укороченная полицейская версия 412.

Отгоняя сон, Матвей потряс головой, огляделся. Где это он? Парк, зелень, птички поют… и коричневая узенькая лавочка, на которой он спал. А еще полицейские, куда уж без них!

– Гражданин, я кому говорю, предъявите документы! – Вновь потребовал чернявый. Белобрысый, увидев, что арбалетовец проснулся, перехватил автомат и направил его дульным срезом в лицо Матвея.

– Эй-эй, оружие убери, я не преступник! – Потребовал Мальков и повернулся. Вернее попробовал повернуться, немедленно тело пронзило множество мелких иголок, от чего арбалетовец не выдержал и простонал.

– Епическая сила!

Вырвавшаяся присказка Костика, словно кодовое слово спусковым крючком мгновенно пробудила воспоминания. В голове калейдоскопом закружились картинки – взрывающийся топливозаправщик, мечущиеся перекошенные рожи безумцев, летящие камни, огонь, выбегающие из дыма каннибалы с огромными зубастыми пастями! А затем пришло безжизненное лицо спасшего его сержанта Жукова, кулак выдирающий сердце парня, окровавленная морда довольного чудовища…

Малькова передернуло.

– Повторяю, я хочу видеть ваши документы! – Теряя терпение, чернявый выхватив из кобуры пистолет и направив его на Матвея, крикнул напарнику. – Толя, вызывай машину!

– Сейчас, сейчас!

Мальков полез в карман, его взгляд упал на разорванные в коленях джинсы, от паха и до щиколоток они были в каких-то бурых пятнах. В таких же пятнах была и его рубаха. Мало того, кроссовок был только на одной ноге, второй где-то посеял.

– Них себе! – Вырвалось у него. – Вот же черт!

– Откуда на вас эти пятна? – Не отводя пистолет, спросил чернявый. – Какие-нибудь документы есть?

Матвей потянулся к карману, но тут же был остановлен.

– Стоять! Замри! Держи руки так, чтобы я их видел! – Потребовал черноволосый, тыча ствол в лицо арбалетовца.

– Так сам же говоришь, паспорт предъяви, как я его достану, если ты не даешь! – возмутился Мальков, держа на виду.

– Толя, посмотри! – Сержант кивнул напарнику.

Веснушчатый сержант, не опуская автомата ощупал карманы Матвея.

– Врет он, нет ничего!

– Фамилия. Имя, где проживаете?

– Мальков Матвей, из Москвы. Здесь был в командировке.

– Почему у вас одежда в крови?

– Это долгая история. Могу доложить только в присутствии вице-губернатора Рыбина Валентина Владимировича. Он сейчас находится в городской больнице, куда я его привез сегодня ночью. А еще его телохранителей и двух омоновцев.

– А как в парке оказался?

– Пока шла операция, мне сказали посидеть в приемном покое. От больничных запахов голова закружилась, я несколько дней не спал. Вышел на свежий воздух, потом плохо помню. Наверное, забрел сюда, сел на лавочку и заснул. Я так думаю.

– Так где же ваши документы? – Не поверил чернявый.

– Я вспомнил, они в хостинском РОВД остались, мне вчера их не отдали, пообещали, что вернут, как мы вернемся, но оно видишь, как вышло…

– А как вышло? – Сержант бросил быстрый взгляд на напарника. тот кивнул и украдкой показал пять пальцев.

– Этого сказать не могу. Все ответы там, – Матвей показал рукой на высящееся здание городской клинической больницы.

В это время послышался звук сирены на аллею парка распугивая редких прохожих, влетела бело-голубая полицейская машина.

– Извини, парень, так надо! – Арбалетовец еще только начинал понимать, что это за ним, как на его руках оказались наручники. – Поедем в отдел, разберемся, а там видно будет.

* * *

– Поднимайся, за тобой приехали. – В камеру временно задержанных вошел высокий сутулый прапорщик.

– Кто приехал? – Поинтересовался, Матвей поднялся с пола. Голова разламывалась, спать хотелось зверски, но пришлось подчиниться. Что за наказание, вот уже третьи сутки, как он не может расстаться с гостеприимной полицией Сочи. Две ночи в хостинском отделении, теперь вот полдня в РОВД Цетрального района. Нет, ребята, пора и честь знать, нужно валить из этого города подальше!

– Пипец тебе парень, – усмехнулся прапорщик, – ФСБ за тобой приехала.

– Мне теперь бояться? – Буркнул Мальков, вспомнивший, как вытянулись лица полицейских, узнавших от своих коллег из соседнего района, что у тех после знакомства со странным москвичом менее половины личного состава осталось. – Это не мне, тебе бояться надо! Вот возьму, да скажу начальству, чтобы тебя со мной на плато отправили, посмотрим тогда, кто пугаться будет.

Прапорщик недоуменно посмотрел на Малькова. полицейский не сразу понял, что имел в виду странный оборванец, но когда до него дошло, побледнев, быстро отскочил в сторону двери. Что поделаешь, земля слухами полниться, сочинская же живет. Тут слухи разлетаются быстрее, чем эпидемия гриппа!

– Выходите, задержанный! – Стоя в коридоре приказал прапорщик в камеру он теперь заходить опасался. Его дело маленькое, а решения и ответственность это прерогатива начальства.

Матвея привели в кабинет начальника райотдела.

Подполковник Олег Дмитриевич Сумороков был не один, и против своего обыкновения принимал гостя не в своем любимом кресле, стоявшем прямо под портретом Президента, а сидя за журнальным столом, что стоял у противоположной стены кабинета. С другой стороны журнального столика разместился моложавый мужчина лет сорока. У анонсированного сержантом сотрудника ФСБ были темные, коротко стриженые волосы, тщательно выбритое бесстрастное лицо, небольшие близкорасположенные темные глаза, слегка хрящеватый прямой нос, тонкие бледные губы. Ростом он казался чуть выше среднего, сухощав, одет в светло-голубые джинсы, светлые легкие летние туфли, светло-голубую рубашку и легкий серый хлопчатобумажный пиджак с закатанными рукавами.

«Ну прямо контрразведчик «с картинки в моем букваре», – подумал Матвей.

– Задержанный Мальков, доставлен!

Доложил прапорщик, но против ожидания Матвея, каблуками не щелкнул. «Эх, не хватаем им выучки, Голливуд, мать их»! – Подумал арбалетовец, хмуро оглядывая кабинет.

Настроение у него было отвратительным. Последние трое суток превратились в одну растянутую по времени пытку. Кровавые события на плато, разламывающаяся от постоянного недосыпа и переутомления ночными забегами голова, возмущенный трехдневным голодом желудок, да постоянные ночевки на досках в камере! Не хилая командировка у него вышла, вместо курорта в аду оказался! А теперь еще отвечать на вопросы, и наверняка будут те, на которые вице-губернатор категорически запретил отвечать. И в его же интересах не упоминать этот запрет, иначе только привлечешь внимание, а говорить на запретную тему все равно придется! Лучше уж эти скользкие моменты вообще не упоминать, тем более за эти дни он основательно поднаторел в искусстве говорить полуправду! Как же все это надоело, все время контролировать себя! Будто на чемпионат по словесному фехтованию попал! Это говори, это нет, а это говори так, чтобы избежать уточнений по первому. И вообще, какого черта, почему его держат в этом обезьяннике? На каком основании, что он совершил такого, чтобы его арестовывать?

Набычившись, Матвей тяжело посмотрел на фээсбэшника.

– Ну, что вы, какого задержанного, о чем вы? – Будто прочитав мысли москвича, произнес представитель «старшего брата». – Матвей Сергеевич у нас герой, за него сам Рыбин хлопочет, говорит, жизнь ему и его телохранителям спас, можно сказать, из-под пуль вывез! Отпустите прапорщика.

Последние слова адресовались начальнику райотдела, но тот не сразу это понял и только после короткой паузы, сообразил, что от него требуется.

– Свободен, – отмахнулся Олег Дмитриевич от подчиненного.

Сержант вышел, а фээсбешник, легко, поднявшись, подошел к Малькову.

– Сенцов Павел Петрович. – Представился он.

– Ух ты, – непроизвольно вырвалось у Малькова, – почти как у майора Лабунца!

– Да, есть такое, – улыбнулся Сенцов. – Мы с заместителем Ильи Семеновича полные тезки. Кстати, не просветите, что с моим тезкой и где он.

Мальков покачал головой.

– Он там… Погиб ваш тезка. Его в самом конце убило. Я в это время в другом месте был. Об этом моменте вы лучше у телохранителей Валентина Владимировича спросите, мне кажется они больше видели. Получилось так, что я отстал от группы, а когда догнал, Павла Петрович уже, – арбалетовец виновато развел руки. – По крайней мере, когда я к ним приехал, майор уже погиб. А следом и Рыбину прилетело…

– Стоп-стоп-стоп, – Сенцов, призывая Матвея остановиться, поднял руки. – Олег Дмитриевич, извини, ты помнишь, о чем мы договаривались. Матвей Сергеевич, дело по плато Янгеля получило высшую форму секретности, прошу вас отвечая на вопросы, кратко и только по существу вопроса. Вам понятно?

Мальков удивленно встрепенулся? Секретность? Высшая форма? Впрочем, да, все правильно, Рыбин же говорил, что так и будет.

– Да, конечно, – ответил арбалетовец.

– Олег Дмитриевич, – фээсбэшник повернулся к начальнику РОВД, – Валентин Владимирович нас ждет к четырнадцати. Сейчас, тринадцать тридцать. У тебя десять минут, задавай свои вопросы, но не обессудь, если коснется запретного, я буду останавливать. Согласен?

Матвей едва удержался, чтобы не свистнуть, не хило он поспал, уже половина второго! А он-то думал, что еще утро, то-то же так желудок сводит!

– Кто это все сделал? – Мрачно начал Сумороков. – Кто на вас напал? С кем вы дрались?

– Вы их называете потеряшками. – Быстро ответил Мальков. – Бомжи, психи, называйте их как хотите, но это были те бродяги, что во множестве толпятся на наших улицах.

– Что!? – Начальник РОВД возмущенно скривился. – Да что за чушь?

– Олег Дмитриевич, остановись! – Сенцов поднял руку вверх. – Информация подтверждается. Пока не распространяйся, а то сочинские бойцы начнут изображать мстителей и гонять всех бомжей города, но да, Валентин Владимирович утверждает тоже самое.

– Рыбин? – Сумороков ошеломлено посмотрел на фээсбэшника. – Вы это серьезно?

– Олег Дмитриевич, – Сенцов постучал пальцем по запястью с часами. – У тебя еще семь минут, удивляться потом будешь.

– Хорошо. Мальков, ночью вы сообщили, что на плато все погибли. Вы в этом уверенны? Вы можете твердо утверждать, что это так и никто больше не спасся?

Арбалетовец ответил не сразу, конечно же он не всех видел погибшими. Но он точно знал, те, кто остались на плато, точно уже не живые.

– Матвей Сергеевич, вас никто ни в чем не упрекает, наоборот, вы будете представлены к награде за героизм и спасение тех, кого удалось вывезти. – Вмешался Сенцов. – Олег Дмитриевич спрашивает, может ли еще кто-нибудь спасся, но сейчас ему нужна помощь и ваш ответ поможет найти таких людей. Сейчас весь город только и говорит о трагедии и все хотят помочь коллегам из хостинского отделения.

– Уверен, – ответил арбалетовец. – Там живых точно нет. Разве если только до нас успели оттуда убежать. Да нет, все в бою были. Единственно, кого я не видел, это водитель ПАЗа, но не думаю, что он бросил товарищей и убежал до начала боя, потом же уйти было невозможно. Нас отсекли от всех спусков, можно было на вертолете, но его сбили…

– Сбили вертолет? – Опешил Сумороков. – Вы ничего не путаете? Вы же говорите, что бились с потеряшками! С сумасшедшими! Как такое может быть?

– Олег Дмитриевич, – начал было фээсбэшник, но Мальков перебил его.

– В этом нет ничего секретного, наоборот, пока мы не выяснили причину происшедшего, то, что я скажу поможет полиции быть лучше готовы к возможным повторениям ситуации. Только не перебивайте, а то я не успею. – Матвей посмотрел на Сенцова. – Я знаю, что говорю, полиция должна знать тактику бродяжек.

Фээсбэшник неодобрительно нахмурившись, кивнул.

– Мы пропустили момент, когда потеряшки появились на плато. В это время мы с Валентином Владимировичем и Павлом Петровичем осматривали палатку моазовцев. Рыбин хотел посмотреть на быт американцев, на то, как они устроились. В время осмотра прибежал прапорщик Симаков, сообщил, что на плато собирается толпа. Омомновцы в какой-то момент подумали, что это мои пропавшие коллеги…

– Матвей Сергеевич! – Сенцов предупреждающе поднял палец.

– Да-да, понимаю. Короче, это были потеряшки.

– Что?! – Подполковник Сумороков резко обернулся, но фээсбэшник взмахом руки остановил его.

– Дальше, – предложил он Матвею продолжать. – Только короче. Пожалуйста.

– Прибывшие выстроились в несколько шеренг, – Мальков несколько раз покачал ладонью перед собой, тем самым обозначая шеренги, – на мой взгляд их было около десяти…

– Десяти? – Не выдержал фээсбэшник. – Десяти шеренг, я правильно вас понимаю?

– Арбалетовец молча кивнул.

– Сколько же там вообще их было?

– Много, создавалось впечатление, что бомжи со всего края собрались. Я думаю, тысячи две точно пришли. Может больше, никто не считал, не до этого было. Исхожу из расчета – в шеренге их было приблизительно человек сто, может сто пятьдесят. Если допустить, что шеренг было десять, то нетрудно умножить и получить результат.

– Убедили. Излагайте дальше! – Потребовал Сумороков.

– Мы тоже выстроились, Валентин Владимирович хотел, – Матвей думал рассказать об интересе Рыбина к «фестивалю», но вовремя спохватился. – Он сказал, нам чтобы то ни стало, необходимо сохранить имущество МОАЗ. Мы и так облажались с гибелью их сотрудников, чтобы страну не обвинили в сокрытии улик, нужно было не допустить еще и потерю лагеря.

– Правильно, – кивнул Сенцов. – Грамотное решение.

– Но при этом он запретил Симакову применять оружие по толпе! – Выпалил Мальков.

– И это тоже правильно, – согласился Сумороков. – Стрельбу по мирным гражданам ничто не оправдает, Запад потом нам все мозги вынесет.

– Матвей Сергеевич, время! – Фээсбэшник поднялся. – Олег Дмитриевич, извини, нам нужно ехать.

– Да-да, а я сейчас к Илье поеду, нужно соседа поддержать. Поговорим, может я из своего кадрового резерва ему кое-кого подброшу.

Глава 16

Палата, куда определили Валентина Владимировича, располагалась на девятом, предпоследнем этаже, это был настоящий гостиничный номер класса люкс, дополненный всевозможным и самым современным медицинским оборудованием. Большая зала, площадью не менее сорока пяти метров, широкая кровать, рядом две стойки со светящимися дисплеями приборами, над головой, на многошарнирном подвесе, планшет управления «умным домом». На стене, напротив кровати, большой плоский телевизор, чуть левее приставка, соединяющая телевизор с интернетом и множеством других каналов информации. Слева от кровати были два больших окна забранных тяжелыми шторами и дверь на балкон. Справа от кровати разместился большой стол-тумбочка с фруктами в огромной вазе, за ним двухкамерный холодильник в углу. На правой стене Матвей увидел две двери, вероятнее всего одна вела в туалет, вторая… Да черт его знает, куда вела вторая, Малькову, своих загадок хватало, чтобы думать какие помещения примыкают к палате вице-губернатора.

– О, наш герой прибыл! – Воскликнул Рыбин, едва увидел входящего Матвея и сопровождающего его Сенцова. – Да еще с охраной!

– Валентин Владимирович, зачем вы так, какая охрана, – изобразил смущение Павел Петрович. – Просто подвез по пути, а затем, пользуясь случаем, вас зашел проведать.

Рыбин криво усмехнулся.

– Знаю я вашу заботу. Ладно, спасибо, что спасителя моего привез! А то я, прихожу в себя, спрашиваю, где парень, москвич, что меня спас, и никто не знает. Звоню своим, они сообщают, что вместо награды, парня в казематах ваших держат…

– Валентин Владимирович…

– Что Валентин Владимирович, я уже пятьдесят пять лет, Валентин Владимирович, но такого скотского отношения к человеку, не видел! За что, спрашивается, в камеру засунули? Ну, спал человек на лавочке, что с того? Обязательно задерживать надо? – Брови вице-губернатора нависли над колючими карими глазами – Ладно, спасибо, что привез Матвея, а сейчас ступай, мне с ним поговорить нужно! Или он все еще под арестом у вас? – Брови Рыбина вновь стали приближаться к носу.

– Да нет, Валентин Владимирович, какой арест, – подполковник, распрямляясь, повернул голову в сторону Матвея. – Мальков, я разве…

– Иди, Павел Петрович, иди. – Вице-губернатор, устало махнув рукой, перебил Сенцова. – Сил сейчас нет, а так приду в себя, я еще продолжу этот разговор. В своем кабинете, не здесь. – Рыбин хмуро провел взглядом выходящего фээсбэшника, затем повернулся к арбалетовцу, молчавшему все это время. – А ты, герой, подсаживайся ближе. Бери стул, вот здесь, рядом с кроватью ставь.

– Валентин Владимирович, никакой я не герой, и мужества никакого не проявлял, просто хотел поскорее уехать оттуда.

Матвей перенес стул, сел.

– А людей кто спас, святой дух?

– Я же говорю, я только хотел скорее уехать оттуда, вот и все. А ребят подбирал… ну не оставлять же их там на растерзание. Вот по пути прихватил. – Мальков почувствовал, что желание уйти с деликатной темы, заводит его в еще более неловкую ситуацию. – Так получилось, я не специально. И Валентин Владимирович, ну давайте закроем эту тему, – почувствовав, что переборщил, добавил: – Извините.

Рыбин улыбнулся.

– Скромник, значит? – Одобрительно констатировал вице-губернатор. – Одобряю, так и держись, заслуженное само тебя найдет. Мы, те, кого ты спас, не забудем, об этом, точно не забудем. Ну, все-все, не буду тебя смущать. Надеюсь, ты мою просьбу помнишь, про то, что там было, никому не говорил?

– Про монстров? Нет, не говорил. Только про потеряшек и их тактику.

– Вот это правильно! – Рыбин облегченно вздохнул. – Это правильно. Нельзя так говорить, но хорошо, что там все сгорело, а то я бы и не знал, под каким соусом закрыть туда доступ. Ты вообще в курсе, что там все сгорело, от машин только остовы остались. Нет?

Мальков отрицательно замотал головой.

– Сгорело! – Вице-губернатор резко махнул рукой. Напрочь! Теперь там сам черт ничего не разберет! Оцепление мы конечно выставим, я уже дал команду. Но не как к месту фантастически необъяснимого события, а как к пожарищу, что не должно вызвать ажиотажа и болезненного любопытства прессы. Пойми, я должен сам все обдумать, с тобой, вот поговорить, мнениями обменяться. В Москву не абы кому, а правильным людям доложить, проверенным. А там уже коллегиально решить, кого привлекать. Подключить компетентных специалистов, экспертов, аналитиков. Генералов, некоторых, а что там тоже толковые люди есть. Но если о том, с чем мы там столкнулись, проведают журналюги, поверь, работать нам не дадут. Они такой ажиотаж поднимут, шум, споры, теледебаты! На плато толпы понесутся! И кто даст гарантию, что беда не повториться? Вот повылазят эти чудища, что будет? Кто людей от них защитит? Сколько еще бед может случиться, никто не предскажет. Нет, пока мы не локализируем и не уничтожим источник заразы, неподготовленных людей туда пускать нельзя! А на этот период, информацию закрываем для всех, это понятно? Ну ладно, хватит об этом, ты парень понятливый, умный, я же вижу, все уже сам понял. Ты лучше расскажи, какие планы? Как устроился? Ты мне номер своего телефона оставь, а то сегодня полдня всех отзванивал, в поисках тебя, пока в полиции не отыскал.

Матвей сокрушенно развел руками.

– А нет у меня теперь телефона! На плато потерялся. Теперь, похоже, еще и сгорел. – Признался Мальков. – И паспорта нет и командировочного удостоверения. Паспорт в полиции, все остальное на плато осталось.

– А паспорт, почему в полиции? Почему не возвращают?

– Он там еще с того раза остался, с вчерашнего дня. Или позавчерашнего? У меня от этого сплошного калейдоскопа ужаса, и недосыпа в голове все перепуталось! Одним словом, как тогда у них остался, так с тех пор и лежит, не отдают.

– Как это не отдают? Сейчас разберемся. Если паспорт в полиции, то все решим. – Рыбин потянулся к тумбочке, взял смартфон. – В каком районе, говоришь, в хостинском? Ах да, опять Волков, помню-помню такого.

Вице-губернатор приложил аппарат к большому мясистому уху.

– Илья Семенович? Да, я. Спасибо, спасибо. Да уж как-нибудь, скорее всего, задержусь у вас, вы же без мэра остались. Теперь еще и без ВРИО тоже. Ну да-да напасть такая приключилась… Ну ты не перебарщивай, полиции на нечисть ссылаться не положено. А вообще я тебе вот по какому поводу звоню. Ты отчего беззаконие творишь? Ты кем себя возомнил? Почему паспорт Малькова задержал? Ах, чтобы не уехал? А жить ему где, ты подумал? И на что? Ах, даже так?! Говорите, не ваше это дело? Смотри, как глубоко эта гниль в вас засела! И чего вы потом удивляетесь, что вас… Ну раз так, тогда слушай, подполковник, мою команду! Через двадцать минут паспорт и что вы там еще отобрали, должны быть у меня. Что? Пробки? А почему я о них должен думать, ты же не хотел думать, где ему жить? И да, у тебя уже осталось девятнадцать минут.

Закончив строить Волкова, Валентин Владимирович набрал следующий номер.

– Марина? Да, да, нет… Я же сказал, нет! Да подожди ты, послушай меня! – Рыкнул он в трубку. – Вот тараторка какая, своему начальнику слова сказать не даешь! Да, да, все, слушай, да ценю, ценю, слушай давай! Или лучше, записывай. Мальков Матвей…

Рыбин вопросительно посмотрел на Матвея.

– Сергеевич, – подсказал Мальков.

– Сергеевич, – повторил в микрофон Валентин Владимирович. – Ему я обязан жизнью! – Вице-губернатор отмахнулся от Малькова, протестующе шагнувшего вперед. – Спасая меня, парень оказался здесь в Сочи, без документов, без денег и без жилья. Нет, паспорт только и остался, все остальное сгорело там, на плато. О, молодец, все поняла. Если что, все данные по этому парню я тебе через двадцать минут перешлю. Ты его… Вот и хорошо, что знаешь, молодец, сделай все как надо! Вот! Да, да, правильно! О, точно, про это я забыл, это хорошо, что напомнила! Да решил я твой вопрос, решил! Да-да, тот самый! Можешь спать спокойно. Да, ладно свои люди, сочтемся. Что еще? А, это? Нет это потом. Сказал же, все решили. Оформим. Да-да, обязательно все как полагается по закону, оформим! Потом благодарить будешь, сейчас моим делом займись. Что? Как найти?

Рыбин, не отрываясь от трубки, посмотрел на арбалетовца.

– Матвей, как тебя найти? Связь есть какая-нибудь? Ах да, ты же говорил. Так стоп, придумал. Все, Марина скажи кадровикам, чтобы никуда не уходили, работа у них будет. Все, я тебе через полчаса перезвоню. А может и раньше. Все, ждите.

Вице-губернатор посмотрел на Матвея.

– Работать ко мне пойдешь! – Заявил вице-губернатор. – Оформим тебя моим помощником.

Мальков, ошеломленный таким напором, удивленно посмотрел на Рыбина. Во взгляде москвича читался вопрос: что значит пойдешь ко мне работать, у него же другая работа есть!

– Чего смотришь, на то время, что ты здесь, оформим тебя ко мне на работу. Тебя следствие еще не скоро отсюда отпустит, жить на что-то надо же. По совместительству, так можно. Помощником или там советником, сейчас Марина с кадровиками решит. Оформим как командировку, вот и жить будет на что. А пока оформляют вот тебе, – Рыбин полез в тумбочку, достал толстый бумажник.

– Не-не не надо! – Замахал руками Матвей.

– Молчать! Рот прикрой и слушай старших! – Сдвинув брови, рявкнул Валентин Владимирович. Произнес он вроде бы и грубость, но сказано было таким отеческим голосом, что Мальков при всем желании не смог бы обидеться. – Получишь командировочные, отдашь. А сейчас моему советнику жить где-то надо? Связь мне с ним держать надо? Кушать-пить в конце концов в таком дорогущем городе, как Сочи, надо? Поверь моему чутью, плато Янгеля нас еще не скоро отпустит! Вот потому, бери деньги и не возражай! Запиши мой прямой телефон, как оформишь себе номер… или даже нет, сделаем по-другому. Сейчас твой паспорт привезут, по нему сможешь свой старый номер вернуть?

Мальков утвердительно кивнул.

– Вот это первым делом сделаешь. Там же возьми себе телефон. И бери хороший, не экономь, увижу дешевый, обижусь, поверь! Ты теперь мой представитель, тебе абы с чем ходить не положено! Как купишь, сразу звони мне, я зафиксирую твой номер у себя. Все, иди. Да, постой, подойди сюда.

Рыбин вытащил из бумажника оставшиеся деньги.

– Не смотри так, мне сейчас еще привезут. И карточка у меня с собой, а у тебя ее нет. Бери эти деньги и купи себе одежду приличную, ты теперь мой советник, а в этой, что сейчас на тебе, действительно с бомжом спутать легко.

Мальков опустил глаза на порванные в коленях джинсы.

– Да мне бы помыться вначале, – растерянно проговорил Матвей, – а то в магазин приличный не пустят.

– Так в чем же дело? – Валентин Владимирович кивнул на вторую дверь. – Давай, вперед, не теряй времени. Уже вечер скоро, тебе еще кучу дел нужно сделать.

Матвей, чувствуя, что спорить бесполезно, пошел мыться. Об этом он мечтал все прошедшее время, как расстался с дядей Колей. Проситься помыться у старика, ему было неудобно и некогда, а затем все так закрутилось, что стало не до санитарных процедур.

* * *

Ванная комната оказалась под стать палате, стены, пол и потолок в белой и светло-бежевой плитке. Сверкающая белизной огромная раковина умывальника, в ней впору младенцев купать. Далее биде и большая ванная джакузи, справа от входа душевая кабина, отгораживающая унитаз.

Мальков быстро сбросив провонявшую потом и дымом одежду, с блаженством стал под струи воды. Душевая кабина была достаточно просторной, в ней далеко не миниатюрный арбалетовец чувствовал себя вполне комфортно.

Быстро вымыв голову, стал намыливать торс… И едва не потерял сознание! От неожиданно пришедшей боли, потемнело в глазах, руки задрожали, ощущение такое, будто через него пропустили мощный заряд электрического тока!

Немного отдышавшись, удивленно посмотрел на источник боли. В самом центре груди красовалась небольшая, с ноготь большого пальца величиной, едва заметная припухлость и светло-голубой, едва заметный синяк.

Пф-ф! Всего-то? Какая мелочь, на тренировках и не такие травмы получал.

Стараясь не придавать значения болевым ощущениям, Матвей, завершив помывку, глянул в зеркало. Оттуда на него смотрел осунувшийся тип, отдаленно напоминающий того парня, что чуть менее недели назад собирался лететь в Сочи. Тогда все в отделе посчитали это везением – не командировка, а отдых. Да уж, отдохнул, называется.

Мальков с сожалением провел рукой по недельной щетине, отец, бывший офицер, брился каждый день, чему и Матвея приучил. Но наглеть и пользоваться бритвенными принадлежностями Рыбина не решился, да и сказалась природная брезгливость, он не любил пользоваться чужими вещами.

Эта же брезгливость завыла волчьим воем, когда взял в руки за свою одежду. Перемазанная кровью, вонючая, рванная и прокопченная, в такой выйдешь, арестуют! Прав Валентин Владимирович, хочешь, не хочешь, но первую очередь нужно бежать в магазин и там же сменить все на новое. Иначе сам себе противен будешь!

Натягивая джинсы, Мальков вдруг почувствовал в кармане что-то постороннее. Флэшка? Нет, она в другом кармане, в заднем. Телефон? Как он мог там оказаться, он же еще на плато убедился в его потере.

Сунул руку в карман. Это же прибор Карпентера! Нет, точно высыпаться необходимо, голова совсем работать не хочет! Как он мог забыть о нем? А вдруг этот прибор мог помочь им на плато? Сколько людей могло бы спастись!

Впрочем, прибор ли это? Продолговатое, почти квадратное серо-зеленое устройство было похоже на небольшую мыльницу и не имело ни кнопок, ни индикаторов, ни антенн. Сомнений не было, Карпентер врал, никакой это не прибор, у такого устройства, что описывал американец, должны наличествовать минимум две вещи – удобная кнопка применения и окно излучателя. Может еще щель микрофона. Ничего этого в упор не наблюдалось, эту штука скорее обычный контейнер, вон даже шов по всей узкой части идет.

Мальков попытался открыть устройство, но у него ничего не получилось, только ногти обломал. Тогда он поискал замаскированный замочек, но и его не обнаружил. Попробовал сдвинуть вправо, влево, вверх, нет, даже малейшего люфта не наблюдалось.

Понимая, что его пребывание в ванной комнате неприлично затянулось, Матвей решил, что с коробочкой Карпентера разберется потом, когда время будет. Быстро закончив одеваться, вышел.

Вице-губернатор спал, что было не удивительно, восстановление от полученных травм отнимало все силы, немолодой организм нуждался в отдыхе. Стараясь как можно тише ступать, Мальков двинулся к двери.

– Твой паспорт у охранника, заберешь на выходе. Не забудь позвонить мне, – не открывая век, произнес Валентин Владимирович. – Я буду ждать.

Глава 17

Оставив, как и задумывал, старую одежду в ближайшем мусорном баке, Мальков занялся восстановлением своей «электронной личности». Новую симку со старым номером Матвей получил и вставил еще в салоне. Там же, через облачный сервер загрузив свои аккаунты, синхронизировал телефонную книгу. Уже собирался, как и обещал Валентину Владимировичу позвонить ему и оставить свой номер, как его новый смартфон разразился серией сигналов о поступивших сообщениях. Их было так много, что телефон будто мелодией разразился.

Открыл окно, бог ты мой, кроме приветствий оператора связи, в основном все сообщения были о пропущенных вызовах. От одного Шона их было штук семь! А еще от родителей, от коллег, парочка была от Игоря Гайворонского. Ладно, эти подождут. Вначале Рыбину, нужно поблагодарить человека, без него бы пришлось туго.

Валентин Владимирович не ответил, видимо спал. Возможно и к лучшему, отметился и хватит, кроме него есть другие, кто ждет его сообщений.

Проведя серию «обязательных» звонков родителям, Игорю, московскому начальству с докладом о восстановленном, но сгоревшем «вирусе» и его вынужденной задержкой в Сочи, Мальков, наконец, набрал моазовца.

– Ты где пропасть? – после первого же гудка загремел разговорный динамик смартфона. – Где всех, я колл… звонить нашим, тебя, никто не отвечает! Вы где все, что происходить?

– А ничего, что сотовая связь на плато не работает? – Напомнил Мальков.

– Сотовая? Мобильная? Не работает? Ах да, я так замот-тал-ся, что совсем лететь из головы! Точно, на плато! Туда же разум… цивилизаций не ходила! Не дошла! Слушай, а ты где… сейчас? Ты есть Сочи? Связь есть, выходить ты в Сочи?

– Связь бы работала, даже если бы я был в Москве, – Мальков стал нести всякую ерунду, не зная как сообщить о гибели Джона и Джеймса. – Но да, я в Сочи.

– И я! – сообщил Кейси. – Я приехаль, я есть был ездить Краснодар. Этот чертов кар… машин пришлось в Краснодар ехать.

– Это как? – Удивился Мальков. – Каким чертом тебя в Краснодар занесло?

– Наш офис… Наш кар механик… ну, тот, что в Брюсселе, звонить в страх-хову-ю. Там тот кто МОАЗ свои авто страхуть. Говорить, что в Сочи они нет авториз… офисиал сервис, есть такой толка Краснодар. Колл Краснодар. Они там присылать ивакуато. Здесь грузить, возить, ремонт делать, время шла. Тудей… Сегодня толка взять и ехать. Сюда. Кол Джон, Джемс, вы… ты… тебя. Нет ответ. Я хотел Бруссель колл, но тут ты звонить… Хорошо домой… штаб не звонить. Как вы говорить, облажать-ся. Так ты где? Как встречаться будем?

* * *

Пока такси везло его в ресторан, Мальков позвонил Могилевскому в «Арбалет». Пусть «верхнему» руководству он уже доложил, но нужно же и непосредственное поставить в известность, иначе некрасиво будет.

В конспективной форме доложил о том, что находится на подписке о невыезде как важный свидетель, не обвиняемый, нет, упаси бог, пообещал держать в курсе и вылететь в Москву при первой же возможности. Поверил шеф или нет, не известно, все равно справку отдавать не ему, а в бухгалтерию. Главное, что офисная этика соблюдена, кому надо позвонил и поставил в известность.

Теперь можно и поесть, мелодии желудка раздавались с завидной регулярностью, хотя, что странно, приступы голода становились все реже и реже – видимо организм адаптировался к такой, с позволения сказать, диете. Но теперь, решил Матвей, пора прекращать эти эксперименты и устроить себе маленький праздник живота. Или большой, там видно будет.

Место встречи они с Шоном выбрали в районе знаменитой гостиницы «Жемчужина». Невдалеке от нее находился парк имени полководца Фрунзе, в глубине которого, по информации московских знакомых Матвея, имелся китайский ресторан «Лазурный дракон». Говорили, чудное место, при возможности, обязательное к посещению. Вот арбалетовец и решил совместить познавательное с деловым, приятное с полезным.

Рекомендации начали оправдывать себя еще на подходе. Такси остановилось на тенистой Черноморской улице, судя по навигатору отсюда ближе всего к ресторану. Рассчитавшись, Матвей вышел и оказался на одной из многочисленных асфальтированных дорожек. Ту, что вела к «Лазурному дракону», ни с какой другой не спутать, она диагонально разделяла парк на две неравные части. Справа расположился ухоженный сквер, заполненный экзотическими деревьями, слева английский луг с традиционно стриженой травой и низкорослыми кустарниками. Южной границей луга служил огороженный обрыв, перед ним покрытая крупной плиткой площадка, откуда открывался изумительный вид на море. Сквер, все на той же южной границе парка, заканчивался большой живописной площадкой с длинными цветочными клумбами и ярким архитектурным событием – двухэтажным зданием ресторана «Лазурный дракон».

Почему так назвали ресторан, Матвей не знал, да и не особо желал узнать. В последнее время появилось столько экзотичных, порой нелепых, порой весьма остроумных названий, что вдаваться в подробности того или иного не хотелось. Просто лень.

Но не в этот раз. Едва Мальков обогнул небольшую дугу, что совершала дорожка, как понял – перед ним шедевр!

Автор проекта постарался на славу. Двухэтажное чудо – зданием такое даже называть не хотелось – оказалось исполненным в виде головы того самого мифического существа, что дало имя заведению. Причем, что немаловажно, превалирующим цветом в оформлении ресторана была, как не трудно догадаться, та самая лазурь. Голова гигантского дракона была обращена в сторону города, ее гостеприимно распахнутая пасть выполняла функции входа, к которому вела лестница в виде красного вывалившегося языка. Стоявшему на площадке перед рестораном наблюдателю, должно было казаться – из моря выполз дракон, встал на задние лапы и положил усталую башку на утес, да так и застыл. Для пущего антуража, периодически «дракон» вздыхал и из его ноздрей вырывались клубы пара, насыщенного аппетитными ароматизированными добавками, отчего по всей округе распространялся удивительно вкусный запах, от которого есть хотелось еще сильнее.

Глотая слюну, похудевший Матвей едва ли не бегом взлетел по пандусу языка, ведущего в открытый «зев» зала. Потолок и стены заведения тоже соответствовали – подсвеченные рассеянным светом темно-бордовые и фиолетовые, почти черные разводы, заставляли посетителя ощущать себя внутри ротовой полости гигантской летающей рептилии. Предметы мебели, снизу темно-красные, сверху цвета слоновьей кости имитировали зубы в деснах, а вход на кухню и внутренние помещения казались не чем иным, как глоткой, куда, то и дело забегали официанты.

Несмотря на неудобное время – обед уже закончился, а для ужина рано – в ресторане было людно. Свободный столик имелся всего один – у правой щеки, невдалеке от зеркальной каплеобразной подвески, символизирующей язычок в пасти дракона.

Матвей, в ожидании официанта, огляделся. Свет лился отовсюду, но кроме витражных окон других источников освещения он не заметил. Искусные строители и здесь постарались, в пасти дракона было вроде бы темно, но при этом всем все, что было необходимо, посетитель хорошо видел и различал.

Официант подошел вовремя, Матвею, взбодренному ароматом распыленного воздухе стимулятора аппетита, стало казаться, что он готов убить за кусок жареного мяса. За хороший, большой кусок! За очень большой кусок!!

Официант принес меню и собрался удалиться, дабы не мешать изучению описания поварских шедевров, но не тут-то было! Мальков одним движением руки, остановил его и быстро продиктовал заказ.

Не дожидаясь Кейси, он потребовал принести стейк «шатильон», чем ни мало удивил официанта, привыкшего, что посетители этого ресторана обычно приходят сюда полакомиться блюдами «традиционной» китайской кухни. Матвею было наплевать на недоуменные взгляды, он хотел мясо. Большой, ароматный и сочный стейк с кровью. Было бы совсем хорошо, если бы он оказался размером с большую тарелку, но «шатильон» таким не бывает. Хотя, такие проблемы не для Матвея, понравится стейк, закажет второй. Для разминки можно и что-то китайское, то, что готовиться быстро. А что из китайского и быстрого он знал? Ну, конечно пельмени! Сочные горячие пельмени! И пусть они будут не сибирские, ни татарские, которые он обожал брать в Москве, пусть это будут китайские, но с мясом и горячие. Главное, чтобы быстро приготовленные и поставленные на его стол! Для разгона еще тарелку с овощами, только не салатом, а цельные, не резанные, нарезать он и сам может. А еще зелени побольше. И все это как можно скорее! Да, совсем забыл, сыр! Сырное ассорти обязательно!

Стараясь запомнить заказ, официант кивнул. Сообразив, что посетитель попался весьма специфический, но денежный, такое периодически случается, он обрадованно понесся на кухню.

В ожидании еды, Мальков достал смартфон, начал читать пропущенные сообщения. Внезапно в голову пришла мысль, что он совсем не понимает, что там написано. Читать он не разучился, а вот понимать… слишком голова забита событиями прошедших дней. Перед глазами стали вставать лица, много лиц, одни, другие… Лабунец, теперь казался вовсе не таким въедливым и придирчивым, мученически погибший Димон, Лариса, летящая в облаке кровавых точек, Наон Семенович, Куницын, эксперт Виталий, Валера Чайка… и строгая, но обаятельная розыскная овчарка. Сколько смертей, сколько жизней оборвалось! Сколько сочинских детей осталось без отцов! Зачем? За что? А, главное, кем? Проклятое плато, никто до сих пор не знает, что же там такое могло существовать, что в считанные секунды превращает людей в мумии? А монстры? Они откуда взялись? Ведь они совсем другого и явно не дружественного невидимым убийцам происхождения! Монстры, как и люди, уничтожаются невидимками с такой же скоростью и неизбежностью. Значит источник происхождения у этих загадок разная. Но тогда почему оба явления собрались в одном месте? Дольмен? Это еще одна загадка. Как и то, кто создавал это подземелье и зачем?

Блин-н-н, голова трескается! Что же такое, это плато Янгеля, если там произошло столько трагедий и сошлось вместе столько загадок?

Размышляя, арбалетовец потянулся к флэшке. Она имела два разъема, устаревший, используемый теперь только на военной аппаратуре USB и самый распространенный традиционный Type-C. Второй как раз подходил к его новому смартфону. Недолго думая, вставил флэшку в смартфон. На дисплее высветилось сообщение об обнаруженном новом устройстве, после чего появилось окно-вопрос, что делать с новым устройством. Мальков выбрав опцию копирования, переписал первый ролик, скачанный с компьютера «фестиваля». Второй, конечно интереснее, но он слишком большой, его качать полдня придется. Тот же файл, что скачал с «вируса», смотреть и вовсе не хотелось – и без него душа болит, видеть же, как гаснут красные отметки, только бередить ее.

В желании отвлечься, Матвей, нетерпеливо огляделся, его внимание привлекли витражные окна. Только сейчас до него дошло, что в них такое, что его все время тянет посмотреть на них – талантливому автору удалось и здесь соблюсти стиль, они напоминали вытянутые вверх овальные глаза дракона. Добили Малькова стены зала, подчеркивая ощущение нахождения в пасти дракона, они были оббиты и декорированы эластичной темно-красной тканью с небольшими подушками-бляшками из того же материала.

Мальков ошеломленно вертел головой, он находил все больше и больше оригинальных и занятных деталей интерьера, но все это длилось ровно до той минуты, пока перед ним не стали появляться тарелки с едой. Вот с этого мгновения все красоты мира перестали существовать. Вынужденное голодание сказалось на талии, брючной ремень пришлось застегивать на следующее отверстие, нынче стояла задача вернуть себя в прежнюю форму. Если вернется в Москву в той форме, что набрал в результате ежедневных забегов на большие дистанции по сильно пересеченной местности, отец точно будет доволен, мама же посчитает, что он излишне исхудал. А самому Матвею было все пофиг, главное закинуть в желудок что-нибудь съедобное до того времени, как он начнет захлебываться слюной.

Пельмени повару удались, Матвей это ощутил на расстоянии, по одному только виду горки на тарелке, что нес к нему официант. Вздохнув аромат Мальков, выпал из реальности, сейчас он съел бы казарменную перловку, ему же принесли блюдо со стола богов! Это было нечто, даже на невзыскательный вкус оголодавшего неандертальца, коим сейчас считал себя Матвей. Забыв о хороших манерах, ну не совсем, конечно, руками он не ел, Мальков стремительно очистил тарелку и посмотрел на официанта голодными глазами. Ну разве можно приносить такое, в таких мизерных порциях? Эти пельмени кастрюлями нужно ставить на стол! Тазиками!

Официант, усмехнувшись, удалился. Благо, ненадолго, вскоре он вернулся… а на тарелке царственно расположился стейк!

Рука Матвея не глядя нащупала нож, во второй сама по себе образовалась вилка, к тому времени, как «шатильон» оказался перед ним, арбалетовец был полностью готов к тому, что одной порции ему будет мало! Вот просто мало и все! Пусть потом живот раздует, пусть потом потянет в сон, но сейчас он должен получить полную компенсацию за прошедшие дни!

Сочное мясо таяло на зубах, «шатильон» уменьшался на тарелке с неприсущей такому солидному блюду, высокой скоростью. Где-то в середине порции, Матвей осознал, он поглощает шедевр! Повар оказался выше всех похвал, стейк великолепен! А еще арбалетовец понял, что предварительный прогноз подтвердился, он не наедается, нужно еще. Сделал официанту знак повторить.

Пряча округлившие от удивления глаза, официант побежал выполнять заказ в тот момент, когда на пороге ресторана появился Шон. Увидев Малькова, он, радостно улыбнувшись, подошел к столу.

После обмена приветствиями, моазовец посмотрел на маленький кусочек стейка, что остался на большой тарелке.

– Ты все закончиль? – И без того длинное лицо Кейси, вытянулось еще больше. – Я думал, мы едим вместе.

– Правильно думал! – Закивал Матвей. – Я пока только разминаюсь, так, что ты вполне успеваешь. Знаешь, в нашей литературе есть один персонаж, Киса Воробьянинов, аферист и мошенник, но дело не в этом. В книге есть сюжет, где он жаловался, что не ел шесть дней. До его рекорда я недотянул всего два, так что, как едок для повара я еще не потерян. И давай, не сиди с умным видом, бери сыр, овощи, перекуси, пока твой заказ не принесут.

– Спасибо. – Кейси положил себе кусочек сыра. – Матвей, я смотрю, тебя тревожит.

Мальков положил вилку с ножом, сложил руки перед собой, набираясь решимости, вздохнул.

– Да, есть такое. Шон, извини, что болтаю всякую ерунду, это нервное, все никак не решусь сказать… Шон у меня для тебя плохие новости.

– Даже так? – Кейси поднял брови. Бросив взгляд на подошедшего официанта, попросил: – Тогда скажешь их… сообщить после закас. Ты что будешь себе заказать?

Матвей замер. Сказать, что такая реакция удивила Матвея, не сказать ничего, он ожидал любой другой реакции, но не равнодушия. Странные эти американцы, какие-то непробиваемые, будто буратины с деревянными нервами!

– Я по второму кругу, так что на меня не ровняйся. – Мальков постарался придать себе равнодушный вид, неожиданно он почувствовал, что теряет интерес к еде. – Выбери сам. Вы, янки, любите китайскую кухню, я же предпочел стейк. Судя по нему, повар в ресторане отличный, заказывай, то что тебе нравится. Я угощаю.

– Ты меня пугатешь! – Усмехнулся Шон, – Говори, все так плёх?

– Еще хуже, чем ты думаешь, – мрачно пообещал Матвей. – Заказывай давай, чего человека держишь.

– То же, что он, носите мне. – Длинный палец Кейси метнулся к Малькову, затем указал себе на грудь. – Без этот, салат. Стейк и финиш. Все.

– Он хочет сказать, стейк и все, салаты не нужны! – Арбалетовец решил помочь официанту помочь понять Шона.

Парень кивнув, быстро нырнул в «кишку» кухни.

– Говори, – потребовал Кейси. Он не отрываясь смотрел на арбалетовца, Матвею казалось, что моазовец пытается читать его как книгу. – Я не дожить тот момент, как ты сказать станешь.

Мальков посмотрел в спину уходящего официанта. Судя по тому, что у моазовца усилился акцент, он волнуется, но внешне держится хорошо, ничем свое состояние не проявляет.

– Твои друзья погибли. – Наконец решился Мальков.

– Плохой шуткой. – Кейси скривился. – Говори по дел.

– Я не шучу. – Арбалетовец покачал головой. – Там на плато все погибли. И ваши и местные.

– Не пере… Матвей, шутки… любить мер.

Мальков, пожав плечами, отправил в рот последний кусочек мяса. Посмотрел на опустевшую тарелку, поднял глаза на Кейси.

Мальков до последнего момента не решил, что говорить американцу, а что нет. Эта чертова секретность, знать бы, где она начинается и где заканчивается. Никто толком ничего не сказал, просьбы и обещания к делу не приложишь, вот написали бы можно то и то, нельзя говорить об этом и этом, вот тогда наступила бы ясность. На деле же получается, все сам решай, потом же за это с тебя и спросят!

– Я не знаю, что там произошло. – Так и не определившись, решил говорить только то, что касается самого Кейси и его коллег. – Когда я приехал, все уже было кончено. Погибли и ваши и наши… Строители, я имею в виду. Я думал, что это сделали те, кто в день нашего приезда напал на нас, помнишь, вы еще разогнали их.

Кейси, не сводя с Матвея глаз, молча кивнул.

– Я сообщил в полицию, они отправили туда группу, потащили меня с собой.

– Что сказаль полицай? Кто это делал?

– Говорил. Мне не поверили. Полиция туда приехала смотреть… Тьфу, Шон, из-за тебя я тоже начинаю язык ломать! Короче, я сказал, что это сделали потеряшки. Или, как вы говорите, сорвавшиеся. Полиция приехала, но все они тоже погибли.

– Ты уже говориль сказать, полиций… кто это делать?

– Я говорю, полицейские все погибли! – Матвей подался вперед. – Ты меня слушаешь или о чем-то своем думаешь?

Кейси вскинул голову, в его руке застыла вилка с наколотым кусочком сыра.

– Матвей, я, верное, плохо понимай твой русский. Кто погиб, наш коллех ор полис офисе?

– И те, и другие.

Шон, все еще держа поднятой руку с вилкой, прикрыл глаза.

– Я плох понимай. Совсем не понимай… Наш коллег? Что с ним?

– Погибли. – Терпеливо кивнул Матвей.

– Полисей?

– Тоже погибли.

– Как?

– Не знаю. Никто не знает.

– Когда это случается? Ты же сказать… говорить, когда ехал, там уже все… мертвый. А потом ты поехал…

– В полицию. Пошел, ехать не на чем было. – Уточнил Мальков.

– Хорошо, пощёл. В полицисия, райт? Правильно?

– Да, правильно. Они тоже там погибли, понимаешь ты или нет. На второй день погибли! Не в участке, на плато. Шон, не тупи, я уже… Меня трясет третий день от всего этого, ты хоть не трави!

Кейси внимательно посмотрел на Матвея.

– Ты не казаться… это звучит… фантастическ?

– Кажется. Ты оху… Ты обалдеешь еще больше, если узнаешь, что и на третий день я туда поехал. Со взводом спецназа! И они тоже погибли!

Шон не отрываясь смотрел на Матвея.

– Да положи ты свою вилку! – Взорвался арбалетовец. – Или съешь этот чертов сыр!

Кейси с удивлением посмотрел на свою руку, застывшую в воздухе.

– Да, правиль-но, спасибо. – Моазовец сунул сыр в рот, начал медленно жевать. – Мне я нужн ездить туда.

– Долго думал?

– Что?

– Я говорю, ты долго над этим думал? Там сгорело все. Насколько я знаю, пожар еще не потушен. Да и оцеплено все уже там. Пока ученные не обследуют…

– Я поеду.

– В добрый путь. Как вернёшься, ищи меня в гостинице я буду там.

Шон, не дожидаясь заказанной еды, встал.

– Сколько я должен…

– Я же сказал, угощаю. Я отправил тебе на телефон видео с вашего «фестиваля», но только первый фрагмент. Второй файл слишком большой, замучаюсь отправлять. Давай сделаем так, я тебе запишу все на флэшку и вечером отдам.

– Видео «фестиваль»?

– Видео записи… файлы с вашего компьютера. Там результат последней работы твоих коллег. Я думаю, для вас это важно, вот и сохранил.

– Ты есть… ходил нашу… радар? «Фестиваль»? – В лице Кейси что-то изменилось, сейчас это был совсем не тот стареющий шалопай Шон, что вместе с Мальковым куролесил по ночному Адлеру. Сейчас это был совсем другой, незнакомый человек с внешностью Кейси. – Тебя камрад Карпентер разрешай… пустил?

– Камрад? – Не понял Матвей. – Карпентера же Джоном звали?

– Он и есть Джон. Камрад, это по-вашему товаристч. Коллег, вы так говорите. – С каменным лицом пояснил Джон. – Но ты говоришь, тебя пустил Джон? Я удивлен…

Матвей скрипнул зубами, тупость американца подтверждала слова незабвенного юмориста Задорнова.

– Я так не говорил. Шон, включись, мне надоело повторять одно и то же! – Арбалетчик, положив руки на стол, посмотрел в глаза моазовца. – Когда я зашел в «фестиваль» Джона к тому времени уже не было. И Джеймса тоже, они к этому времени уже погибли. А ты был хрен знает где, потому спрашивать разрешение было некого, теперь понятно?

– Окей, хорошо, согласен, ты правилно делай. – Шон кивнул. – А ты сам… Ты смотреть?

– Конечно, – не стал скрывать Мальков, – правда не по своей воле, на просмотре настоял бывший ВРИО мэра города. Ему нужно было узнать, что вы там делали, отчего столько людей погибло.

– Мы все делать легаль… закон. – Кейси выставил в сторону Матвея открытую ладонь. – Мы ничего не нарушать. А кто такое ВРИ мэра? Это такая должность?

– Нет, это тот же мэр, только еще не прошедший процедуру назначения. – Пояснил Мальков. – Он туда прилетел, начал орать, возмущаться, что с ним никто не согласовал работу на плато…

– Обман. Мы… Наш босс все получил. Все разрешения. Ваш президент знать, первый министр знать… Все знать! Здесь это должен был зделат Джон, но мы сначал решить приехать сюда, начать работ, потом ехать мэр. Джон говорит, мэр пробем не станет, он наш… камрад. Он хотел к нему другой день, когда «фестиваль» все будет работать.

– Джон умер… его застала смерть в вашей палатке.

– Кто его убил? – Глаза Кейси превратились в щелочку.

– Шон! Я уже тебе сто раз сказал, я не знаю! И никто не знает, не спрашивай, я ничего не понимаю. Они все, кто там был, превратились в мумии. Еще раз говорю, сука, меня уже от этого разговора колотит! Услышь меня! Я говорю только то, что сам видел, но объяснений у меня нет. Там еще куча народа погибла!

– Куча? Много народ? – Кейси наморщил лоб. – Это ты о тех строитель? Пф-ф, они не есть ценность. Они мусор, брак!

– Ну брак, не брак, они все же люди! – Матвея покоробили слова Шона, но он отнес их на то, что приятель сильно расстроен. – И там были не только строители. На следующий день туда приехали полицейские, ВРИО мэра, его люди… Все они тоже погибли. Точно так же, как и в первый день.

– А ты? Ты же нет, не погиб? – Кейси по-прежнему не сводил взгляда с Малькова. – Как получилос?

– Да хрен его знает, как! Сам не знаю! – Матвей отодвинул от себя пустую тарелку, которой тут же завладел стоявший поодаль официант. – Сколько об этом думаю, ничего понять не могу! Скорее всего, удивительное везение. А еще есть одна вещь. Я послал тебе на телефон одно видео, посмотри потом.

Мальков покрутил головой. Вначале, памятуя слова Рыбина, он не хотел говорить Кейси о дольмене, но затем, решил, что будет неправильно утаивать от него видео. «Фестиваль» принадлежит МОАЗ, видео создано Джеймсом, то есть файл на все сто процентов собственность американцев. Вот второй файл, еще вопрос, его сделал Матвей, но на оборудовании МОАЗ, тут можно говорить о совладении, но по первому файлу, без вопросов его нужно было отдавать. Тем более копии обоих файлов останутся у Малькова, но это уже защита – без них арбалетовец не сможет обосновать причину утаивания информации от полиции и ФСБ.

– Это твой штука, Матвей, что тебя… ты говорить? Сказать? Я не хочу смотреть этот видео! Я хочу ехать туда! – Глаза Кейси вновь сузились.

– Там оцепление, тебя не пустят! – Отмахнулся арбалетовец. – Да и тебе я туда ехать не советую, поверь – там смерть!

– Ты есть меня не понял. – Шон наклонился над столом. – Я ехать туда! Должно. Должен. Обязать. Немеленный. Работа, я смотреть надо! Сам. С тобой!

– Ну уж нет! – Взвился Мальков. – Я туда уже ни за что не поеду! Хватит, наездился, хоронить негде!

– Хоронит? Это ты так шутить? – Поморщился моазовец. – Матвей, надо есдить! Ехат!

– Шон, пойми, там был пожар, там все сгорело… Если хочешь, езжай сам, машина у тебя под жо… машина под тобой, говорю. Желаешь ехать, садись и езжай, дорогу знаешь. Но не советую. Очень не советую!

– Значит, ты нет?

– Нет. И тебе не нужно, поверь, Шон, я тебе как другу говорю, не стоит тебе туда ехать!

– Я работа… Служба! Обязать! Я сейчас ехать! Сколько я платить?

– Не нужно платить, я же сказал, я угощаю. Слушай, Шон, там все закрыто полицией, тебя туда не пустят! На плато…

– Я сказал ехать! Вечер тебя звонить!

Моазовец с каменным лицом встал из-за стола и направился к выходу.

– Ну и хрен с тобой, черт упрямый! – Буркнул Матвей. – Посмотрим, что вечером сказать будешь. Тьфу ты черт, язык с тобой сломаешь!

Арбалетовца отвлекла трель телефонного звонка. Матвей, не привыкший к новому аппарату, не сразу понял, что это его смартфон сообщает о вызове.

Достал из кармана, посмотрел. О, на этот вызов отвечать придется, как-никак, новый работодатель звонит.

– Матвей, ты сейчас где? – Пророкотало в трубке. Мальков отвел руку дальше от уха. – Надеюсь, ты в Сочи?

– Да, конечно.

– Поел?

– Заканчиваю.

– Вот и отлично, бери такси и дуй ко мне. Ты мне нужен.

– Понял, Валентин Владимирович, уже еду. – Матвей положил смартфон в карман. – Официант, я же счет просил!

* * *

Еще в ресторане Мальков заказал такси, теперь выйдя он сразу воспользовался этим и попросил на минутку завезти его в гостиницу. Рыбин сто процентов поинтересуется где он остановился, перед тем как ехать к нему, нужно срочно снять номер.

– Не подскажете, какая гостиница у вас считается хорошей? – Спросил он у водителя – пожилого носатого гладковыбритого крепыша.

– У нас много хороших, в последнее время их столько построили, со счета собьешься. – Неторопливо ответил он. – Есть старые, но дорогие и известные, есть новые, дорогие и известные…

– А куда чаше всего ездят ваши пассажиры, какая самая популярная?

– Раньше все старались попасть в «Жемчужину». Там артисты останавливались, музыканты, но это раньше, лет двадцать назад. А сейчас все хотят в «Шахрезаду». Там самое модное место. Но дорогое…

– Давайте туда, – махнул рукой Матвей. – Сейчас по интернету закажу номер.

Как Мальков и ожидал свободные номера были, дорогие, правда, но выбирать не приходилось. Оформление заняло совсем немного времени, больше ушло на покупку здесь же в холле гостиницы бритвы, все же не хотелось возвращаться к Валентину Владимировичу заросшим как дикарь.

В номере, со стандартной кроватью посредине и телевизором на стене, Матвей быстро выложил на небольшой стол все свое нехитрое имущество – паспорт, деньги, флэшку, все это время мешавшую коробочку моазовцев и купленные сегодня взамен утерянных носовой платок и расческу.

Зашел в ванную, небольшую, но сверкающую белизной и никелированными трубами и, наконец, приступил к бритью. Обычно ему хватало пяти минут, но сегодня пришлось затратить времени вдвое больше, зато теперь он мог не стесняться своего вида.

Посмотрел на стол, стал рассовывать свое нехитрое имущество по карманам. Хотел оставить флэшку и металлический бокс, но затем решил все же взять с собой так, у него появилась еще одна идея, позволяющая сэкономить время.

Выбежав из холла, был совсем не удивлен тому, что на стоянке его поджидал тот же пожилой таксист. Не его, конкретно, но так уж вышло, что степенный носач вновь оказался его водителем.

– Здесь есть поблизости салон связи? – Спросил он у таксиста.

– Есть. Есть старые…

– Мне любой, только хороший, где не обманут. Не ларек, а настоящий большой магазин.

– Тогда ближайший будет «Трембита».

– Едем.

– Тогда зачем такси брал? «Трембита» вон там, на этой же улице в следующем квартале. – Таксист повернулся, показал себе за спину. – Вон там, видишь?

– А мы оттуда дальше поедем, мне в клинику надо. Но до этого в салон нужно заскочить.

– Тогда понятно, но за ожидание платить придется. Может вам вначале сходить туда, а уж потом в такси садиться?

– Некогда. командир, опаздываю. Все заплачу, только поехали уже быстрее.

Таксист ни говоря ни слова, развернулся, подкатил к магазину.

Большой зал «Трембиты», пустовал, в салоне вынужденно бездельничали сразу трое менеджеров. Одной из них, была молодая невысокая девушка в больших очках, с маленьким курносым носиком и заметной щелью между зубами. Она сразу же обратила внимание на потенциальною жертву в лице нового клиента. Смешно качнув собранным резинкой-радугой хвостом волос пшеничного цвета, продавщица быстро приблизилась к Матвею.

– Здравствуйте, я могу быть вам полезной?

«Светлана» – прочитал Матвей на бейджике.

– Здравствуйте, Светлана. Скажите, если я у вас куплю флэшку, вы мне разрешите воспользоваться вашим компьютером и скопировать информацию с одной на другую?

Менеджер, на секунду задумавшись, быстро огляделась на коллег. Те, отпустив одного клиента, были заняты оставшимся последним.

– Вообще-то у нас это не практикуется. – Мгновенно покраснев, тихо произнесла девушка.

– Я заплачу. – Так же негромко ответил Мальков. Он совсем забыл, что обещал сделать Шону копию видеофайлов с компьютера «фестиваля». Все же георадар, как ни крути, собственность МОАЗ, следовательно все, что создано этим радаром, тоже принадлежит этой организации. По крайней мере, тот файл, что остался после Джеймса. Хотя, в представлении Матвея, правильнее будет не мелочится и переписать моазовцам оба видео, это последнее, что осталось от георадара. В любом случае, моазовцы на них имеют больше прав, чем кто-либо, в том числе и Мальков. Единственно, что оправдывало Матвея в своих глазах, это понимание, что без данных записей он никому не докажет и объяснит, почему он скрыл от всех информацию о пещере и ее странной защите. Да и материал, для исследования аналитиками НПКа работы бортового искин с очень неоднозначной информацией, тоже стоил того, чтобы его сохранить – иного ему бы не простил ни один научный коллектив. Нет, решено, Шон получит свои два файла с «фестиваля» и все, хватит. – Скажите, сколько я должен…

– Вы не поняли, дело не в этом. – Смутилась Светлана. – Вы выбрали, какую флэшку будете брать?

– Да, без разницы. Давайте вот эту. – Матвей ткнул пальцем в витринное стекло и назвал желаемый объем.

Девушка порылась в ящике.

– Да, вот, есть такая! – Менеджер выложила на стол пластиковую упаковку.

– Отлично. А еще я бы хотел приобрести местную симку. Какую посоветуете? – Мальков сам не мог сказать, откуда у него взялась мысль приобрести местный номер, еще переступая порог магазина он и думать об этом не помышлял, решение возникло экспромтом, но Матвей привык доверять таким импульсивным порывам.

– Вы приезжий? – Спросила Светлана. – Вам интернет нужен на время?

– А есть разница?

– Конечно, кому-то нужен безлимитный телефон и совсем немного интернета для почты, другим наоборот, достаточно десяток минут разговора, но чтобы был быстрый интернет для игр.

– Вот мне как раз такой – быстрый широкий канал и совсем мало минут разговоров. – Попросил Матвей, что в контексте беседы прозвучало двусмысленно. – Ну, можно и не так, чтобы совсем мало, вдруг пригодится поговорить, но интернет в приоритете, главное быстрый широкий канал, а разговоры прилагаются. Поговорить и через мессенджеры можно.

– Тогда вам подойдет вот этот. – Девушка выбрала из лежащей в столе стопки один из пакетов, придвинула его к Малькову. – Ваш паспорт, пожалуйста.

Матвей положил перед ней деньги.

– Это за полный пакет с симкой, за флэшку и копирование на нее информации. – Матвей понимал, что дает значительно больше, чем стоил товар, но ему все сильнее и сильнее хотелось сделать дубликат. Может он и дует на воду, как в поговорке, но вот втемяшилось в голову и все тут! – И давайте сделаем так. Компьютер у вас, я смотрю совсем древний, процесс копирования затянется, а вам еще у клиентами работать. Вы поставьте на закачку, пожалуйста, а я съезжу в одно место и на обратном пути зайду, заберу. Хорошо? Отлично, тогда скопируйте мой паспорт, и я поехал.

Глава 18

Лето 2024 года в Брюсселе выдалось удивительно жарким. После непривычно суровой снежной зимы и холодной затяжной дождливой весны, теплые ночи и знойные дни выглядели наградой измученным внезапно посуровевшим климатом жителям Западной Европы. Неготовые к таким условиям, присущим странам с резко континентальным климатом, изнеженные европейцы, а в особенности мигранты, заполнившие страны Евросоюза и приведшие его к неминуемому распаду, старясь восполнить недавние страдания, толпами вывалились на улицы городов. Казалось они задались целью впитать в себя всю энергию, что дарит людям Солнце и с успехом справляются с поставленной целью. Сотни и тысячи европейцев, азиатов и африканцев заполонили все открытые площадки. Уличные кафе, открытые веранды ресторанов, площади, скверы и даже крыши домов оказались оккупированными едва прикрытыми одеждой телами. Подставляя себя льющемуся от светила теплу, люди сидели на удобных легких стульях за столиками с веселенькими цветными скатерками, валялись на зеленой, но уже желтеющей траве, бродили по улицам, толпились на площадях, купались в фонтанах.

Но Солнцу радовались не все, были и те, кого жара не сделала счастливым, те, кто по долгу службы вынужден был носить мундир и потеть в форменной фуражке. Военные, королевская гвардия и, конечно, полицейские наслаждались наступлением лета недолго, едва почувствовав, что пришедшая жара уйдет еще не скоро, они старались без нужды не выходить из кондиционированных помещений, но не все было в их силах. Караул, дежурство на улицах, выезд на происшествия, да мало ли обязанностей требующих дисциплины и самоотверженности у тех, от кого зависит спокойствие и безопасность венценосных особ и их подданных.

Кипела работа и в новом современном здании, что вопреки возражениям общественности, возвели на улице Равенштайн. Еще несколько лет назад такого даже представить было невозможно, чтобы напротив Дворца изящных искусств, прямо напротив Парка де Брюссель, кому-либо позволили построить многоэтажный офис? Но сейчас, когда Европу и Брюссель, помимо массового засилья мигрантов заполонили еще и неуправляемые толпы безумцев, рушащих и будто саранча пожирающих все вокруг, протестовать еще и против варварского строительства здания штаб-квартиры Международной Организации Астероидной Защиты – новой могучей организации созданной под эгидой ООН и поддерживаемой, ЦРУ, НАТО и НАСА, было некому. Челябинский метеорит показал, даже небольшие космические объекты опасны, что же говорить, когда, орбитальная обсерватория Хабл обнаружила аномальное увеличение активности в поясе астероидов, что находится между орбитами Марса и Юпитера. По утверждению ученых той же НАСА, это тревожащий признак, повышающий риск, что какой либо из долгожителей пояса набрав достаточную скорость, сорвется с относительно постоянной орбиты и направится в сторону Земли. Так же не исключены соударения ускорившихся астероидов, что тоже влечет увеличившуюся опасность изменения траектории полета и попадания мертвой глыбы в нашу цветущую планету. Те небольшие камни, что в начале века долетели до Земли и взорвались, были только предвестниками надвигающейся катастрофы. Тогда астрономы еще не знали, откуда идет беда, теперь, определив источник надвигающейся угрозы, способной погубить нынешнюю Цивилизацию, требовалось объединение сил всех стран и народов. Мог ли в этих условиях маленький простой житель Брюсселя противиться строительству здания МОАЗ в своем городе? Может и мог, да кто его слушать будет?

Стеклометаллическую громаду в виде многогранного драгоценного камня, конечно, построили и теперь, Генрих Кранц, Председатель Совета МОАЗ, сидя в своем просторном кабинете на семнадцатом этаже, мог спокойно любоваться красотами Королевского дворца, расположенного по правой от офиса МОАЗ стороне парка и зданиями Королевского театра, Сената и Палаты представителей Бельгии – по левой. Но сейчас кабинет пустовал, его хозяин, невысокий шестидесятипятилетний худощавый блондин находился в Нью Йорке, на заседании Генассамблеи ООН. Выходец из Мюнхена, на свои годы не выглядел, внешне ему можно было дать от силы лет сорок, не больше. Вытянутое аскетичное лицо, прямой длинный нос, тонкие губы с выступающим подбородком соответствовали всем стандартам, что в свое время предъявлял бесноватый фюрер к представителям арийской расы. Кранц знал, какое впечатление производит и пользовался этим, стараясь неподвижными мускулами поддерживать каменную надменную мину на суровом неулыбчивом лице. Именно таким он предстал на трибуне перед руководителями делегаций сотен стран и таким его увидели те, кто смотрел телевизионную трансляцию заседания.

– А наш Генрих хорош! – Показывая на гигантский экран телевизора, занимающего большую часть правой стены конференц-зала, заметил сидевший за большим круглым столом Билл Гризман – Первый Координатор Совета МОАЗ. Его кресло располагалось справа от пустующего места Председателя Совета Генриха Кранца. Звук телевизора был выключен, все присутствующие и без него знали, что с трибуны будет говорить руководитель организации. – Я не шучу, он действительно молодец, умеет все подать в нужном свете. Посмотрите, эти обезьяны, называющие себя главами государств слушают его, открыв рот!

Произнеся эти слова, второй по значимости в иерархии МОАЗ функционер оглядел коллег. Из сторонников отсутствующего Председателя Совета Генриха Кранца, в зале находились казначей организации Натан Робинсон, стратег-аналитик Клод Савар, доктор Марк Бьорстайн и шеф Брюссельского отделения Андреас Закс. Из тех же, на кого мог положиться Гризман, присутствовали отвечающий за службу безопасности МОАЗ босс информационного отдела, профессиональный контрразведчик Семен Хворост и главный силовик организации – Алан Кринсман.

Так же в совет входил занимающий нейтральную позицию контактер Кайл Мустейкис. Это была выгодная позиция, зачастую от того, именно оттого, чью сторону он поддержит, зависело принимаемое Советом решение. Потому Мустейкис и сидел, слева от Председателя, а не между ним и Гризманом – ловкий аппаратчик Кранц хотел чтобы постепенно контактер привык к такому положению и стал ощущать психологический комфорт в окружении людей Генриха. Так же нейтральную позицию занимал Стив Айзерманн. Но не потому, что не имел предпочтений, а в силу своей малой значимости. Он и Совет входил, скорее как один из его основателей, других заслуг перед организацией он пока не имел, но рассчитывал вскоре все изменить. Стоит только ему или его подчиненным подобрать ключ к Программе, все сразу стнет по-другому. Тогда он по своему авторитету и важности для МОАЗ может сравнятся, а то и затмить все нынешнее руководство. Но вот как отыскать этот ключ, когда все носители были уничтожены, никто не знал.

– Да, Председатель умеет, что называется, держать публику в тонусе! – Поддержал Гризмана Хворост. Даже не поворачиваясь в сторону оппонентов, он мог с точностью обрисовать выражение лица каждого из них. – Какая карьера пропала, пошел бы в киноактеры, сейчас бы был звездой круче Клинта Иствуда и Шона Коннери вместе взятыми!

– А заодно Биллу или тебе свое место уступил бы! – Криво усмехнулся Натан Робинсон, казначей МОАЗ. В отличие от крупного, гориллоподобного американца Гризмана, голландец Робинсон казался хрупким и утонченным. Тонкое аристократическое лицо, тщательно постриженные темные волосы, узкие «гангстерские» усики и большие глаза с острым прямым носом делали его похожим на итальянца. Но сам Натан утверждал, что насколько он мог просмотреть свое генеалогическое дерево, представителей солнечного полуострова в нем не наблюдалось. Впрочем, ему такая мелочь была не важна. – Должен тебя разочаровать, Билл, сколько тебе не тянуться, Генриха тебе все равно не заменить, школа не та.

Вопреки ожидаемой вспышки гнева, Гризман только вернул скептическую усмешку, продолжать конфликт не стал.

– И что с того? Генрих мне нисколько не мешает, у него свои дела, у меня свои. То, что могу я, он не может, что может он, не умею я, где мы можем пересечься, чтобы конфликтовать? Золотым[11] ему все равно не стать, а кто будет пудрить мозги этим мартышкам из ООН, мне безразлично! – Билл, криво усмехнувшись, развел руками будто приглашая оспорить свои слова. Не дождавшись возражений, посмотрел на экран. – Интересно, долго еще Ариец будет трепаться? Ну-ка, Клод, дай звук, посмотрим на каком месте доклада он сейчас.

Клод Савар, второй и последний блондин Совета, кивнул. Среднего роста, кареглазый, с невыразительным скучным лицом без особых примет – среднего размера хрящеватый нос, небольшие и не маленькие глаза, небольшой рот, он бы стал бы замечательным разведчиком, на такого посмотришь и тут же забудешь, но острый ум шахматиста вывел уроженца Марселя в лидеры МОАЗ. Теперь Савар занимал должность начальника планирования, а по сути стратега организации.

– …Геохимические и палеонтологические данные свидетельствуют о том, что примерно 65 млн. лет назад на рубеже Мезазойского периода Меловой эры и Третичного периода Кайнозойской эры небесное тело размером примерно 170–300 км столкнулось с Землей в северной части полуострова Юкатан, это побережье Мексики. – Из саундбара под телевизионной панелью донесся хорошо поставленный голос Председателя Совета. – След этого столкновения – кратер под названием «Чиксулуб». Мощность взрыва оценивается в 100 миллионов мегатонн! При этом образовался кратер диаметром 180 км. Расчеты показывают, кратер был образован падением тела диаметром 10–15 км. При этом в атмосферу было выброшено гигантское облако пыли общим весом миллион тонн. На Земле наступила полугодовая ночь. Погибло более половины существовавших видов растений и животных. Возможно, тогда в результате глобального похолодания и вымерли динозавры.

Если верить данным современной науки, всего за последние 250 миллионов лет произошло девять вымираний живых организмов со средним интервалом в 30 миллионов лет. Сейчас, вооружившись последними данными, с высокой вероятностью можно утверждать – эти катастрофы связанны с падением на Землю крупных астероидов или комет. Отметим, что достается от непрошенных гостей не только Земле. Космические аппараты сфотографировали поверхности Луны, Марса, Меркурия. На них четко видны кратеры, причем сохранились они гораздо лучше благодаря особенностям местного климата…

– На что спорим, что после такого выступления наше финансирование увеличат минимум вдвое? – Робинсон повернул голову к Савару, сделал знак, чтобы тот приглушить звук. – Клод, принимаешь ставку?

– Можно подумать, мы из-за финансирования это все затеяли! – Вместо француза пробурчал Гризман. – Нам политическое решение нужно, мы должны легализовать наши ячейки по всему миру! Мы должны роководить миром и плевать, диктатура это, демократия или королевство, да пох… Мы решаем и все это должны уразуметь! А деньги? Что деньги, Деньги мы всегда найдем. У нас же за финансирование отвечает самый ловкий амстердамский воротила! Так, Натан?

Маленькие черные глазки большого лица с крупным носом уставились на Робинсона.

– Так, Билл, конечно так. – На лице казначея появилась саркастическая улыбка. – Именно потому, что финансами занимаюсь я, а не громила из Техаса, у нас с деньгами проблем никогда не было! Так, Билл?

Вместо ответа Гризман громко захохотал. Затем потянулся, взял из рук Савара пульт и вновь включил звук.

… – Раньше считалось, что этот астероид самый большой из тел, имеющих высокие шансы столкновения с Землей в обозримом будущем. Линейный размер Спиннер составляет 11600 метров, поверьте, это – это просто колоссальный астероид для периодически приближающихся к Земле. Опасными считаются в десятки раз меньшие, хотя после того «малыша», что прилетел в Челябинск, я считаю, эти показатели нужно пересматривать. В нем вообще было менее двадцати метров, а сила взрыва при этом оказалась более чем в двадцать раз превышающей ту, что уничтожила Хиросиму. – Продолжил свое выступление Председатель Совета Кранц. – Представьте себе, что ждет Землю при столкновении с тем астероидом, что получил название Спиннер? Да, в нашу планету врезались и более крупные объекты, но не с такой скоростью. Этот, настоящая управляемая бомба! В нем, если верить НАСА, одиннадцать с половиной километров сплошного льда и грунта! Адская смесь, разогревшись в земной атмосфере, при ударе о поверхность он выделит такое количество пара, что взрыв мгновенно сметет с лица земли все, что встретит на своем пути! По степени опасности Спиннер, значительно превосходит все, что ранее летело к Земле!

Пока с Земли его не видно, нам нужно благодарить создателей автоматической станции Хабл, обнаружившей эту опасность. По нашим данным, опасное сближение астероида с Землей произойдет в конце апреле две тысячи пятьдесят второго года. Шанс, что нам повезет и глыба пронесется рядом с нашей планетой есть, но он невысок. А если нет… В случае столкновения с Землей на скорости 40 километров в секунду выделится энергия, превышающая два триллиона тонн в тротиловом эквиваленте! Если кто не помнит, подскажу – мощность взрыва самой крупной термоядерной бомбы, взорванной в уже не существующем Советском союзе, составляла 50 мегатонн. Тогда взрывная волна трижды обежала весь земной шар! А теперь представьте, что будет с нашей планетой при двух и более миллионов мегатонн! Вы только вдумайтесь, в это число, два миллиона мегатонн!

В динамиках послышался шум, доносящийся от впечатленной аудитории. Чувствуя настроение зала, Кранц, после короткой паузы продолжил нагнетать давление. Подняв над головой руку с вытянутым вверх указательным пальцем, он медленно, драматично акцентируя каждое слово, произнес:

– Вы должны отдать себе отчет – нас не станет!

Пауза. Шум в зале стих.

– Человечества не будет!

Еще одна тягостная пауза.

– Мы исчезнем! Вообще исчезнем, даже памяти о нас не останется! Мы, наши дети, внуки, наши предки! Наше культурное наследие, наука, книги, живопись, музыка, – выступающий тяжело вздохнул, – не останется ничего!

Председатель Совета МОАЗ вновь взял чеховскую паузу. Давая сидящим в зале главам государств возможность понять свои слова, Кранц призывал всех оценить высочайшую степень угрозы. Подчиняясь драматургии события, оператор показал его лицо крупным планом. Видимо именно этого и добивался.

Окаменевшее от понимания всей глубины надвигающей катастрофы суровое лицо, глаза, твердо смотрящее в ужасное будущее, скорбь по миллиардам потерянных жизней – зрители, прилипшие к экранам телевизоров, должны быть впечатлены.

– Дальше можно не слушать! Генрих, как всегда бьет наверняка, от таких аргументов не отмахнуться. – Констатировал Гризман, разводя руками. Затем криво усмехнувшись, повернулся к Савару. – А главное, ни у кого нет технической возможности их опровергнуть, так Клод?

Савар медленно отвел взгляд от экрана, посмотрел в глаза Гризмана.

– Билл, у тебя сомнения в работе нашего технического отдела? – Спокойно спросил он. – Так в чем же дело? Чтобы получить информацию со спутников, твоего уровня доступа достаточно, бери, проверяй, делай расчеты. Или на это у тебя ума не хватит и ты завидуешь? Попроси подчиненных, они помогут, в отличие от тебя, среди них есть толковые сотрудники.

– Камрады, камрады, давайте без личных выпадов! – Худой, темноволосый бледнолицый Мустейскис поспешил вмешаться и не дать разгореться очередной фазе конфликта между грубоватым Гризманом и провоцирующе-холодным аналитиком Саваром. – Не нужно Мы же здесь все понимаем, что вот это, – Кайл показал рукой себе за спину, где на гигантском экране Председатель Кранц продолжал запугивать планету, – только повод, наша главная задача развернуть по всей Земле, а главное в этой проклятой России поиск наследства Золотого! Что там произошло с нашими камарадами? Билл, кажется, там твои люди были?

Гризман зло сверкнул глазами, Мустейскис, пытаясь погасить конфликт, упоминанием о проколе силовиков МОАЗ только подлил масло в огонь.

– А вот это очень интересный вопрос! Я хотел его поднять позже, но раз уважаемый Кайл заговорил об этом, то давайте обсудим. Алан, – Савар, с трудом сдерживая гнев, повернулся к Крисману, отвечающему за силовую поддержку акций МОАЗ. – Как получилось так, что в группе, отправленной на Кавказ, оказались только трое наших товарищей? Почему они остались без поддержки? Почему я ничего не знал, об этом? Почему там были только твои сотрудники? Они, что теперь стали техническими специалистами?

– Насколько я помню, «Нибелунг» это программа Алана и Семена? Планетарная оборона, прерогатива Крисмана, легализация и придача официального статуса во всех странах – задача Хвороста. Ты здесь при чем? Погибли наши товарищи, да, я согласен, это трагедия, но это не твои люди.

– Все наши камрады, наши люди и случившееся, наша общая потеря! – Заметил Натан. – Мы не можем делить и оплакивать или не оплакивать наших коллег, в зависимости от принадлежности к той или иной службе! Нас и так осталось мало, а ваши волюнтаристские методы еще больше сокращает наши ряды!

– Метод закрепления и легализации, наших ячеек, прерогатива моего отдела, – впервые подал голос полнощекий невысокий крепыш, шириной плеч и мощной грудной клеткой напоминающий шар. Шарообразной была и короткостриженная голова с маленькими глазками и носиком кнопкой. Красные щеки и алые толстые губы большого рта, вопреки ожиданиям не смягчали мрачное тяжелое лицо, а мощные руки и бедра говорили о достаточно серьезной физической силе. – То, что произошло, это случайная трагедия в которой нам еще предстоит разбираться. Там еще много неясного, Кейси переслал нам видеозапись работы георадара, но мы пока не понимаем, какое отношение все это имеет к гибели камарадов Карпентера и Бертона. Необходимо разбираться, это займет какое-то время, чтобы понять, что там произошло и кто виноват.

– Какие невинные бедные овечки! – Савар уже не скрывал сарказм. – Я ведь не спрашиваю, что там, произошло. Это необходимо выяснить и я не сомневаюсь, что мы это выясним. Меня сейчас интересует, почему они там оказались? Мы же договаривались, этот регион настолько важен, что любая активность наших сотрудников на Кавказе, должна быть согласованна со всеми руководителями. Я что-то не припоминаю, чтобы со мной обсуждали эту поездку.

– Клод, ты о чем? – Координатор встал из-за стола, подошел к телевизору и показал, на все еще говорящего Председателя. – Спроси у него, программа «Кольцо Нибелунга» утверждена общим решением, точки развертывания радаров рассчитаны учеными, к Алану какие претензии?

– Не передергивай, Билл, не передергивай! – Теперь уже не выдержал Марк Бьорстайн. Чуть выше среднего роста, длинноногий и длиннорукий, вытянутое лицо, пронзительные синие глаза, темные волосы тщательно уложены, подбородок выбрит до синевы – классический успешный европеец, хоть в кино снимай. Марка, кстати и снимали, он пару раз мелькал в малозначительных эпизодах но на этом его артистический опыт заканчивался. – С тем, что после того, как столько лет мы, опасаясь жаннаваров, сдерживали свою деятельность, необходимо закрепляться в регионах никто не спорит. Я сам голосовал, раз столько лет активность этих ублюдков отсутствует, то вряд ли они имеют реальную силу. Если за эти годы Реставратор не создал и не усилил свою армию, значит ее нет и не будет. Не знаю, что с ним случилось, сам подох, убил кто-то, не знаю, сообщений о нем у нас нет, но и его жаннаваров тоже нет. Но сейчас не о нем.

– Я, – начал было Мустейкис, но Бьорстайн взмахом руки остановил его.

– Помолчи, я не закончил! – Марк хмуро посмотрел на толстощекого Хвороста, затем перевел взгляд на Гризмана. – Билл, какого черта твои люди оказались на Кавказе? И не делай вид, что не понимаешь вопроса, для всех нас это настолько больная тема, что одно только упоминание этого региона должно вызвать желание оповестить коллег и собрать Совет! Он хоть знает?

Бьорстайн кивком показал на телевизор, где Кранц, подняв сжатую в кулак руку, прощался с аудиторией.

– Марк, Клод, – Гризман приложил ладонь с расставленными толстыми пальцами к своей широкой груди. – Клянусь, ничего связанного с поисками в поездке ребят не было. Там ситуация сложилась так, что русские все подготовительные работы завершили, требовали определить место под строительство фундамента. А тут, как раз подоспел новый георадар, нужно было его испытать. Вот мы с Семеном и решили совместить одно с другим. Там георадар себя проявит, затем его по всем остальным объектам протащить. У нас даже в голове не сложилось, что Краснодар, это Кавказ! Я десять лет назад был там, гор и близко не увидел! Одни зеленые поля, в памяти отложились и все!

Савар и Бьорстайн переглянулись, затем оба обернулись к Андреасу Заксу. Высокий худенький бельгиец только пожал плечами. Атлетически сложенный, чем-то неуловимо похожий на Марка, он все это время старался не вмешиваться в разговор и не выказывать свое суждение. И сейчас брюсселец оставаясь верным себе, неопределенно развел руками. Ну нет у него по этому вопросу ни мнения, ни сомнения.

– Шон больше не звонил? – Спросил Натан, подводя конфликту временный итог.

– Нет, он поехал на плато, убедиться в гибели наших товарищей. Если подтвердится, организует отправку тел, если нет, займется поиском. – Хворост тяжело вздохнул. – Еще Кейси переслал видеофайл, он в нестандартной кодировке, сейчас мои специалисты его расшифровывают. Как будет результат, всем разошлем копии и выводы технического отдела.

– Видеофайл? – Насторожился Савар. – А можно его посмотреть прямо сейчас?

– Уточним, – Семен, достал телефон, транслировал вопрос своим подчиненным. Затем поднял голову, посмотрел на Савара. – Просят двадцать минут. Подождем?

– Конечно, – согласился француз. Повернулся к Гризману, все еще держащему в руках пульт от телевизора. – Выключи, посмотрим пока, что по новостям показывают. Давай русских, их реакция сейчас важнее всего, весь этот спектакль для них игрался. Они столько лет не пускали нас на Кавказ, что я уже не верил, что это нам удастся! Так, Билл?

– Безусловно Клод! Если Генассамблея проголосует так, как нам надо, а они проголосуют, то мы теперь будем ездить куда хотим и строить что хотим. – Согласился американец, переключая телевизор на канал RT и повторил: – Теперь им не отвертеться.

На экране шла пресс-конференция. Говорил вальяжно развалившийся в кресле лысеющий господин с красным лицом. В темных брюках и зеленом пиджаке он напоминал артиста провинциального театра, приглашенного выступить перед школьниками. Рядом с ним сидела молодящаяся пышноволосая шатенка, по всей видимости, ведущая передачу. Справа от нее расположился седеющий старичок с длинной козлиной бородкой. На нем была странная для глаз европейца вышитая косоворотка, подпоясанная плетенным ремешком.

…развитый мир поразила эпидемия слабоумия. Вы, Анастасия, даже не представляете масштабов заразы! Если в 2010 году на Земле было тридцать пять миллионов больных, в 2015 уже сорок пять миллионов. Но не в этом дело! Страшно другое, мы провели расчеты, сделали прогноз и ужаснулись, мы тогда вышли на невероятную цифру! Она нам тогда казалась огромной… Катастрофической! Мы прогнозировали к 2025 году сто тридцать-сто пятьдесят миллионов больных деменцией, но теперь видим, как ошибались! Уже сейчас, по цифрам на 2023 год мы имеем двести пятьдесят только зарегистрированных больных! Вы только представьте себе, при населении в девять миллиардов, мы уже имеем на каждых тридцать пять нормальных, одного психа! Это что, как не эпидемия? Я считаю, мир охватила болезнь, более страшная, чем онкология и сердечно-сосудистые вместе взятыми!

– И Россию тоже, кстати – Поддерживая оппонента завопил козлобородый, – дебилов вокруг нас миллионы. По новым данным Всемирной организации здравоохранения… ВОЗ, как вы говорите. Так вот они считают, что ежегодно армия слабоумных пополняется на 30 миллионов человек. И возрастает она в геометрической прогрессии! К 2050 году их количество утроится. Точной информации о количестве дементоров в России нет. Говорят об 13–18 миллионах человек, но эксперты считают такую статистику заниженной. Сильно заниженной. Ну, как всегда, это же Россия…

– У меня мать умерла от деменции, – внезапно признался брутальный Гризман, – стыдно признаться, под конец, я уже ее ненавидеть стал, до того невыносимой была.

– Билл прав, они такие, пока болезнь не развилась, дальше только хуже будет. – Согласился Натан. – Кстати, ко мне обратился наш старинный партнер, вы его знаете, Хартман, так у него такие проблемы с дочкой. А ей всего тридцать два.

– Хартман? – Удивился Клод. – Тот самый медиамагнат, что владеет «Фриловнет»?

– Да, тот самый. – Кивнул Робинсон. – Один из наших реальных финансистов. Тот, кому мы должны помочь любой ценой.

– Так мы же ей тогда помогли, – удивился Гризман. – Я же сам из своих запасов… Так ты считаешь, что она тоже сорвалась?

Глаза гориллаподобного Билла округлились.

Робинсон кивнул.

– Вот это встряли! – Марк покачал большой головой. – Процесс на какой степени развития?

– Пока мерцающий. Но без соответствующего вмешательства, прогноз негативный.

– Может дать ей еще ампулу? – Предложил Савар.

– Клод, ты прекрасно знаешь, сорвавшемуся добавка не помогает, нужна программа, а ее у нас нет. – Бьорстайн посмотрел на экран телевизора. – Так, где новости, чего там этот никак не закончит?

– …должно стать главной заботой государства! – Продолжал вещать козлобородый. – Деменция – это приобретенное слабоумие. Человек постепенно теряет все свои навыки. Раньше считалось, что чаще всего болезнь развивается у пожилых. Среди лиц старше шестидесяти пяти лет от нее страдают не менее десяти – пятнадцати процентов, теперь же нижний порог помолодел! Не порог, заболевшие помолодели. Тьфу ты, молодые стали болеть моложе…

– Этого идиота самого пора проверить! – Покачал головой Робинсон. – Выключи этот бред и без него тошно!

– Это да, но выключив телевизор, от проблемы сорвавшихся нам никуда не деться, – хмуро заметил Савар. – На улицах действительно проходу нет, безумцы скоро толпами ходить будут! Хорошо еще они не агрессивные. Семен, что там с видео?

Хворост вновь взялся за телефон. На этот раз он говорил дольше, по мере общения его лицо становилось все серьезнее и серьезнее. Окружающие, глядя на него, поняли, что-то случилось, Гризман, чтобы не мешать Семену, выключил телевизор.

Наконец безопасник Совета МОАЗ нажал отбой и осторожно положил телефон на стол.

– Кажется, нам нужно срочно формировать команду! – Хворост сглотнул слюну. – Боюсь вас раньше времени обнадежить, но под плато обнаружена большая пещера с постройкой искусственного происхождения!

Глава 19

– Проходите! – Один из двоих полицейских, что стояли у дверей в палату Рыбина, проверив паспорт Малькова, козырнул. – Вас ожидают.

Мальков едва сдержал улыбку, быть приближенным к власти оказывается совсем не хило, как бы не привыкнуть.

– Разрешите, Валентин Владимирович?

– А, Матвей, заходи-заходи, ждем тебя! – Рыбин попытался приподняться, но скривившись от боли, замер.

– Валентин, сколько тебе говорить, лежи и не береди рану! Дай организму возможность восстановиться! – Негромким уверенным голосом проговорил моложавый – на вид где-то под сорок – темноволосый высокий широкоплечий мужчина, сидящий на стуле у кровати. Крупные черты лица, прямой мясистый нос, маленькие глазки под густыми бровями, толстые губы большого рта. В глаза бросались большие бугры мышц, растягивающие рукава белого поло с пестрым принтом впереди. Если бы не лапы монстров, что он видел на плато, Матвей сказал бы что видит самые мощные плечи из всех тех, что когда-либо ему встречались. Что-то в Сочи ему везет на встречи с перекаченными здоровяками.

– Так вы, молодой человек, и есть тот самый Матвей Мальков, о котором мне Валентин все уши прожужжал? – Продолжил силач, беззастенчиво рассматривая арбалетовца. – Ну, чего стоишь, проходи!

– Матвей, не тушуйся, здесь все свои! – Рыбин призывно помахал рукой. – Знакомься, это Виктор Емельянович Порывайко. Полковник ФСО, но об этом не стоит где-то упоминать и говорю тебе только потому, чтобы ты понял важность того дела, которым он занимается. Виктор мой старинный приятель, можешь говорить с ним, как со мной.

– Ну, здорово, Матвей!

Виктор, не вставая со стула, протянул руку, Малькову пришлось подойти, пожать ее. Мальков всегда считал, что у него большая кисть, но теперь он убедился, что это не так. Рука словно потерялась в клешне Виктора. Причем силу тот не показывал, пожатие было едва ощутимым, но Мальков сразу понял – стоит этому человеку сжать ладонь, и он получит серьезную травму.

– Давай, присаживайся. – Полковник продолжил командовать. – Мне Валентин такие страсти о ваших приключениях порассказал, поверить не могу, это же фильмы снимать можно!

Порывайко легким движением развернул стул, сел, движением огромной ладони показал, чтобы Мальков тоже присаживался, стульев здесь хватало.

Матвей не стал спорить, придвинул стул по другую строну кровати так, чтобы оказаться лицом одновременно и к вице-губернатору, и к его гостю. Молча посмотрел на Рыбина, тот ободряюще улыбнулся.

– Уже устроился? – Спросил он. – Номер в гостинице снял? В какой?

– Да, спасибо. – Арбалетовец, почувствовав, что переел, тяжело выдохнул. – В «Шахрезаде».

– Хорошее место, – одобрил Валентин Владимирович. – Поел?

– Оторвался за все эти дни. – Мальков довольно погладил живот. – Кажется, немного переоценил свои возможности, но официанта точно удивил.

– Официант, – пренебрежительно фыркнул Виктор. – Да ему, чем ты больше заказал, тем лучше. Его интересуют чаевые, что ты оставляешь, чем больше заказал, тем ему лучше. Твой аппетит его волнует в последнюю очередь, главное деньги плати, а еду хоть выкидывай, все это для него дело десятое.

– Это точно, – усмехнулся Рыбин. – Матвей, у меня просьба, отнесись к ней серьезно. Виктор, мой старый друг, доверенный и проверенный. А еще я ему многим обязан. И мне и ему необходимо разобраться в том, что произошло на плато. Я тебя прошу, расскажи все, что знаешь. Я подчеркиваю, все! Даже не только, что видел, но и то, что думаешь об этом! Ведь это не рядовой случай, там столько необычного произошло, столько непонятного, что разбираться и разбираться. Помоги нам.

«Эх, не озаботился наговорить все на диктофон!» – подумал Мальков, не тая разочарованного вздоха. О проклятом плато даже думать не хотелось, не то, что говорить. Но и отказать Валентину Владимировичу Матвей не мог. Пришлось повторить рассказ. На этот раз полнота изложения была большей, чем в полиции, но все равно в нем не было упоминаний о флэшке с записью с обоих радаров и о выводах, что он сделал. А еще Матвей подумал, что неплохо было бы спрятать флэшку, таскать ее с собой становилось обременительно. Он, конечно, понимал, что никто его обыскивать не будет, как и никто, даже если завладеет флэшкой, не сможет связать помеху в работе локатора с массовой гибелью людей, но все равно, как говориться, от греха подальше, флэшку нужно спрятать. Мало ли что людям в голову взбредет? В особенности ФСБ или вот теперь ФСО. Сенцов за нее запросто его закроет! Тем более и повод есть, утаил улику от следствия. И ведь не докажешь, что утаил, чтобы больше никому в голову не пришло включать «фестиваль», чтоб ему провалится в эту пещеру! Пусть он и сгорел, как говорят, но так что стоит новый туда пригнать? И опять головешки сушенные от людей останутся. Фрагментированные мумии, как назвал их эксперт, пред тем, как самому стать такой же хренью! Нет уж, хватит людей губить, вначале все надо кому-то умному показать, у кого пещера с дольменом не вызовет позывов к немедленному действию. Лучше всего будет отдать весь материал руководству «Арбалета», там люди головастые, вот пусть и решают, как распорядиться с информацией. Пусть хоть в ФСБ несут. Но только московское, местные тут же начнут требовать восстановить и включать радар. А еще хуже, пригонят бульдозеры и расковыряют плато… до основания! Это наши умеют, все сломать, чтобы затем сожалеть, зачем это сделали.

– Матвей, ты нам больше ничего рассказать не хочешь? – Спросил Виктор, едва арбалетовец закончил повествование. – Подумай хорошо, ведь есть еще что-то еще. Вот ты же был там видел все своими глазами, что тот чувствовал, подумай, может есть какие-то мысли, идеи. А? Подумай, ведь есть же такое, так?

Мальков поднял голову и наткнулся на пристальный взгляд Виктора. Вздохнул, ну вот, и этот туда же!

– Что еще? Еще я отравился, когда из Сочи на плато добирался. – Пожал плечами Мальков, после сытного обеда слипались глаза, хотелось вытянуться на чем-нибудь плоском и забыть обо всем часов на десять, а то и больше. – Сильно отравился, так, что несколько раз меня выворачивало. Пирожки поел, бабка одна продала.

– Пирожки, говоришь, – Виктор ладонью провел по подбородку. Матвею показалось, что он услышал скрип. – И это все? Пойми, ты единственный, кто обладает всей… Нет, не всей, конечно, но наиболее полной информацией по событиям на плато.

– По событиям? Вы это так называете? – Скривился Мальков, он чувствовал, как в голове, сразу за глазами начала зарождаться сильная боль. – Там люди… Там столько людей погибло! Хороших людей. А у вас события!

– Хорошо, раз ты хочешь привнести эмоциональный окрас, пусть будет трагедия. – Не стал обострять полковник. – Только учти, мы на эмоции не имеем право. Это близкие, родные, друзья, обыватели, в конце концов, имеют на них право, мы – нет! Нам нужна сухая информация и анализ! А самой объемной информацией по всему, что там произошло, владеешь ты. Поэтому оставим сопли, тому, кому они дозволены и давай займемся тем, чтобы такое больше никогда не повторилось! Говори, мне важно твое мнение, твое видение происшедшего.

– Я вроде бы все уже рассказал. – Матвей посмотрел на Валентина Владимировича. – Все, что видел.

– А сам-то ты, что думаешь? – Спросил вице-губернатор. – Твое мнение. Откуда там монстры взялись?

Матвей удивленно посмотрел на вице-губернатора, он всерьез считает, что Мальков знает ответ на этот вопрос? Вот он сейчас раз и вытащит ответ, как фокусник кролика из котелка? Хороший вопрос, откуда взялись плоскоголовые, самому бы знать! Впрочем, именно эта часть проблем плато арбалетовцу казалась не самой важной. Гораздо интереснее – как бы это не казалось пафосным – плоскоголовые его не так уж и поразили. Нет, не так, чудовища его тоже впечатлили, но он сам убедился, что плоскоголовых можно убивать и они у Матвея в голове занимали не столь важное место, как невидимые и неведанные убийцы! Занятый иссушителями, он вовсе выпустил из головы толпы «управляемых» безумцев с их звероподобными существами!

– Мое мнение? Да как я могу знать, откуда эти твари взялись? Знаю только, что стрелять им в грудь бесполезно, автоматный патрон их не берет, кровь брызжет, шкуру рвет, но там костяной каркас такой, что его не пробить. Я нашел слабое место – голова. У них она большая, шириной как плечи, но вот здесь, ее нет. – Матвей показал себе на ухо. – Там у них уши. Вернее, самих ушей как таковых нет, только щели, закрытые пленкой, но если стрелять туда, башка разлетается.

– Вот, совсем другое дело, – Взмахнул лопатообразной рукой Виктор. – Сколько их было, заметил?

– Всех трудно было заметить, там все в дыму было. Потеряшки разлили солярку… Да вам, наверное, Валентин Владимирович все рассказал. Или Алексей с Николаем. Они люди военные, наверняка, видели… приметили больше меня.

– Их тоже спросим, – Кивнул Порывайко. – Матвей, посуди сам, Сочи город чей? Кто здесь отдыхает? – Указательный палец размером с предплечье младенца, указал вверх. – Сообразил? Это его город, и мы обязаны сделать все, чтобы тут была безопасность.

– А в других городах, монстрам значит, можно разгуливать? – С невинным видом спросил Мальков.

– И в других нельзя. – Полковник сделал вид, что не заметил фронды арбалетовца. – Но я отвечаю непосредственно за Сочи и сделаю все, чтобы здесь был порядок. Есть, что еще сказать?

Мальков отрицательно замотал головой.

– Ладно, с монстрами разберемся. Хотя, как с ними разбираться, когда вот такие вот, помощнички-молчуны из которых каждое слово клещами тащить приходится.

– А, вот еще вспомнил, – в голове кольнуло так, что Мальков прищурил правый глаз, – совсем из головы вылетело, сейчас плохо соображаю после всего. Короче, я думаю, эти монстры, они амфибии.

– В смысле? – Насторожился Порывайко. – Ты хочешь сказать, они земноводные?

– Именно! – Матвей согласно кивнул. – У них нос и уши как таковые отсутствуют, вместо них щели, закрытые пленкой. Клапаном, как у дельфинов.

– Интересно! Это уже интересно! – Полковник задумчиво посмотрел на вице-губернатора. – Нужно будет предупредить наших, пусть усилят… Хотя постой, а как амфибии могли оказаться в горах? Возле моря я еще понимаю, но что им делать на плато? Им же океан необходим, или хотя бы море, а там даже лужи хорошей нет! Две речушки глубиной по пояс и то в дождливое время.

– Вы же просили, говорить, что видел и думаю, вы же не просили доказывать. Вот, что видел, то и говорю! – Арбалетовец от нетерпения закончить разговор, едва не скрипел зубами.

– Не-нет, все нормально, никаких претензий! У нас дружеская дискуссия, это я так, можно сказать, мыслю вслух. Не будем на этом фиксироваться. – Виктор Емельянович потер ладонь о ладонь. – Ладно, к этому вернемся потом, а сейчас подумай, может еще что вспомнишь? Вот, смотри, вот ты захотел помочь, подумал, сразу очень важную информацию выдал! Молодец! Ну не расслабляйся, вспоминай еще!

– Еще, – арбалетовец вдруг вспомнил гибель сержанта Жукова и его сердце, вырванное монстром. – Не знаю, но кажется, эти твари людоеды.

– В смысле? – Кусты бровей Виктора Емельяновича полезли на лоб.

– В смысле, что каннибалы они. Я видел, как один из них вырвал у человека сердце и съел его!

Полковник оглянулся на Рыбина. Тот, неопределенно пожал плечами.

– Съел, говоришь? – Порывайко наклонил голову к правому плечу и изучающе посмотрел на Малькова. – Во время боя?

– Да, он это делал глядя мне в глаза!

– И ты это видел? – Уточнил полковник. – Сам смотрел, своими глазами?

– Да.

– А как сам спасся? Он, что тебя не трогал?

– Нет, он потом бросился на меня! Но мне удалось его застрелить! Вот почему я знаю, что стрелять нужно в ухо!

– А стрелял из чего?

– АК-412.

– Где взял?

– Там на траве валялся!

– Что, прямо так и валялся?

– Ну я же говорю, я когда… Там еще одни монстр был, поменьше, он не успел таким стать, у него только часть тела изменилась. Он хотел меня ударить, его сержант Жуков расстрелял. А я откатился и на автомат наткнулся.

– А второго монстра, почему сержант не убил? Почему не стрелял?

– Он стрелял, но в грудь, у этого черта только кожа разрывалась, а внутри сплошная кость! Как панцирь! Ну или не совсем как панцирь, это мне тогда так показалось. Может там широкие ребра, я их анатомию не знаю. Тогда я только белые с синевой кости видел. Вот от этих костей пули отлетали!

– И что, по-твоему выходит, ты по этой твари стреляешь, а он в это время спокойно жрет твоего сержанта? – Саркастически ухмыльнулся Порывайко. – Какой-то броненосец получается от груди пули отлетают, ему в ухо стреляют, а он сержанту сердце вырывает и ест. Матвей, я понимаю твое желание помочь, понимаю, что в горячке боя еще не то может привидится, но с каннибалами перебор. Такое бывает, я знаю.

– Да какой перебор? – Глаза Малькова округлились. – Я сам это видел! Он мне в глаза смотрел… Ну не верите и не надо, мне ваша вера до одного места!

– Матвей, Матвей, остановись! Я тебя еще раз прошу, будь сдержанней, – вице-губернатор поспешил вмешался в разгорающийся конфликт. – Никто тебя не обвиняет, мы совещаемся, обсуждаем. Кто-от выдвигает теорию, другие ее стараются опровергнуть, это нормально. У меня вот другой вопрос, поделись соображениями. Ты же парень наблюдательный, скажи, по-твоему, те американцы, что на плато Янгеля свою установку разворачивают, имеют отношение ко всем этим событиям?

Мальков едва сдержался, от того, чтобы выругаться. Вопрос, что ни в бровь, а в глаз! И не задай его Рыбин, а кто-то другой, Матвей бы ни за что не ответил.

– Я думаю, да. – Выпалил он. – Не спрашивайте, с чего я взял, у меня только ощущения, фактов нет, потому сказать ничего не могу. Да и как может быть иначе, если до их появления ничего такого не было?

– Не факт, люди исчезали и до их приезда. – Покачал головой Валентин Владимирович. – Это не афишировали…

– Матвей прав, – Порывайко перебил вице-губернатора. – До появления МОАЗ на плато, никаких мумий не было. В первый раз и мумии и монстры появились только сейчас, то есть после появления на плато американцев. Это факт Виктор, согласись! Так, хорошо, поехали дальше. Матвей, еще есть чем поделиться?

– Нет. Это все, – Кивнул Мальков и тут же скривился, голова на резкое движение отреагировала так, что в глазах потемнело.

– Это точно? – С подозрением спросил Виктор Емельянович.

– Точно. Я могу идти?

– Нет! Есть еще кое-что. Я все ждал, когда же ты скажешь об этом, но раз молчишь… Подполковник Сенцов доложил, что среди вещей, бывших при тебе при задержании в полиции, и выданных тебе же после освобождения он видел флэшку. – Полковник повернулся к вице-губернатору. – Представляешь, этот идиот буквально понял указание, что Мальков наш человек и даже не проверил, что на ней.

– Что за флэшка, Матвей? – Рыбин настороженно посмотрел на Малькова.

– Валентин Владимирович, вы же сами меня посылали за ней! Там на плато! – арбалетовец мысленно возблагодарил себя за ту ложь, которую преподнес вчера Рыбину. – Помните когда вы решили включить «фестиваль», нам ключ на флэшке понадобился и вы сказали, чтобы я ее в «вирусе» взял. Я тогда сбегал, принес, но в это время потеряшки напали и включить не получилось.

– Да-да, точно, было такое, – лицо Валентина Владимировича разгладилось. – Вот что ты Виктор вечно всех подозреваешь? Действительно парень… Там как это, защита стоит, без ключа на этой флэшке станция не работает.

Порывайко исподлобья посмотрел на Малькова.

– Где флэшка, я хочу, чтобы мои ребята посмотрели, что на ней.

– Это имущество МОАЗ…

– Тем более! – Полковник, требуя флэшку, протянул раскрытую ладонь.

– Вы недослушали. – Сохраняя невозмутимость, Мальков криво ухмыляясь посмотрел на ладонь Порывайко, затем встретился с ним глазами. – Я повторяю, флэшка является собственностью МОАЗ…

– Плевать…

Мальков демонстративно развернулся к вице-губернатору.

– Валентин Владимирович, объясните своему… товарищу, что я час назад вернул собственность владельцу. Флэшка у Шона.

– Что?! – Зарычал полковник. – Что ты сделал?

– Я не удивлюсь, если окажется, что ваши сотрудники следили за мной, но если даже нет, то можете послать кого-нибудь из них ресторан «Лазурный дракон». Там вам подтвердят, что я обедал вместе с американским подданным, сотрудником МОАЗ Шоном Кейси. Шон, выслушав мой рассказ – как я и обещал вам, Валентин Владимирович, информация была усеченная. Шокированный гибелью коллег, Кейси решил самостоятельно убедиться в это и немедленно поехать на плато…

– Его туда не пустят! – Довольно рыкнул Виктор Емельянович. – Да что там смотреть, все сгорело.

– Тем не менее, Шон потребовал отдать ему ключ и мне пришлось это сделать. Если у вас такая необходимость в ключе, сделайте запрос в МОАЗ, может они дадут вам возможность ознакомиться со своими кодами!

– Ах ты… ты… Я не верю! – Порывайко сжал кулаки. – Она у тебя!

– Виктор! – Возмущенно закричал Рыбин. – Прекрати! Как ты можешь…

– Так, мне это надоело! – Мальков демонстративно подошел к кровати вице-губернатора и вывернул карманы. Заодно подумал, как хорошо, что моазовский металлический бокс остался в гостинице на столе в его комнате.

– Матвей, Матвей, прекрати…

Но арбалетовца было не остановить, на кураже он вытряхнул все – на легкое покрывало посыпались купюры, что несколькими часами ему дал Валентин Владимирович, носовой платок, расческа, купленная в ларьке у входа в клинику упаковка жевательной резинки. Последним из нагрудного кармана рубашки Матвей достал паспорт.

– Обувь снимать? – Язвительно спросил он у Порывайко. – Если нет, то здесь все.

В подтверждении своих слов, Мальков демонстративно вывернув передние карманы джинсов, повернулся показывая, что в задних у него пусто.

– Матвей! Виктор! Вы что… Вы зачем… вот зачем вы все это устроили?

– До свидания, Валентин Владимирович, я пошел. – Матвей схватил паспорт и, засовывая его в карман, направился к двери. – Извините за эту сцену, не я ее начал.

– Матвей стой! Стой я сказал! – Полетело арбалетовцу вслед. – Не смей уходить! Виктор, верни его!

Мальков уже почти дотронулся до дверной ручки, когда тяжелая рука легла на его плечо. Следующим движением аорбалетовца развернуло. Перед ним стоял полковник.

– Хорошо, я был не прав, извини! – Произнес он, глядя в глаза Малькова. – Но то, что ты сделал, что отдал флэшку моазовцам, величайшая глупость!

– Матвей, сейчас же подойди сюда и забери все это! – вице-губернатор гневным кивком показал на деньги, что оставил Мальков на его кровати. – И не смей больше так делать! Если Виктор и перегнул палку, то это не должно переноситься на других! Считаешь его виноватым, можешь… да хоть по роже ему врезать, иногда и мне самому это хочется сделать! Но не смей, повторяю, не смей больше так относиться ко мне!

– Извините, Валентин Владимирович, был не прав, – арбалетовец быстро рассовал свое имущество по карманам. – Если вы не возражаете, я пойду, что-то голова разболелась!

– Да, конечно иди. – Согласился Рыбин. – И извини за эту сцену, так не должно было случиться.

– До свидания, Валентин Владимирович.

Матвей направился к двери, но вновь был остановлен полковником.

– Подожди. – Порывайко достал из папки распечатанный бланк, протянул Малькову. – Это подписка о неразглашении. Подписывай.

– Зачем? – Опешил арбалелетовец.

– Подписывай, Матвей, – подал голос Валентин Владимирович. – Так надо, поверь. Тебе по должности положено такую подписку давать. Тебе еще допуск оформлять придется, но это потом, когда я на ноги встану.

Мальков быстро пробежал глазами по документу. Затем взял из протянутой руки полковника дорогую авторучку, подписал.

– Все? Могу быть свободен?

– Матвей, не бузи, ты не представляешь, какая волна шума идет от этого дела. МОАЗ бомбардирует Кремль звонками! Протесты шлют, ноты всякие… А тут еще придурки по стране косяками бродят, здесь вообще от них не продохнуть!

– Валентин! – Подал голос Порывайко. – Для этой информации у парня еще нет допуска.

– Хорошо, я вас понял. – Кивнул Матвей. – Я могу идти?

Рыбин посмотрел на полковника. Тот, вздохнув, кивнул.

– Ступай, Матвей, я на тебя рассчитываю, не подведи меня.

* * *

Миновав пост у дверей в палату вице-губернатора, Матвей прошел несколько шагов и остановился. В голову пришла мысль проведать остальных спасенных с плато. Повернувшись к охраннику, что недавно проверял его документы, спросил:

– Не подскажете, в каких палатах искать телохранителей Валентина Владимировича и раненных омоновцев.

Полицейские переглянулись, на лицах обоих читалось недоумение.

– С Валентином Владимировичем привезли только двоих, они в девяносто восьмой палате, это дальше по коридору. – Растерянно сообщил второй полицейский. – А больше никого не было.

Мальков, решив, что охраняющие вице-губернатора сотрудники не в курсе, кивнул.

– Благодарю.

Девяносто восьмая палата, несмотря на то, что там были две кровати, а не одна как у Рыбина, оказалась размерами поменьше, чем «губернаторский люкс», как ее окрестил Матвей. Кровати стояли у стен, головой к двум большим окнам, балкона в этом помещении не имелось. Те же стойки с приборами, те же провода, подключенные к всевозможным датчикам. Присутствовал и телевизор, но меньший по размерам и висел он не на стене, а над входной дверью. Кстати, холодильник тоже присутствовал, и он тоже был поменьше, чем в палате Рыбина.

– Матвей? – Обрадовано узнал Алексей.

Телохранитель, не смотря на кондиционированную прохладу, находился в одних плавках, грудь и правая рука в марлевом коконе. В бинтах были и ноги, правая от колена и почти до паха, на левой замотан голеностоп.

Второй пациент лежал с забинтованной головой и лицом, к оголенным рукам, лежащим поверх простыни скрывающей оставшуюся часть тела, тянулись провода и прозрачные трубки капельниц. То, что этот пациент – Николай, можно было догадаться только по заботливому взгляду, брошенному на него Алексеем, перед тем как сделать попытку привстать, приветствуя посетителя.

– Не поднимайся, не нужно! – Арбалетовец дотронулся до свободного от бинтов левого плеча телохранителя. – Я на минуту, узнать как вы? Может нужно что?

– Спасибо, что зашел, откровенно говоря, не ждал. – Признался Алексей. – Правда, приятно. И не парься, Матвей, все, что нужно у нас есть. Шеф распорядился, да ребята из службы подогнали. Все окей, спасибо.

– Тяжко? – Мальков кивнул на забинтованную грудь.

– У меня ерунда, скоро все заживет, в основном слабость от потери крови. А вот Кольке досталось. Ему еще анализы делают, эта тварь успела кусок мяса на бедре хватануть, а сказать, как получена травма, нельзя, пришлось буровить, что медведь напал. Теперь боятся, что там инфекция, от бешенства уколы делают. Здесь это называют – ставят. И не знаешь, возможно, так и надо, а может все это хрень и нам уже ничем не поможешь… Инфекция есть инфекция. Короче, я присматриваю за ним, а врачи за нами обоими. Хорошо еще шеф вступился, иначе не хотели здесь укладывать, собирались в специзоляторе разместить.

– Специзоляторе? Это зачем? Они, что думают, это заразно? Да они о зомби, что ли думают? – Возмутился арбалетовец. – Вот идиоты, придурки конченные! Американского кино насмотрелись?

– Я им тоже самое говорю. – Алексей посмотрел на неподвижного товарища. – Коля под лекарствами, мне кажется, они со снотворным, но мне не говорят. Боятся, что я им бошки поотрываю. И поотрываю, если они Кольке чем-нибудь навредят.

– Ох-хренеть, дурдом какой-то! – Покачал головой Мальков. – А омоновцы как? Там же еще двое парней было.

– Вот они – в специзоляторе. Эти ушлепки перепуганные их там держат. Представляешь? Парней приказом туда загнали, они ни сном, ни духом, не представляли с чем столкнуться, чудом и твоей помощью живы остались, а их раз и в крытку! Вот бы кого на плато загнать, так это перестраховщиков! – Лицо Алексея, ослабленного вспышкой гнева, покрылось капельками пота. – Ладно, не будем, их тоже понять можно, они там не были и не знают, что послужило причиной травм. Представь, привозят порванных и покусанных людей, а следы зубов не совпадают ни с одним из известных существ. А врачам как быть? О происхождении травм им никто не говорит, подписку о неразглашении с них взяли. Они и перепугались, шум подняли, в Москву звонили. Там тоже бюрократы… Хотя, на их месте все бы так действовали – кому отвечать, если вдруг это заразно и инфекция в город вырвется? В первую очередь медикам! Вот они и страхуются. Нас Валентин Владимирович отстоял, ему проще, он-то видел, кто на нас напал, а так бы и мы туда загремели. Тебя тоже искали, но Рыбин такой скандал закатил, что они теперь как звать тебя забыли. А ребята из ОМОНа, за них ругаться некому, вот они там, в специзоляторе остались.

– А Рыбин что?

– Да он что сделает? Я же говорю, здесь… да что здесь, в Москве все на изменах, все боятся эпидемии. Брюссель тоже забодал, хорошо еще все келейно решают, не поднимают шум, но нашим кровь портят во всю. Там же тоже не дураки, понимают – если о плато прознают журналюги, такой мировой вой начнется, что всем мало не покажется. Тебя, тоже, как я слышал, прессануть пытались? ФСБ или полиция?

– Не, такого не было, видно Рыбин не дал. Он там какого-то полковника подтянул, здоровенного, как трехстворчатый шкаф. – Поделился арбалетовец и добавил: – Дубовый, особенно на голову.

– А, Порывайко, знаю такого, мощный мужик. Тогда это тебе нужно его благодарить, что на свободе гуляешь, ему здесь никто перечить не может. Это хорошо, что он на нашей стороне, очень хорошо, просто здорово! По сочинским меркам, он тяжеловес! Да и по московским тоже, представь, человек регулярно общается с самим Президентом!

Голос Алексея слабел, пора было заканчивать посещение.

– Ладно, Леш, я пойду, выздоравливай. Если что нужно, звони, – Мальков поискал на чем записать свой номер, но не нашел. – Свой номер назвать можешь?

Алексей продиктовал. Мальков ввел номер в свой смартфон, нажал кнопку вызова. В тумбочке телохранителя заиграла мелодия «Боже царя храни».

– Теперь у тебя есть мой, если что, звони. – Матвей показал на тумбочку и сбросил вызов. – Не забудь в память внести. Все, я пошел, выздоравливайте. Коле, как придет в себя, передавай привет. Я еще зайду.

– Благодарю, что пришел, реально тронут. – Признался Алексей. – Ты всех нас спас, даже не представляю, что с нами было бы, если бы ты нас там оставил. Или сожрали бы или выжали. Даже не знаю, что хуже! Считай меня и Коляна своими должниками.

– Забудь.

Матвей вышел, в душе клокотал гнев, но на кого конкретно, он не знал. На Рыбина? За что? Валентин Владимирович и так делает все, что может. На Порывайко, так Алексей прямо сказал, что Мальков на свободе и не сидит в специзоляторе, только благодаря его, Виктора заступничеству. И на кого он тогда злится? Вот почему в нашей стране всегда так, винить некого, а верные долгу покалеченные ребята, под замком! Как спасибо, за исполненный долг.

Нет, все же нужно звонить Рыбину!

– Валентин Владимирович, извините, это опять я.

– Да, Матвей, слушаю, вспомнил что?

– Ага, вспомнил. Вспомнил, как твари на нас нападали, как отбивались от них. А еще вспомнил, что мы с вами там оказались сами по собственной инициативе, по работе, по долгу. А вот ребята, омоновцы, вообще ничего не знали, их привели туда…

– Все, можешь не продолжать, знаю, о чем дальше скажешь. И пока ты не наговорил глупостей, а у тебя я вижу это запросто, сообщу, я этим занимаюсь! И Виктор, которого ты так невзлюбил, тоже! Зря ты так с ним. Он хороший мужик, наш, настоящий. Ладно, о парнях не беспокойся, повторяю – я занимаюсь. А что не забыл о них, молодец, правильное дело, мужской поступок. Все, иди, мне жена звонит, ответить нужно.

Мальков растерянно посмотрел на погасший дисплей смартфона. Это, что сейчас было? Его похвалили или по щекам надавали, как мальчишке неразумному? Скорее и так и так вышло, силен Валентин Владимирович, силен! И приголубил и отшлепал так, что и ответить, не ответишь, а урок усвоишь. Ну да ладно, в следующий раз думать нужно больше, прежде, чем за трубку хвататься.

Глава 20

Проснулся Матвей от незнакомого звука. Смартфон! Ну почему он не выключил звук вызова! Посмотрел на номер вызывающего, ну конечно, Кейси, кто еще мог быть, разве неугомонное недоразумение по имени Шон даст выспаться?

– Матвей, ты где.

– В номере.

– А номер где?

– В «Шахрезаде».

– Хорош хотел?

– Чего хотел? А, понял, отель. Да, мне нравится. А ты где? Ты же на плато должен быть?

– Представ, ты был прав, не дать! Не пускать! Там полис… милитари…, файер… огонь

– Пожар

– Да-да, пожар! Мне не пускайт!

– Ух ты, неужели?

– Да, так есть! Весь как ты и сказать. Дым, столб! Виден далеко! Матвей, я смотреть и гонять твое видео нашим в Брюссель, они интересовать, сильно интересовать! Они спрашивать есть еще видео?

– Я же тебе говорил уже, да есть. Только там такой объем большой, что я тебе все на флэшку скинул.

– Перфект… Отлично, ты молодец! Но зачем мне сразу не давал?

– Да ты как наскипидаренный на плато понесся. Мне же нужно было найти флэшку для тебя, найти, где переписать. Это все время, а ты его не дал, тебе на плато нужно было посмотреть.

– Зачем тебя переписать? – Насторожился Кейси. – Тебе зачем… наш видео? Наш информаций? Зачем?

– Ваша? Что же она не у вас? Поехал бы на плато, записал. А та, что у меня, моя! Я ее с риском для жизни добыл и вывез! И нужна она мне, чтобы на работе отчитаться. А еще там такое, что позволит мне обосновать, почему я не сообщил о ней органам. Как ни крути, а под статью я подставился, все же получается, что я утаил от следствия важную информацию. А то, что там, меня оправдывает.

– А кто… что там?

– Приедешь, увидишь. – Мальков с ужасом представил, как объясняет туповатому альбиносу свои мысли. Он реальную, но нестандартную информацию воспринимает с трудом, а услышав те выводы, что самому Матвею кажутся нереальными, но очевидными, американец и вовсе зависнет. А впрочем, почему он должен что-то комментировать? Хватит и того, что отдаст видео, выводы должны сами делать, может они чего такое увидят, чего он не замечает, зачем мешать людям?

– Окей, скоро быть… приехать. Звонить, потом встречатся и ты мне даешь видео. Хорошо?

– Хорошо. Поужинаем вместе, в гостинице ресторан неплохой, нужно было нам в первый день сюда ехать.

* * *

Из двадцати этажей, свечой взметнувшейся ввысь гостиницы «Шахрезада», административная часть и большой зал одноименного ресторана занимали два нижних уровня. В отличие от жилой части, эти оба этажа располагались раскрытым полукольцом, отделяющим небольшой внутренний парк с теннисными кортами и открытым бассейном, от шумной и загазованной автомагистрали, что проходила сразу за парковкой перед гостиницей.

Ресторан был большой, с высокими потолками и огромными окнами сразу в два этажа. Основной зал разместился на первом, в нем одномоментно могло питаться сразу двести посетителей. Для тех же гостей, кто не хотел сидеть вместе со всеми, по боковым стенам, прямо над кухней и гардеробной, имелись кабинеты-кабинки на втором уровне.

Когда Матвей в девятом часу спустился к поджидавшему его американцу, Шон уже сидел за столом первого этажа. Но в отличие от Малькова, американец еще не делал заказ, он в нетерпении ерзал за столом и, едва завидев арбалетовеца, радостно замахав руками, стал показывать, чтобы тот скорее сел рядом.

– Принес? – спросил американец, едва Матвей присел. – Может, сейчас писать? Переписать?

Мальков пожал плечами.

– Принес. – Он достал флэшку из правого кармана. – Не надо переписывать, это мой подарок тебе.

– Что? – Чуть не хватая флэшку, спросил Кейси. – Ты мне ее есть отдать? Совсем?

– Совсем.

Матвей протянул флэшку, моазовец быстро зажал ее в кулаке.

– Спасибо… Благодарить! – Кейси быстро огляделся и, наклонившись к Матвею, доверительно прошептал. – Там, дома, нас так интересовать видео, что биг босс… руководство решил укрепить… усилить меня еще двум… двох коллег. Ночь они прилететь. Сегодня.

– Поздравляю, растешь! Теперь, наверное, большим начальником станешь! – Мальков жестом подозвал официанта.

Еще не переваривший плотный обед, Матвей особо есть не хотел. Насытившееся тело требовало развлечений, музыки, ласки, но более всего Матвея грызла тайна странного серо-зеленого контейнера и сегодня он решил ее разрешить.

– Виски пьешь? – Спросил он у Шона. – Я сегодня хочу отдохнуть, будем гулять!

– Гулять? А, понял, девки, водка и на баня?

– Нет, сегодня без бани, сегодня будем здесь пить. – Матвей повернулся к подошедшему официанту. – Уважаемый, виски есть?

– Конечно, принести карту вин?

– Несите.

– Ок, закусывать чем будете?

– Сделайте нам нарезку.

– Мясную?

– И рыбную тоже.

– Может сыр?

– Да, точно, сырную тоже давайте. И фрукты. – Матвей повернулся к американцу. – Шон, ты закусывать, чем будешь?

– Не знать, скажи сам… свой вкус. – Беспечно махнул рукой моазовец. – Мне понравилось в том… Короч, сам говори, я все буду, что ты сказать себя.

– Тогда все. – Матвей пожал плечами. – А, забыл, еще воду! И лед. Хорошо?

– Конечно! – официант, улыбнувшись, удалился.

– Лук… Смотреть, здесь много женщин, – заметил Шон, – ты прав, нам тогда… когда пляж был, нужно сразу здесь ехать.

– Да кто же знал, – флегматично ответил Матвей, также заинтересованно оглядывая местную публику. – Ты же сам отказался ехать, вот мы и зависли в Адлере. Конечно, сюда надо было ехать.

Долго ждать официанта не пришлось, тот принес карту вин, стал расставлять тарелки.

Кейси схватил буклет, быстро нашел желаемое.

– О, – воскликнул Шон, поворачивая буклет с распечаткой названий спиртного к официанту. – Вот этот!

Официант уважительно кивнул.

– Сейчас принесу! Пара минут.

– Бутылку! – Добавил Мальков, проверяя реакцию Кейси. Но моазовец не возражал и, не дождавшись других указаний, официант пошел исполнять волю клиентов.

Матвей заинтересованно молчал, ему было интересно, что выбрал Кейси, но спрашивать было просто лениво, сытный обед располагал к лени, если не звонок Шона, он может сегодня и не вылез из постели. Нет, скорее всего, вылез, но позже, часам так к десяти, чтобы посмотреть, вдруг в ресторане образуется пара скучающих туристок, жаждущих оставить от поездки в Сочи незабываемое впечатление. Наслышавшись от знакомых или прочитав в журналах об опасности и завлекательности курортных романов, ждут когда же эти Романы начнут приставать, ухаживать, соблазнять, а они будут оставаться образцом неприступности и только потом, может быть, они снизойдут к самым красивым и нежным… Но время идет, отпуск подходит к концу, поклонники все не приходят и не приходят, вот уже от до отъезда остается всего ничего, уже день-другой чемоданы собирать нужно будет, а у них все настолько серо, что дома и вспоминать нечего будет! От такого фиаско нашим туристкам уже не до выбора, они рады будут, чтобы хоть кто-нибудь к ним пристал, и уже готовы согласиться на все, да только никто не спрашивает и впору сами к кому-нибудь пристать, ну не уезжать же из Сочи – Сочи! – без хотя бы одной маленькой шалости? Вот как раз таким Матвей готов был прийти на помощь, ибо на длительный роман у него тоже не было времени.

Официант отсутствовал не долго, не прошло и пяти минут, как он вернулся, торжественно неся бутылку Джонни Уокера с черной этикеткой.

– Серьезно! – покачал головой Матвей, беря квадратную бутылку в руки. – Хороший виски. А отчего шотландский, я думал ты, как американец, «Бурбон» любишь.

– Это зачем… почему? – Искренне удивился Кейси. – «Бурбон» нужен любитель, мне он твердый… Жесткий. А «Блек лейбл» хорошо. Его… делать собирать сорок сорт виски! А почему ты считать, я должен любить «Бурбон»?

– Он из кукурузы. – Мальков поставил бутылку на стол. – Все же кукуруза ваше самое сильное оружие. Этой самой кукурузой Хрущев заложил в СССР такую мину, которая и привела к развалу страны в девяностых.

– Ты уже выпил? – спросил Шон, кивая официанту, чтобы тот наполнил стаканчики льдом.

– В смысле?

– У нас считать, русские любит говорить о политик, только когда хорошо пить.

– Стереотипы. – Отмахнулся Мальков, затем внимательней посмотрел на Кейси. До него дошел смысл слов американца. – Все, признаю, уел! Один – один! Шон, открой секрет, тогда на плато, когда на нас напали психи, вы их еще сорвавшимися называете, как вы разогнали их? Они вчера вновь напали на нас, нам бы очень пригодились знания, как их разгонять.

Кейси сразу посерьезнел. Повертел вилку в руках.

– Я же отдал тебе флэшку, а мог вообще не упоминать о ней, – Напомнил Мальков.

– Окей, ты прав. Скажу. Карпентера был прибор, нужно пресс баттон жать кнопки…

– Шон, там не было кнопок.

Кейси внимательно посмотрел на собеседника.

Мальков, в ожидании ответа, не отводя взгляда, приподнял бровь.

– Я понимай, ты взять этот… эту штук? – Кожа американца на лице, шее, руках, везде, куда падал взгляд, покраснела. – Он есть у тебья?

– Что это Шон?

– Он у тебья?

– Я задал вопрос.

Кейси вздохнул, аккуратно положил вилку.

– Ай кэн… Я могу считать… никто не знать? Это тайна, секрет. Я рассчитывать могу, ты не говорить никому? – Нервно озираясь, спросил моазовец. – Так?

Матвей кивнул.

– Хорошо. Онли… толко твой сидеть молча. Нет вопрос, нет говорить, толко сидеть молча. Окей?

– Окей, не тяни. Начинай.

– Помнить, ты… там, на пляж, удивлять-ся я так молодой? Анд Джон, анд Джеймс?

Мальков кивнул.

– Когда я был как твой… лет. Твой возраст. Тогда весь… все люди лечили себя «Авиценн». Такой препарат. Элексир. Все болезнь лечит. Слышал такой? Папа, мама не рассказывать? Они не лечилис такой?

– Нет, не слышал. Я знаю в старые времена был такой врач, а про эликсир… Нет, не слышал.

– «Авиценна» лечить всех! Старый молодой, больной, здоровый, всех. Все болезни, онколог, старый… старость! Сердце, ливе… печень, глаза, все! Человек молодеть сразу. На глаз… на глазах! «Авиценн» стал самый важный средств. А весь потом-му, что основ-ным… состав… нет… Главный компонент «Авиценн», есть наноботы.

– Что? Наноботы? – Не понял Мальков. – Погоди, так ты о тех, штуках, что в фантастических фильмах, называют нанитами? Да это же фантастика! Сказка.

– Не сказка, нет. Фильм… да есть Голливуд… скай фантастик! Но это другой дело. «Авиценн» есть существовать реал. В настоящий деле.

– А почему сейчас о ней ничего не знают? Об «Авиценне»? Хотя правильно говорить о нем, Авиценна был мужчина, гениальный врач…

– Нет-нет, та «Авиценна», что горю я, не мужчина, это лекарство. Лучьший лекарство, что было когда-то!

– И что, где она сейчас? «Авиценна»? Почему сейчас не применяют? Куда она делась?

– То был большой беда. Большой… долгий стори. И плохой… Нет, трагичный. Ты должен понимай, наноботы, это – Кейси сложил пальцы обеих рук щепотю и постучал ими друг по другу, – ассембли сборк атом.

– Да, я в курсе, это сборка из нескольких атомов.

– Да-да, нескольких атом! – Кейси кивнул. – А если туда еще несколько атом с другим характеристик, то получится простой… примитивный аппарат, робот. Эти робот, в организме можно учить собирать вместе, получать рой. А рой уже можно программировать!

– Да, я слышал о таком. Сейчас управление роем роботов одна из самых актуальных задач программирования. – согласился Матвей.

– Да, так. В «Авиценн» есть… был завод. Там программ… учить сам собираться в рой. Рой лечить человек. Морщин, есть, – Шон сжал салфетку, так, чтобы на ней образовалась морщинка, затем растянул и морщинка исчезла. – Морщин нет. Глаз – Кейси потряс рукой перед своим лицом, – пленка есть? «Авиценна» и пленка нет! Сердц инфаркт… рубейц есть… скарм…

– Шрам, – подсказал Мальков.

– Шрам, есть, «Авиценна» укол и сердц четыре недель здоров.

– Здорово! – Удивился Матвей. – И куда это все делось? Почему сейчас не применяется?

– Все сложно говорить, – Кейси посмотрел на Матвея. – Не все можно говорить. Не мой тайна, я бы тебе говорить. Тогда пришол бед. Несчастьи. Трагедий. Погиб тот, который приносил… доставлял… составлял жидкость. Завод, где делать «Авиценн» у вас в Москве ломать! Раствор нет. «Авиценн» стал мало, потом она кончать… исчезать совсем. Умиравть люди, которые… помогать другим стать силным. Бронзовый. Нет, не стал… погиб систем контрол… управления, коррект человек не стало. Стало некто… некому.

– Рейдеры, что ли наехали? – Поинтересовался арбалетовец. – Братва решила бизнес отжать?

– Матвей, стоп! Дальше нельзя говорить! Забудь, что я говорить. Я нет, я не имей полномочий… право говорить. Я свяжусь с Брюссель там говорить о тебе. Я им уже один раз сказать, они сказать, думать будут. Они разрешат, все узнаешь.

– Странно все это. Если такое лекарство сильное, что даже инфаркт лечит…

– Оно все лечит, онколог, волос, – Шон провел указательным пальцем левой руки по стриженной голове. – Белый, седой есть, раз и нет, свой цвет.

– Ерунда какая-то! Если такое средство, что лечит все, то почему его сейчас нет? Ну наехали на фирму, разворовали завод, можно же в другом месте производить?

– Никто знай как делать, «Авиценна»! Кто знай, убит! Похиб! Никто больше не умей делать. Был запас большой, его не находить. Много искать, но нет нигде. А у кого был малый запас, он кончаться. Наноробот, долго не жить, умирать. А кто не умирать, тем тоже полохо. Люди становиться сорвавшимися.

– Сорвавшиеся? – Опешил Мальков. – Ты говоришь, сорвавшиеся? Как те, на плато?

– Как те, на плято! – Согласился Кейси. – Понимайешь, те нанобот тини… маленький… крохот…, энергий мал… нет много, долго деражать память нет сил. Конструк-тор… конструк-ция не имей. Не позволяй. Поэтому был те люди, получал… опций контрол. Программ для того. Эти человек могли коррект программ в других люд-дях… В наноботах, что в человек. Всем был хорошо, все молодеть, умират нет… мало… меньше. Человек стал много работать, у него стал много денег, стал хорошо кушать. А потом был болшой трагедий, «Авиценн» не стало, программ корректор не стало, люди ходить без контрол, портится. Многий не стал портится, но многий потерял систем коммуникаций и их нельзя контрол, нельзя лечить. Они получиться сорвавшийся.

– Так я правильно понял, эти безумцы или, как здесь говорят, потеряшки, это и есть сорвавшиеся? – Матвей уже все понял, но не желая верить, решил уточнить. – Они и есть те, кто потерял программу коррекции?

– Именно так. Те кто потерял программ интерфейс коммуникаций.

– Ох-хренеть можно! А ведь похоже, что не врешь! Так это, получается, не болезнь? То есть, конечно болезнь, но не эпидемия, не передается заразой… Получается, это… люди с «Авиценной» внутри, но со сбившейся программой? Так вот, что имел в виду Джон, когда говорил, что сорвавшиеся не зомби.

– Да правильно. Эпидемий, это когда заражать другой. От меня к тебе. От тебя другой. А это, когда у человек… людей разрушена… разрушен сентр контрол. Они не сам себя контрол, ими контрол боты. Тот, который внутри. У которых… программ есть дестройд… разрушен. Распрограмм… Распрограммирована… Я не знать как сказать…

– Программа слетела.

– Наверное.

– Но там, на плато, вы ими управляли! И когда мы приехали и вчера…

– Ес! Да! Это есть тайна… загадка! Я думать, у них есть… остаток… Остались опен… открыт интерфейс. Не у всех, но многие. – Шон покрутил головой, сглотнул слюну. – Мы… Джон тот, кто есть умений… кто сохранять слабый контрол… Ультрасоник. Мы есть литл немножко воздействовать их звук… ультрасоник.

– Ультразвуком?

– Да-да, ультра-свук. Мы делать это не все. Некоторых не слышать нас. Мы мало мочь… не многие контрол… управлять. Стронг эмосий, страх, мы мочь. Тогда на плато, так и быть. Кейси выразительно протянул руку.

– Погоди, Шон, еще момент. – Матвей в свою очередь выставили руку ладонью вперед. – Я же видел, там на плато, в основном кричал Джон, вы с Джеймсом только стояли рядом и приседали. Почему?

– У нас всех разный способ… умений. Джон много моч, я совсем чуть-чуть. Способ… талнант расный. Карпентер сильный воздействий. Он во многом был строг… сильный. – Кадык альбиноса пошел вверх, затем вниз. – Мы, кто остались, все в одном или двух… умений сильны.

– А ты в чем? – Тут же спросил Мальков.

– Я? Я считай хорошо. Я математик. Умей быстро решай… А еще я умей маска… Как это вы говорить? Вот, я хороший актер. Мимикрий. Все, тепер ты отдаешь мне бокс?

– Мим? – Матвей, из-за начавших играть музыкантов не расслышал последние слова моазовца. – Так ты мим? Вот это здорово! Покажи, что-нибудь?

– Матвей, это несерезно! – Кейси отрицательно покачал головой. – Я иметь способность не для играть. Для дел.

– Да ладно тебе. покажи что-нибудь!

– Нет, Матвей, здесть не-ельзя. И мне боль, это не так простым дело. Это менять лицо, это очень больно. Ты хочешь, я страдаль?

– Нет-нет, не надо. Если вопрос стоит таким образом, то тогда не стоит. – Мальков выставил руки в «моазовском» жесте.

– Тогда дай мне мой бокс!

– А что в нем?

– Матвей, ты мне делаешь разочаровать. Я тебе столько всего говорить, ты должен был понять, там «Авиценн». Смол сток. Мелкий запас. Для форс мажор. ЧП, как вы говорить. Рана. Травм большой. – Кейси показав на сгиб руки, сделал движение, будто делает укол. – Я ор… или Джон, Джемс.

– НЗ? Неприкосновенный запас на случай ранения. Аптечка?

– Да, ты есть прав, это лечить нас в случайе тяжелый травма. Там три средств, мой Джон анд Джеймс. Плохо, Канпентер там плато не успеть… не быстро применять. Плохо. Не успеть. Не… приготовиться…

– Не пригодилось – Машинально поправил Мальков, доставая контейнер. – Забирай.

Шон мгновенно смел с ладони серо-зеленую коробочку. Оглядевшись и убедившись, что на них никто не смотри, сжав контейнер с обеих сторон, большим пальцем отщелкнул крышку. В гнездах из плотного эластичного материала лежали три больших шприца с прозрачной субстанцией. Довольно кивнув, закрыл крышку и спрятал коробку в карман.

– Матвей, я тебе очень… очень спасибо! Благодарен. И пожалуй-ста, не надо знать другим это твой одолжений. И наш разговор тоже. Я буду очень благодарить!

– Я же сказал, – отмахнулся Мальков, – это ваши дела, я к ним ни с какого боку. Скажи, Шон, а почему они такие… старые, что ли? Такое впечатление. как из прошлого века! Сейчас так не упаковывают.

– Они и есть старые, из прежних запасов. Сейчас такие уже не делают. Но опасаться не нужно, с лекарством все окей, можешь мне поверить. Иглы закрыты одноразовым легкосъемным герметик-ом, сверху тоже герметик, только эластичный… Эластичным.

– Если можно, еще вопрос. – Мальков пальцем ткнул в сторону кармана, куда Кейси сунул бокс. – Я правильно понял, помощью этой «Авиценны» можно вылечить и сорвавшихся тоже?

Кейси сокрушенно развел руками.

– Сожалеть, но нет. Много раз пробовать, но нет. Важный людей пробовать, нет получается.

Мальков, в раздумьях потянулся к бутылке. Пить он сегодня особо не планировал, но услышанное требовало прочистить мозги.

– Будешь? – Предложил он Кейси.

Шон, держа руку в кармане с контейнером, улыбнулся.

– Обязательно будешь! Немного.

Но вновь им не удалось выпить.

– Смотри, вот же они! – Донесся до них радостный вопль. – А я думаю, куда они делись! Приезжал, искал, хотел к себе пригласить, а они здесь спрятались! Думаете в Сочи от меня сможете спрятаться?

* * *

Матвей и Шон обернулись, широко раскинув руки к их столику шел невысокий крепкий седой мужчина.

– Мурман! – Узнал Матвей, испытывая одновременно радость и удивление. – Вот так встреча!

– Как наш именинник поживает? – Засмеявшись, сочинец протянул гостям города обе руки. – Все еще отмечаете? Это по-нашему! Много пить нельзя, недели достаточно! Но и меньше нельзя, потом вспомнить нечего будет!

Мальков, принимая объятия, встал, Шон последовал его примеру.

– Здравствуй, дорогой, – Мурман похлопал Малькова по плечам, затем обнял Кейси. – А я помню, тебя Шон зовут! Правильно сделал, что не уехал в свою Америку! У нас здесь лучше! Будете моими гостями, сейчас еще ребята подойдут, посидим, выпьем, отдохнем… Вы же не против?

Мурман взялся рукой за спинку свободного стула.

– Нет, конечно, – Матвей украдкой взглянул на Шона. Американец, ошеломленный кавказским напором Мурмана, хлопал глазами. Интересно, смог бы моазовец отказать темпераментному сочинцу? – Всегда рады видеть тебя и твоих друзей.

– Вот! Правильно сказал, Матвей, умные слова. Вы уже что-нибудь заказывали? Впрочем, не важно. – Мурман, подзывая официанта, поднял руку. – Так, иди сюда! Тебя как зовут?

Последние слова относились к официанту, скромно стоявшему метрах в трех от стола.

– Слава. – Ответил официант.

– Молодец, Слава. А меня ты знаешь? – Спросил у него Мурман.

Официант кивнул.

– Вот и правильно, меня здесь все знают. – Гостеприимный сочинец жестом пригласил официанта подойти ближе к столу. – Теперь так, это мои гости. Вот все, что они заказали, убери, упакуй и принеси им потом, когда уходить будут. Пусть с собой заберут. А сейчас принеси большую тарелку мяса…

– Ассорти? – уточнил Слава.

– Да, естественно. Большую тарелку рыбы…

– Сыр, – вновь подсказал официант. Малькову подумалось, что Слава имеет долю с продажи этого продукта в ресторане.

– Ну да, короче, ты же сам все знаешь! Сыр, овощи… и да, зелень, зелени побольше! Вот столько зелени! – Мурман руками изобразил приличную горку над тарелкой.

– Пироги, – вновь подсказал официант.

– Правильно, пироги, молодец. С мясом, с зеленью, с тыквой…

– С…

– Да-да, с сыром. Так, пить, что будем? – Мурман повернулся к столу. – Что у вас здесь? Виски? Это тоже упакуй им в пакет, его, как и марочный коньяк, много не выпьешь. Ты нам водки принеси. Только настоящей, не из Молдаванки. Хорошая водка есть?

– Есть, конечно, с Молдаванки мы не берем.

– Вот хорошую нам и неси. И передай там Араму, пусть для нас ящик в холодильник поставит, в морозилку. Оттуда будешь носить. И смотри, если после станешь паленку таскать, я сразу определю и заставлю тебя же ее и выпить! Всю! Потому, чтобы никаких узоров, только настоящую водку, ту, что я сказал. И чтобы холодную, в инее! Понял?

Официант удивленно развел руки.

– Да как можно, у нас вообще вся водка только фирменная!

– Это ты вон ему расскажи, – Мурман кивнул в сторону моазовца. – А мне не нужно, хочешь сходим вместе в ваш склад и я тебе покажу вашу «фирму»? Так, что слава, без фокусов, я буду контролировать!

Мальков посмотрел на закатывающего глаза Шона. Кажется, американец и сегодня с дамами пролетит.

– Так, еще воду принеси. С газом и без газа, и такую, и такую неси. Кто что захочет, то пусть и пьет. – Мурман еще раз посмотрел на стол, вдруг что забыл. – Слушай, Матвей, а почему у вас такой стол маленький? Нам такой не подойдет.

Сочинец махнул официанту.

– Слава, давай, вот тот еще сюда придвинь. И вон там, за тот столик никого не сажай, вдруг еще, кто подойдет, чтобы было куда посадить.

– Мурман, неудобно как-то, может вы хотели своей компанией здесь посидеть, а тут мы нарисовались, – Мальков, предвкушая чем все может закончится, предпринял последнюю попытку избежать сочинского застолья.

– Так мы своей компанией и посидим! Ты разве против моей компании? – Развел руками хлебосольный сочинец. – Здесь выпьем и покушаем, потом еще куда-нибудь пойдем, там выпьем и покушаем. У меня же везде друзья, узнают, что вот сюда пришел, здесь сидел, а к ним не зашел, обидятся, скажут забыл о нас, загордился, совсем испортился. О, а вот и остальные пришли!

Мальков обернулся, от входа к их столу шли шестеро мужчин. Все они были разного возраста, роста, телосложения, все они были по-разному одеты, но все равно арбалетовец сразу почувствовал – это друзья Мурмана.

Последним в ресторан зашел уже знакомый им обоим Вахтанг.

– Вахтанг, дорогой, смотри, кто сегодня будет с нами! Помнишь их? Еле нашел, думали спрячутся от Мурмана! Давайте, рассаживайтесь, пора начинать, а то водка греется!

Осознав бесполезность любых попыток сопротивляться всесокрушающему обаянию и напору Мурмана, Мальков решил поступить согласно известной мудрости, расслабиться и получать удовольствие. Он, наконец, среди доброжелательных и веселых людей, ему впервые за последнее время не нужно контролировать события, прятаться, бежать, спасать свою и чужую жизнь, не нужно никому доказывать правдивость своих слов и оправдываться за свои действия.

Началось безудержное и беспощадное сочинское застолье. Именно сочинское, это только непосвященный может назвать застолье кавказским, на самом деле у каждого народа, проживающего на Кавказе, застолья свои. И никогда не спутать стол, накрытый в Осетии, с азербайджанским, грузинский с дагестанским или абхазский с армянским и еврейским. Сочинское застолье отличалось от всех перечисленных тем, что впитало в себя черты всех народов, что связали свою судьбу с этим чудесным городом. Пусть все проходит и не так строго, как это регламентировано за национальным столом, но обязательно выбирается тамада, за которого пьют в начале и конце застолья. Пусть звучат и не все из полутора десятков обязательных тостов, но большая часть из них все равно произносится. А уж ту смесь блюд, что оказывается на сочинском столе, не способна воспроизвести ни одна национальная кухня мира.

– Я финиш, я все, стоп! – Признался Кейси, когда после двух часов бесконечных тостов, основная часть гостей вышла на свежий воздух. – Все хотят, чтобы я выпить, с тем выпить, и с тем выпить, потом еще и с тем, а еще с тем и тем. Всем нужно обязать, я с ним пить. А потом кормить! Они заставлять кушать все времь разный блюд! И все времий носить новый! Матвей, я лопнуть, я точно лопнуть!

Мальков посмотрел на расстегнутую до пупа мокрую от пота марлевую рубаху американца. Сам Матвей был в купленном сегодня светло-голубом поло, но не мучился как Шон повышенным выделением влаги. После вынужденной диеты он почти не потел. Еще, в отличие от Кейси, Малькову повезло оказаться в дальнем от тамады конце стола, это позволяло украдкой пропускать бесконечные тосты, моазовцу же приходилось пить все подряд.

– Терпи, Шон, – Давя смех, посоветовал Мальков. – Видишь, люди от души тебя привечают, все хотят американцу свою родину с лучшей стороны показать, вот и стараются от души.

– Не моч уже! Я готов российский гражданств принимать, толко пить не заставляли! – Кейси устало вздохнул. – Я никогда жизни не ел столко много…

– Ты гость, тебе и внимание, – Мальков улыбнулся. – И не переживай ты так, насколько я понял эту компанию, скоро они в другой ресторан двинутся. У них тут клуб директоров крупных городских предприятий. И каждый хочет угостить приятелей. Сейчас и здесь банкует Мурман, перейдут в другой кабак, там другой будет платить. Так они здесь развлекаются. Понимаешь?

– Понимаешь, – Кейси обреченно вздохнул. – Это безумный город!

– Терпи, Шон, терпи! – Засмеялся Матвей. – Думаю скоро они свалят отсюда.

Мальков как в воду глядел, после перекура большая часть гостей осталась на улице и за стол не вернулась. К Матвею и Шону подошел Мурман и, разведя руки, сообщил.

– Ребята решили, что здесь посидели достаточно, мы сейчас все поедем на берег, там наш товарищ кафе держит. Поедемте с нами? Не пожалеете, там много молодежи, музыка, будет весело.

– Мурман, дорогой, – Мальков прижал руку к груди, – Так хорошо, так весело, как в вашей компании, мы еще нигде не отдыхали. Но пойми правильно, мы не привыкли к вашим темпам, у нас нет такой подготовки, как у вас, разреши мы здесь останемся?

– Э, да так не пойдет! – Возмутился Мурман. – Не хотите ехать, я сейчас всех верну, посажу за стол, здесь продолжим!

– Мурман, послушай, мне неудобно говорить, – Мальков взял сочинца под руку, доверительно отвел в строну и заговорщицки обернувшись на Кейси, не громко продолжил. – Мурман, мы же не знали, что вы здесь появитесь, мы уже днем с подругами договорились, они должны вот-вот подойти…

– Все понял! – Мурман мгновенно преобразился. Как заговорили о женщинах, сразу распрямился, маленькие веселые глаза засверкали. – Вот вы быстрые какие, не успели приехать, уже телками обзавелись! И правильно сделали их тут валом! Бабы хоть классные?

– Офигенные, – врать, так врать, решил арбалетовец. – Как в кино!

– Это другое дело! – Заулыбался Мурман. – Официант! Слава, иди сюда!

Парень, уставший бегать с подносом, но по-прежнему бодро подошел к уважаемому и, как оказалось, известному постоянному клиенту.

– Слава, значит так. Мы сейчас уходим, а вот эти ребята остаются. – Мурман кивнул на Малькова и Кейси. – Это мои гости, копейки с них не возьмешь. Все что они еще закажут, запишешь на меня. Арчилу скажи, завтра или когда там на днях зайду, рассчитаюсь.

– Мурман, благодарю, но не стоит, мы сами…

Сочинец «не услышал» Матвея, продолжил давать указания официанту.

– Так еще фрукты поставь на стол… и вообще… иди сюда. – Мурман встал, приобнял официанта за плечи, отвел его в сторону.

– Так они уходить? – С надеждой спросил американец, глядя в спину сочинца.

Матвей кивнул.

– Интересный человек! – Признался Кейси. – Никогда не думать, что здесь так… что в Сочи такой человек.

– Да это нам просто повезло познакомиться с такими людьми, как Мурчик и Вахтанг. – Усмехнулся Мальков. – Очень повезло. Не думаю, что все здесь такие.

Закончив давать указания официанту, сочинец вернулся к гостям.

– Ну как не передумали? может, все же с нами? Будет очень весело, ребята только-только разошлись! Вы не представляете, на что они способны, потом год в своей Москве вспоминать будете! Ну?

– Нет-нет, – округлил глаза Шон.

Мурман громко засмеявшись, хлопнул американца по плечу.

– Ладно, понимаю, – махнул он рукой, с улыбкой пожимая руки новым знакомым. – Веселитесь, но если что, звоните, приеду, заберу вас. Вот мой телефон.

Положив визитку на стол, сочинец пошел к выходу. Он уже почти миновал швейцара, когда тот, не видя подходящего Мурмана, вдруг протянул вытянутую руку и, приглашая кого-то войти, преградил ему путь. Матвей замер, он видел как невысокий сочинец возмущенно набирает воздух в грудь…

Набрал и от растерянности забыл выдохнуть.

В зал вошли две молодые женщины, Малькову показалось, что таких красавиц он видел только в кино. Обе были высокие, стройные, у обеих волосы чуть прикрывали плечи, но на этом сходство заканчивалось.

Матвею сразу понравилась темноволосая. Пропорционально сложенная, с открытым чистым лицом и высоким лбом, подчеркнутым идеальной формы бровями и небольшим прямым носиком над пухлыми губками. Красавица сразу привлекала внимание своими необыкновенными, будто подсвеченными изнутри, серо-голубыми глазами. Короткое черное платье, что по затасканному во всех модных изданиях выражению, должно быть у каждой женщины, как нельзя лучше шло ее стройной фигуре и выгодно подчеркивало длинные, вызывающе безупречные ножки, обутые в туфельки на высоченном каблуке.

Вторая Малькову показалась немного проще, но тоже весьма эффектной. Точеные черты лица, оттененные рыжими, чуть вьющимися волосами, прямой носик, губки, стройная фигурка… Все, как говориться, при ней, в такую только взгляни и влюбишься, но нет сероглазая зацепила Матвея так, что ее подруга арабалетовцу сразу стала неинтересна.

Мурман, застрявший у входа, быстро обернулся, встретился взглядом с Матвеем, затем понятливо заулыбавшись, подошел к красоткам. Заговорил с ними, показывая рукой на арбалетовца. Красотки, от неожиданного напора эмоционального сочинца отпрянули и обернулись к столу, где сидели Шон и Матвей. Но Мурман, не обращая внимания на их реакцию, продолжал что-то весело говорить, периодически показывая на себя и друзей.

Девушки, вначале одна, та что особенно понравилась Малькову, затем и ее подруга, прыснули смехом. Прикрывая ладошкой рот, темноволосая встретилась взглядом с глазами Матвея, задержалась на нем, обернулась, что-то сказала подруге, затем, вновь посмотрела на Малькова. Ее алые пухлые губки тронула едва заметная лукавая усмешка, мелькнув белоснежными зубками, девушка кивнула.

Мурман обернулся к Малькову, в недоумении посмотрел на него, затем подзывая, махнул рукой.

Арбалетовец его не замечал, он все еще был поглощен дуэлью взглядов, тогда Мурман, не понимая, что происходит, подошел к их столику.

– Матвей, ты чего сидишь? Клянусь, если бы не ты, если бы не знал, что это ваши гостьи, я бы таких красавиц точно бы не отпустил! Уговорил, украл, еще какую-нибудь глупость сделал, но все равно здесь бы не оставил! У любого увел бы, но не у своих друзей! – Мурман обернулся к красоткам, махнул рукой. – Девчонки, идите сюда!

Матвей, приходя в себя, вскочил из-за стола и шагнул навстречу, Мурчик прав, Мальков вел себя как кретин. Сейчас девушки обидятся на невежд и уйдут!

Но к его удивлению, рыжая, а за ней и темноволосая сделали несколько шагов вперед, где их и подхватил шустрый Мурман. Он взял девушек под руки и подтолкнул обеих к Малькову.

– Девчонки, это Матвей, Это Шон. Вручаю вас им и убегаю! Если сказал, что-то обидное, приношу свои извинения, у меня от такой красоты просто мозги кипят! Давай, Матвей, забирай своих девушек, уводи, сажай за свой стол, у меня уже сил нет, рядом с ними стоять! Все ребята, хорошего вечера вам!

Мурман вышел, хохотушки, весело переглянувшись, покачали головами.

– Ну, что кавалер, раз ваш товарищ сказал, чтобы мы садились за ваш столик, ведите – темноволосая подставила Матвею локоток.

Матвей тут же воспользовался предложению и подхватил девушку под руку.

– С удовольствием! – Мальков чувствовал, что его улыбка растянулась до ушей, но ничего не мог поделать. – Только об этом и мечтаю!

– Инна, ты что? – Смутилась ее подруга. – Это же была шутка!

– Да ладно тебе Анжела, – мотнула головой Инна, опираясь на руку арбалетовца. – Ты же повеселиться хотела, вот и веселись!

– Анжела, представляете, что будет если вернется Мурман, а вы будете сидеть не за нашим столиком? – Добавил Матвей, подставляя рыжеволосой вторую руку. – Вам не жалко ресторан? Хотите устроить локальный Армагеддон?

Первой звонким смехом рассмеялась Инна, следом не выдержала Анжела.

– Ладно, будь по-вашему! – Махнула та рукой. – Ох Инка, если что, буду тебя во всем винить.

– И что мы стоим? – Инна повернула к Матвею отливающее белизной лицо. И вновь его поразили изумительно яркие серо-голубые глаза девушки. От таких было невозможно оторвать взгляд, они завораживали! И все же Малькову пришлось взять себя в руки, не стоять же посреди зала?

– Прошу, – Арбалетовец, под удивленные взгляды гостей ресторана, повел красавиц к своему столу.

Мальков даже не заметил, как официанту удалось так быстро заново сервировать стол. Будто еще несколько минут назад здесь и не гуляла веселая компания. Свежая скатерть, чистые приборы, новые винные бокалы. Только сидевший и тихо сходящий с ума от калейдоскопа сочинской ночной жизни, ничего не понимающий Шон оставался тем же.

– Девочки, знакомьтесь, это Шон Кейси, сотрудник МОАЗ, американец.

– Ух ты, теперь в Сочи и американцы приезжают? – Удивилась Анжела.

– Шон, это Инна, – не отпускаю свою спутницу, сообщил Матвей. – А это Анжела.

Кейси быстро встал, отодвинул стул для Анжелы.

– А еще говорят, что в Америке уже не осталось галантных мужчин! – Заметила Инна.

– Правильно говорят, – Матвей повторил действия Шона, но уже со стулом Инны. – Это мы уже здесь его отесали!

– Я не тесайт! Меня не тесать! – Возмутился Кейси.

Мальков заметив, как американец старательно втягивает живот, выпиравший от обильного ужина, сразу вспомнил о своих обязанностях.

– Девочки, что пьем? Вино, шампанское…

– Виски, – махнула рукой Инна, заметившая бутылку Джонни Уокера на столе. – Вот этот как раз подойдет.

– Инна, ты что? – Округлила глаза Анжела.

– Шампанское пили на твоей свадьбе, а в день развода, будем пить виски! – Инна внимательно посмотрела на подругу. – Наконец закончилась твоя долгая ошибка.

Анжела, растерянно вздохнув, махнула рукой.

– А давай! – Решила она. – Побыла верной домашней кошечкой, хватит, пора и…

– Поблудить! – С невинным выражением лица, подсказала Инна.

Все засмеялись.

– Бессовестная, – слегка покраснела Анжела, но при этом лукаво стрельнула глазами на Шона. – Я хотела сказать…

– Погулять?

– Инна! А, впрочем, кто мне теперь указ? Бывший муженек? Да пошел он! – Анжела посмотрела на Матвея. – Так, а кто у нас наливает?

– О, это по-нашему! – Мальков открыв бутылку, – наконец дошла очередь и до «Джонни Уокера» – оглядел стол. – Надо официанта попросить принести стаканчики и лед.

– Да бог с ним, потом принесет, первую давайте так, как есть, – Инна придвинула водочную стопку. – Мы в России, здесь нужно быть проще!

Мальков спорить не стал, налил.

– За прекрастный дам! – Пафосно предложил Кейси, поднимая рюмку вверх.

Пряча улыбку, все остальные дружно выпили. Американец, удивившись такой оперативности, выпил следом.

– Скажите, Шон, а чем вы занимаетесь? – Спросила Инна. – Если не секрет, конечно.

Кейси вопрос застал пережевывающим закуску. Он кивнул, кадык дернулся вверх-вниз, после чего американец смог ответить.

– Наш… наша, – начал мямлить Кейси, но затем, встрепенувшись, показал на Малькова. – Вот он пусть расскажет! Я плёх говорить русский, Матвей хорошо.

Арбалетовец удивленно посмотрел на Кейси, затем на девушек, махнул рукой и улыбнулся.

– Чтобы не загружать ваши прелестные ушки, буду краток. Шон представляет МОАЗ, организацию, созданную под эгидой ведущих космических держав с целью предотвратить гибель всего человечества. Не секрет, многие ученые считают, жизнь зарождалась не на земле, первые споры сюда занесли именно астероиды. Кто-то полагает, что нас, людей, создал бог, кто-то благодарит за это эволюцию, кто-то инопланетян. Как было на самом деле, не знаю, при зарождении человечества не присутствовал.

– Вот! – Кейси протянул руку к бутылке, немного промахнувшись, схватил ее, благо квадратный корпус не давал ей выскользнуть. Изобразив бутылкой что-то, что можно было истолковать, как прилет космического корабля, налил золотистую жидкость в рюмку Анжелы. – Прилететь, семенить Земля нами, энд лететь далеко! Дальше.

– Шон, дай я помогу. – Матвей забрал бутылку из рук Кейси, налил Инне, себе и моазовцу.

– А здесь, что вы делаете? – Не унималась Анжела. – В Сочи?

– Как я уже говорил, эта организация с дурацким названием МОАЗ, вроде как создана для защиты от летящих к Земле астероидов, – продолжил Мальков. – Они хотят разместить по всей Земле астролокаторы, позволяющие заглядывать в дальний Космос. Для нас, на нашем уровне развития, дальний Космос. Эти станции должны нас вовремя предупредить о приближении опасных для жизни на Земле больших астероидов, которые потом, эти местные джедаи будут уничтожать. И не спрашивайте как именно они будут это делать, мне кажется, они сами этого не знают.

– Ой, как интересно! – Захлопала глазами Анжела.

– Но, наверное, не только астероиды? – Предположила Инна. Мальков с удивлением отметил, в ее глазах виделось, девушка прекрасно понимает, о чем идет речь. – Вы же будете сбивать не только астероиды.

– Натюрелл! Конечный! – встрепенулся Кейси и оглядел стол. – У всех есть налить? На здоровье!

Не дожидаясь остальных, Шон выпил.

– Убила бы! – Тихо пробормотала Инна.

– Кого? – Так же тихо спросил Мальков.

– Тех идиотов, кто учит иностранцев этим глупым тостам. Такое впечатление, что перед отъездом в Россию они старые боевики с Джеймсов Бондом смотрят. Ладно, за здоровье, так за здоровье.

Рюмка девушки коснулась рюмки Матвея, затем Анжелы.

– Выпьем, ребята, за наших защитничков. – Добавила она, иронично косясь на Кейси, сидящего с гордым видом.

– А скажите, мистер Шон, – не закусывая спросила Анжела, – где вы так научились говорить по-русски? Если бы Матвей не сказал, я бы даже не подумала, что вы из Америки.

– Анжела, это не есть правильно. – Моазовец отрицательно помахал длинным пальцем перед лицом девушки. – Не надо сказать… говорить мне… мистер. Я хотеть ты говорить ты! Как они!

Кейси показал пальцем на Матвея и Инну.

– Не вопрос, – белозубо улыбнулась Инна. – Давайте выпьем на брудершафт и все будем на ты!

– Инна? – Хлопнула глазами Анжела.

– Что Инна? Кто сегодня развелся, я или ты? Кому сегодня веселится положено? – Девушка повернулась к Малькову. – Матвей мы пьем на брудершафт или нет?

– Конечно, пьем! – Мальков вновь налил. – На брудершафт!

Выпили, стараясь соответствовать шутливой обстановке, что старательно создавала его соседка, Мальков, вставая повернулся к Инне, он планировал, что все кончится банальным касанием подставленной щеки, но вдруг почувствовал, как ее тонкая, но сильная рука, тянет его голову ниже. Мягкие губы девушки встретились с его губами, они требовали совсем не дружеского поцелуя. Матвей отказываться от представившейся возможности не стал.

Инна держала его секунд пять, но Мальков вошел в раж. Если сочинская красотка тестирует его на слабо, то сама же и проиграет. Поцелуй затянулся секунд на пятнадцать. Матвей понимал, что поступает неправильно, что они в общественном месте, где совсем не следует терять голову, но как же это было сладко, терять голову вместе с такой необыкновенной женщиной!

– Ну вы ребята и даете! – С испуганным восторгом констатировала Анжела, едва они разорвали объятия. – Инка, я тебя такой впервые вижу!

Ответить Инна не успела.

– Вот я же говорил, она шлюха! – Скрипучий неприятный голос с явственным московским растягиванием слов, неприятно вернул Матвея на землю. – Не успела развестись, а уже обнимается с какими-то щеглами!

Мальков, стоявший спиной к говорящему, обернулся.

В двух мерах от него, нетрезво покачивался невысокий худой мужчина, лет тридцати пяти, сорока. Ничем не примечательный, среднего сложения, темноволосый с ранними залысинами высокого лба, интеллигентное, отяжелевшее от выпитого вытянутое лицо с крупным хрящеватым носом, такого встретишь в толпе, пройдешь и не заметишь.

– Валера прекрати, ты пьян! – Громко сказала Инна, но тот, кого она назвала Валерой, в ее сторону даже не повернулся.

– Анжела, вот ты… конченная, а еще меня в измене обвинила, дом отсудила! – Продолжил незнакомец. – Я же тебя просил, дай мне шанс! А ты… ты… твари, вы все!

– Пасть закрыл и пулей отсюда! – К бывшему мужу Анжелы подошел здоровенный охранник. – Здесь бузы не будет, еще слово и в стоматологии все оставшиеся бабки оставишь!

– Попрошу на выход! – Еще одна широкая спина в форме охранника отделила бузотера от столика Малькова. – Вам здесь не рады.

Мальков, до которого, наконец, дошло происходящее, стал выбираться из-за стола.

– Не смей, – Мальков почувствовал, как на его руку легла рука Инны. – Он неплохой человек, просто так у них получилось, не нужно драк. Это будет неправильно. Пожалуйста, не вмешивайся! Сейчас эти, – девушка кивнула на охранников, – все решат.

И действительно, когда он вновь посмотрел в сторону дебошира, того в зале уже не было, а оба секьюрити стояли спиной к залу и что-то говорили кому-то в коридоре.

– Козел! Дебил, не мог не припереться! – Прошипела Анжела. Ее кукольное личико исказилось злобной гримасой, на миг Матвею показалось, что он видит женщину значительно старше той, что он знал, как Анжелу. – Весь вечер испортил!

– Анжела успокойся, – попросила Инна. – Не сложилось у вас, но не нужно доводить до вражды. Я уже говорила тебе, если у вас развод, это не значит, что Валера автоматически станет и моим неприятелем. Научитесь жить параллельно друг другу.

– Как ты со своим? Извини, я так не умею! – криво усмехнулась Анжела. – Нет уж, отрезала, так отрезала.

Прерывая неприятный разговор, Инна встала.

– Матвей, ты почему не приглашаешь даму на танец? – Спросила она у Малькова.

Танцевать арбалетовец не то, чтобы любил, проще сказать, умел. В очередной раз, вознеся благодарность отцу с матерью, Матвей повел свою спутницу к танцполу.

Предусмотрительность родителей пригодилась. Смело и уверенно ведя свою спутницу, Матвей чувствовал, как чутко отзывается ее сильное тренированное тело. Инна практически не уступала ему в чувстве ритма, а в умении безоговорочно превосходила. Насколько велико превосходство она не показывала, но Мальков ощущал, стоило ему чуть ошибиться, как партнерша тут же незаметным движением подхватывала ошибку и превращала ее в новое движение, новое па, новое скольжение.

Увлекшись, они не уходили с танцпола один танец, другой, третий. Быстрый, медленный, еще более медленный. К танцевальной площадке стали подходить удивленные неурочным представлением посетители ресторана. Бросив еду и напитки, они кольцом окружили танцующих, втайне считая, что это администрация заведения, дабы поднять посещаемость пригласила профессиональных танцоров. Послышались робкие хлопки, затем, в такт музыке стали хлопать почти все.

Не остались в стороне и музыканты, не понимая откуда здесь появились такие мастера, с интересом глядя на умелую пару, они сами вошли в раж, в ресторане зазвучал прославленный «Свай». Знаменитый и давно обожаемый Мальковым!

С первых же аккордов ему живо вспомнились кадры видео, где великий и еще молодой Фрэнк Синатра вальяжно держа в руке стакан виски, исполнял этот свинг, чем сводил с ума переполненный экзальтированно визжащими молодыми девчонками зал. Спиртное, снявшее шок ужасных событий, волшебная музыка, чарующий баритон певца, но главное – ошеломительно красивая женщина из другой, не доступной ранее Матвею реальности, в его руках, вызвали сумасшедший коктейль эмоций! Эмоций, открывающих Матвею иные реальности, иные ощущения, он уже не слышал ничего, только голос певца, не видел ничего, кроме светлых серо-голубых глаз, не ощущал ничего, кроме сильного и одновременно податливого тела желанной женщины в своих руках. И от этого ноги, руки, да все тело стали жить своей собственной жизнью. Жизнью, где нет условностей, где нет рамок и правил, есть музыка, есть желание и есть навыки, полученные многочасовыми тренировками. Жизнью, где есть только он и Инна…

К сожалению, или к счастью, все имеет конец, кончилась и песня. Едва звуки музыки стихли, в зале разразился гром аплодисментов, все кто был этим вечером в ресторан, встали и восторженно захлопали, выражая восхищение танцем очаровательной пары. Хлопали все, не только посетители, но и те, кому этого делать было не положено – официанты, музыканты и даже повара и их помощники, вышедшие посмотреть на небывалое зрелище.

Опьяненный выпитым, музыкой, а главное той волшебно-восхитительной женщиной, что все еще оставалась в его руках, арбалетовец замер, он молился, чтобы это чудо не кончалось, чтобы тот миг, когда ему придется выпустить из рук тонкую талию, никогда не наступил! Не будущий ни разу религиозным, сейчас он готов был присягнуть любому сверхсуществу, лишь бы тот остановил время!

Как ни странно, но небеса услышали его, видимо зачлись муки пережитых дней, но вдруг все завертелось в еще более ошеломительной карусели! Сияющие глаза Инны стали еще ближе, сделав шаг вперед и закинув длинные тонкие руки за шею Малькова, она, прижавшись, впилась в его губы коротким, но все говорящим поцелуем. И если первый, тот, что был после брудершафта, можно было назвать оценочным, проверкой на слабо, выдержит ли Матвей, не испугается вызова, то теперь это был жаркий поцелуй женщины, пребывающей в восторге от своего партнера.

Аплодисменты загремели еще громче.

– Пойдем, – Белоснежная полуулыбка в меру пухлых губ, обещающий взгляд, резкий, взметнувший волосы, поворот аккуратной головки и теплая ладонь, нежными пальцами, потянувшая его за собой… Мог ли Мальков поступить иначе и не пойти за ней?

Объятия, начатые в танце, продолжились в лифте, увозящем их в номер Матвея. Мальков ощущал себя в каком-то раздвоенном мире. В одном он взрослый и уже обладающий определенным опытом ответственный человек, понимающий, что так вести себя настоящее мальчишество. Он не должен был целоваться в ресторане, не должен был оставлять подвыпившего товарища одного и уводить почти незнакомую женщину в свой номер. Он понимал, что совсем не знает Инну, не знает кто она, свободна или замужем, даже фамилию ее не знает! В другом, в том мире, что сейчас был ближе арбалетовцу, побеждал Матвей, считающий, что эти все рассуждения, все правильные слова, все приличия, все, что стоит на пути к этому божеству в его объятиях, идут к чертям собачим! Он хочет эту красавицу, он опьянен ею, он счастлив сжимать в руках эту сильную, но податливую плоть. Целовать эти губы, глаза, волосы, наслаждаться гибким как у кошки телом, гладить открытые коротким платьем бесконечные ноги и тискать упругую грудь юной богини! Но главное, главное, это тонуть в этих необыкновенных, будто подсвеченных изнутри, светлых глазах…

Да боже, что еще сейчас может быть важнее, чем обладание этой богиней, дрожащей ответным нетерпением в его объятиях?

* * *

– Да, Инна, дала ты оторваться! Вот теперь местным кумушкам будет о чем говорить! – Молодая женщина обессиленно упала на подушку. – Прощай моя репутация, теперь покачусь по наклонной…

Матвей не отвечая прижал ее к себе.

Инна шутливо закрыла лицо ладонями.

– Признавайся, чем меня опоил? Что сделал, на какую кнопку нажал, что у меня все барьеры упали? Клянусь, любой, кто меня знает, не поверит, что я могу вести себя так, как сегодня вечером. Признавайся, что подмешал мне в виски, что я совсем голову потеряла! Боже, что теперь люди говорить будут?

Улыбнувшись, довольный Мальков наклонился над девушкой, поцеловал один пальчик, другой, господи, да он ее всю готов целовать, что за очаровательное чудо в его постели?

– Тебе это важно? – спросил он.

– Что? То, что скажут? – Инна шутливо раздвинула пальцы руки, что прикрывала лицо, и на Матвея глянул блестящий глаз. – Или ты о том, что только что было?

Мальков помедлил с ответом.

– Да в принципе и то и другое. – Признался он.

– А тебе это важно? – Спросила Инна, делая ударение на втором слове.

Мальков улыбнулся.

– Как одуряюще от тебя пахнет, – Мальков провел рукой по ее волосам, спустился к затылку, к тонкой шее. Поцеловал в губы. Почувствовав, как в нем вновь разгорается желание, притянул Инну к себе. – Мне все в тебе важно!

Резким движением отстранился, уже хотел повторить пройденное совсем недавно, но Инна вдруг остановила его.

– Что это у тебя? – Брови Инны нахмурились, рука коснулась груди Малькова.

– Проверь, – ухмыльнулся Матвей, ощущая, что уже готов к бою.

– Погоди, я не о том. Вот это что? – Инна еще раз показала на грудь Малькова.

Матвей, удивленно опустив глаза, заметил в середине своей грудной клетки большое темное пятно. Странно, он мог поклясться, что еще недавно этого пятна не было.

– Да черт его знает, – отмахнулся он, – синяк какой-то!

– Нужно посмотреть…

– После!

Не оставляя шансов лежащей под ним женщине, Матвей вошел в нее. Инна мгновенно отозвалась, выгнув спину, сладко застонала.

– Нужно посмотреть, – простонала она, – нужно…

Посмотрели они уже потом, когда вдвоем забрались под душ.

– Хоть теперь не мешай, – попросила Инна, отбиваясь от рук Малькова. – Смотри, мне кажется… Нет, точно, оно у тебя опухает! Вон видишь, как подушечка становиться.

Матвей опустил голову. Дурацкая гематома на месте, никуда не ушла. Ах, да, она стала больше, еще днем, когда мылся в ванной комнате палаты Рыбина, эта гематома была меньше и не такой темной, как сейчас. Недоумевая, еще раз коснулся пятна. А больно, черт возьми… Вот ты черт, синяк оказался весьма болючь, раньше, не смотря на занятия травмоопасными видами спорта, таких у Матвея не было.

Мальков вздрогнул, он вдруг вспомнил, что именно в это место ему прилетело на плато! Опять это плоскогорье, ну не хочет оно отпукать Матвея! Настроение скакнуло вниз.

– Это синяк. – Ответил он Инне.

– Какой синяк, можно подумать, я синяков не видела! У самой после тренировок их не сосчитать!

– У тебя женские синяки, – Мальков нежно провел рукой по торчащему соску левой груди. Потом подумал, что поступает не справедливо по отношению к правой груди, губами провел по ней.

– Матвей, прекрати, ты меня с ума сводишь!

– Ты меня тоже, – тяжело дыша, признался Мальков, продолжая покрывать поцелуями гибкое тело, он спускался все ниже и ниже…

– Матвей!

– Что это у тебя? Какая симпатичная татуировка! – Мальков провел рукой, стирая капли воды, они мешали рассмотреть наколку. – Какая красота!

– Нравится? – промурлыкала Инна.

– Обалденная! – Малько провел рукой по стилизованному в духе картин Валеджо ростовому портрету обнаженной Инны. Сходство было ошеломляющим, от восхитительного лица с тонкими чертами, до идеального стройного и теперь уже так знакомого Матвею ухоженного тела. Единственно, что отличало маленькую Инну от большой, были непропорционально большие и мощные перепончатые крылья летучей мыши, широко распахнутые за спиной женщины.

Казалось татуировщик, создавая такие крылья хотел изобразить женщину-вампира, внушающее ужас и отвращение существо, но ангельское личико перечеркивало все усилия и перед редким зрителем допущенным к телу прелестницы представала иная Инна, – безумно восхитительная, сильная и смелая красавица, обрётшая способность летать.

Талантливый художник сумел раскрыть многогранность натуры, показал ее сразу со множества сторон – в крылатой женщине ощущались одновременно сила и женственность, агрессивность и кротость, красота и неумолимая суровость, как это ему удалось, Мальков не постигал, он мало смыслил в живописи, о чем часто сожалел, но то, что перед ним шедевр, понимал и принимал безоговорочно. Он был уверен, выставь такую картину в художественной галерее, и ни один не уйдет равнодушным. Даже, если будет помещена туда отдельно от божественного тела, на котором она сейчас жила.

– Класс! – Вырвалось у Малькова. – Офигенно сделано! Красиво до жути!

– Модель такая! – Смех Инны разлился звонким серебристым колокольчиком. – Видел бы ты другие работы этого мастера.

– Не, я эту хочу, – Матвей вновь стал целовать тело своей женщины. Спускаясь все ниже, поцеловал ту Инну, что была Летучей Мышью.

– Подожди, я не могу уже! – Застонала она.

– Я тоже!

– Мальков подхватил Инну на руки и, не давая вытереться, мокрую понес в постель.

– Но после, ты мне все расскажешь! – Сдаваясь, потребовала она. – И про синяк тоже!

– Конечно, – пообещал Мальков, – Все расскажу! Потом…

Глава 21

Утром Матвей проснулся от требовательного стука в дверь.

Подниматься не хотелось, такой бурной ночи любви у него еще не случалось, даже подобной не было, все, что происходило ранее, бледная тень этой. Потому и не желал открывать веки, казалось, открой глаза и сказка, случившаяся несколькими часами ранее, исчезнет, испариться как сон и ему останутся только сладкие воспоминания.

Не глядя, провел рукой, Инны рядом не было.

Стук в дверь повторился.

Матвей недовольно посмотрел в сторону выхода, кого там нелегкая принесла? Что за манера греметь с раннего утра? Он оплатил номер и имеет право отдохнуть, не нужно его тревожить.

Снова забарабанили в дверь, на этот раз кулаком. Это Малков воспринял как наглость, это был вызов.

Быстро вскочив, поискал плавки. Не найдя, куда он вчера их закинул, натянул джинсы на голое тело. Черт с ними, разберется с дебоширами, найдет, сейчас бы замком застежки себе ничего не прищемить!

Не надевая рубашку, открыл дверь. Перед ним стоял Шон, за его спиной двое неизвестных Матвею рослых крепышей в летней форме МОАЗ – серо-зеленые футболки с короткими рукавами и ссуженные книзу брюки из легкой прочной ткани с множеством карманов той же расцветки. Нравится дизайнеру МОАЗ такая комбинация цветов, у них даже контейнеры такие.

– Какого черта? – Набычился Мальков. – Шон, ты уху ел?

– Матвей, нам надо нужно говорить. – Лицо Кейси было хмуро и предельно серьезно.

– Вас трое, нужно поговорить, между собой и поговорите. – Ответил Матвей фразой из анекдота.

– Матвей, ты обмануть меня! Ты есть обманщик! – Завопил Кейси, его лицо мгновенно покраснело.

– Иди проспись! – Отмахнулся Мальков. – Мне сейчас вот только твоих дурацких глупостей не хватало!

Он хотел закрыть дверь, но тот, кто стоял справа от Кейси, подставив ногу в высоком башмаке, не дал этого сделать.

– Шон, скажи этому недоумку, что я его башку продырявлю! – На английском языке прорычал моазовец, доставая пистолет.

«Глок», узнал Мальков, он часто видел эту модель в американских фильмах.

– Люк, прекрати размахивать оружием! – Тоже на английском вступил в разговор третий моазовец. – А ты, Шон, я же говорил тебе, без истерик! Ты зачем разговор в конфликт превратил? Можно было…

– Боб, этот поганец, – Кейси, с красным лицом и шеей, показал длинным пальцем на Малькова, – подло обманул меня.

Этого Матвей стерпеть не мог.

– Это когда я тебя так подло обманул? – Спросил он, стараясь, чтобы его английский звучал не с таким ужасным акцентом, как это оценивала учительница. – Объяснись, пожалуйста.

Моазовцы переглянулись.

– А ты не сообщал, что он говорит на английском! – Люк посмотрел на Кейси.

– Да откуда мне знать, что он его знает? – Возмущенно заверещал длинный Шон. – Он обманывал меня все это время!

– Какие ко мне вопросы? – тихо, но с угрозой в голосе повторил вопрос Мальков. – Я слушаю.

Кейси протянул раскрытую ладонь, на ней лежала флэшка. Та самая, что Матвей вчера купил в салоне связи.

– И что? – Мальков пожал плечами. – Может, обойдемся без театральных эффектов, и ты все по-человечески объяснишь?

Матвей продолжал говорить, пусть и бьющим по ушам акцентом, но по-английски. Косяков за собой не чувствовал и хотел, чтобы спутники Кейси все слышали и понимали.

– Мы с тобой договорились, я вызвал своих коллег, они прилетели…

– Повторяю вопрос – ко мне какие претензии? – прорычал Мальков.

– Шон хочет сказать, что это устройство не работает! – Боб взял разговор в свои руки и показал пальцем на флэшку, что все еще лежала на ладони Кейси. – Она не работает.

Брови Малькова полезли вверх, вот черт, только этого ему не хватало.

– Ты меня обманул!

Длинный палец ткнул в грудь Матвея, отчего тот поморщился.

– Шон, руки держи при себе, отломаю! – Зарычал арбалетовец, морщась от боли.

– А что это у тебя на груди? – Белесые брови альбиноса поползли вверх.

– Это от общения с тобой мой разум кипит и наружу рвется! – Буркнул Мальков на русском, поискал, нашел и надел майку. Видя, что Кейси и его коллеги продолжают непонимающе смотреть на него, добавил на английском: – Видишь, в голове уже места нет, твои глупости принимать, вот мозги уже изо всех щелей поперли! Мог же по-человечески сказать, я бы тебе еще сто таких записал!

– Матвей, подождите, я вижу, произошла ошибка, – примирительно выставив руки, проговорил Боб. После слов Малькова, напряжение на его лице спало. – Из ваших слов, я понял, что у вас есть копия?

– У меня есть оригинал. – Уточнил Мальков. – Я вчера пообещал вот этому длинному запись. Купил такую же флэшку. Там же в магазине. В салоне сотовой связи, если точнее. Попросил сделать копию. Эту копию подарил Шону. Признаюсь, не проверил, был уверен, что все работает.

– Теперь понятно. – Боб Кивнул. – Что же, вы отдаете нам оригинал, мы будем считать, инцидент исчерпанным.

– Что значит отдаете? – Глаза Матвея полезли на лоб. – Вы хотели сказать, сделать вам копию?

– Я сказал то, что хотел сказать! – Резко ответил Боб, протягивая руку. – Флэшку с оригиналом! Быстро!

Матвей дернулся вперед, но ему в грудь уперся ствол «глока». Когда только этот чертов моазовец успел достать оружие?

– Боб дай я им займусь! – Попросил Люк. – Он у меня живо запоет.

Боб продолжая держать пистолет у груди Малькова, презрительно осмотрел комнату.

– Зачем он нам? Сами возьмем! – Решил Боб, нанося короткий резкий удар рукоятью «глока» под ухо Матвея, сразу под основание черепа.

* * *

Пришел в себя Мальков от того, что кто-то плескал воду ему в лицо. Открыл глаза и обнаружил себя лежащим на полу со скрученными назад руками. Оглянулся, на запястьях пластиковые наручники.

– Боб, он очнулся! – Сообщил Шон. Кейси стоял на коленях перед Мальковым, держа в руках полупустой стакан с водой. – Говори, где флэшка.

– Вы лядь уху… ели? – Опешил Мальков. – Немедленно развяжите меня!

– Где флэшка, придурок? – Кейси хлестко ударил ладонью по лицу Малькова. – Жить хочешь, отвечай на вопрос! Говори! Быстро!

Арбалетовец почувствовал кровь во рту, ему рассекли щеку о зубы. Ну уроды, да они в своем уме? Судя по разгрому, что царил в гостиничном номере и брошенной на пол сумке, моазовцы уже все обыскали. Неужели не додумались в карманах джинсов посмотреть? Мальков непроизвольно посмотрел вниз. Передние карманы белели вывернутой изнанкой, на полу валялись смятые купюры, значит и здесь смотрели.

– Повторяю еще раз, где флэшка? – Кейси наклонился над Матвеем. – И на этот раз тебе лучше ответить. Если я спрошу еще раз, у тебя мозги точно закипят!

– Постой, Шон, а что если эта баба унесла флэшку? – Предположил Боб. – Говорил же, не надо ждать, нужно брать обоих!

«Эта баба» – Малькова чуть не подбросило! А ведь альбинос прав, не зря же Инна чуть ли не всю ночь, спрашивала его о событиях на плато. Ну положим не всю ночь, были и перерывы, но все остальное время… «Ох, какой ты смелый, ой, я бы и минуты так не смогла! Ах, вот это жуть!» Ну не так, конечно, выспрашивала тоньше, но по итогу, смысл общения был именно таков. Получается, Инна вытянула из него информацию, стащила флэшку и смоталась? Похоже на то! Ну не лопух он, а? Но Инна, Инна, вот же стерва!

Матвей поймал себя на мысли, что даже теперь он продолжает восхищаться красоткой и не может сказать о ней какую-нибудь гадость.

– Инна ночевала у тебя? – Спросил Кейси принюхиваясь, но тут же ответвил сам себе. – Ну да, как же иначе…

– Телефон девицы? – Потребовал Боб. – Ее адрес?

– Наш адрес, не дом и не улица! – Ухмыльнулся Мальков, вспоминая песенку, что любили его родители, а он запомнил слова. – У нее адрес, весь Советский Союз! Не знаю я адреса! И телефон не знаю!

– Врешь! – Истерично завопил Кейси. – Она как кошка к тебе прилипла, она должна была сказать свой телефон!

– Шон, не ори, внимание привлечешь! – Одернул альбиноса Боб, поворачиваясь к третьему члену команды. – Что Люк, чего дергаешь, чего хотел?

Молчавший до этого времени Люк, протянул Бобу какую-то бумажку.

– Это что? – спросил моазовец.

– Это у него в кармане было, – ответил Люк.

– Шон, посмотри. – Приказал Боб.

Кейси повертел смятый комок, тщательно расправил, затем, проведя ладонью, разгладил.

– Это чек. – Презрительно дернул уголком рта. – Салон какой-то… «Трембита». А, это тот самый салон связи, что мы недавно проходили мимо.

– Салон связи? Чек? Так он действительно покупал там флэшку? – Боб вопросительно посмотрел на Кейси, затем на Матвея.

Мальков пожал плечами, он им об этом говорил, но они же твердолобые супермены!

– Шон, быстро в салон, может они восстановят флэшку! Или может у них сохранилась наша информация, может они перезаписывали не напрямую, а вначале на собственный диск, а уж потом на флэшку. Все, давай, мы на телефоне!

– Шон, если получится восстановить, сделай и мне копию, мне для института нужно! – Крикнул вслед Матвей. – И ты, как тебя там, Боб, наручники снимай. Давай, шустрее!

Боб бросил презрительный взгляд на пленника, затем отвернулся.

– Ну нет, так нет!

Мальков протянул ногу под стоявший рядом стул, легко подбросив его вверх, с силой пнул подошвами обеих ног в летящий предмет мебели, так что тот снарядом ударил в окно. Зазвенев разбитыми стеклами, стул полетел на улицу.

Моазовцы растерянно переглянувшись, вскочили. Люк, выхватив пистолет, вопросительно посмотрел на Боба. Тот, скрипя зубами покачал головой. Убийство им сейчас совсем не нужно. Смерть Малькова сразу после всего того, что произошло на плато, автоматически делает Кейси единственным свидетелем, к которому будет привлечено все внимание. До конца следствия его могут не выпустить из России, а им это зачем? Нет, необходимо оставить русским хоть одного своего свидетеля, вот его пусть хоть с применением спецсредств допрашивают.

– Уходим! – приказал Боб.

Люк быстро оглядел комнату, протер простыней ручки кресел, стол, дверную ручку.

– Все, время вышло, пошли! – Боб шагнул за дверь.

– Эй, придурки, руки развяжите! – Крикнул им вслед Мальков. – Я вас потом за это не так сильно бить буду!

Вздрогнув, Люк остановился в шаге от двери, повернув только голову, обернулся. На мгновение Матвею показалось, что на него смотрит вместо круглого зрачка человека вертикальная щель змеи!

– Люк! – Вновь закричал Боб. – Быстро, времени нет!

Моазовец, недовольно скривившись, скрылся в коридоре.

* * *

Но долго пребывать в одиночестве Малькову не пришлось. Первой на шум прибежала невысокая полная горничная. Увидев погром в номере, она, не обратив внимания на наручники на руках постояльца, завопила так, что у Матвея зазвенело в голове.

– Це що ж ви тут створылы? Це у що ви мий номер перетворылы! Та це ж терор! Це кошмар! Ой матуси, боже ж мий, як таке людына… Ой я ж так не можу, я директора поклычу!

Горничная убежала, вместо нее через пару минут вбежали два парня в ливреях швейцаров. Глаза у них забегав по номеру, уже подсчитывали какую сумму они предъявят дебоширу, но тут к ним присоединился полный лысеющий мужчина лет пятидесяти в светлой рубашке с короткими рукавами, светлых брюках и в белых, парусиновых туфлях-мокасинах.

– Что здесь происходит? – Спросил он, глядя на Малькова.

– Да как обычно, загулял гражданин, – Скривился один из швейцаров, тот, что повыше ростом. – Иосиф Семенович, вы же знаете этих гавриков. Приедут, напьются до белочки, потом окна бьют!

– Случилось нападение на вашего постояльца, – Матвей понял, что нужно брать дело в свои руки, а то эти деятели его еще за ремонт заставят платить. – Я думал у вас здесь приличное место, а у вас грабители по коридорам гуляют!

Мальков повернулся так, чтобы максимально обозначить свои руки в наручниках.

– Паша, вызывай полицию! – Приказал Иосиф Самуилович. – Быстро, быстро, не стой! И ты Игорь, почему здесь? Я спрашиваю, что ты здесь делаешь? Давай, возвращайся на свое место и работай!

– Ёся, не кричи тебя в коридоре слышно!

Если что-то еще в этом сумасшедшем городе могло удивить Матвея, то это только появление Инны. Одетая во все тоже коротенькое черное платье, молодая женщина влетела в номер Малькова. За ней неотрывно следовал невысокий сухонький старичок в застегнутой на все пуговицы светлой рубашке с длинными рукавами, темных брюках с манжетами и босоножках с множеством дырочек.

– Иосиф, что здесь происходит, почему Матвей в таком виде? Немедленно сними с него эту мерзость! – Инна, повернувшись к толстяку, голосом способным заморозить, спросила: – Я не ясно сказала?

Инна брезгливо махнула в сторону наручников.

– Инна Витальевна, я здесь ни при чем! – Залепетал толстяк. – Я вообще только зашел! Я…

– Наручники! – Глаза Инны недобро сверкнули. – Быстро!

– Да-да, конечно! – Иосиф Семенович быстро пошел к Матвею, но пройдя два шага, остановился. Повернувшись, он прижал маленькие толстые ручки к груди и затряс пухлыми щеками. – Но Инна Витальевна… у меня нечем открыть! Я… Вы… у меня нет…

Муки Иосифа Семеновича прекратило появление еще одного персонажа. Это был Сенцов.

– Я смотрю, Мальков, вы все еще продолжаете искать себе приключения? – Флегматично спросил он. – А вы, Инна Витальевна, как здесь оказались?

– Паша, не думай, тебе не идет, – недовольно огрызнулась Инна. – Сними с Матвея наручники.

– С Матвея?

Фээсбэшник вопросительно поднял бровь, но видя, что у Инны совсем не игривое настроение, достал из кармана складной нож. Резким движением выщелкнув лезвие, разрезал пластиковую ленту.

– Разве это наручники? – Сенцов презрительно посмотрел на остатки пут. – Весь интернет полон роликами как избавляться от этого барахла. Не видели вы настоящих наручников. Кстати, есть умельцы, кто металлические наручники рвет! Не пробовали, Мальков?

Матвей, поднявшись с пола, отрицательно мотнул головой.

– Вот, оставьте себе на память, – Павел Петрович бросил пластиковые обрезки на кровать Малькова. – Только не потеряйте, будут вам уроком. При вашей активности, вам бы действительно некоторые навыки не помешали бы.

Вместо Матвея, обрезки пластика собрала Инна, закинула их в сумочку.

– Кто это сделал? Не твой ли дружок Шон Кейси? – Спросила она.

– Он самый, – признался Мальков. – К нему еще двое его коллег приехало…

Инна не ответила. Обвела взглядом номер, посмотрела на Сенцова, тот уже отошел в сторону и с кем-то говорил по телефону, остановилась на толстяке.

– Ёся?

– Конечно, Инна Витальевна, все будет сделано! Вашего… гостя мы переселим в другой номер. Все за счет гостиницы. – Директор «Шахрезады» взмахнув руками, стал пятиться к выходной двери. – Ну, вы здесь заканчивайте, я буду у себя.

– Инна Витальевна, – вмешался закончивший говорить по телефону Сенцов, – вы здесь по какому делу? А то Валентин Владимирович Рыбин хотел поговорить с этим искателем приключений на свою задницу!

– Уже доложить успел? – Усмехнулась Инна. – Хорошо, скажи, что приедем, но чуть позже. Я попросила Бориса Моисеевича осмотреть Матвея. Меня весьма беспокоит его травма, нужна консультация специалиста.

Павел Петрович недоуменно посмотрел на нее, затем на Малькова.

– Инна Витальевна, вы, когда успели его травмы рассмотреть? Парень первый вечер в Сочи, а вы уже его… осмотрели? – Близкорасположенные совиные глаза Сенцова округлились. – Не-не-не, Инна Витальевна, честное слово не хотел ничего плохого сказать, это я просто удивился! Я ему даже завидую, честное слово! Даже в мыслях не было!

– С мыслями, Паша, у тебя всегда плохо было! – Махнула рукой Инна. Затем повернулась к Матвею. – Ну чего стоишь, майку снимай!

Теперь пришла очередь Малькова недовольно кривиться.

– Снимай, кому сказала. – Инна кивнула на доктора. – Борис Моисеевич наш лучший специалист и было очень трудно его уговорить приехать сюда.

– Да, обычно все приезжают ко мне, – подтвердил врач. – Если бы не вы, Инна Витальевна, я бы точно не приехал. Видимо молодой человек вам достаточно дорог. Но прежде, я с вашего позволения, вымою руки.

– Кхм. – Откашлялся молчавший все это время Иосиф Семенович. – Позвольте и мне кое-что сказать. С вами, как говорится в поговорке, хорошо, но может, все-таки перейдем к делу? Я к тому, что здесь беспорядок, пусть и не по вине этого молодого человека, но все же тут нельзя жить! Может, вы перейдете в другое помещение, а здесь люди поработают?

Директор гостиницы посмотрел на часы и недовольно покачал головой.

Мальков хотел было сказать, что он тоже люд, но не стал. И так нашутился уже с утра. Кстати, который час? Чтобы узнать время, Матвей повернулся, поискал глазами смартфон, в этом бардаке, что устроил Шон с приятелями, он опять мог потерять его и остаться без связи!

– Я быстро! – Остановил врач арбалетовца. – Молодой человек, прошу вас, сюда, к окну поближе.

Борис Моисеевич, заполучив пациента, повертел его, получая нужный угол освещения, затем долго рассматривал место травмы. Доктор делал это так тщательно и с таким серьезным выражением лица, что Мальков и сам, забеспокоившись, опустив голову, стал рассматривать повреждение.

К его удивлению то, что он считал синяком, вернее, что еще вчера было синяком, теперь представляло собой обширную рану, такую, какая обычно образовывается на месте содранной водянки, возникшей после сильного ожога. Но в отличие от оного, место травмы имело не кроваво-розовый цвет, а коричнево-синеватый с фиолетовыми и красными вкраплениями.

– Матвей, а как вы это заполучили? – Борис Моисеевич, подняв голову, встретился с глазами Малькова.

В ожидании подсказки, Матвей посмотрел на Сенцова.

– А что вы смотрите на Павла Петровича? – Удивился доктор. – Он имеет к этому какое-то отношение?

– Борис Моисеевич, это действительно сложный вопрос, – вмешался Сенцов. – И поверьте, рассказывать очень долго, да и не поверите вы, если рассказать правду. Скажу только одно, не может Мальков говорить, он подписку дал о неразглашении.

Матвея слова Сенцова удивили, он откуда знает о подписке? Но спрашивать не стал, ему хватало вопросов по собственному здоровью, в частности по тому, что появилось у него на груди.

– Никогда бы не поверил, что буду работать в такой таинственной обстановке! – Саркастически развел руками Борис Моисеевич. – Но вам, Инна Витальевна, признаюсь, диагноз пока поставить не могу. Внешне все выглядит… как будто чем-то большим и горячим ткнули, знаете, я бы сказал факелом, но нет, не им, под раной наблюдаются еще и компрессионные повреждения. Такие, когда кожа получает сильный удар, я бы сказал, травматический удар. Выходит, удар был чем-то тяжелым большим и раскаленным. Нет, не так, не то сравнение. Правильнее было бы сказать, что характер травмы, указывает на то, что она могла быть получена, в условиях, когда в грудь молодого человека врезалось тяжелое быстро вращающееся резиновое колесо. КАМАЗа, например. Да-да, именно такая картина! Вот только не понятно, как такой контакт можно заполучить… В интересных местах вы гуляете Матвей. В очень интересных.

– Знали бы насколько! – Буркнул Мальков. – Век бы там не появлялся.

– А, так вы, получается, знаете источник травмы.

– Я знаю, где ее получил, знаю, как, но не знаю, чем.

– Такое разве бывает? – Брови врача сложились домиком.

– Доктор, если я скажу, – Мальков увидел предостерегающий жест Сенцова, но только отмахнулся от него. Не маленький, сам знает, что говорить, а что нет. – Борис Моисеевич, представьте ситуацию, вы выходите из радиолокатора, обычный типовой радиолокатор, ничего особенного, а вам что-то бьет в грудь, после чего вы теряете сознание. Вы не видите, кто бьет и чем, вы просто получаете удар, после чего теряете сознание и просыпаетесь вот с этим. Вот потому я знаю когда, знаю где, но больше ничего сказать не могу ибо не знаю. Могу только демонстрировать. И пугаться…

Мальков тревожно опустил глаза на свою травму.

Доктор внимательно посмотрел на арбалетовца, но Матвей не замечая взгляда врача, продолжил рассматривать рану.

– И знаете, еще что, – Мальков показал себе на грудь. – Еще вчера это выглядело совсем не так. Был просто синяк…

– Не просто синяк, там что-то типа припухлости было. – Не утерпела и вмешалась Инна. – Но, конечно, такого ужаса, как сейчас, не было.

Борис Моисеевич перевел на нее удивленный взгляд. В глазах доктора зажглось веселье.

– Поздравляю вас молодой человек, – лукаво улыбнулся Борис Моисеевич, – Вы остались не в проигрыше, ради такой женщины, можно стерпеть любые травмы!

– Кхм, – вновь откашлялся Сенцов. – Борис Моисеевич, все это хорошо, но что нам дальше делать? Я понимаю, для вас это интересный случай, но я говорил с вице-губернатором, он просил привести Малькова к нему. После утренних событий у него появились дополнительные вопросы, Матвей должен нам помочь.

Доктор посерьезнел. Еще раз повертел Матвея так, чтобы рассмотреть рану.

– Павел Петрович, – Борис Моисеевич недовольно покачал головой. – Травма не так уж безобидна, как может показаться. Возможна трещина грудины, а это я вам скажу, очень серьезное дело! А еще не известно состояние внутренних органов. Я бы посоветовал сдать анализы, сделать МРТ, может даже рентген попробовать… Давайте сделаем так. Прямой угрозы жизни я не вижу, потому сейчас мы нанесем мазь и сделаем повязку. А как Матвей, освободится… вы же сейчас едете в больницу, я не ошибаюсь? Вот там Инна Витальевна, обеспечьте, пожалуйста, чтобы Матвей не убежал, не побывав у нас. Хорошо? Обещаю, мы быстро все обследуем и уже будет над чем поразмышлять. Согласны?

– Согласны! – За всех ответила Инна.

– Отлично, раз смертельной угрозы нет, может, вы сами съездите к Валентину Владимировичу? – Сенцов, посмотрел на часы. – Я здесь случайно оказался, у меня в баре встреча назначена, я на шум пришел.

– Конечно, Паша, иди, занимайся. – Улыбнулась Инна. Она все это время думала, как отделаться от любопытного подполковника, а он сам решил помочь. – С удовольствием проведаю Валентина Владимировича. Борис Моисеевич, мы готовы, едем?

– Конечно, конечно, – засуетился старенький доктор.

Втроем они вышли в коридор, направились к выходу. Пришлось сдерживать шаг, иначе Борису Моисеевичу было бы трудно поспеть за молодыми людьми, но Инна предусмотрительно взяла Матвея под руку и задала тем, комфортный для пожилого врача.

– Инна, – тихо проговорил Матвей, склоняясь к ее уху. – Откуда тебя все знают? Сенцов, Рыбин…

– Не сейчас, – Инна обернулась на старенького доктора. – Останемся вдвоем, все объясню, потерпи.

Миновав коридор, они уже было прошли мимо стойки портье, когда тот окликнул их.

– Господин Мальков?

Матвей обернулся.

– Один момент, – попросил служащий гостиницы, он вытащил что-то из ящика стола и протянул арбалетовцу. – Вы вчера потеряли! Музыканты принесли. Они говорят, что вы так красиво танцевали, что все были в восторге. Скорее всего, это вылетело из вашего кармана!

Матвей, не верил себе – на раскрытой ладони портье лежала его флэшка! Та самая флэшка, в пропаже которой он подозревал Инну! А она не имела к пропаже никакого отношения! Наоборот, с утра бросилась искать доктора, а он ее уже готов был обвинить во всех грехах!

Мельком, беря флэшку не сдержался и украдкой бросил виноватый взгляд в сторону Инны, благо та смотрела не на Матвея, а на то, что в его руке.

– Благодарю! Я уж думал, что потерял ее!

– Это не моя заслуга, это музыканты принесли. Ударник. Они… он хотел еще вчера ее отдать, но вы так быстро ушли, – теперь портье взглянул на Инну. – В любом случае, мы всегда стараемся, чтобы наши клиенты были довольны.

– Матвей Сергеевич, а не расскажете, что на этой флэшке, – Вдруг вклинился в разговор, взявшийся словно из ниоткуда, Сенцов. – Мне кажется, именно ее искали ваши «друзья» из МОАЗ.

– Павел Петрович, вы не забыли, я подписку давал. – Напомнил Мальков. – У вас есть соответствующий уровень доступа?

– Вот наглец! – Засмеялся Сенцов, но в его смехе веселости не ощущалось. – Ладно, езжайте, но Рыбину я ему позвоню.

Глава 22

Расставаясь в вестибюле клиники, Борис Моисеевич еще раз потребовал от Инны обещание, привести Матвея на обследование, после чего ушел в свое отделение. Инна и Матвей поднялись к Рыбину. Теперь у его дверей расположились незнакомые Матвею полицейские с сержантскими нашивками на погонах. Они сидели на приставленных к стене стульях, но при появлении посетителей, встали.

– Вы к кому? – Оба сержанта преградили дорогу.

– Пропускайте! – Услышав знакомый голос за спиной, Матвей в изумлении замер, он не мог поверить своим ушам. Алексей? Он же еще вчера весь в бинтах был!

Мальков обернулся.

Скрутившись в трудноописуемой позе, телохранитель пристроился в инвалидной коляске. Бинты скрывались под несоразмерно большим – где-только нашли такой – спортивным костюмом, но поза и кривая улыбка все равно выдавали с каким трудом дается Алексею эта поездка.

– Ты зачем встал? Охрана же выставлена! – Не сдержался Мальков.

Алексей улыбнувшись, подмигнул.

– Скучно мне там лежать, с Колей не поболтаешь, он все еще под снотворным, мне со стенами, что ли общаться? Вот ребята подогнали самокат на батарейках, теперь катаюсь, пока врачи не отобрали.

Нажав на джойстик в левом подлокотнике, телохранитель подкатился ближе и кивнул сержанту.

– Пропускай. А потом дверь придержи, я проеду.

Рыбин не спал, увидев входящих Матвея и Инну, улыбнулся, однако когда следом въехал Алексей, нахмурился. Его глаза гневно сверкнули, но оглянувшись на Инну, Рыбин промолчал и только грозно погрозил бодигарду кулаком.

– Здравствуй Инночка, привезла дебошира? А у меня видишь, тоже есть свой оболтус, вон заезжает. Ему врачи постельный режим прописали, а он в герои играет! Я думал он лежит, восстанавливается, а этот шалопай, оказывается, уже колесами обзавелся и по коридорам гоняет! Шумахер доморощенный! Ну, не стойте, не стойте, берите стулья, присаживайтесь.

– Да скучно там, – Алексей, забыв о травмах, хотел пожать плечами, но раны сами напомнили о себе. Дернувшись от острой боли, телохранитель едва сдержался от вскрика, однако тут же взял себя в руки и усилием воли растянул губы в улыбке. – Валентин Владимирович, я же себя знаю, буду лежать, буду болеть. А так я за считанные дни в порядок приду.

Матвей, пока вице-губернатор пытался достучатся до разума телохранителя, переставил стоящие у стены стулья ближе к кровати Валентина Владимировича.

– За считанные дни? – Саркастически усмехнувшись, переспросил Рыбин.

– Ну, недели, – не стал спорить Алексей. – Да нормально все, Валентин Владимирович, не обращайте на меня внимания. Ну скучно мне там, поговорить не с кем.

– Знаю я тебя, поговорить ему не с кем. – Махнул рукой вице-губернатор. – Инна, вот видишь, детский сад, а не сотрудники, никакой дисциплины. У него там под спортивкой гипс, ключица сломана, а он цирк устраивает! Получит ложный сустав, тогда узнает, да поздно будет! Ладно, с ними как-нибудь сам разберусь, что у вас? Я слышал, Матвей опять надебоширил?

– Валентин Владимирович, все в порядке, ничего страшного не произошло. – Отмахнулась Инна. – Вы-то как? Как раны?

– Раны как раны, вот ожог на ноге побаливает, а так ерунда, скоро встану.

– Ожог? – Инна быстро покосилась на Малькова. – А Борис Моисеевич ваш ожог видел? Ничего необычного не нашел?

Рыбин удивленно посмотрел на молодую женщину.

– А что может быть необычного в ожоге? Видела бы ты, что там творилось, огонь, дым, сумасшедшие бегают, ездят, бросают в тебя все, что под руку попадется! И так их много… Да еще эти, – Рыбин вдруг осекся, посмотрел на Инну, затем на Малькова. – Ты, что ей ничего не рассказывал?

Арбалетовец, всю ночь фильтрующий что говорить, а что нет, едва не скрипнул зубами. Наверняка же она догадывалась, что он именно ее подозревал в краже флэшки, теперь же еще выясняется, что он не доверил ей и утаил информацию о том, что происходило на плато.

– Я же подписку давал, – нашелся арбалетовец. – Там мне сроком угрожают. Тюрьмой грозят.

– А ты и испугался! – Иронично усмехнулся вице-губернатор. – Смотри пугливый какой. Там, на Янгеля, ты вроде другим был.

Рыбин повернулся к Инне.

– Этот скромник тебе хоть рассказал, что если бы не он, то я и мои ребята, – Рыбин кивнул на Алексея, – остались бы там? Сейчас бы пожарники наши косточки обгорелые в мешки стаскивали. Еще двоих омоновцев для круглого счета прихватил. Всё! – Валентин Владимирович упреждая Малькова, приподнялся, выставил вперед здоровую руку. – Всё защитник угнетенных, успокойся, перевезли их сюда, на восьмом этаже лежат. Но тебя к ним не пустят, даже не ходи. И так тебе на уступки пошли.

– Ничего не пойму, – Инна повернулась к Малькову. – Матвей, что происходит, что за тайны?

– Да спас нас Матвей, вывез тогда, когда и я, и наверняка, Колька, с жизнью простились! – подал голос Алексей.

– Так это там ты вот ту штуку заработал? – Спросила Инна, кивая на грудь Малькова. – Почему молчал?

– Рассказывай, Матвей, Инне Витальевне можно, у нее допуск, покруче моего будет! – В очередной раз ошеломил Рыбин.

У Инны допуск? Да еще, как говорит Валентин Владимирович, покруче, чем у вице-губернатора? Это кем же она работает? Или лучше сказать, служит?

Мальков обернулся и посмотрел в глаза той, с кем провел всю прошедшую ночь, но Инна невинно хлопнув пушистыми ресницами, скромно потупила глаза.

Не добившись ответа от своей спутницы, арбалетовец обернулся Алексею, тот подтверждая, кивнул.

– А о какой штуке, вы тут говорите? – Нарушил молчание вице-губернатор. – О чем Матвей молчал?

– У него травма груди очень странная, – вместо Малькова сообщила Инна. – Борис Моисеевич говорит, что не сталкивался с такой и не знает, что могло послужить причиной ее возникновения. По предположению врача, такую травму можно получить от удара тяжелым раскаленным предметом. Но это не так, вчера у Матвея на груди был простой синяк.

– Вот как? – Удивился Рыбин. – Нет, у меня обычный банальный ожог. Матвей, признавайся, твоя травма какого происхождения? Здесь все свои, делись, кто тебе…

– Да монстр это ударил! – Догадался Алексей. – Не знаю, откуда там взялись эти чудища, но скорее всего это их рук дело. Или лап, не знаю, как правильно назвать. Не руки, а бревна!

– Какие еще монстры? Какие еще бревна? – Ошарашенно спросила Инна. – Вы о чем?

Мальков недовольно посмотрел на телохранителя, тот пожал плечами, показал здоровой рукой на плечо, намекая, что там должен находится погон. Но Матвей не понял, чье плечо имел в виду Алексей, потому перевел взгляд на вице-губернатора.

– Валентин Владимирович, объясните, что происходит, что вы скрываете от меня? – Опередила его Инна. В ее голосе Мальков услышал незнакомые жесткие нотки.

Рыбин тяжело вздохнул, посмотрел на Матвея и развел руки – извини, мол, придется открыться.

– Инна, ты, пожалуйста не перебивай, дослушай до конца. И ради бога, не подумай, что мы сошли с ума! Хотя, если честно говорить, мне и сейчас кажется, что это безумие какое-то. – Вице-губернатор, поерзав на кровати, нашел удобное положение. – Там на плато мы столкнулись с чем-то необъяснимым. Я вообще не знал, что в сочинских горах что-то такое затевается. Что там стройка, объект МОАЗ, это конечно знал, но что там все настолько… как бы такое слово подобрать? Взрывоопасно, что ли? Короче, вчера утром мне позвонил шеф, наш губернатор. Попросил срочно слетать на плато Янгеля и разобраться с происшествием. Сказал, что назревает международный скандал. Погибли или пропали сотрудники МОАЗ, на их поиски вылетел Гуревич, но и он вроде как погиб. Все в ах… извини Инна, короче, все в прострации, никто не верит в полученную информацию, при том, что никто толком ничего не знает. Решаю лететь сразу на плато, разбираться на месте, дальше, по обстоятельствам. Только сели, мне вот он, – Валентин Владимирович махнул указательным пальцем в направлении Матвея, – показал мумии. Настоящие мумии, не бутафорские. Я такие только в музее видел. Ленин в Мавзолее и тот другой. Но то музей, там знаешь, что все, как бы это сказать? Там ты все воспринимаешь не всерьез, вроде как понарошку. Нет, возможно там они тоже настоящие, но безопасные, что ли? До тебя мимо них прошли десятки, а то и сотни тысяч людей и ничего с ними не произошло, потому и ты на них смотришь без особых эмоций. А на плато они настоящие! Ты этих людей еще вчера живыми видел, а сегодня они в таком виде, что волосы дыбом встают! И они везде – в палатках, в машинах, рядом с машинами! Я некоторое время еще сомневался, думал розыгрыш дурацкий, но потом понял, нет не спектакль! Эти мумии те самые люди, кого мы ищем. Точнее, то, что осталось от людей. Как такое вышло, не знаю, это вот у Матвея надо спрашивать, как они так быстро из живых людей в это превратились, я видел только результат. Я этот вопрос хотел задать ему еще там, на плато, но нам не дали поговорить, на нас напали. И знаешь, кто нападал?

Рыбин посмотрел в глаза Инне.

– Вы хотите, чтобы я сказала «монстры»? – В свою очередь спросила Инна. – Ведь именно это вы обсуждали только что.

– Монстры там тоже были, – согласился вице-губернатор. – Но не только. Основная масса нападавших состояла из тех самых бродяжек бомжей, что ходят по нашим улицам. Тебе и про них Матвей не рассказывал? Нет, вот темнила, тогда, что же он говорил, чем отбрехивался?

– Нет, про потеряшек, он как раз рассказывал. В основном про них только и говорил. И про то, как моазовцы тех разгоняли.

– Ну, хоть это хорошо! – Кивнул Валентин Владимирович. – Что удивительно, там их были тысячи! Я не преувеличиваю, Алесей, сколько там их было?

Рыбин посмотрел на телохранителя.

– Не считал, все в дыму было, а безумцы все подходили и подходили. Когда начались боевые действия, тыщи две-две с половиной точно было. Но потом подтянулось еще приличное количество.

– Стоп-стоп! – Инна подняла руку. – Что значит, начались боевые действия?

– Да то и значит, – вздохнул Валентин Владимирович, – наши психи там вдруг стали разумными… Нет, не разумными, скорее управляемыми. Кто-то умелый собрал их там, выстроил, наделил тактикой…

– Тактикой? Даже так?

– Они даже использовали технику, что была там. – Вмешался в разговор Алексей. – Один экскаватор снес вертолет в пропасть, другой проделывал проходы в огненной стене!

– Огненную стену создали тоже они. – Добавил Мальков. – Пустили топливозаправщик между нашим строем и своим. Залили все соляркой и подожгли. Затем разобрали складированные там покрышки для тяжелой техники, их тоже подожгли и покатили в нашу сторону. Представь, стена огня и дыма, а из нее на большой скорости вылетает горящая шина. А расстояние такое, что не отскочить и не убежать! Теперь сама скажи, это тактика или спонтанные действия толпы потеряшек?

Инна никак не могла поверить в услышанное, но нельзя же думать, что Рыбин, Алексей и Матвей одновременно решили ее разыграть?

– И ты молчал? – Инна недовольно посмотрела на Матвея.

– Я нахожусь на подписке, – повторил свою отговорку Мальков, но добавил: – для меня ты просто красивая женщина, как я мог тебе рассказать об этом? Зачем? Напугать? Валентин Владимирович попросил никому не говорить. Полковник Порывайко взял с меня подписку о неразглашении, что я должен был рассказывать?

– Матвей прав, он не мог тебе это сообщать, – поддержал арбалетовца вице-губернатор.

– Хорошо, – Не глядя на Матвея, кивнула Инна. Щеки молодой женщины покраснели. – Но я так и не поняла, монстры тут при чем?

– В бою, на стороне психов, выступили здоровенные человекоподобные существа большого роста. – Вместо Малькова сообщил Рыбин. – Матвей, говорит, что пули их не брали…

– Нет-нет, вы все неправильно поняли! Пули их берут! Еще как берут, нужно только знать, куда стрелять. – Запротестовал арбалетовец. – В грудь да, стрелять им бесполезно, а вот в ухо вполне себе качественно прилетает. У них башка вот такая, – Мальков повернулся к Инне развел ладони на ширину плеч. – И форма, как у лягушки, только мультяшной. Плоская, почти круглая, раззевается почти на всю ширину. Ну, если по радиолокационному, то в вертикальной плоскости у нее раскрыв близок к ста семидесяти градусам. Зубы в несколько рядов, пасть длиной с локоть, скорее даже больше. Руку или ногу откусить этой твари на раз! Кости грудной клетки срослись, пули автомата семь шестьдесят две ее не берут, только кожу и мышцы рвут. Стрелять нужно в ухо, там у них слабое место. Может, есть еще такие же, но я не выявил.

– Силищи в них не меряно! – Подал голос Алексей, показывая на загипсованное плечо. – Мой только отмахнулся, меня как бревном в плечо засадили! Только что стоял, раз и лечу спиной вперед! Наверное, я метров пять кубарем летел, в глазах то небо, то трава мелькают! Думал, уже не остановлюсь! А когда остановился, решил, что лучше бы летел!

– А откуда они взялись, эти чудовища? – Инна пристально посмотрела на Малькова.

– Хороший вопрос. Самим хотелось бы знать. – Признался Рыбин. – Там их было штук шесть!

– Я насчитал десяток, не менее, – вмешался Матвей. – Вы просто рано потеряли сознание.

– Да, Матвей точно рассмотрел их лучше всех, – поддержал арбалетовца Алексей, – скольких ты их завалил?

– Сколько? Самое забавное, я до этого вопроса даже не думал об этом. Наверное трех… А нет, не правильно. – Мальков вдруг вспомнил, что включением «фестиваля» уничтожил все живое на плато. – Вы не поверите, но получается так, что я вообще всех там уничтожил.

Три пары глаз уставились на Матвея. А он, после утреннего нападения моазовцев решил, что пора выбирать с кем он, с американцами или со своими. Пусть среди них и такие, как Порывайко, но есть же и Рыбин с его ребятами, вот их сторону он и принимает. А раз так, то время открывать карты.

– Что? Я действительно всех уничтожил. Всех, кто там был. – Арбалетовец повернулся к вице-губернатору. – Это долгий разговор, но если к вашему телевизору подключить компьютер, вам легче будет все понять.

– Я займусь, – Инна, движением руки, остановила Рыбина, тянувшегося к тумбочке с лежащем на ней смартфоном. – Сейчас организую.

Молодая женщина, сопровождаемая мужскими взглядами, вышла.

Алексей, забыв о своей травме, быстро развернулся к Матвею.

– Ты, откуда знаешь Инну Витальевну? – Скривившись от боли, спросил он. – И откуда она знает о твоей ране?

– Лёша! – В голос Рыбина слышались такие ледяные нотки, что только теперь Мальков понял, что вице-губернатором он стал вовсе не за мягкость характера. – Лишние вопросы не задавай!

– Валентин Владимирович, да я же не так, я ничего секретного! Я хотел узнать, неужели Матвей ее…

– Ты меня не понял? – Рыбин зарычал так, что задрожали стекла в большой люстре. – Еще слово, вылетишь! С работы тоже! Распустил я вас!

Телохранитель покраснел.

– Извините, вы правы, черт попутал. – Алексей виновато опустил голову, но его глаза лукаво глядели на Малькова. Увидев, что Матвей заметил его взгляд, поднял вверх большой палец забинтованной руки.

– Валентин Владимирович, – Матвей решил сгладить неловкость. – Когда я говорил с Шоном, он мне рассказал, почему образовалась такая масса безумцев. Все считают, что это Альцгеймер, деменция, кто-то вообще про эпидемию зомби говорить стал. А на деле, это те, кто… кого они называют сорвавшимися.

– Сорвавшимися? – переспросил Рыбин.

– Они у себя в Брюсселе, в штаб-квартире МОАЗ, считают, что это те люди, кто в прошлом применял «Авиценну». – Добавил Мальков. – В состав «Авиценны» входит большое количество нанитов. Так сейчас называют сверхмаленьких роботов. Или нанароботов.

– Даже так? Он тебе и это рассказал? – Валентин Владимирович задумчиво посмотрел на арбалетовца. Матвей хотел уточнить у вице-губернатора, принимал ли он это лекарство, но в этот момент открылась дверь, вошла Инна.

– Сейчас все организуют. Тут оказывается все уже готово, сейчас только специальный пульт принесут.

– Спасибо Инна Витальевна, – кивнул Валентин Владимирович и повернулся к Матвею. – Продолжай.

– Шон сказал, что сорвавшиеся, это те люди, в ком нанороботы сбились со своей программы и теперь им никто не может помочь. Потому безумцев стало так много и будет еще больше.

Мальков быстро пересказал слова Кейси.

– И, Шон взял и все это тебе выложил? – С сомнением спросила Инна.

– Я убедил его поделиться информацией. На плато я подобрал с тела Карпентера контейнер, но сколько не пытался, открыть его не мог. Показал Кейси, он сразу стал сговорчивым, рассказал об «Авиценне», открыл и показал секрет контейнера. Там оказалось три готовых к употреблению шприца с этими нанороботами. Он говорит, это им выдали на случай получения серьезных ранений, но его коллегам они не помогли.

Краем глаз Матвей заметил, как вскинулась голова Валентина Владимировича, ошеломленный услышанным, вице-губернатор обернулся к Инне. Инна не ответила, но ее веки едва заметно дрогнули.

– Что? Не верите? – Мальков почувствовал, как кровь приливает к щекам.

– Нет, отчего же верим, – вздохнул Рыбин. – Зря ты это сделал.

– В смысле?

– В смысле, что зря отдал эти ампулы. – Покачал головой Валентин Владимирович. – Очень зря, это серьезная ошибка!

– Это их собственность, – возмутился несправедливыми словами Мальков. – Я только вернул им то, что и так принадлежит им! А еще я забрал у него вот это! – Матвей показал флэшку. – Стоило это трех никому не нужных шприцов? Я думаю, да!

Рыбин удивленно посмотрел на раскрытую ладонь.

– Это она? Та самая? – Вырвалось у него.

– Так это из-за нее на тебя напали моазовцы? – Воскликнула Инна. – Из-за этого?

Матвей, отвечая на оба вопроса, кивнул.

– Ловкач! – покачал головой вице-губернатор. – Тогда да, тогда возможно ты и прав, обмен стоил того.

– Сейчас все узнаем. – Сказала Инна, оборачиваясь к входящему худенькому парню с продолговатым пультом инфракрасного управления в руках. – Принес? Спасибо.

Парень кивнул.

– Подключай, – приказал Рыбин, кивая на Малькова. – И ему вот покажи, что там нажимать надо. И это, Алексей, позвони, скажи, пусть кофе и бутерброды принесут, чувствую надолго мы тут засели.

Мальков подождал, пока специалист покинет палату, поигрался, привыкая к пульту.

– Я готов. – Сообщил он, когда закончилась суета и кофе с бутербродами оказались на фуршетных столиках на колесиках, а охрана предупреждена о том, что без вызова в палату никто не должен входить.

Рыбин вскинул глаза на Инну, та едва заметно кивнула.

– Раз готов, начинай, – Валентин Владимирович нажал джойстик под правой рукой, привел верхнюю часть кровати в удобное для просмотра положение. – Я тоже готов.

– Как вы, надеюсь, знаете, место для строительства объекта «Нибелунг-17», входящего в проект «Кольцо Нибелунга», определяли специалисты МОАЗ. Они же закупали технику и определяли бюджет строительства. – Начал Матвей свой доклад. – На объект были завезены два радара носящих название «вирус» и «фестиваль». «Вирус», это многофункциональный радиолокатор миллиметрового диапазона, на базе которого была реализована электронная система охраны всего объекта. «Фестиваль», представляет собой мощный радар геологической разведки. Оба радиолокатора оснащены операционными системами с элементами искусственного интеллекта, позволяющие с высокой степенью достоверности преобразовывать отраженные эхосигналы радара в знакомые зримые образы.

– Для чего им знать, что находится под землей? – Удивилась Инна. – Они же вроде бы космос контролировать собрались? Не вижу связи?

– Ты не права, связь самая непосредственная. – Матвей, улыбнулся. – Так как работать они будут с большими мощностями и на больших расстояниях, им важно не допустить подвижек грунта под РЛС, которую они там собираются ставить. Оттого, так нужны данные подповерхностной обстановки полученные «фестивалем». – Хотя теперь, мне кажется, у них появится новая задача. Возможно более приоритетная.

– Отчего такие выводы? – Насторожился Рыбин.

Мальков тяжело вздохнув, обвел взглядом присутствующих.

– Не тяни, Матвей, хватит уже играть и так всех заинтриговал, что зубы потеют! – Не выдержал Алексей.

– И правда, Матвей, здесь не те люди, чтобы опасаться говорить правду. – Поддержала телохранителя Инна.

Мальков кивнул.

– Ладно, но одно условие! Хотя нет, «фестиваль» сожжен, это условие отпадает само по себе.

– Вот ты нервотреп! – Возмутился Рыбин. – Говори уже!

– Лучше я покажу.

Убедившись, что операционная система компьютера загрузилась, Мальков вставил флэшку, загрузил свой видеоплеер. Нашел файл, сделанный еще Бертоном, дал команду на воспроизведение. На настенном телевизоре превращенном в дисплей появилась знакомая арбалетовцу, но абсолютно не понятная остальным картинка.

– Вот смотрите, это видео, получено в тот день, когда впервые погибли люди. Когда они стали мумиями. Запись получена не мной, ее я скачал из «черного ящика» «фестиваля». – Пояснил Матвей. Затем показал и рассказал, что значат таблицы, объяснил, как разобраться в цветовых шкалах. Особо обратил внимание на подземное строение в центре.

– Для краткости, я назвал его дольмен. – Сообщил Матвей в конце своей речи.

– А с чего ты решил, что этот дольмен? – тут же спросил Алексей. – Не похоже, они квадратные.

– Ну назови иначе, мне все равно! Это ваш ВРИО мэра так его назвал. Или кто-то из его свиты, я не помню. Гуревич, как его увидел, едва с ума не сошел. Я вообще не понимаю, как он с такими манерами в мэры выбился, но в тот момент он совсем с резьбы слетел! Выгнал всех из радара, даже Ларису едва ли не пинком прогнал. Заперся… впрочем, не будем забегать вперед, а то до утра тут провозимся. – Мальков кивнул на телевизор. – Все, с картинкой разобрались? Где и что на ней понимаете? Идем дальше?

– Давай, – кивнул Рыбин. – Если, что-то будет неясно, спросим.

Матвей перемотал запись на тот момент, когда стали появляться едва заметные черточки.

– Вот смотрите, вот эти белесые выбросы я вначале принял за помеху. – Мальков остановил изображение, подошел к телевизору, показал рукой на серповидные белесые образования.

– А на самом деле? – Подняла бровь Инна.

– Я не знаю, что это. Все время ломаю голову, вот даже с вами разговариваю, у где-там, внутри свербит мысль, что это? Но подозреваю именно эти штуки стали виновниками гибели людей.

– Обоснуешь? – Инна подняла бровь, и Матвей, в который раз залюбовался ее необыкновенными небесно-серыми глазами.

«Боже, до чего же она красивая! – подумал Мальков, – таких просто не бывает!»

– Да-да, Матвей, это очень серьезное заявление, хотелось бы подробнее! – Поддержал Валентин Владимирович.

– Обязательно. – С большим трудом возвращаясь к разговору, продолжил Матвей. Ему хотелось сейчас любоваться своей женщиной, целовать, ласкать ее, а вместо этого приходится заниматься черт знает чем! – Смотрите внимательно.

Арбалетовец вернулся к компьютеру, снял изображение с паузы. По мере смены кадров, кратко, в конспективной форме расшифровывал видеоизображение и пояснял сопутствующие события. Не забыл упомянуть, что уже тогда у него возникли подозрения – белесые черточки не помехи, а нечто иное. Но что именно, он тогда ее знал! Не знает и сейчас.

– Смотрите внимательно, – предупредил Мальков, – вот эти кадры, мне кажутся, самыми важными. Правда Денис Давидович так не считал, он как подземное сооружение увидел, про все остальное даже слышать не хотел!

– Да, этот местный Наполеончик был еще тот фрукт, – заявил телохранитель Рыбина. – Зато с твоими американскими друзьями он бы быстро нашел взаимопонимание.

Матвей, останавливая видео, непонимающе посмотрел на Валентина Владимировича.

– Прости, Алексей опять болтает лишнее, – вице-губернатор с укором посмотрел на бодигарда.

Мальков, в ожидании дальнейших объяснений повернулся к Рыбину, но тот жестом показал, что продолжать общаться на эту тему не хочет.

– Странные вы все, – вздохнул Матвей. – Не город, а сплошные тайны, недомолвки.

– Прости, не наша тайна, – напомнила Инна его же слова. – Впрочем, кому бы говорить, но не тебе! Ты у нас, как выяснилось, тот еще темнила!

– Но если знает Алексей, знает Валентин Владимирович, знаешь ты, то это не такой уж большой секрет! – Возразил Мальков.

– Матвей, я в ФСО работаю, это о чем-нибудь говорит тебе? – Перебил его Алексей. – Ты понимаешь, что есть вещи, которые должны знать только определенный круг лиц! С которых потом же спросят, если что случиться. Тебе это надо?

* * *

Мальков удивленно посмотрел на телохранителя. Перевел взгляд на Инну, та кивнула.

Значит Алексей из ФСО? Из Федеральной Службы Охраны? Впрочем, это он сам должен был сообразить – Сочи, практически летняя резиденция Президента и здесь всем заправляет именно ФСО, а не полиция или ФСБ! Потому и телохранители Рыбина из этой службы, а не какой другой.

– Хорошо, хоть что-то стало ясно, – согласился Мальков. – А что касаемо мэра, то он там тоже что-то непонятное буровил. Вот как раз перед тем, у него совсем крышу снесло. Он бормотал о том, что искал… Точно не помню, но кажется, когда он увидел эту штуку в центре, заорал, что он или они – этот момент я не понял, да и не интересно мне было – искали это все двадцать лет, что прошли после гибели какого-то там мужика. Кого, не спрашивайте, не знаю.

Валентин Владимирович и Инна в очередной раз… нет, не переглянулись, нет, они оба были обращены лицом к арбалетовцу, но кивнули настолько синхронно, что не оставалось сомнений – и вице-губернатор, и Инна прекрасно понимали, что имел в виду покойный Гуревич. И то, о чем они подумали, им совсем не понравилось, но рассказывать Матвею они ничего не будут.

– Давай дальше, – первой опомнилась Инна, нетерпеливо кивая на дисплей. – Не томи, Матвей, продолжай.

Мальков возобновил воспроизведение.

– Обратите внимание на изображение того, что я принимал за помеху. Видите, этого, или этих, не знаю, как это явление правильно назвать. Пусть будут «белесые». Думаю, так будет проще. Итак, вот видите, их становится больше, они уже толще и быстрее.

– А чего они все время носятся по кругу? – Спросил Рыбин.

– Не знаю. Возможно, набирают энергию, или скорость. – Высказал предположение Матвей. – Им еще землю пробивать.

– Это как? – Удивился Алексей. – Они, что напрямую… Будут напрямую пробиваться вверх? Да нет, фигня это все, мультик!

– Смотри, они поднимаются! – воскликнула Инна. – Они вверх идут.

– Выход ищут, – пошутил Мальков.

– Чё, реально? – Алексей удивлено посмотрел на Матвея. – Э-э, эй ты зачем воспроизведение остановил?

– Запись кончилась. – Мальков встал из-за стола и подошел к телевизору. – Мне кажется, что Джеймс был поумнее других и понял, что происходит что-то нештатное. Он не знал, что уже обречен, но все же предпочел выключить георадар. Смерть застигла его на рабочем месте, я нашел его останки в кресле перед дисплеем «фестиваля».

– А если без патетики? – Хмыкнул Валентин Владимирович. – Чем обоснуешь связь вот этой… метели, – Рыбин, наконец, нашел определение застывшему изображению, изуродованному белесыми росчерками помех, – и тому, что все стали мумиями? Не знаю, как другие, но лично я не вижу зависимости. Обоснуй.

– Так и сделаю, потерпите. Уже на следующий день, после того, как мэр или как все его там именовали, ВРИО мэра, увидел запись Бертона, он потребовал, чтобы я включил «Фестиваль» на полную мощность. Гуревич очень хотел увидеть все в реальном времени, не в записи. Хотел собственными глазами посмотреть, что там в дольмене. Ну в строении этом.

– А это возможно? – Насторожилась Инна. – Посмотреть?

– Сейчас нет, вся аппаратура сгорела. А тогда может и можно было, но этот псих приказал охранникам вышвырнуть нас с Ларисой из станции и заперся там в одиночестве. К счастью запись работы радара сохранилась, мы к ней дойдем, я еще сам ее не видел. Давайте лучше все по порядку. На чем мы остановились?

– Гуревич потребовал включить «фествиваль» на полную мощность, – с готовностью любопытного школьника подсказал Алексей.

– Да, правильно, благодарю. – Согласился Мальков. – Я был против, техника чужая, владельцы американцы, но он был настойчив.

– Да, наш Дениска был как маленький ребенок в магазине игрушек, – заметила Инна. – Хочу все и сразу.

– Я же говорил Олегу, его нужно убрать! Из города убрать, но вы же у нас гуманисты, нет повода, не нужно привлекать внимание! – Валентин Владимирович посмотрел на Инну. Затем с раздражением схватил из вазы яблоко, откусил его. Спохватившись, спросил. – А вы чего не едите? Для кого принесли? Давай Матвей, не стесняйся! Инна, ты со своим кофе скоро будешь вместо ключа в замочную скважину влезать! Еды полный холодильник, давайте, берите все, до чего дотянетесь, кушайте.

– Спасибо, я не голодна. – Отказалась Инна. – Матвей, а вот ты бы поел, тебе здоровье восстанавливать нужно.

За ее спиной раздался хрюкающий звук сдавленного смеха.

– Леша, не посмотрю, что инвалид умственного труда и врежу! Ты же знаешь, тогда тебе и Борис Моисеевич не поможет. – Пообещала Инна.

– Да я ничего плохого, Матвей мне теперь как брат! Младший! – Широко улыбаясь, телохранитель Рыбина за спиной Инны вновь показал Малькову кулак с оттопыренным большим пальцем. – Я только рад, что вы о нем заботитесь! Так, что Матвей, слушайся Инну Витальевну, сказала она жуй, значит, хоть зубы кроши, но жуй! Давай мелкий, хватай бутер!

– Успею. – Мальков так же украдкой показал Алексею кулак и включил вторую запись. – Это продолжение того дня, когда прилетел мэр. В это время я включил радар на пятидесятипроцентную мощность. Видите, вновь стало образоваться то явление, что потом превратится в метель?

– Видим, пока не убеждает. Это может быть именно тем, что ты предположил вначале, просто помехой. – Констатировала Инна. – Ваша программа действительно могла давать сбой. Убеждай дальше.

– А вот здесь, – Матвей стрелкой мышки обозначил окошко отображающее режимы работы «фестиваля», – вот, смотрите, показатель мощности скакнул на сто процентов. Это уже сам мэр банковал. Мы в это время уже оказались за пределами станции. Придурковатый ВРИО посчитал, что мы не должны видеть, что там в дольмене.

– Так что там, в конце концов, в этом дольмене? – Инна резко показала на дисплей. – Ты нам это покажешь или дальше интриговать будешь?

– Уже подходим к главному. – Мальков остановил видео. – Вот, пожалуйста, начался фрагмент, который, напоминаю, я еще сам не видел.

Последних слов никто не слушал, все уставились на изображение. А там, ничего нового не происходило. Тот же контур прямоугольника, те же мельтешения «помех». Разве, что края стен дольмена стали четче видно.

– И что это? – Поинтересовался Алексей, дожевывая очередной кусок бутерброда. – Что там?

– Да хрен его знает. Ты вспомни глубина там какая! Там, – Мальков, осекся, он вспомнил, что говорит с абсолютно не подготовленными людьми. – Учтите, пожалуйста, сейчас вы видите не «сырое» радиолокационное видео, мы, практически вживую наблюдаем работу бортового искусственного интеллекта. По мере продвижения его расчетов, изображение будет становиться все лучше и лучше. А пока, наблюдайте такое какое есть.

Прошло несколько секунд, пока искин погибшего «фестиваля» вел расчеты, затем стали выходить первые данные. И Матвей едва сдержался от разочарованного возгласа – в полости, охраняемой столь страшным оружием, практически ничего не было! Ни усыпальницы древнего божества, как думал Мальков, ни кладов ни, как он в тайне надеялся, но никому бы, даже самому себе, не признался – портала в другой мир.

Не меньшей силы было и изумление – что же тогда охраняют эти невидимые твари? Пустоту «дольмена»? Или саму пещеру? Что тогда в ней? Нужно бы посмотреть момент видео, где видна вся полость под плато.

Хотя стоп, кажется он спешит с выводами! нет, вот вроде бы искусственный интеллект «фестиваля» обнаружил в видеопотоке крупинки информации и после обработки под одной из стен дольмена стал формировать неясную тень, причем эта тень была как в дольмене, так и за его пределами!

– Матвей, ну что там? – Тихо спросила Инна. – Что там с дальше?

– Сейчас посмотрим. – Арбалетовец не отрываясь смотрел на экран.

Мальков видел эту часть видео впервые, ему самому было интересно. И снова пришлось сдерживать эмоции, на этот раз восторга! Искусственный интеллект, пусть и не распознал объекты, но все же разделил «тень» надвое и теперь то, что находилось по обе стороны стены дольмена, приобретало зримые контуры!

– Смотрите, смотрите! – Закричал арбалетовец. – Вон, слева на дисплее открылось окошко с результатами! Это значит пошел отсчет параметров! Судя по цветовому коду, это здесь, вне здания.

Видя, что его никто не понимает, Матвей подошел к телевизору и ткнул пальцем на сформировавшуюся часть подземного объекта.

– Сложная конфигурация, – Мальков показал на заинтересовавший его предмет. – Видите? На глаз, круглая, диаметр, думаю сантиметров сорок, пятьдесят. Судя по интенсивности оттенка цветового кода, достаточно плотная структура.

Присутствующие удивленно посмотрели на него.

– И что это значит? – Поинтересовался Валентин Владимирович.

– Да откуда я знаю. Мы узнали предельные габариты источника этих… фиговин. Или летающих хреновин. Ну, если на человеческом, то определили внешние размеры генератора белесых тел! Если уж совсем точно – предположительным генератором, но в любом случае, центр вращения псевдопомех совпадает с этим объектом. Не понимаете?

– Наверное, если бы ты говорил яснее, поняли бы. – Слегка качнув головой, улыбнулась Инна.

– А там, там, что? – Алексей рукой, с зажатым в ней очередным бутербродом, показал на дисплей. – В дольмене что? Внутри.

– Не знаю. – Мальков не отрываясь смотрел на экран телевизора. – Мне кажется, «фестивалю» мощности не хватает пробиться в еще одну полость. Но я хотел вам показать другое, предположительным дольменом займемся потом, а пока смотрите дальше.

Вновь по дисплею поползли слабые незаметные отметки, если бы Матвей не знал, что искать, то сразу бы их и не увидел. Вот они становятся толще, правильнее бы было сказать насыщеннее, это определение пришло в голову только теперь. Да, точно, они стали насыщеннее!

– Смотрите, смотрите! – Закричала Инна, не заметив, что в точности повторяет слова Матвея. – Смотрите, там что-то шевелится!

– Где? – Не понял Мальков.

– И я не заметил, – подтвердил Рыбин. – Кто шевелится? Где? Толком можешь сказать?

– Да там, в дольмене! – Инна повернулась к Малькову. – Матвей, можно назад отмотать?

Мальков молча выполнил просьбу. Удивительно, увлекшись поиском того, что он обозначил как генератор «псевдопомех» он совсем упустил то, что разум станции делал с той частью тени, что была внутри дольмена. Теперь под одной из стен стала заметна некая субстанция с неясными контурами. Благодаря ранее измеренным размерам стен внутреннего помещения пещеры, можно было предположить размеры объекта. В длину он был около семи метров, в ширину три.

– Вот, я про это место говорила! – Инна подошла ближе к телевизору. – Вот, сейчас, смотрите внимательней.

Мальков, сколько не всматривался, но ничего нового не видел.

– Да вот же, вот, шевелится! – возбужденно показала рукой Инна. – не видите?

Рыбин, Алексей и Мальков переглянувшись, отрицательно и почти синхронно замотали головами.

– Давай еще раз! – Скомандовала Инна. – Раз вы такие…

Но и в этот раз Матвей ничего не увидел, похоже, что и остальные тоже.

– Инна, давай потом сюда вернемся, нам надо хоть раз досмотреть до конца. – Недовольно заметил Мальков, одновременно понимая, что до конца не получится, там почти сутки писалось, пока топливо в баках «фестиваля» не кончилось, но об этом предпочел промолчать.

Мельтешение стало интенсивнее, картинка стала напоминать ту, что была на видео Джеймса. То же ускорение полупрозрачных серповидных лент, то же увеличение насыщенности, то же нарастание насыщенности стремительных тел! Ага, вот скорость вращения по краям достигла величины отрыва, псевдопомехи стали из плоскости вращения формировать опрокинутый конус.

– Матвей, что это? Воронка? – Нетерпеливо спросила Инна. – Ты нам это хотел показать?

Мальков предпочел промолчать. Он продолжал смотреть видео, но теперь объектом его внимания был не только «танец» помех, но и то, что происходило в дольмене. Хотя, если честно, там вообще ничего не происходило и то, что Инне казалось движением, скорее всего были ошибками интерпретации бортового искин «фестиваля», чем реальным шевелением. Воронка же, тем временем росла, расширяясь поднималась, стала краями чиркать по куполу пещеры, а затем произошло то, что Матвей все это время ждал, но боялся увидеть – в какой-то едва уловимый миг белесые образования исчезли!

– Вот!!! – Не в силах сдерживать эмоции, закричал он. – Вот это! Я же говорил вам!

Матвей, не согласовывая ни с кем, вернул запись в тот момент, когда «помехи» еще заполняли экран, перевел воспроизведение в покадровую скорость. И, вот оно! На дисплее бледная белая пелена все еще в форме воронки, но уже напоминает торнадо! Еще серия кадров и края мини смерча почти чиркают по внутренней поверхности купола, вот они поднимаются еще выше…

Следующий кадр – воронка разрывается, ее передовая часть теряется в своде пещеры!

Еще серия кадров и от белесого вихря осталось меньше половины!

Как только пещера оказалась пуста, Мальков выключил воспроизведение. На него эффект исчезновения произвел меньшее впечатление, чем на других – он ждал чего-то такого, хотя не думал, что это произойдет именно так.

– Как пыль в пылесос! – прошептала ошеломленная Инна.

– Да там же… Там же камень! – Алексей ошарашенно отвел взгляд от дисплея и посмотрел в глаза Малькова. – Как это может быть?

Матвей и сам бы многое отдал бы, чтобы знать, как такое возможно.

– Так выходит, это помеха? Она ушла? – Спросила Инна, но по лицу было видно, что она не очень верит в положительный ответ.

– А что дальше, куда она делась? – Валентин Владимирович постоянно переводил взгляд с дисплея на Малькова и обратно. – То у вас в дольмене что-то шевелится, то помеха в землю уходит, что у вас за… «фестиваль» такой! Так, нужно вызывать команду, нужно ехать туда. Будем разбираться на месте!

– Вот именно поэтому я и не хотел, чтобы вы все знали об этой флэшке! – Вспылил Матвей, сжимая кулаки. – Да что вы за люди такие! У всех, кто узнает об этом псевдодольмене, словно мозги отшибает! Валентин Владимирович, придите в себя, какая команда, куда ехать? Еще мумий получить хотите?

В больничной палате наступила тишина, картинка на дисплее застыла и только счетчик рабочего времени показывал, что продолжается воспроизведение.

– А ведь Матвей прав, – согласилась Инна. – Валентин, подумай, ты куда людей поведешь? На гибель? Мы так и не знаем, что там, кто там! Не знаем с кем или чем мы там столкнемся, а ты как Чапаев, шашки наголо и вперед! Нет, Матвей правильно говорит, нужно это видео спрятать и пока не разберемся, никто не должен иметь к нему доступ.

– Да понимаю я! – Скривился вице-губернатор. – Не спорю, все это впечатляет, но где доказательства, что вот эти… помехи, имеют отношение к мумиям? Где? Я вот считаю, все это программа виновата! Вот посмотрите, вначале была такая же чистая картинка, как и сейчас. Затем появилась… как там у вас это зовется? Ну сбой в программе?

– Баг! – Подсказал Алексей.

– А да, точно, баг! Вот он появился, его… их стало много, затем этот сбой сам устранился, и все стало нормально.

Рыбин разведя руки, исподлобья посмотрел на Малькова, не поворачивая головы, перевел взгляд на Инну.

– Что молчите? Может такое быть?

– Вы не видели, что было потом. Не видели, как падает в облаке кровавых брызг несчастная Лариса, оказавшаяся на плато не по своей воле! У меня до сих пор в глазах стоит, как ее швырнуло! Только синее пятно от ее платья мелькнуло! Не видели вы, как кровавыми кометами вылетают глаза у телохранителя Гуревича, не видели, как гибнут другие!

Но слова Малькова не убедили на вице-губернатора

– Не перебарщивай, кое-что, если не забыл, мы тоже видели! И это не причина, что бы твои слова мы принимали без каких-то доказательств. Согласен, то, что ты говоришь – интересно и имеется повод для размышлений! Но доказательств, я пока не вижу, одни предположения!

– Предположения? Ну-ну, тогда что вы скажете на это! – Матвей перевел программный видеоплеер в оконный режим, сделал его меньше, отведя изображению пещеры ровно половину экрана, вызвал файловый менеджер. Раз не верят на слово, придется идти до конца и выложить еще один козырь. Сейчас они увидят, кто прав!

– Есть еще, что-то? – Заинтересованно поинтересовалась Инна. Не привыкшая к такой подачи информации, она не знала, чью сторону принять.

Не отвечая, Мальков открыл второй видеоплеер, расположил оба окна рядом, слева окно воспроизводящее видео «фестиваля», справа – с файлом из «вируса».

– Смотрите, я сейчас синхронизировал обе записи. На одном, уже знакомый вам сюжет. А на правом, видео с моего радара! Я включил «вирус» скорее со злости, чем он на самом деле нуждался в дополнительной проверке. Но, оказалось, получился неожиданный эксперимент. Вот смотрите, на обоих фрагментах имеются индикаторы фиксации бортового времени. Учтите, и на одном и на другом радаре стоит система глобального позиционирования, она же раздает потребителям сигналы точного времени. Таким образом, получается, что оба радара синхронизированы и работают в системе единого времени. Иначе говоря, они сейчас показывают то, что писали в одно и тоже время, но с разных позиций. Один под землей, второй над поверхностью. Это понятно?

Инна кивнула, остальные в предвкушении чего-то важного, повторили жест и молча ждали продолжения.

– Отлично, с единым временем вопросов нет. А теперь смотрите, вот картинка с моего радара. Вот на эти зеленые и желтые отметки можете не смотреть, это местные предметы, мы можем их убрать, но сейчас лучше оставить, чтобы вы могли ориентироваться в пространстве, понять, где здесь и что. Я вам помогу. Вот эта желтая группа отметок, транспорт. В том числе оба ПАЗика и полицейская «газель», которая в итоге нас всех спасла. Вот здесь, на юге множественные яркие желтые точки, это вертолет, на котором прилете мэр со свитой. Вот почти в центре, это «фестиваль»…

– А эти красные, – заметила Инна. – Они перемещаются.

– Правильно, это люди. Красным отображается все живое, собаки, волки, олени. Медведь, если придет! Вот видите эту группу возле машин полиции? Это…

– Полицейские, догадаться много ума не надо, – буркнул Алексей. – Матвей, мы не дети, понимаем, что и как, с картинкой все понятно ты к сути переходи.

– Сейчас. Я должен был вам диспозицию обозначить. – Спокойно отреагировал Мальков. – Вот эти красные отметки видите? Возле блямбы «фестиваля»? Две и одна? Это свита мэра. А теперь внимание, я включаю воспроизведение. Просьба, контролируйте индикаторы счетчиков времени. Они синхронизированы, но может, вы сомневаетесь, мало ли что бывает.

Матвей с замиранием сердца замолчал, он будто заново переживал события! Вот на левой половинке экрана, отведенной под видео из «фестиваля», образовалась воронка, на правой стороне в это время перемещаются красные точки, ничего не подозревающие люди ходят, общаются, ждут, когда же придурковатый Скоро-мэр перестанет забавляться, и они смогут заняться делом. С прошлого просмотра для арбалетовца остался нерешенный вопрос, за какой из этих точек скрывается собака? Скорее всего, где большинство людей, там все полицейские собрались. Или наоборот, вот эти две отдельно от всех обособленные точки. Вполне возможно кинолог для спокойствия своего пса отвел его в сторону. Впрочем, какая теперь разница?

Воронка на левом поле дисплея достигла состояния сплошной белесой пелены, ее края уже чиркают по краям купола. Люди на правом отмечены яркими насыщенными точками…

Псевдопомеха на левой половине телевизора исчезла.

– Все внимание на правый дисплей! – Мальков не смог сидеть и встав, вышел из-за стола.

– Помехи! – Не удержалась и воскликнула Инна. – Теперь они здесь!

Она была права, по всему полю экрана «вируса» стали «высыпать» новые отметки. Программа интерпретации видеообразов не смогла распознать новые объекты, но отнесла к новому классу и стала обозначать их белыми отметками. Хаотично мельтешащие белесые линии начали быстро забивать всю правую часть дисплея, в короткое время, они, словно с силой разбитые шары пирамиды гигантского биллиарда, с высокой скоростью понеслись в разные стороны. На ходу сталкиваясь друг с другом, отскакивая в непрогнозируемых направлениях, призрачные ленты, продолжая носиться над плато, постепенно полностью заполонили большую часть изображения.

Первыми из красных точек, кого достигли белесые, оказались те, что сосредоточились возле полицейских машин. Натыкаясь на красную метку, белесые останавливались, накапливаясь, покрывали ее собой и та начинала стремительно бледнеть. И едва гасла красная отметка, как белые ленты вновь бросались на охоту за следующей жертвой.

С болью в сердце, Матвей представил плато Янгеля. За время, проведенное на плоской вершине, он хорошо запомнил это место и теперь живо представлял – вот белые убийцы накрыли отметку вертолета, вот они «поймали» ту, что была у передней части КАМАЗа «фестиваля», а вот нагнали сразу две красные, стоявшие чуть дальше!

Вновь в разыгравшемся воображении Матвей увидел пустые глазницы охранника, его рот, открытый в крике невыносимой боли! Мелкая частая дрожь травы, это билась в конвульсиях несчастная Лариса! Ее бледное тело, мгновенно ставшее алым от сочащейся сквозь поры крови. И та же кровь, превращающаяся из капелек в струйки…

Чтобы не сойти с ума от этих видений, Мальков встряхнул головой и сосредоточился на телевизоре, превращенном в большой дисплей.

Белые отметки все прибывали и прибывали, казалось, им нет конца! Вскоре они полностью погребли под собой красные отметки. Не смотря на достигнутый результат, число убийц росло, они продолжали увеличиваться в размерах и прошло совсем немного времени, как весь дисплей стал белым!

В полном молчании прошло несколько секунд, после чего «помехи» начали исчезать, они буквально «таяли» на глазах. А когда экран очистился, на нем не виделось ни белых, ни красных отметок. Светились только «неживые» зеленые и желтые отметки.

– Охренеть! – Выдохнул Алексей. – Это то, что я думаю?

– Если представить, что каждая красная точка, это был человек, становиться жутко. – Инна обхватила руками себя за плечи, ее длинные пальцы едва не сошлись на лопатах.

– Нет, там еще была собака. Служебная. – Уточнил Матвей, и наткнувшись на непонимающие взгляды, пояснил, тыча рукой в сторону телевизора. – Одна из отметок, это служебная собака. Была.

Мальков замолчал, наступила тишина, на дисплее телевизора картинка не менялась и только цифры счетчика индикатора времени записи продолжали свой бег.

Тишину нарушил гудок смартфона. Матвей вздрогнул, мелодия вызова была неприятной, но это звонил его аппарат. Нужно будет поменять мелодию, решил Матвей, нажимая иконку ответа.

– Да, Павел Петрович, слушаю вас! – Мальков краем глаза отметил, как оживился Рыбин.

– Матвей, ты где? – Голос фээсбэшника показался несколько возбужденным.

– В больнице.

– А, у Рыбина. – Догадался Сенцов. – Еще не закончили? Как там Валентин Владимирович?

Мальков посмотрел на Виктора, на Инну.

– Сенцов. Спрашивает ваше самочувствие, Валентин Владимирович.

– Чего он хочет? – недовольно пробурчал Рыбин. – Ну-ка дай-ка трубку.

Матвей протянул смартфон вице-губернатору.

– Рыбин слушает. Что-то срочное? Да! Да. Сейчас спрошу.

Вице-губернатор поднял глаза на Малькова.

– Тебе название «Трембита», что-нибудь говорит? – Спросил он.

– Да, это салон связи, недалеко от «Шахрезады». Я там вчера, – Матвей едва не сказал, что копировал флэшку для Шона, но вовремя спохватился, – новую симку оформлял. Кстати, от меня моазовцы именно туда собирались! Нашли у меня кассовый чек, решили, что… Не знаю, что решили, но вначале один Шон туда пошел, а когда я поднял шум, наверняка Боб с Люком тоже туда побежали. А что случилось?

Вместо ответа, Рыбин поднял трубку.

– Да он там был вчера, покупал мелочевку всякую. Что?! Сейчас, погоди.

Валентин Владимирович вновь посмотрел на Малькова.

– Похоже расшевелил ты их гадюшник по полной! В салоне обнаружены два трупа, предположительно это менеджеры-продавцы. Сейчас проверяют, поехали за владельцем салона. Но следов насильственной смерти не обнаружено. Пока не обнаружено.

– Что-нибудь пропало? – Поинтересовалась Инна.

Рыбин транслировал вопрос Сенцову.

– Говорит, вызвали директора салона… Что… А, понял. Точнее, это директор салона вызвал полицию, а те уже опросили его. Короче, из похищенного, он определил только системный блок компьютера. Говорит, что блок старый совсем и не представляет никакого интереса.

Инна присвистнула.

Матвей сокрушенно закрыл глаза, это Шон и его банда! Выходит, это он, Мальков, отправил убийц к этой наивной девчушке в больших очках! Света, кажется. Да, точно, ее звали Светланой. Идиот, Шон, зачем? Менять жизнь человека на какую-то флэшку? Да отдал бы Матвей им эту флэшку! Точнее ее копию. Сделал бы новую и отдал! Но только не теперь! Теперь уж точно нет, теперь они ее не получат ни при каких условиях! Разве, что на могилку им Мальков ее положит!

– Шон, сука, погоди, я еще доберусь до твоей белой рожи! – Матвей сжал кулаки.

Валентин Владимирович нажав иконку отбоя, сунул смартфон в руки Матвея. Арбалетовец посмотрел на вспотевшее лицо Рыбина, видно было, что сил у вице-губернатора совсем не осталось. Глазами показал Инне на дверь.

– Валентин Владимирович, я думаю, на сегодня нам всем есть над чем поработать. Мы, если вы не возражаете, пойдем. Вам отдохнуть нужно, а нам еще Матвея надо к Борису Моисеевичу завести, возможно придется МРТ делать.

– Да-да, ребята давайте, занимайтесь. – Рыбин откинулся на подушку. – А мы тут с Лешей поговорим, может, придумаем что. А вообще, Матвей ты молодец, голова у тебя работает! Инна, к тебе просьба, глаз с Матвея не спускай! За ним будут моазовцы охотится, не дай им близко к нему подойти!

В ответ молодая женщина только усмехнулась.

– Пусть попробуют.

Глава 23

– Я вас поздравляю, молодой человек, – Борис Моисеевич, отложив снимки, посмотрел на Мальков, затем на Инну и снова на Малькова. – У вас все в порядке. Переломов и смещений нет, просто сильный ушиб с отслоением верхней части эпидермиса. Иначе говоря, травматическая отслойка кожи. Достаточно редкая травма, я вам скажу. Да еще с таким большим очагом поражения. Вспомните еще раз, как вы получили травму? Мне не нужны подробности и секреты, мне необходимо знать природу поражения. Может, все-таки попали под автомобиль.

– Вроде нет, не помню такого. – Матвею было неудобно врать врачу, он уже готов был признаться, что да, было такое, КАМАЗ по нему проехал! Или междугородний автобус! Но дурачиться и лгать симпатичному и доброму доктору не хотелось.

– Но Борис Моисеевич, это пятно стало больше! И оно наливается, набухает! – Инна, видевшая рану утром, теперь удивленно рассматривала, во что она превратилась. – Ужас какой!

– То, что вы называете ужасом и набухает, это просто накопление жидкости, это будет периодически происходить. Так бывает. Мы сейчас попросим медсестру, она сделает нам пункцию. И эту операцию, придется повторить… возможно придется повторить, если будет продолжаться накопление. Но – врач поднял вверх указательный палец, – причин для сильного беспокойства, я пока не вижу. Обычная высокоэнергитичная травма и поводов укладывать Матвея на стационар, нет.

– Спасибо вам, Борис Моисеевич, – радостно улыбнулась Инна, что-то кладя в карман врача. – Я вам очень благодарна.

– Инна, ну я же вас просил, – Борис Моисеевич всплеснул руками. – Мы и так вам обязаны…

– Борис Моисеевич, я вас обожаю! – Инна, чмокнув доктора в щеку, еще раз улыбнулась. – И прекратите говорить о таких мелочах, к сожалению, жизнь такова, что мы не знаем, сколько еще раз нам придется обращаться к вам. Мало ли, что может случиться, машина собьет на улице или сосулька на голову упадет…

– Сосулька в Сочи, это знаете ли, интересная мысль! Это как надо постараться, чтобы в Сочи сосульку найти? Да еще такую, что готова висеть и терпеливо ждать пока вы ей подставите свою хорошенькую головку! – Засмеялся Борис Моисеевич, но тут же посерьезнел. – Но в общем, вы правы. Вы даже не знаете, как вы правы! Вот, к примеру, сегодня к нам в морг привезли двоих, одна из них девочка совсем молоденькая… Я не присутствовал при вскрытии, но Вадим Михайлович наш пананатом, рассказывал, что у обоих все мозги расковыряли! Представляете, какие-то варвары через правое ухо проникли в мозг и там нанесли такие повреждения, что несчастные люди умерли в адских муках! И инструмент такой экзотичный использовали – гибкий жесткий щуп. Не представляю, что это может быть, но иным предметом такое не сделаешь! И за что? Бедные дети, что они сделали такого? Сидели себе, продавали проклятые телефоны…

У Матвея потемнело в глазах, господи, да это же доктор про малышку из «Трембиты»!

– Что с вами, молодой человек? Молодой человек, Матвей, вам плохо?

– Матвей, присядь!

Мальков почувствовал сильные руки Инны, они тянули его к кушетке, что стояла у стены.

– Все в порядке. – Мальков упрямо наклонив голову, вырвался из рук Инны. – Не тяни меня.

– Матвей успокойся, ты ни в чем не виноват! – Инна вновь схватила его за плечи. – Возьми себя в руки.

– Да в руках я! – Зло выкрикнул Мальков, но уже не пытаясь вырываться. – Все, отпусти.

Зазвенел сигнал вызова смартфона Инны, молодая женщина удивленно посмотрела на свою сумочку.

– Интересно, этот номер знают только самые близкие. – Инна посмотрела на дисплей.

– Допустим, я не знаю, – заметил Матвей, – мне ты его не давала.

– Мелочи, сейчас скину, – пообещала Инна, поднося трубку к уху. – Да, Валентин Владимирович. Подняться к вам? Что-то случилось? Хорошо, сейчас Матвею напишут рецепт… А, даже так, хорошо, сейчас поднимусь.

Инна сбросила вызов, повернулась к Малькову.

– Матвей, я на минутку к Рыбину, у него там спецаппаратура стоит, на нее телеграмма из Москвы пришла, поднимусь узнаю, по мобильному такое не обсуждают. А ты пока послушай рекомендации Бориса Моисеевича, а лучше запиши их. И никуда не ходи, я буквально вверх и вниз.

Борис Моисеевич, сочувственно посмотрев на Малькова, кивнул.

– Я попрошу Машеньку, она напишет вам рекомендации и список лекарств. – Пообещал он, прощаясь с Инной. – И не спешите, Инна Витальевна, мы здесь за вашим Матвеем присмотрим.

Инна оглянулась, на ее очаровательном лице мелькнула просящая о прощение улыбка.

– Я быстро! – Чуть слышно пообещала она, срываясь за дверью.

– Вам должны завидовать все мужчины Кавказа, Матвей, – вздохнул доктор, глядя на закрывшуюся дверь, – Какая женщина! Ладно, вы здесь посидите, я сейчас продиктую рекомендации Маше, она все запишет и передаст вам. Посидите три минутки, не более. И никуда не уходите, вам нужен покой!

Доктор вышел в другую дверь. Матвей, конечно, не собирался узнавать у него об Инне, но арбалетовца стало уже достаточно сильно злить, что все хоть что-то о ней знают, он же – ровным счетом ничего! Разве, что только то, что она самая красивая из всех, кого он видел!

Едва вышел Борис Моисеевич, как в кабинет влетел запыхавшийся Сенцов!

– Матвей Сергеевич, ну что же вы так меня подставляете! – С укором развел руки фээсбэшник. – У вас такая информация, вы ее всем сообщаете, а я, куратор, ни сном, ни духом! А еще подписку давали!

– Так я ее ФСО давал, не вам! – Опешил Мальков. – Да и не особо различаю ваши ведомства для меня они одно и тоже.

– Нет, дорогой мой, так нельзя! Раз уж в наши игры стали играть, то и правила изучите. – Сенцов достал из кармана небольшой защищенный планшет, показал его Матвею. – Давай вашу флэшку, хоть будет, что начальству показать.

– А…

– Да знает Рыбин, знает! Это от него я обо всем и узнал, по телефону он с моим руководством все проговорил. Нам же оперативное прикрытие организовывать оцепление района обеспечивать. Вашу охрану в том числе. Ну давайте уже флэшку, и мое и свое время поберегите.

Матвей молча протянул устройство памяти. Фээсбэшник мгновенно вставил флэшку в разъем, держа дисплей так, чтобы арбалетовец видел все его манипуляции, включил запись. Мальков только рот открыл, увидев, как быстро заполняется лента индикатора прогресса.

– Удивлены? – Усмехнулся Сенцов. – Это хорошо. Будете знать, что не только вы поражать умеете. Так, вот ваша флэшка, а я побежал. Надеюсь в следующий раз вы о нас вспомните не самую последнюю очередь! Спасибо за сотрудничество!

Фээсбэшник убежал, как раз в тот момент, когда телефон коротким сигналом сообщил, о получении информации. Матвей посмотрел на дисплей – СМС пришла от Инны. Вот стоило вспомнить о ней, и она прислала свой телефон! Матвей сразу вбил его в телефонную книгу.

Мальков расслабленно улыбнулся, он никогда не думал, что встретит своей жизни такую необыкновенную женщину. Едва Матвей оставался в одиночестве, сразу воображение извлекало из памяти ее удивительно светлые, будто светящиеся изнутри глаза, ее лицо, ее ласковые губы, ее грудь…

Желая избавиться от наваждения, Мальков, встряхнув головой, посмотрел в окно. Кабинет Бориса Моисеевича находился на третьем этаже, прямо над главным входом в клинику. Напротив был разбит небольшой скверик, наискось пересекаемый тенистой платановой аллеей. Прямо перед входом в сквер, стояли три киоска, первый был с прессой, справа от него с напитками, и еще правее, с овощами и фруктами. Далее примостилась мороженщица с передвижным ларем-холодильником. Еще чуть далее, прямо на запыленном асфальте возник импровизированный рынок, где торговки продавали семечки, местные фрукты, соления, копчения, неоднократно подогретую кукурузу, неизменные сладости Кавказа – чурчхелу и урбеч. Наверняка у торговок имелось и спиртное, но в явном виде на «прилавки» из перевернутых фруктовых ящиков оно не выставлялось.

Торговля шла ни шатко, ни валко, более всего покупатели останавливались у продавщицы семечек, реже у ларька с напитками. Но были и те, от вида которых у Матвея по коже пробежали мурашки – сорвавшиеся! Вот же черт вас принес, давно не виделись!

Малькова передернуло, но он постарался взять себя в руки, совсем не факт, что эти трое явились по его душу. И даже, скорее всего, потерянные здесь случайно, вон они остановились между торговками кукурузой, распространяющей аппетитный запах и той, что продает не менее ароматные копченную и соленую рыбу. Наверняка потеряшки у нее еды просят, они же такие, вечно голодные. Хотя, какими могут быть потерявшие разум бродяжки? Кто их накормит и где им взять еду? Разве только вот так, попрошайничеством и пробиваются.

К троице бродяг подошел еще один здоровенный седой оборванец. Он был на голову выше коллег по несчастью, и видимо значительно голоднее. Здоровяк растолкал подошедших ранее потеряшек и потянулся к товару, выложенному на дно перевернутого ящика.

Что кричала торговка, за двойным стеклопакетом врачебного кабинета Мальков не слышал, но явно ничего хорошего и полезного из ее воплей Матвей не получил бы, однако здоровяк, не обращая внимания на торговку, почти полностью сгреб весь ящик и быстро зашагал проч.

На крик продавщицы прибежали двое крепких парней, в руке одного из них была палка, второй вооружился обрезком трубы. Матвей хотел было уже выскочить и вмешаться, эти бойцы легко могли поубивать несчастных, как в этот момент увидел – на сцене появился новый персонаж и он явно был знаком Малькову.

Между сорвавшимися и готовыми к экзекуции бойцами «крышующими» торговок, влетела невысокая старушка в темном длиннополом платье. Широко разведя руки в стороны готовых к драке людей, торговка пирожками что-то произнесла. Ее губы шевелились, а Матвей, даже не слыша ее слов, вновь ощутил неприятное чувство в желудке.

Миротворческая деятельность старухи в черном приносила свои плоды – здоровяк все так же бесстрастно вернул украденное, двое молодцов, что поспешили на защиту торговцев, свое оружие опустили и теперь что-то темпераментно объясняли, показывая круглолицей бабке то на мешки и торговок, то на бомжей.

Старушка выслушала, что-то сказала в ответ, затем полезла в знакомую Малькову корзинку. Достала оттуда груду пирожков, протянула их охранникам, затем дала по одному все еще возмущавшимся торговкам.

– Пипец торговле, – пробормотал под нос Мальков, – теперь будет спор не за торговую площадь, а за место в кустах.

Внезапно у него в голове всплыло воспоминание темной фигурки на охваченном пламенем плато. А ведь похожа! Ну да, точно, это же наверняка была она! Да не может быть, с чего он взял, что это была бабка? Мало ли что в дыму покажется? Похожий силуэт? Да таких в стране миллионы наберется, всех за стратегов сорвавшихся принимать? Там хоть и женский силуэт был, но всем она руководила как настоящий стратег, военноначальник, а тут… старушка побирушка! Но как похожа! Или, все же это одна и та же? А ведь похоже, зараза, очень похожа! Да и допустить, что есть еще одна такая же бабка, но только умная… Нет, наверное, все же на плато была она. Но тогда как? Как она оттуда выбралась, там же был ад! В создании, которого Матвей, пускай и частично, но тоже поучаствовал! И, что, получается, выжила? Выжила? Выжила там, где здоровенных мужиков, да что мужиков, монстров с бронированными грудными клетками в мумии высушило! Да ты, оказывается не простая бабуля…

* * *

Уподобляться знаменитому гасконцу и прыгать в окно, Мальков не стал. Не говоря ничего Борису Моисеевичу он, тихо приоткрыв дверь, выскользнул в коридор. Пронесся мимо лифта – пока его дождешься, только время потеряешь, Матвей побежал по широкой лестнице. Еще в детстве он научился, скользя рукой по перилам пролетать прыжком весь лестничный марш. Теперь навык пригодился, в несколько прыжков спустившись на первый этаж арбалетовец, как истинный житель мегаполиса, смело ринулся в толпу, что скопилась в коридоре. Выросший на заполненных толпами улицах, лавируя между опешившими от несущегося на них крупного парня посетителями больницы, Мальков в считанные секунды пробежав «предбанник» вестибюля, оказался на ступенях главного входа.

Старушка уже уходила, она еще стояла в пол-оборота к парням из охраны и что-то им говорила, поправляла рукой складку на рубашке того, что стоял справа. Она уже совсем была готова двинуться дальше, вниз по улице, что вела к рынку и мосту через реку, тело развернулось влево от больницы, но разговор все никак не заканчивался и бабуля на какое-то время застыла в полупозиции.

Мальков, стараясь не привлекать внимания, неспешно направился к говорящим. Но та, вдруг заинтересовавшись чем-то невидимым Матвею, развернулась и пошла к ларьку с овощами и фруктами. Точнее не к самому ларьку, а к узкому проходу между ним и ларьком с напитками.

Подойдя ближе, Мальков увидел, старуха наклонилась и собирает валяющиеся там остатки овощей, гнилые обрезки яблок, груш, картофеля, капусты, свекольной ботвы…

– Ах ты сука старая! – Вырвалось у арбалетовца. – Вот же диверсант бактериологический!

Он с трудом сдержал рвотный порыв. Так вот чем эта ведьма начиняла дрянь, коей травила Матвея! Теперь ясно откуда та странная отвратительная вонь! Гнилая капуста, а он все никак вспомнить не мог! Вот же дрянь, отравительница чертова!

От воспоминаний о съеденных пирожках у арбалетовца вновь свело живот, рот наполнился кислой слюной.

В кармане заиграл смартфон, не глядя Мальков дал сброс, не до разговоров сейчас. Но понимая, что звонит, скорее всего Инна, он обернулся и пробежался глазами по окнам третьего этажа. Он надеялся, что она догадается и посмотрит на улицу, но нет, ни в одном из окон лиц не видно.

Неожиданно Матвей, почувствовав, что кто-то позади, тянет его за край футболки.

Обернулся… Это была все та же старуха!

– Бабуля, чего тебе? – Спросил он… и обмер. На него смотрели покрытые большим белыми бляшками синие глаза. Он сразу вспомнил эти бельма, теперь сомнений не было, перед ним именно та, кто снабдил его теми самыми незабываемыми пирожками!

«Бедная, как же она видит такими глазами?» – подумалось арбалетовцу. Прошлая проблема с желудком вмиг перестала казаться такой уж острой. Выживает человек, как может, не ее вина, что государство забыло о своих стариках!

– Ты, я погляжу, не послушал меня, полез на плато? – голос бабули звучал обеспокоенно и осуждающе одновременно. Ее лицо стало строже, по лбу побежали глубокие морщины, щеки впали, отчего нос-кнопка сразу стал казаться еще меньше и вздернутей. Неожиданно резко приблизившись, она, подняв руку, быстро приложила растопыренную ладонь на грудь Малькова, прямо туда, куда пришелся удар бестелесной твари! Почувствовав под рукой жжение, Матвей вздрогнул, но старуха уже отняла руку.

– А ты плох парень, очень плох! – С горечью произнесла она. – Три дня тебе осталось, три, не больше! Предупреждала тебя, говорила, не ходи туда! Теперь сам пеняй на себя!

– Бабуль, ты бы толком сказала, что там такое? Отчего люди мрут?

– Все мрут, не только люди. – Лицо продавщицы пирожков мгновенно изменилось, расслабилось, морщины разгладились и вновь на Малькова безмятежно смотрела блаженная старушка. Подслеповато прищурившись, она наклонилась ближе. Пощупала футболку Матвея, джинсы, затем вновь футболку. – Майка у тебя хорошая, красивая… Дашь мне ее? Я ее своим деткам отнесу. Все равно тебе уже недолго осталось, зачем она тебе? Отдай мне. Хочешь я тебе за нее пирожок дам? Вкусный, ароматный… Он тебе поможет, ты не будешь чувствовать боли! Ну, давай быстрей снимай майку, не кочевряжься! – Бабка полезла в корзинку, на ее лице мелькнуло удивление, сразу сменившееся разочарованием. – Ой, нет пирожков, раздала все. А знаешь, ты к вечеру подходи к рынку, что в Хосте, там я тебя и угощу! Там мои детки соберутся, и ты приходи. Я вас там такими вкусными пирожками накормлю, ты таких не ел никогда. С травкой особой. Так дашь майку-то?

Матвей опешил, футболки не жалко, но если он ее отдаст, сам домой в чем поедет? Да и грудь в бинтах сразу внимание людей привлечет. Впрочем, такси для чего?

– А скажешь, кто там внизу под плато сидит? – Спросил Матвей. – Я тебе майку за это дам. И денежку, если хочешь.

Простые, в общем-то, слова подействовали на бабку, как оплеуха. Старуха, услышав предложение Малькова, отпрянула от него, в белесых глазах мелькнуло нечто такое, отчего у арбалетовца по коже пробежали мурашки.

– Уйди! – Закричала торговка пирожками и быстрыми мелкими шагами устремилась к ближайшим кустам.

Ее, вдруг ставшим визгливый голос напомнил Матвею вопль Карпентера, меньший по силе, но с такими же высокими нотками, от чего хотелось или прибить орущего или бежать от него. Но пока Мальков приходил в себя от неожиданного акустического удара, бабка успела развернутся и двинуться вверх вдоль здания больницы.

Черная ветхая ткань юбки, развевалась так, что Матвею, дабы не упустить бабку, напрягаться не пришлось, ее было видно на много шагов вперед. Опыта в слежке у Матвея не было, потому он решил дать торговке пирожками фору шагов в двадцать, больше не мог, ибо опасался, что та могла сесть в автобус или маршрутку и уехать.

Бабка быстро миновала продавцов, прошла весь небольшой пятачок перед рынком и вышла на аллею с растущими по бокам деревьями. За деревьями виднелась примыкающая к набережной реки проезжая часть, по которой то и дело проносились машины, но старуха их словно бы не замечала и упрямо мела полами длинной юбки пыль аллеи, что вела к мосту через речушку. Мальков вспомнил, ему говорили, будто во время ливней она превращалась в бурную горную реку, сейчас же это был жалкий ручеек в высохшем русле с искусственными берегами из темных тесаных гранитных плит.

Старуха все время оглядывалась, Матвей надеялся, что ее зрение, поврежденное болезнью, не позволит обнаружить слежку и, похоже его надежды оправдывались, торговка пирожками, не подавая признаков паники, целеустремлено шла в выбранном ею направлении. Ее голова, повязанная темным с коричневыми квадратами платком, то и дело поворачивалась по сторонам, но что она могла там увидеть, Мальков даже не представлял. Он вообще не мог определить свое отношение к этой бабке. С одной стороны, пожилая изученная болезнями и наступающей нищетой полуслепая женщина. По всем признакам одинокая, с крайне низким доходом, вынужденная перебиваться случайным заработком, в том числе и торговлей пирожками с гнильем. С другой, старуха обладала некой силой, Матвей на себе ощутил энергию, что лилась от ее руки в его рану на груди. Это не считая того, что бабка явно могла оказывать воздействие на сорвавшихся, в том, что они ее слушаются, Мальков уже неоднократно убеждался. И, самое главное, теперь он еще более уверился в том, что видел ее на плато. Пусть он неверно истолковал ее присутствие, пусть это не она руководила нападением потеряшек, – иначе пришлось бы признать ее талантливым стратегом и тактиком с опытом управления воинскими подразделениями и навыком ведения уличных боев, во что очень и очень мало верилось – но о том, что там происходит, и кто реальный кукловод-манипулятор, старушка наверняка знает. По крайней мере, информации у нее значительно больше, чем у Матвея, значит, он должен идти за ней и попытаться выведать эту тайну. Своим предсказанием бабка не оставила ему выбора, а в том, что она соображает, о чем говорит, Мальков не сомневался – кто еще мог так безошибочно определить где и как он получил травму? Кто его предостерегал от возвращения на плато? Кого он видел на утесе во время боя? На все вопросы ответ один – божий одуванчик, что идет впереди!

Все так же держа дистанцию шагов в двадцать, арбалетовец выбрался на аллею со старыми, редко стоящими по обе стороны деревьями. Пространство между покрытыми мхом и лишайником стволами заполнял давно не стриженный мелколистный кустарник, у корней которого валялись пустые пивные банки и бутылки с выцветшими наклейками.

Матвей украдкой, стараясь взглядом не потревожить странную бабку, посмотрел вперед. Навстречу старушке шли четверо тех, кого он уже привык называть потеряшками. Словно озаренный интуицией, Мальков обернулся, позади него на аллею выходили четверо, нет уже пятеро безумцев. Взгляд вправо – трое, влево… а влево река. Вначале река мчавшихся автомобилей затем и настоящая, но мелководная Хоста. Черт, да он же влетел в классическую засаду!

Те четверо, что шли навстречу бабке, поравнявшись с ней, продолжили путь, старческая рука мимоходом ласково коснулась ближайшего, тот почтительно кивнул. Миновав старушку, четверка слегка разошлась, наглухо перекрывая всю ширину аллеи.

Матвей еще раз оглядел противников, идущие позади, дистанцию сохраняли, а вот идущие справа приблизились уже на расстояние, когда можно атаковать! Ну, раз так, понеслась!

Мальков рванул назад, те, кто был впереди, бросились за ним, боковые, отрезая пути отступления, потянулись к задним. Резко изменив вектор движения, Матвей рванул влево. Проскочил в просвет среди кустов, он устремился к отставшему потеряшке. Пробив ему быструю, но результативную двоечку в нос и подбородок, отбил протянувшиеся к нему руки второго и, перепрыгнув кусты, вновь оказался на аллее. Те, что поджидали его там ранее, поддавшись на уловку, уже успели забежать за кусты и теперь недоуменно озирались в поисках исчезнувшего москвича. Мальков, не теряя времени, рванул вперед. Он был в пяти метрах от выхода на простор, когда вернулся первый сообразивший об обмане безумец. Не повезло тебе, бедолага! Короткий разгон, прыжок, локоть как можно выше и удар кулаком сверху вниз! Малькову показалось, что он слышит, как ломается нижняя челюсть противника. Жестко, но что делать, когда перед тобой с десяток противников не сантиментов и жалости. Жалеть можно потом, когда исчезнет высокая вероятность быть затоптанным здоровенными безумными мужиками!

Прикрывая локтями травмированную грудь, врезался плечом в следующего потеряшку. Еще раз, сделав резкий шаг в сторону, вращаясь, обогнул очередного подоспевшего сорвавшегося, затем резкий рывок вперед, прыжок через лежащих на тропе, и под дробный топот тех, кто бежал сзади, удар тае-тронг[12] в грудь последнего преграждающего путь сорвавшегося. Все, теперь Матвею, наконец, удалось вырваться из аллеи, неожиданно превратившейся в западню.

Отбежав вдоль реки с десяток шагов, Матвей обернулся и убедился – погони не будет. Потеряшки, кто мог, кряхтя и матерясь старались встать на ноги, подбежавшие товарищи стояли рядом. Они безразлично смотрели на поверженных и даже не делали попыток помочь им.

Арбалетовец в очередной раз подивился мгновенной метаморфозе, только что они соратники, а через секунду абсолютно чужие незнакомые друг другу люди!

Успокоив дыхание, Матвей огляделся. Старушки нигде не было! А нет, вот она, идет через мост, уже почти перешла его! Мальков рванул к пешеходному переходу, он вполне догонял бабку, но тут перед ним стеной выросли трое новых сорвавшихся. Все крупные, широкоплечие.

Черт бы вас побрал, как же вы надоели! Ногой в пах среднему, жесткий, до слышимого хруста тае-код[13] в колено правого, отбив захват левого, прыжок через сложившегося калачиком воющего, среднего – все это Мальков совершил на каком-то подсознательном уровне. Заставь его повторить эту серию в спортзале, хрен бы повторил, а тут действовал, будто всю жизнь связку тренировал.

Стараясь скорее оторваться от свиты старушки, пробежал почти весь мост, когда до него дошло, а бабули-то след простыл! Ни на параллельной реке пешеходной дорожке, ни на продолжении той, что шла через мост, ведьмы не было!

В кармане вновь зазвонил телефон.

Инна, как же ты не вовремя! Матвей вновь сбросил вызов, замотал головой. Куда бежать, в какой стороне искать бабку? Она же нужна, ее слова о трех днях, что ему остались не давали покоя. Ведь бабка точно что-то знала, как она быстро определила происхождение травмы! Причем знала, как она была получена и где. И когда, тоже знала, раз остаточный срок сказала! А значит, знакома с подземными создателями мумий и не прислушиваться к ее словам просто глупо! Особенно это касалось отпущенного ему времени, игнорировать такое предупреждение Мальков просто не мог, он уже один раз ее проигнорировал, чем все закончилось? Нет уж, лучше будет если он прислушается.

Достал смартфон, набрал СМС. Набрал текстом: «проверяю один след, надеюсь, скоро будут новости. Не обижайся, но тебя втягивать в это не могу, это личное». Отправил. Затем подумав, набрал еще: «Как вернусь, встретимся и все расскажу». Ушла и эта СМС. Но Матвею и этого показалось мало, набрал третье сообщение: «Скучаю, хочу утонуть в твоих глазах».

Вспомнив Инну и послав ей сообщение, Матвей вдруг ощутил удивительную благость на душе, удивительную уверенность, теперь с ним ничего плохого не случится, ведь у него есть эту необыкновенная женщина! Красивая, высокая, стройная, видная, вон как на нее все оборачиваются! А она смотрит только на него, на Матвея! Смотрит и глаза ее светятся, смотрит с таким… с такой… Смотрит так, что от ее взгляда все в душе ликует, все вокруг кажется ярким и красивым!

Глава 24

Не в силах сдержать эмоции, желая разделить свою радость с другом, Матвей не выдержал и достал смартфон. Плевать на потеряшек, все равно он знает, где ведьма будет этим вечером, а пока нужно позвонить Игорю, своему давнишнему закадычному другу, и поделится с ним тем счастьем, что переполняло душу. Ибо если он так не сделает, его элементарно разорвет от распирающей радости!

– Игорь, привет! Мальков, не забыл еще такого?

– Да забудешь тебя, если на смартфоне твоя рожа раньше мелодии вызова появляется, – засмеялся Гайворонский. – Малек, ты где пропал? Обещал в понедельник на работу выйти, но фиг вам, прихожу в отдел, а у нас тут легенды ходят, говорят, Малькова инопланетяне поймали и теперь допрашивают со всеми сексуальными извращениями!

– Типун тебе на язык, балабол несчастный! – Не зло выругался Мальков. – Тебя бы в наш замес, посмотрел бы, как тогда бы шутил. Тут такое, такие, – вовремя вспомнив о данной им подписке, Матвей осекся. – Короче, я даже сказать не могу, что тут…

– Это столько же ты выпил, что говорить не можешь? – Продолжил резвиться Гайворонский. – Малек ты меня пугаешь! Ты море хоть видел или из кабаков не вылезаешь? Обезьянки целы? По ящику показывали, у вас там моазовцев хлопнули, не твоя работа?

– Да не шути ты так, у меня на телефоне столько ушей, что после каждой шутки сотни аналитиков наш разговор по буквам разберут! Ну-ка погоди, сейчас я тебе перезвоню с другого номера.

Выключив смартфон, Матвей быстро достал купленную и до сих пор не использованную сим-карту, что он приобрел в «Трембите». Воспоминания о погибших молодых ребятах, на мгновение омрачило сознание, но выскочившие окошки с различными настройками нового абонента в сети, отвлекли. Пропустив настройки, Мальков вновь набрал Игоря.

– Наш пострел, везде поспел! – Продолжил веселится Гайворонский. – Теперь откуда звонишь? Что за номер?

– По случаю симку купил, вот пригодилась. К сожалению, последствия покупки трагические… Ну не будем об этом. Как у тебя? Дома как? Надеюсь, все в порядке.

– Все хорошо, Матвей, спасибо. Ты хоть намеком сказать можешь, что у вас там стряслось?

– Да, я слышал, у нас по институту слухи разные ходят. Говорят, там у вас там заваруха, катаклизмы, чуть ли не Третья мировая началась. Я уж переживать стал, хорошо, что ты позвонил. Только я не понял, что ты так долго не звонил? Ты там часом не влюбился? Ты таким становишься когда бабу новую заводишь!

– Да как тебе сказать, влюбится пока еще не успел, но такое впечатление, что стремительно приближаюсь к этому состоянию.

– Ну-ка, ну-ка поподробнее! Вот ты карась, не успел в Сочи прилететь, как уже кому-то на крючок попался! Что за бабец? Хоть стоящий? Откуда, где нашел, как выглядит?

– Гайва. не дави вопросами! Я не все могу говорить! Тут такое дело… Короче, я на подписке, пойми, слово лишнее сказать не могу!

– Подожди, на подписке ты по делам на объекте, телка твоя при чем ко всему этому? О ней почему говорить не можешь?

– Вот ты пристал. Она из таких структур, о которых не говорят. Я толком сам ничего не знаю, но перед ней здесь все в струнку тянуться.

– Малек, так ты сменил симку в телефоне, чтобы сказать мне, что говорить не можешь? Или ты не хочешь говорить о ней и это все отмазки? Тогда действительно влюблен, мозги у тебя точно не работают! А хоть, кто, человек? Или инопланетянка и вас там в специальной камере скрещивают?

– Игорь! Ты что несешь?

– Это ты, что несешь. ведешь себя как пацан! То не говори, это не скажи! Зачем звонил тогда?

– Ее зовут Инна.

– Ну слава богу, какое секретное имя! А кто она? Откуда?

– Не знаю.

– Как не знаешь? Лет ей сколько?

– Не знаю.

– Фамилию, придурок, хоть спросил?

– Не-а! – ответил Матвей и засмеялся!

– Кули ты смеешься, ты же вообще о ней ничего не знаешь!

– Она… она красивая и необыкновенная! А еще, она, кажется, в ФСО работает.

– В ФСО? Ну ты точно придурок! Куда тебя понесло, зачем тебе это?

– Не знаю Игорёха, ничего не знаю! Знаю, что мне она нравится. Вроде я ей тоже. Надеюсь.

– Красивая хоть? Как она выглядит?

– Фильм «Чужие» помнишь? Тех, что в редакции Ридли Скотта или Джеймса Кэмерона, все остальные не в счет.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что вот такую, как Рипли встретил, только моложе и красивее! Игореха, я тут в такой замес попал, хоть роман пиши! У меня голова кругом идет, тут столько всего произошло!

– Малек, чудила, я тебя таким еще не видел. Теперь я точно вижу: пропал мой друг, влюбился! Знаешь, я очень рад за тебя! Такое впечатление, что от тебя сейчас искры летят! Лампочку подключи – засветится! А еще лучше, аккумулятор подключить, пущщай заряжается!

– Гайва, кончай базар! Я тебе совсем не о ней рассказывать звоню. Как там твой «москит»? У меня одна мысль появилась, нужно проверить, возможно, ему здесь работа найдется.

– Нормально. Наконец удалось реализовать мою идею отображения радарной информации совместно с оптической системой. Парни из отделения Василькова смогли сопрячь интерфейсы нашего радара с очками ДР. Дополненной реальности, если не понял.

– Да понятно-понятно. По блютузу, надеюсь?

– Ага, по нему самому! Ребята молодцы, постарались. Тяжелее всего было научить искин привязывать радарные метки с реальным местником. Как это получилось, так все сразу заработало.

– Молодец, я же помню, ты с этой идеей носился, пока не убедил Полуэктова в такой возможности. Но идея реально классная! Теперь не нужно контролировать показания дисплея и одновременно смотреть куда идешь. Ты молодец, Гайва, поздравляю! Это новое слово в локации, уверен, военные наверняка разместят у нас большой заказ!

– Вот еще одно подтверждение, что Малек влюблен! – Расхохотался Гайворонский. – Ты не заметил, что впервые признал мои заслуги?

– Не может быть, я всегда ценил твои решения!

– До этого ты делал это удивительно незаметно, – добродушно проворчал Игорь. – Ты не обращал внимание, что очень ревностно относишься к чужим успехам?

– Ты чего выдумываешь? Не было такого! А ты почему мне этого не говорил?

– А мне пофиг, я не такой честолюбивый. Ты же сам меня за это упрекаешь.

Да, это было так, небольшой добродушный крепыш Гайворонский всегда предпочитал оставаться в тени яркого Матвея. Мальков, не смотря на все свое самолюбие, не раз отмечал про себя, успехи Игоря и ругал его за то, что на идеях друга многие коллеги получают звания и награды, а самого Гайворонского при этом забывают.

– Вот и плохо, не станет меня, кто будет перед начальством твои заслуги отстаивать?

– Ну, надеюсь, это еще не скоро произойдет, лет так через сто, не ранее.

У Малькова слова друга вызвали легкую усмешку.

– Знаешь, а мне сегодня бабка одна нагадала, что мне осталось жить всего три дня. – Не вытерпел и признался Матвей. – Забыл спросить, отсчет идет с сегодняшнего дня или с завтрашнего.

– Вот ты чудила, что ты опять несешь? Знаешь, давай-ка ты побыстрее там заканчивай и возвращайся в Москву. Сочинский воздух и бабы на тебя плохо влияют! А то я уже уставать начал от внезапно поглупевшего Малькова! То ты влюбился в того, кого не знаешь, то каким-то бабкам ипонашкам веришь! – Засмеялся Игорь, не принимавший всерьез слова друга. – Не-е, пора забирать тебя оттуда. В Москве ты совсем другой.

– Да нет, Гайва, она такие вещи рассказала, что не поверить нельзя.

– Ты чего дурак, что ли? – Насторожился Гайворонский. – Ты это всерьез говоришь?

– Не заводись, это я так, от избытка эмоций прикалываюсь. Глупо, согласен, средневековье какое-то! – Примирительно сказал Матвей. – Но знаешь, трудно не впечатлиться, когда эта ведьма точно определила характер моей травмы и место, где я ее получил. Представь, попадание в ноль, все в точку! Где, когда, как!

– Не понял, какая травма? – Насторожился Гайворонский. – Малек, ты опять чего-то недоговариваешь! вот ты мутный стал, Ромео хренов! Что у вас там творится? Ты в больнице? Можешь толком сказать, что случилось?

– Да пустяки, чем-то в грудь прилетело, теперь там большая… шишка, что ли. Опухоль. И она сочится какой-то гадостью. Врачи говорят, травматической отслоение эпидермиса. А вот где я это заработал, извини, не могу сказать, старший брат не разрешает.

– Облучился что ли? – Выпалил Игорь. Добродушие в голосе исчезло.

– Глупости не городи, где я мог облучится. Я не вру, у меня действительно травма грудной клетки. Поверхностная, ничего страшного. Но говорить о ней не могу.

– Точно все нормально?

– Да точно-точно. Зря я об этом вообще заговорил, через пару недель следа от синяка не останется. Ты только моим ничего не говори.

– Конечно. Об этом мог не упоминать.

– Тогда у меня все. Передавай привет ребятам, но ни о чем им не говори. Я сам не знаю, что можно сообщать, что нет. Разберемся здесь, прилечу, расскажу.

– Ок. Береги себя. И звони, держи в курсе.

– Обязательно. Передавай своим родителям большой привет! Бай!

Закончив разговор, Матвей задумчиво посмотрел на смартфон, возвращать прежнюю симку в смартфон или нет? Может сообщить Инне новый номер, а всех остальных послать подальше? А Рыбин? Валентину Владимировичу тоже нужно будет звонить. И Алексею и родителям… Нет, все же нужно вернуться на прежний номер.

Едва смартфон перезагрузился, как тут же пришли три СМС. Две были уведомлением о пропущенных звонках от Инны, третья была тоже от нее, с просьбой-требованием немедленно перезвонить. На душе стало приятно, внимание и забота Инны окрыляла и согревала душу.

«Матвей, не веди себя как мальчишка! Позвони!» – прочитал он сообщение.

«Инна, я скоро вернусь и все объясню. У меня есть идея, я напал на след, но хочу все проверить. За меня не волнуйтесь, я ничем не рискую. Матвей» – Набрал Мальков ответ. Ну не мог же он написать, что вначале повел себя не совсем серьезно, а теперь не хочет возвращаться без результата? Нет, теперь ему кровь из носу, но нужен приз, нужна победа. Ну или сенсация, на худой случай.

Хотя с другой стороны, звонить было реально не о чем. Вот наберет он Инну или Рыбина и что? Кто будет слушать в его лепет об интуиции, о чутье, назовут мальчишкой, а в душе глупцом, будут уговаривать вернуться. И ведь не объяснишь им, что Матвей уверен: он идет по правильному следу! Остается одно – доказать это, добыв неопровержимые факты. А пока придется уклоняться от прямых контактов от своих новых друзей, иначе все может закончиться конфликтом. Он будет злиться, что ему не верят, с другой стороны, кто ни Инна, ни Валентин Владимирович всерьез слова Матвея не воспримут. Он бы и сам, скажи ему тот же Игореха о какой-то загадочной бабке, что вначале травила его пирожками, а затем была с теми, кто нападал на лагерь строителей «Нибелунга-17», поверил бы? А если еще добавить его смутное подозрение, что эта же бабка управляла потеряшками во время боя на плато, да потом еще выжила после налета беспощадных убийц-невидимок, так вообще все будет выглядеть крайне неубедительно. Останется ко всему прочему добавить мрачное предсказание старой ведьмы, и массовый смех обеспечен! Нет, возвращаться или отвечать на телефонные вызовы Матвею пока не с руки!

Ситуация предельно проста – он просто обязан принести Инне и Рыбину реальный результат. Без конкретных и убедительных фактов о причастности старухи к тому, что происходит над и под плато Янгеля, дальше расследование не продвинется. Куда ни посмотри, везде тупик. Записи на флэшке? Так там только видеоотметки, Матвей их токует так, а кто-то может иначе. «Фестиваль» и «вирус» сгорели. эксперимент, подтверждающий слова Малькова не провести. Даже если кто-то согласится на дистанционное включение радиолокаторов. А без этого не докажешь теорию Матвея о том кто превращает живых людей в мумии. положа руку на сердце, он и сам этого не знает. Может просто подгоняет факты под свою догадку. К тайне управления потеряшками и откуда появились монстры, тоже не подступиться, а те, кто ринутся решать вопросы напролом, рискуют или быть разорванными чудовищами или превратиться в мумии. Ни та, ни другая участь Малькова не прельщает. И что в сухом остатке? А то, что единственный ключ ко всему – бабка. Теперь Матвей был уверен, это именно ее он видел в момент атаки монстров на плато! Как она там оказалась, а главное, как выжила в этой бойне отдельный вопрос. Еще важно узнать, как ей удается управлять потеряшками, каким способом она это делает?

Одно бесспорно, все сходится на бабке, но добровольно она свои тайны не выдаст.

* * *

Рынок в Хосте располагался на берегу речушки, давшей городку название. Торговая площадка была небольшой, несколько ларьков, магазинчик и пару открытых прилавков, обнесенных общим забором и красной вывеской над входом. Территория перед рынком, где бабка назначила место встречи, было небольшим, чужого там сразу обнаружат и Малькову свой наблюдательный пункт пришлось расположить на противоположном берегу. Это место арбалетовец выбрал из соображений, что на таком расстоянии его вряд ли кто заметит, он же, если понадобится, перебежит дорогу через мост в несколько десятков шагов. Пусть на это уйдет несколько секунд, зато с облюбованной точки было хорошо видно все пространство перед входом на рынок, даже перекрывающий обзор сувенирный магазин метрах в семи слева от входа загораживал только небольшую часть улицы.

Сорвавшиеся стали накапливаться рано, еще до заката. К тому времени, как начало темнеть, у входа на рынок собралась толпа человек в пятнадцать. Среди привычных бомжеватых потеряшек внимание Малькова привлекли двое, выделявшихся своим поведением. Одним был уже знакомый Матвею парень, что охранял торговок перед больницей, вторым, а точнее, второй, оказалась хорошо детая молодая женщина лет двадцати пяти. Они стояли рядом с толпой оборванцев, но в отличие от типичных сорвавшихся вели себя как-то странно. Как определил для себя Мальков, скованно. Или безучастно-сонливо. Равнодушно глядя перед собой, оба ни с кем не общались и не делали попыток к этому. Все остальные ничем не отличались от обычных потеряшек – находясь в постоянном движении, они натыкались друг на друга, расходились, иногда мирно, чаще – грубо толкаясь и матерясь.

Все это продолжалось до тех пор, пока не появилась старуха. Она придирчиво оглядела свою паству, обошла всех и каждому сунула в руку пирожок, наблюдая за тем, чтобы тот его тут же скушал. Некоторым для этого пришлось помогать, они непонимающе смотрели на угощение и не знали, что делать дальше. В таких случаях бабка заботливо подталкивала руку с пирожком ко рту и что-то проговаривая, следила чтобы потерянный откусил кусочек, после чего, тот, словно проснувшись, продолжал есть самостоятельно. Особое внимание ведьма уделила новичкам, перед каждым из них она задержалась дольше всего, что-то объясняла, убеждала, гладила по рукам, плечам, поправляла складки одежды, однажды даже достала из кармана платок и вытерла пятнышко на щеке девушки. Отошла от новичков бабка только тогда, когда убедилась, что те съели свои пирожки, после чего вновь полезла в корзинку и достала следующее угощение. Что говорила ведьма, Мальков по-прежнему не слышал, далеко и мешал шум проезжающих машин.

Осмотр и кормление паствы затянулось до серых сумерек, затем полуслепая старуха пристально огляделась. Словно что-то почуяв, задержала взгляд на противоположном берегу Хосты, где в кустарнике укрылся Матвей, но ничего опасного не обнаружив, властно махнула рукой.

Потеряшки, словно дети обступили ведьму, после чего та решительно зашагала вдоль реки в сторону гор. От толпы остались лишь трое, но это были самые крупные из собравшихся безумцев. С мрачным видом они встали у входа на мост, перекрыв всякую возможность тайно следовать за основной группой.

Мальков чертыхнулся, драться вовсе не входило в его планы, но и откладывать преследование он не мог. Памятуя о пророчестве торговки пирожками, терять ее из виду не хотел. Пришлось двинуться по своей стороне реки, надеясь, что вскоре подвернется мост. Мост, как назло все не подворачивался, дорога, по которой шли потеряшки, стала отходить от русла реки и вскоре Матвей перестал различать идущих по ней людей и видел только темное пятно вместо них. Он беспокойно смотрел вперед, в принципе, арбалетовец догадывался, куда идет бабка, ведь он и сам уже не раз пользовался этим путем, когда добирался на плато.

Плато, опять это чертово плато, на которое он ни за какие сокровища не пошел бы, но вот слова ведьмы его совсем обезоружили! Три дня… Мальков машинально потер грудь, почувствовал влагу, пропитавшую повязку. Три дня… Инна не знает… Всего три дня! Нет, он ей ни за что не скажет об этих чертовых трех днях! Ему нужно за это время найти решение проблемы, иначе…

А что иначе? Какая-то сумасшедшая старуха, повелительница психов, брякнула ему какой-то бред, а он и повелся? Скис совсем? Скис? Ну да, как же еще назвать, что он как теленок идет позади стада и боится отстать! Стада безумцев! И сам понемногу становясь безумцем, бредет в темени хрен знает куда!

Внезапно в кармане зазвонил телефон. Не отвечать Инне в третий раз буде просо неприлично, нужно ответить. Достал смартфон. Это была не Инна, его вызывал Рыбин.

– Да, Валентин Владимирович, слушаю вас.

– Матвей ты где? – Пророкотал в трубке начальственный голос.

– Да есть ту дело одно, долго рассказывать. Вы что-то хотели?

– Хотел. – Признался Валентин Владимирович. – Тут с тобой поговорить хотят. Приезжай быстрее, жду! Это важно, не тяни!

– Но…

Значок установленной связи погас, на ответной стороне дали отбой связи.

Вот тебе и погоня за ведьмой в темноте! Такое впечатление, что все силы сговорились не дать ему ее выследить! Твою мать, а три дня ему кто продлевать будет?

Не желая сдаваться, Матвей бегом побежал вперед, к тому месту, где, как ему помнилось, должен был стоять мост. Он не ошибся, через метров пятьсот, мост обнаружился.

Ободренный успехом, Мальков так же бегом бросился в преследование. В десяток шагов пролетев переход через реку, он ринулся вправо. Матвей уже не видел никого, ни старухи, ни сорвавшихся, ни даже пятна от толпы, но очень надеялся, что вот-вот увидит их. А еще рассчитывал, что скоро взойдет луна и станет лучше видно.

Но тщетно, сколько Матвей не бежал, ни ведьму, ни ее паству не обнаруживал. По его расчетам, такого не должно было случится, он давно уже должен был наткнуться на потеряшек, те шли медленно, не организованно, мешая друг другу, тем самым замедляя и без того не быстрый ход.

Внезапно Малькову пришла в голову мысль, а может он пропустил их? Может он в темноте пронесся мимо и не заметил сорвавшихся? Или может те остановились на привал, а он как паровоз пролетел дальше?

Разочарованно остановился, огляделся. Луна, как на зло, не спешила выходить, темень окружавшая его, становилась все плотнее и плотнее. В голове вставал вопрос, что делать? То, что его постигла неудача, это уже неоспоримо, но как же он мог ее допустить? За оставшееся время, он, вполне возможно, уже не сможет найти эту бабку, а без нее на плато ему делать нечего!

Ну почему такое невезение, да еще так не вовремя! Хотя когда невезение бывает вовремя? И что теперь делать? Бегать по этой дороге туда и сюда, пока ее не найдет или не упадет с высунутым языком?

Тяжело вздохнув, Мальков набрал службу такси.

Глава 25

В больнице, к удивлению, Малькова было полно военных. Они установили пост у входа, теперь даже Матвею чтобы того пропустили пришлось ждать звонка Рыбина дежурному. Кроме того, военные были у лифта и на входе палаты вице-губернатора.

У Рыбина разочарование Малькова только увеличилось, в палате, помимо Валентина Владимировича и неизменного Алексея, его ждал полковник Порывайко.

– Здравствуйте Мальков, – Виктор Емельянович протянул свою огромную ладонь.

Матвей опасливо пожал, все же огромная ладонь внушала уважение.

Порывайко усмехнулся, но ничего не сказал, видимо привык к такой реакции окружающих.

– Матвей, – перешел к делу вице-губернатор. – Я тебе уже представлял Виктора Емельяновича, но лучше повторюсь, он полковник ФСО. Ты понимаешь, что это означает?

– Федеральная служба охраны, – Матвей вяло пожал плечами.

– А что из этого вытекает? Правильно, раз город становиться местом отдыха первых лиц государства, то все, что в нем происходит, принимает особое значение! – Виктор Емельянович вновь проигнорировал настроение арбалетовца. – Любое! Даже самое мелкое. А то, что произошло на плато…

– А то, что моазовцы убили двоих граждан страны, это как, входит в сферу вашей ответственности или им можно немного пошалить?

– Ни МОАЗ, ни другие структуры или люди от ответственности не уйдут, совершили преступление, ответят! – Посуровел полковник. – Но пока у нас нет прямых доказательств их вины, мы не можем им предъявить обвинений. Следствие идет, факты собираются, но то дело следствия, моя же задача, разобраться с тем, что вы на плато учудили.

– Ух ты, как разберетесь, мне расскажите? – Криво усмехнулся Матвей. – Знаете, как мне хочется понять, что же мы там, как вы говорите, учудили!

– Тогда помоги нам, может вместе и разберемся! – Вступил в разговор Валентин Владимирович. – Я уже показал Виктору Емельяновичу твое видео и рассказал, то, о чем ты догадался…

– Стоп-стоп, не понял, как вы могли что-то показывать, когда флэшка у меня? – Мальков удивленно полез в карман, достал оттуда устройство хранения данных.

Глаза Рыбина расширились, щеки стали багроветь.

– Ну, наверное, на компьютер переписалось, когда ты нам все показывал! – Вступил в разговор, молчащий до этого Алексей.

– И специальный видеоплеер, для сшивки и дешифрации параллельных потоков, тоже сам переписался? – Мальков дурашливо изумился. – Там ведь не обычный видеофайл, его абы каким плеером не включишь.

– Наверное, все записалось на диск компьютера, – вновь с нажимом повторил Алексей, делая за спинами обоих руководителей жест, призывающий Матвея прекратил спор.

– Наверное, – скривился Мальков, – ну раз вы все посмотрели, от меня, чего хотите?

– Матвей, мы же взрослые люди, пойми, нам ваши тайны, тайночки, секретики, – не найдя слов, как еще показать, что совсем не собирается влезать в дела арбалетовца, Порывайко энергично махнул рукой в сторону дисплея, – вся эта возня меня не интересует. Мне важно обезопасить первое лицо, а ваши… заморочки решайте сами. Я государевыми делами занимаюсь, все эти контракты, поставки, интрижки, это не мое, возитесь в своей песочнице, мне это не интересно. Только стране не вредите, а там дело ваше. Зато когда дело касается безопасности Первого, вот тогда все становится моим! Вот тут шутки в строну, здесь мелочей не бывает! Ты же понимаешь, о чем я говорю?

Полковник пристально посмотрел в глаза арбалетовца. Матвей кивнул.

– Прекрасно, не люблю недомолвок. Ну, а раз у нас с тобой взаимопонимание, продолжим. Надеюсь, ты понимаешь, массовая необъяснимая гибель людей на плато Янгеля, а тем паче появление там тех, кого вы с Валентином называете монстрами, не может не беспокоить нашу Службу. Согласен?

Мальков вновь молча кивнул.

– Вот я и хочу с тобой посоветоваться, Валентин Владимирович и… и другие товарищи тебя очень хвалят, говорят голова хорошая, думать умеешь. Подскажи, пожалуйста, откуда, по-твоему, появились эти твари, что на вас напали?

– Монстры? – Мальков удивлено вскинул брови, вот уж нашли специалиста! Сейчас у него в голове совсем другие проблемы. Одной только бабки с ее пророчеством достаточно, чтобы остальные вопросы ушли на второй план. Может кому-нибудь это покажется смешным, но Матвей склонен был доверять словам ведьмы, слишком точна она была в своих суждениях.

Позади спин Рыбина и Порывайко, Алексей быстро замахал руками, рассказывай, мол, не тяни!

– Откуда взялись монстры и как они к нам попали, я не знаю, – признался Матвей. – А вот кто управляет сорвавшимися, я выяснил. Как раз этим я сейчас и занимался.

Полковник и вице-губернатор переглянулись.

– Говори, – потребовал Валентин Владимирович.

Мальков сжато, почти конспективно поведал о своих подозрениях и о том, что сегодня опознав бабку, следил на ней. К сожалению неудачно.

– Ты, что серьезно побежал за ней? Нет, Матвей, ты серьезно? Так это ты из-за какой-то умалишенной старухи убежал? – Глаза Порывайко едва не полезли на лоб. – Мы тут уже в догадках изошлись, беспокоились, думали, куда тебя понесло, а ты, получается, за беззубой старухой следил?

Матвею очень хотелось спросить, полковник тут причем, он то чего переживать стал, но веря мимике Алексея, промолчал.

– Хорошо, а куда, по-твоему, бабка вела этих, как ты их называешь, сорвавшихся? – Продолжил Виктор Емельянович. В его голосе тоже чувствовалось недоверие, но после неудачного начала разговора, он предпочитал не обострять обстановку.

– Дорога ведет на плато. Но я не понимаю, зачем она туда позвала людей. Пока не понимаю. Вообще мыслей нет, даже самых сумасбродных. Ну не кормить же людьми этих тварей она решила? Я такое… О таком варианте я даже не думал, нет, вряд ли.

– Тогда куда она их вела?

– Вот это я и хотел узнать сегодня, но не смог! – Мальков пожал плечами. – Эта бабка, она ведьма! Настоящая! Только у нее тоже в голове сквозняки гуляют. То она такая же безумная, как и ее эти подопечные, то она мыслит, как нормальный человек и демонстрирует уверенные навыки руководства большими коллективами. Пусть и сорвавшимися, по крайней мере, ее они слушаются. Да еще, я вот вспоминаю, – знаете у меня все в голове как видеофильм прокручивается, – так вот я теперь вспоминаю, некоторыми безумцами она управляла без слов.

– Это как? – Удивился Алексей. – Жестами?

– Нет, не жестами. Она вообще никак себя не проявляла, ни словом, ни движением рук или мимикой, но при этом потеряшки действовали так, будто она им отдает четкие и предельно ясные команды. – Матвей делился воспоминаниями, а сам лихорадочно перебирал в голове предлоги, позволяющие ему мотивировать использование компьютера. – Леша, ты разве сам не помнишь, как они четко действовали на плато?

Телохранитель задумчиво кивнул. Рыбин, хотя слова Матвея было обращены к Алексею, тоже машинально закивал.

– Да, было такое. А что еще она тебе говорила? Повторить можешь?

– О, она много чего говорила, бабуля весьма разговорчивая оказалась, она даже меня узнала, пугать начала!

Эти слова арбалетовец произносить не собирался, но внезапно пришедшее подозрение заставило отвлечься. Мысль была настолько неожиданной, что не в силах усидеть на месте, Мальков вскочил, ему срочно нужно убедиться, прав он или нет, если он этого не сделает, сойдет с ума от подозрения! Взгляд упал на компьютер Валентина Владимировича, ответ находился там, проблема в том, как добраться до информации на нем так чтобы никто не догадался, что он ищет? Идиот, почему он не подумал об этом днем, когда с такой помпой делился комментариями к видеофайлам? Вот же глупец, что ему стоило взять и все проверить, теперь вот думай, как быть!

– Пугать? Как? – Насторожился полковник.

– Не важно, первых лиц государства это не касается. – Отмахнулся Матвей. В этот раз он действительно не хотел «кусать» Порывайко, но занятый поиском повода включить компьютер, он невольно преступил грань дозволенного.

– Это не вам решать, Мальков! – Рыкнул полковник. – Что она говорила, как угрожала?

– Она не угрожала, она предсказывала. – Уточнил Матвей, поглядывая на компьютер. Черт-черт-черт, как же добраться до тебя, какую причину придумать?

– И что же она предсказывала? – Ехидно спросил Порывайко.

– Что мне осталось жить три дня, – машинально вылетело у арбалетовца. А когда сказал, едва не застонал – зачем? Зачем он это им говорит? Нужно придумать причину включить комп, а он им совсем ненужные вещи сообщает! Сейчас подумают что разыгрывает или еще хуже, решат, что Мальков просто несерьезный человек и выставят за дверь! Тогда все, доступ к компьютеру закроется навсегда!

– Матвей, ты это, так шутишь, что ли? Или действительно, башкой страдаешь? – Полковник раздраженно посмотрел на вице-губернатора.

Рыбин растерянно развел руками.

– Валентин Владимирович, я эту бабку первый раз видел, когда возвращался на плато, а мои коллеги, в этот момент, возможно еще живы были. Она меня предупредила, чтобы я туда не ходил. Я не послушался, пошел, в результате заработал ту штуку на груди. Вы знаете о чем я. Заметьте, ваш лучший врач в замешательстве и не скрывает, что в представления не имеет в природе травмы. Как не знает, травма ли это или еще что непонятной природы.

Порывайко недоуменно посмотрел на вице-губернатора, но Валентин Владимирович сделал знак полковнику, чтобы тот не перебивал и подождал с вопросами.

– Продолжай.

– Второй раз я видел эту ведьму, позавчера, когда на нас напали отряды психов и монстры. И, как мне показалось, она руководила ими. Я вам это уже говорил, когда отвечал на вопрос, кто все это организовал. Да еще, кажется, ее же я видел в тот день, когда они пришли в первый раз и их прогнали моазовцы. Но тут точно утверждать не буду, так вроде краем глаза заметил ее, но тогда не до нее было, сейчас же всплывает в памяти, вроде бы да, она и тогда была на плато, просто я не знал, на ком нужно фиксировать внимание.

Матвей говорил, мучительно растягивая время, он должен был придумать причину, чтобы включить компьютер Рыбина, но как назло идеи, как это сделать, не привлекая внимания присутствующих, пока не появилось. А впрочем, может не придумывать ничего и поступить проще?

– Сейчас я уверен, что и тогда она была там. – Недолго думая, Матвей подошел к компьютеру, нажал кнопку включения. – Я вам покажу, если найду. Сегодня, я вновь ее встретил, она беседовала… разруливала конфликт между бомжами и охраной торговок, что сидят перед больницей.

– Вот сколько можно говорить Новичкову, чтобы убрал этот гадюшник перед входом! – Зарычал Порывайко. – Ну, все, в этот раз я ему…

– Виктор, погоди! – Валентин Владимирович взмахнул рукой. – Продолжай Матвей!

– Да, я тоже никак не пойму, куда ты клонишь? – Заметил Порывайко.

– Я подошел к ней, она меня сразу узнала и начала ругать, за то, что я ее не послушался и пошел на плато. – Мальков все это время говорил, а руки его продолжали свое дело. – Она даже не спрашивала ничего, только посмотрела мне на грудь и сразу определила, где я получил эту травму.

Матвей повернул голову в сторону дисплея, молча вывел перечень видеофайлов на панель. Выбрал папку «своих файлов», стал просматривать метаданные. Обратил внимание на время появления… Что? Неужели подозрение подтверждается? Ну почему?! Зачем?! Такого не может быть! Такого просто не должно быть!!

– Матвей! – Позвал его Рыбин. – Ты чего замолчал? Дальше что? Мы ждем ответа! Что сказала тебе сумасшедшая старуха?

– Сказала, что мне осталось жить, три дня. Включая сегодняшний или нет, не знаю. – Машинально ответил Мальков продолжая всматриваться в данные файлов. Он смотрел и не хотел верить тому, что видел. – Все? Я свободен? А то мне за три дня, многое нужно сделать.

– Что за… чушь? – Опешил Виктор Емельянович. – Какие три дня? А компьютер тогда зачем включал? Чтобы сказать, что какая-то бабка нагадала тебе смерть через три дня? Что за хрень? Ничего не понимаю!

– Сам себе не верю! – Вздохнул Мальков, мрачно уставившись на дисплей. Он все еще пытался убедить, что ошибается и все совсем не так, как он думает! Но как не верить тому, что видишь? Такого он точно не ждал, в жизни его часто обманывали, но чтобы так?!! – Вот смотрю и не верю! Не хочу верить!

– Валентин, ты чего молчишь? – Не выдержал Порывайко. – Что происходит?

– Матвей, ну что ты в самом деле? – Рыбин посмотрел на Малькова. – Я тебя не узнаю!

Арбалетовец вышел из программы, дал команду на выключение. Все, как в поговорке, за что боролся, на то и напоролся! Узнал правду, легче стало? А может зря он это сделал, может, лучше было бы вовсе не смотреть?

– Матвей, ты где? – Валентин Владимирович обеспокоенно посмотрел на арбалетовца. – Что с тобой, ты совсем не в себе!

– Мальков вздрогнул. Черт, нельзя показывать свое состояние, нужно держаться, нельзя чтобы его прочитали как книгу!

– Она едва дотронулась до груди, меня как иголками пронзило! Она сразу все поняла! – Выдавил он из себя. – И сказала, что все плохо! Что мне осталось…

– Матвей, что за хренотень! – Виктор Емельянович встал, схватил Малькова за плечи, посмотрел в глаза. – Очнись! Ты сам себя слышишь? Какие бабки, какие старухи? Ты же взрослый человек! Бабка сказала, дедка сказал! Да ты, что совсем ох… охренел? Каким-то выжившим из ума старым идиоткам веришь? Вот не ожидал от тебя такого! Вроде умный современный парень, а такая хрень в голове!

– Ладно, иди, отдохни, может выспишься, настроение твое улучшиться. – Валентин Владимирович махнул рукой. – Ты это, из больницы не выходи, тут тебе, как тяжелораненому отдельную палату освободили. Алексей, на каком она этаже?

– На пятом, прямо под вами, только через четыре этажа. Такой же люкс. – Бодро доложил Алексей. – Везет же некоторым! И палата люкс и…

– Проводи, проследи, чтобы охрану у дверей выставили. – Рыбин не дал телохранителю развить мысль. – Все, езжайте, пока Матвей еще, чего не наговорил! И это, Порывайко позвони, пусть успокоится, нашлась ее потеря!

Вице-губернатор осекся, посмотрел на полковника. Не дожидаясь реакции Виктора Емельяновича, Алексей, раскручивая здоровой рукой колесо коляски, потащил Матвея за дверь. Мальков не сопротивлялся, ему нужно было переварить полученную информацию, осмыслить ее, а вместо этого приходилось отвечать на град ненужных вопросов.

– Давай помогу!

Уже в коридоре Мальков взялся за ручку коляски, но Алексей остановил его.

– Не надо, если, что тут моторчик есть. Я рукой кручу, чтобы мышцы в тонусе держать, – пояснил телохранитель, нажимая кнопку вызова лифта.

– А что за непонятка в конце вышла, какому Порывайко нужно звонить, если этот шкаф здесь?

Алексей недоуменно посмотрел на Малькова. Затем расплылся в улыбке!

– Ну ты даешь, гусар! Трахаешь и не знаешь кого? Ну да, половой акт не повод для знакомства?

Звякнул сигнал подъехавшего лифта, створки поехали в стороны. Матвей

– Да, о чем ты? – Мальков все же не послушал Алексея и помог ему въехать в кабину.

– Порывайко, фамилия твоей Инны. Она жена полковника Порывайко.

– Что?! Что ты несешь? Какая жена? – Растерянно пролепетал Матвей, не ожидая ответа. Зачем он ему? То, что должен был узнать, он уже знал, пазл сошелся чуть раньше, сейчас он только добивал себя вопросами с заведомо губительными ответами.

– А ты не знал? Эй, стой, ты чего? – Алексей отпрянул от пролетевшей в опасной близости от своего носа руки Малькова. Но тот только нажал кнопку пятого этажа, а затем бросился по коридору.

– Эй, постой, торопыга! – Закричал Алексей в закрывающиеся створки кабины лифта. – Да погоди ты! Они в разводе, она бывшая…

Последние слова повисли в воздухе, кабина лифта поехала вниз, а вслед за ним по ступеням лестницы загрохотали быстрые шаги.

Глава 26

Мальков бежал по улицам ночного города, не понимая, куда бежит и не зная зачем. Его давила обида, злость, разочарование, тело рвала негативная сила, мозг, защищаясь от ее разрушительного воздействия, выбрал бег, как средство сбросить отрицательную энергию.

Матвей бежал, глаза слепили невыплаканные слезы, из горла рвался немой крик, хотелось крушить все, что попадается под руку! Ломать, разбивать, метать… да взорвать, наконец, этот чертов Сочи! Ну почему? Почему этот город так коварен, почему здесь все врут и обманывают? Почему за дружбой всегда следует предательство, а за любовью, обман? Инна жена Виктора, обалдеть! Нежная лань, жена этого… варвара! Да какая она лань, такая же…

Нет, стоп, это лишнее! Даже в мыслях Матвей не хотел говорить об Инне плохо. Всякое может быть, может по молодости вышла, соблазнилась высоким статусом, положением, может обстоятельства заставили? Но зачем же врать, зачем обманывать?

В кармане зазвонил телефон.

Инна! Ну что же, прятаться он не собирается!

– Да.

– Матвей, ты где? Ты все неправильно понял!

– Почему?

– Матвей, ты где? Нам нужно встретится, поговорить, я все объясню!

– Почему?

– Что почему?

– Почему ты врала мне?

– Матвей, я не врала, я хотела все рассказать, но не знала, как тебе объяснить, что бы ты все понял! Да и возможности поговорить у нас не было! Мы с Виктором разведены уже много лет, я даже не думала…

– Да плевать мне на твоего… Говоришь, хотела сказать? Ну тогда скажи, как ты объяснишь тот факт, что у Рыбина на компьютере файлы с моей флэшки?

Инна не ответила.

– Молчишь? А как ты объяснишь, что там же нашелся файл нашего видеодекодера? Тем, что в НПК используется для просмотра шифрованных файлов? Я только недавно записал эти файлы фээсбэшникам, как они могли оказались у Рыбина?

– Матвей, это они же и передали…

– И опять врешь, ибо как ты объяснишь, что время появления этих файлов на компьютере Валентина Владимировича, предшествует тому времени, когда я слил их Сенцову! Я же проверил, на компьютере, что стоит у Рыбина более ранним временем, чем я записал их Сенцову! У Валентина Владимировича они оказались еще утром, мы к нему приехали в первом часу, Сенцову же их я записал днем, ближе к вечеру!

Вновь в трубке молчание.

– Значит, все-таки флэшку я не терял, ее взяла ты! Сама отвезла или тебя ждали и перезаписали материал прямо в гостинице? Да, скорее всего так иначе велик риск проколоться. А потом ты приказала портье…

– Матвей, не надо, прошу тебя! Не надо! Все должно было получиться иначе! Мы должны были… Матвей, поверь, все совсем не так… Точнее так, но теперь не так, прошу, давай встретимся, я объясню это ужасное недоразумение! Прости меня, я…

Мальков нажал отбой. Затем сменил симку на ту, что купил в «Трембите» и набрал московский номер.

– Игорь?

– Матвей? Вот не ожидал, что еще раз позвонишь! – В голосе Гайворонского слышалось веселье. – Но я рад! Все резвишься? Впрочем, чем еще там заниматься?

– Ага, развлекаюсь, – раздраженно фыркнул Мальков. – Так отдыхаю так, что зубы потеют!

– А что так?

– Потом узнаешь. Помнишь, ты хотел прилететь? Вот и прилетай, ты мне нужен.

– Не вопрос. – Удивленно, но уверенно ответил Игорь. – Надо, значит, прилечу.

– Завтра вылететь сможешь?

– Смогу. – Теперь в голосе было больше удивления, чем уверенности.

– Точно сможешь?

– Уволюсь, но прилечу. Ты во что там вляпался?

– Отлично. – Матвей предпочел проигнорировать вопрос. – Тогда с утра дуй на работу, выпиши на меня «москит»…

– «Москит»? – Опешил Гайворонский. – На кой тебе моя мелочь. Если у вас там цельный «вирус»? Он же на порядок круче!

– «Вируса» нет, сгорел.

– Сгорел? Вот говорил я вам, источники питания нужно более надежные ставить…

– Ты не понял, он совсем сгорел.

– В смысле? Как сгорел?

– Ну как еще горят? Ярким пламенем сгорел. А вместе с ним и «фестиваль» и еще куча другой техники. Пожар у нас был. Позавчера еще, но раньше я не мог говорить об этом. И сейчас не могу, но мне теперь пох…

– Малек, ты толком можешь сказать, что случилось? Темнила хренов!

– Так я и говорю! Ладно, не бухти. Короче, мне нужен «москит». Хочешь сам вези, хочешь с кем-нибудь из пассажиров передай. Но мне он нужен позарез!

– Что так срочно?

– Да-да, срочно. Срочнее не бывает!

– Ладно, жди завтра, не прилечу, так на машине приеду.

– Спасибо Гайва, знал, что все поймешь и без лишних вопросов прилетишь!

– Не сглазь! Лучше подумай, что еще взять?

– Что еще? Да вроде все. О-о, нет стоп, еще ноутбук небольшой возьми, пригодится! И права захвати, в аэропорту в прокат машину возьмем.

– Ну вот, я так и знал, что сейчас начнется. Думай, что еще брать?

– Нет, теперь точно все. Но если, что вспомню, позвоню.

– Малек, слушай, я уже тебе говорил, что к «москиту» придумал очки дополненной реальности подключить, может я возьму с собой комплект? Будет время, проведем испытания.

– Что? Очки ДР? – Матвей вздохнул. – Бери, конечно. Все получится, и все обязательно испытаем.

– А бинокль?

– Бинокль? Зачем бинокль? Да бог с ним, хочешь, бери. Все бери, самокат и тот бери, только лети быстрее!

Мальков увидел, что у него параллельный вызов. Интересно девки пляшут, кто может знать номер, который он никому не давал? Спамеры? Да пошли они! Желания разговаривать с кем-либо не было, Матвей сбросил вызов.

Телефон зазвонил вновь. Настойчивый какой. Машинально отметив, что вызов шел с сочинского номера, Мальков вновь нажав «отбой», перевел смартфон в режим «полета». Все, для всех он теперь «вне зоны доступа».

* * *

Встречать Игоря Матвей поехал к шестнадцати. Он каждые три минуты недовольно посматривал на часы, но время, отсчитываемое на дисплее смартфона, все равно ускорить не мог – самолет запаздывал, в аэропорту творилось столпотворение, задерживался не только рейс Гайворонского, но и многие другие. Зато один за другим прилетали пузатые борта военно-транспортной авиации. Периодически в ворота, отделяющие аэродром от остальной территории, въезжали, а затем выезжали большие тентованные грузовики. Мальков успел отметить, что туда они попадали пустыми, оттуда шли полными вооруженных солдат в полевой форме.

Матвей, зевая – ибо прошедшую ночь провел на лавочке в одном из множества санаториев, – недоуменно проводил взглядом очередную машину. Учения, что ли начались? Да не, вряд ли. Кто их пустит сюда посреди летнего туристического сезона? Нет, здесь что-то другое. Черт, а может это же то самое усиление, о котором говорил Сенцов? Он же жаловался, что дел по горло, что организация оцепления района на нем. Так вот почему здесь столько военных? Наверняка и на вокзале похожая картина. Смотри как их припекло, не стали, как это показывают в кино, ждать ночи и решили перебрасывать войска днем? Видать о монстрах доложили самому «верхнему» начальству, раз приняты такие серьезные решения. В принципе, все правильно, не дай бог каннибалы выйдут на улицы Сочи, кровищи будет море! Ну, если не море, то реки потекут точно!

Наконец объявили посадку рейса, на котором прилетел Игорь. Матвей с радостью заторопился к выходу из зала прилета.

Нужно отдать должное, Гайворонский поставил все рекорды скорости. Успеть к десяти в НПК, подписать все бумаги, получить на складе оборудование и вылететь с ним в Сочи в самый разгар летнего сезона, это доступно не каждому. Можно сказать, далеко не каждому! Игорю удалось. Помогли связи родителей Матвея, которым он позвонил еще вчера, помог его и Гайворонского авторитет в АО «Арбалет», но главным образом, помогла удача. В любом случае, теперь Матвей не один, а с проверенным коллегой и товарищем, теперь у них в руках техника, на которую Мальков возлагал массу надежд.

В аэропорту они взяли автомобиль на прокат, так было выгодней и повышало мобильность, что было важно для планов Матвея. К удивлению, арбалетовцев, выбор машин был невелик, сотрудник агентства показал им два серо-коричневых «КИА-Рио» и черно-коричнево-желтый «Рено». Игорь предложил остановиться на «Рено», Малькову было безразлично, автомобиль для него был средством быстро и комфортно оказаться в нужном месте, не более.

Сожалеть о своем выборе они начали уже на выезде из Адлера, сразу, как оказались на Курортном проспекте. Машина, что называется, «не ехала». То есть она, конечно, ехала, но только до того, как набирала скорость в семьдесят километров, после этого двигатель не «разгонялся». Был ли это дефект конкретно этого «Рено» или же механики фирмы картшеринга нарочно так настроили компьютер автомобиля, для арбалетовцев было не важно, машина «не ехала» и все!

Игорь, сразу заявивший, что в их маленькой команде водителем будет он, хотел было вернуться в Адлер, чтобы поменять машину или вернуть деньги, но Матвей разубедил его. В сущности, им негде было разгоняться. В самом Сочи и до семидесяти не разгонишься, а если – не дай Бог! – придется ехать на плато, так там дороги такие, что и пятьдесят километров в час за счастье будет.

Квартиру решили снять в Хосте, так ближе к основному месту поисков, и не нужно «светить» паспорта. А причин «уйти на дно» было множество. Это и парочка Порывайко – ресурсы полковника ФСО позволит мгновенно вычислить местоположение Матвея, стоит только кому-нибудь предъявить свои документы, встречаться же с обоими не было никакого желания. Несмотря на то, что опасности от бывших супругов он не ожидал, общаться все равно не хотел. Да, на душе было муторно, да хотелось увидеть Инну, и да, чего врать самому себе, хотелось дать ей возможность уговорить себя, убедить, что Матвей не прав, что он заблуждается и все не так, но головой Мальков понимал, простить обман он сможет, а вот принять, нет. Все, не смотря на желание выть от тоски, вопрос закрыт – Инна, красивый, но короткий и грустный этап его жизни! Жаль, безумно жаль, до невидимых слез и невыплаканного воя жаль, но он уже позади.

Вторая причина – Рыбин. В попытках помочь Матвею, он все равно устроит встречу с одним или другим Порывайками, а это возврат к пункту раз. Третьей и главной причиной не светить паспорт были моазовцы. Глупо не учитывать возможности спецслужб США, а сомневаться в том, что вся мощь разведывательного сообщества НАТО будет работать на МОАЗ, было еще глупее. Наверняка уже на соответствующих компьютерах стоит фильтр, выделяющий из общего информационного потока те, что касались фигурантов событий на плато и стоит только внести данные Малькова городскую сеть отелей, как она тут же окажется у боевиков МОАЗ.

Квартиру сняли на неделю, это была однушка недалеко от автобусной остановки и двумя продуктовыми магазинами. Чуть поодаль обнаружился ресторан, так что вопрос с крышей над головой и питанием они закрыли достаточно быстро.

Оказавшись дома, Мальков стал вводить Гайворонского в курс дела. Теперь он мог не только рассказывать, но и показывать. Включив ноутбук, Матвей вставил флэшку и уже надоевшими до оскомины словами, продемонстрировал другу доказательства, подтверждающие озвученные им выводы. К сожалению фотографий монстров, он предъявить не мог, но и того, что Игорь увидел, хватило для того, чтобы Гайворонский завелся. Игорь, не смотря на небольшой рост, представлял собой тот тип надежных людей, которых не замечаешь, когда у тебя все хорошо, и всегда не хватает, когда у тебя проблемы. Ладно сбитый, крепенький, он в любой драке всегда улетал от ударов первый, но заканчивал драку последним. Ему доставалось чаше всех, но несгибаемый характер не позволял отлеживаться, когда твои друзья еще в бою. Неважно с какой силой его ударили, если Гайворонский мог, он вскакивал и вновь бросался в гущу событий.

Если описывать внешность Игоря, то в ней нужно было отметить одну особенность – его светлые волосы существовали в прическе ровно столько, сколько нужно было их владельцу, чтобы оказаться на ветру. Легкие и пушистые, они мгновенно разлетались и складывались в плохо послушную копну и как ее ни расчесывай, через несколько минут волосы вновь собирались в эту непокорную конструкцию. Друзья шутили, говоря, что характер Гайворонского передался его шевелюре.

Все остальное в Игоре было заурядным. Небольшой, криво сросшийся сломанный в одной из драк нос, маленькие острые, все видящие глазки, маленький рот с тонкими губами, вот и все, что замечал глаз. остановившись на Гайворонском. Женщины, что у него время от времени появлялись, всегда удивлялись, в любой компании они его замечали не сразу, но уходили с вечеринки, почему-то с ним. Вот такой был талант у Игоря, то ли ласковостью брал, то ли мужественностью, то ли представительницы слабого пола чувствовали – такой не предаст и не обманет. Но и надолго с ним никто из подруг не задерживался, какой женщине понравится, что ее мужчина по первому звонку какого-то там друга или коллеги по работе бросает ее и несется бог знает куда и не известно насколько.

– Это что у вас? – Палец Игоря ткнул в дисплей ноутбука.

– Это то, что все принимают за дольмен.

Матвей еще раз терпеливо прокрутил видеоматериалы, дал подробные пояснения.

Игорь с головой ушел в изучение информации, Матвей, предоставленный самому себе, вновь вернулся мыслями к Инне. Было больно. Очень больно. Больно до того, что порой, когда он не успевал сдерживать эмоции и брать себя в руки, спазм перехватывал горло и у него начинал дрожать голос. Боже, как же хотелось ее увидеть, услышать ее голос, поучаствовать нежность ее кожи, ощутить аромат ее духов… Ну зачем, зачем она так сделала? Ну неужели нельзя было просто попросить поделится информацией? Матвей же от нее ничего не скрывал, наоборот, помимо видео, еще и подлился мыслями, наблюдениями, идеями. Он делился всем, он умереть ради нее готов был, для чего была эта ложь?

– Все думаешь о ней? – Догадался Гайворонский.

Матвей вздрогнул, обернулся к Игорю. Тот с сочувствием смотрел на него. Мальков поежился, неужели так заметно, что у него за пожар в голове?

– Думаю, Игорь, думаю, – признался он товарищу. – Я же никогда раньше так… Понимаешь, я настолько увлекся Инной, что ничего вокруг себя не видел. А должен был. Теперь, знаешь, все как в кино перед глазами прокручивается и начинаю замечать, тут странность, там вопрос, а я ничего не замечал!

– Видать хорошая она актриса! – Вздохнул Игорь.

– Нет, совсем нет, уверен, Инна не играла, это я сам обманывался.

– Ты так ее защищаешь, может плюнешь на все и простишь?

Матвей посмотрел в глаза друга.

– Я ее уже простил. За что ее винить, у нее служба такая.

– Ну так позвони, поговори.

– Понимаешь, Гайва, простить я ее простил, но пустить в свою жизнь, уже не смогу. Это как… Ты пойми… Как же тебе объяснить, вот радар разработать легче, чем со своими мыслями разобраться. Все получилось так быстро, как ураган налетел! А теперь этот ураган у меня в голове, мысли все время от одного к другому скачут! И все время возвращают назад, к ней!

– Тогда не мучай ее и себя, дай Инне возможность объясниться!

– Игорь, как ты не поймешь, ты же лучше всех меня знаешь! Ладно, давай я тебе все с самого начала разжую, может так понятнее будет. После всего, что произошло там, в горах, я еще в себя прийти не успел, как мне звонит Рыбин, просит приехать. Рыбин, чтоб ты понимал, это наш… черт, говорю наш, будто уже сочинцем стал! Это местный вице-губернатор, получилось так, что я спас его и еще нескольких ребят от тех монстров на плато. Да какой спас, просто увез на полицейской «газели» и все. Но при этом оказался гол как сокол, да еще под следствием. Прессанули бы не по-детски, но Валентин Владимирович настоящим мужиком оказался, взял меня под свою крышу, назначил своим помощником или советником, я сам не знаю кем. Короче, отмазал меня от всех. Вот он мне звонит, просит приехать. Я, естественно, приезжаю. Он знакомит с полковником ФСО. Ты таких не видел – мощь! После тех монстров, что я тебе рассказывал, самый крупный из всех, кого я видел! Гора с руками как… Нереально здоровенными – одна ладонь с совковую лопату! Реально, не преувеличиваю!

Начинает он выпытывать у меня информацию, но он мне сразу не понравился, нагловатый такой, вроде вежливый, а в глазах читаю, он тебя за человека не считает, мусор я для него, расходный материал. Ну я вижу такое дело, быстренько сливаюсь. Дурака включаю, не знаю, не помню, не видел. Если точнее, то немного, не так, – Мальков отрицательно замахал рукой. – Правильнее будет сказать, я дал ему только ту часть информации, что и всем. Понимаешь, я вначале решил, что никому про подземелье не скажу, иначе опять полезут туда и вновь заработает генератор… Заработает та машина смерти, что из людей мумии делает. Полковник не дурак, конечно просек, что я недоговариваю, стал мне предъявлять, но вмешался Рыбин, потребовал от нас обоих не обострять. Фэсэошник на кисляках, говорит, что если бы не Валентин Владимирович, он бы легко выжал из меня то, что я скрываю. Рыбин ни в какую, короче, разошлись недовольные друг другом. Но мне это полковник пох… жаль только Валентина Владимировича в этот конфликт втянул. Но не я его организовывал! Вечером того же дня, мы с Шоном, тот еще козел, кстати, но в то время он себя не проявил, мне он казался нормальным мужиком. Посидели, выпили, там еще местные подтянулись. И представь, заходит туда две красотки. Одна из них Инна. Красивая, стильная, эффектная! Как будто пришла из иной жизни, той, что только в кино видел! И все в ней такое, что я понимаю – это мое, это та, что на сто процентов соответствует моему вкусу. Будто кто-то мне в мозги залез и создал такую… Ладно, проехали! Так вот, заруливает она с подругой, якобы отмечая ее развод, в смысле, подруги развод, заявляется в наш ресторан. Там еще такая тема образовалась… Понимаешь, мы с Шоном еще до всех этих событий, познакомились с одним местным бизнесменом. Авторитетным бизнесменом. У них тут своя тусовка, можно сказать клуб местных предпринимателей, и он там один из лидеров. Как я понял, в городе он решает многие вопросы, крепенький такой мужичок. Хлебосольный, умный, порядочный. По крайней мере, мне он таким показался. И надо же такому случится, что он тоже со своими друзьями, оказался там. Увидел нас, узнал, потащил в свою компанию. У них фишка такая, сколько собутыльников пришло, столько ресторанов обойти и везде погулять хорошо. Вот они посидели в «Шахрезаде», собрались в следующий. Стали нас с собой тащить, но я бухать не хотел, да и планы у нас с Шноном другие были.

– Бабы! – Улыбнулся Игорь.

– Обычай такой! – Усмехнулся Мальков. – Вот я, чтобы соскочить из этой обязаловки, сказал Мурману, что у нас назначена встреча с двумя подругами. Ни смейся, Игореха, они тут бухают так, что ни одна печень не выдержит! Как они держаться, не понимаю, но если пить с ними наравне, сдохнешь! И тут полный анриал! Представь, Мурчик с компанией выходит, входят Инна с подругой. Ну с той, что развелась. Мурман их увидел, решил, что это те, кого мы ждем, и тащит их за наш столик! Самое интересное, что те бычиться не стали, решили приколоться, к нам идут, улыбаются! Хохочут! И на нас смотрят. Я как Инне в глаза посмотрел… А они у нее вообще, что-то неземное, я таких не видел! Серо-голубые, но необычные, когда на нее смотришь, кажется – они изнутри светятся! Она, как на меня своими фарами сверкнула, я сразу понял – все попал! Хочу только ее и другой мне не нужно!

– Малек-Малек! Тебе сколько лет? – Вздохнул Гайворонский. – Первый раз красивую женщину встретил? Ты как маленький романтичный подросток, увидел обалденную ляльку и сразу влюбился! Не знал, что тебя одного оставлять нельзя! Ну и дальше? Я так понял, что они сели за ваш столик?

– Да, Инна, при том сразу и однозначно выделила меня, подруга, как узнала, что альбинос… Я тебе говорил, что Шон альбинос?

– Что, серьезно? Настоящий альбинос? Надо же, я таких ни разу не встречал.

– Я тоже. Только у него глаза не красные, но я теперь подозреваю, что он цветные линзы носит. Вот Анжела, подруга Инны, как узнала, что Шон американец, так сразу все его недостатки замечать перестала, начала глазки ему строить…

Матвей замолчал, удивлено посмотрел на Гайворонского.

– Что? – Удивленно спросил тот.

– Ты знаешь, я такой лопух, что даже не спросил у Шона, вышло что-то у них с Анжелой или нет!

– Это сейчас важно?

– Да нет, это говорит, насколько мои мысли были заняты Инной, что все остальное оттуда вылетело. Одним словом, виски, танцы, поцелуи. Мы пошли ко мне. Утром просыпаюсь, ее нет. Вместо Инны ко мне заваливается Шон с двумя моазовцами и начинает предъявлять на тему флэшки с информацией. Вот той, что ты сейчас смотришь. Накануне я зашел в салон связи, купил еще одну флэшку, попросил сделать копию файлов, что я записал перед тем, как «фестиваль» сгорел. Вечером флэшку с копиями отдал Шону. А до этого еще один файл переслал ему на мобилу. Он это видео отправил в Брюссель, своим боссам. Как я понял, там впечатлились увиденным и утром или ночью, не знаю когда точно, к Кейси приехали двое его коллег. Они прилетают, находят пьяного Шона, пытаются посмотреть флэшку, а там… облом нарисовался. Почему, не знаю, но информация на ней оказалась повреждена и не читалась. Одним словом, они пришли ко мне. Я злой, голова трещит, Инны нет, а тут еще эти… с добрым утром! Начал дурака включать, но парни там крутые, с ними такое не прошло. Стал быковать, меня выстегнули, связали, номер обыскали, а флэшки нет. Моей флешки, той, с оригинальными файлами. Я тогда сразу на Инну подумал, я же не знал, чья она и откуда, решил, что обычная гостиничная воровка. Хотя в душе не верил, чувствовалось в ней, что другая она, не тот уровень!

– Не отвлекайся, дальше рассказывай, – Игорь поспешил не дать Матвею удариться в уныние. – Что с флэшкой, нашли?

– Нет. Они все перерыли, но ее в номере ничего не обнаружили. Зато моазовцы у меня нашли чек из салона связи, рванули туда. В это время приходит Инна с врачом, говорит, что увидела у меня на груди эту фигню с синяком, решила доктора притащить посмотреть. Потом еще комитетчик пришел, затем Рыбин позвонил, просил приехать, в общем решили свернуться, ехать в больницу, там обследоваться. А на выходе меня ловит портье, отдает флэшку и говорит, что я ее накануне в ресторане обронил. Барабанщик местный увидел, не успел отдать и поручил это сделать портье. Я, дурак, уши развесил, поверил. Захотел поверить, я уже тогда по уши в нее втрескался и даже думать плохое не смел! Вот и обрадовался, что не она ее увела. И представь, как я вчера уху ел, когда вечером увидел эти же файлы на компьютере у Рыбина в палате! Глазам своим не поверил, специально для проверки посмотрел время появление файлов на компьютере. Они там появились еще утром, в десять двадцать! У меня в глазах потемнело, но я сдержался, только спросил, откуда у них мои файлы. Рыбин с Лешкой, его бодигардом, сразу поняли, что прокололись, стали заливать, будто это получилось, от того что якобы при демонстрации, когда я им все днем пояснял, информация сама на их диск переписалась.

– Чушь! – Вылетело у Гайворонского.

– Конечно чушь! А они решили эту хрень мне задвинуть! Мне, – Матвей развернул ладонь и показал кончиками пальцев себе в грудь. – Понимаешь, эти черти, что компьютер только недавно научились включать, решили втюхать эту байду мне!

– Ну не Инна же тебя обманывала! – Гайворонский попытался смягчить друга. – Это же Рыбин…

– Игорь, ты не понимаешь? Они наверняка слушали мой телефон, услышали, что я обещал Шону флэшку с информацией, узнали, что оригинал останется у меня! Дальше объяснять? Она пришла и по приказу трахнулась со мной! За флэшку, чтобы украсть ее! А потом разыграли спектакль с портье, якобы ее ему ударник отдал. Да что портье, ему приказали, вот он кино и крутит. А я… я… Игорь, а если ей завтра прикажут переспать с тобой?

Гайворонский испуганно отпрянул и отрицательно замахал обеими руками перед собой.

– Или с Рыбиным, Шоном, да с кем угодно! Она возьмет под козырек и пойдет трахаться? Нет, ребята, этот цирк без меня! Никаких обид, человек государственное дело делает, страну пи… всем телом защищает, но это уже без меня! Все, вопрос закрыт и больше, если ты мой друг, ты его не поднимаешь! Договорились? Тема закрыта! У тебя по плато вопросы остались?

– Остались. – Кивнул Игорь. – В первую очередь, как тебе все это удается держать в себе? Как, черт побери, ты держишься? Гибель строителей, моазовцев, полицейских! Вокруг тебя столько смертей, монстры, безумные рожи бомжей, да от одного этого с ума сойдешь, а тут еще эта история с… на личном фронте.

Мальков тяжело вздохнул.

– Сам не знаю, не думал об этом. Я же в колесе событий, мне даже думать некогда. Наверное сказалась усталость. Я же с той ночи, когда обнаружил гибель ребят, практически толком не спал, одну ночь бегал, вторую, третью. Третью, правда, больше ехал, но там с такими проблемами, что всю ночь добирались до города. Потом еще долго искали больницу. Пару часов на лавочке перехватил, вот и весь сон. Некогда было рефлексировать, да и сил не было. На эмоции, оказывается, силы тоже необходимы, а у меня их уже не было. Только опустошенность и желание выжить! Вот его было в избытке, честно говоря, я уже реально устал бояться! Я даже про голод и сон забыл, только выживал. Это жутко, вокруг тебя все горит, дым, то тут, то там падают люди, стоны, крики, бегают монстры с зубастыми пастями, а у тебя голова звенит от недосыпа и голода! Ты уже почти ничего не соображаешь, только на инстинктах действуешь! Сейчас, когда я с тобой разговариваю, в тепле, в безопасности, я смотрю сам на себя и дивлюсь, отчего я не в истерике, почему не рву рубашку на груди, отчего не собираю пресс-конференции и не вещаю о наступлении конца света. Вроде бы нужно поднимать народ, сообщать ему о страшной угрозе, а у меня такая усталость, что даже говорить на эту тему не хочется. Есть власти, есть спецслужбы, они оповещены, они даже подписку с меня взяли о неразглашении… Понимаешь, такое впечатление, что у каждого человека есть какой-то предел эмоций, или мешок, ты его наполнил, после чего, чтобы не произошло, тебя уже не сможет сильнее впечатлить. Более того, ты уже на все происходящее смотришь совсем иначе, такое впечатление, что перешел на новый уровень восприятия, шкура что ли толще стала? Не знаю, Гайва, не знаю. Возможно, я действительно за эти дни повзрослел на несколько лет, пережив то, что иные за всю жизнь не переживают, приобрел иную шкалу ценностей. А потом появилась Инна…

– Малек!

Вскинулся Гайворонский, не желая бередить душу друга, но Матвей взмахом руки остановил его.

– Погоди, не мешай, может я сам, только сейчас начинаю понимать себя. Я может и на Инну так повелся, что увидел в ней ту, кто выведет меня из круговерти ужаса, крови, смертей! Захотел увидеть в ней то, чего в ней отродясь не было, но то, что хотел увидеть, хотел ощутить, хотел почувствовать! Хотел прикрыться этим, как защитой об безумия, в которое погрузилось мое сознание! Как… Вот думаешь для чего люди сами себе придумали религию? Веру в чудесное спасение? Наши далекие предки были такими же слабыми и беззащитными как и мы, даже еще беззащитнее. Мы хотя бы знаниями оснащены, они же и этого не имели! Представь, как им было страшно сидеть долгими темными ночами в своих пещерах, когда рядом с выходом бродят хищники? Медведи, саблезубые тигры и кто там еще. Я не силен в истории тех времен, может и хищные рептилии, те же тираннозавры! Только попробуй поставить себя на место предка-дикаря, ты такой маленький, голый и слабый! У тебя нет когтей, клыков, мощных мышц, у тебя только обожженная в костре палка и твои инстинкты. Представь, как было страшно этим людям! А им нужно было жить, растить детей, готовить запасы на долгую холодную зиму. Как в такой ситуации не сойти с ума от проблем? От царившего вокруг ужаса, от того, что ты вовсе не царь зверей, ты дичь, ты мясо для более мощных существ! Как было нашим предкам защитить свое сознание? И человек изобрел религию! Вначале, чтобы успокоить плачущего ребенка мамы и папы внушали ему, что есть дух пещеры и если ты будешь его почитать, молиться ему, приносить жертвы то он тебя защитит, спасет. Дети вырастали и учили тому же своих детей. Те, кому не повезло, кого съедали, уже не мог опровергнуть веру в духа пещеры или ручья, леса, не важно. Те же, кому повезло, они выжили и вырастили свое потомство, приобретали еще большую веру. У рода, племени, народа стал появляться лучик света, помогающий найти силы и выжить в самых суровых условиях! Возможно, я не утверждаю, что прав, я говорю, возможно, для меня после трех дней безумия на плато, таким лучиком стала Инна. Может, чтобы не сойти с ума. я ее себе выдумал, а на деле она совсем иная! Не скажу, что Инна успела для меня превратиться в божество, но она точно стала для меня костром, очагом тепла и света в темной пещере! К счастью, ненадолго, ей удалось быстро лишить меня иллюзий!

– Э-э, Малек, остановись! – Гайворонский озадаченный состоянием товарища, остановил его откровения. – Матвей может тебе лучше не продолжать это дело, посмотри на себя в зеркало у тебя глаза полные боли! Хватит тебе издеваться над собой, не пора ли отойти в сторону?

– Все нормально, не переживай, я в порядке. У меня нет времени на рефлексию, я контролирую себя. – Матвей раздраженно дернул уголком губ. – Давай сейчас закончим со всеми неясностями, чтобы затем к ним не возвращаться. Что еще тебя интересует?

* * *

Игорь вновь вздохнул, ему не нравилось состояние товарища, но раз тот считает, что готов работать, то так тому и быть.

– Хорошо, начнем с того, что хотел узнать твои планы, не просто же так, ты попросил привезти «москит».

Мальков кивнул. Повернув к себе ноутбук, включил видео задокументированное «вирусом» во второй день. Придвинул компьютер так, чтобы было удобно смотреть Гайворонскому.

– Это тот момент, когда я включил наш радар. Давай для экономии времени, я тебе здесь кое-что поясню.

Матвей быстро, благо Игорю особо разжёвывать не нужно, показал ставшую уже знакомой общую «картинку» плато, затем расшифровал отметки от местных предметов, перешел к электронным линиям охраняемых территорий. Особо отметил ориентиры и метки автотехники, показал красные точки людей.

– Вон те две, наверняка Чайка и Кормильцев, – поделился догадкой Матвей. – Но могут быть и кинолог с собакой. У меня, как наваждение, как смотрю, всякий раз об этом думаю. Скорее даже вторые. А сержанты тогда вот тут, в общей куче, где Куницын, Наон Семенович, и этот… эксперт, как его там… А да, вспомнил, Виталий Валерьевич.

– Матвей, соберись! – Негромко попросил Гайворонский. – Мне не важно, кто и где стоял, главное я понял – ИИ пометил людей красным.

– Игорь, это для тебя они метки, для меня, живые люди! – Не смотря на свои же недавние слова, эмоции вновь стали захлестывать Матвея. – Может, я знал их совсем немного, но в лицо каждого помню.

– Извини, Малек. Не злись.

– Ладно, извини! Не обращай внимания, навалилось как-то все разом. Так, ладно, эмоции в сторону, работаем.

Матвей с тяжелым сердцем замедлил воспроизведение. Следя за счетчиком, ждал появление убийц. А вот и они, те белесые твари, что вылетели из-под земли на очередную кровавую жатву. Люди еще не подозревают, что они обречены и охота на них уже объявлена открытой! Не привыкшие осознавать себя жертвой, быть дичью, – как же, человек всегда был царем природы – они не ощущают опасности, они не привыкли доверять своим чувствам, инстинктам. А ведь наверняка, будь они внимательнее, что-то да подсказало бы об, внимание, оглядись, прислушайся, принюхайся, наконец! Но нет, никто не насторожился, никто не почувствовал беду. Стоят, ходят, разговаривают, обсуждают что-то, и не знают, что уже приговорены!

Мальков, как и в первый раз, когда увидел, как белесые метки накрывают и покрывают собой красные, вздрогнул – все, бойня стартовала!

Мальков бросил взгляд на индикатор времени воспроизведения фрагмента. Ага, вот – сейчас, в эту минуту, он должен выйти из «вируса». Да, так и есть, метка Ларисы резко дернулась в сторону, значит, он уже вышел. Так, теперь еще больше замедлить воспроизведение. Да-да, вот так.

Теперь все метки перемещаются еще медленней, но от этого на душе становится еще муторней, замедлив воспроизведение, он только растянул свою пытку. Но нужно терпеть, ему нужна информация и он ее вытянет из этого видео!

– Матвей, а где здесь твоя метка? – Неожиданно спросил Игорь. – Ты же сказал, что вышел из радара.

– Я рядом со станцией. Я еще в так называемой «мертвой зоне». Диаграмма направленности антенной системы такова, что цели, находящиеся непосредственно вблизи станции, не облучаются.

– Мог бы просто сказать, что рядом с радаром, я бы понял. – Ухмыльнулся Гайворонский. – Или ты забыл, что мы вместе университет заканчивали?

– Не забыл, – буркнул Мальков. – Мне в эти дни столько раз приходилось все это рассказывать, что автоматом вылетает.

– И все же, ты жив, остальные нет. Тебе такой вопрос не задавали?

– Вот! Вот именно этот вопрос, я сам себе все это время задаю! – Ответил Мальков, останавливая воспроизведение видео. – Все время он сидит в моей голове!

– И?

– Ответ перед тобой! Я сам только что понял! До этого я это видео только на телевизоре смотрел, а нужно было на нормальном дисплее это сделать. Теперь, все понял. Вот смотри!

Переместив ползунок воспроизведения на три секунды назад, Матвей включил режим покадрового воспроизведения. Затем выделил ближнюю зону, ту, что находилась непосредственно перед «вирусом», увеличил ее на весь экран. Выдохнул воздух и нажал виртуальную кнопку «PLAY».

Изображение ожило.

Первый кадр – на экране ничего не меняется, выделенная зона выглядит мертвым полем.

Еще кадр, все по-прежнему, на экране ничего не меняется.

Следующий кадр – и опять никаких изменений, будто и не сменился кадр на дисплее.

Следующий кадр, без изменений.

Кадр, без изменений.

Кадр, без изменений.

Кадр, все так же все поле пусто!

Кадр. Справа на экране появляется едва заметная белесая засветка!

Кадр, полупрозрачная засветка занимает половину изображения!

Кадр – засветка размазывается на весь экран!

Кадр – засветка в левой части картинки!

Кадр, засветка исчезает!

Кадр, повторение первого кадра.

Кадр, без изменений.

Кадр, без изменений.

Матвей поставил видео на паузу, поле изображения все тоже, что и в первом.

– Перемотай еще раз! – Возбужденно попросил Игорь.

Кадр, кадр, кадр…

Кадр, без изменений.

Вот на очередном изображении появляется отметка справа.

Следующий – полупрозрачный белесый росчерк во всей красе! Он растягивается, разрезая поле изображения на две неравные части.

Кадр, экран пуст.

– Это та дрянь, что попала в тебя? – Спросил Гайворонский. Говорил он почему-то шепотом. – Прокрути еще раз на номинальной скорости.

Матвей выполнил просьбу.

– Какая быстрая! – Заметил Игорь. – Да это же настоящее оружие!

– И скажу, очень эффективное! – Поддержал друга Мальков.

– Охренеть! – Гайворонский оборачиваясь, встретился взглядом с Матвеем. – Это твоя? Та, что в тебя? Как в «Чужих»?

– Ты охренел? – Матвей посмотрел себе на грудь, затем на Игоря.

– Да шучу, брат, шучу! – Засмеялся Гайворонский. – Там было оральное проникновение, ты, надеюсь ничего…

– Что ничего?! – Зарычал Мальков. – Ты…

– Все-все, Малек, прости засранца, сдаюсь! – Игорь шутливо закрыл голову руками. – Ну надо же было тебя встряхнуть! Сидишь, как пыльным мешком прибитый! Ничего не случилось, мы живы, свободны, а значит, все в наших руках!

Матвею вспомнилось шутливое лицо Наона Семеновича, его «Не стреляйся начальника, я своя, я колосый!» и вместо ответа, он так же шутливо ткнул кулаком по сложенным на голове товарища рукам.

– В следующий раз по тыкве врежу! – Пригрозил он. – Ладно, возвращаемся к делу. – Смотри, вот еще есть над чем подумать.

Матвей быстро изменил режим работы плеера. Теперь он наоборот, не увеличил, а уменьшил изображение. Масштабируя, добился максимально возможный размер охватываемой территории.

Включил воспроизведение, однако при таком масштабе на нем трудно что-то различить, тем более понять. Мелкие красные точки на фоне желтых и зеленых, это он уже не раз видел. Как и то, что последовало за этим – налет белесых убийц и почти полностью засвеченный белесой пеленой экран. А после них на нем остаются только местники. Не важно, желтые или зеленые, технику тоже временно можно считать как местный предмет.

Так, а вот и искомое! На дисплее четко обозначилась одна движущаяся метка! Красная! Одна единственная красная отметка быстро перемещалсь от центра изображения в сторону северо-восточной части плато. Достигнув бледно-салатовой, едва заметной полоски на дисплее отмеченной настройщиками как край плато, красная отметка исчезла.

– Ага, вот и твой след в истории! – Не удержался Гайворонский. – А ты быстро бегаешь! Когда страшно.

– Смотри, догадался, – ответил Матвей, – а уж думал, совсем с пустой головой прилетел. Здесь, в Сочи, среди приезжих это распространенное явление. Но ты прав, страшно было так, что порой дышать забываешь! Я такого страха как здесь, нигде не испытывал!

– Оно и понятно, даже не представляю, каково оно. видеть, как на твоих глазах люди мрут и знать, вот-вот придет и твой черед! Бр-р! даже думать о таком не хочу! – Игорь поежился, затем показал на ноутбук. – Ладно гений, поясняй своему пустоголовому другу, что хотел показать. Куда мне смотреть?

– Хорошо, как скажешь, побуду гением ради товарища! Вот, видишь, – Мальков включил воспроизведение с того момента, когда белесые убийцы вылетели из земли. Их было еще не так много, Малькову без труда удалось поймать стоп-кадр с отдельно летящими метками. Он выделил область с тремя параллельно движущимися особями, увеличил ее.

– Ничего в голову не приходит?

Игорь наклонился к экрану.

– Нет.

– А если сравнить их с той, что я вначале показал? Ну ту, которая меня в нокаут отправила. – Матвей скосил глаза на опухоль, что бугрилась под футболкой.

– Тут они жирные, толстые, – Заметил Гайворонский, – а та, что напала на тебя, бледная, почти прозрачная.

– В точку!

– Почему?

– Думай. Сравни их тела. – Мальков вывел в соседнем окошке сохраненный скрин «своей» твари. – Видишь, эта почти прозрачная!

– Или пустая!

– Нет, скорее ослабленная.

– Так… так это поэтому ты остался жив? – Догадался Игорь. – Малёк, получается, она была ослаблена?

– И вновь в точку! – Довольный Матвей прошелся по небольшой комнате с двумя кроватями. – Вот ответ, почему я здесь с тобой, а не там на плато!

Игорь внимательно посмотрел на товарища.

– Весело вы тут живете. Но это же не все, верно? Колись, я же знаю тебя, без третьего дна эта история точно не полная! Давай, выкладывай, что еще нарыл?

Мальков вернулся к компьютеру, нашел нужный фрагмент видео, вновь изменил масштаб.

– Ничего не напоминает?

Игорь несколько минут смотрел на дисплей. Затем виновато помотал головой.

– Пельмени любишь?

Гайвопронский удивленно вскинулся.

– А ведь точно, пожрать пора! – Игорь провел ладонью по животу. – Закажем с доставкой или сходим в ресторан?

– Да я не о том, потом о жратве будешь думать, сейчас сюда смотри!

– Так сам же начал про пельмени!

– Правильно. Сейчас поймешь почему. – Невозмутимо продолжил Мальков. – Мама твоя пельмени делает? Смотрел, как она это делает? Ну, смотри, вспоминай!

Гайворонский, разочаровано вздохнув, вновь провел рукой по животу.

– Прилетел к другу, называется, – пробормотал он так, чтобы Матвей его услышал. Но видя, что его слова товарища не задевают, приблизился к экрану.

– А ведь и правда, словно лист раскатанного теста, а в нем стаканом часть вырезана! – Догадался он сразу. – Так это? Это тут наш бацилл стоит?

– Наконец-то сообразил! – похвалил Мальков. – И да, «вирус» стоит ровно в центре того, что ты назвал вырезом. Правильнее сказать – в фокусе.

– Так получается… получается, они боятся нашего «вируса»? – Глаза Игоря загорелись. – Эти штуки, они его боятся!

– Точно, – Впервые за весь вечер улыбнулся Матвей. – «Вирус» вырезает их как заготовку на тесте!

Довольная улыбка появилась и у Игоря.

– Так вот зачем тебе «москит»? Он же малая версия «вируса»!

– Ну да, – кивнул Мальков. – Та же частота, те же режимы работы. Только мощность ниже и все. А главное, он намного меньше по размерам и почти ничего не весит!

– Ну так носимая версия, потому и меньше, – согласился Гайворонский. – Постой, если ты прав, то тогда получается, у нас есть оружие против них? Ну, против этих, прозрачных!

– Это все еще нуждается в проверке. – Охладил Мальков пыл товарища. – Но направление мысли, верное.

– Так, стоп! – Игорь вскочил. – Ты, о чем это? Ты что затеял? Ты же не хочешь сказать, что вновь собрался на плато?

Мальков не ответил. А что отвечать, туда он действительно не хочет. Но и оставить все, как есть, не в его натуре. Да и деньги, что получил от Рыбина нужно отработать. Хотя Матвей мало знаком с Валентином Владимировичем, но был уверен, ни при каких обстоятельствах он копейки назад не возьмет, оставаться же в долгу было не в правилах семьи Мальковых. Теперь единственно чем он может отплатить вице-губернатору за помощь и поддержку, это найти ответ на вставшие перед ним вопросы.

– Есть еще кое-что, – сообщил Матвей, разворачивая ноутбук к себе.

– Вот теперь я узнаю Малькова! Иголка в яйце, яйцо в голубе, голубь в зайце, заяц в утке… Традиционное построение – одно дно, второе, третье! – Ворчливо скривился Гайворонский. – Думаешь, вот молодец, сколько придумал, а тут бац и появляется то, отчего все остальное оказывается только подготовкой к главному! Ну давай, добивай голодного друга!

– Да возьми телефон и закажи пожрать, кто тебе не дает! – Матвей кивнул на лежащий рядом смартфон. – Двойную или тройную закажи, только не ной! Прилетел же проглот на мою голову!

– Первая дельная мысль, – усмехнулся Игорь. – Так и сделаю, три порции закажу. А ты что, есть не будешь? Тебе не заказывать?

– Нет, не хочу. Закажи себе.

– Да хватит тебе, что ты все по ней…

– Я же просил, на эту тему больше ни слова! – Вспылил Мальков, но тут же подавил в себе гнев. – Лучше дальше смотри!

Мальков вывел на дисплей видео «фестиваля», поймал стопкадром изображение пещеры. Затем до предела увеличил масштаб. Пещера сделалась маленькой и сразу стала напоминать картофелину, насаженную на нечто, похожее на шампур. Из-за особенности работы георадара на предельной дальности, концы этого «шампура» оказались с размытыми концами, но сейчас Матвея интересовало не это.

– Вот это выходы пещеры. – Показал он Игорю на концы мутные пятна по краям «шампура».

– Пророк! Это и ежу понятно! – Гайворонский пожал крепкими плечами. – Говори, что хотел, не тяни.

– Хорошо, что ты у нас такой понятливый. Тогда смотри дальше.

Мальков вывел на дисплей окно браузера с картой района. Затем нашел окно с оставленным на паузе видео «фестиваля», выбрал опцию выбора прозрачности картинки, задал тридцатипроцентную плотность. Совместив оба окна, поиграл масштабом. Отыскал нужное место и увеличил изображение карты.

Удовлетворенно кивнул.

– Вот.

– Что, вот? – Начал закипать голодный Гайворонский. – Тебе «что, где, когда» нужно вести, там твой талант выносить мозги будет востребован. Кули ты на мне тренируешься? Есть, что сказать, говори!

– Я и говорю, и показываю! – Мальков ткнул пальцем в центр изображения. – Думается мне, что где-то здесь нужно искать вход в подземелье!

Матвей увидел, как короткие лохматые брови Игоря поползли на лоб.

– Ты всерьез предполагаешь, будто подземные хода прокладывают по прямой? Кладут линейку, прочерчивают и копают? – С ироничной кривой улыбкой спросил Гайворонский. – Ты это в кино видел или в книжках прочитал?

– Я не настолько наивен, – усмехнулся Мальков, – но, как правило, от центрального объекта ходы, улицы, тропы, прокладываются именно в ту сторону, куда нацелен путь. Никто не строит трассу, скажем, из Москвы в Питер, направляя ее в Тулу. Конечно, в зависимости от ландшафта будут повороты направо, налево, но по итогу, она все равно вырулит куда надо. В случае с Питером, она будет ориентирована примерно на северо-северо-запад от Москвы. Так и с нашими подземельями. Там, дальше, по ходу строительства, они могут уйти в сторону, обойти препятствие, отклониться вверх или вниз, но в любом случае, обязательно вернуться к директрисе. Возможно, я не прав, возможно выход где-то еще южнее… но нет, там некуда, еще немного и берег моря начнется. Есть еще северо-восток, можно и там посмотреть, но мне было интересно именно это направление.

– Но почему именно здесь? – Не сдавался Игорь. – Почему не дальше, не ближе?

– Помнишь, я тебе говорил о заброшенном кафе в антикварном вагоне со сгнившими стенками? Ну, где еще меня напоили кофе и накормили пирожками с гнильем?

Гайворонский кивнул.

– Так это произошло именно там. Но выбрал я это место не просто так, не из-за пирожков. – Матвей показал пальцем на дисплей. – Дело в том, что впервые старую ведьму я увидел там. Представь, сижу, пью кофе, вокруг, кроме продавщицы никого и вдруг бац, чувствую спиной какое-то движение в вагончике, а затем передо мной появляется бабка! Уверен, она вышла из подземного хода, другого варианта я не вижу!

Игорь, озадаченно сжав губы, соглашаясь с доводами, кивнул.

– Возможно-возможно, – пробормотал он, – а ты молодец, голова у тебя пока еще не вся в розовых соплях, местами она работает. И что предлагаешь делать дальше?

Мальков пожал плечами.

– А у меня было время об этом подумать?

– Матвей, а что, по-твоему, в этом дольмене? – Спросил Гайворонский.

Хорошенькое дело, Мальков сам бы отдал многое, чтобы узнать ответ на этот вопрос.

– Я даже не знаю это сооружение действительно дольмен или нет. Согласно измеренных характеристик, мы имеем дело с неким строением почти правильной квадратной формы. Большинство дольменов тоже имеет подобную конфигурацию. Но главный отличительный признак дольмена – то, что он сложен из мегалитов – гигантских каменных плит, а это, как раз то, что мы пока подтвердить не можем. Как и опровергнуть. Для этого нам необходимо спуститься в подземелье. Как ни крути, а избежать этого не получается.

– Тебя прямо тянет вернуться на плато, – усмехнулся Игорь. – Скажу честно, после твоих рассказов и показов, меня эта идея не вдохновляет.

Глава 27

– Это тот самый вагончик? – Игорь, проезжая мимо указанного Матвеем места, недовольно посмотрел придорожный магазин с кафе. – Ну и захолустье, я даже не знал, что в Сочи существуют такие. Как ты только умудряешься находить их. Не мудрено, что тебя здесь траванули!

– Да, этот. – Матвей показал рукой. – Поставь машину вон под те деревья. Там она не так будет видна. А я пока пройдусь, посмотрю, что там и как.

– Погоди, – Гайворонский вышел из автомобиля. – Я тебя одного не отпущу.

– Нашел маленького, – усмехнулся Матвей, – Гайва, у тебя инстинкт няньки проснулся? Одного он меня не отпустит!

– Не маленького, а раненного. И дурного-дурного, в любую минуту готового кинуться в драку.

Мальков только вздохнул, это да, с драками у него перебор. В Москве он уже забыл, когда в последний раз дрался, а здесь, чуть ли не каждый день приходится кулаками махать.

– Какое странное место, – еще раз отметил Игорь. – Такое впечатление, что попал на съемки старого ковбойского кино в Колорадо. Голливудский вестерн. Да, вспомнил, вестерн. Этот, как его… О, вспомнил, «Золото Маккены»! Голые скалы, пустыня, песок, раскалённый палящим солнцем песок, все как здесь! Только огромных кактусов не хватает. Малек, где наши кони? Пора в седла! Не ну реально, Матвей, тут так жарко, я уже мокрый весь! Где твоя бабка, давай прибьем ее скорее, да поедем, я под душ хочу.

– Что ж ты говорливый такой стал? – Скривился Мальков, качая головой. – Чувствую, вымотаешь ты мне нервы, зря я тебя с собой взял, нужно было на пляже оставить.

– Хрен ты угадал, на пляже он меня оставит. Морда от счастья не треснет? Оставляльшик нашелся! Это тебя оставлять одного нельзя, то монстров найдешь, то невидимок! То чудовищ, то красавиц!

– Игорь, кончай балаболить, не сбивай с настроя. – Попросил Матвей. – Лучше доставай «москита», я еще не пробовал его с очками дополненной реальности, показывай, как там все работает.

Игорь возражать не стал, наоборот, эта мысль показалась как нельзя своевременной. Если уж не полноценные полевые испытания проведет, так хоть избавиться от обхватившей его нервозности.

«Москит», с его осесимметричной антенной Коссегрена всегда напоминал Матвею старые аналоговые часы для игры в шахматы. Раньше в Москве, на длинных скамейках тенистой аллеи, что пересекала сквер, разбитый между домом, где жили Мальковы и станцией метро, часто собирались люди различного возраста, но объединенных одной страстью – любовью к шахматам. Там играли все, и стар, и млад, мастера и новички, классики и любители быстрых шахмат. Проходя через этот сквер, Матвей часто видел, как игроки стараются проворно переставлять фигуры, чтобы той же рукой нажать на кнопку часов с двумя циферблатами. На каждом из циферблатов отсчитывалось время, затраченное игроком на обдумывание хода, у кого лимит времени оказывался исчерпанным и флажок падал, считался проигравшим. Вот именно на такие часы с двумя циферблатами внешне походил «москит». Плоская коробка из твердого гладкого и дорого на ощупь пластика имела двадцать пять сантиметров в ширину, восемнадцать в высоту и толщиной чуть более шести. Впереди, гладкая поверхность с двумя круглыми блюдцами антенн под радиопрозрачной защитой. Все управление разместилось сверху, по обе стороны от помещенного в центр плоского жидкокристаллического дисплея. На боковой стенке справа имелось место под всевозможные соединительные разъемы, в том числе и для внешнего питания, слева крепежные элементы под дополнительное навесное оборудование.

– Вот, смотри, это очки дополненной реальности в промышленном защищенном исполнении. Не Рей Бан, но все же неплохие. – Игорь протянул Малькову массивные очки, с прорезиненными насадками для полного прилегания к лицу. – Очки совмещены с устройством вывода информации «москита». Надевай, кнопка подключения к радару по блютуз, на внутренней стороне правой дужки. Нашел?

Матвей, молча выслушавший прописные истины о ДР, просунул палец, провел там, где сказал Гайворонский. Под подушечкой пальца ощутил едва заметный выступ.

– Да, нашел.

– Включай на радаре сопряжение и нажимай кнопку на очках. Сделал?

Матвей выполнил инструкцию, на стекле очков подсветилась едва заметная голубая сетка. Справа вверху замигала миниатюрная иконка блютуз, «москит» издал тихий крякающий звук, иконка перестала мигать и засветилась едва заметным ровным светом.

– Вот, теперь включай радар на излучение. Помнишь, где это делается?

Матвей помнил, не глядя на панель управления, нащупал обрезиненный тумблер. Переключил. Раздался едва заметный писк запуска импульсного источника питания и тут же смолк, «москит» вышел на рабочий режим.

На стеклах очков появилось множество зеленых отметок, отраженных от местных предметов эхо-сигналов.

– Работает! – Радостно заметил Мальков. – Класс!

– Еще бы не работало, – довольно проворчал Игорь. – Осуществить привязку местников сам сделать сможешь, или помочь синхронизировать?

– Не знаю, тут у меня что-то высоченное отображается!

– Какое еще высоченное? – Удивился Игорь. – Не должно быть такого. Разве, что вон та вот гора… Или вот эти деревья…

– Погоди, тут что-то написано, – остановил его Матвей. – Ага, вот, читаю. «Гора, восемьсот метров, дерево, пятнадцать, самомнение Гайворонского… запредельно, не поддается измерению»!

На лице Игоря мелькнуло непонимание, затем оно расплылось в улыбке.

– Посмотрел бы ты на свое самомнение, когда про свое плато Янгеля рассказываешь! Прямо ментор какой-то! Ладно, работаем. Начинай привязку местников. Ты давай, не ленись, в этом «моските» стоит абсолютно новый искин – искусственный интеллект, его еще обучать и обучать надо. Зато потом за все спасибо скажешь!

– Ок, поехали.

Мальков кивком показал на большой пологий холм на юго-востоке.

– Расстояние… семь километров, высота четыреста метров. Засветки справа в виде ряда точек. Расстояние семьсот метров, высота… десять. А, так это вон те деревья, видишь? Нет? Вон те, что растут вдоль дороги, видишь?

– Вон те?

– Они самые.

– А вагон где?

– Вне зоны, сейчас откорректирую.

Матвей повернул радар излучателями вдоль дороги.

– Вот, появился. Внизу, слева ряд точек.

Гайворонский наклонился над встроенным в радар дисплеем.

– Вот это? Ага, отмечено. Давай дальше.

– Погоди, давай вагончик подробнее внесем в память, так искин будет легче обрабатывать инфу.

– Это не телевизор Игорь, это радиолокатор. – Проворчал Мальков, но послушно нажал кнопку изменения масштаба. – Вот тебе твой вагон, пользуйся.

Горная гряда «уплыла» за пределы дисплея, отметки деревьев поползли за ней. А вот метки, которые Мальков отметил как принадлежащие вагончику, разрослись, приросли в длину, стали видны точки-камни с правой стороны заброшенного строения.

– А это что? – Палец Игоря показал на возникшую посреди территории вагона, прорисованного на дисплее бледно-салатовыми линиями, красную точку.

– Думаю, это та самая продавщица, что варила мне кофе. – Мальков посмотрел на Игоря. – Помнишь, я тебе рассказывал. Здоровенная тетка неопределенного возраста.

Гайворонский кивнул.

– Да, помню. Может, когда закончим, кофе у нее попросим?

– Умирать буду, здесь ничего жрать не стану! – Матвея передернуло. – И пить тоже!

– Вот вечно ты так! Вчера есть отказался, сегодня. Ты хоть скажи, понравился тебе аппарат? Чего молчишь?

– Да слов нет, Гайва, отличная вещь у вас получилась! – Мальков оценил работу нового модуля и вернулся к объекту наблюдения. – «Москит» супер! Это же нужно, он буфетчицу прямо в вагончике видит! Классный радар вы сотворили, я даже не ждал такого результата! У меня такое впечатление, что он поумнее большого «вируса» вышел.

– А как ты думал? В нем Искин нового поколения, наши программеры мне так и обещали, что будет сквозь слабую преграду различать людей. – Игорь расплылся в довольной улыбке. – Это для спецслужб разрабатывалось. А еще для врачей, для МЧС, много для чего. Для них тут есть следящая система, она может дистанционно определить дышит человек или нет, определить сердцебиение, померяет пульс. Да много чего умеет, я же говорю, последнее поколение самый писк моды! Жаль я наушники не додумался взять, решил, что здесь купим. А с ними он даже, акустическую окраску цели дает. Я в окно в институте направлял, так у идущих по тротуару женщин как стучат каблучки слышно. Короче, как и обещали, чудо аппарат вышел!

– Не соврали, продавщица видна. – Подтвердил Матвей

– А может это не она? – Усомнился Игорь.

– Может, я же не говорю, что это именно она. Может там уже другая работает, а может это и не человек вовсе.

– А кто тогда?

– Да откуда я знаю, собака, например. Или кошка… хотя нет, у кошки массы не хватит, ее сквозь преграду не обнаружить. Нет, скорее всего, все же человек. Все, не отвлекайся, работаем дальше.

– Тогда очки снимай, не хрен разряжать аккумулятор. Для настройки и обучения бортового искина встроенного дисплея хватит.

– Правильно. – Матвей долгим нажатием на клавишу очков, добился отключения режима ДР.

– Окей, продолжаем. – Игорь посмотрел на дисплей, затем поднял глаза на дорогу. – Эта точка, – Гайворонский аккуратно остановил палец в миллиметрах от стекла дисплея. – Это вон та остановка? Вводить в память?

– Точно, это автобусная остановка. Видишь, как быстро ты освоился с сочинским ландшафтом! – Менторским тоном произнес Матвей. Не выдержав, рассмеялся и ткнул кулаком в плечо товарища.

– Матвей, не мешай! – Игорь, качнувшись, чуть повернул «москит» вправо. – О, смотри, у нас опять красная отметка!

– Собака, наверное, – Матвей посмотрел на дорогу, но с такого расстояния ничего не увидел.

Не то, чтобы он не доверял Игорю, но на всякий случай тоже посмотрел на дисплей. Гайворонский был прав, точка действительно красная.

– Дистанция тысячу двести метров, мы уже должны увидеть кто это, – Игорь с недоумением посмотрел на дорогу. – Хотя, если цель маленькая, та же собака, то разглядеть ее отсюда будет проблемно. Особенно если собака серая, тогда вообще сомневаюсь, что мы ее даже со ста метров визуально обнаружим. Разве только бежать будет, бег демаскирующий фактор.

– Погоди, – Игорь полез в свой рюкзачок, достал оттуда небольшой бинокль.

– Вот ты запасся! – Присвистнул Мальков. – Я думал, ты шутишь, а ты все-таки взял?

– Но он же пригодился? – Игорь не став вступать в объяснения, приложил окуляры к глазам. – Похоже… черт, дорога вниз пошла, нет, кажется это собака. Да, точно, собака. Зато она… Ой, вон что-то черное появилось.

Мальков посмотрел на дисплей «москита», да, на границе масштабной линии, соответствующей дистанции в два километра, в том месте, где дорога имела небольшой подъем, возникла еще одна красная метка.

– Что? Есть? – Игорь отнял бинокль от глаз.

– Красная, – кивнул Матвей.

– Черная, – так же лаконично ответил вновь прилипший к биноклю Гайворонский. – И похоже это она, твоя бабка!

Удивленные глаза Игоря уставились на Малькова.

– Ну у тебя и чутье, – Игорь уважительно покачал головой.

– Пока еще мы точно не знаем, она это или нет. – Напомнил Матвей. – Не будем спешить с выводами.

Мальков переключил радар в режим работы наносекундным импульсом. Сверхкороткий сигнал позволял улучшить разрешающую способность «москита», но за это пришлось платить уменьшением дальности работы радара, хотя в данном случае большая дальность была не нужна.

– О, что за хрень, почему стало сразу две метки? – Удивился Игорь.

– Не знаю, – Мальков, бросивший взгляд на дорогу, затем вновь на дисплей, сам стоял в задумчивости, – глянь в бинокль, одна она или нет?

Гайворонский посмотрел.

– Точно, одна идет. Странно. Неужели прибор не исправен?

– Может, – Мальков пожал плечами. – Все может быть. Но мы можем проверить.

– Проверить? Как? На ком? – Занервничавший Гайворонский разразился целой серией вопросов.

Вместо ответа, Матвей кивнул на вагончик.

Игорь так же молча вскинул руки, затем постучал себя кулаком по лбу.

– Смотри, выходит! – Пользуясь моментом, Матвей навел излучатель на входную дверь в тот момент, когда она распахнулась и на порог вышла дебелая продавщица. – Похоже, та самая!

Радар показал одну отметку.

– Одна, – задумчиво констатировал Гайворонский. – И метка тоже одна.

– Искусственному интеллекту нет разницы, бабка или молодая женщина, старик или юноша, человек или корова, метка от одной цели, будет одна. – В стиле гимна продекларировал Матвей. – Игорь, продолжай наблюдение, на тебе визуальный контакт с объектом, я пока с «москитом» повожусь.

Продолжая одним глазом наблюдать за старухой, Матвей решил поэкспериментировать. Теперь он уже точно видел, что это та, что вчера ускользнула от его слежки, сегодня такой возможности арбалетовцы ей не предоставят. Попробовал «поиграться» с различными режимами работы радиолокатора. Он хорошо знал этот радар и был уверен в его исправности, но двойная метка от одной, визуально идентифицированной цели, говорила об обратном. Это явный дефект, но где? Или в чем? Программный или аппаратный? Но главное, почему этот дефект проявляется только на бабке, а на продавщице нет? Нужно еще раз проверить.

Повернул «москит» к вагончику. На продавщице отметка была одна.

Что за черт? Непонятно, это радар чудит или у этой чертовой ведьмы такая особенность? Странная особенность, чего ведьма не коснется, все начинает функционировать совсем не так, как должно. Сумасшедшая бабка, делает сумасшедшим все, вокруг себя? И людей, и приборы?

Отошел назад метров на десять, навел излучатели на Гайворонского. Метка была одна.

Мальков, возвращаясь на место, тяжело вздохнул. Мистика какая-то! Вся эта командировка, с начала и по сию пору, одна сплошная и настоящая чертовщина! Как и все, что происходит в этом городе! Даже безотказно работающий на стендах и полигоне радар и тот поддался этой тенденции. Тут работает, а тут нет. На этой цели все показывает правильно, а на сошедшей с ума бабке с ее токсичными пирожками, сбоит!

Старуха, тем временем подошла к вагончику, ей навстречу вышла продавщица. О чем-то поговорив, с того места, где расположились наблюдатели, разобрать слова было затруднительно, обе женщины вошли в вагончик.

Мальков навел «москит» на придорожный магазин.

– Три метки, – почему-то шепотом отметила Игорь.

– Три, – подтвердил Мальков.

– А их две?

– Две, – вновь согласился Мальков.

– Почему тогда меток…

– Одна! – Матвей растерянно посмотрел на Гайворонского.

Игорь посмотрел на дисплей, там действительно светилась только одна красная точка!

– Может они рядом стоят? – Предположил Гайворонский.

Матвей не ответил. Даже если женщины стояли рядом, в наносекундном режиме цели должны выводиться на дисплей раздельно.

– Надоело мне все это! – Игорь положил бинокль на капот автомобиля. – Пойду, гляну сколько их там.

– Подожди, я с тобой. – Мальков быстро прикрепил к «москиту» ремень, помогавший использовать радиолокатора в движении. Повесил радар на грудь, но поморщившись от боли, сразу перевесил его на ниже, на живот и зафиксировал его поясным ремнем. Там же закрепил пенал с очками ДР.

– Все, я готов.

– Готов он. – Хмыкнул Игорь, от которого не укрылась гримаса боли товарища на лице. – В больницу маршировать ты готов, а не за бабками разными бегать! Ох, Малек, не доведут они тебя до добра!

– Ты не прав, с бабками можно много всякого добра купить. – Мальков шутливо интерпретировал слова товарища. – Вот попробуй без бабок прожить, потом сам их искать будешь!

В вагончик они войти не успели, услышав шаги нежданных гостей, продавщица выскочила навстречу. Увидев арбалетовцев, приложив руку козырьком к голове всмотрелась. Узнала она его или нет, Мальков не понял, но заметил, как та недовольно покачала головой.

– Цель одна, и она перед нами. – Тихо прокомментировал Матвей. – В вагончике цель… не наблюдается! Где наши две метки? Там, что нет никого? Охренеть!

– Не спеши, – так же тихо шепнул Игорь. – А почему ты шепотом говоришь?

Вместо Малькова голос подал смартфон в кармане Гайворонского. Громко заиграла мелодия вызова.

– Кто там обо мне вспомнил? Странно, номер не знакомый и похоже, местный. – Пробормотал Игорь, доставая аппарат. – Алло?

Услышав ответ, лицо Гайворонского вытянулось.

– Полковник Федеральной службы? Хорошо. – Растерянный Игорь посмотрел на Игоря. – Просит включить громкую связь…

– Ну, так включай, – зло рыкнул Матвей, догадываясь, кто звонит его товарищу. Порывайко, кто же еще! Вычислил, зараза!

– Матвей, слышишь, меня! – Голос Виктора Емельяновича был встревожен. – Я же знаю, что слышишь! Быстрее отвечай, времени нет!

– Слышу.

– Срочно уходите оттуда! Вас по ИМЭЙ твоего смартфона вычисли гол… боевики МОАЗ. Они уже на Хостинском повороте! Бери своего друга и бегом оттуда! Выбрасывайте телефоны, оба выбрасывайте и выдвигайтесь в сторону… Поперек дороги, короче бегите, но не по дороге, там они вас легко перехватят! На бездорожье уходите! Там пустырь, за ним дачи, посадки. Оттуда в сторону Курортного поворачивайте! Мы едем к вам, но они нас прилично опережают! Короче, срочно, повторяю, срочно уходите! И немедленно избавьтесь от телефонов! Это сделайте прямо сейчас! Батарейки…

* * *

Дальше Гайворонский слушать не стал, он быстро отключил смартфон, раскрыл, вытащил аккумулятор.

– А у меня не разбирается, – Матвей растерянно посмотрел на телефон. Затем отключил питание. – Да и мать его! Не принципиально, что-нибудь придумаю.

Гайворонский бросил взгляд в сторону дороги, на подъеме пока было чисто.

– Куда бежим? – Спросил Игорь. – Машина отпадает, она не тянет. Он что-то про пустырь говорил. Наверное, про тот, что за вагончиком начинается.

– Да, давай туда! Через пустырь не успеем тут от поворота ехать всего-ничего! Так, что единственный вариант, там. – Матвей махнул в сторону вагончика. – Бабка же спряталась где-то, значит, и мы сможем.

Не теряя время на дальнейшие разговоры, оба арбалетовца понеслись к вагончику. До него оставалось каких-то тридцать метров, когда заметившая их продавщица, ойкнула и с несвойственной ее габаритам скоростью влетела вагон. Дверь захлопнулась за мгновение до того, как Мальков ухватил за ручку и рванул. Тщетно, дверь даже не шелохнулась!

– Твою мать, дурища, открой! – Заорал Гайворонский, – За нами гонятся!

– Молодец, после таких слов, она точно запрется на все замки, что у нее есть! – Матвей, раньше товарища понявший, что им никто не откроет, толкнул приятеля в плечо и мотнул головой в сторону заросшего травой пустыря за вагоном. В полукилометре за ним, начинался плавный подъем на холм, заросший низкорослыми молодыми березками и ольхой. – Вариантов нет, давай туда!

– Поздно, вот они! – Гайворонский показал рукой на дорогу, где за подъемом мелькнула белая крыша автомобиля.

– Это «Дискавери» Шона! – Узнал Мальков, – черт, до рощи не успеваем.

Чтобы не быть на виду, он схватил Гайворонского за плечо и потащил за вагон. Быстро огляделся, как назло, ничего, что могло служить укрытием, на глаза не попадалось.

– Малек! – Позвал его Игорь. – Давай туда!

– Куда? – Матвей резко обернулся. Гайворонский стоял, сложив перед собой ладони, – Давай быстрее!

Игорь головой кивнул на вагон и вверх.

Матвей понял замысел приятеля, не рассуждая, поднял ногу, Игорь подкинул так, что Мальков подлетел вверх, ухватился рукой за край крыши. Еще один рывок, и он наверху.

– Давай теперь ты!

Распластавшись на залитом смолой рубероиде, Матвей свесился вниз. Игорь, подпрыгнув ухватился за его руку и по ней, как по канату взобрался следом.

– Писец позиция, – оценил он. – Мы с того поворота видны как пара карасей на тарелке!

– Лежи и не высовывайся, карась! – Мальков, чтобы не раздавить радар, бережно передвинул «москит» на бок. Затем, прижимая товарища к крыше, положил руку на его спину. – Замри!

Судя по громкому шуршанию шин, «Дискавери» подкатил к самому вагону. Одна за другой хлопнули три дверцы.

– Он здесь! – Крикнул Люк на английском, Матвей сразу узнал его голос.

– Последний раз сигнал шел вон с того места, – подал голос Шон. – Видите, вон там машина стоит.

– Я схожу гляну, – подал голос Боб. – Вы осмотрите вагон, он где-то здесь я чувствую.

Послышались уходящие шаги, одновременно с ними, внизу, прямо под лежащими на крыше вагона арбалетовцами, загрохотали удары в дверь магазина.

– Открывай, Матвей, мы знаем, ты там! – Закричал Кейси. – Я знаю, что ты меня слышишь и понимаешь!

Американцу никто не ответил и в дверь снова заколотили.

– Матвей, ну что ты как… нам поговорить и все! Тебе ничего не угрожает! Мы все в тот день погорячились, извини, сейчас хотим всего лишь поговорить! Хочешь, мы тебе заплатим, ты станешь богатым человеком!

Мальков, не смотря на всю серьезность ситуации, вспомнил старый фильм про Отечественную войну. Там немцы, уговаривая наших бойцов сдаться, предлагали тепло и еду. Времена меняются, методы нет.

– Не выходит! – Вновь голос Люка. – Может выбьем эту проклятую дверь? А то мы дождемся, что их полиция приедет.

– Ломай. – Решил Шон. – Все равно он не выйдет.

Внизу раздался мощный глухой удар, еще один, за ним скрежет. С громким, похожим на выстрел хлопком, что-то лопнуло, послышался звон бьющихся стекол, следом противно заскрежетало металлом по бетону.

– Да что же вы творите, паразиты такие! – Завопила молчавшая до сих пор, продавщица! Да вы понимаете, с кем связались? Хозяйка придет, она… Ай, гад такой! Ну все, теперь… Хозяйка от вас… А-а-ай!! Вот я сейчас ей…

Снизу прилетел звук сильного удара, затем грохот.

– Заткнись, в конец! – Прорычал Кейси на русском. – Какие вы… плохой, русский идиотс! Устать от вас! Вы не стоит жить! Говори, быстр, где есть Мальков прятать?

Вместо ответа женщина завизжала так, что Матвей уже решил спуститься на помощь, но его остановил звук быстрых шагов, кто-то подходил к вагону.

– Что вы тут шумите? Почему эта свинья так орет! – На английском заорал возмущенный Боб.

– Успокойся, здесь некому ее слышать! – Так же на английском ответил Кейси. – Что в той машине?

– Пусто. Погодите, вы, что убили ее? Во черт, кровищи сколько! Два идиота, вы как мясники работаете!

– Сам бы попробовал! Эта идиотка сильна как слон! – Зло ответил Кейси. – Отвечать отказалась, драться бросилась! Что нам было делать?

– Да? Тогда зачем вы ее грохнули прямо здесь? – Продолжал возмущаться Боб. – Теперь труп прятать надо! Тащите ее туда, в этот сарай! Так хоть с дороги ее не увидят. И быстрее, может успеем снять информацию напрямую.

– Это Шон поторопился, вот он пусть и тащит, я в ее крови пачкаться не хочу. – Подал голос Люк.

– Я, что один ее должен тащить? – Не согласился Кейси. – Она такая толстая, я один не смогу.

– Не зачем ее было сразу убивать. – Пробурчал Люк. – Давай тащи ее за руки, я за ноги возьму. О мой бог, какая же она тяжелая!

Под грузом вошедших, вагончик, хоть и стоявший на земле. вздрогнул. Игорь тут же пополз к краю крыши.

– Ты куда? – Зашептал Мальков. – Услышат же!

Вместо ответа, не оборачиваясь, Гайворонский протянул руку назад и поднял указательный палец. Призыв к молчанию был понятен, не понятен замысел Игоря.

Тот придвинулся к краю еще ближе, затем свесился, и посмотрел в окно внедорожника. Высмотрел то, что хотел, затем повернулся к Матвею, и приложил указательный палец к губам.

Мальков, все не соображая, что в голове товарища, кивнул.

Игорь еще раз с нажимом энергично указал пальцем на Матвея, затем на крышу.

Матвей пожал плечами, он так и не догадался, что затеял Игорь, но того было уже не остановить. Мальков еще только удивленно раскрывал глаза, когда Гайворонский, ужом скользнул по стенке вагона. Переворачиваясь в полете ногами вниз, Игорь возле открытой двери «Дискавери». Мгновение и он за рулем! Фыркнул двигатель, вздрогнула выхлопная труба и внедорожник мягко покатился вдоль вагона. На ходу разворачиваясь по пологой дуге, Гайворонский стал выруливать к дороге.

С факами и другими не менее энергичными выражениями, американцы, вывалившись из вагона, бросились вслед. Послышались хлопки.

– Люк, не стреляй идиот, – Заорал Боб, – это же наша машина!

Игорь, быстро отрываясь от преследователей, подъехав к выезду на асфальт, развернул внедорожник в сторону гор.

– Давай в ту машину! – Заорал Кейси. – Быстро, он же уйдет!

Глава 28

Хрен им, а не машина, подумал Матвей, глядя, как внедорожник набирает скорость. Он точно помнил, что Гайворонский вытащил ключи из замка зажигания и положил их в карман джинсов. Привет, янки, вы в России, здесь ключи нужно с собой носить, а не в машине оставлять!

Американцы, между тем, добежали до арендованного Игорем «Рено», Кейси влетел на водительское кресло. Малькову нестерпимо хотелось посмотреть на расстроенную рожу альбиноса, но с того места, где он прятался, этого не увидеть.

Боб занял место рядом с Шоном, Люк прыгнул на заднее. Двери захлопнулись… и, немного постояв, «Рено» поехал! Да-да, вопреки надеждам Матвея и его уверенности, что ключей у моазовцев нет, двигатель работал! Разочарованный Мальков даже облачко дыма из выхлопной успел заметить…

– Давайте-давайте, все равно на этой арбе вы велосипедиста не догоните, не то, что Игореху на вашем же внедорожнике! – Пообещал он, глядя вслед удаляющимся американцам и вспоминая цитату классиков, добавил: – Дырку от бублика вам, а не Игоря Гайваронского!

Лежать на крыше и ждать чем закончится погоня, Мальков не стал. Нужно искать бабку.

Недолго думая, Матвей соскочив с крыши, вошел в вагончик. Продавщица, перегородив вход по диагонали, лежала на полу. Это объясняло задержку, с которой моазовцы отреагировали на угон внедорожника, они поленились оттащить ее дальше, а потом тетка своей тушей просто не дала им быстро выскочить. Можно сказать, по-своему отомстила.

Матвей наклонился к пострадавшей. Та не дышала, у нее была большая ссадина на подбородке, разбитые губы и тоненькая струйка крови, вытекающая из уха в большую лужу на полу.

Б…ский Шон, потрошитель хренов! Матвей сам был готов убить больного на всю голову американца! Настоящий маньяк, кого не встретит, всех убивает!

Но сейчас не время думать о психическом здоровье американца, они скоро поймут, что на «Рено» им за Игорем не угнаться и вернуться сюда, в вагон. К этому времени необходимо найти куда же спряталась чертова бабка. Куда?

Матвей огляделся. Все тот же буфет с засохшими кексами и коржиками, ларь-холодильник на колесиках со стертой резиной, только вот теперь еще добавился труп буфетчицы. Зато старухи нигде нет!

Бабка-бабка-бабка, куда же ты спряталась? Сейчас эти козлы из МОАЗ поймут, что за «Дискавери» ускользнул и приедут разбираться. чем же Матвея привлек этот вагон. К этому времени он, если хочет жить, обязан найти убежище старухи.

Матвей быстро огляделся. Куда могла деться эта ведьма? Проскользнул за прилавок, прошел сквозь завесу гирлянд из вертикально подвешенных соединенных в цепочки скрепок, обернутых фантиками от конфет и оказался в тесной каморке с рядом пустых полок. Старухи нигде не было!

Мальков вернулся в основной отсек, вышел из-за прилавка. Ведьма словно под землю провалилась! Матвей суетливо прошелся из конца в конец небольшого пространства «кафе». Везде царила грязь и запустение, на полу бумажки, разводы, оставшиеся от пролитой и засохшей жидкости, следы ног…

Уловив движение за окном, повернулся. От дороги к вагончику ехал «Дискавери»!

Игорь! В душе стало теплее, смог-таки обмануть моазовцев и вернулся за ним!

Но стоп, внедорожник заезжал со стороны моря, Гайвронский же поехал в горы! И откуда взялся едущий за ним второй белый «дискавери» с ладонями эмблемы МОАЗ на борту? Это не Гайворонский, это к моазовцам прибыла группа поддержки! Вот же невезение, как не вовремя!

Взгляд Малькова заметался по небольшому помещению, нужно срочно бежать, но куда? И как? Через дверь теперь уже не выйдешь! Может через окно получится выбраться на крышу? Если под окна передвинуть холодильный ларь для мороженого, может и выйдет…

Стоп, что за ерунда? Как вообще оказался здесь этот ларь с испорченным мороженым? К вагону не подведено электричество, нет ни проводов, ни столбов, а ларь-холодильник тогда отчего работает? Впрочем, по сгнившему содержимому, он вряд ли когда-либо работал. Тогда зачем он здесь? Зачем привозить и затаскивать то, что никогда не будет работать?

Через открытую дверь стали доносится звуки открываемых дверей, послышалась английская речь.

Недолго думая, Мальков дернул ларь, тот не поддался. Тогда он толкнул его в другую сторону… Холодильник легко скользнул, открывая под собой вход в нижнее помещение.

Не рассуждая, Матвей быстро, почти прыжком, метнулся вниз, одновременно дергая ларь в обратную сторону. Над головой пронеслась темная масса, прозвучал глухой звук ставшего на место холодильника.

Оказавшись в полной темноте, Мальков, прижимаясь спиной к шершавой стене, облегченно выдохнул. Все, можно на какое-то время перевести дух.

* * *

Отдыхал Матвей не долго, инстинкт, опыт, чуйка, можно перечислять эти чувства в каком угодно порядке, но скорее всего все они вместе, заставили Малькова двигаться дальше. И быстрее. Раз нашел убежище он, найдут и моазовцы. Впрочем, убежище ли? По его собственным расчётам, именно в этом районе должен был быть выход из подземелья, что обнаружилось под плато. Да и старуха, как вошла сюда так и не выходила. Иного варианта исчезновения бабки, кроме как через замаскированный под ларем-холодильником, люк не придумать. Следовательно, помещение как минимум большое, иначе продавщица токсичных пирожков уже проявила бы себя. А значит он там, куда и хотел попасть, в подземелье, ведущее к дольмену. Теперь оставалось только найти бабку, та наверняка знала путь к заветной пещере.

Темнота вокруг заставляла думать быстрее, этому же способствовало понимание – затаиться здесь и отстояться не получится, нужно идти вперед, нужно все-таки разгадать загадку плато, только так он спасется сам и поможет спастись Игорю. Некрасиво с ним получилось, позвал друга помочь, даже не зная в чем дело он прилетел, а теперь за ним гоняются озверевшие моазовцы, а он, Матвей, отсиживается в подземелье.

Ладно, вышло, как вышло, Игорь наверняка какое-то время в относительной безопасности, Кейси с командой его не догонит, а остальные моазовцы собрались здесь, наверху. Нужно двигаться вперед, сколько Кейси и его люди будут искать вход неизвестно, следует как можно дальше оторваться от них, а может, если повезет и разгадать тайну плато, срок в три дня никто не отменял. Теперь уже два дня.

Матвей осторожно двинул ногой вправо, но сразу же наткнулся на препятствие. Влево, вроде ровно. Сделал приставной шаг, попробовал дальше… опора исчезла. Наклонился, потрогал руками, почувствовал камень, опустил руку ниже… и едва не свалился вниз, благо рука чуть ниже наткнулась на что-то твердое. Поводил рукой, елки-палки, да это же ступенька! Неширокая, в ступню не больше, но ступенька, это точно!

Распрямился, ногой попробовал дальше нащупать опору. Она оказалась ниже. Все понятно, перед ним лестница!

Опираясь рукой на стену, Мальков сделал осторожный шажок вниз, нащупал следующую ступень, сделал еще один шаг.

Таких шагов он совершил семь или восемь, сразу не додумался считать, возвращаться и исправлять ошибку тоже не стал. Не все ли равно, семь ступенек пришлось преодолеть или восемь, главное теперь он стоял на ровном полу и вокруг, куда доставала нога, опасности провалиться не было.

Остро встала проблема освещения, включать смартфон, не смотря на обеспечивающий достаточное препятствие для проникновения радиоволн, слой земли над головой, не хотелось. Он не собирался давать моазовцам ни единого шанса обнаружить это подземелье, лучше идти наощупь, но не рисковать. Эти настырные наглецы используют малейший шанс, он даже симку сменил, а они все равно нашли его! Правда и сам лоханулся, знал же, что по IMAY – индивидуальному собственному номеру смартфона можно найти любой аппарат, спасает только полная перепрошивка этого самого IMAY, так нет же, понадеялся, что с ним такое не произойдет. Вот и подставил Игоря. Но каковы моазовцы, сколько их собралось! И как быстро! Шон, Боб, мерзкий Люк, теперь к ним на помощь еще два внедорожника приехали. Это только то, что сам Матвей видел, а сколько не видел? Если брать по минимуму, скажем, по два в машине, то к трем имеющимся добавилось четверо. А если, как Матвей увидел, они работают тройками, то в Сочи их стало не менее девяти… Для них с Игорем более чем достаточно! И это только те, кого Мальков увидел, могли быть еще…

Неожиданно в голову пришла мысль, что он занимается всякой чепухой, рассуждает о том, на что повлиять не может, а вот то, что у него есть «золотой» ресурс даже не вспомнил!

«Москит»! У него же под рукой самый современный радар, который может заменить ему глаза и уши!

Быстро извлек очки. Закрепив их на лбу, включил радар и сопряг оба устройства. Дал время встроенному искусственному интеллекту адаптироваться к окружению. Медленно повел излучателями по стене, получив изображение, ввел признак и присвоил обозначение «каменная стена». То, что каменная, убедился сам, наощупь. О же самое сделал с полом и потолком. Затем поводил излучателями по лестнице – обозначил и ее, перешел на пол, после чего развернулся к северо-западу, дал искину освоиться. Дождался информации на стеклах-мониторах… и растерялся.

Далее по коридору «стена»? В очках дополненной реальности отображалась именно такая информация, другого источника информации у него нет, глаза и слух сейчас не помощники. И судя по шкале, эта стена в десяти метрах.

«Посветил» радаром по полу, получил несколько яркостных отметок, обозначил их как «мелкие камни». Такие же отметины на боковых стенах» получили наименование «дефекты», одну, более крупную выбоину, обозначил как «ниша».

На дисплеях очков дополненной реальности, сменилась информация, теперь, появилось более отчетливое изображение коридора. На правом краю изображения возникла шкала результата измерений. Высота галереи оказалась два с половиной метра, ширина два. Интересно, кто все это соорудил?

Понимая, что ответы на свои вопросы здесь он не найдет, Мальков осторожно двинулся вперед. «Москит», это хорошо, но хотя бы на первых порах нужно все перепроверять.

К счастью искин радара пока работал без ошибок и постепенно самообучался. Находя новые детали в видеопотоке, мозг «москита» пропускал цифровой поток через математические фильтры, когда те обнаруживали знакомые и записанные в память образы, им присваивалось ранее определенное значение, затем все это, уже адаптированное к восприятию оператора, выводилось на дисплей. Если же в потоке обнаруживался только частично совпадающая информация, искусственный интеллект пытался самостоятельно определить принадлежность к классу, если и это не удавалось, отправлял запрос к пользователю радара и уже человеку приходилось помогать компьютеру с распознаванием.

Именно такая работа сейчас шла в «моските», что нес на себе Матвей. Постепенно, медленно, но в изображении коридора, стен, пола, потолка, начали проявляться детали – стали видны неровности тесанных, плотно подогнанных друг к другу камней, появились метки швов между ними. Вскоре искин настолько освоился, что в очках-мониторах практически полностью исчезли бесформенные размытые точки, вместо них теперь выводилось настоящее радиолокационное видеоизображение. Теперь Мальков действительно мог «видеть». Единственно, что мешало, так это то, что «смотрели» не сами очки, «глазами» служил радар, висящий на животе, с непривычки часто возникала рассинхронизация. Это проявлялось в тех случаях, когда Матвей забывал о правилах и вертел головой, в такие моменты глаза ожидали видеть смену картинки, радар же продолжал выводить прежнюю – для ее смены требовалось вертеть не головой а поворачивать весь корпус так, чтобы в искомом направлении «смотрел» излучатель на животе. При достаточном освещении такой эффект мог дать нежелательные последствия рассинхронизации, глаза сквозь стекла видели бы одно, искин выводил совсем иное изображение.

К счастью для Матвея, освещения в подземелье не было, с этим неприятным эффектом он пока не сталкивался. Но не расслаблялся. Памятуя о возможных неприятностях, Мальков, фиксируя свои ошибки, постепенно привыкал – если он хочет «посмотреть» в ту или иную стороны, нужно не изображать филина и крутить башкой, а уподобиться гигантскому ракообразному и поворачиваться всем телом. В отсутствии необходимых навыков, это доставляло некоторое неудобство, но темнота сглаживала ситуацию и не делала ее такой острой.

Пройдя половину коридора, Мальков получил на дисплей изображение правильного прямоугольника на полу, сделав еще несколько шагов, он понял, перед ним еще одна лестница ведущая вниз. После того, как радар вывел изображение тупика впереди, Матвей ждал чего-то такого, оттого без всяких сомнений, осторожно пошел по ступенькам.

Лестница привела Малькова в зал, поводив излучателями, он получил изображение круглой пещеры искусственного происхождения с двумя противоположными выходами. Сразу вспомнилась та пещера, что обнаружил «фестиваль», она тоже напоминала неправильный круг и тоже была «транзитной» – с двумя выходами на северо-запад и на юго-восток.

К сожалению, под такой слой земли сигнал со спутников глобальной сети не проходил, позиционировать себя не получалось. Но прикинув в памяти и пространстве, как он спускался и под каким углом к дороге находилась пещера, Мальков выставил на радаре условный «север». Выходило так, что если внести небольшие поправки – наверняка эта погрешность вкралась при определении Матвеем «севера», уж больно он приблизительно помнил направление спуска, – то коридор, проходящий через пещеру, являлся или продолжением того, что проходил под плато Янгеля или, как минимум, был параллелен ему.

Раз так, то имел смысл вначале двинуться на юг, до моря оставалось всего ничего, лучше исследовать это направление, но Мальков решил поступить иначе. Времени на удовлетворение любопытства не было. Получится у него снять вопрос с новообразованием на груди, потом подробно изучит все подземелье и южное направление тоже. А не получится, не решит он свой вопрос… Тогда какая разница, дойдет галерея до моря, не дойдет, выйдет ли она в подводный грот или нет? Хотя, судя по тому, что монстры с плато обладали всеми признаками двусредности, были этакими ихтиандрами, то похоже без выхода к морю не обошлось. И скорее всего, на том конце должен быть подводный грот. Почему грот, а не выход, подобный тому, через который он попал в пещеру? Да все просто, если бы был выход на берег, то вездесущие туристы давно бы отыскали его и сделали местом паломничества.

Решительно зашагав по северо-западному коридору, Мальков не забывал продолжать обучение умного радара. То и дело водя излучателями по сторонам и вверх-вниз, он периодически останавливался, давая искусственному интеллекту возможность адаптироваться к новому помещению, запомнить новые объекты, их классифицировать и подобрать им из базы данных соответствующие видеообразы.

Вскоре на дисплей стала поступать информация о новом коридоре. Это помещение уже не имело признаков искусственного происхождения, если где и виднелись следы обработки, то локальные – где-то неведомые горнопроходчики увеличивали галерею сверху, где-то ее просто расширяли. А вот обрабатывался ли пол пещеры или нет, Матвей определить не мог, вначале «москит» его распознавал как «плоский камень», затем стал сбиваться и вскоре обозначил стал всю нижнюю часть показывать сплошным серым полем. Когда Мальков присел и провел рукой, оказалось, что пол сплошь покрыт мхом. При чем, если в середине еще встречались протоптанные людьми проплешины, то по бокам мох покрывал лежал толстым, чем-то неприятно похожим на эластичную резину, одеялом.

После некоторого «раздумья», радиолокатор показал, что коридор имел незаметный, но постоянный уклон вниз, к тому же пол в нем оказался не совсем плоским. Это Матвей понял, когда пытался понять что за пружинящее покрытие под его ногами. Пол оказался покатым, чуть выше в середине и ниже по краям. Для чего так, Матвей не знал, но подозревал, что пещеру периодически заливает водой и скаты по бокам устроены для того, чтобы можно было в центре оставить более-менее сухой участок. Эту догадку подтверждало и наличие толстого, похожего на упругую губку мха, что устилал пол почти сплошным ковром. Так это или нет, городскому жителю определить было сложно, но ему казалось, что догадка верна. Да и особо задумываться над такой мелочью не хотелось, вокруг было столько интересного и загадочного, что задачу он скорее решал походя, можно сказать машинально, где-то на периферии сознания отмечая, что столкнулся с таким вот явлением, вероятно это потому и потому.

Чем дальше шел Матвей, тем угол склона увеличивался, коридор все круче и круче вел вниз. Где-то это был просто наклонный, похожий на затянутый пандус, участок, где-то длинные невысокие ступеньки, но крен был везде и он заметно ускорял движение Малькова. Пройдя с километр, стала сказываться повышенная влажность, то тут, то там касаясь рукой стен, Мальков ощущал влагу на пальцах, да и радар нет-нет, да отмечал на полу появление небольших луж и ручейков.

Мох тоже становился все толще, вместе с ним на стенах стали появляться длинные тонкие нити, и Мальков, брезгливо коснувшись одну из них, решил, что все, хватит, он и так уже глубоко под землей и можно не боятся, обнаружения. Включил смартфон, перевел его в режим «полет», нажал иконку «фонарик». Глаза моментально наполнились влагой, будто и без его слез ее здесь не хватает!

Проморгав, присмотрелся. В свете смартфона нити казались зелеными водорослями, но какими они были на деле, трудно было сказать. С каждым десятком пройденных метров нитей становилось все больше и больше, в конце концов, он спустился настолько, что в растительности покрывающей стены, водоросли стали преобладать. Левая сторона так вообще заросла настолько, что без радара, он бы пропустил проход в стене. Но «москит» безапелляционно показал наличие бокового ответвления коридора.

Бродить по лабиринтам не входило в планы Матвея, но, постояв немного у развилки, все же решил разведать, что скрывается в боковом проходе. Далеко идти не собирался, только узнать, что там и все. Заблудиться Мальков не опасался, в памяти «москита» сохранялся весь пройденный путь, и Матвей в любой момент мог вызвать на индикатор всю необходимую информацию.

Новый проход так же был узок, но влажности было меньше, отчего стало легче дышать. «Москит» показывал, что впереди метров семьдесят прямого пути, далее коридор расширялся и переходил в широкий вход в пещеру. А еще радар показал две красные точки возле него!

Бабка? Нужно посмотреть, возможно и она. Впрочем, почему возможно, кто еще, конечно это она, кроме нее тут больше никого нет! Теперь бы не спугнуть ее.

Выключив фонарик смартфона, Мальков осторожно двинулся вперед. Стараясь не шуметь, благо радар показывал все камни, что попадались по пути, арбалетовец приблизился метров на сорок, когда до него дошло – метки разделились! У бабки они были сдвоены, здесь же метки именно, что раздельные. Следовательно, это была не старушка, там стояли два разных человека!

Матвей оторопел, два человека? Хотя, он же сам видел, как позавчера бабка вела в направлении вагона, прикрывающего вход в подземелье, целую толпу. Получается, она их сюда, в подземелье приволокла?

Матвей остановился, идти вперед нельзя, там наверняка ему не будут рады. Позавчерашний день тому доказательство, вон как на него бросались бомжи-безумцы! Еле отбиться удалось и то, за счет свободы маневра. Здесь такого пространства нет, зажмут, кости переломают. Они же совсем на больные голову, бой на плато показал, ни себя, ни врага они жалеть не станут.

И все же, что они делают здесь, в подземелье? Неожиданно для самого себя, Мальков мягко шагнул вперед. Шаг, другой, старательно переступая с носка на пятку, он осторожно приблизился еще на десяток метров. Отсюда он смог различить, что в пещере не один и не два человека, оттуда доносился гул, какой бывает на вокзалах и других больших помещениях с высокими потолками и большим количеством людей.

Матвей прислушался, слов он разобрать не мог, мешала акустика зала и до него доносился только неразборчивый гул, что бывает в больших помещениях заполненных людбми. Поводил излучателями «москита», но и тут ничего нового. Видимо зал имел низкий пол, потому кроме двоих на входе, других «живых» радар не обнаруживал.

Нужно было принимать решение, рисковать быть обнаруженным и идти вперед или же тихо и незаметной убраться отсюда и продолжить путь к пещере под плато Янгеля? Черт, раз зашел так далеко, может все же подойти еще ближе? Он же сюда за бабкой пришел, значит придется красться дальше.

– …отчего у тебя лицо в крови? Опять с Сержкой дрался? – услышал он знакомый голос старухи. – Давай я тебе ее ототру. Вот ты забияка какой, все время со всеми дерешься! Еще раз так сделаешь, пирожка не дам.

Слов ответа Мальков не разобрал, он услышал только густой бубнящий бас, оправдывающегося Саши.

– Вот, смотри, совсем другое дело! На скушай пирожок. – Продолжила бабка. – А ты, Андрюшенька, почему у тебя сопли висят? Где твой платочек? Нету? Ну давай я тебя своим вытру. Ничего-ничего, стой спокойно, вот так, хорошо. Вот и тебе, пирожок, покушай. И еще один возьми, ты худенький, такой ты никому не нужен.

А ты, Леночка как? Хорошо спала? Никто не обижал? Я же тебе говорила, придешь к нам, станет жизнь совсем другая, никто тебя не обидит, никто… Боря, негодник такой, ты почему Лешеньку толкаешь! У нас так себя не ведут! Вот подойди, обними его! Вы теперь братья, вы должны любить и помогать друг другу! Вот так, молодец! Вот и тебе пирожок…

Матвей удивленно покачал головой. Это сколько же она их делает, этих пирожков? Не удивительно, что из всякой дряни, на такую ораву разве нормальных продуктов напасешься?

– Все покушали? – Монотонный голос бабки стал вгонять Матвея в сон и он, чтобы отогнать дрему, замотал головой. – Вот и молодцы, скоро мы пойдем кормить наших лягушек, а сейчас, детки, давайте помолимся! Ну-ка Сашенька…

Мальков неожиданно почувствовав, как защипало в носу, понял, сейчас он чихнет! Как не вовремя! На цыпочках рванул подальше от входа в пещеру, но пробежав всего с пять-шесть шагов, чихнул, затем еще раз. Быстро развернулся «москитом» назад, ну так и есть, обе красные у входа точки дрогнули и двинулись в его сторону!

Мать твою! Матвей, стараясь не шуметь, быстро зашагал к повороту. На ходу, несколько раз оборачивался и «светил» радаром, преследователи не отставали, но и не догоняли. Благо у Малькова имелся радар, да еще с чудесными очками ДР, вкупе они заменяли ему обычное зрение, у преследователей такого оборудования не было. Зато они хорошо знали пещеру и лучше в ней ориентировались, что эффективнее, покажет время. Пока Матвей, по крайней мере, не давал сократить дистанцию.

Ага, вот «москит» подсказывает, что Мальков у выхода из коридора. На всякий случай повернулся назад, на дисплее все та же пара красных меток, но уже на большем расстоянии. Отстали? Вот и хорошо. Не хотелось бы в темноте бодаться. Да вообще драться не хотелось, не до этого сейчас. А потому решил, даже если ему подвернется очередной перекресток, больше никуда не сворачивать и идти в прежнем направлении. Конечно, добраться до бабки и расспросить ее о болячке было бы вполне разумно, но поди попробуй это сделать, когда на ее защиту встанет тьма безмозглого народу? Да еще готового умереть за нее! Нет, бабку оставим в резерве раз есть прямая дорога к дольмену, нужно попытаться найти свою удачу у него. Наверняка бабка пустышка инструмент, главная сила там не зря же плато охраняют такие грозные силы как невидимки-иссушители и монстры амфибии. Причем еще недружественные друг другу, Мальков сам видел как плоскоголового выжало не хуже, чем простого человека. Так, что если хочешь радикального решения своей проблемы, идти нужно туда, где она возникла. Может бабка и знает о его болезни, но пока в ее безумных речах обнаружишь истину, пройдет все отведенное ему время.

Чтобы впредь не тратить время на раздумья Матвей решил – пока дорога идет к плато, это его дорога. Зря он тогда повернул, нужно было сразу идти. И время не потерял бы и местных бродяг не насторожил, а так иди, знай, что те еще решат. Хотя и для радости появился маленький, но повод – несмотря на то, что Матвей поворот не заметил, радар его не пропустил, показал и отметил на карте. А еще в плюс можно записать и то, что узнал, ведьма в подземелье далеко не одна, у нее здесь что-то очень напоминающее секту имеется. Скорее всего, это и есть секта, но чтобы твердо такое утверждать у Малькова не хватало знаний.

Вновь «посмотрел» назад. Преследователей не было, можно было включить фонарик, для пополнения библиотеки и обучения «москита» визуальная информация не помешает.

С включением фонарика на смартфоне, идти стало веселей, а главное – Мальков прибавил в скорости. По его прикидкам, долгая наземная дорога к плато объяснялась безобразным качеством самой дороги и множеством серпантинов, что приходилось преодолевать тем, кто едет на машине. Здесь, под землей, да еще по прямой, путь до плато должен быть значительно короче, та же бабка ходит и ничего! А ее туристический возраст давно уже закончился. Он же, молодой энергичный, единственное, что могло помешать и задержать в пути, это незнание маршрута, но здесь сама подземная архитектура помогает держать курс и не сбиваться с курса. Хотя провериться не мешает.

Арбалетовец остановился, повертел на всякий случая излучателями радара по сторонам, затем вывел на дисплей свой пройденный путь. Да нет, зря сомневался, дорога, пусть и с небольшой девиацией, шла прямо. Интересно, кто же построил это подземелье? Явно не современные строители, иначе бы о подземелье хоть кто-нибудь да знал. Да и мох такой, что не одно десятилетие назад расти начал. А может и столетие. Вон какой плотный и упругий стал. Нужно будет забраться в интернет, там поискать информацию.

Мальков уже собрался продолжить путь, как вдруг незапланированная остановка принесла неожиданный эффект, его уши уловили далекий ровный гул. Звук шел спереди, как раз оттуда, куда он направлялся, потому Матвей, немного посомневавшись, решил продолжить путешествие. Теперь он уже адаптировался к шуму и различал его все явственней.

С каждой сотней метров влажность увеличивалась, одежда на Матвее отсырела, футболка и вовсе промокла насквозь. Зеленый ковер по обеим стенам стал настолько толстым, что отмеченный двухметровый проход на радаре, визуально в свете фонаря казался не шире полутора метров. В очередной раз проверяя показания «москита», Мальков вдруг к своему удивлению заметил на дисплее какие-то незнакомые отметки. Мозг компьютера стал выдавать вспыхивающие и тут же погасающие красные искорки. Чаще всего это наблюдалось по обеим стенам нижней части коридора, ближе к полу. Иногда такие быстро вспыхивающие и сразу же гаснущие отметки появлялись и выше на стенах, пару раз Мальков отмечал их почти на двухметровой высоте.

Чтобы лучше разобраться, что же «замечает» радар, Матвей отключил фонарик смартфона. Отметки замедлились, застыли, стали более заметны…

Внезапно, прямо перед ним, чуть ли не с потолка упал на пол красный комок. Мальков хотел было уже успел включить смартфон, как этот комок на дисплее распался и с противным визгом искры понеслись в разные стороны.

– Крысы! Это же крысы! – Вслух догадался Мальков. – Тьфу ты заразы, напугали!

От звука его голоса красные точки на дисплее брызгами понеслись в разные стороны. Все правильно, это всего-навсего крысы, потому «москит», предназначенный обнаруживать более крупных животных, никак не мог «зацепиться» за обрывки информации и идентифицировать грызунов! Маленькое тельце по определению не могло дать полноценный отклик, это и ввело искин в заблуждение.

Разобравшись с проблемой и сообщив «москиту» наименование трудной малоразмерной цели, Матвей двинулся дальше. Мох под ногами из влажного, превратился в мокрый. Вода, переполняя отведенные ей желоба по бокам галереи, местами выплескивалась и образовывала заметные, пусть пока еще очень тонкие, лужи. Шум впереди усиливался, стало понятно, впереди водопад, но Малькова перспектива упасть, не пугала. «Москит» прекрасно справлялся со своей задачей, радиолокационное видео и искусственный интеллект радара позволяли получать на дисплеи очков объемное изображение коридора с достаточной для безопасного перемещения детализацией. Пусть качество картинки и уступало тому, что давали современные видеоигры, но Матвея это нисколько не беспокоило, все, что ему нужно, «москит» показывал. Умный радар распознавал не только каменные стены, свод и пол пещеры, но и умудрялся выводить на дисплей информацию о растительном покрове из мха и водорослей, находить прячущуюся в них мелкую живность и даже подсказывать Малькову о мелких камнях, что зарывшись в мох попадались на дороге. Плюс ко всему, искин заносил весь пройденный путь в память и отображал его в маленьком окне электронной карты, что, как в тех же компьютерных играх, разместилось в правом верхнем углу видимого поля изображения.

Из недостатков в работе прибора, Мальков придраться мог только к отмеченному ранее возникновению рассинхрона при повороте головы, и то что искин радара распознавал и детально выводил на дисплей только статичные объекты, подвижные компьютерной логике пока не поддавались и представлялись на экране в виде тревожно красных точек.

Зато поводов для похвалы у «москита» оказалось намного больше, и Матвей, по мере использования радара понимал, всех возможностей прибора он и другие разработчики в полной мере сами еще не осознали и предлогов для приятного удивления будет вполне достаточно. Пока же его радовала быстро пополняемая электронная карта подземелья, программный «мозг» бортового компьютера регулярно добавлял на нее те объекты, что Мальков проскакивал не замечая. Так, уже пройдя вперед на десяток шагов, Матвей вдруг обнаружил, что у светлой коричневато-серой ленты, коей «москит» обозначал разведанный и пройденный путь в окошке карты, обнаружился еще один отросток справа, там явно был коридор, который Мальков визуально не заметил. Это уже был второй раз, когда радар замечал ответвления, пропущенные Матвеем. В этом не было ничего удивительного, по мере продвижения вперед, коридор спускался все ниже, влажность росла и растительность на стенах становилась настолько густой, что углядеть в ней проход оказалось нелегким делом.

* * *

Разведывать новый коридор Матвей не стал, раз принял решение идти не сворачивая, значит так и нужно действовать. Мысль о сроке, отведенном ему ведьмой, и беспокойство о судьбе Игоря не способствовали любопытству, пока есть такая возможность, необходимо как можно ближе подобраться к дольмену. Чем больше Матвей думал о нем. тем сильнее росла уверенность – решение его проблемы там, под плато Янгеля.

Вновь на дисплее возникла коллизия, оптический канал показывал, впереди поросшая растительностью стена, «москит» же выдавал полноценный проход. Веря родному радару, Мальков нисколько не сомневаясь, но все же из предосторожности выставив вперед руку, шагнул к препятствию. Рука, не встретив преграды, прошла сквозь висящий занавес водорослей. Арбалетовец, сделал еще шаг, продрался сквозь напитанные влагой нити и едва не оглох, шум впереди не оставлял сомнений – впереди водопад.

Вооруженному радаром Матвею, опасаться неожиданного падения в пропасть не приходилось, «москит» показывал все тот же коридор, теперь он расширялся, раструбом выходя на широкую площадку очередной пещеры. И судя, по возрастающему гулу, именно там находился источник шума в виде подземного речного каскада.

Чем ближе Мальков подходил к выходу из пещеры, тем труднее становилось «мозгу» радара, на дисплее во множестве высыпались светло-серые пятна нераспознанных объектов. Было бы их меньше, компьютер осуществил бы идентификацию быстрее, но в пещере оказалось таких слишком много, процессор не справлялся, ему нужно было время. Но Матвей не располагал таковым, ему достаточно было только того, что впереди нет провалов и красных отметок живых объектов, любоваться красотами или заниматься «обучением» «москита» сейчас почему-то не очень хотелось. Но и совсем забывать о «разуме» локатора нельзя, в будущем это могло привести к негативным последствиям и Мальков, едва выйдя из коридора, сделал несколько медленных оборотов вокруг своей оси. Этим обязанности по отношению к наполнению памяти бортового компьютера на данный момент, можно было посчитать исполненными, теперь искин должен сам поработать с данными, у Матвея же появилось время для удовлетворения собственного любопытства.

Памятуя, что впереди достаточно долгий маршрут, арбалетовец решил поберечь заряд аккумулятора в смартфоне и выключил его. Есть «москит», нужно учиться ориентироваться только на него.

Внимательно вгляделся в показания радара. То, что сейчас он сейчас в гигантской пещере ясно и без посторонней помощи. Но без «москита» он никогда бы не узнал, всю грандиозность того места, где они сейчас находились – в самом широком месте пещеры прибор показал семьдесят восемь метров! Высоту Мальков определить не смог, слишком много висело различных сталактитовых образований. Где-то это были отдельные конусы всевозможных размеров и форм, но чаще гигантские сосульки срастались в групповые наслоения, приобретая самые фантастические формы и размеры. Постепенно искусственный интеллект распознавал их как гребешки, раковины и козырьки разной плотности наполнения, что придавало все более и более проступающему изображению пещеры чарующе-волшебный флер.

«Пещера Алладина», подумал Мальков, поддаваясь ощущению погружения в сказку. А что, почему бы не назвать это место именно так? Пусть будет пещера Алладина.

«Москит» продолжал распознавание, теперь Матвей «видел», площадка, на которой он стоит, представляет собой относительно плоскую площадку над большим утесом с неровными краями. Компьютер мгновенно подсказал, длина террасы колеблется от десяти до двенадцати метров и имеет небольшой подъем, сразу за ним, обрыв. Справа от утеса сплошная стена, слева небольшой склон, куда стекали ручьи из галереи. Судя по всему, это водопад был в пещере не единственным, радар показывал еще три отчетливо распознанных источника пополнения подземной реки. Саму реку Матвей еще не видел, для этого нужно было приблизиться к краю карниза, но шум ее не услышать было нельзя. Компьютер «москита» все еще продолжал распознавание, он никак не мог справиться с группой объектов, что беспорядочно валялись по площадке перед Матвеем, видимо попалось, что-то совсем неизвестное искусственному интеллекту радара и Мальков решил помочь умному прибору, включив смартфон в режим фонарика. Что Матвей и сделал… на свою беду!

Находясь долгое временя под землей, арбалетовец успел привыкнуть к темноте, от этого, хлынувший из пары светодиодов поток света показался настолько ярким, что глаза резануло острой болью и из них покатились слезы. Но времени на рефлексию и страдания у него не было, потому Матвей все же попытался разглядеть, что же поставило «москит» перед трудным выбором?

Стараясь сквозь мешающие разглядеть слезы, сфокусировать зрение Мальков увидел лежащие на каменной поверхности обрывок ткани, ветошь, руку… Руку? Человеческую руку? Откуда здесь рука? И почему она такая… странная? А где остальное тело?

Матвей отпрянул. Еще неделю назад он рванул бы от этого места так, что остановился бы, разве что в Хосте, а может и на Курортном проспекте, ныне он только сделал шаг назад, несколько раз сглотнул появившуюся во рту слюну и вновь направил фонарик на свою находку.

Нет, ему не показалось, это была действительно мужская кисть. Острые обломки белых костей предплечья были еще свежими, они влажно поблескивали и еще не приобрели матового шершавого оттенка, какое появляется от долгого пребывания на открытом воздухе. Кости торчали из лоскута висящей кожи, на котором виднелись густые завитки черных волос, видимо носитель конечности обладал обильной растительностью на теле. Но кто мог обладать такой силой, чтобы отломать руку крупному мужчине? Именно отломать, а не отрезать, острые неровные края лучевых костей тому свидетели. Отломана, и оторвана? А может это кто-то так шутит? Может это муляж? Да ну нах, кто так шутить будет? В розыгрыш не верилось, несколько дней назад он уже так думал, чем это кончилось, до сих пор напоминает непрекращающееся нытье в груди.

Трогать руку и убеждаться в ее искусственном происхождении не хотелось. В душе стало беспокойно, тревожные ожидания нарастали. Дабы не растягивать пытку страхом, Мальков перевел фонарик на следующий нераспознанный объект.

По спине побежали струйки пота, темные пятна на камнях, это же… кровь? Ну не нефть же, хотя в свете фонаря она казалась такой же темной, почти черной. Предчувствуя, что сейчас увидит нечто еще более ужасное, Матвей направил светодиодный луч дальше… Бля! Лучше бы этого не делал! В трех-четырех метрах от него лежала разорванная и раскрытая наподобие морской устрицы грудная клетка взрослого человека! Точнее дамы, ибо с одной из ее опустошённых половин обвисшим мешочком свисала сморщенная женская грудь! И вновь вокруг подсыхающие лужи свернувшейся крови! Она была повсюду, останки торса буквально плавали в ней!

Матвей, в который раз за эту неделю почувствовал, как содержание желудка рвется на волю. Едва сдерживая рвотный позыв, он отшатнулся, луч фонарика ударил правее и… Взгляд арбалетовца наткнулся на то, во что разум не хотел верить! Это была голова человека! Лохматая голова седого бородатого старика! И, по всей видимости, она была оторвана, чему свидетельствовали неровные края остатков шеи, со свисающими из нее опустевшими обрывками крупных кровяных сосудов и подсыхающей лентой вырванной гортани.

Мальков в ужасе замер, его тело пробивала мелкая дрожь, по коже покатились капельки липкого пота. Он не хотел смотреть на это жуткое зрелище, но мышцы не слышались, он чувствовал, что не может не то, что пошевелится, но и отвести взгляд!

Больше всего Матвей боялся сойти с ума, мало было ему всех прошлых бед, так теперь он забрел на место бойни? То, что здесь был жестоко умерщвлен не один человек, сомнений не вызывало – окровавленные находки принадлежали абсолютно разным людям! Трем, как минимум, а скольких же, кроме этих, здесь еще разорвали на куски?

Забыв, что нужно дышать, пропустив два или три вздоха, Матвей бросился к краю утеса, его тошнило, но блевануть там, где лежали останки людей он не мог! В несколько прыжков достигнув кромки обрыва и выплеснул содержимое желудка в реку. Спазм сжал желудок еще раз и еще.

У Малькова закружилась голова, чтобы не полететь вниз с высоты тридцати метров – так услужливо высветилось на пластике дисплеев очков – он рухнул на колени. Не чувствуя как острые края впиваются в его кожу, Мальков простоял так несколько минут, затем бессильно оперся кулаками в колени. Кажется, полегчало.

Почувствовав себя лучше, Матвей, хотел было уже вытереть заливающий глаза пот, как в памяти вновь всплыл вид разорванной женской груди и Малькова догнал новый спазм. Что бы не выпачкать и эту одежду, Матвей наклонился вперед, он едва держался, чтобы не полететь вниз, в реку, но остановить судорожный пароксизм никак не мог. Все тело трясло, желудок скрутило, от рези темнело в глазах, но из разинутого рта ничего не вылетало, все, что могло, уже покинуло организм, теперь он мог исторгнуть только густую горькую желчь.

Едва приступ закончился, Матвей, покачиваясь, встал, его колотило, от ужаса, казалось он вновь и вновь оказывается посреди длинного нескончаемого кошмарного сна! Только покажется, что все, выбрался, выкарабкался выжил и все страхи позади, как тут же он встрянет в новую волну безумия! А тут еще что-то красное мелькает в глазах! Что там еще такое?

Мальков вгляделся в показания прибора. Что за черт, в пещере появились живые? Откуда? Их же только что не было! Арбалетовей обвел взглядом зал. В темноте движения не наблюдалось.

Повел радаром.

Никого, ни одной красной отметки.

Значит, это был сбой. Наверное это был сбой, видимо от удара прибор выдал ошибку.

От удара? Но ведь никакого удара не было, в этом Мальков был твердо уверен! Тогда отчего сбой?

Чтобы перепроверить себя и «москит», Матвей переключил радар в режим просмотра и отмотал видео на пару минут назад.

Вот площадка, вот оторванная голова, вот он бежит к краю площадки! Подбегает. наклоняется… Вот они, вот появились красные! И тут же исчезли! Ну правильно, он упал на колени и радар теперь показывает противоположную сторону пещеры! Тогда получается…

Вот черт, только этого не хватало!

Взгляд Малькова упал на край утеса. Точно, он же корчась в спазмах наклонялся над обрывом и его тело едва нее парило над подводной рекой! Мгновенно в глазах всплыли фрагмент строго фантастического кинобоевика «Чужие», там было нечто подобное!

Холодея от жуткой догадки, Матвей отстегнув коробку радара от ремней, выставил его над пропастью.

На стеклах дисплеев вспыхнуло множество красных точек! Не понимая, что происходит, арбалетовец замотал головой, но точки не исчезали! Крысы? Люди? Чертов радар, но почему у тебя и те и те отмечаются одинаковыми отметками!

А может попробовать изменить алгоритм обработки импульсов?

Мальков, сплюнув тягучую кислую слюну, повернул ручку выбора режима работы «москита».

Искин радиолокатора захлебнулся от потока новой информации, на дисплей полилось необработанное радиолокационное изображение. Наносекундные импульсы, пусть и не приносили бортовому «умнику» достаточно сведений для обработки и расшифровки, зато позволяли увидеть необработанную и не искаженную программным интеллектом информацию. Из «умных» систем он оставил только селекцию движущих целей, иначе весь дисплей будет засвечен множественными эхо-сигналами отражений от скал и каменных сосулек. Теперь на мониторах исчезла вся сервисная информация, все подсказки и обозначения, только темный экран и красные метки взбирающихся по скале существ!

Существ? Или людей?

Матвей уже давно догадывался кто поднимался к нему – каннибалы, устроившие на утесе свою трапезную, других вариантов нет. И кто они, арбалетовец тоже подозревал, это те самые твари, что напали на них в последний день существования лагеря на плато! Кто еще мог жрать человечину, как не монстры-амфибии? Нужно было раньше об этом догадаться, откуда-то же они приходили? Так почему не из этих подземелий, что буквально испещрили местные горы?

Вскакивая на ноги, Матвей одним рывком отлетел от края утеса. Не раздумывая метнулся к проходу. Собрав на себе массу обрывков водорослей – не до них было сейчас – понесся к выходу из подземелья. Нужно как можно скорее предупредить всех о настоящей беде, нависшей над городом – если эти твари размножатся и доберутся до Сочи, там будет бойня! Сейчас не до мелких обид, на кону жизни сотен людей! Хорошо еще в город столько военных стянулось, с их помощью каннибалов можно будет уничтожить одним ударом, главное, чтобы Матвею поверили, а то опять начнет умничать этот боров в полковничьих погонах!

Арбалетовец проскочил почти половину коридора, когда в стену, что была напротив поворота, к которому он бежал, ударил луч света. Кто-то шел ему навстречу и у него был фонарь!

В надежде увидеть людей, настоящих людей, не амфибий, Матвей, пристегнув «москит» на прежнее место, бросился навстречу. Но пробежав несколько шагов, спохватившись, остановился. Куда он несется? Голова его где? Думать она, когда начнет!? В конце концов, хватит глупости делать, кто бы ни был за поворотом, союзником арбалетовцу он не мог быть по определению. Это или Шон и его банда, или же ведьма со своими… детками! Других в подземелье быть не могло! Пора уже запомнить, нет у него здесь друзей, кругом одни враги!

Выключив и спрятав смартфон в карман, Матвей очень кстати вспомнил фрагмент карты со скрытым отростком коридора. Теперь этот отнорок мог оказаться спасительным ходом. Недолго думая, Мальков в очередной раз развернулся и, сверяясь с картой «москита», рванул к развилке.

Проход оказался коротким, сразу за левым поворотом обнаружилась вырубленная в камне крутая узкая лестница, идущая вверх. Думать о том, куда она ведет было некогда, стараясь шагать как можно тише, Матвей устремился вверх. Перешагивая через ступеньку, он быстро поднялся на небольшую площадку, от которой шел еще один участок вырубленной в скале лестницы. На одном дыхании забравшись в общей сложности метров десять-двенадцать выше жуткого утеса, арбалетовец очутился в узком горизонтальном проходе.

Дисплей по-прежнему был забит множественными отметками нераспознанных откликов, отчего Матвей, дабы иметь возможность ориентироваться, вынужден был вернуть прибор в прежний режим работы со «сложным» импульсом. Искин благодарно откликнулся быстрой очисткой изображения от лишних деталей. Теперь Мальков видел, что находится в тупике у отметки, обозначенной компьютером как «вертикальный переход между горизонтами». Дивиться богатой фантазий программистов весельчаков, писавших трафареты сообщений, было недосуг, Матвея до сих пор колотило от жутких находок на утесе, превращенном каннибалами в свою столовую!

Стараясь не шуметь, Мальков зашагал в единственно доступном направлении. Куда этот путь вел, Матвей считал на данный момент не актуальным, справедливо полагая, что ему жизненно необходимо оказаться как можно дальше от ужасного утеса. Как оказалось, паника была плохим подсказчиком, когда Матвей немного пришел в себя и решил вновь обратиться к карте, выяснилось – совершив виток, сейчас он вновь приближался к пещере «Алладина»! Благо хоть теперь он находился значительно выше места бойни.

Мысль о том, что сейчас в ней хозяйничают плоскоголовые монстры-амфибии, заставила остановиться – ноги отказывались идти вперед. Матвея трясло, он не понимал, что с ним происходит, он никогда не считал себя трусом, но сейчас он настолько не контролировал себя, что казался себе парализованным. Парализованным не в смысле, что не мог двигаться, а в том, что все его органы перестали слушаться его и двигались сами по себе. Его трясло, кожа покрылась липким потом, в голове был такой мутный туман, что казалось еще мгновение и он отключится. На самом краю сознания Матвей бессильно привалился спиной к стене, затем и вовсе сполз на пол.

Понимая, что поступает глупо, что теряет драгоценное время и нужно как можно скорее двигаться вперед, искать выход или хотя бы какой-нибудь дополнительный обводящий проход, Мальков ругался самыми последними словами, но заставить себя встать и начать действовать не мог. Сердце колотилось так, что казалось от его ударов звенит в ушах. Начала кружиться голова, в груди распространялось что-то твердое и холодное, в глазах потемнело и приобрело темно-сероватый оттенок.

Правой рукой Матвей машинально провел по груди, там, где взбесившийся орган пытался изобразить барабан, но вместо этого наткнулся на влажную опухоль. Мать твою, он же совсем забыл про срок, что отвела ему ведьма! Проклятье, сил нет, но нужно вставать, идти.

Обреченно поднимаясь, Мальков оперся рукой о покрытую мхом стену. Что-то мягкое выскользнуло из-под ладони, с писком рвануло вниз по лестнице.

– Крыса, – машинально отметил Мальков, – такая же испуганная, как и я.

Крыса? Ну уж нет, испуганной крысой он точно не будет!

Развернув корпус, а вместе с ним «москит» в сторону прохода, Мальков дал возможность искину радара обсчитать все объекты. Вновь на дисплеях ДР засветилось изображение коридора. Он без поворотов тянулся метров сорок, из-за неровных стен казалось, что проход виляет, но это было не так, «москит» показывал, что общее направление не менялось, а это значило – Матвею предстоял еще один визит в пещеру Алладина. Но что странно, теперь, когда решение было принято, мысль о вынужденном возвращении в жуткое подземелье, панического страха не вызывала. Страшно, конечно было, но не так как несколько минут назад, сейчас ничто напоминало прошлого состояния, когда у Матвея едва ли не парализовало все мышцы.

* * *

Узкий коридор вывел Малькова на небольшой, не более полутора шагов шириной карниз. Компьютер подсказывал – место кровавой бойни должно быть левее метров на десять-пятнадцать и значительно ниже. Направил туда «москит», для чего пришлось подойти к самому краю и наклонить корпус.

Ага, вот утес и полтора десятка красных точек, расположившихся по его краю. Странно, но они стояли на одном месте и не перемещались! Матвей был уверен, что каннибалы бросились за ним в погоню, а собрались в своей «столовой» и стоят? Почему? Неужто ждут, что он сам вернется?

Мальков осторожно вытянувшись, посмотрел дальше, в глубь прохода. С того места, где он сейчас находился, был хорошо виден вход в коридор, что вел к площадке перед обрывом. В проходе никого не было, это же показывал и «москит», судя по прибору, в зале были Мальков и монстры, что по всей видимости расположились на отдых после купания в горной подземной реке.

Матвей «посветил» радаром перед собой. Отсюда причудливые формы тысячелетних сталактитов смотрелись еще грандиознее, чем с прежнего места обзора на утесе, но любоваться красотами ни настроения, ни времени не было и Мальков расширил зону поиска. С левой стороны ничего интересного не обнаруживалось, маленький карниз обрывался едва ли не в трех метрах от выхода. А вот вправо ход имелся и Мальков, еще не веря в свою удачу, медленно двинулся к нему. Он очень надеялся, что действует верно, ну не могли строители этих переходов бить коридор в каменной стене только для того, чтобы постоять на балкончике над подземной рекой. В темноте даже на сталактиты не полюбуешься!

«Москит» показал узкую, не более метра шириной ленту тропы вдоль отвесной стены. По информации, что искин представлял на дисплее, тропа была прочная, кое-где над ней были видны следы вырубки стены, иначе бы пройти не получилось не только у рослого Матвея, но даже у небольшого человека.

Узкая дорожка лентой шла в обход пещеры, местами на метр-два поднимаясь, местами спускаясь, но в основном, конечно, поднимаясь. На очередном промежуточном пике, когда Матвей прошел почти треть полудуги внутреннего периметра, на дисплеях очков вдруг начала мигать символ опасности, а метки, что формировали изображение тропы, исчезли.

Мальков встал как вкопанный, он уже привык доверять умному прибору и раз тот «потерял» дорогу, то двигаться далее, было безумием. Вернувшись в безопасную точку и постояв, чтобы радар успел сформировать образы, огляделся. Нужно еще раз осмотреться и «накормить» искин информацией.

Но нет, фокус не удался. Сколько бы Матвей ни ждал, «москит» однозначно стоял на своем и информацию об опасности двигать в выбранном направлении не менял. Впереди обрыв, и как ни крути излучателями, дальше дороги не было. Что было совсем некстати!

Нет, тут что-то не то, – решил Мальков – не может тропа так резко исчезнуть, не для того ее здесь прокладывали! Недоуменный арбалетовец подошел к тому месту, где обрывался путь, поводил по сторонам антеннами… и облегченно вздохнул! В стене, на шаг не доходя до обрыва, обнаружился скрытый все теми же водорослями вход в узкий коридор.

Матвей, прежде чем повернуть, еще раз повел излучателями по пещере, это было полезно для наполнения базы данных искин, но главное, хотелось проверить и убедиться, что монстры остались на прежнем месте. К облегчению Малькова, чудовища не сдвинулись ни на шаг!

Интересно, подумал Матвей, что это с ними? почему амфибии в ступоре? А может, они всегда там стоят? Тогда как ему удалось проскочить? Они, что всей толпой на водопой ползали? Или, раз они земноводные, тренировали жабры, чтобы они не атрофировались, как у беляевского Ихтиандра легкие?

Коридор оказался коротким, через десяток шагов, тропа вновь вильнула, и Матвей в очередной раз вошел в пещеру Алладина, только теперь уже почти напротив плоской площадки с монстрами.

Кстати, как они там?

Матвей повернулся излучателями к козырьку, до него теперь было метров пятьдесят по прямой и на пятнадцать ниже. Странно, вроде бы почти все время шел вверх, а почти не поднялся, подумал Мальков.

Неожиданно в глубине коридора, ведущего на утес, мелькнул луч света. Один раз, другой, а затем стал бить ровно и сильно, легко добивая до противоположной стены пещеры.

Мальков быстро присев, обернулся. Так и есть, мощный свет носимого прожектора, рисуя причудливые тени сталактитов, легко добивал до противоположной стороны. Не избежал участи заиметь свой собственный темный силуэт и Матвей. Дабы его не заметили, а для этого чертовым огромным лягушкам нужно было всего-то повернуть свои уродливые головы и посмотреть на стену, Малькову пришлось срочно присесть и, охватив колени руками, прижать к ним голову. Неудобно, конечно, но на первое время сойдет, так его тень можно принять за ту, что отбрасывает валун. Может это было и глупо, но он надеялся, что с лежащего ниже утеса его не разглядят и не обратят внимания.

Предусмотрительность помогла или тварям было просто ни до кого, но арбалетовца не обнаружили. Правда в таком положении Матвей долго сидеть не мог, во-первых было неудобно, а главное, ну не видно же ни черта, что делают монстры! А еще мучил вопрос, кто же те, кто бродит по пещере с фонариком в руках? Они или настолько беспечны, что не чувствуют приближающейся опасности? Или так уверенны, что здесь их никто не тронет? Ответ на эти вопросы зависел от того, кто были эти «туристы» – еще одни амфибии или же люди, не подозревающие о ловушке?

Дождавшись, когда новые посетители выберутся из коридора и прекратят терроризировать его светом фонаря, Мальков, опустившись на четвереньки подобрался к самому краю своего карниза. Спустив ноги сел, навел излучатели «москита» на утес.

Твари, едва первый из вновь прибывших ступил на площадку, оживились. На дисплее было видно, как они разом, словно по команде двинулись к центру. Матвей уже хотел было закричать, предупредить об опасности, но тут фонарь качнувшись, ударил лучом в большой сталактитовый гребешок. Тот оказался настолько старым что, потеряв большую часть примесей, стал почти хрустальной прозрачности. Блики и отражения заиграли по всей пещере, где под потолком таких «хрустальных» сталактитов оказалось достаточно много, в зале стало светлее и…

– Охренеть! – Вырвалось у Малькова.

Не веря своим глазам, Матвей сдернул с глаз очки ДР! Нет, зрение его не обмануло, перед страшными огромными тварями стояла ведьма! Да-да, без сомнений – это его та самая бабка, что кормила всех пирожками! Она смело вышла в центр утеса и, нисколько не боясь огромных зубастых чудовищ, с лаской во взгляде осматривала их! А следом за ведьмой из коридора стали выходить люди. Некоторые из прибывших показались арбалетовцу знакомыми, в части из них он разглядел тех самых потеряшек, что минувшим вечером собрались у рынка. Вон растерянно озирается парень, что работал охранником у больницы, а вон та троица здоровяков, прикрывала на мосту отход основной группы. Да-да, вот и та девчушка стоит, что держалась особняком.

Черт побери, что они здесь делают? Почему никто не опасается большеголовых? Они, что совсем ослепли и не видят, что это за твари? Зубасты пасти тоже не видят? Сдурели, что ли? Да как такое может быть, что за хрень здесь твориться?

Пока Матвей путался в загадках, спутники ведьмы, не обращая никакого внимания на огромных амфибий, постепенно заполнили весь утес. Казалось, если бы не монстры, выстроившиеся у края обрыва, несчастные даже не заметили бы пропасть и только присутствие чудовищ спасало безумцев от неминуемой гибели в водах подземной реки.

Что удивило Малькова, амфибии тоже реагировали на безумцев с безмятежным спокойствием. Гиганты безучастно следили за прибывающей толпой и реагировали только тогда, когда кто-нибудь из людей натыкался на них. В этом случае монстры молча разворачивали его к толпе и легким толчком придавали небольшое ускорение. Это было настолько странно, что ошеломленный Матвей никак не мог найти объяснение происходящему.

Из раздумий его вывела все та же старуха. Дождавшись, когда все пришедшие за ней столпились на площадке, ведьма обвела приведенных людей светом фонаря. Убедившись, что все на месте, отошла к краю и, направив луч на отвесную стену над утесом, вдруг громко и пронзительно закричала. Крик был настолько сильным и противным, что у Матвея мгновенно заложило уши, стало давить на глаза. Несмотря на оглушающую боль в ушах, сразу вспомнился Карпентер, бабкины вопли были не схожи со звуком, издаваемым погибшим моазовецем, но эффект тоже производили.

Неожиданно, в неверном свете гуляющего в руках орущей старухи фонаря, Мальков заметил какое-то движение. На самом верху пещеры, почти прямо над входом на площадку, шевелилась огромная глыба, которую арбалетовец поначалу принял за большой валун. Матвей немедленно надел очки ДР. Точно, он не ошибся, там было что-то живое, и, судя по количеству яркостных отметок, объединенных общими векторами движения, оно было очень большое! Настолько большое, что даже бортовой искин «москита» просто не мог воспринимать колоссальное животное как одно целое и упорно помечал его, как стаю более мелких «живых» объектов.

Стоявшие там монстры, поспешили освободить место для призванного чудовища и почтительно отступили к самому краю козырька.

В том, что это была, до ощущения нереальности фантастически большая тварь, Мальков убедился, едва тот ступил на козырек. В один миг на утесе стало тесно, новичок превышал самого большого из плоскоголовых минимум на две, а то и три головы. Огромный, мощный, увитый жгутами мышц безволосый голый гигант казался выходцем из какого-то ночного кошмара, вот только насколько безумным должен быть человек, чтобы ему приснился такой сон?

Ошеломленный видом чудовища, Матвей не находил слов или образов, чтобы было с чем сравнить гиганта, размером с грузовик «Урал» или КАМАЗ? Самосвал, отрастивший себе вместо задних колес колонны нижних конечностей и вставший на них! Передние назвать руками было так же сложно, как и нижние ногами, ибо и те, и другие скорее напоминали гипертрофированно увеличенные лапы прямоходящих приматов со стертыми до мозолей огромными пятипалыми когтистыми кистями. Но более всего поражала голова, если другие части тела были пусть и отдаленно, но знакомыми по фотографиям тех или иных животных, то башку этого существа Мальков сразу узнал – она была гиперувеличенной копией тех, что носили на своих плечах лягушкоголовые! Плоская, вытянутая в стороны морда, превращала голову монстра в один большой, не менее метра шириной, рот. Арбалетовца передернуло, такая, наполненная резцами треугольных острых зубов пасть, легко могла одним быстрым движением перекусить хребет крупного быка или лося! Теперь стало понятно, в кого превратятся лягушкоголовые, когда завершат ускоренную направленную мутацию.

Были у монстра и виноградины по бокам головы. Большие, с кулак Малькова величиной, похожие на плотные виноградные кисти бородавки, покачивались при каждом движении чудовища, но каково их предназначение, Матвею пока было непонятно и смотреть на них ему было неприятно. Неприятно и гадко, до чего же отвратительное существо! Но зато какое огромное!

Содрогаясь одновременно от ужаса и мерзости, Матвей смотрел и не верил своим глазам – таких чудовищ просто не может быть! И плоскоголовых наполовину жаб, наполовину людей, не бывает, но это! ЭТО!!! Чудище точно было не из этого мира! Это просто… подобрать цензурное определение Мальков не смог, в голове мелькали только максимально экспрессивные выражения, самым безобидным из которых было название северного белого зверька, родственника привычного рыжего лиса. Только полный-полный!

Мощный, оглушающий, парализующе действующий на нервную систему рык сотряс пещеру. Звуковой удар, вылетающий из пасти чудища, был настолько сильным, что задрожали стены, на арбалетовца посыпался песок и мелкие камни. Словно в замедленной съемке он увидел, как на висящем рядом конусе сталактита мгновенно образовалась паутинка трещин, одна из них стремительно удлиняясь, опоясала гигантскую сосульку. Многотонная масса дрогнула, а затем, набирая скорость, полетела в темный провал подземной реки.

Тварь зарычала еще раз, Мальков чувствовал – еще один такой рык его мочевой пузырь не выдержит и опорожниться. Мыслями он уже бежал по пещере, переходам, галереям, но ноги будто бы приросли к полу, они отказывались слушаться.

– Хватит! Хватит уже тебе рычать, Край, – вдруг громко зазвучал каркающий голос ведьмы. По тону чувствовалось, бабка совсем не боится монстра, наоборот, она его отчитывает, словно тот ее дворовой пес! – Разорался тут, бездельник! Давай, делом занимайся, смотри, я новичков тебе привела, выбирай, может сгодится кто! И торопись, помни, хозяин ждет нас!

Монстр еще раз рыкнул, но уже не так сильно, скорее он подавал команду «мелким» плоскоголовым. Те бросились к застывшим в прострации безумцам. Быстро. но без суеты, они шлепками и толчками выстроили людей в нечто подобное строю в три шеренги.

Колосс медленно повел головой вдоль линии потеряшек. Бородавки по краям головы задергались вправо и влево.

Еще раз рыкнув, теперь уж совсем тихо, Край подошел к первому из них. Несколько секунд стоял, не произнеся ни слова, двинул рукой. Или лапой, Матвей не понимал, как точно назвать конечность, способную использовать железнодорожный рельс как ломик? Как назвать пальцем то, что размером с батон колбасы?

Но окружение прекрасно поняло жест колосса, отклоненного безумца оттащили, на его место подтолкнули следующего.

Процедура повторилась, затем еще раз и еще раз. На шестом, точнее на шестой потеряшке, высокой худенькой женщине лет пятидесяти одетой в светлую блузку и темную длинную юбку, монстр оживился и одним движением отправил ее себе за спину. Избранную амфибии тут же отвели в сторону.

Зубастый продолжил отбор.

– Поторопись, Край, нам еще искать этого гаденыша, что проник сюда! – Вновь подала голос ведьма. – Липучий попался, любопытный! Мои дураки упустили, теперь бегает где-то здесь! Так что, скорее заканчивай, у нас дело есть! Давайте-давайте, это всех касается!

Молюскоголовый Край рыкнул, левой лапой отодвинув сразу двух амфибий, шагнул вдоль шеренги. Короткий рык слышался еще дважды и дважды «ихтиандры» оттаскивали к стене отобранных потеряшек. Один был крепкий высокий мужчина, на вид лет пятидесяти, третьим оказался ничем не примечательный старик-бомж. Нестриженные волосы и седая борода тут же напомнили Матвею оторванную голову того бедолаги, что он видел совсем недавно.

– Все? – Утверждающе спросила старуха. – Ну тогда, начинайте. Хотя, нет, постойте, я отойду, а то меня перепачкаете!

Мальков до последнего надеялся, что ошибся в своих догадках. Но то, что произошло следом, оказалось самым страшным, что он видел в своей жизни! Твари питались, они даже не утруждали себя раздевание жертвы – острыми когтями разрывая одежду, монстры с довольным урчанием вгрызались в тела жертв, а те покорно стояли и ждали своей очереди! Амфибий оказалось много, после начала резни на вершину утеса стали выползать все новые и новые твари. Кровь то и дело брызгала во все стороны!

Не спешил только Край, он деловито подошел к выбранной им женщине, поддерживая ее левой ладонью, принюхался. Затем фыркнув, легким движением пальца с длинным когтем снес ей голову. Фонтаном брызнула кровь, монстр направил струю себе в рот. Когда давление упало и алые струи стали тоньше, монстр одной огромной рукой поднял тело жертвы, и запрокинув голову, стал сливать остатки в свою безразмерную, похожую на открытый погреб, пасть.

Через пару минут та же участь постигла и старика. А вот с третьим Край поступил иначе. Забрав у одного из амфибий его жертву, он отломал той голову, едва уловимым движением больших пальцев разломил череп и, черпая оттуда мозг, стал кормить им третьего отобранного.

Больше Матвей смотреть не мог, он, что было сил, рванул в коридор! Налетел на противоположную стену, свернул, побежал по коридору, а когда он кончился, свернул в следующий, идущий параллельно стене. Затем вновь, но уже в другом месте, выскочил в пещеру с монстрами, а вот после этого, наконец, оказался в большой широкой галерее, где смог бежать во всю свою прыть. К счастью Малькова, «москит» уже достаточно накопил и обработал данные об элементах пещеры, теперь искин безошибочно определял и «рисовал» на стеклах ДР проблемные места подземелья. Умный прибор предугадывая общий вектор перемещения пользователя, тревожными сигналами запрещал направления, ведущие к возможным трудностям и опасностям. Возможно только поэтому наполовину обезумевший арбалетчик никуда не упал и не сломал себе хребет или голову. Матвей сейчас просто не понимал, куда и зачем бежит, он только хотел оказаться как можно дальше от всего этого ужаса.

Так и не придя в себя, но устав до такой степени, что тело уже отказывалось слушаться, он на подсознании нашел в одной из пещер высокорасположенный большой козырек с отрицательным уклоном. Из последних сил арбалетовец взобрался почти по отвесной стене, упал в укрытие и, спрятавшись от всех, забылся в полусне-полубреде.

Глава 29

Забытье, судя по цифрам, отсчитывающим в числе многих параметров и такой, как пребывание «москита» в неподвижности, длилось почти три часа. Может он пробыл бы в этом состоянии и дольше, но, видимо неудачно повернулся и резкая боль в травмированной груди, заставила вскочить. От этого стало еще больнее и Матвей окончательно проснулся. Застонав, машинально потянул руку к опухоли, но в последний момент спохватился и осторожно коснулся проблемной зоны. На ощупь она стала больше, хотя казалось куда еще. Но, тем не менее, так и было, вздутие расширилось, теперь появились мешающие локтям бугры уплотнений на ребрах, эти же метастазы обнаружились и выше, когда Матвей, встревоженный таким быстрым развитием болезни, провел пальцами по ключицам. Мгновенно вспомнилось предостережение ведьмы, и тут же вся рефлексия слетела как осенняя листва от сильного ветра.

Мальков вскочив, уже привычно «посветил» вокруг. Согласно показаниям прибора, объем подземной полости, оказался не таким грандиозным, как в той, где кормились монстры и которую Матвей по странной ассоциации, решил назвать пещерой Алладина. Нынешняя каверна была значительно скромнее, она ограничиваясь пятнадцатью метрами высоты и сорока тремя в своей самой широкой части.

Искин все это время продолжавший обрабатывающий информацию, сообщил, что сейчас убежище Матвея находится в сталагмитовом наросте на северной стене пещеры. Нарост, более всего походивший на популярную морскую ракушку-гребешок, образовался на высоте шести метров, рядом с ним, на той же скале, оказалось множество подобных, но меньших по размеру.

В отличие от пещеры Алладина, эта подземная полость оказалась почти без сюрпризов, никаких тебе пропастей, подземных рек и прочих прелестей. Это был обычный транзитный зал, одна дорога проходила сквозь него практически насквозь с юго-востока на северо-запад, другая выходила из восточного коридора, и под острым углом присоединялась к основной.

Планам Малькова соответствовало северо-западное направление, именно в этой стороне, как он считал, расположен дольмен. Матвей не без основания надеялся, что найдет в этой пещере способ избавиться от заразы, поставившей его жизнь на счетчик, но вот как это сделать, когда там жуткие смертельные невидимки, не знал. Пока еще не знал, но верил, он обязательно что-нибудь придумает, ведь не бывает, чтобы не было никакого выхода!

Пользуясь соседними карнизами сталагмитов и трещинами в скале, Матвей спустился на дно пещеры. Скользнув между сталагмитами, он выбрался на дорогу, осмотрелся. Направил излучатели к южному выходу, коридор, как коридор, опасностей нет. Повернулся в восточному. Тот же результат. Как и следовало ожидать, в северо-западном направлении красные метки также отсутствовали, «москит» рисовал только пустые пространства галерей.

Неожиданно искин закапризничал, он никак не мог определиться с цветовым кодом нескольких камней, что рваным полукругом лежали у входа в северо-западный коридор. Матвей подошел ближе, поводил радаром, но тот все равно никак не решался поставить окончательный вердикт и круглые объекты величиной с футбольные мячи оставались не идентифицированными. Снедаемый любопытством, Мальков достал смартфон, включил фонарик.

И едва не выронил его,

– лядь!!!

Да сколько же можно! Как ему это все надоело!

На дороге лежали человеческие черепа! Свежие, с заметными остатками лоскутов кожи и лицевых мышц, пустыми глазницами глядящие на застывшие в запекшихся лужах крови комочки мозгового жира, они будто бы спрашивали – куда тебя несет, придурок, видишь, что с нами произошло, беги отсюда!

Мальков дернулся назад, но тут же в голове затикали часики – отпущенного времени все меньше и меньше! Нет, Матвею рефлексировать нельзя, рефлексировать могут живые, а он уже практически в одном дне от могилы! Недолго думая, Матвей, стараясь не задеть черепа, прошел дальше в коридор. Затем, опомнился и, чтобы не выдавать себя, выключил фонарик смартфона. У него был «москит», у противника радара не было, вот и нужно использовать свое преимущество. К тому же, Мальков отчетливо слышал, как ведьма требовала от монстров «найти гаденыша», кого она имела в виду, можно было не сомневался.

Он прошел около двадцати метров, искин «москита» уже привычно добавлял радиолокационное изображение предстоящего пути. На дисплеях, «выросли» первые сорок, восемьдесят, затем сто метров линий потолков пола и стен. Стали быстро «прорисовываться» мелкие камни на полу, щербинки в стенах, появилась шкала размеров.

Открывшийся коридор ничего нового не добавлял, это был уже привычно знакомый широкий и высокий проход, хорошо, что сухой и без водорослей. Матвей повел излучатели в сторону выхода. На индикаторе высветилось число – сто двадцать два метра, а далее что-то очень похожее на следующий зал… Матвей вдруг удивленно застыл, радар выдавал на очки ДР что-то неразборчивое, какая-то знакомая Малькову, но неизвестная искусственному интеллекту отвратительно шевелящаяся серая масса… Это же белесые! Или же нет? Внешне, вроде они, но отчего тогда «молчит» радар, почему не сообщает об опасности?

Матвей задумался, этот комок из непрерывно движущихся щупалец… проклятье, до чего же отвратительное зрелище, будто змеиный клубок, только гады в нем прозрачные! Прозрачные и быстрые, ну точно те, что погубили всех его коллег на плато! Но «москит» все еще молчит, реагирует спокойно, тревоги не поднимает… Может быть Матвей забыл присвоить цели соответствующую метку?

Мать твою, идиот, это же «москит»! У него сейчас «москит», а этот радар никогда ранее не сталкивался с призрачными убийцами и ему неоткуда брать информацию об уровне угрозы от этого класса целей! Это сгоревший на плато «вирус» хранил в памяти соответствующие данные, это Матвей должен был согнать информацию из искин «вируса» в «москит», создать класс и снабдить его соответствующей меткой опасности! Но он не сделал этого и это он, Мальков виноват в том, что его радар видит убийц, но реагирует на них как на нейтральные неопознанные цели!

Быстро вывел окно меню, вызвал редактор классов и присвоил объекту категорию «смертельной угрозы» с разрешением выводить сообщение поверх всех окон. Пусть звучит немного пафосно, но может будущим пользователям поможет сохранить жизнь. Теперь бы еще попасть в зону, где работает интернет, тогда его труды точно сохраняться, пока же база данных обновлена только в единственном «моските», что висит у него на животе.

Матвей, продолжая наблюдать за все ускоряющимся движением белесых, понимал, скоро начнется атака, но страха почему-то не испытывал. Точнее, не испытывал того страха, что должен был присутствовать. Что служило тому причиной, отсутствие фактора внезапности или знакомство с Краем, после чего все остальные опасности кажутся не такими уж жуткими, не важно, главное другое, Матвей понимал, он дошел! Дошел туда, куда еще никто из современников не добирался, куда никто не верил, что он дойдет! Он здесь, он почли уже под плато Янгеля, и именно здесь должна решиться его судьба!

Все боясь поверить, в свершившееся, Мальков вновь направил «москит» в сторону зала с дольменом. Он хотел дать возможность искусственному интеллекту радара получить максимально возможную информацию о новом враге, запомнить его, научиться его различать в массе других целей. Глядишь, поможет и обученный «москит» на какую-то долю секунды раньше сообщит о появлении угрозы. А еще Матвей хотел переправить данные по невидимкам в институт, может там сумеют разобраться, сумеют найти слабое место противника и подскажут, как бороться с ним.

Радар послушно нарисовал коридор, белесые отметки, но уже обозначенные, как крайне опасный объект, и добавил кое-что новое – в метрах десяти, от того места, где находился Мальков на правой стене появилось какое-то странное серое пятно неопределенной формы.

Объект заинтриговал Матвея, что могло скрываться за серой отметкой, он даже не пытался угадать, но от этого жажда узнать, что это, становилась еще сильнее.

Инстинктивно, не задумываясь об опасности, Мальков сделал несколько шагов вперед, ближе к центру коридора. Он хотел оттуда «подсветить» нераспознанный участок и помочь «москиту» собрать максимально возможную информацию, но, как оказалось, «белесые» с его планами не согласились.

Коридор стал быстро заполняться стремительно перемещающимися отметками! Матвей едва не выругался, не вовремя они проснулись, он же еще не определился, как будет с ними бороться! Да он вообще еще не решил, что будет делать! С одной стороны, Матвею хотелось проверить свое предположение о том, что его «москит» сможет защитить его и не пропустить убийц, но с другой, что если он ошибся? Здесь, все как у саперов, ошибиться можно, но платить за ошибку, придется своей жизнью.

Нет, пока еще рано рисковать, нужно все рассчитать, а уж потом действовать!

Выбежав из коридора, Мальков без прежних политесов и комплексов перепрыгнул черепа, ограждающие вход и бросился к юго-восточному коридору. Черепа, черепами, но чем дальше он отбежит, тем безопаснее. Лучше он потом дольше будет возвращаться, чем станет вечно спокойной мумией.

Матвей пересек зал и достиг входа в галерею, когда «москит» неожиданно выбросил на дисплеи стекол ДР целую россыпь красных отметок!

– Твою же мать! – Вырвалось у Матвея. – Вот только вас не хватало!

Арбалетовец, с визгом проскальзывающих по каменному полу кроссовок, рванул влево, к восточному выходу. Но едва он его достиг, как и там искин отметился красными метками. Помимо радиолокационного изображения, сквозь стекла Мальков увидел еще и мельтешение лучей прожекторов. Эти точно пришли за ним!

Проклятье, обложили, он в ловушке! Путей отхода нет, сейчас его или съедят, или иссушат в мумию! Черт-черт-черт, куда бежать? КУДА, мать вашу, бежать!

Прятаться за карнизом, в котором он отсиживался все это время, было глупо, от Края там не спрячешься, чудовищу будет достаточно повернуть голову, чтобы увидеть беглеца. Нет, нужно искать что-то другое, но думать времени нет!

Едва не воя от безысходности, Матвей бросился к коридору, ведущему к дольмену. Даже если он ошибается, и «москит» не защитит его, то лучше стать мумией, чем быть съеденным этими чудищами. И там смерть и там, но почему-то второй вариант казался Малькову совсем омерзительным и унизительным. Первое, благородная смерть в бою, вторая… ну это как быть изнасилованным, не меньше. Нет уж, имея «москит» хоть маленький шанс на то, что останешься жив, у Малькова еще имелся, при встрече с каннибалами у него и такового не оставалось!

Матвей, миновав зону с черепами, добежал до входа в галерею и остановился. Повернулся, посмотрел, где преследователи – те уже пробежали почти половину юго-восточного коридора. Что творилось в восточном с этого места радар не видел, но лучи прожекторов, замелькавшие по стенам пещеры, говорили, что и там враг недалеко.

Мальков развернул корпус вперед – белесые его пока не обнаружили. Чтобы раньше времени их не тревожить, Матвей мысленно взял направление будущего движения, затем ладонями закрыл излучатели. Почему совсем не выключил радар, Мальков сказать не мог, что-то говорило, что у него может не оказаться даже того мгновения, что уходит на включение передатчика, лучше он СВЧ излучением «погреет» ладони, чем окажется перед невидимыми убийцами с неработающим «москитом».

В темноте и без радарной информации, Матвей медленно зашагал вперед. Позади уже стали слышны крики, рев, разом ударили несколько автоматных очередей!

Стрельба? Мальков вначале не поверил собственным ушам и повернулся к только что оставленному залу. Выстрелы послышались вновь, они участились, а вскоре очереди, рев и вопли понеслись беспрерывно! А затем и вовсе что-то громыхнуло, освещая стены коридора красными и желтыми отблесками. Мать твою, это, что они там гранатами пробавляются? Впрочем, увидев Края любой и от танка не откажется! Да и не всякий танк с этой громадиной справится! Пока развернется, пока наведет ствол плоскоголовый или убежит, или, что вернее, завернет ему дуло в баранку!

Понимая, что теперь ни о какой маскировке не может быть и речи, Матвей убрал ладони от антенн. Дисплеи, обновляя информацию, мигнули. Мать твою и здесь задница! Прямо у северного выхода из коридора стал организовываться и расти клубок белесых!

Арбалетовец лихорадочно заметался, а затем сделал то, что никак от себя не ожидал – он побежал вперед, туда, где зарождалась смерть, где безжалостные твари уже готовились к броску!

Неожиданно он заметил, что на стеклах дисплея, то что раньше он обозначил как серое пятно, теперь, при приближении стало приобретать четкие очертания! Не прошел он и пары шагов, как искин вывел прямоугольник высотой почти в рост Малькова, а рядом с ним появился баннер с одним коротким словом «Ниша».

Ниша? Здесь? А впрочем, какая сейчас разница? Тут бы живым выбраться, а что за ниша и зачем она здесь, потом выяснится. Впрочем, то, что прибор определил дал такое название еще не значило, что так и есть, может у него словарный запас не имеет соответствующего термина и он подставил тот. что по его мнению, наиболее подходит. Матвей замотал головой: нашел о чем заморачиваться, сейчас выжить бы! И все, нужно посмотреть, вдруг там выход? Ведь бабка же как-то выбиралась на плато? Может именно здесь и… Нет, не здесь, сюда бабку не пусти ли бы белесые, вон она черепушки, ограждающие зону агрессивности иссушителей, понаставила. А в том, что это ее работа. Мальков уже не сомневался. Вот кто истинный хозяин подземелья! Как ее эти твари-людоеды слушаются! Прикажет, и на задние лапки становятся! А люди? Люди, как ее слушают, как загипнотизированные! Сопельки подотри, штанишки почисти, пирожок скушай…

Пирожок? Твою же мать, пирожки! Как же он сразу не додумался! Так вот же в чем дело, пирожки! С травкой, как она называет! Ведьма старая, она же в эти пирожки добавляет наркотик, от которого человек теряет волю и идет за ней туда, куда он прикажет! Матвей сам едва таким рабом не стал, помогло то, что он получил до этого алкогольное отравление и его стошнило! Да и чего уж там, понос тоже помог очистить кишечник! А не случилось бы такого знатного перепоя, глядишь, уже бы пару дней, как его косточки обглодали бы! Ну бабка, ну тварь! Вот, значит, кто виновен в пропажах людей! Вот же чучело безмозглое, у самой деменция из всех ушей прет, а она людей губит! Нет, теперь Матвей точно не имеет право погибать, теперь он должен добраться до людей и сообщить правду о том, что делается у них под носом. Или самому этой бабке шею свернуть! Что будет вернее всего. Но это все потом, сейчас задача: выжить!

До нового объекта было метров двадцать и Мальков побежал. Не остались на месте и иссушители, радар показал, что они ринулись навстречу. Матвей поднажал, он несся, как никогда ранее не бегал, но твари уже были в полете! Стремительно приближаясь, они не оставляли шансов Матвею и тогда он, не добежав каких-то трех метров до ниши, присел, и наведя излучатели в сторону врага, замер.

Белесый ком, на дисплее Малькова тоже замер! Замер, а затем, распадаясь на отдельные фрагменты, стал откатываться назад!

Матвей не верил своим глазам, то, во что он так надеялся, но особо не верил, так быстро подтвердилось? Он, что, теперь может сопротивляться тварям? Но почему тогда более мощный «вирус» не помог, а маленький «москит» справляется? Хотя, да, так и должно быть, «вирус» всенаправленный радар, у него мощность расходуется по всему объему, потому он, ослабив белесую, все же ее пропустил. У «москита» наоборот, мощность концентрируется в узкий луч и туда, куда он направлен, излучается большая часть мощности! Это как фонарь, можно снять отражатель и вокруг него станет светло, но освещаемое пространство будет маленькое, да и свет не сильный. А вот если надеть отражатель, да поместить лампу в его фокус, то вся мощность будет концентрироваться в узком луче, и туда, куда он будет направлен, сила потока света умножиться.

Внезапно Матвей заметил, что белесая стена, замершая в двух десятках метров от него, стала разрежаться в центре и концентрироваться по стенам. Неужели эти иссушители так умны, что пойдут в атаку?

Додумать свою мысль Мальков не успел, небольшой клубок в правом верхнем углу рванул так стремительно, что Матвей не успел среагировать, он только увидел, что в белесом и до этого монолитном клубке, вдруг образовалось пустое место. Подсознание отработало мгновенно, «москит» повело в нужную сторону, излучатели нашли цель и на дисплее показались шесть белесых меток, быстро несущихся к нему. До Матвея им оставалось всего ничего, когда ближайший иссушитель вдруг стал прозрачным… и исчез! Второй, третий… Всего несколько мгновений, да нет, скорее это было одно «длинное» мгновение и от шестерки тварей ничего не осталось.

Мальков быстро развернул «москит» в сторону основной массы, она заметно приблизилась, но едва луч сверхвысокочастотной энергии оказался направлен на них, тут же отпрянули на прежнее место.

Вот как, значит на расстоянии приблизительно в двадцать метров вы СВЧ терпите, ближе нет? Это хорошо. Теперь бы понять, на какой дистанции вы гарантированно рассыплетесь. Те, что пошли на прорыв…

Додумать Мальков не успел, «москит» вновь предсказал зарождающуюся атаку, теперь уже понизу. Ее Мальков отбил еще уверенней. А еще он успел подивился искину радара, тот умнел с каждой минутой, теперь он почти «интуитил» желания Матвея и ситуативные требования. Глупость, конечно, как железяка, пусть и самая умная, может обладать чисто человеческим качеством интуицией? И, тем не менее, Матвей именно так оценивал последние подсказки «москита». Нет, решено, если выживет, с этим прибором ни за что не расстанется! Пусть Гайва не обижается, но он обязательно выкупит этого «москита» у НПК. Еще бы по себестоимости продали, было бы совсем хорошо!

Неожиданно пещеру потряс оглушительный рев! Его сила была такова, что на Матвея посыпался песок с потолка! Стрельба, в оставленной позади пещере, разгорелась с новой силой, но рев не стихал, наоборот, теперь он раздавался все чаще и чаще! В коридоре полыхнуло желтым, в ответ раздался рев, удар, кажется он пришелся по стене, от которого посыпался не только песок, но и мелкие камешки.

Звуки выстрелов стали громче, видимо автоматчики приблизились ко входу в пещеру. Вновь замелькали вспышки красного и желтого, но тут же исчезли, огромная тень заслонила вход в коридор. Сомнений не было, исполняя приказ ведьмы, Край нашел его!

Мальков распрямился, у него оставался только один шанс, пробиваться вперед, а там уж видно будет! Если повезет… Если очень повезет, и он проскочит в следующий зал, то там появляется надежда.

Медленно, стараясь не разозлить иссушителей, Мальков сделал шаг вперед. Твари отреагировали – от основной массы оторвался протуберанец и потянулся в его сторону. Матвей его мгновенно парировал движением корпуса, облученные белесые убийцы вернулись в рой.

Рев и крики позади стали еще сильней, стрельба интенсивнее. Матвей, понимая, что времени у него все меньше и меньше, сделал шаг, за ним следующий. Парировал еще два выброса из роя. Шаг – выброс, так получается? Да черт с ним, что получается, главное уйти скорее!

Машинально отметив, что поравнялся с нишей, сделал еще шаг, наблюдение подтвердилось, иссушители встретили его новой попыткой выскочить из роя.

Рев, а заем удар могучей лапы по стене коридора, вызвал такой обвал мусора сверху, что Мальков вздрогнул. Хорошо еще на нем плотно сидящие очки, иначе бы точно глаза запорошил!

Глаза Матвея наткнулись на нишу в стене. Зачем она здесь, и кто ее делал, Малькова сейчас не интересовало, у арбалетовца появилась еще одна безумная идея!

Недолго думая, Матвей, продолжая корпусом контролировать направление излучателей на рой, сделал скользящий приставной шаг в бок, к нише. Еще один, а затем спиной вперед вошел в нее! Для этого пришлось нагнуться, излучатели радара ударили в пол, но Матвей тут же встал на колени и СВЧ энергия, вновь встала между ним и иссушителями. Встала, да не так, теперь перед невидимками открылся коридор, где бесновался застрявший Край и сопровождающие его амфибии!

На дисплеях Матвей пронеслась сплошная белесая пелена. Словно плотное облако, выталкиваемое мощным потоком ветра, призрачные твари ринулись к нарушителям границы. В коридоре мгновенно раздались крики, визг и оглушающий рев! Какофонию этих звуков периодически дополняли отдельные выстрелы и короткие очереди, но таких становилось все меньше, что говорило о приближающейся победе одной из сторон, но какой, моазовцев или монстров, Мальков определить не мог. Да и не до того ему было, у арбалетовца появилась еще одна сумасшедшая идея.

Быстро, закрыв излучатели ладонями, он, сбивая колени, пополз к выходу из ниши. Оказавшись в коридоре, быстро встал, все так же продолжая закрывать излучатели, повернулся к залу с дольменом. Убрал руки.

* * *

Впереди было чисто, ни красных ни белесых отметок не наблюдалось! На метке «ниша» появился странный значок, но сейчас времени разбираться не было, нужно было пользоваться представленной возможностью!

Быстро, но не бегом, при беге издается больше шума, понесся в пещеру с дольменом.

В зале было темно, но «москит» быстро «прорисовал» на стеклах очков знакомую по видео «фестиваля» картинку.

Дольмен, или то, что все это время принимали за него, стоял там, где и должен был, в центре большого зала просторной пещеры! Дойти до цели оставалось всего какой-то десяток шагов, но радости Матвей не испытывал, рано еще наслаждаться победой, нужно было найти средство от той гадости, что съедало тело изнутри.

Мальков в нетерпении бросился к псевдо дольмену, он не знал, что хотел бы увидеть, даже в мыслях не представлял, что могло находиться в этом древнем сооружении, но всей душой рассчитывал, что именно там он найдет исцеление, ведь не просто же так это место охраняли свирепые невидимки? Должно же быть там то, что стоило стольких жертв, что требовало таких стражей?

Камень, послуживший материалом для постройки, оказался шершавым наощупь. Мальков, не отрывая руки, пошел по часовой стрелке. Вход обнаружился на западной стене. Это было прямоугольное, хорошо обработанное отверстие, и Мальков ни на миг, не сомневаясь, устремился к нему.

Стараясь подавить мандраж нетерпения, Мальков быстро полез в карман. Достал гаджет, просунул руку с ним в дольмен, включил…

В дольмене было пусто! Совсем пусто, хоть под склад его используй! Гладкий пол, потолок, глухие стены и огромное каменное ложе, на котором… лежал огромный скелет! Скелет такого же существа, как Край!

Матвей, забыв о предосторожности, рванул вперед. Провел лучом фонаря, сомнений не было, еще один труп! Мумия, скелет, как хочешь, так и называй, но то, что перед ним мертвая и, похоже, давным-давно истлевшая плоть, сомнений не вызывало!

Мальков посветил в сторону головы. Ну да, все тот же, похожий на устрицу череп. Сейчас, когда его не покрывали кожа и мышцы, сходство с опустевшей раковиной моллюска стало еще большим.

– Твою мать! Вот чувствовал, задница здесь будет, она и пришла! Это писец! – Вырвалось у Матвея. – Полный писец!

Такого разочарования он еще не испытывал! Это же нужно, пройти столько преград, ускользнуть от таких монстров, от белесых иссушителей и для чего? Чтобы полюбоваться вот на это? На этот огромный скелет каннибала? Да на кой он ему сдался и так уже скоро спать не сможет, а вдруг присниться?

И вот за этим он сюда пробивался? За этим?!

Погоди, не нужно истерить! Вдруг он рано сдается? Нет-нет-нет, здесь что-то не так! Он что-то упускает, он спешит с выводами.

Пустой склеп, ну хорошо, пусть это будет дольмен, но кто-то же его строил! Зачем? С какой целью? Это же какой гигантский труд, соорудить такую махину здесь, в подземелье! И если дольмен пуст, кого же тогда охраняют бестелесные убийцы? Они же не просто так здесь сидят, они же не для развлечения здесь! Так кто или что ими управляет?

Нет, сдаваться еще рано, нужно хорошо все осмотреть! Жаль только времени в обрез, скоро бой закончится и кто бы ни вышел из него победителем, Матвею он все рано другом не будет.

Мальков быстро пробежал лучом света по полу, каменной полке, стенам, потолку. Заметив какие-то похожие на руны, значки, на всякий случай сфотографировал. Затем, погасив фонарь и перейдя на «москитное» зрение полез наружу.

Все так же держась рукой за стену дольмена, продолжил обход. И, как оказалось, поступил правильно! Едва он повернул за угол, как тут же радар показал препятствие, находящееся впереди на расстоянии двух метров. К счастью, идентифицированную «москитом», как неживую.

Тут же памяти всплыл общий вид пещеры, показанный «фестивалем». Там что-то такое было…

Черт, он же совсем забыл о кругляке, что заметил возле дольмена, когда вместе с бешеным ВРИО мэра смотрел видео Карпентера!

Светодиод смартфона высветил круглую каменную подставку, а на ней…

Это была статуэтка. Не большая и не маленькая, сантиметров сорок-пятьдесят высотой. Неизвестный скульптор постарался на славу, статуэтка, изображавшая готового к бою воина, была высечена из неизвестного арбалетчику полупрозрачного камня, похоже это был кварц или хрусталь. Светло-белая, местами отполированная до прозрачности поверхность больше напоминала алмаз, но таких огромных минералов аллотропной формы углерода, насколько знал Матвей, в природе не существовало, потому он более склонялся к хрусталю. Невеликий знаток ювелирного дела, он, как всякий, кто впервые видел столь тонкую, филигранно выполненную работу, не слишком придавался размышлениям, как, когда и из чего мастер сотворил сие чудо, его больше интересовало, что хотел вложить в свое произведение скульптор, каков сюжет, каково послание несет оно тем, кому предназначалось?

Воин, судя по пропорциям, был рослым и крепким. Из одежды на нем был только странный комбинезон-безрукавка, обнажающий в меру мускулистые руки и тяжелые на вид ботинки с высоким голенищем. Поверх брючин на бойце скульптор высек наколенники, преходящие в узкую сегментированную защиту передней части голени. Голова была закрыта сплошным сферическим шлемом, поэтому лицо солдата Матвей разглядеть не мог. Не мог он определить и тип оружия, что было у воина. Если продолговатый овальный предмет, вытянувшийся вдоль левой руки, еще можно было принять за щит, то, что было надето на правую, Матвей даже в самых фантастических фильмах не видел! Широкий, плотно охватывающий предплечье манжет, переходил в нечто похожее на детскую пирамидку из колец, вот только кольца шли не от большего к меньшему, а по неизвестному Малькову порядку. На конце этой конструкции находилась продолговатая, усыпанная множеством мелких точек, почти прозрачная колба. Пальцами левой, согнутой в локте руки, боец касался панели пульта, стоявшего перед ним, правую же он вытянул вдоль тела, направив «колбу» в пол.

– Ну ни хрена себе! – Вырвалось у Малькова. Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя! – Выдохнул он, понимая, что ему никто не ответит. – Откуда же ты здесь взялся? И когда? Как? Охренеть можно!

Не в силах сдерживать эмоции, Матвей осторожно дотронулся до статуэтки, провел по плечу, не удержался, дотронулся до странной штуке на правой руке.

– А красиво сделано! – Оценил он. – Интересно, кто тебя придумал?

Рука со смартфоном дрогнула, Мальков, чтобы ее освободить, положил гаджет на подставку, и статуэтка оказалась подсвеченной снизу. Луч фонарика попав в прозрачный камень, многажды преломился в нем и изваяние засверкало, засветилось тысячью, миллионами, миллиардами лучей, брызнувшими во все стороны! Блики были такими яркими, что вокруг сразу стало светло! Светло настолько, что Матвей, давно уже не обращавший внимания на сообщения «москита», только теперь вспомнил о нем. И то, только ощутив, что что-то мешает ему полноценно насладиться красотой творения неизвестного мастера.

Очки, вот, что его раздражает!

Мальков, настолько привык к стекляшкам дополненной реальности, что перестал их воспринимать чужеродным телом и продолжал смотреть на весь мир только через них! Вот чудила, перед ним такая красота, что ни в одном музее мира не увидишь, а он на нее в очках ДР пялиться! Ну не глупец ли?

Матвей уже потянул руку к голове, когда заметил, что статуэтка вдруг стала нерезкой, она словно окуталась белесым облачком! Мальков еще успел о чем-нибудь подумать, а это облачко уже развернулось и быстрой тенью скользнуло к нему!

Черт, да это же… Это же именно то, что убивает всех живых!

«Все, пипец, – пронеслось в голове арбалетовца, – сейчас я умру»!

Облачко, приблизившись, неожиданно замедлилось, плавно потянулось к нему. Внезапно Мальков ощутил нежное невесомое прикосновение к месту ранения, а затем Матвея ожгла жгучая боль!

Стремительно разрастаясь, она в одно мгновение распространилась по всему телу, Матвею казалось, что он горит, его кожа горит! Не в силах сдержать адскую боль, Мальков, зажмурившись, зарычал! Его рык, отражаясь от стен гигантского зала, многократным эхом пронесся по пещере, но арбалетовец уже ничего не слышал и не видел, в ушах стоял гул, голова кружилась, его шатало от слабости. Он уже не чувствовал рук, ноги словно приросли к полу, он вообще, кроме боли уже не способен был что-то ощущать! Так вот, оказывается, как умирали люди на плато?

«Ну вот и все, – сквозь зубодробительную боль, к сознанию арбалетовца прорвалась спасительная мысль, – сейчас все кончится».

Не желая смотреть на свою собственную кончину, Мальков закрыл глаза.

Прошло несколько мгновений, Матвей уже несколько раз попрощался с жизнью, но смерть все не приходила, наоборот, он вдруг стал осознавать, что впервые за долгое время боль в грудине стала не такой острой!

Устав стоять с закрытыми глазами, открыл их, огляделся. Облачко исчезло! Не надевая очков, посмотрел на монитор на крышке «москита». К его глубочайшему удивлению, и на дисплее белесых не было! Он невольно повел «москитом» по сторонам, повернул к себе, но нет, твари не было! Был он сам, был знакомый зал, но и все, ни белесых ни красных отметок не наблюдалось!

Тогда арбалетовец перевел взгляд на статуэтку… Что за хрень? Местами прозрачная, местами матово белая фигурка, неожиданно изменилась! Она вдруг стала стремительно стареть! Ее отполированная поверхность побежала мелкими поверхностными трещинками, стала мутной и шероховатой на вид. В это трудно было поверить, но камень ураганно быстро ветшал!

Структурные изменения коснулись не только поверхности, теперь статуэтка уже не казалась такой прочной. Трещинки, полностью покрывшие камень, из которого она была высечена, не остановили свой бег, наоборот, на глазах изумленного Матвея, они стали уходить внутрь минерала, менять его структуру. Совершенно неожиданно тело воина стало покрываться мелкими, прозрачными и почти невесомыми чешуйками.

Прошло еще несколько мгновений, во время которых Матвей, открыв рот, стоял, боясь пошевельнуться. Неожиданно налетевший теплый ветерок, скользнув по его щеке, легким вихрем устремился к стремительно побелевшей статуэтке. Короткий миг, и темный зал пещеры озарился бликами от микроторнадо из миллиардов взлетевших вверх алмазных чешуек! Бриллиантовый блеск был настолько ярок, что у Матвея заслезились глаза, отчего он не сразу заметил, как сверкающая воронка, плавно оторвавшись от черной гладкой основы, полностью оказалась в воздухе!

Ошеломленный арбалетовец только взглядом проводил переливающийся в свете фонарика алмазный смерч. Неизвестно откуда пришло понимание: это все, больше он этого неизвестного воина никогда не увидит и получается, он единственный, кто наблюдал такое чудо! Наблюдал и не узнал, откуда, кто этот воин и кто его создатель, кто тот древний гений, сумевший сотворить такое совершенное произведение! Не узнает, каким образом и для чего эту статуэтку оставили здесь, в подземелье! А главное, не узнает, как ему избавиться от той хвори, что засела в груди Матвея.

Но разочарование не успело наступить – сияющее бриллиантовым блеском облачко из прозрачных чешуек, не распадалось и не исчезало. Порывисто двигаясь, то разгоняясь, то резко замедляясь, будто танцуя под беззвучную мелодию, оно постепенно приблизилось к Матвею. Плавно кружась, сверкающая воронка расширилась, окружила его и спустя считанные секунды, арбалетовец оказался внутри блистающей сферы. Он все еще не понимал, что происходит, но шевелиться, бежать, а уж тем более, сопротивляться божественным частичкам, совсем не хотелось. И он оказался прав, повинуясь безмолвной команде, скорость потока стала спадать, чешуйки приближались к Малькову все ближе и ближе, вслед за тем он ощутил нежное прикосновение к груди, к сочащейся кровью и сукровицей ране, и от этого прикосновения боль стала заметно слабее!

Ошеломленный Матвей моргнул, а когда открыл глаза, кристаллы стали исчезать! Мгновенно, в долю секунды, он и ахнуть не успел, как сверкающий поток плавно втянулся к нему в грудь, пришло ощущение растекающегося по всему телу чего-то теплого и ласкового. Ушла, терзающая все последние дни ноющая боль, ушли усталость и беспокойство, в душе воцарился покой и легкость, казалось, одно маленькое усилие, один рывок и тело само оторвется от земли и полетит!

Из состояния расслабленности арбалетовца вывел звуковой удар. В пещеру ворвался дикий рев, Матвей понял Край уже в коридоре! На Малькова посыпался мелкий песок и пыль, возвращение в реальность оказалось жестким, он вздрогнул. Черт, что с ним происходит, еще секунда-другая, сюда ворвется это чудовище, а он бог знает, чем занимается! Стоит и сны смотрит! Какие-то видения, кристаллы, статуэтки!

Ругая себя за потраченное зря время, Матвей раздраженно посветил на подставку, она была пуста. Вот это номер, значит, это все ему не привиделось?

Короткая очередь, визг, удар, рев! Думать о происшедшем было некогда, вновь раздался рев, затем последовал такой удар лапы разъяренного чудовища в стену, что пол под ногами вздрогнул! Мальков бросился к северо-западному коридору. Он не знал, что его там ждет, но другого выхода не было, в дольмене опасность не пересидишь, монстр легко разбросает мегалиты, что пошли на его строительство.

Матвей быстро обогнул дольмен, пробежал несколько шагов и вдруг почувствовал, Край в зале! Обернулся, «москит» тут же высветил огромное количество красных точек, искин компьютера вновь ошибся, он даже представить не мог, что бывают такие громадные живые существа и все еще представлял монстра, как скопление множества мелких целей!

Следом за чудовищем в зал влетел оранжевый шар. Врезавшись в животное, он наткнулся на вдруг возникшую прозрачную неоново-зеленоватую полусферу, отчего взорвался и исчез.

– Это еще что такое? – Охнул Матвей. не заметив, что стал говорить вслух. Хорошо еще полушепотом. – Да ну нах, валить нужно отсюда!

Ответить арбалетовцу было некому, единственное существо, кто еще кроме самого Малкова находился в зале, был Край, а он к разговорам был не очень склонен.

Разъяренный каннибал зарычал так, что задрожали древние стены, с потолка посыпалась мелкая крошка! За спиной арбалетовца послышался странный скрежет, короткий гул, звук осыпавшейся земли и тут же по лицу прошелся легкий ветерок. Мальков еще не осознал, что это могло означать, как Край заорал еще раз, но на этот раз зверь орал от боли! Это был протяжный, невыносимо чудовищный визг, от которого ноги отказывались слушаться, хотелось лечь на пол и вжаться в него так, чтобы тебя никто не видел и не слышал. Хотелось стать камнем, пылью, чем угодно, только бы монстр его не увидел и прошел мимо!

Новый оглушительный визг, затем что-то грохнулось на пол так, что Матвея подбросило в воздух! Визг не прекращался, как и удары могучих лап в пол и стены каверны. С потолка беспрерывно ссыпался песок, мелкие камни. Мальков почувствовал, что вот-вот произойдет обвал и пополз под защиту дольмена.

О том, что зря это сделал, понял, когда что-то огромное пролетело рядом с головой и ударило в пол. Малькова подбросило, рядом с ним градом застучали падающие сверху камни, а в уши ударил такой акустический заряд, что Матвея подбросило и отшвырнуло к стенке.

Лучше бы он сразу сюда полз, успел подумать Матвей, когда очередной камень, упавший сверху, попал ему в голову. В стеклах мелькнуло сообщение «москита» о программном сбое и аварийном отключении, а затем пришла тишина…

Когда Матвей пришел в себя, в зале не слышалось ни стрельбы, ни каких других звуков. Не слышалось даже обычно шумного дыхания монстра. Ушел? Странно, неужели Край просто так взял и, не тронув Малькова, свалил отсюда?

Арбалетовец осторожно пошевелился. Он лежал на небольшой кучке песка. Повезло! Пощупал голову, шишка от камня никуда не делась, но крови не было. И на том спасибо, и в этом тоже повезло. Но где монстры, где Край и его банда каннибалов?

От мысли о людоедах, Матвей вскочил, прижался к стене. Неожиданно ощутил, как что-то коснулось его шеи. Касание было настолько легким, что в другое время, когда его внимание не было так обостренно, он может быть их и не заметил бы, подумал, что это ветерок или сквозняк воздух колышет, но сейчас, когда любое неверно истолкованное ощущение может стоить ему жизни, Матвей его ощутил. А затем пришлое еще одно касание и еще…

Мигнул значок на стеклах дисплея, «москит» сообщил, что перезагрузился. Следом тут же последовало сообщение, о подготовке отчета об отказе. Теперь, стоит только появиться связи, бортовой компьютер отправит его в институт.

Ябеда хренов! Матвей смахнул мешающее сообщение, сейчас радар «показывал» знакомый зал. К неописуемой радости Малькова Края в нем не было! Не было и белесых убийц, что вызвало сомнения в работоспособности радара, но дольмен и выход в юго-восточный коридор тот показывал, как и прежде, потому Матвей развернулся излучателями ко входу в северо-западный тоннель…

А вот того теперь не было! Вместо прохода сейчас на мониторах светилась груда камней, грунта и обломков сталактитов, упавших в результате землетрясения вызванного ударами гигантского Края.

Мальков похолодел, тот выход, на который он рассчитывал, теперь исчез и он в ловушке! Завал начинался метрах в семи от стены и возвышался над входом на добрых два или три метра! Даже с инструментами одному Матвею копать без шансов, тут землеройка нужна!

Мальков еще раз осторожно обернулся. Юго-восточный выход был свободен, но там его ждет Край. Или не ждет?

Матвей, осторожно подсвечивая радаром путь, сделал три приставных шага вправо. «Посветил», за дольменом что-то было, но «москит» затруднялся в распознании и все время менял цветовой код сразу целой группы меток.

Мальков, с замиранием сердца застыл, он уже устал считать, сколько раз удача приходила ему на помощь, но такой сбой распознавания бортового интеллекта он уже видел, так же «москит» реагировал на черепа, полукругом лежащие у входа в галерею. Про растерзанные тела вспоминать не хотелось, но там тоже метки «плыли».

Затаив дыхание сделал шаг вперед. Ничего не изменилось. Тогда он шагнул еще раз и еще. Уже смелее обогнув дольмен, дал команду искусственному интеллекту измерить общие габариты препятствия. Полученный результат изумлял, перед ним действительно лежит Край и он – не живой! Край мертв! Мертв монстр, ужасающего исполина больше нет! Но как? Как, епическая сила, удалось его победить? Кто его убил? Моазовцы точно не могли, им бы с мелкими амфибиями сладить, про Края и говорить не хочется. Тогда, выходит, это все те же невидимки его выжали? Мать твою, это получается, белесые твари смогли завалить даже это чудовище? Какая же силища в них! Но тогда почему он, Мальков все еще жив?

Набравшись смелости, Матвей включил фонарик. Сомнений не было, гигантский монстр превратился в кошмар антропологов, теперь им долго придется гадать, чьи это мумии в подземелье? И почему один в дольмене, а второй нет? Да, задачка для ученых еще та! Вот же версии посыплются! Научная братия умеет их из ничего создавать, а тут такой материал! Если они сюда попадут, конечно. А чего гадать, небось набегут футурологи, спишут все на инопланетян. Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы ученные сюда попали как можно позже. А лучше, чтобы вообще никто и никогда не узнал об этом месте!

«Игорь»! – Тут же вспомнил Мальков. – «Как он там?»

Еще раз, оглядев зал и поняв, что ничего нового и интересного он здесь не увидит, арбалетовец, все еще опасливо поглядывая на мумию Края, вошел в коридор. «Москит» вновь замигал красно-зеленым, значит, и здесь порезвились невидимки. Нужно все время держать прибор включённым и вертеть им во все стороны, если тварей сейчас нет, это еще не значит, что они не вернутся. Становиться таким же «нераспознанным» объектом отчаянно не хотелось.

Глава 30

В начале коридора, соединяющего зал дольмена с предыдущим, Матвею попалось еще четыре мумифицированных трупа, когда же он достиг пещеры с тремя выходами, их стало значительно больше. Здесь были как мумии, так и просто мертвые люди. У некоторых имелись огнестрельные ранения, но в основном погибшие были в серой форме МОАЗ, их разломанные и растерзанные тела носили следы когтей и зубов монстров. Среди амфибий тоже были погибшие от пуль, но все же большую часть жуткого урожая монстров собрали белесые.

Неожиданно «москит» четко показал красную метку. Она маскировалась сразу тремя красно-зелеными, но не смотря на это, искин радара без сомнений сообщил, что наблюдает живой объект. Удивленный, Мальков подошел ближе.

Умный прибор отреагировал на торчащую из-под груды тел обнаженную человеческую ногу. Благо брючина оказалась разодрана и «москит» однозначно определил биение пульса – он и такое умел, эту опцию радару придали по просьбе медиков из МЧС. Так они могли контролировать сердцебиение и наполнение пульса у пострадавших с термическими ожогами.

Тело счастливчика, выжившего в недавней бойне, закрывал собой еще один моазовец, вот ему как раз не повезло, у него начисто отсутствовала половина головы, кровь из оставшейся части все еще вытекала, но медленно и тут же застывала в натекшей на полу луже. Второй, кто лежал на живом, был монстр-амфибия, его тело было изрешечено пулями, но смерть наступила всего от одной, попавшей в глаз чудовища. А вот второй амфибии не повезло, она стала мумией.

Матвей фыркнул, дивясь своим мыслям – о каком везении можно говорить, если оба мертвы? Недолго думая, ногой сбросив легкую мумию, перекатил второго монстра с груди раненного моазовца на его ноги. На большее сил не хватало, мертвая амфибия оказалась большой и тяжелой.

Посветил фонариком…

Ирония судьбы в полный рост – перед ним лежало изломанное тело Шона Кейси! Моазовец был плох, он лежал на животе, но его голова была повернута так, что открытые глаза моазовца не мигая смотрели куда-то вверх, на стык потолка и стены коридора.

– Шон? – Вырвалось у удивленного Матвея. В нем сейчас боролось два чувства. С одной стороны хотелось довершить недоделанное кем-то и избавить землю от мерзавца, за которым только на сочинской территории два трупа. С другой, сводить счеты с раненным и беспомощным врагом ни доблести, ни чести. – Живой?

– Не совсем, – слабо ответил моазовец. – У меня шея… поломана. Свернута.

– Как ты до сих пор вытянул? – Поинтересовался Матвей. – С такими травмами не живут. Наверное, у тебя, как у кошки…

– Не забывай, я голем.

– Кто?

– Голем. Помнишь, я тебе рассказывал о потеряшках и «Авиценне»? Ну так вот я из тех, кому досталась специальная доза «Авиценны». И программа, заставляющая наноботы усиливать все функции человеческого организма. В том числе выживание и регенерацию. Даже скорее в первую очередь регенерацию.

– И?

– Мне нужен… нужна твоя помощь. Помнишь тот бокс со шприцами, что ты мне отдал?

– Помню, конечно. – Усмехнулся Мальков. – На следующий день после этого ты пытался меня убить.

– Нет-нет, это недоразумение! Я очень, очень об этом сожалею! Я ошибся в тебе! Но я не виноват, это все Боб! Я с самого начала считал, что ты тот, кто нам нужен.

– Не понял, о чем ты?

– Ты должен стать големом, ты можешь стать таким как мы. Ты достоин этого! Ты умный, активный и тренированный. Я говорил это Бобу, но он и Пьер-Люк были против! Это они…

– Таким как ты? – Перебил Матвей моазовца. – И на кой оно мне? Я от тебя и твоих коллег далеко не в восторге!

– Ты глупый! Ты не понимаешь, это большая сила. Големы не люди, они выше людей! Сильнее, умнее, они – высшая раса! И ты должен стать таким! Тебе будет лучше у нас! С нами. Ты только сейчас помоги мне, а потом я помогу тебе стать таким как мы!

– Да не нужно мне это, – отмахнулся Мальков. – Ты лучше на вопросы мне ответь.

– Тогда поможешь? – Недоверчиво спросил Шон.

– Зависит от твоих ответов. – Честно признался Матвей. – Возможно, помогу. Но только если честно ответишь.

– Окей. Говори! Задавай свой вопрос! Скорей, мне больно.

– Кто вы такие? Только про големов мне не задвигай. Я хочу знать, зачем вы здесь? Чего добиваетесь?

– Мы элита! Мы сверхлюди. Мы хозяева этой жизни. Все остальные… Они рабы, они выполняют нашу волю, наши команды. Они… те, кто прошел правильную дрессировку, сделают все, что им прикажешь. Они верно служат нам… и будут служить тебе, когда ты станешь големом.

– А големам кто приказывает?

– Никто. Сами големы. Высший… кто сильнее.

– Ага, значит, у вас все же есть, кто свой хозяин? Так вы тоже рабы?

– Рабы? Нет, мы не рабы. Мы хозяева! Матвей, я же ответил тебе, теперь помоги мне.

– Вопросы только начались! Что с Игорем?

– Игорем? Я не знаю такого человека!

– Игорь, это тот, кто уехал на вашем «дискавери».

– «Дискавери»? Игорь? Не понимаю… А, ты об этом мерзавце, что угнал наше авто? – Догадался моазовец. – Ублюдок уехал. Ваша машина полное дерьмо, нам пришлось вернуться. Все, Матвей, я тебе ответил, сделай укол!

– Подожди, подожди, у меня вопросы не кончились! – Желание облегчить страдания американца, после его слов о Гайворонском, поутихло.

– Я не выдержу, я умираю! – Завопил Кейси.

– Ты же сам сказал, у тебя повышенная регенерация и выживаемость!

– Да, но не так… Я потерял слишком много крови, а с ней нанороботов. Тех, что есть недостаточно для исцеления. Я остановил кровотечение, закрыл сосуды. Теперь мне нужен один укол в вену и я смогу восстановить свои силы.

– Тогда поспеши с ответами. Первый вопрос, откуда взялись эти толпы безумцев, с которыми вы воевали? Я же видел, тогда на плато вы с Джоном их легко разогнали. Правда, ты мне потом начал басни рассказывать про испорченные программы, так все же, кто они?

– Я не врал, я говорил правду! Это брак… Это взбесившаяся программа их такими делает.

– Как здорово все у вас, как все хорошо, вы хозяева, а как плохо, программа виновата. И ты предлагаешь мне самому вогнать эту гадость в свою кровь? Да ты с ума сошел!

– Нет, ты опять ничего не понимаешь! Мы големы, мы сильнее болезни. А эти, кого ты видел, это рабы! У них другая, программа, слабая. Для рабов. И это она у них отказала. Точнее, они стали такими, потому, что перестали получать управляющие программы. Ими должны были мы управлять, но нашу командную сеть разрушили, миллионы рабов оказались брошены! Вот оттуда такое количество сорвавшихся!

– Но кто-то научился управлять ими? – Напомнил Матвей.

– Это невозможно, мы пробовали, даже самый сильный из нас не смог пробиться к командному интерфейсу сорвавшихся, они просто не воспринимают программу!

– Тогда как ты объяснишь то, что потеряшки оказались управляемыми?

– Не знаю я! Не знаю! Мы это сделать не можем! И даже не знаем того, кот способен на такое! Этот… У него должна быть страшная сила, мне жутко становится, когда я представляю его возможности!

– Я сам видел, что ими управляли! У меня есть подозрение, что это делает одна старуха. Она и сама не совсем нормальная, но потеряшки слушаются ее.

– Старуха? Старая женщина? Глупости, мы бы о такой знали. Она не сможет… физически не сможет, у нее энергии не хватит. Нужна большая масса, чтобы накопить энергию и пробить тупость сорвавшихся.

– И тем не менее, я сам это видел! Она странная, она сама не очень стабильная. Временами она себя ведет как сумасшедшая, как настоящая потеряшка, а потом вдруг раз и гений! Видел бы ты, как они нас раскатали на плато, Наполеон с Македонским отдыхают!

– Ты… уверен? Ты точно это видел? Что она мерцала? То умная, то дура?

– Вот как тебя сейчас вижу. Я думаю, она в свои пирожки подмешивала какие-то травки, снадобья, делающие людей более восприимчивым ментальному воздействию. Я сам видел, потеряшки ее слушались покруче, чем вас ваши рабы! И те монстры, что здесь бойню устроили, тоже ее слушались!

– Не может быть, – простонал Кейси. – Бабка! А мы думали, что это жанн… Так вот значит, кто устроил нам эту западню! А тут оказывается все еще хуже! Нет, ты точно видел? Сам видел?

– Да, говорю же, тебе, видел! Я только одно не понял, зачем она сделала их людоедами? Зачем ей это? И почему они едят людей?

– Людоед… А, каннибалы! Тут все понятно. Есть сила, что заставляет их мутировать, для этого им нужна масса, много еды, что бы было из чего строить большое тело, усиливать кости. – Шон перевел дух и продолжил. – Для быстрого роста они вынуждены есть других, особенно тех, у кого нанороботы в крови. Так они пополняют запасы, необходимые им, чтобы стать сильными.

– Так ты считаешь, что это бабка здесь выращивала людоедов?

– Бабка? Нет, Матвей, не бабка! Забудь про нее. Есть кто-то другой, кто в ней.

– Но я же тебе говорю, я сам…

– Ты глупый мальчишка, решивший играть со взрослыми! – Вдруг рявкнул Шон. – Там еще кто-то должен быть! Ты же сам говорил, что она сумасшедшая! Это не бабка, она инструмент! Есть кто-то другой!

– Как другой? Кто?

– Бабка – слуга! Раб! Она только кормит каннибалов, приводит к ним сорвавшихся. – Шон протяжно застонал. – У кого разума нет, а нанороботы есть. Эти боты идут на усиление людоедам. Как, не спрашивай, не знаю, я только анализирую, что ты мне говоришь.

Мальков присвистнул. Так вот они зачем жрут друг друга! А Край, тот вообще, не заморачиваясь, примитивно сцеживал кровь жертвы сразу себе в пасть!

– Каннибалам говоришь? – Повторил Мальков. – Но ты же сказал, что нанороботам нужна программа, как они без нее?

– Не знаю. Нужно обо всем доложить в Брюссель. Возможно ответ там, в дольмене.

– Нет, Шон, там нет ответа. Я был там, в той пещере, в дольмене ничего нет. Мумия лежит еще одна. Такого же красавца, что вас здесь всех покрошил и все.

– Что?! – Моазовец от удивления заговорил громче. – Как нет, почему нет? Матвей, ты врешь, такого не может быть! Мы же… Я же…

– Пусто там, Шон, пусто. – Вздохнул Мальков. – Я заходил туда, фонариком светил. – Ничего нет. Полка небольшая, для сна, наверное, на ней скелет монстра. И все. Хочешь, оттащу тебя туда, сам посмотришь?

– Но как? Такого не может быть! – Простонал Шон. – Я не могу… Я же звонил в Брюссель, доложил… Проклятье, зачем только я это сделал?

– Поторопился ты, Шон, поторопился. – Усмехнулся Мальков. – А что ты хотел там найти?

– «Авиценну». – Простонал Кейси. – Я думал, здесь склад «Авиценны». Матвей, мне очень плохо, дай же мне лекарство!

– Ладно, но потом продолжим.

Матвей подошел ближе, наклонился над придавленным тушей монстра моазовцем. Затем поднатужился, рывком скатил чудовище и освободил ноги Кейси.

– Где твое лекарство?

– Там. В кармане посмотри.

Мальков отчетливо заметил, как на лежащей вдоль тела правой руке альбиноса дернулся указательный палец.

– Вообще не можешь шевелиться? – Спросил он Шона.

– Похоже так. Кажется, только пальцы на правой руке двигаются. Но мне не видно, не знаю. Поверни меня, чтобы я видел.

– Повернуть? – Арбалетовец ошеломленно посмотрел на беспомощное тело моазовца. – Как? Насколько я знаю, в таком состоянии людей нельзя ворочать!

– В таком состоянии уже не живут. Я же жив. Попробуй осторожно, поверни мне голову, чтобы я видел ноги.

– Ахренеть!

Матвей с ужасом представил, как он будет это делать. Но оказалось все проще, чем представлялось. Не встречая сопротивления, он легко вернул голове привычное место. Ну как, привычное, смотрела она теперь в нужную сторону, но на плечах не держалась и бессильно упала на камень. Для удобства Шона, Матвей вытряхнул из чьей-то одежды кости, свернул тряпки в валик и, подложив его под голову Кейси, придал ей такой наклон, что теперь моазовец видел свое тело.

– Живой! – Спросил он Шона.

Кейси, лежащий с закрытыми глазами, не ответил.

Матвей, испугавшись, что своими действиями убил моазовца. встал на колени и, наклонившись, посветил ему в лицо. Заметив под веками часто дергающиеся бугры глаз, кивнул, живучий моазовец!

– Слушай, Шон, может бросим это дело и я побегу за помощью? За врачами?

– Нет! – Кейси едва слышно выдохнул. – Они не помогут. Только «Авиценна».

– Как знаешь! – Малькову хотелось скорее все закончить и выбраться из очертевшей ему пещеры. – Где коробка?

– В кармане. Справа.

Матвей полез в карман брюк, нащупал знакомый бокс, достал.

– Как его открыть, в прошлый раз пытался, не получилось.

– Там надо сдавить бока… с узкой стороны. Когда сожмешь, сдвигай крышку. Там мощный магнит. Когда сжимаешь, магнит отходит, освобождает замок, после чего все открывается.

Мальков попробовал. Получилось со второй попытки. В коробочке оказалось только два шприца.

– Здесь только две.

– Все правильно, одну я сегодня утром применил. Как знал, потому и живой сейчас. Сможешь мне ввести лекарство?

– В вену? – Опешил Мальков. – Никогда не пробовал.

Он продолжал держать коробочку с нанороботами.

– Хитро вы его сделали, я так и не смог разгадать секрет. Кстати, все время хотел спросить, у тебя тогда в «Шахрезаде», что-нибудь с Анжелой получилось?

– Нет, эта мерзавка, как все вы… Обманула! Как вы ушли, стала ныть, что зря пришла, что все еще не может забыть мужа! А потом приехал Боб с Люком, мы ушли смотреть флэшку, затем ждали, пока уйдет твоя Инна. При ней мы не могли войти к тебе. При ней нельзя, нужно было ждать, а она никак не уходила! Потом ждали, думали сейчас вернется. когда поняли, что она уехала совсем, пошли. Ну, все, кончились твои вопросы?

Матвей повертел кейс со шприцами, ему настолько не давала покоя одна мысль, что не обратил внимания на последние слова моазовца.

– Магнит говоришь? – Проговорил он. – Сильный магнит?

– Да, сильный магнит, очень сильный. Это для того, чтобы непосвященный не мог открыть. Зачем тебе эта чепуха, почему не колешь? – Раздражено спросил Кейси. – Ты долго тянуть будешь? Коли уже куда хочешь, хоть в мышцу, только скорее! Хотя в вену было бы полезнее. Матвей, не тяни, там же есть все для инъекций!

– Так вот почему не работала флэшка! – Продолжил Матвей, не обращая внимания на причитания Кейси. – Это же ты, тварь, ее размагнитил! Твоя коробка, чертова, ее размагнитила!

– Да, я потом тоже так подумал, – признался Кейси, – но как ты догадался?

– И девочку эту… Свету, это же ты ее убил? Ведь ты?! Убил зря, ни за что убил! Она же была ни в чем не виновата, это ты размагнитил флэшку и за это ты же ее убил!

– Матвей, ну что ты как ребенок! Ну убил, мало я этих рабов убивал? Станешь големом, поймешь – это расходный материал. Они тебе будут ноги целовать, сделают все, что прикажешь! Вот смотри, давай так. Сделаешь один укол мне, а второй сделай себе, мы с тобой столько еще сможем… Эй, ты что делаешь? Не смей!

Мальков медленно опрокинул руку с боксом. Шприцы упали на пол, коротко звякнуло разбивающееся стекло. Драгоценная жидкость лужицей расплылась на камне.

– Я не Бог, чтобы казнить или миловать, но и не ангел, помогать такой твари, как ты! – Прорычал Матвей, глядя в глаза обречённому на смерть голему. – Сможешь выжить, живи, нет, одним куевым хозяином жизни станет меньше! Рабовладелец хренов! Прощай, надеюсь, больше тебя не увижу!

* * *

Не успели стихнуть шаги уходящего из пещеры Матвея, как из нижнего карниза, что был на той же стене, что и спасший Малькова балкон, показалась голова старухи. Бодро спустившись на пол, она с сожалением обошла трупы своих питомцев, горестно вздыхая постояла у горы мяса, что еще недавно были ее питомцами, затем опасливо приблизилась к черепам ограждения. Посветив фонариком, внимательно осмотрела следы. Затем плюнув, окатила дин из черепов. Постояла, прислушиваясь к чему-то, знакомому только ей, после чего, решительно пошла вперед.

Дойдя до пещеры с дольменом, она вдруг застыла и долго смотрела на то, что осталось от Края. Водя лучом фонаря по телу огромного существа, она никак не могла понять, что это? Огромная мумия, не походила ни на, что ранее виденное. Мертвяк и мертвяк, мало ли ей встречалось таких мумий? Огромный, правда, может это медведь здесь подох? Или не медведь? У медведя морда другая, да голова у него меньше этой будет, намного меньше. У того, что лежит, башка больше и шире. Намного шире, она как огромный высохший изнутри пирожок у которого разошлась одна сторона… Или тот же вареник, давно она их не делая все пирожки, да пирожки. Но так велел Хозяин, она не сама так решила! А тот, что лежит, точно больше на расползшийся вареник похож! Наверное тесто плохо защипнули, вот оно на шве и разошлось. А еще кто-то туда зубы вставил… Зубы? Зубы! Большие, треугольные, такие же как и у Края! А ведь и голова у него такая же… Боженьки, да это же… Край лежит! Край! Ее Край, ее дитя, ее малыш, тот, кого так долго растила?! И он теперь такой?! Он мертв?!

Горе-то какое, с кем же она к Великому Хозяину пойдет?

По морщинистым щекам потекли слезы, выжившая из ума ведьма, удивленно провела рукой, почувствовав влагу, удивленно лизнула руку. Соль? Что это? Откуда здесь соль?

Старуха провела сухой ладонью по морщинистому лицу. Оно было мокрым, получается, она плакала? Правда плакала? Удивительно, в последний раз она делала это, настолько много лет назад, что забыла о таком проявлении чувств. Каждый день, подчиняясь чужой, воле, она постепенно привыкла воспринимать ее как свою. Старуха теперь не представляла свою жизнь без поселившегося в ее голове существа, говорящего ей, что и как делать. Где и как поесть, когда лечь и когда встать, что взять и куда отнести. Голос Хозяина теперь для нее стал всем – он ее научил выживать среди злобных торговок, научил, как управлять несчастными, потерявшими разум. Научил где брать начинку для ее пирожков и какую травку добавлять, чтобы ее слушались и те, кто еще оставался самостоятелен и не был готов по своей воле прийти на службу Великому Хозяину – могущественному Лемпюру. И даже как сделать так, чтобы злые слуги Стража, что не дают Хозяину выйти на свободу, ее не трогали. Даже подсказал, как границу очертил, куда нельзя ей и ее детям ступать. И он же одарил ее Краем, мальчиком, которого много лет назад она сманила в горы. Как велел Великий Хозяин, кормила тем, что он говорил, и растила, так, как он учил. Вначале пирожками, а когда тот стал совсем послушным, настала пора перейти к иному рациону. Бездомные, несчастные безумцы, те, кто по неосторожности попробовал ее травку, все они шли в пищу существу, получившему от Великого Лемпюра имя Край. А когда мальчонка подрос, по приказу все того же голоса в голове, стала растить Краю охранников – противных прожорливых тварей! Живущих в воде младших братьев Края, ведьма не любила. Урвати, так их называет Хозяин, но для нее они все равно лягушки! Ленивые, непослушные, когда нужно, не дозовешься! Где встанут, там и спят, взбодрить их можно только пообещав еду. А где ей набрать корм на всю эту ораву? Пирожки они не едят, им мясо подавай! Одному Краю ее с каждым днем все больше и больше нужно, а как лягушки пошли, так вообще стало тяжко! Хорошо еще безумцев на улицах прибавилось, так бы точно с харчами для этого зоопарка не справилась! Попробуй такую толпу прокормить, никаких запасов не хватит! Сколько мяса впрок не води, а на следующий день, новое стадо заманивать приходится! Спасибо Хозяину силу дает, безумцы ее слушаются и следуют туда, куда она их ведет. Но все равно тяжело, присесть некогда! Хорошо хоть тот день, что предсказывал Великий Лемпюр настал, не чувствует она Стража и можно идти к Хозяину! Вот только Край… Она знала, что ей нужно делать, она была готова исполнить свой долг и в день, когда Страж падет, пробудить Хозяина, но при этом великом событии с ней рядом должен был стоять Край, а его нет!

Тягостно вздохнув – даже ее искалеченный деменцией скудный умишко понимал, ждать бесполезно и Край не оживет – ведьма подошла к склепу.

– Я пришла, Хозяин!

* * *

Матвей был не прав, помимо возможности управлять пальцем правой руки, Шон сохранил способность ворочать глазами. Негодяй арбалетовец, перед тем, как сделать ужасное и разбить шприцы с «Авиценной», совершил колоссальную ошибку – повернул голову моазовца в нужную тому сторону, теперь Кейси мог видеть лужу с драгоценной жидкостью, что разлилась, невдалеке от его тела. А еще он видел свою искалеченную руку с подрагивающим указательным пальцем. Мальков, глупый мальчишка, он еще не знает, с кем связался, наказание будет суровым!

Шон закрыл глаза, сосредоточился. Сейчас он должен расслабиться и отключить боль, забыть о ней, иначе то, что он задумал не получиться. Прежде, чем начать, нужно убрать боль, отключить ее. Прежде он легко достигал нужного состояния, сейчас это сделать труднее, мешали мысли о том, что он будет говорить, докладывая в Брюссель о фиаско всей кампании? Как будет оправдывать гибель стольких сотрудников? И кто ему поверит, что дольмен пуст? Скажут, поверил Малькову? Это тот, кто столько раз обманывал тебя, а под конец оставил подыхать на камнях подземелья?

От злости на проклятого арбалетовца Шон заскрипел зубами, чертов щенок, поумнел, хитрый стал. Теперь его уже не обведешь вокруг пальца, не повелся он на обещание сделать его големом! Големом! Да у них самих «Авиценну», едва ли не каплями выдают, кто будет тратить целую порцию на этого идиота? Да и программ давно нет, даже если и найдется лишний флакон лекарства, кто потом его кодировать будет? Это не созданная здесь же в России программа раба, это штучный товар, доставленный тем же путем, что и сама «Авиценна». Кто же будет такую драгоценность тратить на этого наглого русского щенка? У Братства и без него есть, кому подарить силу и власть. А тратить остатки драгоценной жидкости на раба, теперь уже никто не будет. Зачем? Чтобы через некоторое время стал очередным сорвавшимся? Кому это надо? Нет, обещание сделать Малькова големом, было морковкой, что вешают перед мордой осла, жаль он не повелся на эту приманку.

Кейси отвлекли шаги незнакомой старухи, что быстро прошла мимо него. Старуха? Это та самая старуха, о которой говорил Матвей? Она здесь? Как она уцелела в этой бойне, где погибло столько Чистильщиков и бронзовых братьев? Как?! Этого не может быть!

Бабка, деловито оглядевшись, заторопилась в пещеру, куда так стремились попасть, но не смогли дойти Кейси и его камрады. Ну что за несправедливость, они столько сделали для того, чтобы достигнуть своей цели и погибли на пути к ней, а какая-то старая ведьма спокойно берет и идет в дольмен?

Нет, сдаваться нельзя! Необходимо сделать все, чтобы попасть в зал. Арбалетовцу веры нет, он хитрый и коварный, он вполне мог соврать, что в дольмене ничего нет! И что для кого-то «ничего», для сведущего вполне может оказаться ого-го!

Еще не все потеряно, операцию все еще можно спасти, только сейчас нужно постараться, и… Черт, увлекшись, он совсем забыл, что обездвижен! Проклятый Мальков, как же Шон его ненавидел, это из-за него все полетело к чертям собачим! Если бы Матвей сделал ему укол, а лучше два, сейчас бы по его сосудам бежала кровь, обогащенная нанороботами! Час-полтора и он бы уже был здоров и полон сил!

Но ничего, время придет, еще поквитаются. Русский еще ощутит на себе, что значит встать на пути голема! Впереди у Малькова долгие часы изощренной пытки, во время которой он будет молить о смерти! Но все это потом, когда Шон выберется отсюда. А до этого обязательно обшарит дольмен, обязательно!

Кейси несколько раз глубоко вздохнул. Все, настала пора отрешиться от всех мыслей, расслабиться и заняться лечением!

Усилием воли, Шон вызвал прилив крови к единственному действующему пальцу. Сейчас важно было насытить руку, а в особенности кисть нанороботами. Среди уцелевших после памятной бойни и последующего преследования големов, Кейси принадлежал к той малой группе, что научилась менять свою внешность. Кто-то из коллег развил в себе ментальную силу, кто-то интуицию или физическую силу и скорость. Некоторые до сих пор пытаются наладить связь с Кытмиром, и даже говорят, что иногда удается принять обрывки сигналов. А вот Шон сумел научиться направлять своих внутренних нанороботов в нужный участок тела и временно менять его форму. Внутренние органы Кейси менять опасался, зато модифицировать наружность у него получалось достаточно быстро и легко. Особенно цвет глаз, это он делал уже не глядя в зеркало.

Почувствовав, как палец, а за ним и та часть руки, где еще сохранилась чувствительность, потяжелели, моазовец послал мысленную команду и накопившиеся нанороботы устремились к дистальной – ногтевой фаланге здорового пальца. Дождавшись появления острой боли, от которой сами по себе опустились веки, мысленной командой повысил порог чувствительности. Все, теперь он готов к работе.

Открыв глаза, посмотрел на свою руку. Обезболенная конечность начала трансформироваться, указательный палей стал удлиняться и утоньшаться одновременно. Но второе поправимо, еще одним усилием-командой Шон послал в палец дополнительные ресурсы нанороботов. Машинально, где-то на задворках сознания, Кейси еще раз поблагодарил сам себя за то, что утром додумался сделать себе одну из трех инъекций «Авиценны». Он с самого начала, как увидел в руках Малькова бокс, решил, что шприцы с живительным составом никому не отдаст и все оставит себе. Теперь это должно спасти ему жизнь. Если бы еще этот ублюдочный Матвей не разбил их, а ввел лекарство прямо в вену, все было бы намного проще! но нет, мерзавец взял и разбил их! Хорошо еще упали они на плоский камень, и жидкость не успела впитаться.

Палец, превратившись в хоботок, утончился до того, что стал не толще шнура зарядки смартфона. Но зато он уже почти достиг края лужи! Еще бы не прогибался, но тут уже Кейси ничего сделать не мог. Да и не нужно, осталось заставить нанороботы переместится под кожей так, чтобы заставить хоботок сдвинуться вправо! Вот так, еще чуть-чуть!

Все, есть, кончик нового органа опустился в живительную влагу!

Новое усилие и живительные боты стали впитываться в изменившуюся кожу. Созданное почти двадцать лет назад средство ничуть не утратило свою силу, по жилам стало растекаться приятное тепло. Потом, когда Шон вернет ощущения в норму, будет больно, будет очень больно, но это даже хорошо! Мертвые боль не ощущают, боль – привилегия живых! Сейчас для Кейси, предстоящая боль не наказание, наслаждение, награда! Он будет жить, он отыщет и накажет Малькова. А главное, он теперь обязательно найдет утерянные запасы «Авиценны»! Жизнь положит, но найдет!

Продолжение следует.

2019 г.   Москва.

Примечания

1

Когере́нтность (от лат. cohaerens – «находящийся в связи») – в физике скоррелированность (согласованность) нескольких колебательных или волновых процессов во времени, проявляющаяся при их сложении. Колебания когерентны, если разность их фаз постоянна во времени, и при сложении колебаний получается колебание той же частоты.

Классический пример двух когерентных колебаний – это два синусоидальных колебания одинаковой частоты.

Когерентность волны означает, что в различных пространственных точках волны колебания происходят синхронно, то есть разность фаз между двумя точками не зависит от времени. Отсутствие когерентности, следовательно – ситуация, когда разность фаз между двумя точками не постоянна, а меняется со временем. Такая ситуация может иметь место, если волна была сгенерирована не единым излучателем, а совокупностью одинаковых, но независимых (то есть нескоррелированных) излучателей.

2

Юстировка – совокупность операций по выравниванию линии Севера на дисплее РЛС с его истинным направлением на местности.

3

GPS (англ. Global Positioning System – система глобального позиционирования, читается Джи Пи Эс) – спутниковая система навигации, обеспечивающая измерение расстояния, времени и определяющая местоположение во всемирной системе координат. Позволяет почти при любой погоде определять местоположение в любом месте Земли (исключая приполярные области) и околоземного космического пространства. Система разработана, реализована и эксплуатируется Министерством обороны США, при этом в настоящее время доступна для использования для гражданских целей – нужен только навигатор или другой аппарат (например, смартфон) с GPS-приёмником.

4

Скрины – скриншоты, от английского (screenshot) с англ. – «сни́мок экра́на» – изображение, полученное устройством и показывающее в точности то, что видит пользователь на экране монитора или другого визуального устройства вывода. Обычно снимок экрана создаётся по команде пользователя, с помощью встроенной функции операционной системы, или специальной программой.

5

Тае-тад – В муай-тай боковой удар ногой, наносимый по корпусу или голове соперника. Удар выполняется с проносом бьющей ноги, что создаёт дополнительную инерцию.

6

Сок-ти в муай-тай наиболее популярный боковой удар локтем в голову соперника. Может наноситься горизонтально или сверху вниз по дугообразной траектории.

7

Полистатичные или полилокальные РЛС – вид радиолокаторов использующих для получения радиолокационной обстановки дистанционно-разностный метод. Такие РЛС считаются наиболее эффективным средством для обнаружения летательных аппаратов использующих технологию «стелс». Недостатком данных РЛС, считается необходимость в нескольких сенсорных постов, что ведет за собой повышенную стоимость и сложность эксплуатации.

8

Тае глаб лан – В муай-тай удар ногой с разворота, наносимый по корпусу или голове соперника.

9

Ахун – доминирующая гора в Хостинском районе. 663 м. над уровнем моря. На горе вытесана 30 метровая обзорная башня, куда любят подниматься туристы.

10

Градиент. Мера возрастания или убывания в пространстве какой-либо физической величины при перемещении на единицу шкалы. В данном контексте – плавное изменение цветовой гаммы от нижнего значения частотного диапазона к верхнему.

11

Золотой – руководитель планетарной сети големов. Подробнее в книгах автора: «Голос Рыка», «Реставратор» и Ледяная птица».

12

Тае-тронг – в муай-тай прямой удар ногой, наносимый по корпусу или, реже, в голову соперника.

13

Тае-код – в муай-тай нижний боковой удар ногой, наносимый по ноге соперника.

Content

Мамаев Сайфулла Ахмедович Плато Янгеля

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Примечания